Звездов Олег-Александр Михайлович

Святая Мысль - Мать Мира

Святая Мысль-Мать Мира

Рукописи приняты по Лучу Махасатьяна

от Учителя Человечества

Иисуса Христа

Олегом-Александром Звездовым

2005 год

Человек, Я все сделаю, чтобы ты стал более человечнее, ибо для этого Я послан Отцом Своим на эту прекрасную, но обездоленную Землю. Я ради людей все переиначу, все переверну. Путь Мой будет всегда открыт для всех – и праведников и не праведников. И когда не праведники опомнятся, они тоже будут ступать Моей тропой, но их тропа будет находиться рядом с пропастью. И кто неуверенно будет идти Моей тропой, то пред ним откроется злая пасть темной пропасти. Думаю, что Мои слова дойдут до всех живых, даже до тех, кто будет жить на многие века вперед, ибо род человечески Божий нескончаем из века в век, и Мысль всегда будет являться Святыней земной - Матерью Мира. И она разнесется во все уголки земной колыбели, и обоснуется Святая Мысль в каждом добром сердце, в каждой ухоженной обители, и царить она будет многие лета, нескончаемые лета. В этом заложена Истина Господня, весь смысл Вечной Жизни, которую посетит каждый, вновь родившийся.

ИИСУС ХРИСТОС (БИАОСТАС).

ПРЕДИСЛОВИЕ

Да проявят себя иные миры. И узрит всяк человек то, что он не един на этом белом свете. И возрадуется, ибо в увиденном он прочувствует, что жизнь вечна и бессмертна. И обнимется мир с миром иным, и в братстве своем все вместе продлят свою жизнь в потоке света нового восходящего дня.

Приоткроется множество тайн, которые помогут человечеству избавиться от многих бед и страданий, ибо такое время должно было наступить - это есть воля Господня. И эта воля, сила, которая многое время готовила человечество к сближению всего единородного, ибо второе вразумит, можно сказать, гибнущее общество. Уйдут в бездну все войны и злодеяния, развраты и убийства, стихии и бедствия, ибо возродится новый ореол всеобщего прозрения.

Несоизмерима жизнь в своих рамках и в своей многогранности, она величественна и всемогуща. И в преклонениях к ней, вы всегда чувствуете некое необъяснимое ощущение доброты Божественной. Так, чтите это Божество, ибо в Нем существует и живет величайшая сила, гармония которой распространяется повсюду. И эта сила вливается в каждую душу страждущего в Боге своем.

С приобретением всего нового ни один человек, а все человечество становится на ступень выше от того развития, в котором оно находилось. И вот, следуя из этого, не отвергайте все новое, что преподносят вам «ваши братья», которые в своем развитии стоят намного выше всех ваших деяний.

Не нужно страшиться нового, ибо в нем заложено ваше благополучие, которое требует и жаждет всего выше сказанного.

В этих рукописях отображается минувшая жизнь и в то же время настоящая. Убеждений никаких не нужно, доказательств тоже, ибо мозг человека воспринимает и помнит все, и он излагает все достоверно, но не всяк еще к этому прислушивается. И ежели такое имеет место, то в нем сразу же происходит некое разногласие. Запомните: все то, что дается от Бога, всегда будет являться только от Бога. Что исходит от беса, то об этом не следует и говорить, ибо это видно невооруженным глазом.

Человек способен на многое: хорошее и доброе, злое и отвратительное. И вот, чтобы повернуть последнее вспять, людям и даются на рассмотрение эти рукописи, из которых вы узнаете, как жил тот или иной святой человек. Вразумите для себя то, что ежели человек любит себя, значит, он любит и Бога. И ежели это все так, то тогда над таковыми витает добро и лишь только добро. Ищите в добрых намерениях свое духовное удовлетворение. Радуйтесь и воспевайте то, что видите пред собой. И старайтесь разнести эти таинства духовного добра среди людей, которые чтят все святое. Ни на шаг не отступайте от Бога и от самих себя, ибо вы едины в своей жизни. Аминь. Аминь. Аминь.

СВЯТАЯ МЫСЛЬ - МАТЬ МИРА

24, Сей Ученик и свидетельствует о сем, и написал сие;

и знаем, что истинно свидетельство его.

25 , Многое и другое сотворил Иисус; но если бы

писать о том подробно, то, думаю, и самому

миру не вместить бы написанных книг. Аминь.

Евангелие от Иоанна гл. 21

ИЕРУСАЛИМ. (Жилище Мира). Первые лучи восхода солнца начали согревать улицы Иерусалима. Появились ранние прохожие, и спустя некоторое время город зашумел людским морем. Жизнь кипела и двигалась вперед. Каждый житель Иерусалима жил своей жизнью, и в своих заботах не всяк человек замечал прекрасного восхода солнца, ибо было не до этого. Все стремились что-то продать, дабы прокормить свои семьи. При правлении Тиверия Кесаря жизнь была очень трудной, особенно для бедных и многодетных, а таковых в Иерусалиме было очень много, но все хотели жить, как и все высшее общество Земли Обетованной.

О, Иерусалим. Иерусалим – Земля Обетованная, хотелось бы тебя видеть иным, как и все будущее всей Земли, да и всех человеков. Желание переполняет чашу, чашу потребностей, но и чаша имеет, и будет иметь свои края. И духовная обездоленность не сможет уничтожить все разумное и все живое. Некий человек может все переиначить в своих мыслях, но благий и духовно Божий, поймет все от души. Жизнь идет круговоротом, она что-то убирает, и что-то вновь рождает, чему-то радуется и чему-то огорчается. И вот в этом Божьем свершении жил не только Иерусалим, но и вся Земля, Богом данная.

Земля-Земля, со времен рождения Бога Единородного ты была очень униженной, обездоленной и обиженной, и предела этому не было. И вот ступила по тебе нога Бога-Человека, она двигалась вперед, и в этом движении ты чувствовала, что по твоей почве идет вперед Сам Господь Бог и имя Ему – Иисус Христос. Он нес с собой все святое, все истинное и благое. Он шел с Вечностью вперед и вел за собой всех своих Учеников, истинно-Божьих и правдоподобных.

Жизнь, эта светлая жизнь! Этому не было предела, все радовалось, и казалось, что солнце светило как-то по другому. Иисус несся вихрем, окутывая Своей мыслью весь Простор Небесный. Прелести Его порой замечали не все, но многие чувствовали, что на Земле Обетованной происходит что-то необыкновенное. Где-то там, вдали, слышалось другое, что некий Иоанн вершит Начало от Бога, глаголящего с Ним.

В те времена на Земле обетованной были первосвященниками Анан и зять его Иосиф Каиаф. Жили они в дружбе, раздора между ними не было никогда. Как и всяк человек, они радовались жизни, и благополучие окружало их со всех сторон.

У Анана было пятеро сыновей и одна дочь по имени Наара. Двое сыновей Анана являлись священнослужителями. И Анан гордился ими. Дочь жила с Иосифом в центре Иерусалима. У них было трое детей – две дочери и один сын. И этому Анан тоже радовался, ибо точно знал, что если с ним что-то случится, то в беде его не оставят одного. Между собой они встречались очень часто, делились всякими впечатлениями. Но больше всего они говорили о жизни, жизни настоящей и той неведомой, которая каждого ждет впереди. Обычно разговоры затягивались до поздней ночи, и лишь по восходу солнца они расходились по домам. Дом Анана находился недалеко от дома Иосифа, второй же дом стоял на окраине Иерусалима, где большую часть времени Анан проводил со своей семьей. Всем им нравилась эта гористая местность. Часто, взобравшись на какую-либо возвышенность, Анан часами мог находиться там. Он любил смотреть с высоты птичьего полета на свой родной город, особенно в те моменты, когда всходило солнце – солнце добра и великого добродушия.

В этот момент его посещали разнообразные мысли. Он много мечтал о том, что когда-то, возможно через века, город этот станет еще краше и намного многолюдней. Где-то там, внутри его появлялись разные картинки будущего жития. С закрытыми глазами он видел, как ему казалось, необыкновенные вещи. И вот в тот момент, он открывал глаза и снова видел реальную обыденность. По возвращению домой Анан рассказывал своим домочадцам о том, что видел и слышал в своих мыслях. Конечно, при его рассказах часто раздавался смех.

- Отец!

- Да, дети мои.

- Ты случайно не пророк?

- Не знаю, не знаю, хотя порой я вижу точно так, как когда-то видела в своих мыслях все необыкновенное пророчица Анна.

- А разве ты ее знал?

- Да, дети, я знал ее и очень хорошо. Даже в свои преклонные годы она могла предвидеть все. Учтите, то, что она предсказывала – все сбылось. Лично я удивляюсь этому. Анна даже свою смерть видела и всегда говорила, что на восемьдесят четвертой весне ей предстоит отправиться в Вечный Небесный путь. Многие, слушающие ее, просто не понимали, о каком это пути она говорит, хотя люди знали, что это есть смерть.

- Отец, ты веришь в то, что есть некое продолжение?

Анан усмехнулся:

- Если бы не верил, то ни я, ни вы не были бы священниками.

- Ты можешь нам, хотя бы немного, рассказать о жизни пророчицы Анны?

- Конечно, могу. Я знал ее хорошо, когда она уже была в преклонных годах. А об остальной ее жизни я многое слышал только от людей, старых и очень мудрых. Они рассказывали, что сама Анна была из Галилеи, род ее происходил от колена Ассирово, и являлась она дочерью Фануиловой. Будучи еще ребенком, перед глазами своих родителей, она казалось не такой, как все остальные дети. Родители побаивались, думая при этом: не больна ли их дочь. Но они ошибались: Анна росла и с каждым годом она преподносила для своих родителей что-то новое. Удивлению не было предела. И вот, когда от роду прошло четырнадцать весен, Анне во сне явился ее Ангел Хранитель и обратился к ней:

- Анна, ты будешь вершить очень добрые дела ради человеков. И когда на Земле родится Сын Божий, ты с Симеоном благословишь Его на путь благий.

- Да, но, как я узнаю Сына Божьего?

- Бог тебе укажет путь, и ты найдешь его.

Анна открыла глаза, пред ней стоял ее отец:

- Дочь моя, с кем это ты говорила?

- Отец, я говорила с Ангелом своим.

- И какой же он был на вид?

- Точно такой, как и я сама. Только он легкий и прозрачный, как родниковая вода.

- И часто ты с ним встречаешься?

- Да нет, отец, сегодня я впервые увидела его, а раньше я его только слышала.

- Хорошо, Анна, отдыхай. Не буду тебе мешать общаться с твоим Хранителем. Только прошу, никому об этом не сказывай, ибо наша семья от этого может только пострадать.

- Конечно, отец, я буду молчать, только верь мне, пожалуйста.

- Дитя ты мое, я верю, хотя признаюсь, с трудом.

Анна закрыла глаза, и вот снова пред ней появилось светлое свечение, от которого исходило тепло.

- Анна, скажи, тебе приятно общаться со мной?

- Да, очень.

- Я слышал твой разговор с отцом и прошу тебя, больше ему ничего не рассказывай до тех пор, пока тебя не признают люди, тогда и отец полностью поверит в тебя в твой Божий дар.

- Скажи мне, скоро ли это произойдет?

- Анна, дорогая ты моя, ведь это уже происходит, и я тебе говорю, что через два года вы всей своей семьей оставите Хоразинь, и будете жить в Иерусалиме, ибо так угодно Всевышнему.

- Боже, как это все интересно! Ангел ты мой, а чем ты еще можешь меня удивить?

- Анна, завтра, а точнее, уже сегодня, в обеденное время прогуляйся по берегу Галилейского моря.

- А со мной ничего не произойдет?

- Нет, не бойся. Только Бог своим теплым дождем омоет тебя, дабы ты была всегда духовно чистой девой.

- Что ж, я согласна.

- Анна, прошу тебя, ничего не забудь.

- Я не забуду и обязательно приду на то место.

- Вот и молодец.

Свечение исчезло, а вместе с ним и добродушное тепло.

Вскоре Анна проснулась: «Как это все прекрасно», - подумала она

Дети очень внимательно слушали Анана, и кто-то из них спросил:

- Отец, почему ты замолчал?

- Понимаете, дети, когда я вам все это рассказывал, можно сказать, что я себя не ощущал, вроде бы меня здесь с вами и не было.

Сыновья засмеялись:

- Отец, ты находился все время здесь.

«Ну, и, слава Богу», - подумал Анан. И промолвил:

- Все, дети, на сегодня достаточно.

- Ну, отец, мы тебя просим, расскажи нам еще про нее.

- Нет-нет. Охрон, Иасув, вам пора отправляться на службу, а с остальными братьями я в это время займусь делами по хозяйству.

- Отец, как же мы будем вести службу, если у нас перед глазами стоит образ пророчицы Анны?

- Это хорошо, а завтра мы опять продолжим начатое.

Охрон и Иасув с великим огорчением отправились исполнять свои обязанности, ибо отцовское слово для них было законом, и они чтили его. Отца своего они уважали точно так, как и самих себя. Они шли по улицам Иерусалима, не замечая прохожих.

- Охрон, почему ты молчишь?

- Понимаешь, Иасув, мне тоже хочется увидеть своего Ангела Хранителя.

Иасув улыбнулся и сказал:

- А ты раньше ложись спать, может, он и к тебе во сне придет.

- Иасув, ведь я серьезно говорю.

- Но ведь я тоже не шучу.

- Охрон, стой!

- Брат, что случилось?

- Куда мы идем с тобой?

- Ну, конечно же, в синагогу.

- Но ведь она уже осталась у нас позади. Эх ты, пророк, пророк.

- Иасув, а ты куда смотрел?

- Я не смотрел, а слушал тебя, все же, как ты хорошо умеешь говорить с самим собой!

Охрон покраснел:

- А разве я-я…

- Да, ты и, главное, какие ты вещи говорил, Охрон, я удивлен. – Иасув обнял брата, и они засмеялись.

- Все, Иасув, хватит, давай сделаем серьезный вид, ибо прохожие нас могут не так понять.

Анан вышел из дома, посмотрел на солнце, потом, опустив голову, он снова опустился в необыкновенный мир своих мыслей: «Странно, очень странно, я рассказывал детям даже то, что и сам никогда не слышал, неужели я все это выдумал?”

- Отец! Отец! – обратился к Анану один из младших сыновей.

- Да, Иддай, я слушаю тебя.

- Отец, ты случайно не заболел?

- Да нет, не обращайте на меня внимание, я уже стар, и порой хочется пообщаться с самим собой. Дети, приступайте к работе, я же немного посижу в тени.

Анан присел и, прислонившись к дереву, закрыл глаза. Некая тяжесть давила на него, и ему было приятно ощущать все это. Анан погрузился в сон, и ему грезилось, что он идет по безлюдной пустыне, и горячий ветер дует ему в лицо, раскаленный песок попадает ему в глаза - смотреть становится больно. И вот в один миг пред ним вырастает огромная каменная глыба, Анан чуть не столкнулся с ней: „О, Боже, как я не заметил этот камень сразу”, - подумал он. И вдруг этот камень заговорил с Ананом:

- Анан, ты очень скоро встретишься с Сыном Божьим.

Внутри этой глыбы что-то зашумело, загремело, из нее полилась вода. Анану стало страшно, и он очень быстро начал убегать от нее.

- Братья, братья, смотрите, что это с отцом, куда он побежал?

Небо было затянуто тучами, пошел дождь, загремел гром. Дети догнали Анана.

- Отец, дорогой, ну что…

- Извините меня, сон мне интересный приснился.

- Отец, ответь нам, интересный или страшный?

- Дети, поймите, и то, и другое.

- Отец, а от кого ты убегал?

- Мне стыдно говорить, но я убегал от каменной глыбы.

- Она что, гналась за тобой?

- Да нет, но она очень сильно гудела.

- Отец, дорогой ты наш, это гром гремел.

- Это я и сам сейчас понимаю.

Братья рассмеялись, Анан тоже не выдержал. Они стояли, обнявшись, мокрые и громко смеялись.

- Все-все, идемте в дом. Я думаю, что вы уже проголодались.

- Идем, отец, идем.

ДОМ КАИАФА.

- Иосиф, ты уже вернулся?

- Да, Наара.

- Я вижу по тебе, что ты устал.

- Нет-нет, любимая, я не устал, но от обеда не откажусь.

- Конечно, дорогой, я сейчас, у меня уже все готово.

- Наара, зови сразу и детей.

- Иосиф, они уже пообедали и сейчас гуляют.

- Дорогая, тогда ты присядь со мной, мне надобно поговорить с тобой.

- О чем?

- Помнишь, я когда-то рассказывал тебе о пророке, по имени Иисус?

Наара посмотрела на Иосифа:

- Да, я помню, ну и что здесь такого?

- Наара, я начинаю верить в Него и во все Его деяния.

- Иосиф, ты же взрослый человек, неужели…

- Нет, дорогая, ибо, чем старше я становлюсь, тем больше верю в силу этого пророка. Ведь о Нем сейчас говорит вся Палестина.

- Иосиф, а как относится к этому синедрион?

- Вот в том-то и дело, что все члены синедриона стоят против этого отшельника, по имени Иисус, хотя, мне кажется, что многие верят в Него, но молчат и делают вид, что согласны со всеми. А, лично я чувствую, что Понтий Пилат очень многое знает об этом галилеянине, но он тоже пока молчит. В общем, дорогая Наара, получается какой-то замкнутый круг.

- Иосиф, давай будем жить, как и раньше жили. Не думай больше об этом пророке, и такие люди не нужны в нашем доме, ведь они забываются очень быстро.

- Нет, дорогая, ты заблуждаешься. Допустим, о пророчице Анне люди говорят, как о Боге.

- Иосиф, успокойся, пусть так, как угодно Богу, а ты обедай и отдыхай.

Иосиф посмотрел на жену. „ Дорогая, я тебе не все говорю, но я знаю о Нем очень много”, – подумал Иосиф.

- Иосиф, ты так ничего и не съел.

- Наара, спасибо тебе, сколько смог, столько и принял пищи мой организм. Извини меня, но я выйду из дома, хочу немного побыть один.

Иосиф вышел из дома, солнце заходило за горизонт. Люди толпами возвращались с Базарной площади по домам. Иосиф думал: „Боже! Люди, какие вы темные, живете, не ведая ничего, смотрите себе только под ноги, а другого не замечаете. А надобно бы хоть изредка задумываться о том, для чего дана эта жизнь, и что будет потом”.

- Иосиф, мир тебе! Иосиф, Иосиф… дальше с этой жизнью…

- Да, Аарон, извини меня… , но я слушаю тебя.

- Я тебе не помешал?

- Да нет.

- Ты о чем-то думаешь?

- Аарон, как тебе сказать, судя по всему…

- Хорошо, хорошо думать о жизни – это не вредно и не грешно.

- Аарон, а как ты узнал, о чем я думаю?

- Я не узнал, а просто прочувствовал это.

- Ну, сосед, я удивлен. Ты случайно не пророк?

- Нет, я пастух и обыкновенный человек, и, смотря на простого человека, можно увидеть все без всяких пророчеств. Не обессудь меня, идем ко мне.

- Нет, Аарон, давай лучше посидим здесь, ибо дом создан только для семьи и сна, а все то, что мы видим вокруг себя – это создано для жизни вечной. И чем больше мы будем смотреть своими глазами на эту жизнь, тем лучше будем себя чувствовать.

- Иосиф, прости меня, ты священник, ты умен, а что с меня взять.

- Аарон, пойми, что я такой же человек, как и ты, можно сказать, что я тоже овца, являющаяся перед неведомым пастухом, хотя меня сейчас беспокоит другое.

- Что именно?

- А вот то, что я себя чувствую волком среди овечек.

- Иосиф, ты меня удивляешь.

- Аарон, меня кое-что тревожит.

- Что именно, скажи мне, хотя я боюсь спрашивать тебя о сем.

- Ты слышал об „огненных колесницах”?

Аарон задумался, а потом промолвил:

- Иосиф, а ты меня не предашь?

Иосиф посмотрел на Аарона:

- Все-все, я понял. Да, Я слышал о них, но сам не видел. Но когда был в Капернауме на базаре, я слышал об этих колесницах.

- Аарон, тогда понятно, а это значит, что не один я сошел с ума.

- А ты что видел?

- Нет-нет, я не видел. Прощай, я пошел домой.

- Иосиф, извини меня, если ты…

- Нет, Аарон, все хорошо.

ДОМ АНАНА.

- Отец, с тобой все нормально?

- Да, дети мои, все хорошо.

- Ты скажи нам, тебе там…

- Мир вам!

- О, дети мои, Охрон, Иасув, вы уже вернулись?

- Да, отец, у нас все нормально. Но почему ты такой бледный?

- Дети мои, хотя я уже и стар, но все равно…, - Анан замолчал.

- Отец, мы тебя слушаем.

- Хорошо, но поймите не только меня, но и себя; спрошу и я вас: если с вами случится что-то необыкновенное, к чему это вы все причислите?

- Отец, нам трудно сказать, ибо мы проповедуем только по Писанию.

- Вот именно, в том-то и дело, а внутри себя вы ничего не слышите?

- Нет, мы ничего не слышим.

- Дети мои, а я слышу.

- Отец, ты лучше успокойся и не обращай на это внимание. Все будет хорошо. Лучше расскажи, что было дальше с Анной, нам интересно знать.

- Хорошо, слушайте… Анна дождалась обеденного времени, вначале ей было страшно идти к берегам Галилейского моря, и все же она решилась. Когда она шла вдоль шумевшего моря, ей казалось, что она плывет в этом бескрайнем просторе. И было столько легкости, будто она парила где-то там в Небесах. Мысли окрыляли ее, и в один момент Анна остановилась: „Боже, что это?” – подумала она, увидев перед собой некое Божественное явление, которое излучало что-то невероятное для глаз ее. Анна стала на колени и снова всмотрелась в свечение. После она приподнялась и заплакала: „Наконец-то я увидела свой сон, и этот сон являлся всей моей жизнью”. Она стояла и плакала до тех пор, пока не померкло солнце. И вдруг перед ее очами появилось прозрачное, светящее облако, из которого образовалось нечто человеческое: „Анна, подойди ко мне поближе”. – „Я не знаю кто ты”. Видение улыбнулось и сказало: „Анна, ты избранная”. – „Я не понимаю, о чем ты говоришь?”. – „Я говорю о тебе, ибо тебе жить среди людей”.

- Отец, а почему она была так уверенна?

- Дети, вы так ничего и не поняли.

- Нет, дорогой, нам все понятно.

- Отец, и сколько Анна прожила на белом свете?

- Вы же у меня спрашивали об этом.

- Отец, и все же?

- Все, дети, отдыхайте, а в следующий раз я вам расскажу о ней больше.

Анан снова погрузился в свои мысли. Ему грезилось нечто необыкновенное, перед ним витало что-то светлое. Он был в своих мыслях, а мысли есть и являются одной составной частью мозга. И вот встреча произошла.

- Дорогой ты Мой человек, ты являешься просто человеком, и Я понимаю, как трудно вам познать все то, что Я дарю вам. Но ведь Я то рядом с вами, и Я вас охраняю и оберегаю.

Анан вздрогнул:

- Дети, извините, я же вас просил идти отдыхать.

- Отец, хорошо, мы уйдем, только еще несколько слов об этой пророчице.

- А вы помните, на чем я остановился?

- Да-да, помним.

- И вот, когда Анна вошла в светящееся облако, она услышала глас Божий: „Дорогая Анна…”.

- Да, я вас… точнее говоря, Боже…

- Анна, молчи и слушай. То, что с тобой происходит, я повторяю, все, что происходит – это не сон, и не бойся этого, ибо ты уже есть и являешься Моей избранницей. Пророчицей Святой Анной.

- Но ведь Вы мне только что говорили…

- Да, Я говорил, и Мне не трудно снова это повторить.

- Хорошо, я буду пророчицей, но кто же тогда остальные?

- Учти, остальные будут жить за счет тебя. Ибо ты будешь доносить Истину Мою ко всем, не слышащим Меня. Все, ты можешь возвращаться в свой дом.

Послышался храп.

- Братья, идем отдыхать, видите, отец уже отошел от своих мыслей.

- Что ж идемте.

И все удалились на ночлег.

Всю дорогу домой Анна шла молча. Ее осеняли разные мысли. Она боролась с ними, а волны Галилейского моря омывали ступни ее ног, как бы лаская ее своей прохладой.

Когда Анна вошла в свой дом, к ней обратился ее отец:

- Анна, что с тобой? – Но Анна его уже не слышала. Она прилегла на кровать и погрузилась в необыкновенно-таинственное пространство, где вокруг все светилось ярким светом и омывало ее своей добротой. Ей было очень приятно. Анне не хотелось покидать все то приятное, что она чувствовала в этот момент. И так она пролежала двое суток. Когда Анна очнулась, она увидела пред собой своего отца, который сразу же спросил ее:

- Дочь моя, наконец-то, объясни мне, что с тобой?

- Отец, я не могу объяснить тебе, что со мной происходит. И, чтобы со мной не происходило – все это к лучшему, ибо я познала то, что ты этого пока не можешь познать.

ИЕРУСАЛИМ. Дворец Понтия Пилата.

Понтий Пилат полностью погрузился в свои мысли: мне надобно бы встретиться с Ананом и Каиафом. Но как же мне начать с ними разговор об этом пророке Иисусе? Ведь я уже неоднократно встречался с пророком Иисусом, и как бы эти священники не заподозрили чего-то плохого с моей стороны. Хотя я ничего отрицательного и не вижу в общении с Иисусом, ведь Он еще в Капернауме помог моей семье. И все же я рискну поговорить с Ананом и Иосифом Каиафом.

Утром следующего дня Понтий встретился с этими священниками и обратился к ним:

- Уважаемые, я не знаю с чего начать, но думаю, что вы меня поймете правильно.

Анан посмотрел на Понтия:

- Господин, я догадываюсь, о чем ты хочешь с нами говорить, потому что о том пророке слава расходится по всей нашей земле.

- Вот, Анан, и спасибо тебе, что ты понял меня. Я встречался с этим пророком и не один раз. И вот мне хочется с вами обсудить, что же мне делать дальше по отношению к Иисусу. Я уверен, что Он намного сильнее от нас всех, вместе взятых, и народ Ему верит, в том числе и я. Да уверен, и вы тоже отдадите свое предпочтение Иисусу из Назарета.

Анан посмотрел на Иосифа, затем на Понтия и сказал:

- Господин, да, мы верим, ибо наслышаны много о Нем, да, и видели тех людей, которых Он исцелил. Но представь, что будет с нами, если люди узнают об этом.

- Вот-вот, Анан, в том-то и дело, признать Его всенародно мы не можем, ибо боимся людей. Но как же быть, ведь Сущий видит все, и нам нужно задуматься просто о своем будущем. Так что давайте решать вместе, то ли возвысить Иисуса, то ли предпринять какие-либо другие меры.

- Господин, поздно уже.

- Что ж, я даю вам три дня на раздумье, ибо я точно знаю, что ровно через три дня Иисус со Своей Матерью и Учениками будет находиться в Иерусалиме. А это грозит волнениями между верующими. Иосиф, прошу вас, при первой возможности, пожалуйста, встретьтесь с Иисусом и поговорите с Ним.

- Хорошо, господин.

После этого разговора Понтию стало легче на душе. Он как бы снял с себя какой-то груз.

- Все, вы свободны, можете идти. Хотя ответьте мне еще на один вопрос: слышали ли вы когда-нибудь об „ог-не…?” Хотя нет-нет, идите.

Анан с Иосифом вышли из палаты.

- Иосиф, ты понял, о чем нас хотел спросить Понтий?

- Конечно, понял.

- Значит, он не только слышал об „огненных колесницах”, но и видел их. Но мы пока об этом будем молчать. А вот, что нам делать с Иисусом, ежели Он говорит, что Он – Сын Божий? Ведь с Богом шутить нельзя. Ну, что ж, будем надеяться, что этот пророк, если Он на самом деле является Сыном Божьим, то Он же нам и поможет в разговоре при встрече с Ним.

По возвращению домой Анана встретили сыновья Иасув и Охрон:

- Отец, скажи нам, как прошла беседа с Понтием?

- Интересно. Больше ничего пока не могу сказать. И прошу вас, в течение трех дней не задавайте мне никаких вопросов, ибо мне пока не до этого.

- Отец, и все же, если не секрет, о чем был разговор?

- Дети, я же вам сказал.

- Отец, нам все понятно. Мы лучше отправимся в гости к сестре Нааре.

- Наара, мир дому твоему.

- О, братья, мир и вам. Вы ко мне пришли в гости?

- Да, но только надолго, на три дня.

- О, Боже, а я хотела идти к вам в гости на три дня, Иосиф меня об этом попросил.

- Наара, может, ты нам объяснишь, что случилось с отцом и Иосифом после беседы с Понтием Пилатом?

- Увы, братья, Иосиф мне ничего не сказал.

- Сестра, тогда нам придется три дня находиться на улице.

- Нет, братья, давайте отправимся в наш загородный дом, а эти священники пусть побудут наедине сами с собой. Но точно могу сказать, что за Иосифом я раньше не наблюдала такого никогда.

ВИФАВАРА.

- Мама!

- Иисус, я слушаю Тебя.

- Через три дня нам надобно быть в Иерусалиме, ибо Я это чувствую.

- Тебя что-то тревожит?

- Как Тебе сказать, да, Я что-то чувствую, и где-то там внутри себя Я уже борюсь с этими чувствами.

- Иисус, тогда давай сегодня же отправимся в Иерусалим. Но прошу Тебя, скажи Мне хотя бы, что должно произойти в Иерусалиме?

- Встреча со священниками Каиафом и Ананом. Судя по всему, при этой встрече будет присутствовать и Понтий Пилат.

- Сынок, они что-то затеяли?

- Пока нет, но разговор у меня с ними будет очень краток, ибо Я постараюсь все сделать так, чтобы им было все понятно с первых Моих слов, исходящих из Моих уст.

- А не страшно ли Тебе будет встречаться с ними?

- Страшно, Мама? Страшно не пойти Мне на эту встречу.

- Иисус, Я думаю, что Понтий будет милосерден к Тебе, ведь Ты для него сделал тоже много добра.

- Не в этом дело, а в том, что народ все больше начинает признавать Меня, и вот на этой почве может произойти некая духовная междоусобица между Мной, правителем и первосвященниками. А их то деяния, Я уже полностью распознал и точно знаю, каким путем они идут к Богу. И Я постараюсь доказать им, что они ошибаются и путь их неверен, как и неуверенны они, хотя где-то там, внутри себя, они Меня признают. Но признать это и донести до людей они боятся, хотя огромный интерес проявляют к Моим деяниям.

- Я все поняла. И каждую минуту в своих мыслях Я буду находиться рядом с Тобой.

- Мама, спасибо тебе. Готовьтесь, по полудню мы все отправляемся в Иерусалим, город добра и зла, в город светлый, но пока еще темный. И Я клянусь перед Своим Отцом, что этот город сделаю вечным во все века. И он будет являться жилищем мира. Каждый здравомыслящий человек будет преклоняться пред этим городом, и будет чтить его, как духовное Господне Начало.

ДВОРЕЦ ПИЛАТА.

- Понтий,

Понтий с ехидством посмотрел на Клавдию:

- Дорогая ты моя, ты что-то желаешь от меня?

- Я хочу спросить тебя, что ты затеял с этими священнослужителями? Ведь я вижу по тебе, что тебя что-то мучает.

Понтий от злости покраснел и сказал:

- Дорогая, ничего плохого. Мне просто нужно свести Иисуса с этими мошенниками, хотя они считают себя выше этого пророка.

- Понтий, подумай, сколько раз Иисус помогал нам.

- Вот в том-то и дело, я попытаюсь открыть Его пред моим высшим духо…

- Понтий, смотри, открывая, не навреди.

- Успокойся, дорогая, я все понимаю. А сейчас, прикажи слугам, пусть мне принесут вина.

Клавдия посмотрела на Понтия:

- Да сколько же можно, вспомни, что вы вчера вытворяли с Иродом. Ты же его зацеловал.

Понтий улыбнулся:

- Клавдия, когда мы трезвые, мы с ним враги, но когда же наоборот, мы с ним – братья. Оставь меня, со своими желаниями я справлюсь сам.

Выйдя от Понтия, Клавдия подумала: „Боже, Боже, что же с нами будет дальше, Я имею в виду со всеми людьми, кто видел и знает Иисуса. Как всем людям доказать, что Он является действительно Сыном Божьим. Как же это сделать? Даже в нашем положении нам трудно что-либо изменить. Но я все силы приложу для того, чтобы Бог принял нас, ибо мы и сильны, и в тоже время беспомощны”. – И она удалилась к себе.

ВИФАВАРА.

Иисус, Мать Мария и Ученики по полудню вышли из селения. Где-то там, вдали, слышались раскаты грома. Сама природа, Сам Господь своей силой утверждали о том, что Сын Божий со своими Апостолами движется в Иерусалим. Весь их путь проходил в разговорах, в шутках. Все старались как-то развеселить себя, хотя в душе каждого Грядущего было неспокойно. Но они шли вперед, неся с собой частицу Веры в Того, Кто грядет впереди их.

- Иисус!

- Андрей, Я слушаю тебя.

- Понимаешь, Иисус, мне все время хочется вот так идти рядом с Тобой.

Иисус засмеялся:

- Андрей, Я этого желания у тебя не отнимаю и говорю тебе, что все века мы будем идти рядом друг с другом. И таковых будет не счесть.

- Иисус, по правде говоря, порой становится не по себе от тех мыслей, которые проповедуют о смерти.

- Андрей, и все же, прошу тебя, не бойся таковых мыслей и обходи их стороной, ибо они тебя отвлекают. Всегда думайте только о хорошем, ибо Я вас всех учил верить в то, что Жизнь Вечна. И этой Вечностью нужно дорожить. Существование человека в Царствии Небесном, Я имею в виду, души его, безгранично. И душа каждого пришедшего в Царствие Отца Моего будет это чувствовать. А сейчас, братья Мои, сделаем небольшой привал, ибо очень скоро пойдет дождь. Разбейте шатры, разведите огонь и снова продолжим свою беседу.

Мария посмотрела на Иисуса. „Сыночек, когда Тебя еще ребенком забирали в Царствие Небесное, Я тогда еще как-то сомневалась в том, что Ты станешь таковым. Но сейчас Я вижу совсем обратное, Ты есть Дитя Господнее, и Я рада за Себя, за Тебя и за всех тех людей, кто верит в тебя, в Твою Истину и в твое терпение. Не могу Я пока прочесть то, что Ты держишь внутри себя, но Я точно знаю, что Ты достоин Отца Своего. Ибо Господом было сказано: „Я дарю это Свое Дитя на благо всей Земли, на благо всего Вечного Моего Простора”, - подумала Мария.

Иисус обернулся, увидел глаза Своей Матери и подошел поближе. Он обнял Ее и поцеловав сказал:

- Спасибо Тебе, дорогая, и еще раз прошу Тебя, чтобы со Мной не случилось, будь всегда спокойна за Меня.

К ним подошла Мария Магдалина:

- Мария, Иисус, идемте к шатру. У нас уже готов обед.

В это время появились первые капли дождя, и снова загремел гром.

ВОСПОМИНАНИЙ ИОСИФА КАИАФА.

Во времена жизни Богочеловека Иисуса Христа, мне тогда, первосвященнику было трудно поверить в то, что говорит этот Пророк. Но ведь Он творил и об этом знали все. Дети мои радовались даже произнесенному слову „Иисус”. Но сам духовный строй был поставлен так, как было угодно не одному человеку, а какому-то количеству глупцов. Я точно знал, что Понтий Пилат и Антипа Ирод не желали смерти Иисуса, но само время сделало свое. И в этом была заложена первая политическая основа между настоящим и выдуманным. Чтобы было понятно, скажу так: Иисус являлся настоящим, мы же при Нем были выдуманные сами собой. Мы преклонялись каменным идолам, бронзовым статуям, а живого Бога не видели пред собой. Можно сказать так: мы были незрячими. А ведь еще Моисей говорил: „Ждите, ибо Он Грядет, ждите и надейтесь, ибо Он несет Спасение всем”. Исаия подтвердил слова Моисея, только до нас они не дошли, хотя мы их часто повторяли.

После распятия Иисуса, Сына Божьего, я много лет каялся и чувствовал себя грешным пред всем Царствием Небесным, ибо я тогда уже знал, кого мы распяли. В то время Вера начинала только формироваться, и, как вы знаете, всякому новому всегда находится преграда. И для Иисуса преградой являлись все мы. Хотя при Его желании Он бы мог нас всех растоптать. Нет не физически, а духовно, да Он это и сделал, мы были растоптаны. Ибо Сила Его навечно осталась на Земле. По тем временам для нас Земля составляла небольшую часть суши, а об остальной территории мы ничего не знали. Но, будучи уже в Царствии Небесном, я увидел, что представляет из себя Земля, то сразу же переубедился во всех своих духовных аспектах. И сейчас я с уверенностью говорю, что Иисус Вечен. Вечно все, что оставлено Им в светлую память всем нам.

ИОСИФ КАИАФ.

37-й год от РХ.

Дождь продолжался недолго. Вскоре появилось солнце и всех отдыхающих коснулось своим теплом.

- Иисус, когда мы доберемся до Иерусалима, где мы найдем себе приют?

- Мамочка, за это не переживай, думаю, что Корнилий нас еще не забыл. Да и недавно Я его встречал в Капернауме и говорил с ним. Он сказал мне, что его иерусалимский дом всегда открыт для Меня и Моих Учеников.

Марии стало приятно от таких слов.

ЗАГОРОДНЫЙ ДОМ АНАНА.

- Наара, - обратился Охрон к своей сестре, - все эти разговоры, которые мы проводили в доме нашего отца, нас втягивали в какое-то духовно-неведомое путешествие. Мы вот с Иасувом верим во все то, о чем мы спорили и говорили. Конечно, верится в то, о чем мы говорили, трудно, но пойми нас – это так интересно.

В дом вошел Аарон, сосед Иосифа:

- Дети, извините меня, я увидел, что у вас горит свеча, и решил зайти. Я думал, что здесь находится и Иосиф.

- Нет, Иосифа здесь нет, – ответила Наара.

- Тогда извините меня.

- Нет-нет, Аарон, присаживайся с нами, ты нам не помешаешь.

Аарон присел и сразу же начал говорить:

- Недавно встречался с Иосифом и заговорил с ним об „огненных колесницах”.

Иасув от удивления открыл рот:

- Аарон, неужели ты веришь в это?

- Верю, потому что все люди говорят об этом явлении. Раньше я боялся об этом говорить, а сейчас просто меня мой интерес раздирает на две части. Что вы думаете, вот вы, молодые люди?

- Аарон, мы не знаем, что тебе ответить, ибо сами находимся в каком-то заблуждении.

- Мы-то все находимся в заблуждении, а остальные люди только и говорят об этом. До рождения этого Пророка из Назарета об этих „колесницах” никто не говорил. И вот, когда этот Пророк начал славиться среди людей, то и „колесниц” становится все больше и больше. Интересно, где же они берут столько лошадей для них?

Охрон громко засмеялся. Наара посмотрела на них с недоумением и невольно подумала: „Кто же из них болен?” И она сразу представила летающую лошадь в небесах и тоже громко засмеялась. – „Хотя Иосиф, в одном из разговоров с ним, намекал мне об этих „колесницах” , - подумала Наара.

Аарон осмотрелся вокруг:

- Да, темные мы еще люди. Но вы-то священники, а я всего-навсего пастух и хочу вас спросить, как вознесся Илия в Царствие Небесное? На „огненной колеснице”, и Елисей все это видел. В общем, все, мне пора.

И Аарон вышел из дома, посмотрел на звездное небо, но ни одну „огненную лошадь” он так и не увидел.

Все оставшиеся в доме улеглись отдыхать, каждый со своими мыслями.

ИЕРУСАЛИМ.

Вениаминовыми вратами Иисус со своими Учениками вошел в Иерусалим. Как обычно город шумел и жил своей жизнью. Люди сновали из стороны в сторону. Все те, кто знал Иисуса, и, увидев Его с Учениками, окружили Его, и сразу же началась плодотворная беседа. Вопросы были всякие, ответы же исходили умные. Интересующихся становилось все больше и больше.

О прибытии Иисуса в Иерусалим Понтий Пилат узнал сразу же, и ему стало не по себе. Клавдия заметила это, и, ничего не сказав Понтию, вышла из Дворца. Найти Иисуса не составляло особого труда.

- Мария, Иисус, мир вам!

- Клавдия, мир и тебе!

- Как ты узнала, что мы здесь?

- Мария, раз Сам Бог вошел в Иерусалим, то слухи об этом разлетаются мгновенно. Мария, отойдем в сторону, мне нужно поговорить с Тобой. Понимаешь, скоро Иисуса хотят пригласить во Дворец для разговора со священнослужителями. И я почему-то забеспокоилась.

- Клавдия, не беспокойся. Мне об этом уже говорил Иисус.

- Мария, интересно, откуда Он мог знать, что Его пригласят?

- Клавдия, это Его секрет. И Он, и Я уверены в том, что все пройдет благополучно.

- Ну, дай-то Бог. И еще, Мария, я Тебе уже несколько раз говорила, не нравится мне то, что Иуда Искариот часто посещает первосвященников и старейшин.

К женщинам подошел Иисус:

- Если не секрет, о чем вы говорите?

- Иисус, это не секрет. Мы с Марией долго не виделись, а если признаться, то говорили только о Тебе.

Иисус посмотрел на Мать Марию и Клавдию и подумал: „Царица Небесная и Царица Земная хотят спасти Сына Божьего – это очень интересно. И они обе Меня радуют, ибо в их телах, действительно, таится материнское чувство, и этого у них не отнять. И Я пред ними ни в чем не виновен, ибо Я иду по предназначению”.

- Хорошо, беседуйте, Я не буду вам мешать, Мне же нужно идти к людям. Я чувствую, что сегодня не сомкну глаз, ибо много горя витает среди этой толпы.

Мария и Клавдия посмотрели вслед уходящему Иисусу. Клавдия представила то, что Иисус вливается в огромный океан справедливости и беззакония. И Он должен преодолеть все то, что под силу только Богу. Пусть всегда рядом с Ним идет только удача и сопутствует благополучие.

Иосиф зашел к Анану:

- Что будем делать?

- Я пока не знаю, Иосиф.

- Интересно, а кто же будет знать? Ведь нам завтра поутру нужно быть у Понтия. А кстати, Анан, Наара находится у тебя?

- Да нет, дорогой ты мой зять, ни Наары, ни сыновей моих здесь нет. Я думал, что они у тебя.

- Все-все, теперь мне все понятно. Они находятся в нашем загородном доме, ибо решили не мешать нам. Идем туда и заберем их.

Они вошли в дом, Анан посмотрел на своих детей, они сидели молча. Наара приподнялась, подошла, поцеловала отца и после обняла Иосифа:

- Отец, Иосиф, мы понимаем, как вам трудно, но ничего не поделаешь.

- Интересно знать, как это стало тебе ведомо?

- Отец, об этом не трудно догадаться, мне братья рассказали все. С этого момента мы будем верить во все хорошее, во все то, что находится внутри нас, и во все то, что мы не видим вокруг себя, в то невидимое, которое существует все же на самом деле.

Анан обнял свою дочь и заплакал:

- Наара, можно сказать, что я уже стар, и мне нужно задуматься не о своей земной жизни, а о той, которая существует по Писаниям всех пророков где-то там, сам не знаю где. И если это так, то пусть так и будет.

Иосиф улыбнулся:

- Все, хватит оплакивать самих себя еще при жизни. Вот если когда-то мы встретимся там, не ведая где, тогда все станет на свои места. А сейчас идемте по своим домам, ибо завтра всех нас ждет очень трудный день.

ДВОРЕЦ ПОНТИЯ ПИЛАТА.

Сразу же поутру Иосиф и Анан отправились во Дворец Понтия Пилата. Понтий встретил их, как показалось Иосифу, недоброжелательно, который сразу же спросил?

- Уважаемые вы решили все?

- Нет, господин, к какому-то единому мнению мы так и не пришли.

- Так вы, хотите все это возложить только на меня? Я же точно знаю, что после моего решения вы сразу же обольете меня грязью. Каким бы это решение ни было. Признаю ли я Иисуса или отвергну. Думаю, что я прав, но я не хочу быть таковым, ибо я повторяю, что знаю этого человека давно.

- Господин, - обратился Иосиф, - давай этого Пророка посадим в темницу, дабы избежать волнений народа.

- Вот-вот, уважаемый Иосиф, когда мы Иисуса посадим в темницу, тогда действительно начнутся массовые волнения среди нашего народа. Мне легче будет это сделать с вами, чем с Ним. О вас-то никто и не вспомнит, точно так, как и не помнят уже Сафаита. Был таков, и такового больше нет. А об Иисусе говорит вся наша Ханаанская земля, в том числе и я говорю о Нем с вами. И что ж, пока Он проповедует в Иерусалиме, я вам еще даю время. Продумайте все, и ежели мы воспоем Его среди людей, то тем самым мы воспоем и самих себя. Ежели отдадимся дьявольской анафеме, то его демонское войско сожрет нас. Вы свободны.

Как только удалились первосвященники, к Понтию вошла Клавдия:

- Понтий, а почему твое духовенство, выйдя от тебя, выглядело так бледно?

- Понимаешь, Клавдия, ты знаешь меня, на твоих глазах я отвергал этого Пророка и в то же время я Его признавал. И теперь стоит предо мной выбор, как быть с Ним, ибо все члены синедриона и старейшины-книжники стараются любыми путями остановить деяния Иисуса. Хотят погубить Его. Так представь, что будет с нами, если окажется, что Он действительно является тем, за кого Он себя выдает. Сколько попыток делал синедрион, чтобы покончить с Иисусом. Им что-то удавалось, но уничтожить Его они так и не смогли. И, главное, Ирод остается в тени, а ведь он тоже общался с Ним.

- Дорогой ты мой, когда ты говоришь об Иисусе, будь не царем, а простым человеком, и ты все поймешь.

- Действительно, как человек, я все понимаю, как правитель, получается другое. И вот я стою на этом распутье. Может быть, ты поговоришь с Его Матерью. Я Им дам много денег, и пусть Они уедут в Рим.

- Понтий, о чем ты говоришь? Бог-Человек рожден на нашей земле, и Он из Иерусалима ни за какие деньги не согласится уехать, ибо я Его знаю намного лучше, чем ты.

- Тогда оставь меня одного, мне нужно подумать.

- Для того, чтобы хорошо думалось не принести ли тебе вина?

- Клавдия, прекрати, а вообще-то не уходи. Ответь мне от души, ты лично за кого Его принимаешь, только не лукавь, говори, как оно есть на самом деле.

- Понтий, я Его принимаю за реального Бога, за Сына Божьего. И основная масса жителей Иерусалима считает Его таковым же. И преклоняется пред Ним, только не так, как пред тобой, ибо люди видят в тебе только власть и деньги. В Нем же они зрят лик Сына Божьего и лик всего того Царства, о котором проповедует Иисус.

Понтий вскипел:

- Ты свободна.

„ Да, наконец-то и до тебя начинает доходить, что Иисус – это не простой человек, – подумала Клавдия, выходя из палаты.

ДОМ АНАНА.

- Отец, ты уже вернулся?

- Да, дети мои.

- У Понтия Пилата ты встречался с этим Пророком?

- Нет, не довелось, но разговор был громкий и тяжелый для меня. Не могу я знать, что сделал этот Пророк плохого, и поэтому я не могу являться Ему судьей. Да и кто я такой, хотя я и священник, но я иногда нахожусь далеко от всего этого. Но я боюсь за Иосифа, чувствую, что он жестоко настроен против Иисуса. И в следующий раз думаю, что я во Дворец Понтия Пилата не пойду. Не хочу, чтобы вы страдали по моей вине, ведь вам еще жить да жить. А вот за дочь Наару я боюсь. Если Иосиф ошибется в своем решении и незаслуженно накажет Иисуса, то пострадает и моя дочь, а ваша сестра. Они будут наказаны Господом Богом. Но будем надеяться на все лучшее. И ежели есть Сущий на самом деле, то Он не допустит и не даст страдать своему Сыну на нашей Земле. Но решать не мне, решать Сущему.

Дети смотрели на своего отца, им было очень жаль его. Он казался им уставшим и обиженным.

- Отец, иди поешь, и приляг отдохни.

- Спасибо, дети мои.

Немного поев, Анан прилег отдохнуть. Как обычно бывает в таких случаях, он погрузился в тихое, уютное, как бы не реальное, но существующее бытие. В своем сне Анан снова шел по огромной пустыне. Пред ним вновь появился тот огромный камень, который когда-то во сне испугал Анана. Но сейчас этот камень уже не был таким темным, а светился ярким светом. Анан подошел к нему ближе, из камня снова послышалось шипение. В этот раз Анан не боялся этого, страх полностью покинул его.

- Анан, - кто-то обратился к нему, - во второй раз я подвожу тебя к этому камню. Запомни, что в нем заложена вся Моя Духовная Сила, и никакими путями ты не сможешь обойти этот духовный камень. Да, по вине твоего зятя, и таких, как он, Сын Мой будет отдан на страдание. Ты же опомнился вовремя. И Я рад за тебя. А теперь прикоснись к этому камню.

Анан левой рукой прикоснулся к этой светлой глыбе. От нее исходило приятное тепло, и это тепло насыщало его тело чем-то необыкновенным. Анан такого никогда не испытывал.

- Теперь ты веришь, что Я существую?

- Конечно, я верю, но я не вижу Тебя.

- На Сына смотри Моего, и в Нем ты узришь лик Мой. А сейчас уходи, тебя ждут твои дети. Но запомни, очень скоро ты вернешься ко Мне, и лишь тогда ты увидишь Мой настоящий лик.

- Сущий, позволь мне еще немного постоять у этого камня.

- Что ж, только недолго.

- И если сможешь, ответь мне, почему этот камень находится среди пустыни?

- Потому что песок в пустыне – это вы, а тепло, исходящее от этого камня, руководит этим песком, а точнее вами. Все, тебе пора.

Анан открыл глаза. В доме было темно. Все уже отдыхали, и ему стало грустно на душе. Он вышел из дома. Полная темнота окружала его. Он хотел заплакать, потом передумал, подумав о своих детях: „Господи, почему же я прожил такую темную жизнь?”. Но ответа так и не получил. Лишь только к восходу солнца Анан вернулся в свой дом. Сыновья еще спали. Анан стоял и смотрел на них, а по его щекам катились слезы.

ИЕРУСАЛИМ. Дом сотника Корнилия.

После трудного дня Апостолы отдыхали. Только Иисус не мог уснуть. О чем Он думал в это момент, трудно было предугадать, и все же мысли Его исходили в лучшую сторону, во благо ради людей. В этот момент к Нему подошел Петр:

- Учитель, можно ли поговорить с Тобой не как с Учителем, а как человек с человеком?

- Петр, Я уже догадываюсь, о чем ты будешь говорить со Мной, но не спеши, ибо придет и твое время, и ты насладишься тем, о чем мечтал, находясь рядом со Мной. И вот, когда ты отречешься от Меня, то в первые минуты почувствуешь, что Я был прав, и вообще, Петр, Я давно наблюдаю за тобой. Вижу твое рвение к власти, но пойми Меня правильно. Все же Я являюсь Посланником Всевышнего на Земле. Вы же все – Мои Ученики, но ежели бы было все наоборот, то Я бы просто молчал и делал то, чему бы учил Меня ты. Поверь, Петр, Я знаю все обо всех вас, и не нужно на Меня обижаться только за то, что Я являюсь Сыном Божьим. Ведь и вы все исходите от Его духовного очага и возрадуйтесь этому. Я точно знаю, когда Мне придется вознестись к Отцу Своему, и не нужно пред этим тревожить Меня такими вопросами.

- Учитель, извини. Просто у меня наступил момент отчаяния, мне надоело быть простой овечкой, хотелось бы побыть немного пастухом.

- Да, Петр, раз ты Мне признался в этом, то этот грех Я снимаю с тебя и прощаю тебя. Иди, отдыхай, ибо самое трудное, нас ждет впереди.

Удаляясь от Иисуса, Петр подумал: „Боже, что я натворил, как мне сейчас стыдно. Господи, прости меня, ибо я недостоин Твоего Учения. Этим, наверное, меня искушал сам дьявол. Прости меня, Господи, больше этого никогда не повторится”.

Иисус же думал совсем другое: „Вот и среди Моих Учеников завелась темная сила, но Я не обижаюсь на Петра, со временем он все поймет, а вот когда он отречется от Меня в Мои трудные минуты, то ему станет обидно до слез за все это. И снова же его Всевышний простит и возвысит до святого. Понимаю, что с каждым человеком может такое произойти, и таковых нужно исправлять, а исправлять их нужно духовным учением”.

Иисус стал лицом в ту сторону, где восходит солнце и начал молиться: „Сущий - Ты Мой Творец, Создатель света и любви, блажен Ты в деяниях своих, ибо возлюбил своих детей. Возлюбил Ты навсегда. Честь Тебе и поклон, Ты вечен и блажен, спаси всех. Аминь.”

Повеяло легким ветерком, и от его прохлады Иисусу стало приятно: „Отец, Я чувствую дыхание Твое, и Я радуюсь Твоему присутствию со Мной рядом”. - „Иисус, Сын Ты Мой единый, прошу, иди и отдохни, ибо для Тебя наступают ответственные дни, и Ты должен все выдержать”. - „Отец, Я понял Тебя”.

Иисус вошел в дом, все отдыхали, кроме Петра. Иисус посмотрел на него:

- Петр, успокойся и спи. Я же сказал тебе, что снял с тебя все грехи.

- Учитель, да как же завтра я буду смотреть в Твои глаза?

- Петр, точно так, как это ты делал и раньше. Все, Мне тоже нужно отдохнуть.

Иисус прилег. Он вспомнил свою юность, вспомнил все свои беседы, которые в мыслях Он проводил со своим Отцом. Вспомнил Он и своих Учителей с Царствия Небесного. Вся Его жизнь встала пред Его взором. Виделось Ему и другое, но в своих мыслях Он уходил от этого. Нет, не потому что Он чего-то боялся, просто Ему не хотелось опережать эти страшные события. Бог-Человек уснул рядом со своими Учениками.

Где-то там, далеко в небесах появилась яркая вспышка, но ее никто не заметил, ибо все отдыхали.

ДОМ ИОСИФА КАИАФА.

- Иосиф, я видела, как выглядит мой отец, что ты можешь сказать по этому поводу?

- Наара, я думаю, что он боится встречи с этим Пророком.

- Иосиф, а какие чувства у тебя по поводу этого Пророка?

- Неужели ты думаешь, что все зависит от моих чувств. Здесь сложилась такая ситуация, что каждый боится вынести наказание этому Пророку.

- А за что вы Его хотите судить? Что Он вообще натворил?

- Понимаешь, Он очень сильно влияет на народ и тем самым унижает духовное положение среди этого народа.

Наара улыбнулась:

- Лично я понимаю так, что вы боитесь Его, а трусость всегда приводит ко злу.

- Наара, займись лучше детьми, а мне дай решить, как поступить с этим Сыном Божьим.

- Что ж, Иосиф, вершите свое правосудие. Лично мне не хочется вникать во все это. Я просто поинтересовалась только ради своего любопытства.

Иосиф уединился и начал беседу со своими мыслями: „Боже, Боже, - думал он, - получается, что только я буду являться главным судьей, а остальные остаются в стороне. Боже, как мне вести себя дальше? Явно видно, что этого Пророка не принимают на своей родине. И, как говорят люди, Он даже своих родных и близких не берется исцелять. Здесь же, в Иерусалиме, большая часть населения верит Ему. Если подойти с другой стороны, то и я Ему верю, но есть одно но – это мое положение среди духовных чинов, и, дабы сохранить его, я буду поступать так, как удобно мне, а не этому Пророку. Ведь сколько таковых уже было, они приходили и уходили, и след их оставался ненадолго. Так что прости меня, Господи, пусть время рассудит нас.

ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ МАТЕРИ МАРИИ.

Трудно Мне сейчас говорить об этом, но приходится раскрывать жизненные тайны, включая сюда и семейные. Я делаю это для того, чтобы доказать то, что Мы являлись не только посланниками Божьими, но и всего-навсего простыми людьми. Мы были уникальны сами по себе, уникальны тем, что Мой Сын проходил учение в Царствии Небесном. И все то, чему Его учили там, Он старался донести до людей. Трудно было начать, но Иисус все же начал свою духовную деятельность. Я никогда у Него не видела искринку гордыни Своей. Он был прост, как и подобает человеку. Справедливости у Него не отнимать. Но в отдельных случаях, когда Его доводили до состояния непредсказуемости, Он мог вспылить, но все это быстро проходило, ибо Он знал, что силен не только в духовном развитии, но и во всем остальном.

Мне припоминается один случай. Тогда Мы еще жили в Назарете. Однажды с Иосифом и Иисусом мы находились в центре селения. День стоял пасмурный. Люди вокруг казались какими-то серыми, и от этого появилась какая-то тоска. Иисус посмотрел на Меня и сказал: „Мама Мария, не могу Я смотреть на это печальное зрелище”. - „Сыночек, это жизнь такая”. - „Мама, а хочешь на глазах у Тебя Я ее исправлю?” - Я улыбнулась: „Сыночек, Тебе рано еще об этом думать”. - „Мама, Я ведь плохого ничего не сделаю”. Я еще раз внимательно посмотрела на Иисуса. Вид лица Его изменился. Пред Моими глазами Он выглядел каким-то необыкновенным. - „А сейчас, Мама, смотри на людей”. Я посмотрела вокруг себя и вздрогнула, увидев все, как бы в глубоком тумане. И в один момент туман начал рассеиваться. Предо Мной появились уже совсем другие люди, а точнее, те же, но с улыбками на лице. Они громко о чем-то разговаривали, смеялись, шутили. И только в этот момент Я увидела, что ярко светит солнце, туч как бы и не было. Я посмотрела на Иосифа.

- Мария, молчи, ничего не говори.

- Иосиф, я все поняла.

- Мама, вы с отцом довольны? – обратился Иисус.

- Да, Сыночек, дорогой Ты Мой, мы довольны.

- А ведь Я еще могу творить и нечто другое.

- Нет-нет, на сегодня хватит этих чудес, идемте лучше домой.

- Мама, нет, Мне хочется побыть среди людей. Ведь Я их всех люблю точно так, как и Тебя.

- Ну, хорошо, пусть будет по-твоему.

До поздней ночи мы гуляли по селению, и Я все время наблюдала за Иисусом. И видела, как Он всматривался в каждое лицо идущего навстречу человека. Материнская радость переполняла Мою душу. Мне было легко. Иосиф это заметил, и Я увидела, что он тоже радуется. Хотя по натуре своей он очень резок и, чтобы добиться от него улыбку, надо было приложить огромный труд. Иногда он устраивал такие скандалы, и Я замечала, что от них ему самому становилось не по себе. После этого он сразу же просил прощения и уединялся в своей мастерской, забирая с собой Иисуса.

Вспоминается и то, что некоторые женщины назариянки просто ненавидели Меня. Они обзывали, как только могли, смеялись надо Мной. Могли в Мою сторону пустить такие небылицы, что по тем временам и законам Меня должны были казнить. Но Я терпела, видела, как Иосиф внутри себя „кипит”, но тоже терпит. Можно сказать и так, что от своего бессилия Я по ночам часто плакала. Иисус это все замечал и всегда Мне говорил: „Мама, не плач никогда. Ты не бессильна. Ты сильна, а тот, кто льет грязь в нашу сторону, тот и является бессильным. И они еще не раз вспомнят о нас. Понимаю, дорогая, что они делают все это из-за зависти, ибо еще эта нечисть живет среди людей. Я не буду устанавливать срока, но клянусь, Мама, перед Тобой, что искореню это зло. И люди когда-то это поймут”. - „Спасибо, Сыночек, Тебе за такое успокоение”.

Зла Я никогда ни на кого не держала, Я всегда была простой женщиной, доброй и заботливой матерью. Ибо Сам Господь велел Мне быть такой. Конечно, иногда наступали дни отчаяния, но со временем они оставались где-то там позади, и все опять становилось на свои места. Жизнь кипела и двигалась вперед, неся всех нас туда, где начинается горизонт.

МАТЬ МАРИЯ.

ДОМ АНАНА. Утро наступившего дня.

- Дети, пора, вставайте.

Первым проснулся Иддай:

- Отец, но ведь сегодня же субботний день, и мы отдыхаем.

- Вставайте.

- Что ж, отец, по воле твоей мы так и сделаем. Братья, пробуждайтесь!

- Иддай, а что случилось?

- Ничего, просто отец требует, чтобы мы вставали.

Дети встали, привели себя в порядок и окружили отца:

- Отец, но сегодня же день отдыха и мы просим тебя, расскажи нам, что же дальше происходило с Анной.

- Хорошо, я вам расскажу, но сначала потрапезничаем.

После трапезы они вышли из дома. День был благоприятный, и они разместились в тени огромного дерева.

- Отец, мы тебя слушаем.

И Анан начал свой рассказ:

- Шли годы. Анна взрослела. И за все эти годы она ни один день не пропустила, чтобы не побеседовать со своим Ангелом. Эти общения втягивали Анну все больше и больше в Божественные тайны. Она многое видела наперед и видела, что было там, где-то позади. К ней начали тянуться люди. Она никому ни в чем не отказывала, потому что любила свое дело и больше всего любила общение с людьми.

В один прекрасный день, выйдя к морю, Анна присела на теплый песок, закрыла глаза и подумала: „Господи, теперь я уже точно знаю, что Ты существуешь на самом деле, ибо все эти годы Ты меня, действительно, охранял и учил всем своим таинствам. И я безгранично рада всему этому. Но что же мне теперь делать дальше, ответь мне, пожалуйста?”.

- Хорошо, Анна, открой глаза и посмотри на небо.

Анна открыла глаза и подняла свой взор к небесам. Светило яркое солнце, даже глазам стало больно смотреть на небо.

- Анна, а сейчас посмотри чуть-чуть левее.

- Господи, что я вижу, что это такое? Это что, второе солнце?

- Нет, дочь Моя, это не второе солнце, это Моя „огненная колесница”, которую Я ниспослал к тебе. Прошу тебя, только не бойся, сейчас она опустится прямо к тебе. И, войдя во внутрь этой „колесницы”, ты увидишь чудо, хотя это только для тебя будет являться чудом.

- Господи, но я еще не готова к этой встрече.

- Не бойся, Анна, тебя никто не тронет и не обидит. Я предлагаю тебе увидеть то, что ты даже во сне никогда этого не видела, и даже никогда не мечтала об этом.

Анну бросило в жар. Ее, как никогда, всю трясло.

- Хорошо, дочь Моя, Я вижу, что ты пока не готова к этому. Тогда давай еще поговорим.

- Господи, пожалуйста, ответь мне: много ли у Тебя таких „огненных колесниц”?

Сразу послышался шум ветра. На море поднялись волны.

- Анна, а в ночном небе ты сможешь сосчитать сколько звезд?

- Нет, Боже, не могу.

- Вот столько у Меня и есть таких „огненных колесниц”.

- Боже, почему я Тебя только слышу, когда я смогу увидеть Тебя?

- Дочь Моя, оглянись вокруг, подними снова свой взор к небу, неужели во всем этом ты не видишь Мой Лик?

- Прости меня, Боже, конечно же, я все вижу вокруг себя, ибо Моисей все это описал в своей Книге, в которой и доказал, что все это сотворил Ты, Господи. Но хочется увидеть тебя самого.

- Анна, так все то, что ты видишь – это и есть Я. А сейчас искупайся в водах этого моря и в них ты почувствуешь Мое тепло, а, выйдя из воды ты почувствуешь легкий ветерок, который и будет Моей любовью к тебе. Пройдя по теплому песку, ты будешь чувствовать соприкосновение со Мной. Дальше ничего не буду говорить, ибо во всем ты будешь чувствовать только Меня.

И Анна, действительно, все это прочувствовала. На душе было приятно, и она уже ничего не боялась.

- Господи, большое спасибо Тебе за это общение с Тобой.

- Вот видишь, Анна, какой Я добрый и бережливый. Но что люди со Мной сотворили, в кого они Меня превратили, что они только не говорят в Мою сторону.

- Боже Ты мой, я все время думаю о Тебе только хорошее. У меня даже и в мыслях никогда не было ничего плохого по поводу Твоего бытия. Да, от других людей я много раз слышала, как они стараются унизить Твое существование.

- Я все это знаю, и вот поэтому Я избрал тебя, ибо ты будешь крестной матерью Моего Сына.

- Господи, спасибо Тебе. Все складывается так, как мне еще в детстве предсказал Ангел, посланный Тобой. Но я тогда еще…

- Анна, молчи, Я все понимаю. Теперь ответь Мне, готова ли ты ко встрече?

- Да, Господин мой, я готова.

- Что ж, тогда Я удаляюсь и желаю тебе удачи.

Анна посмотрела на приближающуюся к ней „огненную колесницу”, чувство страха покинуло ее и душой завладело нетерпение. А колесница медленно опускалась ниже и ниже. И чем ближе она приближалась к земле, тем сильнее шумело море. Анне казалось, что оно кипит.

- Дети мои, вам интересно слушать?

Но они молча смотрели на отца. Анану казалось, что не Анна вошла в „огненную колесницу”, а его дети.

- Да что с вами? Очнитесь!

- Боже! Отец, рассказывай дальше.

- Немного погодя я продолжу свой рассказ, мне надо отдохнуть. Пожалуйста, оставьте меня одного.

Детям не хотелось уходить от отца, и все-таки они разошлись. И каждый из них в своих мыслях представлял себя на месте Анны, от этого им было приятно.

И Анан в очередной раз погрузился в свои мысли: „Как же быть, как быть? – думал он. – Ведь Иосиф лично мне говорил, что он верит в Иисуса. Сейчас он отрицает Его, с чего бы это? Неужели для него власть становится превыше Бога? Ежели это так, то я молчать не буду и выскажу ему все то, что думаю о нем. Пророк Исайя говорил: „Верьте тому, что видите и слышите, ибо в говорящем заложен Дух Божий и Истина Божья”. Анан закрыл глаза, в мыслях Он представил Иисуса и мысленно заговорил с Ним: „Если Ты Пророк, то ответь мне, как поступить дальше?”. И Анан услышал реальный голос: „Поступай так, как глаголит твоя душа, только внимательно прислушайся к ней”. Анан открыл глаза, рядом никого не было. Он посмотрел на небо, где-то там далеко летали птицы, светило солнце.

- Боже, если это Ты… Ты все это сотворил, сотворил всех нас, то не наведи грех на наши души.

И Анан снова закрыл глаза.

- Да, Анан, Я сотворил все это, и вас Я сотворил, и дал вам разум, пользуйтесь им и применяйте его только в лучшую сторону.

Анан снова открыл глаза: „Да что же это со мной происходит? Это, наверное, дети мои шалят со мной”. Он встал, обошел вокруг дерева, посмотрел на верхушку его, но так и не увидев никого, он снова присел: «Не знаю, как там, на небесах, но мне и здесь жить хорошо, хотя не во всех случаях эта жизнь дарит мне все хорошее». И он вспомнил все свое детство. Где-то там, внутри себя, он увидел своих родителей. Анан мысленно поздоровался и начал с ними говорить:

- Отец, мать, я помню все те слова, что говорили вы мне по отношению к Богу. Вы меня учили любить все то, что я видел перед собой, но не тех каменных идолов, которым мы преклонялись. Хотя вы были простые люди, я понимал, что вы любите все то, что сотворено Богом. Конечно, в те годы полностью понять я еще не мог, но, как человек, я уже формировался. И вот думаю, что скоро я встречусь с вами, и эта встреча будет необыкновенной и поучительной. Но как убедить своих детей так, чтобы они полностью поверили в то, что на самом деле есть Царствие Небесное. Хотя я вижу их порывы к тончайшим знаниям, но пока я им все объяснить не могу, ибо я пользовался только написанным. Да и пусть меня простят все Пророки за то, что я не смог ничего оставить после себя на Земле. А хотелось бы быть замеченным.

К нему тихо подошли Иасув и Охрон:

- Отец, мы не папа и не мама, мы дети твои. И почему ты так громко говоришь?

- Извините меня, дорогие, я общался со своими родителями, и мне было очень приятно.

- Ну, если так, тогда идем с нами, мы уже приготовили обед.

- Хорошо, идемте. Только попрошу вас, за обедом не тревожить меня своими вопросами.

Но дети своего обещания не сдержали, Анан еще не успел искусить лепешки, как Иддай сразу же обратился к нему:

- Отец, мы тебе мешать не будем, ты обедай и рассказывай дальше об Анне.

- О, Боже, Иддай, а хотя… слушайте. И вот „огненная колесница” приближалась к Анне все ближе и ближе. Она светилась и шипела, и Анна этого уже не боялась. Когда „колесница” коснулась брега Галилейского моря, Анна вздрогнула и подумала: что же мне делать дальше. Хотя в эти мгновения она уже была неподвластна себе. Свечение потихоньку угасало, шипение прекратилось, и Анна увидела пред собой огромную бронзовую птицу, из которой исходил глас: „Анна, не бойся, подойди поближе”.

Анна подошла, пред ней открылись врата неведомой птицы, и сразу же послышался голос:

- Входи, мы тебя ждем.

Она вошла во внутрь этой бронзовой птицы, вокруг все светилось золотистым светом. Где-то там вверху слышалась приятная музыка. Анна посмотрела вокруг. Необыкновенная красота окружала ее, а от восприятия этой музыки у нее закрылись глаза, и она присела, не понимая того, что с ней происходит. И в таком „беспамятстве” она начала парить. Она видела большие города, населенные многочисленными людьми. Города эти светились, как звезды на ночном небе. Очнувшись, она увидела перед собой двух женщин, это были красавицы неземной красоты.

- Анна, дочь ты наша, успокойся, с тобой все в порядке. Просто мы тебя подготовили к встрече с нами.

Анна невольно посмотрела на свое одеяние и сравнила его с одеяниями этих женщин, которые стояли пред ней. Ей стало как-то неловко, и она покраснела.

- Анна, не нужно бояться стесняться своего положения. Со временем у тебя будет то же самое, так что возрадуйся всему этому.

Анна заплакала.

- Ну-ну, дочь ты наша, возьми себя в руки.

Одна из женщин удалилась, другая же осталась с Анной, и Анна спросила ее:

- Скажи мне, пожалуйста, как мне к тебе обращаться?

- Анна, ты внимательно всмотрись в мое лицо.

Анна пристально посмотрела в глаза, стоящей пред ней женщины.

- Ну-у, Анна, смотри, смотри, кого ты видишь пред собой?

- О, Боже, вскрикнула Анна, - что я вижу, неужели это сон?

- Нет, Анна, это не сон.

- Да, но я вижу пред собой саму себя, но я какая-то другая.

- Нет, Анна, ты не другая.

Анна закрыла глаза и встряхнула головой:

- Тогда скажи мне, может быть, ты моя сестра?

- В какой-то степени, да, только самая найроднейшая сестра, ибо я твой вечный Ангел-хранитель.

- Боже, сестра, не могу я в это поверить.

- Анна, я понимаю тебя, и все же поверить придется. Конечно, для тебя сейчас все это выглядит чудом, но когда-то ты ко всему этому привыкнешь. И когда проживешь на Земле восемьдесят четыре весны, то ты посетишь навсегда нашу обитель, с которой уже никогда не расстанешься. А сейчас следуй за мной.

Они подошли к небольшому прозрачному цилиндру.

- Анна, проходи, не бойся.

Когда она вошла в него, Анне стало не по себе.

- Сейчас. Сейчас, дорогая, все пройдет.

Цилиндр начал медленно подниматься вверх. И, действительно, Анне стало легко, и она вновь начала любоваться всей увиденной ею красотой. Вокруг все светилось и переливалось. И вот цилиндр остановился…

В дверь постучали, и послышался голос:

- Анан, ты дома?

- О, Боже, кто же это к нам пришел?

- Это я, Авраам.

- Да вроде бы я и не знаю никакого Авраама.

- Знаешь, дорогой, знаешь. Вспомни свою юность, и ты вспомнишь меня.

- Что ж, входи.

Авраам вошел в дом:

- Мир всем вам!

- Мир и тебе!

Анан внимательно посмотрел на Авраама:

- Да-да, Авраам, я вспомнил тебя, а ведь прошло столько лет. Но как ты нашел меня?

- Да уж нашел.

„Некстати он пришел”, – подумали дети Анана.

- Анан, как мы с тобой постарели.

- Конечно, Авраам, годы берут свое. И что же тебя привело в Иерусалим?

- Понимаешь, моя дочь Рахиль очень больна. Где я с ней только не бывал, и никто ей не может помочь. И вот, будучи в Капернауме, я услышал, что в Иерусалиме находится Пророк Иисус. И я решил ее показать Ему. Может Он поможет моему горю.

Анана обдало жаром: „Господи, неужели Иисус, действительно, Посланец Божий?” - подумал он.

- А где же сейчас находится твоя дочь?

- На улице, в повозке.

- Так, что же ты стоишь, веди ее в дом.

- Спасибо тебе, Анан, ибо я так и знал, что ты меня поймешь и дашь нам приют.

Он ввел в дом Рахиль, Анан подошел к ней:

- Рахиль, дорогая, приляг, вот здесь тебе будет удобно.

- Хорошо, дядя Анан. Отец мне много рассказывал о вас. И я вас попрошу, пожалуйста, помогите нам найти Иисуса.

- Конечно, конечно, завтра по восходу солнца мы отправимся на Базарную площадь, и там все узнаем.

Охрон внимательно смотрел на Рахиль и думал: „Боже, какая она красивая. Судя по всему, а я так хочу, она будет моей женой”.

Рахиль посмотрела на Охрона, улыбнулась и спросила:

- Как тебя зовут?

- Ох-ох-охр-р…

- Ты что, тоже болен?

- Нет, просто, просто…, - и Охрон покраснел.

- Охрон, а я очень сильно больна и, когда моя болезнь посещает меня, я становлюсь страшной.

- И как часто тебя посещает твоя болезнь?

- Как только я вижу полную луну.

Охрон выбежал из дома и посмотрел на небо, но было еще светло и светило солнце. „Господи, да какая же сейчас луна, дай Бог, чтобы она была неполной. Мне все время хочется смотреть на Рахиль”. Охрон полностью опустился в свои мечты.

Иддай смотрел на своего старшего брата и смеялся:

- Охрон, Охрон…

- Но тот его не слышал, он парил где-то там, выше своей головы.

Когда Анан и Авраам вышли из дома, солнце уже было за горизонтом, жара спала, и они продолжили свой разговор.

- Скажи мне, Авраам, лично вот ты, уже пожилой человек, веришь ли ты этому Пророку?

- Анан, извини меня, дай Бог, чтобы не постигло тебя такое горе, как постигло оно меня. Сейчас я верю всему. И ради своей дочери я готов на все. Конечно, Иисус сделал очень много хороших дел, но ты сам видишь, какой у нас народ. Где бы я ни был, повсюду я слышал только плохое о Нем, даже от тех людей, кому Он помог, а все хорошее остается в стороне. В одном из селений одна старушка Его обзывала мошенником и лжецом. В другом селении Его избивали, но Он все равно стоит на своем, а раз Он стоит на своем, то, значит, Он уверен в себе. Вот поэтому я прибыл в Иерусалим. Мне даже интересно, как это власти Его еще не трогают.

„Да-да, как бы не так, если бы ты все знал”, – подумал Анан.

- Анан, я все понимаю, ты священник. Но я ничего не боюсь и никого, и тебе скажу, хотя власти за это могут и наказать.

- Авраам, что ты имеешь в виду?

- Как тебе сказать, хорошо, буду говорить прямо. Ты слышал об „огненных птицах”, которые очень часто начали появляться над нашей Землей?

- Да, слышал.

- И, что ты думаешь о них?

- Да, как тебе сказать, пусть себе летают. Они же ведь нас не трогают.

- Пойми, Анан, пока они нас не трогают, но я уверен, что за нами они наблюдают. Хотя какой интерес у них может быть к нам? Допустим, я, кроме ишака, ничего в жизни не видел хорошего. И, если бы меня пригласили улететь на этой „огненной птице”, как Илию, то я бы согласился. Надоело мне видеть только горе.

- Авраам, успокойся, может со временем оно и будет так. Только Богу виднее, как поступить с нами. Идем в дом, будем отдыхать, и дай Бог, чтобы завтра твоя дочь выздоровела.

На ночном небе появились первые звезды. Охрон вышел из дома и пристально начал всматриваться в небо в ожидании луны.

Первый день недели, как некстати, был пасмурным. Усадив Рахиль в повозку, все отправились на Базарную площадь. Следуя туда, Анан думал: „Если Иисус исцелит Рахиль, то я сам стану „огненной птицей” и без крыльев поднимусь в небеса”.

Охроном овладевали другие мысли, и лишь один Иддай улыбался, смотря на всех идущих, ибо он еще полностью не понимал смысл жизни.

И вот, наконец, они ступили на Базарную площадь. Появились первые капли дождя, загремел гром. Авраам подошел к одному из торговцев:

- Уважаемый, не подскажешь ли ты мне, где можно найти Иисуса из Назарета?

- А, этого придурка. Он недавно со своими… – торговец громко засмеялся, - учениками проходил здесь.

Авраам посмотрел на торговца и сказал:

- Ты-то сам, давно болен, ибо в тебе я вижу придурка. И, если бы была моя воля, я бы тебе за эти слова отсек голову.

- Убирайся отсюда, - закричал торговец.

Аврааму стало не по себе, он подошел к Анану:

- Друг мой, ты священник, и какую истину проповедуешь ты? И, если ты от Бога, помоги моей дочери.

Анан опустил глаза. Рахиль сидела в повозке, и было непонятно, то ли она плачет, то ли по ее щекам стекают капли дождя. Анану стало жаль ее, и он сам пошел в толпу людей. Спустя некоторое время он вернулся:

- Идемте со мной, я знаю, где Он находится. Это недалеко.

И они отправились к дому Корнилия.

- Стойте, вот этот дом, - сказал Анан.

Они постучали, из дома вышла женщина.

- Мир тебе!

- Мир и вам. Вам что-то нужно?

- Да, нам нужен Пророк, по имени Иисус.

- А, что случилось?

К женщине подошел Авраам:

- Как Тебя зовут?

- Мария, Я – Мать Иисуса.

„Неужели я вижу пред собой Саму Матерь Божью?” – подумал Авраам.

- Что же вы молчите?

Авраам стал на колени и промолвил:

- Мать Мария, прошу тебя, пожалуйста, пусть Твой Сын поможет моей дочери. Она очень больна, и у меня уже больше нет сил, смотреть на то, как она страдает.

- Хорошо, хорошо, только встаньте с земли. – Мария подошла к Рахиль, посмотрела на беднягу. - Сейчас, доченька, сейчас я позову Иисуса.

И Она удалилась в дом.

- Мама, что там случилось?

- Иисус, пожалуйста, помоги девушке, которая ждет Тебя во дворе.

- Хорошо, Я все сделаю. Пусть ее введут в дом.

Охрон и Иасув взяли Рахиль под руки и ввели в дом. Вслед за ними вошли и остальные. Иисус подошел к Рахиль:

- Я знаю, что тебя зовут Рахиль, и знаю, чем ты больна. И я помогу тебе, ибо ты нашла Меня и свою Веру.

Рахиль стала на колени и обняла Его ноги:

- Господи, спаси меня!

- Сестра, встань, ибо не стоит человеку пред своим счастьем становиться на колени. Но вам придется задержаться здесь до утра. А вот когда пройдет дождь, и ночью луна будет в своем зените, то Я и отдам твою болезнь темным силам, которые воссели в тебе.

Анана затрясло. Он смотрел на Иисуса, точнее не смотрел, а любовался им. Видя Его прекрасное лицо, он думал: действительно, предо мной стоит Сын Божий и Матерь Его.

В этот момент Мария преподнесла лепешки и пареную рыбу:

- Пожалуйста, не стесняйтесь, угощайтесь.

„Господи, да как же так все получается, мы простые смертные стоим пред Божьими посланниками, и Они нас угощают. Мне даже не верится, - подумал Авраам. – Может быть, я уже умер, или мне это снится, но увы: лепешки эти, рыба очень вкусные”.

Все с нетерпением ожидали появление луны, и вот настал тот момент, когда полная луна находилась в зените. Рахиль начало трясти, ее лицо исказилось, руки и ноги выкручивало. Она не могла говорить, она рычала. Видя все это, Охрона прошибло холодным потом: „Иисус, давай, давай быстрее лечи ее”, - думал он. Но Иисус внимательно смотрел на Рахиль и молчал, потом промолвил: „Выведите ее из дома”.

В этот момент Охрон боялся подходить к Рахиль: она рычала, пришлось применить силу. А когда вывели ее из дома, Рахиль сразу же посмотрела на луну и завыла. Иисус подошел к ней, посмотрел на нее, что-то про себя сказал и поднял руки к темному небу: „Отец, прошу Тебя, избавь эту девушку от ее недуга. Пусть тьма заберет ее болезнь, и пусть эта болезнь уже никогда не вернется в ее тело”. Рахиль потихоньку начала умолкать. Охрон от нее попятился назад. „Неужели она уже избавилась от своей болезни?” – подумал Анан. Черты ее лица начали принимать свой настоящий вид.

- Мама, пожалуйста, дай Мой хитон.

Иисус накрыл Рахиль хитоном, взял ее голову обеими руками и сказал:

- Рахиль, эта болезнь уже больше никогда к тебе не вернется. Радуйся этому и Меня не благодари, благодари лишь Всевышнего, нашего творца. Все, вы можете идти домой.

- Иисус, - обратился к нему Авраам, - пожалуйста. Возьми динарии.

- Авраам, если они у тебя лишние, то раздай их нищим, ибо Я уже богат. Мое богатство находится вокруг Меня и в Царствии Небесном.

Авраам посмотрел вокруг, но особенного ничего не увидел и сказал:

- Тогда пусть твой Отец-Творец хранит тебя. Большое Вам спасибо, я Вас буду помнить всю жизнь. И ежели я умру, то прошу Тебя, прими меня в свое Царствие и не обдели всех остальных.

Рахиль подошла к Иисусу, обняла его и заплакала.

- Успокойся, дорогая, у тебя все будет хорошо, ибо твое счастье стоит рядом с тобой. Я в этом уверен. Все, ступайте с Богом.

Присутствующие посмотрели на Иисуса, от души поблагодарили Его и направились в дом Анана.

К Иисусу подошла Мать Мария, прижалась к Нему, и Они вместе смотрели вслед уходящим.

- Иисус, какой Ты у Меня молодец. Сколько раз Я наблюдала за Тобой и всегда удивлялась тому, что Ты никогда не разочаровывался в своих деяниях.

- Да, Мама, это Я и Сам замечаю. Хотя порой бывает, что и Меня одолевают мысли, которые в общем-то и не присущи Мне, но Я их побеждаю при помощи воли Отца Моего и Твоей любви ко Мне.

Так Они долго стояли и смотрели на ночное небо.

ДОМ АНАНА.

- Анан, ты как думаешь, а точнее, можешь ли ты мне разъяснить, какой силой Он изгнал болезнь из тела Рахиль?

- Понимаешь, Авраам, мне объяснить это очень трудно, да и понять тоже. Может быть, когда-то, где-то там далеко во времени, люди смогут все это понять, а скорее всего поймут. И каждый откроет для себя тайну Божью. И если откроет, значит, эта тайна будет открыта пред всеми.

- Но ты понимаешь, Анан, я ожидал какого-то ритуала, но так и не увидел его. И все же чудо произошло у нас на глазах. И сколько я буду жить, столько и буду молиться за Иисуса и за Мать Марию. В своем селении буду о Нем рассказывать, как об истинном чудотворце и Посланнике Божьем.

- Да, Авраам, ты меня убедил в том, что Он является, действительно, чудотворцем. Я бы со своей верой никогда бы такого не смог совершить. Пусть Иисус живет и здравствует, хотя…

- Анан, что случилось, почему ты замолчал?

- Да нет, ничего не случилось, просто я устал. И Анан подумал: „Иосиф, я только что видел Бога, зачем же ты становишься против Него?”

- Анан, да что же с тобой?

- Я же говорю, что я устал.

- Так давайте будем отдыхать, ибо мы с Рахиль завтра, а точнее, уже сегодня будем возвращаться домой.

Услышав эти слова, Охрон взялся за голову; он не знал, как ему поступить и, что сказать Рахиль, он вспомнил слова Иисуса, обращенные к Рахиль: „Твое счастье стоит рядом с тобой”.

Ночь прошла незаметно. Все, пробудившись от сна, увидели, что в доме нет Рахиль. Охрон первым выскочил из дома и увидел ее с поднятыми руками, обращенными к солнцу. Ему показалось, что она купается в этих лучах, наслаждаясь теплом от исходящего света.

„Господи, как же мне быть? – подумал он. – Подойти к ней и признаться, что она мне нравится, мне не позволяет наш закон. Об этом должны договариваться родители. И ежели они сегодня уйдут от нас, то я могу сойти с ума”.

Увидев Охрона, Рахиль опустила руки и подошла к нему:

- Охрон, - обратилась она, - сегодня с отцом мы покинем ваш дом, но я клянусь пред тобой, что мы проживем с тобой всю жизнь вместе. Я бы могла и сегодня остаться здесь, но пока не могу. Я должна немного побыть одна и привыкнуть к новой жизни, ибо я еще боюсь, что болезнь моя может вернуться ко мне.

- Нет-нет, - закричал Охрон, - она больше не вернется к тебе. Я ее вчера видел на луне.

Они громко рассмеялись. В это время из дома вышли Авраам с Ананом и подошли к детям.

- Дочь моя, давай будем собираться, ибо нам пора.

- Отец, я уже готова.

- Тогда попрощайся со всеми и садись в повозку.

- Попрощаться то я попрощаюсь, но только ненадолго. Чувствую, что я очень скоро сюда вернусь, и этот дом станет моим домом.

Авраам стоял и в недоумении смотрел на свою дочь:

- Доченька, неужели…

- Да, папа, да. Ты вчера слышал, как Иисус сказал, что мое счастье находится рядом со мной.

- Рахиль, я думаю, что Он имел в виду Бога.

- Да, отец, Бога, и этот Бог стоит рядом с тобой. И она указала на Охрона.

- Что ж, тогда мне понятно. Анан ты слышал все?

- Да, я слышал и очень рад, что все так получилось. Мне намного будет веселей видеть в нашем доме женщину.

- А как же мне быть?

- Авраам, тебе решать. Если хочешь, то перебирайся и ты в Иерусалим, и мы будем доживать свои последние годы вместе. Нам и умирать будет легче, находясь рядом с нашими детьми.

- Что ж, тогда прощаться не будем. Думаю, что, действительно, мы скоро вернемся сюда. Рахиль, садись в повозку.

- Нет, отец, я пойду пешком, потому что я чувствую себя здоровой, да и не только здоровой, но и счастливой.

Вся Ананова семья смотрела уходящим вслед. На душе у каждого было радостно и грустно. Грустно оттого, что они уходят, и радостно оттого, что они вернутся.

Анан обратился к детям:

- Дети мои, вы еще молоды, но все уже понимаете. Пока я жив, поклянитесь предо мной в том, что имя Иисус останется в ваших сердцах на все грядущие лета. Поклянитесь в том, что вы никогда не оскверните этого имени. Запомните вчерашний день на всю свою жизнь, ибо вы стояли пред Сыном Божьим и Матерью Его. Конечно, со временем пред Ним предстанут все, но это будет где-то там далеко. Вы же воочию видели их здесь. Прошу вас, не давайте никому осквернять их деяния. Да пусть будет все по-моему, думаю, что вы согласны со мной?

- Да, отец, мы полностью с тобой согласны.

К отцу подошел Охрон и сказал:

- Знаешь, отец, мне завтра не хочется идти в синагогу.

- Нет, Охрон, ты пойдешь. Синагогу нельзя осквернять, но ты пойдешь уже другим человеком и с другими мыслями. И я уверен, что вы с Иасувом сделаете все, я имею в виду все хорошее, чтобы прославить Господа Сущего.

- Отец, в этом ты можешь не сомневаться. Твоя воля – для нас есть закон.

- Вот и молодцы. Я уверен, что из вас получатся очень хорошие люди. А сейчас у меня есть одно небольшое желание. Принесите, пожалуйста, мелех с вином, и мы выпьем немного вина за здоровье Рахиль и за рождение новой семьи. И дай Бог всем нам благополучия и здоровья.

Сделав по глотку вина, они обнялись.

- Дети, а почему же вы не просите меня продолжить рассказ о пророчице Анне?

- Отец, понимаешь, Рахиль у всех нас перевернула что-то внутри, и мы на время забыли об Анне.

- Особенно Охрон, - промолвил Иддай.

Снова раздался громкий смех. Они смеялись от счастья. Всем было радостно на душе, ибо жизнь творила свое и брала верх над всеобщим неверием. Счастье и добро само опускалось в руки тех, кто живет с открытым сердцем и душой.

Дети Анана посмотрели друг на друга, на отца и улыбнулись:

- Отец…

- Дети, я вас понял, да мне и самому порой бывает грустно без Анны.

- Отец, тогда продолжай свое повествование.

- Ну что ж… И вот, когда цилиндр остановился, - начал Анан, - Анна увидела необъяснимую прелесть, ибо вокруг все светилось. Она почувствовала некое блаженство. Несколько мгновений она стояла молча, потом обратилась: „Сестра моя, где я сейчас нахожусь?” - „Анна, мне трудно тебе объяснить, ибо пока ты этого не сможешь понять. Просто смотри и радуйся увиденному”. - „Хорошо, хорошо”. – ответила Анна. - „Анна, а сейчас следуй за мной”.

Пройдя по небольшому коридору, они зашли в одну из „комнат”. „Боже, неужели это рай”, – подумала Анна. Ее сестра улыбнулась: „Нет, Анна, извини, но я прочла твои мысли. Это не рай, это обитель нашей „огненной колесницы”. И она посмотрела Анне в глаза. Анне стало приятно, видя саму себя пред собой. „И все же это сказка”, – думала она. - „Хорошо, Анна, если для тебя это сказка, то находись в этой сказке до конца, а сейчас присядь вот сюда”.

Анна присела и закрыла глаза.

- Нет, нет, Анна, открой глаза и смотри вот сюда.

- Пред ее взором что-то засветилось разноцветными огнями.

- Сестра, мне страшно, что это такое?

- Не бойся, ибо ты сейчас увидишь всю свою дальнейшую жизнь, я имею в виду, всю земную жизнь, вплоть до конца дней своих. Хотя ты уже убедилась в том, что ты уже есть, ибо видишь ты себя пред собой.

Анна снова встряхнула головой:

- Сестра, я уже, наверное, полностью…

- Нет-нет, Анна, постарайся понять меня, люди вечны, они бессмертны. Каждый человек без исключения имеет своего, чтобы было тебе понятно, будем говорить так, своего двойника, который при жизни на Земле сначала охраняет тело, а после физической утраты тела этот двойник со своим „я”, точнее с твоим „я”, или с нашим „я” продолжает Вечное бытие.

- Сестра, извини меня, - перебила ее Анна, - но ответь мне, это Вечное бытие будет находиться все время в этой „огненной колеснице»?

Сестра засмеялась:

- Ну что ты, Анна, конечно же, нет. Во Вселенной существует такое понятие, как Царствие Небесное, и это Царствие не имеет своей тверди. Ему свойственен только дух, или просто говоря – энергия. Я понимаю, что тебе это все непонятно, но думаю, что очень интересно.

- Да-да, мне интересно, продолжай дальше.

- Понимаешь, Анна, сама душа-двойник – это есть ваше (наше) бессмертие. И из этого следует, что не нужно бояться смерти, потому что все подвластно Простору Небесному и нашему единому Богу.

- Сестра, ответь мне, а какой есть Бог на самом деле?

- Анна, Божий лик охарактеризовать и описать очень трудно. Я вот только что тебе сказала, что есть энергия, хотя я знаю, что ты не поняла, что такое энергия. Вот точно так же ты пока не сможешь понять, что такое Бог.

- Сестра, скажи мне, а Он красив сам собой?

- Да, Анна, и очень. Но пойми, это не человек, это сила, которая может творить необыкновенные чудеса. Хотя Сам Господь в отдельных случаях может перевоплотиться и принять образ человеческий. Но это происходит очень редко и только лишь в тех случаях, когда угодно только Ему.

- Мне бы хотелось увидеть, как это происходит.

- Анна, со временем ты все увидишь, все познаешь. И вот, когда ты все познаешь, ты станешь на несколько ступеней выше в своем развитии. А пока ты находишься на первом этапе от своего физического рождения, ибо ты только начинаешь познавать мир, подаренный тебе господом Богом. Ответь мне, тебе приятно видеть все перед собой именное земное?

- Да, сестра, мне очень приятно видеть солнце, море, слышать пение птиц. И обидно смотреть на то, что люди живут как будто бы в темном царстве, ибо вокруг витают голод и нищета, одолевают болезни.

- Да-да, Анна, ты права. И поэтому мы часто являемся к вам, дабы помочь вам. Но люди к нам не прислушиваются и творят все неприятное, просто необдуманно, и тем самым вредят сами себе.

- Сестра, ну раз вы – это мы, то почему вы не воссядете на Земле и не наведете порядок?

- Анна, мы не имеем права этого делать, ибо Господь не велит, но Он посылает вам своих избранных и старается через них как-то переиначить вас. Но к посланцам, сама знаешь, как относятся. И такое будет происходить еще долгие лета. И все же наступит такой день, когда человеки будут жить хорошо, ибо они поймут свои ошибки и прислушаются к Слову Божьему. И поверь мне, что будет много войн, много жертв, и все это так и должно происходить. Ибо будет идти формирование. И вот, когда вся темная нечисть будет искоренена, тогда на Земле будут жить только добрые люди, и эти люди, сотворившие для себя добро, будут охранять его.

- Сестра, на самом деле, я вижу очень много хороших и добрых людей, но вижу и других – это злые люди, которые ничего не чтят и ничего не боятся. И ежели нас Господь сотворил по образу Своему, то почему же это все так происходит?

- Знаешь, Анна, когда-то там, далеко во времени между Богами или Божьими Силами произошли разногласия. В общем была война между Богами, и Божественная Сила разделилась на две части. Одна сторона была доброй, другая же приняла зло по отношению к доброму. И борьба эта продолжается до сих пор. И вот добрые силы вливаются в тех людей, которые чувствуют эту доброту. Темные же и злые силы стараются навредить и любыми путями воздействуют, будем говорить так, на слабых людей, на их мозг. И тем самым они притягивают их к себе, и между людьми начинаются всякие междоусобицы. Вот поэтому Господь посылает на Землю своих добрых Апостолов. И, когда они начинают свои деяния, сразу же начинает всплывать и кипеть злость.

- Сестра, и когда же эта война кончится?

- Анна, это известно только Богу, но с восходом второго солнца в Просторе Небесном все изменится.

„Быстрее бы это произошло”,- подумала Анна.

- Сестра, скажи мне, а с тобой была еще одна женщина, куда она подевалась?

- Анна, дорогая ты моя, поверь мне, мы здесь находимся не вдвоем. Нас здесь очень много, и ты скоро со всеми познакомишься.

Анна наблюдала за своей сестрой, которая подошла к чему-то светящемуся, что-то нажала рукой, и в этот момент, в эту „комнату” вошла та женщина, которую Анна видела раньше.

- Анна, познакомься, это Зарра - моя хорошая подруга… да и твоя. И сейчас она тебе кое-что покажет, а я пока удалюсь, не скучай без меня, ибо твоя душа, твой двойник, далеко от тебя не уйдет.

Зарра подошла к Анне, снова внимательно посмотрела на нее и спросила:

- Тебе интересно находиться среди нас?

- Да, мне очень интересно.

- Анна, а сейчас я тебе кое-что покажу. Смотри вот в это „зеркало”.

- Зарра, а мне больно не будет?

- Нет-нет, ни в коем случае, а вот приятно будет.

Анна смотрела в это необыкновенное „зеркало”. И вот в нем появился огромный шар.

- Зарра, что это такое?

- Анна, это есть Земля, та Земля, на которой вы живете, где вы творите свое добро, и та Земля, где еще живет зло.

В „зеркале” все переливалось. В нем появилось много таких же шаров.

- Анна, все, что ты видишь пред собой – это и есть необозримый Божий Простор. И со временем к людям придет такое слово, и они назовут этот Простор Вселенским или Вселенной. Это пространство не имеет своих размеров, оно бесконечно, как и вся жизнь, находящаяся в этом Просторе. Но пока уходить дальше мы не будем, давай опустимся на Землю.

В „зеркале” один из шаров стал увеличиваться, и он как бы приближался все ближе и ближе к Анне. Ей стало страшновато:

- Зарра, Зарра, он меня не придавит?

- Нет, не бойся, только смотри внимательней.

Анне казалось, что она куда-то несется. Она чувствовала, что этот Простор поглощает ее, и она уносится в ту неведомую даль, которая открывается пред ее взором. Было приятно, и Анна начала чувствовать, что со всех сторон снова полилась приятная музыка. Чувство наслаждения переполняло ее тело. И вот в „зеркале” появилась „огненная колесница”, в которой находилась Анна и ее покровители.

- Вот видишь, Анна, мы уже находимся на Земле.

- Анна, тебе интересно все это видеть?

Анна оглянулась и увидела себя:

- Сестра, как хорошо, что ты вернулась. Да, мне очень интересно.

- Анна, погоди еще немного, ибо самое интересное тебя ждет впереди. А сейчас возьми и испей этого напитка.

Анна внимательно посмотрела на сосуд, в котором находилась некая жидкость.

- Сестра, а что это такое?

- Чтобы тебе было понятно, находящийся состав в этом сосуде именуется эликсиром мудрости. Выпив этот напиток, ты всегда будешь чувствовать себя в своем развитии намного выше и намного интел…, ну я думаю, что ты поняла, о чем я хотела тебе сказать.

- Хорошо, сестра, я выпью этого напитка.

Она сделал несколько глотков, и у нее закружилась голова, но было очень приятно. По телу расходилось тепло, какое-то блаженство входило в ее сознание, пред глазами все расплывалось.

- Сестра, что со мной происходит?

- Анна, мы тебя приобщаем к лику святых и даем тебе вместе с этим Божьим ароматом необыкновенную силу, которую ты будешь внедрять в добрых намерениях.

Анна закрыла глаза и сказала:

- Сестра, можно я немного посплю?

- Конечно, ты пока отдохни, а мы с Заррой займемся своими делами.

Анна уснула, сон ее был легок. Вся телесная тяжесть отступила от нее, во сне она не чувствовала саму себя. Сколько этот сон продолжался, Анна не помнила.

На этом Анан остановил свой рассказ, и дети сразу заволновались:

- Отец, ты что, не хочешь нам дальше рассказывать?

- Дети мои, хочу, мне и самому интересно. Мне даже кажется, что я тоже находился там вместе с Анной в этой „огненной колеснице”.

Дети засмеялись:

- Отец, смотри, чтобы они тебя не забрали с собой.

- Ну, проказники, почему вы смеетесь надо мной?

- Понимаешь, отец, когда ты все это рассказываешь, нам интересно и слушать тебя, и смотреть на тебя. Ибо при этом ты размахиваешь руками, подпрыгиваешь, становишься на колени, даже начинаешь танцевать. Ты сам, наверное, этого не замечаешь.

- Возможно, я этого не замечаю, но я это и не придумываю. Ведь то, что я рассказываю, было, действительно, на самом деле. Вы согласны слушать меня дальше?

- Конечно, отец, мы согласны.

В этот момент Охрон отошел в сторону, закрыл глаза и представил себя наездником „огненной колесницы”. Он несся куда-то далеко, хотя не видел пред собой ничего, но ему все равно было приятно. Он несся и несся, и вот в небесах он увидел образ Рахиль. „Боже, а ты, что тут делаешь?”- подумал он и услышал в ответ: „Дорогой ты мой, я лечу к тебе”. И Рахиль толкнула Охрона в плечо.

- Охрон, Охрон!

- Да, Рахиль!

- Какая я тебе Рахиль, я твой брат, очнись.

Охрон открыл глаза и увидел пред собой своего брата.

- Слушай, что с тобой случилось?

- Да нет, ничего, просто я замечтался.

- Ты что, летел?

- Да нет.

- А мы-то думали, что ты куда-то полетел, ибо ты так сильно махал руками, что от смеха отец даже припал к земле. Хорошо, Охрон, идем, отец уже нас ждет.

Они снова были вместе. Анан каждому из сыновей посмотрел в глаза и обратился к ним:

- Чада вы мои, если бы на нас кто-то посмотрел со стороны, то сочли бы умалишенными.

- Отец, пускай, даже если нас кто-то увидит и услышит, пусть считает безумцами, а на самом деле мы же являемся преданными этому „безумию”, которое происходило когда-то, да и происходит сейчас. Ибо неверующий ни во что есть и является ничем, а мы же есть и будем всегда являться детьми Божьими.

- Да, дети мои, вы начинаете взрослеть и становитесь намного умней. Вы развиваетесь, я же старею. Конечно, обидно, но раз уж это подвластно Богу, то пусть это будет по Божьи. Жалеть мне нечего, и ежели я уверен в том, что, действительно, есть на небесах Сущий Господь, то я должен только радоваться этому, чтить и уважать Оного. Боже, Боже, что я проповедовал всю свою жизнь, чему я научил людей? Да ничему. И вот, в преклонном возрасте пришло прозрение, и я рад этому, ибо я познаю все то, что не мог познать за все свои многие лета. Дай Бог, чтобы и дети были таковыми, и думаю, что Господь Бог помогает мне в этом, и я Его буду любить, пока буду жив. И, когда я уйду в бессмертие, то возлюблю еще во сто крат больше, и Господь поверит мне, ибо плохого я ничего не сделал против Него. И пусть Он простит меня за то, что в самые лучшие годы своей жизни я обходил Его стороной, отдавая свои мысли в никуда. И ежели я заслуживаю наказание, то пусть Он меня накажет, и тогда я буду точно уверен в том, что я чист пред Господом Богом. И вот, если там, на небесах, найдется для меня духовная работа, то я, ее буду выполнять с большой честью, и никакие темные и злые силы не нарушат моих добрых намерений.

- Отец, смотри, к нам идут Иосиф и Наара.

- Да-да, я вижу, и поэтому свой рассказ я продолжу в следующий раз. Дети, не обижайтесь на меня, но при Иосифе я не могу, да и не получится у меня продолжить эту притчу.

- Мир вам, отец!

- Мир и вам, дети мои.

Наара подошла к отцу и обняла его.

- Дочь моя, что-то случилось, ибо в твоих глазах я вижу печаль, да и еще нечто другое?

- Отец, на душе у меня очень плохо, меня что-то тревожит.

- Дитя ты мое, успокойся, все будет хорошо в том случае, если Иосиф облагоразумится.

Иосиф с какой-то злостью посмотрел на своего тестя: „Старый, обездоленный глупец”. – подумал он. – Ты смотри, на старости лет он начал прозревать, а то, чему он раньше поклонялся, он не замечает за собой. А может, делает вид, что не замечает”.

Анан обратился к Иосифу:

- Дорогой ты мой зять, что ты нового можешь сказать о Пророке Иисусе?

- Я тебе отвечу с уверенностью, что Он есть истинный дьявол и послан на Землю темными силами, дабы искушать таковых, как ты.

„А кто же тебя послал на Землю? – подумал Анан. – Ведь я совсем недавно встречался с Иисусом, и я видел Его, и общался с Ним. Видел чудо, которое сотворил Он на моих глазах, но яне видел в Нем ничего дьявольского. Я видел Его Матерь, эту очень прекрасную и добрую женщину. Я чувствовал, с каким уважением Они относились к нам. От них веяло теплом и любовью и, судя по всему, они относятся точно так же ко всем людям, которые обращаются к Ним за помощью. Иосиф, а вот, что ты представляешь собой, ты никто. Хоть ты и мой зять, но ты никто, и таковых среди нас, священнослужителей – большая часть. И становится очень страшно за то, что, действительно, злые и духовно неграмотные люди сеют над людьми злость, ибо их проповеди просто ничего не значат. А этот Пророк, действительно, является Пророком. Ибо из Его уст исходит настоящее мышление, присущее Божественной мысли, и мы же, все люди, пред этим Пророком являемся простыми овечками. А ты, Иосиф, среди этих овец, самое больное животное в мышлении своем”.

- Анан, ты о чем-то думаешь?

- Да, Иосиф, но только не о том, о чем думал ты.

- Отец, Иосиф, братья, идемте в дом, я вас покормлю.

- Наара, мы от этого не откажемся, ибо уже проголодались.

За обедом начался разговор между Ананом и Иосифом. Тема была одна и та же, ибо имя Иисус не давало покоя ни Иосифу, ни Анану. И этот разговор продолжался до глубокой ночи. К единому мнению они так и не пришли. Иосиф остался при своем, а Анан при своем мнении. И, уходя домой, Иосиф попросил Анана прибыть завтра в синедрион для продолжения разговора, а точнее, решения судьбы Единого Сына Божьего Иисуса Христа.

Наара и Иосиф ушли домой, дети легли отдыхать, Анан присел у горящей свечи и снова погрузился в глубину своих мыслей. И так в размышлении он пробыл всю ночь, лишь по восходу солнца он прилег. Но уснуть ему так и не пришлось, его подняли дети.

- Отец, вставай, тебе нужно идти в синедрион, ежели ты не пойдешь, то тебя будут ждать неприятности.

- Дети, я прекрасно все понимаю, и только ради вас я пойду туда, куда мне идти неприятно. Лучше бы я еще сто раз посетил Иисуса Христа, чем один раз посетить этот бездуховный вертеп.

- Отец, Бог тебе будет помогать, ибо мы видим, что ты уже не можешь обходиться без веры в Него.

- Да, я поверил в Него и в самого себя. И сколько бы еще не отмерил мне Господь жизни, я буду отстаивать только его. Думаю, что вы поддержите меня в этом.

Дети окружили отца:

- Отец, не бойся ничего. Мы будем находиться все время рядом с тобой.

- Спасибо вам, дорогие мои, мне нужно идти.

Анан вышел из дома, пройдя немного, он остановился, обернулся и посмотрел на провожавших его детей. „Какие же вы молодцы у меня, если бы не вы, то я давно бы уже умер. Но я пока живу с вами и живу ради вас, и ряди всего святого, что есть на этой Земле и, что находится везде и повсюду”, – подумал он и с уверенностью зашагал быстрыми шагами улицами Иерусалима. Ему казалось, что все прохожие смотрят только на него, но это лишь только казалось. На самом же деле на него никто не обращал внимания, ибо в те времена таких первосвященников, как Анан, в Иерусалиме было много.

Подойдя к зданию синедриона, Анан поднял свое чело к небесам: „Боже, прошу Тебя, помоги мне, помоги мне сегодня и завтра. Помоги мне понять всю Истину и изложить ее пред неверцами в Тебя. Я прошу Тебя, уважать мою просьбу”. Анан посмотрел по сторонам, вокруг себя он увидел огромную толпу людей. Все куда-то двигались, о чем-то говорили, куда-то спешили. „О, суета, суета, житейская суета, мы тебя замечаем, а вот над Божьим мы всей толпой проходим стороной”. После этих мыслей Анан прочувствовал некое тепло, которое давило ему в затылок. Почесав голову, он обернулся, и в этой огромной толпе он увидел Иисуса с Его Матерью. Его бросило в дрожь: „Боже, Ты услышал меня, и значит, мне надобно подойти к этому семейству и поговорить с Ними, как с настоящими праведными людьми”.

Анана охватила смелость, и он быстрыми шагами приблизился к Иисусу и Матери Марии:

- Мир вам, посланцы Божьи!

- Мир и тебе, добрый человек, – ответила Мать Мария. – Хотя мне ваше лицо знакомо. Да-да, Я начинаю вспоминать. Иисус, посмотри на этого человека, ведь они у нас недавно были всей семьей.

- Мама, Я вспомнил, что ты хочешь от нас, добрый человек?

- Понимаете, в преклонных летах я стараюсь найти и познать настоящую Истину. Верю, что Она находится рядом, но и ощущаю еще что-то другое, что-то неприятное и не жизненное. И вот, я хочу из ваших уст услышать приятные слова, которые бы возродили не только мою душу, но и мое тело, переиначили мои мысли. В общем, я хочу стать Божьим человеком.

- Извините, если я не ошибаюсь, тебя зовут Анан? – обратился Иисус.

- Да, именно так все меня и величают.

- Анан, сначала ответь мне, как сейчас себя чувствует Рахиль?

- Прекрасно. – Ответил Анан. – Она здорова с твоей помощью, болезнь покинула ее. Иисус, ты не ошибся ни в чем, и я точно знаю, что Рахиль скоро будет жить вместе с нами, а точнее, с моим сыном. Я рад этому и заранее благодарен тебе.

- Анан, Меня не стоит благодарить. Чтобы вы не делали, всегда благодарите Господа Сущего, и вам воздастся. А сейчас давайте отойдем в сторону, и в тени, вон тех деревьев, немного поговорим. Анан, если же вам будет не в тягость, посещайте Меня чаще, ибо вы знаете, где в настоящее время Я обитаю.

Находиться под тенью высоких деревьев было приятно. Анан уже и забыл, куда направлялся, хотя здание синедриона находилось в нескольких шагах от сидящих мыслителей.

- Анан, Я тебя слушаю, хотя сначала, наверное, спрошу Я: по настоящему ли ты веришь в то, что есть Творец Небесный и Мой истинный Отец?

- Иисус, если бы я не верил, то никогда бы не подошел к Тебе.

- Что ж, спасибо тебе, Анан. Другого ответа Я и не ожидал. Значит, ты ищешь истину, и Я с уверенностью тебе могу сказать, что ты Ее уже нашел, ибо ты веришь во все то, что находится как бы за пределами твоего сознания. Но ведь эта же Истина, на самом деле находится еще и внутри тебя самого. И вот с этой Истиной ты начинаешь общаться и вести как бы свой внутренний диалог, и Она пред тобой открывает много интересного. И ты все это начинаешь замечать и оценивать совсем по-другому, а точнее, мыслить иначе, чем ты мыслил когда-то. Согласись со Мной, ты познаешь много интересного, и этот интерес тебя влечет все дальше и дальше. Он, как бы втягивает тебя своей Божественной Силой. Истина начинает открываться пред тобой, при этом твоя душа, неотъемлемая душа Божья, строит и ставит твои помыслы на справедливый и правдивый путь. Конечно, порой ты можешь предполагать, Я повторяю, только предполагать, мол, ты сам себя перестраиваешь. Но в этом ты будешь ошибаться. Господу Богу подвластно все. Он руководит, будем говорить так, всеми твоими поступками. Я сейчас могу прочесть твои мысли, дабы ты поверил во все это. Ты часто рассказываешь своим детям о великой пророчице Анне. Анан, так ли это?

Анан покраснел:

- Да, Иисус, это так. И порой мне кажется, что я это все выдумываю.

- Нет, Анан, ты ничего не выдумываешь. Ты, действительно, глаголишь Истину. Своими мыслями ты полностью познаешь Ее и открываешь Ее не только пред собой, но и пред своими детьми. В этом и есть твоя заслуга пред Господом Богом.

- Иисус, скажи мне, я человек грешный. Так я сам себя считаю. По приходу моему к Господу Богу простит ли Он меня за мои грехи, совершенные мною?

- Анан, не бойся, в лице Его Я тебе прощаю все твои грехи. Очень редко кому Я говорю, что Я есть Единый Сын Божий. И тебе сейчас говорю, что это есть так, и ты должен верить Мне. Конечно, Я понимаю, что многие люди не согласны с этим, ибо они еще темны в своем мышлении, и помыслы их часто бывают агрессивными против Меня, против Моих Учеников и Матери Моей. Но Я с надеждой терплю и наблюдаю за всем происходящим. Хотя и знаю наперед, что все, что Я вижу и слышу, произойдет со Мной. Но Я за себя не боюсь. Я жалею только людей, которые не понимают ничего или делают вид, что не хотят понять. Мне жалко таковых. И все же Я вижу пред собой обновленное общество, где будет царить только любовь Божья и Его добро. Думаю, ты согласен со Мной?

- Анан молчал, но потом ответил:

- Иисус, как это легко воспринимается от Тебя. Сейчас мне кажется, что я говорю с неземным человеком. Все, исходящее из Твоих уст, я прекрасно понимаю. Мне приятно слышать все, сказанное Тобой. Интересно, почему же другие люди обходят Тебя стороной?

- Анан, пойми, их окрыляет зависть. Но зачем Мне завидовать? Да, Я богат, Я очень богат, но Моя сума пуста. Денег нет у Меня, Я богат тем, что Дух Господень находится во Мне, и это богатство Я никогда не утеряю. Ибо это богатство Я буду дарить всем нищим. И пусть они возрадуются даренным Мною. Но, ежели бы каждый из них знал, как Мне на самом деле трудно находиться среди всех духовно „нищих”. И все же Я ни о чем не жалею. Я радуюсь тому, что являюсь Посланником. И Отца своего Я ни в чем не подвел, и никогда этого не сделаю, какие бы муки не испытал. Я всегда буду находиться рядом с людьми и буду вносить свою лепту в их духовное благополучие. А Отец Мой всегда будет являться Моим помощником, ибо Он любит Меня так же, как и Я люблю Его.

Иисус посмотрел на Мать Марию, обнял Ее и поцеловал.

„Как прекрасно видеть все это. Вот предо мной сидит Сын Господень, Матерь Божья. Не каждому суждено видеть таковое, слышать Их глас, да и, вообще, общаться. Мне же Господь предоставил такую возможность. И вот, действительно, как говорят, Истина познается в Истине. И я сейчас больше, чем когда-либо, уверен в том, что хоть на старости лет, но я имел такую возможность общаться с Сыном Божьим. Боже, я благодарен Тебе и низко кланяюсь пред Тобой. Спасибо Тебе за Твоего Сына, спасибо Тебе за Матерь Его и огромное спасибо Тебе за то, что Ты свел нас всех вместе”.

- Анан, Я знаю, о чем ты подумал, и Я благодарен тебе. Сегодня же попрошу тебя, не посещай синедрион. Вернись домой и лучше отдохни, продолжи свой рассказ. Пусть дети радуются всему услышанному. Пусть они познают все исходящее через тебя из уст Божьих.

- Иисус, а не накажет ли меня собрание, ведь там находится мой зять, и мне почему-то становится как-то не по себе?

- Анан, доверься Мне, ибо только что ты сказал, что веришь в Господа Бога.

- Да-да, Иисус, прости меня. Иисус, ответь мне, пожалуйста, еще на один вопрос. Своим детям я глаголю о пророчице Анне. Я точно знаю, что она вместе с Симеоном присутствовала при законном твоем обряде. Так ли это было?

- Да, Анан, все было точно так. Симеон и Анна держали Меня на своих руках. Да, я был тогда младенцем, но душа Моя Божья видела все, как и сейчас Я вижу Анну и Симеона в Царствии Небесном. Это были прекрасные люди, такими и остались их души. И прошу тебя, то, что слышишь, никогда не переиначивай. Рассказывай своим детям, всем людям все точно так, как ты слышишь. Не бойся ничего, ибо ты этого не выдумываешь. Ты глаголишь обо всем, реально происходящем. И вот, когда ты будешь находиться в Царствии Небесном, ты встретишься с людьми, о которых глаголил правдивые слова. И им будет приятно, и тебе тоже.

- Иисус, я сейчас чувствую себя намного моложе. Почему же я раньше Тебя не встретил?

- Анан, Я находился все время в душе твоей, ты этого просто не осознавал. И видя сейчас Меня, ты начинаешь понимать все, что когда-то являлось для тебя непонятным. Конечно же, ты вправе спросить Меня: почему Сила Господня, находящаяся внутри людей, не открывается так, чтобы можно было ее прочувствовать. Я отвечу тебе так: ежели человек хочет чего-то добиться, то пред ним откроются все таинства Божьи, и когда это произойдет, то на глазах у других человек сразу изменится и примет совсем другой облик. Я имею в виду не физический, а духовный. Ведь ты же Мне только что сказал, что ты стал намного моложе, конечно, не физически, но духовно ты помолодел. Ибо твоя душа тебя окрылила своей пронзительной силой, она влилась в твой организм всеми каналами Божьего добродушия, и ты это чувствуешь. И еще долгое время будешь это чувствовать, ибо все Божье прекрасно. И вот эти Божьи красоты сберегут тебя и подарят тебе бессмертие. И ты, Анан, обретешь Вечную Жизнь. А сейчас Я с тобой не прощаюсь, и буду ждать тебя каждый день в своем доме.

- Иисус, я благодарен Тебе за твое учение. Большое тебе спасибо. В синедрион я не пойду. Действительно. Мне лучше идти домой, обрадовать своих детей, ибо я по-настоящему поговорил с Сыном Божьим. Хотя, мне не хочется покидать Тебя, мне было приятно.

Анан обнял Мать Марию, обнял Иисуса и заплакал. „Господи, я простой человек, обиженный и униженный жизнью своей, и вот я начинаю прозревать. Я обнимаю сына Божьего, вижу пред собой Матерь Божью, и мне не верится, но ведь это же происходит на самом деле, это не сон. И я благодарен Сущему за то, что Он возлюбил меня и обогрел меня своей любовью, приятно быть любимым, тем более любимым самим Богом”, – подумал Анан.

Иисус смотрел на Анана и тоже думал: „Человек ты, человек. Я все сделаю для того, чтобы ты стал человечней, ибо для этого Я послан Отцом Своим на эту прекрасную, но обездоленную Землю. Ради людей Я все переиначу, все переверну, путь Мой будет всегда открыт для всех: и праведников, и неправедников. Знаю: многие праведники пострадают от неправедников. И, когда неправедники опомнятся, они тоже будут ступать Моей тропой, но уже их тропа будет находиться рядом с пропастью. И, кто неуверенно будет идти Моей тропой, то пред ним откроется злая пасть темной пропасти. Думаю, что Мои слова дойдут до всех живых, даже до тех, кто будет жить на многие века вперед, ибо род человеческо-Божий нескончаем из века в век, и Мысль Божья будет являться Святыней Земной, Матерью Мира. И она разнесется во все уголки земной колыбели, и обоснуется Святая мысль в каждом добром сердце, в каждой ухоженной обители, и царить она будет многие лета, нескончаемые лета. В этом заложена Истина Господня, весь смысл Вечной Жизни, которую посетит каждый, вновь родившийся, в том числе и Анан. И все бывшие до него и все грядущие впереди него”.

Анан стоял и смотрел на Иисуса. Он не знал, о чем думал Бог, но по виду лица Его Анан догадался, что мысли Его, были направлены только на добро.

После разговора с Иисусом, идя домой, Анану казалось, что улицы Иерусалима обновились и стали какими-то другими. Ему было легко не только на душе, но легко было и всему телу. Легкий теплый ветерок своим дуновением прикасался к телу Анана. Ему казалось, что он погружается в нечто необыкновенное. Радость разливалась из его чела во все стороны. „Боже, как мне сейчас приятно, если бы такое я испытывал с ранних лет, то все в жизни у меня было бы иначе. Но все равно я рад тому, что я чувствую и, что испытываю в свои преклонные годы. И пусть эти чувства останутся со мной навсегда, до конца дней моих”. В размышлениях Анан не заметил, как прошло время, и он уже стоял у порога своего дома:

- Дети, вы дома?

- Да, отец, мы дома. Что так рано ты вернулся?

- Простите меня, но я не посетил синедрион.

- А где же ты все это время находился?

- Понимаете, дети, я только что встретился с Матерью Божьей и с Иисусом. Мне до сих пор не верится, что я говорил с Ними. Мне было очень приятно и интересно беседовать. После разговора с Ними, я уже, наверное, никогда не войду в стены синедриона. Ибо я это собрание просто не выдержу, сил моих не хватит. Там творится безобразие, и все это творят сами же члены собрания. И я не хочу являться соучастником этого бандитского вертепа.

- Отец, не накажет ли тебя ведущий (сани) собрания?

- Дети, я не боюсь этого. Сейчас я исполню просьбу Иисуса и продолжу вам свой рассказ о великой и благочестивой пророчице, ни с чем несравнимой Анне.

В своем рассказе об Анне Анан ни одного слова не пропустил. Он глаголил детям все то, что слышал внутри себя, ибо Сам Господь Иисус, можно сказать, утвердил его познания и его самого, как человека.

- Отец, очень заметно, что ты за какое-то небольшое время очень изменился. Мы рады за тебя и будем слушать с большим удовольствием. Не только рассказывай нам, но и учи нас, чтобы мы стали хотя бы какой-то небольшой неотъемлемой частью Пророка Иисуса.

- Спасибо вам, дети мои, за то, что вы поняли меня. А сейчас слушайте дальнейшее повествование.

И вот Анна проснулась и обратилась к сестре:

- Сестра моя, я чувствую блаженство.

- Анна, так и должно быть. Садись удобнее, и смотри вот в это „зеркало”. Сейчас ты увидишь саму себя во всех своих возрастах. Ты увидишь свою жизнь вплоть до полной старости. Увидишь свой последний день земной жизни. Только не бойся этого, ибо последний день твоей физической жизни перейдет в то, что ты видишь сейчас перед собой. Ты видишь меня, а точнее саму себя.

Пред Анной, пред ее взором в „зеркале” стали появляться интересные картинки. Она видела всю свою жизнь, которую она еще и не прожила. Она видела на многие лета вперед. С ней происходили разные события. И смотря на все это, она радовалась и плакала. Интерес захватывал ее. Все события, происходящие где-то там, в будущем, остались в ее мозгу, в ее мыслях навсегда. Она видела людей, видела их судьбы, их страдания и болезни. В своих мыслях она старалась все это запомнить, и в мыслях же она помогала страждущим. По крайней мере, очень хотела помочь.

В это время к Анне подошла Зарра:

- Анна, а сейчас внимательней всмотрись во все увиденное и запомни все то, что ты видишь.

Анна снова увидела себя, у нее на руках находился младенец. Вокруг них стояло много людей, и все смотрели на этого младенца.

- Анна, запомни, ты держишь в своих руках Единого Сына Божьего, имя которому Иисус Христос. Ты будешь Ему крестной матерью. Рядом с тобой стоит старец по имени Симеон, и ему Богом было сказано, что он не увидит смерти своей, пока не увидит Сына Божьего.

- И, действительно, во всем зримом Анна увидела старца, стоящего рядом с ней. Она передала ему Иисуса. Симеон долго смотрел на Сына Божьего, и после что-то промолвил находящейся рядом с ним женщине.

- Зарра, а кто эта женщина? – обратилась Анна к Зарре.

- Это есть Матерь Божья, и имя ей - Благочестивая Мария. Рядом с Ней стоит муж Ее земной, по имени Иосиф. Анна, постарайся запомнить эти лица, ибо со временем ты встретишься с ними в Царствии Небесном. И они будут тебя почитать, как неотъемлемую часть свою. А сейчас послушай, что будет говорить Симеон Матери Марии.

- И вдруг стоящий в „зеркале” Симеон сказал Марии, Матери Его: „Се лежит Сей на падение, и на восстание многих в Израиле и в предмет пререканий; и Тебе Самой оружие пройдет душу, да откроется помышление многих сердец. Ныне отпускаешь раба Твоего, Владыка, по слову Твоему, с миром, ибо видели очи мои Спасение Твое, которое Ты уготовил пред лицом всех народов, свет к просвещению язычников и славу народа Твоего, Израиль”.

Услышав все сказанное Симеоном, Анна задумалась, смотря на Симеона и на саму себя: „Боже, Боже, какие умные слова изрек Симеон. Неужели придет когда-то такое время, и я встречусь с этим прекрасным человеком. Сейчас, глядя на саму себя, не могу поверить, что я когда-то буду такой”.

Зарра улыбнулась:

- Анна, я знаю о чем ты подумала, и с уверенностью скажу тебе, что это лишь тело твое примет такой вид. И этого вида не нужно стесняться, ибо все подвластно времени и Богу. В вечности ты останешься таковой, какой видишь перед собой свою сестру. Ведь она – это же ты. Так что возрадуйся и не стесняйся увиденного тобой в этом „зеркале”.

- Зарра, - обратилась Анна, - мне хочется узнать дальнейшую судьбу этого младенца.

- Хорошо, смотри дальше.

- И пред взором Анны снова стали появляться картинка за картинкой. Пред ней представал каждый день Бого-Человека. Она видела, как Он рос и творил чудеса. Ей было приятно смотреть на этого посланника Божьего. В „зеркале” проходила жизнь Иисуса Христа год за годом. На глазах Анны Он взрослел, становился истинным и благочестивым мужем. Жизнь Его проходила поэтапно. Бого-Человек формировался. И когда Он достиг полного совершенства, от Него стали исходить какие-то необъяснимые лучи. В „зеркале” это было заметно, ибо разноцвет исходил от всего Божьего тела. Анна потрясла головой, к ней подошла Зарра и положила свои руки ей на чело:

- Дорогая ты наша сестра, ты очень устала, тебе нужно отдохнуть, ибо такое ты видишь впервые, и твой мозг еще не полностью сформировался к восприятию оного. Встань и следуй за нами. Сейчас мы войдем в инфор… – Зарра замолчала, она думала, как же ей объяснить, потом промолвила, - сейчас мы войдем в так называемую палату, где происходит духовное общение. Идем.

Пред ними открылись „большие врата”. Втроем они вошли в огромную палату, в которой находилось многочисленное количество людей. „Боже мой, - подумала Анна, - ведь „огненная колесница”, на мой взгляд, не очень-то и большая, и я ничего не могу понять, как же все это получается. „Колесница не большая, а палаты предо мной предстают огромные”.

Ее мысли перебила Зарра:

- Анна, не удивляйся этому, пойми, ты живешь в одном измерении, и оно присуще только земным рамкам. Войдя в нашу обитель, ты как бы вливаешься в духовный простор, который не имеет своих ограничений. И все, увиденное тобой – это не вымысел, это реальность, та реальность, которая не имеет своих границ. И, допустим, если ты пойдешь прямо по этой палате, то ты нигде не найдешь выхода, ибо ты будешь двигаться все время вперед, вперед. Вперед. Тебе трудно сейчас это все воспринимать, но поверь, что Божий мир так устроен. Вот представь: ты находишься в другом Царствии и имеешь возможность сама пройтись по просторам этого Царствия, и я тебе скажу так: где-то там, вдалеке, люди придут к одной мысли, и Царствие это назовут эфирно-голографической системой вечного пребывания. Лично нам все это понятно, потому что мы находимся в ней точно так же, как и все остальные, пришедшие сюда. Места здесь хватит всем, потому что я тебе уже объясняла, что это пространство не имеет границ и своих размеров. И, дабы убедиться в этом, ты при жизни земной, можешь сейчас прогуляться по этому прекрасному простору. Мы тебе мешать не будем. Ступай сама и внимательно всматривайся во все увиденное. Прислушивайся к людям, к эфирным людям, говори с ними, не стесняйся. Тебя здесь никто не обидит, и я клянусь, что ты познаешь здесь очень многое для себя. И обо всем увиденном и услышанном ты расскажешь людям на земле. Иди вперед, ибо Сам Господь открыл пред тобой путь общения с естественно-реальным миром, который только приветствует добрых людей и доброе их начинание.

Анна посмотрела на Зарру и свою сестру:

- Сестры вы мои, большое вам спасибо. И ежели я уйду очень далеко, смогу ли я найти обратную дорогу?

- Конечно, Анна, ты только подумай о том, что хочешь, и все исполнится моментально. Познавай, ведь у тебя есть такая возможность.

Сначала неуверенно, а со временем уже более уверенней, Анна начала свой путь по этой огромной палате вперед к своему будущему. В этой палате духовного общения находилось много людей, и они все смотрели на Анну. Она же с удивлением смотрела на них. Все они были, на ее взгляд, какие-то прозрачные, но главное: они двигались и говорили, как настоящие люди. Но больше всего ее удивило, что они могли не только говорить, но и летать. Они парили в воздухе, как птицы, в их полете чувствовалась некая легкость. Анна мысленно подумала: как бы мне хотелось тоже взлететь. Но у нее ничего не получалось, и ей стало стыдно за себя. Она даже покраснела пред теми, кто смотрел на нее. В этот момент к ней подошли несколько человек; один из них обратился к ней: „Анна, ты не пытайся взлететь. Ибо тебе твое тело мешает это сделать, хотя за тебя все это может сделать твоя сестра. Ведь скажи, во сне-то ты летаешь?”. - „Да, действительно, во сне иногда я летаю”. - „Вот и хорошо, наслаждайся пока своими сновидениями, а придет время, и ты тоже будешь таковой, как и все мы, которых ты сейчас видишь пред собой”. - „Вы извините меня, но как вы узнали, что меня зовут Анной?”. -„Дорогая Анна, мы всех знаем, тем более мы общаемся с твоей сестрой-душой. Скажи, тебе нравится у нас?”. - „Да, мне очень нравится, но еще толком всего не могу понять”. - „Ну, дорогая, это не беда. Главное, что при жизни ты уже познала, что есть на самом деле нечто необыкновенное – духовное пространство. Для нас это пространство, как тебе уже объяснили, нескончаемо. Мы можем перемещаться, куда захотим”. - „Скажите, а вам это не надоедает?”. -„Конечно же, нет. Здесь мы чувствуем только блаженство Господне”. - „А как вы мне объясните то, что в одном из „зеркал”, находящемся в другой палате, я видела саму себя, но очень старой? А сестра моя выглядит очень молодо, да и все вы, тоже?”. - „Анна, все это ты видишь визуально”. -„А что такое визуально?”. - „Ну, как бы тебе объяснить образно. Твоя мысль соприкасается с нашей, и ты видишь нас, в своем понятии, молодыми. Хотя каждый из нас сюда попал в разном возрасте. Вот, допустим, Товий пришел сюда, будучи еще ребенком, ты же его воспринимаешь сейчас, как взрослого человека. А Наталья, стоящая рядом с тобой, только в глубокой старости нашла здесь свой приют. И ее ты тоже видишь молодой и красивой. Наш Всевышний учел все, чтобы всем здесь жилось легко и красиво, и, чтобы никто не был обделен”. - „Что ж, большое вам спасибо за разъяснение. Мне можно идти дальше?”. -„Конечно, иди в любую сторону. Но, куда бы ты ни шла, везде будешь встречать только добро, а вместе с ним и добрых людей. Не спеши, смотри на все, ибо эти Божественные красоты на всю жизнь останутся в памяти твоей”.

Анна еще раз поблагодарила, можно сказать, своих новых друзей и отправилась дальше. Она двигалась медленно, рассматривая все-все. И вдруг к ней кто-то обратился - Анна обернулась. Пред ней стоял высокий мужчина, он смотрел на нее и плакал:

- Анна, мир тебе.

- Мир и тебе, добрый человек. Но я вас… я вас, хотя погодите, - Анна внимательно всмотрелась в лицо стоящего пред ней человека, - дядя Самсон, неужели это ты?

- Анна, конечно же, это я.

- Но ведь с тех пор, как ты пропал, прошло много времени.

- Да, Анна, я знаю, что на Земле прошло много времени от момента моей погибели.

- Дядя Самсон, я тогда была еще маленькой, но помню, что говорили люди о тебе. Мол ты ушел из дома для того, чтобы найти пропитание для своей семьи, но так и не вернулся.

- Да, Анна, действительно, все так и было. Я ушел из дома в поисках пропитания. И вот, следуя через пустыню, меня ужалила огромная ядовитая змея. Промыв рану вином, я последовал дальше. И вот, приближаясь к Синоду, мне становилось все хуже и хуже. До селения я так и не добрался. В глазах у меня потемнело, и я прилег в одном из кустарников. Через какое-то мгновение я почувствовал легкость, и вот оказался здесь. Сначала мне было как-то не по себе, но меня сразу же окружили добрые люди, которые тоже пришли сюда по своей воле и не по своей. Признаюсь тебе, что к новому бытию я привыкал долго. Мне после объяснили, почему так долго я привыкаю к своему бессмертию. И я понял, это потому, что мое тело не было предано земле. Анна, племянница ты моя, попрошу тебя, отыщи то место, где я умер. Найди, хотя бы небольшую часть праха моего и предай его земле. И тогда все станет на свои места.

- Дядя Самсон, я все сделаю, как ты и говоришь.

- Спасибо тебе. А сейчас, Анна, поднимись вот по этой лестнице.

Анна поднялась, посмотрела вокруг и спросила:

- Дядя Самсон, что это такое?

- Ты поднялась еще на ступень выше, не знаю, смогу ли я тебе объяснить, чтобы ты поняла. В общем, здесь мы проводим свой отдых, веселимся, радуемся и воспеваем своего Господа Бога, ибо Он нам подарил все эти красоты.

- Дядя Самсон, видя все это, я наслаждаюсь, но как мне быть дальше? Как мне рассказать людям обо всем увиденном? У меня даже слов таких не найдется, дабы разъяснить им все мной увиденное.

- Анна, не переживай, главное, что ты увидела, а люди, кто захочет поверить в это, тот поверит и поймет. А сейчас я тебя оставляю одну, наслаждайся, я не буду тебе мешать. И Самсон моментально куда-то исчез.

Анна смотрела в эту прекрасную даль и думала: „Интересно, почему я не вижу солнца. Я не вижу здесь ночные звезды и луну. Вижу только неописуемую красоту, которая переливается всяким разноцветом. И мне кажется, что это бурлит какой-то огромный океан. Как бы мне хотелось окунуться в эти духовные воды реального океана”. И вдруг Анну подхватила какая-то неведомая сила, и она начала парить в этом пространстве. Сначала она хотела закричать, ей было очень страшно, но кто-то невидимый приятным голосом успокоил ее: „Анна, ведь ты же сама изъявила такое желание, чтобы окунуться в этом духовном океане. И вот исполнилось твое желание. Пари в этом просторе, как небесная птичка, не бойся, ты не упадешь и не разобьешься, ибо мы тебя держим в своих объятиях”.

Анне начало нравится. Она передвигалась, куда хотела. В своем полете она видела очень много таких же порхающих людей. Отличие было лишь в одном: Анна была в теле своем, остальные же были в прозрачно-светлом строении. Она неслась вперед, вбок, вниз. Необъяснимый смерч поднимал ее все выше и выше, как бы играя с ней. Потом очень осторожно опустил ее. И в этот момент пред ней появилась Зарра и ее сестра-душа:

- Анна, пожалуй, на сегодня хватит, ибо ты сильно увлеклась.

- Но, сестры мои, я никуда не хочу отсюда уходить.

- Нет, сестра, просто мы не имеем права тебя оставлять здесь, и поэтому сейчас, сие же мгновение, мы окажемся в той комнате, где ты раньше и была.

- Сестры, ну еще хотя бы немножечко, еще немного, еще…

Но Анна уже находилась в другой комнате, рядом стояли Зарра и ее сестра. Они внимательно смотрели на Анну:

- Анна, обратилась к ней сестра, - мы думаем, что тебе понравилось у нас.

- Да-да. Понравилось, но я еще хочу…

- Хорошо, твое желание сбудется, только в следующий раз.

- Сестра, скажи мне, вот в тот момент, когда смерч меня поднимал куда-то ввысь, я там увидела некие врата, но они были заперты. Интересно знать, что там находится?

- Пока мы не имеем права говорить тебе об этом. Мы знаем, что там находится, но пока для тебя пусть это будет тайной, но не долгой. А сейчас, Анна, смотри снова вот в это „зеркало”.

Пред взором Анны снова все засветилось и засияло. Она была уверена в том, что к этому она уже привыкла. В „зеркале” снова появился Иисус Христос.

- Анна, - обратилась к ней сестра, - соберись, ибо сейчас ты увидишь саму страшную казнь, которую свершат глупые люди. Те люди, которые вроде бы верят в Бога, и которые осквернили Его своим неверием.

- Сестра, будет очень страшно?

- Анна, конечно, будет страшно видеть воочию распятие Господа Бога, распятие Творца его же творением. Сына Божьего, как ты уже видела, когда-то будешь держать в своих руках, будешь держать в руках человеческое счастье, и еще ты увидишь, как это счастье будет распято на кресте. А ты знаешь, что распятие является самой позорной казнью.

- Сестра, мне не хочется смотреть на это.

- Анна, слово „не хочется” отбрось в сторону, ты должна видеть все это своими глазами, но об этом никому и никогда не рассказывай. Обо всем, что ты здесь видела, ты говорить можешь, но об этом никогда. И в тот момент, когда ты будешь держать Сына Божьего в своих руках, ты уже будешь знать всю Его дальнейшую судьбу.

- Сестры, а отцу своему я могу рассказать?

- Анна, я же тебе сказала: никому и никогда. А вот, когда придет время, то Сам Иисус оповестит всех своих Учеников о своей смерти. Учти, смерть Его, только укрепит Его помыслы и Его Учение среди людей. И после Его распятия еще очень много людей будут страдать от священников. Они будут умирать в страшных муках, ибо бездуховная святость будет губить их благие поступки и их тела. Будет такое время, когда люди будут брезговать словом Бог. Конечно, не все. Но отдельная часть будет издеваться. И учти: среди них будет много так называемых священнослужителей. Они, и только они, будут казнить, а потом воспевать казненного.

Мы тебе сегодня показали не все, но в следующий раз ты увидишь и то место, где у нас находится наказание. И знаю, что ты ни капельки не пожалеешь их. Потому что эти лжецы временно, я повторяю, временно будут находиться там, в той темной пучине, дабы понять о том, что они содеяли. И, когда они поймут, их выставят на всеобщий суд. И, ежели добро сочтет нужным простить их, то так и будет, а ежели не будет им прощения, то грешники снова опустятся в ту темную плесень.

„Зеркало” потихоньку начало тускнеть.

- Зарра, - обратилась Анна, - почему в „зеркале” все темнеет?

- Анна, нет, это не темнота наступает, это надвигаются тучи, которые несут свои слезы в виде дождя. И ты увидишь, когда они омоют распятое тело Господа Нашего.

- Сестры, но мне не хочется, чтобы все так происходило. Мне очень жаль Иисуса.

- Мы понимаем тебя, но пойми и ты нас. Все это предначертано Богом. Он хочет убедиться, как поведет в оный момент данная масса творения Его. Вот ты спросила за те запертые врата: Дух Господень, Дух Иисуса Христа пока находится за теми вратами, и Он готовится к земному посещению. Хотя и не позволено нам говорить об этом, но мы хотим лишь внести только ясность для тебя. А вот об остальном, нам говорить не позволено. Хотя в общении между собой мы знаем все. Вам же, человекам, пока не суждено знать все это, доколе человеки не прозреют. И вот, когда они прозреют, тогда даже при жизни на Земле пред ними откроются тайны всего поднебесья.

В „зеркале” стали сверкать молнии, исходили звуки грома. И в один момент, Анна увидела небольшую вершину горы. Эта гора напоминала нечто человеческое, а точнее говоря, человеческий череп. И на этой вершине стояло три креста.

- Сестры, можно все это досмотреть в следующий раз, ибо я еще не готова к восприятию всех этих событий?

- Конечно, Анна, можно. Сейчас мы выйдем из нашей обители на землю обетованную, ибо находимся мы на том месте, где нам было суждено забрать тебя к нам. – Они вышли из „огненной колесницы”. Со стороны моря дул легкий ветерок, светило солнце. Анна посмотрела на своих сестер:

- Боже мой, сестры, да вы и вовсе при солнечном свете стали недосягаемы моему взору.

- Анна, не беспокойся, мы находимся рядом с тобой.

- Сестры, пройдемся по берегу моря, мне очень приятно находиться рядом с вами.

Отойдя вокруг „огненной колесницы”, они увидели огромную толпу людей. Главное то, что эти люди стояли молча. Они только смотрели на „колесницу” и на Анну. Затем одна женщина припала на колени, ибо она узнала Анну, и закричала:

- Боже, наша Анна стала святой, ибо она вышла из „огненной колесницы”, на которой когда-то унесся к небесам пророк Илия.

Анна стояла и молчала, она не знала, что ответить людям и обратилась к сестрам:

- Сестры, что же вы тоже молчите? Пожалуйста, помогите мне.

- Не волнуйся, сейчас мы вольемся в эту толпу людей и сделаем так, чтобы они ничего не помнили. Но учти, твою память мы не затронем.

Так все и произошло. Толпа людей стала расходиться в разные стороны. Рыбаки сели в свои челноки и отправились в море. Пастухи погнали своих животных на пастбище. Остальные ушли просто так, как бы не замечая того, что находится рядом с ними.

- Анна, мы сделали все, и сейчас должны попрощаться с тобой. Нас не ищи, мы тебя найдем сами.

- Сестры, мне очень жаль с вами расставаться.

- Анна, это не расставание. Мы же тебе не говорим: прощай, мы глаголим тебе – до встречи.

В один миг сестры растворились в пространстве. Анна оглянулась еще раз, чтобы посмотреть на „огненную колесницу”, но рядом уже ничего и никого не было.

„Странно, очень странно, - подумала она, - не сон ли это? Думаю, что нет. Ведь я общалась с ними, видела все воочию. Даже дядя Самсон общался со мной, хотя он умер давным-давно”.

Раздался чей-то глас:

- Анна, Анна!

- Боже, наверное, сестры вернулись ко мне. – Она резко обернулась и увидела приближающегося к ней Эммануила.- Господи, я ошиблась

И в этот миг внутри ее что-то заговорило: „Анна, сейчас, возможно, ты перед собой видишь своего будущего мужа”.

К ней подбежал Эммануил:

- Фу, Господи, думал, не успею.

- Эммануил, что-то случилось?

- Да я и сам не знаю, наверное, со мной что-то случилось.

- А почему ты так решил?

- Анна, пойми меня правильно. Только что, я видел позади тебя стоит что-то большое и страшное. И по мере приближения к тебе, вот это такое большое исчезло, и люди разошлись по сторонам. У многих я спрашивал: вы видели что-нибудь необыкновенное, но они на меня смотрят, как на безумца и смеются, спрашивая при этом: „Эммануил, у тебя в мелехе, не вода, а вино”.

- Эмма, я с уверенностью тебе могу сказать: то, что ты видел – это было на самом деле. Я тоже видела, а вот куда подевалось увиденное нами, мне неизвестно. Кстати, Эмма, ты сегодня отца моего не видел?

- Почему же, недавно я его встречал. Спросил за тебя, но он мне так и не смог ответить, где находишься ты. Но я же хитер, и знаю все твои любимые места, где ты часто любишь находиться. И вот я тебя нашел.

Анна посмотрела на Эммануила и, улыбаясь, сказала ему:

- Эмма, когда-то, придет такое время, ты не будешь меня искать, ибо мы будем находиться с тобой всегда вместе. И рядом друг с другом нам будет очень хорошо. И вся наша жизнь дарить нам будет только радость. В этой радости мы познаем многое. И мы, окрыленные своим благополучием, вместе вольемся в Царствие Небесное, и увидим Творца нашего, и отдадим ему дань своего уважения.

Эмма подошел поближе к Анне, левой рукой прикоснулся к ее челу:

- Анна, да вроде бы, голова у тебя не горячая. Ты случайно не заболела?

Анна громко засмеялась: „Боже, сбываются слова, сказанные моими сестрами. И вот, предо мной стоит такой человек, которому трудно что-то доказать. Но пусть будет так, думаю, что со временем Эмма образумится и поймет все, а сейчас ему бесполезно что-то доказывать, ибо попросту потеряю только время, он все равно ничего не поймет. И я так думаю, что это все-таки не моя судьба и пусть Сам господь Бог нас рассудит. И я чувствую, что меня ждет что-то другое. И, если так угодно Богу, то пусть будет по Его помыслам”. Она взяла его руку в свою, еще раз посмотрела ему в глаза, но он так ничего и не понял.

- Все, Эмма, расходимся по домам, мне уже пора.

Когда Анна пришла в родительский дом, ее встретил отец.

- Отец, ты не будешь меня ругать?

- Дочь моя, за что же?

- Но ведь меня так долго не было дома.

- Да нет, вроде бы ты недавно ушла. Времени прошло немного, и ты вернулась.

„Господи, а мне кажется, что меня не было всю вечность”, – подумала Анна.

- Дочь, не стой, иди лучше пообедай. Я тебе приготовил вареную рыбу, лепешки; в сосуде - козье молоко, сыр - на столе.

Анна обняла отца:

- Отец. Спасибо тебе за все.

После этих слов Анна приступила к трапезе, но мысли ее находились еще где-то там, в горо…голо… гр… гр…, в общем, в каком-то пространстве. Хотя то пространство являлось сейчас для нее очень интересной сказкой. После окончания трапезы Анна прилегла, и через мгновение она уже была поглощена обыденным сном, сном, который дарила ее сестра-душа. Внутри себя Анна все это чувствовала, и ей было приятно. В своем сне она смеялась над Эммой. Ей казалось, что он ее лечит от безумия, и все же ей было радостно. И предел этой радости описать невозможно, точно так, как и описать все Божье. Ночь прошла быстро. Анна встала, привела себя в порядок, посмотрела на отца – он еще отдыхал. Она приготовила ему завтрак и вышла из дому.

Где-то с другой стороны от восхода солнца стали появляться темные тучи. Они с большой скоростью приближались к ее селению. Начали сверкать молнии, загремел гром. И вот первые капли дождя, опустились на землю. Анне было приятно видеть и ощущать все это.

„Боже, - вскрикнула она, - ведь только вчера, находясь в „огненной колеснице”, я видела в том „зеркале” такую же картину, значит, Господь меня видит. И этот теплый дождь меня радует, радует точно так, как и вся моя жизнь, окружающая меня со всех сторон…

Послышался сильный храп.

- Братья, давайте отнесем отца в дом, видите, он уже спекся.

Дети осторожно приподняли Анана, занесли в дом и уложили его на кровать.

Иасув обратился к Охрону:

- Брат, меня что-то начинает тревожить. Пока я не могу понять что, но мне становится как-то не по себе, и думаю, что это связано с нашим отцом. Ежели он не посетил собрание, то он будет им же наказан. И когда вернется Иосиф с собрания, то нам нужно будет посетить его и узнать все, о чем там говорилось.

- Хорошо, Иасув, но, судя по всему, собрание еще не разошлось. Обычно в это время они еще заседают. А из этого следует, что Иосифа мы можем навестить лишь только завтра, и за это время, я думаю, ничего не случится с нашим отцом. В крайнем случае, мы его спасем от любого наказания. Но ежели мы не справимся с этим, то нам придется прибегнуть к помощи Иисуса. Думаю, что вы все, согласны со мной. А сейчас пойдемте отдыхать. Конечно, было интересно слушать отца, но думаю, что он еще больше преподнесет нам радости в следующий раз.

СИНЕДРИОН. Собрание членов синедриона началось обыденно. Ведущий собрания сразу заметил, что отсутствует Анан. Он вскипел от ярости. Посмотрев на Иосифа, он заорал нечеловеческим голосом: „Где, где… находится этот бездуховный человек?”.

Иосиф растерялся, он не знал, что ответить ведущему. В этот момент ему стало жаль Анана, и он решил защитить его:

- Понимаете, уважаемый господин, мой тесть уже стар, и я думаю, что он больше не сможет посещать наше собрание.

- Нет, Иосиф, он не стар, он знает, зачем мы здесь собрались. И я думаю, что он боится, я повторяю, именно боится Божьего наказания. Я однозначно требую, чтобы его доставили сюда немедленно.

К ведущему обратился первосвященник Архип:

- Уважаемый господин, я недавно видел Анана в компании этого безумца, я имею в виду Иисуса. Они о чем-то говорили, и я думаю, что Анан после беседы с Ним, просто не решился зайти в это святое место.

- Вот вы слышите, дорогие члены собрания, что творит лжепророк. Он скоро всех нас будет отвергать, и нам немедля нужно что-то решить с Ним. Я предлагаю прямо сейчас доставить этого умалишенного сюда. Слуги, немедля приведите сюда Иисуса – Сына Божьего. – И ведущий засмеялся. – Ежели с Ним еще будет находиться Анан, то и этого „апостола” ведите сюда. Уважаемые, вы видите, что творится. Простой люд верит этому проходимцу больше, чем нам. И Он начинает сеять свои духовные семена уже и среди нашего собрания. Неужели мы сможем допустить то, что этот новоявленный Бог будет руководить не только нашим синедрионом, но и всеми жителями Иерусалима, да и всей Ханаанской землей?

Вокруг все зашумели. Среди членов собрания начался спор. И этот спор был направлен не в пользу Иисуса Христа, ибо спорили о том, как наказать Сына Божьего. Этот пир хищников продолжался еще долго.

После расставания Анана с Иисусом прошло немного времени. Иисус с Матерью Марией отдыхали под тенью дерева. В это время к Ним подошли двое слуг:

- Мир вам, обратились они к Иисусу.

Мать Мария спокойно им ответила тем же. Иисус же внимательно посмотрел на слуг:

- Что ж, дорогие, с миром вы ко Мне пришли, но на войну Меня ведете.

Один из слуг подошел поближе к Иисусу:

- Иисус, дорогой ты наш Спаситель, прости нас. Мы есть лишь только слуги, но верим только Тебе.

- Уважаемые, я вас не осуждаю и прекрасно понимаю. Не имел в виду Я то, что вы сделаете Мне больно, а имел совсем другое.

Слуги опустили головы:

- Иисус, может быть, Ты уйдешь отсюда, а мы ведущему скажем, что не нашли Тебя.

- Нет, нет, на эту встречу Я пойду без всяких колебаний, ибо настало Мое время. Идемте.

Войдя в здание, где заседало духовное собрание, Иисус почувствовал что-то неприятное, а именно неприятные мысли по отношению к Нему всех членов собрания. Он посмотрел на ведущего, и взгляды их встретились.

- Лжепророк, не смотри на меня так, ибо от Твоего взгляда я чувствую себя не очень-то хорошо.

- Тогда зачем же вы Меня сюда пригласили? Ибо человек, входящий в какое-либо здание, никогда не закрывает глаза, дабы увидеть все то, что находится в нем.

- Уважаемые, вы видите какой Он наглый.

Собрание снова зашумело. Нарушив свой обычай, они встали и окружили Иисуса. Он услышал от них такие реплики, что Ему показалось: сейчас от этого злословия рухнет земля. Это осквернение продолжалось до тех пор, пока Иисус не выдержав этого унижения сказал:

- Унижающие и оскорбляющие Меня – есть слепцы, и, когда вы прозреете, то сразу поймете, что находитесь в чане огневом. И учтите: каяться тогда уже будет поздно.

Все сразу замолчали. Иисус подошел ближе к ведущему, тот на некоторое время почувствовал внутри себя необъяснимый не уют. Ведущий приложил свою левую руку к груди и сказал:

- Да, я Тебя понимаю, что-то Ты можешь делать. Я в этом уверен, ибо чувствую это на себе. Но неужели Ты думаешь, что из-за этого я Тебя буду почитать Сыном Божьим? Да никогда в жизни. Пойми меня, я, как главный священник, самый главный священник и почтенный господин этого собрания, никогда не позволю, чтобы какой-то нищий, грязный и умалишенный „посланник” вершил над нами суд. - И он сделал плевок в лицо Иисусу. – Вот тебе подарок от Царствия Небесного.

Иисус на него не обиделся, но все же сказал:

- Человек, ставящий себя выше Бога, всегда будет угнетенным, не Богом, а самим собой. Я глаголю истинно, что Мое оскорбление вернется ко всем вам радостью Моей.

Ведущий не понял смысла, сказанного Иисусом; Иисус же продолжал:

- С радостью я к вам пришел, для вас же Я с горем уйду, но для себя уходить буду только с радостью. И с ней же Я вас буду ждать в том Царствии, о котором Я глаголю всем и везде.

После сказанных слов стояла полная тишина. Члены собрания призадумались. Ведущий не знал, как себя вести и все же заорал:

- Что, что же вы молчите? Неужели мы Его пригласили сюда для того, чтобы Он нас пугал? Давайте Его прямо сейчас разопнем или повесим, и бездыханное тело отдадим диким животным на съедение.

Но по-прежнему все молчали. Затем Иосиф с ехидцей обратился к Иисусу:

- Скажи мне, добрый человек, Ты-то Сам веришь в то, что проповедуешь? И ежели Ты веришь в то, что проповедуешь, то сотвори для нас чудо. Путь Твой Отец Небесный опустится сейчас на землю и побеседует с нами. И ежели Он сочтет нас злодеями, то пусть нас сразу и накажет здесь.

- Ежели Мой Отец опустится сюда, то вы все здесь, Я имею в виду вас, духовные разбойники, сгорите синим пламенем, даже не успев покаяться в грехах своих.

Иосиф Каиаф от таких услышанных слов оторопел, но после все же промолвил:

- Как же мы сгорим, ведь Ты же будешь находиться рядом с нами? Не мы, а Ты считаешь себя Спасителем, неужели Ты, как Спаситель, можешь оставить людей в беде?

- Настоящих людей в беде Я никогда не оставлю, а таких, как вы, Я всегда буду истреблять, как полевых сорняков. Ибо, такие как вы, сеют только зло. И дабы оградить всех остальных от вашего влияния, в отдельных случаях, можно применять Божье наказание.

- Неужели Ты, человек ниоткуда, да и никто, считаешь нас сорняками?

- А вы посмотрите друг другу в глаза и сразу же увидите, кто есть кто.

В разговор ввязался ведущий:

- Господа, да что же это получается, мы ведь Его пригласили сюда, дабы наказать, а получается все наоборот. Этот безумец не только унижает нас, но даже запугивает, и я вынужден буду Его наказать, применив при этом физическую силу. Позовите сюда стражу, пусть они Его свяжут и выведут на площадь. Там Его нужно высечь, дабы весь народ увидел, что этот Апостол является не Сыном Божьим, а простым смертным.

Каиаф подошел к ведущему:

- Уважаемый господин, не следует этого делать, ибо мы еще не знаем, как в данном случае поведет себя народ. Ведь Ему поклоняется большая часть нашего населения.

- Иосиф, неужели ты боишься?

- Признаюсь: да, я боюсь, ибо нас могут забросать камнями. И поверь мне, господин, ни один камень не коснется тела этого лжепророка и не навредит Ему. Они будут сыпаться в нашу сторону.

- Иосиф, я не понимаю тебя.

- Не время еще, не время. Пока мы Его должны унизить словесно, доказав тем самым, что Он является не Сыном Божьим, а простой комахой, которая нигде не заметна.

- Иосиф, а ты в чем-то прав. И все же, я настаиваю на том, пусть даже не сегодня, а в другой какой-либо из дней мы при многочисленном скоплении людей высечем Его, дабы другим не было повадно становиться Сынами Божьими. Послышался смех.

В этот момент Иисус поднял руки вверх, сильно растопырив пальцы. По зданию пронесся легкий шум ветерка. Все насторожились. Но, когда услышали некое шипение, все члены собрания припали на колени, но своего взгляда ни на миг не отводили от Иисуса.

„Боже, что Он творит? Откуда могло взяться это шипение и дуновение ветра? Неужели на самом деле так называемый Отец Его Небесный, видит и слышит все?” – подумал Иосиф.

В этот момент все увидели странную картину. Лицо Иисуса резко изменилось, борода начала принимать золотистый цвет. От родимого пятна, находящегося на лбу, появился небольшой луч света, который уходил к небесам. Между Иисусовых рук начало появляться кроваво-красное свечение, и при пересечении этих лучей все первосвященники увидели, что Иисус в руках держит кровавый крест. Кровь стекала по Его хитону и капала на землю, становясь при этом багрово-красной. Все члены собрания были в недоумении, они думали: что же это происходит? А кровь по рукам Иисуса продолжала стекать на землю. Иосиф буквально подполз к ногам Иисуса и попробовал рукой содержимое, находящее на земле. Убедившись в том, что это, действительно, есть кровь, он громко закричал:

- Господа! Господа! Мы этого человека, именующего себя Сыном Божьим, должны отвергнуть не только, как человека, но и как Сына Божьего. Ибо вы все видите, пред нами явление, и имя ему - сатана. Как мы могли допустить сатану в этот духовный храм?

Иисус опустил руки. Он посмотрел на всех присутствующих и увидел, что пред ним находится бешеная дьявольская стая, рогатое и хвостатое бездуховное стадо.

Ведущего собрания бросило в дрожь, и он промолвил:

- Господа, нам надо немедленно покинуть этот храм. Ибо ни ровен час, и этот дьявольский слуга может натворить много непоправимого.

Все с криком начали покидать свое темное гнездилище.

Мать Мария, ожидавшая Иисуса на улице, не поняла, что происходит с членами собрания, ибо они с громким криком выскакивали из своего храма. Один из священнослужителей, который был уже в преклонных годах, физически не мог передвигаться быстро, он упал и полз, взывая о помощи. Но никто ему так и не помог. Лишь Иисус подошел к нему, поднял старика, посмотрел на него и сказал:

- Вы меня только что очернили, и Я тебя, старец, отблагодарю за это по-своему. Ты увидишь Мою смерть на кресте; после этого ты проживешь еще долго, ибо это есть воля Моя. А сейчас ступай своими ногами, ибо боль твою Я забрал на себя.

Старец, встряхнул головой:

- Сын Ты мой, прости меня. В своей душе я верю в тебя, и сейчас я прочувствовал Твою силу и точно знаю, что дьявол на такое не способен. И еще раз, прости меня. Я клянусь пред Тобой, что я, как и Анан, больше никогда не войду в этот храм. И все оставшиеся дни своей жизни я буду отдавать только Богу, чтя Его и прославляя Его.

- Ты будешь бессмертен, старец. Я рад за тебя, что ты, будучи в преклонных годах, познал всю Истину. И Я глаголю тебе: живи и радуйся, ибо ты видел очи пред собой истинного Сына Божьего. А сейчас ступай и учти, мы еще с тобой встретимся, но уже в Моей Небесной обители. И там поговорим поподробнее, ибо времени для этого у нас будет много.

Услышав все это из уст Иисуса, старец уверенными шагами стал удаляться от Иисуса.

- Иисус, Сыночек, что случилось?

- Мама, не волнуйся, у Меня все хорошо.

- Иисус, если бы было все хорошо, то члены собрания выходили бы потихоньку и по своей воле; я же видела совсем другое – они неслись, как овцы, видящие волка.

- Мама, Ты права. В данный момент Я для них был волком и дьяволом. Но на самом деле они видели перед собой истинное лицо Бога и чего-то испугались. Я ни в чем не виновен, ибо они сами просили чуда, и Я им подарил это удовольствие, пускай радуются увиденному на здоровье. Идем, дорогая, домой. Я устал.

И они медленным шагом отправились в дом Корнилия.

ДВОРЕЦ ПОНТИЯ ПИЛАТА.

А в это время Понтий и Ирод, трапезничая, беседовали между собой:

- Ну что, Антипа?

- Понтий, что ты имеешь в виду?

- Антипа, конечно же, не вино. Я хочу поговорить с тобой о нашем общем знакомом.

- Ты имеешь в виду Иисуса?

- Именно, Его. Понимаешь, Антипа, этот человек во многом нам помог, и мы Его должны сохранить как личность для истории. Ибо мы познали и увидели, что Он является пред нами, действительно, необыкновенным человеком.

- Понтий, ты в чем-то прав. Я понимаю, что Его нужно сохранить, но в этом случае, сохраняя Его, мы теряем себя.

- Пойми, Антипа, если утеряем Его, тогда мы утеряем и себя. А наши семьи отдадим на вечные муки. И вот, находясь с тобой вдвоем, мы должны окончательно решить, как же нам быть с Иисусом. Лично мне Его, как человека, почему-то жаль. С другой стороны, я Его уважаю, как Сына Божьего, а Клавдия по ночам даже молится на Него. Сначала меня это раздражало, а сейчас я уже к этому привык. И где-то там далеко, внутри себя, я благодарю Его и всегда желаю Ему здравия.

- Эх, Понтий, хотел бы я быть на твоем месте.

- Так будь.

- Не могу, ибо недавние события не дают мне покоя.

- Ты говоришь об Иоанне Крестителе?

- Да, Понтий, о нем. Ты сам знаешь, как глупо меня подставили. И это на мне висит, как родимое пятно, которое никогда не отстает от своего тела и только вместе со смертью уходит в некое небытие. Мне кажется, что эта тяжесть будет преследовать меня и на том свете.

В палату вошла Клавдия:

- Понтий, небольшую часть вашего разговора, извините меня, но я подслушала. Так что можете продолжать свой разговор, не стесняясь меня.

- Клавдия, я знаю, как ты относишься к Иисусу и Его Матери, мне даже кажется иногда, что ты Их любишь и уважаешь больше, чем меня.

- Уважать и любить человека можно в том случае, когда знаешь, какие поступки он свершил. Поймите, Иисус с Матерью вершат только добро, а некоторые люди, - она внимательно посмотрела на Понтия и на Ирода, - только любят принимать это добро, а уважение к дарящему просто теряют.

- Дорогая, все, хватит. Ты высказала все очень понятно. У Ирода даже рука свернулась в кулак и стала больше. Только вот не знаю, к кому он хочет ее применить.

Клавдия покачала головой:

- Мужи, мужи, вы величайно униженные и быть вам…

Раздался громкий говор и в палату вбежал ведущий собрания.

- Господин, господин…

Понтий приподнялся:

- Что, землетрясение началось?

- Хуже, наше собрание посетил дьявол.

- Вы не пьяны?

- Ни в коем случае.

- Так почему же вы тогда не изловили этого дьявола и не привели сюда? Мы бы с Иродом сейчас его наказали.

- Господин, мы побоялись, ибо в руках Он держал кровавый крест.

- Что…? Какой, какой крест Он держал?

- Господин, истинно говорю, кровавый крест Он держал в руках.

- Понятно, ежели у Него в руках находился крест, значит, это был не дьявол, ибо Он не боялся креста, а вы боялись его. Из этого следует, что вы были дьяволами, а пред вами стоял, будем говорить, Бог, истинный Бог, а не выдуманный вами. Ежели я не прав, то пусть меня убьет молния. И теперь я точно знаю имя этого вымышленного вами дьявола, имя Его – Иисус. Что вы хотели, то и получили, а нас же не втягивайте в эти грязные дела. Понимаешь ты, идольская душа, что я верю Иисусу, говорю тебе это, как проповеднику. И я не боюсь говорить, потому что, кроме нас, здесь находящихся, никто ничего не услышит. Разве только лишь Бог. Мы не знаем, как будем дальше вести себя, но пока пусть все остается на своих местах. Вы свободны, идите и думайте, что хотите о нас.

- Понтий, зачем ты так грубо с ним говорил?

- Ирод, у меня просто уже сдают нервы. В синедрионе заседают не духовники, а какие-то нелюди. Вспомни хотя бы покойного Сафаита. Это тоже был мерзким человеком. Но не мне тебе о нем говорить, ибо часть тяжести досталась и тебе, Антипа, от этого мерзавца. Мне сейчас как-то безразлично, что будут думать обо мне, ибо довели меня уже до такой степени, что даже во сне я себя считаю великим судьей, и сужу всех виновных и невиновных. Да и себя тоже приговариваю к смертной казни, но только не на кресте. Думаю, что лучше умереть от переполнения своего тела вином.

Ирод засмеялся:

- Что ж, великий судья, мне пора.

- Тогда иди, тебя, наверное, уже ждет на… твоя жена.

Антипа с негодованием посмотрел на Понтия.

- Все, все, ступай себе с миром. Впереди нас ждут более важные дела. Хотя, Антипа, погоди еще немного. Давай послезавтра соберем синедрион, и пусть они снова пригласят Иисуса. Мы должны послушать и посмотреть на все происходящее сами, и понять, что же происходит на самом деле в этой духовной обители.

ДОМ АНАНА.

- Отец, вставай.

- Дети, извините меня, но как я оказался в доме?

- Когда ты уснул, мы тебя занесли.

- Но, ответьте мне правдиво: понравился ли вам мой рассказ?

- Отец, понравился – это не то слово. Мы восхищены твоим рассказом.

Солнце наполовину скрылось за горизонтом. Вместе с ним уходил прошедший день, не принесший никакой радости для Анана и его семьи, кроме одной – она скрывалась в их душах и их мыслях. Радостью для них являлась пророчица Анна и вся рассказанная отцом – быль, которая происходила когда-то, где-то там, далеко в прошлом.

- Отец, - обратился Иддай, - думаю, что ты окончательно решил для себя, что больше никогда не посетишь синедрион.

- Да, Иддай, теперь он мне не нужен. После разговора с Иисусом мне будет трудно находиться в стенах, где заседает это сборище с… лжецов.

В этот момент в дом вошел Иосиф, который не поприветствовал никого из находившихся в нем. Он сразу же набросился на Анана. Со всей своей злостью он столько вылил грязи на него, что Охрон не выдержал и применил физическую силу. Лишь после этого Иосиф немного успокоился:

- Дорогой ты мой тесть, много лет мы вместе с тобой проповедовали истину, которую выдумали не мы, - до нас ее донесли деды и прадеды. Как ты мог отречься от всего этого? Неужели этот дьявольский прихвостень так сильно повлиял на тебя. И ежели это так, то я буду считать тебя настоящим безумцем, старым, глупым безумцем.

- Да, Иосиф, этот Божий человек, действительно, повлиял на меня своей настоящей Истиной, и я при этом преобразился, став воочию простым Божьим человеком. И не тебе меня учить. И, чтобы ты не говорил, с сегодняшнего дня я буду предан только Иисусу.

Иосиф засмеялся:

- Если бы ты видел сегодняшние Его деяния, те что Он сотворил в синедрионе, то ты бы от Него отрекся сразу, ибо не может человек творить то, что сотворил Он. И все члены сената убеждены в том, что Иисус есть пришелец от дьявола.

- Иосиф, если ты еще хоть раз произнесешь в моем доме слово дьявол, то ты больше никогда не войдешь в него. Я не позволю, чтобы здесь звучали эти слова.

Иосиф снова вскипел:

- Да, Анан, я еще раз убеждаюсь в том, что ты есть безумец.

К Иосифу подошел Охрон:

- Я не посмотрю на то, что ты являешься мужем моей сестры и отцом моих племянников, и дай Бог, чтобы все было так, как сказал отец. Если ты будешь приходить к нам, то приходи с радостью, а не со своим мерзким учением. Учти, я тоже видел Иисуса, и я верю в то, что Он есть на самом деле посланником Божьим. А вы же все являетесь просто бездуховно-денежными завистниками.

Иосиф от злости замычал. Казалось, что он сейчас взорвется, но он быстро покинул дом Анана. По дороге домой Иосифа одолевали всякие мысли. Но большая часть этих мыслей претворялась в месть. Какие только наказания он не посылал на своего тестя, отца его жены. И внутри себя Иосиф поклялся вершить все свои деяния против Иисуса и во зло Анану . За себя и свою семью Иосиф не думал. Чувство жалости покинуло его чело, и он полностью отдался дьявольской анафеме.

А в доме Анана обсуждали происходящее:

- Дети, мне обидно за Иосифа, не думал я никогда, что произойдет с нами такое, но думаю, что Бог рассудит. И там, на небесах, Он скажет нам, кто был прав, а кто виноват. Понимаю, Иосифа сейчас трудно переубедить, к тому же он еще молод, но думаю, когда он доживет до моих лет, конечно, если доживет, то он поймет все и исправится. Лично я ему зла не желаю, ибо он все же мой зять. Мне жаль Наару, я точно знаю, что сегодня будет происходить у них в доме. В общем, пусть Бог ему будет судьей. Я же не в праве его судить, тем более никто из вас этого тоже не может сделать. А ведь раньше мы жили хорошо, но, на мой взгляд, в этих разногласиях каждый из нас найдет свое „я”.

Дети, я думаю, вы не будете против, если мы завтра все вместе посетим Пророка Иисуса. Мне было очень приятно сегодня находиться рядом с Ним, я просто окрылен. В Нем я чувствую необыкновенную силу, которая притягивает к Нему людей. От Него исходит некое тепло, а глаза Матери – это есть что-то необъяснимое. Сам взгляд говорит о том, что они милостивы и добры ко всем людям: и злым, и добрым. Это люди никогда и никого не осквернят и никого не унизят. Они лишь только могут подарить всем без исключения добро и благополучие. Это я вам говорю не как отец, а как простой человек, которому суждено было при жизни встретиться с Богом.

- Отец ты наш, мы полностью согласны с тобой, и завтра же все вместе посетим Иисуса. И, ежели Он позволит нам побеседовать с Ним, то мы тоже отречемся от того, от чего отрекся ты. Мы будем глаголить всем людям о Новой Истине, которая родилась на нашей Земле, и сейчас она гуляет со своей духовной силой по Иерусалиму. Пусть Всевышний возлюбит всех нас, как Он любит Своего Сына.

- Спасибо вам, дети мои, я знал, что вы поверите мне, поэтому я и горжусь вами. И думаю, что с Божьей помощью мы не пропадем. Всевышний всегда будет помогать, как бы нам ни было трудно.

–––––––––––––—

До распятия Иисуса оставалось чуть более десяти дней.

В доме сотника Корнилия собрались все Ученики Иисуса. Они чувствовали, что с их Учителем скоро произойдет самое страшное, что может произойти в этой жизни. Да и Сам Иисус им глаголил об этом. Каждый из Учеников по-своему представлял все это, скрывая в своей душе. Одни – в чем-то сомневались и не верили в то, что их Учитель воскреснет. Другие же верили в Его воскрешение, но не могли представить, как все это произойдет. Иисус же читал их мысли и полностью знал, кто чем дышит из Его Учеников. Он не огорчался, лишь только жалел, что мало передал им знаний, хотя при этом Он был уверен и убежден в том, что после Его распятия все образумится. И после Его распятия, три световых дня для Его Учеников будут являться истинным испытанием на верность своему Учителю. В глубине своей души Он видел каждого своего Ученика и мысленно направлял на них свой огромный Божий потенциал, ибо хотел еще при жизни более утвердить их, дабы они не стали на колени пред дьявольской анафемой.

Мать Мария внимательно смотрела на Иисуса, и Ее материнское сердце предсказывало все то, о чем думал Он. И оно не ошибалось. В какой-то степени Ей было обидно за то, что самые преданные еще держат в своих мыслях небольшую часть неверия.

- Мамочка, успокойся. Посмотри на Меня, я еще раз прошу Тебя успокоиться.

Услышав это, Ученики не поняли, в чем дело. А Мать Мария ответила:

- Иисус, да что Ты, Я спокойна, как никогда. Просто сегодня день какой-то пасмурный для нас.

- Мама, но всегда из-за туч появляется солнце, и холодная прохлада уходит. А солнце вновь рождает радостное мгновение. Так и сегодняшний день принесет нам пусть небольшую, но приятную радость. Лично Я очень рад, что мы сейчас находимся все вместе, и никакая сила не может разлучить. Хотя темные силы преследуют нас повсюду, и никто другой, а только мы боремся с этой прохладной темной плесенью. Мы искореняем то, что накапливалось многие века, оно еще живуче, но мы намного сильней и умней. И мы должны победить все то, что будет противостоять нам. Братья Мои, верно ли Я глаголю?

- Наставник, конечно же, верно.

- Так почему же вы сейчас выглядите так грустно и уныло?

- Понимаешь, Учитель, на нас что-то давит, и от этого давления нам становится как-то неуютно, мы не знаем, как будем жить дальше.

- Братья, неужели вы не помните, чему Я вас учил: с верой, только с верой вы должны жить. И она вам будет помогать во всем. Я вам докажу все это в момент Моего воскрешения. И оно будет являться продолжением Моего Учения.

К Иисусу обратился Иоанн (Богослов):

- Учитель, мы несколько раз вместе с Тобой посещали обитель одной из „огненных колесниц”, суждено ли еще нам посетить ее?

- Иоанн, ты спросил об этом, и Я тебе отвечу так: тебе еще предстоит посетить эту Божью обитель, ибо ты будешь продолжателем, несущим к людям всю информацию, исходящую из Вселенского пространства.

- Спасибо Тебе, Учитель, за доверие. Только в данный момент мне почему-то кажется, что мы прощаемся с Тобой. Извини меня, что я говорю так прямо.

- Иоанн, Я понимаю тебя. Действительно, наш разговор похож на прощание, но мы прощаемся только для того, чтобы встретиться вновь. Ибо уходящий, всегда спешит возвратиться домой, чтобы обнять своих родных и близких. И возвратившийся всегда рад встрече с теми, кого покидал. И даже, когда Я вознесусь в Царствие Отца своего, все равно вас не покину, Я всегда буду находиться рядом с вами и в каждом вашем сердце.

- Учитель, пожалуйста, забери и нас с собой.

- Иоанн, поймите Меня правильно. Всему наступает свое время, свой час. Мы все будем едины, и в этом единстве останемся на всю Вечность. Не нужно ни о чем жалеть, ибо из никто ничего не теряет, а только находит свое благополучие и все Божественно чтимое. Когда в детстве Меня забирали в Царствие Моего Отца для Учения, то Мои Учителя, велики мужи Простора Небесного, глаголили так: „Дитя Ты наше, будь всегда справедлив, правдив ко всем, с кем общаешься и кого любишь. Говори всегда Истину, и в этой Истине люди будут почитать все Божье. И Ты, как Божья искра, опустишься на Землю и своим пламенем осветишь все темное царство. Светом Твоим будут любоваться и его будут сохранять. А когда наступит час полного озарения, то тогда Земля обретет свой светлый и ясный день, ибо так угодно Творцу Всевышнему. Милуй всех, и к тебе все будут милостивы. Люби всех, и Тебя все будут любить. Помогай всем, и Тебе будут помогать. Удержи Веру, держи ее крепко Своими руками, Своими мыслями, Своими деяниями. И пусть Мысль Твоя сильным ветром разнесет эту Веру по всей Земле, и Ее воспримет всяк, кто считает себя человеком”.

Мне приятно было слышать такие слова. Смыслом этих слов Я строил Себя, в том числе и вас, возрождал при помощи этих учений. Думаю, что жизненный экзамен вы выдержали, хотя каждого из вас большие трудности еще ждут впереди. Повторяю, их бояться не нужно, ибо после них вы найдете свой покой и свое утешение. Лично Мне, как вашему Учителю, ничего не страшно. Я уверен и в Себе, и в вас, и думаю, что никто из вас Меня не подведет, хотя будут ошибки, но они будут незначительными. Ибо Я снова повторяю, что буду находиться рядом, и каждого из вас буду поддерживать.

Братья, ответьте, пожалуйста, получали ли вы удовольствие от Моих учений и от наших общих деяний?

- Конечно, Учитель, нам было очень приятно творить все доброе. И видя, что после наших деяний человеку становилось легче, мы радовались этому и гордились не только за себя, но и за Тебя, за Мать Марию, в общем, за всю нашу духовную семью.

В этот день из Капернаума в Иерусалим прибыл сотник Корнилий. Он сразу же посетил Понтия Пилата:

- Мир тебе, Понтий!

- А, Корнилий, что-то ты быстро вернулся, неужели в Капернауме плохо жить?

- Да нет, я бы так не сказал. Недавно я встретился с купцами из Иерусалима, и они мне принесли плохую весть.

- А, именно, какую?

- Они сказали, что наши духовные одуванчики вместе с тобой и иродом затеяли что-то плохое против Иисуса.

- Боже, - Понтий взмахнул руками, - Корнилий, и ты меня донял. Пойми, не хочу и не желаю я Иисусу ничего плохого. Ирод такого же мнения, а вот эти бесы, которые заседают в синедрионе, подстрекают народ против Пророка. А мы с Иродом находимся на распутье. Ты знаешь меня многие лета и, если сможешь, то подскажи, как нам поступить.

- Понтий. Я бы тебе подсказал, но пойми, ты царь, а я только сотник, и приказать тебе ничего не могу. А вот высказать свое мнение я вправе.

- Корнилий, не нужно делить нас. Да, я царь, а ты сотник, но это внешне. На самом же деле мы с тобой являемся людьми. И вот, как люди, давай отбросим власть куда-то в сторону и поговорим, как человек с человеком. Лично я, на этот момент, верю Иисусу, Матери Его. Скажу прямо: Ученикам Его, именующими себя Апостолами, я просто не доверяю, потому что один из них является предателем. И если бы он полностью верил в Бога, то он бы побоялся Его кары. Из этого следует: если он продает своего Учителя, значит, он Ему не верит. И кем бы они себя не считали - в первую очередь они остаются людьми, самыми обыкновенными людьми, конечно, кроме Иисуса. Я убежден в том, что Он является Посланником, и убежден я в этом точно так, как и ты. Но, пойми, Он один, и народ под влиянием священников просто не понимает, что происходит на самом деле. И он же под давлением требует наказания, но главное, что это наказание возлагают на меня. Но как я могу наказать невиновного человека? И, чтобы во всем разобраться, я хочу пригласить Иисуса на это высшее собрание и поговорить там чисто по-человечески. Вчера Его уже приглашали на собрание, и по словам его членов, они увидели Иисуса в образе дьявола. А вот рогов на своих головах-то и не заметили, считая себя посланцами Божьими. Вот только не знают, какой Бог послал их сюда. Что они любят, так это деньги и власть, а больше всего они любят свои винные подвалы. Конечно, в любую минуту они могут уничтожить Иисуса и даже без моего ведома.

Корнилий, ты военный человек, ты командовал группой людей. Будем говорить так – ты для них являлся Богом, все ли слушали тебя и понимали? Конечно же, не все, думаю, что многие делали лишь вид, что уважают тебя. Но на самом деле они мстили. И вот точно так происходит все и у меня.

- Понтий, ты прав, и все же тебе решать, не мне. Но пойми, ты будешь решать судьбу не простого человека, а судьбу Сына Божьего.

- Корнилий, ничего я не буду решать. Лично я Его считаю невиновным. А вот, как поведет себя основная масса, вот за это я боюсь. По ночам я уже не могу спокойно спать, и спасением моим является вино. В нем я забываюсь, и в нем я вижу такие картины, в общем, я думаю: ты понял меня. Я попрошу тебя: посети завтра собрание, и мы снова встретимся и все обсудим, но уже по-другому и в присутствии Ирода.

- Хорошо, я приду. Но поверь, я приду лишь только для того, чтобы помочь Иисусу. Мне не страшно. А несправедливость я презираю и буду презирать. Мстить я не буду, ибо Иисус Сам говорил, что месть – это родная сестра зла. Все, Понтий, до встречи, и прости меня, ибо я сегодня тебя ни разу не назвал царем.

- Корнилий, разве в этом дело. Не сочтешь ли нужным для себя выпить со мной немного вина?

- Что ж, я с дороги и, пожалуй, не откажусь.

Выпив немного вина, Корнилий снова заговорил с Понтием:

- Среди моих знакомых есть люди, которые преданы мне, и я попрошу их вот прямо с сегодняшнего дня, чтобы они охраняли Иисуса, ибо эта мерзость может пойти на все.

- Корнилий, разве я против, я и сам могу выделить тебе воинов, пускай охраняют. Но на мой взгляд, как мне кажется, Иисус и Сам себя охраняет, только Он об этом никому не говорит. Вчера Он сотворил такое чудо, что все из… всю ночь рыдали в своих постелях, получив такой страх, что и не описать его. И вот, когда вчера зашел ко мне ведущий собрания, я увидел его чело и счел, что у покойников оно намного лучше выглядит.

- Понтий, пойми, у нас в Иерусалиме живет Сын Божий, мы все должны гордиться этим и радоваться. Знающие Его люди должны молиться на этого человека, охранять Его и любить. Но ежели мы утеряем Его, то на нашей Земле на все века останется темное пятно. И я не хочу, чтобы нас когда-то проклинали и винили в смерти Иисуса.

- Ты прав. У меня характер слабый: порой я бываю податлив, порой хитер, иногда я боюсь Ирода; не знаю почему, даже жену свою остерегаюсь. А мне хочется быть совсем другим, но, увы, не получается. Да, изменить что-либо уже поздно, и на самотек это пустить нельзя. В своих кошмарных снах я вижу себя таким униженным, что даже во сне жалею самого себя. А когда просыпаюсь, то сразу становится стыдно. И тут же отдаешь самого себя пьяному угару. Все, Корнилий, ступай, мне нужно отдохнуть, хотя я думаю, что настоящего отдыха у меня не получится. В оборот возьмет меня Клавдия, это я уже точно знаю.

Корнилий покинул дворец Пилата. Взяв за узду свою лошадь, он пешим ходом отправился в сторону своего дома. „Боже, Боже, как все это понять: Понтий прав и не прав, хотя власть находится все же в его руках, и все зависит только от одного его слова. Конечно, я понимаю, по нашим законам, глупым нашим законам, обезумевшая толпа тоже может решать, как поступить, то ли с Богом, то ли с простым человеком. Духовная слепота губит нас, а вот прозреть - то ли не получается, то ли никто не хочет. Иисуса я очень люблю. Многие лета я Его знаю, видел Его деяния, верил каждому слову Его. И ежели утеряю Его, то я и представить не могу свою дальнейшую жизнь”, - думал Корнилий. И так, в своих мыслях, он подошел к родному очагу; посмотрев на дом, он почувствовал тепло и блаженство. Эти приятные чувства говорили о том, что внутри его дома находятся Иисус, Его Матерь и Апостолы, рожденные Богом на этой грешной Земле.

ДОМ АНАНА.

- Отец, можно сказать, что ты уже отдохнул, мы же не устали, слушая тебя. Может быть ты продолжишь повествование нам об этой прекрасной женщине и пророчице?

- Хорошо, дети, только давайте выйдем из дому, ибо на улице повеяло прохладой.

Выйдя из дома, Анан попросил своих детей посмотреть на небо.

- Дорогие мои, внимательно всмотритесь в это звездное небо и поверьте мне, что где-то там далеко и совсем рядом находится то Царствие, о котором пророчит Иисус, и пророчили Его предыдущие пророки. Лично я никогда не задумывался о том, что где-то там может существовать ни одна, а неисчислимое количество жизней. Оттуда же на Землю был послан и Иисус, Он был послан Своим Отцом. Именно оттуда Он принес на Землю Новую Веру и новые знания. Только мне становится обидно за то, что мы, люди, не понимаем этого или не хотим понять. Хотя я сейчас полностью поверил все это. Давным-давно еще мой дед говорил мне: „Анан, ты еще маленький, а я уже прожил многие лета, и еще мой прадед являлся пророком, так он говорил, что наступит такое время, когда на Землю опустится Сам Господь”. Этого Господа Бога я представлял по-своему, но я лишь только представлял - Он предо мной не являлся. И вот сейчас эти пророчества сбылись. Сын Божий находится на Земле, и я уже не представляю, а вижу Его воочию.

В этот момент луна была полная, она была огромной, как никогда. Все внимательно смотрели на нее, и им казалось, что она приближается к ним с очень большой скоростью.

- Отец! – воскликнул Иасув. - Посмотри, а что это находится рядом с луной?

Анан внимательно всмотрелся и увидел, что рядом с луной находится некое свечение.

- Дети мои, мне трудно ответить, что это такое, но ежели это свечение явилось пред нами, значит так угодно Богу.

- А может это та „огненная колесница”, на которой находятся сестра Анна и Зарра?

- Все может быть.

И свечение в один миг исчезло. Восторга особого не было, ибо дети полностью верили, что где-то там, на небесах, порхают как птицы, „огненные колесницы”.

- Отец, Анна уснула и…

И Анан продолжил:

- Сон ее был очень легким. Ее душа и тело отдыхали после всего увиденного ею. Душе было приятно находиться в таком состоянии, можно сказать, что душа отходила от земной тяжести. Анна почувствовала тепло, к ней кто-то прикоснулся. Она открыла глаза и увидела, стоящего пред ней отца: „Доченька, как ты себя чувствуешь?”- „Я чувствую себя прекрасно”. - „Тогда, дорогая, я не понимаю, что случилось. Пожалуйста, встань, выйди из дома и посмотри, что творится вокруг него”. - „Отец, да что же случилось?” - „Это я хочу спросить у тебя”.

Анна в спешке вышла из дома и оторопела, увидев огромную толпу людей. А они, увидев Анну, сразу упали на колени.

- Дорогие мои, что случилось с вами?

- Анна, сегодня к нам вернулось наше сознание.

- Я что-то не пойму, как это вернулось?

- Очень просто, вернулось и все, ибо вчера мы его утеряли.

- Дорогие вы мои, я вас не понимаю.

- Мы сами ничего не понимаем и просим, чтобы ты объяснила нам, что же все-таки происходило вчера у берегов нашего моря. Мы видели „огненную птицу”, из которой ты вышла с двумя женщинами. И мы были удивлены тому, а точнее говоря, видя перед собой тебя, как настоящего человека, и тех женщин, которые были прозрачные. Одна из них была сильно похожа на тебя.

Анна улыбнулась:

- Братья и сестры мои, не вправе я рассказывать вам о том, где я находилась. Но я клянусь пред вами, что с этого дня я буду вам помогать во всем, ибо так угодно Господу Богу. И прошу вас, не бойтесь: ничего страшного с вами не произойдет. И ежели кого-то из вас будут одолевать трудности, то приходите ко мне, не стесняясь. Как смогу и чем смогу, так и буду помогать. А сейчас, вот что я вам скажу: скоро придет такое время, когда на Землю придет Сам Господь Бог, конечно, не всем придется Его увидеть, но некоторые из вас узрят Его и будут рады Его пришествию. Ежели, кто не успеет на Земле увидеть Бога, то тот встретится с Ним…

- Анна, а ты сама видела Господа Бога?

- Да, как вам сказать, в общем, где-то там далеко я уже держала Его в своих руках. Он тогда еще был младенцем.

Никто из присутствующих так и не понял, о чем сказала Анна. Да это и трудно было понять простому человеку, поэтому некоторые люди сочли ее не в себе и разошлись. Но все интересующиеся остались с Анной. Отец Анны тоже недоумевал, о чем говорит дочь: „Да, она, действительно, отлучалась на некоторое время из дома, но что же с ней произошло? Да и, вообще, она стала странной”.

Анна повернулась к отцу:

- Отец, я знаю о чем ты думаешь, но поверь, я не странная, я настоящая, какой и подобает мне быть. Можно сказать, что я прозрела незаметно для тебя, да и для всех. Я стала настоящим человеком, ибо сестры мои небесные сделали меня такой. Я говорю тебе, что с этого дня наша жизнь изменится, и мы уйдем из нашего селения в Иерусалим, где и проведем всю оставшуюся жизнь.

- Анна, о чем ты говоришь, ведь мы родились здесь.

- Отец, я тебя понимаю, но Богу угодно так, чтобы мы жили в Иерусалиме, и ты только возрадуешься этому, ибо ты увидишь настоящую жизнь.

- А, какой Он есть Бог? – крикнул кто-то из толпы.

- Братья, я не могу описать вам Его лик, ибо это сделать невозможно. Но с уверенностью могу сказать, что каждый умерший человек не умирает совсем. Он продолжает жить в том неведомом Царстве, пока неведомом. И я вчера с такими людьми встречалась, думаю, что вы помните Самсона, который много лет назад пропал. Вчера я его встретила в том блаженстве, в котором и подобает быть человеку после его смерти.

К Анне подошел молодой человек:

- Анна, ты меня узнаешь?

- Конечно, узнаю, ты Елисей, сын Самсона.

- Понимаешь, Анна, мне неприятно слышать о том, что ты глаголишь. Я понимаю, что отец мой пропал, и думаю, что он не просто бросил нас, а умер, как умирают все.

- Елисей, пожалуйста, поверь мне, я видела твоего отца и говорила с ним. И он попросил меня, чтобы я нашла его останки и предала их земле. А пока я этого не сделаю, твой отец будет чувствовать некую тяжесть, ибо в своих мыслях он все время находится рядом со своим прахом и жалеет свое бывшее тело. А ведь всякое рожденное всегда должно отдаваться матери-земле. И ежели ты не против, то мы вместе отправимся на поиски праха отца твоего, и выполним его просьбу.

- Что ж, я согласен, но ежели мы не найдем прах отца, я буду проклинать тебя каждый день для того, чтобы ты больше никогда и ни над кем не издевалась.

- Елисей, мы его найдем, ибо я уже вижу то место. Возьми с собой больше провизии, и сегодня же мы отправимся туда.

Анна снова обратилась к своему отцу:

- Отец, пока я вернусь, чтобы ты был готов, и мы сразу же отправимся в Иерусалим.

- Анна, а где же мы будем там жить?

- Я пока не знаю, где мы будем жить, но уверена в одном, что добрые люди найдутся и приютят нас. В этом помогут нам мои небесные сестры.

- Анна, дорогая, поверь, ты у меня одна единственная дочь, не было у нас больше детей с твоей матерью, ты единственная.

Анна хотела что-то сказать отцу, но промолчала. И сразу же обратилась к окружающим ее людям:

- Если кто желает идти с нами на поиски праха Самсона, тогда идемте.

Несколько человек согласились идти с Анной и Елисеем. Среди них было еще две женщины. Спустя некоторое время все желающие собрались в дорогу, путь грядущих был направлен в сторону Сиона.

Елисея одолевали мысли, и он не выдержал, обратился к Анне:

- Хорошо, Анна, допустим, я поверил в то, что ты встречалась с отцом, где, я даже не знаю. Ответь мне, пожалуйста, как он выглядел.

- Елисей, дорогой ты мой, дядя Самсон выглядел обыкновенно, точно таким, как и подобается ему быть в том Царстве. Только у него не было тела.

Елисей улыбнулся:

- А как же он тогда говорил?

- Точно так же, как ты думаешь, он говорил мысленно, и поверь, что в том Царстве, где я находилась, выглядит все иначе. Там люди порхают, как птицы, и я им завидовала. Мне не хотелось оттуда возвращаться, но сестры мои заставили меня это сделать. Ибо рано еще всем нам туда попадать, но по истечении какого-то времени мы все почувствуем ту благодать, в которой я находилась.

Елисей снова погрузился в свои мысли. Он представил себя маленькой птичкой, которая порхает, где-то там, высоко. В своих мыслях он летал и очень легко передвигался. В один момент на него подул ветер, и он начал куда-то падать. На самом же деле, споткнувшись о камень, он упал. Анна помогла ему встать.

- Елисей, с тобой что-то случилось?

- Я неудачно вернулся из того Царствия, о котором ты рассказывала.

Анна засмеялась:

- Ну, слава Богу, что ты вернулся, и я рада тому, что ты, хотя бы в мыслях своих, побывал там.

Весь световой день они провели в разговорах. Приближалась ночь, нужно было искать место для привала. От усталости им казалось, что сумерки надвигаются быстро, и вот, где-то там, вдалеке, они увидели пламя от костра.

- Вон у того костра мы и остановимся на ночлег, - сказала Анна. – Думаю, что вы не будете против.

Подойдя поближе к горевшему костру, они увидели единственную фигуру, которая грелась у яркого пламени. Приблизившись к уставшему путнику, сразу же присели, увидев перед собой старого человека:

- Мир тебе, старец!

- Мир и вам, добрые люди. Я вас не знаю, хотя чувствую, что вы идете с добром, но позади вас следует горе, которое произошло много лет назад.

Анна удивилась сказанному:

- Мил человек, скажите, как вас зовут?

- Величайте меня Самуилом.

- Нам интересно знать, откуда ты узнал, что позади нас идет горе?

- Дитя мое, я только взглянул на этого юношу, имя которому Елисей, и сразу все понял, а тебя же величают Анной.

Елисей от удивления открыл рот: „Боже мой, кого же мы встретили, что это за человек?”

Старец обратился к Елисею:

- Сынок, я обыкновенный человек, только в летах. Прожил я прекрасную жизнь, ибо в своей жизни я встречался со многими интересными людьми, которые меня научили добру и всему тому, что я умею делать. А могу делать я многое, кое в чем вы уже убедились. Но больше знаний я получил при знакомстве с „небесными людьми”.

Анна удивилась и подумала: „Неужели и этот старец когда-то находился в „огненной колеснице?”.

Самуил посмотрел на Анну, почесал свою бороду и сказал:

- Дочь моя, ты права, я действительно находился там, и не один раз. Мне там очень понравилось точно так, как и тебе. И я скоро опять буду находиться в этой обители, ибо годы мои уже требуют этого. Я думаю, что не просто так мы с вами встретились, таких людей Господь любит и сводит их всех вместе, дабы укрепить веру в Себя.

Елисей, я знаю, что в начале ты не поверил Анне, тогда поверь мне, совсем постороннему человеку. Завтра же по полудню вы предадите прах отца твоего земле, и он вознесется еще выше, ибо тяжесть его земная отпустит навсегда.

Елисей и вовсе оторопел. Он долго и внимательно смотрел на сидящего пред ним старца и думал: „Господи, неужели это сон, но нет, я слышу, вижу, чувствую тепло от горящего костра, явно – это не сон”.

Старец встал, и все сразу обратили внимание на то, что он был высокого роста. Им казалось, что только лицо делало его старцем. А все строение его тела выглядело намного моложе. Он взял суму, что-то достал из нее и подошел к Анне:

- Дочь моя, на этой земле я остался один, все мои родные находятся уже там. И вот, я тебе передаю по наследству вот это: и он протянул свою дрожащую руку к Анне.

- Что это?

- Анна, это есть драгоценный камень. Драгоценен он тем, что имеет в себе необыкновенную силу, и я его именую „камнем мудрости”. Он мне помогал во всем. Как бы трудно мне не приходилось, но я не могу его взять с собой, куда мне суждено идти, ибо ты знаешь: у меня не будет тела. И вот я его передаю тебе, храни, говори с ним, и ты будешь получать от него удовольствие. И ежели будешь видеть пред собой людей очень страждущих, дай им в руки подержать этот камень, и им будет намного легче.

- Спасибо тебе, Самуил.

- Анна, меня благодарить не нужно, благодари Господа Бога, ибо этот „камень мудрости” был подарен мне, не самим Богом, а Царствием Его. А с Богом мне встреча скоро предстоит.

- Уважаемый, - обратился Елисей к старцу, - а у вас еще нет такого камня, я бы тоже хотел иметь такой?

Старец повернулся к Елисею и сказал:

- Сынок, нет у меня больше такого камня. Ищи же свой „камень мудрости” в своем челе, только там ты его найдешь. И от найденного тобой, ты будешь озаряться, ежели, конечно, ты будешь искать с усердием.

„Нет, это у меня не получится”, – подумал Елисей.

- Ты еще молод, и я с уверенностью говорю, что у тебя все получится. Только когда будешь искать, не насилуй себя. Человек создан не для насилия над мыслями своими, а для благого совершенства. К человеку не все сразу приходит, благое же в него внедряется постепенно. И это нужно понимать, ибо только что рожденный не может сразу говорить и мыслить. Поначалу за него это делают Божьи силы.

„А ведь старец прав, - подумал Елисей, - ведь я же точно знаю, что не помню своего момента рождения. А вот в данный момент, хоть и плохо, но я могу думать, даже уже различаю, где ишак, а где лошадь. Как же все это интересно, и дай Бог, чтобы было так, как он и говорит. Конечно, умирать не хочется, хочется жить вечно”.

Самуил подошел к Елисею, взял его за плечи и сказал:

- Люди все вечны, как и мудрость Божья. И ежели ты поверишь в свою вечность, то никакие темные силы не одолеют тебя. Елисей, верь в то, что ты есть, и в то, что есть Всевышний. Тебе же будет легко от этого. А ежели ты своими мыслями опустишься в некое бытие, то очень рано погубишь себя, хотя Вечность примет тебя и таким.

- Старец, я тебя прекрасно понял, и буду стараться придерживаться сказанных тобою слов.

- Уважаемые путники, извините меня, я вижу, что вы голодны, пожалуйста, угощайтесь моей провизией. У меня есть свежие лепешки, мясо, рыба, мелех мой полон чистой родниковой воды. В одном из селений я испил этой воды и почувствовал в себе огромный прилив сил. Так что прошу вас: испейте тоже - она снимет с вас усталость.

Путники приступили к трапезе. Только Самуил отошел немного в сторону, поднял свой взор к небесам и пристально смотрел в ночное небо. Пламя костра постепенно начало угасать, и через некоторое время оно почти погасло. Лишь только на земле остались сиять тлевшие поленья, от них исходили искры. Окружавшие костер, прищурив глаза, смотрели на это зрелище, и им казалось, что пред ними кипит океан мудрости, приятный океан, который дышал своей несравненной силой.

- Анна, пожалуйста, подойди ко мне, - обратился старец.

Анна подошла и увидела при лунном свете, что Самуил выглядит намного моложе.

- Дочь моя, дни мои на исходе. Недалеко от этого места находится огромная каменная глыба, и вот, у ее подножья, я сделал себе гроб, и прошу тебя, пожалуйста, по возможности навещай эту гробницу. А когда мы встретимся там, то я тебя отблагодарю.

- Самуил, но как же я найду эту каменную глыбу?

- Очень просто: камень мудрости укажет тебе путь.

В это время Анан прекратил свой рассказ и задумался.

- Отец, отец…

- Нет-нет, дети, я не устал, понимаете, прошло много лет после смерти того старца, а вот этот камень я часто вижу во сне. И сейчас, я точно знаю, где находится эта каменная глыба. Мне даже самому интересно, как это происходит. Повторяю, что я не выдумываю ничего, и думаю, что с сегодняшнего дня эта каменная глыба не будет давать мне покоя. И я пред смертью своей хочу побывать на том месте, и мы на днях отправимся туда.

- Отец, неужели ты решил уже умирать?

- Дети, поймите меня, человек не вправе решать, умирать ему или нет. За него все решает Бог, который видит поступки каждого человека. И, ежели человек закончил свою миссию на Земле, то Господь его забирает в свою обитель. Мне кажется, что моя миссия приближается к завершению, но точно сказать не могу, когда она наступит. Думаю, что Господь даст мне еще немного времени, дабы исполнилось мое желание, и я Ему за это буду благодарен.

- Отец, может быть этот старец и является Господом Богом?

- Нет, он был лишь дитя Господа Бога, но дитя, уже созревшее до предела. Это Божье дитя было созревшим в своей мудрости, и некую часть своей мудрости, а в принципе основную часть он передал Анне. Тем самым усилил ее дух и укрепил его. С того момента Анна чувствовала себя немного уверенней, она уже крепко стояла на ногах, и никакая сила не смогла бы ее сломить.

- Отец, интересно, а кому же Анна после своей смерти передала этот камень мудрости?

- Дети, а об этом вы узнаете немного погодя.

- Отец, мы слушаем тебя дальше.

И вот Анна обняла Самуила, по ее щекам текли слезы.

- Анна, успокойся и не плач, жалеть меня не нужно, ибо всех не оплачешь. Представь, сколько людей ушло в Божье Царство, и всех оплакать невозможно. А вот вспоминать ушедших – это блаженство, ибо души умерших будут радоваться тому, что их помнят. Прекрасен зримый мир, но еще более прекрасен - Божий мир, хотя это и есть одно целое. Только второе мы будем воспринимать иначе, чем первое. Думаю, что ты согласна со мной?

- Конечно, я согласна.

- А сейчас, позови всех своих друзей ко мне.

Путники окружили старца. Самуил обнял каждого из них и сказал:

- Я благодарю вас всех, ибо вы оказались добрыми людьми, которые меня приняли и поняли. В вашей памяти я останусь навсегда точно так, как и вы в моей. Анна, положи камень на ладонь левой руки, пусть все внимательно посмотрят на него.

Все смотрели на этот камень внимательно, особенно Елисей. Камень начал постепенно издавать приятное шипение. Из его плоти появилось фиолетовое свечение, постепенно превращаясь в розовый оттенок. После чего он начал постепенно подниматься вверх.

- Боже, что же это происходит? – спросил кто-то из присутствующих.

- Не бойтесь, только смотрите, хотя это уже не камень, и его держит Сила Божья. Он озаряет всех вас. И запомните мои слова: человек, идущий в ногу вместе с Богом, всегда будет являться Божьим, он будет любим Богом и утвержден Им же. И милость Божья будет осенять грядущего за Богом. Так что будьте в себе уверены и в моих пророческих словах. А сейчас можете отдыхать, ибо завтра вам предстоит трудный день, я не имею в виду физическую усталость, я имею в виду духовную напряженность. Но, когда вы предадите прах Самсона земле, вы так же, как и Самсон, сразу почувствуете облегчение. Доброй вам ночи.

Путники от усталости свалились с ног. Очнувшись по восходу солнца, они увидели, что старика рядом с ними уже не было. На том месте, где он находился, лежал его посох, его провизия и мелех с водой. Всем стало грустно, ибо им казалось, что они потеряли что-то драгоценное. Анне тоже было не по себе. Она достала из сумы камень, поцеловала его, и каждый из них повторил действие Анны. Сразу же всем стало легко. Собрав свои вещи и вещи Самуила, они снова отправились в путь. Шли они намного уверенней, ибо каждый знал, что есть в этом необъяснимом пространстве Высшая Сила, и имя которой – Бог, и там же находится бессмертие всех без исключения.

Действительно, как и сказал Самуил по полудню они прибыли к месту погребения. Искать останки Самсона им пришлось недолго. В одном из кустарников лежали череп и немного оставшихся костей.

Все было сделано по обычаю. Оплакивать они не стали, да и по близости трудно было найти плакальщиц. Они присели, и Анна промолвила:

- Сегодняшнюю ночь мы проведем у могилы Самсона, и только завтра мы отправимся в обратный путь. Так что, братья мои, отдыхайте и набирайтесь сил, и я уверена в том, что Бог нам во всем поможет.

Елисей подошел к могиле отца, стал на колени, опустил свое чело к земле и сказал:

- Прости меня, отец, ведь я сначала не поверил Анне, и мне сейчас стыдно за это. Но в этот момент я рад тому, что я снял с себя эту тяжесть. Я благодарен всем, кто пришел со мной сюда. Еще раз прошу прощения у тебя, думаю, что ты видишь и слышишь меня. Елисей встал и отошел от могилы. Недалеко от него проползла огромная змея, он подбежал к посоху и схватил его.

- Елисей, успокойся, - сказала Анна. – Не эта змея навредила твоему отцу, той змеи уже нет в живых. И убив эту, ты уже ничего не исправишь, пусть себе живет.

Елисей успокоился и сказал:

- Прости меня, Анна, я и сам не знаю, какая сила побудила меня это сделать.

- Я тебя понимаю. Поверь, жизнь не переиначишь и не повернешь ее вспять.

- Да-да, я все понял.

- На, лучше испей самуиловой воды.

- Анна, пожалуйста, прошу тебя, дай мне подержать „камень мудрости” в своих руках.

- Конечно же, возьми.

Елисей взял камень в руки и долго смотрел на него: „Интересно, камень, как камень, где же находится его сила?” - но камень молчал.

- Анна, почему же он в моих руках молчит?

- Елисей, судя по всему, ты еще не созрел своей духовностью. Внутри тебя пока идет борьба: верить или не верить. Вот поэтому этот камень и молчит, но не переживай, ведь все происходит постепенно, и со временем у тебя все будет получаться.

- Да, но где я возьму такой камень?

- Он тебе и не нужен. Ежели ты научишься говорить со своей душой, то в ней ты найдешь и мудрость свою, тебе будет легко.

- Анна, я пока не понимаю, о чем ты говоришь, но буду искать свою духовность. Сколько бы на это не ушло времени, я постараюсь ее найти.

–––––––––––––

Подойдя к каменной глыбе, Самуил присел от усталости. „Боже, я знаю, что встреча с Анной произошла не сама по себе. Ты нас свел и Ты нас укрепил. Я доволен тем, что передал мудрую силу в надежные руки. Мой час приближается к исходу, я думаю, что Ты поможешь мне легко покинуть этот свет и без всяких трудностей войти в твое Царствие”.

Самуил закрыл глаза. Внутри себя он почувствовал огромный прилив тепла, ему было приятно все это ощущать. И в этот момент Самуил услышал свой внутренний голос: „Самуил, встань и обеими руками прикоснись к этой каменной глыбе. Отдай этому камню все свое тепло, и он будет сохранять его многие лета”. Самуил все так и сделал, чувствуя, что камень забирает его тепло. Руки и ноги становились холодными, и он ощущал, что его тело становится каменным: „Ну вот, подходит и мое время, самое главное, что я ухожу без мук и страданий”.

Он потихоньку подошел к своей гробнице, снял свое одеяние, положив их у изголовья гробницы, и подумал: „Я должен уйти в Царствие Божье в таком виде, в каком и пришел сюда”.

Самуил прилег, своего тела он уже не чувствовал. Его одолевала некая тяжесть, он даже не в силах был закрыть глаза. Руки и ноги его полностью окаменели. Каменная глыба начала издавать некое шипение, от которого у Самуила начала кружиться голова. Ему казалось, что он куда-то летит, и он снова услышал голос, но уже не внутренний, а находящийся рядом: „Самуил, не бойся, ты отдал свое тепло камню, и он старается сделать безболезненный переход в Мою Обитель. Сейчас ты примешь свой облик, посмотришь на свое тело, простишься с ним и беспрепятственно войдешь в Мое Царствие”.

Через некоторое мгновение от Самуила как будто бы что-то оторвалось. Он пошатнулся и почувствовал себя как-то неуверенно. Самуил стоял и шатался, потом посмотрел на свое тело: „Господи, спасибо Тебе”. - „Самуил, вот и все чудо. Ответь Мне: тебе не жаль своего тела?” - „Да, Боже, мне жаль”. - „Не жалей его, ибо это есть прах, зола от сгоревшего костра. Ты же обрел другое тело, чисто духовное. Я вижу, что ты чувствуешь себя намного уверенней. Обойди несколько раз вокруг камня”.

Самуил все так и сделал, и снова остановился у своего гроба. Вокруг все зашумело, поднялся сильный ветер, принося с собой сыпучий песок, который восседал везде, покрывая самуилово тело. Скоро могила была усыпана полностью песком. „Вот и все, - подумал Самуил, - странно, но у меня уже нет моего тела, на самом же деле, я существую, только выгляжу намного моложе и не чувствую никакой тяжести. Я могу передвигаться с легкостью, но не в этом чудо. Чудо в том, как я бестелесный могу слышать, говорить и передвигаться”. „Самуил, ко всему привыкай, ведь ты перешел к бессмертию, а Мои владения любят легкость и уважение к этой действительности. Я предоставляю тебе немного времени и ты можешь „порезвиться”, дабы полностью привыкнуть ко всему происшедшему и происходящему”. -„Спасибо тебе, Боже”. - „Самуил, сейчас перед тобой явится Самсон, и вы вместе с ним отправитесь к тому месту, где в данный момент находится Анна с остальными путниками. Они сейчас отдыхают, прошу вас: не испугайте их”.

Пред Самуилом появилось светло-синее свечение. Некоторые моменты оно светилось и постепенно принимало человеческий облик: „Мир тебе, Самуил”. - „Мир и тебе, Самсон”. -„Самуил, я видел, как ты попрощался со своим телом, это и я желаю сделать со своим”. -„Самсон, тогда идем на то место, где твое тело приняло свой покой”. - „Самуил, мы можем моментально оказаться на том месте”. - „Нет-нет, лучше пойдем потихоньку, ибо я должен привыкнуть к своему новому бытию”. - „Я понимаю тебя, пусть будет по-твоему, идем”.

У горевшего костра Анна и путники отдыхали. Елисею во сне что-то грезилось, можно сказать, он не спал. И вот, на фоне лунного света он увидел, как к ним приближались две прозрачные фигуры. Они показались ему чем-то знакомым, но как-то неожиданно страх начал одолевать его и он закричал:

- Анна, Анна, проснись!

Анна открыла глаза:

- Елисей, что случилось?

- Посмотри вон туда!

Анна взглянула и вскрикнула:

- Елисей, так это же к нам приближается твой отец и Самуил. Но почему Самуил так быстро отошел в Царствие Божье, хотя в момент нашего знакомства он мне показался очень странным и, судя по всему, он ушел по призыву Божьему. Елисей, когда они подойдут к нам близко, то не пугайся. Понимаю, что к тебе подойдет твой отец, он пришел из другого мира, и поэтому будет выглядеть немного иначе, чем был когда-то.

- Анна, мне страшновато, но я выдержу.

И вот фигуры Самуила и Самсона вплотную приблизились к отдыхающим путникам. Анна и Елисей встали.

- Анна, вот и произошло то, о чем я тебе говорил, - сказал Самуил, - я уже нахожусь там.

- Да-да, Самуил, я все понимаю. Я просто удивлена, что все произошло так быстро.

- Извини меня, Анна, я тебе вчера не все рассказал. Просто не хотел тебя огорчать, но я точно знал свое время, и сейчас ни о чем не сожалею.

Самсон же в это время внимательно смотрел на Елисея:

- Боже, Елисей, как ты вырос. Ты стал настоящим мужчиной.

- Отец, я сейчас и верю, и не верю всему тому, что происходит со мной. Я чувствую, что ты мой отец, которого мы ждали очень долго. И вот, время встречи наступило, можно я тебя обниму?

- Конечно, можно.

Елисей попытался обнять отца: „Господи, но что это такое? Кроме прохладного воздуха он ничего не ощущал, хотя перед ним стоял его родной отец”. Он сделал еще одну попытку, но у него так ничего и не получилось.

Самсон улыбнулся:

- Елисей, а сейчас постарайся поверить в то, что я, действительно, нахожусь рядом с тобой.

Елисей долго собирался со своими мыслями, и вот он представил пред собой своего отца в его физическом теле, и он снова обнял. Он сразу прочувствовал некую твердь, присущую физическому телу.

- Отец, дорогой ты мой, как я рад и благодарен Богу, всемогущему Богу за то, что Он предоставил мне эту встречу.

- Сынок, я тоже очень рад этой встрече, но истинная и настоящая встреча произойдет только в обители Божьей, и тогда у нас будет предостаточно времени, чтобы все вспомнить, что-то исправить, да и понять весь смысл нашей жизни, той, что мы прожили на Земле.

Самсон подошел к своей могиле, стал на колени и промолвил:

- Прах ты мой, отдыхай спокойно в этой земле, а я же продолжу свое существование у творца своего. Трудно мне было, но сейчас я получил духовное облегчение. Большое тебе спасибо. Образ твой я сохраню на все свое бессмертие. Еще раз спасибо и прощай.

Самсон подошел к Анне и Самуилу:

- Анна, дорогая, нам пора возвращаться в свою обитель. Вы же с чистой совестью возвращайтесь к себе домой, ибо вы сделали все, что от вас требовалось. А сейчас возьми подаренный Самуилом камень в руку, и при помощи его мы вернемся к Родителю нашему.

Анна достала из сумы камень, взяла в левую руку, он снова начал переливаться разнообразными цветами, и вот из него появился маленький лучик, который был направлен в сторону Самуила и Самсона. Они постепенно начали растворяться в воздухе.

„Интересно, как у нее все это получается, - подумал Елисей, - пускай, как бы ни было, но я встретился со своим отцом, и за эти четыре дня познал много интересного. Думаю, что дальнейшая моя жизнь будет прожита с большей уверенностью и с большим интересом”.

Анна и Елисей в своих мыслях попрощались с приходцами обители Божьей.

- Все, Елисей, - сказала Анна, - нам нужно отправляться домой. Мы свою миссию выполнили и прямо сейчас отправляемся в свое селение.

Обратный путь был легок, ибо путников окрыляла уверенность в том. Что они идут навстречу вечной жизни, навстречу своему бессмертию, навстречу всему Божьему.

По возвращению в Хоразинь Анну и ее путников сразу же окружили жители этого селения, все, кто верил и не верил. Им интересно было узнать, а точнее услышать из уст Елисея о его пропавшем отце. Сразу же посыпались вопросы. Кто-то из толпы спросил:

- Елисей, нашел ли ты прах своего отца?

- Да, уважаемые, не только я его нашел, но и воочию встретился со своим отцом.

- Ты что, был на том свете?

Толпа громко засмеялась.

- Нет, уважаемые, я был на этом свете, а вот с „того” света отец приходил ко мне, и я с ним беседовал.

- Елисей, а почему же он сам не пришел в Хоразинь?

- Люди, поймите, не ему решать, ибо, сколько было отведено Господом ему времени, столько же он и находился рядом с нами.

- А не сможешь ли ты нам показать путь в ту обитель, где находится твой отец?

В разговор вмешалась Анна:

- Нет, уважаемые, Елисей не сможет указать этот путь, ибо тот таинственный путь сам найдет каждый из вас. И вы по его тропе, оставив здесь место для других, уйдете в Вечное Царствие благодати Божьей. Ежели вы не верите во все, мною сказанное, то, пожалуйста, подойдите ко мне поближе.

Анна снова достала из своего хранилища, подаренный камень.

- Уважаемые, что вы видите пред собой?

- Мы видим, что в твоих руках простой камень.

- Нет, вы глубоко ошибаетесь, это не простой камень.

- Чем ты сможешь доказать, что он не простой?

Анна мысленно попросила Силы Божьи, чтобы они сотворили чудо. И в этот момент камень при дневном свете начал переливаться ярче солнца. Он, как и в прошлый раз, приподнялся и замер на определенной высоте. Толпа резко замолчала, все с удивлением смотрели только на него, затем кто-то закричал:

- Смотрите, смотрите, камень, как живой. Неужели она дьяволица? Точно-точно, она от дьявола, ибо человек не может такое творить.

Анна не растерялась и сразу же ответила:

- Все, что вы видите, исходит только от Господа Бога, и вы не в праве меня обзывать дьяволицей, ибо я такая же смертная, как и все вы. И я подвластна только Богу нашему. Ежели кто из вас считает, что я дочь дьявола, то пусть тот человек посмотрит на себя. Все, можете расходиться, больше я вам ничего не скажу.

К Анне подошел ее отец:

- Дочь моя, идем в дом.

- Да-да, отец, идем. Я устала от этой нелепости, и мне обидно за них, потому что они, кроме своей темноты, ничего не видят. Этих глупцов нужно переучивать. Думаю, что на Земле найдется такой человек, который исправит положение всех страждущих. Отец, пожалуйста, приготовь повозку, накорми ишака, мы соберем с тобой все вещи и завтра же отправимся в Иерусалим, ибо так угодно Сущему на небесах.

- Анна, я тебе уже говорил, не хочется мне покидать наше селение.

- Отец, я понимаю тебя, но нам придется это сделать, ибо эти люди проявят агрессию против нас. Дабы избежать всего этого, мы должны уйти отсюда. А спустя некоторое время, когда все успокоится, ты можешь вернуться обратно.

- Анна, спасибо тебе.

- Не нужно меня благодарить, благодари Бога.

По приходу домой, они собрали свои пожитки, накормили и напоили ишака, отец в своих мыслях попрощался со своим домом. Свое жилище ему было жаль покидать, ибо в нем прошла вся его жизнь, и он помнил все моменты проходящей жизни. По его щекам медленно текли слезы, Анна это заметила:

- Отец, успокойся и постарайся отдохнуть, и я тоже немного отдохну, ибо рано утром мы должны покинуть Хоразинь.

Ночь прошла быстро.

- Все, отец, нам пора.

Анна с отцом покидали Хоразинь. Повозка скрипела, от ее скрипа на душе у отца становилось грустно. Ишак передвигался медленно, он как бы тоже не хотел покидать родимые места. Выйдя из селения, они остановились и посмотрели на свою деревню. В этот момент из-за горизонта всходило солнце. Восход солнца слепил их, и Анне с отцом казалось, что их селение куда-то пропало. Анна сказала отцу:

- Вот, мы и выбрались, можно сказать, из темного места, и с этого дня нас будет освещать только все светлое. Отец, идем к морю, я должна попрощаться с ним.

- Теплые морские волны касались ног Анны. Ей было приятно и в тоже время грустно. Анне казалось, что не она прощается с морем, а само море прощается с ней. Жаль ей было расставаться с этим прекрасным местом, но воля Божья требовала своего, и никто не мог все это изменить. По Божьему велению Анне следовало идти только вперед.

ИЕРУСАЛИМ. Следуя улицами Иерусалима, Анна впервые увидела такое большое количество людей. Сначала она чего-то испугалась и отец это заметил:

- Анна, что с тобой?

- Я и сама пока не знаю, но в данный момент во мне одновременно присутствует страх и радость.

- Доченька, успокойся, раз уж мы прибыли, то думаю, что очень скоро мы привыкнем к новой обстановке, хотя мне тоже как-то не по себе от одной только мысли…

- Отец, какой мысли?

- Дочь, где мы будем жить, кто нас приютит?

Анна задумалась, потом посмотрела вокруг себя, подняла свой взгляд к небесам и сказала:

- Отец, у нас все будет хорошо. Господь нам поможет, я в этом уверена. А сейчас давай погуляем по Иерусалиму и посмотрим, как здесь живут люди.

И они влились в этот нескончаемый людской поток. Вокруг все шумело и шипело, смеялось и кричало.

„Боже, - подумала Анна, - сколько же много здесь людей, я прошу Тебя, Боже, помоги им всем. Пусть они живут хорошо, хотя я вижу здесь много нищих, прошу Тебя еще раз, помоги обездоленным и пусть Твоя справедливость восторжествует над Иерусалимом”.

- Анна, - окликнул ее отец, - мы уже проголодались, давай что-нибудь купим из пищи.

- Я не против.

Они подошли к торгующему юноше и обратились:

- Юноша, мир тебе.

- Мир и вам. Вы что-то хотите купить у меня?

- Да, мы очень проголодались.

- Пожалуйста, берите лепешки, можете взять мясо, рыбу и еще могу предложить вам красное вино.

Отец посмотрел на Анну.

- Хорошо, хорошо, отец, бери все, что тебе предложили.

Сделав покупки, они отошли в сторону и присели в тени.

- Анна, о чем ты задумалась?

- Отец, думаю, что я не ошибаюсь, но этот юноша мне кого-то напоминает, но я не могу вспомнить, кого? Глаза его мне о чем-то говорят.

- Доченька, но ты же ни разу не была в Иерусалиме, как ты можешь знать этого юношу.

- Нет-нет, отец, будучи в „огненной колеснице”, в одном из зеркал я видела его, хотя там он был уже очень стар, как и я сама.

Отец выпустил лепешку из рук:

- Анна, о чем ты глаголишь, какая „огненная колесница”, какие старцы?

- Ты этого пока понять не сможешь, но я клянусь тебе и утверждаю, что этого юношу звать Симеоном. Ежели ты не веришь, то давай прямо сейчас подойдем к нему и обратимся.

- Что ж, Анна, я согласен, докажи мне, пророчица ты моя великая, - с улыбкой сказал отец.

Подойдя снова к юноше, Анна обратилась к нему:

- Симеон, дай нам, пожалуйста, еще две лепешки.

- Хорошо, сей…час…, как вы узнали, что меня зовут Симеоном?

- Понимаешь, Симеон, не могу я тебе пока открыть эту тайну, но думаю, что не случайно я подошла именно к тебе, дабы купить у тебя провизию. Сам Господь меня направил.

Симеон посмотрел по сторонам и тихонько сказал:

- Девушка, прошу тебя, не говори здесь так громко о Боге, ибо могут оказаться рядом священники, а они этого слова не любят, и тебя за это могут заключить в темницу. Но лично мне интересно будет побеседовать с тобой. Для начала скажи мне свое имя.

- Анной меня зовут.

Симеон взялся за голову: „Господи, сбылось, сбылось все то, что Ты мне обещал. Я истинно вижу пред своими очами Анну, о которой глаголил Ты мне, и она права, ибо не случайно подошла ко мне. И вот наши пути сошлись вместе. Что делать дальше я уже знаю, и буду делать так, как велишь Ты мне, мой Господь”.

Симеон подал Анне еще две лепешки:

- Анна, пожалуйста, возьми от меня этот хлеб, платить мне ничего не нужно. И я прошу вас, далеко не уходите, посидите там, в тени, и подождите меня, я скоро закончу свою работу, и мы пойдем ко мне. Живу я один, родители мои умерли, и места у меня хватит на всех. Думаю, что вы не будете против?

Отец Анны на радостях сразу выпил сосуд вина. „Боже праведный, как все легко получается, вроде бы только что были совсем чужие в этом городе и в один момент стали близкими людьми. Ну и Анна, ну и дочь моя. Говорит о какой-то „огненной колеснице”, на эту тему общается с людьми, а отцу ни слова. Хотя я и сам ей обещал, что не буду задавать ей никаких вопросов, а вот сейчас все становится ясным”, - думал он.

Через некоторое время к ним подошел Симеон:

- Анна, я полностью освободился, и мы можем идти ко мне домой. Но прежде познакомь меня со своим отцом.

- Хорошо, моего отца зовут Гойша.

- Вот теперь все стало на свои места. Идемте, ибо я знаю, что вам нужно отдохнуть с дороги.

Симеон жил на окраине города, рядом с железными вратами. Дом его находился на небольшом холме, он был сравнительно большим.

„И, действительно, здесь места хватит всем”, - подумала Анна.

- Уважаемые, проходите, не стесняйтесь, ибо мой дом, теперь и ваш дом. Живите здесь сколько вам надобно. Можно сказать, что я в этом доме почти не обитаю, потому что приходится много трудиться.

- Симеон, ты торгуешь лепешками, рыбой, кто это все тебе готовит?

- Хлеб пеку сам, рыбу тоже ловлю сам, мне не на кого надеяться.

- А ты не будешь против, если мы будем тебе помогать?

- Анна, ради Бога, я буду только рад.

- Вот и хорошо. Симеон, ответь мне, пожалуйста, ты сильно боишься священников?

- Как тебе сказать, после одного случая, происшедшего со мной, просто я стал не уважать таковых.

- Ежели не секрет, то, что же с тобой произошло?

- Понимаешь, Анна, однажды мне пришлось встретиться с необыкновенными людьми, которых я запомнил на всю свою жизнь. О них я стал рассказывать всем своим знакомым, меня сочли безумцем, но на самом то деле я встречался с ними.

- Симеон, скажи мне от души, встреча с этими необыкновенными людьми случайно произошла не в „огненной колеснице”?

Симеон покраснел и спросил:

- Анна, ты что, тоже встречалась с таковыми?

- Да, мне тоже пришлось встретиться с этими людьми, и я много с ними общалась. Мне они понравились, и я думаю точно так, как и тебе. И вот, когда я увидела тебя, а точнее твои глаза, то сразу вспомнила, что в одном из „зеркал” я видела этот взгляд. Хотя там мы с тобой выглядели дряхлыми стариками.

- Анна, - воскликнул Симеон, - неужели это ты стояла рядом со мной, ведь эту картинку я тоже видел. И, как нам было сказано, в своих руках мы держали Сына Божьего и, самое странное, что сейчас Он еще не родился, а мы Его уже видели.

- Симеон, я думаю, с сегодняшнего дня Господь утвердил нас обоих.

Гойша смотрел, слушал их и думал: „Может, я выпил много вина, и мне все это кажется, или они просто разыгрывают меня? Но такого не может быть, ведь Анна никогда не видела этого юношу. Ну пусть будет так, как будет, я не против, а я прилягу и отдохну”.

–––––––––––––—

- Дети, - обратился Анан, - знаете, мне часто приходилось бывать, а точнее, видеть дом Симеона. Но я, как-то не обращал на него внимания, потому что просто не знал этого человека. Да и о нем мало кто говорил. И этот дом, где жили Симеон и Анна с отцом, до сих пор стоит на том же холме у железных врат. Он пустует, сколько лет я не могу сказать, но точно знаю, что там никто не живет. И, если хотите, то давайте сходим и посмотрим поближе на это святое место, ведь там когда-то жили прекрасные люди. Пусть им Царствие Небесное будет являться истинным раем.

Все согласились с отцом и по восходу солнца следующего дня они отправились к дому Симеона. Подойдя к нему, они увидели пред собой опустошенное здание, в котором гулял блудный ветер.

- Отец, - обратился Иддай, - Ежели здесь жили, можно сказать, святые люди, которые держали в своих руках истинного Бога, то это место должно быть святым. Но мы видим перед собой совсем другое. И, думаю, что со временем от этого дома не останется ничего, и мне очень жаль.

Охрон сказал Иддаю:

- Не жалей ни о чем. Давайте все вместе восстановим это жилье. И ежели все так и случится, как сказал Иисус, то я с Рахиль буду жить в этом доме. Думаю, что Симеон и Анна не обидятся на меня, ибо я не насилием захватил их жилье, а только из-за уважения к ним я буду жить в этом доме.

- Охрон, молодец, я не ожидал от тебя такого, и пусть будет по-твоему. Сам Бог поможет нам восстановить это жилье, хотя и деньги у нас есть. С завтрашнего дня мы все вместе возьмемся за этот благий труд, а сейчас давайте войдем в это жилье и побудем немного там.

Войдя во внутрь помещения, они сразу почувствовали легкость на душе, хотя на стенах кроме пыли, больших пауков и паутины, они пред собой ничего не видели. И все же их души радовались.

„Даже не верится, что здесь когда-то жили Анна и Симеон, они о чем-то говорили, спорили, мечтали. Кое-что из уст отца мы о них уже знаем, но хочется о жизни этих людей знать все больше и больше”, - подумал Иасув.

- Дети, вот видите, как устроена жизнь Господа Бога, мы не видим, но Он нам помогает, учит всему и разъясняет, и все по-Божьи вершится. Все, что я рассказываю вам об Анне, было на самом деле, вот точно так, как и мы находимся сейчас здесь, в их доме. Я благодарен и вечно буду в долгу пред нашим Сущим. Думаю, что без Его помощи, ничего бы мы не знали о судьбе Великих людей.

ОТ ОХРОНА.

„Всем нам было очень интересно слушать рассказы об Анне и Симеоне. Мы мечтали быть такими же, какими были они. Но самое интересное то, что эти люди заранее видели рождение Бога-Человека, Истинного Бога-Человека Иисуса Христа. Они видели Его младенцем и, держа Его в своих руках, были этому очень рады. Я представляю их чувства, ибо не каждому было суждено видеть первенца Господнего. Мы же в свое время встречались со взрослым Иисусом. Слыша Его голос, и видя Его самого, мы очень хотели прикоснуться к Нему, дабы получить от Него Силу Господню. Таких людей, как Иисус, за всю прожитую жизнь я не встретил ни одного. С одной стороны мне Его было жаль. Я видел, как Он трудился во благо и славу людей, и я видел, как Его оскверняли и поливали всякой нечестью язычники и первосвященники. Но Он все терпел, и из уст Его не вышло ни одного грубого слова. В таких случаях Он попросту молчал, но было видно, что Он усердно о чем-то думает. И я лично считаю так, что Его мысли были только благие.

В то время мне казалось, что Иисуса будут чтить и почитать до исхода Его дней, но я ошибался, ибо против Него вышла вся „духовная святость”. Вышли те, кто должен был чтить Его и прославлять, но получилось все наоборот. Как я плакал, видя смерть единородного Сына Божьего. Да, я не ошибаюсь, я видел смерть. Тогда для нас смерть являлась только смертью, а для Него же было все иначе. Ибо, как Он и утверждал, так все и получилось. Иисус воистину воскрес, и воскрес Он у всех на глазах. И снова же та бездуховность отвергла Его воскрешение, и унизила Его в Его же бессмертии. Но Иисус воскрес не для мести, Он воскрес для благополучия, и этим воскрешением Он доказал наличие бессмертия.

Первые сорок дней после распятия Бого-Человек находился на земле. И Он снова творил свои чудеса, и снова Его проклинали. Синедрион рвал и метал. Со всех окраин священники собирались в Иерусалиме, и их сборища напоминали пиршество шакалов, которые могли разорвать всех на части, но руки у них были коротки. Сам Всевышний видел их деяния, и каждого наказывал из них по-своему. Нет, не мечом и не нагайкой, наказание было, а точнее являлось тонким. И все, кто заслуживал это наказание, получили свое.

Лично я остался священнослужителем, но не таким, какими были остальные. Со своими братьями я прославлял Истину Господню. Я ее возвышал, ибо точно знал, что где-то там на небесах, меня и деяния мои Господь видит, да иначе и не могло быть. И в то же время я проклинал всех тех, кто был причастен к смерти этого необыкновенного Человека, имя которому – Бог Сущий.

И пусть в данный момент каждый человек прислушается к моим словам, ибо я глаголю правду, правдивей ничего не может быть. Я снова утверждаю, что Иисус был и есть, Он всегда находится рядом с каждым человеком. Ваша добрая мысль – есть мысль Его. Наслаждайтесь этим и верьте во все добрые начинания.

Еще есть мысли, которые исходят из преисподней. В них находятся не люди, а звери, и таковых я видел много. Видел их и при распятии Иисуса, видел и их злые улыбки, слышал их дурной смех. Они радовались, не видя за своей спиной горя, а их горе уже находилось рядом.

С братьями я пытался восстать против таковых, нас тоже избивали и унижали, над нами смеялись и обливали грязью. Но ради Иисуса Христа мы выдержали все.

Помню такой непоправимый случай. Одно сборище священников пришло в ярость, услышав проповедь, которую глаголил мой брат Иддай. И они ему отрезали язык и отрубили обе руки, дабы он молчал и не мог креститься так, как учил это делать Иисус Христос. Иддай не умер. По его глазам я видел, особенно в те моменты, когда он плакал, что он сильно верит, и ему еще больше хочется творить много приятных дел для людей и для Бога. Я всячески помогал ему, в принципе мы и не расставались, он жил все время со мной. Впоследствии я научился читать его мысли, которые через себя я передавал своим прихожанам. У нас это получалось, нам верили, нас уважали, при этом мы не старались возвышать самих себя, мы возвышали только Господа Бога.

Иасув, видя несправедливость, которая произошла у нас в Иерусалиме на Голгофе, решил посвятить всего себя только Богу и нищим. Можно сказать, что в Иерусалиме он почти не жил. Вся его жизнь прошла в пути. И, где бы он ни находился, то ли в Иерусалиме, то ли в Риме, то ли в Египте, его уважали и слушали люди, те люди, которые хотели жить вечно. Да, Иасув прожил жизнь короткую. Умер он не своей смертью, в этом ему помогла группа бездуховных людей. Он принял муки и страдания, не совместимые ни с чем, но я думал и представлял, когда Иасув сделал последний свой выдох и отдал Богу душу свою, то он находился в радости своей.

Какие только пути не искал синедрион, дабы обрубить корни вновь появившейся Веры. И вот, спустя много лет после распятия Иисуса, когда я уже находился в преклонных летах, я видел, что они творили, и мне было обидно, но обидно было не из-за бессилия, а из-за их непочтения. Ибо видел в их деяниях некое зверство, очень страшное зверство, которое порой не каждый человек может сотворить, но они творили.

Не скрою, на их стороне было много людей, ибо у них были деньги. У нас же - только наши проповеди, и мы насыщали души людские не ради наживы своей, а ради благополучия всех, всех тех, кто тянулся к Сущему.

Однажды Иасув сказал: „Благодарите Господа нашего за то, что Он любит всех нас и делает из нас настоящих людей. И кто же это прочувствует, тот будет почитать во ве века грядущие. И дети, и весь род его будет спасен Божьей Истиной. Да и возрадуется семейство, которое освещает себе свой путь Верой в свое бессмертие, Верой в бытие господне, Верой в Матерь Божью и Отца Сущего. И Дух Святой благоволит, так сему и быть, ибо написано во всех пророчествах: быть сему, как указал Сущий, как изобрел и наставил, как утвердил и освятил. Приближайтесь ко всему Божественному, идите в полный рост с гордо поднятой головой, ибо в океане Господнем есть ся Суть, и ся Сила. Аминь”.

Эти слова, которые изрек Иисус, запомнились мне на всю жизнь, и их я приобщал к учению своих детей. И мои дети с малых лет верили во все Божье и множили эту Веру, и разносили Ее по всей Земле.

Читающий, вдумайся в эти слова, исходящие с небес. Они не выдуманы, и в данный момент они вливаются в тебя и заставляют тебя изменить себя. Самому придумать все это невозможно, а вот услышать все исходящее из Царствия Небесного – это возможно. И я, глаголящий эти слова, утверждаю сие. И ты, читающий, в каком бы веке ты не жил, поверь в свое бессмертие и в наше тоже. Ежели поверишь , то мы станем едиными, хотя мы никогда и не разлучались, ибо Царствие Небесное является продолжением жизни, начатой на Земле.

Прошу тебя, на несколько мгновений, задумайся об этом, посмотри по сторонам, прикоснись к дереву, цветам, испей прозрачной воды и вдохни в себя глоток свежего воздуха. И твоя добрая душа заставит тебя поверить во все истинное и реальное.

Из воспоминаний Охрона. 82-й год от РХ.

ИЕРУСАЛИМ.

ИЕРУСАЛИМ. БЫВШИЙ ДОМ СИМЕОНА.

- Дети, у меня есть одно предложение. Давайте сейчас немного уберем в доме и останемся на ночлег здесь. Мне будет легче продолжать повествование об этих прекрасных людях.

- Конечно же, отец, мы не против. Сейчас мы быстро наведем здесь порядок.

Все быстро принялись за уборку, через некоторое время уже был рожден очаг нового бытия.

Солнце давно уже спряталось за горизонт, появились первые звезды, и на небосводе медленно вырастала луна. Через оконные проемы было приятно смотреть на это Божье зрелище. Все, находящиеся в доме, были погружены каждый в свои мысли, хотя никто из них ничего не знал о своей дальнейшей судьбе, да их это и не интересовало. А интересовало их другое, а именно, жизнь Анны и Симеона.

- Отец, значит, Господь Бог свел Анну и Симеона для того, чтобы они, как бы явились началом Господнего возрождения.

- Да, дети, ибо Сущему было так угодно, и я думаю, что в жизни все происходит не случайно. Пусть это происходит не сразу, а через какое-то время, но все будет происходить по воле Божьей, и я еще раз убеждаюсь в этом. Ибо в данный момент утверждение это находится рядом, так как мы находимся в самой сути ее, а сама Суть Божья – это есть дом Симеона.

- А ты ведь прав, и мы все благодарим господа Сущего за Его Справедливость и правдивость. Отец и…

И вот так все вместе они прожили три года. Они прошли незаметно, ибо каждый день был наполнен разговорами, спорами и всем остальным происходящим в жизни. Анна была занята в доме, Симеон с Гойшей были заняты мужской работой. Они обеспечивали свое семейство и деньгами, и пищей. Жили дружно и весело. Между собой они считали себя самыми родными и близкими.

В один из дней Анна была занята по хозяйству. Из города вернулись Симеон и Гойша. Анна посмотрела на Симеона и заметила:

- Брат ты мой, я вижу, что сегодня ты выглядишь как-то по-особенному, что-то случилось?

- Да, Анна, пока ничего не случилось, но завтра случится.

- Ежели не секрет, что именно?

- Завтра наступит двадцать третья весна от рождения моего. Совсем недавно мне казалось, что я еще ребенок, но сейчас я чувствую себя взрослым человеком. Может быть потому, что я жил сиротой. Да судя по всему, все так и есть. В жизни своей я то ничего хорошего не видел, не считая одного: посещение мною „огненной колесницы” являлось необыкновенным подарком от Господа нашего. А вообще-то жизнь прекрасна, ибо мы видим солнце, окружающих нас людей, слышим шум воды в Иордане, и поэтому мы завтра же идем на Иордан. Отдохнем там несколько дней, ибо так угодно моей душе, думаю вашим – тоже.

- Симеон, конечно же, мы согласны.

На следующий день Симеон, Анна и Гойша отправились на Иордан.

- Иордан – святая река. Твои прохладные воды являлись во все века неким Божеством. И вот мы стоим у брегов твоих. Здесь когда-то жили наши предки, они рождались и уходили в бессмертие, на их место приходили другие и тоже уходили. И вот сейчас настал наш черед, мы стоим у брегов твоих и радуемся твоему течению.

- Симеон, ты глаголишь хорошие слова.

- Знаешь, Анна, эта река мне нравилась с детства. Когда были еще были живы родители мои, мы часто приходили именно на это место и по несколько дней отдыхали здесь. Я видел радостные лица своих родителей и радовался тому, что они у меня есть, а сейчас я очень сожалею, что их нет рядом с нами. Хотя я точно знаю, что они видят сейчас меня и слышат все, о чем я глаголю.

- Симеон, а когда ты находился в „огненной колеснице”, разве тебе не предоставили такую возможность встретиться со своими родителями?

- Нет, Анна, такой возможности у меня не было.

- Ну, не огорчайся, думаю, что наступит такое время, ты встретишься со своими родителями и поговоришь с ними.

- Анна, сестра, спасибо тебе, ты такая добрая и все понимаешь. Давайте сейчас разведем костер, поджарим рыбы, пообедаем и будем просто любоваться этой красотой, ибо не каждый день бываем мы здесь. А надобно бы бывать чаще, ибо в природе мы находим свое здоровье и свое долголетие.

В этот момент разговора резко воскликнул Гойша:

- Симеон!

- Гойша, что случилось?

- Смотри, к нам приближается несколько человек. У них навьючены повозки, может быть это купцы?

- Нет, Гойша, судя по их повозкам и ишакам – это бедные люди. Ибо купец всегда ездит либо на верблюде, либо на лошади. Пускай подходят к нам, и ежели они идут с миром, то здесь всем места хватит, дабы отдохнуть.

Путники приблизились и сказали:

- Мир вам, добрые люди!

- Мир и вам, путники, откуда вы следуете?

- Из Енона, и хотим обосноваться в Иерусалиме.

- Что ж, располагайтесь рядом с нами.

Среди следующих путников в Иерусалим находилось несколько маленьких детей. Они сразу окружили Анну и стали заигрывать к ней. Анне они тоже понравились, и в ней, в ее молодые годы, пробудилась материнская любовь. Ей, как никогда, было радостно на душе видеть перед собой этих маленьких Божьих человечков. Так они играли вместе до поздней ночи.

И вот в водах Иордана появилось отображение луны. Волны колыхали ее. Потом рвали на части и снова собирали вместе. Анне казалось, что они играют с луной, а может быть, луна играла с рекой. Но, как бы-то ни было, все же было очень приятно смотреть на это творение.

- Анна, - обратился к ней отец, - не скучаешь ли ты по нашему селению, по нашему морю, да и по тем людям, кого знали мы, и кто знал нас?

- Отец, по правде говоря, я скучаю, и в то же время, мне здесь очень нравится.

- Дочка, а может, решимся и посетим наше селение?

- Знаешь, я не против. Симеон!

- Да-да, я все слышал. Конечно, если вы тоскуете по своей родине, то в любой день можете отправиться туда и погостевать… у себя дома.

- Симеон, а как же ты? Давайте отправимся все вместе. Несколько дней побудем там и снова вернемся в Иерусалим.

- Лично я согласен, да мне бы и скучно было одному оставаться в Иерусалиме. Анна, стало прохладно, идемте к путникам, сидящим у костра.

- Хорошо, идем.

Все удобно разместились, и пламя от костра согревало их своим теплом. Дети вновь присели поближе к Анне, они обнимали ее и ласкали. Ей их было почему-то жаль. Она их обнимала, притягивала к себе и согревала своим женским теплом. И вдруг ее осенило: „Господи, что я слышу и вижу внутри себя?”. У нее что-то зашумело в голове. Анне казалось, что внутри ее все горит, и в один момент она услышала голос своей сестры: „Дорогая ты моя сестра, Анна, это я говорю с тобой, твое „я”, а точнее говоря, твоя душа, думаю, что ты не забыла меня”. „Да-да, сестра, я помню тебя и слышу тебя”. Анна привстала, на нее все посмотрели с удивлением.

- Анна, что случилось?

- Отец, ничего не случилось.

Симеон все понял и сказал:

- Анна, отойдем немного в сторону.

- Да-да, Симеон, идем.

- Анна, ты внимательно прислушайся к своему внутреннему голосу.

- Мне не надо прислушиваться, я и так хорошо слышу.

- И что он тебе глаголит?

- Понимаешь, Симеон, мы действительно должны посетить наше селение, ибо снова у брегов нашего моря нам вновь придется встретиться с обитателями „огненной колесницы”.

- Ну, это же прекрасно. А еще что этот голос говорит тебе?

- Он хочет предупредить через меня этих путников, дабы они вернулись к себе домой, ибо в Иерусалиме они могут найти свою погибель. Я хорошо это слышу, но как мне поступить дальше, как сказать им обо всем этом? Ведь среди них есть мудрые старцы, которые могут не поверить мне, и сочтут меня безумной.

- Анна, а ведь ты забыла об одной вещи, думаю, что она сейчас находится у тебя.

- Симеон, большое тебе спасибо, и, действительно, камень мудрости находится у меня.

- Вот и примени его силу ради спасения этих людей, и тебя Господь отблагодарит.

- Хорошо, идем к костру.

Достав из сумы камень, Анна взяла его в левую руку и мысленно подумала: „Господи, пожалуйста, помоги мне переубедить этих людей, пусть они вернутся в свои селения”. Камень в руке Анны начал излучать свое тепло, и вновь появился небольшой лучик, который был направлен в сторону отдыхавших путников.

„Анна, все, - вновь заговорил внутренний голос, - ты можешь спокойно убедить этих людей в их возвращении. Поутру так и сделай это. А сейчас вновь положи камень в свою суму и не забывай о нем, ибо придет время, и ты должна будешь его вернуть, так как он является принадлежностью Царствия Небесного”.

- Хорошо, хорошо, сестра, я так и сделаю, - громко заговорила Анна.

- Анна, говори тише.

- Извини меня, Симеон, просто я уже давно так не общалась.

- Ничего, привыкнешь к этому точно так, как и я привык.

- А ты, что тоже… тоже слышишь?

- Да, я слышу, но стараюсь об этом молчать. Ты же сама понимаешь, какие есть еще люди.

- Да, я понимаю, и вот в одном таком человеке я однажды ошиблась. Поначалу я думала, что он будет являться для меня самым надежным человеком, но оказалось все наоборот. Он посчитал меня безумной, но я на него не обижаюсь, ибо понимаю, что на самом деле во все это сразу трудно поверить.

- Да, во все это трудно поверить, но радоваться этому нужно всегда, ибо не каждому предоставлена такая благодать. И ежели она нам предоставлена, то надо пользоваться этим блаженством в пользу всех окружающих. А кто сочтет нас безумцами, на тех мы никогда не будем обижаться, ибо мы все являемся людьми, хоть и разными.

- Симеон, спасибо тебе за поддержку. Я думаю, что мы с тобой никогда не разлучимся, и жизнь наша будет плодотворной, и мы с уверенностью преодолеем все то, что будет являться пред нами. А сейчас поблагодарим Всевышнего – Господа Бога нашего и будем отдыхать.

Утром следующего дня Анна обратилась к путникам:

- Уважаемые, прошу вас, вернитесь в свое селение, ибо не ровен час, и в Иерусалиме вы можете встретиться с горем своим.

- А почему ты так решила?

- Это не я решила, Господь мне подсказал.

Кто-то из путников засмеялся:

- Ты смотри, а мы и не знали, что ты богиня.

- Нет, уважаемые, я не богиня, я простой человек и хочу вам помочь.

- Раз ты так хочешь нам помочь, так дай нам денег.

- Поймите, денег у меня нет, а вот мой совет вам будет в пользу. Учтите, я вас предупредила и вам решать. Но, ежели вы пойдете в Иерусалим, лично вас, взрослых я жалеть не буду, мне очень будет жаль ваших детей. Все, прощайте.

Анна, Симеон и Гойша удалились. Возвратившись домой, они навьючили повозку, запрягли ишака и сразу же отправились в Хоразинь.

–––––––––––-

ХОРАЗИНЬ. Подойдя к своему дому, Гойша сразу стал на колени и промолвил:

- Боже, Владыка мой, как бы я далеко не уходил от своего дома, я все равно возвращаюсь к своему родному очагу. И, стоя на коленях у порога своего, Боже, клянусь пред Тобой, что больше никогда не покину это место.

- Отец, - удивленно спросила Анна, - разве ты не вернешься снова в Иерусалим?

- Нет, Анна, я больше не вернусь туда, ибо мое место здесь. А ты можешь вернуться, ты молода, и тебе нужно благоустраивать свою жизнь. За тебя я буду спокоен, ибо рядом с тобой я вижу надежного человека.

Симеон подошел к Гойше, обнял его и сказал:

- Гойша, большое тебе спасибо за доверие, я думаю, что у всех нас все будет хорошо, и мы достойно проживем свои жизни на этой Божьей Земле.

- Дети мои, войдемте в свой дом, пусть его стены прочувствуют, что жизнь к ним снова вернулась.

––––––––––––-

Анан замолчал, дети сразу же посмотрели на него:

- Отец, вернемся домой, времени на отдых у нас уже нет, смотрите, где находится солнце.

- Дети мои, я не против, и все же, мы снова вернемся сюда, чтобы закончить с благоустройством жилья.

ДОМ КОРНИЛИЯ.

- Иисус, Сыночек, о чем ты задумался?

- Дорогая Мамочка, поверь, мне сейчас, как человеку, очень больно на душе, как Сыну Божьему – легко, ибо Я скоро встречусь со Своим Отцом. Я думаю, что Ты поймешь Меня правильно. Мне очень не хочется покидать эту святую Землю. И снова Я глаголю, как человек.

- Иисус, Я, как Мать Твоя, Тебя понимаю. Посмотри на этот перстень, мы прямо сейчас, при помощи его, можем все изменить.

- Нет, Мамочка, то, что предначертано Отцом Нашим, должно исполниться. А эти минутные слабости мои пройдут и со временем забудутся. И еще, Я очень обеспокоен за своих Учеников. Да Ты и Сама замечаешь, что в самом начале их общение со Мной выглядело иначе, чем сейчас, и некоторые из них, Я это говорю только Тебе, не все, но некоторые из них, можно сказать, ждут Моей смерти. Они хотят убедиться в Моем воскрешении, и они этого дождутся. Я вновь предстану пред ними. Неужели в своем учении Я где-то допустил ошибку, хотя они видели все Мои деяния. Они удивлялись и восхищались этим. Я им тогда не говорил, что Я могу читать мысли каждого из них, но я это делал, дабы убедиться в правдивости каждого…

- Мир вам, Божьи люди!

- О, Корнилий, мир тебе, дорогой. Скажи, ты прибыл надолго?

- Да… да-да, надолго.

- Корнилий, Я чувствую что-то неладное.

- Иисус, я только что был у Понтия и с ним беседовал о тебе. И понимаешь, я начинаю беспокоиться за тебя и за Мать Марию. Давай прямо сейчас уедем в Рим, нас там никто не найдет.

- Корнилий, Я этого сделать не могу. Ежели Я это сделаю, то я предам Своего Отца Сущего и всех Своих Учителей, которые учили Меня делать то, что не могут делать остальные. Своей судьбой Я воскрешу весь мир. Пусть не сразу, а через века, все же это произойдет.

- Иисус, я Тебя понимаю, но мне даже трудно представить, что вот Ты был все время рядом со мной, и вдруг Тебя не окажется.

- Корнилий, Я все время буду рядом с тобой. Сколько раз Я вам уже говорил, что жизнь на Земле – это есть только вдох, первый вдох, который превратится в нескончаемое дыхание. И ты, и Моя Мама, и все Мои Ученики, и Ирод, и Понтий – все придут в объятия небесные. Так что, Корнилий…

- Иисус, все это верно, но лично мне хочется, чтобы этот вдох земной продолжался бы немножко больше.

Иисус улыбнулся:

- Корнилий, Мне очень приятно с тобой говорить. Ты Меня понимаешь больше, чем Мои Ученики. Пойми, ежели Всевышний вдохнул Свою Божественную Силу во все человечество, то эта Сила на все века останется с человечеством. И никто не в силе будет остановить ее, кроме, как Сам Господь, но Он этого не сделает, ибо не для этого Он сотворил сотворенное.

Когда Я был на учении в Царствии Небесном, Я часто наблюдал за жизнью на Земле, видел многие события, которые будут происходить в грядущие века. И поверь, Корнилий, все те события, которые будут происходить, они не целенаправленны Всевышним. Это все относится к творчеству человечества, которое как бы возвысит себя и отклонится от Бога. Вот видишь, какая жизнь сейчас: священникам глаголю Я настоящую Истину, а они Меня обливают грязью. Эту же Истину преподношу нищим – они верят Мне. И это говорит о том, что они богаче, чем упомянутые выше, ибо они живут в свое удовольствие, живут ради себя, забыв о том, что с ними рядом находятся нищие и голодные, которые ждут помощи. Пусть эта помощь будет преподнесена не в деньгах, а духовно, и нищим бы сразу стало легче. Но, Корнилий, этого не происходит, общество зациклилось совсем на другом, и духовенству так жить выгодно. И Я повторяю, что все это хочу искоренить, все поставить на свои места, и уверен, что все так и будет. Да, Я буду через людей вносить свои новшества в обновление религии. Поверь Мне: от этого зависит очень многое. И вот, когда обновится религия и вера в нее, тогда изменится все без исключения.

- Иисус, я все это прекрасно понимаю. А уверен ли Ты, что найдутся такие люди, которые станут Твоими истинными помощниками?

- Корнилий, Я не только уверен, но и вижу их. И во благо справедливого развития человечества Я буду заставлять их делать все. Понимаю, что не сладко им будет жить, но, кто Меня будет почитать, Я тому обещаю благополучие в бессмертии.

- Хорошо, Иисус, пусть Твое обещание будет приемлемо теми людьми только в Царствии Небесном. Но есть еще и другое – это раскол. Я верен в том, что священники будут отстаивать только свои нравы. Вновь появившиеся, будем говорить, апостолы будут утверждать Истину Господню, хотя эти апостолы являться священниками не будут. И здесь будут происходить неурядицы, междоусобицы между простыми священниками и Твоими посланцами. За примером далеко ходить не будем. Вот Ты являешься Сыном Божьим, хотя я ни разу не слышал от тебя, чтобы Ты сказал, что Ты есть Бог, хотя мне это и доказывать-то не нужно. Я все это прекрасно понимаю и вижу. Теперь возьмем синедрион, там восседают святейшие мужи. И Ты видишь, как они настроены по отношению к Тебе и к Твоим Ученикам. Они просто не признают тебя, Ты для них являешься посланником сатаны. И мне кажется, что такое будет происходить и через тысячу лет, и через две тысячи лет. Апостолов будут просто унижать, и помочь им будет некому. Но священство всегда будет себя возвышать.

- Корнилий, сколько раз тебе говорить, что возвышающий себя, унижен будет, а кто унижает себя, тот будет возвышен и возвышен будет не кем-либо, а Самим Всевышним.

- Иисус, мне приятно это слышать, но поверь, это возвышение будет происходить где-то там, на небесах, а хотелось бы, чтобы было все иначе. Допустим, в данный момент, я хочу видеть, что Тебя признал Сенат Рима, наш Иерусалимский синедрион, да и все человеки, живущие в это время. Я же вижу другое, вижу настоящую войну, которая уносит много жизней.

- Этого и следовало ожидать. Да, действительно, идет война, которая приносит людям муки и страдания. Но поверь, что-то вновь рожденное тоже приходит в муках. Вот Я посеял свой плод, он только рождается и сразу же терпит муки. Но когда же Мои плоды

распространятся по всей Земле, то им легче будет сохранить свою культуру.

- Иисус, Ты говоришь прекрасно, но, допустим, мое желание видеть Тебя, Сына Божьего, и Матерь Твою радостными, веселыми, в окружении таковых, но я снова вижу другое, а радости вообще не вижу. А хотелось бы с ней повстречаться не где-то там, а вот здесь и в сие мгновение.

- Корнилий, скажу тебе так, пророкам всегда было очень трудно, но радость свою они всегда видели в своем труде и в своих пророчествах. И сейчас их радость приблизилась ко всем нам, и мы должны радоваться этому, ибо она не утерялась нигде и не была уничтожена, она живет. И после нас, ушедших, она будет продолжать свое движение вперед. На Земле все изменится: и люди, и города, и моря, изменится все без исключения. Лишь наше положенное начало останется в лице своем, в лице Веры. Конечно, Я, как человек, все понимаю и вижу, как Веру и Меня, как Бога-Человека, будут отвергать простые люди, священники, всякого рода ученые, - это их право. Но большая часть уверует в Меня, и для этой категории людей Врата Небесные будут распахнуты всегда, и каждый, вошедший через эти Врата, не почувствует никакого препятствия, ибо эти люди будут идти за Мной. А с остальных будет особый спрос.

- Ладно, Иисус, допустим, ты являешься первым зерном, посаженным Самим Всевышним на нашей Ханаанской земле, не останется ли этот посаженный плод только на этой территории, где был посажен?

- Ни в коем случае, ибо жизнь – это движение. И вот с нашей земли человеки будут перемещаться во все стороны необъятной Земли. И в каждом селении, в каждом городе они будут оставлять небольшую искру от исходящего пламя, которое возгорелось в Иерусалиме. В земном Иерусалиме и Небесном тоже. И со временем эта добрая паутина Новой Веры окутает всю Землю. Кто будет придерживаться крепкой нити, тот будет идти рядом с Богом и рождать себе подобных.

- Иисус, все-таки мне не хватает полной истины и достоверности. Я хочу познать все от самого начала до самого конца.

- Корнилий, в твоем вопросе не существует ни начала, ни конца. Это есть безграничность, замкнутый круг, образно говоря, как колесо у колесницы. У него нет ни начала ни конца, но оно движется по земле, и для него лошадь является „богом”.

- Не знаю, Иисус, как Тебя просить, но Ты есть Бог, так сотвори такое чудо. Пусть не везде, но хотя бы в Иерусалиме или Капернауме все люди приняли Тебя, как нечто величественное, ведь все находится в Твоих руках.

- Сотворить такое чудо Я могу, но пойми, как быть с другими тогда, ведь они же станут обделенные. А всех человеков, живущих на Земле, в один момент Я не смогу сделать таковыми, ибо это подвластно лишь Самому Всевышнему. Ежели Он сочтет нужным сотворить это, Он сотворит, а пока пусть сами люди переиначивают себя, дабы вообще они не обленились. Ибо на всем готовом легко будет прожить каждому. Я буду говорить откровенно: люди обленятся и зажиреют. Господу важно, чтобы движение было во благо. Если бы сейчас Я тебе предоставил всю возможность, Корнилий, ты бы через несколько месяцев обленился совсем, ни к чему не прикасался, и так прожил, не ведая ничего. Да, достаток у тебя был бы, но духовность, свою духовность ты утратил бы, погубив своим богатством. Конечно, Я не против богатства, Я за то, чтобы не было нищих, чтобы все были одеты, сыты, да и пусть будет так. Но Я всегда буду против тех, кто наживается за счет других.

- Иисус, извини меня, за все время нашего знакомства такой разговор у нас получился впервые. И поверь, чувство Веры в тебя у меня сохранено. И я не пытаюсь Тебя чем-то очернить или унизить, мне просто хочется все понять. Чувствую, что жизнь – это очень серьезное явление. Допустим, выйдя сейчас на улицу, я скажу какому-то прохожему, что его сотворил Господь Всевышний, меня же сразу забросают камнями.

- Вот, Корнилий, чтобы тебя не забросали камнями, для этого Я и нахожусь здесь, для этого Я избрал своих Учеников, дабы они Мне помогали. И для этого Я еще изберу тысячи и тысячи людей, уверовавших в Меня, которые будут собирать камни, брошенные в лицо правде. И их будут собирать не для того, чтобы снова бросить, а для того, чтобы уничтожить.

- Иисус, я хочу услышать Твое мнение, окончательное мнение о Пилате и Ироде.

- Что Я могу тебе сказать, знаю их Я давно. На внешний вид они лишь только человеки, вообразившие себя царями, а внутри их Я вижу другое – это страх и слабость. И где-то там, вдалеке, скрывается уважение, их уважение ко Мне, но они боятся его выпустить на свободу. Можно сказать и так, что их уважение находится в львиной яме. Вот и все, что Я могу о них сказать, ибо больше всего Меня интересует простой народ.

- Иисус, будучи в Риме, я встречался с одним священником. Разговор у нас был чисто человеческий, и в этом разговоре мы коснулись именно Тебя и всего того, о чем ты проповедуешь. И Ты знаешь, после этого этот священник выгнал меня из дома, когда услышал из моих уст, что я вижу и говорю с настоящим Сыном Божьим. Как я только не пытался ему доказать, но он стоял на своем, мол, такого не может быть, и обходи таких людей стороной. Но я то вижу совсем другое, и для меня самое наистрашнейшее, что все, вновь явленное, Божье, отрицается и унижается священниками. Почему все так происходит?

- Понимаешь, истину надо искать внутри себя, и ежели ты чувствуешь, что Я есть Я, значит, ты эту истину познал.

- Допустим, я познал ее в этот момент, но все годы, которые остались позади, для всех нас остались непознанными, и Божьих пророков уничтожали. Да и чувствую, что и тебе этого…

- Да, Корнилий, Мне этого тоже не избежать, и Я это знал с момента своего рождения, но Я шел по предназначению. Все предыдущие пророки оставили после себя небольшой след, но они же все-таки его оставили. И Я клянусь, что после Моего перехода в Царствие Небесное Мой след останется намного ярче, он будет слепить всех заблудших овечек. А остальным Мой свет будет указывать путь к совершенству и к Истине.

- Иисус, Ты часто говорил, что Иерусалим будет разрушен. Так ли это? И ежели это так, то сделай все, чтобы этого не произошло.

- Нет, Корнилий, Я этого не могу сделать, точно так же не могу остановить или выбросить из жизни день Моего распятия. Эти дни нельзя обойти ни стороной, ни вычеркнуть их из бытия. Все равно он наступит, и его нужно будет преодолеть, и после чего вновь родиться.

- Мне здесь что-то непонятно.

- Ничего, Корнилий, со временем ты все поймешь. Лично Я думаю, что жить нужно, всегда смотря вперед, и никогда не нужно озираться назад. А впереди, Я клянусь, всех нас ждет Всевышний. И в Нем каждый из нас получит благополучие.

- Иисус, пройдемся по Иерусалиму.

- Мама, может быть, Ты тоже с нами пойдешь?

- Нет-нет, Сыночек, Я останусь дома. Идите погуляйте, а Я приготовлю обед и буду вас ожидать.

Иисус с Корнилием вышли из дому и направились в центр Иерусалима.

- Иисус, вот сейчас мы с тобой идем улицами нашего города. Я иду рядом с Господом Богом, этого я не отрицаю, Бог идет рядом с простым человеком. Совместимо ли это, ежели священники глаголят другое. Мол, никому не позволено говорить и находиться рядом с Богом. Но ведь я же нахожусь рядом, и со мной ничего не происходит. Наоборот, Господь меня любит и уважает и, самое главное, учит благоразумию.

- Корнилий, на свой вопрос ты сам же и ответил. Учти, Бога бояться не нужно, а вот дьяволов опасаться надо. А где восседают они, тебе доказывать не придется.

Иисус с Корнилием даже не заметили, когда их окружили десятка два людей.

- Смотрите. Смотрите, это Сам Иисус идет, - послышалось из толпы. – Как же нам с Ним заговорить?

Иисус остановился и сказал:

- Блажен будет тот, кто жаждет поговорить со Мной. Не бойтесь, спрашивайте, о чем хотели спросить.

- Иисус, извини нас, мы купцы, несколько раз нам приходилось видеть Тебя. Мы побывали в разных странах и везде говорят многое о тебе и о Твоих деяниях. И ежели возможно такое, то удели нам немного времени и поговори с нами.

- Хорошо, уважаемые, что же вас интересует больше всего?

- Как Тебе сказать, больше всего нас интересует сама жизнь, будет ли она вообще прекрасной, и в какие времена она станет таковой?

- Жизнь всегда была, есть и останется прекрасной. Свою личную жизнь люди усложняют сами своими поступками и своими деяниями. Они строят для себя своих царей, возвышают их, а в ответ получают только обман и жестокость. И ежели бы люди обращались за помощью к Богу, то все выглядело бы иначе.

- Иисус, но ведь мы ходим в храмы, преклоняемся пред идолами, но помощи никакой не получаем.

- В этом и есть ваша грубая ошибка, ибо идолопоклонничество начинал искоренять еще Моисей, и это почему-то забылось. И вот, ежели вы узрите своего Господа Бога на небесах, то просите Его не с опущенной головой, а с гордо поднятым к небесам челом. Просите обо всем, о чем хотите, но и не забывайте о самом Боге. Отдавайте Ему дань уважения и частицу своей любви. Каждый просящий получит все то, что он просил. И вот, получив от Бога дань Его, поделитесь этой данью с другими. И так Божье Богатство вы размножите среди многих людей. Уважаемые, вы есть купцы, кто-либо из вас поделится своим богатством с нищим?

- Иисус, мы бедные купцы и сами еле сводим концы с концами.

- Господа, делитесь тем, что имеете и, отдав небольшую частицу неимущему, вы получите во сто крат больше. И вы в этом убедитесь сами, когда сделаете это. Не жалейте ничего, ибо все свое богатство вы с собой не заберете в Царствие Небесное, ибо там вашим богатством будет являться дух.

- Иисус, свое богатство мы видим, а богатство духа мы не замечаем.

- Глупцы, чем же вы тогда живете? И Я вам глаголю, что вы живете духом святым, пока небольшой частицей этого духа. Но вот, когда вы обретете покой в Царствии Небесном, то там вы полностью воспримите духовное богатство, а оно во сто крат краше от земного. Поверьте Мне, ибо Я точно знаю, о чем глаголю.

- Иисус, мы знаем, что Ты можешь воскрешать мертвых, но как это у тебя получается? И сможем ли мы творить такие чудеса?

- Уважаемые торговцы, скажу вам откровенно: все это Я делаю по воле Божьей, и только Силой Его Я могу воскрешать усопшего человека. Что же касается вас, то вам Господь предоставил свое дело, вот и торгуйте. Мне же Он дал другую возможность, но в принципе, если человек захочет чего-то добиться в своей жизни, то по воле Божьей у него будет все получаться, ибо в человеке заложено многое, только надо научиться пользоваться этим. Но ежели вы будете чувствовать в себе какую-то неуверенность, то лучше не беритесь за такие дела, ибо они будут вам в тяжесть. Ежели вы научились торговать, то торгуйте. Думаю, что Я вам ответил понятно.

- Учитель, скажи нам, а твои Ученики тоже могут творить чудеса?

- Могут, но не все. Каждый из них творит то, что может творить, но их чудеса будут твориться впереди. И много еще людей появится на этой Земле, которые тоже будут преподносить людям свои чудесные явления. Поверьте Мне, если бы все люди были чудотворцами, то неинтересно было бы жить. Думаю, что вы согласитесь со Мной.

- Иисус, что Ты можешь рассказать нам об „огненных колесницах?”

- Если что-то Я вам и расскажу об этих „колесницах”, то вы Мне не поверите. А чтобы в это поверить, вам надо сначала увидеть ее. И кому суждено увидеть, то тому и суждено побывать в ней. Все, уважаемые, нам пора. Извините Меня, что так мало времени уделил вам, ибо думаю, что мы с вами еще встретимся.

Корнилий, идем домой, ибо Мать Мария нас уже заждалась.

Возвращаясь домой, Корнилий с Иисусом продолжали беседовать:

- Иисус, и все-таки, у нас с Тобой сегодня получился осень интересный диалог. Мне на душе стало приятно, ибо Ты здесь говорил не притчами, Ты говорил, как истинный человек.

- Да, Корнилий, Я говорил, как простой человек, который никогда себя не возвышал, но любил и уважал всех остальных.

- Я вижу, что Ты любишь, действительно, всех, а к Тебе то, как я замечаю, не всяк благоволит.

- Корнилий, Мне достаточно любви и уважения от тех людей, которые Мне это дарят. А вообще-то ты знаешь, что Я, ничего и никого не прошу, да и не требую, но учить стараюсь всех: и нищего, и царя, и женщину, и малое дитя.

- Да, Иисус, как бы мне хотелось стать таким, каким есть Ты.

- Корнилий, ты будешь таковым, ибо ты будешь вести проповеди в честь Мою.

Так размышляя, они подошли к дому Корнилия, где их уже ожидала Мать Мария:

- Иисус, Корнилий, дорогие вы Мои, Я уже начала волноваться.

- Мама, извини нас, просто мы повстречались с хорошими людьми и немного побеседовали о Боге и о жизни.

- Что ж, тогда входите в дом, у Меня обед уже готов.

И снова за обедом Корнилий вступил в диалог с Иисусом. Ему хотелось знать все больше и больше о жизни человеческой, и Иисус охотно отвечал на все его вопросы.

ДОМ АНАНА. Анан со своими детьми возвратился домой. Впечатлений у них было много. Им радостно было оттого, что они побывали в доме Симеона и Анны.

- Дети, - обратился Анан, - думаю, что вы остались довольны?

- Да, отец, если бы не ты, то мы бы так ничего и не узнали об этих хороших людях. Скажи нам, а гонения к ним применялись?

- Точно пока не могу сказать, но на нашей земле гонения на таких людей были испокон веков. За доказательством ходить далеко не нужно, ибо вы знаете, как Иосиф, мой родной зять, настроен против Иисуса. И мне трудно понять, почему у таких людей проявляется злость, дикая животная злость к людям необыкновенным.

- Отец, может быть, это зависть?

- Да чему же здесь завидовать, ведь пророчество и учение – это трудная работа.

- Отец, а пророки могут ошибаться?

- Я думаю, что и они могут ошибаться, но не в своих пророчествах, а в датах этих пророчеств. Раньше пророки твердили, что на нашей Земле родится сын Божий – и это свершилось. И посмотрите, как народ повернулся к этому единственному Сыну. Конечно, не весь народ, но некая часть „слепых”, думаю, она бы съела Иисуса. Но Сущий видит все и всячески помогает Своему Сыну. Точно так, наверное, Он помогал и Анне с Симеоном.

- Да, странно получается: мы, люди, проповедуем Бога, невидимого Бога, преклоняемся пред бронзовыми и каменными идолами, а живой Бог рядом ходит, и мы Его отрицаем. Как-то получается несправедливо, и как тут можно переубедить людей в обратном.

Анан посмотрел на детей и сказал:

- Переубедить, переубедить – на это уйдет много веков. А хотелось бы точно знать, переубедятся ли люди, и станут ли они на путь истинный. Обидно становится вот еще за что: Бог рожден на нашей Земле, и мы, жители этой Земли, опровергаем Его существование. Думаю, что потомки нам этого не простят, и наш народ будет долгое время замаливать свой грех пред Сущим. Горе и страдания будут настигать его; и долгое время холод, голод и смерть будут царствовать над всей обетованной Землей. Когда-то Всевышний заставил Моисея снять с себя обувь и стоять босым на этой земле, ибо Сущий сказал: это есть Земля святая, а мы же ее топчем своими грязными сандалиями, даже не задумываясь, что топчемся по самой святости. Думаю, дети, вам понятно, о чем я глаголю?

- Да, отец, нам все понятно.

В этот момент в дом вошла Наара со своими детьми.

- Доченька, что-то случилось?

- Отец, я даже не знаю, что тебе сказать. Со мной все нормально, а вот с Иосифом творится что-то непонятное, он стал злым, как собака. В своих разговорах оскорбляет всех, кого знает много лет, в том числе тебя, Иисуса, Ирода и Понтия. Я решила, конечно, с твоего разрешения, немного пожить с вами. Нет больше сил моих, все это терпеть.

- Хорошо, доченька, разве мы будем против, живи столько, сколько тебе надо. Тем более, что скоро из нашего дома уйдет Охрон и поселится в доме Симеона. Думаю, что ты нам поможешь навести там порядок.

- Отец, а кто такой Симеон?

- Доченька, этого старца уже давно нет в живых, но о нем мы все знаем очень многое.

- Откуда вы знаете о нем все?

- Наара, мне трудно объяснить, откуда я знаю, но с уверенностью говорю, что знаю. Мне кто-то рассказывает о нем, а я в свою очередь рассказываю твоим братьям, и им нравится слушать меня о живущих людях, в те „далекие” времена.

- Отец, а что ты решил с синедрионом?

- Не пойду я больше на это собрание, ибо я чувствую, что оно мне уже не нужно.

- Правильно ты сделаешь, и ежели бы еще Иосифа отлучить от этого собрания, то тогда было бы прекрасно. Вчера мне пришлось побывать на Базарной площади, как ни странно, но и вчера там было многолюдно. Чего я только не наслышалась об этом Боге Иисусе. В отдельных толпах разгорались такие споры, что дело доходило до драки. А я вот думаю так: зачем все эти глупые споры, ежели Он есть Бог, так давайте Его возвышать, как Бога. Ежели Он есть лжепророк, то тогда Его нужно изгнать из Иерусалима и все станет на свои места. Но нет же, бьют друг друга в лицо, бросают друг в друга камни, но все равно стоят на своем. И делают это даже те, кто никогда не видел Иисуса, не говорил с Ним и не слышал Его.

- Доченька, пойми, всеми этими спорами люди утверждают существование Иисуса, и тем самым Он все больше утверждается среди людей. А вообще-то, пускай они себе спорят на здоровье. Но как бы они не спорили, Иисус все же живет среди нас, точно так, как когда-то жили Илия и Моисей, которых мы не видели никогда, но многое о них знаем. А ты обратила внимание, как к Иисусу относится Иосиф?

- Понимаешь, отец, мне кажется, что ему все равно, кто находится пред ним: то ли пророк Иисус, то ли разбойник Варавва. Ну, все, хватит об этом. Самыми дорогими пророками для меня являетесь вы, и в первую очередь я должна вас накормить. Думаю, если бы наша мама была жива, она бы меня поддержала.

- Молодец, доченька, ты есть такая, какая есть на самом деле, ты удалась вся в мать, но ежели бы мать оказалась на твоем месте, то она бы в один миг перевоспитала Иосифа, а хотя, пусть Бог ему будет судьей и совесть его. Все равно придет время – и он образумится, но думаю, что тогда уже будет поздно.

- Отец, что ты имеешь в виду?

- Доченька, я думаю, что со временем Иосиф изменит свои нравы и, как мне кажется, в лучшую сторону. Не может простой человек судить своего Бога.

На улице послышались раскаты грома, и землю окропил сильный дождь. Наара принялась готовить обед, а всех остальных потянуло ко сну, кто, где мог, тот там и улегся.

- Вот так-то, пророки вы мои дорогие, лучше поспите, Сам Господь на вас направил сон, - сказала Наара.

А в это время на улице разыгралась сильная гроза, шумел ветер. Нааре поначалу было страшно, но, глядя на спящих родных, она успокоилась и продолжала делать свое дело. Они же ничего не слышали.

Анан, как всегда, быстро погрузился в сон. Во сне он видел Симеона и Анну, свою покойную жену, и еще он видел каких-то страшных людей. Хотя они были не похожи на таковых, какие живут на земле. Они пытались избить Анана, но им это не удавалось, потому что кто-то оберегал его, и этот кто-то был невидимым, хотя присутствие его Анан ощущал. И снова он несся в какую-то безграничную даль. Со всех сторон его окружал яркий свет, доносились приятные запахи. „Какое блаженство”, - подумал он.

- Отец, братья, проснитесь, у меня уже все готово.

Анан открыл глаза, в оконный проем светило яркое солнце. По всему дому стоял приятный запах от вкусно приготовленной пищи.

- Отец, гроза давно кончилась, уже и солнце светит, а вы так спали, будто бы всю ночь работали в каменоломне.

- Доченька, ты уж прости нас. Лично я в последнее время стал слабеть и меня все время клонит в сон. И особенно перед дождем или во время дождя на меня налегает какая-то тяжесть, и я не в состоянии ее выдержать.

Трапеза продолжалась недолго, и сразу же после нее Иасув обратился к отцу:

- Отец, вот мы пообедали, отдохнули, может быть, продолжим беседу?

- Да, мои дорогие, я готов к этому. Наара, присаживайся поудобнее, и послушай то, о чем я буду глаголить.

- Отец, но ты же знаешь мои нравы.

- Доченька, не обижай меня, присаживайтесь все.

Дети и внуки окружили Анана и с нетерпением ждали продолжения интересного невымышленного рассказа:

В первый день пребывания в Хоразине Анна, Симеон и Гойша отдали предпочтение отдыху. Уставшие с дороги они беспробудно спали, и, проснувшись утром следующего дня, Гойша и Симеон не увидели в доме Анны.

- Боже, куда она уже запропастилась? – спросил Симеон Гойшу.

Гойша улыбнулся и ответил:

- Не беспокойся, Симеон, ее излюбленное место – берег моря нашего. Она зачастую рано утром уходила на свое любимое место, только вот не знаю, какая сила тянет ее туда. Я тоже несколько раз пытался рано утром побывать у моря, приду, посмотрю – море, как море, берег, как берег, и меня сразу начинало тянуть ко сну, и там же прямо на берегу я и засыпал. Вот в этом и находил для себя красоту.

Симеон улыбнулся:

- Неужели вас ничего не интересует в этой жизни?

- Да как тебе сказать, многое меня интересует, но кто сможет мне ответить на интересующие меня вопросы. Священники говорят одно, люди глаголят другое, ишак мой вообще молчит. Так что спросить не у кого. Вообще, если признаться тебе, то я люблю подолгу смотреть на ночные звезды. Конечно, при этом я о чем-то мечтаю, но и быстро забываю, о чем мечтал. Самым главным для меня всегда являлась Анна, ведь я ее с самого мальства один воспитывал, и думаю, воспитал неплохо. Идем, Симеон, на улицу.

Выйдя из дома, Гойша подвел Симеона к высокому дереву.

- Поверь мне, Симеон, что в этом дереве заложена вся моя жизнь и жизнь моей дочери, ибо, когда родилась Анна, я посадил это дерево. И вот по возрасту этого дерева я слежу за возрастом Анны и за ее развитием. Когда мне бывает грустно на душе, я подхожу к нему и общаюсь с ним, как с человеком. Ты можешь мне не поверить, но от этого дерева я получаю ответы. От Анны я это скрывал, не хотел, чтобы она надо мной смеялась. Но сейчас думаю, если бы узнала об этом, она бы не смеялась, я знаю, что она меня очень сильно любит.

- Гойша, мир тебе!

- А, Исаак, мир и тебе! Симеон, познакомься, это мой сосед.

- Гойша, я тебя давно не видел, но знал, что ты все равно вернешься, ибо твое дерево без тебя начало скучать. Надолго ли ты вернулся?

- Понимаешь, Исаак, все это время я находился в Иерусалиме. Но думаю, что это только тело мое там находилось, а душа моя присутствовала здесь, вот на этом месте, где я сейчас стою.

- Ну, конечно же, я это замечал, ибо часто видел под деревом мокрые места.

Возникло молчание, и потом громко все рассмеялись.

- Исаак, ты остался в одной поре. Поверь, я же не шучу.

- А разве я шучу. Мокрые пятна я видел, которые оставались после дождя, а ты о чем подумал? Однако, Гойша, вы долго спите, Анна уже давно находится у моря, и она мне рассказала все о вас. Мне как-то неудобно, ибо еще раннее утро и не принято нашим законом, хотя этот закон не я выдумал и не ты, и неизвестно, кто его выдумал, но я вас хочу угостить своим созревшим вином. И мы выпьем за твое благополучное возвращение. Я уверен и убежден, что назад в Иерусалим ты уже не вернешься. Ты обыкновенный пастух, и среди богатых жрецов, думаю, тебе делать нечего. Гойша, я не ошибаюсь, прав ли я?

- Конечно, Исаак, ты прав.

- Что ж, подождите меня немного, я принесу мелех.

- Вы меня извините, - обратился Симеон, - я вас оставлю и пойду к Анне.

- Что ж, ступай, вы молоды, и вам надо больше смотреть на море, ибо оно приносит много приятных мыслей, а наше же утешение уже живет в мелехе с вином.

Симеон отправился к морю. День был ясный, море было спокойным. Симеон увидел сидящую на небольшом камне Анну:

- Анна, доброе утро!

- А, Симеон, присаживайся рядом со мной.

- А почему ты такая грустная?

- Понимаешь, Симеон, нам было обещано, что мы вновь должны посетить „огненную колесницу” и встретиться там с ее обитателями. Не могу дождаться этого момента и поэтому скучаю.

- Анна, давай просто посидим и помолчим.

––––––––––––––—

Исаак принес мелех с вином. Они удобно разместились под деревом, и выпили по чашке молодого виноградного вина.

- Исаак, за время моего отсутствия, что-либо изменилось в нашем селении?

- Гойша, да как тебе сказать. Несколько человек умерло, несколько родилось, в общем, жизнь какой была, таковой и осталась. Только вот в последнее время, не знаю, может мне это только кажется, а может и происходит на самом деле, над нашим морем стали происходить какие-то странные явления. Я их видел, но никому об этом не рассказывал, ибо точно знаю, что меня могут высмеять точно так, как когда-то смеялись над Анной.

- Исаак, ежели не секрет, что ты видел?

- Видел я и не один раз, что над морем летают какие-то огненные шары. Поначалу я видел, что это луна родила своих детей, и они купаются в море. Но думаю, что ошибался, потому что эти шары были маленькие и большие. Однажды один небольшой шар начал приближаться ко мне, я испугался и начал убегать в сторону нашего селения. Конечно, в этот момент я кричал не своим голосом, люди подумали, что я сошел с ума, ведь они не видели этого шара, гнавшегося за мной. Но я то видел его. Ты-то мне веришь, Гойша?

- Конечно, верю, но только ты мне скажи, ты тогда мелех с собой не брал?

- Вот-вот, значит, и ты мне не веришь. Но поверь, я видел их, видел точно. Стыдно мне об этом говорить, но доказательством являлось то, что я ни один раз после этого менял свое белье.

- Исаак, ты менял свое белье от несозревшего вина.

- Так, все, я забираю свой мелех и ухожу домой. Хотелось бы мне видеть тебя, как бы ты убегал, ты бы, наверное, вмиг оказался в Иерусалиме и при этом обогнал своего ишака и любого зайца, встретившегося тебе на пути.

- Исаак, да успокойся ты, пусть себе летают эти огненные шары. Мы им плохого ничего не делаем, да и они нам тоже.

- Гойша, я не против тоже, пусть себе летают, но мысль меня не покидает: откуда берутся эти шары. Главное, что они появляются моментально и исчезают куда-то. Я думал, что они прячутся в море. И вот однажды, я хотел нырнуть и посмотреть, а точнее убедиться, там ли они находятся. Но, когда нырнул, то увидел пред собой огромную рыбину, и опять же, получилось точно так, как и с огненным шаром. Я с криком выскочил на берег и испугал, сидящих там рыбаков, и тогда нас уже большая партия бежала к селению и кричала не своим голосом. Со мной это уже происходило второй раз, и они подумали, что я, действительно, сумасшедший. После этого случая рыбаки долгое время не выходили в море.

- Ну вот, Исаак, а ты говоришь, что ничего не случилось в нашем селении.

- Гойша, ты Гойша, ежели ты до сих пор не веришь, так давай прямо сейчас закричим громко-громко, мой голос они уже знают, и ты увидишь, что будет твориться с людьми. Они сейчас же со своими сумами за один день добегут до Капернаума. Так, Гойша, не сиди, на еще испей, и не трать зря время, ибо сейчас сюда может придти моя дорогая и заорать сильнее от меня. Вот тогда уже люди полностью убедятся, что мы летаем на огненном шаре.

А помнишь ли ты, как в пророчествах было сказано, что Илия вознесся на небо на „огненной колеснице”, интересно мне знать, кричал ли он. Если он меня слышит, то пусть не обижается, ведь он был таким же человеком, как и я.

- Исаак, не говори глупости.

- Дай Бог тебе встретиться с такой глупостью, хотя хватит об этом. Чем ты дальше думаешь заниматься?

- Пока не знаю, но думаю, что буду ловить рыбу и снова заведу себе овец. В общем, буду жить так, как жил раньше, и по возможности буду навещать в Иерусалиме свою дочь.

- А разве она с тобой не останется?

- Исаак, я бы хотел, чтобы она всегда была рядом со мной, но Богу угодно так, ибо она находится в руках Божьих.

- Ха-ха-ха, ну и даешь, и ты туда же. Ты хотя бы знаешь, кто такой Бог?

- Нет, Исаак, не знаю.

- Вот и я не знаю, тогда давай и не будем о Нем говорить. И ежели мы где-то заведем разговор о Боге, то среди людей мы покажемся самыми дурными баранами. Никому не суждено знать, кто есть Бог, а, если и суждено кому знать, то тот будет молчать. Все, Гойша,. мне пора, погоню я своих овец на пастбище, и ежели ты не против, то вечером я к вам приду в гости.

- Приходи, я буду ждать. Только смотри, если сегодня увидишь огненный шар, то своим криком не испугай овец, ибо бараны могут тебя побить. В общем, я с тобой не прощаюсь.

––––––––––––––

Свежий морской воздух ласкал своим дуновением Анну и Симеона. Каждый из них мыслил о своем. Они даже не подозревали о том, что через некоторое время им снова предстоит встретиться с обитателями „огненной колесницы”.

- Симеон, как трудно ждать, мне кажется, что время остановилось.

- Анна, вот если бы сейчас с тобой был камень мудрости, то встреча произошла бы в один миг.

- Да-да, Симеон, как я могла его забыть. Ты немного побудь здесь, а побегу домой и принесу его.

- Хорошо, я буду тебя ждать.

Симеон остался наедине с морем. Он всматривался в каждую прибившуюся волну к берегу и думал: „Да, мы привыкли видеть жизнь и чувствовать ее в своем теле, видеть ее в теле животных, птицах. Но никогда мы не задумывались о том, что и море, и река, и озеро – это тоже есть жизнь со своими законами и своими обычаями. Ежели море волнуется, значит, его кто-то разгневал, и оно старается показать свой характер всем. Но к этому никто не присматривается, а мне кажется, что природу нужно уметь слышать и уважать ее чувства. И тогда природа, сотворенная Сущим, будет нас любить и оберегать. В море, также как и во всем остальном, тоже существует бессмертие, и это прекрасно. Пусть здравствует все живое во все века, и люди, видя все это, пусть наслаждаются Божьей красотой. Хотя многие красоты нам пока недоступны, и мы о них ничего не знаем, но они существуют, ибо Земля наша огромная. Интересно бы было посмотреть все ее окраины, увидеть, как где-то там далеко, живут люди, как они выглядят, чем занимаются. Думаю, что Сущий слышит мои мысли и, по возможности Своей, Он предоставит мне такое удовольствие, и я когда-то увижу все своими очами и получу от увиденного мною неограниченное удовольствие”.

Море как будто бы прочитало мысли Симеона и окутало его огромной волной с ног до головы.

- О, Боже, значит я во всем прав и не только Ты, но и море услышало мои мысли.

Как раз в это время вернулась Анна, увидев мокрого Симеона, она промолвила:

- Симеон, ты что, купался прямо в одежде?

- Да нет, Анна, просто море меня поприветствовало своим всплеском. Ты принесла камень?

- Да, вот он у меня.

- Что ж, тогда погоди, я обсохну немного, и мы постараемся приблизить встречу при помощи этого камня.

- Симеон, камень есть камень, но нам надо как-то обходиться и без него. И сегодня, при встрече с обитателями „огненной колесницы”, мы договоримся, как нам делать вызов на встречу.

- Анна, зачем же договариваться, ведь ты итак недавно слышала свой внутренний голос, который глаголил тебе, чтобы ты вернулась в свое селение для встречи со своей „сестрой”.

- Симеон, а ты прав, давай сейчас вместе воссоединим свои мысли в одно целое, и этот лучик поможет нам встретиться с „огненной колесницей”. А к помощи камня прибегать мы не будем. Думаю, что его сила нам еще когда-то пригодится.

- Жаль, что не у каждого человека есть такой камень.

- Симеон, значит так угодно Богу, и ежели Он нам доверил этот камень мудрости, то мы его должны сохранять и уважать, как нечто Божье. Все, а сейчас давай сосредоточимся и подумаем о встрече. И пусть наши мысли достигнуть цели в один миг.

И, действительно, все так и произошло. Анна и Симеон подумали о встрече, и моментально зашумело море, поднялся ветер, который сразу же поднял береговой песок. Первые моменты им было немного страшновато, но интерес и внутренняя радость убивали этот страх.

- Анна, смотри!

На горизонте появилось небольшое красноватое пятнышко, которое с каждым мгновением разрасталось и приближалось. Море еще сильнее стало волноваться. Это „пятнышко” постепенно превращалось в огромный прозрачный шар, который на несколько мгновений завис над морской гладью, он как бы раздумывал о чем-то.

- Анна, дорогая, я волнуюсь так, как никогда не волновался.

- Симеон, не говори мне это, ибо такие же чувства присутствуют и в моем теле. Но почему же они медлят, почему шар стоит на месте?

- Наверное, они готовят нас к встрече.

Шар начал переливаться многообразием цветов, и потом он моментально исчез.

- Да что же это такое, – воскликнула Анна, - неужели они не хотят с нами встретиться?

- Анна, повернись назад.

Повернувшись, они увидели, что прямо перед ними стояла огромная „птица”.

- Не может быть, как же это все получается? Ведь только что мы видели обыкновенный прозрачный шар, и вдруг… – это просто чудо!

- Мир вам, - послышался голос рядом с Анной и Симеоном.

- Мир и вам! Сестра, я чувствую, что ты рядом, но я тебя не вижу.

- Анна, сейчас очень ярко светит солнце и поэтому тебе трудно увидеть меня, хотя я сейчас подойду поближе к апп… к „огненной колеснице”, и на ее фоне ты увидишь меня.

Все так и произошло.

- Сестра моя, а ты не изменилась, какая была такая и есть, а вот я повзрослела.

Сестра улыбнулась и сказала:

- Дорогая, это тело твое повзрослело, а выглядишь ты, как и я, а я есть ты. Все, достаточно глаголить, пойдемте со мной.

Симеон взял Анну за руку и через появившийся проем, они вошли во внутрь. Проем исчез, и „огненная колесница” растворилась в пространстве.

Море вновь успокоилось, прекратился ветер. Жизнь на земле шла своим чередом, как будто бы ничего не случилось таинственного.

–––––––––––—

Исаак вернулся с пастбища.

- Дорогая моя, - обратился он к жене, - мне нужно сходить к Гойше: он просил меня прийти и помочь ему.

- Дорогой, когда ты будешь идти помогать Гойше, то не забудь взять с собой мелех с вином.

- Да-да-да, я чуть и не забыл. Все, прекрасная моя, я пошел.

Взяв мелех с вином, Исаак направился к Гойше:

- Скиталец ты иерусалимский, ты дома?

- Да, Исаак, проходи в дом.

- Нет-нет, лучше ты выходи, и мы с тобой направимся в одно место.

- Интересно знать, что же это за место?

- Понимаешь, Гойша, пасу я овец и снова вижу…

Гойша громко засмеялся:

- Раз ты видел, то почему я тогда крика не слышал?

- Не смейся надо мной, я говорю тебе правду. И вот я вижу: над морем снова появился этот шар, странно, но сегодня он был один. Не знаю, как это получилось, но на моих глазах он моментально исчез. Я тут же хотел побежать к морю, но побоялся, увидев, как на берег опустилась огромная гора.

Гойша снова засмеялся:

- Да, но ежели уже горы у тебя начали летать, то значит ты…

- Я прошу тебя: не перебивай меня, ибо я еще не сказал самого главного. Когда опустилась „гора”, а кстати, Анна и Симеон дома?

- Нет, Исаак, они до сих пор с моря не вернулись.

- Так вот, я видел, как Анна и Симеон вошли в эту „гору”, и она моментально исчезла. Вот тогда я решился и побежал на то место посмотреть. Конечно, кроме придавленного песка я там ничего не увидел. Анны и Симеона там нет: вот я и приглашаю тебя сходить на то место.

Гойша задумался: „Ну и врет же, да так умно врет, хотя, все равно делать нечего, пройдусь я с ним к морю”.

Исаак взял под руку Мелех, и они отправились в сторону моря. Подойдя к тому месту, Исаак начал тыкать пальцем в песок:

- Вот-вот, смотри, где она стояла.

И, действительно, Гойша увидел, что огромная площадь песка выглядела вдавленной. И по всем очертаниям было похоже на то, как будто бы здесь лежало огромное колесо.

- Да, Исаак, я начинаю верить тебе и в тоже время не верю. Я вот думаю, куда оно могло подеваться?

- Эх, дорогой ты мой сосед, если бы я знал, я бы тебе ответил. Давай-ка присядем, и подождем возвращения Анны с Симеоном.

Они присели, Исаак наполнил чаши вином, после чего резко вскочил.

- Исаак, что с тобой?

- Гойша, ты меня извини, но лучше отойдем подальше от этого места, а то ежели та „гора” вернется, она нас раздавит здесь.

Они отошли в сторонку, и присели в ожидании на одной из каменных глыб. Им приятно было смотреть на уходящее за горизонт солнце, которое уже наполовину скрылось, и было багровым. Казалось, что оно угасает, а вместе с ним угасает и прошедший день. Вместе с этим море меняло свой цвет, оно становилось темно-красным.

- Гойша, посмотри на море, какое оно прекрасное. Сейчас это море напоминает мне мое созревшее вино.

- Ну, ты и сравнил.

- Гойша, я же не Соломон, как могу, так и выражаюсь, а других слов у меня нет. Знаешь, как подумаю, что когда-то придется умирать, мне так становится страшно. И я зачастую думаю: неужели я родился для того, чтобы умереть. Мне становится не ясно, вроде бы я и не глупый человек, хотя в жизни, кроме овец и баранов ничего не видел, не считая, конечно, этих летающих „шаров”. И вот я должен умереть, зачем, почему, ты сможешь мне ответить?

- Нет, дорогой, не смогу, потому что я тоже умру.

- Да, Гойша, все на этом белом свете устроено как-то не так. В общем, не так, как бы мне хотелось. И самое страшное, что и спросить-то не у кого, для чего же все-таки мы живем. Все равно никто не знает. В ведь „шары” то летают, ну не могут они сами по себе летать. Мне очень интересно знать, кто же внутри их находится? Может быть, они бы нам объяснили, для чего мы здесь существуем.

- Исаак, а мне кажется, что нам самим надо искать ответ на свой вопрос, то есть в самих себе.

Исаак засмеялся:

- Интересно, с какого места начинать искать, но думаю, что надо начинать с головы. Потому что бывает так, если я много выпью, она часто болит, значит там, находится что-то серьезное.

- Анна, Симеон, проходите. - Сестра, я снова чувствую себя неловко в своих одеяниях.- Сколько раз тебе говорить, что у тебя будет все. Хотя мы можем прямо сейчас вас одеть так, что по возвращении в свое селение, на вас будут молиться, ибо таких одежд люди еще не видели. Поэтому не следует огорчаться. Войдя в одну из комнат, они присели у одного из „зеркал”. „Зеркало”, как и когда-то сразу засветилось.- Симеон, смотри, это же отец и Исаак.- Да-да, Анна, я вижу их. Судя по всему, они хотят искупаться, видишь, они раздеваются.Сестра взмахнула рукой, и изображение пропало.- Дорогая, не будем им мешать, пусть купаются. А вам сегодня предстоит одна встреча. Вы встретитесь с умными мужами, которые будут вести с вами беседу. Прошу вас, не волнуйтесь, можете задавать любые вопросы, и они вам на все ответят. Ибо эти мужи являются, в вашем понятии, очень сильными пророками. Они постараются расширить ваше мировоззрение. Я знаю, что слово это для вас пока непонятное, но в беседе с ними вы все поймете. Они вам покажут много интересного, и я вас попрошу, постарайтесь запомнить все, ибо вы должны все это со временем донести до людей.- Сестра, я понимаю, что вы избрали нас, но почему же вы сами не пытаетесь все это сделать?- Анна, это есть таинство, и не наступило еще то время, хотя оно наступит, и мы откроемся пред людьми. Первую нашу попытку мы сделаем скоро, и это будет Иисус Христос. Этого младенца вы уже держали в руках, держали, правда, еще пока там, - и сестра указала на „зеркало”.- Боже, какая ответственность возлагается на нас, и чем мы только заслужили такое уважение пред Сущим?- Анна, все люди заслуживают уважения, но пока мы доверяем только избранным.- Сестра, и все же я не могу понять: ты мой ангел, ты же моя душа, как ты успеваешь везде?- Пойми, мы с тобой неразрывны, мы есть одно целое. Моя мысль - есть твоя мысль, хотя есть и небольшие исключения – твой мозг, вправе еще строить и свои мысли, но твоему мозгу предоставлено немного. Но все это сделано для твоего же сохранения. Вот когда ты общалась с Самсоном, пред тобой явился как бы он, но на самом деле это была лишь его мысль, но твой мозг сохранил память о нем, ты его видела как бы в образе. Вижу, вижу, Анна, и все понимаю. На Земле пройдет еще много веков, люди откроют для себя много тайн и познают, что вся зримая и незримая бесконечность является гигантской мыслью. Это своего рода безразмерный мозг, который имеет свои извилины, а точнее говоря, ступени. Вот по этим ступеням люди и перемещаются.- Сестра, если не секрет, на какой ступени мы находимся сейчас с Симеоном? - Тело ваше по своему развитию находится на второй ступени, а вот душа, т.е. ангел хранитель, точнее ваше „я”, находится на самой высшей ступени Божественного развития. Хотя эти ступени перехода неисчислимы, и сосчитать их невозможно. Поэтому я ограничиваюсь на слове - высшая ступень. Это такая ступень, где происходит все творение и постепенно внедряется в каждый мозг человека. Как же понятнее тебе это объяснить. Допустим, при световом дне ты эту информацию можешь не услышать, хотя мозг твой будет ее принимать. Вот во сне, когда тело твое отдыхает, твоя душа путешествует по Простору Небесному и насыщается энергией, той энергией, которую сама изберет. Поэтому сон для вас является отдыхом для тела и подпиткой для мозга. Хотя при отдыхе можно увидеть некие сновидения, а это значит, что уже идет информационное перенасыщение. В этот момент ты сразу же просыпаешься, ибо твой мозг получил полный заряд. Во сне порой бывает, что может придти какое-то предупреждение, вот тогда человек должен остерегаться того, что ему предсказала Высшая субстанция.

Анна посмотрела на Симеона и сказала:

- Симеон, а ты знаешь, что такое субстанция?Тот покачал головой, сестра улыбнулась:- Анна, успокойся, не переживай. Я тебе уже говорила, что со временем ты все поймешь.В это время в комнату вошла Зарра и поздоровалась, затем обратилась к Анне, а точнее к ее сестре:

- Нам всем пора подняться выше, ибо нас там уже ждут.- Хорошо, Зарра, мы сейчас будем там, я только сделаю небольшую обработку.

Держа в руках нечто похожее на шар, сестра подошла к Симеону и надела ему это на голову, то же самое она сделала и Анна. - Сестра, а зачем все это?- Понимаешь, Анна, так нужно. Из вашей памяти я должна убрать кое-что негативное и подготовить кору вашего мозга к беседе с Владимиром, Александром и Андреем.

- А больно нам не будет? - Нет-нет, ни в коем случае. Только вы увидите всю свою жизнь как бы в обратном порядке, с сегодняшнего дня и до момента вашего рождения.И, действительно, все так и произошло: пред глазами Анны и Симеона неслись дни их жизней, только в обратном порядке. - Боже, как все это интересно! – воскликнула Анна.

Картины менялись одна за другой, Анна видела себя ребенком, младенцем. И вдруг, резко появилось черное пятно, в голове что-то зашумело, но было приятно. Внутри себя Анна увидела свою сестру, саму же себя и спросила:

- Сестра, что случилось?- Анна, мы приблизились к моменту твоего зачатия, затем, твоего рождения. Посмотри, вот ты находишься в чреве матери, я же стою рядом с твоей матерью и при рождении хочу вселиться в твое маленькое крохотное тельце. Видишь, как ты резвишься в воде?- Сестра, но я вижу там что-то непонятное, я к чему-то привязана.- Дорогая моя, ты привязана к отростку жизни. Я вот смотрю на тебя и радуюсь, ибо ты будешь развиваться под моим присмотром. То же самое происходило и с Симеоном.

Он не выдержал и обратился к сестре Анны:

- Скажи мне, пожалуйста, а где же находится мой брат?- Симеон, ты извини, хотя мне и нельзя говорить, но я приоткрою тебе небольшую тайну. Твой брат в данный момент находится в Иерусалиме, живет в твоем доме, торгует лепешками, рыбой, мясом. Люди его, а точнее тебя, видят, говорят с тобой. И вот, когда вы вернетесь в Иерусалим, ты в этом убедишься.

- Боже, что же это получается, Я сижу вот здесь с каким-то сосудом на голове, и в тоже время я нахожусь в Иерусалиме, торгую лепешками и рыбой.

Сестра улыбнулась и сказала:

- Симеон, радуйся, ты человек добрый, тебя многие любят и уважают, поэтому твоя душа – твой двойник, не может оставить людей без внимания. Вот почему он находится среди людей в Иерусалиме.

- Но ведь я этого не ощущаю.

- И не обязательно.

- Скажи мне: будет ли у меня возможность увидеть своих родителей?

- Конечно, увидишь, сегодня же, только времени для общения будет отведено немного, потому что твои родители находятся в отделе формирования. Что это такое, я объяснять не буду. Анна, а с нашей мамой я встречаюсь каждый день, и во сне я тебе ее показывала. Извини меня за то, что, когда ты впервые посетила нашу обитель, я не предоставила тебе возможность встретиться с ней. Но сегодня ты тоже встретишься с нашей мамой, хотя через меня мы и не разлучались с ней.

Анна закрыла глаза и представила свою мать. Вдруг в углу что-то зашумело, Анна сразу же открыла глаза и увидела, что в одном из „зеркал” загорелся красный свет.

- Сестра, что это?

- Все, дорогие мои, нам пора, вставайте и следуйте за мной.

Как и прежде, они снова вошли в прозрачный цилиндр, который сразу же начал подниматься вверх. Вокруг все светилось и переливалось. Из цилиндра были видны большие коридоры, в которых прозрачные люди сидели у многочисленных „зеркал” и что-то делали, другие же что-то переносили, третьи – отдыхали и что-то пили из прозрачных сосудов. И вдруг цилиндр остановился.

- Анна, Симеон, - обратилась сестра, - в этой палате вы будете находиться впервые. Громко говорить здесь не положено. Ежели не сможете удержаться от громких слов, вам будет предоставлена возможность, говорить мысленно. У вас это будет получаться. А сейчас подождите меня здесь, можете немного отдохнуть от впечатлений и осмотреться. Если увидите что-то новое, то возрадуйтесь этому – это наше достижение, но можно сказать и ваше, ибо, как я раньше говорила вам: мы есть одно целое.

После ухода сестры Анна сразу же обратилась к Симеону:

- Скажи мне, веришь ли ты во все происходящее с нами?

- Как не верить, ведь мы же все видим наяву, это же не мираж.

- Симеон, а ведь сестра была права, во сне предо мной являлся ангел, и я беседовала с ним, как наяву.

- Чувствую я, Анна, что судьбы у нас с тобой похожи. Интересно знать, много ли людей, я имею в виду в телесном виде, побывало здесь, и сколько их бестелесных здесь находится. Хотя, как она нам объясняла, мы видим все образно, мысленно, и я так думаю, что места здесь хватит всем.

- Симеон, посмотри вон туда. Видишь вот этого красивого мужчину, сидящего у „зеркала”. Но смотри не на мужчину, а на то, что происходит в „зеркале”.

Симеон вместе с Анной стали пристально всматриваться на происходящее там.

- Анна, смотри, там, в небесах летают железные птицы, а внизу такие огромные дворцы. О, Боже, сколько же там людей и куда они все бегут?

- Они, наверное, боятся этих железных птиц. Видишь, они бегут, держа в руках своих детей. Это значит, что эти железные птицы могут делать зло.

В „зеркале” появилась яркая вспышка, из нее начал расти огромный гриб, рушились здания, люди горели, как солома.

- Симеон, что это такое, что там происходит?

- Анна, молчи, может быть нам на это вообще нельзя смотреть.

- Но мы же не воруем, и сама сестра нам говорила смотреть на все интересное.

В этот момент перед ними моментально появилась сестра и промолвила:

- Анна, Симеон, вы чем-то огорчены?

- Понимаешь, сестра, мы только что в этом „зеркале” видели очень страшные картинки. Там люди и малые дети горели, как солома, что это было?

- Анна, а вот это то, о чем я вам говорила. Это та мысль, которой вам разрешено пользоваться. И вот, вы убедились, до чего довели людей эти отрицательные мысли. Поэтому я вам глаголю: вы должны прислушиваться только к Божьим мыслям.

- Но как можно их различить, где Божьи, а где отрицательные?

- Это очень просто. Всегда нужно думать только о добром и никому нельзя желать зла. Потому как в добрых помыслах никакая отрицательная мысль не будет воплощена в реальность. Вы сейчас убедились в том, что человечество кое в чем ошибается, а Мысль Божья все-таки является Святыней, можно сказать, Матерью Мира. Думаю, что в этой формулировке я не ошибаюсь, и вы поняли весь смысл сказанного. А теперь следуйте за мной, и еще раз попрошу: пожалуйста, не волнуйтесь.

Перед ними открылись большие врата, и они вошли в огромную палату, которая была построена вся из „зеркал”, к которым прикоснуться было невозможно, ибо это являлось необычным зрелищем, да и строением.

Симеон взял Анну за руку, по их лицам было видно, что они все-таки очень волнуются.

- Анна, с тобой все нормально?

- Как тебе сказать, наполовину, хотя я в восторге, ибо такой красоты я еще никогда в жизни не видела.

- Что ж, Анна, тогда давай будем смелее, думаю, что нам здесь не навредят.

В палате начал меркнуть свет, наступил полумрак. В этот же миг засветились своим разноцветом все „зеркала”. У Анны и Симеона создалось такое впечатление, что будто бы они находятся внутри небесной радуги. На душе было очень приятно. Послышалась легкая мелодия необыкновенной музыки. Где-то впереди, между „зеркалами” появился небольшой проем, из которого вышли трое молодых мужчин. Они двигались плавно в направлении Анны и Симеона - тем казалось, что мужчины летели. И вот, приблизившись к ним, один из мужей обратился:

- Мир вам, дети наши!

- Мир и вам, пра-ро… Я даже не знаю как вас назвать?

- Меня зовут Владимиром, рядом со мной Александр и Андрей. Но, чтобы вам было понятно, кто мы есть на самом деле, я отвечу так: мы являемся пришельцами из Вечной Жизни. И вот в данный момент вы и находитесь в этой обители, можно сказать, в нашем бессмертном доме. Вы можете нас спросить: почему именно вас мы избрали? Потому что кого-то нужно было избирать из достойных, и вы оказались таковыми, так что не обессудьте нас. А сейчас следуйте за нами.

Симеон еще сильнее сжал руку Анны, той стало невыносимо больно, и она промолвила:

- Симеон, пожалуйста, отпусти мою руку.

- Извини меня, Анна.

Они продолжали следовать за Владимиром и его друзьями. В конце палаты Владимир остановился и подошел к одному из „зеркал”.

- Анна, Симеон, пожалуйста, посмотрите сюда.

Они внимательно посмотрели на „зеркало”, но оно было темное. И вдруг в нем что-то зашумело, и появилась яркая вспышка, которая превратилась в какие-то мелкие частицы. Они огромными потоками неслись куда-то в неизвестность и были разных размеров и разных цветов. Поток был нескончаемым.

- Вот сейчас вы видите перед собой структуру Вечной Жизни. В этом же потоке несется и ваша Земля. Сейчас мы можем взять одну из этих частиц, увиденных вами, остановить ее, немножко увеличить, и вы увидите, что эта частица является крохотной частью Вселенной, на которой существует жизнь. Не имеет значения, в какой форме эта жизнь существует. Для нас самое главное, что она существует. Конечно, вы привыкли к строению своего тела, строению животных и всего живого на Земле. Но существует и другое, которое может показаться вам может быть даже ужасным, но на самом деле все выглядит по-другому. Жизнь, - продолжал Владимир, - это нескончаемый поток, который движется по своеобразному кругу, вокруг своей оси. Я знаю, что пока вам все это непонятно, но из моего рассказа вы все поймете. Так вот, оное и является Божественной несоизмеримой силой. В этом потоке вы можете встретить свое прошлое, свое настоящее, свое будущее и вечное.

Владимир внимательно посмотрел на Анну и Симеона: „Да, много еще времени придется нам учить людей, дабы они все поняли и серьезно отнеслись к нашим учениям. Знаю, что стоящие предо мной, являются не первыми людьми, которую посетили нашу обитель. Таковых было много и будет еще больше”, - подумал Владимир.

- В другой палате вы уже кое-что видели и удивлены были от увиденного.

- Уважаемый Владимир, - обратилась Анна, - сможем ли мы увидеть в одном из „зеркал” другую жизнь?

- Конечно, Анна, сейчас Андрей вам все это покажет. Следуйте за ним, мы же с Александром на некоторое время удалимся.

Андрей подвел их к другому „зеркалу”, пред ними стояли мягкие стулья.

- Пожалуйста, присаживайтесь.

Они удобно уселись перед „зеркалом”, в котором появился восход солнца, но уже не одного, а двух. Зрелище было необыкновенным. Было заметно, что из-за одного горизонта появлялось одно солнце, а из-за другого – другое.

- Но, как это может быть, ведь у нас же одно солнце.

Андрей улыбнулся:

- Дорогие вы мои, это не чудо. Действительно, восходит два солнца, но поймите, эта Земля во много раз больше той, на которой вы обитаете, и поэтому она должна быть более согрета. На ней отсутствует холод, и температура держится весь световой год в одной поре. А сейчас мы, при помощи этого „зеркала”, опустимся на эту Землю. В нашем понятии эта Земля звучит, как планета. В общем, смотрите и запоминайте все увиденное, ибо вам будет это очень интересно, потому что такого вы никогда не видели. Сейчас пред вами появится большое селение или город, где вы и увидите живущих там людей, но немного отличающихся от вас по физической структуре развития, дабы вам было понятно, по строению вашего тела.

- Пред глазами Анны и Симеона планета становилась все больше и больше. Она как бы росла, и в считанные мгновения на экране появился прекрасный город. Вокруг все светилось и переливалось. Они видели красивые деревья, цветы, необыкновенных птиц. Улицы, где стояли высокие жилища, были широкие, по ним сновали люди. Действительно, они были не похожи на тех людей, которые живут на Земле, эти люди были высокими. Анне показалось, что она попала в страну великанов, и они пред ее очами двигались медленно, но ей лишь это только казалось. Ибо на самом деле эти люди жили своей настоящей жизнью.

Симеон тоже очень внимательно присматривался ко всему увиденному: „Да, если бы я сейчас прошелся улицами этого селения, меня бы, наверное, обсмеяли. И я, пред этими людьми, казался бы маленьким ребенком”, - думал Симеон.

Анан привстал.

- Отец, - обратился Иасув, - мы уже не один раз замечаем, что ты останавливаешь свой рассказ на самом интересном месте.

- Дети, поймите меня, бывают такие моменты, когда я слышу очень странные слова, которые не могу даже перевести. В моей жизни они никогда не встречались. Думаю, что вам понятно, о чем я говорю.

Наара вновь была удивлена всем услышанным:

- Отец, дорогой ты мой, мне кажется, что вместе с Анной и Симеоном я тоже побывала в той обители, где они были, и ежели это правда, то пусть она останется правдой. И пусть такие пророки, как Анна, живут всегда и вечно. А таким священнослужителям, как мой Иосиф, нужно прислушиваться к мудрым людям, а не надеяться только на себя.

- Наара, я боялся, что ты не поймешь меня. Дочка, извини, я ошибался.

Перед посещением синедриона Иосиф Каиаф не находил себе места. В эти мгновения, он не был похож на человека. Все его мысли превращались в зверские, ибо негодование переполняло его плоть. Он строил разные планы по отношению к Иисусу, но какие бы планы он не строил, в его мыслях они превращались в прах. Ему что-то мешало, и он это чувствовал. В этот момент он даже не понимал, что на него давит Сила Господня, но он, как мог, сопротивлялся этой Силе.

Солнце находилось в зените, стояла невыносимая жара, Понтию Пилату трудно было дышать.

- Боже, да что же это такое, прошу Тебя, сделай так, чтобы хотя бы под вечер пошел дождь. Не могу выдерживать я это пекло. Боже, еще раз прошу Тебя.

- О чем, о чем ты меня просишь?

- Фу, Антипа, как ты меня напугал.

- Ну, извини меня. Понтий, я тебя несколько раз окликнул, но ты меня не слышал. Думаю, что ты, действительно, общался с Богом. Но теперь я вижу, что ты уже находишься на земле и скажи мне, пожалуйста, сегодня мы будем присутствовать на собрании или перенесем эту встречу на следующий раз?

- Нет, нет, Ирод, сейчас же прикажу слугам, пусть они отправятся за Иисусом, и мы начнем слушание. Хотя мне не очень-то хочется, потому что не могу спокойно смотреть на это духовенство. Вот, если бы ты, Антипа, был священником, то я бы никогда не покидал синедрион. А ты вообще-то чем-то похож на священнослужителя.

Антипа посмотрел на Понтия и засмеялся:

- Но, если бы ты был священником, то я от смеха вообще покинул бы землю Ханаанскую. Я представляю тебя с кадильницей в руках, ты стоишь, весь в ароматном дыму и проповедуешь, не зная истину, в которой и сам заблуждаешься.

- Антипа, заблудившихся в этой истине много, а она-то существует на самом деле. И вот эту истину мы сегодня должны услышать из уст Иисуса. Знаешь, Антипа, у меня возникла такая мысль. Исходя из того, что священники требуют наказания Иисуса, давай все сделаем наоборот. Поставим Иисуса самым старшим священником среди них, и пусть Он Сам разберется с ними. На мой взгляд, Он сможет это сделать без всяких трудностей.- Понтий, а ты, действительно, являешься мыслителем. Но есть одна загвоздка: согласится ли Сам Иисус на такое возвышение, хотя Он уже и так возвышен, и учти, не нами. И возвышен до такой степени, что мы, против него – ничто.- Да, Антипа, как же я об этом не подумал. Но все равно я им сделаю такое предложение, ибо жажду видеть, как эти лицемеры будут змеями ползать у ног Его. Вот смотрю я на Него и вижу пред собой обыкновенного человека, всего-навсего обыкновенного, в общем, как и все остальные, как я и ты.Антипа снова засмеялся.- Чего ты, смеешься?- Да я, Понтий, представил, как ты выходишь к людям и говоришь, что ты есть сын Божий. Представляешь, что было бы, весь Иерусалим смеялся. Тебя водили бы под руки, а вслед за тобой слуги несли мелех с вином.

- Но я же говорю серьезно: Иисус простой человек. Его лишь две родинки отличают от всех остальных, и больше ничего. Конечно, то, что Он творит чудеса, этого у Него не отнять. Господь подарил Ему такую Силу, и Иисус без всякого стеснения эту Силу показывает нам. Мы Ее видели и ощутили на себе и, судя по всему, мы рады оба, что Иисус может творить чудеса во благо, но это мы, а духовники же боятся этой Силы и относят Его к лжепророку. И, если бы Он эту Силу направил против этого жалкого духовенства, то они бы сразу сгорели в лучах Божьей истины. Но Иисус почему-то этого не делает, а ежели Он этого не делает, значит, жалеет всех. Себя отдает на насилие, можно сказать, губит, а других спасает. И, действительно, получается так, что Он сюда пришел не зря. Пришел Он для того, чтобы спасти всех нас: умных и бестолковых, добрых и злых; хотя на таковых Он не делит людей, для Него человек является как бы в одном лице. А мы, вся эта громадина, стоим против Него, хотя за Его спиной стоит Сила выше всей той громадины, которая движется на Него. И мне иногда становится жаль Его, ибо Он живет ради нас, а мы же, получается, живем против Него.

- Понтий, я все это понимаю, но моего понятия мало для того, чтобы что-то изменить. На колени стать пред Иисусом я не смогу, да и ты тоже. Убедить Его в чем-то, мы тоже не сможем. Чему-то учить Его – тоже бесполезно, ибо Он намного грамотнее всех нас вместе взятых. Давай договоримся так, на каком бы уровне это собрание не проходило, мы должны отстаивать этого пророка, ежели не получится словесно, то, хотя бы мысленно будем Ему помогать. Но с уверенностью могу сказать, что все наши действия в Его пользу будут известны в Риме. И не мне тебе говорить, как ко всему этому отнесется сенат.

- Антипа, успокойся, наше дело: сохранить этого пророка ради людей. Конечно, мы будем наказаны римским правосудием, но это правосудие ничего не значит против правосудия Божественного. Хотя в Божественном правосудии почему-то я все время вижу свою совесть и, как ни странно, она меня начинает мучить изнутри. Я в этом даже Клавдии никогда не признавался, но я то живой человек.

- Да, Понтий, ты сегодня откровенен, как никогда, и раз мы с тобой пришли к единому мнению, то и будем придерживаться этого общего мнения. И, ежели Иисус такой сильный пророк, то Он прочтет наши мысли и убедится в том, что ничего плохого мы Ему не желаем. А все остальное пусть решает Сущий.Были слышны раскаты грома. Первые капли дождя упали на землю, и начался сильный ливень.

- Господи, Ты услышал меня? – закричал Понтий.

Антипа был сильно удивлен, ведь прошло совсем немного времени, как Понтий взывал Бога, дабы тот ниспослал дождь на землю. И вот чудо стало явью – шел дождь. Над Иерусалимом нависала прохлада.

- Вот, Антипа, сейчас мы можем идти на собрание.

В этот момент вошла Клавдия:

- Цари, мир вам!- Мир и тебе, Клавдия!

Она обратилась к ним обоим:

- Мудрецы вы земные, прошу вас, не обижайте Иисуса, ведите себя достойно. Будьте пред Ним не царями, а стойте пред Ним, как простые люди. Выслушайте Его внимательно, согласитесь с Ним во всем. И тогда не только вам, но и всем нам станет намного легче жить. Ежели вы не сумеете чем-то помочь , то уговорите Его, чтобы Он уехал подальше отсюда, чтобы остаться в живых. Я точно знаю, что где-то, в другой стране, Его примут, как настоящего пророка. Наше же общество пока к этому не готово, ибо Он Сам несколько раз повторял, что нет места пророку в своем отечестве. Так оно и есть на самом деле. Я сама порой удивляюсь: человек-пастух пасет овец, рыбаки ловят рыбу – они все это делают ради нас, людей, и их никто не трогает. Иисус же пришел, дабы нам всем тоже помочь, и Его помощь несравнима с трудом пастуха и рыбака. Но мы за Его благие дела начинаем Его же унижать. Мне становится стыдно за нас. А ведь поверьте, умирать придется всем, где-то там, на огненном одре, кое-кому придется туговато.

- Клавдия, не нас ли ты имеешь в виду? Ежели нас, то уймись и удались отсюда.- Дорогие вы мои, я имею в виду всех тех, кто настроен против Сына Божьего. Понтий, я невольно слышала ваши размышления. Да, размышляете вы очень мудро, даже сам Соломон позавидовал бы вам. И ежели вы так мыслите, то и придерживайтесь этих мыслей, и они же вам помогут выжить, они вам будут помогать в самые трудные моменты оставшейся жизни.. А сколько этой жизни сталось – никому не известно. Но думаю, что у каждого из нас будет свой конец жизни, подаренной нам Богом. Да, Он подарил ее нам, а мы в свою очередь ее изуродовали. И ежели бы не явился Иисус на Землю, мне просто страшно подумать, чтобы творилось со всеми нами. Иисуса нужно любить, уважать и подчиняться. Я знаю, что против Него восстает много лжесвидетелей. Они восстают только из-за зависти своей, а Иисус, каким был, таким и остается. Он не пробиваем и не податлив, ибо Он настоящий Бог и Человек, Он является правдой и верой. Лично мне Он очень нравится, и я Его люблю точно так, как любит Его Мать Мария и все уверовавшие в Него. Вот так-то, дорогие мои, оставайтесь сами и обдумайте все еще раз. Пусть ваш разум станет светлым, и тогда ваши души осенятся. Клавдия удалилась.

- Вот видишь, Антипа, моей Клавдии суждено было родиться сестрой Иисуса.

- Да, Понтий, преподнесла она нам урок. Все, хватит глаголить, идем на собрание, а то эти „одуванчики”, при сильном ветре, могут разлететься в разные стороны.

Трудной поступью Вера двигалась вперед. Можно сказать так, что Господь делал первые шаги на сотворенной Им Земле. Первопроходцем являлся Моисей, Ему тоже не верили, но в то же время многие шли за ним и верующие, и неверующие. Из его уст исходили прекрасные слова. В принципе они повторялись неоднократно и Иисусом Христом. Первокнижники сравнивали эти изречения и приходили к единой мысли, что, действительно, существует некая связь между этими Божьими посланниками. Это их настраивало на положительное русло, и все же это русло на каком-то этапе прерывалось, ибо суеверие становилось поперек ясных мыслей, изреченных из уст всех приходящих апостолов.Часть людей, уверовавшая в бессмертную жизнь, радовалась оному бытию, хотя и не представляла себе, как выглядит это бессмертие. Люди думали, что они вновь будут рождены в таких же телах, в которых они и находились. Но они ошибались, ибо генетический строй вернуть невозможно, но то, что находилось в этом духовном строе, оставалось на века вечные, ибо Разумом так было сотворено, дабы человеческая память сохранила свое неотъемлемое “я” со своим образом. А физическо-биологическая плоть во все века существования Земли превращалась в прах. И вот второе “я” – душа, вливается в русло информационного потока и продолжает свое существование без всякой надежды рождения своего предыдущего тела. Да это и не страшно, ибо в той легкости, в которой присутствует душа, заложена жизнь, имя которой – Божья.

Неверующие могут к этому отнестись по-своему: мол, зачем нам такая жизнь нужна, ибо такая жизнь может очень скоро надоесть. Они видят свой итог в могиле, но, увы. Потусторонняя Божья жизнь никогда и никому не может надоесть, ибо такая жизнь связана с Божеством, которая не ограничилась на одном и том же этапе. Смело можно сказать, даже твердо, что возврата назад нет, ибо течение идет все время только вперед. И вот, когда оно движется вперед, оно все больше развивается и разносится по всему несоизмеримому простору.

Конечно, поведение людей, все их поступки, сама старость, всякого рода болезни, потеря ума не являются вашим наказанием, хотя в отдельном случае наказание может и произойти.

С земли идет энергетический поток, который можно разделить на две части. Один поток левый, который находится поближе к сердцу Божьему, он и является сутью верующих, ибо этот поток проходит через сердце Божее, или является открытыми вратами Его. Этот поток без всяких трудностей преодолевает все барьеры и уходит в положительный информационный поток. В нем он здравствует, чувствуя при этом Божью благодать. Или говоря чисто человеческим языком, чувствует наслаждение от пребывания в Божьей обители. Другой же – это правый поток, к которому относятся все неверующие, считавшие себя на Земле чересчур умными, но духовно ограниченные. Этот поток можно охарактеризовать, как информационный вирус, вливающийся тоже в обитель Божью, но только уже после обработки. И, ежели чистый левый поток стремителен в своем течении, то правый намного медленней вливается в обитель.

Сейчас, к примеру, можно взять двух человек, и дать прочитать им две строки. Верующий все это воспримет и отложит эту информацию в своей памяти. Неверующий же сразу все это может обсмеять и не оставить в памяти. И такой человек уже через несколько минут прочувствует головную боль, потому что он отверг общение со своим Творцом. За таких людей порой бывает обидно, да и жаль их. Таковые всегда просят: хочу своими глазами увидеть Бога, прикоснуться к Нему. Но, ежели человек не верит в то, что внутри его самого есть присутствие Господне, то ему не суждено ни увидеть, ни прикоснуться к Нему. Хотя эта благодать рядом, и она все видит и запоминает. И когда там, за “горизонтом”, таковые будут просить помилования, то Божья внутренняя благодать спросит, да она и вправе спросить, а о чем она будет спрашивать, ты, читающий, эти строки, сам можешь догадаться. Сейчас, среди вашего круга читающих, присутствует такой человек, который улыбнется. И, если ему сразу посмотреть в глаза, и даже при пламени свечи можно увидеть его взгляд, его глаза будут наполнены злостью и ненавистью ко всем верующим. Не гоните такового, простите ему его заблуждение и постарайтесь исправить и поставить его мышление на положительный уровень. И ежели таковой человек все поймет, то он все века будет вас благодарить.

Много веков назад жили на Земле Боги, да они и остались жить на ней вечно. Да и не только на Земле, в каждой сотворенной частице, в каждой капле, в каждом вдохе и выдохе присутствует сила, которая контролирует данное творение ежесекундно.

В руках Бога находится все Им сотворенное. Это нужно прочувствовать и отнестись к этому тонко и мудро. Желающий всегда добьется этого, а ленивец чело себе разобьет, но будет доказывать, что все это вымысел. В таком случае человека уже можно будет считать пропавшим или умершим. От него, действительно, останется лишь только прах. Люди себе создали кумиров, которых прославляют или возносят. Они доходят даже до такого унижения, что, находясь в Храме Божьем, целуют им руки. Не унижайтесь, прошу вас, выглядите всегда гордо. Я не запрещаю любить, но знайте, Мне руки никто не целовал, а любить любили Меня. И ежели нужно целовать руки, то целовать надо только Божьи руки, дабы зарубцевались их раны. И вот сейчас Мне обидно и больно видеть такое. Нежели раз поцеловать руки кому-то из избранных, лучше вы сто раз поднимите свои руки к небесам и воспойте благую песнь в честь Мою, ибо Я вас спасал и спасаю. Я хочу вас видеть счастливыми, добрыми, приветливыми не только на Земле, но и у Себя. Я хочу всех вас обнять и отдать вам свою ласку, живите и радуйтесь. И еще раз прошу: ни в какие времена не унижайте себя, как бы вам ни было трудно.Вижу, как вы перед священниками становитесь на колени. Запомните на всю свою жизнь и передайте своим детям, а они пусть передают из рода в род, что Я, Иисус Христос, никогда не стоял перед священниками на коленях, никогда, в своей жизни на Земле, Я не унизил себя. И Мои Ученики никогда не становились предо Мной на колени. Вот за это Я их и уважал, и уважаю тех людей, кто воистину считает себя человеком, а не становится пред волком слабой овечкой. Хотя Мне и Моим Ученикам было приятно стоять на коленях пред нашей Мамой, Мамочкой, Матерью Марией. Пред Нею, пред Ее Божьим образом вы тоже все можете стать на колени. Это будет выглядеть не унижением, а вашим духовным возвышением пред Ними, жившими когда-то рядом с вами и живущими сейчас.

Возрадуйтесь, ибо вы есть человеки, несущие в своих сердцах, в своей плоти имя Сущего, Иисуса, Матери Марии. И ежели Я этими словами сейчас в чем-то переубедил старца или пожилую женщину, то пусть их души возрадуются, и все их грехи будут прощены от начала родословной.Возлюбите себя, возлюбите Бога и воспевайте Матерь Божью. И в этом сочетании вы встретитесь со своим счастьем, со своей удачей, со своим Новым Мышлением, и вы поймете, в какой действительности пребывает Бог.В данный момент нахожусь Я не на облаках, а нахожусь Я внутри вас, везде и повсюду. Прислушайтесь ко Мне и рано утром по восходу солнца выйдите из своих оселий и посмотрите на восходящую красоту. И попросите ее, дабы она для вас была нескончаемой, как и Сам Господь.

Из века в век и всегда Я остаюсь с вами – ваш Учитель. Аминь. Аминь. Аминь.

СИНЕДРИОН. Войдя в палату, где собралось собрание, и, увидев присутствующих, Понтий улыбнулся: “О, собралось сборище ползучих. Они готовы съесть не только Иисуса, они жаждут проглотить живьем и меня вместе с Антипой”, - подумал он.

Ведущий собрания предложил Понтию и Антипе присесть. Удобно усевшись, Понтий промолвил:

- Чтимые господа, мы к духовной разборке готовы. Разве Иисуса еще здесь нет, ведь я слуг давно уже послал за Ним?

- Нет, господин, Его еще нет.

- Хорошо, мы не спешим, и раз суждено нам, я повторяю н-а-а-м, то мы подождем Иисуса, Он этого заслуживает.

Ведущий сразу опустил голову, ему стало неловко. Понтий привстал:

- Пока здесь нет этого пророка, все мы члены этого собрания должны решить, я повторяю: должны решить окончательно, как поступить нам с этим человеком. Ибо я снова глаголю, что Он ни в чем не виновен, и мы не должны Его беспокоить. Пусть себе проповедует, и ежели кому будет угодно, то тот пусть и прислушивается к Его пророчествам. Кому же неугодно Его пророчество, то тот пусть сам проповедует, хотя у таковых, я говорю с уверенностью, ничего не получится. Личное мое мнение такое: я бы хотел видеть здесь Иисуса не как преступника, а, как ведущего этого собрания. И вот тогда бы мы все прочувствовали, что Божья Истина существует на самом деле и Ее искоренить , по сравнению с вашей истиной, было бы невозможно. Вы все чего-то боитесь и поэтому пригласили сюда меня с Иродом. Мы все прекрасно понимаем, что отвечать за Сына Божьего будем все вместе в том случае, ежели мы Ему навредим. Придет время, и вы попомните мои слова.

Понтий прошелся по палате:

- Вот вы требуете наказания, а я спрашиваю вас: кому-либо из присутствующих Иисус чем-то навредил? Ответьте мне.

Стояла полная тишина, затем Понтий продолжил:

- Вот-вот, дорогие, наказывать нужно не Его, наказывать нужно всех нас, ибо только Он несет чистую правду. Мы же являемся лжецами, потому что ничего не видим, не слышим, но стараемся что-то проповедовать. Иисус же все видит, слышит и глаголит правильные речи, а мы же нет-нет, да и стараемся очернить все Его деяния. А ведь Иисус говорил: возлюби ближнего своего, как самого себя. В этих словах заложен большой смысл, только вот вы этот смысл поняли неправильно. На ваших глазах этот человек сотворил чудо, прямо здесь в этом помещении. Лично я все это признаю, а вы, духовенство мое непредсказуемое, относите Его чудеса к преисподней, к бесовству. Я понимаю, что своих рогов-то не видно и признать их трудно, а они у каждого из вас выросли до самых небес.

- Уважаемый господин, - обратился ведущий, - почему вы нас так унижаете, ведь мы пытаемся спасти свой народ. Мы хотим, чтобы он не попал в заблуждение.

- Боже, - перебил его Понтий, - какие заблуждения, ведь мы все уже погрязли по уши в своих заблуждениях. Только вот мы этого не ощущаем, мы сами себя возвысили и думаем, что проживем так вечно. Нет, господа, такого никогда не будет. Вечно будут жить те люди, которые идут за этим пророком.

Я понимаю, что после этих слов у вас сложится другое мнение по отношению ко мне. Но, поверьте, приходят такие годы, когда каждый человек должен задуматься о том, что ждет его где-то там, впереди. Для нас они уже наступили. Мне не трудно приказать и сию же минуту Иисуса казнят, и вид казни я смогу выбрать сам. Ну, допустим, я Его казню, и что, что изменится после этого? Да абсолютно ничего, вы останетесь такими же, какими и были, и даже станете намного хуже, ибо вы почувствуете свободу, и бороться вам больше не с кем будет, хотя совесть вас всегда будет мучить. А в совести я лично вижу Бога, и Он не даст покоя. Дни наши будут проходить в кошмарных снах. Думаю, что вы согласитесь со мной.

Понтий подошел к Ироду, нагнулся к нему и прошептал:

- Слушай, ты сидишь, как ишак на привязи, встань и хотя бы что-нибудь промолви.

- Понтий, не могу я ничего сказать. Лично я тебя поддерживаю, но ежели я что-то сейчас промолвлю, здесь начнется что-то непредсказуемое. Они мне сразу же вспомнят Иоанна Крестителя, а я не выдержу и могу сорваться. В этом месте устраивать мордобой, мне не с руки.

- Что ж, Антипа, ты хотя бы изредка хлопай в ладоши, и то мне радостней будет на душе.

- Хорошо, хотя мы находимся не в амфитеатре.

В этот момент, ведущий начал высказывать свое мнение:

- Уважаемые господа, пророк Иисус разлагает наш народ, и я обращаюсь ко всем вам: пока мы еще в силах и пока еще не поздно, давайте будем наводить порядок. Пусть прольется кровь, но мы должны спасти свой народ от этого лжеприходца. Нужно казнить всех Его Учеников, казнить Самого Иисуса, всех тех женщин, кто следует за Ним. Мать Его надо забросать камнями, да и всех людей, кто верит в Его пророчество. Ложь должна искореняться справедливой жестокостью, и думаю, что Сущий Бог нас поддержит в этом.

Понтий пристально смотрел на ведущего. “У-у, м-мразь ты ползучая, хотел бы я тебя видеть распятым на кресте, то тогда бы ты по настоящему осознал, что такое настоящая жестокость. Сколько из-за таких, как вы, погибло хороших людей. Вы ради своей сумы согласны погасить свет солнца, и мне одному остановить ваши деяния будет не под силу. Мне нужно искать выход из создавшегося положения. И ежели я его не найду, то на самом деле произойдет нечто страшное, и солнце в действительности погаснет”, - думал Понтий.

Ирод сидел и слушал. Ему было очень неприятно находиться здесь, ибо какая-то тяжесть сдавливала его со всех сторон. Он хотел встать и уйти, но Понтий это заметил и сказал Ироду:

- Ежели ты встанешь, то я не знаю, что с тобой сделаю.

- Понтий, почему ты так со мной глаголишь? Я не понимаю, зачем мы сюда пришли, чтобы ты оскорблял меня?

- Антипа, я чувствую, как тебе трудно, но ты будешь здесь до конца, ибо самое страшное и самое интересное нас ждет впереди. И оно уже движется сюда. Лично я не хочу быть съеденным этой тварью, которая находится здесь. Так что успокойся.

Все это время Иосиф Каиаф сидел молча, хотя в душе он все время ждал появления Иисуса. Внутри себя он уже рвал на части тело Иисуса и наслаждался этим, даже представлял эту страшную картину. “Пусть даже Он и Сын Божий, но я не дам Ему покоя, хотя какой Он сын Божий. Таких лжепророков я видел много на своем веку и еще увижу”, - думал Иосиф. Всем своим телом, всеми своими мыслями он готовился к встрече, точно так, как хищник готовится к нападению на свою жертву.

Ведущий уже начал выходить из себя. Находясь в этом духовном месте, он выл по-волчьи. Какими словами он только не обзывал Иисуса. В своей душе он уже ненавидел Понтия Пилата и Антипу Ирода. Он готов был всех распять и тем самым воспеть себя.

Понтий, слушая ведущего, только качал головой. О чем он думал в этот момент – никому не известно. И вот, ведущий закричал:

- Да простит нас Господь Бог за наши благие деяния!

При этих изреченных словах ведущего в зал ввели Иисуса, и Он сразу же сказал:

- Да, никогда вам не будет прощения от Сущего, ибо вы несете зло, которое и сеете вокруг людей, и оно всходит темными плевелами. Я же посыпаю землю добрыми семенами, и Мои плоды искоренят все ваши взошедшие сорняки. И Мое усеянное поле будет заметно всем идущим к этому полю, ибо тот, кто будет собирать добрый плод, на все века останется добрым в истине своей и Истине Божьей.

“Господи, да как же мы можем судить такого человека. Ежели мы Его накажем, то наша Земля еще во сто крат станет грешнее, чем была. И все ждут моего только решения. Хитры, очень хитры эти лицемеры, смотреть на них не хочется. Какими же они жалкими выглядят перед Иисусом, жалкими и трусливыми. Господи, прошу еще раз Тебя, объясни, как мне поступить, как вести себя”, - думал Понтий, но ответа он так и не получил.

Понтий подошел к Иисусу, взгляды их встретились, они долго смотрели друг другу в глаза. Чувство жалости исходило от обеих сторон. Понтий жалел Иисуса, а Иисус жалел всех присутствующих здесь. Это было видно по Его глазам. Понтий растерялся, он не знал, что Ему сказать и обратился к ведущему:

- Прошу вас, вы ждали встречи, не стесняйтесь, общайтесь. Но, ежели произойдет какое-либо чудо прямо здесь, то бегите отсюда и быстрее, дабы оно полностью не раздавило вас.

- Нет, сегодня чудес Я творить не стану, ибо само чудо вижу в вас самих, во всех присутствующих. Вы все являетесь чудом темным и жестоким, и ничего не видите перед собой. И только ради наживы своей вы живете на этой Земле. Для вас ничего не дорого, ни Сам Господь, ни вера в Него. Понимаю, вы себя считаете самыми умнейшими, но другого вы не замечаете, что в тупости своей вы теряете свою духовность. И ежели такое происходит с человеком, то этого человека назвать таковым невозможно. Ибо с потерей своей духовности он становится непредсказуемым в своих деяниях. Силы его уходят в преисподнюю и этим самым пополняют обитель зла. За примером далеко ходить не нужно, ибо всяк, находящийся здесь, Я говорю это с уверенностью, отдан темным силам. И то, что вы хотите Меня наказать и осквернить – это является первой отвратительной поступью, которая исходит от дьявольского легиона. И еще самое страшное то, что вы смеетесь внутри себя над всем светлым, хотя не изредка, а очень даже часто вы задумываетесь о дальнейшей своей судьбе, но зависть ваша и ненависть губят вас, и тяжестью своей прижимают к земле. Это вы чувствуете и замечаете. Кто-то из вас от этого получает наслаждение, а кто-то и страх. Но признаться в этом никто не решается, ибо еще существует стыд. Я уверен в том, что сломить Меня вы не сможете, даже в том случае, если Меня казните. Я глаголю вам, что Я останусь здесь, и в то же время буду находиться везде, и буду видеть ваши дальнейшие деяния. Запомните это.

В своем негодовании с места вскочил Каиаф и закричал:

- Уважаемые господа, да что же это творится? Какое имеет право этот проходимец говорить такие слова и в таком заведении. Вы видите, что Он запугивает нас. Нам быстро нужно принять какое-то решение. Мне кажется, что Он не достоин, чтобы мы слушали Его проповеди здесь. Обманывать народ всяк может, и главное, где Он этому научился так искусно это делать. Вроде бы у Него и денег нет, а народ притягивает к себе своим лжеучением. И я еще раз утверждаю, что Он не является Сыном Божьим, Он все это выдумал. Видите, как Он хочет себя возвысить. Это нищий царь хочет стать богатым.

Каиаф ближе подошел к Иисусу и ударил Его в лицо, после чего плюнул. Иисус промолчал и посмотрел на Понтия с Антипой. Антипа не выдержал и, подбежав к Каиафу, ударом левой руки свалил его с ног. Завязалась потасовка. В синедрионе стоял страшный крик.

- Вот и встретились добро со злом. Прошу вас, прекратите, остановитесь, не нужно осквернять уже и так оскверненное это место, - сказал Иисус.

На помощь Антипе пришел Понтий. Это побоище со стороны напоминало свалку обезумевших людей. Иисус и Сам не ожидал такого, Он только просил Бога: “Боже, прошу Тебя, угомони Ты их, ибо очень неприятно на это смотреть”.

В конце концов силы у этих обезумевших людей иссякли. Шум потихоньку утихал. Понтий обратился к Ироду:

- Антипа, все, на сегодня достаточно. Закрываем это собрание и продолжим его только через два дня. Иисус, Ты свободен, можешь возвращаться домой, но через два дня мы снова тебя ждем здесь. Думаю, что такого больше не повторится. А сейчас, уважаемые господа, - обратился Понтий к членам синедриона, - наведите здесь порядок и, чтобы ровно два дня я никого из вас не видел, но через два дня у нас с вами будет совсем другой разговор. Все, Антипа, идем.

Выйдя из здания, они увидели, как Мать Мария обняла Иисуса. Его окружили Ученики.

- Антипа, ты видишь, как Его любят и как нас любят, - Понтий засмеялся. – Ну, и досталось от тебя Каиафу, я думал, что ты его убил. Но почему второй раз ты мне попал в лицо, ведь я тоже такого не ожидал и сразу свалился.

- Извини меня, Понтий, я не видел перед собой ничего, ибо меня охватила такая злость… Все, хватит об этом, мне хочется понять, что же с нами все-таки происходит? Представляешь, что завтра в Иерусалиме будет говорить народ.

- Не обращай на это внимание, пусть говорят, что хотят. Обидно только за то, что народ этот подкуплен. И подкуплен этим духовенством, а за деньги люди будут говорить, Бог знает что. Идем ко мне, Клавдия будет довольна, что мы вернулись. Только прошу тебя, пока ничего ей не говори о случившемся.

- Нет, Понтий, спасибо за приглашение, но я вернусь к себе во дворец.

И в сопровождении легионеров они разошлись по домам.

ДВОРЕЦ ПОНТИЯ ПИЛАТА.

- Клавдия, дорогая, я вернулся.

- Понтий, а что так быстро?

- Как тебе сказать, все интересующие нас вопросы, мы решили. На сегодня там делать больше нечего. Через два дня мы снова соберемся.

- Понтий, скажи, не показал ли Иисус какое-либо чудо?

- Нет-нет, дорогая, хотя небольшое чудо свершилось, но не со стороны Иисуса, а со стороны нашего разумного духовенства. Они, как никогда, сегодня были любезны, особенно Иосиф Каиаф. Господи, какие все же мерзкие люди окружают меня.

- Но, ты мне хотя бы, что-нибудь расскажешь интересное? Как вел себя Иисус в синедрионе?

Иисус, как Иисус, вел себя благородно и достойно, в общем, как и подобает Богу. Только вот мне стыдно за наших первосвященников, стыдно и обидно, до чего они опустились. Нет в них ничего человеческого, да и все Божье они утеряли. И речь у нас с Антипой получилась не такой, как мы хотели. Дорогая, не беспокойся, думаю, что все будет хорошо.

- Понтий, может быть, пообедаешь?

- Нет-нет, я сыт всем сегодняшним днем. Клавдия. Прошу тебя, оставь меня, я хочу побыть один.

«Значит, что-то случилось», - подумала она и сказала:

- Хорошо, тебе будет полезно поразмыслить с самим собой.

По уходу Клавдии Понтий погрузился в глубину своих размышлений.

–––––––––––-

- Иисус, Сыночек, скажи нам, как сегодня прошло это собрание?

- Мама, Я даже не знаю, как это можно выразит словами. С одной стороны было очень неприятно находиться там, а с другой стороны Я еще раз убедился в том, что Вера начинает расширяться, и она прокладывает себе путь среди людской вражды. Это воочию Я сегодня увидел, хотя и был оскорблен, можно сказать даже так, унижен. Мама, но Ты Меня знаешь, как Я к этому отношусь.

Иисус посмотрел на своих Учеников:

- Братья Мои, сегодня Я вел себя достойно, но высказать всего не успел, ибо у присутствующих не выдержали нервы, и собрание они превратили в грубое побоище. Мне сейчас даже неприятно об этом вспоминать. Иаков, а почему у тебя голова в крови?

- Учитель, я споткнулся и упал, ударившись головой о камень.

- Иаков, а все-таки, почему у тебя голова в крови?

Иаков опустил голову и промолвил:

- Когда я шел сюда, меня избили. Кто, я не знаю, а вот за что били, знаю точно.

Иисус приложил свои руки к ране. Спустя некоторое время рана зарубцевалась, физическая боль ушла, а душевная боль осталась внутри Иакова.

- Иаков, не переживай, придет время, и люди образумятся. Они же и вознесут наши имена и сделают нас святыми, ибо поймут: для чего мы жили и для чего творили.

- Учитель, я все понимаю, это будет когда-то, но почему сейчас этого не происходит?

- Иаков, это происходит и сейчас, только пока остается незаметным, хотя с какой стороны посмотреть на это. Вот, если вы верите Мне, а Я всем вам, то значит, наша вера множится. И чем больше будет таковых, тем быстрее эта вера будет множиться по всей Земле, ибо невозможно выпить в один миг сосуд, наполненный водой. Воду пьют небольшими глотками, дабы остальная вода оставалась для дальнейшего наслаждения. Так происходит и с верой. Первый глоток сделан, но и воды в сосуде осталось еще много, и со временем она насытит всех страждущих. Другого объяснения Я предложить не могу.

- Наставник!

- Петр, Я слушаю тебя.

- Давайте уйдем с этого места, ибо на нас люди смотрят, как на нечто необъяснимое. Да и темнеет уже, неровен час и злые силы могут нас окружить.

- Петр, да не боишься ли ты?

- Наставник, признаться – да, я боюсь, но только не за себя, а за тебя.

- Хорошо, идемте, но только не домой. Сегодняшнюю ночь мы проведем у брегов Иордана. Думаю, что со Мной согласятся все.

- Конечно, Учитель, идемте.

И они все вместе направились в сторону святой реки Иордан. Луна освещала им путь. Небесные звезды переливались, от реки исходило дыхание легкой прохлады, везде витал запах рыбы. На водной глади было видно отображение луны, оно колыхалось на небольших волнах; казалось, что луна приветствует всех нас. Иисус с Учениками смотрел на эту ночную красоту, созданную Богом. Некоторое время стояли молча: каждый был погружен в свои мысли.

Где-то вдалеке слышалось пение ночных птиц. Жизнь продолжала свой счет, и все живое вокруг резвилось по-своему.

ХАНААНСКАЯ ЗЕМЛЯ. КАПЕРНАУМ – НАЗАРЕТ – ИЕРУСАЛИМ.

Жители многих селений от Капернаума до Иерусалима, прослышав о том, что начались массовые гонения на Иисуса, огромными толпами двинулись в Иерусалим. Они шли с надеждой на спасение единого Бога-Человека. Многие из следовавших хорошо знали своего Бога, ибо Он многим помог в трудную минуту не только физически, но и материально.

Власти, узнав об этом движении, сильно забеспокоились, ибо очень боялись массовых волнений среди верующих. Священникам это было на руку, ибо они точно знали, что в Иерусалиме должны были встретиться две силы. И вот при столкновении этих сил произошло бы окончательное решение – признание Иисуса, или отвержение Его. И каждый надеялся только на себя. Духовенству выгодно было отвергнуть существование единого Божьего Сына, ибо Он им не только не нравился, а и являлся тяжестью, потому что Его разум, Его деяния в действительности говорили о том, что на самом деле Он является не простым человеком, а настоящим Божьим посланцем. Негодование священников превращалось в жестокость.

В этом отношении власти вели себя спокойнее и временно не издавали никаких приказов, а в это время войска духовенства делали свое черное дело. Они двигались навстречу той массе людей, которая шла в Иерусалим для поддержки Иисуса. Происходили массовые побоища. Воины не жалели ни женщин, ни детей, ни стариков. Кровь лилась со всех сторон, жестокость над правдой брала свой верх. Повсюду стояли кресты с распятыми людьми, было много повешенных и раздавленных колесницами. Стоял истинный плач душ человеческих. Они просили и умоляли Сущего на небесах о восторжествовании справедливости, но из них пока еще никто не понимал того, что эту справедливость делают они сами, ибо своей кровью и плачем, они становятся на защиту Иисуса Христа, и сама защита перерождается в справедливое начало.

Жертвы были с двух сторон: со стороны верующих и неверующих. Из Земли к небесам возносилось два незаметных лучика – один ярко светлый, другой же темный. Они поднимались к Сущему для духовного суда. Но зачинщики этого потока пока оставались в стороне и жестоко руководили ним. И как бы больно и страшно не было, но эти огромные массы людей находили всякие пути, обходя жестокость стороной, приближались к Иерусалиму.

Со стороны Иерусалим казался осажденным, ибо вокруг города со всех сторон создавались временные лагеря прибывших людей со всей земли Ханаанской. Каждый прибывший в Иерусалим жаждал встречи, конечно, не с членами синедриона, всем хотелось вновь увидеть своего Спасителя. Это так и произошло.

Иисус, возвращаясь с Учениками и Матерью Марией с Иордана, влился в эту огромную толпу. Им было очень приятно находиться среди этих людей, ибо от них исходило любовь и тепло к этим святым людям и ко всему святому. Каждому человеку очень хотелось прикоснуться к Иисусу и поговорить с Ним. К Нему подносили детей, подводили стариков, дабы Он запомнил их всех и принял в свое Царствие Небесное.

И сейчас Иисус, как человек, и как Бог, не мог обойти это огромное столпотворение, и Он обратился к ним со своей речью:

- Дорогие вы Мои дети, все без исключения, пришедшие ко мне, знаю, что привело вас сюда и поэтому прошу: не огорчайтесь, даже в том случае, если я вознесусь в Царствие Небесное. Да это так и будет. И все же Я останусь среди вас всех. Я буду находиться в каждой вашей душе и буду рядом с каждой душой, вознесшейся в Царствие Небесное. Ибо те души, которые вознеслись в Царствие Отца Моего, были преданы Мне, и они укрепили Мою Веру. Не жалейте Меня и не оплакивайте, ибо Я вечен, как вечны и вы. Понимаю, еще много страданий и унижений будет сотворено на Земле, но все они вольются в море Божьей любви. Не преклоняйтесь никогда пред невежеством и злостью выше поставленных чинов. Не унижайте себя, ибо, унизив, вы унизите все Мои благие начинания. У Царствия Небесного предостаточно сил, чтобы сохранить все души, которые тянутся к истине Божьей. Детей своих учите с мальства верить в то, что истинно существует Бог и Его ласка ко всем, верующим в Него. И пусть всяк вновь рожденный возрадуется своему рождению, ибо Бог подарил рожденному свет и вечную жизнь. Приходящий является неуходящим, приходящий остается вечно таковым и человек, просящий своего творца, всегда будет услышан точно так, как вы сейчас слышите Меня. Прошу вас: никогда не отрекайтесь от Моих учений. Всегда помните Мои добрые деяния, ибо Я всегда их творил во благо ваше. И ежели когда-либо кто-нибудь из вас отречется от Меня, то тот человек, прежде всего, пусть подумает о своих родителях, детях, внуках и правнуках. Нет, не угрожаю, просто своим отречением человек может нарушить родословную нить общения со своим творцом. Из-за одного инакомыслящего многие могут утерять общение со Мной, и таковым будет просто трудно жить, можно сказать, без лика Моего.

Твердь Веры Моей должна находиться в каждом человеке, в каждом челе, в каждой мысли и в каждом поступке. Каждый из вас познал, что есть избиение и гонение, Я это тоже познал, и очень скоро Мне предстоит встретиться с еще более страшным. Я не боюсь смерти, просто Мой Дух не в состоянии перенести все унижения от тех, кто воспевает вымышленного Бога, и тем самым реального Бога запирает в темницу. Но и в темнице всегда найдется свеча, которая своим пламенем озарит каждый угол, найдя тем самым небольшой выход, дабы присоединиться к общему белому свету. Вы знаете, кто Меня предает, и прошу вас: научитесь сами, и научите своих детей различать истинного человека, который предан духовности, от шарлатана, который воспевает все святое и сразу же уходит в сторону от этой святости. Таких священников в действительности нужно бояться. И еще раз повторяю: все находится в ваших руках, решать вам, и кто верит в Меня, тот пусть с чистой душой следует за Мной и за Моими помыслами. И пусть каждый следующий ничего не боится, ибо таковых Я никогда не подведу и не отдам диким шакалам на съедение, ибо Я всегда жалел, и буду жалеть, любить, уважать и сохранять души Божьи. Во всякой Божьей душе находится Бог. Он присутствует в вас точно так, как и Я сейчас нахожусь среди вас. – Иисус поднял руки к небесам, - Отец Ты Мой всесильный, всемогущий и справедливый, посмотри сейчас на всех, стоящих предо Мной. Прошу тебя, помоги каждому из них, никого не обидь. И эти чада будут воспевать Тебя вместе со Мной во все века. И пусть их пение разнесется по всей Земле. Они же будут молиться за Тебя каждый день и каждый час, ибо Я таковых подготовил и уверен, что никто из них не подведет никого из нас. Спасибо Тебе, Господи.

После провозглашения этой речи люди несколько минут стояли молча, каждый думал о своем. И у каждого человека решение было одно: Иисус был прав, Иисус есть Бог и Иисус является Сыном Божьим. И, ежели предать Его, то своим предательством каждый предаст самого себя.

ДОМ АНАНА.

К отцу обратилась Наара:

- Отец, ответь мне, пожалуйста. Вот Анна с Симеоном видели в «зеркалах» жизнь других людей, они все это запоминали, судя по всему, им было очень интересно смотреть на все это. Я же, смотрясь на себя в зеркало, ничего, кроме себя в нем не вижу, а хотелось бы видеть то, что видели они.

- Наара, я не знаю, какие у них были зеркала, но уверен в том, что эти зеркала совсем не похожи на твое. Ибо сама «огненная колесница» сотворена Господом Богом и, ежели она Им сотворена, то значит, что она относится к чуду, и все, находящееся внутри нее тоже чудо. Вот смотришь на людей, вроде бы все одинаковые, но внутри каждого находится то, что мы не видим, а ведь за счет этого невидимого живут все люди. Думаю, что Господь, когда сотворил человека, Он также сотворил ни с чем несравнимое чудо. Я всегда задумывался и сейчас задумываюсь над тем, почему я говорю, почему я вижу. Да, я знаю, что вижу глазами, но вот за счет, какой силы эти глаза смотрят на весь белый свет. Конечно, приходят такие мысли, что внутри каждого человека кто-то еще живет, а точнее говоря. Находится. И мы лишь носим в себе то, что находится внутри нас, и каждый из нас носит находящееся внутри до поры до времени.

- Отец, как умно ты рассказываешь. Я об этом даже никогда не могла подумать, да и ни от кого такого ни разу не слышала.

- Наара, если бы я знал больше, то об этом рассказывал бы и днем, и ночью.

- Отец, ну хорошо, а ежели мы умираем, то значит умирает и тот, кого мы носим внутри себя?

- Нет, такого не может быть. Думаю, что тот, кого мы носим, никогда не умирает. Поэтому среди нас появляются многие пророки, которые хотят вразумить людей о том, что человек вечен. Но люди с ними поступают бессовестно, они просто таких уничтожают. Поэтому, мне кажется, что такая участь ждет и Иисуса. Вот, если бы ты с Ним поговорила на эту тему, то Он бы тебе рассказал очень многое, и ты бы полностью поверила во все это.

- Отец, я и так начинаю верить, ибо все исходящее из твоих уст навечно останется в моей памяти.

- Навечно, навечно, а вот, когда снова вернешься к Иосифу, с ним побеседуешь и сразу обо всем забудешь, - сказал Охрон.

- Нет, братья, меня изменить уже невозможно. Я сама по себе чувствую, что внутри меня что-то проснулось. И то, что проснулось, не давит уже так, как давило меня раньше, ибо раньше я чувствовала эту тяжесть, а сейчас мне легко общаться с вами. И мне кажется, с сегодняшнего дня я по-другому буду смотреть на все то, что вижу перед собой.

Отец, интересно, а какой на самом деле Бог? Мне бы очень хотелось увидеть Его и поговорить, но как мне попасть на небеса?

- Доченька, тебе еще рано попадать на небеса, но ежели ты хочешь увидеть Бога, то не нужно искать Его наверху, Он живет и находится рядом с нами, здесь, в Иерусалиме, в доме у сотника Корнилия. Я собираюсь с твоими братьями снова посетить Его, и ежели ты будешь не супротив, то тоже можешь пойти с нами.

- Хорошо, я согласна. А теперь, отец, ты согласись с нами.

- Доченька, в чем именно?

- А в том, что мы хотим услышать продолжение твоего повествования.

- Так слушайте и запоминайте все точно так, как и запоминала Анна с Симеоном.

––––––––––––

- Андрей, скажи нам, мы с Анной видели здесь много интересного, такого никогда и во сне не увидишь. Но интереснее еще было бы поприсутствовать в тех селениях, что мы видели. Вообще, возможно ли это?

- Понимаете, все это возможно и не составляет какого-либо труда. Прямо сейчас я мог бы вас отправить в любое селение, которое вы видели, и вы бы могли там жить вместе с теми людьми, которых видели. Но всему свое время и оно недалеко. Вы в действительности будете жить везде, где только захотите.

- Андрей, мы с Анной только что видели в одном из «зеркал» убегающих горящих людей от какого-то огромного шара. Вот как раз туда и не хотелось бы попасть, ибо там пахло смертью.

- Вот-вот, мне бы тоже не хотелось, чтобы вы туда попали, да с вами этого и не произойдет. Вы получили удовольствие от всего увиденного, доброго. Конечно, можно было бы вам еще кое-что показать, но это произойдет только в следующий раз. А сейчас смотрите вот на этот эк… в это «зеркало». Здесь вы увидите все события, которые будут происходить еще при вашей жизни на Земле обетованной. Запомните все эти события, ибо вы будете пророчить о них всем людям.

- Андрей, а не будет ли это выглядеть обманом?

- Нет-нет, здесь нет никакого обмана, ибо так поступали многие люди, которые бывали у нас, но мы делали все так, что они не помнили, что находились какое-то время на нашей огненной колеснице». Какую-то часть памяти мы им оставляли, дабы они могли донести людям.

Симеон внимательно слушал Андрея, потом сказал:

- Хорошо, если вы убираете какое-то пророчество из памяти, зачем вы это делаете?

- Понимаешь, Симеон, допустим, ты выйдешь где-то в Иерусалиме к людям и скажешь им: вот я находился там-то и там. Думаешь, они тебе поверят? Увы, они просто-напросто забросают тебя камнями. Я уверен, что вы этого не сделаете, и поэтому в вашей памяти будет сохранено все. Но, согласитесь, есть такие люди, которые просто восхваляют себя и поэтому мы так с ними и поступаем. Какую-то часть забираем себе и определенно доступную часть оставляем им.

В палату вернулись Владимир и Александр.

- Андрей, мы надеемся, что ты все объяснил нашим гостям.

- Да, братья, все, что смог, я им объяснил, хотя они изъявили желание попасть в те селения, которые я им показывал.

Александр и Владимир улыбнулись, посмотрев на Анну и Симеона:

- Да, молодость, требует своего. У них сильно развит интерес, но есть одно но. Думаю, Андрей, что по этому поводу ты им объяснил, и они поймут нас без всякой обиды.

Владимир ближе подошел к Анне и Симеону:

- Скажите, вам приятно находиться у нас?

- Конечно, приятно.

- Вы желаете еще с нами встретиться?

- Желаем, но сейчас еще не хотим с вами расставаться. Нам хочется побыть еще …, ну сколько можно.

- Пожалуйста, будьте, но не забывайте и о доме. Анна, ведь тебя ждет отец, хотя в данный момент он находится рядом, и даже не подозревает со своим другом, что вы также находитесь рядом с ним. Только они вас не видят, а вы их в любой момент можете узреть. Но сейчас мы их не будем тревожить, ибо они отдают предпочтение морской воде. Пускай наслаждаются прелестями земными, вы же можете некоторое время погулять по нашим просторам времени. Эта пространственность сначала покажется вам необыкновенной, но вы быстро привыкните к этому. А сейчас можете следовать за Александром, я же с Андреем с вами прощаюсь до следующей встречи. А вот, когда она произойдет я пока сказать, не могу. В общем, Анна и Симеон, мы вас ждем в вашем вечном доме. Александр, проведи этих молодых людей, а пока они гуляют, ты можешь быть свободен, ибо сегодня нам предстоит далекий путь.

- Владимир, а что случилось?

- Мы должны посетить планету Теней.

- Там что-то произошло?

- Александр, пока ничего не произошло, но… веди гостей и отдыхай.

–––––––––––––––—

Морская вода была необыкновенно теплой. Гойша и Исаак наслаждались этим теплом, барахтаясь в воде, как малые дети, хотя всяк живущий на Земле и является малым дитем.

- Исаак, ты умирать не боишься?

- Гойша, ты что, утопить меня хочешь?

- Да нет, дорогой, ты меня не так понял. Я имел ввиду, нравится ли тебе жизнь.

- Как тебе сказать, ежели отвлечен, от всех семейных дел, вот так, как сейчас, то она мне нравится. Когда же возвращаешься к повседневным заботам, то она мне поперек горла становится.

- Так ты, не возвращайся к ним.

- Ты что, предлагаешь мне все время купаться?

- Нет, не все время, но хотя бы изредка бывать здесь. Мне кажется, что здесь мы получаем огромный прилив сил, да и не только их, а и что-то другое. Слушай, Исаак, не кажется ли тебе, что долго не появляется на это место исчезнувшая гора?

- Гойша, а и в самом деле, ее долго нет. Может быть, Анна и Симеон уже дома, а мы их ждем.

- Нет, дорогой, мы здесь будем находиться до последнего, пока не вернется моя дочь. Исаак, смотри, нам пора уже выбираться из воды, видишь, к нам приближаются люди.

- А ты что, людей боишься?

- Да нет, я их не боюсь, но среди них есть женщины и дети, а мы в таком виде находимся. Надо выбираться из воды и одеться.

Выбравшись из воды, они привели себя в порядок и снова присели у каменной глыбы. К ним подошли путники, и кто-то из них обратился:

- Мир вам!

- Мир и вам, добрые люди.

- Скажите, можно ли нам обосноваться рядом с вами?

- Конечно, конечно, можно. Присаживайтесь, места здесь много и всем хватит.

Путники присели рядом с Гойшей и Исааком.

- Ежели не секрет, - обратился к путникам Гойша, - куда вы держите путь?

- Нет здесь никакого секрета, мы ищем пророчицу Анну.

- О, Боже, - Гойша вскочил, - а зачем вам нужна моя дочь, тем более, сейчас она находится в Хоразине.

- Уважаемый, неужели Анна, твоя дочь?

- Да, это моя дочь.

- Так мы сейчас ее сможем увидеть?

- Конечно, можете, но она сейчас, она сейчас…, она скоро вернется, мы сами ее ждем.

- Тогда и мы вместе с вами подождем ее здесь.

- Уважаемые путники, понимаете… может вы ее подождете в селении, а то не ровен час…, - и Гойша замолчал.

- Уважаемый, а что вы имеете в виду?

- Да нет, ничего, просто я подумал, что вы устали с дороги и хотели бы отдохнуть.

- Не волнуйтесь, мы побудем здесь у берега этого моря.

- Как хотите, будьте с нами. Но я вас прошу, скажите, пожалуйста. Что вы хотите услышать от моей дочери?

- Нас интересует наша дальнейшая жизнь, жизнь наших детей, да и вообще всех людей.

- А почему вы так сильно всем этим заинтересовались?

- Да, понимаете, ходят разные слухи, и они все ширятся и ширятся, они множатся и разносятся по умам людей по-разному.

- И, что же это за слухи? – вмешался Исаак.

- Можно сказать и не слухи, а быль, ибо мы видели все это своими глазами.

Исаак восторжествовал:

- А что, что именно вы видели?

- А вы смеяться над нами не будете?

- Нет-нет, дорогие, такого не может быть.

Один из пожилых путников произнес:

- Недалеко от Капернаума мы видели в небесах странное явление. Сначала мы испугались, увидев его, а потом привыкли ко всему происходящему. И все равно к этому явлению относились с осторожностью.

Тут Исаак вскипел:

- Да вы говорите, говорите быстрее, что же вы видели?

- А видели мы огромные огненные шары, которые метались по небесам в разные стороны. Они шипели и издавали некий шум, потом они переливались и как бы играли между собой.

- Ха-ха-ха! – возопил Исаак, - Гойша, вот видишь, видишь, не я, а ты оказался бараном. Уважаемые путники, я тоже видел эти шары, только вот не знаю, на кого я был похож после всего увиденного, но знаю, что такие чувства вы тоже испытали на себе, хотя эти шары ни мне, ни вам ничего плохого не сделали.

Разговор разгорался все больше и больше. Гойше со стороны казалось, что он видит перед собой обезумевшую толпу, в которой заводила был уже Исаак. Он что-то рассказывал, все время, взмахивая руками, подпрыгивал, падая на песок и снова вскакивая. Разговор длился долго, и чувствовалось, что уже все устали от своих изречений, и уставшие присели на горячий песок. Глядя на них можно было подумать, что они убегали от какого-то дикого зверя. Исаак устал до такой степени, что уже не мог даже открыть рта, зато он вылил из себя все, что у него накопилось.

Гойша отошел в сторону: «Боже, я знаю, что моя дочь начинает славиться среди людей, но я не ожидал такого, что она так быстро разлетится по всей земле. Значит эти путники, действительно, верят в мою дочь, ибо зря они не преодолевали бы этот долгий путь до Иерусалима. И вот, Бог направил их прямо ко мне, значит, что-то есть на белом свете чудотворное. И с этим чудотворным моя Анна встречается часто. Да и вот сейчас она тоже находится где-то там, не знаю, далеко ли это или близко».

К Гойше подошел Исаак:

- Все, Гойша, можно сказать, что эти люди меня исцелили. С этого дня мне легче будет доказывать людям, о существовании этих «огненных птиц».

- Да-да, Исаак, я тебя понимаю. Я тоже убеждаюсь, что болезнь твоя проходит, поэтому идем домой.

- Нет, теперь никакая сила не уведет меня отсюда. Я хочу вновь увидеть все своими глазами, да и тебя я тоже не отпущу отсюда.

Сколько интересного происходит рядом с человеком, можно сказать, таинственного и как бы это не называлось, все же оно происходит. Один человек все это видит и слышит, и него жизнь меняется на глазах. Но, над таким порой смеются, унижают его и обижают. Никто не прислушивается к благоразумным рассказам таких людей. А ведь надо прислушиваться и верить в то, что происходит вокруг нас. Люди видят солнце и не отрицают его, но есть и такие, которые видят его, чувствуют его и не верят в его существование. Интересно, почему так устроен мир. Почему не все могут видеть все то, что видел Исаак и эти путники. Я вот смотрю на Исаака и радуюсь за него, хотя по началу он мне показался очень смешным человеком, да и грешно говорить, больным. Но смешным и больным оказался я со всем своим упрямством и неверием. Понимаю, что доверяться всем просто нельзя, но вот прислушиваться – можно, да и нужно. Вот и эти путники пришли к моей дочери за помощью, они хотят услышать ее, и думаю, что после беседы с ней все пришедшие останутся довольны. И я этой радости скрывать никогда не буду. До последних дней своей жизни я ей буду во всем помогать, как бы мне трудно ни было жить. Да и думаю, что люди, которые будут верить в нее, тоже будут ей помогать. Но найдутся и такие, которые будут искать любые способы, чтобы унизить ее. Кем это заведено, мне ответить трудно. Но ежели существует Сущий, то Он рассудит нас. И тот, кто будет ближе находиться к Богу, тот, наверное, и останется навсегда с Ним, - думал Гойша

- Гойша, тебе не кажется, что я с тобой говорю?

- Да-да, Исаак, я тебя слышу.

- Э-э, дорогой Гойша, что-то мне не верится, у тебя такой был вид, что лучше бы мне еще несколько раз увидеть эти огненные шары.

- Исаак, извини, просто меня посетили некие мысли, раньше такого я никогда не испытывал, но сегодня на меня как будто что-то нашло.

- Значит, где-то рядом с нами находится эта «огненная колесница». И вот, от ее близости тебя и посетили такие мысли, а может мне это просто, кажется.

- Хорошо, Исаак, иди к путникам, а то они подумают, что мы против них делаем заговор.

Исаак удалился к путникам, и беседа между ними возобновилась. Гойше хотелось побыть наедине с собой, и он пошел совсем в противоположную сторону. Он видел перед собой свою покойную жену, мысленно с ней говорил, что-то доказывал. Не знал он в это время, что, действительно, разговаривал с ней при помощи мыслей. Жена его слышала, ибо находилась рядом. Она ходила вокруг него, смотрела на него и в какой-то степени огорчалась, потому что находилась не в теле. Она всячески пыталась прикоснуться к Гойше, но прозрачные руки ее являлись всего лишь воздухом. И все же ей было приятно находиться рядом со своим мужем. Вдруг она услышала: «Мариам, пора возвращаться, ибо тебе предстоит встреча со своей дочерью». И Мариам исчезла также незаметно, как и явилась пред Гойшей, но он этого ничего не видел и даже не подозревал.

Морские волны ласкали его босые ноги. Вдруг он на что-то наступил: «Господи, что это такое?» Он нагнулся и поднял небольшой сосуд, который был выброшен на берег морскими волнами. «Странно, таких сосудов я никогда не видел, судя по всему, этому сосуду много лет. Его кто-то сотворил, и этот человек, который сотворил, тоже уже где-то далеко. А я вот держу его рукотворие в своих руках, - он хотел, было выбросить сосуд снова в море, - Нет, лучше я его сохраню в память о том человеке, который сотворил этот сосуд».

Гойша бережно протер его своими руками, омыл морской водой и увидел на сосуде некую надпись. Ему стало интересно, что же там было написано, и он сразу же вернулся к путникам.

Исаак, увидевши его, спросил:

- Ты, случайно, не вино нам принес?

- Нет, Исаак, этот сосуд мне подарило море, и вот на нем еще что-то написано, но такую письменность я никогда не встречал.

Он показал всем сосуд, но никто из присутствующих так и не смог прочесть надписи.

–––––––––––—

- Отец, а что там было написано?

- Охрон, не могу я этого знать, хотя, когда закрываю глаза, то вижу этот сосуд и вижу еще, кроме этой надписи один рисунок, который не заметил ни Гойша, ни все остальные.

- Скажи нам, а что же это за рисунок.

- Этот рисунок напоминает нечто летящее, из которого исходит огромное пламя.

- Интересно, почему же никто на него не обратил внимание?

- Понимаете, дети, трудно разобраться, что же все-таки там изображено, но я вам объяснил так, как смог.

Анан обратился к Иасуву:

- Сынок, попрошу тебя, пожалуйста, выйди из дома и посмотри, мне кажется, что к нам кто-то пришел в гости.

Иасув вышел и сразу увидел, что к ним вернулись Авраам и Рахиль.

«Боже, как Охрон сейчас обрадуется, да и мы будем рады все, ведь в нашем доме будет жить женщина», – подумал Иасув и сказал:

- Мир вам!

- Мир и тебе, Иасув!

- Пожалуйста, входите в дом.

- Хорошо, сейчас, я только заберу из повозки вещи.

Войдя в дом, Авраам и Рахиль поприветствовали всех.

«Вот-вот, так все и случилось, как предсказал мне Иисус», - подумал Охрон. Его от радости даже затрясло. Он внимательно смотрел на Рахиль и думал: «Вроде бы прошло совсем немного времени, а она так изменилась».

Анан встал и подошел к Аврааму и Рахиль, обнял их и заплакал:

- Спасибо вам, дорогие мои, спасибо за все. Своим приходом, вы меня сильно обрадовали, и я думаю, что навсегда останетесь здесь жить. Да мы уже и дом присмотрели, только там нужно еще немного поработать. И мне так кажется, что он принесет счастье всем, ибо в нем жил, можно сказать, святой человек. И этот человек держал в своих руках младенца по имени Иисус, который и помог Рахиль. Авраам, скажи мне, дочь твоя больше не болеет?

- Нет, Анан, и я благодарен Богу за это, мне бы хотелось еще раз встретиться с Иисусом. Понимаешь, до меня дошли слухи, что Его хотят уничтожить. Да вот и сейчас мы еле пробрались в город. Вокруг Иерусалима находится столько людей, что я даже затрудняюсь сказать сколько.

- Да, Авраам, если что-то случится с Иисусом, то я буду считать и себя в этом виновным, и своего зятя Иосифа.

Наара, услышав это, покраснела.

- Анан, ты просто говоришь или уверен в том, что над Иисусом могут сотворить какое-то злодеяние?

- Знаешь, я пока утверждать не буду, но темные тучи опускаются все ниже и ниже. И думаю, что мои духовные собратья, к которым я был причастен тоже и которых я знаю хорошо, могут пойти на все.

- Анан, неужели они могут поднять руки на самого Сына Божьего?

- Могут, они все могут. И их в этом может остановить только смерть, хотя добрая половина членов синедриона являются хорошими людьми. Но страх властвует и над добрыми, да и над злыми тоже. Так что, Авраам, нам нужно посетить Иисуса. С таким человеком всегда очень интересно беседовать. Сегодня вы отдохнете, а завтра мы отправимся к Нему, и сразу же посмотрим тот дом, где вы будете жить.

Охрон с Рахилью вышли из дома. Рахиль обратилась к Охрону с вопросом, который ее очень волновал:

-Охрон, скажи мне, пожалуйста, ты скучал без меня?

- Да, Рахиль, я каждый день думал о тебе. И, когда нам отец рассказывал о пророчице Анне, вместо нее, пред глазами своими, я все время видел тебя. Рахиль, а вы надолго прибыли к нам?

- Я думаю, что навсегда, а дальше тебе и самому должно быть все понятно.

- Конечно, Рахиль, я все понял и очень рад, что все у нас так получилось. Но, думаю, если бы не твоя бывшая болезнь, то мы бы с тобой так и не встретились. Но господь нас свел вместе и надолго. Завтра же посетим тот дом, где мы будем жить. В том доме всегда присутствует добро, да ты и сама в этом убедишься, побывав в нем.

- Охрон, а ты так и останешься священником?

- Я точно не могу тебе сказать, но у меня есть одна мечта: мне хочется побывать в Риме. Но, самая заветная – это увидеть «огненную колесницу» и побывать внутри ее, посмотреть, как там живут люди.

- Но раз ты об этом мечтаешь, значит, все так и будет. Ведь Господь тебя слышит, и Он чувствует, о чем ты мечтаешь.

- Понимаешь, Рахиль, Иисус, спасший тебя, есть Сын Божий, и мне все время хочется при встрече с Ним поговорить на эту тему.

- Так в чем же дело, вот завтра и поговоришь.

- Но мне как-то стыдно.

- Охрон, этого никогда не нужно стесняться, и раз Он есть сын Божий, значит, Он тебе ответит на все твои вопросы. А Рим, я думаю, мы посетим вместе.

- Рахиль, скажи, а у тебя есть какие-либо мечты?

- Конечно, есть. Первая моя мечта уже исполнилась, и я выздоровела. Вторая же мечта, можно сказать так, уже исполняется – вот я стою рядом с тобой. И третья мечта будет совместной, и ты должен догадаться сам, что это за мечта.

- Да-да, Рахиль, я все понял, и пусть все будет так, – и Охрон обнял Рахиль.

Обнявшись, они долго стояли в надежде, что их жизнь будет легкой и сладкой, но она готовила им свои сюрпризы. На то она и жизнь.

Наступил следующий день. Как обычно, Иерусалим был переполнен людьми, и снова вокруг все шумело и гудело. И вот, по многолюдным улицам города шли две семьи к дому, где проживал Сын Божий Иисус Христос.

Рахиль не терпелось, ей очень хотелось снова увидеть своего Спасителя. Она мысленно подбирала всякие слова для своей благодарственной речи. «Если бы не Иисус, то я была бы уже где-то в Царствии Небесном», - подумала она.

Анан предложил что-нибудь купить в подарок Иисусу и Матери Марии. Авраам согласился, и они накупили всяческой провизии.

- Анан, - обратился Авраам, - ты прислушайся, о чем говорят люди, я чувствую, что разговоры у них получаются разные.

- Да-да, я все слышу, и самое главное, что эти разговоры связаны только с Иисусом. Вот видишь, если бы Он не имел такой огромной силы, то люди бы молчали. Но нам-то доказывать ничего не надо, тем более тебе, Авраам, Он спас твою дочь и этим все сказано. И я думаю так, что этого человека обижать ни в коем случае нельзя.

И вот показался дом Корнилия, занавес у входной двери был поднят.

- Есть ли кто в доме? – спросил Анан.

- Да-да, сейчас я выйду.

Из дома вышел хозяин и поприветствовал пришедших:

- Мир вам!

- Мир и тебе, сотник Корнилий. Можно ли нам увидеть Иисуса?

- Уважаемые, конечно, можно, но сейчас Его нет дома, Он находится в синедрионе. Ежели желаете, то вы можете подождать Его здесь.

- Нет-нет, спасибо, мы лучше придем в следующий раз.

- Что ж, наш дом всегда рад гостям, - сказал Корнилий, - приходите в любое время.

- Авраам, идемте в тот дом, о котором я говорил вчера.

- Да, Анан, идемте. Конечно, обидно, что не застали дома Иисуса, но мы Ему оставим, хотя бы наши подарки. – И Авраам поднес Корнилию приготовленную суму. – Пожалуйста, передайте это Иисусу.

Корнилий посмотрел на Авраама и сказал:

- Вы же знаете, как к этому относится Иисус.

- Да, мы знаем, и пусть Он поверит нам, ибо мы это сделали от чистой души. И тем более, лично я и моя дочь будем должны Ему всю жизнь.

- Что ж, я передам, - согласился Корнилий и возвратился в дом.

Анан и Авраам со своими семьями отправились в дом Симеона. По восходу солнца этот дом казался огромным и Авраам невольно подумал: «Да, здесь предстоит много потрудиться, но у нас семья уже большая, и я думаю, что мы преодолеем все трудности».

Войдя в дом, они сразу же принялись за работу, и к полудню уже все было готово. Иддай и Иасув, тем временем, доставили сюда вещи Авраама. В доме вновь возродился семейный очаг, везде царил уют. Сразу чувствовалось присутствие женской руки. Все были довольны. После трапезы молодежь отправилась в город, в доме остались лишь Анан с Авраамом.

- Анан, почему ты все время молчишь?

- Я думаю об Иисусе. Ежели Его второй раз вызвали в синедрион, значит, они что-то затеяли. Но чувствую, что свершить задуманное, пока боятся. И мне кажется, как бы эти события не обернулись в худшую сторону, против Иисуса.

- Анан, но ведь ты член синедриона и можешь посетить это собрание.

- Я бывший член этого собрания и, если даже я посещу его, то ко мне там никто не прислушается. Там властью являются награбленные деньги или изъятые у обманутого народа. У меня же есть немного денег, но их не хватит для того, чтобы спасти Иисуса.

- Да, Анан, в трудном положении оказался Сын Божий, и ты понимаешь, почему священники так хотят избавиться от Него, хотя Он им ничего плохого не сделал.

- Авраам, Иисус творит добро, творит чудеса и чудеса не простые. Вот Он и задевает всех членов синедриона своей Божественной силой. Ведь они то ничего творить не могут. Одно они могут только творить – обманывать и наказывать людей. И все их чудеса на этом исчерпаны.

- А что, если Ему уехать из Иерусалима и где-то спрятаться, дабы никто не нашел.

Анан засмеялся:

- Пойми, Иисус не такой человек, чтобы прятаться, да и Он ничего не сделал противозаконного. И, в конце концов – Он посланник Божий, Мессия. Ты же сам знаешь, сколько лет ждал Его наш народ. Вот и дождались, но, что из этого получается. Вроде бы сам народ ждал Его, и сам же хочет избавиться от Него. Как-то странно устроен этот мир, и Иисус хочет изменить его, чтобы всем нам жилось намного лучше. Ты знаешь, Авраам, даже среди Его бывших знакомых есть лжесвидетели, которые льют на Иисуса всякую гадость, и я удивляюсь, как такие люди не сгорают от стыда своего. И главное, таких пророков все время стараются избить. Иова били, Моисея били и терзали, Илию били, Иисуса били, а эти заслуживают совсем другого.

- Да, Анан, зависть людская прижилась надолго на этой Земле. Анан, а если бы ты был на месте Иисуса, как бы ты поступил в таком случае?

- Э-э, Мессией я никогда не буду, но если бы и был таковым, то творил бы точно так, как творит Иисус. Он есть Сын Божий, значит, Он слышит своего Отца, которого называют Творцом Сущим. И ежели Он Его слышит, то значит, Он ничего не боится и знает о себе все.

- Вот ты рассказываешь своим детям о пророчице Анне и Симеоне. Если не секрет, как это у тебя получается?

- Я и сам не знаю, но чувствую, вроде что-то говорит внутри меня, и даже являются предо мной всякого рода видения. Я очень много вижу - вот и все мои чудеса.

- Вот-вот, а ты говоришь, что не пророк. Я так думаю, что ты тоже относишься к ним.

- Авраам, я пророк, рожденный на Земле, а Иисус был рожден на небесах, и я не ровня Ему. Я есть лишь маленькая овечка, которая слушается только лишь своего пастуха, да и все люди тоже таковы. Вот я все время думаю: почему Иисус не пришел на нашу Землю в те годы, когда я был еще молод. Я бы жизнь тогда прожил совсем иначе.

- Анан, поверь мне, мы ни в чем не виновны. Мы рождаемся и уходим, а остаются наши дети и внуки, остается весь наш род. Мы просто уступаем другим место, а наше же место ждет нас в пространстве, в Царствии Небесном. Но как интересно, какое оно есть, хотя бы одним глазком взглянуть.

- Ну, Авраам, нам уже не долго осталось ждать этого момента. Только вот я боюсь, я грешен пред Богом, грешен из-за своего зятя.

- Анан, не бойся, ты за него отвечать пред Богом не будешь. А вот, когда он вернется в обитель Его, то он пускай и отвечает пред судом Его.

На улице послышались раскаты грома, пошел дождь. Через некоторое время в дом вбежали изрядно промокшие дети.

- Отцы, вы без нас не скучали?

- Да нет, дорогие, мы все это время провели в беседе. Что там нового говорят люди в городе?

- Мы все время находились у синедриона, видели, что там много стражников и в здание никого не пускают.

- А Иисуса случайно не видели?

- Нет, не видели, но точно знаем, что Он находится там, зря бы охрану не выставили.

- Что ж, дети, тогда пусть Бог Ему помогает.

Дети уселись вокруг родителей. Анан все понял и под раскаты грома он продолжил свой рассказ.

––––––––––––-

Александр, Анна и Симеон снова вошли в прозрачный цилиндр и опустились на ступень ниже.

- Ну, дорогие вы мои, - обратился Александр к Анне и Симеону, - вот вы и находитесь на том уровне, где вам и суждено встретиться с вашими родителями. Они к встрече уже готовы. Я вас покидаю, вы же, не стесняйтесь и следуйте по этому коридору жизни вперед. Ну, что же вы стоите, идите.

- Александр, сейчас, мы немного волнуемся, - сказала Анна.

Александр улыбнулся:

- Я вас понимаю, но вы здесь находитесь уже не первый раз, так что, смелее.

Анна и Симеон пошли по большому коридору. Снова появилось небольшое свечение. На душе стало приятно, ибо живой мир встречался с миром Божьим, с этим приятно таинственным миром. Они шли медленно, ибо их снова окружала духовная благодать. Смотря по сторонам, они удивлялись всему увиденному. Им приятно было смотреть на огромные цветущие сады, луга и поля – на всю мирскую суету. Люди порхали, как птицы. Вокруг и везде царило некое умиление.

- Анна, смотри сюда, смотри , на этой лужайке находится много людей. И удивительно, среди них обитают дикие животные, но выглядят они намного иначе, чем наши. Не нападут ли они случайно на нас?

- Думаю, что нет, да и выглядят они, как не настоящие.

- Да, как это все интересно.

- Симеон, идем дальше, ведь где-то там меня ждет моя мама, а тебя – твои родители.

- О, Боже, мне так не хочется покидать это место. Да еще как подумаю, что нам придется возвращаться домой, мне почему-то становится не очень приятно на душе.

- Эх, Симеон, у меня тоже такое состояние, но то, что разрешает нам видеть Господь, останется с нами на всю жизнь. А когда мы снова вернемся в эту обитель, то мы снова возрадуемся и не покинем никогда эти спокойные места. Вот если бы такая благодать царила на Земле, то и не стоило бы умирать. Но смерть, судя по всему, и была создана Богом для того, чтобы увидеть это блаженство.

Рядом с ними порхали необыкновенные птицы. Они пели песни, но не такие, какие им приходилось слышать на Земле. Анна и Симеон уходили все дальше и дальше. И многообразие удивительных картин осеняло их умы. Вскоре они подошли к необыкновенной лестнице, ступени которой поднимались вверх. Только ступили они на первую ступень, как она начала двигаться и поднимала Анну с Симеоном все выше и выше. Со всех сторон лилась приятная музыка. Так длилось несколько мгновений. И вот откуда-то из вне послышался голос: «Вы находитесь в Царствии Божьем. Пред вами сейчас откроются врата Вечной Жизни, и вы увидите все и вся. Но запомните, запомните на всю жизнь, что об этом рассказывать на Земле нельзя. И еще запомните раз и навсегда: вы входите не в Царство мертвых, а в Царство существования Вечной Божьей благодати и вашей вечно духовной жизни».

- Симеон, кто это с нами говорит?

- Если бы я знал, я бы тебе ответил. Но точно знаю, что это голос не твоего отца.

Пред их взором появилась как будто бы «водяная гладь». Симеон протянул руку и хотел попробовать и узнать, что же это такое. Но нет, это была не вода, это было что-то другое. И вот «она» начала раздвигаться как бы на две части, и пред ними снова открылся неописуемый мир, откуда веяло теплом и некой приятной силой. Им казалось, что они плывут по этой «водной глади» с такой легкостью, как будто бы их кто-то нес. Анна то улетала от Симеона, то вновь возвращалась к нему. С Симеоном происходило тоже самое, они играли в этом просторе, как малые дети.

- Анна, дорогая, смотри вниз, какие там красивые селения, леса, моря и реки. Давай опустимся ниже.

- Но, я хочу побыть еще здесь, ибо мне так легко, что я не чувствую своего тела и мне от этого приятно.

Они все время неслись вперед. И вот снова послышался тот же голос:

- Анна, Симеон, поймите, здесь времени не существует, на Земле все выглядит иначе. Вы находитесь здесь по земному времени, и поэтому вам скоро нужно возвращаться домой. Вот сейчас наступает самый главный момент, ибо вы встретитесь со своими родителями. Для встречи времени отведено немного.

Анна с Симеоном заволновались, видя, как из какого-то парообразного облака вышли мать Анны и родители Симеона:

- Дети вы наши, мир вам!

Но детям казалось, что это сон.

- Мир и вам, дорогие вы наши родители!

Мать Мариам подошла к Анне и обняла ее. Анна заплакала.

- Доченька, успокойся, не нужно понапрасну проливать слезы, ты же видишь, что я жива.

- Мамочка, дорогая, я вижу все, но ты так странно выглядишь, ведь я такой тебя никогда не видела.

- Аннушка, доченька, я понимаю тебя, но пойми и ты меня, ведь ты же знаешь, где находишься.

- Да, мамочка, я все понимаю.

- Доченька, ну раз ты все понимаешь, то я за тебя спокойна. Здесь я и буду вас ждать вместе с отцом, хотя я только что виделась с ним и общалась, но он меня не слышал. Ибо в земных условиях нас узреть невозможно, хотя и есть небольшие исключения.

- Да, мама, я знаю.

- Доченька, я видела, как ты часто плакала, вспоминая меня. И поэтому прошу тебя, не нужно меня больше оплакивать, ибо ты видела, и воочию убедилась в том, где я нахожусь. Да и не только я, а и многие, многие другие. Нас счесть здесь невозможно. Анна, давай пройдемся.

Мать взяла Анну за руку, и они медленно пошли в некую даль.

- Мама, мы сейчас идем как будто бы по тверди земной, а ведь только что мы парили здесь.

- Аннушка, пойми, что твердь небесная многообразна, к ней нужно привыкнуть точно так, как и на Земле. Ежели ты идешь по тверди земной – ты чувствуешь одно, а ежели ты опускаешься в морские воды – ты уже чувствуешь себя иначе. Доченька, ты оставишь после себя на Земле след, и люди будут тобой гордиться. И ты уже знаешь, что тебе придется крестить Единого Сына Божьего. Возрадуйся этому, ибо не каждому суждено держать в своих руках Божье Дитя. Вы с Симеоном будете избранниками. И, чтобы на вас не говорили люди, не обращайте на это внимание, всегда желайте им только удачи и добра, а за вами будет смотреть все время Бог. Вы будете находиться у Него под Его добрым крылом.

- Мама, но мне бы хотелось прямо сейчас увидеть Бога – Сущего.

- Доченька, пойми, что ты сейчас находишься в Царствии Божьем, можно сказать, в самом Боге. И вот все, что ты здесь видишь и все то, что видишь на Земле – это и есть Бог. Бывает такое, что Он может появиться и в физическом теле, но это бывает очень редко, ибо Ему надобно все время быть в своей силе.

- А почему я здесь не вижу солнце?

- Понимаешь, Анна, солнце ты видишь только на Земле, здесь же нашим солнцем является Божий свет и Сила Его.

- А мне нельзя остаться с тобой?

- Анна, подумай об отце и поживи на Земле, ибо тело тебе дано для совершенства. Так что развивайся и помни о том, что тебя ждет впереди.

И так в разговорах они все дальше и дальше удалялись в Истину Божью.

Симеон внимательно смотрел на своих родителей, потом стал на колени и громко заплакал:

- Мамочка, отец, я соскучился по вас, и, как я рад увидеть вас вновь.

- Сыночек, Симеон, встань и обними лучше нас.

Симеон встал на ноги и посмотрел в глаза матери и отца своего и сказал:

- Мамочка, как мне было одному трудно, - и Симеон в слезах обнял своих родителей.

- Сыночек, мы сейчас клянемся пред тобой, что с этого момента жизнь твоя на Земле изменится. Только больше веруй в нашего Сущего, и ты проживешь свою жизнь достойно.

- Мамочка, отец, я и так верую и тоже клянусь, что я еще больше уверую в реальность нашего Господа Бога.

- Сынок, ты скоро вернешься в Иерусалим, и уже будешь знать, что мы все время будем находиться рядом с тобой, как сумеем, так и будем помогать тебе. Запомни, что во снах твоих мы с отцом будем являться и давать тебе полезные советы. Прислушивайся к ним, и ты обретешь уверенность в себе.

- Мама, я тебе признаюсь…

- Симеон, я все вижу, и все знаю, мне Анна тоже нравится. Я видела, как она убрала наш дом, и после этого он стал намного живее. И я этому очень рада. Так что, сынок, мы тебя с отцом благословляем, ибо все браки происходят на небесах. Вот в чем ты сейчас и убедился.

- Спасибо вам, родные мои, я чувствовал, что все так и будет.

В это время к ним подошли Мариам и Анна.

- Ну вот, дети, мы с вами и пообщались. Что можно было вам рассказать, то мы и рассказали. Мы за вас очень рады и довольны. И ежели вас будут преследовать какие-либо трудности, то никогда не отчаивайтесь и никогда не расстраивайтесь, ибо за все земные трудности, оскорбления и унижения вы со временем именно здесь, в Царствии Небесном, получите любовь и ласку. Нам же сейчас пора возвращаться в обитель духовного покоя.

И в один миг родители исчезли, оставив наедине Анну и Симеона. Их душами завладела грусть, но не надолго. Снова послышался голос:

- Вы довольны встречей?

- Да, мы всем довольны.

- А сейчас возьмитесь за руки и закройте глаза.

Они так и сделали и сразу же оказались в одной из комнат с многочисленными «зеркалами», где находились Зарра и сестра-двойник Анны. Анна обратилась к своей сестре:

- Сестра, как мне понять: ты – это я, моя мать – это и твоя мать. Неужели ты с ними здесь не встречаешься?

- Анна, большую часть своего времени я нахожусь рядом с тобой, внутри тебя, и через сны твои наше «я» встречается с мамой Мариам. Я же тебе уже говорила, что все мы являемся единым целым.

- Да, сестра, мне все понятно и непонятно.

Сестра улыбнулась:

- Анна, смотри, сейчас я вхожу в твое тело, хотя сила моя находится в тебе, и я все это делаю на глазах у Симеона.

Сестра приблизилась к Анне, и они стали единым целым, Анна заговорила:

- Сейчас я буду выходить из твоего тела.

И из тела Анны одна за другой стали появляться такие же Анны. Их становилось все больше и больше. Симеону казалось, что комната была наполнена только Аннами.

- Боже Ты мой! – воскликнул он, - кто же из вас настоящая Анна?

И все Анны ответили в один голос:

- Мы все являемся настоящими, на том и построена наша обитель.

Симеон засмеялся:

- Интересно, я нахожусь сейчас здесь, и в то же время торгую в Иерусалиме на базаре. Сколько же я выручил на сегодняшний день?

Зарра подошла к Симеону:

- А ты сам посчитай, сколько ты выручил.

- Но как?

- Очень просто, открой свое хранилище и сочти деньги.

Симеон открыл хранилище и посчитал, в нем находилось семь динариев.

- Боже, но ведь у меня, их было только два, откуда же эти взялись?

- Симеон, но ведь ты же торговал.

- Все-все, я все понимаю. Нам следует возвращаться на землю, ибо, увидев за такое короткое время столько чудес, так можно и заболеть.

Сестра, Анна и Зарра улыбнулись.

- Хорошо, сейчас вы возвратитесь на то место, где и находились раньше.

–––––––––––––—

Берег моря. Гойша, Исаак и остановившиеся путники сидели у костра и трапезничали. Разговоры почти были исчерпаны, потому что они и сами уже устали от них. Конечно, Исааку еще хотелось говорить, но какая-то сила не давала ему это сделать.

Море начало волноваться, волны нарастали все больше и больше. И недалеко от отдыхающих появилось огромное туманное облако. В нем что-то происходило непонятное. Исааку хотелось закричать, но он не смог даже рта раскрыть. И вот это облако рассеялось, и все увидели огромную «птицу», из проема которой вышли Симеон, Анна и ее сестра.

- Ой, Гойша, смотри, их две. У тебя же всегда была одна дочь.

Но Гойша ничего не мог ответить Исааку. Ему не верилось в то, что он видит. Остальные же путники припали к земле, и никто из них не посмел встать. «Птица» быстро исчезла из поля зрения. Тут Исаак не выдержал и снова с громким криком бросился бежать к своему селению. Можно было сказать, что его никто не замечал и не обращал на него никакого внимания. Гойша смотрел только на свою дочь и на Симеона.

- Доченька, дорогая ты моя, что это было?

- Отец, ничего страшного, мы с Симеоном просто гуляли.

- Анна, но я же видел…

- Отец, идем лучше домой.

У Гойшы кружилась голова, и в ней что-то шумело. Боли он не ощущал, но какой-то страх одолевал его.

« Странно, очень странно, только что я видел две свои дочери, как это понять? Неужели я болен, хотя нет. Исаак вот за считанные мгновения уже находился дома, значит, мы не больны. И все же что-то…», - думал Гойша.

- Доченька, идемте домой, только заберем с собой вот этих путников, ибо они жаждали встречи с тобой.

- А почему они не встают с земли?

- Не знаю, наверное, они очень устали.

Анна ближе подошла к ним и сказала:

- Уважаемые, пожалуйста, встаньте.

Путники с осторожностью встали и посмотрели на Анну.

- Отец мне сказал, что вы меня хотели видеть, зачем я вам нужна?

- Анна, ты сейчас для нас являешься святой из святых. Не гони нас.

- Да разве я вас гоню, я вас приглашаю к себе в гости. И ежели вы желаете со мной поговорить, то там у меня и поговорим. Следуйте за нами, - и они все вместе отправились в сторону Хоразиня.

Когда они пришли, Анна пригласила путников зайти к ней в дом:

- Пожалуйста, проходите, здесь всем места хватит. Располагайтесь удобнее и отдыхайте, а завтра мы поговорим обо всем, что вас интересует, ибо мне тоже интересно знать, что именно привело вас ко мне.

Когда все улеглись, Гойша попросил Анну и Симеона выйти из дома.

- Отец, неужели ты не устал?

- Доченька, я устал, только не физически, а от мыслей своих. Не буду я спрашивать, где ты была и, что ты там видела. На брегу я нашел вот этот необыкновенный сосуд. На нем имеется некая надпись и какой-то таинственный рисунок. Но раз ты являешься провидицей, то скажи мне: о чем глаголят эта надпись и сей рисунок.

Анна внимательно посмотрела на сосуд.

-Отец, сразу ответить я тебе не могу, но чувствую, что этот рисунок и надпись имеют свой смысл, а точнее говоря, какое-то обращение, и это обращение направлено к нам из далекой глубины веков. И ежели ты не против, то я возьму его с собой в Иерусалим и там по свободе времени своего постараюсь приоткрыть тайну надписи сей.

- Доченька, и, когда же ты…

- Отец, завтра, после беседы с путниками, мы с Симеоном отправимся в Иерусалим. Уговаривать тебя уйти с нами я не стану, но с нетерпением всегда буду ждать в гости к нам.

Из-за дерева, стоящего во дворе Гойши, послышался голос. Гойша вздрогнул:

- Исаак, это ты?

- Да-да, это я.

- Так подойди к нам.

Исаак стыдливо подошел к стоящим.

- Ну, Исаак, что ты на сей раз скажешь?

- Гойша, я говорить ничего не буду, - и он ближе подошел к Анне, - Анна, можно тебя потрогать, а то мне показалось, что…

- Конечно, потрогай и убедись в том, что это тебе не показалось, а было наяву.

Гойша засмеялся:

- Ну, Исаак, как ты орал.

- Да, понимаешь, не хочется мне раньше времени покидать этот белый свет.

- Да разве тебя кто-то забирает, на тот…

- Нет, не забирает, но как-то страшновато. Особенно страшно слышать исходящее шипение от этой огромной «птицы».

Анна обратилась к отцу:

- Вы оставайтесь и поговорите, а нам нужно отдохнуть.

Анна взяла у отца сосуд и направилась вместе с Симеоном в дом. Поставив сосуд перед собой, она прилегла. При лунном свете он казался большим. Анна внимательно смотрела на сосуд, а в это время усталость брала свое, веки наполнялись тяжестью, и она уснула. Первые моменты своего сна Анна увидела пред собой, сидящего молодого человека, который держал в руках тот самый сосуд, и который стоял в данный момент перед ней. Этот молодой человек посмотрел на Анну и там, где-то в глубине сна, он спросил ее: «Интересно ли тебе знать, что здесь написано и нарисовано?» - «Конечно, интересно, но сначала давай познакомимся». Молодой человек улыбнулся: «Я знаю, что тебя зовут Анной, и ты живешь где-то там далеко, я имею в виду, далеко от наших времен. Но все равно мы находимся рядом, только вот этот сосуд я когда-то утерял и очень об этом сожалел. И вот глубины морские, увидев доброго человека - отца твоего, вернули его в руки людские. Где я сейчас нахожусь – это не секрет, и ты Анна обо всем этом знаешь. Да, кстати, я так и не представился, меня зовут Аррах».

Анна во сне улыбнулась: «Аррах, мне очень приятно говорить с тобой, и пока я не проснулась, скажи мне все-таки, о чем же глаголят эти надпись и рисунок?»

- Что ж, слушай, надпись глаголит таковы слова: «И спасет Господь Землю грешную и имя Вечного Спасителя – Иисус Христос».

- Вот это да, - удивленно сказала Анна, - Аррах, неужели в те далекие времена это имя было известно и вам?

- Конечно, Анна, оно было известно и нам, ибо все мы живем в Вечном времени, в этом жизненном круговороте. И поэтому, какие бы таинства не были заложены, они открываются. Вот только что еще была приоткрыта одна тайна пред тобой.

- Скажи, Аррах, а рисунок, что он означает?

- Ну, Анна, мне кажется, ты и сама можешь ответить на свой вопрос, ведь ты же сегодня находилась там, что изображено на этом рисунке.

- Аррах, большое тебе спасибо.

- Анна, не спеши, проснуться ты всегда успеешь, присядь рядом со мной.

- Ты знаешь, мне как-то удивительно, вроде бы меня и нет рядом с тобой, я просто себя не вижу, но я нахожусь рядом – это я чувствую реально.

Аррах засмеялся:

- Анна, это же ведь сон, хотя этот сон пока только для тебя. Для меня – это жизнь, и вообще, мне очень приятно встречаться с людьми в их снах. Хочешь посмотреть сон своего отца и соседа вашего Исаака?

- А разве мне можно проникнуть в их сны?

- Конечно, посмотри на небо.

И Анна увидела огромную летящую птицу, наездниками которой являлись ее отец и Исаак. На них интересно было смотреть. Исаак обхватил голову птицы и сильно кричал. Отец же вел себя более спокойно. Анна от увиденного во сне, громко засмеялась, отчего и проснулась. Сосуд стоял на месте, было видно, что на улице ярко светило солнце. Дом был пуст.

«Господи, мне даже не верится, что я так долго спала. И этот странный сон…, хотя почему странный и почему сон. Для меня все это понятно, а отцу я как-то объясню, думаю, что и он, и Симеон, поймут меня», - думала Анна, выходя из дома.

У костра путники готовили себе завтрак. Симеон, Гойша, Исаак сидели в тени под деревом и о чем-то говорили. Анне вспомнился сон и тот крик, который издавал Исаак, и она снова громко рассмеялась.

- Доченька, дорогая, жаль мне тебя стало, и я не стал тебя тревожить, ибо ты крепко спала.

- Отец. Спасибо тебе, если бы ты меня разбудил, то я бы не увидела того, что видела. И тайну надписи, изображенной на сосуде, мне открыли. И вот поэтому сосуд остается здесь, у тебя дома, береги его, ибо Сам Господь подарил его тебе.

Анна присела рядом с путниками:

- Уважаемые, я вас слушаю.

- Понимаешь, Анна, когда мы направлялись к тебе, то у нас была масса вопросов. Но вот когда мы увидели все своими глазами, то эти вопросы отошли в сторону. Вчера мы убедились в том, что, действительно, существуют небесные вестники, и они «приходят» на Землю не зря.

- Скажите, а вы тоже посещали «огненную колесницу?»

- Нет, мы не посещали, но видели и очень часто. Прадеды наши нам говорили, что на этих «птицах» из преисподней на Землю прилетают бесы, и порой нам было страшновато. Но вчера мы убедились в обратном, ибо видели не бесов, выходящих из нее, а таких же людей, как и мы, только прозрачных.

- Да-да, вы правы, никакие это не бесы. Это такие же люди, как и мы, хотя мы и они, можно сказать, являемся одним целым. Но у них, конечно, жизнь выглядит намного интересней, и думаю, что они к ней привыкли точно так, как и мы к своей. И вот, когда мы вольемся в их жизнь – нашу, то мы все возрадуемся тому, что будем видеть пред собой. Но пока для жителей Земли существует тайна жизни нашей. Я вас попрошу: сегодня вы будете возвращаться к себе домой, и, где бы вы ни останавливались, с кем бы ни встречались, рассказывайте людям о том, что видели, и о том, что существует бессмертие. И ежели кому-то нужно будет, тот поверит, а ежели кто и не поверит, то он все равно вольется в это бессмертие. Понимаю: нас единицы, и мы не сможем изменить мир своими рассказами, но пройдет несколько веков, и люди изменят свой взгляд на жизнь.

- Анна, что ты можешь нам пожелать?

- Уважаемые, я не Господь Бог, и все же пожелаю вам долгих лет жизни, крепкого здоровья и благополучного возвращения домой. Лично я чувствую, что все так и будет. И все вы, сидящие предо мной, проживете долгие лета.

К Анне подошел Симеон:

- Анна, нам пора отправляться в дорогу.

- Да, Симеон, давай будем собираться.

Они попрощались с путниками, пожелав им удачи. Собрав свои вещи, Анна с Симеоном отправились в сторону Иерусалима. Гойша, провожая их, долго смотрел им вслед. Он не прощался, ибо точно знал, что очень скоро снова встретится с ними. К нему подошел Исаак, обнял его и заплакал:

- Знаешь, Гойша, твою дочь с этого дня я буду называть Святыней небесной, ибо она находилась на небесах со всеми теми, кто ушел туда…

- Да-да, Исаак, пусть она будет Святыней небесной и Святыней земной. Ее Господь избрал, и теперь Он является для нее Отцом Всемогущим. И пусть теперь Он ее ведет со всеми добрыми намерениями по всей ее жизни. А мы, Исаак, с тобой только будем наблюдать, и ждать своей дальнейшей участи.

Исаак от таких слов и вовсе расплакался. Удаляющиеся фигуры Анны и Симеона становились все меньше и меньше. И через некоторое время небесный мираж вовсе поглотил их.

ИЕРУСАЛИМ. Анна с Симеоном благополучно добрались до Иерусалима. Как и всегда город жил своей жизнью. За время их отсутствия в нем ничего не изменилось. Утром следующего дня Симеон направился на Базарную площадь. Попав в огромную толпу, он сразу же почувствовал себя каким-то удрученным, ибо он сравнил эту жизнь с той жизнью, которую видел по ту сторону мира сего. «Боже, как все-таки трудно выжить в этой суете», - подумал он. И в этот момент его кто-то окликнул:

- Симеон, мир тебе!

- А, Иаков, мир и тебе.

- Симеон, ты меня извини, я вчера задолжал тебе четыре динария, вот я их принес, возьми.

Симеон вздрогнул:

- Как вчера… ведь я, я…, вчера меня здесь не было.

- Ты что, смеешься надо мной, ведь я вчера брал у тебя в долг несколько лепешек.

Симеону стало неловко:

- Извини меня, Иаков, я вспомнил. Да, действительно, ты мне не додал четыре динария, остальные находятся же у меня. Иаков, а ты случайно не заметил вчера, со мной ничего странного не происходило?

- Симеон, ты меня пугаешь. Ты был таким же, как и сегодня, только вот говорил немного иначе, чем сейчас. - Но тут же подумал: «А, действительно, Симеон вчера выглядел как-то иначе, чем сегодня».

- Что ж, Иаков, спасибо тебе и не забывай меня. Симеону на душе стало намного легче, ибо он еще раз убедился той действительности, которая происходила с ним и его «братом» - духовным двойником, а точнее с самим собой. «Интересно знать, мне еще никто не задолжал?» - подумал Симеон и улыбнулся.

На площади появилось несколько всадников, которые начали разгонять столпившийся народ.

- Уступите, уступите дорогу, разойдитесь! – кричали они.

Вслед за ними воины вели сильно избитого молодого человека, у которого все лицо было в свежих ранах. Он истекал кровью.

- Господи, да что же такое он мог натворить? - подумал Симеон.

Его мысли как будто бы прочел торгующий рядом сосед:

- Симеон, этот юноша - глупец, совсем недавно здесь на площади он проповедовал одну истину и ссылался на то, что она приходит к нему с небес. Ну вот, власти и решили отправить его на небеса для беседы с этой истиной.

- Да, а я думал, что в Иерусалиме ничего не изменилось. Но раз за мысли, за собственные мысли начинают казнить людей, значит, существует несправедливость. И существует та истина, которую боится несправедливость.

- Симеон, не удивляйся, ты же знаешь, сколько таких лжецов уже казнили, и никто им не помогает – ни Бог, ни Сила Его. Лично я силу вижу и чувствую в наших властях. Для меня они - и Бог, и все остальное.

- Нет, дорогой ты мой сосед, ты ошибаешься и очень сильно. Ведь существует на самом деле Истина Божья, но мы, люди, уродуем ее до неузнаваемости.

Приговоренный к смерти, от изнеможения упал на землю и стражники остановились. Симеон подошел поближе и внимательно посмотрел на юношу, ему стало жаль его. Юноша медленно начал подниматься, и Симеон, не выдержав, вплотную подошел к нему:

- Брат, на, испей воды, крепись и поверь, то о чем ты проповедовал здесь, и о тех, о ком ты проповедовал, тебя уже ждут «там».

Один из воинов ударил Симеона нагайкой. Неизвестно, но какая-то сила удержала его от ответного удара, и он в гневе своем отошел в сторону. «Ну, безмозглые идолопоклонники, покаетесь вы еще в своих грехах, а наказания вас всех ждут впереди», - подумал Симеон.

К нему снова подошел Иаков:

- Симеон, зря ты подходил к юноше, ибо после этого тебя тоже могут преследовать, ты же знаешь, какие у нас власти. Они могут наказывать просто за то, что ты есть человек. И ежели бы они могли читать наши мысли, то мы бы давно уже были все покойниками. Народ наш запуган до такой степени, что ему ничего не остается делать, как только молчать.

- Иаков, я это и сам все понимаю. Но клянусь, молчать я никогда не буду, как бы они не издевались надо мной. И ежели ты не против, то пойдем и посмотрим на эту мерзкую, не людскую казнь.

- Я не против, но ответь мне на один вопрос: ты что, тоже веришь в жизнь, которая существует где-то «там»?»

- Да, Иаков, я не только верю, но и ви…

- Почему ты замолчал?

- Да нет, просто мне больше нечего сказать.

«Интересно, сегодня Симеон какой-то необыкновенный. Вчера был одним, сегодня же предстает предо мной совсем другим. Но Бог с ним, самое главное для меня то, что он очень добрый и, судя по его виду, он знает многое, да и больше, чем тот юноша. Только он молчит. Думаю, что придет время, его время, и он выскажется», - подумал Иаков.

Навозными вратами воины вывели юношу за город. Немного пройдя, они остановились у одного высокого дерева. Симеон посмотрел на дерево, на котором уже находилась петля. «Да, казнь будет позорная», - подумал он и посмотрел вокруг себя и увидел огромную толпу. «Боже, мы люди, сколько нас много, но в данный момент мы бессильны. Неужели ничего нельзя изменить?» - и он снова посмотрел на юношу. Их взгляды встретились, и Симеон снова не выдержал, подбежал к юноше и обнял его и прошептал:

- Брат, я не прощаюсь с тобой и лишь прошу тебя еще раз: поверь, поверь в то, что тебя там ждут и встретят.

В этот момент к ним подбежал Иаков и начал оттаскивать Симеона от юноши. Воины набросились на них, посыпались удары нагайками, но они этой боли не ощущали. Толпа зашумела, послышался женский плач, и началась потасовка. Но это людское побоище длилось недолго. Юноше набросили петлю на шею, и через считанные мгновения его душа оказалась в объятиях Господних. Одному из присутствующих священников этой участи показалось мало, и он попросил воинов, чтобы они добили и так уже мертвого человека. Симеон еще ни разу в своей жизни не видел такого наслаждения, которое выражалось в глазах торжествующих воинов и в глазах этого духовного «добродетеля». Воины издевались над бездыханным телом. Своими копьями они насквозь пробивали его тело, полностью доведя до неузнаваемости. Симеону стало плохо. Он из последних сил выбрался из толпы и упал на землю. Огромными каплями катились слезы по его щекам, ему не хотелось жить, душа его не принимала все виденное им. Ему до боли было обидно за его беспомощность. К нему снова подошел Иаков и сказал:

- Симеон, вставай, уходим отсюда.

- Да-да, Иаков, сейчас. Скажи мне, ну, хорошо я, а почему ты бросился тоже к этому юноше?

- Симеон, я бросился не к юноше, я тебя хотел оттащить, хотя мне тоже его очень жаль.

- Все, идем, идем отсюда.

Возвратившись домой, Симеон попросил Анну подать ему вина.

- Что случилось и почему твое лицо в крови? – заволновалась Анна.

- Дорогая Анна, со мной ничего не случилось, а вот с одним юношей – да. И он все рассказал Анне.

- Знаешь, Симеон, ты сегодня видел страшную и несправедливую смерть, но мы должны крепиться, ибо пока что-то изменить в этой жизни мы тобой не в силах. Сейчас у зла побольше силы и, как видишь, оно торжествует, но самое страшное, что эта злость исходит не от простого люда.

- Да, ты права, эта сила исходит от ожиревших бесов, которые издеваются над простым народом. И я сейчас клянусь пред тобой, что буду священником, но не таким, каких я видел сегодня. Я буду совсем другим, и народ поверит в меня и в мою доброту.

- Все, Симеон, успокойся и пусть все будет так, как ты хочешь.

- Анна, Анна, если бы ты видела глаза этого юноши, мне кажется, что я их запомнил на всю жизнь.

Немного выпив вина, Симеон прилег отдохнуть и сразу же уснул. Во сне он увидел юношу, который сразу обратился к нему: «Симеон, я очень благодарен тебе, ибо ты поддержал меня в трудную минуту. И вот, я уже нахожусь «здесь»: о чем ты мне и говорил. Меня, действительно, встретили, и я жалею лишь только о своем теле. Ты видел, как его изуродовали эти изверги. Успокойся, и кстати, меня зовут Эммануилом. Я всегда был уверен в том, что проповедовал среди людей и сейчас удивлен тому, что существует иная жизнь, и что на Земле живут все-таки и добрые люди. И если бы таковых было намного больше, то не случилось бы того, что произошло со мной. У меня к тебе будет одна просьба: завтра, поутру предай мое тело земле прямо под тем деревом, где я был казнен, Когда я «здесь» пройду полную обработку, то я смогу чаще приходить на то место. Я еще раз благодарю тебя и «отсюда» желаю всем людям только добра и здоровья, даже тем, кто меня приговорил к этой позорной смерти. Мне очень жаль, что мои мечты не полностью сбылись на Земле. Вот, когда ты предашь мое тело земле, прошу тебя, найди в Ефреме мою невесту, имя которой Сима Халеева и объясни ей все-все: она поймет. А ведь мне хотелось иметь много детей, и я бы их уже воспитывал не так, как воспитывали нас. Жаль, что эти изверги отобрали у меня частицу добра, которую я хотел родить на белый свет». – «Эммануил, я тебя понимаю, и сделаю все так, как ты хочешь. Поверь мне, я «там» бывал еще до смерти твоей, и об этом Царствии знаю многое. Поэтому я без всякого страха подходил к тебе, ибо знал, что ежели меня убьют, то я попаду в хорошее место: добродушное, уютное и вечно нескончаемое пространство. Но раз так уж угодно Сущему, то пока я буду жить на земле, буду дарить людям только добрые плоды. Доказывать тебе я ничего не буду, ибо ты сам будешь все это видеть». Симеон проснулся от шума. На улице шел сильный дождь. «Ну, Господи, спасибо Тебе за этот дождь. Теперь Ты своей святой водой омоешь тело Эммануила, а я его предам в объятия земные», - подумал Симеон.

Поутру Симеон нашел Иакова, и они отправились к тому месту, где был казнен Эммануил. Подойдя к дереву, они увидели жуткую картину. Тело Эммануила валялось на земле в грязи. Птицы выклевали ему глаза, да и бродячие собаки постарались. Многое он видел, но такое лучше и не видеть вовсе.

- Вот видишь, Иаков, те, кто сотворил это злодеяние, я уверен, в эту ночь отдыхали, пили вино и развлекались. Истерзанное же ими молодое тело, еще больше было наказано, и никому до этого нет никакого дела. И, исходя из этого, мы для властей являемся неким товаром, который можно купить и продать, порвать на куски и просто выбросить.

- Да, Симеон, не знаю, как я дальше буду жить, но жить на этой земле мне страшно. И, если бы можно было куда-то уехать, то я бы покинул Иерусалим. Когда-то я встречался с купцами, которые побывали за пределами нашей Ханаанской земли, так вот они рассказывали, что где-то там живут совсем другие люди, которые немного отличаются от нас, да и говорят иначе, чем мы. Мне бы очень хотелось увидеть таковых.

- Иаков, поверь, что от самого себя и от совести своей никто никуда не сможет уехать. Да, людей на Земле живет много, по-своему они разные, но они едины, ибо все они являются людьми. И среди тех, живущих где-то там далеко, думаю, тоже живет злость, только везде она выражается по-разному, а точнее говоря, по-своему. И ежели тебе господь подарил жизнь здесь, то здесь и проживи ее и, даже ежели ты уедешь отсюда, то Силы Господни вернут тебя сюда, дабы умереть здесь, ибо здесь находятся все твои родословные корни. Мы являемся детьми земными, и родина наша – есть наша мать. Это не мною придумано, это формировалось веками. Все, хватит глаголить. Симеон снял с себя хитон, на который положили тело Эммануила. Выкопав небольшую яму, они опусти его. После исполненного долга оба стали на колени и заплакали. Ритуал был исполнен.

- Вот и все, Иаков, идем. Мы свое дело сделали, остальное же сотворит Сам Господь. А мы же пойдем с тобой навстречу светло-темной жизни. И думаю, что мы сумеем отличить светлое от темного, добро от зла и любовь от несправедливости.

Жизнь незаметно двигалась вперед. Симеон торговал на базаре, Анну все больше и больше стали признавать бедные люди. Возле их дома всегда находились огромные толпы страждущих людей. Анна с Симеоном к этому уже привыкли, и общение с людьми приносило им большое удовольствие. Об Анне говорили везде, и Симеону приятно было слышать о ней добрые слова. Самого же Симеона все время тянуло к мысленному разговору с Богом, он общался с Ним в любое время. Господь его всегда слышал и всячески помогал, как бы учил его. Незаметно для всех, но он постепенно становился мудрецом-философом. Страх перед смертью полностью покинул его. Он везде чувствовал себя уверенным, умным и, самое главное, добродушным. Когда он произносил какие-либо речи, то людям казалось, что от сказанного им, исходило тепло. К ним начали тянуться богатые купцы, часто посещая их дом, ибо Анна пророчила им, где можно сбыть товар, где купить, куда отправиться за товаром. Пророчила о здоровье; кто был болен, тем она помогала. И вот после всего этого купцы раздобрились и построили небольшой Божий Храм, где Симеон и вел свои проповеди. К его храму со всей земли Ханаанской тянулись огромные толпы людей, и очень часто ему приходилось вести проповеди прямо на улице. На все пожертвования Симеон мечтал построить в центре Иерусалима свой храм в честь Сущего. Властям это не очень нравилось, и они всячески и необоснованно делали попытки, дабы унизить его в глазах всех прихожан. Но люди все же больше верили Симеону, а не лжецам. На Симеона было несколько нападений, его избивали, но он всегда стоял на своем, и Господь в это время находился рядом с ним. И однажды он скажет перед прихожанами: «Вы видите во мне человека благочестивого и доброго. Да, этого у меня не отнять, ибо таковым меня сотворил Сам Господь. И я всегда на каждом богослужении отдаю от себя небольшую частицу Божьей доброты и любви Божьей вам всем. Пусть ваши души питаются всем этим, и находят свое наслаждение в моей доброте. Поверьте мне, что никого из вас я не подведу и не оскорблю никогда, ибо для меня человек всегда являлся и является олицетворением Божьим. Придет такое время, и мне будет суждено держать в своих руках Единородного Сына Божьего, и я этим горжусь, ибо Сам Господь доверил мне прикоснуться своими руками к Его Сыну. Многие будут присутствовать при этом, но не многие узрят в этом ребенке Единородного Сына Божьего. Хотя по истечении нескольких веков о Нем заговорят все, да и будет честь и хвала тем, кто возлюбит Сына Человеческого, и воспоет Его, как Бога. Сын Божий явится на свет, дабы спасти все человечество от всех грехов их. И Сын Божий воочию докажет о наличии бессмертия в Царствии Небесном. И ежели кто мне не верит, то тот пусть здесь же умрет, дабы убедиться в том, о чем я вам глаголю. Прежде чем что-то сказать, нужно все обдумать и лишь после, глаголить. Я так и делаю, и знаю точно, что я вас не обманываю. Прошу вас: верьте во все разумное, и во все благочестивое. Как можете, так и боритесь со злом и не допускайте его к вратам сердец своих. Несите по всей своей жизни только добро и любовь и сейте их везде. И пусть каждый человек прочувствует все это и провозгласит себя дитем Сущего. Да будет так, дорогие мои. Жизнь нескончаема точно так, как воды иорданские. Жизнь течет все время вперед и с каждым днем она приближает ко встрече с Господом Богом. Так что следуйте вслед за этой жизнью, и она приведет вас к Богу».

Люди внимательно слушали Симеона, они прислушивались к каждому сказанному его слову.

–––––––––––—

- Отец, мы очень удивлены, как ты можешь знать то, что говорил Симеон своим прихожанам?

- Дети, я же вам говорил, что я как будто бы нахожусь там, а точнее говоря, все, что слышу и вижу, находится внутри меня самого.

- А почему мы не видим, где оно находится у тебя?

Анан постучал себя рукой по голове:

- Вот-вот здесь находится все.

Охрон улыбнулся:

- Странно, у тебя голова такая маленькая, а в ней помещается столько интересного. Отец, неужели на этом ты и закончишь нам повествовать о Симеоне и Анне?

- Дети, я не знаю, но, как сочтет Господь, то так и будет. И тогда я продолжу свой рассказ. Самому же мне ничего не хочется придумывать и добавлять. Вы же убедились в том, что Господь есть, Он существует, ибо, когда я начал свой рассказ о Симеоне, тогда никто из нас еще не знал о том, что мы будем находиться, да и жить в его бывшем доме. Но ведь это произошло, и мы сейчас находимся здесь, где когда-то жил этот благочестивый человек. А сейчас давайте выйдем из дома и полюбуемся той красотой, которую подарил нам сегодняшний день.

И этот день подарил им много тепла и яркое солнце. И всем казалось, что мир утонул в океане любви и доброты.

ИЕРУСАЛИМ. В палату, где заседал синедрион, Иисус вошел гордо. Он посмотрел на всех, кто находился в этой палате: «Господи, Отец Ты Мой, почему, спрашиваю тебя, почему Я должен отчитываться пред сидящими здесь? Это же ведь нелюди, и Ты Меня послал сюда?». – «Сын, терпи, ибо участь Твоя является не наказанием, а терпением. Внимательно всмотрись в эти лица и прочти их мысли». – «Да, Отец, они Меня боятся, но они, как звери, жаждут крови, и особенно Иосиф Каиаф. Я вижу, как Понтий Пилат и Антипа Ирод нервничают, но они не боятся ничего, и это Меня как-то успокаивает». – «Дитя Ты Мое, подойди сейчас к ведущему этого «сборища», и посмотри ему в глаза». – «Отец, Я не хочу сделать ему плохо». – «Иисус, а Я Тебя об этом и не просил, Ты только посмотри».

Иисус подошел к ведущему и внимательно посмотрел ему в глаза, оному стало не по себе.

- Что Ты со мной делаешь? – спросил он.

- Ничего, Я просто посмотрел на твою совесть.

- И что Ты там увидел?

- Кроме червя дождевого, я ничего там не увидел, ибо червь выползает наружу только при дожде. Ты же выползаешь при Моих слезах.

- Пророк, я понимаю тебя, но пойми и Ты меня. А я видел, Ты можешь творить чудеса, но ответь мне: ради чего Ты все это делаешь?

- Уважаемые, делаю Я это не только ради вас, а ради всех людей. Я хочу убедительно доказать то, что, действительно, существует Господь Бог – Мой Отец и ваш тоже.

В зале послышался смех:

- Ты посмотри, какой умный нашелся. Этот глупец учит нас священников. Да, мы видели Его чудеса, но это не говорит о том, что Он является Сыном Божьим. А ежели Он является таковым, то Его нужно наказать, дабы не повадно было тем лжецам, которые придут после Него.

- Лгут те, кто ни о чем не ведает, Я же вам говорю убедительно, что Я есть мессия, тот мессия, которого вы ждали. И ежели вы хотите Меня опорочить, то сделайте это прямо сейчас, но не забывайте и о себе, ибо исход близок для каждого из вас и тем более, для ведущего.

При этих словах ведущий собрания покраснел:

- Безумец, что Ты имеешь в виду?

- Я ничего не имею в виду, но Я чувствую, что час вашего пребывания на этой земле скоро закончится. Это не месть и не случайность. Эта просьба будет исполнена вышестоящими чинами, ибо вы, уважаемый господин, заслуживаете этого.

- Да, как Ты можешь, мерзость земная, глаголить на меня такие слова. Неужели ты не понимаешь, кто я такой?

- Уважаемый, запомни – ты есть никто и не забывай об этом никогда.

- Хорошо, я никто, а Ты же есть Сын Божий, тогда сделай меня таким, чтобы я стал чем-то. Может быть Ты превратишь меня в камень? Ежели сможешь это сделать, то сделай.

- Я ничего не буду делать, ибо поздно сотворить с тобой чудо, оно уже свершилось. Вы в данный момент и так являетесь бездуховным камнем.

- Что ж, если я являюсь бездуховным камнем, то чем являются здесь присутствующие?

Иисус посмотрел на всех внимательно и сказал:

- Все остальные являются судьями, но только не человеческими. Хотя каждый здесь присутствующий, мыслит по-своему. И я таковых уважаю и переживаю за них, потому что они боятся, можно сказать, самих себя.

- Ха-ха-ха, мы являемся мудрецами, мудрейшими людьми, а Ты? Именно Ты в своих летах нас хочешь в чем-то переубедить? Да никогда и ничего у Тебя не получится, ибо мудрость является превыше всего.

- Да, мудры вы в том, но не там, где нужно, и мудрости вашей хватает только на несколько мгновений. А Моя мудрость – Вечна, как и Я Сам.

Снова раздался смех:

- О, мудрейший из мудрейших, спаси всех нас, ибо мы пропадаем, и преисподняя ждет нас.

- Своими словами вы подтвердили свою участь, да так и будет: попадете вы все туда, о чем только что сказали.

Ведущий задумался: «Боже, кто меня толкает на все это, ведь я пред собой вижу обыкновенного человека, такого же. как и сам, только намного моложе меня. Может быть Он в чем-то и прав, и ежели Он прав, то, как я могу Его судить, ибо Илия вознесся на небеса. Да о нем поговорили и причислили его к бесноватому, но кто это может доказать? Да никто. И вот явился этот молодой человек, может быть существует некая связь между Илией и Им? Как мне быть в данном случае? Отпустить Его по добру по здорову, или наказать?» Ведущий встал и подошел к Иисусу:

- Пророк Ты наш земной, я кое о чем подумал и решил, что на сегодня наша беседа закончена. Соизволь и разреши мне обсудить весь наш разговор? – с насмешкой сказал ведущий.

Понтий Пилат все это заметил, он хотел вскочить и ударить ведущего, но Антипа его придержал:

- Понтий, успокойся, с нас достаточно того, что произошло в предыдущий раз.

- Антипа, не могу. Пойми, мы с тобой угробили достаточно людей виновных и невиновных, и вот сейчас, как мы можем судить этого человека! Ведь Он нам помогал и не один раз. Ну, не могу я терпеть это безобразие.

- Понтий, я тебя понимаю. И знаешь, мне жаль Иисуса, точнее говоря, я Его жалею. Ты только посмотри, как он держится. Другой на Его месте расплакался бы и просил о помиловании, но этот человек стойкий и Он никогда не станет пред теми, кто Его судит, на колени. Действительно, в Нем заложена необыкновенная сила, которой всем нам, находящимся здесь, никогда не достичь. Давай лучше уйдем отсюда, я не могу здесь больше находиться, ибо это позорное зрелище меня губит, да думаю и тебя тоже. Понтий, а ведь пред людьми и пред собранием нам нужно отчитаться?

- Что ты имеешь в виду?

- А то, как мы должны наказать Иисуса.

- Антипа, давай все же выйдем.

Они вышли из палаты. Как обычно светило солнце, вокруг суетились люди.

- Антипа, что ты имел в виду под наказанием.

- Да я и сам не знаю, но ведь мы должны же что-то решить.

- Мы должны что-то решить, но, Антипа, пойми, как это все сделать? Лично я думаю, что Он все-таки не виновен ни в чем.

- Понтий, это для нас, а для этих бесов Он для них является дьяволом.

В это время из синедриона вышел Иисус. Как и всегда Его ждали Ученики и Его Мать Мария.

- Сыночек, дорогой Ты Мой, ну что?

- Мама, не беспокойся, все будет хорошо.

Со стороны Антипа с Понтием смотрели на Мать Марию и Иисуса.

- Антипа, давай подойдем к ним. Ежели мы этого не сделаем, то сегодня с тобой не уснем.

- Только давай это сделаем не здесь, думаю, что ты понимаешь, о чем я говорю.

- Хорошо, сегодня же я пошлю слуг, и пусть они пригласят Иисуса с Матерью ко мне домой. Там и обсудим все.

- Что ж, пусть будет по-твоему.

Возвратившись домой, Понтий сразу предупредил Клавдию:

- Сегодня, у нас в гостях будет Иисус и Его Матерь. Прикажи слугам, пусть накроют стол, хотя я точно знаю, Иисус ест очень мало.

Клавдия с неким удовольствием улыбнулась:

- Слава Богу!

- Дорогая, что ты имела в виду?

- Да нет, я просто так. Антипа будет?

- Да, Антипа тоже будет со своей… женой.

- Мама, ни о чем не беспокойся, все будет так, как и заложено Моим Отцом. А сейчас, Ты извини Меня, я раньше об этом не говорил, но Меня почему-то все время тянет посетить дом Моего крестного отца.

- Ты имеешь в виду дом Симеона?

- Да, Мамочка, мне нужно там побывать.

- Сынок, Твое желание исполнимо, идемте.

Анан с детьми любовался сущим днем. Им было приятно находиться под лучами теплого солнца. К отцу обратился Иддай:

- Отец, и все же, что ты еще можешь сказать о дальнейшей судьбе Анны и Симеона?

- Дети мои, я чувствую, что вы не дадите мне покоя. Но я пока ничего не слышу, а выдумывать не имею права.

- Отец, смотри, к нам кто-то идет.

- Да-да, это Иисус. Боже, что же это такое, Он Сам нас нашел.

- Мир вам!

- Мир и вам!

Иисус посмотрел на стоящих людей у большого дерева и сказал:

- Мама, а Мне знакомы эти лица. Да… да… Я все вспомнил. И Он подошел к Рахиль.

- Дитя ты Мое, как ты себя чувствуешь?

- Господь Ты мой, чувствую я себя прекрасно. Болезнь моя покинула меня, и Ты для меня являешься моим Спасителем.

- Благодари не Меня, благодари Всевышнего и ту Веру, которая спасла тебя.

- Иисус, Отца Твоего я не видела никогда и поэтому я благодарю Тебя не только за то, что Ты меня исцелил, но и за то, что Ты мне подарил.

Иисус все понял, Он улыбнулся и посмотрел на Охрона:

- Это Господь подарил вам счастье, так что наслаждайтесь таковым. Вы знаете, но Меня удивляет одно, как вы оказались в этом доме, хотя думаю – это не случайность.

Анан покраснел и промолвил:

- Иисус, извини Ты нас, этот дом мы взяли не насилием. Какая-то сила привела нас сюда, хотя в данный момент я уже начинаю понимать, что это была за сила. Ты есть Сын Божий, и Отец Твой свел всех нас вместе.

Иисус обратился к Анану:

- В этом доме жил Мой крестный отец с Моей крестной матерью.

- Иисус, я о них много знаю, и о их судьбе рассказываю своим детям. Но признаюсь тебе, о них глаголю как будто бы не я, а что-то внутри меня.

- Анан, не бойся того, что живет внутри тебя, ибо в самом тебе находится суть Божья. И она из уст твоих выливает все то, что было когда-то реальностью. Так что продолжай это. И пусть дети твои узнают все о судьбе Моих крестных. Они же расскажут своим детям о них, а те продолжат свой рассказ и весть размножится. Вы избрали этот дом не случайно, так пусть он подарит вам радость и благополучие. И, с вашего позволения, Я сейчас хочу войти в этот дом, ибо Я его считаю святым местом, потому что здесь жили люди, которые благословили Меня на праведный путь. Они ждали Моего прихода и в Моем приходе они нашли свое бессмертие.

- Иисус, об этом бессмертии я рассказывал детям своим. Подтверди и Ты мой рассказ.

- Да, Анан, пред твоими детьми Я делаю убедительное утверждение в том, что существует Вечная Жизнь, в которой мы и преобладаем. И пусть твои дети запомнят это навсегда. Сомнения здесь излишни, ибо Я, находясь на Учении в Царствии Небесном, все это узрел и как могу, так и доношу это каждому челу человеческому.

Они все вместе вошли в дом, где жили Симеон с Анной.

- Мир тебе, жилище сие! – Иисус низко поклонился. Каждый камень стен твоих слышал и видел говор, живущих здесь людей. Они все помнят, и Я низко преклоняюсь пред этим житейским очагом, ибо в нем чувствую всю святость Божественную и человеческую. Мне легко находиться здесь, и Я чувствую некую благодать, которая окрыляет Меня и помогает Мне. И это есть закономерность, ибо для Меня наступают темные дни в теле человеческом и в то же время грядут очень светлые дни Моего и всего сущего блаженства. Отец, спасибо тебе, что Ты привел Меня сюда. И с твоего позволения Я хочу преломить здесь хлеб Твой сущий и спить немного вина, дабы помнило Меня это жилище.

Анан с детьми внимательно слушали Иисуса.

«Господи, Боже мой, предо мной стоит истинный Сын Божий. Мне просто не верится, такое случается не каждый день. Я хотел идти к Господу, но Господь Сам нашел меня. Это для меня честь, да и совесть моя», - подумал Анан.

- Иисус, Матерь Мария, пожалуйста, присаживайтесь. Сейчас я вам подам хлеб и вино, только вы извините меня, я очень волнуюсь.

- Анан, волнения излишни, радость должна присутствовать в душе твоей, ибо Я вижу и чувствую твою добрую душу, и она тоже чувствует Меня. Будь славен и ты, и твои дети, во все века. Да будет так.

Дети неотрывно смотрели на Иисуса, и каждый из них мечтал быть таким, каким был Иисус, творить чудеса. Иисус прочел их мысли и сказал:

- Дети вы Божьи, вы тоже будете творить чудеса, и творить их будете каждый по-своему. Понимаю, что вы хотели бы быть Мной, поверьте, вы и являетесь таковыми, ибо Я нахожусь в каждом из вас. Благодарите Сущего за это чудо, ибо Сила Господня, присуща каждому человеку. И в этой Силе каждый человек находит свое общение с Богом и со Мной. Возрадуйтесь тому, что живет внутри вас, и возлюбите эту Силу, которая руководит всем вашим телом. Преклоняйтесь пред ней и просите ее о помощи, просите всегда. И не только в трудные моменты, но и в повседневной жизни она будет приходить к вам, будет приходить незаметно, и все вы ее будете ощущать. Во все века всяк человек будет молить Господа Бога, нашего Всевышнего о помощи, и Он никогда и никому ни в чем не откажет. И ежели человеку будет очень трудно, то Господь будет призывать его к Себе, так как было сказано: «Ибо облегчу Я твою участь и твои страдания в Царствии Моем».

От таких слов у Анана закружилась голова.

- Анан, успокойся и поверь во все Мною сказанное. Ты рассказывал своим детям о Симеоне и Анне, и Я желаю услышать продолжение твоего рассказа об этих замечательных людях.

- Иисус, Господи, но я волнуюсь, как никогда.

- Ничего, Анан, успокойся, а мы же тебя будем слушать внимательно.

И все же Анан очень волновался, но, в конце концов, он решился и продолжил свой рассказ:

Гойша сильно переживал разлуку с Анной и Симеоном. Его все время посещали разные мысли, и с ним творилось что-то неправдоподобное. И тогда Он брал тот найденный им сосуд, прижимал его к себе и говорил с ним, как с живым существом. Перед сном он ставил сосуд перед собой. При лунном свете он светился, и Гойше приятно было смотреть на эту чудо. Он подолгу смотрел на это необъяснимое свечение, перед глазами все плыло, так он и засыпал, и часто во сне он видел свою дочь и Симеона. Во сне он с ними долго разговаривал, в чем-то убеждал и чему-то учил.

Анна же по-своему чувствовала тоску своего отца. Ей было жаль его, но она понимала то, что именно держит его в Хоразине. По возвращении домой Симеон замечал, что Анна переживает за своего отца. Он всячески старался успокоить ее, и ему это удавалось.

Однажды к ним в дом вошли двое старцев и поздоровались:

- Мир вам, молодые люди!

- Мир и вам, уважаемые мудрецы.

- Разрешите нам переночевать, ибо мы следуем издалека и очень сильно устали?

- Конечно, конечно, - согласились Симеон и Анна, - и ежели не секрет, то кто вы и откуда будете?

- Не секрет, мы самые обыкновенные странники. Бродим по земле, смотрим, как живут люди, проповедуя среди них о Силе Господней и о величии Его. Меня зовут Соломоном, моего же друга – Иудой.

- А меня зовут Симеон, а это Анна. Соломон, скажи, пожалуйста, обратился Симеон, - среди людей вы проповедуете о Силе Божьей и о существовании Его. Вы этому где-то учились?

- Да, как тебе сказать, нас учили наши прадеды, а их учили их прадеды. И все знания о Боге передавались из рода в род.

- А вы случайно сами Бога не слышите?

- Бывает по-разному. Лично я слышу глагол Божий, но не всегда, а вот Иуде повезло больше. Он слышит Господа Бога всегда. Нас зачастую считают странными людьми, порой бывает, даже смеются над нами. Но в таком смехе я вижу глупость человеческую, и думаю, что нужно не смеяться, а прислушиваться к мудрым словам.

- Да-да, Соломон, ты прав, и мне кажется, что не случайно вы попали в наш дом, Сам Господь свел всех нас вместе, ибо мы с Анной тоже слышим и многое видели, и делаем то же самое, что делаете и вы, проповедуем и помогаем людям так. как можем. Нам тоже приходится терпеть страдания и унижения, всякого рода оскорбления, но мы об этом не сожалеем, ибо точно знаем, что Господь все видит. И только Он может решить, кто есть кто.

- Симеон, ты еще молод, но глаголишь истину, самую настоящую истину, которая может присутствовать только в добром человеке. Хотя на сей момент злость входит из-за своих границ. Мне она напоминает переполненную навозную яму. И, чтобы победить это зло, на свет Божий являются вот такие люди, как вы и как мы с Иудой. И дай Боже, чтобы таких людей рождалось больше и во все времена. Мы точно знаем, что очень скоро на Земле родится Сын Божий, который должен повернуть все вспять.

- Скажите, а о рождении Сына Божьего вы от кого узнали?

- О Нем мы узнали тоже от своих предков. Они в свое время тоже ждали Его пришествие, но встретились с Ним только на небесах. И дай Бог, чтобы нам повезло, хочется своими глазами увидеть живого Бога.

Симеон внимательно посмотрел на старцев и сказал:

- Думаю, что так и будет, и ежели не доведется вам Его увидеть, то встречи с Ним все равно не миновать, ибо каждый уходящий человек в Царствие небесное встречается с Богом и продолжает жить в Царствии Божьем. Да и всякое рождение уже является встречей с Божьим творением.

- Понимаешь, Симеон, основная масса людей привыкла просто жить, и она не задумывается о том, для чего дана им жизнь. Можно сказать так, что живут сами по себе. Такие люди не верят ни в Бога, ни в сатану. А хочется видеть все иначе, и ежели все человеки уверуют в реальность Божью, в существование Вечной Жизни, то всяк человек может изменить свой образ жизни.

Симеон обратился к старцам:

- Я вас попрошу, ежели вы решили что-то проповедовать в Иерусалиме, то будьте очень осторожны, ибо власти относятся к этому негативно. И всяк человек, проповедующий о Господе Боге, может быть наказан. Совсем недавно одну такую казнь. Она выглядела страшным зрелищем не только в моих глазах, но и в глазах многих людей.

- Симеон, мы все это понимаем и будем предельно осторожны. Желательно бы нам найти дом, где бы мы смогли по вечерам собирать людей и вести разговоры о Сущем Господе Боге.

- А зачем искать дом, вы его уже нашли. В моем доме вы можете одухотворять всех желающих.

- Ну, спасибо тебе, Симеон, и твоей жене Анне спасибо.

Симеон покраснел и сказал:

- Уважаемые, Анна пока мне не жена, мы просто вместе живем. Я хорошо знаком с ее отцом и вообще мне очень нравится эта семья.

- Поверь, Симеон, лучшей жены тебе не найти и пусть, сказанное нами, да исполнится. Разговор у нас получился хороший, и с вашего позволения мы отдохнем.

- Конечно, отдыхайте.

Путники сразу уснули. Симеон с Анной вышли из дома, чтобы не мешать отдыхающим.

- Вот видишь, Анна, как в жизни все взаимосвязано, и я рад тому, что Соломон с Иудой зашли именно в мой дом. С такими людьми приятно общаться, ибо в общении чувствуешь себя еще уверенней и радуешься, что существуют такие добрые люди, у которых мысли связаны только с Богом.

- Симеон, а почему ты покраснел, когда меня назвали твоей женой?

- Да я, да я…, - Симеон не знал что ответить.

- Симеон, мне все понятно, ответил ты правильно. Я и сама думаю, чтобы было так, как предначертано Господом Богом. Думаю, что ты не против?

- Нет-нет, Анна, я только за то, чтобы было все по Божьи.

Ночное небо, как никогда, было звездным, и каждый из них задумался.

« Очень интересно, кажется, что все находится так далеко, и так рядом. Своим зрением мы пронизываем весь бескрайний простор, всю вечность, мысли наши возносятся куда-то ввысь. И таким образом все мы вливаемся в это неповторимое Царствие Небесное. Все-таки мысль является странной вещью, кажется, что мы живем только своими мыслями и ради мыслей своих», - думал Симеон, смотря на звездное небо.

–––––––––––—

- Да, Анан, ты очень интересно рассказываешь о Моих крестных родителях.

- Учитель, извини, может быть, что не так, но что я слышу, то и глаголю.

- Да нет, Анан, все так, ибо Я точно знаю, что ты это не выдумываешь. И радуйся тому, что ты имеешь возможность слышать глас Божий, и пусть твоя семья живет во здравии и благополучии. Нам же пора идти, а ты продолжай свой рассказ, и пусть твои дети знают все о Боге и об Анне с Симеоном. Спасибо вам за гостеприимство, оставайтесь с Богом.

- Иисус, спасибо и вам. Мне до сих пор не верится, что мою семью посетил Сын Божий.

Когда Иисус с Матерью Марией удалились, Анану стало грустно на душе.

- Отец, успокойся, ибо Иисус покинул нас не навсегда, и мы еще с Ним встретимся.

Хотя для пребывания на Земле Иисусу отводилось совсем немного времени.

––––––––––––-

ИЕРУСАЛИМ. Дворец Понтия Пилата.

«Боже Ты мой, сколько раз я ловлю себя на одной и той же мысли: как мне поступить с Иисусом? Эта мысль не дает мне покоя, в ней я нахожу и теряю самого себя. Боже, прошу Тебя, вразуми, как быть? Как вести себя со стороны простого человека?» - думал Понтий. Он взялся за голову обеими руками и присел.

- Понтий, что с тобой? – Клавдия ближе подошла к мужу и увидела слезы, текущие по его щекам.

- Клавдия, дорогая ты моя, не знаю, не знаю я, как мне поступить. И в то же время я не хочу попасть в пасть дьявола. Мне страшно настоящее и то, что ждет меня впереди. Кто мне подскажет, где найти ответ на все это. Я вижу перед собой замкнутый круг, который давит меня со всех сторон.

- Понтий, а ты поставь себя на место Иисуса, и постарайся прочувствовать все то, что чувствует Он сейчас, в данный момент и то, что будет чувствовать, ежели произойдет что-то страшное.

- Клавдия, да неужели ты не понимаешь, что эти представления одолевают меня изо дня в день. Да, по моему приказу было казнено много людей, но они заслужили это. Хотя я не вправе был решать их судьбу, тем более лишать их жизни. Но как бы то ни было, эти люди были воры и убийцы, а здесь совсем другой случай, ибо Иисус ни в чем не виновен. И, как глаголят люди, хотя я таковых не считаю за людей, что Иисус виновен в том, что Он рожден. А ведь человек рождается сам, тем более он рожден по воле Божьей, мы же все от родительской прихоти.

- Понтий, мы с тобой уже много раз об этом говорили. Ну давай, я еще раз попробую поговорить с Марией. Я постараюсь убедить Ее в том, чтобы они покинули Иерусалим. Дадим Им лошадей, денег и пусть Они где-то поживут несколько лет вдали от Иерусалима.

- Клавдия, ты же уже говорила об этом с Ними.

- И все-таки я попробую еще раз, и сегодня же навещу дом Корнилия.

- Тебе охрану дать?

- Нет, Понтий, не нужно, потому что при виде охраны Мария может подумать…, что-то неладное.

- Хорошо, тогда отправляйся прямо сейчас. Да, Клавдия, возьми с собой что-нибудь из продуктов, пусть это будет им моим даром.

- Но ты же знаешь, как к этому относится Иисус.

- Ну, хорошо, ступай, и дай Бог, чтобы ты все уладила.

Клавдия удалилась.

«Господи, мне доводится решать судьбу Сына Божьего, а Богу придется решать судьбу моей семьи. Где же все-таки находится истина? Птицу и ту можно поймать, а вот найти истину мне очень трудно», - подумал Понтий.

- Мыслитель, ты один?

Понтий вздрогнул:

- А, Антипа, проходи.

- Я тебе случайно не помешал?

- Да нет, ты как раз вовремя. Антипа, давай обойдемся без слуг…

- А, что ты имеешь в виду?

- Что я имею в виду…, давай с тобой опустимся в мой винный подвал и посидим там, как простые люди.

- Что, прямо с утра?

- Да ради Бога, Антипа, наша жизнь подвластна только Богу, и мы не знаем, когда Он ее заберет у нас. Так что идем.

Они опустились в подвал, где было прохладно и пахло вином.

- Антипа, присаживайся, я тебе подам…

- О, Понтий, я не против, поухаживай за мной и сразу же ответь мне: куда отправилась твоя Клавдия?

- Понимаешь, мысль у меня возникла, в который уже раз она явилась ко мне, я не знаю, в общем, Клавдия пошла, дабы снова просить Иисуса и Мать Марию о том, чтобы они покинули Иерусалим. Не хочу я этого позора, да и грех брать на себя не хочу.

- А ты и не бери.

- Да, тебе легко говорить, а решать то мне, хотя Он твой человек.

- Но он же в данный момент находится у тебя.

- Антипа, но это же не птичка, сидящая в клетке, это человек, и мы с тобой должны признать, хотя нам с тобой этого и не нужно доказывать, что это не простой человек. Ибо, сколько хорошего Он сделал для нас с тобой, да и не только для нас, а и многих людей. И ежели существует Сущий, а Он существует на самом деле, думаю, что Он слышит нас, да и все наши мысли. Но почему не надоумит тебя или меня избрать выход из создавшегося положения?

- Понтий, слушай, мы ведь опустились в подвал не только для беседы, мы бы могли поговорить об этом и там, наверху.

- А, извини, - Понтий поднес сосуд с вином, - бери, угощайся.

Испив вина, они оба умолкли, каждый думал о своем.

ДОМ КОРНИЛИЯ.

- К вам можно?

Мария удивленно посмотрела на Клавдию:

- Конечно, можно, проходи. Но извини, Клавдия, я как-то чувствую себя неловко.

- Мария, успокойся, а где Иисус?

- Он сейчас придет. Клавдия, а с чем связан твой визит?

- Мария, я пришла поговорить с Тобой, как мать с матерью, ибо Ты сама чувствуешь, что происходит в Иерусалиме по отношению к Иисусу, да и к Тебе тоже. И вот я хочу, поверь, по просьбе Понтия, просить вас, чтобы вы покинули Иерусалим, хотя бы на некоторое время.

Мария задумалась, затем сказала:

- Клавдия, мы же об этом уже говорили, и Я смирилась с тем, чтобы не произошло с Моим Сыном, да и со Мной, мы из Иерусалима не уйдем.

- Мария, Ты то смирилась, но пойми, как быть нам?

- Как быть вам и как поступить, об этом знает лишь Сущий на Небесах. И, тем более, Иисус на это никогда не согласится, потому что Он знает свою судьбу, Мою, да и вашу тоже намного вперед. Как Матери, как женщине Мне жаль Его, но Я никогда не подавала даже вида, дабы Он и Его Ученики этого не заметили. И все же Я благодарна тебе, Клавдия, за твое беспокойство и за то, что мы с тобой общаемся, как обыкновенные люди. И дай Боже, чтобы так было всегда.

- Мария, я вижу, как мучается Понтий. Он таким никогда не был, и мне его тоже жаль. Но я вижу и другое, как духовники наши давят на Понтия, да и на народ, настраивая всех против Иисуса.

- Клавдия, Я знаю это. Но ежели суждено Моему Сыну прожить такую жизнь, то значит от этого уйти нельзя. Тем более Он рожден по предназначению, поэтому избежать этого просто невозможно. И где есть гарантия, что если мы покинем Иерусалим, то с Нами ничего не случится? Я точно знаю, что где бы Мой Сын не находился, Он всегда будет проповедовать то, чему Его научили Там. А чему Его научили, ты и сама знаешь. Иисус плохого никому и никогда ничего не сделал, и как Он говорит: Он сеет только добро и любовь среди людей и тому же учит всех тех, кто с Ним общается. И Я рада за это. Да и пусть будет так всегда.

Клавдия не знала, что сказать на это, она подошла и обняла Марию:

- Прости меня, Матерь Ты Божья, ибо я Тебя поняла, как Матерь и как женщину. Прости, мне пора.

Выходя из дому, Клавдия встретилась с Иисусом. Она ничего не сказала, и Иисус тоже промолчал, лишь только их взгляды перекрестились невидимым духовным крестом.

–––––––––––––

После «беседы» с Антипой Понтий прилег отдохнуть. Веки его налились тяжестью, и в первые моменты сна пред ним предстал Иисус в черном одеянии. Он смотрел на него свысока и ничего не говорил, взгляд его был пронзительным. Понтию стало не по себе, он хотел встать, но у него ничего не получалось, и он промолвил: «Боже, не смотри на меня так, ибо я сойду с ума». И вдруг к Иисусу подошла одна из женщин, взялась за Его хитон и резким движением стащила его. И перед Понтием стоял уже другой Иисус – в блистающих одеждах, которые светились ослепительным светом. Понтий резко вскочил и сразу открыл глаза, пред ним стояла Клавдия.

- Боже, это был только сон. Клавдия, ты так скоро вернулась?

- Матерь Мария вновь отказалась от нашего предложения. Так что думай и решай, а с меня уже всего предостаточно. Но учти, ты не бог, Бог есть над тобой.

- А ты права. И раз Он есть надо мной, то пусть Он и решает все за меня. Но для меня всегда останется тайной: почему для этой участи Он избрал меня. Хотя грехов на моей душе чуть меньше, чем у рода Ирода. Дорогая, скажи мне, ты, как женщина, что видела в глазах Матери Божьей? Ибо нам не дано понять того, что понимаете вы.

- Я видела скорбь и горе. Ее внутренний плач, я тоже прочувствовала, ведь Она – мать, Она принимала муки. Да и не только их, Она отдала все, что могла, чтобы воспитать и сохранить Своего единого Сына.

- Клавдия. Пусть слуги немедленно оповестят Каиафа о том, чтобы он срочно явился ко мне, ибо мое терпение уже на исходе. Я этого мерзавца должен переубедить, точнее убедить его в том, что Иисус есть настоящий Сын Божий. И ежели он меня не поймет, то я тогда сам должен предпринять все меры по отношению к Каиафу.

- Понтий, я уже несколько раз тебе говорила, что все находится в твоих руках, твоей власти.

- Да я и сам понимаю, что все находится в моих руках, и я, как человек, желал, чтобы Иисус покинул Иерусалим, ты ведь и сама являешься свидетелем того, что получилось. В общем, немедленно доставить ко мне Каиафа.

Спустя некоторое время Каиаф прибыл во Дворец Пилата. Пилат сразу же обратился к нему:

- Иосиф, ты хотя бы чувствуешь, зачем я тебя пригласил к себе?

- Да, господин, я чувствую, но от своего не отступлю, ибо хватит порочить все наше общество, хотя оно еще было опорочено со времен Моисея.

- Дорогой ты мой Иосиф, не нужно мне глаголить обо всем обществе. Меня в данный момент интересует лишь один человек, а то, что общество было опорочено – это решать не нам, а Богу. И, что там именно происходило при Моисее, я точно не знаю, но то, что происходит сейчас, я вижу все наяву.

- Понтий, понимаешь, Иисус для нашего общества является сорняком. Он разлагает народ, внушая всем то, чего не существует на самом деле.

- Слушай, Иосиф, я видел, как Он творит чудеса, и вы все духовники видели, даже испугались, увидев то, что Он творит. Вы, как высшее духовенство нашей страны должны бы были признать то, что что-то еще существует на самом деле, а точнее говоря, кроме вас, еще что-то есть. И, как бы вы не хотели, это нужно признать. Ежели мы этого не признаем, то мы все без исключения окажемся в бездне, хотя мы уже по пояс находимся там.

Пойми, Иосиф, Моисей видел Бога в пламени, слышал же он Его наяву. Мы же видим настоящего Бога, и ты мне объясни: почему мы не хотим признать Его?

- Неужели можно признать человека сошедшего с ума, безумца?

- Безумца, безумца…, все, Иосиф, ты свободен, с тобой все ясно. Но учти, ежели мы с тобой встретимся в аду, то лично бы мне хотелось внимательно посмотреть в твои глаза и почувствовать твою совесть.

- Понтий, неужели ты веришь во весь этот бред?

- Бред – это мы, и учти, мы строим не добро, а горе, а его уже предостаточно витает по Земле. Все, ты свободен.

–––––––––––––

Можно было уже сказать, что этим разговором был подведен уже итог жизни Единородного Сына Божьего. Страшно было только подумать о том, что единицы обезумевших людей могли решать судьбу Иисуса. Даже и в том случае, если Он явился на этот белый свет по воле Сущего, хотя для этого до сих существуют таинства Божьи, ибо Сам Сущий должен увидеть поведение всего человечества по отношению к своему Сыну, увидеть и оценить Свое Творение. Он подарил мозг человекам, дабы им мыслили в пользу всего Божьего, а человечество этот мозг зачастую использовало и использует не по назначению. И ежели бы все было наоборот, то тогда бы и сама благодать возрадовалась и опустилась на Землю со всеми своими добрыми качествами.

Человек всегда думает только о своем личном, порой, не замечая ничего вокруг себя. Бог же всячески старается надоумить человека на путь истинный, и Бог в этот же момент является пред человеком бесноватым, ибо человек просто не хочет понять того, что существует неугасимая сила, имя которой – Сущая Сила, Сущий Бог и Всемогущая Истина.

Бог всячески старается ознакомить свое творение со Своим Творцом. И, что получается: лишь небольшая часть человечества приветствует эту Истину, другая же часть, живя в этой Истине и за счет этой Истины, порой даже смеется над теми, кто верит в Истину.

И вот Я, спустя две тысячи лет после Моего рождения, прошу вас, человеки, опомнитесь и призадумывайтесь о своей дальнейшей судьбе, а эта судьба, ожидая каждого из вас, не так уж и далека, ибо к каждому она приходит ежедневно. Это не зов – это лишь, повторяю, судьба.

С того света, где вы живете и здравствуете, ко Мне ничего не заберете. Только преподнесете душу Мою и совесть вашу, точнее ум – разум. И вот, тогда Я…

ДОМ СИМЕОНА.

Охрон подошел к Анану:

- Отец, вот я смотрю на тебя, но прости, мне тебя очень жаль. Ежели можно, я буду говорить прямо. Я вижу и чувствую, что ты скоро покинешь нас, нам всем тебя будет не доставать. И вот я снова желаю услышать из твоих уст только одно слово, ибо зять наш Иосиф все это отвергает. Ты же всю жизнь отдал служению всему Божьему, так ответь: да или нет, веришь ли ты в загробную жизнь?

- Да, Охрон, когда я проповедовал, я признаюсь, даже не знал, что я проповедую, но с годами приходит озарение. И сейчас я верю, действительно, в то, что существует то Царствие, которое мы не видим, но в котором мы живем, и в котором будем жить все время. Чем-то доказать, что существует это Царствие, я пока не смогу, ибо у меня нет слов таковых. Но я убежден в том, что если светит солнце, то оно должно светить, и ежели идет дождь, то он должен идти. И все это происходит не по своей прихоти, ибо этим кто-то руководит.

- Отец, а почему светит солнце и идет дождь, и почему по ночам светятся ночные звезды? Это познать нам пока трудно, хотя понимаю, придет такое время, что люди все это познают, но познают ли они то, что существует Бог, тот Бог, который был вот в этом доме.

- Охрон, мне трудно ответить на такой вопрос, но ежели кому нужно будет, тот познает и примет своего Бога всем своим сердцем.

- А, что же будет с теми, кто не примет Его?

- А вот для этого существует другая обитель. И пусть не уверовавшие почувствуют ее любовь к себе. Но нас уже не сломить, ибо мы воочию видим и слышим Сына Божьего, имя которому – Иисус. Лично меня переполняет радость того, что именно я, да и вы тоже, общаемся с Ним. Думаю, что, когда я вознесусь в Царствие Отца Его, то меня за мои мысли и мои поступки никто и никогда не накажет, ибо в жизни своей я плохого никому не сделал, точно так же, как и вы. И будьте всегда таковыми, как бы вам не пришлось трудно в жизни. Ведь дальнейшая жизнь у каждого из вас будет протекать по-своему. И какая бы она ни была, все равно любите ее, ибо впереди каждого из нас ждет Божья благодать и бесконечное успокоение. Вот в нем мы узрим все то, что не успели осознать здесь, хотя мы повседневно видим пред собой все то, что подарило нам Царствие Небесное.

- Отец, ты очень умно говоришь, но хотелось бы прямо сейчас при этой жизни прикоснуться к тому, о чем глаголил Иисус.

- Сынок, неужели тебе мало сказанных мною слов? Даже в первый момент своего рождения можно сказать, ты уже прикоснулся с Царствием Небесным. Понимаю, умирать никому не хочется, но ведь Бог всех нас ждет, ибо Он каждому из нас подарил Вечное рождение. И ежели Он подарил все это, то давайте будем достойны всему дареному.

- И все же хочется прикоснуться ко всему своими руками.

- Охрон, ежели ты сможешь прикоснуться своими руками к своим мыслям, то сделай это и тогда ты все поймешь.

- Но своих мыслей я не вижу.

- Вот-вот, в чем вся и суть. Да, ты их не видишь, но все же питаешься ими и живешь. Мне больше сказать нечего.

- Отец, а что бы было, если бы я представился мессией?

Анан улыбнулся:

- Дитя ты мое, ничего бы не было, ибо представиться мессией тебе не позволил бы Сам Господь Бог. Так что об этом больше никогда не смей думать, ибо все, что угодно Богу, подвластно только Ему. Мы же являемся только исполнителями и потребителями от Царствия Его.

- Да, жизнь очень сложная и, чтобы разобраться и понять ее, мне кажется, нужно прожить не одну жизнь.

- Вот-вот, Охрон, поэтому Господь и дал всем Вечную Жизнь, дабы каждый понял, для чего жизнь существует и там и здесь. Сынок, Земля наша святая и по ней ступает нога Иисуса. Пройдет совсем немного времени, когда вся Земля узнает о том, что Он жил здесь, да и о нас тоже, ибо Сущий не остановится на каком-то этапе. Он будет продвигать свое изначальное только вперед и в помощь Ему придет много людей. Так что будем жить и надеяться на все лучшее, ибо в счастье своем мы тоже найдем своего Бога.

- Отец, беседа у нас получилась. Из нее, я извлеку только хорошее, хотя плохого ничего не было сказано. Лично я и мои братья, верим, и будем всегда верить только в Иисуса и в Его Учение. И думаю, что никакая сила не сможет остановить наши побуждения, которые будут излиты на верность Господу Богу. А сейчас, отец, хотелось бы нам услышать о дальнейшей судьбе Анны и Симеона.

- Дети, я вас прекрасно понимаю, но поверьте и мне, когда я очень хорошо слышу сам о них, то тогда и у меня получается продолжение рассказа. Но в данный момент после того, как здесь побывал Иисус, мне нужно несколько дней для того, чтобы я сосредоточился и заново начал слышать все то, что слышал раньше. А сейчас, с вашего позволения, я вас покину и отправлюсь домой, мне надо побыть одному, дабы вся суета ушла от меня в сторону. Вы же оставайтесь в этом прекрасном жилище.

Дети посмотрели на удалявшегося отца и каждый по-своему пожалел его, ибо на своих плечах он перенес трудную и сложную жизнь. Они чувствовали, что отец скоро… покинет их.

И, действительно, Анану отводилось совсем немного времени для пребывания на этой Земле. Ему все чаще и чаще грезился тот камень, который он часто видел во сне. Какая-то неведомая сила тянула его на то место, и Анан ждал тот день, когда увидит ту каменную глыбу. И вот, через два дня, ему совсем стало плохо. Он попросил своих детей, чтобы они отвезли его к тому заветному месту. Братья согласились.

Анан удобно устроился в повозке, и они отправились в путь.

- Отец, чтобы нам было веселей следовать, продолжи рассказ, - обратился Иасув.

И Анан снова начал свое повествование:

- Шли годы, Анна с Симеоном жили дружно. Симеон проповедовал в небольшом храме, Анна помогала же ему. К ним тянулось много людей, ибо их любили и уважали. После проповедей, их окружали толпы людей, каждому хотелось с ними поговорить. Да и вообще с ними было очень приятно общаться, потому что они знали очень много интересного и поэтому могли убеждать, предсказывать и направлять страждущих на праведный путь.

И вот, в один из таких дней после проповеди, к ним подошла пожилая женщина по имени Лорухама (непомилованная) и обратилась к Анне:

- Дитя ты мое, ответь мне, пожалуйста, как у тебя все это получается, ибо я тоже могу многое творить. Но так, как ты предсказываешь судьбу каждого человека, думаю, что никто не сможет.

Анна посмотрела на старушку:

- Пойми, Лорухама, если бы не Всевышний, я бы сама ничего не смогла. Это Он мне помогает и только Он, и я Ему за это очень благодарна.

- Анна, а это правда, как говорят люди, что ты с Симеоном несколько раз посещала «огненную колесницу» и общалась с ее наездниками?

- Да, это правда.

- И ежели это так, то они являются к людям случайно не от сатаны?

- Нет, дорогая, не от сатаны, они такие же, как и мы, но намного добрее. И если бы ты сама увидела все то, что видела я, ты бы убедилась, что я права.

- Анна, и еще я слышала, что ты встречалась с усопшими. Можешь ли ты объяснить мне, как может человек жить без тела?

- Лорухама, объяснить мне это трудно, я просто не найду таких слов, чтобы объяснить. Для того, чтобы было все понятно, надо это увидеть своими глазами, хотя со временем каждый из нас все это прочувствует на себе. Только не нужно этого бояться, ибо человеки рождены не для того, чтобы умереть, а для того, чтобы жить Вечно. Царствие Небесное безгранично и в нем места хватит всем. Так что, Лорухама, воспевай сущего, помни о Нем каждый день и готовь сама себя к встрече с Ним. А готовым нужно быть всегда, ибо с восходом солнца рождается новый человек, новая жизнь, и в то же время человек уходит к Богу.

- Анна, но я грешна и боюсь встречи с Богом.

- Лорухама, всякие грехи будут прощены Сущим, кроме одного, хотя я точно знаю, что ты никого не убила. Ибо убийцам там будет трудно. А тебя же ждет любовь и добро.

- Мне очень интересно, со временем изменится ли сама Земля, а точнее люди, живущие на ней?

- Да, со временем произойдут изменения, многие люди изменятся, хотя их будет намного меньше, чем сейчас. Ибо войны будут одолевать, засухи, землетрясения, наводнения и пожары, но в этом Бог не виновен. Сами люди, своими поступками и своими действиями будут навлекать на себя горе. И все же придет такое время, когда человечество опомнится и Сущий по-новому утвердит это человечество.

- А почему сейчас Господь Бог к нам не является?

- Лорухама, Сам Сущий не явится, но Сын Его очень скоро родится на Земле, имя которому будет Иисус Христос, а мы с Симеоном будем Ему являться крестными родителями.

- А вот, когда Он родится, не сможете ли вы спутать Его с кем-либо другим?

- Нет, не сможем, ибо явится Ангел Господень и укажет то место, где будет рожден сын Божий. Он еще не родился, но мы Его уже видели.

- Что-то я ничего не пойму, как это может так быть?

- Очень просто, ибо мы с Симеоном посетили Царствие Небесное и там, нам кое-что показали, кое-чему научили. Хотя мне не велено об этом рассказывать. И, как я уже говорила, со временем ты поймешь все.

Лорухама еще раз внимательно посмотрела на Анну и сказала:

- Анна, ты мне очень нравишься, и мне бы очень хотелось быть тебе матерью.

- Что ж, я не против, ибо знаю, что ты одинока. И ежели желаешь, то оставайся и живи с нами. В нашем доме всем места хватит.

Лорухама обняла Анну и от радости заплакала:

- Спасибо тебе, доченька, за твою доброту, за твою любовь к людям. И дай Бог, чтобы все люди были такими, как ты.

- Будут, будут, я в этом уверена. Конечно, не сегодня и не завтра, но придет такое время, когда на Земле будет жить только добро. Про зло человеки забудут, и наслаждаться они будут только добром и радостью жизни своей.

Анна как-то вздрогнула, и Симеон это заметил:

- Анна, что случилось?

- Ты знаешь, Симеон, я сейчас только что пред собой увидела плачущего отца своего. В руках он держал тот сосуд, который нашел на берегу моря. И я чувствую, что нам с тобой надо немедленно отправиться в Хоразинь, вот прямо сейчас. Пусть пока Лорухама обустраивается в нашем доме, а мы же вернемся через несколько дней.

ХОРАЗИНЬ. Дом Гойши.

Войдя в дом, Анна с Симеоном увидели лежащего на верблюжьей шкуре Гойшу.

- Отец, дорогой, что с тобой?

- Доченька, худо мне. Уже несколько дней я прошу Господа Бога, чтобы Он забрал меня к Себе, но Он меня не забирает, ибо хочет, чтобы я пред смертью встретился с тобой. Вот Он и направил тебя, и я очень рад вашему приходу.

В этот момент в дом вошел Исаак, он поздоровался:

- Мир вам!

- Мир и тебе, Исаак.

Он подошел поближе к Анне, посмотрел на нее, обошел вокруг ее. «Странно, а где же находится вторая Анна?» - подумал он и сказал:

- Ты, Анна, за отца не переживай, я за ним все время ухаживал. Да он проживет еще многие лета.

Но Анне виделось совсем другое. Она знала, что через несколько дней, отец вознесется в Царствие Небесное, и врата Его уже открыты.

- Доченька, присядь рядом со мной. Когда меня не станет, ты заберешь этот сосуд с собой, ибо он необыкновенный. Я с ним общался, как человеком. В его отражении я видел лицо твоей матери и твое. Мне было очень приятно говорить с вами через этот сосуд.

- Да, отец, все будет по-твоему, я заберу его.

Исаак взял сосуд в руки и начал пристально всматриваться в него, но так ничего и не увидел. «Да, значит Гойше пора», подумал он, - Знал я его много лет и расставаться с ним мне не хочется. Но ежели Анна приехала сюда, значит нужно готовиться, не знаю, как и сказать, то ли к хорошему, то ли к плохому. И унесется мой друг на «огненной колеснице» в неведомую даль. А я же пока останусь здесь и, конечно, со временем мы встретимся с ним там». При этой мысли Исааку стало не по себе, его пронзила дрожь.

- Доченька, мне не страшно умирать, так что можешь за меня не волноваться. Я спокоен, как никогда, и даже чувствую, что меня уже кто-то готовит к чему-то новому.

- Да, отец, не к новому, а к вечному, и готовит тебя Сила Господня.

Исаак не выдержал и заплакал.

- Исаак, не плач, успокойся, лучше принеси мне вина, уж очень оно у тебя вкусное.

- Гойша, сейчас, сейчас я мигом.

Анна смотрела на отца и видела, что сила уже наполовину покинула его. В скорости вернулся Исаак:

- Вот, Гойша, испей.

- Я хочу встать, помогите мне.

Исаак с Симеоном помогли Гойше встать.

- Мне хочется выйти из дома.

Выйдя из дома, Гойша посмотрел на солнце, на небо. «Вот и все», - подумал он.

Через два дня дух оставил его. Тело Гойши предали земле невдалеке от дома. Анна мысленно проводила его в Божье Царствие. Придя домой, она взяла в руки сосуд, посмотрела на него и увидела улыбающееся лицо своего отца. «Все, я довольна, теперь я знаю, что ты уже находишься на месте», - подумала Анна.

Спустя несколько дней Анна с Симеоном вернулись в Иерусалим. Их встретила Лорухама:

- Доченька, по твоим глазам я вижу, что тебя посетило горе.

- Да, в первые минуты оно меня посетило, но в то же время пришла и радость, ибо мой отец нашел причал в Царствии Божьем.

- Что ж, Анна, пусть будет так. Доченька, а что у тебя в руках за сосуд?

- Лорухама, это память о том месте, где я родилась и память о моем отце. Пусть этот сосуд всегда стоит на самом видном месте, ибо он этого заслуживает.

––––––––––––

- Дети, остановите повозку, я немного пройдусь.

Анана окружили дети.

- Отец, ты чувствуешь себя лучше?

- Да, Господь дает нам еще силы, и я думаю, что умирать буду без боли. Вот видите, как умно Сущий сотворил человека. Тело отходит, а Сила Божья возвращается к своему Родителю – Творцу.

- Отец, не думай ты об этом.

- Хотелось бы не думать, но приходится. Поверьте, я подготовлен к этому, да и своими рассказами, подготовил и вас, мои дети. Вы тоже будете знать, куда я отправлюсь, где буду ждать и вашего возвращения «домой». Жизнь моя прошла быстро, можно сказать, как один световой день, но она меня многому научила. На старости лет подсказала, что существует все то, о чем мы раньше и не задумывались. Я рад за то, что есть Бог, за то, что есть мы, да и все, что окружает нас. Только вот не могу я понять одного: почему Сам Господь Бог пустил своего Сына Единородного по предназначению? Лично мне Иисус нравится, и такого человека жаль будет потерять. Но, дорогие дети, вы видите какое у нас общество. Оно еще, как несозревший плод и, судя по всему, чтобы он созрел Сущий и направил сюда своего Сына. Может быть, я ошибаюсь, но думаю, что Богу видней, и уж как Он решил, то так тому и быть. Наверное, мы люди, тоже появляемся на Земле по предназначению.

- Отец, мы являемся лишь простыми людьми, а Иисус же есть Сын Божий, и здесь ощущается разница, ибо Он может творить то, что никто из нас вместе взятых не сможет этого сделать. Мы видим, что Иисус старается делать добро ради людей, но не всяк человек Его понимает. У нас же легче убить человека, чем прислушаться к нему. И дай то Бог, чтобы люди изменились и прислушались ко всем тем, кто проповедует Истину Божью. Взять хотя бы нашего зятя. Он, как никто другой, должен был радоваться тому, что Иисус живет на нашей Земле, что несет Он добро, что приоткрыл нам глаза, и мы познали Бога, который реально существует во всем этом пространстве, внутри нас самих. Но Иосиф предстает, как безумец. Судить нам его нельзя, да и радоваться тоже нечему. Мы с ним просто разные люди. Кто отдает большое предпочтение силе власти, то тот, на наш взгляд, просто потерянный человек, или помощник сатаны.

- Дети, не будем его судить, ибо он сам себя осудит. Только мне пока не ясно, к какой казни он сам себя уже приговорил.

В ответ все молчали. И через время кто-то из детей промолвил:

- Отец, может быть, сделаем привал вон у того дерева, нам всем нужно отдохнуть.

- Конечно, дорогие, нам нужно отдохнуть и потрапезничать.

Причал они устроили в тени у огромного дерева. Веяло прохладой. Дети уселись вокруг отца, и Анан все понял:

- Дорогие вы мои, не могу я сейчас продолжить рассказ, потому что очень устал, мне нужно немного отдохнуть.

- Хорошо, отец, но после отдыха ты все же…

- Да-да-да…

После трапезы Анан уснул немедля.

- Братья, - обратился Охрон, - вы видите и все понимаете, и ежели наш отец отдаст свой дух у этой каменной глыбы, то, судя по всему, мы там и предадим его тело земле. И пусть эта глыба будет напоминать нам о нечто хорошем и добром. Хотя, лично мне, да я думаю и вам тоже, очень жаль его, и нам будет его не хватать. В последнее время мы к нему так привыкли и самое главное поняли то, что он есть настоящий человек, священник и отец. И, дай Бог, чтобы все священники были такими, как наш отец. За себя и за вас я ручаюсь, а вот остальных будем переубеждать, как сможем. Пусть нас поймут только несколько человек, но и это будет являться радостью для Бога.

Анан в это время плыл где-то там, далеко в небесах. Можно сказать, что его душа готовила его к основному переходу. И вот он снова во сне оказался у этой каменной глыбы, возле которой толпились люди. «Странно, что они здесь делают, - подумал Анан, - ведь о ней знал только я один». И он приблизился к людям:

- Мир вам, добрые люди!

- Мир и тебе, Анан!

- Странно, но откуда вы знаете мое имя?

- Знаем, ибо мы тебя ждем здесь уже давно и все время за тобой наблюдаем.

- К Анану подошла молодая женщина и мужчина.

- Анан, меня зовут Анной, а это Симеон. Мы знаем, что очень много рассказываешь своим детям о нашей судьбе, и мы рады за тебя. Скоро мы примем тебя в свою обитель.

Анану даже во сне не верилось в то, что с ним происходит.

- Анна, Симеон, мне не верится, что я говорю с вами, да и выглядите вы очень молодо, а в сказаниях было сказано, что вы покинули белый свет в преклонных летах.

Анна улыбнулась:

- Да, Анан, все так и было. Но пойми, ведь мы находимся в Царствии Небесном, где возраста вообще не существует. И вот, когда ты попадешь сюда, то тоже будешь выглядеть молодо. Поверь, сейчас ты находишься в том мире, где тебе предстоит жить вечно. И еще мы рады за то, что Охрон и Рахиль обосновались в нашем доме, что сохранили и продолжили наш семейный очаг.

Анану стало стыдно:

- Вы извините нас за нашу дерзость, Ваш дом мы взяли не насилием, просто нам хотелось побывать в нем и увидеть, где вы жили.

- Анан, пускай дети живут в этом доме. Мы с Симеоном будем лишь только рады.

- Анна, извини меня за мой вопрос, но, как вы узнали, что я следую к этому камню?

- Очень просто. Вот посмотри сейчас на своих детей.

Анан попытался открыть глаза, но у него ничего не получалось. И вдруг какая-то сила подняла его выше от всех присутствующих, и он, как бы с высоты птичьего полета, увидел своих детей:

- Боже, как интересно, но почему я не вижу солнечного света?

- Анан, увидишь, - послышался чей-то голос, - ведь ты еще жив.

Анан плавно опустился к стоящим у камня.

Анна засмеялась:

- Не страшно ли было тебе?

- Да нет, мне казалось, что я прожил здесь долгое время, и мне очень приятно здесь находиться.

- А сейчас, Анан, я тебе открою небольшой секрет. Помнишь ли ты, что недалеко от нашего дома находится родник?

- Да-да, помню, это тот, что бьет из-под небольшого камня?

- Именно тот, так вот запомни и скажи своим детям, чтобы они извлекли из-под него тот сосуд, который нашел мой отец и подарил мне. И пусть твои дети сохранят его и передают из рук в руки, и из рода в род.

- Хорошо, я все сделаю так, как ты сказала.

После этих слов вокруг каменной глыбы начало моментально появляться приятное свечение, которое поглотило всех, кто там находился. Только оно не затронуло Анана. И вдруг этот камень сказал Анану: «Проснись».

Анан открыл глаза и сразу же увидел ночное небо, на котором мерцали звезды, светила луна. Он услышал шум ветра. Рядом с ним лежали все его дети. Он потихоньку встал, дабы не разбудить их, отошел в сторону, встал на колени и низко поклонился к земле: «Боже Ты мой, теперь я совсем ничего не боюсь, и мне ничего не страшно. Дай только, Боже, добраться живым мне до этого камня».

Ветер усилился и Анану показалось, что это Сам Сущий поприветствовал его. Спать ему уже не хотелось. И вдруг он увидел недалеко от их ночлега пламя, исходящее от небольшого костра. Было видно, что там суетились люди, о чем-то говорили, и Анан решил подойти к ним.

- Мир вам!

- Мир и тебе, странник!

- Скажите, куда вы следуете?

- Мы идем в Иерусалим.

- А ты, откуда?

- А я из Иерусалима.

- Тогда, пожалуйста, ответь нам: правда, что в Иерусалиме живет Сын Божий Иисус?

- Дорогие мои, конечно, правда. Несколько дней назад Он был у меня в гостях.

- Старик, а ты нам не врешь?

- Нет, я не вру, да и к чему мне все это. Я говорю правду, ибо знаю Иисуса, можно сказать… долгое время и думаю, что Его не забуду никогда. Таких людей невозможно выбросить из своей памяти. Он, действительно, является Сыном Божьим и хорошим человеком, которого подарил нам Сам Сущий.

- Скажи нам, а Он, действительно, может творить чудеса?

- Да, чудеса творить Он может, ибо они происходили на моих глазах.

- А, вот ходят слухи, что Его хотят наказать за все Его «проделки». Может Он пришел от сатаны?

- Уважаемые, стоит вам Его увидеть или услышать Его голос, как вы сразу забудете о том, что существует сатана. Вы даже в мыслях своих не допускайте плохого слова об Иисусе. Он пришел на Землю, чтобы вразумить темных людей, полюбить всех и одарить каждого духовным добром. И я, как старый человек, можно сказать, что уже уходящий в обитель Божью, буду и здесь, и там чтить Его имя все время. Да, Я точно знаю, что власти настроены против Него очень агрессивно, а Он, в тоже время, желаем всем им только добра. И, если бы можно было лично мне принять хотя бы частицу Его унижений, оскорблений, да и всех мук, которые возможно еще предстанут пред Ним, то я бы согласился принять их, и ни о чем не жалел бы. Ибо восходящее солнце всегда согревает, вот точно так и Иисус.

- По твоим одеждам мы видим, что ты являешься священником?

- Да, я был священником, но, когда познал Иисуса, я отрекся от всего того, что проповедовал, ибо из уст Иисуса я узнал то, о чем раньше даже не мог и подумать. Иисус открыл мне глаза, и мир предо мной изменился, стал другим.

- Ты что, смотришь на ишака, а видишь в нем лошадь?

Все громко рассмеялись.

- Старик, ты не обижайся на нас, может мы, чего-то не понимаем, но думаем, что это со временем пройдет. Для этого и следуем в Иерусалим.

- Анан встал и сказал:

- Что ж, тогда желаю вам удачи и, дай Господь, чтобы и вы изменили свои взгляды на существующую жизнь и поняли то, что Сущий понапрасну дитя своего не направил бы на Землю, как Он говорит, «Для спасения всех наших грешных душ». Извините, мне нужно возвращаться к своим детям.

- Старец, ты хотя бы скажи, как тебя величать.

- Ананом меня величать, но мое имя ничего нового вам не откроет. Запомните имя Христос, ибо оно будет вести каждого из вас по всей вашей жизни. И, какой бы она не была, вы всегда будете произносить имя Сына Божьего, ибо без этого имени вам трудно будет выжить в этой темной жизни. Хорошо подумайте об этом.

- Да, Анан, ты, действительно, глаголишь Истину, а мы же прямо сейчас отправимся в Иерусалим. Только подскажи нам, где Его можно там найти.

- Найдете Его в доме сотника Корнилия. И ежели найдете и встретитесь с Ним, то сначала встаньте на колени пред Его Матерью и преклонитесь пред Ним. Хотя, даже ежели вы воспримите Его с улыбкой, то Он вас поймет и простит, простит от имени Сущего и от Себя лично, ибо вы еще не научились отличать, где есть ишак, а где лошадь. Счастливого вам пути!

Анан вернулся к своим детям. Все отдыхали, кроме Иддая.

- Отец, куда ты пропал?

- Сынок, просто беседовал с одними путниками, которые отдыхают недалеко отсюда. Хотя разговор у нас получился для них неприятный, но поучительный. Знаешь, Иддай, после этой беседы с ними мне как-то стало легко на душе и силы, новые силы, возвратились ко мне, ибо я проповедовал среди этих путников об Истине, которая живет в Иерусалиме.

В этот момент к ним подошлите самые путники, с которыми беседовал Анан.

- Анан, можно ли обосноваться рядом с вами?

- Конечно, можно, нашей земли на всех хватит.

- Ты, Анан, прости нас за наше поведение, ибо мы, судя по всему, являемся еще слепцами, идущими по пустыне. Мы хотели сразу отправиться в Иерусалим, но разреши нам побыть немного рядом с тобой, ибо мы видим, что ты являешься на самом деле очень добрым и мудрым человеком, который озаряет таких слепцов, как мы.

- Уважаемые, не я озаряю, а мои мысли, которые ниспосланы ко мне господом Богом. Я могу руководить своими мыслями, хотя до встречи с Иисусом они у меня были разные, а сейчас я избрал одно направление, и оно указывает мне путь к вратам Сущего, которые Он открыл предо мной, и дай Бог, чтобы они открылись и пред всеми вами.

- Мы будем надеяться, что при встрече с Иисусом и для нас произойдет такое чудо, которое произошло с тобой. И пусть наши мысли тоже всегда будут направлены только для беседы с Богом. Да и пусть нас простит господь за то, что мы жили раньше настоящими безумцами, от которых можно было ожидать, что угодно. Анан, еще раз большое тебе спасибо, ибо ты, действительно, затронул что-то невидимое, но живущее внутри нас. Мы пока не можем понять что именно, но что-то все же находится. И с вашего позволения мы покидаем вас. Дай Бог вам счастья, и добраться до того места, куда вы следуете. И путники удалились.

«Неужели я могу перевоспитывать людей в лучшую сторону?» - подумал Анан, смотря вслед удаляющимся путникам.

Ночь прошла незаметно. Утром нового дня Анан со своими детьми продолжил свой путь. Сидя на повозке, он обратился к детям:

- Сегодня во сне я встретился с Анной и Симеоном, с которыми глаголил точно так, как сейчас глаголю с вами. Беседа у нас получилась добрая и поучительная. Анна попросила меня, чтобы вы извлекли из-под камня, где бьет небольшой родничок, сосуд, который нашел когда-то Гойша. И, чтобы вы его хранили всю свою жизнь, передавая его по наследству.

- Отец, может быть, это был только сон?

- Нет, это была реальность, ибо когда-то во сне я увидел каменную глыбу, вот тогда я, действительно, думал, что это сон. А видите, что получается, сейчас мы следуем к этому камню. Так что смотрите, не подведите меня, ибо в Царствии Небесном мне перед Анной и Симеоном придется отчитаться.

- Хорошо, отец, за это не беспокойся, мы найдем и сохраним этот сосуд. И наши дети тоже будут его хранить.

Через два дня пути они наконец-то добрались до этой каменной глыбы. Когда они приблизились к ней совсем близко, то внезапно подул ветер, поднимая песок с земли, который слепил всех прибывших.

«Боже Ты мой, все происходит точно так, как и было первый раз в моем сне», - подумал Анан.

Вскоре ветер утих. Подойдя к камню, Анан обнял его руками.

- Вот, дорогой ты мой, наконец-то я добрался до тебя.

Огромная каменная глыба молчала, лишь легонько покалывала ладони Анана. Он это прочувствовал и убедился в том, что эта каменная глыба слышит его и говорит с ним.

- Дорогой ты мой камень, несколько дней назад в этом месте я встречался с Анной и Симеоном. Мне было очень приятно находиться рядом с тобой и в присутствии их. Из этого следует, что ты добрый, и мое тело будет покоиться рядом с тобой во все века. Думаю, что ты не позволишь никому надругаться над всеми теми, кто нашел вечный покой рядом с тобой. Я рад, что ты есть и остался таким, каким я тебя видел во сне, только тогда ты со мной говорил. Хотя сейчас ты молчишь, но я все равно тебя понимаю. И позволь мне предстать пред тобой на колени, дабы ты прочувствовал мое уважение к твоей силе. Думаю, что у тебя тоже есть душа, и ты все видишь и слышишь. Анан встал пред камнем на колени и заплакал.

В этот момент с вершины камня побежала небольшая струйка прохладной воды. Анан подставил свои руки и наполнил ладони этой водой, умылся и испил ее. Тоже самое сделали и дети. Всем сразу стало необыкновенно приятно на душе, почувствовалась легкость и какая-то свобода.

- Отец, нам не понятно, откуда взялась эта вода?

Анан посмотрел на детей и ответил:

- Твердыня – душа этого камня подарила нам ее, дабы мы ни в чем не усомнились. Он как бы поблагодарил нас за то, что мы нашли его. Он будет стоять здесь вечно, и каждый человек, приблизившийся к нему и соприкоснувшийся с ним, будет получать от него только все хорошее и доброе. Может быть со временем, люди забудут его место нахождения, и все же, когда-то этот камень даст о себе знать. Ибо его яркое свечение узрят многие люди. О нем будут говорить и приходить к нему исцеляться, потому что он находится на святом месте. И ежели он находится на святом месте, то и он сам является святым. Господь не позволит ему погибнуть в бездне песка, ибо силой своей и ветром Он будет разгонять этот песок, освобождая тем самым его от вековой пыли.

Дети, здесь мы пробудем несколько дней. После чего вы вернетесь домой, я же останусь здесь… на все века. И все, кто знал меня, пусть не жалеют, ибо с этого места я вознесусь в Вечную обитель Господа Бога Сущего. А этот камень будет всем напоминать, что именно в этом месте моя душа перенеслась в оную обитель.

- Отец, может быть ты, спешишь?

- Нет, дорогие мои, в таких случаях не спешат, в таких случаях чувствуют свое окончание и начало нового пути. Эти чувства необъяснимы, и их начинаешь понимать лишь только в тот момент, когда ты сближаешься с Истиной Царствия Небесного. Вам пока об этом думать рано, но мой час уже наступает, и я его чувствую и понимаю. И, когда же он наступит, то прощаться я с вами не буду, ибо это лишнее. Тем более своим рассказом об Анне и Симеоне я вас полностью духовно подготовил. А сейчас давайте присядем в тени у подножья этого камня.

Дети сели рядом с отцом и Анан продолжил свой рассказ.

- Последние годы своей жизни Анна с Симеоном каждый день проводили только с людьми, но не каждый день приносил им радость. Они пережили много страданий и мучений, ибо власти их не признавали точно так, как сейчас не признают Иисуса. Властям не выгодно было верить в то, что существует реальный Бог, и не выгодно было слушать всякого рода проповедников потому, что при этом они теряли свою силу и славу. И, на мой взгляд, это было первым проявлением сатанизма. Но Анну с Симеоном сломить было трудно, потому что верующий народ признавал их полностью, слушался и повиновался им. Но повиновался не физически, а духовно. Все больше и больше тянулось к ним обездоленных душ, и при каждой встрече с такими людьми, они рассказывали о том, что очень скоро родится Сын Божий. Люди верили и ждали, они ждали этого рождения каждый день. И вот, однажды на землю опустился Ангел господний и объявил всему нашему народу о том, что на Земле родится Единородный Сын Божий по имени Иисус Христос. Тот Иисус, с которым вы встречались, который помог нашей Рахиль, который приходил к нам в гости.

В первые дни Его рождения ничего особенного не случилось, но для всего Царствия Небесного – это был праздник, ибо Сын Сущего был рожден на Земле, тем более на нашей Ханаанской земле. И опять же, власти отрицали Его рождение. Они казнили каждого, кто только произносил имя Иисус Христос. Смерть присутствовала везде, ибо сатана был разгневан тем, что он не мог найти дитя Божье. А Сам Сущий всячески старался помочь Своему дитю, Он уводил Его с Матерью от многих бед. Даже в одно время забирал Его к Себе для духовного обучения.

И все же, как и было сказано Анне и Симеону, что они должны стать Его крестными родителями, так все и произошло. Анна держала на руках младенца Иисуса и плакала от радости, ибо Господь еще в ее юности обещал ей это точно так, как и Симеону. Они были благодарны Сущему за подаренное им счастье, ибо такое счастье не каждому суждено держать в руках. И ежели не суждено держать в руках, то его нужно держать в своем сердце и в своих мыслях.

Анана перебил Иддай:

- Отец, скажи, пожалуйста, ты образно видишь Анну и Симеона, красивы ли они?

Анан улыбнулся и сказал:

- Конечно, красивы. Каждый из нас сам по себе красив. Но вот когда стареем, вид у нас, можно сказать…, но после смерти все становится на свои места, и человек, живший в теле, становится духовно красивым, и эту красоту сравнить ни чем нельзя. Ибо, умирая, мы вновь рождаемся, об этом я уже говорил вам несколько раз. И вот в новом рождении мы со своим духовным лицом обретаем Божий лик, который и будет вести каждого из нас всю Вечность.

- Отец, ты извини меня, но я тебя хочу спросить вот о чем: ежели ты чувствуешь, что скоро покинешь свое тело, то у меня к тебе будет просьба, пожалуйста. Сразу после смерти явись к нам в новом виде.

- Иддай, я обещаю вам, что так все и сделаю. Думаю, что моего возвращения вы не испугаетесь, а только возрадуетесь, ибо я вам буду являться доказательством того, что жизнь прожил не зря.

- Конечно, отец, мы этого не испугаемся, да и почему мы должны бояться собственного отца. Мы же тебя все любим, и «терять» тебя никто из нас не желает.

Анан привстал и отошел от каменной глыбы немного в сторону. Он поднял голову к небесам и услышал свой внутренний голос, свое внутреннее «я», который глаголил ему: «Анан, сегодня в полночь ты покинешь земную суету и вольешься в Вечное Царствие Господа своего. Думаю, что ты готов уже к этому, и я же слышу, что ты подготовил и детей к своему переходу. Лично ты, за этот переход, можешь не бояться, ибо он будет происходить для тебя незаметно. Ты как бы переместишься в сон, и после чего над тобой явится яркое свечение, которое и оповестит тебе о том, что тело твое утрачено. Ответь мне: «Готов ли ты?» – «Да-да, я готов, хотя…, - Анан обернулся и посмотрел на своих детей, – какие-то чувства меня все же сдерживают. Может быть, это происходит только потому, я очень люблю своих детей». - «Учти, Анан, даже после того, что произойдет с тобой, поверь мне, любовь твоя к детям не угаснет. Ты еще больше будешь любить их, а они тебя будут все время вспоминать. И через свою память будут с тобой общаться. Пусть это будет происходить мысленно, но все же диалог будет. Рано или поздно вы встретитесь все вместе в этой Обители, и у вас будет много времени, дабы все вспомнить и все обсудить. Но пока для тебя начинается, буду говорить открыто, новая жизнь, и ты войдешь в нее светлыми Божьими Вратами. Жизнь эта тебе сразу понравится, ибо ты почувствуешь несоизмеримое облегчение, облегчение от всего. Войдешь ты во Врата, минуя чистилище, ибо ты чист, как капля утренней росы. Я же тебя буду сопровождать по всей твоей Вечной жизни, а я – это есть ты, и мы с тобой едины».

«Боже, много раз я в чем-то сомневался, чему-то не верил, и вот наступил тот момент, когда воистину признаешь, что в то, во что не верил, и было ошибкой. А сейчас я очень рад за то, что моя душа утвердила меня и укрепила. И вот с этой уверенностью мне будет еще легче перемещаться в Божью Обитель», - думал Анан.

«Анан, ты все правильно понял: душа тебя укрепила, она же тебя утвердила, и такое происходит с каждым человеком. Для окружающих это, конечно, незаметно, но для тех, кто переходит в мир иной, это ощутимо. И ты возрадуйся тому, что был рожден и услышан Богом, ибо твои мысли и помыслы были чисты пред Ним». - «Скажи, за себя я спокоен, но вот сильно беспокоюсь за своего зятя Иосифа Каиафа, ибо видел, что он творил против сына Господнего, и мне, кажется, хотя он и мой зять, но его ждет большое наказание. Я его могу осудить по отцовски, но я так думаю, что Сущий его будет судить по своим законам». - «Анан за это не беспокойся, Господь знает, что он делает и Сам решит, как поступить с Каиафом. Я же тебя специально увел из Иерусалима, дабы ты ничего не испортил». - «Неужели, я что-то мог испортить?» - «Мог бы дорогой, мог, ибо сейчас в Иерусалиме происходят такие события, которые запомнятся на Земле на века, пока она будет существовать» «Неужели Иисуса казнят?» - «Да, Его казнят, и для казни уже все готово. Это произойдет со дня на день, и твои дети встретят Его уже только после воскрешения. Да, они встретятся, ибо Иисус будет являться пред каждым человеком, который чтит Его имя и верит в Его силы. Ты же, Анан, с Ним встретишься в Царствии Отца Его. Поверь, Отец Его – это ни с чем несравнимая сила и величайшее благополучие. И вот в этом океане мудрости ты встретишься с Иисусом, и Он еще раз тебе докажет то, что свои учения среди людей Он проповедовал только ради них. Порой кто-то не верил, но кто-то и убедился в том, что жизнь Вечна, и она прекрасна». У Анана по щекам потекли слезы. В данный момент он жалел только Иисуса и хотел представить, как будет происходить казнь, но у него ничего не получалось. Он молил и просил господа Бога помочь ему, дабы он увидел всю происходящую картину.

«Анан, это тебе ни к чему, не нужно смотреть на это злодеяние, ибо ты можешь усомниться во всех людях, а ведь виновны только единицы, которыми руководит сатана, и эти жалкие человечки преданы ему. Но запомни, когда ты попадешь в Божью Обитель, то, не доходя до Врат Его, ты увидишь такие картины, что по началу тебе станет не приятно, но ты пройдешь только мимо, хотя увидишь много знакомых лиц, которые из преисподней будут просить прощения и помилования. Знаю: у тебя появятся чувства жалости к ним, но, как уже было сказано, что человек может только осудить, но Богу же подвластно судить все темное, злое и корыстное. И это Он делает только ради того, дабы люди добрые и благочестивые жили хорошо. Конечно, прощены все будут, ибо Господь милостив ко всем. А сейчас, ступай к своим детям и побудь с ними, ибо твоя ступень возвышения уже опускается к тебе, и ты скоро увидишь ее в радужном цвете. И это будет являться как бы призывом твоего вознесения».

Анан подошел к детям:

- Отец, - обратился один из сыновей, - мы чувствовали, да и можно сказать, видели, что ты с кем-то говорил, поэтому не стали тебе мешать.

- Да, дорогие мои, я говорил сам с собой, а точнее со своей душой, и она меня еще раз подготовила к новым моим деяниям. И я вам скажу так: по возвращению в Иерусалим, вы узнаете то, что на нашей Земле произошло большое горе и это горе свершили прихвостни сатаны. Но, как бы они не старались, Сам Господь Бог и Сын Его Иисус намного сильней от той мерзости, ибо Иисус после казни явится пред вами и докажет то, что Он был истинно Сыном Божьим.

- Отец, может быть, ты неправильно услышал свою душу?

- Нет, я услышал все правильно. И поверьте мне, что истинно Божья душа не вправе обманывать и шутить. И пока вы имеете возможность слышать меня, я вас всех снова прошу: всегда чтите и любите имя Иисус Христос. Клянусь, что это имя всем вам, да и всем людям на Земле будет помогать во всем. А я же «оттуда» буду наблюдать за вами и по возможности буду являться пред вашими очами.

- Отец, мы будем исполнять все, что ты нам приказал, и тоже клянемся, что никто из нас не подведет тебя. Ты можешь быть спокоен, потому что у нас открылась величайшая сила – любовь к тебе и Богу. В этом мы находим свой духовный уют. Пока мы не слышим глас наших душ, но думаем, что со временем души наши откроются пред нами, и мы будем слышать их точно так, как слышишь ты. И дай Бог, чтобы это так и было.

ИЕРУСАЛИМ.

Дубовый крест был готов для воздвижения на вершине человеческого ума. Многим людям даже не доходило до их разума, что может произойти на сей день, и сей час. Повседневная суета давила каждого своей тяжестью. Все живое жило. Кто-то веселился, кто-то находился в своей болезни, кто-то в сей день родился, кто-то умирал, жизнь шла своим чередом. Но самые главные муки и страдания приближались все ближе и ближе к Земле, которую сотворил Господь Сущий, и который сотворил всех тех, кто жил на ней.

Иерусалим как бы разделился на две части. Жители, которые верили в учение Иисуса и жители, которые отвергали это. Да, люди являлись только людьми, а власть – это уже другая сторона темной жизни. Она вершила все по-своему, хотя она и изредка прислушивалась к тем массам, часть которой просила о помиловании Иисуса, другая же часть требовала наказания – смертной казни. И вот в этом человеческом хаосе Христианская Вера рождала и утверждала свое Начало. Сын Божий был силен, но сил Его хватило только для того, чтобы родить Новую Веру, а остановить все враждебное, которое было направлено в Его сторону и сторону Его Отца Сыну Божьему было не под силу. Сам же Сущий видел все, и Его интересовало поведение «здравых умов». Сущий знал, какие муки и страдания перенесет Его Сын. Конечно, можно было бы все переиначить, и под воздействием невидимой силы, людей можно было бы изменить, но, если бы на такое пошел Он, то тогда бы народ просто превратился в зомби. Ему бы было не до Иисуса Христа, да и не до самого себя, он бы жил просто руководствуясь одним течением, даже тем течением, которое могло привести Его к пропасти. Дабы этого избежать Сущий отдал Своего Сына на казнь, тем самым Он утвердил Свое духовное положение на Земле. Он открыл глаза всем здравомыслящим, Он заставил поверить в то, что истинно существует Божественно-Вселенская Сила, хотя по тем временам доказать человеку о наличии небесных сил было очень трудно. Да и это продолжается до сих дней. Немногие поддаются этому вразумлению, ибо не хотят верить ни в Бога, ни в себя. Но всеми Божественными льготами пользуются все одинаково: и верующие, и неверующие, ибо благ Господь к каждому человеку.

И вот в этот злополучный день члены синедриона решили в последний раз провести беседу с сыном Божьим. В это время не все члены синедриона чувствовали себя уверенно, ибо они все же боялись не только за себя, но и за свои семьи, за близких и родных. Многие из них видели чудеса, сотворенный Иисусом и каждый все это уверовал для себя по-своему.

И вот настала прискорбная минута для всей Земли. В палату, где восседал синедрион, вошел Иисус Христос – Единственный Сын Божий.

СИНЕДРИОН.

В этот день Иисус выглядел необыкновенно, хотя на душе у Него было тяжело, тяжело было от страданий и оскорблений, но радость Его витала рядом с Ним, радость встречи со Своим Отцом и с той Обителью, в которой Он получил большие знания. Иисусу жаль было смотреть на тех, кто усомнился не только в Нем, но и в Его учении. Глядя на каждого члена синедриона, Он видел их судьбу и взглядом невольно встретился с Пилатом, Иродом, Каиафом и многими другими. Понтия Пилата бросило в дрожь, и в этот момент он понял, что он не сможет сотворить чудо, и страх его полностью одолел. Ирод же опустил голову, вспоминая о том, что для него и для Понтия сделал Иисус.

Иосиф Каиаф, где-то в глубине своих чувств, радовался и смеялся. То, что происходило внутри его, можно было назвать только безумием. Он встал и подошел к Иисусу:

- Ну что, Сын Божий, сегодня после обеда Ты заслуживаешь право вознестись в то Царствие, о котором Ты проповедовал. Мы долго совещались, как тебя быстрее переправить туда. И вот нашли для Тебя смерть позорную, ибо Ты будешь распят на кресте дубовом, дабы всем остальным твоя казнь явилась своего рода учением, и, чтобы остальные глупцы не оступились, как те, которые пошли, уверовав в тебя и в твои небылицы. На этом кресте Ты будешь находиться долго, потому что люди будут ждать Твоего воскрешения. Да, кстати, я тоже буду ждать этого. Но ежели это не произойдет, то от тебя отрекутся даже те, кто еще и не родился. И Ты для всех будешь являться лжецом, тем более перед своим Отцом. А ежели Ты воскреснешь, я говорю пред всеми членами этой палаты, то я отдам себя тоже на распятие, дабы Ты простил меня за мое неверие к Тебе. Знаю, что Ты сейчас думаешь обо мне, но пойми, все требуют доказательства. Конечно, Тебя можно отпустить с миром, и Ты можешь покинуть Иерусалим, удалившись куда-либо, но послушай, сам народ, которого Ты учил, просит другое, он просто жаждет видеть еще одно чудо. Но, учти, это все будет ни с чем несравнимое. Я слышал, что Ты кого-то поднимал из мертвых, и ежели Ты смог это сделать над человеком малоизвестным, то повтори это над Собой. И ежели так и будет, то Ты и твое имя будут сохранены на все века. Сын Божий, согласен ли Ты со мной?

- Да, пусть будет по-твоему. Я воскресну, а ты будешь жить долго, и искать смерти. И вот, когда она к тебе придет, ты вспомнишь обо Мне, потому что впервые моменты «лобзания» с ней, ты узришь Мой лик. И вот в тот день, когда Я воскресну, не пытайся Меня искать, ибо не в силах будешь найти, потому что Я буду находиться везде. И Я желаю тебе, Иосиф, только добра, и пусть оно к тебе приходит каждый день. Но имя Мое и образ Мой будут тебя преследовать вместе с добром. Я думаю, что ты понял, о чем Я говорю.

В палате зашумели.

- Да, бросьте вы слушать этого безумца, ведь уже было сказано, что это пророк связан только с сатаной, и Он всех нас тоже хочет приобщить к нему. Казнить Его немедля! Сколько можно терпеть Его издевательства над нами, Он же смеется, тем самым, унижая всех нас.

В этот момент Понтий с Иродом вышли из палаты, и между ними завязался разговор:

- Антипа, ты видишь, что происходит?

- Да. Понтий, я все вижу. Что ты предлагаешь?

- Предложить я уже ничего не могу, исправить что-либо тоже уже поздно. И поэтому я считаю, что нам находиться на этом собрании просто неуместно. Раз эти дьяволы взяли добычу в свои руки, то пусть они ее делят между собой. Но мы с тобой с этого дня , это я чувствую, будем находиться все время под присмотром Отца Иисуса. И никогда не будет нам прощения за то, что мы не смогли все это остановить. Идем, Антипа, отсюда.

К Иисусу подошел один из священников и сделал плевок Ему в лицо:

- Бес, Ты, ответь мне, откуда берутся такие безумцы? Ты можешь себе представить, если каждый будет представляться пред людьми Сыном Божьим, то вся Земля перенасытится такими детьми Божьими. И вообще, какое Ты имеешь право заявлять о себе так, как Ты глаголишь?

- Вы ждали мессию. Каждый из вас проповедовал о пришествии, и вот это свершилось. Я здесь, и право на утверждение Мое дает Мне Мой Отец и никто другой. И вы, лично все вы, не в силах что-либо изменить, ибо являетесь овечками, питающимися на этой Земле на чужой счет. Можно сказать, жизнь ваша проходит в заблуждении и темноте. Прозреть вы уже не успеете, ибо много горя вы сделали на Земле, которую подарил вам Мой Отец.

- Что ж, если Землю подарил нам твой Отец, то мы рады этому подарку. Теперь мы хотим сделать подарок Отцу Твоему. Мы вернем Тебя Ему, и пусть Он радуется нашему подарку.

В палате раздался громкий смех.

- Что ж, творите то, на что вы готовы. И ежели вы в этом находите для себя радость и утешение, то вы получите все то, что желаете получить. Я вас не осуждаю, Я вас люблю таких, какими вы явились на этот белый свет. Ради всего того, чему Меня научили, и чему Я учил людей, Я выдержу все. Знаю, какие боли и страдания ждут Меня впереди, но Я все стерплю ради Отца своего, ради всех вас и ради того, чтобы на Земле восторжествовало добро. Вы повязли в пучине зла, и выбираться вам из нее будет очень трудно, ибо она втягивает все больше и больше. Бывает порой, что от этого человек получает удовольствие, и вы подвластны этому изобилию. Наслаждайтесь и питайтесь этим изобилием. Но Я все же буду выше вас, ибо не для унижения послал на Землю Меня Отец Мой. Торжествуйте пока вы, ибо пришло ваше время. Но торжествуйте не как победители, а как униженные своей бесчеловечностью. Я же готов, - сказал Иисус. – Знаю, что оплакивать вы Меня не будете, а вас всех лично Я буду оплакивать. Вы вынесли окончательный приговор не для Меня, вы приговорили самих себя, и Я не прощаюсь с вами, ибо Я не ухожу, Я возвращаюсь. Истинно Я говорю – Я вернусь и восстану пред вами. И узрите вы все это по восходу солнца и по наступлению нового дня, ибо Землю посетит мрак, который предупредит вас о том, что вы сотворили горе, а в светлом дне вы увидите Мое воскрешение. Все, больше вы от Меня не услышите ни единого слова».

В палате снова зашумели:

- Уведите быстрее Его отсюда. Смерть и только смерть остановит этого безумца.

У КАМЕННОЙ ГЛЫБЫ.

Сидя у камня Анан наслаждался прохладой его тени, хотя в его организме происходило что-то необъяснимое. Он понимал, что его тело готовится к отдаче духа своему Творцу.

- Смотрите, смотрите! – закричал Иасув. - Солнце наше начинает угасать.

Солнце быстро меркло на глазах у присутствующих. Поднялся ветер, вздрогнула земля. Все встали и внимательно смотрели на происходящее.

- Господи, дети мои, вы видите, что происходит?

- Отец, ты можешь нам объяснить, что это такое?

- Да, это на Земле в сей момент произошло большое горе: казнили Иисуса Христа, и Сущий таким образом оповестил всех людей об этом. Запомните этот день на всю свою жизнь.

И вот солнце померкло совсем. Наступила настоящая ночь. Некое чувство страха одолевало всех, лишь Анан был спокоен. Сейчас он жалел только об одном, что ничем не смог помочь Иисусу Христу, самому доброму и уважаемому человеку на Земле.

- Дети, я отойду в мир иной поздно ночью, так что будьте готовы к этому. Я жду этого момента и прошу вас: не обессудьте меня ни в чем и простите меня за все. Учите моих внуков, которые сейчас есть у меня и, которые еще родятся. Прививайте им любовь к Богу, рассказывайте им об Иисусе, ибо вы видели Его и все о Нем знаете. Рассказывайте не стесняйтесь, не скрывая ничего.

К отцу обратился один из сыновей:

- Отец, скажи, неужели наступает конец света?

- Нет, дети мои, это не конец света. Бог лишь только пока предупреждает, что может наступить такое время, когда полностью погаснет солнце, и в темноте погибнет все живое.

Вокруг стоявших ползли змеи, пауки и много всякой ползучей твари.

- Вот видите, дети, даже все живое пытается найти свое спасение. И мне кажется, что они понимают намного больше чем мы, люди. Они спасаются от кары небесной и чувствуют, что произошло на Земле. И сейчас эти твари даже не замечают нас.

Иддаю стало не по себе, видя такое огромное количество всякого рода нечисти. Ему казалось, что он попал в мир иной раньше своего отца. В один момент ему хотелось закричать, но он удержался, переборов свой страх.

Вскоре это неприятное движение прекратилось, и солнце как бы вновь начало рождаться. И, когда темень полностью исчезла, и солнце освободилось от темной тяжести, оно как бы изменилось и приняло совсем другой вид. Оно светилось багрово-кровавым цветом. И было видно, что эти лучи исходили от солнца и были направлены в сторону Иерусалима.

- Дети, вы все видите?

- Да, отец, не только видим, но и понимаем. И дай Бог, чтобы по возвращению в Иерусалим, мы увидели его целым и невредимым.

- Наш город никуда не исчезнет и не сгорит, на нем останется лишь пятно осевшего горя, которое сотворили люди.

Ветер потихоньку утихал, солнце приближалось к горизонту, и снова начала наступать темнота.

«С каждым моментом приближается мой переход. Пусть он пройдет без всяких болей», - подумал Анан и сказал:

- Дети, сегодняшний день для нас был насыщенным. От него даже повеяло тяжестью, и у меня есть предложение: давайте пообедаем, и будем отдыхать.

Дети все поняли. Пообедав, они разместились для отдыха у каменной глыбы. Начали появляться первые звезды. Где-то там, вдали, были видны какие-то вспышки. В небесах что-то летало и светилось. Потихоньку из-за горизонта начало появляться ночное светило, которое своим светом сильно давило на глаза отдыхающим. Все уснули крепким сном. Сколько продолжался их сон - никому не известно.

- Дети, проснитесь и встаньте.

- Отец, но ведь еще ночь.

- Я вас прошу, встаньте.

Все встали и подошли к отцу.

- Вот и случилось все то, о чем я говорил. И, как я обещал вам, я стою рядом с вами.

- Отец, но мы тебя не понимаем.

- А вы посмотрите, кто там лежит у подножья камня.

- Боже, отец, это же ты!

- Вы мне обещали, что не испугаетесь, так что сделайте то, о чем я вас просил. Когда вы спали, я собрал воду в мелех, и прошу вас: омойте мое тело и предайте его земле прямо у этой каменной глыбы, и по восходу солнца отправляйтесь в Иерусалим.

В первые моменты они растерялись и не знали как себя вести. Они были удивлены тем видом, который принял отец. Он выглядел намного моложе, и им казалось, что его одежды были сотканы из ветра.

- Дети, еще раз прошу вас, не удивляйтесь моему виду и немедля приступайте к своим обязанностям.

Омыв тело Анана, и надев на него чистые одежды, они по его велению положили тело у подножья каменной глыбы.

- А сейчас, - обратился к ним Анан, - обложите мое тело камнями и навсегда запомните это место, ибо оно для вас всегда будет святым, потому здесь вечно будет покоиться тело вашего отца.

Все так и было сделано.

Анан подошел к своей могиле, стал на колени. Было видно, что по его щекам текли слезы. В этот момент душа оплакивала свое тело. Охрон не выдержал и тоже заплакал, он ближе подошел к отцу и хотел обнять его, но у него ничего не получилось. Тогда он попросил Анана остаться здесь ними.

- Успокойтесь, я все время буду с вами. Остаться же я не могу, ибо я нахожусь уже в мире ином, и его я вижу иначе, чем вы. Тем более, что здесь законы бытия иные, чем на Земле. Так что не обессудьте меня. – Анан приподнялся и внимательно посмотрел на своих детей. Дорогие мои, наступает восход солнца, сейчас у вас прямо на глазах я исчезну. Вы же без всякой жалости возвращайтесь домой, потому что вы должны жить среди людей, которые помнят, знают и ждут вас.

Начали появляться первые лучи восходящего солнца, Анан посмотрел на солнце, цвет его иного тела изменился. Он медленно подошел к каменной глыбе, снова посмотрел на детей и помахал им рукой. И в одно мгновение он вошел в эту глыбу и растворился в ней.

Сыновья подошли и обняли этот камень. От него исходило слабое тепло, а внутри его что-то шумело, и им показалось, что там, что-то живет. Но проникнуть во внутрь не могли, ибо они находились в теле.

ИЕРУСАЛИМ.

По возвращению в Иерусалим, дети направились в дом отца. Там ждала их Наара со своими детьми. Увидев, что с ними нет рядом отца, она спросила:

- Братья, а где отец?

- Наара, ты только не волнуйся, он просил передать тебе, чтобы ты не беспокоилась. Сейчас он находится в одном добром Царствии. Это произошло с ним несколько дней назад. После его смерти мы с ним встречались и даже немного побеседовали. И убедились в том, что Истина Божья находится рядом со всеми нами. Ответь нам, правда ли что…

- Да, правда. Этот день был самым страшным из всех дней для жителей Иерусалима. Люди убедились в том, что Иисус Христос, действительно, являлся мессией и Сыном Божьим. Мне страшно за моего Иосифа, потому что в этой позорной казни он тоже принимал участие. И сейчас я боюсь находиться у себя дома, да и он тоже. Но сюда он не придет, а я же вернулась в свой дом, где родилась. Смыть позор с нашей семьи будет очень трудно. Я знаю, что Иосиф виновен пред Господом Богом и, ежели он виновен пред Ним, то пусть и отвечает за содеянное. На казни я тоже присутствовала, и мне стало страшно, когда я увидела толпу озверевших людей. Они, как безумцы, жаждали чудо, но чудо явилось в другом. Конечно же, Иисус не сошел с креста. Страшное чудо произошло после того, как Он отдал Свой дух Своему Отцу, в один миг померкло солнце. Если бы вы видели, что творилось в этот момент с обезумевшей толпой и, особенно с членами синедриона. Они искали убежище для себя, но не находили, ибо было темно. Иосиф в этот момент орал не своим голосом, страх одолевал его со всех сторон. И вот, буквально вчера, тело Иисуса исчезло из гробницы и никто не может сказать, куда оно делось. Хотя по городу ходят слухи, что многие люди видели «огненную колесницу», опускавшуюся у гроба Господня. Так что, братья, решать вам: верить во все это или нет.

- Наара, нам не нужно доказывать и в чем-то нас убеждать, мы верим во все это. Ибо несколько дней назад во всем этом убедились.

- Братья. Прошу вас, нигде в многолюдных местах не сказывайте о том, что на землю опускалась «огненная колесница», ибо каждый будет казнен, даже при мысли об этом. И дай Бог, чтобы Иисус снова явился пред людьми, которые знали Его и общались с Ним. И я почему-то уверена, что все так и будет. Все ждут Его возвращения, да и не только возвращения, но и прощения от Него.

- Наара, нам бы очень хотелось побывать у гроба Господнего.

- Охрон, вас не допустят туда, потому что там выставили охрану, хотя охранять то уже нечего, ибо гроб пуст. Но власти надеются, что тело Его кто-то вернет, потому что священнослужители считают, что тело Иисуса специально украли, дабы полностью разложить народ. Но лично я не могу поверить в то, что тело украли, а вот забрали – это точно. Но вот кто и куда – на это ответить трудно. Я все-таки надеюсь на Его воскрешение.

- Наара, неужели Пилат и Ирод не могли остановить эти события?

- Братья, по Иерусалиму ходят слухи, что эти два царя пытались что-то сделать, но на мой взгляд, против этой обезумевшей толпы, наверное, Сам Господь был бы бессилен. Я вам уже говорила, что никогда еще не видела таких озверевших людей. Даже женщины, у которых на руках были маленькие дети, и те жаждали видеть смерть. Ученики же Его вели себя спокойно, да и что они могли изменить. Они лишь стояли и смотрели и, судя по всему, тоже ждали воскрешения своего учителя. Больше я вам ничего не могу сказать, но эта страшная картина запомнилась мне на всю жизнь. И с этого злополучного дня я решила воспитывать своих детей иначе: думаю, что они у меня вырастут совсем не такими, как их отец.

Иддай не выдержал и обратился к братьям:

- Давайте сходим к сотнику Корнилию и расспросим его. Может он что-то знает об Иисусе.

Братья единогласно согласились и отправились к Корнилию.

–––––––––––––-

Корнилий в этот момент находился дома. Он был в своем душевном уединении. Ему до сих пор не верилось, да он и не мог смириться с тем, что произошло с Иисусом.

- Корнилий, мир тебе!

Он посмотрел на вошедших:

- Мир и вам, что вам надобно от меня?

- Мы хотим узнать у тебя, куда девалось тело Иисуса?

- Дорогие вы мои, пока я не могу ответить вам на ваш вопрос, ибо и сам точно не знаю, но жду Его воскрешения, ибо Он обещал вернуться к нам. Так что простите меня, мне нужно побыть одному. Но ежели вы где-то встретитесь или увидите Его, то оповестите меня об этом.

Братья ни с чем покинули дом Корнилия. Они шли улицами Иерусалима, глядя на прохожих. Было видно, что жизнь продолжалась, как будто бы ничего и не произошло. Они смотрели в каждое лицо встречного, им хотелось увидеть лицо Его, но, увы. До поздней ночи они бродили по Иерусалиму, прислушивались к каждому разговору, а разговоры были разные. Доходило до того, что, мол, Иисуса сатана забрал в преисподнюю. Это было неприятно слышать, ибо братья видели своего воскресшего отца, который был не Богом, а простым человеком, но он воскрес на их глазах. А ежели Иисус – Сын Божий, то Он должен предстать пред всеми, - думали они.

- Иасув, Иддай, едемте в дом Симеона, - предложил Охрон. – Я, конечно, понимаю, что нам будет не доставать нашего отца, но с этим нужно смириться и перебороть самих себя.

- Придя в дом Симеона, они встретились с Рахиль и ее отцом и до самого утра так и не смогли уснуть. Всякие мысли посещали каждого из них, и в своих мыслях они ждали воскрешения Иисуса. Поутру в дом Симеона пришла Наара со своими детьми.

- Наара, весь день мы искали Иисуса Христа. Мы обошли весь Иерусалим, но так и не нашли Его. И еще мы убедились в том, что не все люди поняли Его, а точнее, поняли, но каждый по-своему. Обидно как-то за них. Наара, отец нас просил, чтобы мы извлекли из-под камня сосуд, который спрятали Анна с Симеоном. И сегодня мы это сделаем в память об отце нашем, об Анне и Симоне. Этот сосуд будет передаваться из рук в руки всем нашим грядущим поколениям. Мы его будем хранить, как нечто святое, которое будет связывать нас с Обителью Господа Бога Сущего.

Пополудни все семейство Анана направилось к тому роднику, где, по сказаниям, был спрятан сосуд. Стояла невыносимая жара. Пришедшие к роднику испили воды, которая исходила из-под камня.

- Братья, - обратился Охрон, - Господь Бог подарил нам этот родничок, мы же здесь не должны нарушить ничего, ибо он дарит жизнь всем жаждущим, которые нуждаются в его воде. Этот родничок напоминает саму жизнь, ибо он превращается в реку, море, а затем в огромный океан. А ведь он такой маленький и хрупкий. Так что сохраним его для наших потомков.

Братья осторожно отодвинули камень в сторону и руками начали разгребать землю, при этом родничок становился все больше и больше, течение его увеличивалось. Все радовались.

- Смотрите, он приветствует нас, как бы ласкает и все больше и больше дает Божественной воды.

Братья трудились до вечера.

- Вот-вот, я прикоснулся к нему! – закричал Иасув. – Нашли, мы нашли его!

Они осторожно извлекли сосуд из вод бурлящего родника, омыли его, и каждый присутствующий поцеловал его, ибо он, действительно, являлся святостью для них. Братья снова осторожно положили камень на место, еще немного посидели у этого родничка, обсудив при этом все создавшиеся проблемы. После чего вернулись в дом Симеона. Они поставили сосуд на самом видном месте и еще долго любовались его красотой. Видно было, что воды родничка поработали над ним хорошо, потому что сосуд переливался и ярко светился.

Некая прелесть одолевала всех присутствующих, и самое главное, что они были довольны тем, что их отец Анан рассказывал им истинную правду. Он ни в чем не ошибся, ибо действительно слышал глас Анны и Симеона и в тоже время видел их. Они еще раз поцеловали сосуд, и вышли из дома. Немного отдохнув под светом ночных звезд, Ананово семейство возвратилось в дом.

- Боже, родные мои, смотрите! – закричал Охрон. И вошедшие в дом увидели, что возле сосуда стоит Сам Господь Бог Иисус Христос, Анна, Симеон и отец Анан. Все от удивления молчали. Иисус улыбнулся и сказал:

- Вот, дети Мои, вы ждали и верили в Меня, и вот Я стою пред вами. И в доказательство тому, что Жизнь Вечна, Я специально пригласил сюда вашего отца и своих крестных родителей, дабы вы убедились в том, что всяк человек вечен. Об этом Я глаголил всегда и это же подтвердят Мои крестные и ваш отец. Жизнь вам подарил Господь Сущий, и Он же вас призовет к Себе для Жизни Вечной. На этом сосуде написано: «И спасет Господь Землю грешную, и имя Вечного Спасителя - Иисус Христос». И вот Я стою пред вами на все века вечные. Да возлюбите Меня, как самих себя. Я же иду в люди, дабы спасти всех, кто жаждет Моего спасения. Да возлюбите Жизнь Вечную, ибо в Ней каждый для себя найдет свою Истину и свое Спасение. Аминь. Аминь. Аминь».

Ко всем вечно живущим человекам

Две тысячи лет назад кровавое пятно повисло над Землей. Был нанесен непоправимый удар в сторону Господа Бога. Господь все это стерпел и приказал всем долго жить. Главное, что корни на века вечные вросли в землю Божью. Они вросли и крепко держатся своими щупальцами за недра ее. Эти корни даруют жизнь и оберегают ее, ибо они питаются Силой Господней, и никто не способен и ни в какое время не сможет погубить их. Ибо внедрение было свершено не для того, чтобы его можно было погубить.

Бог жил на Земле, Он чувствовал ее прелесть и благодарил эту Землю своей любовью. Бог любил все и всех, но Его любили лишь те, кто мог любить истинного Бога. Он был не одинок, ибо к Нему тянулись многие, кто видел в Нем свое Спасение.

Первые шаги Его были очень трудны, но они запомнились на все века. И вот за эти века многие уверовавшие изменились сами и изменили свое мировоззрение по отношению к Богу. Ибо Бог для таких людей стал истинным Творцом и Учителем всех грядущих поколений.

Каждый человек осознает, что Бог является единым, и Он сохраняет каждого живущего на этой Земле, да и не только на ней. Создатель направил свой небесный луч на умы всех человеков, дабы они поняли, что Господь благосклонен ко всем. Конечно, не всяк замечает этот Божий луч и живет отрешенно, даже не задумываясь о том, что о нем Кто-то думает и оберегает его. И все же, остальная масса уверовала в присутствие Господне во Вселенной и в самих себя. Она чувствует присутствие Творца своего в своих телах и умах, и они тянутся к Господу Богу. Каждый желает соприкоснуться с Ним и узнать подробнее все о себе, о вселенной и о Самом Творце.

Познания увлекают любознательных и сближают их со знаниями Божьими. Люди черпают из них все откровенное и сокровенное, узнавая все больше и больше о мироздании, радуясь в душах своих. И ежели с человеком такое происходит, то он воочию видит и слышит своего Творца. Его разум наполняется достойной информацией, которая оседает в мозгу человека и ставит оного на справедливый путь. И этот путь вновь сближает человека с Богом. Некоторые люди боятся этого пути и уходят в сторону, ибо считают, что они общаются не с Господом Богом, а с темными силами зла. Увы, это есть ошибка, ибо Господь привлекает к Себе всех грядущих к Нему не только информацией, а добром и любовью своей. И поэтому здравомыслящий человек может без всякой помощи понять, где преобладает Сила Господня, а где существует бездна сатаны. В этом не трудно разобраться, нужна только сила воли и большое желание.

Конечно, сатана тоже может чем-то прельстить человека и его «добро» когда-то выльется и превратится во зло. И, дабы этого не произошло, всегда в молитвах нужно просить Бога о защите своей. И она обязательно придет, и оградит каждого просящего от темных сил.

Единородного Сына Божьего с самого момента Его рождения сразу окружили злые силы и начали вести свою злую пропаганду против Него. Они хотели с момента рождения Иисуса искоренить то, что послал Господь на Землю – ВЕРУ.

Войско сатаны, видя Иисуса, бесилось в прямом смысле этого слова, ибо боялось наказания. Да, оно предпринимало какие-то действия, но они были слабы по отношению с Силой Божьей. И сын Божий развивался с Неимоверной быстротой. От Него исходили лучи во все стороны Земли. Они пронзали твердь земную и окутывали Землю со всех сторон и во всех направлениях. Сначала это было незаметно, но потом стало ощутимо, ибо происходили массовые волнения среди людей, которые населяли эту Землю. И во в этих волнениях утверждалась Новая Вера. Вновь явленные цари и первосвященники были против того, чтобы эта Вера распространилась по всей Земле, и темные силы, видя слабость вышеназванных, брали их в свои руки и руководили ими так, как считали нужным и заставляли их идти на самые грязные дела и поступки. Да, эти люди соглашались с силами зла и выступали против Новой Веры. Выступления их были агрессивными, проливалось много крови. Сатана хотел утопить в крови весь народ, который тянулся к Иисусу Христу, но у него ничего не получалось, ибо в деяниях его он нашел свое унижение и свою слабость. И он на некоторое время поутих, чтобы набраться новых сил и направить свое войско для новой борьбы с добрыми Господними Силами.

Но Божественная Сила уверенно держится корнями, и она не позволит навредить своему древу жизни, хотя злобных попыток было много. К основному ядру Веры Христианской сатана боится приблизиться. Поэтому он начинает действовать через отдельных лиц, даже через тех, кто воспевает Иисуса Христа.

Пред каждым верующим человеком всегда стоит образ Сына Божьего. В это нужно верить, ибо это есть не происки сатаны, а Божья истина. Иисус стоит пред каждым с распростертыми руками и добрыми своими мыслями. И Он глаголит: «Возлюби Меня и ты укрепишься сам, и укрепишь Мою Веру, которую Я породил на этой Земле. Я обращаюсь к каждому из вас, кто чувствует и видит Мой образ, кто чувствует Мою силу: озаритесь все в Моих деяниях, и вы будете спасены. Чаще слушайте Меня и прислушивайтесь к своей душе, и она возвысит вас к святости Моей, ибо человек, утвержденный Мною, всегда будет являться Моим чадом и Моей любовью. Я искренен пред вами и не прельщаю вас так, как это делает сатана, ибо Моя любовь к вам является настоящей любовью, и Я благоволю: укрепитесь в мыслях своих, в духе и теле своем, и Простор Небесный будет ликовать, и находиться в радости своей неисчислимые лета. Да будет укреплена Истина Божья в каждом челе человеческом. Да будет возвышен каждый человек, находящийся в Моей Вере. И пусть помыслы нечестивого навеки вечные опустятся в преисподнюю и сгорят там, в страшном адском огне. И всяк человек, взошедший по духовной лестнице ко Мне, будет принят Мною и будет омыт Моей духовной благодатью. И он возлюбит жизнь во сто крат больше, чем он ее любил, ибо в Моем откровении человек увидит свое просветление и очищение. И Я буду радоваться всякой душе таковой.

Всегда, когда Я обращаюсь к человеку, Я убедительно прошу его поверить в то, что он, действительно, общается со своим Богом. Большая часть верит в это, и она находится в радости духа своего. Некоторые же стесняются этого общения, ибо им кто-то со стороны пытается доказать то, что они общаются с бесом. Да пусть поверят все, что Я человека в своем общении с ним ставлю на праведный путь, и таков человек всю вечность будет находиться в раю.

Признаюсь, сатана же забирает единицы к себе, вселяет в них агрессию и направляет против тех, кто воистину соприкасается со Мной. Но такие люди в основном быстро сгорают, ибо Я снимаю с них свой оберег. И вот, спустя некоторое время, эти сгоревшие души просят и умоляют Меня, дабы Я их вытащил из преисподней. И вот здесь снова начинается борьба между двумя силами, а хочется, чтобы этой борьбы не было. Ежели каждый уверует в реально Сущего Бога, то исчезнут и эти разногласия. Таким образом, сатана не будет получать подпитку, и от этого истощения тьма исчезнет, превратившись в мелкие молекулы небытия, которые собрать вместе снова не получится, ибо произошел взрыв бездуховной силы.

Многих людей Я породил на Земле для конкретного общения со Мной. Таковые убедились в том, что они, действительно, глаголят с Абсолютом, выше которого нет ничего. И вот такие выходят в люди, и начинают проповедовать о существовании Бога. В своих проповедях они отдают всю свою любовь Мне. Понимаю, им приходится порой очень трудно, и в таковых бросают камни, но только не со стороны лица, а в спину, ибо боятся смотреть в глаза, возлюбившему Меня. Но бросающий должен осознать то, что не он, а Я вижу все и Я не стесняясь смотрю этому земному иждивенцу не только в его глаза, но и в его душу, и после своей выходки он чувствует Мой взгляд, Мою мысль по отношению к себе. Так что, если у кого появилось желание бросить в кого-то камень, посмотрите внимательно вокруг себя, и ежели вы что-то увидите, то положите тот камень на место, где ему и суждено лежать. Но ежели вы бросите камень в сторону того, кто проповедует Истину Божью, то тем же камнем вы не случайно, а сознательно, попадете в себя. И он разлетится на многие части и задавит вас. Вам будет тяжело дышать, и вы будете просить о помиловании. Время для раздумий у вас еще есть.

2000 лет назад в Мою сторону много сыпалось бездуховных камней. Эти Камни метало в Меня священство. Такое же происходит и в данный момент. Находятся таковые среди духовных служителей, но их единицы. Мне страшно смотреть на таких людей, ибо они Мне напоминают тех первосвященников, которые распяли на кресте не Меня, а свою бездуховность, тем самым, возвысив Меня и приговорив себя к великим мучениям и страданиям. А Я во все века глаголил: «Любите себя и любите своего Бога». Я учил, и всегда буду учить каждого человека с момента его рождения, любить своего Творца и уважать Его, как Святыню Вселенскую. И кто же будет становиться наперекор всему этому, то таких, Я просто буду вычеркивать из Книги Жизни и заставлять их проходить заново свое учение, доколе они не поймут все то, о чем Я глаголю.

Мне приятно смотреть, когда малое дитя тянется ко Мне, делая при этом первые шаги навстречу своему Творцу. Понимаю, что первые шаги всегда трудны, но каждое дитя, видя пред собой Божий свет, пополняет свои силы Божественной духовностью. И вот оно делает шаг за шагом, и подходит все ближе и ближе к Моему святому образу. И дитя молвит: «Боже Ты мой единый, прекрасный и всемогущий, я еще мал, но прошу тебя спаси меня и сохрани, дабы я приобрел Вечную Жизнь в Царствии Твоем. Я хочу всегда быть рядом с Тобой, ибо я вижу и осознаю в Тебе все прекрасное, все то, что Ты сотворил ради меня и всех остальных. Я рад за то, что рожден на этот свет, ибо со своим рождением я познал величие твое и благодать Твою. Я начинаю созревать и понимать, что Ты милостив и добр ко всем, кто тянется к Тебе и любит Тебя. Ангелы Твои, в момент моего рождения, рассказали мне все о Тебе, о Твоей участи земной, и я, творение твое, как смогу, так и буду защищать Тебя и продолжать все, начатое Тобою, ибо в Силе Твоей я чувствую не только удовольствие, но и чувствую долг свой. И этот долг я отдам, дабы как-то смягчить Твои муки и страдания, которые ты перенес ради меня и всех живущих на этом свете и всех живущих в Твоем Царствии. Я пришел сюда, чтобы взойти к тебе, и я не оступлюсь, как бы не был труден мой путь. Я точно знаю, что только Ты будешь меня оберегать. И ежели Ты меня будешь оберегать, то эти мерзкие прохладные щупальца сатаны никогда не смогут взять меня в свои объятия. И я, как твое творение, становлюсь пред Тобой на колени и прошу Тебя, чтобы Ты, Иисус Христос, мой Единый Бог, благословил меня на добрые деяния. И еще прошу Тебя, благослови всех тех, кто идет Тебе навстречу, а грядущих за Тобой есть неисчислимое количество. И ежели мы вольемся в Твое Вечное Царствие, то мир Вселенский будет являться для каждого самым дорогим, и мы его будем охранять и сохраним его для всех тех, кто придет сюда. Господи, и ежели я что-то нарушу, накажи меня, но этого не произойдет, ибо я люблю тебя и мое чисто человеческое предпочтение отдано только Тебе. Возрадуйся и прими меня. Научи и возложи на меня свои обязанности, и я продолжу род человеческий, да и будет он нескончаемым. Я истинен пред Тобой и чист пред Тобой, как Матерь Твоя, и братья Твои, и сестры Твои, и все живое, и все то, что понимает и верит в Тебя. В рождении своем я нашел Тебя, Ты же меня сделаешь вечным, и в бессмертии своем все мы найдем свое успокоение. Господи, радуйся, мы идем за Тобой. Освяти всех нас духом святым, мы преклоняемся пред Тобой. Истинно глаголим: «Бог был, Бог есть и Бог всегда будет, и мы никогда не оскверним имя Твое, ибо было сказано, что Иисус Христос не померкнет никогда, точно так, как и не померкнет солнце». Светлый день всех ждет впереди и он не знает тьмы. Ибо он освещен Господом Богом, и мы, Твои дети, еще раз преклоняемся, и из уст наших исходят таковы слова: «Иисус, Ты блаженство, Ты торжество, Спаситель. И ежели мы спасены, то в спасении своем благодарим только тебя. Истина».

–––––––––––––-

Познавайте, любите, приходите, открывайте сердца пред Творцом своим, и Он войдет в каждого из Вас и очистит ваши души. И в легкости своей вы поймете, что вас посетил Сам Господь Бог, имя которого вечное и бессмертное – Иисус Христос. И Царствие Его является самым справедливым Царствием. Со всей своей справедливостью оно воспримет вас, и будет чтить, и уважать каждую душу, пришедшую в святыню из святынь – Царствие Небесное.

В мыслях был построен Божий мир, в мыслях святых сотворен был человек. Мыслями, деяниями Божьими было сотворено все то, что вы видите пред собой, и сотворено все то, что пока вы не видите. Но всему есть время и свой час. Океан бессмертной жизни кипит под неугасимым огнем Божьим.

Не бойтесь Бога, уважайте Его и любите Его, и всяк любящий будет любим Иисусом Христом – Богом добрым и справедливым. На том и стоит Мироздание и Вера Христианская. Аминь. Аминь. Аминь.

Учитель – Иисус Христос и весь Простор Небесный приветствует всех вас на пороге третьего тысячелетия.

Мир вам всем, мир вашему дому, мир всем живущим, здоровья, добра и счастья.

Почитайте эти рукописи, как мысли святые ни кем не выдуманные, а подаренные вам в честь вашу.

И отрет Бог всякую слезу с очей их,

И смерти не будет уже,

Ни плача, ни вопля, ни болезни уже не будет,

Ибо прежнее прошло.

Побеждающий наследует все, и буду ему Богом, и он будет Мне сыном.

Аминь. Аминь. Аминь.

21 июля 2000 года. 13.00 час.

Content

Звездов Олег-Александр Михайлович Святая Мысль - Мать Мира