Робин Доналд

Всему виной любовь

Роман

Robyn Donald

Stepping out of the Shadows

Stepping out of the Shadows © 2012 by Robyn Donald

«Всему виной любовь» © «Центрполиграф», 2016

© Перевод и издание на русском языке, «Центрполиграф», 2016

Глава 1

Гулкое биение сердца заглушало запинающийся перестук мотора небольшого самолета. Рэйф Певерил оторвал взгляд от окна, по которому нещадно хлестал дождь. Несколько секунд назад, сразу после того, как мотор заглох в первый раз, Рэйф заметил какую-то хижину на уходящих в темноту пастбищах Марипосы.

Если им удастся остаться в живых, ветхая хибарка будет их единственной надеждой на то, чтобы пережить эту ночь.

Налетел еще один сокрушительный порыв ветра, и самолет здорово тряхнуло. Мотор несколько раз кашлянул, а потом заглох. Воцарилась зловещая тишина, слышно было только, как молится и чертыхается пилот на своем родном испанском языке, пытаясь выровнять самолет.

Если им повезет, чертовски повезет, они смогут приземлиться более-менее целыми и невредимыми…

Когда мотор самолета снова ожил, Рэйф встретился взглядом с сидевшей рядом женщиной. Ее огромные зеленые глаза, обрамленные черными густыми ресницами, были полны ужаса.

Хвала небесам, она не кричала. Рэйф потянулся к ней и легонько сжал ее руку, потом отпустил ее и наклонил голову женщины вниз.

– Позиция безопасности! – закричал он. Его голос раздался подобно раскату грома, потому что мотор снова заглох, и их окружила жуткая тишина. Женщина склонилась еще ниже, а Рэйф стиснул зубы и замер, ожидая столкновения с землей.

Потом последовал оглушительный удар…

И Рэйф проснулся.

Он резко поднялся на кровати и шумно выдохнул, оглядев знакомую комнату. Приток адреналина вскоре сменился облегчением. Вместо того чтобы приходить в сознание в одной из больниц Южной Америки, Рэйф находился в кровати в своей собственной спальне в Новой Зеландии.

Какого черта…

Прошло по меньшей мере несколько лет с тех пор, как он пережил ту ужасную авиакатастрофу. Рэйф попытался разобраться, чем вызваны такие сновидения, но его обычно прекрасная память подводила его.

Не в первый раз.

За шесть лет пора бы уже привыкнуть к провалам в памяти, образовавшимся после крушения самолета, но Рэйфу не давали покоя те самые сорок восемь часов, которые он никак не мог вспомнить.

Часы на тумбочке показывали, что рассвет совсем близко, чтобы попытаться снова уснуть, да и вряд ли у него получится. Рэйфу хотелось выбраться наружу и глотнуть свежего воздуха.

Выйдя на террасу, он сделал глубокий вдох, наслаждаясь запахом цветов и свежескошенной травы и тихим шепотом морских волн. Его сердце успокоилось, когда воспоминания растворились в прошлом, где для них было самое место. Рэйф стоял, всматриваясь в тоненькую полоску горизонта, где бескрайнее море встречалось с предрассветными небесами.

Пилот из Марипосы умер при столкновении, но Рэйф и жена управляющего огромной животноводческой фермой чудом уцелели. Он сам отделался сотрясением мозга, а у женщины дело обошлось парой синяков.

Рэйф с трудом восстановил в памяти ее образ: бесцветная пустышка, совсем еще девочка. Накануне катастрофы он провел на ферме целый вечер в компании ее мужа, обсуждая различные дела, и все это время она держалась в тени. Все, что мог вспомнить Рэйф, – это ее потрясающие зеленые глаза, без которых ее лицо было бы невзрачным и незапоминающимся. Если бы не эти глаза, внешность женщины была бы самой заурядной.

В пару к ее непримечательному имени – Мэри Браун.

Рэйф не мог припомнить, чтобы она улыбалась, но его совсем не удивлял этот факт. За неделю до того, как он появился на ферме, Мэри узнала, что у ее матери случился инсульт, в результате которого ее парализовало. Услышав о случившемся, Рэйф тут же предложил доставить Мэри в столицу Марипосы и организовать перелет в Новую Зеландию.

Как же, черт побери, звали ее мужа?

Дэвид Браун. Еще одно заурядное имя и причина, по которой Рэйф приехал в Марипосу. Ему пришлось прервать свое полет домой, когда он возвращался из Лондона, чтобы проверить сведения о неблагонадежности Дэвида, полученные от одного из сотрудников.

Рэйфа очень удивил ответ Брауна на предложение сопровождать его жену обратно в Новую Зеландию.

– В этом нет никакой необходимости, – бесцеремонно заявил Дэвид. – Она недавно болела, поэтому уход за инвалидом будет для нее излишним стрессом.

Но вскоре, похоже, поддавшись натиску жены, ему пришлось изменить свое решение. Через час после вылета они оказались в объятиях разбушевавшегося ветра, который принес с собой дождь, такой ледяной, что женщина, сидевшая рядом с ним, тут же начала дрожать от холода. Тогда мотор самолета заглох в первый раз.

Если бы не опыт обреченного на смерть пилота, они наверняка погибли бы.

Конечно! Рэйф вдруг вспомнил, что послужило причиной ночного кошмара.

Перед тем как отправиться спать, он проверил свою почту и обнаружил там письмо, отправленное из его лондонского офиса. Впервые за все время их сотрудничества его расторопная помощница допустила промах. Она не прислала никаких объяснений, только фотографию какого-то смуглого юноши в шапочке выпускника университета. Потрясенный такой оплошностью, Рэйф в ответном письме отправил один-единственный вопросительный знак.

Вчера вечером он не видел никакой связи, но теперь ему показалось, что паренек очень похож на погибшего пилота.

Рэйф круто развернулся и направился в свой кабинет. Он включил компьютер и нетерпеливо ждал, пока тот загрузится. Еще одно письмо от его личной помощницы.

«Прошу прощения за допущенную ошибку. Мне написала вдова пилота из Марипосы. Судя по всему, вы пообещали встретиться с их старшим сыном, когда тот окончит университет. Его фото я вам отправила. Мне приступать к организации встречи?»

Вот и причина ночного кошмара.

Рэйф чувствовал себя обязанным семье погибшего пилота и решил помочь им.

Он ответил согласием на поездку в Лондон и направился в спальню, чтобы одеться. После изматывающей поездки по странам Африки было здорово снова оказаться дома. Помимо хорошего секса и удовольствия, получаемого от работы, мало что могло сравниться с поездкой верхом на породистом скакуне вдоль морского побережья на рассвете.

Возможно, такая прогулка вдохновит его на идею подарка ко дню рождения его сводной сестры. Губы Рэйфа дрогнули в улыбке. Джина откровенно поделилась мнением насчет подходящих подарков для современной молодой девушки.

– Может, ты и богач, – заявила она накануне, – но не смей просить свою секретаршу купить мне что-нибудь яркое и блестящее. Терпеть не могу блесточки.

Рэйф заметил, что его личная помощница среднего возраста была бы оскорблена, если бы услышала, что ее назвали секретаршей, и добавил, что все подарки выбирает самостоятельно.

– Правда? – Джина улыбнулась и слегка ущипнула его за руку. – Тогда почему ты дал мне проверить прощальный подарок, который приготовил своей последней девушке?

– Это был подарок на ее день рождения, – возразил Рэйф. – И если я ничего не путаю, ты настояла на том, чтобы посмотреть, что там.

– Конечно, – делано удивилась Джина. – Значит, это просто совпадение, что неделю спустя ты порвал с ней.

– Мы закончили наши отношения по обоюдному согласию, – сдержанно ответил Рэйф, давая понять, что она ступила на запретную территорию.

– Что ж, думаю, бриллианты помогли сохранить ей остатки гордости, – цинично заявила Джина, обняв брата, прежде чем забраться в свою машину, чтобы вернуться обратно в Окленд. Она включила зажигание и высунулась из окна. – Если ты занят поисками чего-нибудь оригинального, загляни в магазин подарков в Теваке. Там поменялся владелец, и их ассортимент стал намного лучше.

Рэйф понял намек сестры и через несколько часов ехал по направлению к небольшому прибережному городку в двадцати километрах от его родного дома.

Войдя в магазин подарков, он оглянулся по сторонам. Джина оказалась права – место свидетельствовало о прекрасном вкусе его нового владельца. Помимо одежды и обуви в магазине можно было подобрать ювелирные украшения и бижутерию и даже книги. И еще разнообразные картины, среди которых находились залитые солнцем пейзажи морского побережья.

– Вам помочь?

Рэйф развернулся, но, когда он встретился взглядом с продавщицей, земля ушла из-под его ног. На него смотрели ярко-зеленые кошачьи глаза, обрамленные густыми черными ресницами.

– Мэри? – выдохнул он.

Но конечно же это была не Мэри Браун. Никто бы не назвал эту женщину невзрачной или заурядной. Рэйф машинально посмотрел на ее руку и не заметил обручального кольца на ее длинных изящных пальчиках. И хотя ее глаза были в точности такого же цвета, как у его старой знакомой, в них искрилась жизнь, ничего похожего на отсутствующий, незаинтересованный взгляд. Рэйфу показалось, что женщина немного напряглась.

– Прошу прощения, мы встречались раньше? – спросила она звонким и решительным голосом, в котором не было ни тени робости, присущей Мэри Браун. – Только я не Мэри. Меня зовут Мариса. Мариса Сомервиль.

Конечно, по сравнению с бесцветной мисс Браун миссис Сомервиль казалась райской птичкой. Единственное, что их роднило, – это цвет глаз и то, что их имена начинались на одну и ту же букву.

– Извините, просто я принял вас за другого человека. Меня зовут Рэйф Певерил, – протянул он ей руку.

Ее ресницы задрожали, но рукопожатие было таким же твердым, как и ее голос.

– Приятно познакомиться, мистер Певерил.

– Почти все зовут меня Рэйфом, – сказал он.

Она не стала притворяться, что не знает его. Но ему показалось, что в ее взгляде промелькнуло что-то еще и тут же спряталось за густым покрывалом ее черных ресниц.

Даже если так, Мариса ничем не выдала себя.

– Вы предпочитаете сами выбирать подарки, или вам все же нужна помощь?

Она не предложила обращаться к ней по имени, что немного смутило Рэйфа.

– У моей сестры скоро день рождения. Она восторгалась вашим магазином, и я решил, что здесь наверняка есть что-то, что понравится ей. Вы знакомы с Джиной Смит?

– Все в Теваке знают Джину, – улыбнулась Мариса. – И да, я могу подсказать вам, что ей понравилось больше всего.

– Джина не отличается деликатностью, – сухо заметил Рэйф, с восхищением глядя на мягкие линии ее бедер и грациозность движений, и его тело не замедлило отозваться.

– Вот, смотрите. – Мариса указала на одну из картин, представлявшую собой образчик абстрактной живописи.

– А кто художник? – после минутной паузы спросил он.

– Я, – тихо рассмеялась Мариса.

Горячее желание, разлившееся в его чреслах, только усилилось, что очень удивило его. Интересно, была ли Мариса такой же страстной, как стоявшее перед ним полотно? Возможно, однажды он получит ответ на этот вопрос…

– Я беру ее, – отрывисто сказал Рэйф. – Вы не могли бы красиво завернуть ее? Я заеду за ней через полчаса.

– Да, конечно.

– Спасибо.

Выйдя из магазина, подальше от искушения, Рэйф резко напомнил себе, что уже давно перерос юношеское желание тащить в постель каждую соблазнительную женщину, которая повстречается на его пути. Но примитивная жажда все еще будоражила его кровь.

Очень скоро он пригласит Марису Сомервиль на ужин.

Если только она свободна, что вызывало у Рэйфа большие сомнения, несмотря на отсутствие обручального кольца. У женщины, которая источает такую острую чувственность, не может не быть мужчины.

Рэйф с иронией подумал о том, что его реакция могла быть вызвана тем, что прошло уже несколько месяцев с тех пор, как у него была близость с женщиной.

Мариса наблюдала за ним, укрываясь за ненадежным барьером прилавка. В ушах звенело так громко, что она почти не расслышала воя сирены приближающейся пожарной машины.

Она с трудом подавила желание пойти и смыть со своей кожи отпечаток Рэйфа Певерила. Рукопожатию следовало быть бесстрастным, дружелюбным жестом…

Но когда он сжал ее руку своими сильными пальцами, Мариса внутренне затрепетала. Прикосновение Рэйфа Певерила было невероятно возбуждающим и таким опасным, как напевы морских сирен.

Если простое рукопожатие произвело на нее такое сильное впечатление, что случилось бы, если бы он ее поцеловал?…

«Стоп! О чем я только думаю?» – разозлилась на себя Мариса.

Целых два месяца, с тех пора как Мариса узнала, что Рэйф Певерил живет недалеко от Теваки, она готовилась к тому, что рано или поздно они все равно встретятся. Но когда она увидела, как он уверенной походкой переступает порог ее магазина, то едва сдержалась, чтобы не сбежать через заднюю дверь.

Что за неприятное стечение обстоятельств… Ей тогда и в голову не пришло проверить имена местных богачей, прежде чем подписывать контракт, благодаря которому она оказалась связана годовой арендой этого магазина.

Ей следовало поддаться первому порыву и после смерти отца пересечь Тасманово море и искать убежища в Австралии. Хорошо, хоть Рэйф поверил ей на слово и принял ее в новом обличье Марисы Сомервиль.

Она сглотнула, когда пожарная машина пронеслась мимо ее магазина. Господи, пусть дело обойдется возгоранием сухой травы, а не аварией или пожаром в чьем-то доме.

Мариса посмотрела на картину, которую только что продала. Она аккуратно сняла ее со стены и положила на прилавок.

Ей нравилась Джина Смит. Она принадлежала к той категории женщин, которые вдохновляли Марису, потому что была уверенной в себе, рассудительной и очаровательной особой. Ее брат, Рэйф Певерил, обладал той же уверенностью в собственных силах, которая делала его таким устрашающим и в то же время привлекательным.

Тогда как у Марисы ушли годы и множество усилий на то, чтобы создать фасад, за которым она сейчас пряталась. Только она знала, что глубоко внутри ее пряталась наивная, глупенькая девочка с бесхитростными надеждами и сказочными мечтами, которая вышла замуж за Дэвида Брауна и уехала с ним в Марипосу, рассчитывая на экзотический тропический рай и романтические отношения длиной в жизнь.

Ее губы искривились в циничной ухмылке, когда она ловким движением отрезала кусок оберточной бумаги.

Как же она ошибалась.

Но, к счастью, все позади. И поскольку она не сможет разорвать контракт, ей придется убедить всех, и особенно Рэйфа Певерила, в том, что она владелица лучшего магазина подарков на побережье.

Она сделает все, чтобы добиться успеха, и будет экономить каждую копейку, чтобы в конце года уехать в более безопасное место, где ее не сможет настигнуть прошлое и где можно будет жить без страха. Место, где Мариса наконец сможет осесть и пустить корни.

До встречи с Рэйфом таким местом считалась Тевака…

Полчаса спустя Мариса нервно поглядывала на двери, занятая обслуживанием пожилой дамы, которая никак не могла определиться с выбором.

Она подумала, что однажды сама станет такой. Мариса терпеливо водила женщину по магазину, обсуждая вкусы четырнадцатилетней девочки, которой предназначался подарок и которая, судя по всему, ужасала свою бабушку.

Когда в магазин снова вошел Рэйф, у Марисы перехватило дыхание. На фоне его внушительной фигуры и властной манеры держаться магазин и его содержимое вдруг стали незначительными и уменьшились до размеров кукольного домика.

Темноволосый, загорелый и до невозможности красивый мистер Певерил был грациозен, как хищник, крадущийся за своей добычей.

Без одежды он был еще более обворожительным…

Мариса испугалась собственных воспоминаний из прошлого и попыталась переключить внимание на что-то другое.

– Если вы не возражаете, – обратилась она к пожилой леди, – я отдам мистеру Певерилу его покупку.

– Да-да, конечно, – кивнула дама, встретившись взглядом с Рэйфом и слегка покраснев от его обаятельной улыбки.

Мариса прекрасно знала, какой эффект его улыбка производит на женщин, потому что ее собственное сердце чуть не выпрыгивало из груди.

Но не только от восхищения.

В Марипосе он сначала поразил ее своим ростом. И только оказавшись рядом с ним, она увидела, что у него глаза цвета стали.

Но там в его взгляде сквозило высокомерие и отчужденность.

А теперь он даже не пытался скрыть свое восхищение. Марисе вдруг стало очень жарко. Она почувствовала надвигающуюся опасность и понадеялась, что Рэйф примет ее натянутую улыбку за искреннее удовольствие.

– Мистер Певерил, вот ваша покупка, – сказала она, положив на стойку завернутую картину.

– Спасибо. А вы не даете мастер-классы по декорированию и упаковке подарков? – изучающе посмотрел на нее Рэйф.

– Мне не приходило в голову, – как можно спокойнее ответила она.

– Прекрасная работа. Скоро Рождество, и у вас наверняка не будет отбоя от покупателей.

Мариса подумала, что легкая светская болтовня не в его стиле. В Марипосе он вел себя достаточно любезно, но все же больше как босс…

Хватит думать о Марипосе.

Мариса вдруг испугалась, что он услышит ее мысли и начнет ворошить прошлое.

– Спасибо, – как можно более спокойно ответила она. – Может быть, я повешу объявление на витрине и посмотрю, что будет.

– У меня возникло странное чувство, что мы с вами уже встречались, – словно читая ее мысли, сказал Рэйф. – Но я бы запомнил нашу встречу.

Только не это! Мариса собралась с силами и приветливо улыбнулась:

– Я тоже запомнила бы ее, мистер Певерил…

– Рэйф.

– Рэйф, – повторила она. – Надеюсь, ваша сестра будет рада получить в подарок эту картину.

– Я в этом не сомневаюсь. Спасибо. – Он коротко кивнул, взял картину и вышел из магазина.

Мариса сдержала вздох облегчения и повернулась к своей покупательнице, которой понадобилось еще десять минут, чтобы определиться с подарком.

– Знаете ли, Джина Смит на самом деле не родная сестра Рэйфа, – сказала старушка, когда Мариса принялась заворачивать ее покупку.

– Я не знала. – Мариса не любила сплетни, поэтому постаралась, чтобы ее ответ прозвучал как можно более безразлично, хотя ее распирало от любопытства.

– Бедная девочка, она находилась в приемной семье, живущей недалеко отсюда, но ей не нравилось там, поэтому, когда ей исполнилось шесть лет, она сбежала и спряталась в одной из пещер Мануваи.

Мариса бросила на пожилую леди полный недоумения взгляд, и та пояснила, что Мануваи – это обширный и практически нетронутый цивилизацией участок земли, который находится на северном побережье и принадлежит семейству Певерил.

– Рэйф нашел Джину и привел ее домой, а его родители удочерили ее. Рэйф – единственный ребенок в семье.

– Понятно. – Неудивительно, что Джина и Рэйф носили разные фамилии.

– Когда я говорю «его родители», я имею в виду главным образом его мачеху, – перешла на шепот старушка. – Его родная мать бросила их, когда Рэйфу было около шести лет. Был жуткий скандал. Она развелась с отцом Рэйфа и вышла замуж за какого-то известного киноактера, потом снова развелась и еще раз вышла замуж. Ходят слухи, что старший мистер Певерил заплатил ей пару миллионов долларов отступных.

Потрясенная Мариса хотела остановить женщину, но та продолжала:

– Она была невероятно красивой женщиной, постоянно носилась в Окленд и Австралию и отдыхала на Бали. – Название экзотического острова прозвучало в устах пожилой дамы словно проклятие.

Марисе хотелось закончить этот разговор. Она положила подарок в специальную подарочную сумочку и вручила ее покупательнице.

– Спасибо, – твердо сказала Мариса.

Но от старушки было не так-то просто избавиться.

– Она совсем не заботилась о Рэйфе. За ним с самого его рождения присматривали нянечки. Его мачеха, вторая миссис Певерил, была очень милой, но она не могла иметь детей, поэтому Рэйф – единственный ребенок. Какая жалость…

Ее голос затих, когда в магазин вошел еще один покупатель, и Мариса тут же воспользовалась представившейся ей возможностью:

– Я уверена, вашей внучке понравится подарок, а если нет, тогда приходите вместе с ней, и мы вместе выберем что-нибудь для нее.

– Очень любезно с вашей стороны, – засуетилась старушка. – Огромное спасибо, дорогая моя.

Остаток дня был очень напряженным, и у Марисы не было времени для того, чтобы поразмыслить над услышанным. Закрыв магазин, она направилась в местный центр продленного дня для школьников. Мариса остановила свой выбор на Теваке по различным причинам, но главной из них было наличие великолепного центра по уходу за детьми.

Ее сердце наполнилось радостью, когда она увидела улыбку своего сына.

– Привет, дорогой. Как у тебя сегодня дела?

– Замечательно, – сияя, ответил он. Для пятилетнего Кира каждый день был замечательным. Интересно, какими были дни для Рэйфа Певерила после того, как его бросила мать?

– А у тебя тоже сегодня был замечательный день? – спросил Кир.

– Да, – кивнула Мариса. – Сегодня в порт зашел огромный круизный лайнер, так что у меня было множество покупателей.

– Мамочка, можно мне пойти на день рождения к Энди? Пожалуйста, – с мольбой сказал малыш. – Он пригласил. – С этими словами Кир достал из рюкзачка немного смятый конверт.

Мариса с сожалением подумала, что ее солнечный, уверенный в себе сынишка так быстро освоился на новом месте. Он тут же завел новых друзей и будет очень скучать по ним, когда им придется уехать.

– Я прочитаю его, когда мы приедем домой, но я не вижу причины отказать тебе.

Он счастливо улыбнулся и принялся болтать без умолку. Сердце Марисы пело, когда она смотрела на своего сына. Он был смыслом ее жизни. С тех пор как она узнала о своей беременности, какие бы решения она ни принимала, его благополучие имело первостепенное значение.

Может, ему чего-то и недоставало в этой жизни, но у него была любящая мать, которой, если верить слухам, так не хватало Рэйфу Певерилу. Когда ушла его мать, он был всего на год старше ее Кира.

Ей вдруг стало очень жаль того ребенка, каким был Рэйф. Возможно, бегство его матери из семьи послужило причиной того, что он стал таким жестким и безжалостным?

Скорее всего, именно так. Но несмотря на всю эту печальную историю, ей следует помнить, что она имеет дело не с тем брошенным маленьким мальчиком, которым он раньше был, а с человеком, которым он стал.

Марисе не спалось. Она вспоминала тяжелый, испытующий взгляд Рэйфа. Ей не хотелось думать о том, какой она была, когда они встретились в первый раз, не женщина, а тень, и она испытала неимоверное облегчение, когда он не узнал ее.

Два года жизни с Дэвидом почти сломили ее.

Если бы не Рэйф Певерил, она наверняка до сих пор жила бы на той уединенной ферме в Марипосе, не в состоянии собраться с силами или набраться мужества, чтобы уйти.

У Марисы ушло несколько лет и множество усилий, чтобы выбраться из поглотившего ее мрака депрессии и неуверенности в завтрашнем дне. И теперь, когда она несет ответственность за своего сына, она никогда не доверится мужчине, привыкшему властвовать и повелевать.

Мариса лежала в постели, понимая, что не уснет.

Она поднялась и, чтобы хоть немного успокоить встревоженные нервы, заварила себе чай. Стоя в полутемной кухне маленького старого коттеджа, который арендовала, с чашкой мятного чая, Мариса всматривалась в летнюю ночь, словно созданную для любви. Купол звездного неба освещался серебристым лунным светом, укрывавшим окрестности мерцающим покрывалом волшебства.

Ошеломленная зарождающимся желанием чего-то неизведанного, чего-то большего – первобытного и всепоглощающего, – она почти обрадовалась, когда по ее пальцам потекла горячая жидкость, резко возвращая ее обратно в реальную жизнь.

Мариса быстро поставила чашку на стол и подставила руку под холодную воду.

– Вот что случается, когда смотришь на луну, – пробормотала она, снова взяла свою чашку и отвернулась от окна.

Встреча с Рэйфом Певерилом наполнила Марису неуемной энергией, словно ее тело проснулось от долгого летаргического сна.

Ей следовало ожидать подобной реакции.

Стоило ей увидеть Рэйфа в первый раз, когда он вылезал из старенького джипа, и в ней проснулась былая решимость, которую, как ей казалось, она давно растеряла. Его грубая жизненная сила – сокрушительная, но в то же время обузданная – пробила брешь в окутавшей ее апатии.

Откуда-то появилось желание рассказать Рэйфу о болезни матери и о том, что никто не ожидал, что она выживет.

Потом, когда Дэвид отклонил его предложение отвезти Марису домой, она набралась смелости и настояла на своем.

Мариса поежилась. Хвала небесам, она изменилась и перестала быть той слабохарактерной, сломленной женщиной. Ей казалось чем-то невероятным, что она позволила довести себя до подобного состояния.

И теперь, вместо того чтобы стоять в темноте и вспоминать ту страшную аварию, ей следовало радоваться, потому что встреча, которой она страшилась последние два месяца, прошла без особых проблем.

Конечно, Рэйф обратил на нее внимание, но это был чисто мужской интерес. Первое испытание Мариса выдержала. Если бы только она могла избавиться от не дающего ей покоя желания сбежать. Пока не поздно.

А вдруг Рэйф все-таки вычислит, что она и Мэри Браун – одно и то же лицо?

Вдруг Дэвид все еще работает на него и Рэйф расскажет ее бывшему мужу, где они с Киром живут в настоящее время?

Вдруг он узнает о лжи, которую Мариса сказала Дэвиду и которая, в конце концов, дала свободу и ей самой и ее сыну?

Мариса тяжело вздохнула и допила почти остывший чай. Но ничего подобного не случится, потому что ее бывшему мужу не было никакого дела до Кира.

В любом случае не стоит тратить время и нервы на переживания. Все, что ей нужно, – это избегать Рэйфа Певерила, что будет несложно даже в таком небольшом городке, как Тевака, потому что обширная империя Рэйфа будет занимать большую часть его времени.

Мариса задвинула шторы, прячась от сладострастных чар луны. Она решила держаться от Рэйфа подальше и заняться планами на будущее далеко от Теваки.

В каком-нибудь безопасном месте, где она сможет начать все сначала.

Начать все с чистого листа…

Мариса верила, надеялась, что Тевака будет ее конечным пунктом. Она грустно улыбнулась. В ее жизни не было ничего, кроме новых стартов. Теперь она будет осмотрительнее, и прежде чем осесть в каком-нибудь месте, наведет справки о живущих там людях.

А еще, если все получится, она приобретет пару контактных линз коричневого цвета.

Глава 2

Чтобы сэкономить больше денег, два раза в неделю Кир оставался после школы в магазине. Ему нравилось болтать с покупателями и играть в крошечном кабинете Марисы.

Он как раз находился там, когда Мариса услышала хорошо знакомый низкий голос. Ее сердце болезненно сжалось.

Рэйф Певерил. Прошла неделя с тех пор, как он покупал подарок своей сестре. Мариса взмолилась, чтобы он купил еще одну картину и исчез. И никогда больше не возвращался.

Напрасно.

– У вас, случайно, нет родственницы по имени Мэри Браун? – прямо спросил он.

Мариса застыла.

– Насколько я знаю, у меня в родственниках одни мужчины. И определенно никого по имени Мэри Браун. Почему вы спрашиваете?

Он не сводил с нее пристального взгляда. Краешком глаза Мариса заметила, как дверь кабинета отворилась. Она молча умоляла, чтобы Кир оставался там, но он вышел и с тревогой посмотрел на мужчину, который стоял рядом с его матерью.

– Мамочка… – осторожно начал он.

– Не сейчас, дорогой, – как можно более спокойно сказала Мариса. – Я приду к тебе через минуту.

– Я могу подождать, – вмешался Рэйф и посмотрел на Кира: – Привет. Меня зовут Рэйф Певерил. А тебя?

– Кир, – с готовностью ответил малыш.

– Кир – кто?

– Не Кир Кто, – захохотал ее сын, – а Кир Сомервиль.

– Дорогой, ступай, – оборвала его Мариса.

– Все в порядке, – остановил ее Рэйф. – Сколько тебе лет, Кир?

– Пять, – важно заявил мальчик. – И я уже хожу в школу.

– И кто твой учитель?

– Миссис Харкорт. У нее есть собака и котенок, которого она вчера приносила в школу. Я хочу щенка, но мама говорит, что пока нельзя, потому что его придется оставлять одного на целый день. Но у другой леди тоже есть магазин и у нее есть маленькая собачка. Ее собачка спит на подушечке в магазине и довольна целый день.

К счастью, в магазин вошел еще один покупатель.

– Кир, дорогой мой, ступай, – спокойно сказала Мариса.

Мальчик неохотно отправился в кабинет, но сначала посмотрел на Рэйфа и широко улыбнулся:

– Всего доброго, мистер Певерил.

– Какой милый ребенок, – заметил Рэйф.

– Спасибо, – машинально ответила она, внутренне сжавшись под его пристальным взглядом. – Я могу вам чем-нибудь помочь?

– Нет. Я просто заехал сказать, что благодаря вам очень вырос в глазах своей сестры. Когда Джина узнала, что это вы нарисовали ту картину, она очень удивилась, почему вы не подписали ее. Мы смогли различить только ваши инициалы.

Мариса не могла признаться, что последнее, чего ей хотелось, – это чтобы картина с ее именем оказалась там, где ее мог увидеть кто-нибудь из знакомых или сам Дэвид.

– Даже не знаю. Я никогда не подписывала их, – пожала плечами Мариса.

Ей показалось, что Рэйф поверил ей на слово.

– Джина попросила передать вам, что картина ей очень понравилась и она на седьмом небе от счастья.

– Очень приятно слышать, – немного расслабилась Мариса. – Пожалуйста, поблагодарите сестру за меня.

– Она наверняка появится тут сама, поэтому поблагодарите ее сами, – ответил Рэйф, глядя на часы. – Мне нужно идти, но мы еще встретимся.

«Не по моей инициативе», – подумала Мариса.

– Конечно, – натянуто улыбнулась она и, выдержав еще один пристальный взгляд, направилась к другому покупателю, который решил заняться поисками подарков на Рождество.

После обеда она была слишком занята, чтобы думать о неожиданном визите Рэйфа и о том, что он уделил столько внимания ее сыну.

Вспоминая свой разговор с Певерилом, Мариса удивлялась собственной беспечности. Подумать только, а ведь она спала в его объятиях, сердце к сердцу, их ноги переплетались, и она согревала его своей кожей…

Мариса резко тряхнула головой, пытаясь избавиться от навязчивых воспоминаний.

Позже, когда они приехали домой, Мариса занялась стиркой, пытаясь убедить себя в безосновательности собственных страхов. Она с грустью смотрела, как Кир носится по двору на своем велосипеде, который был прощальным подарком его дедушки.

Глупо так сильно переживать по поводу Рэйфа Певерила. Он не представлял угрозы ни для нее, ни, что более важно, для Кира.

Даже если ее бывший муж до сих пор работал на Певерила, Мариса не испытывала перед ним страха. В любом случае за себя она не боялась… Она больше не та наивная девочка, которая вышла за него замуж. Марисе пришлось не сладко, и она чувствовала себя потерянной, пока не осознала, что единственный путь к спасению – это бегство.

И теперь у них с сыном новая жизнь и будущее, которое Мариса создала своими руками. И она никому, в том числе Рэйфу Певерилу, не позволит лишить ее того, чего она добивалась на протяжении многих лет.

Ее лицо омрачилось, когда Мариса подумала о том, какой ценой она добилась свободы для себя и безопасности для Кира. Ценой лжи.

Невидящим взглядом Рэйф смотрел на великолепный вид, открывающийся из окна его кабинета. Он думал о длинных густых ресницах и шелковистой коже, которая побледнела, когда Мариса Сомервиль подняла глаза и увидела его. Ее изящные руки напряглись, а потом слегка задрожали.

Рэйфу не давало покоя ощущение того, что он встречал эту женщину раньше. Но, помимо глаз, ничто не связывало Марису Сомервиль с невзрачной серой мышкой, женой Дэвида Брауна.

Мариса представляла собой все, чем не могла быть бедняжка Мэри Браун.

Рэйф мысленно представил блестящие волосы Марисы цвета темного меда, ее шелковистую кожу и чувственные губы, и его тело тут же отозвалось.

Мариса Сомервиль была очень привлекательной.

Черт побери, насколько его описание не соответствовало действительности? На губах Рэйфа заиграла циничная ухмылка. Вспоминая роскошное тело Марисы, которое не смог спрятать даже ее строгий наряд, Рэйф назвал бы эту женщину сексуальной.

Он озадаченно нахмурился. Ему показалось, что он видел страх в ее зеленых русалочьих глазах…

Но только на секунду. Мариса тут же взяла себя в руки, хотя снова немного заволновалась, когда на пороге магазина появился ее сын.

С другой стороны, возможно, то, что Рэйф прочитал на лице Марисы Сомервиль, было не чем иным, как обычным женским сопротивлением сексуальному влечению, которое вдруг возникло между ними.

И судя по его отяжелевшим чреслам, оно никуда не делось.

Такого определенно не случилось в Марипосе, когда Рэйф встретил Мэри Браун. Она посмотрела на него безучастным взглядом, пожала его руку, словно ее принудили к этому жесту, и тут же исчезла. Единственное, что не давало ему покоя, так это несоответствие ее обворожительных глаз и всего остального – ее тоненького дрожащего голоска, желтоватой кожи и волос, собранных в жиденький хвостик.

Рэйф окинул взглядом свой кабинет, в котором заключалась суть его жизни. Пять поколений мужчин и женщин семейства Певерил сидели за этим массивным столом и строили невероятно эффективную империю, которая вышла за пределы пустыни и охватила весь мир.

Он надеялся, что однажды кто-нибудь из его детей сядет за этот самый стол с той же самой целью: накормить как можно больше людей.

Его отец учредил фирму, чтобы помочь правительству Марипосы внедрить новые технологии в местное сельское хозяйство, но после его смерти дела пришли в полный беспорядок. Рэйф поехал туда, чтобы проверить все на месте и запустить процесс реструктуризации, а также нанять новый штат работников, которым можно будет доверять.

Он нетерпеливо махнул рукой и снова сел за компьютер. Есть дела поважнее, чем возможная связь между Марисой Сомервиль и женой одного из управляющих его сельскохозяйственными угодьями.

И все же… Ему показалось, что она узнала его. Рэйф вспомнил загнанный взгляд Марисы.

Рэйф редко полагался на интуицию, предпочитая следовать своей железной логике, но возникшая ситуация не давала ему покоя. Он задумчиво улыбнулся, посмотрел, который час в Марипосе, и потянулся за телефоном.

Его тамошний представитель очень удивился, услышав вопрос Рэйфа, но с готовностью ответил на него:

– Как вы знаете, я в то время еще не работал в этой компании, но я конечно же помню обстоятельства случившегося. Об этом трубили все газеты. Сеньор Браун поджег гараж с техникой, находившийся на ферме, где он служил управляющим. Один из работников чуть не погиб во время пожара. Как я понимаю, ему дали возможность уйти, в противном случае его привлекли бы к суду. Он ушел.

– Почему мне никто ничего не сказал? – возмутился Рэйф.

– Я не знаю.

Еще одно доказательство некомпетентности предыдущего менеджера.

– Да, конечно. Прошу прощения. И когда случился поджог?

– Мне придется проверить точную дату, – немного натянуто ответил управляющий, – но это произошло спустя несколько недель после того, как вы и миссис Браун улетели в Новую Зеландию.

Рэйф задумался.

Что, если Дэвид Браун подумал…

Рэйф ухмыльнулся и выбросил эту мысль из головы.

* * *

Однако на протяжении следующей недели она вновь и вновь приходила ему на ум, когда он принимал у себя делегацию из-за рубежа. Переговоры были напряженными, но в результате все закончилось успешно.

Рэйф отметил это дело, пригласив на ужин свою старую знакомую, тактично отклонив ее недвусмысленное предложение провести эту ночь вместе. Несмотря на то что пару лет назад у них был жаркий роман, она больше не интересовала его. И Рэйф разозлился, когда какой-то фотограф заснял их вместе. Новозеландские журналисты не имеют ничего общего со своими заокеанскими коллегами, но этот снимок появился на следующий же день в колонке светских новостей одной из воскресных газет.

Вернувшись домой, Рэйф потянулся к телефону, но тут же понял, что сейчас выходные и он не знает номера Марисы Сомервиль. Его не было и в телефонном справочнике.

И с чего ему вдруг захотелось позвонить ей? Потому что она напомнила ему другую женщину?

Рэйф мало что помнил из того дня, когда они с Мэри Браун покинули ферму, только какие-то обрывки и фрагменты, больше ощущения, чем зрительные образы. Даже после того, как он очнулся на больничной койке, в его памяти зияли сплошные провалы.

Ему сказали, что Мэри Браун притащила его на себе в ту хижину, что она наверняка спасла ему жизнь… И вдруг без предупреждения в его сознании промелькнул тихий голос Мэри, и Рэйф ощутил признательность, которую он чувствовал, находясь в объятиях ее теплых рук…

И все. Он выругался и, вскочив на ноги, подошел к окну. Ну почему он не помнил этого раньше? Может, все дело в зеленых глазах Марисы, которые разбудили спящие обрывки его памяти?

После того как его выписали из больницы, он вместе с Мэри Браун отправился в Новую Зеландию на частном самолете в сопровождении медсестры. Рэйф с трудом помнил этот полет, хотя он наверняка породил множество слухов в Марипосе.

Ладно, пусть о нем думают что угодно. Лично он никогда не приставал к замужним женщинам, неважно насколько соблазнительными они были. Рэйф пожал плечами, не обращая внимания на разбиравшее его любопытство. Очень скоро он узнает, был ли мужчина в жизни Марисы Сомервиль. Тевака тоже полнилась слухами, и нужная информация неизбежно найдет свою дорогу к нему.

– Мамочка, я не хочу, чтобы ты уходила, – жалобно сказал Кир. – Вдруг мне станет плохо без тебя. – Увидев взгляд матери, он улыбнулся.

– Ничего с тобой не случится, дорогой мой. Когда ты проснешься завтра утром, мама будет рядом. С тобой останется Трейси. К тому же завтра суббота, так что ты можешь пойти в магазин вместе со мной.

Кир знал, когда можно настоять на своем, а когда лучше уступить. Он тяжело вздохнул, но скоро снова улыбнулся в предвкушении обещанного мороженого.

– Трейси хорошая.

– Я знаю. А вот и она.

Отъезжая от дома, Мариса не могла подавить материнскую тревогу. Она переживала, что впервые ее сына будет укладывать в кроватку кто-то другой. Ее не мог успокоить даже тот факт, что Трейси исполнилось семнадцать лет, и у нее было два младших брата, поэтому она прекрасно знала, как обращаться с детьми. К тому же ее собственная мать находилась неподалеку.

Но она давно пообещала себе, что будет принимать участие в еженедельных собраниях местных представителей деловых кругов. Во всяком случае, подобные встречи помогут ей расширить список контактов – нужно использовать каждую возможность, чтобы ее магазин начал по-настоящему процветать.

Тем не менее Мариса испытывала небольшое волнение, когда вошла в помещение, и заволновалась еще больше, когда член комитета сказала ей, что попросила Рэйфа Певерила выступить с речью и поделиться своим видением будущего Нортленда и Теваки.

Пять минут спустя женщина подвела Марису к Певерилу, чтобы представить ее.

– Мы уже знакомы с мисс Сомервиль, – заметил Рэйф.

– Что ж, замечательно, – ответила она с плохо скрываемым интересом.

– Вы, наверное, живете в коттедже, который принадлежит Таннерам, – сказал Рэйф, когда они остались вдвоем.

– Да, это очень удобно. – И дешево.

– И кто же присматривает сейчас за вашим сыном?

– Трейси, дочь Таннеров. Они с Киром прекрасно ладят.

Рэйф кивнул и слегка наклонился к ней, и Мариса оказалась под прицелом пристального взгляда его серых глаз.

– Я только сейчас понял, что вы впервые посетили нашу встречу.

– Я собиралась раньше, но…

– Покажите мне людей, которых вы не знаете, – предложил Рэйф.

Мариса подумала, что, может быть, он использует такой метод, чтобы вежливо откланяться. Но даже после того, как Рэйф представил ее всем, кого она указала, он оставался рядом с ней, пока не пришло его время выступать.

«Всего лишь хорошие манеры, ничего больше», – подумала Мариса.

Но, слушая его речь, она прониклась к нему большей симпатией. Рэйф Певерил оказался очень умным человеком, с прекрасным чувством юмора. Но Мариса понимала, чтобы добиться такого успеха, как у Рэйфа, одного ума и юмора было бы недостаточно, тут нужно обладать твердым и весьма безжалостным характером.

Короче говоря, такого человека следовало уважать. И избегать.

Мариса по себе знала, какое пагубное влияние может оказывать властный человек.

В последнее время Рэйф Певерил не исчезал из газет и журналов, заголовки которых пестрели о выгодной сделке, которую он заключил. А в колонке светских новостей появилась фотография Рэйфа в компании очень красивой женщины. Но скоро он уедет из Теваки.

Мариса надеялась, что его не будет следующие два месяца… За это время она успеет закалить свой характер и стать невосприимчивой к чарам этого мужчины.

Когда собрание закончилось, несколько позже, чем она ожидала, Рэйф перехватил ее на выходе из библиотеки, где проходила встреча.

– Где ваша машина?

– Вот она, – указала на свой повидавший виды автомобиль Мариса. – Доброй ночи, – немного резко сказала она и потянулась к ручке дверцы.

Рэйф сделал то же самое. Их руки соприкоснулись, и сердце Марисы чуть не выпрыгнуло из груди. Не сдержавшись, она тут же отпрянула и словно ужаленная убрала руку.

Ей пришлось приложить немало усилий, чтобы успокоиться и встретится с пристальным взглядом Рэйфа.

С помрачневшим видом он открыл для нее дверцу машины.

– Я редко кусаюсь, – холодно сказал он. – Доброй ночи.

– Спасибо, – выдавила Мариса и поспешно села за руль.

Она закрыла дверцу и откинулась на спинку сиденья. Ее пальцы дрожали, когда она открыла свою сумочку, чтобы достать ключи от машины. Ну почему он не уходит, а стоит на тротуаре и наблюдает за ней? Мариса повернула ключ зажигания, но вместо тихого урчания мотора раздался зловещий щелчок, а за ним последовала еще более зловещая тишина.

Глава 3

Марису захлестнуло тошнотворное чувство бессилия, и она почти подпрыгнула, когда дверца машины отворилась.

– Либо у вас села батарея, либо сломался двигатель, – авторитетно заявил Рэйф.

Она пыталась подавить охватившую ее панику и едва сдерживалась, чтобы не выругаться. Мариса стиснула зубы, поворачивая ключ зажигания снова и снова, но все напрасно.

– Боюсь, ничего не получится, – как ей показалось, весело заметил Рэйф. – Мне кажется, все дело в двигателе.

Мариса внутренне возмутилась. Ему-то что. Ему не нужно заботиться о том, как добираться на работу и сколько стоит ремонт машины. Он может выписать чек, чтобы купить любой автомобиль, какой только пожелает, и даже не заметит количество нолей…

– У вас автоматическая коробка передач? – вмешался в ее мысли Рэйф.

– Да, – оцепенело кивнула Мариса.

– Значит, заводить машину бесполезно. Я позвоню, чтобы ее забрали, и отвезу вас домой.

Мариса хотела возразить, но промолчала. В своих туфлях на высоких каблуках ей придется добираться домой час, если не больше, а она пообещала матери Трейси, что ее дочка не задержится допоздна.

А завтра на работу. Мариса пока не могла позволить себе нанять помощницу в магазин, и у нее не было денег, чтобы отводить Кира в детский центр по выходным. Поэтому субботу он проводил с ней в магазине.

Пока Мариса размышляла над создавшейся ситуацией, Рэйф достал телефон и набрал номер. Она даже не успела возмутиться.

– Патрик? Ты не мог бы подъехать к библиотеке и забрать машину? Проблемы с двигателем. Нет, не моя. – Не глядя на машину, Рэйф продиктовал ее название и модель. – Спасибо. До встречи. – Он положил трубку и посмотрел на Марису: – Он подъедет через несколько минут, поэтому вам лучше забрать из машины нужные вам вещи. А я вытащу кресло вашего сына.

– Спасибо, – холодно поблагодарила она и взяла с сиденья свою сумочку.

Мариса поклялась, что больше никогда не позволит другому мужчине управлять ее жизнью.

Неужели у нее на лбу написано «Покомандуйте мной, я умею слушаться»?

Возможно, когда-то так и было, но не сейчас.

А может быть, ей стоит расслабиться и не принимать все слишком близко к сердцу. Рэйф был из местных. Он знал, кому позвонить, чтобы забрали машину. То, что Мариса позволила ему оказать ей помощь, еще не ставило ее в зависимое, более низкое положение.

И что она знала об этом человеке? Рэйф оказался невероятно выносливым и решительным, когда они совершали свой бесконечный путь в ту дождливую ночь в Марипосе. Он добился успеха в беспощадном мире дельцов и пользовался исключительной популярностью среди женщин, у него были романы со всемирно признанными красавицами.

Мариса испытывала целый калейдоскоп чувств от удивления до симпатии, видя, что Рэйф все еще держится своих корней в этом небольшом городишке маленькой страны, находившейся на краю земли…

Когда они ехали в машине Рэйфа, Мариса нарушила начинавшую тяготить ее тишину.

– Огромное спасибо за помощь, – резко сказала она.

– Что случилось? – глянул на нее Рэйф.

– Ничего, – ответила Мариса и попыталась улыбнуться. – Ничего, кроме того, что сломалась моя машина.

– Как вы справитесь без нее?

– Это не проблема, – как можно более бодро заверила Рэйфа Мариса. – Ваш друг Патрик уверен, что машина будет готова во вторник, так что мне пока придется воспользоваться услугами такси.

Что ж, ее ждут дополнительные расходы, но она выкрутится.

– Вы умеете ездить на машине с механической коробкой передач? – вдруг спросил Рэйф.

– Да, – озадаченно кивнула она. – А почему вы спрашиваете?

– У меня дома есть свободная машина, которая может вам подойти, – будничным тоном заявил Рэйф. Он явно не видел ничего странного в том, чтобы предложить ей один из своих автомобилей.

Мариса ошеломленно посмотрела на Рэйфа. В свете фар приближающейся машины выражение его лица было строгим и властным, и его не смягчала даже линия чувственной нижней губы.

Он был рожден, чтобы повелевать.

Мужчина, от которого следовало держаться подальше. Но каждый раз, когда она видела его – или думала о нем, – ее охватывало какое-то томительное и вместе с тем опасное чувство.

– Очень любезное предложение, но в нем нет никакой необходимости.

– Подумайте еще раз, прежде чем отказываться. Во сколько открывается ваш магазин завтра? В девять?

– Да.

– Я поеду в Теваку чуть раньше, так что по дороге смогу заехать за вами. А после обеда мы можем съездить ко мне домой, чтобы вы посмотрели машину.

– Вы очень добры… – осторожно начала Мариса. Несмотря на то что все внутри кричало об опасности, она посчитала смехотворным мысль о том, что Рэйф пытается контролировать ее своим предложением.

– Я прямо слышу, как ваше «но» эхом разносится по машине, – слегка насмешливо заметил Рэйф, и Мариса залилась румянцем. – Независимость – хорошая вещь, но нежелание принять помощь – это слишком.

– Спасибо, но я не хочу утруждать вас, – решительно заявила она.

Рэйф беспечно пожал плечами:

– На то, чтобы заехать за вами, у меня уйдет не больше пяти минут. – Мариса хотела возразить, но он опередил ее: – Маленькие города, даже такие туристические места как Тевака, славятся сильными общинами, где люди могут положиться друг на друга, если им понадобится помощь. Машина, которую я вам предлагаю, принадлежала моей бабушке. Сейчас на ней никто не ездит, но она в хорошем состоянии.

– Я приму ваше предложение заехать за мной завтра, но я не хочу одалживать вашу машину. Я что-нибудь придумаю. К тому же вы даже не знаете, какой из меня водитель.

Ей стало жарко, когда она встретила взгляд его пронзительных серых глаз, которые смотрели на нее с иронией и вместе с тем с восхищением.

Ей следовало сопротивляться. Да она и сопротивлялась как сумасшедшая.

Только ей хотелось уступить.

И это пугало ее не на шутку. От Рэйфа Певерила нельзя было ожидать ничего хорошего. Он представлял собой опасность, прятавшуюся за мускулистой элегантностью, хищной грацией, неожиданной добротой…

– И какой же из вас водитель? – с едва заметным вызовом спросил он.

– Думаю, достаточно опытный. Но так о себе думает каждый, не правда ли? Очень любезно с вашей стороны предложить мне эту машину…

– Пожалуйста, больше никаких «но», – натянуто улыбнулся Рэйф. – И если уж начистоту, я не отличаюсь особой любезностью.

Логично. Люди, которые достигают вершин в своем деле, обычно не страдают от бессмысленной щедрости.

– Если бы я нуждалась в помощи, я приняла бы ее с благодарностью, а так я не вижу в этом никакой необходимости. – Пусть ей придется посидеть пару дней без денег, но независимость стоила того.

– Хорошо, – деловым тоном ответил Рэйф. – Но мое предложение остается в силе.

Трейси встречала их у двери. Она зарделась, когда увидела, кто сопровождает Марису. Рэйф знал, как справляться со смущенными подростками. Он дружелюбно улыбнулся девушке и предложил довезти ее до дома.

Мариса подождала, пока машина выехала за ворота, и пошла в дом.

Похоже, Рэйф Певерил привык к тому, чтобы во всем поступать по-своему. И, может быть, благодаря тому, что он вырос в богатой семье, он чувствовал своего рода ответственность за местных жителей.

Но они с Киром не нуждались в его помощи и могли прекрасно позаботиться о себе сами.

Мариса вошла в комнату сына, который крепко спал и был похож на маленького ангелочка. Ее сердце наполнилось нежностью. Что бы она ни делала, в первую очередь она думала о безопасности Кира.

Рэйф не узнал ее.

И даже если он вспомнит, кто она такая и где они познакомились, разве это будет так важно?…

Теперь Марисе казалось, что она чересчур осторожничала, когда сделала вид, что видит Рэйфа впервые. Такая реакция была вызвана страхом, который, как ей казалось, она преодолела, потому что больше не считала Дэвида угрозой ни для себя, ни для Кира.

Но только пока она верила в тот обман…

Мариса поправила одеяло сына, нежно поцеловала Кира в лобик и вышла из его комнаты.

Войдя в свою спальню, она подошла к туалетному столику, открыла один из ящиков и посмотрела на фотографию, которую сделал ее отец спустя несколько дней по ее возвращении домой. Марисе даже не хотелось брать ее в руки, и она снова поежилась.

«Больше никогда», – поклялась она. Это бледное подобие женщины, беспомощной и утратившей всякую надежду, исчезло навсегда. Мариса стала мудрее и сильнее и больше не потерпит рядом с собой мужчину, который будет решать за нее, как ей жить.

Поэтому даже если Рэйф Певерил и был сногсшибательным, очаровательным и очень привлекательным, она сделает все, чтобы держаться от него подальше.

Мариса закрыла ящик стола и забралась в кровать. Но ей не давали покоя мысли о Рэйфе. Она закрыла глаза и начала думать о том, что же привело к тому, что она из обычной молодой девушки превратилась в развалину, которую он увидел, встретившись с ней в первый раз.

Одиночество, ранний срок беременности и муж, которой с осторожностью принял известие о том, что скоро станет отцом, и заявил, что никогда не хотел детей, – все это повергло Марису в состояние летаргического сна, от которого она никак не могла пробудиться. А последовавшие за этим выкидыш, болезнь матери и отказ Дэвида отпускать ее домой в Новую Зеландию, совсем лишили ее сил.

А потом приехал Рэйф, высокий, широкоплечий и невероятно привлекательный, и даже более властный, чем Дэвид. Он предложил отвезти Марису домой. На тот момент она подозревала, что снова беременна. Мысль о будущем ребенке и болезнь матери придали ей храбрости противостать мужу.

По возвращении домой, когда Мариса начала ухаживать за матерью и беспомощным от пережитого горя отцом, она узнала, что беременна на самом деле.

Она пережила еще одно потрясение, но на этот раз приятное. Оно давало ей надежду на будущее…

Утром следующего дня Мариса была занята, против чего, собственно говоря, совсем не возражала. Она немного нервничала, ожидая Рэйфа, который должен был заехать за ней и за Киром, но его спокойное безразличие почти убедило ее, что бояться нечего. Возможно, он считал ее привлекательной, но владелица маленького магазинчика не относилась к его типу женщин, которые были все как на подбор высокие, красивые и хорошо сложенные, они носили потрясающие украшения и одежду всемирно известных дизайнеров и посещали самые лучшие вечеринки по всему миру.

После обеда Мариса с сыном поработали в саду у дома, и когда вечером ложилась спать, она чувствовала себя такой уставшей, что уснула почти сразу же, не успев толком подумать о Рэйфе Певериле.

Мариса проснулась от того, что ее звал Кир, и тут же почувствовала запах гари. Она вскочила на ноги и бросилась в комнату сына. Схватив ребенка на руки, Мариса бросилась к окну и попыталась открыть его, но оно не поддавалось. Не обращая внимания на встревоженный плач Кира, она развернулась и потянулась за лампой, стоявшей на его прикроватной тумбочке, чтобы разбить стекло. И тут окно распахнулось, словно кто-то толкнул его снаружи.

Рэйф. Мариса шумно вздохнула от облегчения, удивления и ворвавшегося в комнату свежего воздуха.

– Кир, прыгай ко мне на руки, – резко скомандовал Рэйф.

С громко бьющимся сердцем Мариса толкнула сына в его объятия и повернулась, но он резко окликнул ее:

– Выбирайтесь оттуда, немедленно! Веранда уже в огне, и дом может загореться в любую минуту.

Мариса перелезла через подоконник и почти упала в траву. Сильная рука тут же помогла ей удержаться на ногах.

– Бежим! – скомандовал Рэйф и с Киром на руках помчался к подъездной дорожке.

Он усадил ребенка на заднее сиденье, Мариса, с тру дом сдерживая рыдания, присела рядом с сыном и креп ко обняла его. Рэйф вскочил за руль и завел машину.

– Пристегните ремни, – резко сказал он. – Мне нужно переставить машину, чтобы дать дорогу пожарной команде. – Рэйф бросил на нее быстрый взгляд через плечо. – Все в порядке?

– Да, спасибо, – дрожащим голосом ответила Мариса. Она старалась держать себя в руках, чтобы не напугать Кира.

– Я как раз еду от Таннеров, они наверняка еще не спят. Я отвезу вас туда.

Мимо них промчалась пожарная машина, а за ней вереница добровольцев на своих автомобилях.

Кир замер, потрясенный этим зрелищем.

– Мы можем вернуться назад? – живо поинтересовался он. – Я хочу рассмотреть их.

– Нет, – тихо засмеялась Мариса, но ее смех больше походил на рыдания. – Сокровище мое, мы не должны мешать тушить пожар.

– Когда я вырасту, – важно заявил малыш, – я стану пожарным.

– Когда ты вырастешь, ты можешь быть кем захочешь, – легонько сжала его руку Мариса.

Они подъехали к дому Таннеров. Повсюду горел свет. К ним навстречу выбежал Сэнди Таннер.

– Слава богу, – запричитал он, открывая дверцу машины. – Пойдемте в дом. Джо поставила чай.

Кир повернулся и посмотрел на их прятавшийся за деревьями коттедж.

– Наш дом весь в дыму, – сказал он, обращаясь к Джо Таннер.

– Но ты здесь в полной безопасности, – ответила та и крепко обняла его.

– Я бы хотела уложить его, – сказала Мариса.

– Конечно. Пойдемте в дом, – ответила Джо.

Мариса взяла Кира за руку и последовала за ней.

– Постельное белье найдете в шкафчике. Вам нужно будет во что-нибудь переодеться, – сказала Джо. – Я принесу халат Трейси. У вас с ней почти одинаковый размер одежды.

Мариса все еще не могла прийти в себя от потрясения и двигалась словно во сне. Как хорошо, что Кир прихватил с собой своего медвежонка. Как и все маленькие мальчики, ее сынишка обожал играть с машинками, но засыпал, только если рядом находился его медвежонок Бастер.

Она убаюкала Кира, пообещав, что никуда не уйдет и не оставит его одного. И только когда в комнату вошла Джо с халатом в руках, Мариса поняла, что все еще одета в свою пижаму. Тоненькая маечка и коротенькие шортики подчеркивали каждый изгиб ее тела. Подумаешь, делов-то! Сейчас не время волноваться о таких пустяках.

Все ее имущество осталось в коттедже, и все драгоценные воспоминания. Фотографии Кира, когда он был совсем маленьким, где он широко улыбался, показывая свой первый зубик, свадебное фото ее родителей и мамина маленькая серебряная брошь в виде листочка, которой Мариса любовалась в детстве…

Кир крепко спал, когда Мариса на цыпочках вышла из комнаты. К ее превеликой радости, в гостиной помимо Джо никого не было.

– Он уснул? – спросила мать Трейси.

– Да. Но я оставила дверь открытой и не выключала лампу на случай, если вдруг… – Мариса запнулась, глотая слезы.

– С ним будет все хорошо, – заверила ее Джо. – Дети на удивление быстро приходят в себя. Это вы сейчас испытываете потрясение, а не он. Может, сделать вам кофе?

– Я не откажусь, – слабо улыбнулась Мариса. – Джо, спасибо вам огромное…

– Глупости, – оборвала ее хозяйка дома. – Не волнуйтесь, мы все организуем. Рэйф хотел, чтобы вы поехали к нему домой, но я убедила его, что будет лучше, если Кир останется здесь, среди знакомых ему людей. Мужчины отправились на место пожара, чтобы посмотреть, что с коттеджем. Они скоро вернутся. – Джо посмотрела на часы и добавила воды в электрический чайник.

Пять минут спустя к дому подъехала машина. Нервы Марисы были натянуты до предела, и она чувствовала себя очень неловко в своей пижаме и коротеньком халатике Трейси. Она подхватилась, когда в комнату вошли Рэйф и Сэнди.

– Что с коттеджем? Он…

– Непригоден для жилья, – прямо заявил Рэйф.

– Это… Это случилось по моей вине? Я пыталась вспомнить, не оставила ли я что-нибудь включенным, утюг или…

– Успокойтесь, вы здесь ни при чем, – ответил Рэйф голосом, лишенным всяких эмоций. – Похоже, что кто-то выбросил окурок из окна проезжающей мимо машины. Сначала загорелась сухая трава, а потом огонь перекинулся на веранду.

– Удалось что-нибудь спасти?

– Большая часть вашего имущества сохранилась благодаря тому, что Рэйф вызвал пожарную бригаду сразу же, как только заметил огонь в веранде, – ответил Сэнди с сочувствием. – Пожарные потушили огонь, а мы с Рэйфом перетащили ваши вещи в старый гараж. Они пахнут дымом и немного влажные, но это не страшно.

– Сэнди, мне так жаль, – с мукой в голосе сказала Мариса. – Вы сможете отремонтировать этот дом?

– Он того не стоит, – прямо ответил он. – Коттедж был старым, и стоило огню попасть внутрь, как он полыхнул, словно разорвавшаяся бомба. Чертовски повезло, что Рэйф проезжал мимо и помог вам с Киром выбраться наружу.

Мариса сцепила пальцы, чтобы унять дрожь. Она вспоминала леденящий душу ужас, когда окно отказывалось открываться, и едва сдерживалась, чтобы не зарыдать.

Рэйф легонько сжал ее руки.

– Успокойтесь, – сказал он. – Вы спасли себя и своего сына, а это самое главное на данный момент. Со всем остальным мы справимся.

«Мы»?

– Я не поблагодарила вас за то, что вы открыли окно. Я была в панике, а Кир…

Он отпустил ее руку и отступил назад, подождав, пока она сядет на диван.

– Вы бы справились. Я видел, что вы тащили что-то, чтобы разбить стекло. Мариса, не переживайте, все образуется.

Обычные слова вежливости, но Мариса удивилась, что они принесли ей какое-то утешение. Когда Рэйф заговорил таким невозмутимо решительным тоном, она представить не могла, что в мире может найтись сила, которая сможет противостать ему.

– Это обещание? – с иронией спросила она.

– Только если вы будете делать так, как вам скажут, – улыбнулся Рэйф. Он с интересом наблюдал, как она приподняла брови, принимая его вызов. Рэйф начал понемногу понимать, что собой представляла Мариса, и он восхищался, что она не дает сломить себя. Она пережила сильное потрясение, но не сдавалась, а ее независимость была такой же сильной и глубокой, как ее материнская любовь.

– Я давным-давно распрощалась с этой привычкой, – любезно ответила она.

За ними наблюдали две пары заинтересованных глаз.

– Джо, это, случайно, не запах кофе? – спросил Рэйф, обращаясь к Джо.

– О да, конечно! – ответила хозяйка дома и поспешила на кухню.

– Рэйф, спасибо огромное, – сказала Мариса, когда они прощались. – Вы правы, я бы сумела спасти своего ребенка, но… Я очень рада, что вы оказались поблизости.

Он посмотрел на нее и постарался не вспоминать, как плотно пижама облегала ее восхитительное тело, подчеркивая его плавные изгибы и выставляя напоказ ее нежную, словно светившуюся изнутри, кожу, но его сердце тут же сбилось с ритма.

По тому, как отозвалось его собственное тело, Рэйф понял, что самое время уходить.

– Если вы хотите поблагодарить кого-нибудь, – сдержанно ответил он, – скажите спасибо Джо и Сэнди. Увидимся завтра. Доброй ночи.

Глава 4

Рано утром Мариса вышла из дома и направилась к коттеджу. Джо предлагала составить ей компанию, но Мариса отказалась, потому что ей хотелось побыть одной.

При виде обгоревшего дома ее вдруг охватила паника, и она с трудом сдержалась, чтобы не броситься обратно, схватить Кира и бежать куда глаза глядят…

Мариса сделала медленный вдох и вытерла набежавшую слезу. Несмотря на то что почерневшие от огня стены остались стоять на месте, в воздухе пахло гарью и дымом. Ее сердце сжалось, когда она посмотрела на обгоревшие ветки куста гибискуса рядом с верандой.

Несколько пожарных вернулись на место происшествия, чтобы проверить, все ли в порядке.

– Жаль, что мы не смогли сделать большего для вас, – подошел к ней начальник пожарной службы. – Не приближайтесь к дому, там пока небезопасно. А вот гараж не пострадал. Вы, наверное, захотите пойти и проверить свои вещи. Мы не смогли спасти все игрушки и книжки вашего сына, – неуверенно добавил он.

– Большое спасибо, – грустно улыбнулась Мариса. – Это все же лучше чем ничего.

В другой раз она бы придумала, как отблагодарить пожарных, но сейчас она просто стояла на пороге гаража, и все внутри болезненно сжималось от едкого запаха гари.

Кто-то вывернул ящики стола и выбросил их содержимое на пол вместе с какой-то одеждой, игрушками и книжками Кира. Тут же находилось несколько кастрюль и сковородок.

Жалкие остатки ее жизни.

Но Мариса не собиралась давать волю слезам. Поплакать можно позже, а пока ей нужно оставаться сильной.

Она глубоко вдохнула и вошла внутрь и тут же замерла снова. На полу лежала та самая фотография, которую она так ненавидела, но не могла решиться выбросить.

Совсем не пострадавший от огня и воды бледный призрак женщины, следовавший за ней по пятам. «Больше никогда», – повторила свою клятву Мариса и быстро подняла фото.

Она вздрогнула, заметив за спиной чью-то тень.

– Вы в порядке? – спросил Рэйф.

Сердце Марисы бешено заколотилось. Ее пальцы дрожали, когда она сминала предательский листок.

Неужели Рэйф видел эту фотографию?

– Все хорошо, спасибо, – ответила Мариса.

Было заметно, что он не поверил ей, но не стал мучить ее расспросами.

– Я принес несколько полиэтиленовых мешков. Вы не против, если я помогу вам?

– Очень предусмотрительно с вашей стороны. Спасибо.

– То, что случилось, – это не конец мира, – тихо сказал он и потянулся к ее руке.

Мариса отпрянула:

– Если вы… если кто-нибудь прикоснется ко мне, я начну плакать.

– Что в этом плохого? – натянуто спросил Рэйф. – Возможно, вам не помешает дать волю слезам.

– Может быть, немного позже, – слабо улыбнувшись, заявила она. – Тут и так достаточно мокро.

Она задержала дыхание, когда Рэйф развернулся и молча вышел из гаража.

Лучи солнечного света образовали своеобразный нимб вокруг его головы, и Мариса с иронией подумала, что с этим горящим нимбом он похож на творца всего мироздания.

Если бы он прикоснулся к ней, она бы не выдержала и превратилась в жалкий рыдающий комок.

Мариса тяжело вздохнула и спрятала смятое фото в свою сумочку. Похоже, она никогда не сможет выбросить его. Оно служило ей напоминанием того, как далеко она продвинулась и как сильно ей не хотелось становиться прежней.

Мариса открыла большой мешок и начала складывать туда вещи. Они пахли дымом и были сырые от воды, но тщательная стирка поможет вернуть их к жизни.

Что делать дальше? Они с Киром не смогут оставаться долго у Таннеров, которые и так проявили к ней неслыханную доброту. Поэтому, несмотря на предстоящие существенные расходы, ей придется снять номер в мотеле, которых в Теваке было несколько. А потом она подыщет постоянное жилье.

Не успела она обдумать все как следует, как снова почувствовала присутствие Рэйфа у себя за спиной.

– Как вы? Справляетесь?

Мариса молча кивнула.

– Где вы планируете остановиться? – после непродолжительной паузы спросил он.

– Пока не знаю, – откровенно ответила она.

– В таком случае предлагаю вам с Киром переехать ко мне, пока вы не найдете какое-нибудь подходящее жилье, – тихо сказал Рэйф.

Мариса не поверила своим ушам и потрясенно посмотрела на него.

– Да не пугайтесь вы так, – с улыбкой сказал он. – Я говорю дело. В моем поместье хватит комнат, чтобы разместить небольшую армию. Если за Киром нужно присматривать по ночам, вы можете занять детскую, там как раз две спальни.

Ладно, значит, он не имел в виду… то, что она подумала, что он мог иметь в виду. Мариса залилась румянцем, но одновременно испытала облегчение.

– Вы очень любезны, но мне кажется, я смогу придумать что-нибудь. Возможно, мы остановимся в гостинице.

– Сейчас лето, – рассудительно заявил Рэйф. – В городе полно туристов. Шансов снять номер в гостинице, не говоря уже о том, чтобы арендовать жилье, почти нет. По правде говоря, я сомневаюсь, что вы найдете что-нибудь до конца февраля. Вы ведь хотите снять что-нибудь неподалеку от Теваки?

– Да, – нерешительно кивнула Мариса.

– Как только лето закончится, у вас появится больше шансов найти жилье, – добавил он.

Его невозмутимость начинала действовать ей на нервы.

– До конца лета еще целых три месяца, – немного резко возразила Мариса. Ей стоило немалых усилий взять себя в руки и успокоиться. – Я очень благодарна вам за ваше предложение, но мы с Киром не сможем оставаться в вашем доме такой длительный срок.

– Я так и знал, что не обойдется без «но», – с иронией заметил Рэйф. – И что вы будете делать? Поставите палатку на заднем дворе магазина? Вряд ли это подходящее место для ребенка.

– Пожалуйста, не обижайтесь, – как можно более спокойно ответила Мариса. – Конечно, мы не будем жить в магазине. И поскольку на мою машину тоже нельзя положиться, мне нужно искать что-нибудь как можно ближе к Теваке. Чтобы я, в случае чего, могла добраться на работу пешком.

– Я не обижаюсь, – холодно сказал Рэйф. – Я тоже поспрашиваю своих знакомых, нет ли у них на примете какого-нибудь жилья. Просто не тревожьтесь, если ничего не найдется. – Он натянуто улыбнулся. – Двери моего дома открыты для вас. Через несколько дней я улетаю за океан, поэтому если вас смущает мое присутствие в поместье, причины волноваться нет.

– Я… я не волнуюсь по этому поводу. Спасибо, – смущенно ответила Мариса.

– В таком случае взвесьте все как следует. Джо и Сэнди предложат вам свой кров, но я не думаю, что так будет удобно вам или им самим.

– Конечно нет, – поспешно сказала она. – Я даже не думала оставаться у них.

Мариса лихорадочно попыталась придумать решение проблемы, но пришла к выводу, что другого выхода у нее нет. Ее сердце болезненно сжалось, потому что приходилось уступать.

– Хорошо. Я принимаю ваше предложение. Мы поживем у вас несколько дней, пока я не найду что-нибудь подходящее для нас с сыном.

Ей подойдет что угодно!

– Ладно, – недовольно кивнул Рэйф. – И давайте обойдемся без благодарностей, они надоедают.

Его прервал телефонный звонок. Мариса схватила трубку и услышала взволнованный голос Трейси и плач Кира.

– Не могли бы вы приехать, пожалуйста, – взмолилась девушка. – Он расплакался из-за меня, и ему нужно убедиться, что с вами все в порядке.

– Я буду на месте через минуту, – сказала Мариса и положила трубку. Они с Рэйфом сели в машину и поспешили к Таннерам.

Когда они подъехали к дому, к ним навстречу выбежал Кир и с плачем бросился в объятия матери.

Мариса вопросительно посмотрела на миссис Таннер, а та бросила сердитый взгляд на дочь:

– Боюсь, он услышал, как Трейси говорила с кем-то из друзей по телефону и рассказала о том, что случилось вчера. Кир подумал, что дом горит прямо сейчас и что вы находитесь в опасности.

Трейси покраснела и виновато опустила глаза в пол.

– Мне очень жаль, что так получилось. Надо было сначала убедиться, что он не слушает.

– Кир, все хорошо. Прекрати плакать. С мамочкой все в порядке, – успокаивала его Мариса, глядя на помрачневшее лицо Рэйфа.

– Он придет в себя, – немного отстраненно сказал он. – Теперь, когда он видит, что его мама в безопасности, он быстро успокоится. Не так ли, Кир?

Кир кивнул, сдерживая рыдания и прижимаясь к груди матери.

– И большинство его игрушек тоже в порядке, – добавил Рэйф.

– Кир, мистер Певерил помог мне собрать твои вещи и игрушки, – поспешно сказала Мариса, чувствуя на себе любопытные взгляды Таннеров. – Что нужно сказать?

– Спасибо, – всхлипывая, ответил малыш. – А мой бульдозер?

– С ним тоже все в порядке. А что ты скажешь миссис и мистеру Таннер, Трейси и мальчикам?

Кир поблагодарил и их тоже.

– Трейси, большое спасибо за вкусный шоколад, – добавил он.

– Всегда пожалуйста, – ответила девушка, взъерошив его волосы.

– Мариса, что вы собираетесь делать? – обеспокоенно поинтересовалась миссис Таннер. – Я могу вам чем-нибудь помочь?

– Они с Киром поживут в Мануваи, пока найдут подходящее жилье, – вмешался Рэйф, не дав Марисе сказать и слова.

Джо удивленно посмотрела на Марису.

– Рэйф любезно предложил нам временный кров, но если вы вдруг услышите, что кто-нибудь сдает жилье, я буду вам очень признательна, если вы дадите мне знать.

– Я поспрашиваю у знакомых, – пообещала Джо и, обменявшись взглядами с Рэйфом, пожала плечами. – Но, боюсь, сейчас не так-то просто найти что-нибудь.

– Рэйф меня уже предупредил.

Но чем больше людей будет искать для нее жилье, тем больше шансов что-нибудь найти. Когда они приедут в Мануваи, Мариса обзвонит все агентства недвижимости.

Они сели в машину, и Рэйф посмотрел на Кира:

– Едем домой?

– Вы читаете мои мысли, – сказала Мариса. – Он очень устал и перенервничал. Остальные вещи могут подождать до завтра.

Рэйф кивнул и завел машину. Мариса откинулась на спинку сиденья и попыталась расслабиться, но все ее чувства были напряжены до предела, словно в предчувствии надвигающейся опасности.

Какое-то время Кир молча сидел рядом, но потом, полностью успокоившись, запел песенку, которую недавно выучил в школе.

– Мамочка, смотри! – вдруг крикнул он, до смерти напугав Марису. – Верблюды!

Машина замедлила ход, и Мариса отрицательно покачала головой:

– Нет, дорогой. Это не верблюды, хотя они состоят с ними в родстве. Это альпака.

– Альпака, – с восторгом повторил Кир. – А что значит «состоять в родстве»?

– Это значит быть частью одной семьи, – ответила Мариса. – Ты состоишь в родстве со мной.

– Как дедушка и бабушка?

– Да.

– И как тети и дяди? У Трейси есть тетя Роза.

– Да, именно так. Верблюды и альпака являются двоюродными братьями.

– Они происходят из Южной Америки, и их выращивают из-за их шерсти, – добавил Рэйф, пока Кир переваривал услышанное от матери.

– Мамочка, а почему у меня нет ни дядей, ни тетей, ни двоюродных братьев или сестер? – вдруг спросил малыш.

– Иногда такое случается, дорогой мой, – сдержанно ответила Мариса. – А что касается этих животных, у них есть шерсть, из которой люди делают пряжу. Может быть, я найду кого-нибудь, кто держит альпака и вяжет что-нибудь из их шерсти, чтобы мы могли продать это в нашем магазине, – добавила она, чтобы отвлечь внимание сына.

– А я могу поехать с тобой, чтобы погладить их? – спросил Кир.

– Конечно, но только они могут оказаться неприрученными, чтобы их гладить. Мистер Певерил, наверное, знает об этих животных больше, чем я.

– Боюсь, что нет, но я могу узнать.

– Не надо, – поспешно ответила Мариса. – Я сама узнаю.

К счастью, Кира удовлетворил ее ответ, и он отвернулся к окну, что-то тихонько напевая себе под нос.

– Вы жили в городе до того, как приехать сюда? – спросил Рэйф.

– Да, – безжизненным голосом ответила Мариса. Ее родителям, привыкшим вести кочевой образ жизни, было нелегко обосноваться на одном месте, но им пришлось пойти на такой шаг, чтобы не ставить под угрозу жизнь ее матери.

И зря она переживает по поводу того, как изменилась тема разговора. Рэйф завел беседу только для того, чтобы чем-то заполнить тишину.

– В Окленде?

– В Саут-Айленде, – не стала вдаваться в подробности Мариса. – А ваше поместье находится на побережье?

– Да, – кивнул Рэйф, – дом стоит почти что на пляже.

Когда они подъехали к усадьбе Мануваи, Мариса откинулась на спинку сиденья и смотрела по сторонам. Поместье простиралось на несколько километров и тянулось от дороги через ухоженные, покрытые густой зеленой травой загоны. Пряный аромат листвы деревьев, отделявших дом от полей, проникал в теплый воздух, который дрожал от звонкого пения цикад. По одну сторону усадьбы виднелась бухта. Ее блестящие на солнце голубые волны с шумом налетали на низкие, поросшие кустарником скалы. А на противоположной стороне тянулась длинная серебристо-розовая полоска пляжа.

– На севере находится Оушен-Бич, а на юге – залив, – пояснил Рэйф. – Это единственная безопасная гавань на полсотни километров. В плохую погоду здесь укрывались баржи, которые развозили товары по всему побережью, пока не построили дороги.

– Здесь очень красиво, – сказала Мариса.

Когда они подъехали еще ближе, она заметила вертолет, стоявший перед ангаром.

Что тут удивляться, конечно же у такого человека, как Рэйф Певерил, должен быть под рукой свой собственный вертолет.

Интересно, летает ли он на нем сам, без пилота?

Может быть…

– Этот дом построен в двадцатые годы, – сказал Рэйф. – Он пережил небольшую реконструкцию, но в целом остался таким же, как в прежние времена.

В его голосе не было ни тени восторга, и Мариса начала задаваться вопросом: не принимает ли он как должное и сам дом, и его великолепные окрестности? С легкой завистью она попыталась представить, каково это – знать, что в этом поместье жили твои предки, что здесь твои корни, место, которое ты можешь назвать домом…

Они въехали в огромные ворота, проехали просторную парковку и остановились перед гостеприимно распахнутой парадной дверью.

– Вы, наверное, проголодались. Лично я очень хочу есть.

– Я тоже, – пропел Кир.

– Я так и подумал, – ответил Рэйф, – поэтому позвонил своей домоправительнице, чтобы она приготовила что-нибудь для маленького мальчика. А еще я хотел спросить: не желаете ли вы после обеда прогуляться на пляж? – понизив голос, обратился он к Марисе.

Но Кир обладал прекрасным слухом и тут же закричал:

– Да, мы очень хотим пойти на пляж! Пожалуйста, мистер Певерил, и спасибо, – добавил малыш.

– Очень любезно с вашей стороны, – бесцветным голосом сказала Мариса.

Рэйф был слишком проницательным, чтобы не догадаться о ее чувствах, но не подал и вида, пока они не вышли из машины.

– Прошу прощения, – извинился он. – Я не думал, что Кир услышит. Я давно не имел дела с детьми. Если сегодня не самый лучший день для прогулок, мы можем пойти туда в другой день.

– Все же мы бы хотели пойти туда сегодня, не так ли, Кир?

– Да, пожалуйста, – с мольбой в голосе ответил мальчик.

Рэйф посмотрел в открытую дверь:

– А вот и Надин, которая управляет Мануваи железной рукой.

Домоправительница, стройная энергичная дама лет сорока с небольшим, широко улыбнулась в ответ:

– Здесь только один босс, и это не я. Обед готов. Надеюсь, ни у кого нет никакой аллергии, которую следовало бы учесть при готовке.

– Ничего такого нет, спасибо, – ответила Мариса. Ее сын отличался отменным здоровьем. Она посмотрела на Кира и вздохнула, увидев его ладошки.

– Но сначала нужно помыть наши ручки.

Глава 5

Обед подавали в залитой солнцем уютной столовой. Ее широкие стеклянные двери выходили на террасу, с которой открывался великолепный вид на луга и море. Кир поглощал еду с присущим ему энтузиазмом, но все его разговоры сводились к прогулке на пляже.

После того как он во второй раз заверил присутствующих, что совсем не голоден, Рэйф опередил Марису и серьезно посмотрел на мальчика:

– Мы пойдем на пляж, когда закончим наш обед и после того, как я сделаю один звонок. Поэтому придется немного подождать.

Кир не стал возражать. Марисе стало не по себе, что случалось не впервые, когда она подумала о том, не лишает ли своего сына чего-то очень важного тем, что ее сын растет без отца.

С тех пор как в прошлом году умер ее собственный отец, Кир лишился мужского влияния, и Мариса видела, что ему очень по душе общество Рэйфа.

Годы шли, и эта пропасть грозилась обернуться настоящей проблемой.

– Хватит переживать, – сказал Рэйф.

Мариса удивленно подняла глаза и встретила его изучающий взгляд.

– Я не переживаю, – не совсем честно ответила она, чувствуя, как гулко застучало ее сердце.

– И не стоит. Все уладится, вот увидите.

Проницательность Рэйфа заставила ее занервничать. Было бы слишком легко привыкнуть полагаться на его силу.

– Мы всегда называли это место детским пляжем, – заметил Рэйф, когда они спускались вниз к подножию скалы. – Здесь очень безопасно.

– И невероятно красиво, – добавила Мариса и посмотрела по сторонам.

Эта изумительная граница между морем и землей – бриллиантовое небо, невысокие рыжие скалы, которые держались вместе, скованные крепкими корнями деревьев, соль и песок, пронзительные крики чаек и бескрайний океан – заставляла тосковать по дому уехавших в другие страны новозеландцев.

Мариса украдкой бросила взгляд на Рэйфа и подумала о том, что его непоколебимая решительность и глубокая внутренняя уверенность в собственных силах были тем, что она хотела бы видеть в своем сыне, и решила приложить все свои усилия, чтобы вырастить его таким же самодостаточным.

После восторженного плескания в прозрачной теплой воде Кир принялся за замок из песка, обсуждая с Рэйфом самый лучший способ постройки. Мариса внутренне напряглась, услышав, как он по-дружески и по-мужски обращается к Певерилу.

Как бы ей хотелось, чтобы у них была возможность остановиться где-нибудь в другом месте. Мариса слишком волновалась в присутствии Рэйфа, к тому же ей не хотелось, чтобы Кир начал испытывать к Певерилу чувство привязанности. Несмотря на то что Рэйф на удивление хорошо ладил с ее сыном, для него не было места в их жизни.

И дело не в материнской ревности. Просто Мариса хотела защитить своего ребенка от малейшей сердечной боли в будущем.

Но ей пришлось признать тот факт, что Рэйф умел обращаться с детьми. Возможно, у него был какой-то опыт, хотя по его виду и не скажешь. Мариса читала в газетах, что в большинстве своем его окружали шикарные женщины, которые порхали из одной знаковой вечеринки на другую. Если у какой-нибудь из них и были дети, несомненно, нянечки держали их вне поля зрения Певерила.

Его мир очень отличался от ее собственного… Даже если Рэйф и находил ее привлекательной, Мариса могла побиться об заклад, что в его планах не было серьезных намерений.

Когда он женится, то выберет женщину из своего окружения, а не такую, у которой нет семьи.

«Замужество?» – поежилась Мариса. Если вдруг такое случится, в чем она очень сомневалась, ради своего сына она постарается сделать самый правильный выбор. И ее решение будет основываться на внутренних качествах ее избранника, а не пронзительно-серых глазах и мускулистом, грациозном теле!

Тут Рэйф поднялся, сказал что-то Киру и направился к ней. Даже в самой обычной рубашке и брюках, очевидно сшитых для него на заказ, он выглядел как фотомодель, которая рекламирует что-то абсолютно мужское, дорогое и впечатляющее.

Первые же слова Рэйфа повергли Марису в шок.

– Как я понимаю, отец Кира не принимает никакого участия в его жизни.

Может, он думал о собственной матери, которая поступила точно так же по отношению к нему самому?

– Вы правы, – коротко бросила она, давая понять, что не намерена обсуждать этот вопрос.

Рэйф задумчиво кивнул.

– И в вашей тоже, – добавил он.

– Да.

– Это его решение или ваше? – буравя ее глазами, продолжил Рэйф.

– Обоих, – как можно более спокойным тоном ответила Мариса.

– И вас устраивает такое положение вещей?

– Более чем. – Ее прямой взгляд говорил о том, что Рэйф шагнул на запретную территорию.

Но он отвернулся и смотрел на Кира. Его горделивый профиль, нос, скулы и линия подбородка свидетельствовали о невероятном упорстве и силе духа.

Мария подумала, что слово «привлекательный» будет не самым подходящим для описания Рэйфа Певерила. Она назвала бы его покровительственным, но даже такое сравнение не передавало сути человека, стоящего рядом с ней.

– Значит, Кир – единственный мужчина в вашей жизни? – вдруг повернулся к ней Рэйф.

Очень откровенный вопрос. Зачем он спрашивает о подобных вещах?

«Не будь идиоткой. Ты знаешь почему…» – подумала Мариса.

У нее перехватило дыхание. Его открытое признание того, что она ему небезразлична, вызвало в ней внезапный восторг.

Вместе с тем ей хотелось обмануть его и сказать или хотя бы намекнуть, что у нее есть мужчина.

Но Мариса не могла солгать. Хватило того, что она уже обманом втянула Рэйфа в свою жизнь, о чем он даже не догадывался.

И влечение здесь мало что значило. Возможно, Рэйф просто заскучал и ему хотелось разнообразия…

В любом случае он представлял собой опасность.

– Да, в обозримом будущем он единственный мужчина в моей жизни. – Ее голос вдруг предательски осип, и она поспешно добавила: – Он направился к воде. Я пойду…

– Он в полной безопасности, – остановил ее Рэйф. – Ваш сын умеет плавать?

– Еще нет.

Рэйф не спускал глаз с мальчика с ярко-желтым пластиковым ведерком, которое где-то откопала Надин.

Его настораживали уклончивые ответы Марисы. Несмотря на то что они были достаточно прямыми и убедительными, что-то подсказывало Рэйфу, что эта женщина чего-то недоговаривает.

Он посмотрел на ее застывшее лицо. Мариса так смотрела на своего сына, как будто от ее взгляда зависела его жизнь. Рэйф почувствовал угрызения совести. Эта женщина пережила кошмарные сутки, а тут он со своими расспросами.

Ей пришлось согласиться приехать в Мануваи, потому что у нее не было выбора. Он до сих пор не знал, что она чувствует по отношению к нему, и с иронией отмечал, что находит такое положение вещей скорее приятным, потому что большинство женщин, с которыми он встречался, тут же выказывали свой интерес к нему самому или к его деньгам.

Кир присел на корточки и начал набирать песок в свое желтое ведерко.

– Он уже вычислил, что мокрый песок лучше держит форму, чем сухой, – заметил Рэйф. – Ваш сын кажется очень основательным мальчиком.

Мариса заметно расслабилась:

– Надеюсь, что вы правы. Конечно же Кир иногда капризничает, но в большинстве своем он довольно-таки спокойный.

– Он не говорит, что ему не хватает отца?

– Пока нет, – холодно ответила она. – Но я понимаю, что такие вопросы неизбежны.

– И как вы думаете справляться с ними?

Она поднялась на ноги и отвернулась, заправляя рубашку в немного тесноватые, одолженные у Трейси Таннер брюки, и, возможно, по чистой случайности открывая его взору полоску гладкой, золотистой кожи на своей талии.

Глубоко внутри его проснулось дикое желание, и оно отказывалось держаться на поводке.

Ее зеленые глаза спрятались под черными густыми ресницами, а ее голос стал немного отстраненным.

– Не знаю. Надеюсь, что такая ситуация возникнет еще не скоро.

Мариса ясно дала понять, что не собирается обсуждать подобные вопросы, и Рэйф не стал донимать ее.

Пока.

Обычно Рэйф ждал, пока не соберет всю возможную информацию. Фотография, которую он мельком увидел в ее гараже, служила убедительным доказательством, что перед ним находилась Мэри Браун. Он просто хотел узнать причину, по которой она отказывается признавать правду.

И снова ему вспомнились слова представителя их компании в Марипосе и тон, которым они были сказаны…

«…Через несколько недель после того, как вы и миссис Браун улетели в Новую Зеландию…»

В больнице ему сказали, что им удалось добраться до хижины пастуха, где они провели ночь и были обнаружены на следующее утро. Рэйф помнил, что видел эту постройку с самолета. А потом пустота, пока он не очнулся спустя несколько дней на больничной койке в столице страны.

Как они провели ту исчезнувшую из его памяти ночь? Почему ему никогда не пришло в голову поинтересоваться? Рэйф с сарказмом подумал, что был тогда слишком занят, разбираясь с хаосом, который царил в их дочерней компании в Марипосе.

Он допускал, что его циничное отношение к жизни берет свое начало в том, что его мать буквально продала его отцу, и оно только усилилось за эти годы, когда он превратился в мишень для охотниц за богатством. Может, Мариса/Мэри пыталась поймать его на крючок? Но зачем?

Рэйф с иронией подумал о том, что причина могла быть только одна – деньги.

– Мне кажется, Кир был на солнце достаточно долго, – прервала его мысли Мариса. Ее взгляд был непроницаемым, а улыбка – лишенная всяких эмоций. – Кроме того, мне нужно постирать вещи, которые удалось спасти. Мы не можем ходить в детской одежде Таннеров.

– Надин сделает все необходимое, – поднялся на ноги Рэйф.

Мариса посмотрела на сына. Она насупилась и понизила голос, чтобы ее не услышал Кир.

– Надин – ваша домоправительница, а не моя. Мне кажется, она и так очень сильно загружена, не стоит ее отвлекать.

– Пусть будет по-вашему, – не стал возражать Рэйф. – Кир может остаться здесь со мной.

Удивленно приподнятые брови и выражение ее холодных зеленых глаз говорили ему, что он пересек границу, как сказала бы его приемная сестра.

– Мне бы это и в голову не пришло, – с едва заметной иронией ответила Мариса. – Ведь Кир почти не знает вас. К тому же я уверена, что у вас есть дела поважнее, чем сидеть с ребенком.

– Может быть. Начнем с того, что я хочу, чтобы вы посмотрели машину моей бабушки, – не остался в долгу Рэйф.

Мариса нерешительно посмотрела на него, а потом улыбнулась. На этот раз искренне.

– Хорошо, ваша взяла, – уступила она. – Но сначала я займусь вещами.

Как Рэйф и ожидал, Надин отнеслась с пониманием к просьбе Марисы и просто предложила обращаться к ней, если той вдруг понадобится какая-нибудь помощь.

– Я пойду принесу мешок с одеждой, – сказал Рэйф и посмотрел на Кира. – Пойдешь со мной? Ты можешь помочь мне нести свои игрушки.

Кир с готовностью согласился.

– Я тоже пойду с вами, – сказала Мариса. – Мне нужно захватить еще кое-что.

Когда они проходили мимо гаража, Рэйф остановился.

– Заодно вы можете посмотреть машину. – С этими словами он открыл дверь и отошел в сторону, ожидая реакции Марисы.

После небольшого замешательства она громко рассмеялась:

– Это и есть машина вашей бабушки?

– Именно так, – сухо ответил Рэйф.

– Я представляла себе что-нибудь надежное, спокойное, что-то в духе бабушек. А это… – она указала на спортивную машину темно-зеленого цвета, – подойдет мне не больше, чем мотоцикл. Автомобильное кресло Кира не поместится в это крошечное сиденье, и где, черт возьми, мне складывать покупки?

– В багажник. Там хватает места. И если вы приглядитесь получше, то поймете, что кресло Кира очень даже поместится.

Мариса еще раз осмотрела машину и неохотно кивнула.

– Да, мне кажется, вы правы. – Она глянула на сына, который исследовал автомобиль с немым восхищением, а потом снова повернулась к Рэйфу. – Она великолепна, но, к сожалению, просто не подходит мне.

– Откуда такая уверенность? Вы ведь даже не сели в нее, – возразил он. – Она в отличном состоянии. Моя бабушка водила очень осторожно, особенно когда достигла девяноста.

– Километров или лет? – пошутила Мариса, слегка покраснев.

– Лет, – захохотал Рэйф. – Мы с Киром будем смотреть, а вы пока садитесь в машину.

Она послушалась с явной неохотой. Ее нежные руки плавно скользили по панели приборов, касались руля, проверяли расположение различных приспособлений.

Рэйф ждал, с трудом сдерживая непривычное для него нетерпение. Наконец Мариса открыла дверцу и грациозно выбралась из машины.

– Она просто великолепна, – невозмутимо улыбнулась Мариса. – Жаль, что я не могу увидеть, как на ней ездила ваша бабушка. Но я лучше откажусь. Учитывая, что мне последнее время не везет, я бы переживала, что могу заехать в какую-нибудь канаву. Но я очень благодарна за ваше предложение.

Неужели она придумала эту небольшую торжественную речь, пока сидела в машине?

Если его новообретенное желание узнать, что на самом деле случилось с ним сразу после катастрофы, не приведет ни к каким результатам, он, может быть, почувствует себя немного одураченным, но, по крайней мере, выяснит, было ли настоящим чувственное обещание, которое он прочел в глазах Марисы.

Не дождавшись ответа, Мариса посмотрела на Рэйфа. Ее охватили дурные предчувствия, когда она встретила взгляд его пронзительно-серых глаз.

Но когда Рэйф улыбнулся, ледяной холод, которым от него повеяло, тут же сменился вулканическим жаром. Его улыбка пронзила сердце Марисы, словно стрела, и пробила защитные стены, которые она возвела вокруг себя. Мариса вспоминала его улыбку, когда они с Киром стирали свои вещи, а потом развешивали их на свежем, напоенном ароматом цветов воздухе, и никак не могла забыть ее, когда их провели в детскую.

Их апартаменты состояли из двух спален и ванной комнаты, а также игровой, которая выходила на террасу и в сад. При ближайшем рассмотрении Мариса заметила, что сад был окружен высоким забором, а калитка была заперта на замок.

– Похоже, я любил исследовать окрестности, – пояснил Рэйф. – Забор появился в тот день, когда моя мать нашла меня одного на пляже. Я был тогда в два раза моложе Кира. – Мариса потрясенно вздохнула, а он натянуто улыбнулся и посмотрел на часы. – Мне нужно сделать несколько звонков, но если вам понадобится помощь, зовите Надин. Я освобожусь примерно через час, так что располагайтесь. Во сколько ужинает Кир?

– В шесть.

– Надин принесет поднос с едой в детскую. А когда Кир ложится спать?

– В семь. – Мариса понимала, что ее односложные ответы звучат не очень вежливо, но она вдруг почувствовала какую-то душевную усталость, которая истощила все ее силы.

Слишком много всего произошло за такой короткий промежуток времени. Марисе казалось, что земля уходит у нее из-под ног, и она не знала, как снова обрести контроль над своей жизнью.

– Ужин в половине восьмого, – кивнул Рэйф. – Я зайду за вами. – Она предпочла бы поужинать за маленьким столиком в детской, но не успела и слова сказать, как Рэйф холодно добавил: – В спальне Кира есть монитор, поэтому мы услышим, если он вдруг проснется.

– Хорошо, – немного подумав, ответила Мариса. – Сп… – Она остановилась, заметив его насмешливый взгляд. Он ведь предупреждал, что благодарности выводят его из себя.

– Я почти сдержалась на этот раз, – мило улыбнулась Мариса. По крайней мере, хоть что-то зависело от нее. – Увидимся в семь тридцать.

Когда Рэйф ушел, она осмотрелась по сторонам, словно находилась в тюремной камере. Теперь можно было расслабиться. Вместе с тем Марису настораживало странное чувство пустоты, охватившее ее с уходом Рэйфа. Он оказался таким… потрясающим.

Мариса посмотрела на сына, с любопытством рассматривающего книжные полки. Какая же она идиотка – забыла забрать из гаража жалкую кучку уцелевших книжек Кира. Она даже не проверила, не превратились ли в пепел его любимые истории про трактор, собачку и медвежонка, которые он любил слушать перед сном…

Но прямо сейчас она ничего не могла сделать. А еще ей не хотелось думать о том, какое влияние на нее оказывает Рэйф Певерил. В его отсутствие Мариса почувствовала пустоту только потому, что когда он был рядом, то заполнял своей властной натурой все пространство вокруг себя, а не потому, что при одном взгляде на него ее дыхание становилось сбивчивым, и волнение охватывало каждую клеточку ее тела.

Рэйф не впечатлял ее ни своим ростом, ни широтой своих плеч или гибкостью тела. Ни даже своей невероятно красивой внешностью. Ее внимание привлекало то, что исходило у него изнутри и основывалось на его характере, внушающей уважение самодисциплине и его деловой хватке. Добавить сюда блестящие мозги – и получится мужчина, которого нельзя не воспринимать всерьез.

Мариса мало что знала о том, как он добился такого головокружительного успеха, и имела смутное представление о его финансовой империи, но она как-то читала газетную статью, которая восхваляла его управленческие навыки. А еще автора приводил в восторг жесткий контроль, установленный Рэйфом Певерилом в его компании.

Мариса поежилась. Она слишком хорошо знала, что такое контроль.

– Кир, – обратилась она к сыну, прогоняя мрачные воспоминания, – может, ты выберешь себе какую-нибудь книжку, чтобы я почитала тебе перед сном, и мы сходим в сад и немного погуляем?

Ей нужно было заняться сыном и подумать, как решить свалившийся на нее ворох проблем, а не вздыхать по мужчине, который вдруг оказался таким неожиданно любезным.

Когда Кир уснул в обнимку со своим любимым медвежонком Бастером, Мариса облачилась в более-менее пристойный наряд, который удалось спасти от огня. Он смотрелся немного уныло, но чего можно ожидать от вещей, переживших пожар? Завтра вечером, после того как она наведет порядок в своем гардеробе, можно будет снова почувствовать себя человеком.

Мариса закусила губу, разглядывая свое отражение в зеркале. Что, черт подери, следовало надеть женщине, которую пригласили на ужин в доме олигарха?

Вряд ли зеленую блузку из искусственного шелка и брюки песочного цвета, но у нее больше ничего не было.

Ее вещи все еще пахли дымом, вызывая тревожные воспоминания, и не только о прошлой ночи. Время от времени в ее снах возникали обрывки той авиакатастрофы, и Мариса снова переживала животный страх, вытаскивая их багаж из покореженной груды металла.

Она расправила плечи и в третий раз проверила монитор радионяни. Внутри затеплилось что-то похожее на предвкушение.

Из всех совпадений, с которыми можно было столкнуться, встреча с Рэйфом пугала ее даже больше, чем встреча с Дэвидом.

Если бы ее бывший муж услышал, в каком положении оказалась Мариса, ее сын был бы еще в большей безопасности. Она не могла и не будет жалеть о той лжи, которую сказала мужу, когда он потребовал, чтобы она вернулась вместе с ним в Марипосу.

Мариса тяжело вздохнула. Она не обманывала Рэйфа, просто воспользовалась его именем и репутацией.

Тихий стук в дверь заставил напрячься каждую клеточку ее тела. Мариса сделала несколько глубоких вдохов и открыла дверь.

– Он уснул? – спросил Рэйф.

– Да, – натянуто ответила Мариса.

Рэйф внимательно следил за тем, как она закрывает за собой двери. Мариса выглядела уставшей, ее восхитительная кожа была бледнее обычного, а ее прекрасные зеленые глаза тускло светились печалью и таинственностью. Он посмотрел на ее поджатые чувственные губы. Несмотря на все неприятности, свалившиеся ей на голову, Мариса держалась прямо и оставалась изящной и грациозной. Рэйф ни за что бы не поверил, что перед ним была та самая женщина, которую он встретил в Марипосе.

Так почему бы не спросить откровенно, к чему весь этот маскарад? У Рэйфа не было ответа, потому что в кои-то веки он предпочитал не знать правду.

– Он сразу уснул? – спросил Рэйф.

– Нет, – призналась Мариса. – Но я не удивлена. Сегодня был непростой день, но медвежонок Бастер в конце концов победил. – Она слабо улыбнулась, словно улыбка стоила ей неимоверных усилий. – Обычно Кир крепко спит, но я немного переживаю, чтобы ему не приснились кошмары.

– Часто такое случается?

– Нет, но после того, что он услышал от Трейси о пожаре… – Ее голос задрожал, но она собралась и продолжила с большим оптимизмом: – Я рада, что в его комнате есть радионяня.

Рэйф открыл дверь и проводил ее в небольшую гостиную:

– Присядьте, я налью вам что-нибудь выпить. Насколько я помню, вы любите белое вино.

Интересно, она поймет, что он сейчас говорит о том, что происходило тогда в Марипосе? В тот раз Мариса отказалась пить красное вино местных виноделов.

– Прошу прощения, но Мэри пьет только новозеландское «Совиньон блан», – пояснил ее муж и дал ей какую-то фруктовую бурду.

Мариса озадаченно посмотрела на Рэйфа, принимая бокал, и он заметил, как слегка задрожали ее руки.

Возможно, она вспомнила.

Но в ее голосе не было ни тени тревоги:

– Так же как и другие вина. Может быть, вы путаете меня с кем-то другим?

Значит, она не собиралась говорить правду.

– Возможно, – поднял свой бокал Рэйф. – Давайте выпьем за то, чтобы вам и малышу было хорошо в этом доме.

– Спасибо. – Мариса сделала глоток вина и посмотрела на свой бокал. – Могу я попросить немного фруктового сока? Я очень хочу пить и могу выпить свое вино слишком быстро.

Ее щеки слегка зарделись, но ее взгляд оставался твердым.

Рэйфу вдруг захотелось защитить ее, и он очень удивился такой реакции со своей стороны.

– Я мог бы предложить вам бренди, но только перед сном.

– Знаете, – тихо рассмеялась Мариса, – я и так прекрасно сплю. Мне все же хотелось бы немного сока, если можно.

– Лайм или апельсин?

Мариса выбрала лайм, и Рэйф налил ей и себе по стакану сока.

– Вы выращиваете у себя лаймовые деревья?

– Вместе с другими цитрусовыми. У нас огромный сад, который обеспечивает нашу усадьбу и другие дома. В прошлом, когда фрукты и овощи выращивали на приусадебных участках в отдаленных районах, мои предки позаботились о том, чтобы их было достаточно для каждого, живущего на ранчо.

– То же самое было… – Мариса вдруг оборвала речь и замерла, потом осторожно сделала глоток сока и продолжила: – Повсюду. Я читала о первых годах жизни поселенцев в Южных Альпах. Просто удивительно, что удавалось этим людям.

Ей удалось взять себя в руки, но Рэйф мог побиться об заклад, что она чуть было не упомянула Марипосу.

Она подошла к окну и посмотрела на сад. Может, собиралась с силами? Сегодняшний день был не из легких для нее, и она чуть было не выдала то, что, как ему показалось, намеренно скрывала от него.

– Здесь прекрасно, – повернувшись к нему, сказала Мариса. – Огромное спасибо за то, что предложили остановиться у вас. Мне хотелось бы обсудить распределение расходов.

Рэйф никак не ожидал услышать такое.

– Я не жду от своих гостей, что они будут платить мне за гостеприимство, – грубо ответил он.

– Ваши гости – это ваши друзья. Конечно, вы не ждете такого от них, но они могут отплатить вам такой же гостеприимностью. У меня нет такой возможности. Рэйф, – решительно сказала Мариса, – мне не нужна милостыня, и я не приму ее.

– Это гостеприимство, а не милостыня. Джо Таннер поступила бы на моем месте точно так же.

– Я бы заплатила и им тоже, если бы нам с Киром не удалось найти ничего подходящего, – натянуто ответила она.

Что-то в ее голосе подсказало Рэйфу, что Мариса уже провела некоторое время в поисках жилья.

– Пока безрезультатно? – спросил он. Его почти позабавил колючий взгляд, которым одарила его Мариса.

– Абсолютно, – приглушенно ответила она. – Я не знала, что на этой неделе в местном яхт-клубе проходит чемпионат, а на следующей начинается фестиваль музыки кантри. Везде, куда я звонила, все номера забронированы до конца новогодних праздников.

– Тогда забудьте о том, чтобы искать другое жилье, – резко сказал Рэйф. – А также забудьте о том, чтобы предлагать мне деньги. Хочу заметить, что я могу позволить себе парочку гостей, – ледяным тоном добавил он. – Конечно, при условии, что они не едят слишком много.

На ее лице заиграла слабая улыбка.

– Я не так уж много ем, – безучастно ответила Мариса, – но Кир может удивить вас количеством поглощаемой еды.

– Глядя на него, можно сказать, что из него получится рослый мужчина. Его отец высокого роста?

После секундного замешательства Мариса коротко кивнула. Рэйф вспомнил Дэвида Брауна, высокого и хорошо сложенного, и испытал что-то очень похожее на ревность. Хотя он не ожидал, что женщины, с которыми он делил постель, будут девственницами, ему вдруг стало неприятно при мысли, что Мариса могла заниматься любовью с кем-то другим.

Опыт подсказывал ему, что она испытывала влечение к нему. Возможно, именно поэтому Мариса пыталась воздвигнуть между ними барьеры, предлагая плату за свое проживание.

Она устанавливала границы их отношений.

Рэйф почувствовал себя уязвленным. Его сестра Джина время от времени обвиняла его в испорченности чрезмерным женским вниманием. Возможно, она была права, хотя Рэйф очень рано понял, что многих из флиртовавших с ним женщин привлекал не так он сам, как его деньги.

Если бы Рэйф знал причину, по которой Мариса вела эту странную игру, он мог бы посчитать привлекательными ее скрытность и отказ использовать свои женские чары.

Его снедало любопытство. Если бы у него на руках были все факты, он знал бы, как поступить в сложившейся ситуации.

Рэйфу удалось узнать, что Мариса окончательно развелась с Дэвидом Брауном два года спустя после того, как уехала из Марипосы. А ее сын родился почти ровно девять месяцев спустя после того, как она села в самолет, летящий в Новую Зеландию.

– Если мы не договоримся о том, чтобы поделить наши расходы, я забросаю вас благодарностями. И я бы все равно заплатила за то, что взяла взаймы машину вашей бабушки, – сказала Мариса, глядя на угрюмое выражения лица своего хозяина.

– Одалживание не требует платы, – возразил Рэйф.

– Я оговорилась, – натянуто улыбнулась Мариса.

– По Фрэйду? – вежливо уточнил он.

Она покраснела, но взгляд не отвела:

– По Фрэйду или нет, не имеет значения. Я не могу оставаться там, где мне не разрешается оплачивать мои расходы.

– Ладно, – нахмурился Рэйф. – Обязательно посмотрите цены на проживание для женщины и пятилетнего ребенка, а также, сколько стоит аренда машины тридцатилетнего возраста.

Мариса посмотрела на него с недоверием и увидела веселый блеск в его глазах.

– Так и сделаю, – сухо ответила она. – И пока мы с Киром будем находиться здесь, мы постараемся попадаться вам на глаза как можно реже.

– К счастью, тут проблем не возникнет, – протянул Рэйф и осушил свой бокал. – Дом достаточно большой, чтобы не сталкиваться друг с другом, но по вечерам я жду вас на ужин. Все остальное, например уход за Киром, вы можете обсудить с Надин.

Мариса про себя решила, что домоправительнице и так хватает хлопот по дому, чтобы загружать ее сверх обычного.

Она считала их пребывание в Мануваи временным.

И Рэйф был прав. Его поместье отличалось достаточно огромными размерами, чтобы избегать общества друг друга. К тому же каждый день Мариса будет проводить на работе.

Оставались только вечера…

Долгие вечера, поскольку в семь часов Кир уже ложился спать.

Несмотря ни на что, Марису будоражила мысль о совместных ужинах с Рэйфом. Она испытывала какое-то предвкушение, что пугало ее и приводило в замешательство.

Глава 6

Рэйф оказался замечательным и заботливым хозяином. Он с теплотой рассказал Марисе об их округе с позиции местного жителя, и даже пару раз насмешил ее. Но его великолепные манеры не могли скрыть едва заметную отстраненность.

– Вам не понравился десерт? – спросил он, когда ужин почти подошел к концу.

– Нет, что вы. Надин превосходно готовит. Я просто думаю о том, что мне нужно будет пойти и посмотреть, как там Кир. Мне не хотелось бы, чтобы он проснулся в незнакомом месте и меня не оказалось рядом в тот момент.

– Надин даст нам знать, если он проснется. Приступайте к десерту, а потом мы попьем кофе.

– Вы не будете возражать, если сегодня я все-таки откажусь от кофе и десерта? – поспешно спросила Мариса. – Сегодня выдался тот еще день…

Рэйф помрачнел, но потом расслабился:

– Конечно, вы вправе делать то, что пожелаете. Не могу не согласиться с вами. Сегодня для вас был день не из легких.

Несколько минут спустя Рэйф вежливо провожал Марису до двери детской. Но с каждым шагом она чувствовала, что ей удалось избежать чего-то, чего она даже не могла понять.

У нее немного разболелась голова от напряжения, и ей хотелось одного – крепко уснуть и не думать ни о пожаре, ни о будущем, которое по-прежнему оставалось неопределенным.

Кир конечно же блаженно спал под своим одеялом, окруженный армией лошадок и единорогов, которые благодушно смотрели на него с картинок, развешанных по стенам детской. Мариса с улыбкой подобрала его медвежонка и уложила его рядом с сыном.

Ее малышу ничего не угрожало. А его безопасность заботила Марису больше всего на свете.

Она наклонилась и поцеловала сынишку в лобик, а он, как обычно, заворочался, улыбнулся и снова погрузился в сон.

Марисе не спалось, она стояла у окна и смотрела на луну. Ей казалось, что она осталась одна-одинешенька на всем белом свете.

Обычно летние ночи приносили с собой прохладу, но сегодня ей было душно. Поскольку ее пижамы сгорели, Марисе пришлось обходиться хлопковыми трусиками и футболкой, которую она вытащила из кучи одежды, лежавшей в гараже.

Она с иронией подумала, что если снимет футболку, то совсем не уснет, вместо того чтобы проснуться в поту и абсолютно разбитой.

По крайней мере, воздух, проникавший через открытое окно, приносил с собой хоть какую-то прохладу.

Мариса стояла, вглядываясь в темноту, напоенную ароматом цветов.

Интересно, где спит Рэйф? Она тут же представила его раскинувшимся на своей огромной кровати. Может, он спит совсем без одежды? От греховных мыслей ее тут же бросило в жар. В Марипосе она была слишком истощена, чтобы беспокоиться о его наготе, но сейчас подумала, что он может оказаться превосходным любовником…

С другой стороны, что давало повод подумать, что только потому, что он добился мирового успеха и обладал шикарным телом, он был каким-то… повесой и донжуаном?

Мариса отмахнулась от приводивших ее в смятение мыслей и, оставив шторы открытыми, стянула футболку и отправилась обратно в кровать. Какое-то время она еще размышляла над тем, что делать с уцелевшими вещами, оставшимися в гараже, но усталость в конце концов взяла свое, и она провалилась в сон.

Ее разбудил резкий стук в дверь. Мариса в панике вскочила и побежала на выход. Наверное, она выкрикнула имя сына, потому что за дверью услышала голос Рэйфа:

– С ним все в порядке.

Она распахнула дверь и застыла на месте, уставившись на Рэйфа, стоявшего в смутном свете ламп, горевших в коридоре.

Похоже, он тоже спал, потому что на нем не было ничего, кроме брюк, низко приспущенных на бедра. Мариса зачарованно смотрела на его широкие плечи. Рэйф казался таким огромным, властным и ошеломительно мужественным.

У нее вдруг пересохло в горле.

– Что происходит? – хрипло спросила она.

– Мне только что позвонил Сэнди Таннер, – ответил Рэйф и схватил ее за руку повыше локтя. – Плохие новости. Там снова возник пожар, и гараж сгорел дотла.

Мариса с трудом понимала, о чем идет речь, и озадаченно смотрела на Рэйфа.

– Сгорело все. Когда приехали пожарные, тушить было нечего, – тихо добавил он.

Марисе показалось, что ее сердце не выдержит. Память о родителях и моменты из жизни маленького Кира, тщательно запечатленные на фото, потеряны навсегда…

Она пошатнулась и тут же оказалась в сильных руках Рэйфа.

– Вы не должны держать удар и можете позволить себе поплакать.

– Я н-не могу… Не могу… – запинаясь, ответила Мариса, и ее глаза наполнились слезами.

– Все в порядке, я никому не скажу, – с едва заметной улыбкой сказал он, и Мариса перестала сдерживаться.

Она не могла остановить рыдания, даже когда Рэйф поднял ее на руки и отнес обратно в спальню. Мариса думала, что он уложит ее на кровать, и постаралась не чувствовать себя покинутой. Но Рэйф присел на краешек кровати и держал Марису, пока она не выплакала все слезы, которые копились в ней с момента смерти отца.

Она подавила всхлипывания и подняла голову. Широкое плечо Рэйфа был мокрым от ее слез.

К тому же на ней почти ничего не было из одежды. Обнаженные груди Марисы касались груди Рэйфа, а его рука находилась очень близко от них.

Чувствуя себя в неловком положении, Мариса попыталась высвободиться из его объятий.

– У меня где-то здесь лежали носовые платочки.

– Сейчас поищем, – сказал Рэйф и усадил ее на край кровати.

Мариса поежилась и завернулась в покрывало. Его участие обезоружило ее, подарило чувство безопасности и позволило ей выплакать свое горе.

Она не осмеливалась позволить себе зависеть от кого бы то ни было из мужчин, но она испытала такое блаженство, чувствуя своей щекой ровное биение его сердца и находясь в объятиях его сильных рук, защищавших ее от всего мира, который вдруг ополчился на нее.

– Вот, – сказал Рэйф, протягивая ей упаковку с платочками, смоченную в теплой воде салфетку и полотенце.

– Прошу прощения, – прошептала она и спрятала лицо в теплую махровую ткань.

– Почему вы извиняетесь? Потому что плакали? – холодно спросил Рэйф. – Если бы вы не дали волю своим чувствам после всего, что случилось, вам пришлось бы нелегко. И слезы намного безопаснее и лучше, чем если бы вы напились.

Мариса снова поежилась.

– Где ваш халат? – спросил он.

– Теперь уже сгорел, – немного успокоившись, ответила Мариса. – Мне придется снова звонить в страховую компанию.

Рэйф присел рядом и обнял ее за плечи:

– Кто ваш страховой агент?

Ей пришлось напрячься, чтобы вспомнить имя.

– Да, я его знаю, он из местных, – сказал Рэйф.

– Кажется, он ходил с вами в одну школу.

Мариса попыталась отодвинуться, насколько хватало простыни. В темноте она увидела, как Рэйф улыбнулся, а потом поднялся на ноги. В тускловатом освещении комнаты он казался каким-то первобытным божеством, и Мариса трепетала от возбуждения, испытывая одновременно и чувство томления, и страх.

Она подумала, что все дело в темноте. Если включить свет, чары тут же рассеются, и все снова станет обыкновенным.

За исключением того, что она была почти голой.

Ну и что? Такое случалось не в первый раз. Но тогда Рэйф был без сознания, и они просто спали, согреваясь теплом друг друга.

Теперь она стояла так близко от него, все еще ощущая тепло его рук и аромат его тела, что ее вдруг охватило сильное желание. Ей хотелось невозможного: поддержки, восторженности, любви…

Но больше всего она жаждала Рэйфа.

Только он держал ее в своих объятиях, не выказывая ни малейшего намека на то, что она ему небезразлична.

Мариса в отчаянии подумала о Кире. Нужно сосредоточиться на сыне. И подумать, как пережить этот пожар.

– Между прочим, я не учился с ним в одной школе. – В его голосе послышался смех. – Но он порядочный парень и прекрасно знает свое дело. Я позвоню ему завтра.

Было бы так легко поблагодарить его, позволить ему взять ситуацию под свой контроль. Рэйф проявил чуткость, когда она нуждалась в ней, и она чувствовала признательность за его доброту, но сейчас ей нужно было собраться с силами и справиться со слабостью, которая охватила все ее тело и наполнила его тлеющим жаром.

– Спасибо, но я позвоню ему сама, – запинаясь, сказала Мариса.

Рэйф не стал возражать.

– Вы сможете снова уснуть?

Что, если бы она сказала «нет»?

– Да, – выпалила Мариса так неожиданно, что сама подпрыгнула. – Спокойной ночи, Рэйф.

– Доброй ночи, – ровным голосом ответил он.

Мариса смотрела, как он вышел из комнаты, и ее охватило еще более мучительное желание, которое, словно яд, разлилось по всему телу.

* * *

Рано утром ее разбудил тихий смех Кира, который забрался к ней на кровать и обнял за шею. Мариса схватила его и крепко поцеловала. Потом она спустила его на пол и, завернувшись в простыню, поднялась на ноги. Тут ее взгляд упал на смятую футболку, лежавшую на кресле.

И она вспомнила.

Вспомнила сильные руки Рэйфа, прикосновение его упругого тела и едва уловимый аромат, который принадлежал только ему и подчеркивал его мужское начало. Странно, но Мариса никогда не забывала этот запах с той самой ночи после крушения самолета, когда она спала в его объятиях, пока дождь барабанил по зеленым пастбищам Марипосы…

– Дорогой, мне нужно собираться на работу, а тебе в школу, – мягко сказала Мариса. Накануне вечером Рэйф пообещал подбросить их в Теваку и предложил после обеда испытать машину его бабушки, на что Мариса ответила согласием.

– А мы пойдем на пляж? – живо поинтересовался Кир.

– Может быть, после работы, – ответила она, глядя на часы.

Их ждал накрытый для завтрака стол на террасе. К большой радости Марисы, Рэйфа там не оказалось.

– У него важные переговоры по телефону, – ответила Надин на вопрос Кира. Она подмигнула Марисе и снова посмотрела на ее сына. – Кир, я подумала, что, может быть, ты захочешь помочь мне принести посуду.

– Если мама разрешит, – с готовностью согласился малыш.

– Конечно, разрешу. Я пойду с вами.

– Нет, мы справимся сами, а вы наслаждайтесь тишиной и покоем, – посоветовала Надин.

«Я могла бы привыкнуть к такой жизни», – подумала Мариса, рассматривая прекрасный сад с цветущими деревьями.

Но вся эта красота была определенно не для нее…

Дверь отворилась, и на террасу вошел Рэйф.

Мариса густо покраснела и почувствовала такое сильное желание, что чуть не застонала. Рэйф внимательно посмотрел на нее, но ни словом не обмолвился о том, что произошло вчера в ее спальне.

– Мне придется уехать на несколько дней, – поздоровавшись, сказал он. – Я улетаю завтра после обеда, поэтому сегодня после того, как я заберу вас с работы, мы отвезем Кира к Таннерам, а сами съездим в гараж, а после этого проверим, сможете ли вы водить спортивную машину.

– Она похожа на игрушечную! – воскликнул Кир.

– Может быть, но она самая что ни на есть настоящая, – возразил Рэйф. – Давай установим твое кресло на место и посмотрим, что твоя мама скажет насчет того, чтобы прокатить нас с ветерком.

Мариса подумала, что она предпочла бы прокатиться без Рэйфа. Ей не хотелось, чтобы он был таким… Таким чертовски заботливым. Когда они поехали в гараж, он понял, что Мариса находится на грани, и, сохраняя невозмутимость и присутствие духа, помог ей справиться с потрясением и чувством опустошения.

Спасти ничего не удалось. Гараж и его содержимое превратились в кучу золы. Мариса внутренне оплакивала свою потерю, но когда они забрали Кира и поехали домой, она вдруг почувствовала какую-то необъяснимую легкость, как будто огонь поглотил обрывки ее прошлого и подарил ей ни с чем не сравнимую свободу.

Мариса с тоской наблюдала за тем, как Кир дает Рэйфу указания, как прикреплять его детское кресло, и завидовала уверенности сына и его очевидной радости от того, то он помогал старшему человеку. Они могли быть отцом и сыном. Оба темноволосые, длинноногие и длиннорукие…

Эта мысль заставила Марису почувствовать себя еще более виноватой.

– Мы готовы, – улыбнулся Рэйф.

Мариса повернулась, чтобы проверить, как закреплено кресло Кира.

– Довольны? – с иронией спросил Рэйф.

– Да, – кивнула она и посмотрела на сына: – Молодой человек, полезайте в машину.

Мариса хотела пристегнуть его, но Кир остановил ее:

– Мамочка, мистер Певерил пристегнет меня.

– Ладно, – ответила она, чувствуя, как сжалось ее сердце.

Рэйф с веселой улыбкой последовал инструкциям ее сына.

– Дело сделано, – сказал он.

Мариса села за руль и с грустью подумала, что лишает своего сына необходимого для него общения с отцом.

А потом ее тело отозвалось мучительной болью, но она не имела никакого отношения к Киру.

Мариса ощущала присутствие Рэйфа каждой клеточкой. Стоило ему появиться поблизости, как ее тело начинало сходить с ума. Если бы только он не был таким… милым, оставаясь властным и хладнокровным. Ее сын тоже потянулся к Рэйфу. Мариса видела, какое удовольствие ему доставляет компания мистера Певерила.

Вместе с тем ей хотелось, чтобы все было по-другому. Ну почему Рейф не такой, каким она его себе нарисовала? Где его диктаторские замашки, гордость и нетерпимость? Тогда ее не тянуло бы к нему с такой силой и она не испытывала бы этого смешанного чувства, которое грозило перерасти из чисто физического влечения в нечто более опасное, что могло изменить ее жизнь…

Рэйф опустился рядом на переднее сиденье, и Мариса поспешно сделала вид, что изучает панель приборов.

– Готовы? – спросил он.

Мариса, не глядя на него, кивнула и повернула ключ зажигания.

– Как хорошо, что здесь такая длинная подъездная дорожка, на которой можно попрактиковаться.

Ей удалось сосредоточиться на машине и выбросить из головы назойливые мысли о мужчине, сидевшем рядом с ней.

За воротами навстречу им выехал трактор, и Мариса по просьбе Рэйфа остановилась. Рэйф вышел из машины и пошел переговорить с водителем трактора.

– Мне нравится мистер Певерил, – сказал Кир, помахав ручкой Рэйфу, который в ответ тоже поднял руку. – Мамочка, а тебе?

– Да, – бесцветным голосом ответила Мариса. А что еще она могла сказать?

Нравится? Какое бледное, невыразительное слово. Рэйф Певерил не просто нравился ей, она его хотела.

Наконец она призналась в своих чувствах. Она его хотела. Стоило Рэйфу оказаться поблизости, как ее предательское тело делало все возможное, чтобы ослабить ее силу воли. Инстинкт самосохранения подсказывал Марисе, что от этого мужчины жди беды, что он может разбить ей сердце, но она ничего не могла с собой поделать и каждый раз с нетерпением ждала встречи с ним.

Мариса внимательно наблюдала за Рэйфом, жесты и голос которого вдруг стали резкими. Он круто развернулся и пошел обратно к машине.

– Он идет назад! – с чувством воскликнул Кир.

Мариса вцепилась в руль и вжалась в сиденье. Она глубоко вдохнула и, повернувшись, встретила ледяной взгляд Рэйфа.

Мариса внутренне напряглась, и на секунду ее охватило знакомое чувство животного страха. Когда злился Дэвид, он предпочитал молчать и отказывался назвать причину своего гнева, не обращая внимания на ее робкие попытки узнать, что она сделала не так. Время от времени он уходил из дома, и его не было по нескольку дней. Мариса оставалась одна, не зная, где он и вернется ли назад.

– Что-то не так? – машинально спросила она и застыла, разозлившись, что дала место страху. Рэйф не был Дэвидом, а она перестала быть той запуганной девчонкой, которая чувствовала себя беспомощной, окруженная стеной ледяного молчания.

– Возможно. Водитель трактора расчищал один из утесов вдоль берега реки и заметил подозрительные растения на другой стороне.

– В ваших владениях? – ахнула Мариса.

– Да. – В его голосе чувствовалась сталь.

– Туда легко добраться с моря?

– На надувных лодках. По правде говоря, я догадываюсь, чьих рук это дело.

– И что вы намерены сделать? – спросила Мариса, заводя машину.

– Звонить в полицию. – Его ледяное спокойствие казалось более устрашающим, чем молчание Дэвида. – Никто не уйдет безнаказанным.

Глава 7

Мариса завела машину в гараж и протянула ключи Рэйфу.

– Держите их у себя, – небрежно бросил он. – Пользуйтесь автомобилем, пока не получите обратно свой собственный.

– Я… Спасибо. – Она чуть было не спросила, когда он планирует вернуться со своей поездки, но вовремя остановилась. Такой вопрос был бы более уместным, если бы они состояли в близких отношениях.

– Молодой человек, – обратился Рэйф к ее сыну, – позаботьтесь о своей маме на время моего отсутствия.

– Хорошо, а когда вы вернетесь? – с гордостью и одновременно с сожалением спросил Кир.

– Наверное, дней через шесть.

У Марисы сжалось сердце при виде Кира, пытавшегося скрыть разочарование. Ей не хотелось, чтобы ее сын привязывался к Рэйфу только для того, чтобы узнать, что для него нет места в жизни мистера Певерила.

Усилием воли Мариса подавила чувство тревоги и отвела Кира в дом, где он сразу же уснул.

Слезы выступили у нее на глазах, когда она увидела, что Надин прогладила их с Киром пахнущую дымом одежду.

– Надин, спасибо вам огромное, – запинаясь, поблагодарила она.

– Вы похожи на выжатый лимон, и тут нечему удивляться, – заметила Надин. – Я сделаю вам чашечку чая.

– Я бы с удовольствием попила чаю, но больше всего мне хочется принять душ. А потом мы сядем и разработаем план действий. Я знаю, что с нашим приездом у вас прибавилось хлопот, но я постараюсь сделать все для того, чтобы их было как можно меньше.

– Я люблю, когда к нам приезжают гости, – улыбнулась домоправительница. – И так здорово, что дом стал каким-то настоящим, потому что в нем снова появился ребенок.

Марисе польстили ее слова, но, допив свой чай, она сразу же принялась обзванивать агентства недвижимости. Ничего нового она не услышала – свободного жилья нет, и оно не скоро появится.

Но Мариса не сдавалась, каждое утро подстегиваемая вопросом своего сына.

– А мистер Певерил приедет сегодня?

Рэйф улетел на своем вертолете, которым управлял сам, когда добирался в местный аэропорт.

– Нет, не сегодня, – отвечали ему Надин или Мариса, и Кир огорченно вздыхал.

Мариса разделяла его чувства. Несмотря на всю красоту Мануваи, поместье казалось пустым без своего хозяина.

Ей так не хватало Рэйфа, и ее чувство одиночества было таким сильным, как боль или голод, которые невозможно унять.

Но вместе с тем она чувствовала себя очень уютно в этом огромном доме. Они с Надин разработали свой план действий и наслаждались компанией друг друга. Мариса познакомилась с несколькими рабочими на ферме, и Кир потребовал, чтобы она позволила ему прокатиться на школьном автобусе с его новым лучшим другом, сыном одной из фермерских семейных пар.

Сначала Мариса не соглашалась, но сын чуть не плача настаивал на своем:

– Мамочка, ну почему? Ману сказал, что его мама зайдет за мной и отведет нас двоих к воротам, где останавливается автобус.

– Вот что мы сделаем, – немного подумав, решила Мариса. – Я поговорю с мамой Ману, и если она согласится, ты поедешь в школу на автобусе. Но после школы тебе придется пойти в детский центр, а потом ко мне в магазин, потому что Надин слишком занята, чтобы присматривать за тобой.

Кир опустил голову и неохотно кивнул.

– Я ждала вашего звонка, – весело рассмеялась мать Ману, отвечая на звонок Марисы. – Мой сорванец поделился со мной планом, который разработал вместе с Киром. Конечно же я заберу вашего сына. Никаких проблем.

На следующее утро Мариса с волнением смотрела, как Кир забирается по ступенькам школьного автобуса, и чувствовала себя так, как в тот день, когда впервые отвела его в школу.

Через два дня позвонил механик Патрик и сказал, что починил ее машину.

– Но вскоре ей понадобится более серьезный ремонт, – предупредил он, когда Мариса приехала в автомастерскую.

– Дорогой? – встревожилась она.

– Боюсь, что да. Рэйф попросил меня проверить ее как следует, поэтому я прокатился на ней. У вас проблемы с коробкой передач. В один прекрасный день вы будете ехать на машине, и она просто остановится. Вот тогда вам придется выложить приличную сумму.

Мариса тяжело вздохнула и осторожно повела машину обратно домой, с тревогой прикидывая, во сколько обойдется ее дальнейший ремонт. Попытки найти жилье поближе к городу не увенчались успехом. Но она не сдавалась, параллельно решая вопросы со страховым агентством. К тому же начиналась предрождественская суматоха, поэтому Мариса была занята как никогда.

Прошло несколько дней. Однажды вечером Мариса уложила Кира в кроватку и пошла в маленькую гостиную, где ужинала с Рэйфом в первый раз. Она толкнула дверь и сделала несколько шагов, когда поняла, что в комнате находится кто-то еще. Сердце Марисы замерло, а потом радостно забилось.

– Но откуда… Я не слышала шума вертолета.

– Я приехал на машине.

Рэйф ощутил что-то очень похожее на угрызения совести.

Мариса выглядела уставшей, ее лицо было безучастным, и она вся напряглась, как будто готовилась твердо стоять на своем.

Во время их первой встречи в Теваке Рэйф разглядел ранимость, которая пряталась за уверенностью Марисы, но теперь он в точности знал, что послужило причиной этой уязвимости.

Ему следовало презирать ее. И он на самом деле презирал Марису, но стоило увидеть ее, как его тело оживало и наполнялось горячим, сводящим с ума желанием…

Она посмотрела на него чуть ли не с вызовом, но ее голос дрожал.

– Вы вернулись раньше.

– Управился с делами и приехал. – Он налил бокал вина и протянул ей: – Вы, кажется, немного испугались.

Она в ответ улыбнулась, но в ее улыбке не было и тени радости.

– Спасибо, – поблагодарила Мариса за вино и сделала маленький глоток. – Не испугалась, просто немного удивилась. Думаю, Надин не ждала вас раньше, чем через несколько дней. – Она бросила на него быстрый взгляд и поспешно добавила: – Я позвонила в социальную службу и узнала стоимость нашего с Киром проживания.

Она назвала сумму, и Рэйф утвердительно кивнул. Деньги ничего не значили для него, он давно решил, что положит их на банковский счет ее сына. Но то, что Мариса тут же заговорила о них, свидетельствовало о том, что она все еще пыталась отгородиться от него, свести их отношения к чисто деловым.

И если Рэйф собирался увидеть, чем закончится вся эта история, ему придется последовать ее примеру и закрыть глаза на возникшее между ними влечение, которое оказалось не только взаимным, но и не похожим, ни на что другое.

Сложившаяся ситуация была слишком сложной. Они имели дело с вещами более важными, чем непредсказуемое и абсолютно разрушительное физическое влечение.

Хотя Рэйф с иронией подумал, что оно может сыграть ему на руку… И снова выругался, когда желание стало нестерпимо мучительным.

Мариса словно почувствовала его напряжение и сделала шаг назад.

– Какая чудесная комната, – сбивчиво заметила она. – Здесь так спокойно.

– Это любимая комната моей матери, – ответил Рэйф. – Мне кажется, все женщины, жившие в этом доме, использовали ее как своего рода убежище.

– Должно быть, чувствуешь под собой твердую почву, – с запинкой сказала Мариса, – когда растешь в таком доме, где жило несколько поколений членов твоей семьи. Для Новой Зеландии такое положение вещей несколько необычно.

– Не так уж необычно. Множество семей все еще живут в домах своих предков. Здесь найдется, по крайней мере, три таких дома. А где проходило ваше детство?

– Повсюду, – после некоторой заминки ответила Мариса.

Рэйф удивленно поднял брови.

– В буквальном смысле этого слова. – Она натянуто улыбнулась. – Мои родители вели кочевой образ жизни. Они скитались по всей стране.

– В фургоне?

– Нет, в автобусе, переделанном под дом.

– Интересное детство, – не спуская с нее глаз, уклончиво заметил Рэйф.

Ей казалось, что она находится под прицелом.

– Боюсь, меня такой образ жизни не приводил в восторг, – поежилась Мариса. – Мне хотелось быть как все остальные дети и оставаться на одном и том же месте.

– Почему?

– Думаю, стадный инстинкт. А вам никогда не хотелось другой жизни?

– У меня было чем заняться здесь, когда я учился в начальной школе, так что скучать не приходилось. Потом я уехал в школу-пансион и ко времени выпуска понял, что не хочу возвращаться сюда и обрабатывать эту землю, чем занималось большинство Певерилов, живших до меня. Поэтому я поступил в университет и получил несколько дипломов, прежде чем отправиться зарабатывать деньги. Но это место всегда было моим домом, самым что ни на есть настоящим. А чем занимались ваши родители?

– Моя мать потрясающе вышивала и вязала, а папа делал шикарные игрушки из дерева. Они зарабатывали достаточно для того, чтобы мы могли путешествовать по стране. Им нравился такой образ жизни.

Мариса задумалась, не стала ли болезнь, из-за которой ее мать была вынуждена оставаться на одном месте, причиной, по которой они с отцом потеряли интерес к жизни.

– Боюсь, у меня нет такой, как у них, жажды приключений и я ничего не умею делать руками.

– Вы умеете рисовать, – решительно возразил Рэйф. – Джина – эксперт по части картин, и она оценила вашу работу очень высоко.

Его слова удивили ее и польстили ей.

– Я не такая уж талантливая. Мне приятно, что ваша сестра осталась довольна, но, надеюсь, она не ждет, что через несколько лет эта картина вырастет в цене.

Рисование было еще одной вещью, от которой ей пришлось отказаться после замужества. Дэвид посчитал это занятие пустой тратой времени. Сначала Мариса думала, что он не понимал, какое удовольствие приносило ей рисование, но вскоре осознала, что он все-таки понимал и даже слишком хорошо. Дэвид смотрел на ее увлечение, как на соперника, который отвлекает ее внимание от него самого. И однажды куда-то подевались все ее принадлежности, а новых так и не появилось.

Плохие воспоминания. Она отбросила их и сделала еще один глоток вина, пытаясь придумать, как перевести разговор обратно на Рэйфа.

– Возможно, вы не полностью осознаете свои таланты. Ведь тот опыт, который вы получили, переезжая с места на место, пригодился вам, когда вы открывали свой магазин?

– Думаю, да, – удивленно посмотрела на него Мариса. – Скажите мне, насколько большое ваше поместье?

Его ответ поверг ее в изумление.

– Оно просто огромно, – выдохнула она.

– Вы правы, – ответил Рэйф. – Вы с Надин обсудили расписание?

– Да, сэр, – натянуто улыбнулась она.

– Разве это прозвучало как приказ?

– Очень похоже, – холодно ответила Мариса.

– А вы на них плохо реагируете? – чуть насмешливо поинтересовался он.

– Я склонна вообще не реагировать на приказы, – как можно более спокойно ответила Мариса. Время от времени на поверхность всплывала старая натура Мэри Браун, но Мариса тут же принимала меры. Она больше никому не позволит контролировать себя. Даже человеку, чей профессионализм в управлении международной компанией заслуживал уважения и всяческих похвал.

– Действительно, почему вы должны это делать? – согласился Рэйф.

– Сама я тоже не люблю командовать, – пожала плечами Мариса. – Мы с Надин прекрасно поладили.

– Замечательно, – рассеянно заметил он, глядя на часы. – И если мы хотим избежать ее полного упреков взгляда, нам лучше пойти к столу. Я подумал, что в такой прекрасный вечер нам лучше поужинать на террасе. Кир, наверное, уже спит?

– Да, и притом крепко. У него сегодня были соревнования по плаванию.

– И как он справился?

– Сказал, что приплыл третьим по счету, – улыбнулась Мариса. – И пообещал, что в следующем году собирается победить.

– Вы не ходили смотреть?

– Нет. Я не могла отлучиться из магазина.

Рэйф пристально посмотрел на нее, но промолчал.

– И огромное спасибо за машину, – продолжила Мариса. – Ваш друг Патрик сказал мне, что вы попросили осмотреть мою машину как следует.

– Неужели? – В его голосе послышался смех.

Ей хотелось сказать ему, чтобы он перестал вмешиваться в ее дела, но это прозвучало бы очень грубо.

– Здесь очень красиво, – посмотрев по сторонам, холодно сказала Мариса.

Зимний сад напоминал ей фотографии тропических курортов, которые она видела в глянцевых журналах, полных невероятно красивых людей.

Но сегодня вечером все казалось еще ярче, цветы пахли еще сильнее.

Потому что рядом находился Рэйф…

Мариса чуть ли не с завистью подумала, что некоторым везет во всем.

Хотя нет, она не права. Удача улыбалась тем, кто играл в лотерею. А жизнь Рэйфа строилась на упорном труде многих поколений, которые жили здесь до него, но своими собственными усилиями он сумел добиться еще большего.

И он был потрясающим хозяином дома. За ужином они вели увлеченную беседу на различные темы, и Мариса почти забыла, насколько двусмысленным было ее положение.

Она смотрела в пронзительно серые глаза Рэйфа и наслаждалась звуком его голоса.

– Вам не понравилось вино? – спросил он.

– Понравилось, но я выпила достаточно. Спасибо, – поспешно ответила Мариса.

Ей не хотелось вина. Ей хватало одного взгляда на Рэйфа, чтобы ее сердце начинало петь от восторга.

Рэйф откинулся на спинку своего кресла и внимательно посмотрел на Марису. От него вдруг повеяло холодом.

– Я только что вернулся из Марипосы, – без всяких предисловий сказал он.

Ее сердце остановилось. В буквальном смысле этого слова.

Потом оно снова забилось. Так громко, что Мариса не слышала тихой песни волн, нежно целовавших пляж. Она почувствовала, как кровь отлила от ее лица, и ей показалось, что она упадет в обморок.

Только не сейчас.

– Как интересно, – через силу выдавила она.

– Это все, что вы можете сказать?

Марисе хотелось вскочить, схватить Кира и бежать, словно спасаясь от гончих из самого ада.

– А что вы хотите услышать? – Она с огромным трудом взяла себя в руки.

– Можете начать с того, – голосом судьи, выносящего приговор, сказал Рэйф, – что скажете мне, кто же все-таки является отцом вашего сына.

Глава 8

Мариса шумно вздохнула и лихорадочно думала, что сказать в ответ.

– Я не понимаю, какое отношение этот вопрос имеет к вам. Почему вы спрашиваете меня о таких вещах? – дрожащим голосом обратилась она к Рэйфу. Сейчас он напоминал ей хищника, который готовился к смертельному прыжку.

– В Марипосе я узнал, что, когда нас нашли после катастрофы, мы лежали в постели. В чем мать родила. – Его глаза полыхнули огнем. – Мы занимались любовью?

– Нет! – покраснев, воскликнула Мариса и поняла, что выдала себя. Она застыла в ужасе, не в силах пошевелиться.

На его лице не дрогнул ни один мускул.

– Тогда почему мы были без одежды? – без видимого интереса спросил Рэйф.

– Это вы были без одежды. Наш самолет потерпел катастрофу в ливневый шторм. Когда мы добрались до хижины, мы промокли насквозь, а вы… вы были похожи на смерть. Вы дрожали, и я не могла… – Мариса запнулась, вспоминая охвативший ее ужас, когда она пыталась придумать, что делать дальше.

– Продолжайте, – бесцветным голосом сказал Рэйф.

– Там было что-то похожее на кровать, гамак, сделанный из воловьей кожи и прибитый к деревянной раме. Сначала я решила, что мы можем использовать эту раму, чтобы разжечь костер. Но у нас не было спичек. И было ужасно холодно… – Она снова шумно вздохнула. – И единственным покрывалом была еще одна воловья кожа. Но она не давала тепла. Поэтому я вернулась обратно к самолету и вытащила наш багаж.

– Под дождем? – тихо спросил Рэйф.

– Он не прекращался ни на секунду. – Мариса с ужасом думала о том, что самолет мог взорваться в любую минуту, и испытывала животный страх при виде мертвого пилота, но ей придавало силы осознание того, что Рэйф погибнет, если она не согреет его, и необходимость забрать свой паспорт, единственную надежду на свободу.

Смертельно уставшая, Мариса вернулась обратно в хижину и страшно испугалась, когда увидела Рэйфа, лежащего на том жалком подобии кровати. Ей показалось, что он умер.

– Я трясла вас, пока вы не пришли в себя, но вы не могли понять, что происходит. Мне удалось убедить вас снять мокрую одежду, что вы и сделали, но потом вы снова потеряли сознание. И я не смогла надеть на вас что-нибудь сухое. – Конечно, их одежда не была такой уж сухой, но влажная все же лучше насквозь промокшей. – Я вытащила всю одежду из наших чемоданов и накрыла вас, а сверху положила воловью кожу, но ваша дрожь не унималась. Вы были таким холодным… Мне казалось, вы погибнете, пока нас найдут.

– А вы?

Мариса в недоумении посмотрела на Рэйфа.

– Вы ведь тоже промокли до нитки и были такой же обессиленной.

– Но я не была раненой. Может быть, вы забыли, но вы наклонили мою голову прямо перед столкновением с землей, поэтому я отделалась всего лишь парой синяков. Да, я тоже промокла и замерзла, поэтому я сняла с себя все, кроме нижнего белья, и прилегла рядом с вами. Я обняла вас, и через некоторое время мы оба согрелись и уснули.

Его руки сомкнулись вокруг нее. Его крепкие, уверенные объятия каким-то образом убедили ее, что Рэйф сумеет выжить и дождаться момента, когда за ними приедут спасатели.

– И они обнаружили нас в таком виде, – обращаясь больше к самому себе, сказал Рэйф.

– Меня разбудил шум вертолета. Я успела натянуть что-то из одежды, но вы… вы не смогли. – Он дышал и согрелся, но Мариса не смогла привести его в чувство.

– В Марипосе все считают, что мы занимались любовью.

– Это неправда, – решительно возразила она. – Поверьте мне, мы были просто не в состоянии.

– Тогда почему ваш муж считает, что я отец Кира?

Боже, как он узнал об этом? Мариса зажмурилась, а когда снова открыла глаза, встретилась с неумолимым взглядом Рэйфа.

– Потому что я так сказала. Но это была ложь.

– Но зачем? – резко спросил он.

У нее пересохло в горле. Наверное, так себя чувствует человек, над которым вершат суд.

– Потому что я не смогла придумать ничего другого, чтобы обезопасить своего ребенка.

– Что вы хотите этим сказать? – вскинулся Рэйф. – Он вас бил?

– Дэвид ни разу не поднял на меня руку, – покачала головой Мариса и тяжело вздохнула. – Он привык контролировать. Мне кажется, это своего рода мания. Вот почему он согласился на работу в Марипосе, подальше от всех наших знакомых. Местные жители были очень любезными и такими гостеприимными, но Дэвид не собирался участвовать в общественной жизни нашей общины. И не разрешал мне.

– Вы ведь умеете водить машину, – нахмурился Рэйф. – Что мешало вам выезжать без него?

– У нас не было машины.

– А внедорожник?

– Им постоянно пользовался Дэвид.

– А когда не пользовался?

– Он проверял счетчик, когда уходил из дома, – покраснела Мариса, – и потом, когда возвращался обратно. – Однажды, поддавшись порыву, она отправилась в ближайший городок, больше похожий на деревню, но последовавший за этим допрос навсегда отбил у нее охоту к подобным приключениям.

– Такое случалось, – прямо заявила она, глядя на помрачневшего Рэйфа. – Но больше никогда не повторится.

– Вы хотите сказать, что он держал вас на той ферме словно пленницу?

– Да.

– Между вами и той женщиной, которую я встретил в Марипосе, просто колоссальная разница. Я пытаюсь понять, как такое могло произойти.

– Когда я вышла замуж, мне едва исполнилось девятнадцать лет. И после свадьбы мы сразу же отправились в Марипосу. Дэвид был единственным, кого я знала в радиусе тысяч километров. И я не говорила по-испански.

Дэвид немного знал язык, достаточно для того, как потом узнала Мариса, чтобы отклонять приглашения гостеприимных жителей их округа.

– Расстояния были слишком огромными, чтобы я могла пойти куда-нибудь пешком.

– А ваши родители? На ферме есть компьютер. Вы поддерживали с ними связь?

– У них не было компьютера, а я не могла позвонить им из-за плохой связи.

Да и что бы они сделали? Даже если бы она обратилась к ним, у них не было денег, чтобы оплатить ей дорогу домой.

– Не ошибусь, если скажу, что у вас не было денег, – ледяным тоном заметил Рэйф.

– Не было, – поникла Мариса. – Из-за своей молодости и неопытности я не знала, как справляться с возникшей ситуацией. Мои родители обожали друг друга. А Дэвид уверял меня, что любит и хочет, чтобы я была в безопасности. Я понимала, что что-то идет не так, но не знала, как противостоять ему.

– О чем думали ваши родители, когда позволили вам выйти замуж в столь раннем возрасте?

– Они поженились молодыми, – пожала плечами Мариса, – и у них все получилось. На браке настаивала я. Мне хотелось, чтобы у меня был дом, который я могу назвать своим. Каждый год мои родители выбирали место, чтобы перезимовать, поэтому у меня было время завести друзей и порадоваться урокам в настоящей школе, вместо заочного обучения. Потом весной мы снова переезжали. Мы с друзьями обещали писать друг другу, но в конце концов переписка сходила на нет, и мне приходилось начинать все заново. Поэтому я вышла за первого мужчину, который предложил мне оседлую жизнь.

– Вы любили его?

– Я была уверена, что люблю. Дэвид очень понравился моим родителям, и они считали Марипосу чудесной идеей, и что у меня наконец появилась какая-то тяга к приключениям. Все казалось таким романтичным. – На ее губах заиграла едва заметная циничная улыбка. – Так и было бы, если бы мы подходили друг другу. Для меня та ферма стала настоящей тюрьмой. Я чувствовала себя такой одинокой. Когда Дэвид сердился на меня, он мог исчезнуть на пару дней, а я оставалась в полной изоляции. И я не знала, что мне делать.

Холодный ветер с моря заставил ее поежиться.

– Пойдемте в дом, – резко предложил Рэйф.

– Нет, я лучше останусь здесь. – На террасе она могла дышать. – Потом я забеременела. Дэвид не хотел этого ребенка. Я потеряла его на раннем сроке, и муж сказал, что испытал огромное облегчение. Его и так все устраивало. Он никогда не хотел иметь детей.

Лицо Рэйфа превратилось в камень.

– Тогда я поняла, что мне некого будет любить и у меня не будет ребенка, который полюбит меня. Чаша терпения переполнилась. Я впала в депрессию, и когда Дэвид сделал все для того, чтобы я не смогла поехать к больной матери, я была слишком бессильна, чтобы воевать. Мне хотелось только одного – умереть.

Повисла тягостная пауза. Мариса опустила глаза и принялась рассматривать свои руки, которые она сжала так сильно, что у нее побелели пальцы.

– Но потом приехали вы, и я увидела возможность вырваться. – Появление Рэйфа пробудило ее от летаргического сна, в котором она пребывала на протяжении многих дней. – К тому же мне показалось, что я опять беременна, поэтому я решила воспользоваться любым шансом уехать из Марипосы.

– Вы говорите, что Дэвид не проявлял насилия, почему же вы думаете, что он причинил бы вред собственному ребенку?

– Физически нет, – поспешно ответила она и замолчала. – По крайней мере, я так не думаю. Но боль ведь можно причинять по-разному. Дети не развиваются, зажатые в тиски диктаторского режима.

– Значит, вы сказали ему, что у нас была близость, и этот ребенок мой.

– Я больше ничего не смогла придумать, – сказала, как есть, Мариса. – Месяц спустя, когда я прилетела в Новую Зеландию, Дэвид начал названивать и требовать, чтобы я вернулась к нему. Но я уже знала наверняка, что беременна. Меня охватило отчаяние. Родители нуждались в моей помощи, и меня пугала сама мысль о возвращении в Марипосу. Я сделала единственную вещь, чтобы заставить Дэвида навсегда отказаться от моего ребенка. Я использовала вас, и мои слова возымели действие. И я не могу сказать, что сожалею о том, что обманула его. Ради безопасности Кира я бы пошла на это еще раз.

Выражение лица Рэйфа оставалось безучастным.

– Рэйф, мне очень жаль, что я втянула вас в это дело. Но тут не должно возникнуть никаких проблем, никто ничего не знает… – Мариса запнулась, вспомнив его слова о том, что жители Марипосы считают, что она спала с ним.

– Может быть. Но в Марипосе считают, что ваш муж уехал оттуда из-за нашей связи.

– Он уехал из Марипосы? – вскочила Мариса, потрясенно глядя на Рэйфа. – Когда?

– Через шесть месяцев после вашего отъезда. Почему вы так напуганы? Если он не хочет иметь детей, Кир все равно находится в безопасности, даже если Браун узнает, что это его сын.

Мариса поежилась, услышав вдалеке резкий крик чайки.

– Я думаю, он воспринимал меня как своего рода принадлежащее ему имущество, – после продолжительной паузы сказала она. – Любовь для него значила – значит – обладание, а не уважение. Он рос в детском доме, где приходилось сражаться за то, чтобы сохранить у себя какую-нибудь вещь. Я боюсь, что если он узнает о том, что Кир – его сын, он захочет обладать и им тоже.

Тяжелый взгляд Рэйфа был почти невыносимым, но его ответ дал Марисе надежду, что он начинает понимать ее.

– Мне все это кажется скорее мелодраматичным.

– Я не буду делать вид, что понимаю его, – пожала плечами Мариса. – В чем я абсолютно уверена, так это в том, что из таких мужчин, как Дэвид, не получится ни хорошего мужа, ни отца. Вы знаете Кира. Он такой способный, яркий, счастливый и уверенный в себе ребенок. И вы наверняка не забыли, на что была похожа я после двух лет жизни с Дэвидом. Хотя, если говорить правду, тут не только его вина.

– Нет? – удивился Рэйф.

– Когда я вернулась в Новую Зеландию, моя мать настояла на том, чтобы я сходила на прием к ее доктору. Он отправил меня на анализы и в конечном итоге пришел к выводу, что меня ослабили депрессия и гормональный сбой после выкидыша. Лекарства и хороший психотерапевт поставили меня на ноги.

– Не обошлось без ваших собственных усилий, – тихо заметил Рэйф.

– Я старалась, – кивнула Мариса.

– Скажите мне одну вещь.

– Что вы хотите услышать?

– Каким образом Мариса превратилась в Мэри?

– Дэвид считал, что Мариса – глупое и пафосное имя, поэтому выбрал для меня другое. – Как будто переименовал домашнего питомца…

Рэйф задумчиво кивнул:

– Прежде чем мы закончим этот разговор, я бы хотел узнать, почему вы приехали в Теваку.

– Мне всегда нравился Нортленд. Благодаря творческой натуре своих родителей я начала разбираться во вкусах людей, в том, что им нравится, а что не нравится. Я провела исследование и узнала, что в Теваку шесть месяцев подряд заходят круизные лайнеры, круглый год здесь полно туристов, и сам округ очень процветающий. Маленькие магазины, как мой, не могут конкурировать с большими торговыми центрами, поэтому им нужно находить другие рынки сбыта. Этим и занимались мои родители, продавая свою продукцию ручной работы. – Мариса посмотрела на Рэйфа и натянуто улыбнулась. – Единственное, чего я не узнала, так это то, что здесь живете вы.

– Это повлияло бы на ваше решение?

– Да. Я чувствовала себя, да и сейчас чувствую, виноватой за то, что использовала вас. Когда в прошлом году умер мой отец, я решила уехать с юга. Слишком много плохих воспоминаний. Дэвид оттуда родом, мои родители умерли там, так что мне хотелось найти место, где меня никто не знает. Где я могу начать жизнь с чистого листа.

– Я вас понимаю, – неожиданно согласился Рэйф.

Мариса глянула на него в замешательстве и быстро отвела глаза. Пока они разговаривали, сгустились сумерки и на небе заблестели мириады звезд. Мариса вдруг почувствовала, как по ее телу медленно расползается жгучая лавина желания, и поняла, что у нее нет сил противостоять ей.

– Мне хотелось определиться с местом жительства до того, как Кир пойдет в школу, – собравшись с духом, продолжила она. – И как только я принялась за дело, все начало становиться на свои места, и мне казалось, словно так и должно было быть. Понимаете, о чем я?

Но все пошло кувырком, когда Мариса узнала, что тут живет Рэйф.

– Я всегда с подозрением отношусь к событиям, которые складываются просто идеально, – насмешливо заметил он. – Обычно такое происходит, когда кто-то умело управляет их ходом для своей собственной выгоды.

– Не в этом случае, – печально улыбнулась Мариса. – Я находилась здесь несколько недель, когда узнала, что вы живете неподалеку, и моим первым побуждением было убраться к черту из этого городка. Но Киру очень понравилась его школа, и дела в магазине шли так хорошо. – К тому же ей сказали, что Рэйф редко бывает дома. – В любом случае мне казалось, что я очень убедительна в роли Марисы Сомервиль. Как вам удалось узнать меня? Я надеюсь, что между мной и бедной Мэри Браун почти нет никакого сходства.

– Сдается мне, что бедная Мэри Браун, о которой вы отзываетесь с таким пренебрежением, спасла мне жизнь. За что я очень признателен.

Неужели это единственная причина, по которой он оказался таким предупредительным по отношению к ней?

Мариса вдруг почувствовала сильное разочарование.

Что-то в ее словах или поступках вызвало его подозрение, если он специально летал в Марипосу, чтобы узнать, что произошло сразу после аварии.

– Давайте заключим сделку, – с некоторой долей юмора предложила Мариса. – Я не буду рассыпаться в благодарностях перед вами, если вы сделаете то же самое по отношению ко мне.

– Договорились! – Рэйф протянул руку, и она пожала ее. Только на этот раз, почувствовав охватившее ее волнение, она не отпрянула назад.

– Хотя предложение вам прибежища едва компенсирует спасение моей жизни, – заметил он, когда их руки разъединились. – И вам не приходило в голову бросить меня в обломках самолета?

– Нет, – потрясенно посмотрела на него Мариса. – Как можно? Когда я проверяла, жив ли пилот, вы пришли в себя и пробормотали что-то насчет огня, а потом я почувствовала запах бензина…

– Авиабензина.

– Какая разница? Вы решительно настроились выбраться, и эта идея показалась мне очень здравой. Вы помните хоть что-нибудь?

– Нет, – коротко ответил Рэйф. – Наверное, было непросто найти эту хижину в такой шторм.

– Непросто. Я боялась, что вы не дойдете. Но, несмотря на боль, вы решили во что бы то ни стало добраться туда, и я поняла, что, если не пойду с вами, вы отправитесь в хижину в одиночку.

– Помимо удара по голове я не получил никаких повреждений.

– Я подумала, что хижина будет лучшим вариантом, чем самолет, который может взорваться. Вы почти не видели меня в Марипосе, – вернулась к своему вопросу Мариса. – Как же вы узнали меня?

– По глазам. – Рэйф протянул руку и кончиками пальцев провел по изгибу ее брови, оставляя огненную дорожку на ее коже. – Такие яркие, по-настоящему зеленые глаза сами по себе необычны, но их разрез и то, как ваши брови подчеркивают его, делают их экзотичными и незабываемыми.

– У меня бабушкины глаза, – дрожащим голосом ответила Мариса. – Его взгляд превратил ее внутренний бесстыдный жар в настоящий огонь. – Как вы узнали о лжи, которую я сказала Дэвиду?

– Вы сами сказали мне.

– Но вы ведь догадывались задолго до того, не так ли?

– Я знал то, что ваш муж и большинство жителей Марипосы считали правдой. Мне показалось необычным ваше поведение. Вы были открытой и в то же время очень осторожной и сдержанной. И я не мог понять, почему вы выдаете себя за другого человека, если только так было на самом деле. Мне показалось, что вы либо напуганы, либо вам есть что скрывать.

– Значит, вы провели расследование, – смиренно заметила Мариса.

Рэйф кивнул, не спуская с нее глаз.

– И узнал, что вы не указали имя отца в свидетельстве о рождении Кира. Мне стало интересно, почему. Кир родился за две недели до девятимесячного срока, который прошел после той ночи в хижине, поэтому он мог появиться в результате моей страсти, когда я страдал потерей памяти.

– Нет, – решительно возразила Мариса.

– В Марипосе мне сказали, что мы оба были без одежды.

– Вы были без одежды, – покраснела она.

– Все считают, что у нас была близость. Такие вещи случаются у выживших в смертельных катастрофах.

– Почему они так думают? Откуда они узнали? – рассердилась Мариса.

– Им рассказали те, кто занимался нашими поисками, – спокойно ответил Рэйф. – Поэтому ваш муж поверил вам.

– Кир – сын Дэвида, – тихо сказала Мариса.

– Я верю вам. – Он снова взял ее за руку и крепко сжал. – Почему вы не сказали мне, что замерзли?

К изумлению Марисы, Рэйф притянул ее к себе и крепко прижал.

– Все в порядке, – шепнул он ей на ухо. – Прошу прощения за допрос, который устроил вам. Просто я хотел узнать, что происходит.

Мариса не могла думать, не могла пошевелиться или сказать в ответ что-нибудь вразумительное. Ее охватило отчаянное желание, лишившее ее последних сил.

– Мне не холодно… Я просто потрясена.

– Вам пришлось многое пережить за последнее время.

Рэйф наклонился, и его губы почти касались ее губ.

– После катастрофы вы рисковали своей жизнью, чтобы согреть меня. Может, на этот раз я смогу согреть вас.

Его поцелуй разжег пламя, и Мариса вспыхнула от страсти, с которой пыталась бороться с тех пор, как встретила Рэйфа в Теваке. Она вздохнула и подчинилась острому наслаждению и безудержному желанию, которое вырывалось наружу, разбуженное прикосновениями Рэйфа, его губами… Им самим.

Потрясенная силой своей страсти, Мариса вдруг осознала правду: именно ее влечение к Рэйфу послужило причиной того, что она решилась действовать и бежать из Марипосы.

И ей хотелось большего… Мариса разомкнула губы и уступила настойчивому требованию Рэйфа, который тут же воспользовался ее молчаливым призывом. Его жаркий поцелуй заставил ее позабыть обо всем на свете. Осталась только пожирающая изнутри страсть, которая требовала удовлетворения.

Мариса почти закричала, когда Рэйф отстранился и поднял голову.

– Извини, – порывисто сказал он и, разжав объятия, попятился назад, словно хотел проложить расстояние между ними.

– «Извини»? «Извини»? – срывающимся голосом спросила Мариса. – Почему… ты остановился?

Глава 9

Рэйф с трудом сдержался, чтобы не выругаться. Молодец! Так держать! Он мрачно посмотрел на Марису, на ее дрожащие губы и широко распахнутые глаза. Разве можно было так набрасываться на нее со своими поцелуями, когда она только что через свои воспоминания заново пережила ужасное эмоциональное насилие со стороны бывшего мужа?

– Сейчас не самое подходящее время, – хрипло ответил Рэйф. – Ты прошла через ад…

Мариса шагнула к нему и прикрыла рукой его губы:

– Ты первый мужчина, который коснулся меня с тех пор, как я уехала из Марипосы. Я использовала тебя, оболгала. Но я не собираюсь больше врать. Я тоже тебя хочу.

Его пытались соблазнить многие женщины, некоторые завлекали его с откровенной прямотой, другие тщательно скрывали свои намерения, но ни с одной из них он не переживал ничего подобного. Прикосновения Марисы, ее признание так распалили Рэйфа, что ему пришлось стиснуть зубы, чтобы сохранить остатки самообладания.

– Ты уверена? – глухо прорычал он.

– Уверена ли я, что хочу тебя? Абсолютно. – Ее голос дрожал, а щеки покрылись густым румянцем, но ее взгляд оставался прямым и искренним.

– Почему? – Какого черта он спрашивает? В своих предыдущих интрижках он ждал от женщины только лишь взаимного влечения. Но теперь Рэйфу хотелось большего, только он сам не понимал чего именно.

Марисе показалось, что ее окатили ледяной водой. Она лихорадочно подумала о том, что, несмотря на силу своей неутоленной страсти, не может позволить себе ничего подобного. Что бы ни предлагал ей Рэйф, оно не могло быть постоянным… Она играла с огнем и рисковала не только своей судьбой, но и судьбой Кира.

Но ей на секунду стало жаль себя. Неужели придется соблюдать обет безбрачия, пока не вырастет ее сын?

– Лучше бы ты не задавал этот вопрос, но я рада, что так случилось и я смогла остановиться. Мне есть о ком подумать кроме себя самой. Я вижу, что Кир тянется к тебе, и ему придется нелегко, когда мы уедем. – В ее голосе зазвучало отчаяние. – Мне нужно найти другое жилье!

Рэйф пронзил ее своим взглядом, который был холоднее арктического зимнего неба.

– В таком случае, – ледяным тоном заметил он, – пока вы здесь, я буду держаться от тебя как можно дальше.

– Да, так будет лучше, – потерянно согласилась Мариса. – Спасибо.

Она пожелала ему доброй ночи и выскользнула за дверь. Ее сердце колотилось так громко, что отдавалось звоном в ушах.

Конечно же благополучие Кира было самым важным в ее жизни. Но в какой-то момент Мариса задумалась, каково это – мечтать о чем-то еще, что касается только ее…

Мариса беспокойно ворочалась в кровати, мучаясь от бессонницы.

Что она знала о Рэйфе? Недостаточно, чтобы доверять ему. Конечно, в Теваке его не только уважали, но и любили, но ни один человек не может достичь таких высот, не будучи при этом безжалостным и непоколебимым.

Может, ее привлекали властные мужчины? Мариса поклялась больше не вступать в отношения с человеком, который попытается контролировать ее. Но ее тянуло к Рэйфу. И он знал это. Ее выдало с головой то, с какой страстью она ответила на его поцелуй.

Мариса мысленно перечисляла все его достоинства и положительные черты характера. Похоже, добрые феи, окружившие его колыбель, когда он родился, забросали его слишком большим количеством даров. Рэйф мог заполучить любую женщину в мире.

Возможно, поэтому он отпрянул от Марисы, когда она превратилась в его объятиях в какую-то бесформенную массу.

Разве мог он увлечься такой, как она, эмоционально запуганной и ничего из себя не представляющей?

Может, он по-прежнему считает, что Кир – его сын? Возможно, именно поэтому он пригласил их остановиться в своем поместье.

Ей стало дурно от этой мысли, но что она могла поделать.

Мариса мысленно вернулась к их разговору, тщательно разбирая каждое слово, сказанное Рэйфом. Возможно, он на самом деле задавался вопросом…

Где сейчас находится Дэвид?

Ей вдруг стало невыносимо душно. Она сбросила с себя покрывало и взбила подушки.

Завтра у нее будет достаточно времени обо всем подумать. А сейчас ей необходимо поспать.

Ее разбудил голос сына:

– Мамочка, уже поздно. Поднимайся. На небе показалось улыбающееся солнышко.

Мариса вскочила с кровати и бросилась к будильнику.

– Ах ты, ужасный мальчишка, – с облегчением выдохнула она, – сегодня ведь воскресенье. У нас выходной. Никакого магазина и никакой школы.

– Мы можем пойти на пляж и купаться целый день, – радостно улыбнулся Кир. – Но после того как поедим блинчиков и выпьем лимонного сока.

– Только сначала я приму душ и оденусь, – расхохоталась Мариса.

Когда они спустились на кухню, их встретил Рэйф, который возился с кофеваркой.

– Доброе утро, – поздоровался он и внимательно посмотрел на их лица.

Кир радостно бросился к нему:

– Я не знал, что вы здесь. Вы прилетели на вертолете? Вы сами управляли им?

– Нет и нет, – тихо ответил Рэйф. – Вертолет нуждается в техническом осмотре, так что я приехал домой на машине. Как у тебя дела? Вашу машину починили?

– Да, но мне больше нравится машина вашей бабушки. Только мама говорит, что нам снова придется ездить на нашей.

Замешивая тесто на блинчики, Мариса прислушивалась к их разговору и с горечью думала о том, что если бы только они с Рэйфом занялись любовью на той воловьей шкуре в хижине пастуха…

Сладострастное желание сворачивалось в ней кольцами, искусительное, как тот самый змей из райского сада. Она стиснула зубы, пытаясь взять себя в руки.

Но если бы Кир был сыном Рэйфа, его будущее было бы обеспечено.

Она включила газ и поставила на него сковородку с маслом.

– Блинчики? – задумчиво спросил Рэйф. – Это одно из моих любимых блюд на завтрак.

– Тогда мамочка может пожарить несколько и для вас тоже! – воскликнул Кир.

– Не переживай, хватит всем, – заверила его Мариса.

Рэйф бросил на нее насмешливый взгляд, но промолчал. Едва заметные круги под глазами Марисы говорили о том, что она провела беспокойную ночь.

У него все внутри сжалось, когда он подумал о том, что Мариса могла провести эти ночные часы по-другому, и в итоге остались бы довольными они оба. Поцелуй, которым они обменялись, распалил его жажду и заставил ворочаться без сна до самого утра.

Рэйф был искушенным мужчиной – никаких беспорядочных связей и нормальные запросы. Он любил мясо с кровью, хорошее вино, освежающий душ после занятий спортом, а также женские страсть и нежность. Когда-нибудь он женится. Брак его родителей, который потерпел катастрофу, убедил его в том, что самым лучшим основанием для отношений длиною в жизнь была глубокая и надежная привязанность.

Чего он никак не ожидал, так это всепожирающей страсти, которая ни на секунду не оставляла его в покое.

При других обстоятельствах Мариса провела бы эту ночь в его постели и в его объятиях. При этой мысли тело Рэйфа тут же напряглось, но он проигнорировал его позывы. Откровения Марисы о ее браке только усложнили все. Рэйф подавил примитивное желание заставить Дэвида Брауна заплатить за все то зло, которое он причинил своей жене.

Дальнейшее развитие их взаимного влечения зависело полностью от Марисы. А она ясно дала понять, что благополучие ее сына для нее главнее всего.

После завтрака Рэйф отправился в свой кабинет, чтобы проверить почту. Его посредник в Марипосе написал, что Дэвид Браун поджег ангар с техникой, и когда его спросили, зачем он это сделал, тот ответил, что хотел высказать свою точку зрения, но не собирался причинить кому-либо вред.

Рэйф вздохнул и задумался. Через несколько минут он взял телефон и позвонил своему частному детективу, чтобы выслушать его отчет о проделанной работе.

После непродолжительной беседы Рэйф подошел к окну и уставился перед собой невидящим взглядом. Его не покидало чувство, что что-то не так, а Рэйф научился прислушиваться к таким вещам.

Он нашел Марису с сыном в саду.

– Нам нужно поговорить, – сказал он. – Я попросил маму Ману прийти к нам с сыном к десяти часам. Она отведет ребятишек на пляж и с радостью присмотрит за ними.

Мариса хотела было возразить, но сдержалась. Если их ждет серьезный разговор, будет лучше, если Кир не услышит, о чем идет речь. Ей стало не по себе от дурных предчувствий. Мариса отчаянно надеялась, что этот день пройдет в тишине и покое, чтобы она могла восстановиться и набраться сил.

– Хорошо, – кивнула она.

Когда дети ушли на пляж, Мариса встревоженно посмотрела на Рэйфа:

– Что-то случилось?

– Твой бывший муж где-то в Новой Зеландии.

Мариса согнулась, словно от удара, и Рэйф еле сдержался, чтобы не дать волю ярости, охватившей его. Возможно, этот человек и не распускал руки, но Мариса боялась его очень сильно.

– Откуда… – Мариса запнулась, прокашлялась и сделала глубокий вдох. – Откуда ты знаешь?

– Пойдем в дом. Ты вся дрожишь, – нахмурился Рэйф, глядя на ее побледневшее лицо. – Я думал, ты знаешь, – тихо сказал он, когда они вошли в дом. – Вы ведь развелись через несколько лет после того, как он уехал из Марипосы.

– Нашим разводом занимались адвокаты. У Дэвида был адвокат в Марипосе, поэтому я понятия не имела, что он находился здесь, в Новой Зеландии.

– Сначала он отправился в Австралию.

– А когда вернулся сюда?

– Когда ты перебралась в Теваку.

Мариса машинально посмотрела на пляж. Ее глаза наполнились ужасом, как будто она думала, что ее бывший муж может оказаться там, угрожая их сыну.

– Откуда ты знаешь?

Рэйф уловил в ее голосе первые признаки паники.

– Присядь, – скомандовал он.

Она выразительно посмотрела на него, но послушно опустилась в кресло.

– Я сейчас приду, – сказал Рэйф и вышел из комнаты.

Когда он вернулся, Мариса сидела словно каменное изваяние, а в ее прекрасных зеленых глазах зияла пустота.

Рэйф молча выругался. Ни одна женщина не должна переживать подобные вещи. Он подавил свою злость и протянул ей стакан.

Она машинально взяла его, сделала глоток и закашлялась:

– Что это?

– Бренди. Выпей хотя бы немного. У тебя шок, и тебе нужно немного расслабиться.

– Мне нужна ясная голова, – возразила она и поставила стакан на стол. – Ты не ответил на мой вопрос. Откуда ты узнал?

– На меня работает один из лучших частных детективов, – пояснил Рэйф, которому в данный момент хотелось только одного – защитить Марису и ее ребенка.

– Да, конечно, – безжизненно улыбнулась она. – И этот человек знает, где сейчас находится Дэвид?

– Не совсем. В Австралии твой бывший муж работал на одной из животноводческих ферм в Квебеке. Он прилетел в Новую Зеландию около месяца назад и приземлился в Крайстчерче. Куда он отправился дальше, неизвестно.

Что могло означать только одно: он путешествовал под вымышленным именем.

– Я могла бы справиться о нем у его адвоката, – резко вдохнула Мариса.

– Вряд ли он дал бы тебе какую-нибудь информацию, если бы на то не было чертовски весомой причины. Как то, например, что Браун является отцом Кира…

– Ни за что, – вскипела она.

– В таком случае держись подальше от его адвоката.

– Ты прав. Было бы глупо с моей стороны идти с ним на контакт. – Она сцепила руки на коленях и посмотрела на него тусклым, безжизненным взглядом. – Все в порядке. Все образуется.

– Черт побери! – воскликнул Рэйф. – Да ты не просто боишься его, ты смертельно напугана.

Мариса отвернулась, но он взял ее за подбородок и повернул к себе. Не в силах дать ответ, она нервно сглотнула, и Рэйф отпустил ее:

– Я прав. Но почему? Он больше не имеет власти над тобой.

– Если он узнает, что Кир – его сын, он захочет отобрать его у меня. Рэйф, это не твоя битва, несмотря на то что я впутала тебя сюда.

– Я хочу знать, почему ты так сильно боишься этого человека, – напирал Рэйф. – Ты все мне рассказала? Ты сильная женщина, но сейчас дрожишь, как осиновый лист. Даже если он узнает, что Кир – его сын, и получит доступ к нему, ты сможешь контролировать ситуацию.

– Мне кажется, что я боюсь себя не меньше, чем его, – хрипло ответила Мариса. – Я вышла за него замуж обычной девятнадцатилетней девушкой, а через два года превратилась в развалину. По большей части виной всему одиночество. Но были и другие вещи…

– Продолжай, – потребовал Рэйф, когда Мариса запнулась и замолчала.

– Однажды один из работников фермы принес мне попугайчика, маленькую золотисто-голубую птичку, которую можно было научить разговаривать. Птенец выпал из гнезда, и я его выходила, но как только он начала повторять некоторые слова, которым я его научила, он умер. Дэвид не показал мне его тельце. Просто сказал, что случилось, и закопал его. Я не придала этому значения. Потом была история с котенком. Он прекрасно себя чувствовал, играл у моих ног, а на следующее утро тоже умер. – Мариса сделала паузу, но Рэйф ничего не сказал. – Дэвид пообещал мне щеночка, который так и не появился… К моим занятиям рисованием он поначалу относился как к хобби, но оно вскоре стало моим единственным спасением. Когда у меня закончились краски, Дэвид сказал, что заказал новые, но они так и не пришли. Я не могу передать словами, какой опустошенной я была, не имея ничего, кроме работы по дому, и лишенная возможности поговорить с кем-то кроме него. В доме не было ни одной книги, и он не видел смысла разбивать сад… – Мариса снова замолчала.

– Продолжай, – повторил Рэйф.

– Я хотела выучить испанский язык. Он сказал, что это прекрасная идея. Дэвид довольно хорошо выучил испанский, общаясь с работниками фермы, но он всегда был слишком уставшим, чтобы учить меня. Он читал письма моих родителей, поэтому я не могла ничего написать им, – поежилась Мариса. – Звучит глупо…

– Это похоже на террор, – мрачно заметил Рэйф. – А как насчет его родителей? Вы поддерживали с ними связь?

– О нет. Дэвид не знал своих настоящих родителей. Его отдали в приемную семью, когда он был совсем маленьким. Но когда ему исполнилось семь лет, что-то произошло, я не знаю только, что именно, он оказался в детском доме. Он поменял их достаточное количество, нигде надолго не задерживаясь.

– Почему?

– Не знаю, – пожала плечами Мариса. – Он не любил вспоминать прошлое. Дэвид говорил, что ему приходилось быть жестким. Когда его обижали, он не успокаивался, пока не давал сдачи, наказывая своих обидчиков. И если он… если он по-прежнему такой озлобленный, как еще он сможет наказать меня, кроме как отобрав у меня Кира? Сын становится все больше похожим на него. Если Дэвид пожелает сделать тест на отцовство, он узнает правду. – Она посмотрела на Рэйфа, ища его понимания и поддержки. – Ты назвал такое отношение террором. Я боюсь, что он может нанести непоправимый ущерб душевному равновесию Кира, его чудесной, солнечной натуре. – Ее глаза наполнились слезами. – Я сделаю все для того, чтобы этого не случилось.

– Теперь я понимаю, почему ты не хочешь, чтобы он принимал участие в жизни Кира, но, если он обратится в суд, он почти наверняка получит доступ к нему. – Слова Рэйфа прозвучали четко и взвешенно. – Твоя ложь может обернуться против тебя.

– Я знаю. Или ты думаешь, меня не беспокоит то, что я наделала? Этот обман грузом висит на моих плечах с того самого дня, когда я сказала его. Но если нужно, я бы солгала снова. Разве я хочу слишком многого, желая своему ребенку безоблачного детства, не отягощенного проблемами взрослых. Ты видел моего сына. Неужели создается впечатление, что он чего-то лишен?

– Нет, определенно нет, – ответил Рэйф и отошел к окну. – Но все может измениться. Дети нуждаются не только в матери. Если возникнет вопрос об опеке, ты будешь в более выгодной позиции, если в твоей жизни появится мужчина, к которому твой сын отнесется с симпатией и уважением. Я вижу только один выход, – тихо добавил он. – Нам следует объявить о помолвке.

Не веря своим ушам, Мариса смотрела на Рэйфа и не знала, что сказать в ответ.

– Нет, – наконец выдавила она. – В этом нет никакой необходимости.

– В этом есть смысл, – холодно ответил Рэйф. – По крайней мере, это подтвердит слухи, что ребенок мой.

– Но я не хочу вовлекать тебя во все это…

– Ты уже это сделала, когда придумала эту ложь, – жестко заявил Рэйф.

Мариса покраснела, а потом снова побледнела. Возразить было нечего.

– Ты не можешь сознаться в обмане без того, чтобы поставить под угрозу благополучие Кира, поэтому, возможно, ты снова воспользуешься этим приемом.

Мариса молча покачала головой.

Рэйф коснулся ее плеча, но тут же убрал руку.

– Ты измотана, что неудивительно. Выпей немного бренди. – Его голос прозвучал несколько отстраненно, словно он продумывал какой-то план.

– Спасибо, но мне не нужно бренди. И я не могу поверить, что помолвка с тобой может убедить органы опеки.

– Ты будешь удивлена, – цинично заметил Рэйф. – Мариса, – его тон немного смягчился, – постарайся не волноваться. Мы не можем сказать с уверенностью, что Браун заинтересован в том, чтобы установить контакт с Киром. Мы обсудим этот вопрос позже, когда ты все хорошенько обдумаешь.

Марисе хотелось спрятаться куда-нибудь, закрыть за собой двери и оставаться там, пока вопрос не решится сам собой.

Если бы такое было возможно…

Ее немного утешило слово «мы», которое Рэйф повторил несколько раз.

– Рэйф, когда ты сказал мне, что Дэвид вернулся в Новую Зеландию, я запаниковала. Все это время я думала, что он все еще в Марипосе, поэтому я не могла открыться тебе и назвать свое настоящее имя.

– Я понимаю, что для тебя нет ничего важнее благополучия твоего сына.

Рэйф казался на удивление спокойным, как будто для него было чем-то абсолютно нормальным предлагать фиктивную помолвку женщине, которую едва знает, чтобы защитить чужого ребенка.

Глава 10

Дети очень огорчились, когда их забрали с пляжа так рано.

– Послушайте, Мариса, может, вы отпустите Кира к нам домой? – спросила мама Ману. – Мальчишки поиграют и посмотрят мультики. А я привезу Кира обратно около четырех часов.

Кир запрыгал от восторга.

– Ладно, – рассмеялась Мариса. – Большое вам спасибо, он с радостью пойдет к вам в гости.

В доме остались только они с Рейфом. Он ушел к себе в кабинет, с отсутствующим видом появился на обед и потом сразу же снова исчез.

Мариса собирала высохшее белье, когда Рэйф показался в очередной раз.

– Ты могла попросить Надин заняться стиркой.

– Это наше постельное белье, – твердо возразила Мариса. – И наша одежда.

Она сложила маленькую рубашечку Кира и положила ее сверху на свой кружевной бюстгальтер.

Рэйф в ответ улыбнулся.

– Ты уже подумала над моим предложением? Мы объявляем о помолвке или нет? – насмешливо спросил он.

– Не говори глупостей, – выпалила она и тут же пожалела за такой резкий ответ. – Ты ведь знаешь, в этом нет никакой необходимости.

– А мне кажется как раз наоборот, – вдруг посерьезнел Рэйф.

– Ты знаешь, где он сейчас, – испугалась Мариса.

– Нет, – отрицательно покачал головой Рэйф и замолчал, словно взвешивая дальнейшие слова. – Но я только что разговаривал с начальником пожарной бригады. – Его спокойный размеренный тон не предвещал ничего хорошего. – Он сказал, что пожар в коттедже мог быть вызван окурком, выброшенным из окна проезжающей мимо машины. Длинная дорожка сухой травы у забора полыхнула, и потом огонь перекинулся на дом. Но в случае с гаражом это мог быть поджог.

– Дети? Скучающие подростки? – выдавила Мариса.

– Возможно. Твой бывший муж был уволен с фермы за поджог ангара с техникой, который произошел незадолго после того, как ты сказала ему, что я – отец Кира. Он якобы не хотел, чтобы пострадали люди, но один из работников чудом избежал гибели.

– Кто? – дрожащим голосом спросила побледневшая Мариса, перебирая в памяти работников фермы.

– Не знаю, – удивленно ответил Рэйф. – Кем бы он ни был, он успел вовремя выбраться оттуда. Что касается гаража, один из мальчишек Таннеров в ночь пожара видел машину, припаркованную неподалеку. Он подумал, что это кто-то из волонтеров проверяет коттедж. Хотя пожарная бригада уехала накануне только тогда, когда убедилась, что там больше ничего не загорится.

– И ты считаешь… – Она потрясенно покачала головой.

– Ты сказала, что Браун позвонил тебе через месяц после того, как ты вернулась в Новую Зеландию, чтобы быть со своими родителями.

– Да.

– И тогда ты сообщила ему, что спала со мной, и ребенок, которым ты беременна, мой?

– Да, – оцепенело повторила Мариса.

– Он поджег ангар спустя пять недель после того, как ты бросила его.

– Боже милостивый, – прошептала она. – Рэйф, мне так жаль.

– Тут нет твоей вины, – пожал плечами Рэйф. – Мне кажется, он попытался отомстить мне единственным способом, который у него имелся – разрушив что-то, что принадлежало мне. Если гараж поджег он, значит, он наказывает тебя, разрушая то, что принадлежит тебе.

– Но мы не знаем… Я не могу поверить… – в ужасе пролепетала Мариса.

– Я думаю, можешь, – жестко сказал Рэйф. – Иначе почему бы ты так боялась, что он узнает о том, что Кир – его ребенок? Ты чувствуешь, что он способен на насилие.

– Я не… – Она запнулась и, встретившись с его беспристрастным взглядом, шумно со всхлипом выдохнула, признав наконец его правоту. – Да. Да, конечно, я чувствовала. Но я не могу поверить, что он попытается убить кого-нибудь.

– Кто бы ни стоял за этими поджогами, он не имел намерения убивать, – решительно заявил Рэйф. – Опасность приходит тогда, когда огонь перестает быть контролируемым. Или когда люди находятся не там, где ожидает поджигатель, как это случилось в Марипосе.

Он замолчал, ожидая ответа, но Мариса молчала. Где-то недалеко закричала чайка, пронзительно и тревожно. Мариса поежилась и обхватила себя руками.

– Конечно, это все предположения, – продолжил Рэйф. – У нас нет ни одного доказательства, кроме его признания, что он поджег ангар в Марипосе. Но твои инстинкты не подвели тебя. Что-то натолкнуло тебя на мысль, что из него никогда не получится хорошего отца.

Мариса молча кивнула.

– Я… пытаюсь понять, что мне делать в сложившейся ситуации.

– Мы объявим о помолвке, – четко произнес Рэйф, делая ударение на первом слове. – Тогда, если возникнет такая необходимость, я смогу защитить тебя и Кира.

– Очень благородно с твоей стороны, – выпалила Мариса, – но донкихотство – не самая подходящая причина для помолвки.

– Я могу быть глупым не меньше других, – проворчал Рэйф и, взяв рубашку, которую она только что сложила, швырнул ее в корзину для белья. Он притянул ее к себе, глядя поверх ее головы. – Если это поджог и если тут замешан твой бывший муж, я считаю, что помолвка будет надежным способом защитить вас с Киром.

«Даже лучше», – подумала Мариса, пытаясь противостоять обжигающему желанию, которое не давало ей покоя прошлой ночью.

И не только прошлой.

Сама того не понимая, Мариса провела последние пять лет, томясь по первобытному чувству безопасности, которое она тогда ощутила в объятиях Рэйфа.

Прижатая к его сильному телу, пока снаружи хижины барабанил монотонный дождь, Мариса вдыхала слабый мускусный аромат его кожи и прислушивалась к дыханию Рэйфа, успокоенная ровным биением его сердца. Он пробудил ее спящее желание, чувственный и эмоциональный голод, что-то, в чем она отказывалась признаться даже самой себе. Только когда Мариса увидела Рэйфа во второй раз, она задумалась, каково это – разделить ее бремя и дать ей шанс быть кем-то помимо матери Кира и его защитницы. Быть любовницей Рэйфа.

Сейчас, когда она оказалась в смертельно опасной ситуации, ей дали увидеть проблески рая. Объятия Рэйфа лишали ее рассудка, и она не находила силы оттолкнуть его. Он слегка наклонился и внимательно изучал ее лицо. В пронзительно-серых глазах Рэйфа бушевало пламя, которое потрясло ее, когда он завладел ее губами.

Прошлым вечером его поцелуи были очень осторожными, словно он изучал ее губы. Но Мариса не решалась ответить на его страсть, она не могла сдерживаться, но в то же время была не готова уступить этому головокружительному искушению.

На этот раз все было по-другому. Мариса поддалась безудержному желанию и ответила на поцелуй Рэйфа, чтобы почувствовать его вкус, которого, казалось, она жаждала всю свою жизнь.

Реакция Рэйфа была мгновенной, почти что безжалостной. Мариса вонзила свои пальцы в стальные мускулы его спины, прижимаясь к нему всем телом. Казалось, никакая сила была не в силах разъединить их.

Когда Рэйф наконец поднял голову, колени Марисы дрожали, и ей пришлось вцепиться в него, чтобы не упасть.

– Мариса, – со стоном выдохнул Рэйф.

Она посмотрела в его серые глаза, похожие на штормовые облака, заволакивающие небо Марипосы в сезон дождей. Его взгляд пронизывал ее до глубины души.

– Что такое? – испытывая неимоверное наслаждение, спросила Мариса.

– Что ты со мной делаешь?… – прошептал он и начал осыпать поцелуями ее шею. Рука Рэйфа скользнула к ее груди, и у Марисы закружилась голова от острого, почти болезненного желания уступить и быть поглощенной этой безудержной, всепожирающей страстью.

Было бы очень просто перестать думать и поддаться пьянящему зову своего тела – заняться любовью с Рэйфом…

Кир. Потрясенная и пристыженная тем, что так легко уступила, Мариса попыталась вырваться из объятий Рэйфа.

– Что происходит? – отпустив ее, возмутился он.

– Нет, – запнулась Мариса, – мы не можем… Это… – Она никак не могла подобрать слово, чтобы выразить свои чувства. – Это опасно.

– Я так не считаю. И что ты считаешь опасным? Близость? Или помолвку?

– И то, и другое. Но особенно помолвку. Слишком много вещей может обернуться катастрофой.

– Назови хотя бы одну.

Она начала с самой болезненной:

– Кир. Он тянется к тебе. Я знаю, когда мы уедем, он будет сильно переживать. Я, конечно же, сказала ему, что мы здесь не навсегда. Если он поверит, что у него есть возможность жить здесь с тобой постоянно, его сердце будет разбито. Я не хочу, чтобы Кир почувствовал себя ребенком из неполной семьи.

– Но он и есть из неполной семьи, – резко возразил Рэйф.

Ее сердце болезненно сжалось.

– Пока я не увидела его с тобой, я не понимала, как сильно ему не хватает отца. Обрести отца в тебе, а потом быть оторванным от тебя – я просто не могу подвергнуть его такой боли еще раз.

– Еще раз? – Его взгляд вдруг стал колючим.

– Он тосковал по моей матери после ее смерти, но смерть моего отца разбила ему сердце. Кир был маленьким приятелем папы. – Мариса перевела дыхание и выпалила: – К тому же ты можешь встретить кого-нибудь и влюбиться.

– Я держу свои обещания, – холодно возразил Рэйф.

Мариса стиснула зубы, чтобы не всхлипнуть. Если Рэйф когда-нибудь полюбит другую женщину, ее сердце будет разбито. Но она не вынесет, если Рэйф будет оставаться рядом с ней только потому, что он человек чести.

Ее охватила паника. Однажды Мариса уже пережила разрушительные отношения и не собиралась уступать новому искушению.

Неужели это любовь?…

Нет. Она даже понятия не имела, что такое любовь. Ее чувства к Дэвиду были ненастоящими и исходили из того, что она нуждалась в защите и безопасности. Возможно, теперь она переживает то же самое…

– Неужели ты думаешь, что я, да и любая другая на моем месте, будет счастлива, зная, что только обещание удерживает мужчину рядом с ней? – с горечью спросила Мариса.

– Надеюсь, твоя нехватка здравого смысла вызвана бурной страстью, а не внезапной потерей мозговых клеток, – лениво протянул Рэйф. – Успокойся. Ничего такого не случится. Если тебе от этого станет легче, знай, что я не из тех, кого воспевают поэты в своих стихах о любви. Но я могу заверить тебя, что не причиняю другим боль намеренно… И мне кажется, что у нас есть все и даже больше, чтобы построить отношения, которые удовлетворят нас обоих.

Он медленно провел пальцами по линии ее подбородка.

Мариса задрожала, потрясенная тем, с какой готовностью ее тело отозвалось на его ласки.

– Р-рэйф, я серьезно. Мы не можем вот так играть нашими жизнями. К тому же мы не знаем наверняка, поможет ли эта помолвка держать Дэвида на расстоянии.

– У меня нет такой привычки играть жизнями, – медленно с расстановкой ответил Рэйф. – И если мы не сможем решить этот вопрос с помощью помолвки, мы поженимся.

Марисе показалось, что еще немного, и она упадет в обморок.

– Ты сошел с ума?

– Может быть, – весело ответил Рэйф, но тут же посерьезнел. – У тебя есть два варианта. Ты можешь опять сорваться с места и убежать в надежде, что Браун никогда не выследит вас с Киром, или ты остаешься и вступаешь в сражение, чтобы решить этот вопрос раз и навсегда. Ты ведь знаешь, что спрятаться в Новой Зеландии практически невозможно, потому что она слишком маленькая. Но даже в стране с многомиллионным населением не так-то легко затеряться. Если тебе придется встретиться с ним лицом к лицу, ты будешь чувствовать себя в большей безопасности, находясь под защитой. И я могу защитить тебя.

– Но почему? У тебя ведь на самом деле нет никакого желания жениться на мне. Ты даже не знаешь меня…

– Я знаю, что ты спасла мне жизнь, – просто ответил Рэйф. – Могу только представить, как тяжело тебе было вытащить меня из самолета и дотащить до той хижины. – Он подождал, что Мариса скажет в ответ, но она молчала. – Я знаю, что ты с радостью пожертвуешь жизнью ради своего сына. И я также знаю, что такую преданность трудно заслужить и еще труднее сохранить.

– Любая мать на моем месте поступит точно так же, – решительно возразила Мариса.

– Ты ошибаешься. Моя мать взяла отступных десять миллионов и исчезла, даже не оглянувшись, – безжалостно заявил Рэйф. – Мне было шесть лет. Я стоял в воротах и смотрел, как она уезжает, понимая, что она больше никогда не вернется.

Мариса молча кивнула.

Рэйф не потянулся к ней, но его намерение было таким ощутимым, как будто он коснулся ее.

– Я знаю, что хочу тебя, и мое желание растет с каждым разом, стоит мне увидеть тебя.

– Да, но разве этого достаточно? – порывисто спросила Мариса, а потом резко остановилась. Ее щеки пылали под его пристальным взглядом.

Проклятье! Трижды проклятье. Она только что призналась, что ее влечет к нему с такой же силой.

– Для меня достаточно, – пожал плечами Рэйф. – Мой отец влюбился в мою мать и сразу женился на ней. Их брак обернулся настоящей катастрофой. Свою вторую жену он выбирал с большой осторожностью. Они построили крепкий союз и были очень счастливы.

– Я уже однажды допустила огромную ошибку, когда вышла замуж за Дэвида. Теперь мне нужно думать о Кире. Если однажды все пойдет не так, он пострадает больше всех.

– Согласен, – тихо ответил Рэйф. – Я не предлагаю тебе немедленно заключить брак. Помолвка даст нам время узнать друг друга. Ты сможешь понять, будешь ты здесь счастлива или нет. – Кажется, он почувствовал ее страхи, что свидетельствовало из его следующих слов. – И узнать, будут ли отношения со мной такой же ошибкой, как отношения с бывшим мужем.

– Сомневаюсь, – прикрыла глаза Мариса. Рэйф представлял для нее даже большую опасность, чем Дэвид, но совершенно по другой причине. – Но что даст все это лично тебе?

– Помимо всего прочего, удовольствие от того, что ты не перестаешь меня удивлять, – весело, но вместе с тем с иронией заметил Рэйф.

– И в мыслях не было, – растерялась Мариса.

– Я знаю. Потому это и доставляет мне удовольствие. А что касается всего остального… – Рэйф потянулся к ней и медленно, словно давая ей шанс увернуться, привлек к себе. – Мне кажется, что мне очень понравится быть женатым на тебе.

Ее сердце на секунду замерло, а потом начало отплясывать в бешеном ритме. Рэйф легонько взял ее за подбородок и приподнял, чтобы их глаза встретились.

– И я собираюсь сделать так, чтобы ты тоже осталась довольной, – с этими словами он наклонился и прильнул к ее губам.

У Марисы закружилась голова.

– Я н-не считаю эту идею хорошей, – запинаясь, сказала она, когда Рэйф отстранился.

– Почему?

– Потому, – беспомощно выдохнула она.

Рэйф рассмеялся и только крепче прижал ее к себе.

Он покрыл поцелуями ее веки, опускаясь ниже и целуя ее шею.

Мариса страстно застонала от наслаждения. Она никогда не испытывала ничего подобного, поэтому в замешательстве отпрянула. Рэйф сначала не отпускал ее, но потом разжал объятия.

Она разразилась речью, пытаясь прогнать сладостный туман, застилавший ее мозги.

– Ты не из тех, кто женится, чтобы помочь кому-то. Рэйф, скажи, зачем это тебе?

– Я думаю, ты прекрасно знаешь, – снова привлек ее к себе Рэйф. – И что бы между нами не возникло, ты тоже это чувствуешь.

– Вожделение, – просто ответила Мариса с небольшой долей разочарования.

А чего она ждала от него – признания в вечной любви?

Вряд ли такое услышишь от Рэйфа Певерила. Стоит ли принимать его предложение и уступить снедающему изнутри желанию, и не важно, куда оно приведет? Стоит ли рисковать счастьем Кира? Глупые вопросы. Здравый смысл подсказывал ей отказаться и уйти как можно скорее, пока ее сердце не разбито.

Но Мариса медлила, желание уступить и не думать о сыне было таким сильным, что ей пришлось стиснуть зубы, чтобы не поддаться порыву и сказать что-нибудь такое, о чем потом придется пожалеть.

Неужели она проявляет эгоизм, когда хочет чего-то только для себя?

– О чем ты думаешь? – спросил Рэйф.

– Мне кое-что нужно…

– Что именно? – удивился он.

Марисе показалось, что он сказал это с едва заметной ноткой цинизма.

– Я хочу поставить условие. Даже два.

Глава 11

Рэйф тут же разжал объятия, а его глаза холодно сверкнули.

– Я пойму, если ты откажешься принимать их. Я хочу, чтобы ты пообещал письменно, что, если ты полюбишь кого-нибудь, мы разорвем нашу помолвку. А еще я хочу, чтобы после нашего разрыва ты поддерживал отношения с Киром. Когда я увидела вас рядом, я поняла, что ему не хватает мужского присутствия. Ему нужен человек, на которого можно положиться. Понимаю, я прошу слишком многого… – Рэйф ничего не сказал в ответ, и Мариса в отчаянии махнула рукой. – Забудь. Не стоит рисковать. Нам не следует… Я не могу позволить…

– Слово «письменно» немного удивило меня. Мне казалось, что ты хотя бы немного меня изучила.

Рэйф наклонился и завладел ее губами. Все, что она только что наговорила ему, тут же улетучилось у нее из головы. Мариса едва сдерживалась, чтобы не застонать, чувствуя прикосновение его отвердевшей плоти.

– Похоть, желание, страсть – какая разница, как мы назовем это чувство? – горячо прошептал он. – Оно здесь, и мы оба испытываем его.

– Ты прав, – выдохнула Мариса, и Рэйф понял, что она уступает.

– Я принимаю твои условия. – Его глаза снова полыхнули огнем страсти. – Поэтому мы объявим о помолвке.

Ей казалось, что Рэйф услышит, как громко колотится ее сердце, и она смущенно кивнула. Марису переполняли противоречивые чувства, когда она стояла и ждала, что он снова обнимет ее.

Но он не сдвинулся с места, и жар его поцелуев тут же остыл, выхолаживая ее сердце.

Рэйф не просил любви и не обещал ее. Мариса уважала его за прямоту. Возможно, эта фиктивная помолвка поможет им научиться доверять друг другу. Может быть, им даже удастся построить такие же отношения, какие были у отца Рэйфа во втором браке, надежные и длительные, но только без посвящения или чувственной близости…

И ее сын будет в полной безопасности.

– Спасибо, – приглушенно поблагодарила Мариса Рэйфа.

– Больше ни одного «спасибо», иначе я каждый раз буду отвечать тебе благодарностью за спасение своей жизни. Это может наскучить.

– Вряд ли, – через силу улыбнулась Мариса. – К тому же ты был решительно настроен во что бы то ни стало выбраться из того самолета.

Ее мир вдруг перевернулся с ног на голову. Позже Мариса поняла иронию сложившейся ситуации. Дэвида могло и не быть в окрестностях Теваки, поэтому ни к чему было подвергать свое сердце такому риску…

Остаток дня Мариса провела за составлением списков необходимых вещей, которые нужно было сделать и купить, из них самой важной была одежда для них с Киром. Того, что она привезла с собой в Мануваи до того, как сгорел гараж, было катастрофически мало.

Ей также позвонил страховой агент, судя по всему, после разговора с Рэйфом. Мариса почувствовала облегчение, обсуждая с ним такие практические вещи, хотя до сих пор испытывала боль от потери дорогих сердцу сокровищ и воспоминаний.

Потом Мариса погладила высохшую одежду, и занятия домашними делами почти успокоили ее. У Надин в этот день был выходной, но она приготовила достаточно пищи, поэтому Марисе оставалось только накрыть на стол. Она уложила Кира спать и с волнением принялась изучать свой скудный гардероб. В конце концов Мариса остановила свой выбор на легкой блузке насыщенного ярко-оранжевого цвета, который придавал ее коже медовый оттенок, и узеньких брючках.

– Ты похожа на закат солнца, – сказала Мариса своему отражению в зеркале.

Некоторое время она стояла на месте, не решаясь сдвинуться с места, а потом, глубоко вдохнув, развернулась и направилась в маленькую гостиную. Рэйф стоял у окна, глядя на пышно-зеленую лужайку.

– Все в порядке? – Он улыбнулся, и Мариса внутренне затрепетала.

– Да, кажется, Кир уснул. – Она посмотрела на часы, чтобы не показывать охватившее ее волнение. – Ужин будет готов через полчаса.

– Сегодня вечером подходящим напитком будет шампанское, – сказал Рэйф. – Ты не против?

– Нет. – Мариса внимательно смотрела, как он открывает бутылку, и подумала, как часто он проделывал это и для скольких женщин.

Ей стало не по себе. Она никогда не опускалась до ревности и не собиралась делать этого сейчас.

К тому же шампанское оказалось восхитительным на вкус.

– Оно из моего виноградника на Саут-Айленде, – пояснил Рэйф. – А теперь тост. За нас – за тебя, Кира и меня.

Тронута простотой его слов, Мариса повторила тост.

И снова они ужинали на террасе. Солнце неспешно скрылось за горизонтом, и на черном бархатном небе зажглись маленькие бриллианты. Рэйф рассказал Марисе еще несколько историй о поместье Мануваи и ответил на все интересующие ее вопросы.

Она думала о том, знает ли он, что с каждой минутой ее томление только возрастает.

Наконец они снова вернулись в дом.

– Тебе нужно кольцо, – тихо сказал Рэйф. – Если хочешь, можешь надеть что-нибудь из семейных драгоценностей, но я также попрошу ювелира приехать к нам домой и привезти что-нибудь на выбор. И я не уверен, что нам стоит объявлять о нашей помолвке через какую-нибудь газету…

– О нет! – побледнела Мариса. – Мне даже в голову такое не приходило.

– Хотя рано или поздно журналисты обо всем узнают, – чуть напряженно ответил Рэйф. – Не нужно удивляться, если пойдут какие-то слухи, но я постараюсь сделать все для того, чтобы пресечь их.

– Мне не нужно кольцо, – возразила Мариса.

– Напротив. – Рэйф произнес это слово таким тоном, что Мариса поняла: хочет она того или нет, но кольцо у нее будет.

– Зачем?

– Такое кольцо говорит о серьезных отношениях. Чтобы удовлетворить любопытство окружающих, включая твоего бывшего мужа, нам нужно использовать всю необходимую атрибутику. И нужно устроить какую-нибудь вечеринку. Мои друзья захотят познакомиться с тобой.

– Думаешь, в этом есть необходимость?

– Да. Надеюсь, они тебе понравятся.

– Ты хочешь, чтобы я играла роль хозяйки дома? – вежливо поинтересовалась Мариса.

– Конечно, – с улыбкой ответил Рэйф.

Его тело полыхнуло огнем, когда он провел взглядом по мягким очертаниям ее чувственных губ.

Очень скоро он отнесет ее к себе в постель и не даст ей возможности передумать, сделав ее своей самым простым из всех способов.

Возможно, Мариса согласилась на эту помолвку только для того, чтобы защитить маленького Кира, но она не стала отпираться, что их влечение взаимно.

Иногда Рэйфу казалось, что он родился циником. Если так, то его цинизм с уходом матери только укрепился. Он определенно сомневался в существовании любви, того романтического чувства, которое воспевали поэты. Рэйф подозревал, что это всего лишь временное помешательство, перед которым он рано или поздно тоже не устоит.

Он понимал, что такое желание и дружба. И то и другое он испытывал по отношению к Марисе, а еще он уважал ее за то, как она заботится о своем сыне, возможно, потому, что его собственная мать продала его за десять миллионов долларов.

Поцелуй Марисы говорил о том, что она будет пылкой и чувственной любовницей. А еще она была потрясающей собеседницей и с легкостью вписалась в ритм жизни Теваки.

– Ты похож на льва, который наблюдает за антилопой, – вдруг сказала Мариса. – Он в предвкушении, но вместе с тем доволен, потому что знает, что его добыча никуда не денется. Мне становится не по себе.

Рэйф запрокинул голову и громко захохотал. Но ни слова не сказал о том, как точно она угадала его чувства.

– Я не думал категориями хищника и жертвы, – возразил он, – и уж точно не собирался никого убивать. Наоборот, мои мысли и чувства можно назвать скорее сладострастными.

Мариса густо покраснела:

– Тогда почему ты не… – Она помертвела от того, что чуть было не сказала вслух. Мариса стояла и зачарованно смотрела, как глаза Рэйфа начинают полыхать пламенем, которое эхом отдавалось в ее теле…

– Ты хочешь сказать, что я веду себя слишком благородно, давая тебе время?

Мариса боялась сделать следующий шаг, боялась ошибиться, но все же, собрав все свое мужество, она последовала зову своего сердца и молча кивнула.

Рэйф в одну секунду сократил расстояние между ними и посмотрел на Марису. На этот раз в ее взгляде не было и тени вызова.

– Мариса? – сдержанно спросил он.

Почему он не прикоснулся к ней?

– Что? – судорожно вздохнула она.

– Скажи «да», – потребовал он. Мариса кивнула. – Скажи вслух, но только если чувствуешь это.

И вдруг все стало на свои места. Он хотел ее так же сильно, как и она его.

Но подобно Рэйфу Мариса тоже нуждалась в словесном подтверждении.

– Я чувствую. А ты?

– Да, черт побери! – горячо воскликнул Рэйф и, прижав ее к себе, зарылся лицом в ее волосы.

Мариса сдавленно простонала и запрокинула голову, открываясь навстречу его поцелуям.

На этот раз их ничего не сдерживало. Рэйф целовал ее так жадно, как будто жаждал ее с тех самых пор, когда они встретились в первый раз. Мариса тонула в его жарких объятиях, чувствуя прикосновение его возбужденной плоти. Она со стоном выдохнула имя Рэйфа, и он поднял голову и бросил на нее пристальный взгляд.

– Я знаю, как заставить тебя замолчать, – пригрозил он.

– Только попробуй…

Рэйф громко захохотал, и его смех эхом отозвался в ее сердце. Мариса потрясенно посмотрела на него и поняла, что никогда не переживала ничего подобного.

– Мне нравится, когда твои глаза вспыхивают как два изумруда, – прошептал Рэйф, слегка касаясь ее губ. – Так что я должен попробовать? – с улыбкой спросил он.

Марисе пришлось собраться с мыслями, которые пришли в смятение от пожиравшей ее страсти.

– Может быть, поцелуй и заставит меня замолчать, но только на время, пока он будет длиться, – неуклюже сказала она. Ей казалось, что он должен услышать эти слова.

– Я знаю, – тихо ответил Рэйф. – Мариса, я не такой, как твой бывший муж. Я ценю тебя за то, какая ты есть.

Ценит. Какое холодное, лишенное всяческих эмоций слово, если сравнивать со словом «любить». Но услышать такое от Рэйфа дорогого стоило. И вдруг Мариса замерла.

Любовь? Так вот чего она все это время подспудно желала.

Любви Рэйфа… до конца жизни.

Мариса сама не заметила, как так получилось, что она влюбилась в него. От охватившей ее паники у нее пересохло в горле. Это было серьезное чувство, далеко не похожее на сиюминутную страсть.

Да, она хотела Рэйфа, но любила его совсем по другой причине – за его удивительную доброту, несгибаемую решительность, благодаря которой они добрались тогда до хижины, и даже его устрашающую властность.

Возможно, однажды Рэйф научится отвечать ей взаимностью…

– Я тоже тебя ценю, – беспомощно сказала Мариса.

Рэйф кивнул, но она почувствовала какую-то отстраненность, когда он снова поцеловал ее. Но потом страсть захватила ее с новой силой.

– Я отказываюсь заниматься с тобой любовью здесь, на этом диване, – посмотрев по сторонам, сказал Рэйф.

– Я чувствую себя старшеклассницей на заднем сиденье автомобиля, – нервно рассмеялась Мариса.

– Не в моем стиле, – улыбнулся Рэйф. – Даже когда я был юнцом.

– И не в моем.

– Мы поднимемся в мою комнату.

Спальня Рэйфа была просто громадной. И очень красивой. В центре стояла большая старинная кровать с высокими деревянными спинками, закрученными назад, застеленная шелковым покрывалом. У стены возвышался массивный шкаф, а на окнах висели изысканные шторы.

Но в то же время комната казалась на удивление безликой.

– Я знаю, она производит ошеломительное впечатление, – заметил Рэйф. – Дизайном комнаты занималась моя мать, после того как они с отцом поженились. Когда она бросила нас, отец перебрался в другую спальню, но мне понравилось, как здесь все сделано, поэтому я занял эту комнату, когда мне исполнилось восемнадцать или около того.

– Она очень красивая, – выдавила Мариса.

Рэйф развернул ее к себе и заглянул ей в глаза:

– Мне кажется, я слышу еще одно «но», и ты права. Тут все очень дорогое и слишком вычурное, в этом вся мать, как мне кажется.

– Мне нравится кровать, – поспешно сказала Мариса. – И шкаф.

– Ты передумала?

– Не в том, что касается тебя, – выпалила она и покраснела. – Ты поддерживаешь связь с матерью?

Его лицо было настолько непроницаемым, что он мог бы заработать состояние игрой в покер.

– Я не виделся с ней с тех пор, как она уехала, – задумчиво ответил Рэйф. – Несколько лет назад она связалась со мной через моего адвоката. У нее закончились деньги, за которые она меня продала, и хотела получить еще немного.

Мариса потрясенно ахнула.

– Я начал выплачивать ей содержание, – криво усмехнулся Рэйф. – Столько, сколько ей нужно, а не сколько она хотела.

Мариса представила его маленьким мальчиком, брошенным своей матерью, и порывисто обняла его:

– Ты ненавидишь ее?

– В каком-то смысле даже хуже – я ничего не чувствую по отношению к ней, – понизив голос, ответил Рэйф и крепче прижал к себе Марису. – Я очень редко видел ее, даже когда она жила здесь. Когда несколько лет спустя мой отец женился во второй раз, его жена Джейн была мне большей матерью чем та, что родила меня. – Он пожал плечами. – Тебе не придется беспокоиться по поводу свекрови. Можешь поверить мне на слово, ей никогда в голову не придет снова появиться в моей жизни.

Последние слова Рэйф сказал, почти касаясь ее губ, а потом прильнул к ним в жарком поцелуе.

Мариса теряла голову от удовольствия и восторга в его крепких объятиях. Она закрыла глаза от наслаждения, когда теплые губы Рэйфа коснулись ее шеи и он, ловко расстегнув пуговицы ее блузки, провел пальцами по ее груди, набухшей от томительной жажды.

Больше всего на свете Марисе хотелось ощутить ладонями прикосновение его кожи, и она потянулась к рубашке Рэйфа, чтобы расстегнуть ее. Рэйф поцеловал Марису еще раз, а потом, оторвавшись на секунду от ее губ, одним движением стянул рубашку через голову и, скомкав, бросил на кресло. Мариса с восхищением рассматривала его бронзовые плечи, а потом осторожно провела пальчиком по шелковистой дорожке курчавых волос, спускавшихся вниз по его животу.

Рэйф замер от ее прикосновения. Мариса, путаясь в рукавах, сбросила свою блузку и бросила ее на рубашку Рэйфа. Его взгляд пронизывал ее насквозь, заставляя сходить с ума от желания.

На секунду Мариса зажмурилась и судорожно вздохнула:

– Рэйф, мы не можем вот так просто заняться любовью. Прости, я не думала… Я не предохраняюсь.

– У меня есть все необходимое для безопасного секса. Ты доверяешь мне?

– Да. – Ее голос дрожал, но взгляд оставался твердым.

– Я расту в собственных глазах.

– Почему? – изумилась Мариса.

– Ты не думала о защите до этого момента, – улыбнулся Рэйф. – И хотя, возможно, я превозношу себя, но мне кажется, что ты забыла о ней по той же причине, что и я.

Мариса была слишком поглощена его ласка ми…

Она нетерпеливо кивнула, но Рэйф не двинулся с места.

Он ждал, что Мариса сделает первый шаг.

Но что ей делать? Мариса густо покраснела, ей не хватало храбрости раздеться перед Рэйфом.

Он молча развернул ее. Мариса задрожала от ощущения его пальцев на своей коже. Потом Рэйф снова повернул ее к себе лицом.

Когда их взгляды встретились, Мариса с трудом сдержала возглас. В глазах Рэйфа бушевала ничем не прикрытая страсть.

– Ты прекрасна, – напряженно сказал он.

– У меня остались растяжки после родов, – выпалила она.

Рэйф запрокинул голову и громко захохотал, а потом, обхватив ее одной рукой за ягодицы, прижал к своим возбужденным чреслам.

Мариса затрепетала, когда Рэйф скользнул рукой к молнии на ее брюках и потянул ее вниз.

– Меня не волнуют растяжки, – прошептал он и снова поцеловал Марису.

Рэйф подхватил ее на руки и отнес на свою огромную кровать. Он ловко снял с нее оставшуюся одежду и бросил ее на пол. Мариса лежала полностью обнаженная на шелковом покрывале и чувствовала себя наложницей в гареме султана, которую привели для утех хозяина. Ей стало неловко от пристального взгляда Рэйфа, и она прикрыла глаза.

– Посмотри на меня, – потребовал он. – В этой комнате нет никого, кроме нас, и я хочу тебя. – Рэйф сбросил свои брюки и предстал перед ней словно бронзовая статуя какого-то древнегреческого атлета. – Ты хочешь меня?

– Да, – тут же ответила Мариса.

– Значит, тебе больше не о чем беспокоиться. – Рэйф подошел и прилег рядом. Он поцеловал Марису и нежно провел рукой по ее телу.

Позже она будет наслаждаться, вспоминая, как умело он довел ее до исступления своими ласками, пока с ее губ не слетел сдавленный стон.

Но во время их близости Мариса растеряла все свои мысли, отдавшись на милость бурной обжигающей страсти, когда Рэйф покрыл ее собой и овладел ею. Когда он остановился, тело Марисы содрогалось под ним и вокруг него от невероятного удовольствия, и она стонала с каждым приливом волны, уносивший ее все дальше и дальше к пику наслаждения.

А потом она затихла, чувствуя себя в безопасности в его крепких объятиях.

– Прости… – прошептала Мариса, открыв глаза.

– Ты о чем?

– Ты не… Я… – судорожно вздохнула она. – Я не думала, что все случится так быстро. – Или случится вообще. Во всяком случае, не с ней.

– Теперь я горжусь собой еще больше, – шепнул Рэйф и нежно поцеловал ее.

Мариса не ожидала, что его поцелуй снова пробудит в ней желание, но медленные движения Рэйфа заставили воспарить ее еще выше.

Он запрокинул голову, а его кожа блестела, покрытая капельками пота, когда на этот раз они вместе достигли вершины блаженства.

Потом они лежали в объятиях друг друга, и Марисе казалось, что она светится изнутри, слушая, как в унисон бьются их сердца.

– Мне не хочется, чтобы ты уходила, – наконец сказал Рэйф, – но Кира нужно подготовить к тому, что мы с тобой спим вместе.

– Да, – ответила Мариса, словно пробудившись ото сна и возвращаясь в реальную жизнь.

Может быть, Рэйфу надоест, что ему постоянно придется учитывать интересы ее сына? И хотя любовь не являлась одной из слагаемых их уравнения, Марисе хотелось услышать, что близость с ней доставила ему удовольствие.

Этот вопрос не давал ей покоя, и она решилась задать его.

– Мне всегда приходилось учитывать интересы других людей, – не сразу ответил Рэйф. – Например, моей сестры или сотрудников компании. Могу сказать только, что Кир мне нравится с каждым днем все больше. Он чудесный ребенок. – Рэйф слегка подвинулся, чтобы видеть лицо Марисы. – И я не буду сердиться на него, потому что ты спрашиваешь именно об этом.

Подмечено немного резко, но точно.

– Да, – грустно улыбнулась Мариса. – Я рада.

– Теперь я буду проводить больше времени дома, – не спуская с него глаз, продолжил Рэйф.

Он гордился тем, что умел читать по лицам, но, глядя на Марису, было сложно сказать с точностью, о чем она думает. Но в одном Рэйф не сомневался: она получила удовольствие от близости с ним. Ее наслаждение не было наигранным ни на секунду. От этих воспоминаний тело Рэйфа снова ожило, и он, убрав медово-золотистую прядь волос с лица Марисы, еще раз прильнул к ее губам.

Мариса тут же откликнулась, но он подавил свой инстинкт и не стал предпринимать дальнейших шагов. От Рэйфа не укрылось то, что Мариса была потрясена тем, что способна на такую страсть, но ему не хотелось рисковать ее хрупким доверием, доводя ее до изнеможения.

Очень скоро новость об их помолвке станет известна всем, и она поможет выманить Дэвида Брауна из любой крысиной норы, где он прятался.

Глава 12

Утром Мариса с Рэйфом сообщили Киру, что они какое-то время поживут в поместье Мануваи. Мариса с тревогой смотрела, как ее сын воспримет эту новость. Он молча переводил взгляд с нее на Рэйфа.

– Значит, ты будешь моим папой? – осторожно спросил он.

– Если хочешь, я всегда буду твоим другом, – ответил Рэйф.

Мариса облегченно вздохнула, когда Кир покраснел, а потом просиял.

– Да, пожалуйста. Я очень хочу дружить с тобой, – улыбнулся он. – Как с Ману. В школе он как-то угостил меня половинкой банана и пригласил к себе в гости поиграть, – сказал Кир и выжидательно посмотрел на мать.

– Как-нибудь обязательно сходишь к нему, – пообещала Мариса. Она не ожидала, что все сложится так просто, но очень обрадовалась тому, как Кир принял сложившуюся ситуацию. Мариса очень боялась причинить ему боль.

Потом Кир отправился сообщить эту новость Надин, которая и так все знала.

– Не волнуйся за него, – сказал Рэйф. – И не переживай по поводу его отца. Даже если он появится, вы с Киром будете под надежной защитой.

– Что ты намерен для этого предпринять?

– У меня есть свои способы. Да, чуть не забыл, я предупредил директрису. Я встретил ее сегодня на улице.

– Понятно, – натянуто ответила Мариса. – Но мне бы хотелось, чтобы ты сначала обсудил этот вопрос со мной.

– Ты права, – вежливо согласился Рэйф. – Больше такого не повторится. – Он потянулся к ней и крепко прижал к себе. – Успокойся. Я знаю, как сильно ты дорожишь своей независимостью, что приводит меня в восторг, но позволь мне самому уладить эту ситуацию, ладно?

– Только в этот раз.

Рэйф рассмеялся и поцеловал ее. Мариса на какую-то долю секунды позабыла обо всем, пока не услышала за спиной голос Кира:

– Ману сказал, что его родители все время целуются. Вы тоже собираетесь так делать?

Мариса дернулась, но Рэйф крепко держал ее в своих объятиях.

– Очень часто, – ответил он. – А что тут такого?

– Это выглядит смешно, – наморщил нос Кир. – Ману сказал, что ты ездишь на лошади как самый лучший жокей в мире. Ты можешь научить меня, чтобы я тоже мог кататься верхом? А еще Ману сказал, что эта лошадь до сих пор у тебя.

– Это правда, – сказал Рэйф, отпуская Марису, к ее превеликой радости. – Но если ты и вправду хочешь научиться ездить верхом, мы поищем для тебя пони.

– Прямо сейчас? – обрадовался Кир.

Тут зазвонил телефон Рэйфа.

– Нет, не сейчас. У меня важный разговор, и мне лучше пойти в свой кабинет.

– Но я хочу кататься, – заныл Кир, когда Рэйф вышел из комнаты.

– Ты ведь слышал, что тебе сказали. Рэйф покатается с тобой, когда сможет. А пока пойдем посмотрим, не нашла ли какая-нибудь птичка кормушку, которую мы с тобой смастерили вчера.

Спустя три дня Рэйф выполнил свое обещание.

В тот день Киру позволили поехать домой на школьном автобусе вместе с Ману и сходить к своему другу в гости. Мариса забрала его по дороге с работы. Малыш с восторгом рассказывал, как чудесно провел время, но тут же послушался, когда Рэйф попросил его говорить потише, чтобы не спугнуть маленького пони.

Мариса с удивлением отметила профессионализм Рэйфа.

– Я знаю, что делаю, – немного сухо ответил он. – Мой отец посадил меня на лошадь до того, как я научился ходить, и я видел, как он учил Джину.

Мариса подумала о страстных объятиях Рэйфа, в которых она провела несколько последних ночей. Теперь же ей казалось, что он стал каким-то отстраненным, словно отгораживался от нее стеной.

– Поэтому я и выбрал ее. У нее кроткий нрав. А Кир прекрасно держится в седле, и у него нет никакого страха, – сказал Рэйф, когда первое занятие подошло к концу. – А ты не хочешь прокатиться? – спросил он Марису.

– Я никогда в жизни не стояла так близко к лошади.

– Ты боишься их?

– Просто они намного больше меня, и я не знаю, что творится у них в головах.

– Если хочешь, я и тебя научу ездить верхом, – с улыбкой пообещал Рэйф, но что-то в его тоне насторожило Марису. Что-то в их отношениях изменилось. Да, он вел себя очень любезно с ней, но так, словно они были абсолютно чужие люди, а не провели ночь в жарких объятиях друг друга.

Мариса зарделась, вспоминая, что происходило в спальне Рэйфа. Теперь она знала, насколько безрассудной может быть и как может петь ее тело, когда в нем разжигают огонь умелые руки Рэйфа.

– Мариса?

– Да? – очнулась она и еще больше покраснела. – Да, мне очень нравится эта идея. Спасибо.

– Замечательно, – с улыбкой ответил Рэйф. – А теперь, если ты хочешь, чтобы Кир поужинал вовремя, нам следует поторопиться.

* * *

Позже, уложив сына спать, Мариса вышла на террасу, где они обычно ужинали, но Рэйфа там не было.

Надин сказала, что он отправился на прогулку верхом.

– Обычно Рэйф делает такие вылазки, когда ему нужно что-нибудь хорошенечко обдумать.

– А где его можно найти? – спросила Мариса.

– Он предпочитает кататься вдоль пляжа.

Мариса шагнула за порог и окунулась в теплый летний вечер, напоенный ароматом цветов и дрожащий от звонкого пения цикад.

Ее не покидали тревожные мысли.

Что, если Рэйф пожалел о том, что они объявили о помолвке?

С болью в сердце Мариса призналась себе, что теперь ей недостает общества одного лишь сына. Она полюбила Рэйфа и хотела находиться рядом с ним.

Заметив невдалеке фигуру всадника, Мариса поспешила навстречу и замерла от страха, когда их взгляды пересеклись.

– Лучше скажи все как есть, – резко выдохнула она.

– Давай пройдем в летний домик, – голосом, лишенным всяких эмоций, предложил Рэйф.

– Что случилось? – чуть не закричала Мариса, когда они вошли внутрь.

– Дэвид Браун мертв.

Слова Рэйфа возымели эффект разорвавшейся бомбы.

– Ч-что? – запнулась Мариса, и у нее подкосились ноги.

Рэйф подхватил ее и усадил в кресло, а сам отошел к окну.

– Он погиб сегодня по дороге сюда, – бесцветным голосом пояснил Рэйф. – Помнишь тот крутой поворот при выезде на побережье? Он ехал слишком быстро, не смог повернуть и слетел с дороги прямо на скалы. Смерть наступила мгновенно.

Мариса поежилась, представив его падение, ужас, боль. И пустоту…

Слезы жгли ей глаза. Как бы она ни боялась Дэвида, она никогда не желала ему смерти.

– Хвала небесам, что он, по крайней мере, не мучился, – глухо ответила Мариса. – Ужасно, что я испытываю такое облегчение, но я не хотела, чтобы он умер. Ты хочешь сказать, он ехал сюда?

– Похоже, он поджидал Кира со школьного автобуса. – Рэйф замолчал и судорожно вздохнул. – Мариса, все в порядке. Твой сын сейчас в своей кровати. Спит. Я проверял.

– Но откуда ты узнал обо всем?

– За тобой и Киром присматривали. Вчера мой человек заметил какого-то мужчину в машине, который с явным интересом наблюдал за детьми, выходившими из школы. Когда мой помощник навел справки, оказалось, что машина куплена на имя Брауна в Окленде месяц назад.

– Но откуда он узнал, что Кир и сегодня вернется на школьном автобусе?

– Он снова дежурил у школы и смотрел, как Кир и его друг Ману садятся в автобус. Потом он уехал, а мой человек подождал отправки автобуса и последовал за ним. Когда они подъехали к поместью, Браун ждал их там, но как только он увидел машину моего детектива, он сорвался с места. Мой человек поехал за ним, но Браун не вписался в поворот и слетел в обрыв.

– Но он ведь не знал, что Кир – его сын. И даже если бы знал, вряд ли стал бы проявлять к нему интерес… – Мариса запнулась и вопросительно посмотрела на Рэйфа. – Мне кажется, ты что-то недоговариваешь.

– Гараж Таннеров подожгли намеренно, и в тот вечер недалеко от того места видели машину твоего бывшего мужа.

– Но если он последовал за Киром, значит, он собирался что-то сделать с моим сыном, – в ужасе прошептала Мариса.

– Мы никогда не узнаем правду. Возможно, он узнавал, где я живу, чтобы поджечь еще что-нибудь.

– Ты сам не веришь в то, что говоришь, – покачала головой Мариса.

– Я не знаю, что творилось у него в голове. Придется оставить все как есть.

– Наверное, когда он узнал, что я переехала в Теваку, он подумал, что я решила быть поближе к тебе.

– Скорее всего, – пожал плечами Рэйф. – Но теперь ты понимаешь, что свободна от страха за будущее своего ребенка?

У Марисы пересохло в горле. Ну вот и все. Рэйф говорит ей, что она может уходить.

– Да, – кивнула она, с трудом поднимаясь на ноги. – В таком случае мне следует поблагодарить тебя за… за все. Мы с Киром уедем, как только я найду нам подходящее жилье.

– В этом нет никакой необходимости, – с каменным лицом возразил Рэйф. – Я не против, чтобы вы остались. Но если ты хочешь уехать, тогда, конечно, делай как считаешь нужным.

Мариса отвернулась. Внутри ее происходила настоящая борьба. Ей хотелось сказать Рэйфу, что она не хочет уезжать, но гордость и малодушие не дали ей произнести ни слова.

– Мариса, ты в самом деле хочешь уехать? – с нажимом спросил Рэйф.

Она замерла и, собравшись с силами, посмотрела ему прямо в глаза.

– Нет. Я хочу остаться здесь, с тобой, хочу выйти за тебя замуж и родить от тебя детей… Если… – начала всхлипывать Мариса.

Он не дал ей договорить. Отстраненный Рэйф, всегда такой самодостаточный и самоуверенный, схватил ее и крепко прижал к себе, как будто не собирался никогда отпускать.

– Я понял, что люблю тебя, когда ты начала выдвигать условия для нашей помолвки.

– Как так? – удивленно спросила Мариса, которую переполняла радость. – Мне казалось, они только отпугнут тебя.

– Ты была готова отпустить меня безо всяких претензий, если я встречу кого-то, кого смогу полюбить, и я подумал, что уже встретил свою судьбу. Я хотел тебя задолго до того, твои глаза запали мне в душу еще в Марипосе, и когда мы увиделись во второй раз, я сразу же узнал тебя, словно мое сердце только и ждало, когда мы встретимся снова.

– Я понимаю, о чем ты говоришь, – с улыбкой счастья прошептала Мариса. – Я чувствовала то же самое.

– Но я не знал, как сильно люблю тебя, пока не услышал о смерти Брауна, – продолжил Рэйф. – Я прошел все муки ада, боясь, что ты решишь уйти, как только узнаешь, что опасность миновала. – Он остановился и глубоко вдохнул. – Черт подери, Мариса, что ты чувствуешь по отношению ко мне? Я хочу услышать твой ответ.

– Рэйф, я люблю тебя. Неужели ты не видишь этого? – воскликнула она. – Мне кажется, я полюбила тебя еще в Марипосе. Я была такой безвольной тогда, но ты ворвался в мою жизнь словно шторм и пролился как дождь на выжженную солнцем пустыню. Благодаря тебе я поняла, что, если я хочу вырваться на свободу, мне нужно сражаться. Я так и сделала. Я сказала Дэвиду, что поеду домой в любом случае, хочет он того или нет.

– И ты поехала, – с улыбкой ответил Рэйф и прильнул к ее губам.

Позже, лежа в объятиях Рэйфа, Мариса думала, что наконец нашла свое пристанище. Родители любили ее, но хотели, чтобы их дочь была похожей на них и вела такой же кочевой образ жизни. Потом в ее жизни появился Дэвид, который решил переделать ее под себя…

Мариса надеялась, что теперь обрела свой настоящий дом. Рэйф оказался тем мужчиной, о котором она всегда подспудно мечтала, он принимал ее такой, какая она есть.

– Собираешься спать? – нежно спросил Рэйф. – Когда ты выйдешь за меня замуж? – с улыбкой добавил он.

– А когда можно? – сонно пробормотала Мариса.

– Думаю, это можно устроить в течение месяца, – рассмеялся Рэйф и после паузы серьезно добавил: – Я был уверен, что никогда не потеряю голову из-за женщины, мне казалось, я не способен любить, а потом появилась ты, и я влюбился. И даже не заметил, что, черт подери, со мной произошло.

– Со мной то же самое, – улыбнулась Мариса. В ее взгляде сквозила глубокая привязанность.

– Я люблю тебя, – повторил Рэйф. – И буду любить тебя до конца своих дней.

– И я люблю тебя и всегда буду любить.

Их слова прозвучали как клятвы жениха и невесты перед алтарем.

Рейф склонился над Марисой и нежно поцеловал:

– Устала?

– Мне казалось, что да, – промурлыкала она, проведя ладонью по его груди. – Но теперь я снова воспрянула к жизни…

– Я тоже, – улыбнулся Рэйф.

Они заключили друг друга в объятия и вместе шагнули навстречу своему светлому и счастливому будущему.

Content

Робин Доналд
Всему виной любовь
Роман

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12