Учайкин Михаил

Роза на кресте

Пролог

Молодой человек, скорее мальчишка, чем мужчина, остановил Адриана на улице и сделал, как показалось ему, довольно странное предложение.

— Почему вы решили взять интервью для своего журнала именно у меня? — удивленно спросил он.

— Вы мне показались типичным представителем своего пола. Не отказывайтесь, пожалуйста, — попросил жалобно мальчишка. — Я прошу вас ответить всего на несколько коротеньких вопросов. Это мое первое журналистское расследование. И мне хотелось бы выполнить его с блеском.

Адриан довольно редко ходил вот так по улицам, обычно ездил на машине. А тут ему пришла блажь в голову прогуляться до ближайшего кафе, в свой обеденный перерыв выпить стакан сока, сидя под зонтиком и вдыхая ароматы лета. Сегодня выдался первый жаркий денек после затяжной дождливой весны. И вот, на тебе, интервьюер возник на его пути, как чертик из табакерки, причем совершенно некстати — он и так уже часть перерыва потратил на никчемную беседу с коллегой.

— И на какую тему вы планируете писать свою статью? — Адриан вопросительно приподнял бровь. Грубить не хотелось, но и тратить оставшееся от обеденного перерыва драгоценное время, отвечая на глупые вопросы мальчишки, тоже совершенно не было желания.

— Я работаю в глянцевом журнале, точнее прохожу там стажировку, — тот кивнул на бейджик, висевший на шнурке на шее. — Мне дано задание — написать статью о том, как мужчины относятся к женской дружбе.

Адриан чуть не рассмеялся. Его приняли не за того — и теперь хотят знать мнение не того, так сказать со стороны, на взаимоотношения тех, кем он был когда-то.

А впрочем, в этом что-то было. Судьба послала ему этого мальчишку.

Он, хмыкнув, окинул взглядом журналиста и поинтересовался:

— И вы думаете, это может быть напечатано?

— Все зависит от того, насколько интересно вы сможете мне рассказать на интересующую меня тему.

— А сам-то ты дальше сможешь интересно расписать? — Адриан неожиданно перешел в разговоре на «ты», уж слишком молод был его собеседник.

Мальчишка потупился и недовольно произнес: — Я еще не знаю. Вроде, говорят, я нормально пишу.

— Ну раз нормально, — Адриан снова вернул разговор в деловое вежливое русло. — Почему бы вам самому не написать ваш взгляд на взаимоотношения девушек?

— Не положено.

Адриан хмыкнул. Значит, не положено. Он задумался: отказать мальчишке было самое простое, что приходило в голову, просто по той причине, что он в данный момент был мужчиной, не женщиной. Но он всегда и любил и ненавидел эту сущность. И сколько ему придется пробыть еще мужчиной, трудно сказать. Молодец, ничего не скажешь, тщательно скрывался, но все чего он добился — это интервью молодого стажера, когда его приняли не за того.

— Если вы хотите услышать мое мнение, именно мое мнение, взгляд так сказать со стороны на женскую дружбу, — Адриан сделал ударение на слове «мое». — То того времени, что в данный момент я располагаю, боюсь не хватит. Просто его слишком мало. И если вы хотите узнать это мое мнение, то я буду вас ждать в кафе «Изабелла» после шести вечера. Точнее я не буду вас там ждать, вы меня сможете там найти по четвергам после шести. Я захожу туда выпить бокал хорошего «Семильона» и пообщаться с друзьями. А уж потом, если меня заинтересуют ваши вопросы, я смог бы на них ответить. А сейчас извините, я не располагаю временем для бесед.

И Адриан, поклонившись, зашагал прочь от мальчишки, оставив того посреди улицы размышлять над тем, чего он хочет больше — получить на свои вопросы мгновенные ответы или поговорить с этим мужчиной. А там, вдруг у него получится статья.

От автора

Я понимаю, что надо было сначала написать слова от автора, а потом начинать повествование, но что сделано, то сделано. Менять я ничего не собираюсь по нескольким причинам, и одна из которых элементарная лень. Но не судите меня за нее строго, все же лень — двигатель прогресса. И поверьте, это так, когда нам лень заниматься какой-то рутинной работой, мы придумываем, кто бы за нас ее смог сделать, например, механизмы и роботов. Только вот писательский труд по-прежнему не автоматизирован, и приходится, дабы удовлетворить взыскательных читателей, стучать с утра и позднего вечера по клавиатуре. Простите за лирическое отступление, когда еще придется вот так поговорить с читателями.

Итак, я уже свел двух главный героев. Сколько их будет всего, даже я не могу сказать достоверно, знаю только одно, они будут.

Я уже начал писать вступление и даже вымучил страницу текста, но при попытке дописать эту страницу до логического завершения и представить ее в достойном виде взору читателей, компьютер моргнул и погас. А после того, как я смог запустить его снова, то неприятно был удивлен, что написанная мной страничка не хочет открываться. Обидно. И писать авторское вступление во второй раз почему-то расхотелось.

Но посидев немного перед пустым листом, я все же решился рассказать о будущем произведении. Ну, самую малость. Все же негоже оставлять читателя в неведении. Нехорошо как-то.

Толстую тетрадь в коленкоровом переплете, первые записи в которой датированы 17… годом, в редакцию глянцевого журнала принесла молодая девушка.

— Вот, — шмыгнув носом и промокнув носовым платком глаза, сказала она и выложила тетрадь на стол перед главным редактором, — это все что у меня осталось от брата — его история любви и ненависти.

— И что это? — без особого любопытства поинтересовался редактор. К нему ежедневно и просачивались бочком, и врывались, как ураган, а то и просто заходили вот такие молоденькие девушки, которые написали любовный роман, бестселлер, и жаждали прославиться, опубликовать его как приложение к журналу.

— Что вы хотите? — снова спросил редактор, нисколько не изменив тона, даже не добавив в голосе любопытства.

— Ничего, — пожала плечами девушка. — Если вы в этих записях ничего не найдете интересного для себя, то просто вышлите мне этот дневник по адресу.

Она сверху на тетрадь положила уже подготовленный пластиковый почтовый конверт с заполненным адресом.

Негромко всхлипнула, развернулась и ушла.

— Посмотри эти писульки, — почему-то попросил меня редактор, ставшего случайным свидетелем этой сцены. — Не будет ничего интересного для нас, упакуй и отправь. Пусть девушка попытает счастья в другом издательстве.

Дневник велся, судя по всему, молодым мужчиной от первого лица, я же позволил себе совсем немного переделать записи, добавил свои мысли, уж больно меня захватила написанная история, и предложил редактору выделить в журнале несколько страниц под роман, как я его тогда обозвал.

Тот согласился, так как одна статья не поступила в редакцию вовремя, а выхода журнала ждала огромная армия его поклонниц.

В то время ни я, ни главный редактор совершенно не ожидали, что редакцию завалят письмами, а телефон буквально раскалится добела — читательницы требовали роман, продолжения которого почему-то не оказалось в следующем номере журнала. В срочном порядке пришлось приносить извинения и печатать дополнительный тираж…

Вот такая история произошла с тетрадью в коленкоровой обложке.

Со временем записи из тетради и разрозненные главы, опубликованные на страницах глянцевого журнала, я свел вместе, пропустив через свое личное восприятие, и теперь пытаюсь представить на суд читателей.

Продолжение пролога

Кафе «Изабелла» — мужской клуб по интересам с женским именем, собиравший в своих стенах и под своей крышей только представителей сильного пола. И не надейтесь, вам не предложат здесь пива, только изысканные вина. Стоимость одного бокала хорошего «Семильона» доходила до ползарплаты рабочего на швейной фабрике, а бокал «Сотерна» с кусочком «Рокфора» мог стоить и все две.

Адриану иногда казалось, что хозяин сам ходил пешком в провинцию Бордо, чтобы принести на своих плечах те вина и сыры, что он предлагал своим посетителям. И не смотря на это, он ни за что не променял бы этот клуб на сотню других. Ему все нравилось — и лиловые тяжелые портьеры на окнах, и мерное жужжание кондиционеров, и тихие разговоры с друзьями, и последние сплетни. Да-да. Думаете, мужчины не сплетничают? Заблуждаетесь, только мужчинам сплетни и подвластны, только сплетни позволяют им становиться великими политиками. Это женщины косточки соседке перемоют и на этом успокоятся. А мужчины, нет, они не просто перемоют, проанализируют, почему это им захотелось соседке косточки перемыть, сделают из этого выводы и начнут войну, если их выводы не совпадут с выводами тех, с кем они косточки перемывали, проиграют, посплетничают, развяжут новую войну.

Но больше всего в этом клубе Андриану нравились вина. Красные, белые. Он не пил крепких напитков, пил только вина с их изысканными букетами, заедая кусочками сыров. И сыры. Страсть к сырам у него появилась давно, пожалуй, с тех самых пор, когда он жил в Провансе.

Адриан задумался. Бордо, Прованс — как давно это было?

Именно сегодня он решил отказаться от обычного «Бордо» или «Семильона» и побаловать себя «Сотерном».

— Ты в лотерею выиграл, не иначе, — поинтересовался Витал, его неизменный партнер по пятничному преферансу. Вот уже как десять лет они исключительно по пятницам собирались у Адриана дома, в его холостяцкой квартире, чтобы расписать «пулю» — он, Адриан, Витал, Грей и Алекс.

Это были его друзья. Друзья, пока он жил здесь, в этом городе. Еще пара-тройка лет и он их покинет, слишком будет заметно, что они за это время изменились, постарели, а он как был молодым тридцатилетним мужчиной, так и остался. Ненавидел он то время, когда надо было все бросать и переезжать в другое место, при этом желательно было менять страну, а не только город. Снова налаживать быт, привыкать к новому имени, устраиваться на работу. Впрочем, он мог и не работать — денег у него и без этого хватало, не один счет был открыт по миру в разных банках. Только скучно было одному, тоскливо. Вот и старался он обзавестись друзьями, пусть даже на короткий срок.

Молодого журналиста Адриан заметил сразу, как только тот вошел в зал и остановился на пороге, озираясь по сторонам. Он улыбнулся, по всему было видно, что собираясь с ним на свидание, молодой человек надел самый лучший свой костюм, который в этом заведении смотрелся просто нелепо, в силу того, что остальные посетители одеты были в клубные лиловые цвета. Так повелось давно, сюда приходили, а не заходили случайно, наверное, с тех самых пор, как Адриан впервые переступил порог этого заведения, в лиловом костюме, по оттенку совпавшем с обивкой мягких диванов в зале. Тех диванов давно уж нет, их заменили на ультрамодные, но только посетители по-прежнему приходили в лиловом.

Адриан продолжал рассматривать журналиста, подходить не спешил, тот тоже к нему не торопился, потому что не мог рассмотреть в неярко освещенном зале. Лучше бы молодой человек пришел в джинсах и футболке. Это было бы тоже нелепо, но, по крайней мере, объяснимо, шел мимо, зашел. Надо выручать парня, а то так и будет стоять и озираться по сторонам. Адриан поднялся со своего места и с ленивой грацией хищника двинулся по проходу к журналисту. Теперь и парень его заметил, улыбнулся и, одернув костюм, сделал шаг навстречу.

— Хотите выпить? — поинтересовался Адриан у интервьюера, когда представил его своим друзьям. Тот неуверенно пожал плечами, а потом кивнул. Понимая, что у стажера денег нет, чтобы заплатить за вино, Адриан заказал ему бокал «Сотерна» и сыр «Рокфор» за свой счет.

Нельзя «Сотерн» пить без «Рокфора». Нельзя. Они нашли друг друга — два противоречивых вкуса, крепость и сладость. Дополняют ли они друг друга, являются ли могучими силами, которые не хотят уступить друг другу — это традиционный предмет для споров. Как бы там ни было, попробовать их вместе — стоящее дело.

— Кладешь на язык кусочек «Рокфора», — наставлял парня Адриан. — Почувствуй его вкус, букет, остроту. Когда начнет пощипывать язык, сделай глоток вина, но только не глотай его сразу, а позволь ему сразиться с сыром, покатай на языке, ощути теперь его букет. Прикрой глаза и представь виноградники, от края и до края. Солнце!

— Да ты поэт, — рассмеялся Грей. — Никогда такого за тобой не замечал. Или это юное создание тебя подвигло на это?

— Нет, совсем не оно, — улыбнулся ему в ответ Адриан. — А бокал хорошего вина, с ним я сразу становлюсь поэтом, хоть и не пишу стихов. Это не ординарное вино, которое выдерживали меньше года. У этого есть тело.

— Какая пошлая ваша наука — виноделие, — фыркнул Алекс.

Но парень аккуратно выполнял все, что ему советовал Адриан. Тот ему понравился еще там, на бульваре, он единственный, кто не отмахнулся от него, а согласился дать интервью. Только что-то пока интервью не получается. И он пьяненько улыбнулся мужчине.

«О, дорогой, да тебя от бокала хорошего вина развезло, как от пары пинт пива», — усмехнулся Адриан, понимая, что журналиста надо уводить отсюда, пока он еще в состоянии стоять на ногах.

— Извините, друзья, но мы вынуждены вас покинуть с молодым человеком, — он поднялся, помог встать парню и повел его на выход. По дороге, проходя мимо барной стойки, рассчитался с хозяином. А тот, вежливо поклонившись, тут же вызвал такси, которые дежурили возле заведения, на случай если понадобиться доставить гостя домой.

— Что-то интервью не получается, — прошептал журналист, закрывая глаза и склоняя голову на плечо Адриана.

— Куда едем? — поинтересовался водитель, когда его пассажиры расположились на заднем сиденье автомобиля. Адриана он знал, часто его отвозил домой по четвергам, а вот его спутника видел впервые.

— Домой, — вздохнул мужчина, понимая, что от задремавшего парня он вряд ли добьется, куда того везти.

Водитель такси помог Адриану высадить из машины его спутника, который даже не проснулся от всех этих манипуляций и на ноги вставать не собирался.

— Вам помочь? — поинтересовался он на всякий случай — клиент щедрый, можно и оказать ему услугу.

— Нет, спасибо. Я в состоянии и сам донести до своей квартиры это эфемерное создание, — ответил тот, подхватывая на руки парня, казавшегося невесомым.

— Да, уж, — согласился водитель, он и сам удивился, ведь парень больше напоминал молоденькую девушку, но на его журналистском бейджике была фотография и под ней значилось «Исидор Кален, журнал “Прелеста”». Он знал этот журнал не понаслышке, его жена являлась его постоянным читателем, причем предпочитала только глянцевый бумажный вариант, заставляя своего супруга разыскивать по киоскам свежий номер. А в журнале корреспондентами могли работать только мужчины. Женщинам и девушкам путь в журналисты был заказан. Для них правительством был строго определен список доступных специальностей и времени работы, чтобы их профессиональная деятельность никоим образом не мешала воспроизводству населения.

— Но я не откажусь от вашей помощи, если вы мне поможете открыть входную дверь, — попросил Адриан, передавая водителю магнитный ключ от подъезда…

«Ну, и куда его положить? Кровать же у меня одна, а диванчик слишком короток, чтобы укладывать парня на него», — Адриан огляделся по сторонам, пытаясь куда-нибудь пристроить спящего журналиста в своей квартире. Приняв решение, что кровать все же его, он опустил того на кожаный диванчик, и отправился за постельным бельем для него. Наскоро раскинув простыню и подсунув под его голову подушку, он принялся парня раздевать — жаль будет, если его костюм изомнется…

Он лежал на своей кровати без сна, пялился в темноте в потолок, пытаясь рассмотреть там нечто занимательное.

«Ну, и что? Интервью не получилось, — хмыкнул Адриан. — Хотел рассказать, хотел поделиться с журналистом, душу перед ним обнажить, так сказать. Душу, которой нет, вот уже почти триста лет».

Триста лет он слонялся по земле, взирая, как менялся этот мир. Только он не менялся. Нет. Вот тут Адриан лгал себе. Он менялся не внешне, нет, менялась его сущность…

Ее, Адриану Кермит, дочь третьего графа Суррея, предательски убили кинжалом в спину. Но прежде чем испустить дух, прежде чем последний вздох сорвался с ее губ, к ней явился человек в черном и спросил, хочет ли она отомстить. Адриана только прикрыла глаза в знак согласия, как просил человек, может, она и не соглашалась, а глаза прикрыла только потому, что обессилила в попытке удержать жизнь в своем теле. Но как бы то ни было, она стала тем, кем стала — бездушным Адрианом Кермитом, меняющим свое имя раз в десять-двенадцать лет.

Он даже не знал, как это происходило, но однажды рядом с кроватью в его спальне оказывались новые документы и инструкции, что он должен сделать, прежде чем исчезнуть и возродиться заново, как птица Феникс. А потом приходить к таким же, как он, насильственно лишенным жизни, помогая им исполнить свое предназначение на Земле и удалиться в мир иной.

Она отомстила за свое убийство. Но удовлетворения от этого не испытала. Все было банально просто — ее кузен нанял убийц, чтобы те освободили ему дорогу к титулу. Но кузен не знал, что у отца Адрианы был еще и сын, мальчик, рожденный в законном браке и являющийся прямым наследником, а не она, Адриана, которая категорически отказалась стать супругой своего кузена. Мать мальчика была служанкой в их доме, ею и оставалась, хотя брак с отцом Адрианы был оформлен по всем правилам. Мальчик был воспитан, как и положено сыну третьего графа Суррея. Ему просто никогда не сообщали, что его няня — это его мама, и женщина молчала — таковы были условия ее нахождения рядом с сыном. После смерти своего отца, он стал четвертым графом, его опекуном — Адриана, но об этом кузен не знал, а уже после «смерти» — мать юного четвертого графа смогла раскрыть свою тайну. А Адриана, став ангелом-хранителем своего брата, следила, чтобы с ним ничего не случилось. Она обожала жизнерадостного мальчишку всем сердцем, поэтому окружила его преданными слугами, которых подобрала сама, и которые готовы были отдать за него жизнь.

А потом пятым графом Сурреем стал его первенец. А потом… Словом, жизнь продолжалась, а для Адрианы она остановилась, замерев на отметке тридцать.

Оглядываясь в прошлое, она не чувствовала себя несчастной, но и счастливой себя не ощущала: одна, всегда одна.

Уже гораздо позже Адриана научилась заводить друзей, но вынуждена была с ними расставаться. Влюблялась в женщин, когда была мужчиной, но и с ними была вынуждена расставаться, чтобы исполнять последние желания тех, кому, как и ей не дали исполнить свое предназначение. Адриана постепенно становилась машиной для исполнения приговоров. Редко, когда кто-то из убиенных не просил наказать своего убийцу.

Первые двадцать лет после «смерти» он продолжал оставаться женщиной, это, пожалуй, был самый тяжелый период ее жизни. Его лишили сердца, но не чувств, она продолжала по-прежнему влюбляться и страдать. Внутри что-то сжималось и болело, только непонятно что. Поначалу она даже жалость испытывал к своим жертвам. Женщин убивали не менее редко, чем мужчин, и они обычно просили жестоко наказать своих убийц. А потом она перестала жалеть тех, кого, теперь ей, приходилось убивать, ожесточилась. Ведь ее жертвы сами лишили невинного человека жизни, за что она их и карала.

В основном, конечно, она продолжала оставаться женщиной. Ее редко запихивали в мужское тело. Но когда это происходило ей начинали нравиться женщины. Он, красавец-мужчина, богач, «рылся в них, как в сору», меняя одну на другую сразу, только после одной ночи, второй раз лечь с одной и той же женщиной в постель у него не возникало желания. О нем ходили всякие и всяческие слухи среди них, но и все равно те летели к нему, словно пчелы на нектар.

А затем судьба, вдоволь поиздевавшись над ней, снова сделала женщиной — она должен был исполнить последнее желание зверски убитой молоденькой девушки. Та была настолько чиста и совершенно невинна, что попросила что-то совсем смешное, ей даже на ум не пришло бы наказать своего убийцу. Адриана сама пришла к нему, и когда расправлялась с ним, тот никак не мог поверить, что это именно та девушка, с которой он так жестоко совсем недавно обошелся. Ведь убийца не знал, что за невинной внешностью скрывался жестокий и хладнокровный палач. Нет, Адриан не убил его исподтишка, она вызвал его на дуэль, переодевшись мужчиной. Они сражались на шпагах — сильный самоуверенный убийца и Адриана, которая была лучшим в своем деле, лучшим палачом. Ей конечно было больно, когда противник пронзал ее шпагой, она позволяла ему позабавиться, потому что и сама в этот же самый момент, наносила точно такой же удар, заставляя мужчину корчиться от боли. Только вот удар в сердце он Адриане не смог бы нанести, сколько не старался, потому что получил бы ответный удар, а Адриана хотела, чтобы тот помучился не менее сильно, чем та девушка, когда умирала от потери крови.

И все равно женская сущность ей нравилась больше, чем мужская.

Глава 1

Адриана Кермит, посланник бургомистра Хью Уилбера, спрыгнула с коня прямо в лужу, которую не заметила в темноте, и с силой забарабанила в запертые ворота постоялого двора. Если бы не дождь, который превратил дорогу в непролазную грязь и спутал все ее планы, она бы еще до сумерек добралась до Глостера, заночевала бы в объятиях какого-нибудь местного красавца на пуховой перине в его доме, а с утра продолжила бы путь до деревеньки Флетбери, являвшейся конечной ее целью. Что ни говори, а комфорт при ее работе она любила. Но теперь выбирать не приходилось.

Скрипнула дверь и недовольный голос зычно гаркнул с порога:

— Кого принесла нелегкая в сей час?

— Посланник бургомистра, — крикнула в ответ Адриана, стараясь как можно сильнее понизить голос, чтобы он больше походил на мужской.

— Бумага на сей счет имеется?

— Имеется. Как же без этого?

Адриана стянула кожаную перчатку с руки и полезла за пазуху, чтобы извлечь сложенный вчетверо лист бумаги с гербовой королевской печатью. В той бумаге было прописано, что она, Адриана Кермит, является борцом с любой нечистью, которая может завестись в их спокойном королевстве, будь то оборотни, вампиры или ведьмы, и ей следует оказывать всякое и всяческое содействие. Она редко извлекала королевский приказ на свет божий, только тогда, когда требовали, как, например, сейчас. Не злоупотребляла своим особым статусом. Как за гостиницы так и за хорошую кухню платила исправно из заработанного за честно выполненную работу. Но уж если вдруг потребовали предъявить королевский приказ, то тогда будьте любезны обеспечить ее всем необходимым и обслужить по высшему разряду за государственный счет.

Слышно было, как зашлепали босые ноги по лужам — явно не хозяин постоялого двора заспешил к Адриане, а затем заскрипел отодвигаемый засов на воротах.

— Покаж бумагу, — из-за ворот появилась вихрастая мальчишечья голова. На вид парнишке было лет пятнадцать от силы.

— Ты читать-то хоть умеешь? — усмехнулась Адриана.

— Не боись, разберу, что там прописано, — надулся паренек, протискиваясь в образовавшуюся щель к посланнику бургомистра. Он держал в руках свечу, прикрывая ее рукой от дождя и ветра, чтобы при свете взглянуть на королевский приказ.

— Дождь идет, — проворчала недовольно Адриана, не торопясь предъявлять документ. — Намокнет, чернила поплывут.

— Следуй за мной, — согласно кивнул парнишка, передавая ей свечу и беря под уздцы коня, нетерпеливо переступавшего с ноги на ногу. Как было ему приказано, он убедился, что за воротами, кроме посланника бургомистра, никого больше нет. А то мало ли кто шастает по ночам? Государственного человека можно спокойно пустить в дом, не опасаясь ни за жизнь, ни за здоровье хозяев и постояльцев.

Ни одно окно длинного одноэтажного здания постоялого двора, обвитого плющом до самой крыши, не светилось, и только из-под двери пробивалась узкая полоска света.

Задержавшись на крыльце, Адриана удостоверилась, что и ее коню тоже предложат место в стойле и охапку душистого клевера. После этого она стянул с себя дождевик и с силой стряхнула с него дождевую воду.

«Неплохо было бы, чтобы камин был разложен, тогда хотя бы оставалась надежда, что обувь и одежда просохнут до утра», — подумала Адриана, тяжело вздохнув. Угораздило бургомистру отправить ее с важным заданием в дальнюю часть округа в такую мерзкую погоду. Совершенно не хотелось натягивать на себя поутру снова мокрые штаны и куртку. Конечно, можно было бы перетерпеть — до Флетбери оставалось не более суток пути, а вот в Глостере теперь она задерживаться не станет, а просто объедет город стороной…

— Ужинать будете? — рыкнул хозяин постоялого двора. Его голос полностью соответствовал внешнему облику — высокий, широкоплечий, с лицом, словно вырубленным мастером из цельного куска камня, но потом передумавшим довести свое творение до совершенства.

— Буду, — ответила Адриана, понижая голос, хотя еще совсем недавно совершенно не собиралась этого делать. Но в тепле на удивление уютного обеденного зала, освещенного в поздний час лишь несколькими свечами, почувствовала, насколько устала и голодна. А еще совсем недавно, сидя на осторожно ступающем по раскисшей дороге коне, она мечтала лишь о сухой постели и чистом белье. В другое время верное животное быстрее ветра домчало бы ее из цитадели до Глостера — конь был нетерпелив и скор, под стать своей хозяйке. Но шедший без перерыва вторые сутки дождь и его планы нарушил — резвому животному приходилось плестись со скоростью улитки, опасаясь за свои копыта и шею седока. И никакие удары кнута по его бокам не смогли бы заставить его двигаться быстрее.

— Ребекка! — рявкнул хозяин, приоткрыв дверь, ведущую куда-то во внутренние помещения.

Адриана подсела поближе к еще непогасшему очагу, чтобы хоть немного обсохнуть.

Миловидная полнотелая хозяйка появилась довольно быстро. Она выставила перед ней кувшин с домашним элем, миску с хлебом и горшок, накрытый крышкой, с каким-то варевом.

— Извините, — произнесла она виновато, — это все, что осталось от ужина. Мы не ждали гостей так поздно.

— Непогода, — многозначительно ответила Адриана, беря в руки солидный кусок хлеба и снимая крышку с горшка. — Тушеное мясо с овощами! — вскрикнула она непроизвольно.

Женщина довольно улыбнулась, что угодила гостю, и кивнула в ответ.

— Иди к себе, — хозяин оттер жену от стола, за которым сидела Адриана. Даже когда мужчина пытался говорить негромко, голос его все равно звучал весьма грозно — с таким лучше не спорить и не вступать в перепалку.

— И что понадобилось посланнику бургомистра в нашей глуши? — хозяин, сев напротив Адрианы, выразительно осмотрел на нее из-под кустистых бровей.

— Не секрет, — пожала она плечами, продолжая с аппетитом поглощать содержимое горшка. Она сейчас съест принесенный ужин, пока тот не остыл, а потом за элем обязательно побеседует с хозяином. — А округе произошло несколько странных убийств, — добавил она, жуя мясо.

— И что в них странного?

Теперь пожал плечами хозяин. Вот уже как месяц от Флетбери до цитадели Уилбер лихорадило округ, а бургомистр только сейчас соизволил отправить своего посланника разобраться с этим странным делом. Отцы и мужья опасались за жизни своих дочерей и жен, не отпускали их за порог без сопровождения, но, поговаривали, что и этого стало уже мало.

Адриана не спешила с ответом — это с ней должен был поделиться своими домыслами хозяин постоялого двора, рассказать, что в тех убийствах было странного. Посланнику бургомистра было лишь известно, впрочем, и не только ей одно, что женщины, носящие платья с зелеными рукавами, подвергались насилию довольно часто. Но напасть на девушку, одетую в красный плащ или красную шапку, символы чистоты и невинности, мог только отъявленный негодяй, достойный смерти, или… Адриане не хотелось думать о худшем.

— Это оборотень? — спросил хозяин, первым не выдержавший игры «в молчанку».

Адриана, не торопясь, налила себе в кружку эля из кувшина — ужин съеден, теперь можно и поговорить.

— Не уверен, — ответила она низким голосом и сделала большой глоток. Она часто, будучи одетой в мужской костюм, говорила от мужского лица. Знала еще со времен, когда проживала с отцом в замке, что мужчинам доверяли порой больше, чем женщинам, видимо не верили в ее силу.

На удивление пенный напиток оказался весьма неплох.

— И бургомистр не уверен, — добавила она.

Адриана не лгала — выводы делать рано, хотя все говорило, нет, пожалуй, кричало, что в окрестностях деревушки Флетбери свирепствовал молодой неопытный оборотень. До тех пор, пока она не поговорит со свидетелями, не увидит тела девушек… Хотя вряд ли ей разрешат проводить эксгумацию. Но с другой стороны, только по характеру нанесенных ран, ставших причиной смерти, она смог бы достоверно определить, кто стал убийцей — человек или тварь. Придется снова и снова опрашивать свидетелей — другого выхода она не видела. И если выясниться, что это был все же человек, то она смело займется его поисками, чтобы исполнить на возложенное на нее предназначение — с особой жестокостью лишить его жизни, как поступил он сам. А вот если орудовал оборотень, то тогда ей придется выйти на тропу войны уже с ним.

Адриана снова отхлебнула из кружки эля. Только непонятно, зачем твари это надо? Что он хотел доказать? Что люди посягнули на его территорию? Вряд ли… Деревня Флетбери стоит на своем месте не одну сотню лет. Или он хочет выжить людей с насиженного места? Глупости… Не удастся ему этого сделать. Правда, некоторые, побросав дома, все же переселились поближе к Глостеру в надежде, что городские стены смогут их защитить, будь то человек или зверь. Но Адриана Кермит призвана остановить распоясавшуюся тварь, чтобы снова принести в эти места спокойствие.

— Ситлин Беннетт была просто святая, — вздохнул хозяин. — Как впрочем, и ее сестра Этки. Конечно, что говорить, девушки из небогатой семьи, но любой в округе посчитать бы за честь взять их в жены даже с маленьким приданным. После смерти сестер их отец, господин Беннетт, слег, хотя сильный был мужчина, а мать девушек лишилась рассудка и теперь бродит по окрестным лесам, пугая всех своими призывными завываниями к духам забрать ее бренное тело с этой грешной земли.

Адриана и об этом слышала — у нее было переданное бургомистром письмо, написанное старостой Флетбери, взывавшего о помощи и подробно изложившего случай с семьей Беннеттов. Посланнику бургомистра доложили даже больше: рукава красных плащей обеих сестер имели характерные зеленые травяные пятна, что позволяло сделать определенные выводы.

— Не верьте всему, что расскажут о девушках, — словно прочитав ее мысли, сказал хозяин. — Все, что ни скажут, все окажется ложью. Они святые. А теперь и подавно.

Адриана и без его слов это знала. Ее и послали рассчитаться за невинно загубленные души, попросившие мщенья.

* * *

Адриана не решилась выходить под по-прежнему продолжавший идти дождь, а осталась стоять на крыльце дома, дожидаясь, когда мальчишка, тот, что впустил ее во двор вечером, приведет к ней оседланного коня — промочить сапоги за длинный день она еще успеет ни один раз.

Ребекка, высунувшись из дверей, протянула ей холщовую сумку.

— Я вам завтрак собрала, — произнесла она и, смущенно сунув записку в ладонь Адрианы вместе с сумкой, тут же исчезла снова внутри дома.

Она не стала сразу смотреть, что хотела ей сообщить жена хозяина — выедет за ворота, тогда другое дело. Если понадобится, то вернуться она всегда успеет.

«Линсей Беннетт из Ламберхардста» было выведено карандашом красивым почерком на клочке бумаги.

— Ну что же, можно свернуть и в Ламберхардст, хоть деревня и не лежит на пути, — негромко проворчала Адриана и чуть пришпорила коня, ткнув его сапогами в бока, — для бешеной собаки Адрианы Кермит, когда она идет по следу, и сто миль — не крюк. Но умное животное даже не подумало ускорить шаг, чему девушка страшно обрадовалась — это она по недоразумению решила поскакать быстрее.

Дождь все не прекращался, казалось, что небеса за что-то прогневились на грешную землю или обиделись на нее. Второе было более вероятно, так как дождь больше походил на слезы обиды, а не наказания. И когда, наконец, посланник губернатора постучалась в ворота госпожи Линсей Беннет, то вид она имел весьма жалкий: дождевик ее промок насквозь и уже не защищал ни от ветра, ни от потоков воды с неба, сапоги и дорожные лосины были заляпаны грязью, так как кое-где по пути приходилось слезать с коня и буквально тащить его за поводья вперед, выдергивая и свои ноги, и копыта животного по очереди из жижи, в которую превратилась дорога. Адриана в очередной раз поблагодарила провидение, что заставило его отказаться от дорожной кареты и отправиться в поездку верхом на любимом жеребце.

— Вам кого? — недовольно спросила молоденькая служанка или компаньонка, открывшая Адриане дверь, но не пустившая ее дальше порога.

— Мне бы поговорить с госпожой Беннетт, — как можно почтительней произнесла Адриана. Она давно усвоил и взяла за привычку — спорить со слугами, а особенно демонстрировать свое превосходство над ними не стоило при первой встрече. Потом она, конечно, поставит девчонку на место, но не сейчас.

Девушка кивнула, сморщила тоненький носик, пренебрежительно окинув взглядом визитера, но все же разрешила переступить порог.

— Стойте здесь, — приказала она строго, ткнув пальцем впереди Адрианы, и подхватив юбки, умчалась вглубь дома.

Линсей Беннетт, высокая сухопарая дама, лет пятидесяти на вид, не заставила себя долго ждать, появившись перед нежданным гостем буквально спустя пару минут.

— Простите… — она выразительно приподняла бровь, пытаясь понять, кто перед ней — мужчина или женщина.

— Посланник бургомистра Адриана Кермит, — ответила та и протянула бумагу, вынув ее из-за пазухи и стараясь не замочить.

— Чем обязана вашему визиту? — спросила она не менее строго, чем ее служанка, даже не взглянув на королевский приказ.

Адриана снова спрятала на груди бумагу, дававшую ей определенные права, и затем подала ей клочок бумаги, где карандашом было начертано имя женщины, стоявшей перед ней.

Линсей улыбнулась, сделавшись сразу моложе лет на десять.

— Ребекка, — произнесла она, продолжая улыбаться, — узнаю ее каллиграфический почерк. Она моя двоюродная сестра по матери. Проходите…

И она указала на дверь комнаты, за которой, по-видимому, находилась гостиная.

Но Адриана не тронулась с места — она выразительно посмотрела себе под ноги, где уже образовалась лужа от его мокрого дождевика. Да и грязными сапогами ей не хотелось топтать начищенный пол.

— Мелани, — крикнула женщина. Несмотря на возраст, у нее оказался на удивление звонкий голос, как у молоденькой. — Принеси гостю полотенце, чтобы вытереться, что-нибудь из вещей господина Беннетта и тапочки.

Снова появилась молоденькая служанка. Она смущенно отвернулась, дожидаясь пока Адриана переодевалась, а затем забрала ее сапоги, дождевик, промокшую куртку и перепачканные грязью штаны, чтобы вычистить и просушить.

— Беннетт — это фамилия по мужу? — спросила Адриана, когда они расположились в гостиной в креслах напротив друг друга за чашкой чая.

— Да, — кивнула Линсей. — Это моих племянниц зверски убили, деверь лежит прикованный к постели, а его несчастная жена сошла с ума. И теперь я вынуждена отправить свою дочь во Флетбери, чтобы ухаживать за бедным родственником, хотя очень опасаюсь за ее жизнь.

— Девушка уже уехала? — испуганно спросила Адриана и чуть не облилась горячим чаем. Не хватало только еще одной смерти.

— Нет, Дезире еще дома. Лишь собирается в поездку, — покачала головой госпожа Беннетт. — Сами понимаете, почему мы не спешим. Страшно.

— Я могу составить компанию вашей дочери в поездке, — Адриана тут же предложила себя в качестве компаньонки. — В любом случае рядом со мной и под моей защитой ей будет спокойнее — бургомистр оправил меня расследовать обстоятельства гибели сестер Беннетт.

Линсей снисходительно ухмыльнулась, мол, девочка, тебя бы кто защитил, но в ответ согласно кивнула — ее Дезире, действительно, в компании этой уверенной в себе молодой женщины будет не так жутко, как одной.

— Я бы не хотела задерживаться надолго, — сказала Адриана, — и, как можно скорее, желала бы отправиться в путь, сейчас темнеет рано, а до Флетбери полдня пути. Но прежде, чем покину ваш гостеприимный дом…

— Утром, только утром вы отправитесь в путь, — перебила ее Линсей Беннетт твердым тоном.

Адриана согласно кивнула — это входило в ее планы, она планировала разговорить хозяйку дома и та расскажет все, что знала о своих племянницах. С чужими людьми легче делить постигшим горем…

Дезире Беннетт, приятная молодая особа, оказалась, видимо, небесам и Ребекке так было угодно, одного с Адрианой возраста, роста и примерно такой же комплекции, как она сама. И там, куда она направлялась, ее до этого никто не видел.

Это обстоятельство посланник бургомистра сразу решила использовать, как только увидела девушку, чтобы появиться в деревне Флетбери инкогнито. Точнее, вместо себя она решила подсунуть старосте Дезире, если та согласилась бы, а сама отправился бы к Беннеттам.

Она сразу же изложила девушке свой план, как только ее дом исчез из виду. Дождь хоть и кончился наконец-то, но благоразумная Дэзире решила отправиться в путь, как и Адриана, верхом, не желая ждать, когда дорога хоть немного подсохнет, чтобы можно было запрячь повозку, поэтому она даже вещей с собой взяла немного — только платье и смену белья.

— Но я никогда не занималась расследованиями подобного рода, — попыталась отказаться Дэзире.

Но Адриана привела множество доводов, поему она должна согласиться выдать себя за нее, и убедила…

— Нет ничего проще, — сказала она. — Вам придется только внимательно все выслушивать и запоминать, а потом мне рассказывать.

— Но мне не поверят, — попыталась привести последний довод Дезире.

— Думаете, мне верят, что я посланник бургомистра? — рассмеялась Адриана. — Даже бумага с королевской печатью не всегда спасает и мужское платье. Не верят.

— И как вы поступаете в таких случаях? — улыбнулась девушка, ставшая сразу невероятно хорошенькой.

— Честно выполняю свою работу, а главное хорошо, несмотря ни на что, — улыбнулась в ответ ей Адриана. — Поэтому предлагаю в ближайшей гостинице или постоялом дворе поменяться одеждой, чтобы во Флетбери тебе сразу отправиться к старосте, а тот, согласно королевскому приказу, должен обеспечить тебя комнатой в гостинице, если там таковая имеется, и поставить тебя на довольствие. Я же прямиком отправлюсь в дом несчастного господина Беннетта.

— А вы за больным, разбитым параличом, ухаживать сможете? — вдруг вспомнив, зачем ее послали к родственнику, испугалась Дезире. Матушка ей поведала, что сиделка, которой они до этого платили, наотрез отказалась ухаживать за господином Беннеттом, а другая запросила слишком много. Хоть их семья и не бедствовала, но сумма оказалась просто неподъемной.

— Смогу, — серьезно ответила ей Адриана. Он не солгал ни на йоту — в своей работе, чем только ей не приходилось заниматься, кем она только не притворялась. — Не переживайте. И обед приготовлю, чтобы больного накормить, и «утку» поднесу, и простыни перестелю. Да и сподручнее мне, «здоровому мужику», за которого я себя выдаю, будет за немощным ухаживать, чем вам, хрупкой девушке. А вы уж для меня расстарайтесь.

Дезире рассмеялась над его словами «здоровый мужик» — мало она от нее отличалась, а в ее платье, плаще и шляпке будет выглядеть такой же хрупкой девушкой, как она сама.

Староста деревни Флетбери Винсент Эрни, высокий, статный, седовласый мужчина лет пятидесяти, окинул недовольным взглядом посланника бургомистра. Мальчишка на вид: невысок, худощав, светловолос, безбород, обладал голосом, как у девушки. Что с такого возьмешь? Ему не преступления расследовать и с оборотнями сражаться, а девок на деревенских вечеринках пощипывать за мягкие места, да потом уворачиваться от их кулачков, чтобы по ребрам не попало — и те не приняли бы его всерьез. Но выбора не было — кого прислали, тем придется и довольствоваться.

Он обреченно вздохнул и вернул королевский приказ его владельцу.

— Остановиться можете у вдовы Казандры Гарс, — сказал староста, снова вздохнув. — Думаю, у нее вам будет сподручнее, чем на постоялом дворе.

Дезире хотела возмутиться, что привыкла ни от кого не зависеть, быть себе хозяином, но потом передумала — к вдове будут захаживать подружки, друзья, знакомые и просто любопытные, вот с ними, как со свидетелями, она и поработает на первых порах. Проку в доме вдовы от нее будет больше, главное, чтобы та ничего не заподозрила. Но она станет, как велела Адриана Кермит, запирать дверь в свою комнату и в обязательно порядке носить платок на шее.

— Хорошо, — кивнула Дезире в ответ.

— Ну, и ладушки, — произнес староста и подробно рассказал, как найти дом вдовы.

Дезире вышла из здания ратуши и, взяв своего коня под уздцы, направилась не туда, куда ей указали, а совершенно в противоположную сторону — познакомиться с вдовой она еще успеет. А сейчас надо было решить первоочередную проблему — перед самой деревней ее конь захромал. Поначалу она решила, что тот повредил ногу, что на такой дороге совершенно немудрено, но Адриане удалось рассмотреть, что несчастное животное всего-навсего потеряло в грязи подкову, и попросила ее сразу обратиться к местному кузнецу, чтобы, во-первых, подковать коня, а, во-вторых, заказать кинжалы для нее. Ей самой, когда она выдает себя за родственницу Бенетта, сделать это будет несколько проблематично, а без оружия ей никак нельзя.

— Что случилось? — доброжелательно поинтересовался кузнец, здоровенный детина в кожаном фартуке, надетом прямо на голый торс, и ласково потрепал гнедого жеребца по гриве.

— Подкову коню, — сказала Дезире — хоть кто-то обрадовался ее визиту, а то до этого смотрели на нее либо с опаской, либо с недовольством. — А мне бы парочку кинжалов.

— Подкову сделаем сейминутно, — кивнул кузнец, вытирая куском ветоши копыто животного, — а про кинжалы расскажешь позже.

Позже так позже, Дезире спорить не стала, тем более, торопить события. Может, кинжалы и не понадобятся Адриане вовсе. На первое время у нее кое-что имелось в наличии, та сказала. А дальше по обстоятельствам видно будет, на какого зверя придется готовить оружие и придется ли…

Вдова жила в довольно большом каменном доме, крытом терракотового цвета черепицей. От калитки до крыльца по двору вела неширокая выложенная камнем дорожка, по сторонам которой цвели петунии и хризантемы, посаженные хаотично. Если за газоном и кустарниками, росшими вдоль невысокого забора, опытный глаз Дезире сразу определил, ухаживал садовник, чувствовалась рука мастера, то цветами, совершенно очевидно, занималась сама хозяйка, высаживая их без всякой системы, просто по принципу, мне так нравится, и этого вполне достаточно.

Казандра Гарс, нестарая еще женщина, встретила посланника бургомистра в дверях своего дома и сама лично проводила в комнаты, которые отвели ей для работы и отдыха. Она тоже осталась недовольна внешним видом Адрианы Кермит, что вполне предсказуемо, так как сама вдова была почти на полголовы выше Дезире и шире ее в плечах.

— Я советую вам познакомиться и подружиться с моим племянником Вульфом Гарсом, — произнесла она низким скрипучим голосом, прежде чем оставить ее одну. — Ему есть, что поведать вам.

Только племянника вдовы Дезире и не хватало.

Казандра Гарс добавила:

— Он приедет сегодня ближе к вечеру, и будет жить в этом же доме со мной и с вами. Постарайтесь ему понравиться.

Дезире согласно кивнула — у нее еще было время, чтобы посоветоваться с Адрианой, как ей поступить, а главное, как вести себя с неведомым родственником вдовы. Может все же лучше перебраться в гостиницу, которая в деревушке все же имелась, от греха подальше?

Глава 2

Войдя в незапертую дверь, Адриана остановилась на пороге.

— Добрый день! — крикнула она вглубь дома.

Тотчас из внутренних помещений появилась молодая женщина. Она, облегченно вздохнув, проскользнула мимо Адрианы на крыльцо. Та со слов матери Дезире и самой девушки уже знала, что это не сиделка, а всего лишь соседка, которая милостиво согласилась временно поухаживать за больным.

— Он там, — махнула она в сторону одной из комнат и, закутавшись в теплую шаль, не оборачиваясь, побежала прочь со двора.

Адриана заперла за ней дверь и нерешительно отправилась к господину Беннетту.

Тот не моргая уставился на свою «племянницу», внимательно рассматривая ее.

«Не красавица, — подумал он, — мои девочки были гораздо миловиднее. Нос, как клюв у хищной птицы. У моих носики были маленькие, тоненькие, а губки пухлыми. А у этой сжаты в тонкую нитку. А волосы… Хоть и светлые, как у моих дочек, но свисают паклей из-под капора, а у тех вились мягкими локонами вокруг лица. Вон и дылда какая, к тому же тощая. Даже плащ не скрывает ее худобу. Мои девочки были не высокие, но и не маленькие, в самый раз. И пухленькие, хотелось прижать их к себе, и тискать, и тискать в объятьях. А об эту жердь, удариться побоишься».

Он также обратил внимание на не по-женски крупные руки «своей племянницы», которая длинными пальцами с неухоженными ногтями нервно теребила котомку. Скорее всего, у нее были и мозоли на ладонях, решил он. Его же девочек не обременяли тяжелым трудом, не заставляли работать по дому — их ручки с аккуратными ноготочками, нежные, мягкие, могли только дарить ласку. Он посмотрел и на ноги девушки, скрытые длинной, до пола, юбкой, из-под которой торчали лишь носки грязных сапог. Его дочки носили платья до колен, позволяя окружающим любоваться их стройными икрами и лодыжками. А у его племянницы, скорее всего, ноги тонкие и кривые, раз она никому их не показывает. И ходили его девочки, не ходили, а порхали. А эта протопала к нему в комнату, как мужлан.

Их открытых глаз господина Беннетта потекли непрошенные слезы — краше его девочек в округе никого не было. Не зря графу они понравились. Либо одна, либо другая обязательно стали бы его супругой. А теперь…

— Ну-ну, — проговорила Адриана, подходя к больному. Она бросил котомку на стоявший возле кровати стул, схватила с его спинки полотенце и ласково провела им по еще неморщинистым щекам господина Беннетта, вытирая влагу.

Адриана не попыталась говорить на тон или на два выше, стараясь во всем походить на Дезире — у нее ко всему и голос был достаточно низкий. Зачем? Можно как-нибудь забыться. А так пусть окружающие думают, что у племянницы господина Беннетта не только крупные по-мужски руки, но и приятный женский басок. Она не поняла, отчего ее больной заплакал сильнее и горше. А тот всего-навсего вспомнил, какие голоса были у его дочек — высокие и звонкие, как журчание ручейка в летний зной.

— Все будет хорошо, — сказала Адриана, повесив полотенце снова на спинку стула, когда поток слез прекратился.

«Ничего не будет уже хорошо, — мрачно подумал господин Беннет и тяжело вздохнул. — Ничего. Никто не вернет супруге разум, не воскресит моих девочек. Да и со мной все кончено. Кому нужен немощный старик?»

— Вы еще не старик, — словно прочитав его мысли, возразила Адриана. — Поправитесь, встанете на ноги. Женитесь на молодой и красивой. Она вам нарожает еще деток. А убийц ваших дочек я…

Адриана чуть не проговорилась. Она сразу засуетилась — стала поправлять якобы сбившееся одеяло.

— Прибыл посланник бургомистра, он с этим делом вмиг разберется, и все виновные будут наказаны.

Больной прикрыл глаза, соглашаясь с ней. Или просто устал…

Адриана посидела еще немного возле больного, когда ей показалось, что тот заснул, отправилась изучать хозяйство, управляться с которым её придется некоторое время.

Куры, гуси, индюки, козы, овцы — самая обычная живность для деревни — квохтала, гоготала, блеяла и мекала на заднем дворе. Ничего необычного Адриана не заметила — птица и скотина накормлена, козы подоены, хлева и загоны вычищены. В общем, все, как везде.

Не поленившись, она заглянула в довольно большой сарай. Маслобойка, которая обнаружилась там, похоже, работала совсем недавно, буквально вчера или позавчера — упавший на деревянный пол сарая жмых еще не подсох и пах свежим подсолнечным маслом.

— А до трагедии семья не бедствовала, — хмыкнула Адриана. — Интересно, а кто последний раз масло отжимал? Не соседка же…

Надо с ней поговорить, решила она. Да и повод к тому же имелся — больной, кроме всего прочего, еще и не говорил, то ли не хотел ни с кем общаться, то ли онемел с горя…

— Вам кого? — женщина постарше, но сильно похожая на ту, что выскочила от господина Беннетта, перегородила Адриане дорогу.

— Я Дезире Беннетт, — проговорила она со слащавыми интонациями в голосе, — приехал… ла ухаживать за дядей и хотел… ла бы поинтересоваться, как ухаживать за больным. Он же не разговаривает.

Тяжело сразу переключиться говорить о себе только от женского имени.

— Филомель! — прокричала вглубь усадьбы женщина голосом, мало отличающимся от «мужского» голоса Адрианы. — К тебе родственница господина Беннетта, — и добавила: — Сейчас она подойдет.

Девушка не заставила себя ждать — появилась сразу. При первой их встрече Адриана даже не успела разглядеть ее — девушка-птичка с мелкими чертами лица и острым, как у воробья, носом-клювиком.

— Понимаете, — защебетала она тоненьким голоском, совершенно не похожим на зычный голос ее матери, — по большому счету, я ничем вам не смогу помочь.

— Мне помощь не нужна, — перебила ее Адриана, — я сам… сама справлюсь. Мне нужен совет — чем кормить старика.

— Старика? — мать Филомель рассмеялась, а сама девушка только улыбнулась и смешно сморщила носик-клювик и перестала пальцами нервно теребить передник.

— Хуксу Беннетту нет и сорока, и теперь он завидный жених. Советую к нему присмотреться, — добавила женщина и скептически окинула взглядом долговязую фигуру Адрианы.

— Но я же родственница по крови: мой дядя и отец — братья, — пробормотала та в ответ неопределенно.

— И что с того? — покачала головой женщина и отошла от них, оставив дочь беседовать с приезжей.

— Матушка спит и видит, что я стану новой супругой господина Беннетта, — прощебетала почти шепотом девушка.

— Беннетты так богаты? — кокетливо выгнула бровь Адриана, словно и сама заинтересовалась состоянием мнимого родственника.

Филомель неопределенно пожала плечами:

— На наряды для дочек они не скупились — это было. А в остальном были, как все.

«Но маслобойка у них все же имелась, которой продолжает кто-то пользоваться без ведома хозяина, — хмыкнула про себя Адриана. — Больших денег стоит купить такую новую. На домашнем хозяйстве не заработать».

Про супружество с еще неовдовевшим господином Беннеттом с Филомель она успеет переговорить, но сейчас надо выяснить, как за больным ухаживать.

— Он почти ничего не есть, — прощебетала девушка, заметив, что ее мать снова возвращается к ним. — Много не готовьте. Совсем помаленьку. Придется долго уговаривать, чтобы накормить его…

Вот это посоветовала.

Адриана запустила пятерню себе в волосы и почесала голову, а потом резко убрала руку, когда заметила, что на нее недоуменно смотрят Филомель и ее мать, — она совершенно забыла, что милые барышни так не делают, боясь попортить прическу. Придется избавляться от еще одной «вредной» привычки и некоторое время походить в капоре, который она зачем-то сняла, когда пошла во двор. Да и вообще, надо постоянно теперь помнить, что она не Адриана Кермит, посланник бургомистра, а Дезире, племянница господина Беннетта.

— Спасибо, — она вежливо поклонилась. И отправилась к себе.

По крайней мере, ясно одно, что за плохую стряпню по шее ей не дадут и тарелкой в нее не запустят. Будет готовить для себя и этой же едой потчевать господина Беннетта.

«Как все… Как все…», — крутились в мозгу сказанные слова Филомель. Надо с ней непременно подружиться и немного посплетничать о дочках лежачего больного, а еще лучше с ее матушкой, решила Адриана. Что-то тут не так, как у всех. И с Дезире надо обязательно поговорить, девушка внимательная, сообразительная, может, уже чего заметила или узнала. Но она придет к ней только завтра…

На ужин Адриана отварила пару яиц всмятку и приготовила овсянку. Сама она ее не очень любила, но больному такая еда, на ее взгляд, показалась подходящей.

— А теперь мы съедим ложечку за маму, — произнесла Адриана ласковым голосом.

Она присел на стул рядом с кроватью, а на низенький переносной столик поставил тарелку с кашей. Перед началом трапезы она протерла влажной тряпицей руки Хукса Беннетта. А вдруг он сам захочет ложку в руках подержать?

Но тот даже не повернулся на ее голос.

— Я думаю, — произнесла Адриана назидательно, — что ваши дочки смотрят на вас с небес с укоризной, и им не нравится, что их отец изводит себя голодом. Они этого не одобрили бы.

Ей показалось, что больной всхлипнул. Но, во всяком случае, он повернулся в ее сторону и слегка приоткрыл рот.

— Ну, вот и прекрасно, — обрадовалась Адриана. Она подцепила ложкой овсянку и поднесла к губам больного…

В дверь осторожно постучали…

Пришлось прервать ужин и идти встречать незваного гостя.

На пороге стояла девушка-птичка Филомель.

— Помощь не требуется? — спросила она, потупив взор. Ее руки нервно теребили край передника.

«Матушка послала, — усмехнулась про себя Адриана. — Опасается, как бы выгодный жених не обратил свой взор в сторону другой девушки».

— Проходи, — распахнула она перед ней дверь. — Сейчас докормлю старика, а затем вдвоем вымоем его и уложим спать.

— Вымоем? — совершенно откровенно испугалась Филомель.

— Конечно, — невозмутимо ответила Адриана. — Гигиена для лежачих больных — прежде всего.

— Но он мужчина! — вскрикнула Филомель и испуганно попятилась к двери.

— И что с того? — не поняла ее Адриана. Ей казалось, что такие вещи вполне взрослую девушку смущать не должны были.

— Я не смогу прикоснуться к его обнаженному телу!

Казалось, она готова упасть в обморок от одной только мысли, что ее нежные девичьи руки будут мыть мужское тело.

— Я сам… сама все сделаю, — согласно кивнула Адриана, слегка ухмыльнувшись. — А ты в качестве помощи перестелешь постель, нагреешь воды и заваришь травы.

— А трава зачем? — удивилась Филомель.

— Потом чайку с тобой попьем, — ответила Адриана, — когда после купания уложим спать господина Беннетта…

Не успела она запереть дверь за Филомелью и обдумать все, что та поведала ей за вечерним чаем, как латунный дверной молоток снова стукнул по своей наковаленке, оповещая о новом визитере.

Не спрашивая, кто там, а надо бы, будь она, действительно, молоденькой девушкой, Адриана распахнула входную дверь и улыбнулась, завидев на крыльце Дезире, наряженную в ее мужское платье. Она невероятно обрадовалась приходу девушки.

— Проходи, — Адриана втянула ее за руку внутрь дома. — Я угощу тебя чудесными пресными лепешками, оставшимися от ужина. А ты расскажешь мне все, что удалось разузнать, и за разговором научишь печь хлеб.

— С изготовлением настоящего хлеба даже не связывайся, — Дезире тоже не смогла сдержать улыбку, взглянув на Адриану, подпоясанную передником. В походном плаще поверх ее платья она смотрелась не так нелепо. — В деревне имеется пекарня. Там пекут такой вкусный хлеб и такие замечательная булочки, что я, не удержавшись, за ужином умяла целых три, причем со сливочным маслом. Представляешь, они были испечены еще утром, но до самого вечера оставались мягкими и ароматными, как будто только из печи. Если так и дальше пойдет, то к концу твоего расследования я стану на шарик похожа.

Она по-девичьи элегантно скинула на руки Адрианы ее дождевик и легко прошла на кухню — ни одна половица не скрипнула под ее легкой поступью. Следом за ней протопала Адриана, искренне удивляясь, как ей удается так тихо ходить до деревянному полу.

— Надеюсь, нас не сильно побьют, когда подмена раскроется, — серьезно произнесла Дезире, по-хозяйски наливая и себе, и Адриане чаю. — Зря я согласилась на эту авантюру. Ты уедешь, а мне придется остаться здесь еще, пока родители не соизволят либо забрать дядю к себе, либо снова нанять ему сиделку.

— Да, кстати, — Адриана поставила на стол свою чашку с чаем, — надо обязательно переговорить с теми женщинами, что ухаживали за господином Беннеттом раньше. Узнать, почему они отказалась делать это и дальше.

Дезире кивнула, соглашаясь, — ее и саму мучал этот вопрос. Может быть, посланнику бургомистра они охотней расскажут об этом, чем Дезире Беннетт, которая теперь ухаживает за больным вместо них. Девушка взяла с тарелки лепешку и, откусив небольшой кусочек, запила его чаем.

— Не люблю пустой чай, — улыбнувшись, ответила она на насмешливый взгляд Адрианы, — хоть сухой кусочек хлеба, но в рот обязательно что-нибудь надо положить. А у тебя получились такие вкусные лепешки. А тарелки, на которые ты их выложил, кстати, из тонкого дорогого фарфора. Не в каждом богатом доме на таких простому гостю лепешки поднесут.

— Не пропадать же скисшему молоку, — как настоящая рачительная хозяйка, нарочито громко с выражением произнесла Адриана и приложила палец к губам.

Ей показалось, а, может, и не показалось вовсе, что скрипнули половицы под чьими-то осторожными шагами, словно кто-то прокрался к кухне и пытался подслушать их разговор.

Дезире вытянулась в струну. По ее напряженной позе Адриана поняла, что и ей почудилось, что по дому кто-то ходит.

Бесполезно подскакивать и пытаться схватить за руку этого кого-то. Он исчезнет быстрее, чем Адриана добежит до двери, да и демонстрировать не стоит, что они услышали чьи-то шаги — у нее будет время, чтобы выяснить, кто это был. А пока они продолжат с Дезире пить чай и разговаривать о том, что произошло с хозяйскими дочками, ведь именно для этого пришел в дом господина Беннетта посланник бургомистра.

— Я провожу вас, — предложила Адриана, когда Дезире собралась уходить.

Та покачала головой — если за ними следят, то им надо быть вдвойне осторожными.

— До калитки, — добавила Адриана. — Надо проверить, надежно ли заперты ворота.

Дезире понимающе кивнула — если их можно легко подслушать в доме, то на улице вряд ли удастся это сделать, оставаясь незамеченным.

Адриана специально не стала брать с собой фонарь, чтобы привыкшие к темноте глаза заметили любое шевеление и в доме, и в ближайших к калитке кустах.

— Мне страшно, — прошептала Дезире, поежившись.

— Не стоит бояться, — попыталась Адриана ее успокоить. — Вам, как посланнику бургомистра, ничего не угрожает. А вот племяннице господина Беннетта следует поостеречься, — произнесла она назидательно. — Постарайтесь ни себя, ни меня раньше времени не выдать.

Девушка кивнула в ответ.

— Меня беспокоит встреча с неким господином Вульфом Гарсом, с которым я, ну, просто обязана познакомиться, — проговорила Дезире на всякий случай шепотом.

— И знакомьтесь, — невозмутимо, но тоже шепотом ответила Адриана, — раз обязана. Разыграйте эдакого простачка, думаю, у вас получится. Ничего лишнего не говорите. Лучше молчите и слушайте. А еще лучше сразу ведите ко мне.

— Ему есть, что сказать вам, то есть теперь мне. Так сказала его тетушка Казандра Гарс, к которой меня поселил староста.

Адриана нахмурилась, но ничего не сказала — старосте виднее, где должен остановиться посланник бургомистра. Но из-за этого теперь и ей, и Дезире придется быть внимательными вдвойне, чтобы их обман не раскрылся раньше срока. Она интуитивно чувствовала, что в этой истории не все чисто, и девушке может угрожать реальная, а не мифическая опасность. Большей частью именно поэтому она предложил поменяться местами, а не только из-за расследования.

— Поцелуйте меня на прощание в щечку, — тихо попросила Адриана.

Дезире растерялась — обычно парни так поступали, прощаясь, но никак не девушки.

— На вас мои брюки, — прошептала Адриана. — Целуйте смелее. Пусть продолжают думать, что посланник бургомистра мужчина.

И негромко кокетливо рассмеялась своим низким грудным голосом…

— Итак. Что ты имеем? — проговорила Адриана, усаживаясь на стул на кухне и беря в руки чашку с давно остывшим чаем.

Первым делом, простившись с Дезире и вернувшись в дом, она проверил своего подопечного. Тот спал, повернувшись лицом к стене. Его одеяло было подоткнуто и обернуто вокруг ног так, как это сделала сама Адриана. Следовательно, встать с кровати, чтобы подслушать их разговор с Дезире, господин Беннетт никак не мог. Значит, по дому расхаживал кто-то другой. И этого другого надо обязательно поймать с поличным. Через входную дверь проникнуть он не мог, так как после бегства Филомели Адриана тщательно ее запирала, и даже не потому, что кого-то боялась, она давно уже ничего и ничего не опасалась, скорее, чтобы избежать непредвиденных неожиданностей.

Надо искать другой вход в дом, может быть, даже потайной. И этим она займется прямо с утра, после того, как накормит завтраком больного. Это первое.

Второе, Филомель вечером за чаем, как бы невзначай, обронила, что девушки Беннетт не были так уж невинны, как казалось на первый взгляд. Значит, ей следует порыться в шкафах, может, от них что-то и осталось. И вещи смогут рассказать о хозяевах больше, чем окружающие люди.

Третье, Дезире заметила, что повседневная посуда в доме не такая уж и простая. А ведь она взяла ту тарелку из обычного шкафчика с кухонной утварью… «Как все», — сказала Филомель. Но не совсем, как все.

Поутру обязательно следует прогуляться до пекарни и посудачить с тетушками. На новенькую вполне может получиться — кто-нибудь, что-нибудь и расскажет необычное. А там и обычное станет выглядеть совсем в другом свете.

Вульф Гарс… Адриана отчаянно пыталась вспомнить, где слышала раньше это имя, но не смогла, какая-то неуловимо тонкая нить ускользала от нее. Когда заканчивалось одно дело и начиналось другое, не только ее забывали люди, но и она не всегда помнила тех, с кем сводила ее судьба.

Она снова и снова анализировала то, что услышала за прошедший день, пытаясь найти хоть что-то, за что можно зацепиться и начать расследование. Такова работа посланника бургомистра — больше приходилось думать, особенно в начале расследования, чем делать. Что известно об этом деле? Растерзанные тела девушек, сначала одной, затем, спустя несколько дней, а точнее почти месяц, другой, были обнаружены в лесу недалеко от деревни, но несколько в стороне от дороги, по которой те могли ходить в поместье графа. Вторая, Этки, умирая, попросила о мести.

Что могли делать сестры Беннетт в лесу, где настигла их ужасная смерть, никто ничего вразумительного сказать не смог.

Филонель вообще закатила глаза от ужаса и, избегая подробностей, поведала, что это могли быть только оборотни, которые выходят на охоту в это время года. Она добавила, что люди не настолько жестоки. «Наивная девушка, — подумала тогда Адриана, человеческий мозг в убийствах бывает более изощренным, чем звериный». Она не поленилась и проверила, что смерть младшей из сестер Этки наступила, действительно, в полнолуние. А вот старшая Ситлин погибла за несколько дней до того, как луна вступила в полную силу. Что-то тут не сходилось, либо оборотень был слишком молод и не смог совладать с инстинктами.

Нервы Дезире оказалась более крепкими, и она смогла добавить к тому, что и без того уже было известно Адриане, — лица девушек были обезображены до неузнаваемости, животы вспороты острыми когтями или ножами, а внутренности вынуты или выедены. Опознали сестер Беннетт по одежде и украшениям. Именно потому, что ни одно даже самое тоненькое колечко, ни одна самая крошечная сережка с их тел не пропала, сделали вывод, что это не были обыкновенные грабители.

Адриана еще раз перебрала в уме, что ей было известно о молодых оборотнях, и пришла к неутешительному выводу, что следует вооружаться серебряными клинками и искать логово молодняка в лесу, недалеко от того самого места, где растерзали сестер Беннетт. Похоже, несчастные нечаянно могли увидеть то, то видеть смертным ыло не положено…

Адриана постелила себе постель в комнате, расположенной рядом со спальней больного. Видимо, до него там ночевала предыдущая сиделка. Филонель же сказала, что она долго не задерживалась в доме после наступления сумерек, а сразу отправлялась к себе домой, и возвращалась только тогда, когда рассветало на улице.

Адриана не стала выяснять, почему она так поступала, и без того было ясно, что девушка чего-то опасалась или откровенно боялась. Скорее всего, того, кто бродил по дому. Она у нее обязательно выпытает, что ее так страшило в доме соседа.

Глава 3

Едва рассвело, Адриана отправилась разыскивать пекарню. Она прекрасно знала, что в деревушках, подобных Флетбери, все надо делать, как можно раньше. К восьми-десяти часам утра все лавки — хлебопекарни, сыроварни, рыбокоптильни — если таковые имелись, закрывались. Впрочем, это и понятно — товар продан, и за работу, чтобы завтра опять было, чем торговать. Хозяйки спешили затариться продуктами и обсудить последние деревенские новости. А вот к вечеру наоборот открывались питейные заведения, где собирались исключительно мужские компании, чтобы тоже обсудить последние деревенские сплетни.

Как только Адриана вошла в маленькую уютную лавочку, торгующую свежим хлебом — нашла ее исключительно по запаху — три покупательницы и хозяйка сразу смолкли, хотя до ее появления о чем-то оживленно беседовали. Адриана предположила, что обсуждали ее, точнее Дезире Беннетт.

Она с любопытством уставилась на стеллажи с выпечкой — такого разнообразия не встречала даже в городских лавках — тут тебе и деревенский круглый ржаной хлеб, и подовый, и отрубной, и ситный, который к своему столу приобретали исключительно богачи. А про изобилие мелкой сдобы и говорить и не приходилось. Адриана судорожно сглотнула слюну — не мудрено, что вчера Дезире, не удержавшись, съела целых три булочки.

— Три… нет пять булочек с сезамом, — сказала она, — и булку подового хлеба.

Адриана аккуратно упаковала товар в свою сумку.

— А сыр, не подскажете, где можно прикупить? — спросила она, мило улыбнувшись посетительницам лавки.

— Я провожу, — вызвалась одна из покупательниц и, взметнув юбкой просыпавшуюся муку на деревянном полу, направилась к выходу.

«Удача», — обрадовалась Адриана и поспешила за ней.

— Какое горе, какое горе, — запричитала женщина, как только они отошли от лавки на приличное расстояние. — Господин Беннетт так любил своих крошек. Им прочили такое обеспеченное будущее. Сам нынешний граф приглядывался к девочкам. Поговаривают, что это дух старика-графа расправился с сестрами, не желавшего, чтобы его потомок женился на одной из сестер, — тараторила она без остановки, пока неспешно провожала свою спутницу к лавке молочника.

— А при чем тут дух старого графа? — не удержалась от вопроса Адриана.

— Так как же… — женщина непонимающе взглянула на нее, а потом махнула рукой. — Я и забыла, что вы приезжая. У нас в деревне эту историю все знают.

Она набрала в грудь побольше воздуха и снова быстро заговорила.

— Ходят слухи, только это не слухи вовсе, что, Хукс Беннетт — незаконнорожденный сын старого графа. Старик безумно любил его мать, то есть вашу бабушку. Невероятно красивая была женщина, вот граф голову и потерял от ее красоты. Задаривал подарками, драгоценностями, а вот к самому сыну оказался абсолютно равнодушен, не нужен тот был ему. У него и законных наследников хватало. А когда умирал, то строго-настрого наказал сыновьям и внукам не связываться с местными деревенскими красотками.

— Почему? — удивилась Адриана. Испокон века аристократы себе в любовницы выбирали исключительно деревенских девушек. Это и понятно… В такой глуши просто не найти, да и не пойдет аристократка графу в содержанки — только в случае крайней нужды.

— Причин на то много, — продолжила рассказывать женщина. — Но одна и главная — кровосмешение, чтобы ненароком сестра или племянница не понесла. Любвеобилен был не только старый граф, но и его отец, и дед, и прадед. Когда ваша бабушка забеременела в третий раз, ну, уже после рождения вашего отца и дяди Хукса, вот тут с ней и приключилось несчастье.

Адриана вся обратилась в слух — ни Дезире, ни ее матушка ничего такого не рассказывали.

— Она возвращалась из имения, когда на нее напали волки.

— А что, волков много водится в местных лесах и вблизи деревни? — перебила рассказчицу Адриана.

— Да не сказать… — пожала плечами женщина. — До нападения на сестер Беннетт никто не боялся в лес ходить, хоть за хворостом, хоть за ягодами-грибами. А теперь остерегаются.

— Извините, — улыбнулась Адриана, — я слушаю вас.

— Ничего страшного… Так вот… На нее напали волки, но по счастливой случайности деревенский охотник шел в то же время по тропе. Она пролегает чуточку в стороне от проторенной дороги. Отбил ее. Вот он и рассказывал, что это не волки были вовсе, а оборотни. Но об этом умалчивали, старались не говорить вслух.

— А зачем оборотням нападать на крестьянку, возвращающуюся домой из поместья, да еще и беременную? — спросила Адриана. Она была уверена, что молодым оборотням для первого сексуального контакта, так называемой инициации, нужны исключительно невинные девушки. Да и убивать их после этого незачем. А если такой оборотень объявится, который начнет людей направо и навело кромсать, на его охоту выйдет она, Адриана Кермит. Беременную женщину оборотни ни за что трогать не станут — свои же соплеменники их за это из стаи выгонят. Вдруг она их собрата под сердцем носит? А одиночке без стаи не прожить.

— Да кто ж этих тварей поймет? — снова пожала плечами женщина. — Только не доносила младенца ваша бабушка, так как сильно ей живот оборотни своими когтищами поранили, словно пытались до ребеночка доцарапаться. Лекарка ее заштопала, как смогла, и травами отпоила, выходила, одним словом. А старый граф после этого случая не прикасался больше к изуродованному телу твоей бабушки — просто слег и умер с горя.

Что же, рассказ занятный. Только какое отношение он имеет к ее расследованию? Адриана так и не поняла, что хотела, кроме этой давней истории, поведать ей женщина, но спрашивать не решилась.

— А золота и каменьев драгоценных, — неожиданно продолжила свое повествование рассказчица, — граф надарил вашей бабушке видимо-невидимо. Все свое состояние передал ей в виде украшений. В столицу ездил за ними, мол, местные мастера не такие умелые.

«А вот эти сведения интересные. И где же тогда спрятаны сокровища бабули? Не сказать, что все проедено и пропито. И жив ли старый охотник? Вот с ним стоило бы побеседовать» — Адриана в задумчивости потерла переносицу.

— Ну, мы пришли, — женщина неожиданно распахнула перед ней дверь в лавку.

Вот так, и ни слова о сестрах Беннетт.

— Мне бы сыра козьего, — не очень уверенно произнесла Адриана, направляясь к прилавку.

— Вы племянница господина Беннетта? — спросил молочник, предлагая ей головку прекрасного дозрелого сыра.

Адриана кивнула в ответ.

— Несчастный отец убиенных девушек…

Хозяин лавки ловко отрезал большим ножом кусок сыра и, завернув его в тряпицу, протянул Адриане.

— У него отличные козы, которые давали великолепное жирное молоко. Будут излишки, — продолжил молочник, — с удовольствием буду у вас забирать, как и раньше у самого господина Беннетта. Опять же доход в дом.

— Обязательно буду иметь в виду, — ответила Адриана. — Я только приехала, еще не совсем разобралась с хозяйством.

— Раньше хозяйство у Беннеттов было большое, — сложив руки на груди, продолжил молочник. — Только дочки не работали, родителям не помогали. Хукс все сам, все сам. Иногда работников нанимал. Девочки уродились у него красавицами, господин Беннетт с рождения готовил их совсем к другой жизни. Только к какой, непонятно. В нашей глуши достойных женихов мало, а граф один, да и тот женат был к тому времени, когда девочки заневестились.

Адриану подмывало спросить, а что они тогда в поместье делали, зачем туда наведывались, но не решалась, опасаясь выглядеть в глазах молочника слишком любопытной особой.

— Деревенские праздники сестры Беннетт не посещали — делать им там особо было нечего. Слушать злые шепотки в спину, да видеть завистные взгляды. Если женщина не по зубам, мужчины ее едят глазами, а соперницы — сплетнями.

— Тебе-то, наверное, двадцать уже? — неожиданно спросил молочник.

Адриана согласно кивнула, хотя не знала, сколько лет Дезире. Пусть будет двадцать. Она-то постарше будет, но это неважно.

— Старшей исполнилось бы двадцать один нынешней осенью, а младшенькой — восемнадцать.

Хозяин лавки вздохнул.

— Если бы Ситлин согласилась, взял бы ее в невестки, — сказал он грустно. — Но она в сторону моего старшенького даже не смотрела. А мы не бедны: и одеть, и обуть смогли бы ее, как графиню. И украшения подобрали бы, достойные ее красоты. Что девушкам надо? Любви и ласки… Как мой сынок убивался, когда Ситлин померла. Любил ее сильно. Ладно, иди… Заморочил я тебе голову.

Молочник махнул рукой, выпроваживая Адриану, хотя мог бы еще поговорить, так как других покупателей в лавке не было.

Адриана вышла на улицу и поспешила домой — она и так задержалась, совершая покупки. А у нее больной еще не умыт и не накормлен.

Она поняла одно, пока что деревенские кумушки не спешили обсуждать с Дезире Беннетт смерть ее двоюродных сестер. И ей оставалось только подружиться с Филомель, чтобы через нее узнавать все «местные новости». И еще молочник… Он обижен на Ситлин, старшую из сестер, и с удовольствием поведает ей еще что-нибудь из ее жизни. Надо обязательно хозяйством заняться, и уже завтра принести словоохотливому владельцу лавки молока после утренней дойки…

Адриана быстро приготовила завтрак, поставила тушиться овощи к обеду и, пока не пришла с докладом Дезире или не заглянула к ней любопытная Филомель, решила порыться в шкафах, посмотреть на вещи, которые остались от дочек господина Беннетта.

Платья с короткими рукавами ее интересовали мало. Впрочем, их было не так уж и много. Местные жительницы предпочитали носить наряды с пышными длинными рукавами — погода с частыми прохладными дождями в этой части страны не позволяла руки оголять — да еще плащи и капоры. Платья, как платья, ничего особенного. А вот плащи ее заинтересовали. Жаль, она лупу оставила среди своих вещей, которые передал Дезире, а невооруженным взглядом не рассмотреть, что за пятна были на плащах девушек.

— Что ищешь? — раздался негромкий то ли голос, то ли свист ветра за окном.

Адриана обернулась к двери — никого. Она выскочила из комнаты — тоже никого. Почувствовала, как мурашки побежали по телу. Она давно никого и ничего не боялась, но тут стало как-то не по себе.

— Нет, — проговорила она громко для того, кто мог ее услышать. — Так дело не пойдет. Нервы шалят. Надо сходить к лекарке за успокоительной настойкой. Да и с Филомель побеседовать. Тоже для успокоения.

На самом деле, Адриана идти никуда не собиралась, а вот с девушкой за компанию поискать другой вход в дом надо было. Вслепую тяжело это сделать, может, ей что известно…

Пятна на длинных рукавах платьев сестер и плащах оказались, как и предполагала Адриана, растительного происхождения, то есть вещи были перепачканы соком трав и опавших листьев. Адриана задумалась: вряд ли девушки миловались с кем-то, кроме графа на покосах и в лесу на опушках, подстилая свои плащи под себя. Ей казалось, что граф просто обязан принимать красавиц в имении в комнатах на мягких перинах, вот, правда, делать он это мог лишь от случая к случаю и только в отсутствие жены. А это значит, что все-таки мог граф любить девушек и в свежескошенных стожках. Но и в имение они наведывались, похоже, довольно часто. Адриана внимательно рассмотрела и оставшиеся от девушек туфельки — затянутые материей каблучки были сбиты и тоже перепачканы соком трав, иначе они были бы или в песке, или в грязи, если бы сестры Беннетт ходили по проторенной дороге, ведущей из деревни в имение. Но, опасаясь быть замеченными, они пользовались едва заметной тропинкой, шедшей от графского дома через лес мимо озера, а затем вдоль реки по пойменным лугам до самой деревни. Впрочем, кто бы их ни понял, — и путь намного короче, и безопаснее во всех смыслах, и спрятаться за куст или дерево легко можно при чьем-нибудь приближении. И тот, кто напал на девушек, был осведомлен, что они часто бегали по этой тропинке.

Адриана, накормив обедом больного, сама пробежалась по той тропе — уж больно ей не терпелось взглянуть на место гибели девушек. Дорога до имения и обратно не заняла у нее и получаса, правда, шла она довольно быстрым шагом. Прогулкой осталась довольна. Места не дикие, не глухие — вряд ли, оборотень отважился бы напасть даже ночью на идущую по освещенную полной луной тропинке девушку, пусть и одетую в красный плащ и такого же цвета капор. Даже самый молодой и глупый зверь, инстинкты у которого неожиданно взяли верх над разумом при виде такой добычи, не самоубийца: сначала с тропинки долго видны крайние аккуратные деревенские домики, затем, почти сразу после выхода из леса возникало каменное здание графского имения. Ну, спрашивается, зачем ему так рисковать, убивая девушек, сначала одну, затем другую рядом с тропой, где его легко мог кто-нибудь заметить? Он утащил бы свою добычу вглубь леса, насладился сполна ее невинным телом. Там бы и оставил. Только вот убивать не стал бы и потом. Совершенно точно…

За окном смеркалось — ни Дезире, ни Филомель еще не наведывались к ней. Адриана даже заволновалась за девушек. Она уже собралась навестить свою соседку, чтобы пригласить ее на чай с булочками, купленными в пекарне еще утром. Но та не замедлила сама прийти.

— Я медку принесла, — Филомель протянула Адриане берестяной туесок, едва шагнула за порог. — Батюшка с деревенскими мужчинами сегодня вернулись из леса. Они пытались отыскать несчастную госпожу Беннетт. Но вместо нее нашли мед диких пчел. Много меда.

Затараторила она без перерыва звонким высоким голосом.

Адриана нахмурилась. Как она могла забыть о матери погибших девушек? Но тут же улыбнулась, приглашая Филомель к столу.

— А что, в доме случайно нет другого выхода? — спросила она как бы между прочим за пустой болтовней с девушкой за чашкой чая.

— Как нет? Есть. Просто обязан быть, — недоуменно проговорила Филомель. — Один вход парадный, а другой обычно выходит к хозяйственным постройкам. Никто не пойдет от коз или кур через чистый вход в грязной обуви. Только я не знаю, где в этом доме может он находиться, — сказала она и умолкла.

— Пойдем, поищем вместе, — предложила Адриана и протянула ей руку.

Начать поиски решили с улицы, так в доме дверь могла быть замаскирована под все, что угодно. А стены снаружи можно было ощупать руками и найти хоть какую-нибудь самую маленькую щель. Но все оказалось не так просто — одна из стен густо заросла плющом, а вдоль другой, что выходила не во двор, росли розовые кусты и шиповник, о них Адриана и Филомель сильно оцарапались, но между кирпичей, из которых был сложен дом, не обнаружили ни одной трещинки.

— Я пойду, — вдруг занервничала Филомель.

— Погоди, — попросила ее Адриана, — пока не стемнело совсем, давай поищем еще. А потом я тебя провожу до дверей.

— Ну, если проводишь, — осторожно согласилась та и снова начала шарить своими пальчиками по стене.

— Какого роста несчастная госпожа Беннетт? — неожиданно спросила Адриана. Она вспомнила, что девушки были миниатюрными, если не сказать, маленькими — их плащи на ее плечи не налезли, а если бы налезли, то даже зад бы ее не прикрыли, окажись она в брюках.

— Невысокая, — вспомнила Филомель. — Мне едва до плеча доставала. И стройная, словно и не матушка двух девиц на выданье. Рядом с дочками вполне могла сойти за их старшую сестру. Да и бабушка твоя тоже была невысокой, насколько помнится, хоть и фигуристой. Не могу понять, в кого ты такая жердь вымахала? У меня хоть мама с папой крупные и высокие. А у тебя?

Адриана рассмеялась, вспомнив мать Дезире, она на голову была выше своего супруга, брата Хукса Беннетта: — Мне тоже есть в кого. Матушка высокая и худая. Я еще не дотянулась до нее.

Он хлопнул себя по бокам, совсем по-девичьи:

— Так какого лешего мы ищем дверь на уровне нашего с тобой роста? Надо вставать на колени и ползать по земле. Госпоже Беннетт такая большая дверь ни к чему, да и нагибалась она, скорее всего, когда через нее в дом проходила.

Филомель кивнула в ответ — и у них в доме наклоняться приходится, чтобы через дверь к хозяйственным постройкам выйти. Это специально делалось, чтобы тепло зимой из дома не выпускать…

Нечто похожее на дверь они все же отыскали, но открыть не смогли — снаружи не было ни ручки, ни веревочки, ни чего либо, за что можно было бы зацепить, чтобы сдвинуть в сторону хоть камешек из кирпичной кладки.

— Все, на сегодня хватит, — сказала Адриана.

Она и Филомель, пытаясь придумать, как открыть это подобие двери, уселись по разные стороны ее, привалившись к стене.

Адриана встала на ноги первой и протянула руку девушке.

— Кажется мне только, что в такую крошечную дверь может пройти разве что карлик.

— Или карлица, — шепотом добавила Филомель и, поежившись, округлила глаза от страха.

Адриана мысленно кивнула ей в ответ. По крайней мере, что-то сдвинулось с мертвой точки, и она сможет уже в доме поискать, куда ведет с улицы эта дверь. От предполагаемого входа до ближайшего окна она ступнями отмерила расстояние, чтобы проще было искать выход уже в доме, а под самим окном комом земли на стене нарисовала метку. Вот теперь точно на сегодня все.

Она проводила Филомель до дома, как и обещала, терпеливо дождалась возле калитки, пока та не исчезла за дверью, и пошла к себе.

Если сегодня Дезире не придет, то завтра обязательно она сам ее разыщет. За нее она не волновался — расследование та активно не вела, в этом она была уверена. А пока она никуда не лезла, ей ничего не могло угрожать. Наоборот, надо было, чтобы посланник бургомистра написал красивый отчет, что, да, девушек, загрызли дикие звери, требуется выписать нескольких охотников для прочесывания окрестных лесов. Все тихо — нет никаких оборотней и незачем поднимать шум.

Адриана уже собирался войти в двери, как услышал вкрадчивый мужской голос за спиной, от которого побежали мурашки по всему телу:

— Добрый вечер.

Ей показалось, что она уже когда-то слышал этот голос — такая знакомая хрипотца, словно обладатель голоса слегка простужен. Адриана резко обернулась, но в темноте никого не увидела. И лишь возле калитки в свете луны недобро блеснул чей-то желтый глаз.

«Собака? — напряглась Адриана. — Но почему тогда не лает?»

— Не хотите пригласить меня в дом, милая девушка? — насмешливо поинтересовался мужчина, не дождавшись от нее ответа.

«Милая девушка», — фыркнула Адриана. Ее и раньше никто не называл милой, а теперь и подавно. Даже отец, любя ее всем сердцем, предпочитал, чтобы она надевала мужское платье — ему казалось, что тогда она выглядела привлекательнее.

Адриана зажгла фонарь, висевший над входом.

— Проходите, — сказала она дрогнувшим то ли от страха, то ли от неожиданности голосом и на всякий случай проверила незаметным движением в переднике свои серебряные клинки — оружие всегда было при ней и могло защитить и от человека, и от зверя, если им умело пользоваться.

— Вульф Гарс, — мужчина вежливо поклонился, оказавшись в круге света, и для знакомства протянул Адриане руку, затянутую лайковой перчаткой.

Он был не молод, но и не стар, Адриана побоялась бы ошибиться, называя его точный возраст. Невысок, не выше самой Адрианы, — стоя друг напротив друга, они глядели бы друг другу в глаза. Только вот Адриана, как и положено молодой девушке, старалась не смотреть мужчине в лицо. Вероятно, красив, если судить по волевому подбородку с ямочкой на нем и чувственным, красиво изогнутым губам. Волосы не по моде коротко подстрижены. Силен и весьма недурно сложен, даже куртка и плащ не могли скрыть этого. Адриана бы позавидовала ему, если бы сама не была сильна и ловка, хоть и не обладала «горой» мышц.

— Дезире Беннетт, — скромно присела в книксене она и тоже протянула руку мужчине.

— Рад знакомству, — сказал тот, ласково беря ладонь Адрианы в свои. — Спасибо за приглашение, но входить не буду, пока не буду, чтобы не скомпрометировать тебя, Дезире Беннетт. Поздно уже, не то время, чтобы молоденькая девушка принимала мужчину в доме. Как бы чего не подумали. Я приду завтра при свете дня и в компании с тетушкой. Она нас официально представит друг другу, чтобы я мог тебя проведывать в удобное для меня и тебя время, но уже без нее. Думаю, мы подружимся. Я племянник госпожи Казандры Гарс, на некоторое время задержусь у нее.

Он галантно склонился над рукой Адрианы, прикоснувшись к ней губами. Прикоснуться к ее щеке, пока их официально не познакомили, Вульф Гарс не решился.

Адриана закрыла дверь на щеколду после ухода мужчины и присела прямо на пороге, пытаясь вспомнить, при каких обстоятельствах могла слышать этот голос, заставлявший сжиматься все у нее внутри.

— Вульф Гарс, Вульф Гарс, — произнесла она его имя несколько раз, как заклинание. Но ничего не приходило на память. Она порой начинала ненавидеть то, чем занималась — не потому что приходилось «убивать», а совсем из-за другого. «Дело» заканчивалась — ее никто не помнил, и она забывала тех, с кем сводила ее судьба, кого любила, с кем бывала близка. Адриана уже несколько раз порывалась начать вести дневник, чтобы хотя бы ее записи напоминали, кто хоть на краткий миг был ей дорог. Ей позволялось взять в «новую жизнь» то, что она сможет унести в руках. Почему это не мог быть ее дневник и имена в нем, которые она стала бы записывать на самой первой странице?

Глава 4

— Неужели вы так и не вспомнили его?

Исидор Кален оторвался от чтения дневниковых записей Адриана и удивленно посмотрел на него. Так не бывает. Хоть что-то да остается в памяти. Но тот обреченно покачал головой.

— Нет, вспомнить я его не вспомнил. Я вообще никого не запоминал или не запоминала. Но все равно, что-то да оставалось, вы правы, — вздохнул Адриан, — легкое, неуловимо приятное. В конце концов, в своих снах, таких же неопределенных, как и вся моя жизнь, я видел их, встречался с этими людьми снова. Хотел дотронуться до любимых некогда лиц, ощутить вкус их губ, тяжесть тела, вдохнуть знакомый запах. Но то были только сны, но такие яркие и похожие на действительность. Когда просыпался, не мог понять, было ли это на самом деле, что приснилось, или это все же только сон. Записывал их в тетрадь, если мог описать то, что увидел.

Исидор кивнул: — Те записи отрывочные, сумбурные. Я их начал читать, ничего не понял, поэтому решил пропустить пока.

— Наверное, ты прав, читать их не стоит, — грустно улыбнулся Адриан и потрепал парня по волосам.

Они продолжили сидеть после завтрака за столом на его холостяцкой кухне. Адриан решил все же не отказываться от интервью, так как чувствовал, что скоро и этот эпизод его жизни закончится, он и так задержался здесь довольно долго — два предназначения выполнены точно, причем последнее совсем недавно. Адриан не позволил уйти смущенно отводившему глаза в сторону молодому журналисту сразу, как только тот проснулся на его диване. Предложил ознакомиться с его записями в тетради с коленкоровой обложкой, которую до этого никому не показывал. Правда, последнее «дело» он даже не стал описывать в своем дневнике: слишком то оказалось обыденным и скучным, ни одного лица, которое хотелось бы запомнить. А все женщины, с которыми его сводила на этот раз судьба, были сладкими, как мед, с одной стороны, мягкими и сладкими, не более того, а с другой стороны, ничего особенного, не хотелось влипнуть в них по уши. И расставаться с ними было не жаль.

— Вам не надо спешить на работу? — спросил Исидор. Ему очень хотелось дочитать историю, но у него было какое-то внутреннее чувство, что если сейчас они расстанутся с Адрианом, то никогда больше уже не встретятся. Ни он его не узнает на улице и пройдет мимо, ни Адриан не вспомнит молодого стажера по имени Исидор Кален. Оставалось только попросить задержаться в его квартире или взять тетрадь с собой. Первое, еще как-то можно было рассматривать в качестве возможного варианта, но с тетрадью ее владелец вряд ли бы расстался даже на короткое время.

— Нет, — покачал головой Адриан. — Работой в фирме я занят всего лишь четыре дня в неделю и то, только потому, что начальство очень просило меня приходить в контору по четвергам. Обычно я нахожу работу с занятостью два, в крайнем случае, три дня в неделю, чтобы иметь возможность заниматься своими розыскными делами, которые, кроме меня, никто другой сделать не сможет. Но чаще всего открывал частную контору, обычно детективное агентство, в этом случае мало кого интересовало, почему я занимаюсь розыском того или иного человека. В стародавние времена, — Адриан улыбнулся, так как прочитал немой вопрос в глазах Исидора, — преступлений совершалось ничуть не меньше, чем сейчас, если брать в расчете, например, на тысячу населения. Часть из них оставались не раскрытыми, часть требовали мщения, поэтому устроиться посланником бургомистра, губернатора, князя, не составляло труда. Я никогда не отличалась изящными формами и красотой, будучи женщиной, поэтому мужское платье, шляпа, неплохое владение оружием, делали свое дело. А борода или хотя бы щетина? Какие бороды у светловолосых людей? Она у меня не росла, даже когда я был мужчиной. Можешь убедиться…

И он придвинулся ближе к Исидору, чтобы тот мог прикоснуться своей рукой к его «небритой» с утра щеке.

Парень нервно засмеялся, у него самого не росла борода, и бритвой он проходился по своим по-девичьи мягким щекам раз в неделю и то только потому, что так было положено. Он кончиками пальцев после некоторого раздумья все же прикоснулся к Адриану, не совсем веря после прочитанного в тетради, что тот и при свете дня мог оставаться из плоти и крови. Исидор ощутил под рукой нежную девичью кожу, как у него самого, а не грубую мужскую.

— Вы не исчезали сразу после того, как наказали виновного? — спросил он осторожно. Ему казалось, раз предназначение исполнено, то оставаться дольше в этом облике не имело никакого смысла.

— Нет, — покачал головой Адриан. — Никогда не исчезал сразу и не отправлялся на следующее задание. Мне порой казалось, что меня испытывали, смогу ли я и дальше карать с таким же хладнокровием виновных, избежавших длани правосудия, как и до этого.

— А смерть являлась обязательным условием? — Исидор внимательно посмотрел на мужчину. Он никак не мог представить, что тот мог быть хладнокровным убийцей в облике женщины.

— Да, — вдохнул Адриан. — Только бела в том, что я не убивал тех, кого просили покарать. Нет. Они убивали себя сами.

— Как это? — не понял его журналист.

— Как вам объяснить попонятней? — снова вздохнул Адриан. — Я лишь оружие возмездия. Моя задача — разыскать виновного. В дальнейшем я могу, например, вызвать его на дуэль — это раз. Пытаясь убить меня, что невозможно, он непременно убьет себя, нанеся мне «смертельную рану». Спровоцировав его, заставить совершить еще одно убийство, это два. Убивая меня, он убьет себя сам. Я всего лишь оружие правосудия.

— То есть вы хотите сказать, что сами вы ни одного человека не убили? — удивился Исидор.

— Ну почему же? — хмыкнул Адриан. — И я убивал. Только это было в самом начале, пока не понял, что можно этого и не делать. В моей практике был довольно забавный случай. Меня сбросили с моста в реку, а преступник «утонул» на том самом мосту, откуда он меня скинул. Я же всплыл в нескольких милях вниз по течению. Долго отплевывался от воды и водорослей, которые попали в желудок и в легкие.

— И не страшно умирать? — испуганно поинтересовался журналист, делая какие-то пометки карандашом прямо на полях дневника.

— Умирать всегда страшно, запомни это мальчик, — улыбнулся Адриан. — И всегда очень больно и не только физически.

— А расставаться с людьми, с которыми были близки, тоже страшно? Терять и их? — спросил Исидор.

— Не бойся кого-то потерять, — покачал головой Адриан. — Я это понял не сразу — мы не потеряем тех, кто нужен нам в жизни. Теряются лишь те, кого посылают нам для опыта. Кто послан нам судьбой, так или иначе, остаются рядом с нами.

— И все равно я не понимаю, — пожал плечами Исидор. — Вы ведь его не помнили?

— Вы о Вульфе Гарсе?

— И о нем тоже, — кивнул он.

— Если вас заинтересовало мое повествование о той давней истории, то прочитайте мои записи дальше, — предложил Адриан. — Вы многое поймете из них. А чего не поймете, я разъясню.

— Почему вы решились поведать мне об этом? — спросил Исидор. — Ведь для статьи в журнале мне нужно было совершенно другое.

— Поверьте, мы совершаем тысячи ошибок. Но главной может оказаться та, что мы ушли, когда надо задержаться, и остались тогда, когда стоило уйти… — Адриан улыбнулся. — Я остановился тогда на бульваре, вы пришли по моему приглашению. И вот мы сидим на моей кухне и беседует. И вам, повторяю, вам решать, почему я решился вам все рассказать…

— Я подумаю над этим, — ответил Исидор, снова углубляясь в чтение.

Оставшись одна, Адриана тут же помчалась разыскивать дверь, ведущую к хозяйственным постройкам. Окно с оставленной меткой она обнаружила довольно быстро, несмотря на то, что стало совсем темно, не зря она комом земли поставила ее. И довольная собой принялась отсчитывать шаги. Адриана уперлась в угол комнаты, не досчитав и до половины. Она выскочил в коридор — нет, дверей, ведущих в другие комнаты, там не было. Адриана вернулась назад и снова стала пересчитывать свои ступни — все правильно, ошибки быть не могло, за стеной комнаты было потайное помещение. Она в изнеможении опустилась на пол — только таких загадок ей не хватало. В любом случае сейчас следует ложиться спать, а разгадками заниматься следует с утра при свете дня, а не масляной лампы.

Прошедшая ночь оказалась на удивление тихой — по дому никто не бродил и половицами не скрипел, в речной трубе вместе с ветром не завывал.

Утром накормив больного завтраком, Адриана бодро принялась за уборку дома — все же обещали прибыть гости, и негоже их принимать в неубранных комнатах. Это была причина, лежащая на поверхности и не вызывающая недоумение ни у хозяина дома, ни у Филомели, пришедшей к Адриане с раннего утра по самой пустячной причине, на самом же деле ей не терпелось узнать, нашелся второй вход в дом или нет, и крутившейся рядом. Она даже не скрывала свое любопытство, болтая без умолку. Адриана ей, раз та пришла, пусть помогает, нашла нетяжелую работу, на ее взгляд, — перестелить, разумеется с ее помощью, постель под господином Беннеттом.

На самом же деле Адриана хотела убедиться, что ее больной лежит и не встает со своей кровати. Если это так, то на простынях под ним не должно быть ни соринки, ни песчинки, так как в доме кошек не было, чтобы на своих лапах что-нибудь принести с улицы. А Адриана, когда кормила господина Беннетта, накрывала его большим покрывалом, а потом осторожно собирала и выбрасывала крошки во двор, которые случайно могли упасть на него. А вторая причина, по которой Адриана затеяла уборку, — она собирался отмыть все углы и выставить в подозрительных помещениях ловушки, чтобы окончательно и бесповоротно убедиться, что по дому шастает человек, а не привидение. В последнее ей как-то слабо верилось.

Спохватившись, что время близится к полудню, Адриана поставила Филомель к плите — готовить все же она не очень любила. А той будет в радость, что не гонят.

Затем опять же с помощью Филомели, они накормили больного. Заметив, что господин Беннетт гораздо охотнее поглощал стряпню, которую приготовила девушка, чем ее, нисколько не стесняясь, Адриана предложила Филомеле готовить у нее за деньги, мол, той не в тягость, а небольшая сумма карманных денег на шпильки и ленты ей не помешает.

Филомель сначала, отказываясь, замахала руками, правда, непонятно было, от чего она отказывалась, то ли от вознаграждения, то ли от готовки, но потом, увидев, каким молящим взглядом посмотрел на нее господин Беннетт, вздохнув, согласилась.

В чисто убранной зале Адриана с Филомелью накрыли белоснежной льняной скатертью большой стол и принялись ждать гостей к чаю. Адриана провела рукой по выбитому рисунку, искусно исполненному шелковой нитью великолепной белошвейкой, и прикинула в уме, сколько могла стоить такая скатерть. Неужели молва не лгала, и семья Беннеттов продолжала жить на драгоценности, когда-то подаренные бабушке старым графом? Получалось тогда, что и Дезире неспроста отправили ухаживать за больным дядей, а чтобы не сгинуло ненароком бабкино наследство. Неужели поэтому она так легко согласилась поменяться с Адрианой местами? Надеялась, что той будет легче отыскать сокровища? Дезире при первом же визите сразу обратила внимание на дорогую посуду, которую использовали в качестве повседневной.

Адриана даже потрясла головой — нет, не может она так ошибаться в людях. Тогда получается, что и Филомель крутиться возле нее тоже неспроста — ее родители Беннеттам приходились дальними родственниками, и получалось, что и она надеялась на часть наследства.

Звякнул дверной молоток. Филомель вздрогнула, несмотря на то, что до этого весело болтала, не останавливаясь. Адриана поднялась, расправила юбку и пошла встречать гостей.

— Проходите, — она улыбалась, изображая радушную хозяйку. — Рада вашему приходу.

Адриана было бросилась, чтобы принять плащ у Казандры Гарс, которую видела впервые, но потом вспомнила, что на ней девичье платье, а не мужской костюм, и остановилась на полдороге, терпеливо дожидаясь, стоя в стороне, когда двое мужчин помогут раздеться женщине.

— Проходите, — Адриана повела рукой в сторону залы, где был накрыт стол к чаепитию.

— Позвольте представить вам моего племянника, — остановила ее порыв госпожа Гарс низким скрипучим голосом. — Вульф Гарс.

Адриана мило улыбнулась и протянула руку мужчине.

— Насколько я понимаю, — пробасила женщина, — посланника бургомистра вам представлять не надо.

Адриана отрицательно потрясла головой, продолжая улыбаться Вульфу, но не поднимая на него взгляда.

— Мы приехали вместе, — от волнения голос у Адрианы сорвался. Знакомое необъяснимое чувство, и мурашки по всему телу побежали, когда заговорил Вульф.

— Предлагаю сначала навестить больного, — сказал он. — Нам это ничего не стоит, а ему будет приятно.

Адриана пошла впереди процессии — она и сам хотела, чтобы ее гости нанесли визит хозяину дома. Она встала на пороге спальни и громко называла каждого входящего. От нее не укрылось, как вздрогнул господин Беннетт и отвел взгляд, когда Адриана произнесла имя Вульфа Гарса. Похоже, что больной был знаком с ним или раньше, как и Адриана, слышал его имя.

Но сам же Вульф никак не прореагировал на Хукса Беннетта — он только вежливо ему поклонился и отошел в сторону, уступив место своей тетушке. Та же лишь поздоровалась, скептически поджав губы. Похоже, к больному у нее были свои претензии.

Адриана старалась запомнить любые мелочи в поведении гостей, чтобы потом выдать очередное задание Дезире. Думать о том, что она послана разыскивать наследство своей бабушки, ей не хотелось — слишком приятное впечатление девушка произвела на нее.

Когда все уселись за столом, госпожа Казандра Гарс произнесла своим низким баском: — Ну что же, могу заметить, что больному оказывается хороший уход. Выглядит он вполне прилично. И даже появился, как мне кажется, шанс на выздоровление.

Адриана заметила, как зло взглянула Филомель сначала на тетку, сказавшую эти слова, а потом на нее.

«Ну-ну, не надо злиться, от этого цвет лица портится, — улыбнулась про себя Адриана. — Если нам и удастся с тобой разыскать сокровища бабушки, тебе в лучшем случае достанутся крошечные бусики, так как претендентов на наследство слишком много, да и сам господин Беннетт еще жив. А при хорошем уходе у него есть все шансы, как заметила госпожа Гарс, не только встать на ноги, но и вторично жениться, если его жену признают умалишенной. Интересно, где она бродит?»

Адриане почему-то казалось, что тетя Дезире непременно должна быть седой, со всклокоченными волосами и выпученными глазами.

— Что? — Адриана не сразу поняла, что вопрос адресован ей.

— У вас есть жених? — поинтересовался Вульф Гарс.

— Нет, — потрясла головой Адриана, хотя не была уверена, что у настоящей Дезире его нет.

Но та никак не прореагировала ни на вопрос, ни на ответ, словно расспросы никак ее не касались. Она прекрасно вжилась в образ несколько рассеянного, но в то же время дотошного до мелочей посланника бургомистра — не задавала лишних вопросов, а только молчала и слушала, как велела ей Адриана.

После обеда прощаясь возле калитки, Вульф Гарс несколько задержался. Он ласково потрепал Адриану по щеке и довольно громко произнес, чтобы могла слышать ушедшая несколько вперед его тетушка:

— Я навещу вас завтра, милая девушка.

Адриана не видела, но мог предположить, что Казандра Гарс обернулась и внимательно посмотрела на них. Только поэтому она потупила взор и мило улыбнулась Вульфу — разрешение на визит получено.

После ухода гостей оставалось еще время, чтобы успеть пройтись по тропе до имения и вернуться обратно до темноты. Адриана надела капор, накинула на плечи алый плащ одной из погибших сестер — тот был ей невозможно мал, пришлось завязать рукава вокруг шеи, чтобы ненароком не потерять.

Сейчас Адриана не торопилась — она шла неспешно, стараясь рассмотреть и запомнить все, что можно, на пути туда и обратно. До полной луны у нее было еще время, чтобы изучить тропу вдоль и поперек, каждый кустик рядом с ней, каждую былинку. Тогда все преимущества при встрече с оборотнем окажутся на ее стороне.

Размышляя подобным образом, двигаясь в сторону дома, Адриана ускорила шаг с медленного до умеренного: ей почудилось, что кто-то или идет следом за ней, или следит, стараясь оставаться незамеченным — то ветка хрустнет под чьими-то осторожными шагами, то опавшая листва зашуршит, то вылетит из травы напуганная птица.

Адриана взяла в руки обоюдоострые клинки, стараясь не показывать своему невидимому противнику, что она готова к отражению любого нападения, максимально напрягла слух, чтобы не оглядываться по сторонам ежесекундно, и еще пошла быстрее. Впрочем, можно было бы и побежать — она же девушка и нет ничего странного в том, что она чего-то испугалась, будь то зверь или человек.

— Дезире, — неожиданно окликнул ее уже знакомый голос с хрипотцой, — не бойся. Это я, Вульф.

Адриана остановилась и обернулась через плечо — широко расставив ноги, на тропинке стоял мужчина.

— Как вы здесь очутились? — спросила она чуть дрогнувшим голосом.

— Не мог я позволить тебе одной гулять там, где произошло убийство. Два убийства, — ответил Гарс, показывая два пальца, указательный и средний. — Мне почему-то показалось, что ты обязательно пройдешься по тропинке, причем не один раз, где растерзали твоих сестер. Прости, я проследил за тобой, и оказался прав в своих подозрениях.

Адриана стояла на месте и ждала, когда Вульф приблизится к ней. Она его нисколько не опасалась, хотя такой сильный мужчина в таком довольно безлюдном месте мог вызвать животный ужас у кого угодно. Тем более что здесь их никто не видит, а о том, что Адриана отправилась на прогулку по лесу, никто не был осведомлен, даже Филомель.

— Вы меня преследуете? — спросила Адриана насмешливо, стараясь не смотреть в глаза Вульфу.

— Что ты, хорошая? Оберегаю… — рассмеялся тот в ответ. — Пока не нашли тех, кто совершил такое жестокое преступление, не хочу, чтобы ты стала третьей жертвой.

— Вот как? — Адриана старалась вести себя естественно, не показывать, что опека с чьей-либо стороны ей совершенно не нужна. Она сама во всем разберется.

Дальше они пошли по тропинке вместе, непринужденно болтая, словно старинные друзья.

Вульф проводил Адриану до калитки, но во двор проходить не стал — только проследил, как та скрылась в доме. Его чуткое ухо уловило, как тихо отворилась и закрылась входная дверь в соседнем доме — за племянницей господина Беннетта следил не он один.

Адриана немного постоял у запертой двери. Удостоверившись, что Вульф Гарс ушел, она взяла масляную лампу и оправилась проверить больного. Судя по его ровному дыханию, тот спал, повернувшись лицом к стене. Тогда Адриана сменила лампу на восковую свечу, которой запаслась накануне, когда покупала хлеб в пекарне. Затем тихо прокралась в комнату, в которой или за которой просто обязана находиться потайная дверь на улицу. Она и на окно повесила плотную занавеску, которая была обязана не пропускать даже малейшего отблеска света из окна и не давать даже легчайшему сквозняку колыхать тонкий фитилек свечи.

Адриана прошлась по периметру комнаты со свечой — везде фитилек горел ровно, без нервных подергиваний и потрескиваний. Она поставила свечку там, где, по ее мнению, должна была находиться дверь, а сама уселась на полу у противоположной стены, чтобы ее дыхание не помешало заметить, что появилось легкое дуновение ветерка. Кинжалы на всякий случай она положила рядом с собой, чтобы ненароком на запутаться в складках широкой юбки, вытаскивая их. Адриана предполагала, что сегодня они ей не понадобятся, — с человеком такого роста, который может пролезть в предполагаемую дверь, она справилась бы и без оружия.

И принялась ждать… Ей казалось, что таинственный визитер просто обязан пожаловать, ведь он не появлялся уже пару ночей. Пора…

Чтобы не уснуть, такое было в ее практике не впервой, она поначалу про себя читала стихи, которые помнила по памяти, а потом принялась сочинять сказки. Будь она писателем, а не ловцом всякой нечисти, давно бы ее сочинений на целую книгу хватило.

Свеча догорела почти полностью, Адриана собралась уже заменить ее на другую, но тут фитилек колыхнулся и погас. Она замерла, сжалась в пружину, как зверь, приготовившийся к прыжку, но с места не стронулась, опасаясь неосторожным скрипом половиц спугнуть свою добычу. И свечи она специально купила восковые, самые тонкие и дорогие, а не сальные, чтобы, прогорев, они не оставляли после себя постороннего запаха. Глаза почти ничего не могли рассмотреть в наступившей темноте — Адриана вся обратилась в слух.

Сначала раздалось едва слышное шуршание у стены, напротив которой сидела Адриана, и где совсем недавно горела свеча, а затем приоткрылся в деревянном полу люк. Как она об этом не подумала, ища дверь в стене? Впрочем, она и не нашел бы лаз без посторонней помощи, хоть тысячу раз прошарила бы по полу — деревянные половицы неплотно были подогнаны друг другу во всем доме, а вскрывать каждую не стала бы. Да и мысль эта ей в голову не приходила, что проход может быть не в стене, а в полу.

Адриана одним прыжком оказалась рядом с проникшим в дом существом и схватила его в охапку, стараясь заткнуть рукой рот, чтобы тот ненароком не огласил окрестности от испуга и неожиданности своим диким визгом. Она выволокла сопротивлявшегося человечишку на кухню, продолжая прижимать его к себе одной рукой, второй же быстро зажгла масляную лампу.

Горбун, точнее маленькая худенькая горбунья.

— Ты кто? — спросила Адриана, усаживая незваного визитера на стул и удерживая его на всякий случай обеими руками. Мало ли какие ходы есть еще в доме, ведь горбунья появлялась и исчезала почти бесследно.

— Это ты кто? — фыркнула недовольно та. Казалось, что она совершенно не боится Адрианы.

— Посланник бургомистра, — не стала лгать она. Да и зачем?

— То-то я смотрю, что ты на мою племянницу мало похожа.

— Племянницу? — удивился Адриана. — Но у отца Дезире был только дядька, — сказал она не очень уверенно.

— Так уж сложилось, — вздохнула горбунья, — что о моем существовании знали только матушка, ведунья, что ее и меня от смерти спасла, когда зверь чуть не загрыз ее, да батюшка, старый граф. От того, что я такой уродилась, он заболел и слег. Считал, что это виновато проклятие, рок, что над его родом висел. А снять его могло только рождение красавицы-дочки. Он и матушку выбрал в качестве любовницы, уж больна та была красива. Хотел жениться на ней — не дали, не знатного рода была. Хукс Беннетт — не родной мой брат, а лишь единоутробный. Он не был сыном старого графа, как многие считали, как и его брат.

Глава 5

— А про проклятие можно подробнее? — попросила Адриана. Про господина Беннетта и его семью она расспросит потом, да и зачем горбунья в дом лазила, тоже не так уже интересно.

— Проклятие обыкновенное, как любое другое подобное. В графских летописях прописано, — продолжила рассказывать та, — прокляла своего мужа за измены одна из графинь. Любвеобильные были мои предки — много их незаконнорожденных дочерей и сыновей тут по окрестным деревням проживало. Графиня сама же ни разу не понесла даже от своего супруга, в те же летописи занесено. То ли бесплодна была, то ли граф не прикасался к ее телу, история умалчивает. Говорят, однако, что безобразна была графиня, может, поэтому красавец-граф и не хотел появления на свет некрасивых наследников… Мол, проклинаю тебя и все такое прочее. «И даже красавица-супруга этому помочь не сможет, а только красавица-дочь», — сказала графиня перед тем, как уйти в лес и сгинуть навсегда. Только стали в роду графском рождаться уродцы и убогие один за другим.

— А как же наследники? — не утерпев, перебила рассказчицу Адриана. Насколько ей было известно, все мужчины в графском роду были внешне вполне себе приятными.

Та кивнула и продолжила: — И прежде чем зачать сына-наследника, каждый граф должен был дожидаться рождения красавицы-дочки, чтобы снять с себя проклятье.

Наверное, так случилось бы и в тот раз. Если бы не горб и болезненная худоба, то сестра Хукса Беннетта была бы писаной красавицей. Адриана с нескрываемым любопытством рассматривала горбунью.

— А у графа, вашего отца, сыновья были? — спросила она.

— Нет, не случилось. После моего рождения граф заболел, слег и умер, я уже говорила. Он очень ждал рождения дочки.

— А кто стал наследником? Новым графом? — не унималась Адриана.

— Его кузен, двоюродный брат, — пожала плечами горбунья.

— Чаю хотите? — неожиданно предложила «племянница». — И мы с вами так и не познакомились. Адриана Кермит.

— Калей Беннетт, — вздохнула горбунья в ответ.

— Беннетт? — вопросительно протянула девушка. — Супруг вашей матери дал вам свою фамилию?

— А куда ему было деваться? — усмехнулась Калей. — Никто бы все равно не поверил, что такая уродка, как я, могла уродиться у графа и его любовницы, писаной красавицы. Сам же он, муж моей матери, был пусть не страшен, но и не красив, как граф.

— А в дом зачем приходишь? — спросила Адриана наливая чай и ставя на стол булочки, оставшиеся от обеда. Ему почему-то казалось, что Калей непременно должна быть голодна. Не зря она такая худая.

— Брата проверить, да невестке покушать собрать, — пожала та плечами. Мол, что за странный вопрос.

— А сиделок брата зачем пугала? Филомель, как становилось темно, ни за что не хотела оставаться в доме рядом с больным.

— Да какой Хукс больной? — махнула рукой Калей. — Больше притворяется. Нет, он не встает, — ответила она на вопросительный взгляд Адрианы. — И в основном молчит. Конечно, все это ужасно. Тела девочек были сильно обезображены, что уж говорить. Их мать от горя чуть рассудка не лишилась…

— Но не лишилась? — прищурилась Адриана.

— Нет…

Калей отломила кусочек булочки, положила его в рот и запила глотком ароматного чая на травах. Движения ее не были суетливы, она не сглатывала слюну, не стремилась быстро набить свою утробу, скорее наслаждалась вкуснейшей выпечкой.

Нет, она не голодна, решила Адриана. Голодные так себя не ведут, даже если будут изо всех сил показывать, что им не хочется есть.

— А сиделок, спрашиваешь, зачем пугала? — вздохнула Калей. — Материно сокровище они искали. И соседка тоже. Я и в лесу вместо невестки завывала, чтобы не искали ее. Мол, живая, хожу, брожу, по деточкам плачу.

— Но ведь искали все равно, — нахмурилась Адриана, вспомнив, что рассказала ей Филомель, когда принесла мед в туеске.

— Нет, не искали, — упрямо повторила Калей. — Ведунье и мне это стало бы известно. Старая бабка не только знахарка, но и немного колдунья. Отцу Филомель жена брата тоже была нужна лишь для одного.

Адриана не стала переспрашивать, для чего. И так было ясно — всем не давало покоя наследство бабушки погибших девушек. И, избавившись от ставшей ненужной прежней жены Хукса Беннета, можно довольно близко приблизиться к заветным сокровищам.

— Только их нет в доме, — неожиданно звонко рассмеялась Калей.

Адриана промолчала — ее этот факт беспокоил меньше всего. Есть драгоценности в доме или их нет — ей, пожалуй, единственной, до них нет никакого дела. От нее требуется отыскать убийцу и привлечь к суду — праведному или гражданскому, без разницы. Она все больше и больше склонялась к мысли, что оборотни тут совершенно не при чем. А горбунья лишь добавила ей уверенности в своей правоте. Преступления совершены руками человека.

— Калей, это ты? — негромко позвал господин Беннетт из своей комнаты, видимо, проснувшись от ее негромкого смеха.

— Я, дорогой, — отозвала та и, резво соскочив с высокого для нее стула, поспешила к нему.

Адриана пошла за ней следом.

— Она своя, — махнула Калей в сторону Адрианы, когда они вошли в спальню больного.

— Своя? Она? — господин Беннетт даже приподнялся на локте, чтобы лучше рассмотреть Адриану в свете масляной лампы, которую та держала в руках, словно видел ее впервые.

— Я говорила тебе, что это не наша племянница Дезире, а ты мне не верил, — Калей доковыляла, смешно переваливаясь с боку на бок, как утка, до постели больного и присела на ее краешек. — Это посланник бургомистра. Можешь ей доверять. Она на нашей стороне.

— Как я могу ей доверять, если она с первой минуты нашего знакомства меня обманывала? — надулся господин Беннетт.

— Так надо было, — вздохнула Адриана. — Так лучше для расследования.

— Кому нужно ваше расследование? — вдруг заплакал тот. — Моих крошек вашей правдой не вернешь. Ну, найдешь ты того оборотня, что сотворил такое, ну убьешь его. Кому от этого легче станет?

— Это не оборотень, — в унисон произнесли Адриана и Калей. — Это человек.

— А вот его следует найти, — добавила Адриана, — и наказать его, чтобы другим неповадно было.

Калей ушла тем же путем, что и пришла. Она покинула дом еще до рассвета. Взяла с собой немного муки, крупы, масла. Адриана предложила ей забрать с собой остатки ужина, но та отказалась.

— Моей невестке требуется здоровая пища, а эта… — Калей замахала руками. — Корми ей лучше брата. И не позволяй ему бока отлеживать, пусть встает и ходит по дому. И все подумают, что внимание и забота родной племянницы смогли быстро поставить больного на ноги.

— Ну… — Хукс Беннетт попытался возмутиться, но потом кивнул и обреченно вздохнул: — С сестрой особо не поспоришь. Она могла в еду подсыпать и снадобья какого-нибудь, от которого особо не залежишься. И в травах, и в кореньях, и минералах толк знала. Старая ведунья давно все секреты Калей передала, та стала настолько искусной знахаркой, что сама могла любую болезнь вмиг излечить, вот только от горба избавиться так и не смогла. На самом деле, рассказывала ведунья, что родилась девочка прехорошенькой. Но то ли еще в утробе матери ей спинку повредили, то ли увечье произошло от быстрых родов, что приключились сразу после нападения зверя, то ли еще от какой причины, но только, когда встала маленькая Калей на ножки, стало ясно, что не ходить ей никогда прямо.

— А теперь мне расскажите, — Адриана стояла в спальне мнимого больного, широко расставив ноги, — какой еще есть вход-выход в дом. В ту щель, которой пользуется ваша сестра мне не пролезть.

— А зачем тебе? — господин Беннетт с хитрым прищуром посмотрел на посланника бургомистра. Он догадывался, что та спрашивала его о тайном входе не их праздного любопытства, но выдавать семейные тайны не торопился.

— Я уже говорила, но для вас повторю еще, — Адриана не собиралась отступать. Ей надо было тщательно изучить тропу, по которой ходили погибшие девушки, побеседовать с графом, изучить графские летописи. Но раскрывать свое инкогнито она пока не спешила. Следовательно, ей тоже, как и Калей, нужно покидать и приходить в дом тайно. — Я расследую жуткое преступление и хочу, чтобы злодей был наказан. Так пожелала ваша младшая дочь. Я и рада ничего не делать, но не могу. Это тоже своего рода проклятье.

— И ты по-прежнему думаешь, что это не оборотень? — вздохнул Хукс и, кряхтя, уселся на кровати, свесив босые ноги с кровати.

— Нет, — Адриана покачала головой. — И ваша сестра только укрепила мою уверенность в этом.

— Иди за мной, — снова вздохнул господин Беннет. Он встал на пол и, ойкнув, схватился за поясницу.

— Да-да, — хмыкнула Адриана. — Такое бывает от долгого лежания. У меня к вам просьба, — сказала она, идя следом за бывшим больным, готовая в любой момент подхватить его, если тот начнет вдруг падать, — при Филомель не изображайте скорое выздоровление. Пусть девушка думает, что вы все еще не говорите и не встаете.

Хукс согласно покачал головой. На самом деле он и не притворялся, что болен, просто после смерти его дочек, ему показалось, что жизнь закончилась, — не хотелось ничего делать, ни с кем разговаривать. Но особенно он не желал выслушивать сочувствия в свой адрес и видеть при этом злорадные блеск в глазах говоривших, мол, так тебе и надо, не будешь зазнаваться. А в чем он виноват? Что взял за себя первую красавицу, и та родила ему дочек — одну краше другой. Он даже о сыне не мечтал, настолько был счастлив.

А теперь лишился всех — и жены, и своих девочек. Правда, Калей утверждала, что с его Руби все в порядке, но домой пока ей возвращаться не стоит.

— Вот…

Хукс остановился возле стены в коридоре, где стоял шкаф с обычной хозяйственной утварью. Он распахнул его настежь, затем несильно потянул на себя полки — те легко поехали вперед. За ними оказалась дверь и лестница, ведущая в подвал дома. По такому ходу и высокая Адриана спокойно могла пройти.

— Выход в сарае с маслобойкой.

— Отлично, — обрадовалась она. Это было то, что ей нужно, чтобы покидать дом и незамеченной возвращаться назад. Ей совершенно были не нужно внимание к ее прогулкам ни со стороны Вульфа Гарса, ни со стороны Филомель, которая тоже за ней следила. А теперь она сможет, когда захочет исчезать и появляться. И дверь за полками шкафа тонкая — она всегда будет слышать, что в доме есть кто-то посторонний, да и Хуксом Беннеттом она договорится, чтобы тот предупреждал ее покашливанием, что лучше в дом пройти через калитку и двор…

Осталось решить вопрос с одеждой. В ее куртке и штанах расхаживала настоящая Дезире. А она никак не могла предстать перед графом в ее платье как посланник бургомистра.

— Возьми что-нибудь из моего, — предложил Хукс.

Адриана в голос рассмеялась: в штаны господина Беннета таких, как она, спокойно могло поместиться двое.

— Из старого возьми, — вместе с Адрианой рассмеялся и Хукс, когда понял причину ее веселья. — Я же не всегда был такой.

Он похлопал себя по небольшому брюшку.

— В молодости тощий был, худющий, — сказал он, улыбаясь. — Руби отличная хозяйка. А какие девочки были кулинарки! — Хукс с восторгом говорил о жене и детях. — Вот и откормили мужа и отца.

Он замолчал и грустно вздохнул.

Адриана из старых сундуков извлекла подходящие по размеру штаны и куртку, почти новые, не застиранные, нигде не потертые. Видимо, быстро откормила своего мужа госпожа Беннетт.

В таких вещах и пред светлые очи хозяина имения стыдно предстать, Адриана прекрасно было видно, что семья Беннетт и раньше не бедствовала. И бабушкино наследство здесь не при чем? И нет его вовсе? Может, все врут люди? И наговаривают на матушку Калей, Хукса и отца Дезире из зависти? И этот вопрос надо прояснить исключительно из любопытства…

Следующим утром из дома вышла племянница господина Беннетта, привычно отправившись сначала в пекарню, а затем к молочнику. Совершая покупки в лавках, она успела обсудить последние деревенские новости с местными кумушками. А потом ушла домой. Спустя какое-то время она вышла с подойником, отправляясь доить коз, это видели многие, в том числе и Филомель. Но зато потом уже никто не видел, как та же Дезире перелезла через забор на заднем дворе за хозяйственными постройками и быстро побежала в сторону леса. Никто так же не мог видеть, как ворча, кряхтя и ругая всех на том и этом свете, Хукс Беннет прокрался по потайному ходу в сарай с козами, чтобы успеть подоить их к возвращению посланника бургомистра в ее отсутствие.

Все же Адриана стала со временем мастером убеждения и конспирации. Все, кто оказывались рядом с ней, рано и поздно, но чаще рано, начинали ей подыгрывать и помогать…

Так случилось не только с Дезире, господином Беннеттом, но и с самим нынешним графом. Адриане удалось так напугать его предстоящим расследованием, вот только не преступления, а проверкой расходов и доходов местного вассала, а также уплаты налогов в казну, что он даже не поинтересовался, есть ли у посланника бургомистра на то полномочия. Без лишних вопросов провел ее в библиотеку, выложил перед ней все нужные книги и оставил одну, чтобы не мешать той работать.

Адриане хватило беглого взгляда, чтобы понять, что хозяйство разорено. И разорил его именно тот старый граф Лоуэл, который якобы матушке Хукса Беннетта подарил все свое состояние в виде драгоценных украшений. Только вот упоминаний о том, что и в каком количестве было подарено, в книгах не значилось. А это могло означать только одно, что это могли быть только слухи и сплетни, чтобы скрыть настоящее положение дел в имении. И распускал их никто иной, как сам, старый граф Лоуэл. В более старые хозяйственные записи Адриана не полезла — состояние дел в имении ее интересовало мало, да и времени не было, чтобы разбирать с этим. Она ведь отправилась доить коз. А вот летописями поинтересовалась, не поленилась. Нашла и ту, о которой рассказывала Калей. Горбунья не солгала, пересказав слово в слово, что было написано в графских книгах. Вот только Адриане показалось, что легенда эта, то есть проклятие, по возрасту моложе, чем сама Калей Беннетт, но уж, во всяком случае, никак не старше ее матери, это точно. И, следовательно, не мог граф Лоуэл умереть от расстройства, что его дочь родилась не красавицей. И опять, значит, что все это выдумки.

И искать причину нападения сначала на бабушку девочек, а потом на них самих надо здесь, в имении. И наведаться к графу придется еще не один раз для выяснения всех обстоятельств…

Перед тем, как выйти из леса, Адриана снова надела поверх куртки и брюк платье с плащом, которые спрятала под кустом. Он нарвала немного зеленой травы якобы для коз, которым могла надоесть морковь и капуста с огорода. И, перебравшись через забор, направилась к хозяйственным постройкам. Там ее ожидал полный подойник молока.

Адриана улыбнулась, представив, как господин Беннетт управлялся с козами, и довольная собой отправилась к молочнику, чтобы продать тому излишки молока.

— Скажите, — спросила она у него, пересчитывая монеты, — а у Беннетов всегда было крепкое хозяйство?

— О, да! — воскликнул тот с нескрываемой завистью. — Насколько мне помнится, еще мальчишкой я завидовал Хуксу и его брату Майку. Им родители привозили с ярмарки подарки, а мои родители мне ничего не привозили. Майк позже женился и уехал из деревни. А Хукс зажил еще богаче — и козы у него лучшие, и торговля шла бойчее. Тут бьешься, бьешься, а ему богатство само в руки плыло, словно слово заветное знал. Деньги к деньгам, как говорится. И дочки писаные красотки. А потом, сами знаете.

Он окинул взглядом Адриану, одетую в платье Дезире.

— Глядя на вас, и не скажешь, что вы с девочками Беннетт двоюродные сестры.

— Я в маму пошла, — фыркнула Адриана.

Красота, как выясняется, — не самое главное.

И все же… Она еще раз пересчитала монеты, заплаченные за молоко. Это были неплохие деньги — молочник не поскупился, опасался, видимо, как бы молоко от коз Беннеттов другие не перекупили, но на них маслобойку не купить все равно. А та новехонькая в сарае стояла. И посуда… И льняная скатерка с шелковой вышивкой… И наряды дочек Беннеттов.

Какие секреты таил еще этот дом, кроме потайных входов-выходов? И для чего-то они сделаны в доме. Ведь не для того, чтобы выходить к козам. Для этого обычные вторые двери делают почти во всех домах. А здесь именно потайные входы, с секретами.

Ну, для Калей лаз, которая скрывала родство с Беннеттами, она могла еще понять. А тот второй, или не второй, за шкафом?

Вырученные за проданное молоко монеты Адриана выложила перед Хуксом Беннеттом. Тот, как и ожидалось, никак на них не прореагировал, словно денежный вопрос его совсем не волновал. Адриана предполагала что-то такое, но спрашивать хозяина дома об источнике дохода не стала — соврет, не дорого возьмет. Можно попробовать разыскать в лесу в лачуге у старой ведуньи Калей, но и та вряд ли честно расскажет, на какие средства существовали Беннетты. Уж во всяком случае не от продаж молока и других излишков домашнего хозяйства. Родители Дезире, хотя бы видимость создавали, что занимаются и огородом, и ремеслом. Но все равно, чтобы иметь служанку в деревенском доме, надо иметь стабильный доход, да еще какой, а не перебиваться случайными заработками.

Только Адриана подумала о девушке, как стукнул дверной молоток. Пусть уж лучше это Дезире будет, чем Филомель, хотя скорее это соседка, так как близилось время обеда.

Господин Беннетт вопросительно взглянул на свою «сиделку», та молча, приложив палец к губам, кивнула в сторону спальни. Осторожно на цыпочках, стараясь не шуметь, Хукс покрался к своему убежищу. А Адриана наоборот, громко затопав, отправилась открывать дверь гостю.

На пороге стояла улыбающаяся Дезире.

Адриана впустила ее и снова заперла дверь на засов. Ну и что с того, что на дворе светлый день? Ей совершенно не хотелось, чтобы Филомель, войдя тихо, без стука, услышала, хоть словечко из их с девушкой разговора. А поговорить им было о чем.

Например, Адриана собиралась забрать у Дезире на время свой приказ с королевской печатью — ей повезло единожды, второго случая могло и не представится, и граф потребует предъявить документ, на основании которого та рылась в его бумагах. Затем она хотела услышать, что удалось разузнать Дезире необычного, касающегося ее расследования. Пока что ей поведали много интересного, но эти сведения совершенно не приблизили ее к разгадке, кому выгодна была смерть несчастных сестер.

А еще она желала, чтобы Дезире, отвлекла внимание на некоторое время Вульфа Гарса и ее не в меру любопытной соседки, пока она станет разыскивать по лесу домик ведуньи. Для этого она даже причину придумала, для чего та ей нужна, мол, животом от непривычной для нее еды мается уже который день, травки бы ей взять у знахарки. Адриане обязательно надо было уйти одной, чтобы никто с ней не увязался в качестве сопровождающего, так как был серьезный разговор к Калей. Филомель же она попросит посидеть с больным господином Беннеттом, того якобы нельзя еще оставлять одного без присмотра, а Вульфа Гарса должна уговорить Дезире составить Филомель компанию, чтобы той не было страшно. Сама же она, то есть посланник бургомистра, отправилась с племянницей господина Беннетте в лес. Если же Вульф будет настаивать, чтобы самому сопроводить якобы мающуюся животом Дезире к ведунье, то и тут была придумана причина — рисковать жизнью и здоровьем посторонних людей, пока по лесу рыскает убийца, и не важно, кто он, зверь или человек, посланник бургомистра не намерен.

Договорились на завтра.

А пока Адриана перед Филомелью, единственной зрительницей, должна разыграть комедию, но так, чтобы та поверила, что она «отравилась» ее стряпней. Она для убедительности даже травки слабительной выпила прямо перед обедом незаметно для всех.

Практически сразу после приема пищи громкие звуки в ее животе не позволили усомниться, что несчастной, действительно, очень плохо, когда та сгибалась пополам и выскакивала на улицу по нужде. Филомель со слезами на глазах посматривала в сторону посланника бургомистра, которая обедала вместе с ними. Но та не проявлял никакого беспокойства, кроме как волнения за племянницу господина Беннетта. Они вместе с неудачницей-кухаркой несколько раз заглянули в спальню к господину Беннетту, но тот спокойно спал, отвернувшись к стене. И с тем все было в порядке…

Авантюра со слабительной травкой удалась на славу. Даже прибежавший несколько позже в дом к господину Беннетту Вульф Гарс ничего не заподозрил и не стал спорить, что Адриане, то есть Дезире надо обязательно навестить местную знахарку. Он дал свое добро, на что Адриана презрительно фыркнула, на визит к ней в сопровождении посланника бургомистра. Он сам порывался в сопровождающие, но тут Филомель неожиданно помогла Адриане избавиться от его опеки — она вцепилась в рукав камзола Вульфа и горячо зашептала: — Нет-нет, останьтесь со мной. Я ни за что не смогу просидеть одна с несчастным больным и часа.

Девушка сделала страшные глаза и добавила: — В этом доме живут привидения. Тут все время кто-то ходит.

Адриана видела, что слова о нечисти нисколько не заинтересовали Вульфа Гарса — ему было бы гораздо интереснее пройтись по лесу вмести с ней и посмотреть, кто там шастает…

Глава 6

Адриан почувствовал лёгкое головокружение и дрожания пола. Это не землетрясение, он знал это наверняка. Скорее предупреждение, что его время здесь закончилось. На все про все, чтобы отыскать в квартире новые документы и собрать самое ценное, что он смог бы вынести на руках из дома, ему отводилось не более часа. Он взглянул на журналиста, продолжавшего увлечённо читать его тетрадь. Жаль, что не удалось договорить с парнем, дать ему возможность ознакомиться с его записями.

— У вас есть семья? Любимая девушка? — поинтересовался Адриан, быстро укладывая вещи в сумку.

— Мама, папа, как у всех, — пожал плечами Исидор, подняв на него глаза и оторвавшись от тетради. — Девушки нет. Не нравлюсь я им почему-то.

— Это поправимо, — усмехнулся Адриан. Он тоже не нравился поначалу женщинам, а сейчас пользовался у них неизменным успехом. И время Исидора придет. Какие его годы?

Адриан протянул руку за тетрадью.

— Нам пора, — вздохнул он.

— Я хотел бы дочитать, — Исидор попытался не отдать увлекательное чтиво.

— Не получится, — улыбнулся Адриан.

Он и сам остался бы с парнем на некоторое время, но за него все уже давно решено. Как только они покинут с Исидором квартиру, где Адриан жил довольно долго, очищающий огонь не только уничтожит все следы его пребывания здесь, но и память о нем. Так было всегда, так будет и на этот раз. Ничего не изменить…

— Вульф, мальчишку прикрой!..

Адриана подскочила и присел на краю кровати. Она даже потрясла головой, прогоняя остатки сна, и потрогала шрам на боку — на месте, значит, это произошло с ней в этой жизни…

Разбойников они с посланником бургомистра обнаружили по следам. Вот только старичок оказался не воин — его сразили наповал первым же ударом. А Адриану и двух егермейстеров, знатоков тех мест, окружили, взяв в плотное кольцо человек шесть, грязных, лохматых, с оружием в руках и жестокими ухмылками на губах. Адриана осознавала, что лично она разбойникам нужна живой и невредимой, чтобы составить доклад бургомистру, что так и было, на девушку, воспитанницу барона, напал молодой неопытный оборотень. И если она сопротивляться не станет, то ей не причинять вреда, а вот мужчин, что были с ней, уберут, как ненужных свидетелей. Они посланника бургомистра убили не для того, чтобы показать Адриане свою силу, а за то, что тот был слишком честным и принципиальным. Разбойники решили, что с его молодым помощником договориться будет проще, списав все на волков и оборотней. Раньше, чем выпадет снег, власти не пришлют новых егермейстеров и вооруженный отряд с ними, а разбойники за это время, пограбив еще немного здесь, отправятся беспредельничать в другое место.

Они ту девчонку трогать не стали бы, если бы знали, что она воспитанница местного барона. Им неприятности ни к чему. Главарь, правда, обратил внимание на ее плащ, отороченный мехом, но золотые браслеты на ее руках помутили разум у других членов его шайки — такая богатая добыча так легко в руки им еще не попадалась. Никто из них даже не подумал, что девушку начали искать незамедлительно, как только она покинула замок.

Разбойники еще насиловали тело находящейся в беспамятстве воспитанницы барона, как заслышали лай собак. Опасаясь быть пойманными с поличным на месте преступления, они убили девушку, изуродовали ее лицо до неузнаваемости, «кошками» — острыми кинжалами, как когти зверей, — располосовали ее живот. Но золото с нее снимать не стали — ума хватило, чтобы все свалить на оборотней.

И сошло бы все им с рук. Посланник бургомистра был в то время уже слишком стар, чтобы обратить внимание на такие мелочи: оборотень напал на воспитанницу барона днем, это раз, и до полной луны было еще достаточно далеко, это два.

Ходили слухи, что это молодая жена барона, приревновав невероятно красивую девушку к своему супругу, вывела ее из замка, завела в лес и там и оставила, якобы договорившись с разбойниками, чтобы те ее обесчестили. Но причастности ее к преступлению ни старичок-посланник бургомистра, ни она, Адриана, не обнаружили. Да и многочисленные свидетели показывали, что на празднике весны, который широко отмечали под стенами замка, воспитанница, которой не разрешалось даже ступать во двор без сопровождения, почему-то оказалась одна. Ей дозволено было лишь подниматься на смотровую башню и, подставляя лицо ветру, любоваться окрестностями.

— Вот выйдешь замуж, — отшучивался барон на все ее просьбы, — сдам я тебя с рук на руки твоему супругу. Тогда пусть у него голова болит, чтобы с тобой и твоей красотой ничего не случилось…

Приготовившись сражаться с разбойниками не на жизнь, а на смерть, хотя смерть ей не грозила, Адриана сильнее сжала в руках свои серебряные кинжалы — оружие, предназначенное совсем для других тварей. И пусть силы были не равны, и егермейстеры всего лишь охотники, вооруженные однозарядными ружьями против ножей и мечей. Но она такая же честная и принципиальная, как и мертвый теперь посланник бургомистра. На сделку с разбойниками не пойдет, даже если придется сейчас принять смертный бой.

Со злой усмешкой на губах главарь шайки, отделившись от окружавших их разбойников, стал медленно приближаться к ним. Адриана, издав воинственный клич, в прыжке бросилась на него первой. Она никогда до этого не убивала «невинных» людей, только… Адриана не любила вспоминать о своей миссии. Представив, что перед ней дикий зверь, она попыталась достать своими кинжалами до шеи разбойника и полоснуть по ней. Для оборотня этого хватило бы, чтобы его обездвижить, а потом вогнать ему в грудь кинжал по самую рукоять. Но то для зверя, а перед ней была тварь совсем другого рода.

Адриана лишь оцарапала главаря, не нанеся ему серьезной раны. Егермейстеры разрядили свои ружья, ранив двух злодеев.

Завязалось сражение.

Краем глаза Адриана увидела, как рухнул наземь под ударами разбойников сначала один ее провожатый, затем другой. А ее еще плотнее окружили оставшиеся четверо разбойников. Они уже поняли, что и с молодым посланником бургомистра договориться не удастся. Неведомо им было, что у нее совсем другие цели.

«Одной на этот раз не справиться», — подумала Адриана, но решила «продать свою жизнь» подороже.

Вдруг она заметила, как ее враги замерли, потом с выпученными глазами стали отступать.

— Вульф, прикрой мальчишку, — раздался грозный то ли окрик, то ли рык.

Огромный бурый волк со свирепо оскаленной пастью встал рядом с Адрианой, неожиданно придя ей на помощь…

Все же удар кистеня одного из разбойников они пропустили — Вульф попытался оттолкнуть ее в сторону, но шипастое било на длинном ремне впилось той в бок, круша ребра и разрывая плоть, а должно, видимо, было переломить хребет.

Адриана упала на землю, обагряя ее кровью. И разбойник, нанесший ей смертельный удар, свалился следом с точно такой же раной на боку.

— Виновен, — улыбнулась она про себя, проваливаясь в небытие, жалея лишь об одном, что не удалось отомстить остальным.

Больше она ничего не видела и не слышала, а только почувствовала, как сильные руки подхватили и понесли ее, истекающую кровью, прочь с места сражения…

— Зря ты, Вульф, поишь ее своей кровью…

— Оборотнем от этого она не станет, — услышала Адриана приятный голос с хрипотцой. — Зато восстановиться моя кровь поможет ей очень быстро. Пока трупы разбойников не разложились в лесу или их не сожрали дикие звери, бургомистр и барон должны получить отчет о том, как все было. Клану неприятности не нужны.

Превозмогая сильное головокружение и боль в боку, Адриана присела на кровати и попыталась окликнуть говоривших. Как она ненавидела это состояние, когда приходилось восстанавливаться после выполнения миссии! Обычно ее никто не беспокоил, давая отлежаться, но сейчас не должно ей прохлаждаться, когда от нее зависело так много.

— Пошлите за бароном, — попросила она явившуюся на зов хозяйку. — А лучше найдите мне телегу с лошадью, чтобы я сама смогла явиться в замок и рассказать, что произошло в лесу и показать то место…

После того дела ее назначили посланником бургомистра с неограниченными правами на убийство без суда и следствия. Только Адриана по-прежнему ходила вооруженная только серебряными кинжалами, оставляя убийцам свои судьбы решать им самим. А спасшего ей «жизнь» мужчину с приятным чуть простуженным голосом она так ни разу больше нигде и не встречала. Правда, Адриане всегда казалось, когда она расследовала преступления, где были замешаны оборотни, тот всегда присутствовал незримо рядом. Или казалось?..

Горбунья нисколько не удивилась приходу Адрианы и племянницы, которую в отличие от Хукса несколько раз видела, когда та была еще ребенком. Правда, Дезире ее не узнала, несмотря на то, что дети с завидной легкостью запоминают убогих и не забывают их долгие годы.

— Почему ты поменяла свое мнение? — спросила Адриана у Калей, выслушав ее очередной рассказ о семейных тайнах. Ей стало казаться, что ее намерено хотят запутать.

— Так будет лучше и спокойней для всех, если бургомистру доложат, что моих племянниц загрыз оборотень или волк, — зябко пожала плечами горбунья. — Злодея, совершившего такое ужасное преступление, тебе все равно не найти. Сколько уже времени прошло. А нам здесь жить.

Адриана кивнула — она совершенно не обязана разыскивать убийцу. Горбунья права. Этим должны заниматься совсем другие лица, но младшая из ее племянниц прежде, чем испустить дух, попросила о мщенье. И теперь это ее дело. А с другой стороны, она, разыскивая убийц, давно усвоила простые правила — чем мощнее противник, тем легче застать его врасплох. Это касалось не только оборотней и волков, но и людей. Вкусившего единожды человеческой плоти зверя уничтожали. А с людьми все оказывалось гораздо сложнее — они продолжали совершать преступления и дальше, если их не поймали на первом, как бы чувствуя свою неуязвимость и безнаказанность. На них не начнешь охоту и не поставишь флажки по первому снегу. И все равно она находила убийц, а они свою смерть в ее лице.

Адриана проявила дотошность и докопалась в той давешней истории, кому была выгодна смерть воспитанницы барона. Она тогда заметила в лесу за деревьями седьмого. Трудно сказать, был ли тот разбойником, но он внимательно следил за происходящим. А когда началась битва, исчез, словно растворился. Разбойники же оказались простыми исполнителями — они сами себя и наказали.

По прошествии многих лет Адриана пришла к мысли, что все преступления совершались людьми из-за денег или ради денег. Иногда бывала замешана власть, но конечной целью все равно оказывались деньги.

Молодая жена барона оказалась совершенно не виновной, несмотря на упорные слухи. Вся ее вина заключалась в том, что она поменялась одеждой с воспитанницей, якобы шутки ради, и не уследила, как та прошмыгнула за ворота замка. Охрана приняла девушку за свою госпожу и тоже не задержала ее, не остановила.

За жутким преступлением стоял младший брат барона. Адриана смогла доказать это. Только никому не стало легче. Тот являлся наследником титула, так как родных детей у самого барона не было, но не его земель и денег. Свою долю родительского наследства молодой кутила давно промотал. И теперь посматривал в сторону состояния старшего брата. Но тот, опасаясь быть убитым в спину на охоте или отравленным на пиру, даже замок и земли вокруг него отписал своей воспитаннице, прелестной скромной девушке. Осталось только выдать ее замуж, чтобы она вступила в права наследования, а самому отправиться на житье в свой дом в столице, чтобы молодой жене не так скучно было в глуши с ним стариком.

Видимо, и на этот раз следовало поискать корысть в причинах убийства девочек Беннеттов, решила Адриана.

— Повтори, — встрепенувшись, спросила Адриана у Калей, отвлекаясь от мыслей о деньгах, — кем, по-твоему, были убиты девочки?

— Оборотнем, молодым зверем, — не моргнув глазом, ответила та. — Лица обезображены, одежда изодрана, животы вспороты, внутренности выедены. Картина преступления говорит о многом. Пойдем, прогуляемся за травкой от живота, — потянула горбунья в лес Адриану.

— Старый граф Лоуэл и моя матушка, — сразу начала говорить она, как только они с Адрианой осталась одни, отойдя от избушки ведуньи, — не были любовниками. Следовательно, я не дочь графа. И умер он не от того, что я родилась убогой, хотя, говорят, сильно расстраивался по этому поводу.

— А кем они приходились друг другу? — спросила Адриана и с замиранием сердца принялась ждать ответа — она догадывалась, что может услышать, не зря, хоть и бегло, изучала графские летописи.

— Единокровными братом и сестрой, — просто ответила Калей. — Так что и в моих жилах течет графская кровь, несмотря на то, что я убогая.

Адриана усмехнулась и потерла кончик носа.

«Скорее именно поэтому ты и убогая», — подумала она про себя, жалея горбунью, и следом поинтересовалась: — Они знали об этом?

— Знали, только никому не говорили об этом, — кивнула Калей.

— Значит, и девочки Хукса Беннетта тоже были отпрысками графского рода, — произнесла Адриана, — и Дезире…

— Мне, как и братьям, бабушка с дедушкой выделили треть графского состояния, которое якобы по слухам старый граф потратил на мою маму, — продолжила говорить Калей, немного помолчав. — Только они не были любовниками, а законными супругами. Все запутали мои предки, пытаясь сохранить семейное богатство.

Она задумчиво посмотрела на небо, задрав голову. Адриана заметила, как блеснули слезы в ее глазах:

— Только мне деньги ни к чему. Наследников нет, оставить их некому. Я их в монастырь передала.

Адриана кивнула, сделав вид, что поверила.

Очередная семейная сказка. С одной стороны, все это весьма занимательно, а с другой… Что это ей дает? Ровным счетом ничего и к преступнику не приближает…

— Дрянь! Дрянь!

Вульф Гарс перепрыгнул через невысокий забор дома Беннеттов и со всех ног кинулся спасать Адриану от разъяренной фурии — красная от гнева Филомель яростно хлестала ту по щекам.

— Ты такая же шлюха, как и свои сестрицы! — истошно вопила она на всю улицу. — Делаешь вид, что за больным ухаживаешь, а сама шасть на задний двор и огородами по тропе в имение убегаешь. Но с тобой он не ляжет в постель, он таких не любит, предпочитает маленьких и пухленьких. А ты плоская жердина.

Адриана не произносила ни слова в свое оправдание, только прикрывала лицо руками, чтобы Филомель не разбила ей нос или не поставила синяк под глазом. У худенькой девушки оказалась на редкость тяжелая рука, и отпечаток ее ладони горел на щеке Адрианы багровым пятном. Будь она настоящей Дезире, то обязательно вцепилась бы в волосы Филомель и потаскала бы ее за них от души, повизжала бы вместе с ней, но теперь ей приходилось молча сносить совершенно незаслуженные побои.

«Выследила все-таки», — раздосадовано подумала она.

Оторвав руку от лица Адрианы, Филомель все же ударила своим кулачком по ее носу. Но именно в этот момент ее сгреб в охапку Вульф и стащил с крыльца, где она чинила расправу над соперницей. Удар пришелся скользом, не причинив сильного урона лицу Адрианы. Та сразу юркнула за дверь и закрыла ее на щеколду. Пока Филомель не успокоится, на улицу без охраны она не выйдет, и Вульф тут придется весьма кстати.

Вопли Филомель, что все Беннетты недостойны жить с ней по соседству, становились все тише, а потом прекратились совсем. Похоже, что она ушла, или ее увели.

— За что она тебя? — негромко спросил из-за двери Вульф.

— Проследила, что я в имение несколько раз ходила, — отозвалась Адриана, открывая дверь и впуская Гарса внутрь.

Тот быстро вошел, сам запер дверь на засов и сгреб девушку в охапку, как совсем недавно Филомель. Адриана попыталась возмутиться, но не успела — Вульф впился в ее губы поцелуем…

— Ты с ума сошел.

Адриана попыталась оттолкнуть его, упершись руками в грудь мужчины.

— Еще нет, — улыбнулся Вульф, хищно облизываясь. — А ты все такая же сладкая.

— Что? — нахмурилась Адриана.

— Нет-нет, ничего, — ответил тот, отпуская ее…

Слабость во всем теле была неимоверная. Бок болел, невыносимо горел огнем. Адриана попыталась встать на ноги, но не смогла — голова закружилась, и она свалилась кулем на кровать. Ни о какой поездке к барону говорить не приходилось, она еще для этого слишком слаба, не доедет. А улик, что воспитанницу и посланника бургомистра убили разбойники, с каждым днем становилось все меньше и меньше. Адриана тихо завыла от безысходности.

Кровать рядом с ней заскрипела под тяжестью чьего-то тела.

— Доверься мне, — попросил все тот же уже знакомый голос с хрипотцой.

— Доверься мне, — снова попросил голос.

Сильные руки обняли Адриану, а мягкие теплые губы сначала нежно прикоснулись к ее лбу, словно матушка проверяла, нет ли у нее жара, затем к щекам, подбородку, а потом накрыли рот поцелуем.

Адриана хотела оттолкнуть наглеца, но, почувствовав невероятную сладость и слабость одновременно, не стала этого делать, да и боль в боку стала гораздо тише…

— Не станет она оборотнем от этого…

Из своей комнаты Адриана могла видеть только широкую спину говорившего.

— А силы и здоровья моя любовь ей придаст.

— Да какая еще любовь?

Хозяйка недовольно загремела посудой.

Адриана улыбнулась, вспомнив, что вытворяли они ночью с Вульфом, и краска стыда залила ее щеки. До него она ни с кем не была. Но тот был невероятно ласков и нежен. Казалось, что с каждой каплей своего семени, он передавал раненой жизненную энергию…

— А что ты хочешь отыскать на тропе и в имении? — спросил Вульф, продолжая нежно обнимать Адриану.

— Не знаю, — равнодушно пожала та плечами.

Она лгала — не хотелось говорить о своих догадках раньше времени. Когда сменит юбку на брюки, тогда можно будет все рассказать. А пока следует таиться не только от Филомель и ее «праведного» гнева, но и всех прочих. Кто она такая, чтобы шастать в имение? Девушка права. Надо заканчивать с расследованием и наказывать убийцу.

Адриана улыбнулась и провела пальцами по губам Вульфа. Тот схватил ее руку и прижал к своей щеке. Неожиданный поцелуй многое ей напомнил.

«Нет, — Адриана покачала головой, — племянник Казандры Гарс с манерами аристократа никак не может быть тем оборотнем, что пришел ей на помощь в лесу, спас жизнь, а потом лечил таким странным образом. Но, как и обещал голос с приятной хрипотцой, Адриана оборотнем не стала. По крайней мере, на луну она не выла и шерстью раз в месяц не покрывалась.

— Помощь требуется? — спросил Вульф.

Адриана кивнула.

— Попробуй убедить Филомель, что от графа мне ничего не нужно, — попросила она его. — Не нужно, чтобы она следила за мной. Еще попадет в неприятности…

Адриана все перечитывала и перечитывала графские летописи — в них она не пыталась отыскать разгадку произошедшего в лесу. Она разыскала убийцу и пыталась его спровоцировать. Тот занервничал — вокруг нее раскалился воздух, нутром чувствовала, на такое у нее был нюх. А потом она, как собака, шла по следу.

Адриана засиделась в графской библиотеке, не обратив внимания, что за окном давно стемнело. Впрочем, она вряд ли бы это заметила — в библиотеке и в солнечный день всегда горели масляные лампы, так как на окнах были не только плотные портьеры, но и глухие ставни, чтобы книги не портились, не желтели, а чернила не выцветали от яркого света. Перед ней лежал старинный фолиант в кожаном переплете с серебряными чеканными уголками. Адриана уже долгое время не переворачивала страницу, рассеянно глядя на буквы, выведенные каллиграфическим почерком. Писала явно женская рука, не мужская. Наконец она перевернула лист и нахмурилась — почерк тот же. Адриана перелистнула еще несколько страниц вперед, а потом вернулась назад. Ошибки быть не могло — вся книга написала одним человеком, причем женщиной. Она пыталась изменять наклон букв, модифицировать почерк, только ей это плохо удавалось.

— Подделка, — прошептала Адриана.

Он осторожно, еле заметно, растрепала уголок самого первого листа фолианта — под желтым верхом искусственно состаренной бумаги находилось более светлое нутро. Лет через сто бумага и внутри пожелтеет, но не сейчас…

— Новодел, — фыркнула Адриана, захлопывая книгу.

Ей подсунули не настоящие графские летописи, а фальшивку с описанием тех легенд, которые пересказывали в деревне и упоминала Калей. А где искать правду? Только не здесь — это стало понятно. И что же? Впрочем, правда ей не нужна. Довольная Адриана встала со стула: отсутствие результата — тоже результат.

Она вышла на улицу и ужаснулась, как темно на дворе. В первую секунду решила, что пойдет по проторенной дороге домой, но потом решила, что по тропе быстрее и надежнее — там она уже знала каждый кустик, каждую травинку, могла и с закрытыми глазами добежать до дома Беннеттов. И ко всему прочему у нее там припрятано платье Дезире — не могла она возвращаться по дороге домой…

Появившаяся луна осветила серебром тропу — Адриана зашагала веселее. Еще несколько шагов, и можно будет переодеться. В там она пробежится по лугу и здравствуй, дом.

Чья-то темная тень мелькнула возле ее схрона, раздалось негромкое рычание. Адриана крепче сжала серебряные кинжалы.

— Мы не убивали девушек, — прорычал голос из кустов, и на дорожку вышел молодой оборотень, сверкая в темноте желтыми глазами.

И в это же самое мгновение, возникнув словно ниоткуда или спрыгнув с луны на небе на все четыре лапы, рядом с Адрианой возник огромный волк с оскаленной пастью.

— Зверь на зверя не нападает, — произнесла она и положила одну руку на его вздыбленный загривок. Второй же рукой она продолжала сжимать кинжалы на всякий случай.

— Я знаю, что вы не трогали дочек господина Беннетта, — крикнула Адриана. — Дайте мне пройти. Обещаю, что бургомистру будет доложено, что никто из клана не совершал преступления, а настоящего убийцу покарает длань Господня.

Оборотень кивнул и тут же исчез за деревом. Трогать посланника бургомистра было бы верхом безумия — вместо него пришлют нового, и нет никаких гарантий, что тот окажется более дотошным, чем нынешний…

Глава 7

Спустя несколько дней Адриана снова отправился к графу. На нее там уже недобро косились от кухарки до слуг, словно опасались, что именно среди обитателей имения она пытается отыскать жестокого убийцу.

Она уже в сотый раз перебрала все книги в библиотеке, по крайней мере, потрогала их руками, пытаясь отыскать нужную. В другом месте настоящий фолиант с летописями спрятать не могли, это слишком было бы рискованно. Его мог найти любой. Книга должна была храниться где-то на полках в шкафах среди других книг или…

Адриана стала снимать фолианты с полок, чтобы проверить, что за ними ничего не спрятано. Ей несказанно повезло — перебирая манускрипты на третьем стеллаже, она обнаружила необычную старинную книгу в дорогом кожаном переплете. Адриана обрадовалась, но ненадолго — открыв первую страницу она поняла, что в книгу занесены лишь доходы и расходы имения со времен короля Гороха. Не поленившись, Адриана пролистала ее от начала до конца, не вникая в записи. Несколько последних листов оказались не заполненными.

— Странно, — произнесла Адриана и перелистнула назад к последней записи. Даты не было. А предыдущая была датирована почти полувеком назад. — И каково было графское состояние сто лет назад? — хмыкнула она, переворачивая еще несколько страниц назад и погружаясь в расчеты.

— Неплохо жила местная знать.

Адриана задумчиво потерла рукой подбородок, а затем ногтем попыталась расщепить угол листа. Но ее ожидания не оправдались — книга оказалась действительно старинной. Тогда Адриана внимательно изучила и последнюю, недатированную, запись. — только расходы и никаких тебе доходов. И расходы какие-то непонятные, хозяин имения все время что-то приобретал, словно выводил средства из оборота. Это неясно что-то ему напомнило. Ну, да, рассказы о том, что граф одаривал госпожу Беннетт драгоценностями. Адриана поднялась со своего стула и отыскала новую книгу с бухгалтерскими записями, которую ей всучил теперешний хозяин при первом ее видите.

Все верно — или он сам, или его предок припрятал настоящую книгу и стал вести новую. Согласно записям в ней, имение пришло в упадок еще до того, как заполнили первую страницу новой бухгалтерской книги.

— Все в трудах, все в заботах…

Адриана и не слышала, как в библиотеку вошла графиня. Она бы не удивилась, если бы сам граф почтил ее визитом. Остальным категорически было запрещено беспокоить посланника бургомистра во время работы, если только сама она не решит с кем-нибудь побеседовать.

— Как продвигается ваше расследование? — спросила она певучим голосом.

Немного потопталась на пороге, а потом покачивая пышными бедрами, она прошла к столу, за которым сидела Адриана, и поставив локти на книгу, которую только что она изучала, продемонстрировала не менее пышный бюст, зависть всех местных барышень.

— Приглашаю отужинать с нами, — проговорила графиня нежным голосом и ноготками постучала по книге. — Племянница господина Беннетта обещала быть.

— Дезире? — удивилась Адриана.

— Она самая, — слащаво улыбнулась графиня…

Кроме графа с графиней за столом присутствовали Дезире, которая просто светилась от счастья, что находится рядом с такими знатными вельможами, парочка богатых, но не титулованных соседей с супругами и она, Адриана.

Застолье проходило в непринужденной обстановке. Разговаривали обо всем, кроме миссии посланника бургомистра, — слишком больная тема для здешних мест. Виночерпий, высокий худой паренек, подмигивал Дезире и подливал ей вина, пытаясь улучить момент, чтобы пригласить ее на свидание.

Когда Адриана с девушкой покидали имение, та от выпитого еле стояла на ногах. Хорошее вино, как правило, ударяет в голову, но почему-то страдают ноги. И если бы не дружеское плечо Адрианы рядом, Дезире не дошла бы до дома. Она не стала спорить, когда та повела ее в деревню не трактом, а лесной тропой, и даже не удивилась, что идут они каждый в своей одежде, не собираясь переодеваться по дороге…

— Какая сладкая парочка!

Тягучим томным голосом пропела графиня и, спрыгнув с жеребца, перегородила тропу шедшим по ней Дезире и Адриане.

— Я так и думал, что это вы, — еле ворочая языком сказала последняя.

— Я. Конечно, я. Кто же еще? — ответила графиня. Она неспешно надевала на правую руку «кошку», собираясь совершить очередное преступление. — Если хочешь что-то сделать хорошо, сделай это сам, но свали на другого. А сегодня…

Она подняла голову вверх, где светила полная луна, и грозно завыла.

— Сегодня самое подходящее время для очередного кровавого злодейства, причем, чтобы ты не отписал бургомистру, тебе не поверят, — графиня злобно прищурила глаза. — Случайный охотник убьет того глупого оборотня, который покалечит тебя и растерзает твою подружку. Но он в нашей кровавой драме появится несколько позже, чтобы перепачкать незадачливого убийцу в девственной крови девушки.

— Почему? — задала Адриана единственный вопрос. Она, стоя на месте, покачивалась из стороны в сторону, стараясь не упасть самой и не дать свалиться Дезире ей под ноги.

— Деньги, моя незадачливая подруга. Деньги, — пропела графиня и хлопнула рукой с «кошкой» себя по бедру. — Захватить власть — нет ничего проще, но власть без денег ничего не стоит. Все, хватит разговоров, — нахмурилась она и кому-то невидимому за спиной Адрианы сделала знак рукой.

Адриана оттолкнула от себя Дезире и, словно не была пьяна, совершила невообразимый кульбит через голову, готовясь продать свою жизнь дорого, если на нее нападет кто-то другой, а не убийца. Насколько она поняла, убивать, в отличие от племянницы господина Беннетта и молодого оборотня, ее не собирались, только вывести из состояния, способного оказывать сопротивление…

Солнце стояло высоко в небе, когда наконец очнулась Адриана. Она завозилась и попыталась выбраться из перины, в которой утопала почти по самый нос. Такой постели в доме Беннеттов она не помнила.

— Ну, наконец-то, — раздался над ухом знакомый голос с хрипотцой. — Я уже подумал ненароком, что, кроме нанесенных «кошкой» ран, тебя еще и отравили. Сколько можно спать?

— Не дождешься, — скривилась от боли Адриана. — Как Дезире? С ней ничего не случилось?

— Что с ней станется? — хохотнул голос. — Дрыхнет, как и ты до этого, только в соседней комнате. Думаю, с похмелья помучится ей придется, но это самое страшное, что ее ожидает.

Адриана даже не пыталась открыть глаза, знала, что «ведьмина пляска» ей обеспечена. Они не были бы с Дезире от выпитого настолько сильно пьяны, если бы им в вино не подмешали настойку из мухоморов. Она учуяла ее специфический привкус, но роль, отведенную ей, доиграла до конца, всецело положившись на Вульфа.

— Как графиня? — спросила Адриана.

— С ней все гораздо хуже — она вскрыла себе живот «кошкой» и скончалась в муках, не меньших, чем дочки господина Беннетта, — охотно отозвался Гарс. — Она не знала с кем имела дело. Да и орудие, которым совершились все эти жестокие убийства, оказались при ней. Как и положено любому оружию, «кошки» были изготовлены для ее изящных пальчиков.

— Будем считать, — вздохнул Адриана, — что моя миссия окончена, мщение совершено, а я могу с чистой совестью отбыть восвояси.

— Так и есть, — грустно согласился с ним Вульф. Его вчера этими «кошками» чуть самого не порвали, когда он бросился защищать Адриану от разъяренной графини. Та не смогла простить ему, что все провалилось, и она раскрыта…

Немного придя в себя и оклемавшись от ран, Адриана распрощалась с госпожой Казандрой Гарс, господином Беннеттом, старостой гостеприимной деревушки, оседлала своего коня и отправился с устным докладом к бургомистру. Ее письменный отчет тот должен был уже получить с нарочным. Только Дезире не удалось сказать прощальных слов, а от нее услышать напутственных, та уже отбыла домой.

Не успела Адриана выехать за ворота, как начался дождь.

— Это специально, — она потрепала по гриве жеребца, — охладить наш пыл, чтобы мы с тобой на радостях шею себе не сломали.

Казалось, что умное животное ее поняло и покачало головой в ответ.

Поспать, отдохнуть, конечно, можно было еще, но какой смысл торчать в этой глуши, когда спустя полдня пути, она будет уже в Глостере? Там можно снять шикарный номер с пуховой периной, не хуже, чем в доме Казанды Гарс. Адриана мечтательно сглотнула слюну — она обязательно закажет в номер изысканный ужин, простая деревенская пища уже не лезла в глотку. Как можно так питаться всю жизнь? И ни разу не попробовать гусиного паштета или слоеного пирога с заварным кремом на десерт.

Ну вот опять она не простилась с Вульфом, тот неожиданно куда-то исчез, как в прошлый раз.

Жеребец с рыси перешел сначала на трусцу, а потом вообще на шаг. Адриана выпустила из рук поводья и предался размышлениям о том, какое новое задание приготовил ей бургомистр.

Вдруг прямо перед конем Адрианы на дорогу выпрыгнул огромный бурый волк. Жеребец отчаянно заржал, попятился, а потом попытался встать на дыбы. Но зверь, обернувшись человеком, успел схватить его под уздцы и не дать сбросить седока в грязь.

— Ну ты даешь! — попыталась возмутиться Адриана, с удовольствием рассматривая обнаженное тело Вульфа. — Как ты здесь оказался?

— Не мог я тебя потерять еще на десять, а то и на пятнадцать лет, — отозвался тот в ответ. — Да и ты обещала рассказать, откуда возникла шальная мысль, что это графиня все преступления совершила.

— Давай, доберемся до ближайшего постоялого двора, — предложила Адриана и плотоядно облизнулся, еще раз обведя взглядом крепкое тело мужчины. Она давно не девственница и не пыталась ей казаться. — Только как ты в таком виде?

Она развела руками.

Вульф пронзительно свистнул. Раздвигая грудью ближайшие кусты на дорогу вышел черный, как ночь, жеребец и встал рядом со своим хозяином.

— Неужели ты подумал, что я догонял тебя своим ходом?

Из седельной сумки Вульф вынул свою одежду и, стоя, прямо на дороге принялся одеваться в дорожный костюм.

— А в таком виде, — спросил он, — я тебя устраиваю?

— Вполне, — счастливо рассмеялась Адриана и свесившись с коня потянулась за поцелуем. Потом она уткнулась в шею Вульфа, потянула носом воздух, вдыхая его запах — запах любимого мужчины.

— Не томи.

Вульф, нависнув над Адрианой, чмокнул сначала ее в щеку, а потом в нос. Он и так терпеливо ждал почти двое суток ее рассказа. Правда, если оставаться до конца честным, он не совсем торопил ее, так как наслаждался телом Адрианы. Но сейчас, когда у них случился небольшой перерывчик, непреминул напомнить, для чего они свернули с дороги на этот постоялый двор.

— На мысль, что в преступлениях замешана женщина, меня навел фолиант, переписанный от корки до корки каллиграфическим женским почерком. Я вспомнила о записке, которую мне вручила хозяйка постоялого двора, когда я ехала сюда.

Адриана обняла за плечи Вульфа и, подтянув к себе, впилась в его губы поцелуем, возбуждаясь снова — она не мог насытиться этим мужчиной. Или просто у нее давно никого не было?

Вульф довольно хмыкнул и перевернул Адриану на живот.

— Похоже, я никогда не услышу занимательную историю о твоем расследовании, — прошептал он счастливо на ее ухо. — А хочешь, я волком с тобой любовью займусь? Как тогда?

— Нет, только человеком, — простонала под ним Адриана. Может, и с волком сладко будет, она уже и не помнила, но ей нравилось ощущать тело Вульфа — кожа к коже…

— В очередной раз убедился, что все преступления совершаются из-за денег, — продолжила свой рассказ Адриана, едва отдышавшись после оргазма. Если она не закончит историю сейчас, то уже не расскажет ее никогда, так как следующие, но Вульфа в них уже не будет. Она и так задержалась уже на два дня с докладом. Можно, конечно, все свалить на дождь, шедший не прекращаясь, и на распутицу, но появиться перед бургомистром все же следовало в самое ближайшее время.

— Началось это давно. Граф, владелец процветающего поместья в округе, каким-то седьмым чувством понял, что его место пытается занять младший, на много младше него, брат, а его самого отправить в изгнание. Воспрепятствовать он этому не смог, а вот спрятать семью у него получилось. Причем, не мудрствуя лукаво, граф выстроил дом в деревне недалеко от своих владений, не забыв о потайных ходах для себя. Туда переселил свою жену вместе с дочерью и братом жены, который прекрасно сыграл роль ее мужа.

— Брат? — удивился Вульф.

— Мне пришлось приложить немало усилий, чтобы выяснить все про деда Хукса, Майка и Калей.

— Калей? — снова перебил Адриану Гарс.

— Это не входило в расследование, но непрерывно тайны семьи Беннеттов, переплетались с ним, — кивнула она. — Деревенская знахарка, горбунья Калей тоже из семьи Беннеттов. Кстати, первый Беннетт, муж дочери изгнанного графа, тоже из аристократов, был нечестолюбив и небогат. Его вполне устраивала деревенская жизнь вдалеке от дворцовых интриг. И матушка Дезире тоже аристократка. Но эта дама настоящая госпожа — даже живя в деревне, она не позволяла свои руки испачкать трудом. Графские отпрыски блюли чистоту рода и, видимо, не теряли надежды вернуть себе имение и графский титул. Если бы это произошло, то Майк, как старший из Беннеттов, мог претендовать на него. Самое странное во всей этой истории, что новоявленный граф, хитростью занявший «трон», но оставшийся без денег, не удосужился изучить расходные книги. Он по наивности посчитал, что его предшественники успели разорить некогда богатое имение. Но даже мне, несведущей в ведении хозяйства, было очевидно, что не все чисто в записях.

— Так что тебе удалось заметить? — ухмыльнулся Вульф. Он точно не стал бы вникать в расходно-доходные книги. Не зря Адриану считают лучшим посланником бургомистра и отправляют заниматься самыми запутанными и странными делами.

— Сто лет назад графы Ричардсоны были крупнейшими землевладельцами в округе. Земля — вот что было источником их дохода, — начала объяснять Адриана. — Записи пятидесятилетней давности свидетельствовали, что количество земли у них не уменьшилось. А сейчас, кроме имения, владельцам имения ничего не принадлежит. Даже дом и челядь содержать не на что.

— И что же случилось с графской землей? — спросил Вульф, поражаясь наблюдательности Адрианы.

— Ничего… — улыбнулась та. — Она, как принадлежала семье старшего графа Ричардсона, так и принадлежит. Только теперь у этих землевладельцев фамилия Беннетт. Итак, по порядку, младший брат, обидевшийся на своих родственников за то, что те его оставили без наследства, а если точнее, то без средств к существованию, предпринял удачную попытку выжить старшего брата с семьей из родового гнезда. Но был страшно раздосадован, что имение разорено, — земли нет, денег нет, только дом, но и тот ремонта требовал.

— Новоявленный граф предпринял несколько попыток, — продолжила она томным шепотом, целуя Вульфа в ухо, — чтобы разыскать, рыская по стране, старую графиню и ее дочь, которую был старше всего на несколько лет, но безуспешно. Ему и в голову не могло прийти, что те жили от него по соседству, всего в нескольких минутах ходьбы от дома. А если один захватил имение, почему нельзя сделать это другому? И дочь изгнанного графа попыталась это сделать. Она придумала легенду об изгнанной дочери, стала любовницей дяди, чем вызвала гнев своей матери. А потом на нее напали в лесу.

— Но ведь это была не графиня? — хмыкнул Вульф.

— Нет, конечно, — согласилась Адриана. — Это была мать нынешней графини. Она приревновала своего супруга к деревенской женщине, решив, что та беременна от ее мужа, и решила убить всего-навсего внебрачного ребенка. Это ее «кошкой» позже воспользовалась ее дочь для убийства дочек Хукса Беннетта. О том, что дочка изгнанного им графа Ричардсона выжила, граф-захватчик не знал. Он умер от расстройства, что не удалось выяснить, куда делись деньги предыдущих владельцев имения.

— Так граф знал, что его любовница — его племянница? — удивился Вульф и покачал головой недоверчиво.

— Знал, — согласно кивнула Адриана. — Но супруге ничего не сказал.

— Откуда это известно? — спросил Гарс.

— Из летописей, из них стало известно, несмотря на то, что дочка графа, она же нынешняя графиня-убийца, переписала их. Этот момент ей нужен был самой для поиска детей своей двоюродной сестры. Рано почивший отец не мог ей ничего рассказать, она была слишком мала в то время, но кое-какие записи все же успел сделать. Подросшая наследница имения, сопоставив все факты, разыскала своих богатых родственников. Надо было только всех их извести. Потом отыскать оригинальный фолиант с летописями, добавить недостающие записи и претендовать на наследство. С «новоделом» соваться к бургомистру, чтобы оспорить право на земли, особенно если они сданы в аренду, не стоило бы. В самом деле, не сами же Беннеты их обрабатывали и получали с них доход?

— Беннетты знали, что они принадлежали к графскому роду? — удивился Вульф.

— Знали. И готовили своих детей к соответствующей жизни, жизни аристократок. Даже Дезире не умела готовить и уж тем более ухаживать за больным. Поэтому долго уговаривать ее не пришлось, чтобы поменяться с ней местами. Готовить я, правда, тоже не умею, но девушке об этом не сказала. Хукс Беннетт несказанно обрадовался, что у него родились дочки — их легко можно было пристроить за какого-нибудь обедневшего дворянина, который остро нуждался в деньгах. Да и родители Дезире были счастливы, что у них не сын. С девочками проще сохранять чистоту рода.

— И все же, мне не совсем понятно, откуда пришла мысль поменяться с Дезире Беннетт местами? — Вульф складывал и так, и этак, но у него ничего не получалось.

— Случайно, — хихикнула Адриана, когда Гарс провел кончиками пальцев по ее обнаженному животу. — Дождь вынудил меня заторчать на постоялом дворе. Его хозяин сказал, что убитые девушки святые, и любой посчитал за честь взять их в жены, хоть они и не из аристократической семьи. Но тут он заблуждался. Ребекка, жена хозяина перед отъездом всучила мне записку, и только почерк, каким она была написана, заставил меня свернуть с пути. Писать с такими завитушками обучали в заведениях для аристократок, туда брали и простолюдинок, но очень богатых, только тех, состояние которых позволяло «купить» титул, выйдя замуж за аристократа. Матушка Дезире обмолвилась, что жена хозяина постоялого двора ее двоюродная сестра по матери. Это дало мне предположить, что Линсей Беннетт принадлежало к аристократическому роду. Несколько ненавязчивых вопросов к Дезире позволили мне не усомниться в своей догадке. А дальше было проще — Калей, которая могла пролить свет на эту историю, то говорила правду, то лгала, чего-то опасаясь… Поцелуй меня, — попросила Адриана.

— Хитрюга, — улыбнулся Вульф, но ее просьбу исполнил, нежно прикоснувшись к губам Адрианы.

— Крепче, — та его обняла, прижимая к себе.

— Дорасскажешь, — Гарс попытался отодвинуться от нее, — потом все будет, а иначе я так и не услышу конца истории.

— Не хочешь, как хочешь, — Адриана попыталась изобразить обиду и отвернуться от Вульфа.

— Ну-ну, — тот ласково потрепал ее по волосам, а потом привлек к себе и впился в губы страстным поцелуем. — Поверь, — сказал он, — я буду все время с тобой, успею еще надоесть.

— Никогда, — улыбнулась Адриана, прощая Вульфу все сразу. — Глупышки Ситлин и Этки Беннет были страшно польщены, когда графиня стала их приглашать к себе в имение. Хуксу нет бы заопасаться, так он наоборот стал рассказывать дочерям, что и они тоже графского роду-племени. Ну, понятное дело, те и выложили графине все, как на ладони, чем и обрекли себя на погибель. Графиня, ткнув пальцем в небо, случайно попала туда, куда надо. Она всего лишь собиралась через хорошеньких девочек разузнать, кто из местных богачей в деревне живет не так давно. Их она в расчет не брала, для нее они были обыкновенными деревенскими замарашками.

— Так графиня не… — попытался перебить Вульф Адриану.

— Нет, не знала, кто на самом деле ее родственники, — кивнула та. — Скоропостижно умерший отец не оставил информации об этом, так как и сам не был уверен. А дальше все было делом техники — графиня состряпала легенду. Поразился ее трудолюбию — переписала фолиант… — она покачала головой. — Я не настолько трудолюбива. Распространила эту легенду в деревне, что там проживает много графских отпрысков, и замыслила убийство. Ей нужны были помощники, и графиня ими легко обзавелась. Например, та же Филомель, которой намекнули, что ее будут приглашать в имение за небольшую услугу. И если бы не бдительная Калей, то она преспокойно отравила бы Хукса, а потом последовала за сестрами Беннет. Графине лишние говорливые свидетели были не нужны.

Адриана поднялась с кровати, не стесняясь своей наготы — если ее любят такой, то чего стесняться — прошла к столу, налила вина в кружку и снова вернулась в постель.

— В горле пересохло, — попыталась она оправдаться перед Вульфом. — Хочешь?

Тот отрицательно покачал головой.

— Осталось понять, что хочет и чего боится преступник, — продолжила свой рассказ Адриана.

— Денег и быть разоблаченным, — ответил Вульф.

— Э, нет, — фыркнула она. — Только не в этом случае. Предположим, что семью Хукса предприимчивой графине удалось извести. Но тут возникает Дезире. А сколько их еще, этих родственников? Я даже могу предположить, что сказала Дезире графиня, что эта глупая девчонка при встрече с ней забыла, что на ней мои брюки и она выдает себя за посланника губернатора.

— И что? — Вульф пожал плечами — ему точно ни одна мысль в голову не пришла.

— Она просто пригласила ее в гости и шепотом добавили, сколько молодых знатных, заметим, холостых аристократов будет у нее, графини, за ужином, — хихикнула Адриана. — Я, между прочим, тоже о молодом мужчине непрерывно думаю.

И она, стащив одеяло с Вульфа, плотоядно окинула его взглядом.

— Но-но, сначала конец истории, — Гарс снова накрылся.

— Дезире честно слово в слово мне докладывала все, рассказывала обо всех встречах и разговорах. Именно это и спасло нам жизни. Графине надо было подготовиться — пригласить соседей, найти человека на роль охотника, точнее помощника, насколько я понимаю, отыскать козла отпущения, из которого они собирались состряпать оборотня. Ну, и я готовилась с твоей помощью — у нас тоже было время. «Охотника» я перекупила у графини…

— Как ты узнал, кто это? — спросил Вульф.

— Сторожи имения за небольшие деньги рассказывали мне, кто из посторонних проходил последнее время через ворота. Платить людям надо за работу, — хохотнула Адриана. — Филомель могла все испортить, но ты взял заботу о девушке на себя.

— Чем графиня вас отравила?

— Нет, не отравила, — покачала головой Адриана. — Ей надо было, чтобы мы на своих ногах ушли из имения. Перепили немного — это должны были видеть все гости… Сок дурмана… Перед тем как убить Дезире, графиня хотела выпытать, что та знала о деньгах графа Ричардсона. Под действием этого сока человек обычно говорил только правду и ничего кроме правды. Где-то на середине пути мы должны были упасть и уже ползти. Следы травы я заметил на рукавах плащей дочек Хукса Беннетта — они не подстилали их под себя, чтобы заниматься любовью в лесу или на лугу. Девочки, действительно, были невинны. В этом не было никакого сомнения. Пятна свидетельствовали, что они ползли, после того, как не смогли идти.

— Грустно все это, — вздохнул Вульф.

— Грустно, — согласилась Адриана. — Но если бы не эта история, я так бы и продолжала думать, что ты мне приснился.

— Ну, уж нет, — возмутился Вульф, целуя ее — На этот раз ты от меня никуда не денешься. И пусть все горит ясным пламенем — только завтра мы отправимся дальше.

Адриана сначала хотела напомнить, мол, их бургомистр ждет с докладом, но потом передумала. Если им суждено расстаться снова, то пусть хотя бы ее сны будут счастливыми.

Глава 8

Дрожание пола усилилось. Адриан внимательно взглянул на Исидора — тот продолжал увлеченно читать, ничего не чувствуя.

— Нам пора уходить, — твердо произнес Адриан. Он стоял в дверях с сумкой в руках и крутил брелок с ключами на пальце, всем своим видом давая понять, что оставаться в квартире он дольше не намерен. Можно не закрывать дверь, но привычка была превыше него — все признаки того, что он жил здесь довольно долго, уничтожатся очистительным огнем сразу же, как только он выйдет за дверь, все его личные вещи будут уничтожены, обратятся в обычную пыль. А вот что может случиться с Исидором, если того оставить одного в квартире, он не знал, да в общем-то и не хотел.

Адриан закинул свою дорожную сумку на плечо и подошел к столу, за которым продолжал сидеть Исидор. Недолго думая, он подхватил парня под мышки и на руках понес на выход. Тот даже не возмутился и не потребовал его поставить на ноги. Будь он Адрианой, такой фокус не прошел бы, но мужчиной он бывал порой невероятно силен.

— Вы всегда жили под своим настоящим именем? — болтая головой в такт шагов Адриана, поинтересовался Исидор, не отрываясь от чтения.

— Почти всегда, — охотно отозвался мужчина. — Адриан или Адриана, но обязательно Кермит.

Он вышел на улицу, продолжая держать Исидора на руках, и теперь ему до истерики было невероятно интересно, останется ли парень с ним или все же дальше он пойдет по жизни без него — ведь сказано, что он сможет взять с собой лишь то, что сможет вынести на себе.

Ничего не происходило… Но и раньше тоже ничего не происходило, пока Адриан не добирался до автобусной станции или до железнодорожного вокзала — самолетами ему летать не доводилось.

— Скажите, а кем вы обычно работали? — подал голос Исидор.

— Открывал частную сыскную контору, — ответил Адриан. — Так проще разыскивать убийцу. Иногда работал в офисе — редко начальство соглашалось на четырехдневную рабочую неделю. Понимаете, для моего дела двух выходных недостаточно…

— Понимаете…

Адриана Кермит, владелица и единственная сотрудница частного детективного агентства, не считая секретаря, сидевшего в приемной и отвечавшего на звонки, докладывала клиенту о проделанной работе, одновременно рассматривая его и пытаясь угадать, кем тот работает и работает ли вообще. Точнее, она делала это исключительно для тренировки логического мышления, ее больше интересовала платежеспособность клиента, чем то, насколько тот успешен в жизни.

— Понимаете, — объясняла Адриана посетителю, — ваши подозрения в измене супруги подтвердились. И чтобы быть более убедительным, а не голословным, мне пришлось провести дополнительную работу и потратиться сверх оговоренного аванса.

Клиент понимающе кивнул. И с готовностью добавил за собранные Адрианой материалы энную сумму — его все устраивало, и с этими документами он совершенно спокойно мог требовать у своей неверной супруги развода.

Адриане нравилась ее работа, ну и что с того, что ее деятельность называли копанием в чужом грязном белье, ей не хотелось идти по следу, настигать убийцу или, в крайнем случае, мошенника, стрелять из табельного оружия, укрываться от пуль. Это не для нее. Она никогда не мечтала о работе следователя, даже когда еще училась на юридическом, а потом проходила практику в прокуратуре, которая по большому счету ей была не нужна, опыта и так было, хоть отбавляй. В адвокатской конторе, куда она попыталась сунуться, потрясая дипломом с отличием, ей так прямо и сказали, что с таким лицом не удастся выиграть ни одного приличного дела. Но почему? Может, совсем наоборот — не красавица, но и не уродка же в самом деле.

Ведь удалось же ей заработать имя, Адриана поморщилась, хоть и на добыче компромата, но от клиентов отбоя не было. Не успевала она отчитаться перед одним, как тут же появлялся следующий. Если и дальше так дела пойдут, то, видимо, придется нанимать сотрудника себе в помощь.

Конечно, открывая частное детективное агентство (у нее всегда оказывались с новым паспортом разрешительные бумаги и лицензии, даже на ношение огнестрельного оружия), Адриана втайне надеялась, что к ней все же будут обращаться за помощью в раскрытии загадочных преступлений, как к знаменитому Шерлоку Холмсу. Но пока только шли неудовлетворенные семейной жизнью дамы, в основном домохозяйки, и требовали доказательств измен своих супругов-ловеласов.

Адриана не сетовала, не обижалась на судьбу — платили, не скупясь, ей на хлеб с маслом и икрой вполне хватало. Оставалось даже на домработницу. Да, она забыла, и на секретаря денег вполне было достаточно, чтобы, пока она бегала по следам неверных супругов, тот мог в ее отсутствие в конторе принимать заказы и договариваться о встречах.

А еще Адриана копила деньги, чтобы открыть и нотариальную контору, когда «постареет, поглупеет и устанет заниматься расследованиями» — только она не любила бумажную работу, хотя наследственные и прочие дела, связанные с недвижимостью, оформлялись с завидной регулярностью и оплачивались это тоже весьма неплохо. Она заведет себе еще клерка, машинистку, телефонистку. И все будут обращаться к ней почтительно госпожа Адриана Кермит. Но это в далеком будущем, а потом ее все забудут…

— К вам посетительница, мисс Кермит, — раздался голос Исидора по внутренней связи. — Она без предварительной записи. Вы сможете ее принять?

Адриана кивнула, хотя секретарь этого не мог видеть: — Приму.

Приоткрылась половинка двустворчатой матовой двери — ее гордость, — на которой крупно было написано «Адриана Кермит. Дознаватель», и просунулась не очень опрятная голова, а следом за ней в кабинет просочилось и не менее неопрятное тело. Адриана поморщилась, хорошо, что от посетительницы не воняло — все же она предпочитала иметь дело с обеспеченными клиентами, следящими за собой. Но если эта платежеспособна, почему бы не поработать и на нее?

— Присаживайтесь. — она указала рукой на кресло напротив нее. После того, как та уйдет, надо попросить Исидора, секретаря, чтобы почистил кабинет и кресло, а то мало ли чего.

— Я к вам с несколько необычной просьбой, — начала посетительница еще с порога.

Адриана попыталась изобразить любопытство, весьма эффектно выгнув бровь. И пусть на ее клиентов и клиенток это, как правило, не действовало, но «квалификацию» терять все же не стоило.

— Мой супруг мне не изменяет, я в этом уверена, но мне нужно, чтобы он мне изменил.

Теперь на лице Адрианы без всякой игры отразилось полное недоумение, чего хочет от нее клиентка, она однозначно не понимала: — Зачем?

— Мне нужен развод.

На последнем слове та сжалась в комок, словно испугалась того, что только что произнесла.

— А развод без супружеской измены никак? — непонимающе и слегка заикаясь, спросила Адриана. С такой необычной просьбой она столкнулась впревые.

— Никак, — покачала головой посетительница. — Брачный договор составлен так, что ни он, ни я практически не можем расстаться друг с другом, пока не будет на то весомой причины. Я чего только не делала, даже перестала за собой следить. Ничего не помогает. Это не является поводом для расторжения брака. Вы в его вкусе, у тому же красивы и обаятельны, в вас есть определенный шарм, вот я и хотела бы вас попросить соблазнить моего супруга. Вы не волнуйтесь, я достаточно богата, чтобы оплатить все ваши расходы.

И она, порывшись в своей необъятной сумке, с которой обычно домработницы ходят по магазинам, выложила перед Адрианой увесистый пакет с наличностью.

— Это только аванс. При удачном раскладе я удвою сумму. Сейчас очень подходящий момент — у супруга уволилась его личная помощница в делах. Вы могли бы попробовать занять освободившееся место.

Адриана переводила взгляд со странной посетительницы на пухлую пачку денег и обратно. Если у нее получится, то этой суммы вполне хватит не только на покрытие текущих расходов, но и на поездку к морю, о которой она уже давно мечтала.

— Я попробую, — Адриана судорожно сглотнула. — но результат не гарантирую.

Посетительница тотчас поднялась и направилась на выход.

— Вот и славно, — отозвалась она возле самой двери. — Всю нужную информацию я принесу в следующий раз.

Прошло пять лет.

— Мисс Кермит, к вам посетительница.

Адриана привыкла к этим словам, и теперь они не вызывали того душевного трепета, как раньше. Ну, пришел без предварительной записи очередной клиент или клиентка, чтобы проверить на благонадежность своей супруги или супруга. Ничего удивительного. Они все старались приходить тайно, нигде не светиться, дело ведь щекотливое. А она с холодной рассудительностью выполняла свое дело и получала солидное вознаграждение, независимо от результата. Нет, результат как раз Адриана и гарантировала, поэтому к ней и шли, — проверяла все от и до, и даже сама или ее тайные сотрудники, включая секретаря Исидора, пытались соблазнить заказанную личность, если того требовала ситуация или заказчик. Но не всегда заказанный соблазнялся, иногда супруги хранили верность в самых, казалось бы, немыслимых ситуациях, как в ее самом первом деле.

Не хотел тогда супруг той, самой первой клиентки развода, а наоборот мечтал о ребенке от нее, которого все не было и не было. О своих проблемах он поведал тайной сотруднице Адрианы в доверительной беседе, пока та работала у него секретарем. Вот только ни смазливая внешность, ни даже одуряющие ароматы с феромонами не помогли соблазнить мужчину. Он оставался верен своей супруге-растрепе и, мучаясь от вожделения рядом со своей помощницей, «поплакался», что желал бы, чтобы его жена выглядела так же, а еще, чтобы у них была куча малышей.

Тогда Адриана даже попыталась вернуть деньги клиентке. Но та утроила сумму, не поверив, и попросила постараться. Адриана и постаралась — с одной стороны, она устроила атаку, окружив мужа заказчицы красивыми женщинами, благо деньги позволяли, а с другой стороны, буквально за руку сама отвела клиентку в салон красоты, а потом притащила ее к супругу, который подтвердил слова и, стоя на коленях перед ней, умолял родить ему малыша. Женщина до последнего не верила, что держит его супруга рядом с ней не любовь к ее деньгам, как она считала, а к ней самой.

Теперь они счастливы, у них уже двое ребятишек — Адриане часто попадались фотографии счастливого преуспевающего семейства на страницах глянцевых журналов.

А на честно заработанные деньги ей удалось не только съездить с Исидором к морю, но и оформить все документы, заплатив кому надо и сколько надо, чтобы открыть нотариальную контору.

Но по-прежнему детективное агентство Адриана любила больше, чем весь остальной бизнес, которым ей приходилось заниматься. Да и денег оно приносило немало, ну если не считать доходов от сдачи недвижимости внаем. Но кто, простите, знал какую-то дознавательницу Адриану Кермит? Зато многие приглашали на светские рауты преуспевающую бизнес-леди Адриану Кермит, владелицу не только одной из самых солидных нотариальных контор в городе, но и нескольких доходных домов в престижной части города.

Самое смешное, что, владея недвижимостью, Адриана для своего детективного агентства продолжала снимать пару комнат с теми же матовыми дверями и надписью на них «Дознаватель». Даже кресло, поизносившееся за эти годы, продолжало оставаться прежним. Но вот стол и компьютер на нем она сменила, и даже разжилась отличным скоростным фотопринтером — творческая мысль не стояла на месте, да с новым оборудованием работать гораздо веселее и приятнее, не то, что в ее бытность посланником бургомистра. А ей приходилось много материала обрабатывать, особенно фотографического. Ведь ее задачей по-прежнему оставалось наказание за убийства, а не только просьбы соблазнить супруга или проследить за неверным.

Сколько таких недовольных своей семейной жизнью прошло через ее матовые двери? Она уже сбилась со счета. И вот очередная. Лучше бы составляли брачные договоры, меньше бы у нее было ненужной работы.

— Только вы мне можете помочь, — затараторила посетительница с порога. — Я хочу развод, а мне его не дают.

Адриана даже не пыталась изображать заинтересованность — опять за солидное вознаграждение ее попросят соблазнить супруга, мол, клиентка слышала, что она многим помогла. Она же попытается образумить ее, та отчаянно замашет руками, добавит еще денег. Скорее всего, у нее уже есть любовник или воздыхатель, с которым она хочет строить отношения, но боится, что ее выгонят из дома без гроша в кармане, а без денег она хахалю, скорее, всего не нужна, вот и выдумывает несуществующие причины, почему ей обязательно нужна измена мужа. В ее практике такое случалось не раз, и только в двух случаях она действительно пошла на соблазнение, когда добиться развода от супруга-садиста другим путем не представлялось возможным. Она сам тогда еле выкрутилась, помог исключительно опыт юриста и отличное знание законов.

— Слушаю, — Адриана все же привычно выгнула бровь, разглядывая посетительницу. Невысокая, изящная, с точеными чертами довольно симпатичного лица, элегантно одетая по последнему писку моды, но без вычурности. Кабинет наполнился немыслимым ароматом духов, не менее половины флакона на себя вылила, однако. Придется после ее ухода долго проветривать, даже кондиционер не поможет избавиться от одуряющего аромата духов посетительницы.

— Понимаете, я влюбилась, — начала клиентка. — До беспамятства. А объект моего воздыхания женат и разводиться со своей женой не собирается. Я наводила справки… А о вас…

Адриана не стала выслушивать о себе лестные слухи: — Может, он тоже безумно влюблен в свою жену?

— Что вы? — замахала руками клиентка. — Они даже не живут вместе. Но почему-то ни один, ни второй к разводу не стремятся.

Адриана, вздохнув, постучала наманикюренными пальчиками по столу — это понятно, даже к бабке не ходи, скорее всего, у супругов капиталы общие, а брачный контракт составлен так, что один из них, вероятней всего, инициатор развода, теряет все. Нужна весьма веская причина, по которой супруги смогли бы расстаться. А измена одного из них может освободить второго, причем с солидной суммой в кармане плюс «честно» заработанные алименты на долгий срок или до нового брака.

— Что же, — согласилась Адриана. Это не сложная работа внести в брачный контракт несколько пунктов, чтобы супруги смогли избавиться друг от друга без потерь. — Я постараюсь вам помочь.

Посетительница приблизилась к столу и положила на него пухлый конверт с деньгами и потоньше с информацией об объекте своего обожания.

Адриана равнодушно смела деньги в верхний ящик своего стола, даже пересчитывать не стала, скорее всего, посетительница с ее секретарем уже обговорили размер аванса (такса давно установлена), и все на много раз пересчитали. А если возникнут дополнительные расходы, Адриана обязательно свяжется с клиенткой и оповестит ее об этом. А вот пакет с материалами дела ее заинтересовал — редко кто приходил таким подготовленным, приходилось по капле, по крохе вытягивать информацию из посетителей. Адриана вытряхнула на стол фотографии — профиль, анфас — и компьютерные распечатки и, как фокусник, их перемешала, чтобы извлечь только нужное, а остальное безжалостной рукой после ухода клиентки отправить в мусорную корзину. Лишняя информация ей ни к чему, она сама привык иметь свое мнение по любому вопросу, а уж по такому щекотливому тем более.

— Я постаралась, как можно подробнее, изложить сведения о семейной паре, которую следует разлучить.

Адриана напряглась — не клиентка перед ней, а конкурентка, которой заказанное дело оказалось не по зубам, или она не знает, как к нему подступиться. Мало быть смазливенькой, хорошенькой и обаятельной, нужно много чего уметь и знать. Вот Адриане, например, чтобы оказаться рядом с нужным субъектом, кем только не приходилось «работать» за эти годы — начиная от поломойки и заканчивая советником генерального, но в основном, конечно, юристом или секретарем. А у пришедшей, видимо, такой «деловой» хватки нет, а главное многовекового опыта, вот она и пришла к ней, и даже готова приплатить, чтобы не потерять имя в глазах своей клиентуры.

Такое негласное признание ее превосходства Адриане было невероятно приятно.

«Что же, посмотрим, что у нас здесь такое».

Посетительница быстро рассортировал бумаги на столе: фотографии в одну сторону, листки с информацией — в другую.

— Обратите внимание на супругов, они даже на свадебной фотографии смотрят в разные стороны.

Клиентка буквально насильно всунула в руки Адриане фото, снятое лет семь-восемь назад, — сейчас таких не делали. Та, нацепив очки на нос для солидности, взглянула на снимок рассеянным незаинтересованным взглядом — вот когда посетительница уйдет, она все тщательно просмотрит и решит с какого бока к делу подступаться, а сейчас только принимала заказ, не более того. И такая настойчивость ее несколько раздражала.

Адриана только бросила взгляд на фотографию. Не может быть! Она сразу узнала мужчину на фотографии — он безумно похож на Вульфа Гарса, женщину она не знала. Казалось, что давнишние воспоминания накрыли ее с головой.

— Я возьмусь за ваше дело, — сказала она дрогнувшим голосом.

Адриана придвинула ближе к себе и фотографии, и другие материалы — нет, теперь она все тщательно изучит, ни от чего избавляться не станет. Здесь игра на интерес, ее интерес.

— Итак.

Адриана перетасовала фотографии, и старые, которые принесла заказчица, и только что сделанные ей самой, как колоду карт.

Практически ничего нового, к тому, что было и до того известно, о своем старом, слишком старом, знакомом, они не добавили.

Вульф Гарс…

Адриана внимательно вглядывалась в лицо своего бывшего возлюбленного. Она хотела стать Адрианой Гарс, но не стала, не могла. Может, это и к лучшему. Если бы она стала супругой Вульфа, вряд ли он ей это позволил — и детективное агентство, и процветающую нотариальную контору. Удел замужних дам — дети и домашний очаг. А не расследование преступлений и наказание виновных. Она вынуждена была отказаться даже от короткого счастья.

Может, это и к лучшему, что она не стала Адрианой Вульф. Вдруг у них случились бы дети, а ей пришлось бы спустя некоторое время покинуть их? Она не смогла бы этого пережить…Она не винила ни в чем Вульфа. Их вина была только в одном — они не встретились в свое время.

Может, Вульфу стало известно о ней несколько больше, чем она рассказывала, ведь мужчины часто проводили независимые расследования перед заключением брака, чтобы быть уверенными в своем будущем потомстве. Но почему он ничего умного не придумал, чтобы расстаться с ней именно таким образом, изменив ей с первой подвернувшейся женщиной? Ну зачем надо было следом жениться тогда на ней? Ведь он, всяко, не любил ее.

Адриана нахмурилась. Поступки Вульфа выглядели весьма нелогичными.

Если предположить, что, переспав с Вики, так завали его жену, Вульф пытался так разорвать с ней, с Адрианой, отношения — это логично. Но заключенный брак никакой логике не поддавался. И вот с этим следовало разобраться. Сначала Вульф, Вики она займется позднее, когда соберет более подробную информацию о ней и подберет для нее из своих тайных сотрудников красавчика для общения и соблазнения. Надо найти у той слабое место, с наскока, судя по всему, здесь действовать не получится. Что-то тут не так.

А пока она плотно займется Вульфом.

Итак.

Вульф Гарс — директор сети по продаже и ремонту оргтехники, фотоаппаратов и мобильных устройств. Бизнес шел ни шатко, ни валко. Много личного времени того не требовал. Видимо от избытка свободного времени Вульф посвятил себя парфорсной охоте, являясь председателем клуба местных охотников. Так что в офисе Гарса не застать.

Что она, Адриана, знала об охоте? Практически ничего, хотя неплохо стреляла и управлялась с конем. Но она узнает.

Для начала придется купить лошадь и восстановить навыки езды. Адриана из кучи фотографий извлекла одну, где Вульф восседал верхом на гнедом гунтере с крепкими ногами в окружении стаи собак. Да, и еще обязательно надо обзавестись гончей. Без нее в клуб любителей парфорсной охоты вход закрыт. Собаку совершенно не обязательно содержать дома. В клубе для этого есть специальные люди, которые с радостью примут животное в стаю и натаскают ее с лучшими тренерами. В задачу же Адрианы будет входить только умение хорошо держаться в седле и бешено скакать по пересеченной местности вместе со всеми, преодолевая искусственные и естественные препятствия.

Как выяснилось позже, и в председательском кресле клуба охотников Вульфа было не застать — тот все свое время проводил либо в конюшне, либо на выгоне, либо проверял угодья, которых было немало, готовя их к сезону охоты. И где мог находиться в данную минуту Вульф Гарс было известно только Всевышнему.

Глава 9

— Всему свое время, — произнесла вслух Адриана, для начала решив направиться на север в небольшую деревушку под названием Санни-Миттер. Никто уже не помнил, кто такой он был и был ли вообще, но имя в названии деревушки закрепилось. Поговаривали, так звали любимую собаку одного из доезжачих здешнего охотничьего общества.

Деревушка, действительно, была совершенно небольшая, состоящая всего из двух улиц, идущих параллельно, застроенных добротными каменными коттеджами. Какая из улиц считалась главной, а какая второстепенной стороннему человеку определить практически было невозможно. Но если рассуждать логически, то становилось понятно, что главной считалась та, на которой располагались гостиница, почтовое отделение, магазинчик, аптека и заведение типа паба, где можно было пропустить кружку эля в компании охотников, егерей, конюхов, доезжачих и выжлятников.

Санни-Миттер была известна не только своим охотничьим сообществом и обширными охотничьими угодьями, но и конюшней с самыми дорогими в округе лошадями и стаей гончих, способной загнать и лисицу, и оленя.

Именно в этом месте чаще всего появлялся Вульф Гарс. Коттедж, принадлежавшей ему, стоял в самом конце второй, не главной, улицы и выглядел самым богатым и ухоженным, в это время года обвитый плющом и лианами. Вокруг коттеджа цвели очитки, гелениумы, годеции. Впрочем, все остальные дома тоже не выглядели неухоженными, скорее, наоборот, вся деревушка производила впечатление жилой, а не посещаемой только в сезон охоты, начинающейся поздней осенью и завершающейся весной, чтобы дать дичи спокойно вывести потомство для следующей охоты.

Первым делом Адриана сняла номер в гостинице, а уже затем направилась в конюшню и на псарню. Щенка стегхоунда ей удалось купить без проблем и оформить его на свое имя. Уже выйдя оттуда, Адриана засомневалась, может, надо было приобрести щенка фоксгоунда еще, ведь она не знала наверняка, какой вид охоты предпочитал Вульф. По большому счету, она почти ничего о нем не знала.

Осталось приобрести породистого жеребца или кобылку и восстановить навыки до того момента, когда придется «поучаствовать в охоте». Адриана усмехнулась — ее «охота» будет несколько иного рода.

Оставив свой автомобиль на стоянке возле гостиницы, Адриана решила прогуляться пешком до конюшни, которая располагалась в миле за лесополосой, чтобы запах навоза и лошадей не мешал жителям Санни-Миттер. Она совершенно не ожидала, что туда может вести не лесная тропка, а широкая пешеходная дорожка, выложенная из плитки под булыжный камень.

За лесополосой, где заканчивалась дорожка, располагался современный выгон для лошадей, а у холмов, до которых было еще топать и топать, находилась не одна конюшня, а целый комплекс по разведению и тренировке лошадей.

Адриане повезло — удалось приобрести породистого гунтера, только что объезженного, за совершенно скромную цену, так как норовистого жеребца никто не хотел покупать. А ей было все равно, гарцевать на нем, а тем более участвовать в бешеных скачках, Адриана не собиралась. Для этой цели она прикупила в пару к крапчатому гунтеру, старую рыжую кобылку, которую чуть не отправили на бойню.

Она обзавелась всем, что полагалось настоящему охотнику, осталось стать своим среди них, и выяснить как можно больше о Вульфе…

Не прошло и недели, как вся Санни-Миттер обсуждала за вечерним элем в пабе будущего члена их охотничьего сообщества Адриану Кермит — не прижимистую, но и не транжиру, которой удалось по сходной цене снять для проживания коттедж Мартина Перлоу, бывшего председателя общества.

Мартин Перлоу был не просто стар, он был невероятно стар, с седой всклокоченной гривой, и кустистыми бровями, придававшими ему вид злобного колдуна, но не дряхл еще. Он уже с огромным трудом взбирался в седло своего коня, так что о скачках и охоте речи не могло идти. Но по-прежнему не желал расставаться ни с домом, ни с деревней, ни с жеребцом, которого регулярно навещал в конюшне, приезжая туда на раритетной машине, такой же старой, как и он сам, чтобы сунуть своему породистому молодому гунтеру по кличке Черт или яблоко, или сочную морковку. Продолжая оставаться членом охотничьего сообщества, он не мог себе позволить держать на конюшне старую клячу, хотя на Черте вряд ли ему удастся когда-нибудь проскакать даже полмили. Не про его честь жеребец.

Никто в деревне не понимал, чем Адриане Кермит удалось очаровать упрямого старика, который даже на порог своего коттеджа никого постороннего не пускал. А тут расщедрился и разрешил совершенно незнакомой даме, даже еще не охотнице, а только пытающейся ей стать, не просто пожить какое-то время в коттедже, но, и поговаривали, сам предложил поменять старую мебель, если та ей не понравится, на любую на ее вкус.

— Продайте мне его, — попросила как-то Адриана, остановившись рядом с Мартином, ласково треплющим Черта по шелковистой гриве.

— Вы говорите о нем? — старик тряхнул своими всклокоченными волосами в сторону жеребца. — Или имеете в виду коттедж «Жаклин»?

Адриана усмехнулась — по большому счету, ей не нужны был ни коттедж, ни жеребец. Но Черт, хоть и носил такое имя, на самом деле был очень покладистым и ласковым конем, как та кляча, которую приобрела она для своих тренировок. На его спину можно было посадить и ребенка, он не позволил бы себе сбиться с шага.

— О коне, хотя…

Мартин Перлоу словил очаровательную улыбку Адрианы и непроизвольно улыбнулся ей в ответ.

— Если захотите продать коттедж, соглашусь обсудить с вами цену, я занимаюсь недвижимостью.

— Не о продаже недвижимости идет речь, — покашлял Мартин. — Увидел вас и понял, пора завязывать с охотой. Скачки — удел молодых, а не таких древних стариков, как я.

Адриана вопросительно подняла бровь, продолжая улыбаться.

— Из вас может получиться отличная охотница, — продолжил Мартин, продолжая трепать по гриве своего жеребца. — Крапчатый не для новичка. Вот Вульф…

— Вы имеете в виду Вульфа Гарса? — перебила его Адриана.

— Его, — кивнул тот в ответ. — Его, — повторил он, вздохнув. — Вульф не таких объезжал, под ним они вмиг становились тихими и покладистыми. Вы со временем тоже научитесь, если захотите. У вас твердая рука и властный взгляд. И стать. Животные таких наездников и наездниц обожают. Под вами даже кобылка, которой давно пора быть съеденной в колбасе, вспоминает свою молодость.

Адриана рассмеялась в голос. Мартин не первый, кто сказал, что из нее получилась бы при желании классная наездница. Вчера ее тренер, ловелас, соблазнитель женщин с карими миндалевидными глазами, тряхнув черными кудрями, слово в слово произнес то же самое.

— Держался до последнего, как та кобылка. Но, чувствую, все! На Черта мне больше не взгромоздиться. А коню нужна свобода, полет.

Адриана понимающе кивнула — даже кобылка, «вспоминая молодость», пыталась под ней взбрыкивать. Конечно, если старик запросит за Черта не баснословную сумму, она купит его. Прав он, Крапчатый пока не для нее. Она хоть и неплохо держалась в седле, но скачки совсем другое — этим заниматься надо.

— А что Вульф? — поинтересовалась Адриана, возвращая разговор в нужное ей русло.

— Гарс только в этой конюшне содержит трех породистых гунтеров, — вздохнул старик. — Скачки же в сезон следуют одна за другой. Человек может, а животному нужен отдых два-три дня, чтобы силы восстановить. Да еще в конюшне Конни-Эйр у него столько же. Не зря его избрали председателем, равных ему пока нет.

— Он здесь появляется? — Адриана постаралась придать своему голосу удивленные нотки. За неделю о Вульфе впервые заговорили, словно он и не был вовсе председателем охотничьего клуба.

— Да, в охотничий сезон он живет здесь постоянно, — кивнул в ответ Мартин. — А в межсезонье бывает наездами, чтобы проверить свой дом, подсадить цветы, подправить газоны.

Адриана улыбнулась — это совершенно не было похоже на Вульфа. Все что угодно, только не цветы на газонах.

— А кони? Жеребцы? — не удержалась она от вопроса. — Ведь…

— Да, — кивнул старик, заметив, что его собеседница протянула руку к морде Черта, пытаясь того погладить. — Что? — переспросил он.

— Я спросила, а как он с животными общается?

— Вот вы о чем… — Мартин пожевал губу. — Он может заявиться и ночью, чтобы, как призрак, пролететь на жеребце по полям при свете луны.

— Почему? Почему по ночам? — снова не удержалась от вопроса Адриана.

— Точно не знаю, — пожал плечами Мартин Перлу. — Но поговаривали, что его и его коней прокляли, или он видит в темноте, как хищник.

— И вы в это верите? — улыбнулась Адриана, рукой лаская гриву Черта.

— Поверишь, когда Гарс не проиграл после той роковой ночи ни одной скачки.

Тогда скорее наоборот, благословили.

Адриану подмывало выспросить все до конца, но она опасалась, ее опыт дознавателя подсказывал, что следует перевести разговор на другую тему, например, о Черте. А затем, расположив к себе собеседника, довершить начатую беседу.

— Не подскажете, где или у кого можно заказать костюм для охоты и упряжь для жеребцов? — неожиданно спросила Адриана.

— Вы сказали «жеребцов»? — улыбнулся Мартин, смешно пошевелив кустистыми бровями. — Я не ослышался? Вы купите Черта? Только вам его продам. Смотрите, вы ему понравились.

Адриана и сама видела, что жеребец тыкался мордой то ей в плечо, то в руку Мартина, встряхивая головой и храпя, словно извиняясь перед своим старым хозяином за то, что стоящая рядом с ним женщина ему больше нравится.

— Да что там продам — отдам даром.

Мартин перешел на шепот: — Только никому не говорите. Мне за жеребца давали солидные деньги, только будущий хозяин Черту не понравился. Только поэтому не продал.

— Не подскажете, кому не продали?

— Вульфу Гарсу. Кому же еще? Я Черта на аукционе у него перебил, цену выше дал. А потом перепродать все отказывался, — Мартин покачал головой. — Мне казалось, я нутром это чувствовал, что Черт не для Гарса. Вот Крапчатый, дьявол, его конь — такой же злобный и не умеющий любить.

Адриана вздрогнула. Почему старик решил, что Вульф не умеет любить? Ей казалось… Может, и вправду, только казалось. Ведь он так безжалостно с ней расстался…

— А я? Я — подходящая кандидатура? — Адриана не смогла удержаться от смешка, чем, ей показалось, она обидела и старика, и жеребца.

— Что вы?! — весело отозвался Мартин, давая понять, что он нисколько не обиделся. — Бери Черта — не прогадаешь. Я за тебя на скачках болеть буду.

Адриана все же рассмеялась в голос — ей бы до финала добраться, ни разу не свалившись с лошади. За то время, что осталось до охоты, научиться бы уверенно скакать по пересеченной местности.

Алекс Мур, сидя в самом темном углу единственного паба в деревушке Санни-Миттер, откуда его практически никому видно не было, кроме соседей за самыми ближайшими столиками, не спеша потягивал пиво. Он, стараясь не привлекать внимания, осматривал зал и посетителей, которых в этот час было не так уж и много.

На импровизированном танцполе под медленную музыку неспешно двигались в танце две пары. Одну из дам, отчаянно виляющую задом, Алекс знал. Та приезжала в Санни-Миттер всегда в сезон охоты, снимала номер в гостинице на весь период, в скачках участия не принимала, но всегда со всем охотничьим сообществом в торжественных выездках участвовала на своей красавице-кобылке, вероятно, стоившей немалых денег. Впрочем, и охотничий костюм Бетти Сетлер, так звали даму, стоил недешево.

А вот со второй, как ему сказали, Адрианой Кермит, Алекс знаком не был. Но был приятно или неприятно, он этого еще не понял, удивлен, что та поселилась в коттедже у вдовца Мартина Перлоу и купила на конюшне Крапчатого, которого охотники между собой называли Ураган или Дьявол.

Алекс отхлебнул из высокой кружки пенного напитка и продолжил рассматривать Адриану, танцующую танец за танцем то с одним посетителем, то с другим. Она отходила к своему столику, только чтобы хлебнуть эля — ее тут же приглашали на следующий танец. И не мудрено. Сетлер хоть и была хороша собой, но сильно, не в лучшую сторону, отличалась от Кермит. Алекс, хмыкнув, сравнил одну с породистым гунтером, а вторую с обычной упряжной лошадью. Он не без удовольствия отметил, как на запястьях Адрианы звякнули золотые браслеты с драгоценными камнями, когда она подняла руки, чтобы положить их на плечи очередного партнера. А тот взял ее за талию. Не сказать, что дама была тонка и изящна, но порода в ней ощущалась. Алекс смерил взглядом ее от изящных лодыжек по стройным икрам и бедрам до упругой попки, затянутой в кремовые охотничьи лосины, и плотоядно сглотнул. Что и говорить — шикарна во всем. Не зря даже у старика Мартина при взгляде на нее встало. Алекс скривился от своих пошлых мыслей.

Мартина Перлоу, как бы то ни было, он ценил и уважал, к тому же именно Мартин нанял его, далеко не охотника, несколько лет назад, платя немалые деньги из казны сообщества, чтобы он, Алекс, старший инспектор округа, со своими полицейскими негласно обеспечивал порядок во время охотничьего сезона. К этой мере пришлось прибегнуть, когда несколько лет назад при невыясненных обстоятельствах погиб молодой охотник — Дэн Литтл. Тогда он и Вульф Гарс, большие любители скачек, особенно при луне, устроили самое настоящее дерби. В то время под ними ходили скакуны-трехлетки, и они негласно соперничали, чей конь лучше. Отмерили пару миль с неимоверными препятствиями — каменными метровыми стенами и рвами — и под крики, и улюлюканье таких же любителей быстрой езды понеслись, не щадя ни себя, ни своих коней.

На глазах у изумленной публики примерно на середине дистанции Дэн вылетел из седла, когда его гунтер, красиво поджав ноги, перелетал через одну из стен. Он упал весьма неудачно, сломав себе шею. Тогда все списали на несчастный случай, но независимое расследование, проведенное Алексом, показало, что у жеребца Дэна лопнула подпруга (а может, была подрезана).

Попытались обвинить во всем Гарса. Но к упряжи тот не прикасался, да и не мог, Алекс это доказал, так как та хранилась в коттедже у Дэна, и он сам принес ее на конюшню непосредственно перед скачками и сам оседлал своего жеребца. Но как бы то ни было, те кто был на ночном дерби слышали, как Дэн просил о мщении, прежде чем испустить дух. Или им всем разом показалось?

Но чтобы избавить охотничье сообщество, а в особенности свой клуб, от сплетен и пересудов сейчас и в дальнейшем, тогдашний его председатель Мартин Перлоу нанял детектива Алекса Мура, чтобы тот официально все расследовал и доложился в суде, как положено. Тому это было просто сделать, так как деревушка Санни-Миттер входила в округ, где служил Мур, и попадала под его юрисдикцию. На следующий год Мартин Перлоу снова обратился к Алексу уже с просьбой обеспечить порядок на весь сезон охоты. Он довольно четко обрисовал круг его обязанностей, где на первом месте стоял досмотр амуниции в его присутствии и допуск к скачкам того или иного охотника. Правда, проскакать пару-другую миль ночью одинокому всаднику Алекс не мог запретить. Но во время всего сезона все же мог потребовать, чтобы жеребца седлали только под его пристальным взглядом, для этих целей разрешая поднимать себя из постели в любое время суток…

Музыка закончилась, а вместе с ней и очередной танец. Адриана подошла, покачиваясь, к своему столику, допила эль, громко стукнула пустой кружкой и пошатываясь побрела, неуклюже лавируя и налетая на стулья в ту часть паба, где сидел Алекс.

— Угостите красивую даму папироской, — заплетающимся языком попросила она того, нависая над ним.

— Не курю и вам не советую, — вежливо ответил Алекс.

— А я вот иногда балуюсь, особенно когда выпью — с трудом проговорила Адриана, плюхаясь на стул за столик рядом с ним.

Она извлекла из своей куртки пачку сигарет и попыталась выбить одну.

Алекс усмехнулся — и, вправду, балуется, сигарета упрямо не желала вылетать из пачки. Не справившись, Адриана просто разорвала пачку рассыпав сигареты по столу. Неподдающимися пальцами она поймала одну и теперь ждала, что ей дадут огонька.

— В этом заведении не курят, — вежливо произнес Алекс, наблюдая за действиями нежданной соседки.

— Разве? — Адриана растерянно обвела пьяным взглядом паб. — А зачем тогда пепельницы стоят на столах? — спросила он недоуменно.

— По старой привычке, — пожал плечами Алекс. Он и сам не понимал, зачем на столах продолжали стоять пепельницы — большие, массивные, хрустальные, для больших компаний, которые непрерывно курили и дым в пабе стоял коромыслом.

— Тогда угостите меня элем, — пьяно размахивая руками попросила Адриана. — И мы выпьем с вами за наше случайное знакомство.

Алекс махнул рукой официанту, чтобы тот принес две кружки — одну с элем для женщины, вторую с пивом для него самого.

Адриане хватило и глотка эля, чтобы окончательно опьянеть. Это Алекс заметил сразу, его опытный взгляд уловил, что та стала активней жестикулировать, что-то пытаясь объяснить ему. А потом чуть не свалилась со стула, Алексу удалось в последней момент ее поймать, вскочив со своего места, с грохотом опрокинув при этом стул.

— Мне, пожалуй, пора в люлю, — еле ворочая языком произнесла Адриана. Она поднялась со своего места и с трудом оставаясь на ногах побрела на выход.

— Свалилась ты на мою голову, — недовольно проворчал Алекс, быстро допивая свое пиво и устремляясь за Адрианой следом. Ему не хватало только, чтобы накануне открытия сезона охоты, которое должно состояться со дня на день, когда соберутся все члены клуба, с одним из охотников, точнее охотницей, что-то произошло. Пусть даже она просто запнется, упадет и сломает себе руку или ногу. Это плохо может отразиться на репутации клуба.

Адриана, не оказывая видимого сопротивления и не пытаясь казаться трезвой, как обычно это бывает с изрядно перебравшими, позволила Алексу проводить себя до коттеджа «Жаклин». Она несколько раз споткнулась, норовя рухнуть в лужу, и теперь сопровождающий ее вел, крепко прижав к себе, обняв за талию. Они неспешно брели в темноте деревушки — было достаточно поздно, и фонари освещения уже выключили, только перед некоторыми домами над крыльцом горели тусклые лампочки.

Первое время Адриане казалось забавным, но потом она привыкла и даже считала это забавным, что номеров домов и названий улиц в деревушке Санни-Миттер не существовало, зато каждый коттедж имел оригинальное название, как и гостиница и даже полицейский участок.

Алекс, изрядно встряхнув пьяненькую девушку, как бы пытаясь привести ее в чувство, поставил перед ступеньками невысокого крыльца, дожидаясь пока загорится фонарь над ним. Та покачнулась, взмахнув руками, стараясь удержать равновесие, а потом абсолютно трезвой походкой прошелась по ступенькам и скрылся за дверью.

— Черт, чтоб тебе, — выругался Алекс.

Дверь приоткрылась и лицо с хитрой улыбкой на нем негромко поинтересовалось: — Вы что-то сказали?

— Выдеру, как доберусь, — незлобно отозвался Алекс, улыбнувшись в ответ. Его, опытного детектива, развели, как какого-нибудь новичка.

— Предлагаю сделать это прямо сейчас, — предложила негромко Адриана. — Заходите на чашку отличного китайского жасминового чая. А чтобы это выглядело совсем натурально для постороннего взгляда…

Она снова вышла на крыльцо и с грохотом картинно упала.

— Черт, — еще раз выругал Алекс. Он легко взбежал по ступеням, подхватил неподвижно лежащее тело и внес его внутрь дома, стараясь производить, как можно больше шума. Детектив принял навязанную ему игру и теперь старался подыграть.

— Да уж поставьте меня на ноги, — попросила Адриана, так как Алекс продолжал ее нежно прижимать к себе, пытаясь в темноте первого этажа разыскать кухню, где его обещали угостить чаем.

— Извините, — ответил тот, позволив телу девушке скользнуть по нему сверху вниз, вызвав приятное чувство где-то внутри.

— Это сюда, — поманила его Адриана.

Она быстро включила газовую плиту, поставила на нее старомодный чайник со свистком.

— Мед, халва? — поинтересовалась через плечо, обернувшись к столу.

— Все давайте, ни от чего не откажусь.

— У меня и пастила имеется, настоящая, яблочная, без всякой химии, — предложила Адриана. Она любила поить чаем гостей и клиентов, и просто посетителей. Эту привычку перенесла и в деревушку, вот только к ним с Мартином мало кто захаживал. Старик после смерти супруги никого в дом не впускал, боялся, что передвинут, переставят вещи и часть памяти будет потеряна.

— А вы не боитесь?..

— Если честно, боюсь, — призналась Адриана. Она, когда заходила в дом, видела, что на втором этаже в спальне Мартина горел свет, и тот в любой момент мог спуститься к ним и нарушить их идиллию.

Адриана поставила на стол вазу со сладостями, налила чаю в кружки, большие, керамические, которые не позволяли напитку быстро остыть. Она хитро улыбнулась и обняла своими руками Алекса за шею.

Глава 10

— И скажи, для чего все это надо было? — спросил Алекс, не пытаясь выпростаться из объятий Адрианы. Наоборот, прикосновения ему очень даже нравились.

— Если бы я подошла к вам в пабе и пригласила в гости, что бы вы мне ответили? — поинтересовалась она.

— Скорее всего, отказался бы, — согласился с ней Алекс.

— А притворившись пьяной, мне удалось заманить понравившегося мне мужчину на чашку чая.

— И часто вы прибегаете к таким нечестным способам знакомства? — спросил Алекс.

— Все зависит от обстоятельств и моего желания, — Адриана наклонилась к самому уху мужчины и пощекотала его своим горячим дыханием. — Я свободная, необремененная семьей и обязательствами женщина. Не лишенная обаяния и привлекательности. Могу поступать так, как мне заблагорассудится.

— А если бы я был женат и обременен обязательствами?

Алекс попытался поймать губы Адрианы, но та прикусывая его шею, отвернув воротник свитера, никак не давалась.

— Мне нет дела до ваших обязательств и иже с ними супругов. Я свободна и вольна поступать так, как мне заблагорассудится.

Адриана сделала ударение на слове «мне», давая понять, что миром правят не только сильные мужчины, но и такие слабые женщины, как она.

Лестница, ведущая на второй этаж, скрипнула, послышались тяжелые шаги. Другая бы на месте Адрианы давно отскочила в сторону, а та по-прежнему продолжала обнимать Алекса, словно не слышала, что к ним кто-то приближается.

— У нас гости? — Мартин, зайдя на кухню в ночной пижаме и колпаке, подслеповато прищурился от яркого света, пытаясь рассмотреть ночного гостя.

— Да, — отозвалась Адриана и как ни в чем не бывало обняла старика, как до этого только что обнимала Алекса. — Я имела наглость пригласить к нам в дом детектива Мура, надеюсь, ты не станешь возражать?

Алекс напрягся — не хватало еще, чтобы сейчас Адриана запросила разрешение оставить его на ночь. Это совсем будет наглостью с ее стороны.

— Старика чашкой чая не угостишь? Что-то не спится, — поинтересовался Мартин, не пытаясь выпростаться из объятий Адрианы. Наоборот, он прижал ее к себе плотнее и ласково поцеловал в щеку.

— Конечно, — радостно отозвалась та, осторожно разлепила объятья и засуетилась у стола, доставая еще один чайный прибор. — Я тебе сделаю отличный успокаивающий чай. Догадываюсь, ты переживаешь, как пройдет торжественное открытие сезона охоты.

— Ты права, моя радость, — вздохнул старик, — сколько лет прошло, как передал бразды правления в руки Вульфа, а все не могу успокоиться. Да и тот, паршивец, мог бы появляться в Санни-Миттер чуть раньше для моего спокойствия, а не перед самым открытием охоты. Ведь надо…

И Мартин, прихлебывая ароматный чай с душицей, приготовленный для него заботливыми руками, принялся перечислять, что надо проверить в обязательном порядке до начала скачек. Адриана, внимательно слушая его, присев напротив и заглядывая в глаза, согласно кивала головой. На кухне они были вдвоем, только они, больше никого.

Алекс, глядя на них, усмехнулся, а ведь старик нашел в Адриане не просто внимательного слушателя, дочь, пожалуй, о которой мечтал и которой у него никогда не было. Так уж сложилась его жизнь. Им предлагали усыновить ребенка, но его жена категорически отказывалась, все надеясь родить сама. А потом они просто состарились, и уже посвятили себя друг другу. Малыш, хоть свой, хоть усыновленный, в их устоявшемся быту стал бы лишним. Потом смерть супруги. Мартин так надеялся, когда оставлял свой пост, что новый председатель охотничьего клуба непременно будет обращаться к нему за советами, скрашивать одиночество старика, которое неожиданно захлестнуло его с головой. Но тот словно не замечал Мартина, а когда тот пытался что-то присоветовать, чтобы охота не превращалась в скачки, дерби, отмахивался от него. И тут появилась Адриана, которая не просто ласковая и внимательная, которая готова не только прислушиваться к посторонним, чужим для нее людям, но применять их советы на практике. Алекс знал, что старик стал на конюшне появляться чаще, теперь не только для того, чтобы угостить Черта морковкой, но и проследить, как продвигаются дела у Адрианы, дать той совет. Он так надеялся, что молодая дама примет участие в первой в ее жизни охоте на лис.

Алексу показалось, что о нем забыли, что он лишний на кухне. Но Мартин допил свой чай, тяжело поднялся, потрепал Ариадну по щеке.

— Спасибо, успокоила, утешила старика, — проговорил он. — Ваше дело молодое, — он хитро подмигнул Алексу, которому сразу стало понятно, что старик спустился сверху, чтобы посмотреть, кого привела в дом девушка, удостовериться, что тот достойный мужчина, даже если с ним та проведет только одну ночь. — А мое дело стариковское. Ночь теперь только для того, чтобы восстановить силы, да вздыхать, припоминая прошлое.

— Я искренне надеюсь, что вы не подумали так же, как Мартин, — сказала Адриана, убирая чашки со стола, когда чай был выпит, и пришло время поговорить.

— Не скажу, скорее, наоборот, — на Алекса вдруг напала игривость, словно он выпил не одну пинту пива.

— Бросьте, — серьезно проговорила Адриана. — Я, таким хитрым способом заманив вас к себе, преследовала две цели. Первая — на какое-то время от меня отстанут некоторые, особенно навязчивые воздыхатели, побоятся составлять вам конкуренцию, если к тому же они обременены обстоятельствами или женаты. Вторая — я хотела обезопасить себя от вашего излишнего внимания к своей скромной персоне. Вы детектив, и скоро бы вам стало известно, что Вульф Гарс — мой несостоявшийся жених.

«Дурак, дважды дурак», — Алекс внутренне поругал себя. Как он мог так опростоволоситься и за неделю, что здесь уже проболтался ничего не узнал о новых членах охотничьего сообщества. Впрочем, если бы Адриана повела себя вызывающе или неподобающе, игнорировала местные правила, он бы естественно поинтересовался, кто она, откуда, раскопал бы все сведения о ней, о ее родителях, братьях, сестрах, дедушках, бабушках. А так… Ну, появился новый член, он не обязан выяснять их подноготную. К тому же девушка понравилась Мартину, а тот в людях не ошибался.

— Я не хотела вас обидеть, — Адриана обвила шею Алекса руками и, склонившись к нему, осторожно поцеловала в губы. — Я, действительно, не обременена ничем. И вы мне очень понравились. Вы не можете не нравиться дамам. И если…

Да, плевать Алекс хотел, что Адриана выставила его дураком в собственных глазах, он обнял ее за талию, привлекая к себе и показывая всем своим видом, что он совершенно не против оказаться с ней в одной постели.

С раннего утра деревушку Санни-Миттер лихорадило — общественность гудела, обсуждая удачливого полицейского, которому, видимо, посчастливилось обнимать и ласкать Адриану в постели. Ведь одним удалось увидеть, как Алекс был допущен в коттедж «Жаклин» поздно вечером, а другим удалось засечь момент, когда он покинул его перед рассветом. А третьи проследили, что его автомобиль так и оставался стоять всю ночь на небольшой стоянке перед пабом. И это было странным, так как Алекс Мур не имел постоянного или временного места жительства в Санни-Миттер. Всем в деревне давно было известно, что он каждый день приезжал и уезжал на своем стареньком Форде, лишь в самый пик сезона изредка оставаясь переночевать в гостинице. Да и зачем ему было тратиться на проживание в недешевых номерах Санни-Миттер, если до дома в городок Реймондон было всего десять минут пути по хорошей дороге?

Нет, никто ничего не имел против брутального полицейского, что ни говори, а выбор Адрианы все одобрили. Теперь же делались ставки, как долго Алекс продержится в постели дамы, и кто станет номером вторым.

Сам же Алекс не мог с уверенностью сказать, что был счастлив или доволен. Адриана несомненно хороша, опытна в постели, чего от нее тот совсем не ожидал. Хотя почему не ожидал? Ведь Адриана не скрывала, что после того, как рассталась с Вульфом, не стремилась создать семью, завязывая отношения исключительно на небольшой срок. И даже не потому, что разочаровалась в мужчинах, нет, она честно призналась, что продолжала влюбляться, как и раньше, но решила, что пока не выяснит, почему от нее так легко отказались в прошлом, не позволит себе связать свою судьбу с кем-нибудь в настоящем или в будущем.

Алексу вспомнилось, как Адриана, вытянувшись на нем в полный рост и чмокнув в нос, попросила не мешать ей в выяснении обстоятельств прошлой жизни Вульфа, так как это не только жизнь Вульфа, но и ее, Адрианы. Алекс только спросил, попытается ли та залезть к своему бывшему в постель, на что она игриво ответила, что не исключено. Она свободна, и продолжает оставаться свободной. Алекс на этих словах ощутил неприятный укол ревности. А чего он в сущности ожидал? Адриана ему ничего не обещала. А он трижды дурак, раз не понял, что и в постель его затащили исключительно для того, чтобы нейтрализовать, не мешать разбираться с прошлым. Хотя, может, это и к лучшему — Вульф будет завязан на Адриану или Адриана на Вульфа, не суть важно, зато ему, Алексу, будет проще следить за всеми остальными охотниками. Если Адриана окажется более удачливой, чем он в прошлом, в чем глубоко сомневался, то, может, удастся выяснить истинную причину смерти Дэна. Хотя, вряд ли. Столько времени уже прошло, быльем все поросло. Никто уже даже не вспоминал, кто такой был Дэн Литтл. Много новых членов появилось в охотничьем клубе, а кто-то из старых, бывших свидетелями гибели Дэна, выбыл. Алекс понял из короткого рассказа Адрианы о себе, что именно этот период жизни Вульфа будет затронут, ведь после гибели Дэна тому дали отставку — по времени совпадало.

И нисколько Адриану не смутило, когда Алекс снова задал вопрос, поинтересовавшись, как быть с тем, что Вульф Гарс женат. Она лишь слегка скривила лицо и сказала, что нравственная сторона вопроса ее затрагивает мало, важно, что лично она свободна, а мужчины сами выбирают, с кем им оставаться той или иной ночью. И снова Алексу пришлось обиду и ревность загнать глубоко внутрь — он ведь прекрасно осознавал, что для Адрианы он случайный партнер, с ним у нее была сладкой ночь и нехолодной постель. Вполне может быть, что сегодня, она приоткроет дверь коттеджа для кого-то другого, правда, не хотелось в это верить, не походила Адриана на ветреную шлюшку. Скорее наоборот, весь ее облик свидетельствовал о надежности и преданности…

Спустя буквально пару дней, мало кого удивлял Форд полицейского, припаркованный у ворот «Жаклин». Да и сам Алекс уже воспринимал это, как должное, когда Адриана, пропустив пинту эля в пабе, перетанцевав со всеми посетителями, перед самым его закрытием пьяненько пошатываясь подходила к нему, по обыкновению сидевшему в своем углу, откуда было все видно, и попивавшему пиво, но не более чем было дозволено законом, чтобы сесть за руль, протягивала в его сторону красивую руку и картинно пальцем манила за собой. Алекс поначалу готов был умереть от стыда, а потом, понимая, что это только игра, а главное, что за этим последует ночь любви, начинал возбуждаться еще в пабе. Он подхватывал Адриану на руки, нежно прижимая к себе и уносил прочь. Пробовал уводить, но та изображала порой такую пьянь, причем так натурально, что не подкопаться — падала на посетителей, громко хохотала в голос, говорила нечленораздельно, пыталась выяснять с кем-нибудь отношения по типу «ты меня уважаешь» — вот где артистка пропадала, что Алексу ничего не оставалось, как взваливать ее на плечо и в срочном порядке просто убегать из паба, как бы чего не вышло — их с полицейским у дверей было слишком мало, чтобы унять подвыпивших, желавших продолжить общение с Адрианой, но уже в неформальной обстановке. На улице, где их уже никто не мог видеть, или в машине Адриана мгновенно «трезвела» и, обнимая Алекса, просила, да как просила, провести с ней еще одну ночь в коттедже «Жаклин». И каждый раз у нее на то была своя причина, почему Алекс просто обязан провести и эту ночь с ней, в ее постели.

— У тебя красивое тело, красивый загар, — прошептал как-то Алекс, лаская Адриану и смазывая ее от лодыжек до подмышек ароматным маслом. — Часто бываешь в солярии?

— Никогда туда не ходила и не хожу, — постанывая от удовольствия, проговорил она. Ей бесконечно нравилось, когда тела в танце любви скользили друг по другу. — На нудистском пляже загораю.

Адриана сразу поняла, почему Алекс спросил про солярий — на ее загорелых упругих ягодицах не было привычных белых полос от купальных трусов.

— У нас имеются и такие? — не удержался от вопроса Алекс. Он начинал работать в отделе по борьбе с эксгибиционизмом, поэтому был неприятно удивлен, что где-то оставались еще места, где можно вот так запросто продемонстрировать посторонним свое тело. И он зуб давал, что у многих вставало, глядя на красивое стройное тело Адрианы.

— Имеются, — почему-то грустно вздохнув, отозвался она, — на курортах с грязевыми вулканами.

И раскинулась по постели, приготовившись принять Алекса…

Вульф Гарс появился в своем коттедже накануне торжественного открытия очередного сезона охоты. Точнее его еще не видели, но обратили внимание, что на площадке возле его коттеджа «Мимоза» появился ярко-красный ягуар. Впрочем, эта машина могла принадлежать и его супруге Вики, которая изредка тоже наведывалась в деревню. Она не была любительницей охоты и в скачках никогда участия не принимала, даже поболеть за супруга к конюшням не приходила. А если быть еще точнее, их никогда не видели вместе — либо Вульф, либо Вики.

В пабе гудели охотники от негодования — завтра должно состояться открытие, а председателя все нет и регламент никто не объявил. И только Адриана сглаживала их недовольство — ее нежные объятия в танце, аромат ее тела успокаивающе действовали на окружающих. Миссис Сетлер и еще несколько дам, жен членов охотничьего сообщества, крутились в зале. Но все же королевой, не отнять, все с этим были согласны, несомненно оставалась Адриана. Мало быть красивой — надо быть стильной, а этого у нового члена охотничьего сообщества было, хоть отбавляй.

Охотники и сочувствующие в конце концов регламент начала охоты дождались — незадолго до закрытия паба появился секретарь Вульфа Гарса и под радостные вопли присутствующих прикрепил на доску, где обычно вывешивалось меню на день, красиво оформленный лист с распорядком торжественного открытия сезона охоты.

Всем желающим участвовать в охоте на лис, именно на этих животных открывался очередной сезон парфорсной охоты в крае, рекомендовалось появиться на конюшне деревушки Санни-Миттер в шесть тридцать утра для регистрации. Ни для кого не было секретом, что появиться надо было не в шесть тридцать, а как минимум на полчаса раньше, иначе можно было не успеть зарегистрироваться до начала торжественного построения. И регистрировали скорее не участников охоты, а их лошадей и собак.

Затем председатель сообщества поздравлял всех с началом очередного сезона охоты. Обычно он произносил десятиминутную речь. До начала его речи и после нее всем предлагали выпить пуншу — кому для храбрости, кому для настроения. А в это время егеря выпускали в лесок, который им указывал непосредственно сам председатель охотничьего сообщества, лисиц, иногда одну, но чаще нескольких, чтобы было веселее. Дичь была только предлогом. На самом деле на первый план выходила демонстрация мастерства в скачках не по заранее проложенному маршруту, а по неизвестной местности.

После произнесенной речи вслед за лисицами бросали гончих, чтобы те взяли след и выгнали дичь из леса на открытую местность, и только после этого начиналась бешеная скачка, не признающая никаких препятствий в виде широких канав, каменных стен и заборов, которыми окружали и обносили открытые пространства, предназначенные для охоты. Скачка могла прерваться, когда собаки теряли след дичи, но могла снова продолжиться, если они снова находили его.

Победителем считался тот, кто первым (после доезжачего) поспевал к финалу травли. И тут уж охотники не щадили ни себя, ни коней…

Перемигнувшись, Алекс с Адрианой направились после закрытия паба каждый к себе — и одному, и второму не мешало выспаться перед началом охоты. И если Адриане надо было только не опоздать к началу регистрации, то на Алекса и его ребят были возложены обязанности по проверке амуниции и коней…

Адриана прокляла все на свете, стоя в очереди на регистрацию. Она не прислушалась к совету Мартина и не отправилась к конюшням на час раньше, не стала отдавать амуницию Алексу, чтобы тот ее проверил и запер в специальной комнате, так как вчера вечером еще не решила, на какой лошади она будет выступать. И теперь вынуждена была нервничать, опасаясь опоздать к концу регистрации, сидя в машине и стуча руками по рулю особенно в те моменты, когда ее объезжал кто-нибудь по обочине.

И все же ей повезло, ее кобылку зарегистрировали буквально за несколько минут до торжественного построения. Адриана смеялась от души, когда ей выдали белый шарфик и объяснили, что неважно под каким номером она прискачет на финал травли, ее лошадь все равно станет победительницей в своей возрастной категории, если за оставшиеся несколько минут никто не зарегистрирует такую же старушку. На скачках доезжачие будут ждать до последнего участника, даже несмотря на то, что тот прискачет самым последним. Только для этого требовалась обязательная регистрация, чтобы не потерять ни одного участника охоты.

Адриана с восторгом осматривала всех после того, как ей конюхи помогли оседлать ее лошадку. На всех охотниках, как на подбор, были надеты малиновые фраки и фиолетовые бархатные береты, все повязали на шею выданные при регистрации шарфики, чтобы было видно за чьей лошадью нужно мчаться. У лидеров они были желтого цвета. Облик охотников завершали светлые лосиные панталоны и высокие ботфорты со шпорами. За охотничьи костюмы, заказанные у самых модных портных, были выложены немалые деньги, чтобы показать, что все члены клуба состоятельные люди. Каждый охотник имел в руках арапник. Адриане свой отдал Мартин за ненадобностью, в надежде, что когда-нибудь «его девочке» он пригодится, чтобы не столько стегать, громким щелчком рассекая воздух, но отгонять собак от дичи, когда она первой придет к финалу травли. Старик в это искренне верил. Ноги лошадей от колена до бабки были затянуты в кожаные ногавки различных цветов и оттенков, чтобы об кустарник и колючки конь не смог пораниться во время скачки.

Между охотниками прохаживались егеря, заведующий охотой (он же владелец стаи гончих, у которого Адриана и приобрела щенка, только в этом сезоне ее собака вряд ли будет принимать участие в охоте), пикер и выжлятники. Они тоже были одеты празднично, только фраки у них были не малинового цвета, а зеленого, чтобы отличаться от охотников. Они только обслуживающий персонал. Даже на полицейских были не традиционные мундиры, а такого же кроя фраки синего цвета и черные береты.

Адриане, как и всем, выдали небольшую прямую медную трубу, в которую трубят для отставших и для сбора. Она со знанием дела укрепила ее в чушке своего седла, только вот трубить ей в нее вряд ли придется, скорее это ей станут трубить.

Когда все охотники уже сидели на своих лошадях, чтобы согреться и успокоиться, им предложили выпить глинтвейну, который находчивый хозяин паба доставил к конюшням в огромном термосе. Никто не отказывался, и щедро кидали на поднос монеты, так как утро открытия охоты выдалось не только нервным, но и прохладным — из ноздрей лошадей валил пар, все-таки на дворе стояла поздняя осень, по утрам уже случались заморозки.

Адриана поначалу все пыталась высмотреть среди охотников Вульфо, но в охотничьем костюме никак не могла его признать. В конце концов, она решила, что это совершенно необязательно, лучше наслаждаться праздником и самим действом, так как тот произнесет свою вступительную речь и откроет охоту, вот тогда Адриана на него и посмотрит.

— Господа, — раздался зычный голос.

Адриана, вздрогнув, чуть сильнее натянула поводья, заставив свою лошадку напрячься — она всегда вздрагивала, когда Вульф говорил в полный голос, у того был глубокий красивый бас. Ему бы не оргтехнику продавать, а полком командовать. Осторожно рукой потрепав Маркизу по гриве, Адриана повернулась в сторону говорившего.

Разговоры в этот момент стихли, председатель охотничьего клуба начал свою речь, черный жеребец под ним нетерпеливо переступал с ноги на ногу.

Адриана, стоявшая совсем недалеко от Вульфа, внимательно рассматривала своего бывшего возлюбленного. Можно сказать, живьем, не на фотографиях, к тому же самые свежие из которых были полугодовой давности, компьютерным образом подправленные, она видела его впервые после того, как рассталась с ним. Вульф с тех пор совершенно не изменился, не постарел, если можно так сказать о тридцатипятилетнем мужчине, не потучнел, выглядел вполне сносно. Но Адриана мимо него точно бы прошла, даже не обратила на этого мужчину никакого внимания при других обстоятельствах. Алекс Мур по сравнению с ним был гораздо эффектнее. Вот только голос у Вульфа стал еще более красивым и выразительным.

Адриана внимательно слушала его и чувствовала, как каждое слово проникает внутрь, обволакивает, заставляя все сжиматься и трепетать. Совсем как прежде, когда она была влюблена в него. Ничего, она справится со старыми воспоминаниями. Ведь после того, как они расстались, Адриана ни разу о Вульфе не вспомнила. Гнала воспоминания. Адриана усмехнулась, стараясь избавиться от наваждения, вызванного голосом Вульфа, она даже слов уже не разбирала.

Глава 11

К Вульфу подъехали егерь и доезжачий. Тот кивнул им понимающе — собаки выгнали лис на открытое пространство из леса, пора объявить начало скачек. Гарс взял с подноса глинтвейн, любезно ему поднесенный, поднял руку, взывая к тишине, а затем зычно крикнул, что охота началась…

Адриана, стараясь не отставать от всех, а главное не потерять охотников из вида, пришпоривала Маркизу. Она громко и заразительно смеялась, размахивая своим шарфом, когда ее лошадка обходила каменные стенки, даже не пытаясь изобразить прыжок, или, подойдя к овражку или небольшому рву, крутила головой, при этом стараясь найти удобный проход на другую сторону. Мимо Адрианы несколько раз пробежали лисицы, промчались с остервенением лающие собаки и пролетели на своих крепких конях охотники. Порой ей казалось, что все мчатся по кругу. Ей могло просто повезти, и она на своей Маркизе случайно могла оказаться первой в финале травли, когда собаки почти нагнали бы дичь. Но Адриане совершенно не хотелось становиться королем или королевой охоты, ей и без этого было весело. Вот только в следующий раз она пересядет на Черта — на старенькой кобылке ей было несколько скучновато. Все же, оказалось, она сидит на лошади гораздо лучше, чем о себе думала.

Эту простую скачку, длящуюся всего пару часов, легко выиграл Вульф Гарс на своем жеребце. Адриана не без восторга порой могла наблюдать, как тот, склонившись к луке седла и слившись с конем в одно целое, легко перелетал через препятствия, которые ее Маркиза обходила неспешной рысью.

— Хорош! — улыбалась Адриана вслед Вульфу. Несомненно, он в этом охотничьем сообществе лучший…

А потом тем же вечером состоялся праздник в пабе, куда набились не только охотники, но и все те, кто с удовольствием и с замиранием сердца наблюдал за дикими скачками. На голову короля охоты возложили корону, и он провозгласил тост за монархов, а потом и всех присутствующих. И уже после этого король охоты принялся раздавать призы и почетные грамоты всем остальным победителям. Даже Адриане достался приз за участие в охоте на самой старой лошади, грубо говоря, кляче. Когда помощник короля охоты выкрикнули ее имя, она, нисколько не смущаясь, с огромным трудом протиснулась от своего столика, где сидела с Мартином и Алексом, к длинному столу, где восседали король и лидеры охоты.

Адриана под смех и аплодисменты присутствующих сорвала с головы свой берет, позволяя слегка вьющимся каштановым волосам рассыпаться по плечам, и уже им со своим белым шарфиком, с которым никак не хотела расставаться потрясла над головой.

— Ты? — изумленно проговорил Вульф, глядя на нее, стоящую перед ним. От неожиданности он чуть не выронил шутливый приз из рук, кубок, на котором была изображена старая кляча, почти такая, как Маркиза, понуро стоявшая возле каменной стенки.

— Я, — радостно ответила Адриана и со счастливым смехом потрясла над головой теперь полученным кубком. Не каждому охотнику удавалось в своей первой скачке заработать приз, пусть даже такой.

После ужина, объявили, что следующая охота будет уже на козу, и сбор состоится ровно через день, советовали не перебарщивать со спиртным. Так как эта охота, несомненно, будет продолжаться не два часа, как сегодняшняя, а как минимум четыре.

А потом сдвинули столы, освобождая место для желающих потанцевать. Адриана, как обычно, пользовалась успехом, к тому же сегодня она стала победителем в своей номинации, и многие желали прикоснуться к его призу, чтобы им повезло в следующей охоте.

— Разрешите? — этот голос она никогда бы ни с чьим не перепутала. — Этот танец был обещан мне.

Адриана криво усмехнулась. Хорошо, что в зале притушили свет, и ее кривая ухмылка не была видна Вульфу.

«Интересно, что ему от меня надо?» — шевельнулась запоздалая мысль. К разговору со своим бывшим женихом Адриана в данную минуту не была готова. Она быстро огляделась по сторонам, ища поддержки у Мартина и Алекса, но те, склонив головы, видимо стараясь перекричать громкую музыку, что-то очень активно обсуждали.

— Что ты здесь делаешь? — спросил Вульф, прижимая к своей широкой груди Адриану и приподнимая ее над полом, видимо, чтобы не наступить на ноги.

— Вообще-то, я член этого охотничьего клуба. Исправно плачу взносы, имею лошадей на конюшне и собак, — с вызовом, вздернув вверх подбородок, проговорила Адриана. Пока она здесь, ей нечего бояться. Правда, она еще не поняла, стоит ли опасаться Вульфа, или это ей только кажется. В коттедже у Мартина она могла ничего не опасаться. А если намекнуть Алексу, то тот к ней охрану приставит. Но это уже слишком.

— Ты называешь Маркизу конем? — Вульф раскатисто рассмеялся на весь зал. Все обернулись в их сторону — председатель не позволял себе даже улыбки, а тут смех.

— У меня есть еще Черт и Крапчатый, — уверенно проговорила Адриана, глядя прямо в глаза Вульфа.

— Это достойные жеребцы, — согласился тот, склонившись к уху Адрианы и щекоча ее дыханием. — Ты тоже продолжаешь оставаться достойной лошадкой.

Он помолчал немного, а потом добавил шепотом, только его шепот был слышен многим: — Готов проскакать с тобой несколько миль.

Адриана изумленно выгнула бровь, снова заглядывая прямо в глаза Вульфа. А он сильно изменился и к такому раскладу она совершенно не готова.

— Ты где остановилась? — Вульф попытался спросить негромко Адриану, только удалось ему это с большим трудом, его выразительный голос даже громкая музыка не перекрывала.

— Я живу в коттедже «Жаклин», — ответила она, силясь понять, какую игру затеял Вульф, и при этом не сказать ему ничего лишнего о себе нынешней. Она прежняя осталась в прошлом.

— Вот как? — изумился тот, перестав говорить вполголоса. — Старик Перлоу совсем чокнулся, если он не только отдал тебе Черта, но и поселил в своем коттедже.

— Я бы попросил, — с негодованием произнесла Адриана. Ей совершенно не хотелось, чтобы даже король охоты и председатель охотничьего клуба так отзывался о старейшем члене, который еще не вышел из его рядов. — Это скорее я милостиво разрешила бывшему хозяину «Жаклин» пожить в коттедже, сколько тому захочется.

— Вот как? — снова изумился Вульф. — Ты можешь себе позволить купить коттедж в таком дорогом местечке?

— Могу, — с вызовом ответила Адриана, вздернув вверх подбородок.

— Что же, я рад за тебя, — недовольно ответил Вульф. — Уже мечтаю побывать у тебя в гостях.

— Сегодня вряд ли получится, а в дальнейшем еще раз можно обсудить этот вопрос.

— Сегодня, — настаивал Вульф. — Чем сегодняшний вечер отличается от всех прочих? К тому же мы давно не виделись. Сколько лет прошло? Есть что вспомнить, о чем поговорить.

— По-моему пять, — не совсем уверенно отозвалась Адриана, хотя совершенно точно, вплоть до дня, успел подсчитать, сколько времени прошло с момента их последней встречи. — Сегодня я устала.

— Не смеши меня, — раскатисто рассмеялся Вульф. — Ты устала таскаться по полям на Маркизе? Сегодня отличный вечерок, чтобы посидеть в неформальной обстановке и вспомнить прошлое.

— Нет, — упрямо повторила Адриана. Ей совершенно не нравилась такая настойчивость Вульфа. Раньше таким он не был, а она не была готова для встречи с ним. Точнее у нее была настроена аппаратура, она обкатала ее еще на Алексе. Фото и видео получились просто высший класс, порнорежиссерам далеко до нее. А тут все не поставленное, настоящее — и стоны, и страсть. Но пока она не поймет, что Вульфу от нее надо, встречаться с ним рано.

— А ты изменилась, — проговорил, помолчав, Гарс.

— А ты нет, — проворчала Адриана, когда ее партнер чуть не наступил ей на ногу. — Такой же настойчивый и танцевать так и не научился.

Вульф снова рассмеялся: — Ты многое обо мне помнишь.

Они продолжали топтаться по танцполу танец за танцем, пытаясь изобразить нечто. Никто не решался подойти к ним и пригласить Адриану, разбив их пару…

Охотники постепенно разошлись — день был длинным, нервным и тяжелым. Завтра в пабе будет гораздо веселее, они надеялись, так как, скорее всего, председатель охотничьего клуба перед охотой на коз туда не заявится.

Вульф поклонился Адриане, поблагодарив за танец, предложил проводить до коттеджа.

— Спасибо, — отказалась та, — но меня дожидаются друзья.

И Адриана кивнула головой в сторону столика, за которым продолжали сидеть Мартин и Алекс и напряженно наблюдать за парочкой.

— Что ж, — согласился Вульф, нехотя отпуская Адриану. — До встречи на охоте. Надеюсь, что за козой ты будешь все же скакать на Черте.

— Не скажу «скакать», но посидеть я на него попытаюсь, — улыбнулась она в ответ…

— Что ему от тебя надо было? — поинтересовался Алекс, когда Мартин оставил на кухне их одних.

— Честно? — Адриана пожала плечами. — Не поняла. Мне кажется, он меня в чем-то подозревает.

— В чем?

— Пока не понял, но он верит, что случайности не случайны. И что я появился здесь неспроста. Такое чувство, что он чего-то опасается, — проговорила она, покачав головой. Адриана не могла понять причину своего беспокойства, но опыт дознавателя ей подсказывал, что внимание Вульфа к ее скромной особе вечером было неспроста. Не похож он на человека, которому приятно вспоминать прошлое.

Адриана проследила взглядом, как Алекс поднялся из-за стола, выплеснул остатки чая в раковину, сам себе налил в кружку кипятку и кинул туда несколько ложек растворимого кофе.

— Как ты можешь пить эту гадость? — поинтересовалась она у мужчины. — Сварил бы себе настоящего кофе, если хочется взбодриться.

Растворимый кофе в жестяной банке Адриана держала для Мартина. Тот им воду подкрашивал, создавая иллюзию настоящего ароматного напитка.

Алекс пожал плечами — не любил он кофе, ни настоящий, ни сублимированный, никакой. Но когда он курил сигару и прихлебывал горький обжигающий напиток, ему думалось лучше. Только вот сигары у него в данный момент не было, приходилось обходиться только кофе.

Так ничего и не придумав, они отправились спать. Адриана прежде, чем выключить свет, — любовь только при свете, только глаза в глаза с партнером, — полюбовался на свой первый охотничий приз. И пусть это пока не трофей, но все равно приятно.

— Мне все это подозрительно, — прошептал Алекс, целуя в макушку Адриану, устроившуюся у него на груди. — Будь острожна. Не переигрывай.

— Постараюсь, — ответила она, поворачивая голову так, чтобы ее поцеловали еще и в губы…

Сидя верхом на Черте, Адриана со знанием дела повязала на шее желтый шарф, как научил ее Мартин. Она где-то глубоко внутри гордилась собой — теперь практически ничем не отличалась от лучших охотников клуба, которые тоже имели подобные шарфики. Но и с другой стороны понимала, что это не достоинство самого охотника, а лошади, что была под ней. Конечно, от мастерства седока многое зависело, но не все, по большому счету, все же основным был конь. Победитель в скачках мог быть рекомендован, да что там, мог быть, его рекомендовали как производителя для королевской кавалерии. А это и престиж, и опять же деньги. Но Адриану все это интересовало мало, может, когда-нибудь в будущем. А сейчас важно прийти к финалу травли, ну, хотя бы не последней.

Адриана позволила себе для храбрости и успокоения выпить глинтвейна, грея о горячий стакан с напитком слегка озябшие пальцы, пока собаки выгоняли коз на открытое место. Она уже знала, что ждать начала охоты можно и час, и два — животные продолжали кружить по леску, пока охотники мерзли на опушке.

Наконец дана была команда начала охоты, и даже было указано направление, куда скакать — с места, где дожидались участники скачек, было неочевидным, что собаки и дичь именно там.

Кавалькада неспешно тронулась по выгулу, перестроившись постепенно в шеренгу — это пока животные там, а через минуту уже могли нестись в их направлении. Адриана тоже пришпорила коня, усаживаясь на нем поудобнее. Всадники поскакали быстрее, Адриана за ними. И вдруг Черт словно взбесился — он заржал, привстал на дыбы и понесся по полю, не разбирая дороги. Сначала Адриана пыталась как-то управлять взбесившимся животным, но потом она бросила поводья, вцепившись в луку седла побелевшими от напряжения пальцами, стараясь не съехать в сторону и не свалиться при очередном прыжке жеребца.

Какое-то время ей молча смотрели вслед охотники — такое часто случается с новичками, когда нервишки не выдерживают.

— Черт его понес! — закричал Мартин, который на Маркизе неспешно ехал вслед за охотниками, чтобы понаблюдать за скачками. — Там впереди большой овраг, девчонка свалится, не усидит в седле, шею себе сломает!

Сначала его не поняли, только недоуменно посмотрели на старика. А когда осознали, что произошло, Адриана была далеко впереди на бешено несущемся к обрыву коне. Сразу несколько охотников, которые сочли, что их кони смогут догнать взбесившееся животное, рванули следом. А Мартин закрыл лицо руками и заплакал — по морщинистым щекам непрерывным потоком заструились слезы. Он винил себя, что уговорил Адриану пересесть с Маркизы на Черта, когда тот не совсем еще готов.

Перепуганную насмерть и обессилившую Адриану буквально снял из седла здоровяк Том Блозер, догнав Черта на могучем, но резвом жеребце по кличке Капитан. Он не пытался остановить Черта, тот, оставшись без седока, сам остановится.

— Перепугалась? — поинтересовался Том участливо, усаживая Адриану перед собой.

— Немного, — стуча зубами то ли от холода, то ли от страха, ответила она и попыталась улыбнуться непослушными губами.

Черта, еще проскакавшего немного, остановили, его удалось легко поймать и за поводья подвести к Адриане.

— Не садись на него, пока не поймешь, из-за чего он понес. Прогуляйся пешком, охота для тебя на сегодня закончилась, а жеребца проведи за собой. Он успокоится и ты тоже, — посоветовал Том, ссаживая Адриану на землю.

— А на танцы приходи! — крикнул он, устремляясь вслед за охотниками. — И поцелуй приготовь! Ты мне его задолжала.

Мартин никак не мог поверить, что с Адрианой все в порядке, когда та, еще не отойдя от шока и бешеной скачки, доковыляла до него на негнущихся ватных ногах. Старик, спрыгнув с лошади, откуда только прыть взялась, попытался ощупать и осмотреть ее. Но Адриана только отмахивалась и твердила, что с ней ничего не произошло.

Черт же, словно осознав, что чуть не натворил, тихонько заржал, завидев прежнего хозяина.

— Что же ты, — Мартин грустно похлопал его по морде, когда тот привычно потянулся за угощением.

Опередив старика, Адриана сам вынула из кармана фрака яблоко и предложила жеребцу, тот отказываться не стал. Им все равно помириться придется.

На конюшне их встретил бледный, как полотно, Алекс, которому уже доложили, что случилось на охоте. Он чувствовал себя виноватым, так как сам лично проверил и животное, и седло, которое рано утром привез Мартин, позволив Адриане поваляться в постели лишние полчаса. Все было в полном порядке. Где-то, видимо, не доглядел. Не мог Черт просто так взбеситься. Надо искать причину.

Жеребца отвели в денник. К нему тотчас подскочил один из конюхов, чтобы расседлать и заботливо обтереть взмыленные бока.

Мартин с Алексом что-то негромко принялись обсуждать, а Адриана, у которой сил стоять на ногах после пережитого не осталось совсем, присела прямо в своих дорогущих лосинах на пожухлую траву, привалившись спиной к стене конюшни. Еще немного и ее отвезут домой, ей надо полежать, выпить успокоительного. Адриана зажмурилась. Из глаз непроизвольно выкатилась пара слезинок. Она испугался не за себя, а за Исидора, который остался в конторе. Как он будет без нее? Надо обязательно написать завещание, чтобы тому досталась часть ее наследства. Хотя, что с ней может случиться? Плохо, что она пока не знает убийцу в лицо. Умрет человек, или свернет шею на скачках, а она не будет знать, что это совсем даже не несчастный случай.

Адриана решительно поднялась — нечего раскисать. В этот момент из конюшни выбежал взволнованный конюх и за руку буквально потащил Алекса внутрь.

— Что там? — спросила Адриана у Мартина, кивнув головой в их сторону.

Тот непонимающе пожал плечами — это их дела и заботы, разберутся…

Дома Адриану напоили горячим чаем с мятой, ромашкой и зверобоем. Алекс, завернув ее в одеяло, усадил в кресле перед камином. В другом бы случае никто не стал бы растапливать старинный камин, а включили бы газовое отопление. Но сегодня день был такой. Адриана хоть и хмурилась, но внимание и ласку принимала безропотно — всегда приятно, когда о тебе вот так заботятся.

— Отдыхай пока, — попросил ее Алекс. — А к вечеру улыбочку на лицо и в паб.

— А может, сегодня не надо? А? — жалобно протянула Адриана, но взглянув на его серьезное лицо, поинтересовалась осторожно: — Что-то не так?

— Все не так, — отозвался Алекс хмуро.

— Разветвленная колючка гледичии, — сказал Мартин, который тоже находился рядом.

— При чем здесь гледичия? — не поняла его Адриана.

— Кто-то под седло запихнул колючку, она разодрала Черту спину в кровь, он и взбрыкнул, — невесело проговорил Алекс. — Когда конюх его распрягал, он и увидел ее.

— Меня, что, хотели убить? — Адриана посмотрела сначала на одного, потом на второго мужчину. — А вдруг я бы не удержалась в седле?

— Как получилось бы, — отозвался после непродолжительного молчания Алекс, — но напугать хотели однозначно. Вот именно поэтому ты пойдешь в паб и будешь изображать безудержное веселье, словно ничего не случилось. А мы с Мартином будем за тобой приглядывать…

И опять в пабе было безудержное веселье — чествовали не только короля охоты, которым снова стал бессменный Вульф, но и других участников скачек. Одну из коз чуть припоздавшим за собаками выжлятникам не удалось отбить, поэтому обсуждали, где и когда следует устроить пикник на свежем воздухе, чтобы дружной толпой отведать жареного на вертеле мяса — не пропадать же добычи.

Адриана в этих обсуждениях участия не принимала, решив, что охота для нее в этом сезоне закончилась — на Маркизе только на зайцев охотиться, а это будет еще не скоро, где-то по первому снегу, на Черта ей долго не удастся сесть снова, пока у того рана от колючки не затянется, а для Крапчатого она еще не готова. Она танцевала, смеялась и по глоточку пила эль, делая вид, как обычно, что уже слегка пьяненькая и готова на все.

В самом конце вечера к ней подошел Вульф, который наконец-то разрешил все вопросы, связанные с последующей охотой, которая снова будет на лис, и с последующей, и опять на лис. И только после первых заморозков председатель охотничьего клуба дал согласие устроить охоту на оленя, чтобы не вышло, как с козой — оленя им не съесть, а выбрасывать мясо не практично.

— Я сожалею, что так случилось.

Гарс был предупредительно вежлив.

Адриана изобразила недоумение, словно не понимала, о чем идет речь, и выразительно выгнула бровь.

— Мне жаль, что Черт понес, — продолжил он свою мысль.

— Ах, ты об этом? — Адриана звонко рассмеялась. — Я и думать уже забыла о том, что случилось сегодня утром. Небольшая эмоциональная встряска мне только пошла на пользу.

— Тогда смею надеяться, — Вульф попытался заговорить вполголоса, — что сегодня у меня больше шансов на приятное окончание вечера.

— Ну, не знаю, — Адриана кокетливо пожала плечами.

— Давай потанцуем для начала.

Гарс забрал у Адрианы из рук кружку с элем, поставил ее на стол и после этого галантно поклонился, приглашая на танец.

— Это кадриль! — снова звонко рассмеялась Адриана, заслышав звуки музыки. — Ты хочешь танцевать кадриль?

— А почему нет? — Вульф непонимающе повел плечом. — Танцор я, конечно, плохонький, но еще не стар, чтобы неспешно переставлять ноги только в медленных танцах.

Так весело Адриане давно не было. За это она и любила провинцию — за безудержное веселье, за разухабистые танцы, за смех, за все настоящее. Танцевал Гарс безобразно, Адриане чудом он не оттоптал ноги, и то, скорее всего, благодаря только мастерству самой Адриане.

После танца, еще разгоряченные, они вышли в прохладу ночи и, обнявшись, быстрым шагом пошли, почти побежали к коттеджу «Жаклин». Адриана наотрез отказалась идти домой к Вульфу, мотивируя это тем, что тот женат и осквернять супружеское ложе она не желает. Гарс только рассмеялся в ответ.

Адриана вздрогнула, когда наружная дверь с громким щелчком закрылась за ними следом.

Вульф сразу же привлек ее к себе и влажными губами накрыл рот Адрианы.

— Ты стала еще притягательнее и слаще, — проговорил он, покусывая ее ушко, когда поцелуй закончился.

— Чай, кофе? — Адриана попыталась если не пошутить, то по крайней мере снять напряжение.

— Какой к черту чай? — негромко произнес Вульф. — Показывай, где у тебя спальня…

Глава 12

— Красивая.

Адриана и в этом случае не отступила от своего правила — она всучила Вульфу в руки ароматное масло, чтобы тот втирал его в нее перед соитием.

— Красивая, — проговорил Вульф с придыханием. — Только вот не пойму, почему мне с тобой все время так не везет?

— Со мной тебе не везет? — хихикнула Адриана совсем по-мальчишечьи, когда Вульф пощекотал ее по бокам своими большими теплыми пальцами, нанося масло, прежде чем начать его растирать.

— И почему я у тебя всегда только второй? — спросил Вульф, наклоняясь к животу Адрианы и целуя ее в пупок. — Почему? — протянул он с сожалением.

— Почему второй? — не поняла она его. Если уж на то пошло, далеко не второй и даже не третий. Он никогда не интересовался, сколько у нее было мужчин. Впрочем, если бы и спросил, она все равно бы не сказала. Это не ее победы, скорее поражения.

— Как почему? Ты еще спрашиваешь?

Вульф говорил негромко, не поднимая головы, и этим смущал Адриану, так как та не видела его глаз, выражения его лица.

— Мне было противно ложиться с тобой в постель после Дэна. Он рассказывал, какая ты неугомонная, как молодой трехлеток под седоком.

Адриана напряглась — она никак не могла вспомнить, о каком Дэне идет речь. У нее, конечно, много было мужчин до, но особенно после Вульфа. Но среди них не было ни одного Дэна, Дэниса, Родэна. И вдруг ее осенило.

— Ты говоришь о Дэне Литтле?

— И ты его вспомнила наконец-то? Я рад, — проговорил Вульф со злой усмешкой. Только он не догадывался, что Адриана ничего не вспомнила, так как вспоминать по сути говоря было нечего. Она не была знакома с этим мужчиной, даже никогда с ним не встречалась. Фотографию его и ту ей никто никогда не показывал, а имя всплыло в памяти случайно. Мартин просто упомянул его как-то в разговоре, связанном со скачками и лошадьми.

— Мне жаль, что погиб он, а не ты. Достойный был соперник, и лошадь под ним ходила сильная. Я ее потом выкупил. Хотя…

Вульф задумался, словно что-то вспоминая или собираясь с мыслями.

— Хотя нам известно, — он ласково перевернул Адриану на живот, чтобы намазать той спину, — что в охоте главные совсем не охотники, не лошади и даже не дичь, не ради них все это затевается.

— Ради чего? — поинтересовалась негромко Адриана, уткнувшись лицом в подушку.

— Страсть, азарт, желание стать первым, лучшим — вот что выходит на первый план в этих сумасшедших скачках. Все это свивается в какой-то безумный клубок, который распутать никак не удается. И с новым витком все больше хочется страсти, взрыва. Это желание начинает тебя сжигать изнутри, кажется порой, что все увидят этот твой огонь. Но охота заканчивается и ничего не происходит.

Адриане в какой-то момент показалось, что она увидела то адское пламя, пожирающее Вульфа изнутри. А ведь она его любила когда-то. Даже хорошо, что они расстались. Видеть, как он меняется, было выше ее сил.

— А потом твой друг тебе говорит, что он спал с твоей невестой, матерью твоих будущих детей. И ты вдруг понимаешь, что эту скачку ты проиграл — пришел к финалу травли всего лишь вторым. Весьма неприятное чувство — все сгорает, и ничего не остается, даже ненависти.

Вульф старался говорить негромко, на последних словах его голос обреченно сник.

— И поэтому ты решил избавиться от него? — осторожно спросила Адриана. Неужели Вульф ей признается и расскажет, что произошло на самом деле. — Чтобы вернуть утраченное первенство?

— Можно сказать и так.

Вульф снова перевернул Адриану на спину, и теперь та могла видеть зловещий огонь в его желтых глазах. Только вот страшно ей нисколько не было — во-первых, огромное количество народа видели, как они покинули вместе паб, во-вторых, ее острый слух уловил, как вернулся домой Мартин и тяжело поднялся на второй этаж, и сейчас находился от Адрианы всего через комнату. Убивать ее Вульф не станет, потому что не сможет, да и смысла в ее смерти нет никакой. Нет, он далеко не глупец. Да и Дэна ведь не он убил. Был еще кто-то наверняка.

— Ты вернулась, — продолжил Вульф, — и опять я только второй. Второй после удачливого Алекса Мура. Ты мне скажи, — фыркнул он, — кто он такой этот Алекс? Неужели я хуже его?

— Мне трудно оценивать, — ответил Адриана, — Я давно не была с тобой в постели. Забыла, какой ты на самом деле. Помнишь…

— И то верно, — согласился Вульф, прикрыв ладонью его рот. Конечно он помнил, какая он она была когда-то давно, а она забыла.

Он разделся и устроился рядом с Адрианой на постели.

— И все же главный в скачках наездник, чтобы лошадка знала под кем ходит, — усмехнулся он…

— А почему ты потом на Вики женился? — поинтересовалась Адриана, лежа на груди у Вульфа.

— Да, в сущности, какая мне разница была на ком жениться — на тебе или на ней. Она не была беременной, я в этом был уверен, как потом и оказалось, хоть она и потрясала перед моим лицом тестом на беременность. Абсолютно без разницы. Меня ни ты, ни она, ни любая из вас не интересовали. Хорошая лошадка — не более того. Конечно, тебя приятнее было бы показывать на зависть окружающим. Зато Вики под ногами не крутилась, с тобой бы этот фокус не прошел. А женился, чтобы семья избежала позора — гости были приглашены, серьезные все люди, ресторан заказан. Тебя никто кроме родителей не видел — вот и решил, пусть будет Вики. По крайней мере, на ней я пришел к финалу первым. А с тобой опять вторым.

Вульф с силой стукнул кулаком по матрацу рядом собой.

— Ненавижу, — простонал он.

Утром на «семейном» совете за чашкой чая перед жарко растопленным камином Адриана, Мартин и хмурый Алекс обсуждали события прошедшего дня. Алекс, конечно, все прекрасно понимал, что Адриана ему ничего не обещала, но ничего с собой поделать не мог, хмурился и сердился на ту без видимой, казалось бы, причины.

Признания Вульфа ясности в гибель Дэна и вчерашние события не внесли. У него явно был «тайный сообщник» или помощник, о котором тот ни разу не упомянул. И что делать дальше было по-прежнему непонятно. Впрочем, Адриана спокойно могла вежливо откланяться и покинуть гостеприимную деревушку — лично она свою миссию выполнила сполна, заказчик будет доволен, фотографии получились просто отличными, как и видео, где голос Вульфа звучал во всей красе во время оргазма. Хотя эти видео и фото вряд ли помогли бы клиенту — ни Вики, которая гуляла направо и налево, ни Вульф, который тоже не пропускал ни одной смазливой мордашки, разводиться не собирались, тем более по такой для них смехотворной причине, как супружеская неверность. Это ей поведал Вульф, когда рассказывал о своей «семейной» жизни и сожалел, чуть не плача, что он у Адрианы всего лишь второй. Он повторял и повторял эту фразу, что, в конце концов, именно под нее Адриана и заснула. И что дальше пытался поведать ей Вульф, узнал только утром, просматривая отснятый материал после его ухода.

— Ну что? — произнес многозначительно Алекс, — Вопросы, кто подрезал подпругу у Дэна и подсунул колючку Адриане, так и остались открытыми.

— Висяк, — вздохнула Адриана.

— Висяк, — согласился с ней Алекс.

И одну, и второго мучали какие-то смутные сомнения, словно невидимая нить не давалась им в руки. Вот она мелькнет перед лицом и исчезнет, как только потянешься за ней.

— Адриана, — произнес Алекс, — я попросил бы тебя обязательно сходить на пикник, где будут готовить несчастную козу.

— Я не люблю жареное на открытом огне мясо, — попробовала отказаться та, но у Алекса был такой просящий взгляд. А Мартин так многозначительно покачал головой, что Адриане пришлось согласиться и отложить свой отъезд еще на пару дней. Она уже безумно соскучилась по Исидору, с которым созванивалась по несколько раз в день, как только выпадала свободная минутка, и каждый раз торжественно обещала ему, что именно завтра она уже отправится домой, так как ее командировка завершена. И опять придется задержаться на целых два дня.

— А вот в паб попрошу не ходить, — продолжил Алекс.

— Почему? — непонимающе взглянула на него Адриана.

— Я не прав, — ответил Алекс. — В паб тебе обязательно надо сходить. И всем и каждому говорить, что ты появишься только на пикнике и сразу уедешь, мол, охота для тебя окончена, делать тебе здесь особенно нечего, и появились неотложные дела.

— Есть предположения или подозрения?

— Есть, — кивнул Мартин, ответив вместо Алекса.

— Да, и еще одна немаловажная деталь, — проговорил Алекс. — Ничего не пей в пабе. Вообще ничего.

— Как это ничего? — обиженно надула губы Адриана. — Нет, я так не могу. Мне для веселья обязательно пригубить надо.

— Не надо, — настойчиво добавил Мартин. — Тебе и без выпивки бывает весело. Но если будет невтерпеж, хлебнешь из моего бокала или Алекса…

Пикник удался на славу.

На опушке леса, откуда обычно стартовали охотники, был разведен костерок в выкопанной небольшой ямке, чтобы там собирался жар от можжевеловых и черемуховых полешек. Над ямкой соорудили вертел по типу старинного. Опытный повар подготовил тушу козы к жарке и, ловко насадив ее на вертел, вращал длинную рукоять, чтобы мясо равномерно обжаривалось со всех сторон, но не подгорало. Когда он считал, что часть мяса уже готова и ее можно подать на столы, расставленные здесь же, по опушке, то огромным ножом он срезал куски и под веселые выкрики охотников предлагал им подкрепиться.

Пронырливый владелец паба и тут оказался на своем месте и предлагал безостановочно и горячие напитки, и горячительные, которые в слегка морозный денек были опять-таки весьма кстати.

По мере поедания козы и принятия напитков разговоры и смех становились все громче, а шутки все скабрезнее. Особенно доставалось Адриане, которая на глазах у изумленной деревушки поменяла одного мужчину на другого. Та пыталась шутить и отбиваться от сальных шуточек. Хорошо еще, что Вульфа не было, а то она бы чувствовала себя совсем не в своей тарелке. Несколько раз даже пожалела, что вообще заявилась на пикник, особенно после пошлой шутки Тома, который спас ее на охоте. Тот уже изрядно подвыпил и, похоже, не совсем осознавал, что уже не шутил, а говорил пошлости. Он приобнял Адриану и заявил во всеуслышание: — И сегодня я буду у Адрианы в постели, она мне должна.

Положение спас, как это ни странно, вдруг появившийся на пикнике Вульф, не любитель подобных мероприятий.

Он встал с другой стороны, тоже приобнял Адриану и громко сказал своим раскатистым басом: — Мне тоже Адриана должна. Я тоже буду с ней в постели сегодня.

Никто не ожидал, что он подмигнет Тому и спросит: — Тройничок, если дама согласна?

— Я не согласна, — истошно заверещала вдруг виновница переполоха, оказавшаяся зажатой между двумя мужчинами. Она была абсолютно трезвая по просьбе Алекса и совершенно не воспринимала шуток, принимая все за чистую монету. — Я выпить хочу. Отпустите меня, — стала она отбиваться.

Все громко рассмеялись, но Том с Вульфом Адриану отпустили. А та красная от возмущения подбежала к своему столику, взяла в руку кусок мяса и стала оглядываться в поисках официантки, которая незамедлительно появилась перед ней с кружкой эля.

Адриана рывком схватила ее с подноса и уже поднесла к губам, как та была у нее отнята Алексом и вместе с содержимым упакована с предосторожностями в пластиковую коробку. А возле официантки, подавшей ее Адриане с двух сторон, словно из-под земли возникли двое полицейских, которые предложили ей следовать за ними.

На опушке наступила тишина — все непонимающе смотрели на происходящее.

— Продолжайте веселиться, — махнул рукой Алекс. — Инцидент исчерпан.

И сам подал Адриане другую кружку с элем. А затем быстро ушел с полицейскими и задержанной официанткой.

Адриана тоже не стала оставаться, ей это уже было ни к чему — ее дома ждал Исидор…

Мартин, сидя в кресле, наблюдал за суетливыми сборами Адрианы. Он неспешно прихлебывал из большой кружки чай, который напоследок заварила ему «его дочка».

— Пообещай, что будешь навещать старика, — попросил он, когда Адриана стояла уже в дверях.

— Переделаю все дела и обязательно приеду, — ответила ему она.

— Дел ты всех не переделаешь, хотя бы к следующему сезону охоты появись — жеребцы должны чувствовать своего хозяина. Я их, конечно, буду навещать, конюхи будут выезжать на них, — он недовольно махнул рукой, — но это все равно не дело. Не станешь охотиться, лучше продай их.

— Не торопи с продажей, — попросила Адриана.

Ей, действительно, больше незачем было оставаться в Санни-Миттер. Алекс в ближайшее время вряд ли приедет, он сейчас занят делом о попытке покушения на Адриану. Даже, что произошло пять лет назад, ему удалось выяснить. Пусть не в деталях. Мартин рассказал Адриане, до чего удалось докопаться Алексу.

Вульф Гарс…

Кто бы мог подумать, что у этого брутального мужчины функция «любить» была сломана еще в детстве. Тщеславие — вот, что двигало всеми его поступками.

Мартин долго подбирал слова, чтобы объяснить Адриане, что тот ее никогда не любил и что тогда таких кандидаток в «невесты» у него было пятеро, по количеству лошадей на конюшне, и он никак не мог определиться, какая «лошадка» ему больше подходит. Вульф пытался тщательно скрывать это, но порой алкоголь развязывал его язык. Как-то в пабе он, изрядно подвыпив, своим нетихим голосом пожаловался Дэну, что не может выбрать из кандидатов девушку для вступления в брак. Родители, мол, настаивают, что пора остепениться, мол, только серьезному женатому мужчине отец сможет доверить семейный бизнес. А уже, ой, как хотелось быть самостоятельным, а не выпрашивать деньги, как безусому пацану на карманные расходы. Дэн, приобняв его за плечи, поинтересовался только, какие требования выдвигаются к кандидатке на руку и сердце Вульфа.

— Никаких, кроме двух, — помахал руками тот, — смазливая мордашка и шикарная фигурка.

— Тогда женись, — Дэн покрутил головой по сторонам и остановил свой взгляд на красивой официантке, принесшей им еще по одной кружке эля, — вот на ней. Чем не кандидатура?

— Можно, — согласился Вульф, пьяно мотнув головой.

Они тогда ушли из паба вместе. И Бэла, так звали девушку, потом долго была его любовницей. Ей эта мысль — стать супругой Вульфа — запала в красивую головку, которую она постепенно почти реализовала, нейтрализовав постепенно всех кандидаток. Она не учла только одного, что Вульфу было все равно, на ком жениться. Если бы она обслуживала ту злосчастную вечеринку, то не позволил бы Вики залезть к Вульфу в постель, но та проходила в городе, и ее естественно не пригласили. Бэла тогда в ярости рвала на себе волосы, но ничего поделать не могла. Вульф, похоже, догадывался, кто ему «помогал», и после гибели Дэна Бэлу в свою постель приглашать перестал. Опасался, что такая «настойчивая потенциальная невеста» может и ему навредить.

— Кого мы не замечаем? — спросил Мартин у Адрианы. — Правильно, — кивнул он головой, — обслугу. Официантов, домработников, секретарей. При них даже не пытаемся голос понизить, а еще лучше замолчать. Именно из обрывочных фраз Вульфа, она знал все имена и фамилии «невест». Вот и подговорила Дэна оклеветать тебя, Адриана. Всего пара слов и все.

А потом заопасалась, что тот ее выдаст ненароком и подрезала подпругу, беспрепятственно пройдя в конюшню с подносом глинтвейна. И сейчас она точно таким же образом проникла в денник к Черту, чтобы подсунуть колючку под седло.

Кто обратил внимание на улыбчивую симпатичную официантка, предлагающую выпивку?

— Алекс ее заподозрил? — спросила Адриана.

— Нет, я, — не без гордости произнес Мартин. — Я заметил, что Бэла крутилась все время возле тебя и Вульфа в пабе, когда вы танцевали. Она стала мне постоянно попадаться на глаза, хотя до этого я ее просто не замечал.

— А когда она поняла, что ты — это именно та Адриана, одна из кандидаток в невесты, и ты можешь проболтаться Вульфу, если тот спросит, конечно, что никогда не была с Дэном, более того, никогда его не видела, все всплывет наружу. И она станет главной подозреваемой в еще незакрытом деле о гибели охотника. Я настоял на этом, чтобы дело не закрывали и даже приплачивал в полицейское управление. Она решила избавиться от тебя. С несчастным случаем не получилось, поэтому Бэла решила пойти другим путем, более надежным.

— Что было в эле? — поинтересовалась Адриана. — Уже известно?

— Яд. Ты бы умерла через сутки примерно, мне так объяснил его действие Алекс. И никто бы ничего не заподозрил — ты же собиралась уезжать.

Адриана промолчала. Мартин, скорее всего, ошибся, сделал неправильные выводы — Бэла заопасалась не того, что старое всплывет наружу, а что Адриана займет ее место в постели рядом с Вульфом. Вот это более весомая причина. Ей соперница в лице шикарной дамы совершенно не нужна была.

Адриана решила, что как только вернется домой, сразу выяснит досконально, кто являлся заказчиком измены Вульфа.

Она поцеловала Мартина в морщинистую щеку и вышла на крыльцо коттеджа. Жаль, что не удалось попрощаться с Алексом. Может, оно и к лучшему.

Как говорят мудрецы — прошедшее забыто, грядущее закрыто, настоящее даровано, именно поэтому оно настоящее.

Будущего ни с каким из мужчин у нее нет, прошлое не стоит ворошить, а настоящее ждет ее дома — Исидор.

По самой кромке полосы прибоя женщина, не сказать, чтобы красавица, про таких обычно говорят, шикарная — тонкие черты лица, чувственные губы, огромные лучистые глаза, живые, как ртуть, слегка вздернутый нос, каштановые вьющиеся волосы, стянутые в высокий хвост, чтобы под южным солнцем загорали и лоб, и шея — тяжело толкала по песку перед собой инвалидное кресло. Им все оборачивались вслед и сочувственно качали головами. Было видно, что молодой мужчина, скорее мальчик, сидевший в нем, тяжело болен.

— Здесь, — произнес он и взмахнул худой рукой, словно дирижер.

Адриана развернула коляску и стала толкать ее в сторону моря, пока вода полностью не скрыла ноги мужчины. Тогда она обошла коляску и взяла его на руки, как ребенка, а потом нырнула с ним в набежавшую волну. А потом еще и еще. Они громко, никого не стесняясь, звонко смеялись на весь пляж, заражая окружающих своим оптимизмом и заставляя улыбаться чопорную публику курорта.

Их считали братом и сестрой. На самом же деле они были совершенно посторонними друг для друга людьми.

— Исидор, сегодня тебе плавать одному нельзя, видишь, какие большие волны, — строго проговорила Адриана, снова усадив того в коляску. — Если завтра волн не будет, то сам сможешь побродить по воде ногами. А сегодня только в грязи получится побарахтаться.

Мужчина кивнул, хоть и поджал обиженно губы, плавать в море ему было гораздо приятнее, чем в скользкой зеленоватой жиже, куда его переносил бугай-охранник на входе, но все говорили, что полезнее, что эта жижа укрепит его ноги, и он сможет когда-нибудь ходить. И только Ариадна знала, что это расплата за любопытство одного и одиночество второй.

Но они не сетовали на судьбу. Им было хорошо вдвоем…

Эпилог

Адриана никогда не думала, что снова будет просить о мщении, только уже не за себя.

И зачем только она только оставила Исидора одного? Видите ли, считала, что слишком интересный и необычный заказ подвернулся.

Преступника почти по горячим следам она разыскала довольно быстро. Им, точнее ею, оказалась девушка, высокая, худая, как сама Адриана. Она грешным делом в первую секунду подумала, что та такая же мстительница, как она сама. Только с чего бы ей мстить Исидору или ей, Адриане. Расквитаться с ней не составило бы труда, но Адриану совершенно не интересовала ее смерть — ей было интересно, зачем та убила единственного близкого ей человека…

Они ехали с Сашей, так звали девушку, в одном купе-люкс скоростного поезда.

— Я умираю, — тихо сказала она, привлекая внимание Адрианы.

«Ну и умирала бы себе, — зло подумала та. Но в ответ лишь сочувственно покачала головой.

— Вот здесь, — девушка положила на столик планшет. Адриана обратила внимание на ее крупные по-мужски руки. — Записана история моей жизни. На роман потянет. Прочтешь, если будет интересно.

Она зашлась в кашле.

— Я еду домой к маме, — продолжила Саша, вытерев рот платком, — не доеду. Да и что я ей скажу? Что ваш сын…

— Сын? — испуганно переспросила Адриана. Впрочем, чему она удивляется? Сама бывала то женщиной, то мужчиной. Не будь она Адрианом, не вынесла бы из дома на руках Исидора — в его немощности она сама была виновата.

— А что тут удивительного?

Саша снова зашлась в кашле.

— Я уничтожил всех, кто сделал меня такой — злой, безжалостной. Они всю мою сознательную жизнь ставили надо мной эксперименты.

— А Исидор? — вырвалось у Ариадны.

— Кто? — не поняла его Саша.

— Неходячий парень, которого ты убила совсем недавно в одном из детективных агентств, — Ариадна раскрыла карты, отступать было некуда.

— А-а-а, — протянула Саша, — этот… Он был последним в моем списке, которому я хотела бы отмстить. Он писать обо мне глупые статейки в различные бульварные газетенки. Благодаря им его и приняли работать в один из глянцевых журналов. Я почти его нашла, но неожиданно он пропал.

Адриана вздрогнула: желание мстить позволило Саше помнить о человеке, когда другие о нем почти забыли. Наверное, и она поэтому живет и живет, пытаясь разыскать того, последнего.

— Мы жили в небольшом домике на хуторе, пока я не заболела, — сказала Саша. До сих пор помню, как тикали ходики на кухне и пахло свежевыпеченным хлебом. Это недалеко отсюда.

— Отсюда? — удивленно взглянула на девушку Адриана.

— Скоро поезд остановится, и до моего дома будет рукой подать. Там на городском кладбище похоронена вся моя семья, а на кресте матери всегда свежие розы. Я хочу, чтобы и у меня тоже были розы.

— Здесь нет остановки, — покачала головой Ариадна.

— Будет, — уверенно произнесла Саша. — Три, два, один…

Вагон тряхнуло, а потом, казалось он, подлетел в воздух…

Пока не прибыли спасатели на место крушения поезда, Ариадна все выносила и выносила раненных из покореженных вагонов и укладывала их на пожухлую осеннюю траву. А потом разыскав Сашин планшет, побрела прямо через лес и поле к видневшемуся невдалеке хуторку.

— Нельзя быть такой мстительной, — сначала она шептала эти слова, а потом стала кричать, чтобы заглушить в ушах, продолжавшие стоять стоны и крики умирающих людей. А они-то в чем были виноваты. Если Саша хотела умереть, то и умирала бы одна, зачем стольких за собой потянула.

Адриана с силой распахнула дверь, полная гнева, чтобы все высказать Сашиным родным, а, может, и отомстить им.

Но в доме никого не было — только тихо тикали на стене старинные ходики и одуряюще пахло хлебом.

Конец

Content

Учайкин Михаил
Роза на кресте

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Эпилог