Кира Касс

Корона

Посвящается Гайдену и Зузу, моим лучшим маленьким героям

Kiera Cass

THE CROWN

Copyright © 2016 by Kiera Cass

All rights reserved

© О. Александрова, перевод, 2016

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2016

Издательство АЗБУКА®

Глава 1

– Мне очень жаль, – сказала я, морально приготовившись к неизбежному.

Когда начался Отбор, я знала: в конце концов мне придется расстаться с десятками Избранных, хотя многие из них еще явно не готовы покинуть сцену. Однако за прошедшие несколько недель я успела по достоинству оценить доброту, ум и великодушие некоторых претендентов, и процедура столь массового отсева буквально разрывала мне сердце.

Они были мне верны, а я их предала. Но отсев станет реальным лишь после того, как об этом объявят на всю страну, и всем им придется дождаться официального заявления.

– Я понимаю, что это кардинальная мера, но, учитывая слабое здоровье моей матери, отец возложил на меня еще больше обязанностей, и внутренний голос подсказывает мне, что единственный способ справиться с ними – ускорить процесс Отбора.

– А как себя чувствует королева? – осторожно спросил Хейл.

Я горестно вздохнула:

– Она плохо… очень плохо выглядит.

Папа не хотел меня к ней пускать, но я все-таки уломала его. Я поняла его сомнения, едва переступив порог маминой комнаты. Мама спала, установленный рядом монитор показывал слабый сердечный ритм. Она только что перенесла тяжелейшую операцию, во время которой докторам пришлось заменить вену в груди на вену, извлеченную из ноги.

Один из докторов сказал, что они едва не потеряли больную, но все же сумели вернуть к жизни. Я села возле мамы, взяла за руку. Глупо, конечно, но я специально ссутулилась в наивной надежде, что мама очнется и велит мне выпрямиться. Но чуда не произошло.

– Однако она пока жива. А вот мой папа… он…

Рауль успокаивающе положил мне руку на плечо:

– Не волнуйтесь, ваше высочество. Мы всё понимаем.

Я обвела глазами парней, на секунду задержав взгляд на каждом, чтобы сохранить в памяти их облик.

– Кстати, для сведения, я вас ужасно боялась, – призналась я под сдержанные смешки Избранных. – Спасибо большое, что рискнули испытать судьбу и проявили себя как настоящие джентльмены.

Внезапно появившийся гвардеец деликатно откашлялся, стараясь привлечь мое внимание:

– Простите, миледи, но пора начинать передачу. Съемочная группа хочет проверить… э-э-э… – Он неуверенно помахал рукой. – Прическу и все такое.

– Благодарю. Еще одна секунда – и я в их распоряжении. – Когда гвардеец ушел, я снова обратилась к мальчикам: – Надеюсь, вы извините меня за это групповое прощание. И я хочу пожелать вам счастья и удачи в будущем.

Когда я покидала Мужскую гостиную, мне вслед донеслись произнесенные хором тихие слова прощания. Закрыв за собой дверь, я сделала глубокий вдох и внутренне собралась. Ты – Идлин Шрив, и в мире нет никого – буквально никого – могущественнее тебя.

Во дворце царила зловещая тишина. А ведь еще совсем недавно мама со своими придворными дамами весело сновали туда-сюда, и заливистый смех моего брата Арена эхом разносился по широким коридорам. Нет, верно говорят люди: имеешь – не жалеешь, потеряешь – плачешь.

Я расправила плечи и решительно направилась в студию.

– Ваше высочество. – Придворные приветствовали меня, дамы приседали в реверансе и уступали мне дорогу, смущенно отводя глаза – то ли из сочувствия, то ли потому, что уже знали, чему будет посвящена программа «Вестей».

– Ой, – поморщилась я, посмотрев в зеркало. – Лицо немного блестит. Не могли бы вы…

– Конечно, ваше высочество. – Девушка припудрила мне щеки и лоб.

Я поправила высокий кружевной воротник платья. Когда я одевалась сегодня утром, то черный цвет показался мне наиболее уместным, если учесть общее настроение во дворце, но сейчас меня вдруг одолели сомнения.

– Я выгляжу слишком серьезно, – посетовала я. – Не респектабельно серьезно, а озабоченно серьезно. Нет, это никуда не годится.

– Вы прекрасно выглядите, миледи. – Гримерша подкрасила мне губы более яркой помадой. – Совсем как ваша матушка.

– Вовсе нет. – Я грустно вздохнула. – И волосы, и кожа, и глаза совершенно другие.

– Я не это имела в виду. – Девушка, этакая сдобная пышечка, с копной падающих на лоб непослушных кудряшек, застыла и посмотрела на мое отражение в зеркале. – Взять, к примеру, ваши глаза. Пусть они другого цвета, но взгляд такой же решительный, как у нее. А ваши губы! Вы улыбаетесь точь-в-точь как она. Не менее обворожительно. Да, я знаю, мастью вы пошли в бабушку, и тем не менее вы очень похожи на вашу маму.

Бросив взгляд в зеркало, я убедилась в том, что она права. И мне в этот, не самый веселый, момент своей жизни вдруг стало не так одиноко.

– Спасибо. Мне было приятно это слышать.

– Миледи, мы все молимся за нее. Она стойкий оловянный солдатик.

– Да, она такая. – Несмотря на мрачное настроение, я не смогла сдержать улыбку.

– Две минуты! – крикнул помощник режиссера.

Я одернула платье, пригладила волосы и вышла на устланную коврами сцену. В студии было холоднее обычного, и, пока я шла к своему месту возле подиума, моя кожа моментально покрылась мурашками.

Гаврил, одетый немного неформально, но элегантно, сочувственно мне улыбнулся:

– Вы уверены, что хотите пройти через все это? Я с радостью избавлю вас от столь тягостной процедуры и сам сообщу новости.

– Благодарю, но, по-моему, я должна сделать это лично.

– Ну тогда ладно. Как у нее дела?

– Час назад все вроде бы было нормально. Доктора держат ее в состоянии сна, чтобы она быстрее поправлялась, но вид у нее измученный. – Я на секунду закрыла глаза. – Простите. Я дошла до точки. Но, в отличие от папы, пока держусь.

Гаврил покачал головой:

– Впервые встречаю человека, который так тяжело переживает болезнь жены. Но с первого момента их встречи она стала для него буквально центром мироздания.

Я вспомнила прошлую ночь, фотографии на стене их спальни и тщательно перебрала в памяти подробности их знакомства, которые они лишь недавно обнародовали. У меня до сих пор не укладывалось в голове, стоило ли отчаянно бороться за свою любовь, преодолевать множество препятствий, чтобы потом из-за нее же проклятой лишиться последних сил.

– Гаврил, вы ведь там были. И видели их Отбор, – неуверенно начала я. – Неужели это действительно работает? И как?

– Ваш Отбор – третий на моей памяти, но я до сих пор не могу объяснить, как все работает, как в этой лотерее можно вытянуть счастливый билет и найти родную тебе душу. Но я вам вот что скажу. Я не слишком жаловал вашего дедушку, однако справедливости ради стоит заметить, что он боготворил свою королеву. И если с другими он обходился сурово и круто, то ее он всегда носил на руках. Она помогла ему раскрыть себя с лучшей стороны, это все, что я могу сказать… Одним словом, он сделал правильный выбор.

Я задумчиво сощурилась, пытаясь понять, почему Гаврил чего-то недоговаривает. Да, я знала, что дедушка твердой рукой правил страной, но, если хорошенько подумать, этим мои знания и ограничивались. Папа никогда особо не распространялся о своем отце, а мне гораздо интереснее было слушать про бабушку.

– А ваш отец? Сомневаюсь, что он поначалу четко представлял, кого собственно хочет найти. Если честно, то же можно сказать и о вашей матушке. Но она ему во всех отношениях идеально подходила. И окружающие это заметили даже раньше их.

– Неужели? – удивилась я. – Они не понимали?

Гаврил скорчил гримасу:

– Честно признаться, в этом она не одинока. – Он бросил на меня многозначительный взгляд. – Похоже, это ваша фамильная черта.

– Гаврил, вы один из тех немногих людей, кому я могу довериться. Видите ли, дело даже не в том, что я сама не знаю, кого именно ищу. А скорее, в том, что я еще не готова кого-то искать.

– Вот и я удивлялся…

– Но сейчас я здесь.

– Совершенно одна и без моральной поддержки. Но если вы захотите продолжить Отбор, хотя после вчерашних событий никто не стал бы вас осуждать, если бы вы отказались, то решение целиком и полностью ляжет на вас.

– Знаю. Поэтому мне так страшно.

– Десять секунд! – крикнул помощник режиссера.

Гаврил похлопал меня по руке:

– Я всегда к вашим услугам, ваше высочество.

– Благодарю.

Я расправила плечи перед камерой, где уже замигала красная лампочка, и постаралась принять спокойный вид.

– Доброе утро, жители Иллеа. Я, принцесса Идлин Шрив, хочу ознакомить вас с последними событиями, произошедшими в королевской семье. Начнем с хороших новостей. – Я попыталась улыбнуться, честно попыталась, но единственное, о чем я могла думать, – это о том, какой одинокой я себя чувствовала. – Мой возлюбленный брат, принц Арен Шрив, сочетался узами брака с французской принцессой Камиллой де Советер. И хотя столь скоропалительный брак стал для нас некоторой неожиданностью, это нисколько не умаляет нашей радости за счастливую чету. Надеюсь, вы присоединитесь ко мне и пожелаете им счастья в личной жизни. – Тут я сделала паузу. Идлин, ты сможешь. – А теперь – к печальным новостям. Прошлой ночью моя мать, Америка Шрив, королева Иллеа, перенесла обширный инфаркт. – Я замолчала. Слова застревали в горле, мне было все труднее и труднее говорить. – Она в критическом состоянии и под постоянным медицинским наблюдением. Прошу вас, помо… – Я поднесла руку ко рту. Еще немножко – и я разрыдаюсь. Потеряю контроль на глазах у всей страны. Но, учитывая все то, что, если верить Арену, люди думают обо мне, я решительно не могла допустить, чтобы они сочли меня еще и слабой. Нет, я нужна маме. Нужна папе. И в определенной степени – своей стране тоже. Я не имела права их разочаровывать. Мужественно сглотнув слезы, я продолжила: – Пожалуйста, помолитесь о ее скорейшем выздоровлении, ведь мы все обожаем королеву и нуждаемся в ее чутком руководстве. – Я перевела дух. Единственный способ спокойно перейти к следующему пункту повестки дня. Вдох – выдох. – Моя матушка с большим уважением относилась к процедуре Отбора, ибо, как вам всем хорошо известно, именно Отбор положил начало их долгому и счастливому браку с отцом. Поэтому в дань уважения моей дорогой матушке я решила исполнить ее горячее желание и продолжить свой собственный Отбор. Однако, учитывая невероятное напряжение, в котором последние сутки находятся все обитатели дворца, я решила, что будет разумнее сократить число претендентов, оставив лишь Элиту. В свое время мой отец из-за непредвиденных обстоятельств сократил число Избранных до шести человек вместо десяти, и сегодня я хочу последовать его примеру. Участие в Отборе продолжат следующие шесть джентльменов: сэр Ганнер Крофт, сэр Кайл Вудворк, сэр Ин Кейбл, сэр Хейл Гарнер, сэр Фокс Уэсли и сэр Генри Йакоппи.

Назвав их имена, я неожиданно почувствовала странное успокоение. Я знала, как они сейчас горды и счастливы, и лучи их радости согревали меня даже на расстоянии.

Похоже, дело почти сделано. Теперь все знают, что Арен уехал, что мама лежит при смерти, но Отбор тем не менее продолжится. Оставалась только одна новость, которую я оставила на закуску. Да и вообще, мне было безумно страшно. Благодаря Арену я точно знала, что думают обо мне наши подданные. Ну и какого ответа мне стоит ждать?

– В связи с тяжелым состоянием жены мой отец, Максон Шрив, принял решение оставаться у ее постели. – Ну вот и все. – И назначил меня регентшей до тех пор, пока он не сможет вернуться к исполнению своих королевских обязанностей. Таким образом, до получения приказа о прекращении моих полномочий я буду заниматься всеми государственными делами. Я с тяжелым сердцем возлагаю на себя это почетное бремя, однако счастлива, что могу дать родителям возможность получить передышку. По мере поступления новой информации все жители королевства будут своевременно извещены. Благодарю за внимание, и хорошего вам дня.

Камеры потухли, и я, сойдя со сцены, опустилась на один из стульев, предназначенных для королевской семьи. Ужасно кружилась голова, и, будь у меня такая возможность, я просидела бы здесь несколько часов, чтобы прийти в себя, но дела не могли ждать. В первую очередь следовало проверить, как там родители, а затем приступить к работе. Кроме того, надо было непременно встретиться с Элитой.

Когда я направилась к выходу, путь мне преградила компания парней. Ближе всех ко мне стоял Хейл. Просияв, он протянул мне цветок:

– Это вам.

Оглядев ребят, я поняла, что каждый из них держит в руках по цветку, некоторые цветы были вырваны прямо с корнями. Похоже, услышав свои имена, они из Мужской гостиной бросились в сад, а оттуда пришли прямо сюда.

– Нет, ну надо же быть такими идиотами, – вздохнула я. – Спасибо большое.

Я взяла цветок и обняла Хейла.

– Ведь я обещал каждый день чем-нибудь вас удивлять, – прошептал он. – Но если пожелаете, я могу удвоить усилия.

Я обняла его еще крепче:

– Спасибо.

Ин был следующим, и хотя мы обнимались с ним лишь для постановочных фото нашего свидания, у меня неожиданно появилось желание прижать его к себе.

– Что-то подсказывает мне, что тебя втянули в эту авантюру, – промурлыкала я.

– Я взял цветок из вазы в холле. Только не выдавайте меня слугам. – Я похлопала его по спине, и он, ответив мне тем же, добавил: – У нее все будет в порядке. И у вас тоже.

Кайл, успевший поранить руку шипом, неловко отставил палец в сторону, чтобы, не дай бог, не закапать меня кровью. Я не выдержала и улыбнулась.

– Желаю вам как можно больше улыбок! – сказал Генри, и я добавила его цветок к своему растрепанному букету.

– Хорошо-хорошо, – кивнула я, и он рассмеялся.

Даже Эрик принес мне цветок.

– Но это же простой одуванчик, – хмыкнула я.

– Ну и что, – пожал он плечами. – Кто-то видит сорняк, а кто-то цветок. Зависит от того, как посмотреть.

Я закинула руки ему на плечи, и он, явно смущенный тем, что его приравняли к остальным, растерянно оглянулся на своих товарищей.

Фокс сжимал в руке сразу три цветка:

– Не смог выбрать, какой лучше.

– Они все прекрасны. Благодарю, – улыбнулась я.

Объятие Фокса оказалось неожиданно крепким, словно он нуждался в поддержке больше других. Погладив его по плечу, я бросила взгляд на свою Элиту.

Да, весь этот процесс по-прежнему казался мне лишенным смысла, однако теперь я понимала, как он работает, как заставляет немножко быстрее биться сердце. И у меня в душе вдруг затеплилась надежда, что в один прекрасный день долг и любовь пересекутся и я наконец обрету свое счастье.

Глава 2

Мамины руки казались такими мягкими, а кожа – тонкой, как бумага. Мне на ум невольно пришла поговорка, что вода камень точит. Я улыбнулась. Похоже, мама в свое время была твердым камешком.

– А ты когда-нибудь была неправа? – поинтересовалась я. – Говорила нехорошие слова, делала нехорошие вещи?

Я ждала ответа, но слышала лишь жужжание аппаратуры и пощелкивание монитора.

– Ну, вы ведь с папой иногда цапались, значит и ты иногда ошибалась? – Я крепче сжала ее руку, пытаясь согреть своим теплом. – Знаешь, я сделала несколько объявлений. Теперь все знают, что Арен женился, что ты немного… нездорова. И уменьшила число Избранных до шести. Я понимаю, это кардинальная мера, но папа сказал, что все нормально и он в свое время сделал то же самое. – Я вздохнула. – Однако, как ни крути, похоже, люди все равно будут мной недовольны.

Я сглотнула слезы, чтобы мама, не дай бог, не почувствовала, как мне страшно. По мнению докторов, инфаркт, скорее всего, был спровоцирован шоком от внезапного отъезда Арена, и все же я постоянно задавала себе вопрос: не было ли в маминой болезни и моей вины? Ведь я постоянно вымещала на ней свое недовольство. Наверное, вот так день за днем можно травить человека малыми дозами яда, но обнаружится все только тогда, когда последствия станут необратимыми.

– Так или иначе, как только вернется папа, я планирую собрать наших советников. Папа уверяет, что это совсем не трудно. Если честно, то, по-моему, тяжелее всего сейчас приходится генералу Леджеру. Ведь ему надо заставить папу, который не отходит от твоей постели, хоть немного поесть. Однако генерал проявил завидную настойчивость, и папа в конце концов сдался. Я рада, что он здесь. Я имею в виду генерала Леджера. У меня словно появился второй отец. – Я чуть сильнее сжала ее руку и наклонилась пониже. – Но, пожалуйста, не заставляй меня искать вторых родителей, хорошо? Ты мне по-прежнему очень нужна. И мальчикам ты тоже нужна. А наш бедный папочка… У меня такое чувство, что он не перенесет твоего ухода. Так что, когда настанет пора просыпаться, возвращайся обратно, договорились?

Я ждала, что она дернет уголком рта или пошевелит пальцами, даст хоть какой-нибудь знак, что слышит меня. Ничего.

Но тут в комнату вихрем ворвался отец, а следом появился генерал Леджер. Я поспешно утерла слезы. Надеюсь, никто ничего не заметил.

– Вот видите, – обратился к отцу генерал Леджер, – ее состояние стабильно. Если бы что-нибудь изменилось, сюда бы сбежались все доктора.

– И тем не менее я предпочитаю быть здесь, – отрезал отец.

– Папа, тебя не было меньше десяти минут. Ты хоть успел поесть?

– Успел. Аспен, скажи ей.

– Если это можно назвать едой, – сокрушенно вздохнул генерал Леджер.

Отец наградил его взглядом, способным привести в трепет кого угодно, но только не генерала Леджера.

– Ладно, если вы отказываетесь уходить, попробую как-нибудь пронести сюда еду, – улыбнулся генерал.

– Ты там присматривай за моей девочкой, – кивнул папа.

– Будет сделано. – Генерал Леджер подмигнул мне, и я вышла вслед за ним из комнаты, уже в дверях оглянувшись на маму.

Она все еще спала.

В коридоре генерал протянул мне руку:

– Вы готовы, моя без пяти минут королева?

Я взяла его под руку и с улыбкой сказала:

– Нет. Но надо идти.

По дороге в зал для совещаний я едва не попросила генерала Леджера сделать еще один круг по этажу. День выдался насыщенным, и я вдруг засомневалась, что выдержу дополнительную нагрузку.

Чепуха, одернула я себя. Ты сто раз сидела на этих совещаниях. И твои мысли всегда совпадали с тем, что говорил папа. Конечно, ты впервые будешь вести столь высокое собрание, но это в любом случае рано или поздно должно было произойти. Да и вообще, господи боже мой, сегодня никто из советников не будет на тебя наезжать, ведь у твоей матери только что случился инфаркт.

Я демонстративно распахнула дверь, генерал Леджер прикрывал меня с тыла. И я принялась старательно кивать каждому, мимо кого в данный момент проходила. Сэр Эндрюс, сэр Кодли, мистер Расмус и еще несколько человек, которых я знала уже много-много лет, заняли свои места, с бумагой и ручками наготове. Леди Брайс с гордостью следила за тем, как я направляюсь к папиному креслу. Впрочем, так же как и генерал Леджер, устроившийся рядом с ней.

– Доброе утро. – Я села во главе стола, бросив взгляд на лежавшую передо мной тонкую папку.

Повестка дня, слава богу, оказалась не слишком насыщенной.

– Как себя чувствует ваша матушка? – спросила леди Брайс.

Пожалуй, стоило заранее написать ответ на специальной табличке, чтобы не повторять одно и то же, как попугай.

– Она все еще спит. Не знаю, насколько критично ее состояние на данный момент, но папа не отходит от ее постели. Если произойдут какие-либо изменения, мы непременно об этом сообщим.

Леди Брайс грустно улыбнулась:

– Не сомневаюсь, что она поправится. Она у нас крепкий орешек.

Мне с трудом удалось скрыть удивление. Надо же, я и представить не могла, что леди Брайс так хорошо знает маму. По правде говоря, мне практически ничего не было известно о леди Брайс, но меня подкупил ее искренний тон. И мне стало легче при мысли о том, что в этот ответственный момент она сидит рядом со мной.

– Ладно, давайте начнем, – кивнула я. – Чтобы можно было сообщить маме, что мой первый день на новом рабочем месте прошел более-менее продуктивно.

По комнате пронеслись сдержанные смешки, но моя улыбка сразу увяла, как только я прочитала первую страницу лежавшего передо мной текста.

– Надеюсь, это шутка, – сухо обронила я.

– Нет, ваше высочество.

Я перевела взгляд на сэра Кодли.

– По нашему мнению, это был целенаправленный шаг для ослабления Иллеа, а поскольку ни король, ни королева не дали согласия, Франция решила похитить вашего брата. Этот брак попахивает предательством, поэтому у нас не остается иного выбора, как объявить войну.

– Сэр, уверяю вас, тут нет никакого предательства. Камилла – весьма здравомыслящая девушка. – Хотя, если честно, это признание далось мне с трудом. – А вот Арен у нас – романтическая натура. Не сомневаюсь, именно мой брат уговорил ее на эту авантюру. Да-да, только так и не иначе.

Я сделала шарик из бумаги с меморандумом об объявлении войны, категорически не желая обсуждать тему военных действий.

– Миледи, вы не можете вот так просто отмахнуться от нашего предложения, – с жаром произнес сэр Эндрю. – Напряженность между Иллеа и Францией существует уже много лет.

– Однако в данном случае здесь затронуты скорее личные отношения, нежели политика, – вступилась за меня леди Брайс.

Сэр Кодли досадливо отмахнулся:

– Что лишь усугубляет ситуацию. Королева Дафна демонстрирует силу, полагая, что в связи с обрушившимися на королевскую семью несчастьями мы не дадим ей отпора. Но на сей раз она просчиталась. Ну скажите же ей, генерал!

Леди Брайс лишь разочарованно покачала головой. Но слово уже взял генерал Леджер.

– Ваше высочество, могу сказать лишь одно: по вашему приказу мы за двадцать четыре часа сумеем привести в боевую готовность наземные и воздушные войска. Однако я настоятельно не рекомендую вам отдавать подобный приказ.

– Леджер, да объясни же ей наконец, перед лицом какой угрозы находится наша страна! – фыркнул Эндрюс.

– Лично я пока не вижу никакой угрозы, – пожал плечами генерал Леджер. – Ну и что с того, что ее брат женился?

– Я вам больше скажу, – вмешалась я в разговор. – Разве этот союз не поможет сближению наших стран? И разве не для этого принцесс испокон веку отдавали замуж на сторону?

– Однако их замужество было частью государственного плана. – Судя по его тону, Кодли явно считал, будто у меня еще нос не дорос, чтобы вмешиваться в разговор важных государственных мужей.

– Вот и я о том же, – парировала я. – Мы все прекрасно знали, что Арен и Камилла собираются пожениться. Просто все произошло несколько раньше, чем мы ожидали.

– Нет, она не понимает, – пробормотал Кодли, обращаясь к Эндрюсу.

Сэр Эндрюс укоризненно покачал головой:

– Ваше высочество, это предательство.

– Сэр, это любовь.

Кодли стукнул кулаком по столу:

– Если вы не сумеете действовать решительно, никто не будет воспринимать вас всерьез!

Его громогласный голос эхом раскатился по комнате, и присутствующие сразу притихли.

– Отлично, – спокойно ответила я. – Вы уволены.

Кодли расхохотался и обвел глазами сидевших за столом мужчин:

– Ваше высочество, вы не можете меня уволить.

Я склонила голову и вызывающе уставилась на него:

– Уверяю вас, что могу. В данный момент здесь нет никого выше меня по положению, а вот найти вам замену – просто, как дважды два.

Леди Брайс, старавшаяся не привлекать к себе внимания, поджала губы, с трудом сдерживая смех. Что ж, похоже, я приобрела в ее лице надежную союзницу.

– Мы должны с оружием в руках отстаивать свои интересы! – не сдавался Кодли.

– Нет! – твердо сказала я. – Война лишь добавит напряжения в этот и так нелегкий для королевства момент и приведет к разрыву отношений со страной, с которой, благодаря этому браку, мы теперь связаны крепкими узами.

Кодли набычился и прищурился:

– А вам не кажется, что вы слишком эмоционально все воспринимаете?

Я стремительно поднялась с места, громко скрипнув стулом:

– Ну, я прекрасно понимаю, на что вы намекаете. Вы, вероятно, хотите сказать, у меня слишком женский подход. Что ж, ваша правда. Я действительно очень эмоциональна. – Я стремительно обошла стол, не спуская глаз с Кодли. – Моя мать лежит в постели с трубками в горле, мой брат-близнец сейчас на другом континенте, а мой отец держится буквально из последних сил. – Остановившись напротив Кодли, я продолжила: – У меня два маленьких брата, нуждающихся в моей заботе в свете последних событий, под моим началом огромная страна, и я должна отдать свою руку одному из шести парней, которые сейчас ждут внизу. – Кодли нервно сглотнул, и мне вдруг на секунду стало стыдно за возникшее в душе чувство злорадного удовлетворения. – Так что да, я сейчас очень эмоциональна. Как любой другой человек на моем месте. А вот вы, сэр, – вы самый настоящий идиот. И вы еще имеете наглость принуждать меня принять такое судьбоносное решение, как объявление войны, при столь незначительных для того основаниях! Как бы там ни было, я королева, и вы не втянете меня в безумную авантюру. – Я вернулась на свое место во главе стола. – Офицер Леджер?

– Да, ваше высочество?

– Скажите, в сегодняшней повестке имеются срочные вопросы, которые нельзя отложить до завтра?

– Нет, ваше высочество.

– Хорошо. Все свободны. И надеюсь, ко времени нашей следующей встречи вы наконец усвоите, кто здесь главный.

Я закончила, и все, кроме леди Брайс и генерала Леджера, встали и поклонились, довольно низко, как я успела заметить.

– Вы были изумительны, ваше высочество! – похвалила меня леди Брайс, когда мы остались втроем.

– Неужели? Вы только посмотрите на мои руки!

– Вижу, вижу. Они дрожат.

Я с силой сжала руку в кулак, чтобы унять дрожь.

– Но я ведь все правильно сделала, да? Они не могут заставить меня подписать приказ об объявлении войны!

– Нет, – заверил меня генерал Леджер. – Однако вам, должно быть, известно, что некоторые горячие головы мечтают о колонизации Европы. Полагаю, в данном случае они попытались сыграть на вашей неопытности, но вы все сделали правильно.

– Папа точно не одобрил бы ввязывания в новую войну. Он правил под девизом сохранения мира.

– Абсолютно точно, – улыбнулся генерал Леджер. – И ваш отец может гордиться тем, как твердо вы отстаивали ваши позиции. Пожалуй, мне стоит наведаться к нему, чтобы все рассказать.

– А что, если я пойду с вами? – Меня тянуло вернуться в палату. Хотелось услышать треск монитора, свидетельствующий о том, что мамино сердце на месте, что оно работает.

– Нет, дела не ждут. Но, как только смогу, непременно сообщу вам о самочувствии вашей матушки.

– Благодарю, – бросила я ему вслед, когда он повернулся, чтобы выйти из комнаты.

Леди Брайс задумчиво сложила руки и спросила:

– Ну как, вам уже лучше?

Я уныло покачала головой:

– Я знала, что это нелегкий труд. И всегда старалась вносить посильную лепту, да и вообще, я десятки раз видела, как это делает папа. Но сейчас меня просто застали врасплох. И то, что мне пришлось взять на себя эту ношу из-за маминого критического состояния, оказалось для меня некоторым перебором. И что мы имеем?! Через пять минут после того, как я стала регентшей, мне предлагают принять решение об объявлении войны! Нет, я категорически к этому не готова.

– Ладно, начнем с главного. Вам не стоит стараться быть для всех идеальной. Поскольку все это лишь временно. Ваша мама пойдет на поправку, ваш папа вернется к делам, а вы продолжите обучение, имея за плечами полезный опыт. И сегодняшнюю ситуацию следует рассматривать как пробу пера. Шанс проверить свои возможности. – (Я тяжело вздохнула. Временно. Шанс. О’кей.) – Более того, вам не придется все вопросы решать самой. На то есть советники. Согласна, сегодня от них было мало проку, но мы всегда к вашим услугам, чтобы не прокладывать курс без карты.

Я прикусила губу и задумалась:

– Хорошо. А что мне делать сейчас?

– Во-первых, быть последовательной и уволить Кодли. Тогда остальные поймут, что слова у вас не расходятся с делами. Мне он никогда не нравился, и, по-моему, ваш отец держал Кодли исключительно для того, чтобы тот играл роль адвоката дьявола и давал возможность рассмотреть вопрос со всех сторон. И можете мне поверить, его уход не будет такой уж большой потерей, – сухо заметила леди Брайс. – Во-вторых, считайте, что у вас практические занятия по управлению королевством. Старайтесь окружать себя людьми, которых вы хорошо знаете и которым всецело доверяете.

– Но у меня такое чувство, будто все они меня покинули.

Она покачала головой:

– А вы приглядитесь повнимательнее. И возможно, найдете друзей там, где меньше всего ожидаете.

В очередной раз я увидела леди Брайс в новом свете. Она исполняла свою роль дольше, чем кто бы то ни было. И, как правило, уже заранее знала, какое решение примет король. Да и вообще, кроме меня, она была единственной женщиной в этой комнате.

Леди Брайс заглянула мне в глаза, заставив сосредоточиться:

– Кто из вашего окружения не способен кривить душой? Кто будет стоять за вас горой, но не из-за вашего благородного происхождения, а потому что вы – это вы?

Я улыбнулась, так как теперь твердо знала, куда мне стоит пойти после нашего разговора.

Глава 3

– Меня?

– Да, тебя.

– Вы уверены?

Я положила руки Нине на плечи:

– Ты всегда говорила мне правду, пусть и горькую. Ты мирилась с худшими проявлениями моего характера, и ты слишком умна, чтобы до конца жизни складывать мое белье.

Нина просияла, смахнув навернувшиеся на глаза слезы:

– Фрейлина… Но что это значит?

– Нечто среднее между компаньонкой, которой ты уже являешься, и помощницей в повседневных делах. Тебе придется составлять мое расписание и следить за тем, чтобы я не забывала поесть.

– Ну, с этим я как-нибудь справлюсь, – улыбнулась Нина.

– Ой-ой, я совсем забыла о главном! – Я всплеснула руками, собираясь сообщить Нине о самом волнующем моменте ее новой работы. – Тебе больше не придется носить униформу! Так что живо беги переодеваться!

– Сомневаюсь, что в моем гардеробе найдутся подходящие случаю туалеты, – хмыкнула Нина. – Но к завтрашнему дню я что-нибудь придумаю.

– Глупости. Просто поройся в моем шкафу.

– Нет, я не могу, – закатила глаза Нина.

– Хм… Ты не только можешь, но и обязана это сделать. – Я показала на широкие дверцы шкафа. – Оденься и жди меня в кабинете, а там мы с тобой начнем мало-помалу со всем разбираться.

Она кивнула и впервые обняла меня так, как обнимают только близких друзей.

– Спасибо вам.

– Это тебе спасибо, – поправила я Нину.

– Я вас не подведу.

Слегка отстранившись, я посмотрела ей в лицо:

– Знаю. Кстати, вот тебе и первое задание. Срочно найди мне новую служанку.

– Нет проблем.

– Отлично. Тогда до скорого.

И я с легким сердцем выбежала из комнаты. Ведь всегда приятно знать, что у тебя есть сторонники. Генерал Леджер будет отстаивать мои интересы перед папой с мамой, леди Брайс станет моим главным советником, а Нина поможет мне нести груз повседневных забот.

Теперь-то я хорошо понимала, почему мама так хотела, чтобы я нашла себе пару. И я твердо решила это сделать. Нужно было только немного времени, чтобы понять как.

В полдень я уже нервно мерила шагами коридор возле Мужской гостиной в ожидании Кайла. Мои отношения с Кайлом складывались не так просто, как с остальными Избранными, но зато с ним я чувствовала себя гораздо свободнее.

– Привет, – обнял меня Кайл. Попробовал бы он сделать это месяц назад, я непременно вызвала бы гвардейцев. – Как поживаешь?

Немного помолчав, я ответила:

– Как ни странно, ты единственный человек, кто этим поинтересовался. Думаю, я в порядке. Когда дел по горло, некогда хандрить. Но стоит немножко сбавить темп, и я становлюсь сплошным комком нервов. Папа разваливается прямо на глазах. И меня убивает, что Арен не вернулся домой. Я надеялась, что, узнав о маме, Арен сразу примчится, но он даже не позвонил. Ну хоть позвонить-то он мог!

Заметив, что я уже на взводе, Кайл взял меня за руку:

– Успокойся. И давай пораскинем мозгами. Прилетев во Францию, он в тот же день женился. И его ожидала куча бумажной волокиты и прочей ерунды. Так что вполне возможно, он даже не в курсе наших событий.

– Похоже, ты прав, – удрученно кивнула я. – И я твердо знаю, что ему не все равно. Перед отъездом он оставил мне письмо. Письмо очень честное и откровенное. Я не вправе сомневаться в Арене.

– Вот видишь, ты сама все понимаешь. Прошлой ночью у твоего отца был такой вид, словно ему самому нужен врачебный уход. А теперь он ни на шаг не отходит от твоей мамы. Это создает у него ощущение, будто он держит все под контролем, что далеко не так. Но твоя мама смогла пережить самое худшее, да и вообще она всегда была бойцом. Взять хотя бы случай с послом!

– Ты имеешь в виду того, что представлял Союзное государство Парагвай – Аргентина? – усмехнулась я.

– Да! – воскликнул Кайл. – Картина маслом. Он всем хамил, напивался в хлам прямо с утра два дня подряд, и твоя мать не выдержала и за ухо выставила его за дверь.

– Ой, такое не забывается! Я еще помню, что потом были непрерывные телефонные звонки, дабы хоть как-то урегулировать вопрос с их президентом.

– Ладно, проехали! – отмахнулся Кайл. – Но запомни, твоя мать никому не давала себя в обиду. И если что-то грозило ее благополучию, она с этим в два счета разделывалась.

– И то верно, – улыбнулась я.

Мы на секунду застыли, у меня на душе стало легко и спокойно. И я поняла, что безмерно благодарна Кайлу за все. Благодарна, как никому другому.

– У меня сегодня очень загруженный день, но, может, встретимся завтра вечером?

– Не вопрос, – кивнул он.

– Нам надо о многом поговорить.

Он озабоченно нахмурился:

– На тему?

Но тут мы с ним заметили вдали какую-то неясную фигуру и дружно обернулись.

– Прошу прощения, ваше высочество, – с низким поклоном обратился ко мне гвардеец. – Но к вам посетитель.

– Посетитель?

Гвардеец, не вдаваясь в дальнейшие объяснения, сдержанно кивнул.

– Отлично, – вздохнула я. – Кайл, я с тобой позже свяжусь, идет?

Кайл ответил мне легким пожатием руки:

– Конечно. Дай знать, если тебе что-нибудь понадобится.

Я с улыбкой проводила его глазами. Ну конечно, я всегда могу положиться на Кайла. В глубине души я твердо знала: все молодые люди в Мужской гостиной по первому зову бросятся мне на помощь, и серебристый луч надежды неожиданно разорвал сумрак трудного дня.

Я направилась к лестнице, теряясь в догадках, кто бы это мог быть. Если бы ко мне пришел кто-нибудь из членов семьи, его проводили бы в мою комнату, а если губернатор или кто-то из официальных лиц – принесли бы визитную карточку. Так что же это за важная персона такая, о приходе которой нельзя объявить?

Спустившись на первый этаж, я тотчас же получила ответ на вопрос, кем был мой нежданный гость. От его ослепительной улыбки у меня перехватило дыхание.

Марид Иллеа уже много лет не появлялся во дворце. Последний раз, когда я видела его, он был долговязым подростком, не умевшим связать двух слов, чтобы поддержать разговор. Однако сейчас его пухлые щеки приобрели угловатые очертания, настолько резкие, что, казалось, о них можно было пораниться, а его некогда тощие конечности окрепли и теперь натягивали ткань костюма, сидевшего на Мариде точно влитой. Марид стойко выдержал мой взгляд, и хотя его руки были заняты подарочной корзиной, он поклонился, наградив меня широкой уверенной улыбкой.

– Ваше высочество, – сказал он, – простите, что явился без приглашения, но когда мы услышали о вашей матушке, то сразу поняли, что должны что-то делать. Итак…

Он протянул мне корзину, доверху заполненную подарками. Цветы, книжки, перевязанные ленточками банки с супом и какие-то кондитерские изделия, выглядевшие настолько аппетитно, что мне тут же захотелось попробовать.

– Марид… – протянула я, вложив в свои слова одновременно и приветствие, и вопрос, и предостережение. – Ну это уже лишнее, учитывая сложившиеся обстоятельства.

Он лишь пожал плечами:

– Разногласия отнюдь не означают неспособности к сопереживанию. Наша королева больна, а потому это наименьшее, что мы могли сделать.

Я улыбнулась, растроганная его неожиданным появлением. И подала знак гвардейцу:

– Отнесите это в больничное крыло, пожалуйста.

Гвардеец забрал корзину с подарками, и я снова повернулась к Мариду:

– А почему твои родители не захотели приехать?

Он сунул руки в карманы и слегка поморщился:

– Они боялись, что их визит будет расценен скорее как политический, нежели личный.

– Ну, это вполне можно понять. И все же ты должен сказать им, чтобы не беспокоились. Им здесь всегда рады.

– Они так не думают. Особенно после того, как им показали на дверь, – вздохнул Марид.

Я поджала губы, события давно минувших дней ожили в моей памяти.

После смерти бабушки и дедушки Август Иллеа и мой отец некоторое время работали сообща над решением проблемы скорейшей ликвидации каст. Когда Август пожаловался, что изменения происходят не так быстро, как хотелось бы, отец поставил Августа на место и попросил уважать королевский план. А когда отцу не удалось сразу стереть в общественном сознании позорное пятно принадлежности к низшим кастам, Август заявил, что ему следует стащить свою королевскую задницу с трона и выйти на улицы. Папа был весьма терпеливым человеком, а вот Август, насколько я помню, вечно находился на взводе. В результате они крупно повздорили, и Август с Джорджией собрали манатки, не забыв прихватить заодно своего робкого сына, и в ярости выкатились вон.

С тех пор я раз или два слышала голос Марида по радио, где он выступал в качестве политического и финансового обозревателя, но сейчас, когда я смотрела, как шевелятся, растягиваясь в улыбке, его губы, подобная синхронизация звука и изображения вдруг показалась донельзя странной, тем более что Марид запомнился мне на редкость угрюмым подростком.

– Если честно, я не понимаю, почему наши отцы перестали общаться. Вы же видели, что мы честно пытались решить проблему с посткастовой дискриминацией. Мне всегда казалось, что рано или поздно один из них сделает шаг навстречу. Ведь если чья-то гордость и была задета, то все это уже быльем поросло.

Марид предложил мне согнутую в локте руку:

– А что, если нам немножко пройтись и поговорить?

Я взяла его под руку и мы пошли по коридору.

– Ну и как идут дела?

– Пожалуй, лучше, чем могло быть, учитывая сложившиеся обстоятельства, – пожала я плечами.

– Мне хотелось бы предложить вам посмотреть на вещи с хорошей стороны, но как найти эту хорошую сторону?

– На данный момент единственная хорошая вещь – то, что я могу помочь родителям.

– Верно. Хотя кто знает? А вдруг вы совершите кардинальный прорыв, находясь у руля государства! Например, в решении посткастовых проблем. Наши родители в свое время не справились, но что, если у вас получится?!

Вопреки его ожиданиям, эта мысль меня не слишком-то вдохновила. Я не собиралась засиживаться на отцовском месте достаточно долго для того, чтобы производить коренные изменения.

– Сомневаюсь, что я на это способна.

– Но, ваше высочество…

– Ради бога, Марид, для тебя я Идлин. Ты ведь знал меня тогда, когда я даже еще не родилась.

Он усмехнулся:

– Истинная правда. И все же на данный момент вы правите государством, а потому я должен обращаться к вам как подобает.

– А как мне тебя называть?

– Верноподданным ее королевского высочества и никак иначе. И в эти нелегкие времена я готов предложить вам помощь и поддержку. Да, вопреки нашим ожиданиям, ликвидация каст с самого начала не задалась. Но я много лет чутко прислушивался к общественному мнению. Полагаю, мне удалось уловить основной тренд, и, если мои комментарии вдруг окажутся вам полезными, я всегда к вашим услугам.

Я приняла его слова к сведению. Благодаря Отбору я узнала гораздо больше о жизни простых людей, и все же специалист по общественному мнению будет идеальным оружием в моем арсенале. У меня не имелось слишком амбициозных планов на короткий период регентства, но я хотела показать своему народу, что мне не безразличны их нужды. Это было особенно важно в свете того, что написал в письме Арен.

Всякий раз, как я вспоминала слова брата, мне казалось, будто меня ударили ниже пояса. Но я знала: Арен никогда не стал бы рассказывать мне о негативном настрое подданных, если бы не считал, что для меня это только полезно. И хотя он меня бросил, я тем не менее полностью доверяла его мнению.

– Спасибо тебе, Марид. Если я смогу снять стресс, который у папы вызывает ситуация в обществе, для него это будет подарком Небес. А когда он снова сядет на трон, пусть в стране царят мир и согласие. Договорились, будем на связи.

Он достал из кармана визитную карточку и протянул мне:

– Это мой личный номер. Звоните в любое время.

– А твои родители не рассердятся на тебя за то, что ты мне помогаешь? И не будет ли это выглядеть как братание с врагом?

– Нет-нет, – отмахнулся Марид. – Ведь у наших родителей одна и та же цель. Просто они используют разные методы для ее достижения. Да и вообще, сейчас, когда ваша матушка так тяжело больна, вам не стоит беспокоиться о вещах легко поправимых. И поднять, например, моральный дух нашего народа вполне в наших силах. В настоящий момент я, как никогда, уверен, что родители одобрят наше сотрудничество.

– Будем надеяться, – отозвалась я. – А то в последнее время все рушится прямо на глазах. И мне, пожалуй, не помешает заняться восстановительными работами.

Глава 4

Я залезла в ванну, невольно отметив, что там не было ни лаванды, ни мыльных шариков, ничего, чтобы сделать купание более приятным. Элоиза оказалась спокойной и шустрой, но до Нины ей было как до луны. Я горестно вздохнула. Хотя все это, конечно, не имело значения, поскольку лишь в тесном пространстве ванной комнаты я могла наконец перестать притворяться, будто знаю, что делаю. Я прижала коленки к груди и дала волю слезам.

Что мне делать? Арена больше не было рядом, а без его советов я, кажется, совершала ошибку за ошибкой. И почему он до сих пор так и не позвонил? И почему первым же рейсом не вернулся домой?

А что, если они вынут у мамы из горла трубки и она не сможет дышать самостоятельно? И хотя до сих пор я серьезно не задумывалась о замужестве и детях, но всегда представляла, как она танцует на моей свадьбе и воркует над моим первенцем.

А что, если ей не удастся это сделать?

И как, спрашивается, я смогу занять папино место? За сегодняшний день я до смерти вымоталась. Невозможно представить, что ежедневно придется тянуть этот воз все последующие недели, не говоря уже о долгих годах, когда я унаследую престол.

И как, спрашивается, мне выбирать себе мужа? И какой вариант будет оптимальным? Кого скорее всего одобрит публика? И правомерно ли задавать подобный вопрос?

Я вытерла глаза кулаком, точно ребенок, и пожалела, что нельзя повернуть время вспять, когда я пребывала в счастливом неведении о том, сколько проблем может накопиться буквально за один день.

У меня была власть, но я не знала, как ею воспользоваться. Я была правителем, не умевшим править. Я была близнецом, потерявшим свою половинку. Я была дочерью отсутствующих родителей. У меня было полдюжины поклонников, но я не знала, что такое любовь.

Сердце сжало так сильно, что стало трудно дышать. Я потерла грудь, подумав о том, что у мамы, возможно, все именно так и начиналось. Я села, разбрызгивая на пол воду, и постаралась выбросить эту мысль из головы.

Ты в порядке. Она в порядке. Тебе просто надо продолжать идти вперед.

Я оделась и уже собралась ложиться в постель, когда услышала неуверенный стук в дверь.

– Иди? – позвал меня мальчишеский голос.

– Остен?

Он просунул голову в дверь, и, увидев у него за спиной Кейдена, я бросилась к братьям.

– Ребята, у вас все хорошо?

– Мы в порядке, – заверил меня Кейден. – Мы нисколечко не напуганы, и вообще.

– Да-да, нисколечко, – подтвердил Остен.

– Но мы волнуемся, как там мама. Вот и подумали: может, ты хоть что-то знаешь.

Я шлепнула себя по лбу:

– Простите. Мне, конечно, надо было ввести вас в курс дела. – Я проклинала себя: вместо того чтобы найти время успокоить братьев, я двадцать минут нежилась в ванной. – Она поправляется. – Я очень тщательно выбирала слова. – А для этого ее держат в состоянии искусственного сна. Вы ведь знаете нашу маму. А иначе она принялась бы ходить за нами по пятам. И проверять каждый наш шаг. А во сне она окрепнет и проснется практически здоровой.

– Ох! – Остен даже немного воспрял духом, и я поняла, что при всей легшей на мои плечи нагрузке мальчикам пришлось куда тяжелее, чем мне.

– А как там Арен? – Кейден ковырял заусеницу, чего раньше за ним не водилось.

– От него пока ни слуху ни духу, но я уверена, это исключительно потому, что он сейчас устраивается на новом месте.

Судя по выражению лица Кейдена, мой ответ его явно не удовлетворил.

– А как, по-твоему, он вернется?

Я сделала глубокий вдох:

– Давай сегодня не будем об этом. Не сомневаюсь, он скоро позвонит и все расскажет. Ну а сейчас единственное, что вам нужно знать, – то, что ваш брат счастлив, мама поправляется и у меня все под контролем. Договорились?

– Договорились, – кивнули они.

У Остена неожиданно задрожали губы.

– Это я виноват, да?

– С чего ты взял? – Я опустилась перед ним на колени.

– Мама. Заболела из-за меня. Она всегда говорила, чтобы я угомонился, а затем проводила рукой по волосам, словно очень устала. Это я виноват. Я ее утомил.

– По крайней мере, ты не доставал ее с уроками и школой, – тихо возразил Кейден. – Я вечно донимал ее своим нытьем. Меня не устраивали книжки и учителя. А еще отвлекал ее вопросами, когда она была занята. Да и вообще она тратила на меня кучу времени.

Итак, теперь каждый из нас винил лично себя. Замечательно.

– Остен, выбрось подобные мысли из головы. Раз и навсегда. – Я притянула брата к себе. – Мама – королева. У нее и без тебя масса поводов для волнений. Да, конечно, быть матерью – это тяжкий труд, но зато мы всегда умели ее развеселить. А кто из нас четверых самый заводной?

– Я. – Его голос звучал едва слышно. Остен хлюпнул носом и попытался улыбнуться.

– Вот именно. А теперь ты, Кейден. Как думаешь, что для мамы будет лучше? Ответить на твои вопросы или дать тебе путевку в жизнь без полного набора правильных ответов на них?

Кейден продолжал нервно ломать пальцы.

– Да, она наверняка предпочла бы, чтобы я сперва обратился к ней.

– Вот и договорились. Хотя что уж там душой кривить! Мы с вами еще та компашка! – Я улыбнулась братьям. Остен рассмеялся, а лицо Кейдена просветлело. – И что бы ни случилось, она всегда была готова прийти на помощь. Если бы ей пришлось решать, что лучше: разбирать ужасные каракули своей дочери или вообще не иметь таковой, она остановилась бы на первом. И вообще, она согласна была служить нам ходячей энциклопедией, лишь бы почаще общаться со своими детьми. И она предпочла бы постоянно уговаривать тебя сидеть смирно, нежели иметь только троих детей. Так вот, зарубите себе на носу: она заболела вовсе не из-за нас. – Я ожидала, что братья сразу повернутся и убегут, чтобы начать зализывать раны, но они не тронулись с места. И я мысленно вздохнула, понимая, чего они от меня ждут и что придется пожертвовать возможностью спокойно поспать. – Вы хотите остаться у меня ночевать, да?

Остен ринулся к моей кровати:

– Да!

Я покачала головой. Ну что прикажешь делать с этими сорванцами?! Я залезла в кровать, Кейден притулился к моей спине, а Остен положил голову на соседнюю подушку. Я заметила, что забыла погасить свет в ванной, но махнула на это рукой. Нам сейчас и впрямь не помешает чуть побольше света.

– Но без Арена все-таки не то, – прошептал Кейден.

– Да, как-то неправильно, – поддержал брата Остен.

– Знаю. Не стоит расстраиваться. У нас будет новая нормальность. Вот увидите.

Правда, для этого придется очень постараться, хотя бы ради братьев.

Глава 5

– Доброе утро, ваше высочество.

– Доброе утро, – ответила я лакею. – Чашку крепкого кофе, пожалуйста. А на завтрак – то, что наш шеф-повар приготовил для Элиты.

– Будет сделано.

Он принес блинчики с черникой, жареные колбаски и разрезанные пополам крутые яйца. Я ковырялась в тарелке, одновременно просматривая газеты. Там писали о ненастной погоде в некоторых районах королевства, строили догадки, кого я наконец выберу в мужья, но в основном все материалы были посвящены всеобщей озабоченности здоровьем моей мамы. Я была растрогана. Ведь я опасалась, что страна восстанет, когда меня объявят регентшей. В глубине души я по-прежнему боялась, что если проявлю хоть малейшую слабость, то народная ненависть обрушится на меня со всей беспощадностью.

– День-день, ваше высочество, – услышала я чей-то голос.

Хотя нет, не чей-то. Приветствие Генри я узнала бы даже на том свете.

Я с улыбкой подняла голову и помахала им с Эриком рукой. Мне даже нравилось, что на Генри не действовала царящая во дворце мрачная атмосфера. А Эрик, казалось, был тем самым человеком, который спокойно и доброжелательно направлял Генри твердой рукой, помогая спуститься с небес на грешную землю.

Остен с Кейденом вошли вместе с Кайлом. Судя по всему, Кайл явно пытался развеселить моих братьев, и не безуспешно, поскольку те отвечали ему сдержанными ухмылками. Ин появился в компании Хейла и Фокса, и я была приятно удивлена, что ему наконец-то удалось найти общий язык с другими парнями. Ганнер потерянно плелся позади них. Я оставила его в Элите исключительно как автора того памятного стихотворения, рассмешившего меня до слез. Но в принципе Ганнер был для меня загадкой, поскольку я пока не успела поближе узнать его. Придется теперь по мере сил наверстывать упущенное.

Братья заняли свои обычные места, причем оба казались непривычно притихшими. А когда я увидела, как опустел наш семейный стол, у меня закололо сердце. На душе вдруг стало тоскливо, и как-то незаметно меня окутала тихая печаль одиночества. Более того, я заметила, что печаль эта подкрадывается и к моим младшим братьям, которые, сами того не замечая, сидели понурившись и угрюмо молчали.

– Остен? – (Он исподлобья посмотрел на меня, и я поймала на себе взгляды своих мальчиков.) – А ты помнишь, как мама когда-то пекла нам блинчики?

Кейден расхохотался и, повернувшись к присутствующим, сказал:

– Мама в детстве очень любила готовить, а потом время от времени стряпала и для нас, просто развлечения ради. Последний раз это было, быть может, года четыре назад.

– Ну да. Она, конечно, понимала, что растеряла свои кулинарные навыки, но ей вдруг захотелось испечь блинчики с черникой. Но вся фишка была в том, что она решила сделать из ягод узоры в виде звездочек, цветов и смешных рожиц. Но пока она выводила узоры, тесто на сковородке вконец подгорело, что обнаружилось, когда она стала переворачивать блинчики.

Остен весело рассмеялся:

– Ой, я помню! У нее получились не сдобные, а хрустящие блинчики!

– А ты, вредина, даже не захотела попробовать мамину стряпню!

Я виновато покачала головой:

– Да, но я сделала это исключительно из чувства самосохранения.

– А на самом деле блинчики получились что надо! Хрустящими, но вкусными. – Остен положил в рот кусочек лежавшего перед ним на тарелке блинчика. – Нет, этим блинчикам до маминых далеко!

Я услышала чей-то тихий смех. Это был Фокс, который явно хотел что-то сказать.

– Мой папа тоже был ужасным поваром, – произнес Фокс, немного повысив голос. – Но мы в основном жарили на гриле, и папа вечно говорил, что это сплошные угли.

– Типа подгорело, что ли? – поинтересовался Ганнер.

– Ну да.

– А вот мой папа… – застенчиво начал Эрик, и я удивилась, что он решил присоединиться к общей беседе. – У них с мамой было фирменное блюдо, которое они готовили друг для друга. Причем оно требовало обжарки. И последний раз, когда папа занимался готовкой, он так надымил, что, пока комната проветривалась, им пришлось взять меня и уехать из дома на два дня.

– А у тебя что, не было своей комнаты? – поинтересовался Кайл.

Эрик покачал головой:

– Нет. Я спал в гостиной, за что мне приходилось жестоко расплачиваться, когда мама просыпалась в шесть утра и затевала уборку.

Ганнер сочувственно рассмеялся:

– Ну почему, почему у родителей вечно так? И обязательно в тот самый день, когда, по идее, можно подольше поспать.

– А разве нельзя просто попросить их этого не делать? – удивленно сощурилась я.

– Ну вам, ваше высочество, конечно можно, – загоготал Фокс.

Я отлично понимала, что если меня поддразнивают, то вполне добродушно.

– Кстати, именно потому, что жизнь нас не слишком баловала, мы не хотим проиграть и лишиться этой красоты. – Хейл обвел рукой стол, а потом комнату.

– Ко мне это не относится, – ровным голосом произнес Кайл.

Обеденный зал утонул в гуле голосов, все наперебой принялись говорить, каждое новое замечание пробуждало новый поток воспоминаний. Разговор стал таким громким, а смех – несдержанным, что никто и не заметил, как какая-то служанка вышла на середину зала. Сделав реверанс, она прошептала мне на ухо:

– Ваша матушка проснулась.

И я сразу ощутила целую гамму эмоций, среди которых явно преобладала безумная радость.

– Спасибо! – не дожидаясь Кейдена и Остена, я как ошпаренная выскочила из комнаты.

Я бежала по коридору, не чуя под собой ног, но, влетев в больничное крыло, на секунду остановилась перед маминой палатой, чтобы взять себя в руки. Осторожно открыв дверь, я сразу услышала пиканье кардиомонитора, который на мгновение замер, когда я поймала мамин взгляд.

– Мама, – пролепетала я.

Стоявший рядом с ее постелью отец посмотрел на меня через плечо. Его глаза, с черными полукружиями внизу, были полны слез.

– Идлин, – прошептала мама, протянув мне руку.

Я медленно подошла к кровати, на секунду ослепнув из-за туманивших взор слез.

– Привет, мама. Как самочувствие? – Я осторожно взяла маму за руку, стараясь не слишком сильно сжимать ее пальцы.

– Чуть-чуть побаливает. – Значит, болело очень сильно.

– Только, ради бога, не гони лошадей. Тебе нужно время, чтобы поправиться.

– А сама-то ты как?

Я выпрямилась, чтобы выглядеть убедительно:

– У меня все под контролем. Кейден и Остен – просто молодцы. Уверена, они с минуты на минуту будут здесь. И сегодня вечером у меня свидание.

– Хорошая работа, Иди. – Отец ухмыльнулся и снова повернулся к маме: – Вот видишь, дорогая? Я там особо и не нужен. И спокойно могу остаться с тобой.

– Арен? – спросила мама, сделав паузу, чтобы отдышаться.

Я мгновенно сникла. Но не успела я открыть рот, чтобы сказать ей, что он так и не объявился, за меня ответил папа:

– Он звонил утром.

– Ой! – Я оцепенела от удивления.

– Он надеется скоро вернуться домой, но тут, по его словам, возникли некоторые затруднения. К сожалению, ему некогда было все объяснять. Он просил меня передать, что любит тебя.

Я надеялась, что эти слова относятся и ко мне тоже, но папа смотрел лишь на маму.

– Я хочу своего сына, – дрогнувшим голосом сказала мама.

– Знаю, дорогая. Потерпи. Он скоро будет здесь. – Папа сжал мамину руку.

– Мама?

В комнату вошел Остен. Судя по его лицу, он едва сдерживал волнение. Кейден откровенно хлюпал носом, стараясь не разрыдаться.

– Привет всем. – Мама умудрилась изобразить широкую улыбку, а когда Остен наклонился и крепко обнял ее, сморщилась от боли, но не проронила ни звука.

– Мы очень хорошо себя вели, – сообщил он.

– Расскажи кому-нибудь другому, – улыбнулась мама, и мы засмеялись.

– Привет, мам. – Кейден поцеловал маму в щеку, явно опасаясь дотронуться до нее.

Она провела рукой по его лицу. Похоже, наше присутствие с каждой минутой придавало ей новые силы. Интересно, а что было бы, если бы тут появился Арен? Может, тогда мама сразу вскочила бы с кровати?

– Я хочу, чтобы вы знали. Со мной все в порядке. – Ее грудь тяжело вздымалась, но на губах по-прежнему играла улыбка. – Полагаю, завтра я уже смогу подняться к себе наверх.

Папа поспешно кивнул:

– Да, если сегодняшний день пройдет без особых происшествий, ваша мама сможет вернуться в свою комнату.

– Вот здорово! – шумно обрадовался Кейден. – Значит, ты уже на полпути к выздоровлению.

Мне не хотелось его разочаровывать, впрочем, и Остена тоже. Кейден, от природы сообразительный, обычно сходу умел различать притворство, но сейчас явно выдавал желаемое за действительное.

– Конечно, – отозвалась мама.

– Хорошего понемножку, друзья, – подал голос папа. – С мамой вы уже повидались, ну а теперь живо к себе. Ведь нам надо управлять страной!

– Идлин дала нам выходной, – запротестовал Остен.

Я виновато улыбнулась. Когда мы сегодня проснулись, это действительно был мой единственный приказ. Я хотела, чтобы они просто поиграли и немного развеялись.

Мама рассмеялась. Тихий, но чудесный звук.

– Надо же, какая у нас великодушная королева!

– Я еще не королева, – запротестовала я, тихо радуясь, что настоящая королева жива и даже улыбается.

– Однако, – перебил меня папа, – твоя мама нуждается в отдыхе. Я обязательно позову вас всех вечером, перед тем как она ляжет спать.

Мальчики сразу успокоились и направились к выходу, на прощание помахав маме рукой.

Я поцеловала маму в лоб:

– Мама, я люблю тебя.

– Ты моя девочка. – Она погладила меня по голове дрожащими пальцами. – Я тоже тебя люблю.

Ее слова стали для меня утешением в свете предстоящего нелегкого дня, а кроме того, я надеялась получить моральную поддержку от Кайла Вудворка, причем уже этим вечером.

Выходя из больничного крыла, я столкнулась с еще одним представителем семейства Вудворк.

– Мисс Марли?! – удивленно воскликнула я. Она сидела на скамье и нервно мяла в руках носовой платок, глаза у нее опухли от слез. – Вы в порядке?

Она улыбнулась:

– Более чем. Я так боялась, что мы ее потеряем… и, положа руку на сердце, даже страшно представить, что бы я без нее делала. Ведь практически всю свою жизнь я провела рядом с твоей мамой.

Опустившись на скамью, я обняла мамину ближайшую подругу, и она прижала меня к себе, словно родную дочь. На душе у меня было тоскливо, я понимала: мисс Марли говорит от чистого сердца, не разыгрывая мелодрам. Ее покрытые шрамами ладони были свидетельством трагической истории этой женщины, начинавшей как честолюбивая конкурсантка, неумышленно ставшей презренной предательницей, а сразу после этого – любимой королевской фрейлиной. Мама с мисс Марли в своих воспоминаниях несколько лакировали прошлое, но я никогда не пыталась докопаться до правды, потому что боялась ступить на зыбкую почву. И сейчас у меня невольно возник вопрос. А что, если мисс Марли иногда все же казалось, будто их с мужем многолетняя преданность слишком высокая цена за полученное от моих родителей прощение?

– Я узнала, что тебе с братьями разрешили навестить маму, и тоже решила ее проведать, но не хотела вам мешать.

– А разве вы не видели, как уходили мальчики? Наш визит уже закончился. Советую вам поторопиться, а не то она снова уснет. Мама наверняка будет счастлива вас видеть.

Мисс Марли вытерла мокрые щеки:

– А как я выгляжу?

– Очень несчастной, – рассмеялась я. – Поторопитесь. Кстати, не могли бы вы сделать мне одолжение? Время от времени проверять, как там мои родители? Потому что мне вряд ли удастся заходить туда так часто, как хотелось бы.

– Не переживай. Буду постоянно держать тебя в курсе.

– Мисс Марли, я ваша должница.

Обняв меня на прощание, она направилась в больничное крыло. Я тихонько вздохнула, пытаясь получить удовольствие от коротких минут покоя. Хотя что уж там душой кривить? На данный момент все складывалось наилучшим образом.

Глава 6

Кайл, положив мне руку на талию, вел меня вглубь сада. Полная луна висела так низко, что, несмотря на позднее время, на тропинку ложились длинные тени.

– Ты этим утром была очень убедительна, – покачал головой Кайл. – Мы все ужасно волновались за твою маму, да и без Арена как-то непривычно. А Кейден? Я еще никогда не видел его таким… потерянным.

– Просто ужасно. Ведь у него в принципе очень устойчивая психика.

– Не переживай. Он сейчас выбит из колеи, что вполне понятно.

Я прильнула к Кайлу:

– Знаю. Просто мне тяжело видеть, что даже такой невозмутимый мальчик, как он, может потерять самообладание.

– Вот потому-то завтрак так великолепно и прошел. Я боялся, что мы будем сидеть, словно воды в рот набрали. Но ты сумела развязать нам всем языки, и это замечательно. Похоже, у тебя открылся новый талант. Только не вздумай о нем забывать. – Кайл погрозил мне пальцем.

– Какой талант? Отвлекать внимание?

– Нет. – Кайл пытался найти подходящее слово. – Я бы сказал, умение снимать напряженность. Я имею в виду, что ты и раньше это умела. Во время праздников и выпусков «Вестей». Ты давала определенный толчок. Чего никому другому не удавалось.

Мы подошли к границе сада. Дальше уже начиналась открытая местность, за которой виднелся лес.

– Спасибо. Твои слова очень много значат для меня. А то я переживала.

– Ну это как раз совершенно нормально.

– Хотя тут дело не только в маме. – Я остановилась, понимая, как много мне надо ему сказать. – Арен оставил мне письмо. А ты знал, что люди недовольны монархией? Мной, в частности. И теперь, когда мне пришлось стать регентшей, я, честно говоря, боюсь, что народу это не понравится. В меня уже швырялись едой. И я прочла о себе целую кучу жутких статей… А что, если они придут по мою душу?

– Ну и что с того? – пошутил Кайл. – Не похоже, чтобы у нас было много вариантов. Наша страна могла стать диктатурой, и люди ходили бы по струнке. Ну, может, федеративной республикой, конституционной монархией… Ох, возможно, теократией! Можно передать всю власть Церкви.

– Кайл, я серьезно! А что, если они меня свергнут?

Он взял мое лицо в свои ладони:

– Идлин, этого не случится.

– Но раньше такое уже бывало! Именно так в свое время погибли мои бабушка с дедушкой. Люди ворвались к ним в дом и убили их. А ведь народ буквально боготворил бабушку!

Я чувствовала, как в глазах вскипают слезы обиды. Черт, в последнее время я превратилась в самую настоящую плаксу! Я вытерла слезы тыльной стороной ладони, накрыв рукой пальцы Кайла.

– Послушай меня, – сказал Кайл. – То была горстка радикалов. Но теперь их нет, а люди сейчас слишком заняты налаживанием своей жизни, а потому вряд ли захотят тратить драгоценное время на то, чтобы влезать в твою.

– Но я не могу делать на это ставку, – прошептала я. – Ведь раньше я искренне верила в незыблемость определенных вещей, но за последние несколько недель все стало разваливаться прямо на глазах.

– Может, ты… – начал Кайл и замолчал, посмотрев мне в глаза. – Может, помочь тебе отвлечься, чтобы ты на время забыла о проблемах?

Я нервно сглотнула, обдумывая его предложение. Мы были вдвоем тихим вечером в темном душистом саду, совсем как тогда, в ночь нашего первого поцелуя. Только на сей раз никто не подстерегал нас за углом, чтобы сделать сенсационный снимок на первую полосу. Родителей поблизости не было, гвардейцы не ходили за нами по пятам. И мне на секунду показалось, что ничто не может помешать исполнению моего желания.

– Идлин, я сделаю все, что ты попросишь.

– Но я не могу просить, – покачала я головой.

– А почему нет, – прищурился Кайл. – Неужели я что-то сделал не так?

– Да нет же, глупенький. Очевидно… – Я замялась и осторожно отстранилась. – Похоже, ты все сделал так. Просто я не могу тебя поцеловать, словно это шутка такая, потому что, как оказалось, наши отношения для меня вовсе не шутка. – Я уставилась в землю, чувствуя, что начинаю потихоньку раздражаться. – Кстати, это твоя вина. – Я сердито сверкнула на него глазами. – Когда ты мне не нравился, я прекрасно себя чувствовала. Мне вообще никто не нравился, и слава богу! – Я закрыла лицо руками. – А теперь я уже на середине Отбора, но так запуталась, что не способна нормально соображать. Ты очень много для меня значишь, но я не уверена, как теперь с этим быть. – Набравшись мужества, я подняла глаза на Кайла и увидела его ухмылку. – Только, ради всего святого, не смотри на меня с таким самодовольным видом!

– Прости, – сказал он, продолжая улыбаться.

– Неужели трудно понять, что мне безумно страшно тебе такое говорить?!

Он снова придвинулся поближе:

– Полагаю, так же страшно, как мне выслушивать.

– Кайл, я серьезно.

– Я тоже! Но, во-первых, мне как-то странно думать, что ты можешь говорить серьезно. Ведь у тебя есть титул, и престол, и распланированная на много лет вперед жизнь. И с моей стороны было бы безумием пытаться туда влезть. А во-вторых, мне лучше, чем кому бы то ни было, известно, что ты боишься раскрыть свои карты. И подобное признание для тебя – словно нож острый.

Я кивнула:

– Не то чтобы я окончательно спятила, запав на тебя… Хотя, наверное, так оно и есть.

– Надо же, какая досада! – рассмеялся Кайл.

– Но я должна знать, пока мы не зашли слишком далеко, испытываешь ли ты ко мне хоть нечто подобное? Пусть не любовь, но намек на нее. Потому что, если нет, мне придется строить планы на будущее.

– А если да?

Я подняла руки и бессильно опустила их:

– Мне все равно придется строить планы на будущие, но уже другие.

Кайл тяжело вздохнул:

– Так уж получилось, что ты тоже для меня очень много значишь. И я это понял благодаря своим эскизам.

– Ой как романтично!

– Нет, я серьезно. Что-то типа того, – рассмеялся Кайл. – Обычно я очень увлеченно проектирую небоскребы или дома для бездомных – одним словом, то, что останется в памяти потомков или поможет людям. Но позавчера я поймал себя на том, что проектирую для тебя летнюю резиденцию, этакий дворец в миниатюре, быть может, даже с виноградником. А утром мне пришла в голову идея насчет пляжного домика.

– Надо же, я всегда мечтала о пляжном домике! – ахнула я.

– Хотя мы навряд ли сможем им воспользоваться. Ты ведь у нас очень занятой человек. Тебе надо править миром и все такое.

– И тем не менее очень мило, что ты обо мне подумал.

– Похоже, все мои последние творческие проекты так или иначе связаны с тобой, – пожал плечами Кайл.

– И для меня это очень много значит. Я прекрасно понимаю, насколько важна для тебя твоя работа.

– Тут дело даже не в работе, а в том, что мне не безразлично.

– Ну тогда ладно. Как насчет того, чтобы определиться с терминологией? Будем считать, что мы друг другу небезразличны, а там поживем – увидим.

– Что вполне справедливо. Я вовсе не хочу тебя разочаровывать, но, по-моему, наши отношения еще рано называть любовью.

– Совершенно верно! – согласилась я. – Слишком рано, да и вообще любовь – это что-то очень большое.

– И очень трудоемкое.

– И очень пугающее.

– Как свержение с трона, да? – рассмеялся Кайл.

– Почти!

– Ух ты! Ну ладно. – Он продолжал улыбаться, вероятно, размышляя о наших мизерных шансах влюбиться друг в друга. – Итак, что дальше?

– Думаю, я продолжу Отбор. Ты уж не обессудь, но пора двигаться вперед. Мне нужна определенность.

– Конечно, ведь именно такой ты мне и нравишься, – кивнул Кайл.

– Благодарю вас, сэр.

Мы стояли молча, прислушиваясь, как ветер колышет траву.

Кайл откашлялся и сказал:

– Полагаю, нам не помешало бы поесть.

– Согласна. Но при условии, что ты больше не заставишь меня готовить.

Он обнял меня за плечи, и мы повернули обратно к дворцу. Жест Кайла показался мне скорее дружеским, нежели интимным.

– Хотя прошлый раз мы классно провели время.

– Правда, единственное, что я узнала, – это зачем поварам масло.

– Ну тогда ты знаешь все, что нужно.

С утра пораньше я помчалась в больничное крыло. Мне не терпелось поскорей увидеть маму. Воочию убедиться в том, что она жива и идет на поправку. Приоткрыв дверь, я увидела, что мама уже проснулась и сидит на кровати, а вот папа спит, точно младенец. Он сполз с кресла на мамину кровать и лежал, положив одну руку под голову, а вторую – маме на колено, а мама нежно перебирала его волосы. Увидев меня, мама с улыбкой прижала палец к губам. Я тихонько подошла к кровати с другой стороны и поцеловала маму в щеку.

– Ночью я то и дело просыпалась, – легонько сжав мне руку, прошептала мама. – Ужасно мешают эти дурацкие трубки. И каждый раз видела, что он смотрит на меня. Поэтому я рада, что ему наконец-то удалось заснуть.

– Я тоже. В последнее время он выглядит совсем замученным.

– Ну да, – улыбнулась мама. – Хотя на моей памяти бывало и похуже. Ничего, он справится.

– А доктора тебя уже осмотрели?

Она покачала головой:

– Я попросила их прийти чуточку попозже, чтобы твой папа мог немного отдохнуть. Да и вообще, я уже скоро вернусь в свою комнату.

Ну конечно. Ну конечно, женщину, которая только что перенесла инфаркт, сейчас больше всего волновала возможность поскорее перебраться в комнату поудобнее, где ее супруг мог бы с комфортом вздремнуть. Нет, я серьезно. Даже если мне и удастся найти себе пару, то нам до моих родителей, похоже, надо будет расти и расти.

– Как твои дела? Надеюсь, тебе все помогают? – спросила мама, продолжая гладить папу по голове.

– Я уволила Кодли. Похоже, вчера я забыла вам об этом сказать.

Мама застыла и впилась в меня взглядом:

– Что? Почему?

– Ой, да так, пустяки. Он всего-навсего собирался развязать войну.

Мама прикрыла ладонью рот, стараясь не рассмеяться над тем, с какой легкостью я объясняю свое посягательство на папину прерогативу. Но секундой позже улыбка исчезла с ее лица, и мама положила руки на грудь.

– Мам? – спросила я, наверное, слишком громко.

Папа моментально встрепенулся:

– Дорогая? Что случилось?

Мама покачала головой:

– Ничего. Просто немного тянут швы. Я в порядке.

Папа снова устроился в кресле, мгновенно стряхнув с себя остатки сна. А мама тем временем, чтобы сместить акценты, попыталась продолжить разговор:

– А как там твой Отбор? Как продвигаются дела на любовном фронте?

– Э-э-э… – Я замялась. – Кажется, нормально. Правда, у меня особо не было времени пообщаться с парнями, но я над этим работаю. Тем более что на носу очередной выпуск «Вестей».

– Милая, ты ведь знаешь, никто тебя не осудит, если ты прекратишь Отбор. Тебе в последнюю неделю и так здорово досталось, а сейчас ты временно исполняешь полномочия короля. Не уверена, стоит ли тебе совмещать эти два дела.

– Они, конечно, славные мальчики, – вмешался в разговор папа, – но в данный момент они отвлекают твое внимание от более важной задачи.

Я горестно вздохнула:

– Полагаю, нам следует перестать ходить вокруг да около и признать тот факт, что я не самый любимый член нашей семьи. По крайней мере, у широкой публики. Ты говоришь, меня никто не осудит, но я не сомневаюсь в обратном. – (Мама с папой переглянулись: они намеревались мне возразить, но в то же время не хотели грешить против истины.) – И если в один прекрасный день я собираюсь стать королевой, мне придется завоевать симпатии своего народа.

– И по-твоему, замужество – самое верное средство для достижения этой цели? – с сомнением в голосе спросила мама.

– Да. Ведь вся проблема в том, как они меня воспринимают. Я кажусь им слишком холодной. И единственный способ их разубедить – выйти замуж. Они считают меня слишком мужеподобной. А чтобы это опровергнуть, мне надо стать невестой.

– Ну, я не знаю. Мы по-прежнему сомневаемся, стоит ли тебе продолжать.

– Тогда, быть может, следует напомнить, что Отбор был твоей идеей?

Мама в ответ лишь тяжело вздохнула.

– Слушай свою дочь, – сказал папа. – Она умная девочка. Вся в меня.

– А ты, случайно, не хочешь еще немножко вздремнуть? – невинным тоном поинтересовалась мама.

– Нет. Я чувствую себя как никогда отдохнувшим, – бодро отрапортовал папа.

Если честно, я не совсем поняла, то ли его заинтересовал наш разговор, то ли он просто хотел побыть с мамой. Но он явно говорил неправду.

– Папа, ты выглядишь так, что краше в гроб кладут!

– Манеру выражаться ты, должно быть, тоже у меня переняла.

– Папа, я тебя умоляю!

Он рассмеялся, мама последовала его примеру, но тотчас же прижала руки к груди.

– Вот видишь! Твои ужасные шутки опасны для жизни. Немедленно прекрати!

Папа улыбнулся маме:

– Идлин, делай что дулжно, и будь что будет. А мы со своей стороны тебя всячески поддержим.

– Благодарю. А теперь я вас обоих очень прошу хоть немного отдохнуть.

– Тоже мне, командирша выискалась! – притворно рассердилась мама.

Папа согласно кивнул:

– И кем, спрашивается, она себя возомнила?

Уже собираясь уходить, я окинула обоих внимательным взглядом. Папа дружески мне подмигнул. Ладно, какие бы засады меня сегодня не ждали впереди, по крайней мере, у меня замечательные родители!

Из больничного крыла я отправилась прямо наверх, в кабинет, где, к своему крайнему удивлению, обнаружила на письменном столе восхитительный букет цветов.

– Кто-то явно необычайно высоко ценит вашу работу, – хмыкнула Нина.

– Или боится, что я скоро умру, не выдержав напряжения, и уже заранее готовит цветы на мою могилу, – пошутила я, не желая показывать приятного удивления.

– Расслабьтесь. Вы отлично справляетесь. – Нина смотрела не на меня, а на приложенную к букету визитную карточку.

Я прижала карточку к груди, пока Нина что-то бубнила, а затем подняла карточку повыше, чтобы прочесть.

Когда мы расставались вчера, Вы выглядели очень потерянной. Пусть сегодняшний день начнется для Вас на радостной ноте. Всегда к Вашим услугам. Марид.

Я с улыбкой передала карточку Нине, которая со вздохом бросила взгляд на огромный букет.

– Интересно, и от кого это? – В кабинет вошел генерал Леджер.

– От Марида Иллеа, – ответила я.

– Я слышал, он заезжал сюда. Он как, просто принес подарки или ему было от вас что-то нужно? – В голосе генерала отчетливо слышались скептические нотки.

– Как ни странно, он всего-навсего хотел убедиться, что я ни в чем не нуждаюсь. Более того, он предложил мне руку помощи в работе с населением. Поскольку он гораздо лучше меня разбирается, как живут люди с учетом всех проблем, возникших после отмены каст.

Генерал Леджер остановился возле меня и уставился на экстравагантный букет:

– Даже и не знаю. Не могу сказать, что ваши семьи расстались по-хорошему.

– Я помню. И очень хорошо. Но мне явно не помешает прямо сейчас научиться чему-то новому, чтобы быть в полной готовности, когда придет мое время.

Генерал улыбнулся, его лицо смягчилось.

– Это время уже пришло, ваше высочество. Мой вам совет: доверяй, но проверяй. Главное – не терять бдительности. Договорились?

– Есть, сэр.

Нина все еще находилась под впечатлением.

– Нет, кто-то должен сказать моему Марку, что пора выйти на авансцену. Я только что получила грандиозное повышение. И где, спрашивается, мои цветы?

– Возможно, он собирается вручить их тебе лично. Это куда более романтично, – сказала я.

– Ой ли?! Это при его-то работе! – с сомнением в голосе произнесла Нина. – Даже если все во дворце в одночасье умрут и я каким-то чудом стану королевой, он и то вряд ли сумеет найти для меня время. Ведь он всегда занят!

И хотя Нина явно пыталась шутить, я чувствовала горечь в ее словах.

– Но ему нравится его работа, да?

– О да, он обожает свои изыскания. Мне просто надоело, что ему всегда некогда, да и вообще, что он так далеко от меня.

Поскольку я не нашла для Нины слов утешения, то снова перевела разговор на роскошный букет:

– А тебе не кажется, что цветов слишком много? Явный перебор!

– По-моему, все идеально.

Я покачала головой:

– Так или иначе, но букет следует унести и поставить в другое место.

– Неужели вам не хочется лишний раз им полюбоваться? – удивилась Нина.

– Нет. Мне нужно свободное место на столе.

Нина пожала плечами и осторожно понесла вазу с цветами в гостиную. Я же села за стол и попыталась сосредоточиться. Нужно было срочно придумать, как завоевать любовь своих подданных. Найти ход, как сказал бы Арен.

– Стой! – повысила я голос, и Нина застыла как вкопанная. – Пожалуй, оставь цветы, где стояли.

Нина, скорчив удивленную гримасу, вернула вазу на место.

– С чего это вы вдруг передумали?

Я провела пальцами по поникшим лепесткам:

– Знаешь, только сейчас я поняла, что могу убеждать и успокаивать совсем как эти цветы.

Глава 7

Когда пришло время обеда, у меня возникли серьезные опасения, что я могу заснуть лицом в тарелку. Поэтому я уже начала было подумывать о том, чтобы пропустить обед. Ведь трапезы во дворце протекают достаточно спокойно, если, конечно, у меня вдруг не возникает желания как-то их оживить. Однако, спустившись вниз и увидев бабушку Сингер, которая метко швырнула сумку в гвардейца, я поняла: сегодня скучать вряд ли придется.

– И не надо мне говорить, что я не имею права приходить в такое время! – Она погрозила морщинистым кулаком, и я с трудом удержалась от смеха.

– А я и не говорил, мэм, – оправдывался гвардеец. – Я просто сказал, что уже довольно поздно.

– Королева наверняка захочет меня увидеть!

Что-что, а нагнать страху бабушка Сингер умела. Если, не дай бог, во время моего правления началась бы война, я непременно отправила бы ее на передовую. И уже через неделю она вернулась бы с победой домой, прихватив с собой поверженного врага.

Я вошла в вестибюль:

– Бабуля!

Она моментально отвлеклась от гвардейца, лицо ее приняло умильное выражение.

– А вот и моя дорогая девочка! Телик явно не способен передать твою красоту. Ты у меня просто прелесть!

Я наклонилась, чтобы она могла расцеловать меня в обе щеки.

– Спасибо, бабуля.

– А где твоя мать? Я хотела сразу приехать, но Мэй велела мне погодить.

– Сейчас ей уже гораздо лучше. Я тебя к ней провожу. Но, может, ты хочешь сперва поесть и отдохнуть с дороги? – Я кивнула на дверь в обеденный зал.

Когда я была еще маленькой, бабуля жила с нами во дворце, но мама, похоже, настолько достала бабулю своей опекой, что в конце концов она собрала вещи и вернулась домой. На самом деле ее так называемое утомительное путешествие заняло всего час, поскольку ей надо было лишь переехать из одного конца города в другой, но бабуля вела себя так, словно ей пришлось пересечь всю страну.

– Ну, я не откажусь, – подойдя ко мне, сказала бабуля. – Вот учитесь, как надо относиться к старшим, – метнула она сердитый взгляд в сторону несчастного гвардейца, который стоял столбом, прижимая к груди бабушкину сумку. – С должным уважением.

– Благодарю вас, офицер Фарроу. Пожалуйста, отнесите это на третий этаж, в гостевые апартаменты окнами в сад.

Гвардеец кивнул и тут же исчез, а мы с бабулей прошли в обеденный зал. Стоявшие у стены мальчики при виде матери королевы удивленно переглянулись. Фокс, отделившись от остальных, подошел представиться.

– Миссис Сингер, счастлив познакомиться с вами, – протянул он руку.

– И́ди, милочка, надо же, какой симпатяга! Ты только погляди на его лицо! – Она взяла Фокса за подбородок.

– Да, бабуля, я знаю. Именно поэтому он до сих пор здесь. – Я выразительно посмотрела на Фокса – типа не стоит обращать внимания. Но Фокс только покачал головой, донельзя довольный бабушкиной похвалой.

Ганнер, Хейл и Генри тоже подошли поздороваться с бабушкой, а я решила воспользоваться случаем и поговорить с Эриком.

– Скажи, ты завтра занят?

– Не думаю, – удивленно прищурился он. – А что?

– Да так. Планирую устроить короткую встречу с Генри.

– Ой, – покачал он головой, словно удивляясь, как я могу еще спрашивать. – Для вас мы всегда свободны.

– Отлично. Только ничего не говори.

– Естественно, нет.

– Что?! – повысила голос бабушка. – Повтори, что ты сказал!

Эрик поспешно подскочил к ней и поклонился:

– Прошу прощения, мадам. Сэр Генри родом из Свендвея и говорит только по-фински. Я его переводчик. Он сказал, что очень рад знакомству.

– О, все верно, все верно. – Бабушка взяла Генри за руку. – Я ТОЖЕ ОЧЕНЬ РАДА ЗНАКОМСТВУ.

Я подтолкнула бабушку к своему столу:

– Бабуля, он не глухой.

– Ну, – протянула она, решив не вдаваться в дальнейшие объяснения.

– А ты разговаривала с дядей Джерадом?

– Джерад тоже рвался приехать. Но сейчас он работает над каким-то срочным проектом. Ты же знаешь, я никогда толком не могла разобрать, что он там говорит. – Бабуля покачала рукой, словно отмахиваясь от непонятных слов. – У меня есть новости от Коты. Но он не знает, заедет или нет. Они с твоей мамой уже много лет пытаются наладить отношения, но, похоже, ничего не получается. Хотя сейчас он стал уже гораздо лучше. Думаю, под влиянием жены.

Я провела бабушку вокруг стола, и она села на мое место. У меня не было постоянного места, но, поскольку папино кресло пустовало, все это создавало ощущение нереальности происходящего. И хотя папа передал мне все полномочия, у меня вдруг возникло такое чувство, будто я их украла.

– Тетя Леа не слишком-то похожа на безропотную овечку, – согласилась я. – Полагаю, рыбак рыбака видит издалека.

Лакеи поспешили поставить перед бабушкой суп, так как уже успели изучить ее нетерпеливый характер. Я с улыбкой смотрела, как бабуля набросилась на еду.

– Будем считать, что я ем за четверых. За себя, твоего дедушку и твоих родителей.

Отодвинув тарелку с супом, я задумчиво подперла рукой подбородок:

– А каким был мой дедушка?

– Хорошим. Очень хорошим. Он всегда старался поступать правильно. И в отличие от меня, его было трудно расстроить или вывести из себя. Жаль, что ты его совсем не знала.

– Мне тоже.

Я решила, пусть бабуля спокойно обедает, и задумчиво обвела глазами обеденный зал. В том или ином аспекте каждый из парней был моей полной противоположностью. Если я была гордячкой, то Кайл – слишком смиренным. Генри видел жизнь в розовом свете, а я, наоборот, в мрачных тонах. Ин, Фокс, Ганнер… все они отличались от меня.

– А что, эта француженка подходит Арену? – Бабуля даже не пыталась скрыть своего пренебрежения.

Я тщательно обдумала ответ:

– Не совсем. Они как две половинки одного сердца, но в разных телах. – У меня на глаза навернулись слезы. Я ужасно устала и безумно скучала по Арену. – И тем не менее он безумно любит ее.

– Настолько, что даже дал деру от вас, – проворчала бабушка.

Я тяжело вздохнула:

– Совершенно верно, бабуля. Арен так мучительно переживал разлуку с ней, что рискнул оставить свою семью и свой дом, наплевав на мнение остальных.

Бабушка уловила печальные нотки в моем голосе и ласково накрыла мою руку своей:

– Ты в порядке, милая?

– Конечно, – ответила я, проглотив слезы. – Немножко устала, только и всего. Пожалуй, мне надо пойти отдохнуть. – К нам подбежали Кейден с Остеном, так что у меня появился удобный предлог по-тихому уйти. – Мальчики проводят тебя к маме!

Бабушка буквально взвизгнула от радости:

– Мои маленькие!

Воспользовавшись тем, что она отвлеклась, я осторожно попятилась назад и, пробравшись по стеночке, подошла к Генри.

Я похлопала его по спине, и он с довольной улыбкой поднял на меня глаза:

– Сегодня привет!

Хихикнув, я сказала ему:

– Как ты смотришь на то, чтобы завтра вместе сходить на ланч?

Я ждала, что Эрик протянет ему руку помощи, но Генри, похоже, сообразил, о чем речь.

– Завтра, ланч? – спросил он.

– Ага.

– Хорошо-хорошо! Да!

– Тогда до встречи, – улыбнулась я.

Уже на пороге я оглянулась и увидела, что Генри, явно на седьмом небе от счастья, возбужденно схватил Эрика за плечо. И вообще, Генри выглядел страшно довольным, что сумел пообщаться со мной без переводчика. Эрик кивнул, радуясь за друга, хотя улыбка его была какой-то невеселой.

Я посмотрела на часы. Первый час ночи. Если засну прямо сейчас, у меня останется пять часов на сон.

Но уже десять минут спустя я поняла: о том, чтобы заснуть, можно только мечтать. Весь день я так старательно гнала ненужные мысли прочь, что сейчас все недоделанные дела назойливо напоминали о себе, мешая уснуть и подталкивая к тому, чтобы завтра с новыми силами ринуться в бой.

Накинув халат, я пальцами расчесала волосы и босиком прошла в коридор. Быть может, стоит пойти в кабинет, чтобы доделать неотложные дела, тем самым утихомирив кипящие мозги, а уж потом лечь спать. Но в таком случае мне не помешает чашечка кофе.

Все служанки уже наверняка видят десятый сон, поэтому я направилась на кухню. На кухне день и ночь кипела работа, и я надеялась, что кто-нибудь мне поможет. На площадке второго этажа я испуганно отпрянула, увидев в полутьме мужскую фигуру.

– Ой! – воскликнул Эрик, заметив, что кто-то преградил ему дорогу.

Я поплотнее запахнула халат и откинула волосы назад, стараясь не выдать своего удивления.

Эрик отпрянул и поклонился, не зная, куда девать от смущения руки. Это выглядело настолько комично, что я не выдержала и рассмеялась.

Он усмехнулся и покачал головой, словно признавая нелепость ситуации. Он, как и я, был одет по-домашнему: в пижамных штанах в голубую полоску и простой хлопчатобумажной футболке, и тоже босиком.

– Что, ради всего святого, ты здесь делаешь в такой час? – удивилась я.

– Генри, попав в Элиту, усиленно совершенствует свой английский. И в свете завтрашнего свидания попросил меня провести дополнительные занятия. Мы расстались с ним всего несколько минут назад, а сейчас я иду на кухню за чаем и медом. Мед помогает лучше спать, – выпалил Эрик торопливой скороговоркой, словно боясь меня утомить.

– Правда? Тогда я завтра тоже попробую. А я как раз шла на кухню за кофе.

– Ваше высочество, вы, конечно, умнейшая женщина, и поэтому мне больно вам сообщать, что кофе не поможет вам уснуть. Отнюдь.

Я хихикнула:

– Ну да, я в курсе. Я собиралась немного поработать. Мне все равно было не заснуть, вот я и решила потрудиться на благо общества.

– Уверен, вы всегда трудитесь на благо общества.

Пригнув голову, я начала спускаться по лестнице, Эрик последовал за мной. Я шла и думала о том, каким безликим он показался мне при первом знакомстве. Серая тень Генри. Но теперь-то я знала: его простоватость служила ему своего рода щитом, скрывавшим умного, вдумчивого и забавного парня. И хотя я так и не поняла, к чему весь этот камуфляж, но уже не сомневалась, что Эрик гораздо более глубокая личность, чем мне показалось сначала.

– Ну и как продвигаются дела с уроками английского?

Эрик пожал плечами и заложил руки за спину:

– Неплохо. Но и без особых прорывов. То, что я говорил вам раньше, по-прежнему остается в силе. Ему потребуется куча времени, чтобы общаться с вами без переводчика. Однако он очень старается. Еще больше, чем раньше. – Эрик кивнул, словно мысленно оценивая плоды их совместной работы. – Простите, я совсем забыл спросить, как себя чувствуют ваши родители. Я слышал, ваша матушка проснулась и теперь идет на поправку.

– Так и есть, спасибо. Она собиралась вернуться к себе в комнату чуть ли не сегодня днем, но у нее возникли какие-то проблемы с уровнем кислорода в крови, и ее оставили в больничном крыле еще на одну ночь, чтобы сделать дополнительные анализы. А папа по-прежнему спит на раскладушке рядом с ее постелью.

– Да, выражение «в болезни и здравии» становится более наглядным, когда видишь, как оно воплощается в жизнь.

– Если честно, иногда это меня даже пугает. Такой любящей пары я еще никогда в жизни не встречала и, боюсь, не встречу.

– Невозможно знать абсолютно все об отношениях других людей, даже если это твои родители, – усмехнулся Эрик и добавил: – Особенно если это твои родители. Зуб даю, ваш отец наверняка хотя бы однажды сделал вашей маме ужасный рождественский подарок, за что был на целый день подвергнут остракизму.

– Ну, это вряд ли.

Однако Эрика не так легко было сбить с толку.

– Поймите, в мире не бывает ничего идеального, даже если со стороны это и кажется таковым. Вот ваш брат, например, увез девушку и, закружившись в вихре страсти, поспешно женился, но прямо сейчас, например, выяснилось, что она так громко храпит, что невозможно уснуть. – (Я закрыла рот рукой не в силах сдержать приступ нервного смеха и мысленно представила себе беднягу Арена с подушкой на голове.) – Что вовсе не лишено вероятности. – Эрик был явно доволен, что сумел заставить меня улыбнуться.

– Ты разрушил созданный мной светлый образ Камиллы! И как я теперь смогу серьезно смотреть на нее?!

– А серьезно и не надо. Смейтесь. Ваше представление о любом из нас в той или иной степени наверняка ошибочно.

В ответ я покачала головой и вздохнула:

– Ты наверняка прав. Что еще больше усложняет мою задачу.

– Вы про Отбор?

– Иногда мне легче управиться с кучей политиков, чем с шестью парнями. По крайней мере, я поняла, что, наверное, упустила из виду массу вещей.

– Потому что полагались по большей части на интуицию?

– Ну да. Вот именно.

– Я хочу внести ясность относительно Генри. Он действительно такой славный, как кажется. Хотя вы, наверное, это уже и сами успели заметить, если оставили его в группе финалистов.

Меня несколько удивил тон Эрика. Ему, похоже, не слишком хотелось признавать данный факт.

Я всплеснула руками, поняв, что за разговорами мы прошли мимо кухни. Впрочем, никогда не поздно вернуться сюда за чашечкой кофе.

– Если честно, мне было трудно контролировать ситуацию. Ведь я отнюдь не собиралась проводить Отбор. Раньше принцессы выходили замуж в основном для укрепления международных связей, но мои родители пообещали предоставить мне полную свободу действий. Однако войти в забитую парнями комнату, чтобы выбрать среди них спутника жизни, оказалось… страшнее, чем я думала. Поэтому приходится полагаться на первое впечатление и надеяться, что никто из претендентов меня не обманывает.

Я украдкой посмотрела на Эрика: он внимательно меня слушал, но вид у него был подавленный.

– Звучит действительно устрашающе, – медленно произнес он. – Удивляюсь, как раньше это вообще работало. Не хочу показаться грубым, но тут есть нечто несправедливое.

– Именно так я и сказала родителям, когда мне предложили провести Отбор, – кивнула я. – Но они настояли на том, чтобы я все-таки попробовала. И вот…

– Значит, идея принадлежала не вам? – (Я на секунду замерла.) – А вы в принципе хотели, чтобы это случилось?

Я почувствовала, как по спине пробежал неприятный холодок, словно Эрик поймал меня на лжи. Что меня немного испугало, ведь на сей факт неоднократно намекали газеты, да и вообще для многих он уже не был тайной за семью печатями.

– Эрик, это должно остаться строго между нами. – Мои слова больше походили на просьбу, нежели на приказ. – Признаюсь, поначалу я была категорически против Отбора. Но сейчас…

– А сейчас вы влюбились? – с грустью в голосе спросил Эрик.

Я коротко расхохоталась:

– Ну, я испытываю целую гамму чувств. Растерянность, испуг, отчаяние, надежду. И было бы неплохо добавить к этому списку слово «влюбленность». – Тут я вспомнила о Кайле и нашем давешнем разговоре в саду. «Любовь» по-прежнему было слишком громким словом для описания наших чувств, и я, естественно, не могла поделиться с Эриком тем, что говорила тогда Кайлу. – Иногда мне кажется, что любовь уже близко, но, как ни крути, мне надо довести Отбор до конца. По многим причинам. И ради многих людей тоже.

– Я искренне надеюсь, что вы причисляете себя к их числу.

– Так оно и есть. Хотя, возможно, причина совсем не в том, как может показаться со стороны. – (Эрик не ответил, он молча шел вперед, размышляя над моими словами.) – Только не вздумай передавать наш разговор. Господи, и зачем только я все это тебе рассказываю! Если, не дай бог, люди решат, что Отбор проводится лишь для отвода глаз, то…

Эрик остановил меня взмахом руки:

– Обо мне не беспокойтесь. Я оправдаю ваше доверие. Его очень нелегко завоевать, а потому очень не хочется потерять.

– Ну, ты это заслужил. Ты уже хранишь кое-какие мои секреты, а еще помог мне тогда выбраться из заварушки и даже подарил мне от чистого сердца цветок.

– Обыкновенный одуванчик.

– Зависит от того, как посмотреть, – напомнила я ему, и он ухмыльнулся, явно довольный, что я запомнила его слова. – Я ценю твою помощь, хотя ты вовсе не обязан что-то для меня делать. Но ты однозначно заслужил мое доверие. Тут и двух мнений быть не может.

– Хорошо, – отозвался он. – Потому что я целиком и полностью к вашим услугам. В любое время дня и ночи.

В словах Эрика было столько искренности, что я невольно остановилась. И заглянула ему в глаза. Глаза у него были ясные и голубые-голубые, особенно на фоне темных волос. Может, именно поэтому они сейчас так ярко блестели?

– Правда? – переспросила я, хотя у меня не было поводов для сомнений.

– Конечно, – ответил Эрик. – Вы ведь будете моей королевой. И я почту за честь служить вам.

Я едва не поперхнулась от неожиданности:

– Да. Все верно. Спасибо тебе. Мне приятно знать, что в моем окружении имеется по крайней мере несколько человек, которых мне не надо с трудом завоевывать. – (У Эрика была добрая улыбка, и я мысленно поздравила себя с победой: получить такого союзника дорогого стоит.) – А сейчас прошу меня извинить. Надо все ж попытаться немного поспать.

Эрик поклонился:

– Конечно, ваше высочество. Я понимаю, что должен быть всегда рядом с Генри, но если вам потребуется моя помощь, то я целиком и полностью в вашем распоряжении.

Я улыбнулась и, откинув назад голову, без лишних слов отправилась в свою комнату.

Глава 8

– В сегодняшних «Вестях» вы будете гвоздем программы. – Леди Брайс грациозно расхаживала взад-вперед перед моим письменным столом.

Ее легкая поступь действовала на меня успокаивающе, ведь я не сомневалась, что она уже все тщательно продумала. Папа иногда поступал точно так же. Если ему надо было решить какую-нибудь сложную задачу, он заставлял меня гулять с ним по саду.

– Я понимаю, что пока не умею брать на себя основной удар, но Гаврил непременно поможет. Более того, у меня есть идея, как представить в самом выгодном свете мои успехи в ходе Отбора.

– Отлично. Самое время выложить карты на стол, – поддразнила меня леди Брайс. – Кстати об Отборе, тут кое-кто возник на горизонте. Но я не уверена, стоит ли сейчас о нем говорить.

– Что-то случилось? – Я удивленно прищурилась.

– Ну, – начала леди Брайс, – Марид Иллеа вчера выступал в одной из радиопрограмм. Если хотите послушать, мы специально для вас сделали запись. Оказывается, он нанес визит во дворец и даже прислал вам цветы.

– И что с того?

– Ему, естественно, задали вопрос, что бы это могло значить.

Я уставилась на леди Брайс:

– Но у меня ведь Отбор в самом разгаре. Как?..

– Он сказал то же самое. По его словам, он весьма сожалеет, что не поддерживал с вами контактов, и вообще вы стали не только потрясающе красивой, но и чрезвычайно умной. – Леди Брайс многозначительно подняла брови, и у меня вдруг затрепетало сердце.

– Неужели он именно так и сказал? – (Леди Брайс молча кивнула.) – Но почему вы вообще подняли эту тему? – Я отчаянно пыталась выровнять дыхание.

– Пресса уже связала ваши два имени вместе. Что может привести к одному из двух. Или подорвать доверие к Отбору, поскольку люди решат, что вы не придаете ему особого значения, или…

– Но как такое возможно?

– Ну, если народ решит, что вы из-за него забросили своих поклонников…

– Понятно. Это первое. Ну а что второе?

– Появится еще один претендент, если вы, конечно, не будете возражать.

Я рассмеялась:

– Насколько мне известно, правила Отбора достаточно строгие. Сомневаюсь, что я могу вот так просто выйти из игры ради кого-то другого.

– Он очень популярен, – передернула плечами леди Брайс.

– Вы что, советуете мне рассмотреть его кандидатуру?

– Нет, я советую вам отдавать себе отчет, что это стало достоянием публики. Одним словом, вам надо заранее продумать, как себя с ним вести. А также с Элитой.

– Ну, с этим я худо-бедно справлюсь. Тем более что мы с ним практически не общались. И я не собираюсь дискредитировать идею Отбора. Я уже столько раз неумышленно это делала, что теперь мне хочется продемонстрировать всем, насколько я заинтересована в результатах Отбора. Я никак не поощряла Марида, поэтому считаю неуместным говорить о нем во время «Вестей».

– Решено.

– Вот и отлично. – И все же мне было обидно, что простой жест доброй воли обернулся скандалом.

– А теперь, не поймите меня неправильно, я хотела бы узнать, что вы наденете сегодня вечером.

Я опустила глаза:

– Понятия не имею. У меня сегодня вообще не было настроения как-то специально одеваться.

– Только, ради бога, не обижайтесь, однако осмелюсь заметить, что это никуда не годится. Полагаю, вам надо изменить стиль одежды. Да, все платья, что вы раньше носили или придумывали, были прекрасны, но сейчас пора сделать шаг вперед. Перестать обыгрывать фасон платья, а, наоборот, попытаться использовать его, как выгодный фон для ваших слов.

Мне словно дали под дых. Ведь я так тщательно разрабатывала свой имидж, а теперь придется одеваться для других.

– Я понимаю. И что вы предлагаете?

Леди Брайс скрестила руки на груди и задумалась:

– А вы можете взять платье у своей матери?

Я бросила взгляд на часы:

– Если пойду прямо сейчас, то, может, что-нибудь и найду. Но, кроме Нины, никто не сможет подогнать платье по фигуре, а Нине нужно срочно закончить расписание на следующую неделю. И у меня свидание во время ланча.

Леди Брайс всплеснула руками:

– Ой-ей-ей!

– Вот именно. Достаточно и того, что бабуля назвала Фокса симпатягой.

Леди Брайс весело рассмеялась:

– Да неужели?

– Бабуля у нас лихая!

– Это у вас фамильное. А теперь поспешите. Найдите себе платье.

– Ладно. Пошлите за Хейлом. Он утверждал, будто дружит с иглой, вот мы и посмотрим, действительно ли он такой шустрый, каким кажется. И составьте для меня список ключевых вопросов. Я боюсь, что растеряюсь и поплыву.

– Уже составляю.

Я поспешно вышла в коридор в тайной надежде, что маму еще не выпустили из больничного крыла: ужасно не хотелось рыться при ней в ее платьях. Не успела я сделать и двух шагов, как наткнулась на поджидавшего меня Ганнера. Он вскочил со скамьи и поклонился.

– Привет. У тебя все в порядке? – улыбнулась я.

– Да. Но похоже, я сейчас сделаю жуткую глупость. У меня даже сердце в пятки ушло.

– Ой, ради бога, расслабься! Я уже видела столько глупостей, что, наверное, хватит на целую жизнь.

– Нет, тут немножко другое, – хмыкнул Ганнер. – Я просто… хотел вас кое о чем попросить.

Я подняла брови и осторожно сказала:

– Ладно. У тебя две минуты.

Он шумно сглотнул:

– Идет. Ух ты, я реально польщен, что вы оставили меня в Элите. Это заставляет меня думать, что я все же что-то сделал правильно, а вот что именно – без понятия.

– Твое стихотворение меня рассмешило, – пожала я плечами. – А иметь возможность от души посмеяться дорогого стоит.

– Совершенно с вами согласен, но это вроде подтверждает мою точку зрения. – Он нервно ломал пальцы. – Просто вы очень заняты, а мне так и не выпало счастья остаться с вами наедине, вот я и хочу взять на себя смелость и спросить, каковы мои шансы.

– Что ж, вполне законный вопрос. Но прямо сейчас я ответить не могу. Мне еще многое нужно обдумать.

– Конечно-конечно! – с энтузиазмом откликнулся Ганнер. – Поэтому я собираюсь задать вам сакраментальный вопрос: а можно, я вас поцелую?

Я даже попятилась от неожиданности:

– Повтори, что ты сказал?

– Нет-нет, не хотите, не надо. Но по-моему, поцелуй очень много может сказать. По-моему, одного поцелуя будет достаточно, чтобы понять, стоит ли мне надеяться, а вам – рассматривать мою кандидатуру.

В его просьбе было нечто ужасно трогательное. И хотя фотографии, как мы целуемся с Кайлом, были расклеены по всей стране, Ганнер явно не считал, будто я настолько доступна, что готова целоваться с кем угодно. Более того, он достаточно хорошо усвоил преподанный Джеку урок, чтобы избегать кавалерийских атак. И мне вдруг захотелось исполнить его просьбу. Но если я это сделаю, то могу упустить финалиста Отбора, даже не успев толком узнать его. Что было бы глупо.

– Ты мог бы стать принцем. И иметь больше денег, чем сможешь потратить, и стать настолько знаменитым, что твое лицо узнавали бы даже те, у кого нет телевизора. Ты готов поставить все это на карту ради одного поцелуя?

– Да, я готов поставить на карту ваше счастье, ну и свое заодно.

Я сделала глубокий вдох и задумалась:

– Хорошо.

– Правда?

– Правда.

Справившись с первоначальным удивлением, Ганнер положил руку мне на талию, а затем, мгновенно перестав смеяться, наклонился ко мне:

– Это так нереально.

– Я жду вас, сэр.

Он улыбнулся, и наши губы встретились. Что ж, поцелуй получился вполне приятным. Губы у него были мягкими, и он не пытался засунуть язык мне в горло. А еще от Ганнера хорошо пахло – конечно, не корицей, не цветами или вообще чем-то знакомым. В целом очень даже неплохо.

Однако тот факт, что я не потеряла способности трезво оценивать происходящее…

Ганнер отстранился, поджал губы и задумался.

– Что-то не так? – спросила я.

Он покачал головой:

– Нет. Вроде бы нет. Совсем неплохо!

– Но недостаточно хорошо, да?

– Вот именно, – облегченно кивнул он. – Спасибо вам большое за этот опыт, но, по-моему, мне пора собираться домой.

– Ты уверен? – улыбнулась я. – Может, дождешься съемок «Вестей», а утром поедешь домой.

– Не-а, – застенчиво улыбнулся Ганнер. – Полагаю, если я останусь, то уговорю себя остаться. Я в жизни не видал более красивой девушки, чем вы, но, по-моему, вы не та девушка, что предназначена мне судьбой. И мне стыдно, когда я пытаюсь убедить себя, будто это вовсе не так, в то время как твердо знаю, что мы не созданы друг для друга.

Я протянула Ганнеру руку:

– Ладно. Я уважаю твое решение. Удачи вам, сэр.

– И вам, ваше высочество, – пожал мне руку Ганнер.

Провожая глазами бывшего поклонника, я заметила лакея, эскортировавшего Хейла в мамину комнату. Я помахала им рукой, не сводя взгляда с удаляющегося Ганнера.

– А что здесь забыл Ганнер? – удивился Хейл.

– Делал выбор. Хорошо, пошли со мной. Мне нужна твоя помощь.

Глава 9

Я вышла из маминой гардеробной, из соображений приличия прижимая к груди охапку выбранных навскидку платьев.

– Спасибо, что помогаешь, – сказала я Хейлу, который уже вовсю ушивал и закалывал швы.

– Вы что, смеетесь надо мной? Прямо сейчас я помогаю одевать будущую королеву. И я на седьмом небе от счастья. – Он чуть побольше натянул ткань и посмотрел в зеркало проверить, как ложатся складки. – Конечно, я бы предпочел шить вам платье начиная с первого стежка, но и это наверняка станет жирным плюсом для моего резюме.

Я хихикнула:

– Мне немножко неудобно, что ты угробил на меня целый день.

– Ну, в Мужской гостиной становится как-то скучновато. Спорим, если я позову Кайла, то он с радостью к нам присоединится, пока я работаю. А возможно, Ин тоже.

– Ин, – усомнилась я. – Что-то не похоже, чтобы он горел желанием к кому-либо присоединяться.

Хейл улыбнулся:

– Ну да. Хотя он вроде бы потихоньку обвыкается. Он даже иногда со мной разговаривает. А еще с Эриком. Может, потому, что тот ему не соперник.

– Наверное, так оно и есть. Ин, по-моему, принадлежит к тому типу людей, которые не затем сюда приехали, чтобы заводить друзей. Но пройти через такие испытания и абсолютно ни с кем не сблизиться, на мой взгляд, просто невозможно. Нереально. Ведь если даже мне трудно, то представляю, каково вам, мальчики.

– И все же нам еще, можно сказать, повезло выйти в финал, – заметил Хейл, подмигнув моему отражению в зеркале.

Я задумчиво наклонила голову:

– Ну, тут я не совсем уверена. Да и вообще, я уже начинаю переживать, что в конце концов придется с вами со всеми расстаться. Кроме одного, естественно. Я буду по всем вам скучать.

– А вы, случайно, не думали насчет гарема? – с невозмутимым видом поинтересовался Хейл.

Я согнулась пополам от смеха, в награду получив укол булавкой в бок.

– Ой!

– Простите, ради бога! Мне не следовало шутить, пока у вас все платье в булавках.

Хейл остановился передо мной, и я, встав по стойке смирно, посмотрела ему прямо в глаза. Я сразу узнала этот испытующий взгляд, ведь я точно так же критически рассматривала новые модели платьев, различные предложения и новых знакомых.

– По-моему, здесь надо немного выпустить швы. А вы уверены, что королева не будет возражать? Потому что разрезы я потом точно не смогу зашить.

– Не волнуйся. У тебя полная свобода действий.

– А вы не боитесь, что я зазнаюсь?

– Имеешь полное право. Сегодня ты помогаешь мне выглядеть истинным лидером государства. А для этого необходимо тщательно продумать буквально каждую деталь туалета. Поэтому я у тебя в неоплатном долгу.

– Вы в порядке?

Я удивленно подняла глаза, только сейчас сообразив, что неожиданно помрачнела.

– Да. Просто впереди еще дел невпроворот, и я пытаюсь ничего не упустить. Только и всего.

Хейл вытащил булавку из подушечки, оставленной нам служанкой, и протянул мне:

– Вот. Воспользуйтесь этим, когда вам будет казаться, что ситуация выходит из-под контроля. Это точно поможет. Обещаю.

Я медленно взяла булавку, зажав ее между большим и указательным пальцем, и неожиданно поверила, что так оно и есть.

Генри появился вовремя. Он вихрем ворвался в гостиную. Похоже, последние пятнадцать минут он бежал сломя голову. Без особых церемоний он взял меня за руки и поцеловал в щеку, тем самым рассмешив до невозможности.

– Привет сегодня.

– Привет, Генри, – улыбнулась я.

Эрик, стоявший за его спиной, низко поклонился, и я молча кивнула ему.

Взяв Генри за руку, я повела его к столу, на котором стояли рядом два прибора и еще один чуть поодаль.

– Сюда, – произнес Генри, любезно отодвигая для меня стул.

Когда я села, Генри занял место напротив… и разговор неожиданно замер. Тогда я сняла крышку со своей тарелки, тем самым дав знак мальчикам последовать моему примеру, положила пару кусочков в рот, а затем попыталась заполнить неловкую паузу.

– Как поживает твоя семья? – начала я. – А твоя сестра?

– Miten on Анника? – переспросил Генри, повернувшись к Эрику. Тот кивнул, и Генри, просияв как блин масляный, снова повернулся ко мне: – Хорошо. Она очень хорошо. Мы скучаем.

Я кивнула, бросив на него печальный взгляд:

– Что ж, я прекрасно тебя понимаю. Ты даже не представляешь, как мне не хватает Арена.

Генри с безмятежным видом наклонился к Эрику, который поспешно перевел ему мои слова.

– Ваша мама? Хорошо? – бедняга Генри старался изо всех сил.

– Да, слава богу! Она уже возвращается в свою комнату, да и вообще быстро идет на поправку.

И снова Эрик пришел нам на помощь. Мы еще немного поблуждали в потемках, пытаясь преодолеть языковой барьер, но Генри при всем старании освоить английский явно поплыл, впрочем, так же как и я. Подобная ситуация уже начала меня изрядно раздражать. Все было как-то слишком обезличено. Одно дело воспользоваться услугами переводчика, чтобы принять высокопоставленное лицо, но совсем другое – общаться через переводчика с человеком, которого каждый день видишь у себя дома. И пусть Генри и не суждено надолго задержаться во дворце, мне очень хотелось иметь возможность время от времени говорить лично с ним, и без посредников.

– Скажи, Эрик, а как Генри общается с Элитой? Тоже через переводчика?

Эрик моментально выпрямился, пытаясь вникнуть в смысл вопроса:

– В основном да. Хейл и Кайл даже выучили несколько финских слов.

– А остальные?

Он с виноватым видом сжал губы, словно не желая бросать пятно на репутацию остальных.

– Ганнер проявляет к Генри кое-какой интерес, впрочем, так же как и Фокс, но им явно неохота заморачиваться. Ведь это куча работы. А Ин иногда говорит со мной, но только не с Генри.

Я тяжело вздохнула, и тут в голове вдруг мелькнула занятная мысль.

– А как ты посмотришь на то, если я завтра утром попрошу тебя дать нам всем урок финского языка?

Эрик удивленно поднял брови:

– Вы серьезно?

– Абсолютно. По-моему, ужасно несправедливо, что Генри приходится в одиночку везти весь этот воз.

Услышав свое имя, Генри тотчас же вскинул на меня глаза. Он определенно следил за нашим разговором, но только по-своему. И, как ни странно, явно уловил ход моих мыслей.

Эрик что-то быстро сказал по-фински, и у Генри моментально загорелись глаза.

– Я тоже говорить? Я говорить? – взволнованно твердил он, словно его ожидала веселая вечеринка, а вовсе не урок языка.

– Конечно, – ответила я.

Генри в полном замешательстве остался сидеть, и я чувствовала, как у него в голове медленно крутятся шестеренки.

– По-моему, вы его уже осчастливили, – заметил Эрик.

– Жаль, что не сообразила раньше. Всем стало бы намного легче.

– Не сомневаюсь. Однако я по-прежнему намерен сосредоточиться на уроках английского. Чтобы по возможности избежать участия в «Вестях».

Я состроила удивленную гримасу:

– А по-моему, «Вести» – это не так уж и плохо.

– Ужасно! – покачал головой Эрик. – Моя мама только о них и говорит. «Ты смотришься просто шикарно! Но почему ты никогда не улыбаешься?» Клянусь, это кого угодно может свести с ума.

– Ты что, меня в чем-то обвиняешь? – Я разыграла искреннее негодование.

– Постоянно. Я постоянно вас обвиняю! Не выношу, когда меня снимают. – Эрик поежился. Он, конечно, не сердился, но был как никогда серьезен.

Я рассмеялась, а он виновато потупился и улыбнулся. И в этот самый момент я обнаружила, что Генри, открыв рот, смотрит, как я оживленно болтаю с его переводчиком, в то время как, по идее, должна была беседовать с ним.

– А знаешь, Генри, возможно, мы сумеем полностью окунуться в повседневную жизнь Свендвея, и ты научишь нас всех готовить тот самый суп, о котором рассказывал.

Эрик перевел, и Генри снова воспрянул духом.

– Kalakeitto![1] – воскликнул он.

Было в Генри нечто такое, что меня интриговало. Мне ужасно хотелось побольше узнать о его семье, особенно о сестре. А также о том, как ему перспектива жить во дворце и работать рядом со мной, ну и еще – беспокоит ли его перспектива до конца жизни сопровождать меня во время парада и защищать, совсем как тогда, от гнева разъяренной толпы. Мне не терпелось расспросить его о том поцелуе на кухне: вспоминает он о нем или уже благополучно забыл, решив, что это простая случайность.

Но я не могла расспросить его, не прибегая к помощи Эрика, а значит тема закрыта.

Глава 10

Платье было красным. Мама уже тысячу лет его не надевала, и именно поэтому я его и выбрала. Хейл укоротил длинные кружевные рукава, присобрав их до локтя, и убрал часть оборок, сделав юбку не такой пышной. Хейл был прав, говоря о том, что вернуть платью первозданный вид не удастся, но он сумел с таким вкусом переделать мамин наряд, что даже если бы мама рано или поздно захотела получить его обратно, то ей наверняка понравились бы внесенные изменения.

Элоиза помогла мне сделать элегантную прическу: косы по бокам, преходящие в скромный узел. Я выбрала тиару с рубинами, у меня над головой словно вздымались языки пламени.

Получилось реально красиво. Я это отлично понимала и была искренне благодарна всем, кто помог мне выглядеть королевой, которой можно доверить принимать судьбоносные решения. Правда, я выглядела гораздо старше своих лет – на тот возраст, когда человек способен вести себя вполне ответственно. Значит, платье оказалось именно тем, что нужно для создания нового имиджа.

В студии, пока я приводила себя в порядок, ко мне неожиданно подошла Джози.

– Потрясающее платье, – похвалила она мой наряд, пытаясь потрогать атласные оборки.

Я как ни в чем не бывало продолжила поправлять складки:

– Это мамино.

– Кстати, я тебе очень сочувствую, – тихо проронила она. – Кажется, я тебе этого еще не говорила.

– Спасибо, Джози. Твои слова очень много значат для меня, – вымученно улыбнулась я.

– А знаешь, – начала она, – поскольку всем тут пришлось очень несладко, по-моему, неплохо было бы устроить вечеринку.

Я с трудом удержалась от того, чтобы не рассмеяться в голос:

– Ну, сейчас у меня дел невпроворот. Возможно, чуть позже, когда все утрясется.

– Ой, а давай я возьму организацию на себя! Позволь мне переговорить с парочкой служанок, и мы в течение недели все устроим.

– Джози, я ведь понятно выразилась. Возможно, когда-нибудь потом, но не сейчас. – Я отвернулась от зеркала и направилась к двери, пытаясь сосредоточиться.

Однако она пошла следом, явно не собираясь так просто сдаваться:

– Но почему? Разве у нас нет повода, чтобы праздновать? Я хочу сказать, ты уже без пяти минут королева, поэтому…

Я негодующе повернулась к Джози:

– Начнем с того, что я еще не королева. Этот титул принадлежит моей матери, которая едва не умерла. И то, что ты отнеслась к этому настолько небрежно, нивелирует все твои соболезнования. Джози, неужели так трудно понять? Неужели ты думаешь, что моя работа сводится исключительно к пышным нарядам и торжествам?!

Джози застыла в полной растерянности. Она поспешно обвела глазами комнату в поисках свидетелей нашей стычки. Но мне не хотелось ее унижать. Отчасти я ее понимала. Ведь в свое время ничто не могло доставить мне больше радости, чем составление списка гостей, да и вообще, я тоже искренне верила, что моя работа сводится исключительно к пышным нарядам и торжествам.

– Ладно, я не собиралась тебя оскорбить, – со вздохом сказала я. – Но по-моему, крайне неуместно устраивать праздники, когда мама еще толком не поправилась. Ради бога, единственное, что мне от тебя сегодня нужно, – проявить чуточку понимания. Но я, наверное, прошу невозможного, ведь я слишком хорошо тебя знаю. И все же, пока ты окончательно не свела меня с ума, постарайся хоть на секундочку встать на мое место.

– Именно то, о чем я всегда мечтала, – надулась Джози. – Но ты вспоминаешь о моих чувствах, лишь когда это удобно тебе.

– Можно тебя попросить? – Я махнула рукой служанке. – Будь добра, проводи мисс Джози к себе. Ее сегодня невозможно угомонить, а мне необходимо сосредоточиться.

– Слушаюсь, ваше высочество. – Служанка, равнодушная к нашим женским разборкам, жизнерадостно повернулась к Джози, готовая выполнить приказание.

– Идлин, я тебя ненавижу! – вспыхнула Джози.

Я указала ей на дверь:

– Понятно. Тогда какая разница, где это делать? Здесь или у себя в комнате?

И я, не оглядываясь, направилась к сцене. Сегодня места там были организованы несколько по-иному: места для Элиты с одной стороны и единственное кресло – с другой.

Пока я разглядывала свое одинокое кресло, ко мне подошел Кайл:

– Что у тебя там за дела с Джози?

Я улыбнулась и похлопала глазами:

– Ничего особенного, дорогой. Она всего лишь заставила меня в очередной раз задать вопрос, нужна ли мне такая золовка.

– А не рановато ли об этом думать?

– Расслабься, – рассмеялась я. – Нет, у нас просто… возникли некоторые разногласия. И мне теперь вроде как немного стыдно, потому что я ее понимаю. Но, знаешь, хотелось бы, чтобы и она меня понимала.

– Для Джози это непосильная задача. Она слишком зациклена на себе. Кстати, а ты случайно не видела Ганнера?

– Ганнер уехал сегодня днем. А разве он с вами не попрощался?

Кайл в ответ только удивленно покачал головой.

Я подошла к остальным, при моем приближении мальчики сразу же выпрямились.

– Скажите, а Ганнер кому-нибудь из вас сказал «до свидания»?

Они дружно покачали головой, а Фокс откашлялся и сказал:

– Он заходил со мной повидаться. Ганнер немного сентиментален, и для него долгие прощания – слишком большая психологическая нагрузка. Он объяснил, что здесь ему не место и он получил ваше согласие на отъезд.

– Да, получил. Мы расстались добрыми друзьями.

– Похоже, он понял, что, если хоть немного задержится, потом ему не хватит решимости. Он попросил передать остальным, что ему будет их не хватать. – Фокс улыбнулся. – Действительно славный парень.

– Был таким. Однако возьмите его слова себе на заметку. – Я по очереди вгляделась в лицо каждого из них. – Это ведь и вашего будущего тоже касается. Поймите, лучше синица в руках, чем журавль в небе.

Кайл с задумчивым видом кивнул. Хейл лучезарно улыбнулся. Ин сохранил свою обычную невозмутимость. А Генри с озадаченным видом слушал то, что ему объяснял Эрик.

После передачи я, естественно, проанализирую поведение каждого из них, но сейчас шоу должно продолжаться.

– Хейл, – прошептала я, показав на платье, – спасибо тебе.

– Прекрасно, – одними губами произнес он.

И видно было, что он не лукавит. Мне хотелось, чтобы сегодня мамино платье оправдало себя.

Заработали камеры, и я как можно более искренне поприветствовала страну.

– Начнем с того, что вам всем наверняка не терпится узнать. Моей матушке уже гораздо лучше. В данный момент она поправляется у себя в комнате, а мой отец находится у ее постели. – Я попыталась не зацикливаться на том, как выгляжу и куда девать руки. Вместо этого я постаралась думать о родителях, которые наверняка прямо сейчас смотрят эту передачу в пижамах, с одобренными лечащим врачом закусками на столике. И, представив эту идиллическую картину, я улыбнулась. – Мы все знаем, история их любви была самой правдивой из всех, что известна людям. Хотя отцу было отнюдь непросто сыграть свою роль. Мой брат Арен стал принцем-консортом Франции, что является еще одним свидетельством силы торжествующей любви. Насколько мне известно, он прекрасно освоился с новыми обязанностями и очень доволен своей новой ролью мужа. – Я улыбнулась еще шире. – Что меня отнюдь не удивляет. Его любовь к принцессе Камилле выдержала испытания временем и расстоянием, и я могу представить себе, как он счастлив иметь возможность быть постоянно рядом со своей любимой. Что касается страны в целом… – тут я посмотрела в свои записи, чего мне очень не хотелось делать, – то волнения, которые имели место, за последние несколько недель поутихли. – С одной стороны, это было чистой правдой, а вот с другой – если говорить о моих собственных душевных волнениях, тут я покривила душой. – Учитывая, сколько сил вложил мой отец в установление мира за рубежом, мысль о том, что мы можем способствовать установлению еще более крепкого мира у себя дома, наполняет мое сердце безграничной радостью.

Я затронула все темы, которые наметила: предложения по бюджету, приближающееся начало реализации проекта бурения, изменения в составе консультативного совета (последнее заставило кое-кого в зале заерзать), а закончив, я вгляделась в знакомые лица из числа присутствующих. Леди Брайс одобрительно кивнула, генерал Леджер тоже. Я заметила, что бабушка беспокойно вертится на месте. Похоже, ее утомили слишком длинные речи и она оставалась сидеть исключительно из желания послушать Элиту. Я поймала на себе взгляд Эрика, он одобрительно мне улыбался.

– Ваше высочество, – с поклоном обратился ко мне Гаврил, – осмелюсь заметить, что, учитывая все обстоятельства, вследствие которых вам была доверена столь важная роль, вы проделали фантастическую работу.

– Спасибо, сэр. – Уж не знаю, говорил ли он искренне, но, возможно, его слова заставят других в это поверить.

– Но при том гигантском объеме работы, легшей на ваши плечи, трудно предположить, что у вас остается достаточно времени на эту компанию, – он обвел рукой Элиту.

– Очень мало, но остается.

– Неужели? Может, тогда у вас есть чем с нами поделиться?

Гаврил вопросительно поднял брови, что в очередной раз напомнило мне о том, насколько его сценический образ отличается от реального. Его профессией было развлекать публику, и он великолепно справлялся.

– Конечно, но ради сохранения интриги – никаких имен.

– Никаких имен?

– Например, один из Элиты покинул нас сегодня днем, – сказала я, уверенная, что секрет уже через несколько секунд будет раскрыт. – Мне хотелось бы отметить, что он уехал в отличном расположении духа и мы расстались с ним добрыми друзьями.

– Ага, теперь понимаю, – сказал Гаврил. – Мне это нравится! Не могли бы вы еще кое-чем с нами поделиться?

– Ну, сегодня один из Избранных преподнес мне сувенир, сделанный из очень ценного металла.

– Боже мой! – Гаврил уставился на мои руки, пытаясь, как, впрочем, и все в зале, обнаружить на пальце кольцо.

Я подняла ладони кверху, выставив их на всеобщее обозрение.

– Нет, это не золото. Обыкновенная сталь. Он подарил мне портновскую булавку. Но уверяю вас, не простую, а особенную.

По залу пронеслись смешки, мальчики из Элиты дружно захихикали. Я очень надеялась, что на экране это будет смотреться так же мило, как с моего места на сцене.

– Ради бога, скажите мне, что это еще не все! – умоляюще сложил руки Гаврил.

– Вы хотите еще? Ну ладно, – милостиво согласилась я. – Несколько дней назад один из Элиты сообщил мне, что определенно не влюблен в меня, и я ответила, что и я тоже.

Гаврил округлил глаза:

– Случайно, не тот молодой человек, который нас покинул?

– Нет. Что самое странное. Мы не влюблены, но в то же время не желаем расставаться. Вот такие дела. – Я игриво пожала плечами и улыбнулась, услышав вздохи и смех в зале.

– Не сомневаюсь, добрая часть жителей нашей страны сегодня не сомкнет глаз, пытаясь догадаться, кого вы имеете в виду, но хотелось бы получить от вас что-нибудь посущественнее.

– Вы могли бы поговорить об этом с Элитой.

– Тогда, полагаю, мы так и сделаем. Расспросим этих прекрасных молодых людей.

– Сколько угодно. – Я была счастлива, что объективы кинокамер хоть на короткое время будут направлены не на меня.

– Отлично. Тогда сразу и начнем. Сэр Фокс, как ваши дела?

– Очень хорошо, сэр. Благодарю. – Фокс выпрямился и ослепительно улыбнулся.

– Люди понимают, что в последнее время принцесса находится под колоссальным давлением и у нее очень плотный график, поэтому времени на свидания наедине практически не остается, – учтиво произнес Гаврил.

– Да-да, мы и раньше знали, что принцесса всецело отдается работе, и теперь, когда она взяла на себя дополнительную нагрузку… это не может не вдохновлять.

Я склонила голову, чувствуя, как на душе становится теплее. Вдохновлять? Он слишком добр ко мне.

Гаврил согласно кивнул:

– Тогда, быть может, вы расскажете о вашем опыте общения с принцессой? Какой-нибудь особенный случай.

Лицо Фокса расплылось в улыбке.

– Думаю, самый важный момент наших отношений был после той драки, когда Бурка отправили домой. Она зашла в комнату поговорить и честно рассказала о своих планах. А потом выслушала меня. Мне кажется, я оказался одним из тех немногих счастливчиков, которым удалось увидеть ее с этой стороны. Ведь она не из тех, кто может уделять всем подряд свое драгоценное время. Но она действительно умеет слушать.

Я с теплотой вспоминала ту ночь, о которой говорил Фокс, хотя, как выяснилось, понятия не имела, как много она для него значила. Выходит, он берег эти воспоминания, как драгоценный дар.

И тут Кайл поднял руку:

– Целиком и полностью согласен. Ни для кого не секрет, что дружеские отношения между мной и Иди, то есть принцессой, завязались относительно недавно. Уже тогда я сразу почувствовал, что она с пониманием относится к моим сомнениям и устремлениям.

– Например? – бросил пробный шар Гаврил.

Кайл пожал плечами:

– Да нет, ничего особенного. Но я действительно страстно люблю архитектуру, и принцесса запросто села рядом и посмотрела мои эскизы. – Кайл поднял палец, словно вспомнив нечто важное. – Мы тогда выпили немного вина, и я уверен, ей было скучно, и тем не менее.

Кругом захихикали, а я улыбнулась Кайлу. Он держался перед камерой легко и непринужденно. Более того, Кайл всегда умел сделать ненавязчивый комплимент. И у меня сразу развеялись сомнения относительно того, стоило ли признаваться ему в своих чувствах.

Гаврил, явно решив не останавливаться на достигнутом, прошел мимо Генри и направился прямиком к Ину. Мне не понравилось, что Генри снова остался в стороне, но, похоже, у Гаврила был свой план.

– Сэр Ин, вы кажетесь наиболее сдержанным из всей компании. Может, у вас есть что добавить?

Лицо Ина оставалось холодным.

– Я не любитель громких слов, – сказал Ин. – Но должен заметить, что принцесса невероятно вдумчивый человек. И хотя нас тут осталось только пятеро, она не отсеяла ни одного человека из пустого каприза. И, узнав поближе оставшихся джентльменов, я понял, что принцесса приложила максимум усилий, чтобы сделать оптимальный выбор для себя и для страны. А вот что точно осталось за кадром, так это атмосфера в Мужской гостиной после последнего отсева. Принцесса вела себя настолько благородно, что на нее невозможно было обижаться. И все отставленные ею претенденты были вполне удовлетворены.

Гаврил кивнул:

– Ну а теперь, когда вы пробились в верхнюю пятерку, как вам кажется, насколько высоки ваши шансы?

Ответ Ина оказался весьма обтекаемым.

– Я в полном распоряжении ее высочества. Она та женщина, о которой каждый из нас может только мечтать, и у нее, естественно, невероятно высокие критерии. А потому дело отнюдь не в том, как я оцениваю свои скромные достоинства. Решать ей. А там поживем – увидим.

Я впервые слышала, чтобы Ин произнес так много слов сразу. Похоже, я у него в долгу. И хотя в наших отношениях мы с ним давно расставили все точки над «i», что было ужасно неромантично, он по-прежнему видел во мне массу достоинств. Или же он потрясающий актер.

– Очень интересно. А как насчет вас, сэр Хейл? Насколько мне известно, у вас с принцессой было первое свидание. И что вы теперь чувствуете?

– Я на седьмом небе от счастья, – искренне ответил Хейл. – Я вырос на журналах с ее фотографиями, смотрел по телевизору буквально все передачи с ней, любовался ею во время парадов. Она сказочно красива, и это немножко пугает, а еще у нее такие глаза… такие глаза… Кажется, будто она может испепелить тебя взглядом, если захочет, конечно. – (Последняя фраза меня неприятно задела, но Хейл говорил настолько искренно, что я невольно улыбнулась.) – Однажды, будучи удостоенным чести пообедать с ней наедине, я так ее рассмешил, что она даже поперхнулась своим напитком.

– Хейл!

– Рано или поздно кто-нибудь это непременно раскопает, – пожал плечам Хейл. – Так почему бы не поделиться с остальными? – (Я закрыла лицо руками. Боже, что подумают папа с мамой?!) – Я скажу прямо. Все, что здесь говорилось о ней, – сущая правда. Она реально крутая, она – лидер, и, да, если она захочет испепелить взглядом, – она это сделает. – (Зал захихикал.) – Она великолепный слушатель, причем неравнодушный, и она умеет смеяться. Реально смеяться. Может, не всем здесь выпало счастье это видеть, но вот мне повезло.

В результате передача вылилась в восхваление моих достоинств, и у меня даже закралось подозрение, а не подучил ли их кто-нибудь. Но если и так, я премного обязана тому, кто догадался это сделать.

Когда камеры выключили, я подошла к Гаврилу:

– Благодарю. Сегодня вы превзошли самого себя.

– Я всегда был на вашей стороне и всегда буду. – Гаврил подмигнул мне и пошел по своим делам.

Я смотрела, как публика потихоньку покидает зал, но сама осталась стоять, чтобы насладиться минутой славы. Мне удалось справиться с выступлением практически без посторонней помощи. А моя Элита – просто фантастика. Если честно, я и не надеялась, что мальчики окажутся такими доброжелательными. Мама с папой должны быть страшно довольны.

– Отличная работа! – Кайл обнял меня за талию. – Твое первое сольное выступление в «Вестях» войдет в анналы истории!

– Я всерьез опасалась, что потерплю фиаско, и вот нате вам! – Выскользнув из его объятий, я раскинула руки: – Смотри. Я все еще цела и невредима.

Присоединившийся к разговору Хейл спросил с веселой усмешкой:

– Неужели вы думали, что народ хлынет в зал и разорвет вас на части?

– Никогда не говори никогда!

Фокс рассмеялся, а Ин, со своей неизменной улыбкой на губах, отошел в сторону. Я была им всем чрезвычайно признательна. И если бы знала, как правильно сформулировать, то непременно обрушила бы на их головы поток благодарностей за блестящие отзывы обо мне.

– Как насчет обеда? – спросил Фокс, и вся компания дружно кивнула.

Я услышала, что Генри беспрестанно твердит одно и то же слово, из чего сделала вывод, что он взволнован перспективой обеда. Мы разбились на группы и направились в обеденный зал.

Глава 11

Я поднималась по лестнице и шла по коридору в прекрасном расположении духа, чувствуя умиротворение и покой в душе, чем, как я догадывалась, была обязана исключительно своей Элите.

Однако, к сожалению, мое приподнятое настроение моментально испарилось, не успела я открыть дверь в обеденный зал.

Мама с папой по-прежнему оставались у себя наверху, бабуля удалилась в свою комнату. Остену немного нездоровилось, так что Кейден решил составить ему компанию, а мой брат-близнец по-прежнему находился за тридевять земель от меня.

При одном взгляде на пустовавший центральный стол мне захотелось убежать и забиться в уголок.

– Ваше высочество? – услышала я голос Эрика и, повернувшись, встретила его озабоченный взгляд.

Этот проникновенный и до странного успокаивающий взгляд запомнился мне еще со времен той драки на кухне. Я посмотрела Эрику в глаза, и мне показалось, будто я заглянула ему в душу. И сейчас, стоя в окружении преданных Избранных, я вдруг поняла: только эти ясные голубые глаза способны развеять мою печаль.

– Вы в порядке? – встревоженно спросил он, и по его тону я догадалась, что оставила его вопрос без ответа.

– Да. Сделай мне одолжение, возьми, пожалуйста, эти стулья и передвинь их к центральному столу. И ты тоже, Ин. – (Они бросились выполнять мою просьбу.) – Хейл, Фокс? Не могли бы вы собрать столовые приборы?

А я тем временем, сгребая по пути бокалы и столовое серебро, направилась к центральному столу. Пока остальные раздумывали, куда сесть, я заняла папино кресло. Кайл устроился по правую руку от меня, Хейл – по левую. Фокс, Генри, Эрик и Ин сели напротив, и неожиданно этот длинный помпезный стол показался мне местом проведения уютной обеденной вечеринки для своих. Только для меня и моих мальчиков.

Лакеи, поначалу растерявшиеся при виде такой перемены мест, тем не менее оказались на высоте и сумели вовремя обслужить каждого. Генри, для которого руководством к действию явно послужили воспоминания о нашем свидании за ланчем, первым приступил к еде, остальные последовали его примеру.

– Итак, надеюсь, вы готовы к завтрашнему дню, – заявила я. – Прямо с утра Генри с Эриком дадут вам урок финского языка.

– Неужели? – обрадовался Кайл.

Эрик, слегка покраснев, молча кивнул.

– А какой план урока? – поинтересовался Фокс.

Эрик задумчиво поднял глаза к потолку:

– Мы с Генри поговорили и решили опустить традиционные для начала занятий вещи типа алфавита. Пожалуй, в данном случае вам окажутся полезнее навыки разговорной речи. В основном мы будем практиковать ответы на вопросы типа: «Который час?» и тому подобное.

– Неплохо, – заметил Хейл. – Но я хотел бы знать больше. Отличная идея, Эрик.

Эрик в ответ только покачал головой:

– Идея принадлежала нашей будущей королеве. Поэтому все похвалы в ее адрес!

– Эй! – привлек мое внимание Кайл. – А мы можем улучить минутку и еще раз поговорить о твоем блестящем выступлении в «Вестях»? Я знаю, ты уже делала объявления и прочее, но почти в одиночку вести от начала до конца все шоу – задачка не для среднего ума.

– А еще, – добавил Фокс, – вы потрясающе организовали сегодняшнюю рассадку! Ведь мы впервые сидим за центральным столом во дворце. Такое не забывается.

– Согласен, – поддакнул Ин.

И хотя Генри не мог принять участия в разговоре, он тоже явно остался доволен. Что, впрочем, было его обычным состоянием. Ведь я еще ни разу не видела его расстроенным. Дождавшись объяснений Эрика, Генри поднял бокал:

– За Идлин!

Мальчики последовали его примеру и хором повторили тост. Слезы радости задрожали у меня на ресницах, а слова вдруг застряли в горле. К своему стыду, я не смогла вымолвить даже элементарного «спасибо», но по глазам моих мальчиков поняла, что им и так все ясно.

Мне было чем порадовать жителей страны, однако в свете недавнего массового отсева и скоропалительного отъезда Ганнера, не дождавшегося выпуска «Вестей», могло создаться превратное впечатление, будто я отталкиваю от себя людей. По крайней мере, так писали газеты. Словно они пропустили мимо ушей заявление Ина о том, как взвешенно я принимала это решение. Живой эфир оказался бессилен перед несколькими газетными передовицами.

Как ни странно, в газетах постоянно мелькали наши с Маридом фото, с комментариями по поводу того, что он ужасно сожалеет об упущенном шансе, который не смог реализовать до начала Отбора.

– Отдайте сейчас же! – Нина взяла у меня газеты и, безжалостно скомкав, бросила в мусорное ведро. – В последнее время они печатают больше сплетен, чем новостей.

– Несомненно, – согласилась с Ниной леди Брайс. – Советую поменьше обращать внимание на то, что болтают люди, и сосредоточиться на основных задачах.

Я кивнула, так как она была совершенно права. Она говорила именно те вещи, которые непременно сказал бы папа, будь он сейчас здесь, и, хотя для меня это было непросто, я постаралась прислушаться к ее словам.

– Сомневаюсь, что смогу выполнить поставленные задачи, если не переломлю в свою пользу общественное мнение. Любые мои предложения наталкиваются на неприкрытое сопротивление, но, если бы то же самое исходило от папы с мамой, люди приняли бы это на ура. Нет, мне срочно необходимо выбрать мужа, – решительно заявила я. – Надеюсь, это поможет изменить общественное мнение, хотя люди меня явно не любят.

– Идлин, вы ошибаетесь…

– Вовсе нет. Здесь у меня нет никаких иллюзий, леди Брайс. Я испытала это на собственной шкуре. Или напомнить вам о параде?

Она сложила руки на груди:

– Ну ладно, хорошо. Вы действительно не слишком популярны. И да, я согласна, обретение партнера поможет улучшить общее впечатление. Ну что, тогда займемся этим?

– По крайней мере, ближайшие пять минут. Я больше доверяю своей голове, нежели сердцу, поэтому мне нужна ваша помощь. Давайте устроим мозговой штурм.

Нина передернула плечами:

– И кто у нас первый на очереди? Кайл? Все обитатели дворца держат за него кулачки. Он такой лапочка, такой умный, и вообще, ради всего святого, если он вам не подходит, отправьте его ко мне.

– А разве у тебя нет парня?

– Какая досада! Но вы, как всегда, правы, – вздохнула она.

– Я бы покривила душой, если бы заявила, что между нами ничего нет. Более того, я даже призналась ему… Но что-то меня удерживает. Уж не знаю почему, однако я пока не готова сказать, что он фаворит этой гонки.

– Понятно, – ответила леди Брайс. – Кто еще?

– Хейл. Он очень дружелюбный и поклялся каждый день меня удивлять. И пока еще ни разу не подвел. С ним очень легко. Кстати, именно этим мне нравится Фокс.

– Что касается внешности, то Фокс, пожалуй, куда привлекательнее, – заметила Нина. – Не поймите меня превратно, но подобные вещи тоже формируют общественное мнение.

– Да, я тебя понимаю, но красота – дело субъективное. Ты ведь и сама знаешь, что иногда мы находим привлекательными тех, кто умеет нас рассмешить или прочесть наши мысли. Хотя об этом стоит подумать.

– Что ж, тогда из этих двоих вы наверняка предпочтете Хейла, да? – рассмеялась Нина.

Я покачала головой:

– Тут я немного другое имела в виду. Просто внешность не главное. Мы должны сосредоточиться на других достоинствах.

– Например? – уточнила леди Брайс.

– Да взять хотя бы Генри с его неистощимым оптимизмом. Что бы ни случилось, он всегда в хорошем расположении духа. И я ни секунды не сомневаюсь в его нежных чувствах ко мне.

Нина вытаращила глаза:

– Полностью с вами согласна, но он ведь не говорит по-английски. Вы вообще не сможете с ним ни о чем таком поговорить. Ну разве что о пустяках.

– Ты права. Однако он очень милый и всегда будет ко мне хорошо относиться. Эрик уверяет, что Генри не настолько безнадежен. Просто нужно какое-то время, чтобы он мог выучить английский. Попав в Элиту, Генри каждый день занимается чуть ли не до полуночи. Кстати, я как раз собираюсь на урок финского языка. Мы будем действовать в обоих направлениях, а Эрик останется с нами до тех пор, пока мы не приспособимся.

– Что будет крайне несправедливо по отношению к Эрику, – заметила леди Брайс. – У него есть семья, есть работа. И он явно не подписывался на то, чтобы на ближайшие пять лет застрять во дворце. А вдруг он тоже захочет найти себе подругу жизни?

Меня так и подмывало сказать ей, что она ошибается… но я прикусила язык. Давая согласие приехать сюда, Эрик, естественно, не знал, как долго продлится Отбор, однако он явно не рассчитывал навечно поселиться во дворце в ожидании, когда его подопечный бегло заговорит по-английски. А просить его о таком одолжении было бы слишком жестоко с моей стороны.

– Он останется. Я уверена, – только и сказала я.

В разговоре возникла томительна пауза. Леди Брайс, которая явно была со мной не согласна, похоже, раздумывала, стоит ли вступать в пререкания. Но сочла за благо промолчать.

– Кто у нас еще есть? Ин? – со вздохом спросила она.

– Ин, конечно, вещь в себе, но, уверяю вас, он тоже мне не безразличен.

– Тогда получается… что они все в фаворитах, – задумчиво прищурилась Нина.

– Выходит, что так, – согласилась я. – Вот только я теперь совсем запуталась. То ли я сделала слишком хороший выбор, то ли слишком плохой.

Леди Брайс от души рассмеялась:

– Вы сделали отличный выбор. Честное слово. Возможно, мне трудно понять, в чем привлекательность Ина или как вы находите общий язык с Генри, но у них у всех, безусловно, есть свои достоинства. И по-моему, единственное, что нам остается делать на данный момент, – это начинать их подготовку, одним словом, постепенно придавать им лоск, необходимый для королевского трона. После чего сразу станет ясно, кого стоит продвигать, а кого нет.

– Придавать лоск? Звучит пугающе!

– В переносном смысле. Я просто хотела сказать, что… – начала она и осеклась.

Леди Брайс так и не удалось договорить, так как дверь неожиданно распахнулась и в комнату ураганом ворвалась бабуля.

– Вам сперва следовало спросить разрешения! – попытался остановить ее гвардеец.

Но бабуля как ни в чем не бывало направилась прямо ко мне:

– Вот и все, моя девочка. Хорошего понемножку. Пожалуй, пора собираться домой.

– Почему так быстро? – спросила я, обнимая бабулю.

– Не хочу задерживаться. Твоя матушка уже поправляется, а у нее вполне хватит наглости снова начать мной командовать. Она ведь у нас как-никак королева! – Бабуля воздела руки к небу. – Но я ее мать, а значит в любом случае старше ее по званию.

– Постараюсь запомнить на будущее, – рассмеялась я.

– Да уж пожалуйста. – Бабуля похлопала меня по щеке. – И если не возражаешь, поскорее найди себе мужа. Я все-таки не молодею и мечтаю увидеть по крайней мере одного внука, пока я еще не упокоилась с миром. – Уставившись на мой живот, она погрозила мне пальцем. – И смотри не подведи меня!

– Уговорила, бабуля. Нам сейчас надо поработать, а ты поезжай домой, только обязательно позвони, когда доберешься.

– Непременно, солнышко. Непременно.

Какое-то время я стояла молча, наслаждаясь осознанием того, что у меня такая лихая бабушка.

Но Нина вывела меня из приятной задумчивости:

– Ну и кто, по-вашему, из этой великолепной пятерки будет охотнее других делать детей? Может, стоит внести этот пункт в список требований?

Я обожгла ее яростным взглядом, но явно без толку. Нина уже настроилась на легкомысленную волну.

– Учти, стоит мне только захотеть, и я могу в любой момент вызвать расстрельную команду.

– Ради бога, вызывайте хоть целый взвод! Но только имейте в виду: пока ваша бабуля на моей стороне, мне сам черт не брат.

– Нина, как ни печально, но, думаю, ты права, – признала я свое поражение.

– Ладно, не расстраивайтесь. Она ведь это от чистого сердца.

– Постараюсь не забывать. Ну что, мы закончили? Мне еще надо позаниматься финским.

– Я дико извиняюсь! – воскликнула я, ворвавшись в библиотеку. Мальчики радостно приветствовали мое появление, и я поспешно уселась на свободное место за столом рядом с Генри, Хейлом и Ином. – Но дела превыше всего!

Эрик рассмеялся и положил передо мной тонкую стопку бумаг:

– Вы прощены. Не переживайте. Мы пока недалеко ушли. Начните с первой страницы, Генри поможет вам с произношением, а я пока проверю, как справляются остальные. И затем продолжим.

– О’кей. – Я взяла первую страничку – ксерокопию рукописных заметок Эрика с его же рисунками на полях – и улыбнулась.

Первым заданием было научиться считать до двенадцати, чтобы можно было ответить на вопрос, который час. И этот вроде бы совсем простой урок меня сразу озадачил. В словах было слишком мало гласных, а те, которые я смогла обнаружить, явно стояли не там, где положено. Я посмотрела на первое слово: yksi.

– Ну ладно. Иксай?

Генри хихикнул и покачал головой:

– Произносится: ю-кси.

– Юкси?

– Да! Давай, давай! – подбадривал он меня. И хотя я понимала, что далека от совершенства, было крайне приятно заполучить персонального чирлидера. – Тут написано «какси».

– Как-си… какси.

– Хорошо, хорошо. А теперь колме.

– Кулмей, – попробовала я.

– Охо-хо, – закряхтел Генри, пытаясь сохранять позитивный настрой. – Колме.

Я сделала еще одну попытку, но ничего не вышло. Меня заклинило на цифре «три». Генри терпеливо склонился надо мной. Как истинный джентльмен, он был готов учить меня столько, сколько понадобится.

– Тут надо произносить «о». Кол-ме.

Я сделала очередную попытку.

Генри поднял руку и осторожно положил ладонь на мою щеку, пытаясь показать, как надо открывать рот, и мне вдруг стало щекотно. Я улыбнулась, не в состоянии произнести звук, которого он от меня добивался. Однако он по-прежнему продолжал держать мое лицо в своих ладонях. Через секунду веселые искорки в его глазах погасли, и в них появилось странное выражение, которое я помнила еще по той истории на кухне, когда он предложил мне свою рубашку в качестве передника.

Его взгляд оказался настолько завораживающим, что я напрочь забыла, что мы здесь не одни.

Наваждение продолжалось до тех пор, пока Эрик не стукнул книгой о соседний стол.

– Отлично! – произнес он, и я отпрянула от Генри, тихо молясь, чтобы никто ничего не заметил. – Ладно, с цифрами вы, похоже, справились, а теперь попробуем использовать их в предложениях. Посмотрите на доску, где написан пример. Но, как вы наверняка догадались, в том, что касается произношения, вас ждет очередная засада.

Мальчики, которым борьба с числами далась не легче, чем мне, с облегчением рассмеялись. Они были слишком поглощены стоящей перед ними задачей, чтобы заметить наш виртуальный поцелуй. Я перевела глаза на доску. Уж лучше я сосредоточусь на фонетике финских слов, чем буду думать о том, что Генри сидит в опасной близости от меня.

Глава 12

В тот день я смогла передохнуть только во время ланча и решила использовать свободное время, чтобы попытаться минимизировать причиненный ущерб. И когда после урока финского все потянулись в столовую, я вернулась в кабинет и вытащила из ящика письменного стола визитную карточку Марида. Карточка была на очень дорогой бумаге. И у меня, естественно, возник вопрос, чем сейчас занимается его семья, если они могут позволить себе подобную роскошь. Уж не знаю, как там сложилась их жизнь, но они явно не бедствовали.

Я набрала номер, в глубине души надеясь, что он не снимет трубку.

– Алло?

– Да, э-э-э… Марид?

– Идлин, это вы?

– Да. – Я нервно расправляла складки одежды, хотя он меня и не видел. – Может, я не вовремя?

– Ну о чем вы?! Чем могу помочь, ваше высочество?

– Я просто хотела сказать, что нашла на днях в газетах некие спекуляции на тему наших отношений. Чему была неприятно удивлена.

– Мне очень жаль. Вы же знаете поразительную способность газетчиков выдергивать вещи из контекста!

– Уж кому, как не мне, этого не знать! – эмоционально ответила я. – На самом деле я хотела перед тобой извиниться. Я понимаю, что жизнь человека, путь которого пересекается с моим, моментально превращается в настоящий дурдом. И мне жаль, что тебе пришлось из-за меня через все это пройти.

– А-а… Пусть говорят! – рассмеялся Марид. – И не стоит извиняться. Я серьезно. Но раз уж мне удалось с вами связаться, хотелось бы предложить вам одну идею.

– Ну конечно.

– Мне известно, как вас волнует проблема насилия после отмены каст, и я подумал, что неплохо было бы провести мероприятие типа собрания городского совета.

– Что ты имеешь в виду?

– Вы могли бы выбрать несколько человек из различных кругов общества и пригласить их во дворец, чтобы пообщаться с ними лично. У вас появилась бы уникальная возможность узнать о чаяниях своих подданных, а если вы к тому же пригласили бы и представителей прессы, то смогли бы продемонстрировать всему миру, что обитатели дворца прислушиваются к своему народу.

Я даже слегка опешила:

– Что ж, прекрасная идея.

– Если хотите, я могу взять на себя большинство организационных вопросов. У меня сохранились связи с семьями, некогда бывшими Восьмерками, а также с теми, кому оказалось крайне нелегко расстаться со статусом Двоек. Может, стоит пригласить человек десять или около того, чтобы вас не слишком напрягать?

– Марид, звучит многообещающе. Я попрошу своего секретаря-референта с вами связаться. Ее зовут Нина Холленсвей, и она такой же прекрасный организатор, как и вы. Она знает мое расписание, одним словом, она тот самый человек, с которым нужно обговаривать время и дату.

– Отлично. Буду ждать ее звонка.

Возникла длинная пауза, и я начала судорожно соображать, как лучше закончить разговор.

– Благодарю, – начала я. – Сейчас мне, как никогда, необходимо проявить заботу о своих подданных. Я хочу показать им, что через пару лет смогу твердой рукой управлять государством, как это делал мой отец.

– Вряд ли хоть кто-нибудь в этом усомнится.

Я улыбнулась, радуясь возможности заполучить еще одного союзника.

– Простите, что так быстро закругляюсь, но мне надо бежать.

– Ну конечно. До свидания.

– До свидания.

Я положила трубку и облегченно вздохнула. Получилось вовсе не так неловко, как я опасалась. Слова Марида звенели у меня в ушах. Пусть говорят! Я знала, говорить будут всегда. Но к счастью, очень скоро они смогут сказать обо мне и что-нибудь хорошее.

Глава 13

– Погодите-ка, а как ходят эти ребята? – спросил Хейл, положив себе на тарелку два птифура.

– Слон ходит по диагонали. На твоем месте я бы так не делала, но это ведь твои похороны.

– Ну ладно, – рассмеялся Хейл. – А как насчет ладьи?

– Ладья ходит по вертикали и горизонтали.

Он передвинул ладью, взяв еще одну мою пешку:

– Если честно, в жизни не догадался бы, что вы шахматистка.

– Да нет, я просто любительница. А вот Арен был одержим шахматами и месяцами заставлял меня играть с ним каждый божий день. Но когда он влюбился в Камиллу, то променял игру в шахматы на сочинение любовных писем. – Я передвинула слона и взяла его коня.

– Уф, как же я мог не заметить? – пожаловался Хайл, откусив птифур. – Кстати, я хотел бы спросить вас об Арене, но сомневался, что вы захотите о нем говорить.

Я пожала плечами, собираясь сменить тему, но тотчас же одернула себя. Ведь если я хочу обрести свое женское счастье, то мне не следует ограждать себя железобетонной стеной. И я со вздохом призналась:

– Ужасно по нему скучаю. Это примерно то же самое, что иметь друга детства, с которым всегда был не разлей вода, а потом его потерять. Да, у меня есть близкие люди, например моя фрейлина Нина. Причем до отъезда Арена я даже не отдавала себе отчета, что она именно тот человек, на которого всегда можно положиться. И, надо признаться, это меня пугает. А что, если я с ней сближусь, как с Ареном, и стану с ней неразлучна, а она вдруг возьмет и уедет?

Хейл внимательно слушал, временами кивая, но я заметила, что он с трудом сдерживает улыбку.

– Не вижу ничего смешного! – обиделась я и бросила в него пешку.

Уклонившись от летевшей пешки, Хейл громко расхохотался:

– Нет, я улыбаюсь вовсе не потому. Просто последний раз, когда мы вот так разговаривали, вы бежали. Может, у вас на ногах кроссовки? И под длинной юбкой их просто не видно!

– Какой вздор! Кроссовки не носят с таким платьем, – поддразнила я Хейла. – Наверное, стоило открыться тебе еще тогда. Но если честно, я не очень-то умею изливать душу посторонним.

– Зачем спешить? Я очень терпеливый человек.

Я быстро отвела глаза и, сосредоточившись на шахматной доске, принялась следить за его руками.

– А что касается Нины, – продолжил Хейл, – даже если ей придется уехать, она останется вашим другом, так же как и Арен остается вашим братом. Возможно, вам придется потрудиться, чтобы не потерять с ними связь, но если вы их реально любите, то игра стоит свеч.

– Да, ты, несомненно, прав, – согласилась я. – Мне сейчас и так-то не слишком легко заводить друзей, поскольку я нигде особо не бываю. Поэтому мне надо сохранить хотя бы тех, кто есть.

Хейл хихикнул, и я пропустила сделанный им ход.

– Ну, тогда я открыто заявляю, что, даже если вы меня не выберете, я останусь вашим другом до скончания веков и, как только вам понадоблюсь, тут же сяду в самолет до Анджелеса.

– Удивлять каждый день, – улыбнулась я.

– Каждый день, – кивнул Хейл.

– Мне действительно нужно было это услышать. Спасибо. – Я выпрямилась и принялась обдумывать следующий шаг. – А как насчет тебя? Кто твой лучший друг?

– Если честно, несколько недель назад, после отъезда Бурка, по этому вопросу мне уже устраивали допрос с пристрастием. Мой лучший друг – девушка, и они решили, что я пишу письма своей даме сердца. И можете мне поверить, было чертовски унизительно просить ее объясниться по телефону с гвардейцем и убедить его, что между нами никогда в жизни не было романтических отношений.

Я прикусила губу, в глубине души радуясь, что даже в этой ситуации ему не изменило чувство юмора.

– Прости. Мне очень жаль.

– Ничего, я в порядке. На самом деле Кэрри даже получила удовольствие.

– Что ж, я счастлива, что она все правильно поняла. – Я откашлялась. – Но сейчас мне все-таки хочется тебя спросить. Скажи, а ты действительно никогда не был в нее влюблен?

– Нет! – горячо возразил он. – Кэрри для меня все равно что сестра. И мне даже в голову не приходило поцеловать ее.

Интересно, почему он так резко отреагировал? Ведь вопрос вполне невинный.

– Ладно. Проехали. Мне не стоит переживать по поводу Кэрри.

– Извините. – Отвращение на его лице сменилось робкой улыбкой. – Просто меня уже достали этими вопросами. Друзья, наши родители… Все кругом точно сговорились. Спят и видят, чтобы мы сошлись, а я ничего такого к ней не испытываю.

– Понятно. Мне тоже иногда кажется, будто окружающие хотят, чтобы я выбрала Кайла. Только потому, что мы выросли вместе. Словно одного этого вполне достаточно, чтобы влюбиться.

– Ну, тут немного разные вещи. Ведь вы действительно неравнодушны к Кайлу. Это и слепому видно. – Хейл рассеянно вертел в руках пешку.

Я смущенно потупилась:

– Мне не следовало поднимать эту тему. Извини.

– Да нет, все нормально. По-моему, единственный возможный способ не свихнуться – постоянно напоминать себе, что вы хозяйка этого мероприятия и вам решать, кто на каком месте. Ну а нам остается только быть самими собой.

– И как тебе кажется, на каком месте сейчас ты?

Хейл едва заметно улыбнулся:

– Если честно, не знаю. Где-нибудь посерединке?

Я покачала головой:

– Нет, бери выше.

– Неужели?

– Именно так.

Его улыбка внезапно померкла.

– Как неожиданно. И немного страшно. Ведь если мне удастся победить, то на мои плечи ляжет большая ответственность.

– Огромная, – кивнула я.

– Честно признаться, я постоянно об этом думаю. А учитывая, что вы сейчас взяли на себя управление страной, это… очень волнительно.

Я уставилась на Хейла в полной уверенности, что я что-то не так поняла:

– Но ты ведь не собираешься дать задний ход, а?

– Нет, – ответил он, продолжая вертеть в руках пешку. – Но я только сейчас реально осознал, какая это ответственность. Не сомневаюсь, вашей маме в свое время тоже довелось пережить подобные моменты.

Хейл вдруг ощетинился, точно ежик, и дело явно было не только в этой истории с Кэрри. А когда я продолжила беседу, стараясь говорить как ни в чем не бывало, он усиленно избегал моего взгляда.

– Похоже, я что-то упустила, да? Ты всегда был полон энтузиазма, причем настолько, что я сомневалась, в здравом ли ты уме. Тогда хотелось бы узнать, почему ты внезапно струсил?

– Я вовсе не струсил, – попытался оправдаться Хейл. – А просто озвучил свои опасения. Вы ведь постоянно это делаете. Тогда в чем разница?

В его словах была некая доля правды, и я, похоже, задела его за живое. Более того, я терялась в догадках, почему, выслушав мои откровения, Хейл вдруг решил прикусить язык. И хотя он был явно не из тех, кто стал бы проверять меня на вшивость чисто из спортивного интереса, мне показалось, что он, возможно, специально испытывает мое терпение.

Я нервно сжимала и разжимала кулаки под столом, пытаясь напомнить себе, что всегда доверяла Хейлу.

– Может, стоит сменить тему, – предложила я.

– Согласен.

Но дальше ничего не последовало. Разве что оглушительное молчание.

Глава 14

Зал был готов для приема гостей. Стулья расставлены полукругом в два ряда, совсем как места для Избранных во время съемок «Вестей». Гостям предлагались закуски и напитки, возле дверей организован контрольно-пропускной пункт и установлены камеры.

Элиту посадили у стены, позади съемочной группы. Я заметила, что мальчиков явно вдохновила возможность стать свидетелями того, как я управляю государством. Мне было приятно видеть, что Кайл и Эрик вооружились блокнотами, хотя Эрик, конечно, сделал это в интересах Генри. И тем не менее они пришли сюда не просто так, а чтобы поработать.

– Вы выглядите прелестно, – заверил меня Марид, заметивший, что я нервно поправляю воротничок.

– Хочется выглядеть по-деловому, но не слишком официально.

– Что вам отлично удалось. Осталось только немного успокоиться. Они пришли сюда не нападать, а поговорить с вами. И вам надо будет только их выслушать.

– Выслушать. – Я тяжело вздохнула. Ведь я никогда раньше такого не делала, а потому испытывала сейчас радостное волнение и в то же время страх. – А как ты нашел всех этих людей? Они что, твои друзья?

– Не совсем так. Одни в свое время звонили мне на радио, где я вел программу, других пригласил по совету друзей. В результате у нас представлены различные по своему экономическому и социальному статусу слои общества, что даст возможность провести полноценную дискуссию.

Я обдумала слова Марида. Значит, дискуссия. Я смогу увидеть лица жителей своей страны, услышать их голоса. Причем передо мной будет не толпа, а горстка людей.

– Мы непременно прорвемся. Хорошо? – подбодрил меня Марид.

– Хорошо. – И когда гости начали постепенно заполнять комнату, я еще раз напомнила себе, что это действительно отличная идея.

Я подошла поздороваться с вновь прибывшей парой. Женщина, похоже, потратила на прическу больше времени, чем я на мою за всю свою жизнь, а мужчина, довольно приятной наружности, мог запросто свалить с ног любого одуряющим запахом вылитого на себя одеколона.

– Ваше высочество, – присела в реверансе женщина. – Меня зовут Шэрон Спиннер, а это мой муж Дон. – (Дон низко поклонился.) – Мы так счастливы оказаться здесь. Очень мило, что во дворце нашли время выслушать простых людей.

– Это давным-давно надо было сделать, – кивнула я. – Вон там напитки и угощение. Пожалуйста, устраивайтесь поудобнее. Возможно, пока все собираются, телевизионщики пожелают взять у вас интервью, но если вы не хотите, то вовсе не обязаны отвечать на их вопросы.

Шэрон потрогала уголки губ – проверить, не смазалась ли старательно наложенная губная помада.

– Нет, мы ничуть не возражаем. Пойдем, дорогой.

У меня глаза полезли на лоб от удивления. Спиннеры явно были не прочь покрасоваться перед камерами.

После Спиннеров ко мне подошли Барнсы и Полтеры. Еще была девушка Бри Марксман и двое молодых мужчин, Джоэл и Блейк, которые познакомились здесь, в вестибюле, но уже общались, как близкие друзья. И последней появилась молодая пара по фамилии Шеллс.

– Брентон и Алли, так вы сказали? – Я помахала им рукой, приглашая пройтись вместе со мной.

– Да, ваше высочество. Огромное спасибо за приглашение, – застенчиво улыбнулся Брентон. – Значит, нам теперь можно переехать, да?

Я остановилась и повернулась к ним лицом. Алли нервно сглотнула, явно пытаясь напустить на себя деланое безразличие.

– Переехать?

– Ну да. Мы у себя в Зуни безуспешно пытаемся переехать куда-нибудь в другое место.

– Там не очень-то безопасно, – тихо добавила Алли.

– Мы подумываем о том, чтобы обзавестись ребеночком. Но цены на квартиры постоянно меняются.

– Одни наши друзья переехали, и у них не возникло никаких проблем, – уточнила Алли.

– Однако, когда мы решили обосноваться в том же районе, цены на жилье выросли вдвое по сравнению с тем, что платили Ник с Эллен.

– Хозяева утверждают, будто мы что-то не так поняли или наши друзья неправильно озвучили цену, но… Не хочу никого обвинять, но Ник родился Тройкой, а мы были бы только Пятерками.

– Мы просто хотим жить в более безопасном месте, – смущенно пожал плечами Брентон. – Вот и подумали, что, даже если вы не сумеете ничего сделать, встреча с принцессой сможет сыграть нам на руку.

– Ваше высочество, – обратилась ко мне режиссер программы. – Простите, что перебиваю, но все готово.

Она провела Шеллсов на место, а я, сев напротив гостей, принялась судорожно соображать, с чего начать.

– Поскольку мы проводим подобную встречу впервые, она будет проходить в свободном формате, – рассмеялась я, чтобы снять напряжение. – У кого есть вопросы?

Один из молодых людей – Блейк, если не ошибаюсь, – поднял руку, и операторы сразу направили объективы камер на его лицо.

– Слушаю, Блейк?

– А когда вернется король?

И я сразу поняла, что меня отодвинули на второй план.

– Точно сказать не могу. Зависит от того, когда поправится моя мать.

– Но он ведь вернется, да?

Я выдавила жалкую улыбку:

– Если он по какой-то причине не сможет вернуться, управление королевством продолжится в обычном режиме. Я всегда считалась преемницей своего отца, и наши взгляды на руководство страной полностью совпадают. Он мечтал положить конец кастовому обществу, и теперь, когда касты ликвидированы, я сделаю все от меня зависящее, чтобы исправить некоторые негативные последствия этого процесса.

Я осторожно покосилась на Марида, и тот поднял вверх большой палец.

– Но тут вот какая штука получается, – начал Эндрю Барнс. – Король не сделал ничего, чтобы помочь тем, чьи родители некогда были Пятерками и Шестерками.

– Полагаю, мы просто не сумели найти эффективный способ решения проблемы. Вот потому-то я и пригласила вас сюда. Мы хотим услышать ваши предложения. – Я сложила руки на коленях, втайне надеясь, что со стороны кажусь вполне собранной.

– А разве монархи способны услышать своих подданных?! – подала голос Бри. – Вы когда-нибудь рассматривали возможность доверить управление страной народу? Вам никогда не приходило в голову, что мы, возможно, лучше справились бы с этой работой, чем вы?

– Ну…

Но меня перебила Шэрон.

– Милочка, ты сама одеться-то толком не можешь. И как, спрашивается, ты собираешься управлять страной? – повернувшись к Бри, сказала она.

– Дайте мне право голоса! – потребовала Бри. – Уже одно это изменит жизнь к лучшему.

Джамал Полтер взволнованно наклонился вперед.

– У тебя еще молоко на губах не обсохло, – вслед за Шэрон напал он на Бри. – Я бы хотел увидеть изменения своими глазами. Я родился в кастовом обществе. И был Тройкой. А с тех пор много чего потерял. Вы, молодежь, слишком мало знаете о прошлом, чтобы иметь право влезать в разговор.

Парень, один из тех двоих, что пришли поодиночке, в ярости вскочил с места:

– То, что я молодой, вовсе не значит, будто я ничего вокруг себя не вижу или не знаю людей, которые реально боролись. И я хочу, чтобы наша страна стала лучше для всех, а не только лично для меня.

Не прошло и пяти минут, как весь разговор превратился в соревнование, кто кого перекричит. Гости, похоже, вообще забыли о моем существовании. Нет, мое имя они упоминали, но ко мне даже не обращались.

Конечно, мне следовало предварительно ознакомиться с настроениями различных слоев общества, с которыми нам предстояло столкнуться, но и Марид со своей стороны недостаточно продуманно отобрал кандидатов для дискуссии. Хотя, возможно, я и ошибаюсь на его счет. Просто людям в принципе на меня наплевать. Я зациклилась на том, что они меня ненавидят, а потому даже не дала себе труда задуматься над тем, что я, быть может, для них вообще пустое место.

– Если вы не будете говорить одновременно, а поднимете руку, – предложила я, пытаясь восстановить контроль над ситуацией, – то мне будет легче понять, чего вы хотите.

– Я требую права голоса! – заорала Бри, и остальные сразу притихли. Бри сверкнула на меня глазами. – Вы в этом своем дворце понятия не имеете, как мы на самом деле живем. Только поглядите на эту комнату! – Она широким жестом обвела картины, гобелены, тонкий фарфор и хрусталь. – И как мы можем доверять вашему суждению, если вы настолько далеки от народа?! Вы управляете нашими жизнями, не имея ни малейшего представления о том, что значит жить так, как мы живем!

– Она совершенно права, – заявила Сюзетт Полтер. – Вы ни одного дня не жили в грязи и тесноте. Вам, естественно, легко решать, как нам жить, если у вас самой все в шоколаде.

Я сидела и смотрела во все глаза на этих совершенно чужих мне людей. Да, я несла за них ответственность. Но разве я могла? Как может один человек быть в ответе за то, чтобы каждая живая душа в королевстве получила все, что причитается ей по закону, и ни в чем не нуждалась? Правда, отречение от трона тоже не станет решением проблемы.

– Простите, но я должен положить этому конец, – наконец-то вышел из тени Марид. – Принцесса слишком великодушна, чтобы напомнить вам, кто вы, а кто она. Но я, как ее близкий друг, не могу позволить вам разговаривать с ней в подобном тоне. – (Марид чем-то напомнил мне моих учителей. Они так же возвышались надо мной и заставляли меня чувствовать свою никчемность даже тогда, когда для этого не было ни малейших оснований.) – Возможно, на сегодняшний день принцесса Идлин и не является полноправным монархом, но она наследница трона. И она заслужила это право как с точки зрения соблюдений традиции, так и ее жертвенного служения. Вы все забываете о том, что если у вас есть возможность выбирать профессию, местожительство и даже будущее, то судьба принцессы была предопределена с момента рождения. И она ради вашего же блага добровольно согласилась взвалить на плечи это тяжкое бремя. Кричать на принцессу, воспользовавшись ее молодостью, неприлично и непорядочно, поскольку мы все знаем, что отец принцессы Идлин имел не намного больше опыта, когда взошел на престол. Принцесса Идлин много лет, не жалея сил, учится у короля и даже успела озвучить свои планы по реализации его устремлений. Так помогите же ей сделать это!

Бри склонила голову набок:

– Я уже помогла.

– Ты предлагаешь одним махом установить демократию, но это ввергнет страну в такой хаос, что даже страшно представить, – заявил Марид.

– Но если вам хочется иметь право голоса, – начала я, – возможно, стоит обсудить введение выборной системы хотя бы на местном уровне. Потому что местным лидерам, которые живут с вами бок о бок и хорошо знают ваш район, гораздо проще определить ваши первоочередные нужды.

Бри не улыбнулась, но явно расслабилась:

– Что ж, для начала неплохо.

– Тогда договорились. – Я заметила, что Нина что-то лихорадочно записывает. – Брентон, когда вы вошли, то что-то говорили о недоступности жилья? Можете рассказать поподробнее?

Через пятнадцать минут обсуждения наша рабочая группа постановила, что необходимо наложить запрет на отказ человеку в жилье лишь на основании его профессии или бывшей касты, а все цены на жилье следует сделать достоянием гласности, чтобы ими нельзя было манипулировать для отказа определенной категории претендентов.

– Не хочу показаться снобом, – начала Шэрон. – Но мы живем в таком районе, где… люди предпочитают не видеть возле себя нежелательных элементов.

– Ну, тут вы ошибаетесь, – заметил один из парней. – Ведь это и есть самое настоящее проявление снобизма.

– Ну, во-первых, – после некоторого раздумья сказала я, – насколько мне известно, чтобы переехать в богатый район, нужно иметь достаточно денег. А во-вторых, если верить вам, то получается, что люди необеспеченные непременно будут ужасными соседями. А теперь относительно вас, Сюзетт. – (Услышав свое имя она тотчас же встрепенулась и заранее улыбнулась, еще не зная, о чем пойдет речь.) – Вы совершенно правы. Я всегда жила во дворце. Но благодаря Отбору в мою жизнь вошли молодые люди из самых разных слоев общества, и они меня многому научили. Некоторые из них ходили в школу и одновременно работали, кто-то – чтобы помочь своей семье, кто-то – чтобы совершенствовать свой английский с перспективой на будущее. Да, у них было гораздо меньше возможностей, чем у меня, но они настолько хорошо пополнили мой жизненный багаж, что невозможно передать словами. Шэрон, ведь это дорогого стоит, не так ли? – поинтересовалась я, но она не ответила. – Я не могу за один день научить вас относиться к людям так, как положено. Но вы должны понять: какие бы прекрасные законы я ни издавала, они не будут работать, пока вы не научитесь проявлять доброту к своими согражданам.

Я заметила, что Марид улыбается. Да, возможно, я все сделала не так идеально, как хотелось бы, но это уже был большой шаг вперед.

Когда наше собрание наконец закончилось, я была в полуобморочном состоянии от невероятного напряжения. Два часа непрерывных разговоров, а я устала так, будто отработала полную неделю. Слава богу, мальчики из Элиты отлично поняли мое состояние и, решив меня не задерживать, поспешно откланялись. Ведь у нас впереди было еще предостаточно времени для обсуждения. Но сейчас мне не терпелось поскорее плюхнуться на диван.

Бросив взгляд на Марида, я простонала:

– Мне кажется, они не прочь все это повторить, но я категорически отказываюсь. Мне еще надо отойти от сегодняшнего, на что уйдут годы.

Марид рассмеялся:

– Вы отлично справились. Это они все сходу испортили. Но поскольку такая встреча проводилась впервые, никто толком не знал, как себя вести. Если вы захотите повторить, уверяю вас, все пройдет гораздо более гладко.

– Надеюсь, что так. – Я нервно потерла руки. – Знаешь, я все думаю о Бри. Какая она страстная!

– Страстная, – сделал он большие глаза. – Ну разве что страстная.

– Нет, я серьезно. Похоже, это для нее очень важно. – Я с самого начала заметила, что Бри была буквально на грани слез. – Всю свою жизнь я изучала политические науки. Я много знаю о республиках, конституционных монархиях и демократиях. А что, если она права? Быть может, мы должны…

– Принцесса, давайте вот прямо тут и остановимся. Разве вы забыли, как она взбесилась, увидев, что ей не дают гнуть свою линию? И неужели вам хочется, чтобы судьбу страны решали такие неуравновешенные личности, как она?

– Но это всего лишь один голос из миллионов.

– Вот именно. И я, так же как и вы, изучал политические науки, причем под разным углом. И уж можете мне поверить, для страны будет гораздо лучше, если руководить ею именно отсюда. – Он держал меня за руку и при этом улыбался настолько уверенно, что я отбросила прочь все сомнения. – А вы очень способная девушка. Так что ни в коем случае не позволяйте крошечной группке людей, не имеющих ни малейшего представления, как правильно озвучить свою точку зрения, подорвать вашу уверенность в себе.

– Я просто испытала некоторое потрясение. Только и всего.

– Ну конечно, вы испытали потрясение. Они крутые ребята. Но, полагаю, вам вполне хватит бутылочки хорошего вина, чтобы обо всем забыть. Я знаю, у вас здесь отличные винные погреба.

– Что есть, то есть, – ухмыльнулась я.

– Тогда пошли. Давайте отпразднуем. Вы только что сделали очень важную вещь для своего народа. И честно заслужили бокал вина.

Глава 15

– Ну, я выступила не лучшим образом, – призналась я. – Хотя все могло быть куда хуже.

– Скажите вашей дочери, что она себя явно недооценивает, – настаивал Марид.

Мама с папой улыбались, и я была страшна рада, что мы столкнулись с ними в коридоре.

– Марид, уверяю тебя, мы только этим и занимаемся. – Папа сделал глоток вина, отодвинул бокал и налил себе чашку чая.

Доктор сказал, что иногда можно себе позволить стаканчик-другой, но маме не хотелось рисковать, и папа последовал ее примеру, что, впрочем, меня нисколько не удивило.

– Как поживает ваша матушка? – спросила мама, которая, судя по поджатым губам, явно задала вопрос через силу, исключительно из вежливости.

Марид ухмыльнулся:

– Крутится как заведенная. Естественно, ей обидно, что не удается заниматься более серьезными вещами, однако она самоотверженно заботится о тех, кто живет рядом с нами в Колумбии. Даже одно малое дело лучше, чем ничего.

– Совершенно с тобой согласна, – сказала мама. – Будь добр, передай ей, что я часто ее вспоминаю.

Мама поспешно перевела глаза на папу, сидевшего с непроницаемым лицом, однако Марид был явно доволен.

В разговоре возникла неловкая пауза, и все сосредоточились на своих напитках. Наконец папа нарушил тягостное молчание:

– Насколько я понял, одна пара из тех, кто присутствовал на встрече, ратовала за сохранение границ между сословиями. Особенно жена. Как там ее зовут?

– Шэрон, – в один голос сказали мы с Маридом.

– Похоже, она пришла отстаивать свои убеждения, – покачал головой папа.

– Они все заранее приготовили тот или иной план действий, – подтвердила я. – Вот в том-то и дело! У каждого из них были специфические идеи, как улучшить повседневную жизнь. Но самое плохое заключалось даже не в этом, а в том, как они пытались донести свои представления до остальных.

Мама кивнула:

– Но ведь всегда можно прийти к компромиссу без ненужных споров! Они лишь тормозят процесс.

– С одной стороны, это так, но, с другой – споры способствуют всесторонней дискуссии, – заметил Марид. – И как только им напомнили, с кем они говорят, разговор сразу принял более конструктивный характер.

– Я определенно считаю, что положительных моментов сегодня было гораздо больше, чем отрицательных, – согласилась я и посмотрела на папу, который сидел опустив глаза. – Папа? Разве ты с этим не согласен?

Папа посмотрел на меня и улыбнулся:

– Да, дорогая. Конечно согласен. – Он вздохнул, потом немного расправил плечи. – И мы тебе очень обязаны, Марид. Это определенный прогресс, и не только для дворца, но и для всей страны в целом. Замечательная идея.

– Я передам вашу благодарность своему отцу. Он подал мне эту идею еще много лет назад.

Папа слегка поморщился:

– Тогда я должен еще принести тебе свои извинения. – Папа задумчиво забарабанил пальцем по столу, явно собираясь с мыслями. – Передай, пожалуйста, своим родителям, что им не стоит от нас прятаться. Разногласия из-за методов еще не означают…

Марид остановил папу взмахом руки:

– Прошу вас, не продолжайте, ваше величество! Папа честно признался мне, что неоднократно переступал черту. Но я постараюсь уговорить его позвонить вам. Скоро.

– Буду весьма рад, – улыбнулся папа.

– И я тоже, – кивнула мама.

– А ты можешь навещать нас, сколько пожелаешь, – добавила я. – Особенно если у тебя есть еще предложения по поводу того, как нам найти общий язык со своим народом.

– Ой, у меня их более чем достаточно! – с победной улыбкой произнес Марид.

На следующее утро я одной из первых пришла в кабинет. Меня опередил лишь генерал Леджер, который что-то целеустремленно искал в ящиках папиного письменного стола.

– Генерал? – обозначила я свое присутствие.

Он учтиво поклонился и продолжил поиски:

– Прошу прощения, ваше высочество. Ваш отец разбил очки и сказал, что в столе должна быть запасная пара. Но мне покамест не везет.

Голос у него был ужасно сердитым. Задвинув ящик, генерал принялся шарить на полке.

– Генерал Леджер?

– Он говорил, что очки точно здесь. Может, они лежат прямо у меня под носом, а я их не вижу?

– Сэр?

– Господи, такая простая вещь! А я не способен найти даже пару очков.

– Генерал?

– Да? – не глядя на меня, ответил он.

– У вас все в порядке?

– Конечно. – Генерал лихорадочно рылся в столе, пока я, ласково положив руку ему на плечо, не заставила его остановиться.

– Вы никогда не стали бы лгать моему отцу. И меня вам тоже не удастся обмануть.

Он оторвался от поисков и смущенно посмотрел на меня.

– Надо же, и когда только вы успели так вырасти? – спросил он. – И стать такой красноречивой? А мне кажется, будто еще только вчера ваша мама вбежала в комнату и позвала нас посмотреть, как вы делаете первые шаги. – Он сдержанно улыбнулся. – Уже не знаю, в курсе вы или нет, Арен тогда вас чуть было не опередил, но вы не из тех, кто позволит себя обогнать.

– Но вы так и не ответили на мой вопрос. Вы в порядке?

– Ничего, я справлюсь, – кивнул он. – Мне всегда нелегко было признавать поражение. Люси воспринимает все гораздо лучше меня, хотя и ненамного. Полагаю, вы знаете, о чем идет речь.

– Знаю, – вздохнула я. – Но только в общих чертах. Стыдно признаться, я была настолько эгоцентрична, что не замечала ваших переживаний. Нет, мне, конечно, следовало быть более внимательной к окружающим.

– Не стоит себя винить. Мы ведь не живем во дворце. И отсутствие детей – отнюдь не та тема, которую хочется обсуждать на каждом углу. Ну а кроме того, никто другой тут ничего сделать не сможет.

– Ничего?

– Как я уже сказал, мы признали поражение. Поначалу мы думали, что впереди еще масса времени, а когда попытались получить помощь, то было уже поздно. Люси окончательно выдохлась. – Он тяжело сглотнул, выдавив некое подобие улыбки. – Надеюсь, я всегда был с вами строг, но справедлив. Как должностное лицо, как друг. Ведь вы мне все равно что дочь, и потому это для меня очень важно.

Я едва не разрыдалась, вспомнив, как совсем недавно называла его вторым отцом.

– Строг, но справедлив. Конечно справедлив. И не только со мной, но и со всеми детьми во дворце, которых вы помогали растить. Когда Кайл учился кататься на велосипеде, миссис Вудворк лежала со сломанной ногой. Помню, как вы бежали за ним по дорожке перед дворцом, пока он не научился держать равновесие.

Генерал Леджер кивнул, на лице его появилась слабая тень улыбки.

– Правда. Было такое дело.

– А когда у Кейдена зашатался первый молочный зуб, папа с мамой как раз совершали поездку по Новой Азии. И мисс Люси помогла выдернуть зуб. Именно она научила Джози пользоваться тенями для век. Джози еще потом хвасталась несколько недель.

– Я еще помню, что Марли тогда велела ей стереть это безобразие. – Генерал явно воспрянул духом.

– А еще вы научили Арена с Кейденом обращаться со шпагой. Кейден недавно предложил снова ввести дуэли, и я сразу подумала о том, что благодаря вам он всегда будет выходить победителем.

Генерал Леджер не сводил с меня глаз:

– Для меня эти воспоминания бесценны. Именно так. И я всегда готов был до последнего вздоха вас защищать. Даже за меньшие деньги.

– Я знаю. Именно поэтому никому другому я бы и не доверила свою жизнь. – Я взяла его за руку. – Прошу вас, возьмите выходной. Сегодня на нас явно никто не нападет, а если и нападет, то я сразу вас позову. Побудьте с мисс Люси. Напомните ей о своих нежных чувствах и о том, как вас любит наша семья. Я понимаю, это слабое утешение, и тем не менее.

– Но я так и не нашел королевские очки.

– Я почти уверена, что папа оставил их в гостиной. Я сама их поищу. А вы идите.

Генерал Леджер напоследок горячо сжал мою руку и низко поклонился:

– Слушаюсь, ваше высочество.

Я смотрела ему вслед и размышляла об их с мисс Люси жизни. На их долю выпало столько страданий, разочарований, но он все же каждый день появляется во дворце, готовый служить королевскому дому. Впрочем, так же как и мисс Люси. И сейчас мне было несколько странно сравнивать жизнь этой пары с жизнью моих родителей, у которых, казалось, все складывалось почти идеально. Более того, теперь я смогла увидеть многочисленные примеры того, как любовь, настоящая любовь, дает возможность меньше переживать из-за всяческих неприятностей, будь то величайшее разочарование в твоей жизни или необходимость нести на плечах груз ответственности за судьбу королевства. И я вдруг, хоть убей, перестала понимать, почему всегда боялась любви.

Я мысленно пробежалась по списку оставшихся претендентов. Кайл был на редкость славным, Фокс – целеустремленным, Генри веселым… то есть все они обладали привлекавшими меня достоинствами. Но можно ли было сказать, что за этим кроется красота вечной любви?

Я по-прежнему не знала. Однако теперь меня уже не пугала перспектива узнать, что это такое.

Отбросив прочь непрошеные мысли, я направилась в гостиную. Как я и ожидала, папины очки лежали стеклами вниз на стопке книг. Я пошла с очками в его комнату, по пути продолжая размышлять о своем будущем. Чтобы случайно не разбудить маму, я постучалась в папин личный кабинет.

– Да? – откликнулся он.

Папа сидел за письменным столом, изучая какие-то бумаги.

– Вот, я их нашла, – сказала я, вертя очки в руках.

– Ты моя спасительница! А где Аспен? – Папа схватил очки и водрузил их себе на нос.

– Я велела ему взять выходной. Он ходит будто в воду опущенный.

– Разве? А я и не заметил! – встрепенулся папа.

– Да. У него и у мисс Люси, похоже, не самый удачный день.

После упоминания ее имени папа сразу обо всем догадался.

– Что ж, теперь я буду переживать, что ничего не сказал Аспену. – Папа откинулся на спинку кресла и потер виски.

– Папа, а тебе удается хоть немножечко высыпаться? – поинтересовалась я, машинально перебирая бумаги на столе.

Он улыбнулся:

– Я стараюсь, солнышко. Честное слово. Но если твоя мама буквально на секунду приоткроет глаза, я тотчас же просыпаюсь, а затем битый час сижу и наблюдаю за ней, прежде чем снова уснуть. Ее инфаркт нас обоих здорово подкосил. Надо же, а я ожидал, что это скорее случится со мной.

Я кивнула. Ведь в последнее время я действительно постоянно приглядывалась к нему, проверяя, как он себя чувствует. Но мама? Она нас всех обвела вокруг пальца.

– Твоя мама вбила себе в голову, что непременно должна появиться в «Вестях», чтобы показать стране, что все мало-помалу налаживается. Ей кажется, что если она это сделает, то я снова вернусь к исполнению своих обязанностей. Но я отлично понимаю, стоит мне вернуться к работе, как она тут же последует моему примеру. Нет, я вовсе не утверждаю, будто сплю и вижу, чтобы она сидела сложа руки, но одна мысль о том, что ей снова придется взять на себя обязанности королевы, целый день, день за днем… нет, это выше моих сил. – Папа устало потер глаза и безрадостно улыбнулся. – По правде говоря, было хорошо сделать паузу, передохнуть. Я даже не представлял себе, как устал от необходимости постоянно куда-то бежать, пока не остановился. Ведь я и не помню, когда в последний раз спокойно провел десять часов со своей женой. А у нее от смеха изрядно прибавилось морщинок под глазами.

– Папа, ты у нас известный шутник, – улыбнулась я.

Он грустно кивнул:

– Ну что тут можно сказать? У меня действительно много скрытых талантов. Но сейчас мне крайне сложно принять правду: если она снова станет королевой, мне придется вернуться к исполнению обязанностей короля. И я не знаю, когда еще потом мне выпадет такая неделя, как эта. Чтобы никого вокруг, и только она и я.

– А вдруг все будет по-другому? – осторожно поинтересовалась я.

– Что ты имеешь в виду? – удивленно прищурился папа.

– Ну… – Эта мысль вертелась у меня в голове со времени вчерашнего собрания городского совета. Да, я, конечно, не способна помочь всем своим подданным, но, по крайней мере, могу достучаться до некоторых. Я даже не представляла, что эта мысль настолько меня взволнует. Ведь я смогу помочь родителям, что в последнее время стало для меня первостепенной задачей. Однако я прекрасно понимала: это чистой воды безумие. – А что, если она больше не будет королевой? И я займу ее место? – (Папа, оцепенев, недоуменно смотрел на меня.) – Нет, я вовсе не хотела никого оскорбить, – пролепетала я. – Я отлично понимаю, что вы оба вполне способны управлять страной… но ты совершенно прав. Мама наверняка захочет снова взвалить на себя все королевские обязанности. Но если я стану королевой, она займется чем-нибудь другим. – (Папа изумленно вытаращил на меня глаза, словно подобный вариант даже не приходил ему в голову.) – А если она больше не будет королевой, а ты королем, причем это случится именно сейчас, когда ей необходимо пройти реабилитацию после инфаркта, то, возможно, вы сумеете что-нибудь сделать и лично для себя, чтобы не сидеть сложа руки. Попутешествовать, например, или что-нибудь типа того. – (Папа удивленно моргал, пытаясь осмыслить открывающиеся перед ним новые горизонты.) – Мы можем устроить коронацию буквально на этой неделе. Я сошью платье для коронации, леди Брайс и Нина все организуют, а генерал Леджер обеспечит безопасность мероприятия. Тебе вообще ни о чем не придется беспокоиться. – (Папа проглотил ком в горле и отвернулся.) – Ради бога, папа, я не хотела тебя обидеть. Я…

Он поднял руку, и я потрясенно замолчала, увидев слезы в его глазах.

– Нет, я вовсе на тебя не обижен, – хрипло произнес он. – Я тобой горжусь.

– Значит, ты разрешаешь мне взойти на престол? – улыбнулась я.

– Тебя ждут тяжелые времена, – сказал он. – В стране сейчас очень неспокойно.

– Да, знаю. Но я ничего не боюсь. Нет, боюсь конечно, но не слишком сильно.

Папа облегченно расхохотался:

– Ты будешь чудесной королевой!

– Ну, я не ты. И определенно не мама. Но я смогу это сделать. Мне наверняка помогут, и у меня есть вы. И при вашей поддержке я смогу стать вполне достойной королевой.

Папа покачал головой:

– Идлин, ты будешь более чем достойной! Быть может, мне следовало чаще тебе это говорить, но ты выдающаяся молодая женщина. Умная, забавная и очень способная. И каждый из нас сочтет за честь быть твоим подданным.

Папа говорил настолько искренне, что у меня вдруг защипало глаза.

До этой минуты я даже и не представляла себе, как много значило для меня его мнение. Хотя, чтобы добиться папиного признания, пришлось пройти долгий и нелегкий путь. И теперь мне придется единолично вершить судьбы мира.

Папа сделал глубокий вдох:

– Ну ладно. Хватит. – Он встал, обошел вокруг стола и, сняв кольцо с королевской печатью, надел его мне на средний палец. А затем пристально посмотрел на меня такими ясными глазами, каких я уже давно у него не видела. – Что ж, это кольцо тебе идет.

– Мне практически все идет, – склонив голову, ответила я.

Глава 16

Когда в пятницу вечером мама вошла в студию, комната взорвалась аплодисментами. И мама помахала рукой в знак благодарности за поддержку. Папа шел рядом с мамой буквально впритирку, бережно ее поддерживая. Мама немного припадала на ту ногу, откуда доктора вынули вену, но ее поступь была настолько грациозной, что хромота была практически не заметна. Мама выбрала платье с глухим воротом, который время от времени поправляла – очевидно, из опасения, что люди увидят ее шрам.

– Ты выглядишь великолепно, – подойдя к родителям, сказала я, чтобы отвлечь маму.

– Благодарю. Ты тоже.

– Па, а как ты себя чувствуешь? – Я наклонилась к папе, пытаясь определить его настроение.

Папа задумчиво покачал головой:

– У меня словно гора с плеч свалилась, но в то же время я чуть-чуть нервничаю. Нет, не из-за тебя. У тебя все будет отлично. Скорее, из-за реакции подданных.

Папа выглядел уже вполне отдохнувшим. И то, что мама впервые за это время оделась подобающе ее статусу, явно прибавило папе бодрости духа.

– Я тоже переживаю. Но мы ведь знали, что рано или поздно этот день обязательно наступит. И по-моему, чем раньше мы все устроим, тем легче будет вам с мамой. Мне безумно хочется вам помочь.

– Ну вот, – задумчиво вздохнула мама, – наконец-то можно уйти с авансцены и удалиться за кулисы. Мне так этого не хватало.

– Но мы все равно останемся в центре внимания, любимая, – сказал папа. – Так что выше нос, а я, если понадоблюсь, буду рядом.

– Как обычно, дорогой?

– Как обычно, – улыбнулся он.

– Эй, послушайте, я вовсе не собираюсь выставлять вас на улицу и все такое, но если вы продолжите распускать нюни, то не успеете и глазом моргнуть, как окажетесь в коттедже.

Мама поцеловала меня в голову:

– Удачи тебе сегодня.

Родители направились к своим креслам, а я подошла к Элите.

– Ваше высочество. – Ин склонился в низком поклоне, его улыбка была еще более ослепительной, чем обычно.

– Здравствуйте, сэр.

– Как вы сегодня себя чувствуете?

– Думаю, хорошо. Шоу явно будет весьма волнующим.

– Обожаю волнующие моменты, – наклонившись ко мне, прошептал Ин.

От Ина пахло одеколоном и табаком, и я заметила, что воздух между нами словно наэлектризовался, впрочем, как всегда, начиная с самой первой минуты знакомства.

– Последнее время я была крайне занята, но, полагаю, очень скоро у нас с тобой будет свидание.

– Как вам будет угодно, – пожал плечами Ин. – Я ведь уже говорил, что не собираюсь от вас ничего требовать.

– Значит, тебя все устраивает?

– Да, – с улыбкой произнес он. – И я, как всегда, к вашим услугам. В любом качестве.

Ин поклонился и сел рядом с Хейлом, который тотчас же что-то зашептал ему на ухо. Ин в ответ только покачал головой. Хейл явно чувствовал себя не в своей тарелке, и я поняла, что мы с ним не перемолвились ни словом после нашего неудачного свидания. Но я была еще не готова перекинуть мост через образовавшуюся между нами трещину.

И тем не менее я подошла к немногочисленной компании Избранных.

– Какое счастье иметь возможность снова видеть королеву! – сказал Фокс.

Я просияла:

– Ты совершенно прав. Она расскажет публике о состоянии своего здоровья, затем последуют сообщения советников, а под конец мой отец сделает очень важное заявление. Так что сегодня, мальчики, можете дышать свободно.

– Слава богу! – ухмыльнулся Кайл, тотчас же развалившись на стуле.

– Мне знакомо это чувство, – хихикнула я. – Поэтому расслабьтесь и получайте удовольствие. И будьте самыми красивыми.

– Мы уже, – пошутил Ин, немало меня удивив, поскольку мне казалось, что он не умеет шутить.

Хейл рассмеялся, Генри улыбнулся, хотя, судя по выражению его лица, он явно не понял, о чем речь.

Я пошла прочь, но неожиданно почувствовала чьи-то нежные пальцы у себя на запястье.

– Простите, ваше высочество, – сказал Эрик. – Я хотел узнать, можно ли мне сесть со зрителями, раз уж сегодня Генри не придется отвечать на вопросы.

Его чистые голубые глаза казались особенно яркими в свете софитов.

– Неужели ты так боишься, что я вытащу тебя на авансцену, если ты вовремя не спрячешься.

– Даже больше, чем вы думаете, – хмыкнул он.

– Успокойся. Тебе ничего не угрожает. Но Генри надо будет помочь понять заявление моего отца. Поэтому не отходи далеко.

– Хорошо, – кивнул он. – Вы в порядке? Вы сегодня какая-то взвинченная.

– Так оно и есть. Я и впрямь вся на нервах.

– Я чем-нибудь могу быть вам полезен?

– Скрести за меня пальцы. – Я положила руку ему на плечо. – Вечер обещает быть интересным.

Я села рядом с мамой и обвела глазами публику в зале. То, что надела на себя Джози, как всегда, повергло меня в немалое изумление. Ее платье было расшито блестками, словно Джози собиралась позировать перед камерами. Возможно, она действительно находилась в боевой готовности на случай, если это чудо все же когда-нибудь случится.

Генерал Леджер, который обычно следил за происходящим стоя, на сей раз сидел рядом с прильнувшей к нему мисс Люси. И время от времени генерал нежно целовал ее в голову. Они не смотрели друг на друга, не произносили ни слова, но я видела, что между ними происходит молчаливый разговор, настолько серьезный, что они никого не замечали вокруг.

Я могла наблюдать за ними сколь угодно долго, но меня неожиданно отвлек Кейден. Он отчаянно махал мне рукой, показывая поднятый большой палец. И я, усмехнувшись, помахала ему в ответ.

– Если уж Кейден настолько взволнован предстоящим событием, то можно себе представить, что будет с Ареном, когда до него дойдут последние новости. – Мама в очередной раз машинально поправила ожерелье, закрывавшее шрам.

– Ну да, – неохотно отозвалась я.

Ведь если Арен даже не соизволил мне позвонить, чтобы рассказать, как дела, то эта новость вряд ли его так уж сильно взволнует.

Камеры заработали, и шоу началось.

Мама открыла выпуск «Вестей» заверениями, что уже идет на поправку:

– Я чувствую себя замечательно. Спасибо нашим чудесным докторам и моей любящей семье.

Похоже, на данный момент зрителей больше всего волновало коммюнике о состоянии ее здоровья, поскольку они и не подозревали, какая бомба ожидает их впереди. Лично я вполуха слушала отчеты советников о финансовом и международном положении, впрочем, как, вероятно, и основная часть публики. Наконец папа подошел к подиуму в центре сцены. Он посмотрел прямо в объектив камеры и медленно выдохнул.

– Мои подданные, – начал он, но осекся и повернулся к нам с мамой.

Я поспешно взяла маму за руку, на секунду испугавшись, что папа может изменить решение. И если поначалу перспектива занять папино место казалась немного пугающей, то сейчас дать задний ход было для меня равносильно провалу.

Папа окинул нас с мамой долгим взглядом, улыбнулся и снова посмотрел в объектив:

– Мои возлюбленные подданные, сейчас я обращаюсь к вам с просьбой о снисхождении. За те двадцать лет, что я правил страной, я прилагал титанические усилия, чтобы избегать войн и острых ситуаций, угрожающих миру на нашей земле. Мы создавали новые союзы, избавлялись от архаичной социальной политики и делали все, что в наших силах, чтобы вы были счастливы. И теперь я умоляю вас сделать то же самое для меня. Однако в связи с тяжелой болезнью моей дорогой супруги я нахожу для себя невозможным вести нашу страну вперед, не говоря уже о том, чтобы сохранять достигнутые завоевания. Таким образом, после долгих размышлений и обсуждений мы приняли решение передать бразды правления нашей дочери принцессе Идлин Шрив, которая должна взойти на престол.

Он сделал паузу, чтобы позволить зрителям осмыслить его заявление, и тут я услышала неожиданный звук: аплодисменты.

Я подняла глаза и обнаружила, что это мои мальчики. Они аплодировали мне. Кайл, потрясенный новостью, вскочил на ноги. Хейл, сунув пальцы в рот, пронзительно свистнул. А после того как парни из Элиты встали с места, к ним присоединились буквально все, кто присутствовал в студии. И не только мисс Марли и генерал Леджер, но и гримерши, а также помощники режиссера, обеспечивавшие съемочный процесс.

Я была настолько потрясена их ликованием, что у меня задрожали губы. Однако я сразу почувствовала себя увереннее. Быть может, мы зря волновались.

И когда волнение в зале улеглось, папа, вдохновленный такой поддержкой, продолжил:

– Итак, мы планируем провести коронацию, которая состоится в конце следующей недели. Я много лет работал бок о бок с принцессой, а потому могу с уверенностью заявить, что передаю страну в надежные руки. Должен также сообщить вам, что принцесса сама вызвалась взять в свои руки бразды правления, чтобы мы с королевой могли снять с себя груз ответственности и побыть немного просто мужем и женой, то есть вести ту жизнь, которой нам до сих пор не суждено было насладиться. Надеюсь, услышав эту чудесную новость, вы сможете разделить со мной мою радость. Наше августейшее семейство благодарит вас, мой народ, за неизменную поддержку.

Не успел папа закончить свою речь, как аплодисменты и свист возобновились с новой силой. Я направилась к подиуму и, поравнявшись с папой, увидела, как он приветственно поднимает руку, но у меня не было сил ответить тем же. Я остановилась перед подиумом, чувствуя, как в животе порхает тысяча бабочек.

– Я благодарю всех придворных за поддержку и помощь, которую получила, будучи регентшей. И хочу, чтобы жители Иллеа знали: я с удовольствием взойду на престол. Невозможно передать словами, с какой радостью я приношу эту жертву ради благополучия моих родителей. – Что было истинной правдой. И никакие нервы на свете не могли омрачить моей чистой радости. – А поскольку я становлюсь королевой, это означает, что один из этих джентльменов за моей спиной становится не просто принцем, а принцем-консортом.

Я оглянулась на них и заметила, что если Фокс с Кайлом были в полном восторге, то Хейл почему-то хмурился. Значит, в последний раз мне ничего не почудилось. Его явно раздирали сомнения. Но что случилось? Когда я его потеряла?

– Моя предстоящая коронация должна стать одним из самых грандиозных мероприятий, когда-либо проводившихся во дворце. За информацией обращайтесь в министерство по делам провинций, поскольку мы собираемся пригласить по одной семье от каждой провинции для участия в торжествах, причем все расходы будут оплачены. – Это была моя собственная идея, которую, как мне казалось, Марид должен был непременно одобрить. – И мы, естественно, чрезвычайно признательны всем нашим подданным за поддержку во время переходного периода. Спасибо вам, жители Иллеа. И спокойной ночи, страна!

Когда выключили камеры, я сразу подошла к родителям:

– Вы можете поверить?!

– Все прошло замечательно, – сказала мама. – Мальчики начали аплодировать по собственной инициативе. Это было настолько естественно, что, как мне кажется, не могло не вдохновить наших людей.

– Да, это добрый знак, – согласился с ней папа. – И по-моему, то, что твой избранник автоматически становится принцем-консортом, лишь подогреет интерес к Отбору, добавив некой интриги.

– Можно подумать, Отбор и без того не был самой настоящей авантюрой! – вздохнула я и тотчас же улыбнулась, решив на время забыть о том, что вся эта затея была чистой воды безумием.

Папа поцеловал меня в лоб.

– Ты выступила великолепно, – сказал он и, повернувшись к маме, спросил: – Дорогая, может, тебе стоит пойти отдохнуть?

– Я прекрасно себя чувствую, – выразительно посмотрела на него мама.

– Ты уверена? Я могу распорядиться, чтобы обед принесли в твою комнату.

– Только попробуй, и я запущу в тебя тарелкой!

Я рассмеялась. Теперь мне стало понятно, почему они в свое время ссорились на протяжении всего процесса Отбора.

Ну а мне теперь предстояло пройти через свой.

Глава 17

На следующее утро я побежала на завтрак со свежей газетой в руках. Промчавшись пулей мимо гвардейцев и Элиты, я швырнула газету на стол, за которым сидели родители.

– Вот, поглядите! – Я ткнула пальцем в заголовок.

Он гласил: «Что они знают такое, чего не знаем мы?!» – а внизу был помещен снимок Элиты, аплодирующей в студии «Вестей».

Папа взял газету, надел очки и вполголоса, чтобы не услышали остальные, прочитал статью:

– «Когда вы думаете о принцессе Идлин Шрив, то первыми словами, которые могут прийти на ум, будут отнюдь не „конгениальная“, „самоотверженная“, „обожаемая“. Ей действительно не откажешь в стиле и красоте, и, хотя вряд ли кто-нибудь осмелится усомниться в ее интеллекте, остальные ее качества, например преданность своему народу, вызывают один большой вопрос. В связи с чем возникает желание поинтересоваться, что такого особенного знают о ней эти парни – поистине лучшие сыны Иллеа, – чего не известно нам? – (Мама с улыбкой подняла на меня глаза.) – И когда пять оставшихся в Отборе джентльменов вскочили на ноги, встретив бурными аплодисментами сообщение о коронации принцессы, нельзя не признать, что со стороны их реакция показалась несколько неожиданной. Лично у меня эта новость вызвала беспокойство. Она слишком молодая. Она холодная. У нее нет контакта с народом. Но если эти парни – все, кроме одного, прежде не знакомые с принцессой – в едином порыве решили излить свою радость, значит у нашей будущей королевы, помимо хорошенького личика, имеются еще кое-какие достоинства. В последнее время парни из Элиты отзываются о ней весьма лестно. По их мнению, она не только обаятельна, но и очень внимательна к другим. Но может ли такое быть, что большой экран не в состоянии передать ее скрытые достоинства? И является ли она прирожденным лидером, готовым отдать жизнь за свой народ? И побудительные мотивы столь стремительного восхождения на престол, скорее, подсказывают нам ответ «да». Король и королева – еще не старые люди. Если учесть их умственные и физические возможности, можно смело сказать, что они вполне способны и дальше управлять государством. И тот факт, что принцесса изъявила готовность раньше времени взять на себя их обязанности, дабы они могли насладиться семейной жизнью, свидетельствует не только о ее любви к родителям, но и о преданности их общему делу. – (Я заметила, что мамины глаза наполнились слезами.) – Будущее покажет, справедливы ли все эти предположения, но лично я могу смело сказать, что моя вера в корону восстановлена, по крайней мере на время».

– Ох, солнышко! – воскликнула мама.

Папа вернул мне газету:

– Иди, это замечательно.

– Да, пожалуй, это самая обнадеживающая вещь, произошедшая со мной за последнее время, – с довольным видом сказала я. – Я понимаю, мечтать не вредно, но сегодня мне наверняка будет приятнее заниматься делами.

– Я надеялась, что сегодня ты сделаешь передышку, – многозначительно произнесла мама. – А не то сгоришь на работе, даже не успев толком начать.

– Я бы сказала, что у меня на утро ничего особенного не запланировано, но не хочется тебя обманывать, – призналась я. – Прямо сейчас у нас урок финского. Ты даже не представляешь, как сложно считать по-фински!

– Генри очень славный, – заметила мама. – Я, правда, не ожидала, что ты пойдешь в этом направлении, но с ним тебе точно скучать не придется.

– Да ладно тебе, – повернулся к ней папа. – Много ты понимаешь в выборе мужей! Когда в последний раз ты попыталась это сделать, то сразу же повисла у меня на шее.

Мама улыбнулась и шутливо стукнула его по руке.

– Фу, какие вы неромантичные! И вечно все портите. – Я вскочила с места и направилась к двери.

– Хорошего тебе дня, солнышко! – крикнула мне в спину мама.

Я подняла руку в знак того, что ее слышала, и подошла к Генри.

– Хм… Lähteä?

– Да! Хорошо, хорошо, – просиял он и, бросив салфетку на тарелку, взял меня под руку.

– Эй, погоди! – окликнул его Фокс, рядом с которым возник Кайл. – Я с нетерпением жду урока. Похоже, в прошлый раз я неплохо справился.

– Эрик такой замечательный учитель. Даже если ты просто произносишь случайный набор звуков, он скажет тебе, что все отлично, – рассмеялся Кайл.

– Может, это свендвейская черта характера? В прошлый раз бедный Генри реально застрял, пытаясь мне помочь. Ему даже пришлось схватить меня за лицо, потому что я не так складывала губы. – Я показала, как это было, и Генри, поняв, о чем речь, улыбнулся. – Но разве он хоть на секунду вышел из себя? Нет, ничуть не бывало.

И тут я вспомнила, что мы с Генри тогда едва не поцеловались. И хотя, к счастью, никто из парней вроде бы ничего не заметил, я вдруг с удивлением поняла, что вообще напрочь забыла о том несостоявшемся поцелуе.

Когда мы появились в библиотеке, Эрик уже что-то писал на доске.

– Доброе утро, профессор. – Я подошла к Эрику.

– Ваше высочество. Или нам теперь следует называть вас ваше величество?

– Еще рано! – воскликнула я. – От одной мысли об этом у меня мурашки по коже.

– А мы счастливы за вас. Мы все счастливы. Ну, я имею в виду, они все счастливы, – поправился Эрик, кивнув в сторону Элиты, включая Хейла и Ина, которые шли несколько позади остальных. – Я вовсе не претендую на то, чтобы причислять себя к их числу. Мне просто довелось видеть их реакцию с близкого расстояния.

– Не глупи! Ты член команды, – рассмеялась я, оглядывая комнату. – Иногда мне кажется, что тут вовсе не Отбор, а собрание некоего странного клуба.

– Вы совершенно правы. Но я отлично понимаю, кто есть кто. – Его мрачный тон меня удивил. Я посмотрела прямо ему в глаза, но Эрик упорно отводил взгляд. Вместо этого он протянул стопку листков бумаги. – Но зато я смогу сказать, что мне выпала честь обучать новую королеву финскому. – Его глаза сияли от гордости.

Оглянувшись на остальных, которые пока рассаживались по местам, я вплотную приблизилась к Эрику, чтобы нас не могли услышать.

– Знаешь, мне тебя тоже будет не хватать. Когда все закончится. Ты для меня очень много значишь. И даже больше, чем некоторые из них, – кивнула я на парней.

– Вы не должны так говорить, – покачал головой Эрик. – Я не такой, как они.

– Нет, точно такой же. Простой и веселый. Эйкко.

Он замер, услышав свое настоящее имя, и на его губах появилась едва заметная улыбка.

– Эй, Иди! – окликнул меня Кайл. – Садись ко мне. Будем напарниками.

– С удовольствием. – Я подошла к Кайлу, Эрик последовал за мной.

– Сперва мы повторим то, что проходили на прошлой неделе, – начал Эрик. – А затем перейдем к разговорной практике. Займемся вопросами и ответами. Я знаю, кое-кто из вас изучает другие предметы. И я с удовольствием помогу им и с этим тоже. А теперь вернемся к числительным.

– Ладно. Вот, пожалуйста. Юкси, какси, колме, нельйя, вииси, – гордо произнес Кайл.

– И как у тебя так легко получается? Мне даже завидно.

– Все дело в практике. Иди, неужели у тебя не нашлось свободного часа, чтобы научиться считать по-фински?

– Мне сейчас даже душ толком некогда принять. Катастрофически не хватает времени. Но возможность дать родителям свободно вздохнуть стоит того.

– Сам удивляюсь, что я это говорю. Но я тобой горжусь. – Кайл без особого успеха попытался скрыть ухмылку. – Похоже, это вовсе не игра моего воображения, и ты действительно такая умная, альтруистичная и целеустремленная, как мне начинает казаться.

– Особенно по сравнению с той Идлин, какой она была примерно в это же время год назад, да? – лукаво спросила я.

– Не пойми меня превратно, но та Идлин была девушка-праздник. Она умела устраивать вечеринки, умела одним своим присутствием освещать все вокруг. А эта девушка умеет не только это, но и еще сто самых разных вещей. И мне она нравится. Но ты это и так знаешь.

– Ты мне тоже нравишься, – прошептала я и, покосившись на Эрика, поспешно вернулась к листочкам с записями урока: – У меня засада с цифрами «восемь» и «девять», потому что они очень похожи и в то же время совершенно разные.

– Ладно. Давайте попробуем еще раз.

Эрик отошел от нас, и мне стало стыдно, что я бью баклуши, в то время как остальные работают в поте лица.

– Кстати, прости, что не смогла уделить тебя достаточно времени.

Кайл пожал плечами:

– Не переживай из-за меня, Иди. Ведь я все еще здесь.

С этими словами он ткнул пальцем в лежавшие передо мной листочки, призывая сосредоточиться на фонетике. Я смотрела, как он артикулирует, показывая произношение звуков, и мою душу переполняла благодарность и за эти уроки, и за проведенное вместе время, и за все то, что ожидало меня за горизонтом.

Я распахнула дверь кабинета и сразу увидела леди Брайс, которая говорила с кем-то по телефону. Она помахала мне рукой и продолжила разговор.

– Да… да… через неделю. Благодарю! – Она положила трубку. – Простите. Ваш стол самый большой, а с этой коронацией, которая состоится через неделю, надо переделать кучу дел. Цветы готовы, церковь забронирована, три дизайнера разрабатывают новые фасоны одежды. Если Нина захочет проверить ход работ, она наверняка останется под впечатлением.

Я уставилась на лежавшие на столе кипы папок:

– Неужели вы сделали это за один день?

– Более или менее.

Я выразительно подняла брови, и леди Брайс с виноватой улыбкой созналась:

– У меня было некое предчувствие, что события могут принять подобный оборот, и я на всякий случай подготовилась заранее.

– Вы знаете меня даже лучше, чем я сама, – покачала я головой.

– Работа такая. Но это я так, к слову, – сказала она. – Звонил Марид. Он поблагодарил вас за приглашение его семьи на коронацию. Однако он сомневается, что здесь будут рады его родителям.

– Я говорила с папой. Он ведь знал, да?

– Знал.

– Но Марид приедет? – вздохнула я.

– Да. И так как все это дела давно минувших дней и вы теперь королева, вам никто не мешает связаться с ними лично.

– Ну, если таким образом можно навести мосты между нашими семьями, это непременно следует сделать.

– Очень мудрое решение.

Я сделала глубокий вдох, наслаждаясь похвалой. Хорошие слова были нужны мне как воздух, они служили своеобразной броней, необходимой, чтобы выжить.

– Что ж, я готова приступить к работе. Давайте засучим рукава и начнем.

– На самом деле я посоветовала бы вам распорядиться своим временем по-другому. Пообщайтесь с Элитой, сходите на свидание или типа того.

– Я недавно с ними виделась, – запротестовала я. – У них все отлично.

– Ну, тут нечто большее, чем просто встреча с кем-то наедине. Если не считать подготовки к коронации, что вас вообще не должно беспокоить, у нас нет никаких государственных дел, которые не могли бы подождать до понедельника. Ваша профессиональная жизнь движется по накатанной колее, а вы в свое время сами говорили, что ваша личная жизнь идет рука об руку с профессиональной. – Она бросила на меня многозначительный взгляд.

– Уговорили.

– Но почему так мрачно. Если мне не изменяет память, вы считаете всех пятерых фаворитами гонки.

– Все так запуталось. Тот, кто мне сейчас нужней всего, похоже, вообще не хочет со мной разговаривать, – вздохнула я. – Пожелайте мне удачи.

– Уж что-что, а она у вас есть.

Глава 18

Я сидела в своей комнате и ждала Хейла. Мне хотелось, чтобы наш разговор состоялся именно там, где мне было тепло и комфортно. У меня противно вспотели ладони, и я вдруг поняла, что успела привязаться к своим мальчикам и категорически не желала расставаться ни с кем из них. Конечно, в результате останется только один-единственный, но мне хотелось, чтобы остальные могли называть дворец своим домом или приезжать сюда хотя бы на каникулах.

В дверь постучали. Я встрепенулась и сама пошла открывать, решив на сей раз обойтись без Элоизы.

– Ваше высочество, – поклонился Хейл.

– Входи. Есть хочешь? Или пить?

– Нет, спасибо, ничего не надо. – Он нервно потирал руки, вид у него был взволнованный.

Я села за стол, он устроился рядом.

Когда мне стало невмоготу выносить молчание, я решила сходу расставить все точки над «i»:

– Ты должен сказать мне, что происходит.

– Да, я как раз хотел это сделать, – судорожно сглотнул Хейл. – Но боюсь, вы меня возненавидите.

У меня по спине пробежал неприятный холодок.

– Хейл, за что мне тебя ненавидеть? Что ты такого ужасного сделал?

– Дело, скорее, не в том, что я сделал, а в том, что я не могу сделать.

– Ты о чем?

– Жениться на вас.

И хотя я ожидала нечто подобного, да и вообще Хейл не был героем моего романа, удар оказался крайне болезненным.

– Что… – Мне внезапно стало трудно дышать. Сбылись самые страшные опасения. Оказывается, я нелюбимая. Теперь я это знала. А ему, чтобы это понять, хватило провести возле меня всего несколько недель. – Откуда такая уверенность? С чего ты взял, что не можешь на мне жениться?

Он замялся, вид у него был потерянный, и мне сразу стало легче. Похоже, он вовсе не хотел меня обидеть.

– Я понял, что испытываю нежные чувства к другому человеку.

– К Кэрри?

Он печально покачал головой:

– Нет, к Ину.

На секунду я лишилась дара речи. Ин? Тот самый Ин?

Надо же, а ведь я вообще ничего не замечала. Хейл был таким нежным, таким романтичным. Но зато с Ином мне все сразу стало ясно.

Во времена существования каст был закон, согласно которому жена автоматически переходила в касту мужа. В связи с чем во главе семьи мог стоять только один представитель мужского пола. То же правило распространялось и на союз двух женщин: никакой официальной регистрации, никакой официальной семьи. Некоторые люди жили вместе, не заботясь об оформлении отношений, и говорили, что их любовник – просто сосед по комнате, но в принципе на подобные вещи всегда смотрели косо. Если верить маме, в ее родной Каролине однополые пары подвергались такой ожесточенной травле, что им приходилось уезжать из города.

Но я никогда особо не задумывалась над мамиными рассказами. Мне казалось, что просто времена тогда были тяжелыми. И действительно, зачем людям тратить время и силы, чтобы портить жизнь другим?

Как бы то ни было, однополые пары жили в тени, на задворках общества, и, к сожалению, эта проблема сохранилась и по сей день. Теперь мне стало понятно, почему Ин тяготился своей жизнью.

Но Хейл?

– Но как… как ты вообще?..

– Однажды ночью мы случайно встретились с ним в Мужской гостиной и разговорились. Мне не спалось. Я отправился туда почитать книжку. И неожиданно встретил Ина. Он что-то писал в дневнике. – Хейл задумчиво улыбнулся. – Глядя на него, никогда не скажешь, но он на самом деле жутко поэтичный. Но тогда мы просто поговорили. И уж не знаю, как так получилось, но в какой-то момент мы уже сидели рядом, а потом он меня поцеловал и… я понял, почему никогда не испытывал влечения к Кэрри. Я понял, почему не могу жениться на вас, хотя вы самая умная, веселая, смелая девушка из всех, кого я знаю.

Я закрыла глаза, пытаясь переварить услышанное. Положа руку на сердце, я пришла в ужас, поскольку единственное, о чем я могла сейчас думать, – как вся эта история скажется на мне. Не говоря уже о том, как Хейл объяснит свое открытие семье. А что, если Ина в конце концов выведут на чистую воду? И что скажут газетчики, когда рано или поздно узнают, что даже не один, а двое из Элиты предпочитают быть друг с другом, нежели со мной?!

Нет, я все-таки ужасный человек!

– Я в курсе, что Избранный не имеет права вступать в отношения с другими людьми. Это считается государственной изменой, – выдохнул Хейл, и я в отчаянии закатила глаза, поскольку напрочь забыла об этой детали. – Но считаю, что лучше умереть стоя, чем жить на коленях.

– Хейл, – я перегнулась через стол и взяла Хейла за руку, – с чего ты решил, будто я способна тебя наказать?

– Но я знаю правила.

– Господи, неужели мы всю жизнь обязаны им подчиняться?! – вздохнула я, и Хейл уныло кивнул. – А что, если нам с тобой заключить сделку?

– Какую сделку?

Я в волнении стиснула руки:

– Если ты сделаешь мне одолжение и задержишься после коронации, чтобы я могла отсеять вас с Ином через несколько недель, а быть может, и дней, но по отдельности, тогда я позволю тебе безнаказанно покинуть дворец.

Хейл вытаращил глаза:

– Правда?

– Должна признаться, меня несколько беспокоят последствия этой истории. Но если мы обставим дело так, будто вы влюбились друг в друга уже после отсева, никто не обвинит вас в государственной измене. Прости, но, когда газетчики раскопают правду, они порвут меня в клочья.

– Я вовсе не собирался осложнять вам жизнь. Да, я не влюблен в вас, но я достаточно вас люблю, чтобы ни в коем случае не обманывать.

Я поднялась и направилась к Хейлу. Он тоже встал с места, и я обняла его, положив голову ему на плечо:

– Да, я знаю. И тоже тебя люблю. Более того, я не желаю делать тебя несчастным, приковав к себе до конца жизни прочными цепями.

– А я могу быть вам хоть чем-то полезен? Ведь я и помыслить не мог, что вы благословите меня на отъезд. Чем я могу вам помочь?

Я сделала шаг назад:

– Оставайся идеальным Избранным. Еще на несколько дней. Я понимаю, что прошу почти невозможного, но для меня сейчас главное – пережить коронацию.

– Идлин, разве это называется просить невозможного? Нет, вы просите сущую ерунду.

Я погладила его по щеке. Удивлять каждый день.

– Ну так что, он тот единственный или как?

Хейл облегченно рассмеялся:

– Даже и не знаю. Со мной еще никогда такого не было.

Я кивнула:

– Поскольку мы с ним не слишком тесно общаемся, может, ты объяснишь ему, как будет происходить ваш отсев? Ин, скорее всего, отправится домой раньше тебя, так как в глазах публики выглядит наименее перспективным кандидатом.

После этих слов у меня неожиданно защемило сердце. Ин был моей страховочной сеткой, и даже теперь, когда я знала правду, меня не слишком вдохновляла идея отправить его домой.

– Спасибо вам. Спасибо за все.

– Не стоит благодарности.

Хейл порывисто меня обнял и опрометью выскочил из комнаты. Я улыбнулась, подумав о том, что мы с Хейлом в равном положении. Мы оба, словно головой в омут, бросаемся в будущее без малейшей гарантии счастливого конца. И все же тот факт, что мы продолжали бежать вперед, хоть что-то да значил. Разве нет?

По крайней мере, мне было приятно так считать.

День, который, казалось, так хорошо начинался, явно не задался, и ближе к вечеру я уже была готова пропустить обед, чтобы сразу бухнуться в постель. Распахнув дверь своей комнаты, я попыталась думать исключительно о приятном. Леди Брайс назвала меня мудрой. Пресса была весьма обнадеживающей. Хейл на прощание мне улыбнулся.

– А знаешь, – вдруг послышался вкрадчивый голос, – твоя служанка определенно питает ко мне слабость.

Кайл, заложив руки за голову, вальяжно раскинулся на моей кровати.

– С чего ты это взял?

– А с того, что она спокойно позволила себя подкупить.

– Мог хотя бы снять туфли!

Скорчив рожу, Кайл скинул туфли и призывно похлопал рукой по свободному месту возле себя.

Я плюхнулась рядом с ним, совершенно забыв, что надо вести себя, как подобает настоящей леди. Кайл перекатился на живот, лицом ко мне, и я почувствовала легкое прикосновение его пальцев.

– Чем, ради всего святого, ты сегодня занимался?

– Я весь день делал наброски углем. – Он помахал у меня перед носом почерневшими руками. – Не волнуйся. Не измажу я твои простыни. Пятна уже успели въесться.

– Выкладывай, что у тебя на уме!

– Прости, если перехожу границы дозволенного, но мне хочется поговорить насчет того собрания. Я тут вот о чем подумал. А что, если проводить подобные собрания почаще? Можно переделать одну из гостиных в полноценный тронный зал, где ты могла бы принимать просителей и общаться с народом с глазу на глаз. Одним словом, сделать нечто официальное, но не слишком пафосное.

– Надо же, как предусмотрительно с твоей стороны!

– Я ведь говорил, что всегда буду тебе помогать, – пожал плечами Кайл. У него в глазах сверкнули озорные мальчишеские искорки, и я вдруг забыла, что мы на пороге серьезных и отнюдь не детских событий. – А еще советую тебе подумать об устройстве радиостанции.

– Хм, а зачем? С меня довольно и «Вестей».

– Когда я учился в Феннли, мы с приятелями постоянно слушали радио. Включали приемник на кухне или в комнате во время работы, а когда там передавали что-нибудь интересное, останавливались, слушали и начинали обсуждение. И для тебя это отличный способ найти подход к твоим подданным. Куда лучше, чем стоять перед камерой.

– Интересная мысль. Надо подумать. – Я дотронулась до измазанных углем кончиков его пальцев. – А есть еще какие-нибудь задумки?

Кайл выразительно поднял брови:

– Помнишь те дома для рабочих, о которых я тебе рассказывал? Я планирую надстроить второй этаж для больших семей. Однако это невозможно выполнить с использованием обычных материалов. Металл, пожалуй, не подойдет. Слишком тонкий. Я мечтаю создать экспериментальный дом, чтобы протестировать строительные материалы. Хотя бы в течение дня.

Я выразительно посмотрела на Кайла:

– Ты ведь знаешь, Кайл, принцессы не любят пачкать руки.

– Знаю, – улыбнулся он. – Просто об этом мне гораздо приятнее думать, чем о чем-то другом. – Он поспешно сменил тему разговора: – Сегодняшние отзывы в газетах вроде бы неплохие.

– Ну да. Остается только продолжать в том же духе. Правда, я понятия не имею, как оживить процесс.

– А тебе и не надо. Пусть все идет так, как идет.

– Да, было бы неплохо попробовать пустить все на самотек. – Я зевнула. Даже такой хороший день вконец меня измотал.

– Может, мне тогда лучше уйти, чтобы дать тебе спокойно отдохнуть?

– Не-а. – Я перевернулась на спину и придвинулась чуть поближе к Кайлу. – А ты побудешь со мной еще немного?

– Не вопрос.

Кайл взял меня за руку, и мы, не сговариваясь, стали рассматривать затейливую роспись на потолке.

– Идлин?

– Что?

– Ты в порядке?

– Да. Мне хочется остановиться, оглянуться, но, похоже, все надо было сделать еще вчера.

– Ты ведь можешь отложить коронацию. Остаться на какое-то время регентшей. Ведь это практически одно и то же.

– Согласна. Хотя для меня это не совсем так. Когда я стала регентшей, папа чувствовал себя вполне неплохо, но, когда мы объявили дату коронации, ему сразу резко полегчало. Да, я знаю, все болезни от головы. Но теперь он намного лучше спит, больше времени проводит с мамой, да и вообще стал гораздо бодрее…

– Я понимаю, о чем ты. Но что еще? Ты ведь не собираешься закругляться с Отбором?

– Специально нет. Но число Избранных, похоже, уменьшится и без моей помощи.

– На что ты намекаешь?

– Я правда не могу сейчас сказать, – вздохнула я. – Возможно, как-нибудь в другой раз, когда все утрясется.

– Ты можешь мне доверять.

– Да, знаю. – Я положила голову ему на плечо. – Кайл?

– Что?

– А ты помнишь наш первый поцелуй?

– Такое не забывается. Он был запечатлен для истории, а снимки были на первой полосе чуть ли не каждой газеты.

– Нет, не этот. Наш самый первый поцелуй.

После секундного замешательства Кайл с шумом втянул в себя воздух:

– Господи. Боже. Мой.

А я чуть было не умерла со смеху.

Когда мне было четыре, а Кайлу шесть, мы частенько играли вместе. Я по-прежнему не могу вспомнить, из-за чего он возненавидел жизнь во дворце и когда возникла наша взаимная неприязнь, но в детстве Кайл был мне вторым братом. И вот однажды мы втроем играли в прятки, и Кайл меня нашел. Но вместо того, чтобы вытащить меня из укрытия, он наклонился и поцеловал меня в губы.

Я вскочила, опрокинула его на землю, заявив, что если он еще хоть раз такое сделает, то я его повешу.

– Интересно, и от кого только четырехлетняя малявка этого набралась? Господи помилуй, угрожать человеку смертью! – поддразнил меня Кайл.

– Полагаю, ее так воспитали.

– Эй, погоди-ка! Ты хочешь сказать, что собираешься меня повесить, да? Но коли ты не шутишь, ты на редкость жестокосердная девушка.

– Нет, – рассмеялась я, – по-моему, ты заслужил прощение.

– Отлично. Вот были веселые времена. Но когда меня спрашивают о первом поцелуе, я всем говорю, что впервые поцеловался с дочерью саудовского премьер-министра. А оказывается, тогда я целовался уже во второй раз в жизни.

– Но почему ты не рассказал обо мне?

– Поскольку боялся, что ты осуществишь свою угрозу меня повесить, – пошутил Кайл. – И наверное, просто-напросто выкинул всю эту историю из памяти. Тем более это не было самым фантастическим первым поцелуем.

Я весело захихикала:

– Мама говорила мне, что была у папы первой девушкой, с которой он целовался. А она тогда всячески пыталась уклониться.

– Да неужели?

– Угу.

– Кстати, а тебе известно о первом поцелуе Арена? – рассмеялся Кайл.

– Нет.

Нет, Кайл все-таки ужасно забавный. Еще не успел сказать ни слова, а я уже смеялась до слез.

– Это была одна итальяночка, а он простудился, и… – начал Кайл и замолчал, давясь от смеха. – Блин! Он чихнул во время поцелуя и забрызгал ее соплями.

– Что?

– Самого поцелуя я, к сожалению, не видел, но зато стал свидетелем его последствий. В результате мне пришлось схватить Кайла в охапку, и мы дружно дали деру.

Я буквально валялась от смеха, и мы с Кайлом еще долго не могли прийти в себя. А когда наконец очухались, я сказала:

– Знаешь, я сейчас кое-что поняла. Я не знаю ни одного человека, у которого бы первый поцелуй прошел нормально.

Кайл, помолчав, ответил:

– Я тоже. А что, если не первый поцелуй должен быть особенным, а, наоборот, последний?

Глава 19

Я стояла по стойке смирно, пока Нина закалывала мне на спине платье для коронации. Платье получилось сногсшибательным, с линией ворота в форме сердца и золотой юбкой до пола. Мантия, правда, показалась мне чуть тяжеловатой, но она нужна была только для церемонии в церкви. Платье я выбрала из трех предложенных мне вариантов, хотя, будь у меня побольше времени, я сама создала бы наряд совершенно другого дизайна. Однако все кругом буквально задохнулись от восторга, поэтому я прикусила язык, решив, что нельзя быть такой неблагодарной.

– Ты выглядишь изумительно, дорогая, – сказала мама.

Я стояла на возвышении перед огромными зеркалами, которые специально установили в моей комнате по случаю примерки.

– Спасибо, мамочка. А какое лучше: твое или мое?

Мама весело рассмеялась:

– На коронации я была в подвенечном платье, поэтому их нельзя даже сравнивать. Но для этой церемонии твое платье просто идеально.

Я потрогала вышивку на корсаже:

– Боже мой, таких кричащих нарядов у меня еще точно никогда не было.

– Ну, вы еще успеете утереть всем нос, когда будете выходить замуж, – пошутила Нина.

И мне сразу расхотелось улыбаться.

– Ты права. Это будет испытание не для слабонервных.

– Вы в порядке? – глядя на мое отражение в зеркале, поинтересовалась Нина.

– Да. Немного устала, только и всего.

– Что бы там ни было, но ты просто обязана сейчас немного отдохнуть, – повелительным тоном заявила мама. – Суббота предстоит тяжелая, и ты будешь в центре внимания.

– Слушаюсь, мэм. – Я увидела, что она снова нервно теребит ожерелье. – Мама, а что бы ты стала делать, если бы не вышла замуж за папу? Ну, если бы он выбрал другую?

Мама покачала головой:

– Он действительно мог выбрать другую. Ты же знаешь о той ужасной бойне. – Мама тяжело сглотнула и на секунду замолчала. Даже спустя столько лет ей по-прежнему было тяжело вспоминать ту историю. – В тот день он мог пойти совершенно другой дорогой, а значит наши пути разошлись бы.

– Ну и как бы ты все это пережила?

– В конце концов наверняка справилась бы, – задумчиво сказала она. – И совершенно необязательно, что каждый из нас должен был прожить плохую жизнь. Хотя, вероятно, и не такую хорошую, как хотелось бы.

– Значит, ты стала бы горевать до конца своих дней?

Мама вгляделась в мое лицо в зеркале:

– Ты так переживаешь из-за грядущего расставания со своими мальчиками, что не можешь сосредоточиться и сделать выбор.

Я прижала руки к животу, стараясь потуже натянуть платье на талии, чтобы Нине было удобнее работать.

– Знаю. Я просто не предполагала, что будет настолько тяжело.

– Ничего. Скоро все прояснится. Можешь мне поверить. А мы с твоим отцом в любом случае тебя поддержим.

– Спасибо.

– Ну вот, похоже, готово. – Нина сделала пару шагов назад, чтобы оценить свою работу. – Если вас все устраивает, можете снять платье. Я отошлю его с курьером Алмонду.

Мама задумчиво взяла кусочек яблока:

– Нина, не понимаю, почему он доверил тебе только примерку. Ты ведь отличная портниха.

– Мое дело выполнять приказы, – передернула плечами Нина.

Наше внимание привлек острожный стук в дверь.

– Входите, – отозвалась Нина, вернувшись к своим прежним обязанностям.

Мне вдруг захотелось, чтобы Нина взяла на себя организацию моей жизни. Когда она была рядом, на душе становилось чуть веселей.

Вошедший в комнату лакей произнес с низким поклоном:

– Прошу прощения, ваше высочество. У нас проблема с костюмом для одного из джентльменов.

– Какого именно?

– Эрика, мадам.

– Переводчика? – уточнила мама.

– Да, ваше величество.

– Уже иду, – сказала я, направляясь к двери.

– А вы не хотите снять платье? – крикнула мне вслед Нина.

– Нет. Заодно и попрактикуюсь, как в нем ходить.

Что оказалось явно не лишним. Платье было тяжеленным, а спускаться в нем по лестнице требовало определенной физической подготовки. Сейчас мне точно не помешали бы туфли на более устойчивом каблуке.

Когда я подошла к комнате Эрика, то еще в коридоре услышала его протестующий голос:

– Я не принадлежу к Элите. И это будет неуместно.

Тогда я приоткрыла дверь и увидела Эрика в костюме, готовом для примерки. На пиджаке – штриховые линии мелом, отвороты брюк подколоты булавками.

– Ваше высочество, – поклонился портной.

Эрик же уставился на меня во все глаза, не в силах отвести взгляд от моего платья.

– Нам никак не прийти к согласию насчет костюма, – объяснил портной.

Эрик, уже успевший опомниться, вступил в разговор:

– Мне не хочется вводить никого в заблуждение костюмом, который пристало носить лишь Элите.

– Но вы ведь примете участие в шествии, и вас будут фотографировать, – настаивал портной. – Единообразие – оптимальный вариант.

Эрик посмотрел на меня умоляющими глазами.

Я задумчиво прижала палец к губам:

– Простите, не могли бы вы нас на минутку оставить?

Портной в очередной раз поклонился и тут же исчез, а я остановилась напротив Эрика.

– Смотрится классно, – ухмыльнулась я.

– Да, классно, – согласился Эрик. – Но не совсем уместно.

– Почему нет? Что плохого в том, чтобы выглядеть круто в такой день?

– Я не принадлежу к Элите. И мне крайне неудобно стоять с ними, походить на них, тогда как я не могу… Я не…

Я положила руку ему на грудь:

– Портной совершенно прав. Ты ведь не хочешь выделяться. Тогда другой цвет пиджака тебе точно не поможет.

– Но я… – вздохнул Эрик.

– А что, если надеть галстук немножко другого цвета? – быстро сообразила я.

– Это единственный вариант? – спросил Эрик.

– Да. Ну а кроме того, только представь, как будет счастлива твоя мать.

Эрик обреченно вздохнул:

– Запрещенный прием. Но вы победили.

– Вот видишь. Совсем нетрудно. А ты боялся.

– Ну конечно, вам все легко. Ведь здесь вы командуете.

– Я не собиралась тобой командовать, честное слово.

– А вот и нет, – усмехнулся Эрик. – Вы созданы для этого.

Положа руку на сердце, я так толком и не поняла, то ли он меня критиковал, то ли делал мне комплимент.

– Ну что скажешь? – спросила я, раскинув руки. – Только постарайся забыть обо всех этих булавках.

– Идлин, вы выглядите умопомрачительно, – после короткой заминки произнес Эрик. – Я еще никогда в жизни не испытывал такого потрясения, как в тот момент, когда вы вошли в комнату.

Я почувствовала, что начинаю краснеть.

– А я как раз хотела узнать, не слишком ли мое платье вызывающее?

– Нет, все идеально. Немножко не в вашем стиле, но, с другой стороны, для коронации нужно нечто особенное.

Я повернулась и посмотрелась в зеркало. Всего одна фраза – и у меня сразу отлегло от сердца.

– Спасибо. Похоже, я отнеслась к себе чересчур пристрастно.

Эрик стоял рядом со мной. Наверное, безумно комичное зрелище: прекрасные наряды, каких мы еще никогда не носили, заколотые булавками и разрисованные мелом. Мы выглядели как куклы.

– Похоже, это ваша характерная особенность, – заметил Эрик, и я скорчила недовольную гримасу, хотя в принципе была с ним согласна. – Конечно, я не в том положении, чтобы говорить вам, что делать. Но по-моему, чем меньше вы зацикливаетесь на проблемах, тем успешнее идут у вас дела. Выбросьте все лишнее из головы. И доверьтесь своему внутреннему голосу. Слушайтесь своего сердца.

– Мое сердце меня дико пугает. – Я отнюдь не собиралась делать признаний, но в этой комнате, где я оказалась наедине с Эриком, было нечто такое, что располагало к откровениям.

Он наклонился ко мне и прошептал:

– Вам нечего бояться. – Он откашлялся и посмотрел на наши изображения в зеркале. – Возможно, вам всего лишь нужно немного удачи. Видите это кольцо? – Он показал мне мизинец.

Да, я видела. Видела уже много раз. Но с какой стати человек, который предпочитает оставаться в тени и отказывается надевать костюм, носит на пальце украшение?

– Это обручальное кольцо моей прапрабабушки. Плетеные узоры – традиционный элемент свендвейской народной культуры. В Свендвее такое можно встретить на каждом углу. – Он снял кольцо и зажал двумя пальцами. – Оно пережило все: и войны, и голод, и даже переезд нашей семьи в Иллеа. И я должен отдать это кольцо девушке, на которой женюсь. Так велела мама. – (Я улыбнулась, очарованная его неподдельным волнением. А что, если дома Эрика ждет любимая девушка? Ждет и надеется, что когда-нибудь он наденет ей это кольцо.) – Кольцо определенно приносит удачу, – продолжил Эрик. – И по-моему, удача вам сейчас точно понадобится.

Он протянул мне кольцо, но я решительно покачала головой:

– Я не могу его взять! Это ведь фамильная реликвия!

– Да, но эта реликвия приносит удачу. И благодаря ей уже несколько человек сумели найти спутника жизни. И вообще, это всего лишь на время. Пока вы не закончите свой Отбор или пока мы с Генри не уедем. Что, возможно, случится гораздо раньше.

Я неуверенно надела кольцо на палец, про себя удивившись тому, какое оно нереально гладкое.

– Эрик, спасибо тебе.

Я заглянула в его голубые глаза. И между нами словно пробежала искра. Я услышала, как предательски бьется сердце, к которому я уже было начала терять доверие. Достаточно было пронзительного взгляда этих невероятно голубых глаз и теплого запаха его кожи… чтобы мое сердце, нет, не зашептало, а буквально стало кричать.

И я, не задумываясь о последствиях, о возможных осложнениях, о том, испытывает ли он ко мне такие же чувства, прильнула к Эрику. И, к моей радости, он не отстранился. Мы стояли, тесно прижавшись, и я чувствовала его дыхание на своих губах.

– Ну как, вы приняли решение? – спросил вернувшийся в комнату портной.

Я сразу же отпрыгнула от Эрика:

– Да. Пожалуйста, сэр, можете заканчивать костюм.

И, не оглядываясь назад, я поспешила в коридор. С неистово бьющимся сердцем я отыскала свободную гостевую комнату и захлопнула за собой дверь.

Чувство, что так долго пряталось в глубине души, теперь во всеуслышание заявило о себе. Я наконец увидела этого человека, который изо всех сил старался оставаться невидимым, и мое глупое, бесполезное сердце продолжало шептать его имя. Я схватилась за грудь, силясь унять сердцебиение.

– Ну что, что же ты наделало? И зачем ты меня предало?

В свое время я сомневалась, что смогу найти родную душу среди компании выбранных наугад парней.

Но сейчас этот вопрос разом отпал.

Глава 20

Следующие несколько дней прошли в сплошной круговерти подготовки к коронации. Я старалась задерживаться в кабинете и по возможности есть у себя в комнате, но избежать встреч с Эриком мне, естественно, не удалось.

Нам пришлось репетировать торжественное шествие возле церкви, а поскольку народу было недостаточно, Эрика попросили принять участие в мероприятии. А при прохождении Элиты через Главный зал Эрик вынужден был сопровождать Генри, чтобы объяснять ему, как вести себя на официальных торжествах в честь коронации. Более того, поскольку в мои обязанности входило одобрение последней примерки костюмов Элиты, я старалась не смотреть Эрику в глаза, что оказалось гораздо труднее, чем я думала.

Коронация должна была стать поворотным моментом моей жизни, а я тем временем думала совсем о другом. Я мечтала узнать вкус его поцелуев.

Я не укладывалась в график. Но опаздывать не любила.

Однако волосы взбунтовались и упорно отказывались лежать красивыми локонами, под мышкой разошелся шов, и не успела я надеть туфли на вполне разумном каблуке, выбранные еще в начале недели, как сразу же прокляла все на свете.

Элоиза, тяжело вздыхая, поправляла мне прическу и примеряла фальшивую корону, дабы удостовериться, что в торжественный момент все будет выглядеть наилучшим образом. Нине было не до меня, она следила за тем, чтобы придворные и Элита были при полном параде, поэтому положение спас Хейл, который в последнюю минуту ворвался ко мне с иголкой и ниткой в руках.

– Спасибо, – прошептала я.

Хейл сделал последний стежок.

– Всегда к вашим услугам. – Он посмотрел на часы. – Жаль, правда, что вы не позвали меня раньше.

– Но платье треснуло именно тогда, когда я его надела!

– Я проверил швы. Проблем больше не будет. Слава богу, что эта мелкая неприятность случилась сейчас, а не в разгар церемонии, – улыбнулся Хейл.

– Мне нужно, чтобы сегодня все прошло идеально, – кивнула я. – Я хочу казаться собранной, но не настолько, чтобы начать ненавидеть окружающих.

– Ну тогда, если шов вдруг снова разойдется, просто наплюйте на все.

Тем временем Элоиза зачем-то ушла в ванную комнату, и я решила воспользоваться случаем.

– Как там Ин? – шепотом поинтересовалась я.

– Хорошо. Потрясен, – почти мечтательно произнес Хейл. – Мы теперь оба готовы пойти за вас в огонь и воду. Вы подарили нам будущее, и мы обязаны вам по гроб жизни.

– Просто помогите мне пережить сегодняшнее мероприятие, и мы квиты.

– Ведь я когда-то обещал каждый день доказывать, что достоин вас, – напомнил мне Хейл.

Я соскочила с возвышения и обняла Хейла:

– Ты уже доказал свою незаменимость.

– Очень приятно это слышать, – ответил Хейл, обняв меня в ответ. – Ладно, пожалуй, схожу за пиджаком и спущусь вниз. Свистните меня, если вам что-нибудь понадобится.

Я кивнула и постаралась расслабиться, так как Элоиза уже вернулась из ванной, чтобы нанести финальные штрихи.

– Он симпатяга, – заметила Элоиза, опрыскивая лаком для волос непослушные пряди.

– Ты права.

– Хотя лично я выбрала бы Кайла, – хихикнула она.

– Можно подумать, будто я не знаю, – покачала я головой. – Помню, помню, как ты позволила ему пробраться в мою комнату.

– Он мой любимчик, – пожала плечами Элоиза. – Вот я и делаю для него что могу.

Наконец все было готово. Я начала спускаться по лестнице, перекинув через руку край мантии. В вестибюле уже толпился народ. Стоявший поодаль генерал Леджер прижимал к губам руки мисс Люси. Джози и Нина, которые должны были нести мой шлейф, смотрелись весьма мило в своих одинаковых бледно-голубых платьях. Пятеро моих оставшихся поклонников из Элиты топтались в углу; примкнувший к ним Эрик тоже надел голубой галстук, но на тон ярче, чем у других.

Но в этой толпе я сейчас видела только одного-единственного парня. Поскольку еще на лестнице заметила в людском море лицо своего брата.

Я протиснулась сквозь толпу, локтями прокладывая себе дорогу, и очутилась в нежных объятиях, правда не Арена, а Камиллы.

– Он в порядке? – шепнула я Камилле на ухо.

– Oui, в полном.

– А твои подданные довольны? Они его приняли?

– Его приняли как родного.

– Спасибо. – Я еще крепче прижала Камиллу к себе, а затем обернулась на своего глупого братца.

– Ты славно почистила перышки, – поддразнил он меня.

Мне хотелось смеяться и плакать одновременно. И я не знала, то ли пошутить, то ли хорошенько стукнуть Арена, то ли стиснуть в объятиях.

– Прости, – вполголоса произнес Арен. – Мне не следовало уезжать столь поспешно. Не следовало оставлять тебя одну.

– Ты все сделал правильно, – покачала я головой. – Я скучала по тебе так, что у меня сердце разрывалось, но тебе надо было ехать.

– Я порывался вернуться, как только узнал о маминой болезни. Но боялся только все испортить, поскольку мама, похоже, заболела из-за меня.

– Не глупи. Ты здесь, и это самое главное.

И пока леди Брайс рассаживала всех по машинам, Арен продолжал держать меня в объятиях. Первыми уехали советники, за ними – Элита. Мальчики на прощание мне поклонились, и Эрик тоже. Он старательно избегал моего взгляда, за что я была ему благодарна. Ведь кто знает, что в противном случае можно было бы ожидать от моего глупого сердца?!

Оно и так немножко растаяло, когда он пошел прочь, то и дело одергивая рукава нового костюма, в котором явно чувствовал себя крайне неловко.

– О’кей, следующая машина, – объявила леди Брайс. – Приглашаются все, кто носит фамилию Шрив, и даже вы, месье французский принц.

– Есть, мэм, – ответил Арен, взяв Камиллу за руку.

– Идлин – первая, за ней – Нина и Джози. Остальные члены семьи – после них. А я поеду в следующей машине.

Однако папа был с этим категорически не согласен.

– Брайс, вы должны ехать с нами, – заявил он.

– Совершенно точно, – поддержала его мама. – В лимузине полно места, а на вас держится вся церемония.

– По-моему, это не вполне уместно, – смутилась леди Брайс.

Нина, задумчиво склонив голову, сказала:

– За те десять минут, что займет поездка, все может пойти наперекосяк.

– Да и вообще, мы с Ниной тоже не слишком похожи на сестер, – добавила я. – Оставайтесь с нами.

Она надула губы, эта идея ее явно не слишком вдохновляла.

– Ну ладно. Поехали.

Мы забрались в лимузин, причем мое платье заняло столько места, что хватило бы на троих. Мы смеялись, наступая друг дружке на ноги, и вся эта история с рассадкой по машинам начинала становиться даже забавной. Я вдохнула полной грудью. Ведь мне предстояло сказать всего несколько слов и дать обещание, которое в глубине души я уже давным-давно дала. Я посмотрела на маму. Она заговорщицки мне подмигнула, и я сразу успокоилась.

Итак, я торжественно шла по проходу церкви, а Джози и Нина несли шлейф моей мантии, чтобы он не волочился по полу. Я шла и смотрела на королевское кольцо со сверкающим крестом Иллеа в центре. Папа, передоверивший мне свои полномочия, был вполне доволен моими успехами. Оставалось лишь узаконить передачу власти.

Я ловила взгляды окружающих меня людей, пытаясь передать им свою благодарность. Остановившись перед алтарем, я преклонила колени на маленькую скамеечку, чувствуя тяжесть длинной мантии. Епископ взял церемониальную корону и поднял над моей головой:

– Готова ли ты, Идлин Шрив, принести присягу?

– Готова.

– Клянешься ли ты стоять на страже законов и чести Иллеа до конца своих дней и управлять своим народом согласно его обычаям и традициям?

– Клянусь.

– Клянешься ли ты защищать интересы Иллеа как в своем отечестве, так и за его рубежами?

– Клянусь.

– И клянешься ли ты использовать свою власть во имя милосердия и справедливости для жителей Иллеа?

– Клянусь.

Что ж, по-моему, вполне правомерно, что клятва верности стране требовала четырех утвердительных ответов, а клятва верности другому человеку – только одного. После того как я произнесла последнее слово, епископ водрузил корону мне на голову. Я встала и повернулась лицом к своим подданным, шлейф мантии красивыми складками лег вокруг моих ног. Епископ вложил мне в левую руку скипетр, а в правую – державу.

Затем раздался громкий стук жезла об пол, и толпа вокруг меня на одном дыхании закричала: «Боже, храни королеву!»

У меня от волнения сжало грудь. Ведь слова эти предназначались лично для меня.

Глава 21

– Остен, встань, ради бога! – приказала мама.

– Но тут жуткая жара, – пожаловался Остен, утомленный бесконечной фотосессией.

– Уж пять минут съемки как-нибудь можно потерпеть, сынок, – нахмурился папа.

– Господи, как же мне вас не хватало! – рассмеялся Арен.

Я шлепнула его по руке:

– Какое счастье, что никто пока не снимает это безобразие!

– Хорошо-хорошо. Мы готовы. – С этими словами папа позвал фотографа.

Они с мамой встали за моей спиной, положив руки на спинку моего кресла. Остен с Ареном опустились на колени рядом со мной, а Кейден стоял, заложив руку за спину, словно бросая мне вызов своим царственным видом.

Фотограф делал снимок за снимком, прекратив съемку лишь тогда, когда удовлетворился результатом.

– А кто следующий?

Мы остались на своих местах, но теперь к нам присоединилась Камилла. А после съемок королевской семьи были сфотографированы все пять парней из Элиты.

После чего фотограф запечатлел меня с Леджерсами, затем – с каждым из советников, включая леди Брайс, которая, отбросив привычную чопорность, крепко меня обняла.

– Я так горжусь вами! – непрерывно твердила она. – Так горжусь!

И наконец мы, само собой, сфотографировались с семейством Вудворк.

Джози, естественно, влезла вперед, чтобы оказаться в центре кадра. Оставалось только удивляться ее наглости! А мисс Марли сжала меня в материнских объятиях:

– Я так счастлива за тебя, солнышко! Ты так быстро стала большой.

– Спасибо, мисс Марли. Я рада, что вся ваша семья смогла прийти.

– А мне было приятно следить за твоим стремительным восхождением и видеть, как за последние несколько месяцев ты сблизилась с Кайлом, – не выпуская моих рук, сказала мисс Марли.

– Если честно, я сама удивляюсь, что нам мешало сделать это раньше. Мне сейчас даже трудно себе представить, как я жила без такого друга, как Кайл.

– Неисповедимы пути Господни, – заметила мисс Марли. – И по-моему, это стыд и позор, что вы с Джози практически не общаетесь.

– Что? – Из всего разговора Джози смогла уловить только свое имя, причем не сразу, а так, словно его передали азбукой Морзе с другого континента.

– Вам обеим надо бы проводить больше времени вместе, – просияла мисс Марли.

– Ага! Обязательно надо! – взвизгнула Джози.

– Я бы с удовольствием, – уклончиво начала я, – но, став королевой, я лишилась возможности располагать своим временем.

Мама, стоявшая за спиной подруги, понимающе улыбнулась. Ведь она отлично понимала, что Джози мне и даром не нужна.

– Верно! – нахмурилась мисс Марли. – Ой, я знаю, что можно сделать! Почему бы тебе не разрешить Джози побыть рядом с тобой несколько дней? Ее всегда интересовало, как живет принцесса. А теперь она узнает о том, что такое быть королевой!

– Это было бы потрясающе! – Джози схватила меня за руку, и, надо отдать мне должное, я не стала сопротивляться.

Мисс Марли и Джози уставились на меня в ожидании ответа, а мамин взгляд однозначно говорил, что пусть я теперь и королева, но она не позволит мне обижать ее ближайшую подругу.

– Конечно. Пусть Джози набирается опыта. Это будет просто… здорово.

Джози упорхнула на свое место в центре нашей маленькой группы, и я краем глаза увидела, что Кайл, которого явно забавляла вся эта нелепая ситуация, с трудом сдерживает смех. Я не выдержала и тоже улыбнулась, радуясь тому, что хотя бы на фотографиях буду выглядеть счастливой.

И вот наконец пришел черед фотографий с парнями из Элиты.

Первым был Фокс; в темно-сером костюме он выглядел невероятно импозантно.

– Ну ладно, а что мне надо делать? – спросил он. – На семейной фотографии я стою по стойке смирно, но сейчас, как мне кажется, я должен взять вас за руку или что-то вроде того.

Он взял меня за руку, и фотограф одобрительно крикнул:

– Да-да, очень хорошо.

Фокс чуть-чуть придвинулся ко мне, и мы дружно улыбнулись в объектив камеры.

Ин, следующий на очереди, явно был очень доволен.

– Потрясающе, Идлин. Вы выглядите сногсшибательно.

– Спасибо. Ты тоже очень неплохо смотришься.

– Верно. Совершенно верно. – Встав позади меня, Ин тихо добавил: – Я еще не успел вас поблагодарить. За то, что вы смогли нас простить и дать нам свободу выбора.

– Ну, мы с тобой всегда отлично понимали друг друга без лишних слов. Я знаю, что ты мне благодарен.

– Я уже морально приготовился к жизни, полной разочарований, – признался он, и в его голосе я услышала непривычную для него нервозность. – И даже не надеялся найти выход из положения. Правда, я до сих пор не вполне уверен, как жить дальше.

– Просто живи, и все.

Ина сменил Кайл. Он вихрем подлетел ко мне и, схватив в охапку, закружил.

– Сейчас же отпусти меня!

– Почему? Потому что ты теперь королева? Нет, мне нужна более веская причина.

Наконец он остановился лицом к камере, и я поняла, что мы оба совершенно по-идиотски ухмыляемся. Что ж, снимки получатся весьма эффектными.

– Я едва не покалечился, наступив на твою мантию, – заявил Кайл. – Убийственный фасон.

– Только не говори Хейлу, – попросила я.

– А чего мне нельзя говорить? – заинтересовался сменивший Кайла Хейл.

– Этой мантией можно запросто убить. – Кайл одернул пиджак и отошел в сторону.

– Запросто, – согласился Хейл и, обняв меня, добавил: – Вы сегодня ослепительны.

– Спасибо, что выручил утром. Вроде пока все держится.

– Конечно держится. Неужели вы сомневались в моих способностях? – поддразнил меня Хейл.

– Никогда!

Я немного отодвинулась, чтобы были видны наши лица, хотя мне ужасно хотелось, чтобы фотограф запечатлел для истории то, как мы обнимаемся.

И наконец пришла очередь Генри, и его сияющей улыбки оказалось достаточно, чтобы усталость после тяжелого дня как рукой сняло. Генри остановился в паре шагов от меня и восхищенно вздохнул:

– Вы очень красивая. Я счастлив за вас.

Он растрогал меня чуть ли не до слез.

– Спасибо тебе! Спасибо тебе большое!

– Я стараться, – скромно ответил он.

– Ты отлично справляешься. Правда.

Генри кивнул и, приблизившись ко мне, осторожно развернул, чтобы расправить ниспадающие за спиной складки моей мантии. И остался стоять, гордо возвышаясь у меня за плечом.

Я сразу поняла, что Генри тщательно обдумал позу для нашего совместного портрета, и по достоинству оценила его усилия. Когда фотограф закончил съемку, Генри пошел было прочь, но неожиданно остановился.

– Хм, entä Эрик? – Он показал пальцем на своего друга.

Кайл горячо поддержал Генри:

– Ну да. Ведь Эрик тоже член нашей команды. И его просто необходимо сфотографировать.

Однако Эрик упрямо покачал головой:

– Нет, не стоит. Все нормально.

– Да ладно тебе, приятель! Это ведь всего-навсего фотография. – Кайл подтолкнул Эрика плечом, но тот остался стоять.

В глубине души я страшно боялась, что если он подойдет поближе, то все услышат, как громко стучит мое сердце. И если последние несколько дней я старательно избегала Эрика, сейчас мне хотелось броситься к нему со всех ног.

Однако я взяла себя в руки и медленно направилась к нему. Эрик смущенно поднял на меня глаза. Словно по мановению волшебной палочки, вся комната ожила. Солнечный свет будто наполнился музыкой, а звуки шагов материализовались. Я чуть ли не кончиками пальцев ощущала малейшее движение.

Я посмотрела на Эрика – и мир предстал предо мной в розовом свете.

– Эрик, я вовсе не приказываю. Нет, я прошу тебя. – Я надеялась, что никто не заметил, что я на миг ослепла от волнения.

– И от этого мне еще в тысячу раз тяжелее. – Эрик с улыбкой протянул мне руку. Но остановился и растерянно оглядел себя. После окончания церемонии он успел снять пиджак и теперь остался в жилетке, хотя и при галстуке. – Я же не одет, – растерянно протянул он.

Я со вздохом расстегнула застежку и скинула мантию. Хейл бережно принял ее из моих рук.

– Ну что, так лучше?

– Нет, – сглотнул Эрик. – Но если вы действительно хотите…

– Хочу. – Я склонила голову и игриво похлопала ресницами.

Он рассмеялся, признавая свое поражение.

– А что мне надо делать?

– Ну ладно. – Я улыбнулась и подошла поближе. – Положи правую руку мне на талию, а левую – на плечо. – Затем я положила одну руку ему на грудь, другую продела ему под локоть, и мы застыли в некоем подобии не слишком тесного объятия. – А теперь улыбнись. Сейчас вылетит птичка.

– Хорошо, – отозвался Эрик.

Почувствовав, как бьется его сердце под моей ладонью, я едва слышно произнесла:

– Успокойся. Представь, что тут никого нет. Только ты и я.

– Не могу.

– Ну я не знаю. Тогда скажи что-нибудь по-фински.

Он тихонько хмыкнул себе под нос и прошептал:

– Vain koska pyysit, hauska nainen[2].

Я, естественно, не разобрала ни единого слова, однако он продолжал что-то настойчиво вполголоса говорить, и я поняла, что мне никогда в жизни не забыть мелодии его речи. Даже не глядя на Эрика, я знала, что он улыбается, и ответила ему сияющей улыбкой. Я с таким наслаждением внимала его словам, что даже перестала дышать. Ведь сердце подсказывало мне, что он хочет сказать нечто очень важное. Жаль только, что я не знала его языка.

– Отлично получилось, – похвалил нас фотограф, и Эрик поспешно убрал руки.

– Вот видишь, ничего страшного? А ты боялся.

– Я думал, будет гораздо тяжелее, – признался Эрик таким забавным тоном, что мне показалось, будто я что-то упустила.

И я снова услышала предательское «тук-тук-тук» своего глупого сердца. Я нервно сглотнула, стараясь не обращать внимания, но меня неожиданно выручил раздавшийся совсем рядом звук чьих-то гулких шагов.

– Марид! – обрадовалась я.

– Простите за вторжение, но я ничего не мог с собой поделать. А можно мне тоже официально сфотографироваться с нашей новоиспеченной королевой?

– Конечно. – Я протянула ему руку, и Марид с довольным видом встал рядом со мной.

– Вся страна буквально гудит, – сообщил он мне. – Не знаю, известно ли вам, что пишут газеты, но, смею заметить, отклики весьма положительные.

– Ой, мне как-то было недосуг. Ни секунды свободной, – призналась я.

Тем временем Марид с восторженным трепетом взял мои руки в свои и повернулся к камере.

– В этом нет никакой нужды. Только прикажите, и вам представят полный обзор сегодняшней прессы. А я почту за честь первым сообщить вам, что ваша инаугурация прошла блестяще.

Он нежно сжал мою руку, и я со вздохом подумала: возможно, что ни делается, все делается к лучшему.

Глава 22

Я пила шампанское, слишком громко хохотала и объедалась шоколадом, рискуя набрать лишний вес. Мне хотелось хоть на несколько часов забыть об ограничениях и веселиться на полную катушку, ни в чем себе не отказывая. Завтра я буду пить только воду и наводить порядок в голове. Завтра я подумаю о том, как сохранить мир и порядок в стране. Завтра я подумаю о будущем муже.

А сегодня? Сегодня я буду наслаждаться минутой славы.

– Еще один танец? – спросил Арен, не дав мне допить бокал, который, как я твердо решила, должен был стать последним. – У меня скоро самолет, но я хотел сказать тебе до свидания.

Я встала и взяла протянутую мне руку:

– Что ж, буду рада услышать от тебя любые слова прощания. Все лучше, чем как в прошлый раз.

– Мне до сих пор стыдно, но ты же знаешь, я не мог поступить иначе.

Он обнял меня за талию и закружил по залу.

– Да, знаю. Хотя от этого ничуть не легче. Ты же видишь, что у нас тут творится, и без тебя мне трудновато приходится.

– Прости. Но ты справляешься очень хорошо. Спорим, даже лучше, чем ты думаешь.

– Поживем – увидим. Мне еще надо утвердиться во власти, проследить, чтобы папа с мамой сбавили обороты, и найти кого-нибудь, кто захочет на мне жениться.

– Одним словом, сущие пустяки.

– Ну да, считай, каникулы.

В ответ Арен только весело хихикнул. Боже мой, как же я соскучилась по этому звуку!

– Извини, если мое письмо получилось слишком резким. Мама с папой хотели оградить тебя от негатива, однако я опасался, что оставаться в неведении – не лучший вариант. И явно не пошло бы тебе на пользу.

– Да, признаюсь, читать твое письмо было нелегко, но его строки постоянно всплывали у меня в голове. И мне действительно следовало это знать. Не будь я столь эгоцентричной…

– У тебя это было нечто вроде защитной реакции, – прервал меня Арен. – Ведь ты делаешь то, что еще никому в нашей стране не приходилось делать. Поэтому вполне естественно, что ты нашла способ облегчить себе жизнь.

Я решительно покачала головой:

– Папа переутомился. Мама не давала себе ни минуты отдыха. Ты был влюблен, и я пыталась тебя отговорить. Есть хорошее слово для таких, как я, и все же я слишком хорошо воспитана, чтобы произносить его вслух.

Арен рассмеялся так громко, что на нас стали оборачиваться, и я поймала пристальный взгляд Камиллы. Мне хотелось рассердиться на эту девчонку, которая делала все в сто раз лучше меня, на эту девчонку, что отняла у меня брата-близнеца, однако Камилла явно радовалась нашему воссоединению с Ареном.

Я так до сих пор и не смогла понять, как это у нее все так легко получается, как ей удается без особых усилий быть лидером и в то же время оставаться просто девушкой. Я знала, что мне не следует обольщаться на свой счет, и каким бы удачным ни был сегодняшний день, это не может продолжаться вечно.

– Эй! – заметив тревогу в моих глазах, окликнул меня Арен. – Все будет отлично. Ты справишься.

Я постаралась взять себя в руки, пытаясь вернуть волшебство, которое еще минуту назад струилось по моим венам. Я была новоиспеченной королевой, и сегодня мне не пристало грустить.

– Да, знаю. Вот только не уверена, каким образом.

Песня, под которую мы танцевали, закончилась, и Арен низко мне поклонился:

– Ты непременно должна на Новый год приехать к нам в Париж.

– А ты – вернуться домой на наш день рождения, – сказала я.

– Тогда ты проведешь свой медовый месяц во Франции.

– Но только при условии, что ты приедешь на мою свадьбу.

– Идет, – согласился Арен.

Мы ударили по рукам, и мой ненаглядный брат-близнец привлек меня к себе:

– Я ужасно переживал, боялся, что ты не простишь моего побега. И оттого, что ты совсем на меня не злишься, на душе становится еще горше.

– Ты должен звонить. Причем не только родителям. А лично мне.

– Обещаю.

– Арен, я люблю тебя.

– Я тоже люблю вас, ваше величество.

Я рассмеялась, но то был смех сквозь невидимые миру слезы.

– Кстати о свадьбе, – начал Арен. – Есть какие-нибудь идеи насчет жениха?

Мы обвели глазами зал. Мальчики из Элиты, прекрасные, словно прибывшие с визитом члены королевской фамилии, выделялись на общем фоне элегантными костюмами и галстуками. Я пристально следила за ними весь вечер с целью пополнить досье на каждого Избранного информацией о его умении вести себя в обществе.

Кайл непринужденно развлекал молодежь, Фокс пожал столько рук, что, как я успела заметить, ему пришлось то и дело потирать запястья. А Хейл с Ином, хоть и вышли из игры, давали газетчикам лестные комментарии относительно моего характера, чего я, если честно, не ожидала. Ну и конечно, там был еще Генри. С помощью Эрика Генри изо всех сил пытался поддерживать светский разговор, но, судя по тому, как он напряженно следил со своего места за гостями, ему явно приходилось несладко.

– У меня было несколько свиданий то с одним, то с другим. Но я так и не поняла, кого выбрать. Я просто хочу сделать так, как будет лучше для всех.

– Включая себя? – (Я улыбнулась, но промолчала.) – Понимаешь, есть одна вещь, которая, как я надеюсь, оправдывает мой поступок. Я считаю, что надо делать все возможное и невозможное, чтобы быть рядом с любимым человеком.

Любовь. Я догадывалась, что подобно тому, как одна и та же одежда сидит на всех совершенно по-разному, так и любовь каждый понимает по-своему. Да, я пока весьма смутно представляла себе, как должен измениться для меня мир, но чувствовала, что когда-нибудь смогу это узнать. Оставалось только подождать и посмотреть, удовлетворит ли меня результат.

– Иди, пойми, все на этой земле рано или поздно проходит. И войны, и соглашения. Даже государства в масштабе Вселенной недолговечны. Но у тебя есть твоя жизнь – единственная, неповторимая и священная, и прожить ее ты должна рядом с тем человеком, который даст тебе почувствовать, что каждый твой миг – благословение Небес.

Я опустила глаза и принялась изучать свое платье, ощущая тяжесть короны на голове. Да, моя жизнь – единственная, неповторимая и священная, однако с момента моего появления на свет – на семь минут раньше Арена – она принадлежала кому угодно, но только не мне.

– Арен, спасибо большое. Я запомню твои слова.

– Постарайся, пожалуйста.

Я положила руку ему на плечо:

– Беги к своей жене. Желаю вам благополучно добраться домой. Только обязательно позвони, когда приземлитесь, хорошо?

Он поцеловал мою руку и улыбнулся:

– До свидания, Иди.

– До свидания.

Я буквально валилась с ног, но покидать прием было еще не время. Надо себя заставить, мысленно приказала я. Собравшись с духом, я обошла гостей, дала несколько интервью и, стараясь не привлекать к себе внимания, направилась к боковой двери.

Слишком много улыбок и объятий, слишком много обещаний скоро связаться. Я чувствовала себя совершенно опустошенной. Завернув за угол, я увидела Ина, который разговаривал с людьми, вытянувшими счастливый билет быть приглашенными на прием по случаю коронации. И тут снова музыканты заиграли вальс.

– Ой, только один танец! – взмолилась какая-то юная девушка.

Я решила, что она просит Ина с ней потанцевать, однако девушка подтолкнула его в мою сторону, и Ин, не скрывая своей радости, предложил мне руку, чтобы проводить на танцпол.

Когда он закружил меня в вихре вальса, я не выдержала и спросила:

– И как давно ты любишь Хейла?

Ин улыбнулся:

– С той самой минуты, как нас собрали, чтобы подготовить к встрече с вами. Он выглядел таким счастливым, совсем как мультяшный персонаж. Это было очаровательно.

– Да, очаровательно, – согласилась я.

– Простите, что солгал вам. Я собирался унести эту тайну с собой в могилу.

– А сейчас?

Ин пожал плечами:

– Не знаю. Но Хейл настроен чертовски решительно. И хочет выйти из тени. Ну а я больше не стану использовать кого-нибудь в качестве ширмы, как это было в случае с вами. Теперь я понимаю, это нечестно и непорядочно.

– Иногда очень трудно быть честным с самим собой, да?

– Да, – кивнул Ин. – Но я ни за что не стал бы сравнивать себя с вами. Ведь, как ни крути, никому нет дела до меня, а вот на вас смотрит вся страна.

– Не говори глупостей. Даже мне есть дело до тебя. Мне не безразличен тот хвастливый сноб, каким ты выставил себя при первом знакомстве. – (Ин рассмеялся, предавшись воспоминаниям. С него словно слетела вся шелуха. Ну, может, не до конца, но уж кто-кто, а я прекрасно знала, что ломать преграды бывает ой как нелегко.) – И мне не безразличен этот трепетный, тонкий человек, который сейчас стоит предо мной.

Ин был не из тех, кто легко разнюнивается. Он не стал растерянно моргать или хлюпать носом, но я поняла: если он и был близок к тому, чтобы уронить скупую мужскую слезу, то это могло случиться прямо сейчас.

– Я счастлив быть свидетелем того, как вы стали королевой. Благодарю вас, ваше величество.

– Всегда пожалуйста.

Музыка закончилась, и мы поклонились друг другу.

– Вы разрешите мне уехать прямо с утра? – спросил Ин.

– Конечно. Будем на связи.

Он кивнул и размашисто зашагал прочь, навстречу новой жизни.

Я сделала это. Сумела выдержать сегодняшний день, не совершив ни одной оплошности, никого не обидев, и я пока еще была жива. Но теперь, когда все закончилось, можно было незаметно ускользнуть к себе, чтобы насладиться покоем уединения.

Однако уже у выхода я неожиданно заметила Марида, который что-то вещал в камеру.

Он поймал мой взгляд и радостно помахал мне рукой, предлагая принять участие в интервью. И хотя мне не терпелось поскорее покинуть зал и дать отдых усталым ногам, улыбка Марида была настолько неотразимой, что я не смогла устоять.

Глава 23

– А вот и она, виновница торжества, – провозгласил Марид и под хихиканье взволнованной репортерши обнял меня за талию.

– Ваше величество, как вы себя чувствуете? – Она ткнула микрофон мне под нос.

– А разве я имею право жаловаться на усталость? – пошутила я. – Нет, для меня это был незабываемый день, и, учитывая печальные события последних лет, я искренне надеюсь, что сегодняшние торжества поднимут настроение жителей нашей страны. И мне не терпится поскорее приступить к работе. И я хочу сказать огромное спасибо моим замечательным Избранным и верным друзьям вроде мистера Иллеа, благодаря которым я сумела гораздо больше узнать о проблемах и чаяниях своего народа. Не сомневаюсь, мы сумеем найти выход из положения и достойно ответить на все стоящие перед королевством вызовы.

– А вы можете хотя бы намекнуть, что вы планируете делать? – заинтересовалась журналистка.

– Я надеюсь, что собрание городского совета, созванное по инициативе мистера Иллеа, – я показала на Марида, – хоть и прошло не совсем гладко, окажется исключительно плодотворным. Ну а кроме того, сэр Вудворк подал очень интересную идею относительно того, как упростить моим подданным процедуру подачи ходатайства непосредственно королеве. В данный момент я не могу раскрыть вам всех подробностей, но его предложение весьма и весьма перспективное.

– Кстати о предложениях, – оживилась журналистка, – есть какие-нибудь новости с любовного фронта?

Я рассмеялась:

– Дайте мне хотя бы неделю привыкнуть к роли королевы, а затем я снова начну ходить на свидания.

– Вполне разумно. А как насчет вас, сэр? Что вы можете пожелать своей новоиспеченной королеве?

Я повернулась к Мариду, но тот только пожал плечами и наклонил голову:

– Ну, я хочу пожелать ей благополучного царствования и удачного завершения Отбора. Мужчина, который сумеет завоевать ее сердце, будет самым счастливым человеком на свете.

Марид проглотил ком в горле: ему, похоже, было трудно смотреть в глаза журналистке.

– Несомненно, будет. – Она услужливо кивнула головой, а затем, потеряв к нам интерес, махнула оператору, чтобы выключил камеру.

Я подхватила Марида под руку и увела подальше, где нас не могли услышать.

– Не хочу показаться невежливой после всего, что ты для меня сделал, но твое поведение я нахожу неподобающим.

– Почему? – искренне удивился он.

– А потому, что ты ведешь себя так, словно если бы не Отбор, то между нами непременно что-нибудь было бы. Ты уже в третий раз бросаешь многозначительные намеки, хотя мы с тобой много лет не виделись и нас ничего не связывает. Мой священный долг выйти замуж за одного из Избранных. И твое поведение абсолютно неприемлемо. Я требую прекратить подобные инсинуации.

– А как, по-вашему, зачем мне это нужно?

– Не поняла?

– Если бы вы и ваша семья уделяли больше внимания повседневной жизни своей страны, то знали бы, что я пользуюсь невероятно высоким авторитетом в различных слоях общества. Народ меня боготворит. Жаль, вы не видели, какие горы писем от поклонников я получаю. Причем большинство из них отнюдь не считает, что королевский дом Шривов единственный легитимный. – (Я обомлела, его слова заронили мне в душу зерно сомнения.) – Идлин, вы многим мне обязаны. Я помог вам создать положительный имидж в прессе, всегда хвалил вас в интервью, и именно я спас от провала собрание городского совета. Это сделал я, не вы.

– Я могла бы…

– Нет, не могли. В том-то и проблема. Вы не можете выполнять эту работу в одиночку, вот почему ваше замужество – блестящая идея. Только вы не там ищете. – (Я настолько оторопела, что на миг онемела.) – И давайте посмотрим правде в глаза: если бы эти парни были действительно вами очарованы, то неужели они в эту самую минуту не ходили бы вокруг вас кругами? Глядя со стороны, можно твердо сказать, что они к вам равнодушны. – (Первоначальный шок сменился душевными муками. Он был прав. Никто из Элиты не замечал моего присутствия.) – Но если мы с вами соединимся, то фамильной линии Иллеа-Шрив уже ничего не будет угрожать. И если вы станете моей женой, никто не осмелится ставить под сомнение ваши права на престол. – Комната вдруг поплыла у меня перед глазами, и я с трудом взяла себя в руки, а Марид тем временем продолжил: – Если вам будет угодно, вы, конечно, можете проверить статистику, но у широкой общественности мой рейтинг вдвое выше вашего. Однако я способен за одну ночь переломить ситуацию с вашим рейтингом, изменив оценку «терпимо» на «превосходно».

– Марид, – начала я и сразу возненавидела себя за то, что мой голос звучал очень жалко, – это невозможно.

– Еще как возможно. Или вы закончите Отбор добровольно, или я распущу такие слухи о нашем романе, что никто не станет воспринимать ваш Отбор всерьез. А когда я сделаю свое дело, в глазах публики вы будете выглядеть еще более бессердечной, чем принято считать.

Я собрала волю в кулак и гордо выпрямилась.

– Марид, я тебя уничтожу! – поклялась я.

– Только попробуйте! И вы увидите, что они с вами сделают. – Он поцеловал меня в щеку. – У вас есть номер моего телефона.

Марид пошел прочь, по пути непринужденно пожимая руки гостям с таким видом, будто он уже стал членом королевской фамилии. Воспользовавшись тем, что все внимание было приковано к Мариду, я потихоньку улизнула через боковую дверь.

Какой же я оказалась дурой! И как жестоко я заблуждалась, наивно полагая, что Хейл переживает за меня, а Ин всегда готов прийти на помощь. Ведь я уже один раз обожглась, доверившись Бурку, Джеку и Бейдену. Более того, я считала, что Марид просто хочет подставить мне дружеское плечо, а он, коварный, решил сам взойти на престол. Мои инстинкты подводили меня раз за разом, и внезапно мне показалось, что люди вокруг насквозь фальшивы.

А что, если я ошибалась насчет кого-то еще? Не совершила ли я роковой ошибки, положившись на Нину и леди Брайс? А был ли Кайл мне настоящим другом? И могла ли я теперь доверять своим чувствам и мыслям?

Я прислонилась к стене, пытаясь сдержать слезы. Я стала королевой. И в мире не было никого могущественнее меня. И тем не менее я еще никогда не ощущала себя настолько беспомощной.

Но тут в дверях возникла мужская фигура. И не успела я сделать и пары шагов в сторону, как передо мной возникло лицо Эрика.

– Ваше величество, прошу прощения. Я только хотел найти укромный уголок. Для меня такое столпотворение уже слишком. – (Я не ответила.) – Похоже, и для вас тоже, – осторожно заметил Эрик, приблизившись ко мне. – (Я не решалась поднять глаза.) – Ваше величество? Могу ли я вам чем-то помочь?

Тогда я заглянула в его невероятно голубые глаза, и все страхи тотчас же отступили прочь. Сердце приказало мне: «Беги!» – и я, схватив Эрика за руку, кинулась бежать.

Я со всех ног рванула по коридору, оглянувшись только один раз, проверить, нет ли кого за нами.

Как я и рассчитывала, Женский зал был свободен. Не зажигая света, я потянула Эрика за собой к окну, чтобы видеть его лицо в лунном свете.

– Я, наверное, рискую выставить себя еще большей идиоткой, чем есть, но не мог бы ты, ради всего святого, ответить на мои вопросы? Только обещай быть абсолютно честным. И я разрешаю тебе не щадить моих чувств. Я должна знать.

После короткой заминки Эрик кивнул, хотя, судя по его лицу, он явно опасался неожиданной развязки.

– Скажи, имеется хотя бы малая вероятность того, что ты чувствуешь то же самое, что я? И если твое сердце, как и мое, наполнено непонятным волнением, я должна это знать.

Эрик вздохнул. Озадаченно и очень печально.

– Ваше величество, я…

– Нет! – Сорвав с головы корону, я швырнула ее через всю комнату. – Нет, я вовсе не ее величество. Для тебя я Идлин. Просто Идлин.

Эрик улыбнулся:

– Вы для меня всегда просто Идлин. И всегда королева. Для каждого из нас вы буквально свет в окошке. Но для меня – гораздо больше.

Я положила руку ему на грудь и почувствовала, как сильно бьется его сердце, в унисон с моим. И он, словно догадавшись, что я нахожусь в полном смятении чувств, молча взял мое лицо в свои ладони, наклонился и поцеловал меня в губы.

Перед моим мысленным взором вихрем пролетели наши короткие встречи. Я вспомнила, как при первом знакомстве заметила его неловкую походку. Как на параде выругала его за дурацкую манеру грызть ногти. Как он защитил меня во время драки на кухне и то, как я не могла отвести от него глаз, когда мальчики горячо молились за мою маму у входа в больничное крыло. И наконец, тот удивительный момент в Женском зале, когда Камилла поинтересовалась, кто занимает все мои помыслы, а я с трудом удержалась, чтобы не произнести вслух его имя.

И пока длился этот украденный поцелуй, каждая секунда нашей запретной любви пронеслась у меня перед глазами. А когда мы наконец оторвались друг от друга, я заплакала светлыми, чистыми слезами, поскольку и переживания из-за отъезда Арена, и страх за жизнь матери – все это меркло на фоне всепоглощающего чувства любви.

Эрик помотал головой, продолжая держать меня в объятиях.

– Боже мой! Единственный раз, когда я позволил себе влюбиться, моей избранницей стала женщина из иных небесных сфер.

Я впилась ногтями в его рубашку, мне хотелось остановить мгновение.

– А я впервые в жизни не могу получить того, кого реально хочу. Господи, как это несправедливо!

– Неужели все действительно настолько безнадежно? – с придыханием спросил Эрик.

У меня сразу вытянулось лицо. Было больно говорить ему горькую правду.

– Боюсь, что да. И по целому ряду причин. Я не могу тебе всего объяснить, но сейчас все ужасно запуталось.

– Вы не обязаны мне ничего объяснять. Я понимаю. Наверное, я сделал трагическую ошибку, позволив себе надеяться на чудо. Но все хорошее когда-нибудь кончается. Вот и нашей сказке конец.

– Извини, – прошептала я, потупившись. – Если бы я могла отыграть все назад, то непременно так и сделала бы. Но в глазах публики это станет очередной неудачей в длинной череде моих досадных промахов.

Эрик осторожно взял меня за подбородок:

– Пожалуйста, не говорите так о женщине, которую я люблю.

Я вяло улыбнулась в ответ:

– Эрик, я поступила с тобой нечестно. Что снедает меня изнутри. И зачем только мы вообще встретились!

– Нет! – воскликнул он. – Нет ничего зазорного в том, чтобы любить того, кого действительно любишь, а поступать так, как дулжно, – большая честь. Жаль, конечно, что для нас понятия эти существуют в параллельных плоскостях. И тем не менее этот момент истины для меня бесценен.

– И для меня тоже.

Он нежно держал меня за руку, явно удивляясь себе, что решился на подобную дерзость.

– Мне пора возвращаться, – сказал он. – Не хочется оказаться в центре скандала.

– Ты прав, – вздохнула я и, не разжимая объятий, едва слышно прошептала: – А ведь я еще не помолвлена. Давай встретимся завтра вечером?

Я буквально кожей чувствовала ход его мыслей, но в конце концов он все же сказал «да».

– Ладно. Уходи первым, а я выйду через несколько минут.

Торопливо поцеловав меня на прощание, Эрик выскочил в коридор. Я надела корону и подошла к потайной панели за книжным шкафом. Мне хотелось на время исчезнуть, причем так, чтобы никто не мог меня найти.

В Иллеа больше не было повстанцев и не было угроз, от которых следовало бежать. Однако во дворце по-прежнему существовало множество тайных проходов, и я знала их как свои пять пальцев.

Глава 24

– Доброе утро, ваше величество, – приветствовала меня леди Брайс, когда я вошла в кабинет.

По воскресеньям в принципе можно было поспать подольше, однако сегодня, в первый день на престоле, я не могла позволить себе валяться в постели, особенно учитывая события вчерашнего вечера.

– Вчера я слышала подобное обращение, наверное, миллион раз, но мне, похоже, трудно привыкнуть к новому титулу, – устало вздохнула я.

– У вас впереди столько лет, что вы обречены рано или поздно привыкнуть, – улыбнулась леди Брайс.

– Кстати об этом, мне необходимо обсудить с вами Отбор, и мое правление, и кое-какое непредвиденное осложнение.

– Осложнение?

– Вы, случайно, не в курсе, насколько популярен Марид?

Услышав мой вопрос, леди Брайс даже присвистнула от неожиданности.

– За последние несколько лет он сумел создать себе имя. Часто дает интервью на радио. Более того, он настолько хорош собой и происходит из такой известной семьи, что печатные издания также не обделяют его вниманием. Люди любят слушать, как он говорит. Нам крупно повезло, что он решил объявиться, да?

Но не успела я поведать о событиях вчерашней ночи, как дверь распахнулась и в кабинет влетела Джози:

– Привет! Надеюсь, я не опоздала?

Я в отчаянии закрыла глаза. Боже, как я могла забыть, что разрешила Джози провести сегодняшний день рядом со мной?!

– Я могу помочь? – поинтересовалась леди Брайс.

– Ой, я здесь именно для того, чтобы помогать вам, – объявила Джози. – Сегодня я буду ассистировать Идлин. А может, и завтра, если все пойдет хорошо.

– Мисс Марли предложила мне привлечь Джози во время вчерашней фотосессии, – начала объяснять я и запнулась, так как в комнате появилась Нина. Меня не слишком радовала перспектива делиться конфиденциальной информацией в присутствии Джози, но, похоже, другого выбора не было. И я неохотно произнесла: – Ну ладно. У нас проблема. И ее имя Марид Иллеа.

– Неужели? – удивилась Нина. – Он казался таким услужливым.

– Да, именно так он и хотел все представить. Но его истинной целью было завоевание престола. – Я чувствовала себя форменной идиоткой. – Вчера вечером я отчитала его за постоянные намеки в интервью для прессы на наши близкие отношения, а он в ответ заявил, что намерен продолжать свои гнусные инсинуации до тех пор, пока народ не потребует, чтобы я вышла за него замуж.

Леди Брайс в отчаянии схватилась за голову:

– А ведь я знала, что он может нарушить процесс Отбора. Знала. Нам необходимо срочно пресечь слухи.

– Тут нет вашей вины, – покачала я головой. – Вы пытались меня предупредить, а я не обратила внимания. У меня и в мыслях не было, что он вопьется в меня как клещ, чтобы проложить себе дорогу во дворец.

– Он такой скользкий тип. Гад ползучий. – Леди Брайс сжала руки в кулаки. – Его родители постоянно бросали камни в наш огород и вообще отплатили королю черной неблагодарностью. А Мариду хватило всего нескольких велеречивых фраз, чтобы тихой сапой пробраться к нам.

– Вот именно. И мне… мне страшно. Если люди потребуют сделать Марида принцем-консортом, то наша монархия под угрозой. Ведь по стране постоянно бродит призрак революции, а теперь, когда я стала королевой, к недовольным могут примкнуть и бывшие сторонники моего отца. Но если мы пойдем на уступки и Марид окажется здесь… если он так легко лгал, лишь бы подобраться ко мне…

– То на какую подлость он сможет пойти, когда поймет, что вы ему больше не нужны? – мрачно бросила леди Брайс.

У меня в голове тотчас же возникло с десяток самых страшных сценариев. А вдруг он заявит, будто я случайно упала с лестницы, или заснула в ванне, или у меня, как у мамы, случился инфаркт. Нет, наверное, не стоило думать о Мариде как о воплощении вселенского зла, однако я отлично понимала, что его интересует исключительно власть, а на меня ему вообще наплевать.

Вполне возможно, это была чистой воды паранойя, я и не отрицала. Но за последние месяцы я упустила столько важных моментов, которые должны были заставить меня насторожиться и начать действовать, что сейчас явно не было никакого смысла верить, будто все образуется.

– Тогда мы должны его заткнуть. Что будем делать? – спросила Нина.

– А с какой стати тебе надо что-то делать? – искренне удивилась Джози, которая, оказавшись под прицелом наших глаз, сразу перестала улыбаться. – Я хочу сказать, ты ведь королева. И если захочешь, можешь приказать его убить. Как предателя, ведь так?

– Если он станет вести себя как предатель, то да. Но сейчас, когда он строит из себя пылкого влюбленного, я не могу приказать его повесить. Только представь, как это будет выглядеть со стороны!

Джози напряженно прищурилась, пытаясь вникнуть в смысл сказанного.

– Наверное, ужасно.

– Даже более чем ужасно. Мой приказ будет расценен как неоправданная жестокость. Я не могу его убить. Более того, боюсь, я даже не могу во всеуслышание заявить, что он мне не интересен, поскольку это может вызвать нежелательную обратную реакцию.

– Ну и какой выход из положения? – спросила леди Брайс.

– То, о чем мы сейчас говорим, должно остаться в стенах этой комнаты. Понятно? – Я уставилась на Джози в надежде, что она осознаёт всю важность соблюдения секретности. – Итак, пункт первый: игнорировать Марида. Во дворец не пускать, на звонки не отвечать. Начиная с этого момента и впредь я для него недоступна. Прессу мы посвящать в это дело не станем, но подкормим кое-какими слухами.

– Согласна, – кивнула леди Брайс.

– Пункт второй. На ближайшие несколько недель я спланировала постепенный отъезд представителей Элиты. Ин сегодня утром отправляется домой. Мы говорили с ним вчера вечером, он готов уехать. А в начале следующей недели Отбор покинет Хейл.

Нина скорчила недовольную гримасу:

– А мне жаль, что Хейла не будет.

– Мне тоже. Но все делается по обоюдному согласию, поэтому, можешь мне поверить, мы расстаемся без обид.

– Ну, это меняет дело, – согласилась Нина. – Погодите-ка! Если у вас остаются лишь три кандидата, разве вы не должны в течение четырех дней сделать окончательный выбор?

– Да. Единственный способ переиграть Марида – выбрать мужа как можно скорее. И не важно, влюблена я или нет, все должно выглядеть так, как было в свое время у моих родителей, а если получится, то даже лучше. – Я перевела дух. – После того как уедет Хейл, подождем пару дней и отсеем Фокса. Он очень милый, но мы с ним так и не нашли контакта. Итак, остаются два финалиста: Кайл и Генри. А затем через две недели я в прямом эфире объявлю имя своего жениха.

– Две недели! – ахнула Нина. – Идлин!

– Мне понадобится помощь в подготовке общественного мнения. Судя по данным социологических опросов, на данный момент уже определились два лидера. Это Хейл и Кайл. Я позабочусь о том, чтобы решение Хейла было воспринято как вынужденная мера. Дабы не расстраивать его поклонников. И нам необходима какая-нибудь сенсация, связанная с Генри. Ну что-то вроде того, будто он печет булочки для стариков из домов престарелых или его семья происходит от знатного свендвейского рода. Даже если придется немножко приукрасить действительность, пусть так! Он должен выйти в финал любимцем публики.

Минуту все сидели, словно воды в рот набрали.

– А ты хоть немножко любишь Кайла? – спросила Джози.

И наверное, впервые в жизни взгляд Джози стал осмысленным, я увидела в ее глазах искреннее беспокойство за брата.

Я подумала об Эрике. О его словах, что любовь стоит того. О его трепетном отношении ко мне с самых первых дней Отбора. О его поцелуе.

О том, что он скоро уедет.

– Я буду счастлива с Кайлом.

Несомненно, во все времена лидеры государств шли ради своей страны на куда более серьезные жертвы, однако леди Брайс, Нина и Джози смотрели на меня как на гладиатора, идущего на смерть.

– Так вы собираетесь мне помогать или нет? – поинтересовалась я.

– Попробую завтра нарыть что-нибудь на Генри, – ответила леди Брайс. – Однако я предпочла бы все-таки начать с чистой правды.

– Я тоже. Но наверняка что-нибудь найдется. Он ведь такой славный.

– Конечно, – поддакнула Нина. – Впрочем, как и наш Кайл. Это отнюдь не самый плохой вариант.

Да. Но и не самый хороший.

– Постарайтесь сделать так, чтобы все прошло без сучка без задоринки. До конца дня я буду работать у себя в комнате. Джози? Так ты завтра приходишь или с тебя уже достаточно?

– Более чем достаточно, – призналась Джози.

– Никому ни слова, поняла?

Джози кивнула, и я поспешно отвела взгляд. Она, похоже, искренне переживала за меня, но уж в чьей-чьей, а в ее жалости я нуждалась меньше всего. Хотя не только Джози, но и Нина с леди Брайс тоже казались живым воплощением скорби.

Глава 25

– А что это за место? – спросил Эрик.

Я приложила максимум усилий, чтобы навести уют. Когда все ушли на обед, я тайком принесла корзину со свечами и одеялом, а еще одну – с едой.

Эрик сказался больным, я заявила, что у меня дел невпроворот, и мы встретились в неприметном месте на втором этаже. Наиболее удобный проход в бронированную комнату был из маминой бывшей спальни, в которой она жила, когда сама проходила Отбор, и куда до сих пор любила время от времени наведываться, чтобы насладиться покоем уединения.

– В те времена, когда повстанцы представляли собой смертельную угрозу, здесь обычно пряталась королевская семья, – объяснила я Эрику. – Однако потайной комнатой уже не пользовались, наверное, лет десять, и теперь практически никто во дворце о ней не знает.

– Иными словами, нас никто не найдет, – с улыбкой уточнил Эрик.

– Нет, если мы сами этого не захотим.

– Меня целый день мучают угрызения совести, – тяжело вздохнул Эрик. – Я чрезвычайно взволнован вашим приглашением, но в то же время мне безумно стыдно, ведь я для вас определенно не вариант.

Я кивнула и, достав из корзины тарелки, принялась расставлять их на одеяле.

– Понимаю. Я проклинала Отбор с самого первого дня, когда родители еще только завели о нем речь. Но сейчас я беру свои слова назад, ведь если бы не Отбор, то мы с тобой никогда не встретились бы… – Мы молча посмотрели друг другу в глаза, и я продолжила выкладывать продукты для нашего пикника при свечах. – А знаешь, мой отец должен был жениться не на маме, а совсем на другой девушке.

– Вы, наверное, шутите, – удивился Эрик.

– Мой дедушка лично отбирал претенденток. Он ввел в игру три Пятерки исключительно для того, чтобы успокоить низшие касты, и потому с самого начала возненавидел маму. Ну а кроме того, мои родители, оказывается, постоянно ссорились. – Я пожала плечами, меня до сих пор удивляло, насколько тернистым был их путь к браку. – А ведь когда-то я искренне верила, что для них это была красивая сказка. Представляешь? Но они, оказывается, ничем не отличались от всех остальных. Хотя, может, именно это и делает их историю поистине волшебной. – Я вспоминала все, что успела узнать к этому времени, и мои слова будто повисали в воздухе. – Они танцуют под дождем. Уж не знаю почему, но, как только небо заволакивают тучи, они всегда вместе. Помню, как-то раз папа ворвался в Женский зал, что было нарушением приличий. Туда нельзя заходить без приглашения. Но шел дождь, и папе не терпелось пригласить маму на танец. Однажды он закружил ее прямо в коридоре, а она так заливисто смеялась… Мама тогда еще не закалывала волосы, и они падали ей на плечи огненным водопадом. И вообще, что бы ни случилось, родители всегда знают, что они есть друг у друга, а это самое главное.

– Да, я понимаю, что вы имеете в виду. – Эрик увидел бутылку красного вина, которую я стащила, и ухмыльнулся. – Моих родителей сблизили omenalörtsy.

Я подоткнула под себя платье и задумчиво обвила руками коленки:

– А что это значит?

– Это пончики с яблоками. Когда они еще встречались, мама как-то раз накормила папу до отвала пончиками, и omenalörtsy стало для них особым словом. Если происходит что-то хорошее: omenalörtsy. Если они ссорятся, а потом мирятся: omenalörtsy. Если они особенно удачно провели вечер пятницы: omenalörtsy.

– А как они познакомились?

– Это может показаться вам несколько странным, но благодаря болтам и гайкам.

– Они что, у тебя ремесленники? – Я удивленно сощурила глаза.

– Нет, – усмехнулся Эрик. – Мои родители знали друг друга всю свою жизнь. Так как выросли в маленьком свендвейском городке. А когда им было по одиннадцать лет, к папе как-то раз привязались плохие мальчишки, которые швырнули его школьные тетрадки в грязь. И хотя мама была ростом значительно ниже папы, она не побоялась разогнать хулиганов и оттащить папу прочь. Если честно, папа тогда испугался, а вот мама жутко разозлилась. И она уговорила отца заключить с ней союз, и в тот же вечер они встретились на проселочной дороге и, забравшись в дома всех троих хулиганов, вывинтили из их велосипедов все болты и гайки, так что плохим мальчишкам утром пришлось тащиться в школу пешком. Причем стоило кому-либо из них заменить болты, как юные мстители снова их выворачивали. И через некоторое время парни сдались и стали ходить в школу пешком.

– Мне нравится эта женщина, – сказала я с набитым ртом.

– Ой, вы бы с ней точно поладили! Она любит вкусную еду и музыку и всегда ищет повод от души посмеяться. А вот мой папа совсем другой… Если вы находите меня слишком стеснительным, значит вы еще не видели моего папу. Ему гораздо комфортнее в окружении книг, нежели людей, и он трудно сходится с чужаками. Так или иначе, но мои родители потихоньку взрослели, а поскольку по характеру были совершенно не похожи друг на друга, то и вращались в разных компаниях. И пока мама меняла парней как перчатки, папа просиживал с утра до вечера в библиотеке. А уже в старших классах папа купил велосипед. Но в одно прекрасное утро обнаружил, что все болты и гайки исчезли.

– Не может быть!

– Именно так. И она продолжала делать это до тех пор, пока папа наконец не сообразил, что к чему, и не начал провожать ее в школу. И с тех пор они так и идут по жизни вместе.

– Потрясающе!

Эрик кивнул:

– Они поженились очень молодыми, но не торопились заводить детей. Они объяснили мне, что тогда им не хотелось ни с кем друг друга делить, даже со мной. Но я на них не в обиде.

– Как бы мне хотелось с ними встретиться! – покачала я головой.

– Вы бы им точно понравились. Папа наверняка спрятался бы от вас в своей комнате, но вы бы ему все равно понравились!

Эрик открыл бутылку, и мы принялись пить вино, закусывая фруктами и хлебом с сыром. Некоторое время мы ели молча. И в этой умиротворяющей тишине мне было как-то особенно хорошо. Нам не было нужды говорить, чтобы только заполнить паузу, и непривычный покой действовал как бальзам на мои раны. Я наслаждалась одиночеством, но в то же время была не одна.

– Я хочу задать тебе немного бестактный вопрос, – нарушила я молчание.

– Ой нет! – Он перевел дух. – Ну ладно, я готов.

– А как твое полное имя?

Эрик едва не поперхнулся вином.

– Только и всего? А я уже испугался, что вы попросите меня открыть какой-нибудь страшный секрет относительно моего прошлого.

– Как-то неудобно целоваться с человеком, фамилии которого не знаешь.

Он кивнул:

– Мое полное имя Эйкко Петтери Коскинен.

– Эйкко Пет… Петтери?

– Коскинен.

– Коскинен.

– Отлично.

– А можно называть тебя Эйкко? Мне нравится твое имя.

– Я изменил его лишь потому, что оно звучит немного непривычно для вашего уха, – пожал плечами Эрик.

– Нет, – помотала я головой. – Вовсе нет.

Эрик опустил глаза и принялся теребить край одеяла.

– А как насчет вас? Можно узнать ваше полное имя?

– Ну, родители не смогли сразу определиться со вторым именем. Поэтому мое полное имя звучит так: Идлин Хелена Маргарет Шрив.

– Надо же, как длинно! – поддразнил меня Эрик.

– И очень претенциозно, – добавила я. – А буквально мое имя означает: «сияющая жемчужина принцессы».

Эрик попытался скрыть улыбку:

– Значит, ваши родители назвали вас Принцессой?

– Да-да. Я королева Принцесса Шрив, премного благодарна.

– Ой, мне не стоило смеяться!

– И тем не менее ты это сделал. – Я стряхнула крошки с платья. – И теперь мне кажется, будто сама судьба распорядилась так, чтобы я стала несносной девчонкой.

Он схватил меня за руку, заставив посмотреть на него:

– Нет, вы вовсе не несносная девчонка.

– Стоило нам с тобой впервые поговорить по душам, как я тут же начала учить тебя хорошим манерам.

– А почему нет? Я не прочь поучиться хорошим манерам, – возразил Эрик.

– Не знаю почему, но мне хочется плакать, – грустно улыбнулась я.

– Пожалуйста, не плачьте. Ведь у меня сегодня самый лучший день. – Я вопросительно подняла глаза, наслаждаясь теплом его сильной руки, и он продолжил: – Помните тот злополучный парад? Вы еще тогда забрались на платформу и начали беседовать с Генри? А закончив, посмотрели на меня и улыбнулись, дав понять, что все в порядке. Но вы вовсе не обязаны были это делать. Вам было некогда, но даже в такой дикой суете вы нашли время, чтобы успокоить меня. Успокоить человека, который, как вы успели заметить, грызет ногти, когда нервничает.

После его слов мне еще больше захотелось плакать.

– Так, значит, тогда все и началось?

– Да, скорее всего. И с тех пор не было дня, чтобы я не корил себя за это. И конечно, я решил, что никто никогда не узнает, а тем более вы.

– Ну, у меня все произошло не так быстро, – призналась я. – Полагаю, это случилось тогда, когда ты помог мне выбраться из той заварушки на кухне. Меня тогда потрясло, что тебя, казалось, не волновала ни драка, ни то, как выглядит со стороны наш марш-бросок через переполненную комнату, да и вообще ничего. Я была в растрепанных чувствах, а ты помог мне обрести твердую почву под ногами. Ведь столько людей несет ответственность за то, чтобы я была в порядке, но лишь с тобой я ощущаю себя нормальным человеком.

– Как жаль, что я больше не смогу быть вам полезен, – запинаясь, проговорил Эрик.

– А как бы я хотела, чтобы все было по-другому.

После томительной паузы Эрик откашлялся и произнес:

– Не могли бы вы оказать мне услугу… и после Отбора больше не общаться со мной? Не сомневаюсь, вы всегда сможете найти меня, когда захотите. Но, ради всего святого, не делайте этого. Вы были мне чудесным другом, так же как и парни из Отбора. А я не тот человек, который предает своих друзей.

– А я не та женщина, которая будет обманывать своего мужа. Это конец, и обратной дороги нет.

– Спасибо, – прошептал Эрик.

– Да, но сегодня мы еще не закончили, – напомнила я Эрику.

Он потупился, застенчиво улыбнувшись:

– Знаю. Я все пытаюсь понять, хватит ли у меня смелости попросить вас подарить мне еще один поцелуй.

Я придвинулась поближе:

– Только один. Или два. А возможно, двенадцать.

Он со смехом упал на спину, опрокинув бокал с вином. Пламя свечей задрожало и едва не погасло.

Глава 26

На следующее утро я отправилась в кабинет несколько позже, чем планировала. Я откинула волосы назад, поспешно оделась и попыталась стереть с лица предательскую улыбку, но тщетно.

Это сладкое слово «любовь»! Я всегда могла позволить себе какую угодно роскошь и даже успела испытать головокружение от мужского внимания, но только сейчас поняла: то была лишь дешевая имитация того, что по определению не поддается имитации.

Я напомнила себе, что все рано или поздно кончается. И что я уже почти смирилась. Я знала, что выберу Кайла. Эйкко был в курсе моего решения.

Кайл сделает меня счастливой, ну а я, в свою очередь, постараюсь осчастливить его. И я даже решила, что когда Кайл станет моим женихом, то я приоткрою ему завесу правды. Более того, я достаточно хорошо знала Кайла, а потому могла надеяться, что он простит и поймет, если я покаюсь и признаюсь, что вовсе не собиралась целоваться с Эйкко, и это было чистой правдой. Ведь между мной и Кайлом не должно было остаться никаких недомолвок.

А жизнь рядом с Кайлом вряд ли будет похожа на тюремное заключение. Он ведь умный, страстный, забавный, очаровательный… именно такой, каким и должен быть идеальный муж. Его наверняка полюбят наши подданные – наш народ, – и Кайл поможет мне в борьбе с Маридом. Кайл настолько харизматичный, что определенно затмит Марида.

И где-то в глубине души я надеялась рано или поздно полюбить Кайла, тем более что теперь я познала вкус настоящей любви.

А на данный момент у меня оставалось несколько драгоценных дней с Эйкко, и я твердо намеревалась извлечь максимум из каждого из них.

Нина постучала рукой по письменному столу, пытаясь вернуть меня в реальность.

– Вы в порядке? О чем вы думаете?

– Э-э-э…

Если честно, я думала о том, как будет звучать ее величество Идлин Хелена Маргарет Шрив де Коскинен и почему такое длиннющее имя вдруг стало похожим на строку из поэмы. Но когда я наконец опомнилась и пригляделась к Нине, то заметила красные круги у нее под глазами.

– Нет, давай-ка лучше о тебе, – нахмурилась я. – У тебя все нормально?

– Нормально, – ответила она таким тоном, который невольно заставил усомниться в ее словах. – Это все Марк. Ведь он так много трудится, а теперь, когда у меня тоже работы прибавилось, нам все сложнее сохранять наши отношения. Вы же знаете, расстояние любви не помеха, но только до поры до времени.

– Нина, меньше всего я хочу, чтобы ради меня ты пожертвовала любимым человеком, – вздохнула я. – Ты очень способная девушка и можешь работать где угодно…

– Вы меня увольняете? – Казалось, еще немного – и Нина разрыдается.

– Конечно нет! Мне даже страшно представить, что ты можешь уехать. Если на свете и есть родственные души, то ты стала для меня именно такой, и я, естественно, не хочу тебя терять. – (Нина рассмеялась сквозь слезы.) – Мне просто невыносимо видеть, что из-за меня ты теряешь близкого человека.

– Я поняла. А вы можете себе хоть на секунду представить, каково мне сидеть и смотреть на то, во что превратилась сейчас ваша жизнь?

– Моя жизнь – совсем другое дело. И как ты верно заметила, бывает и хуже.

– Идлин, советую вам хорошенько подумать. Наверняка можно найти более удачный способ остановить Марида.

– Даже если и так, у меня нет времени ждать. Если я не сумею прямо сейчас обезопасить престол, то мне до конца жизни придется отбиваться от тех, кто будет пытаться узурпировать власть, пусть и безуспешно, или тех, кто, наоборот, может вполне преуспеть в этом деле. И меня подобные варианты категорически не устраивают. И я не способна пойти на компромисс.

– Я тоже, – кивнула Нина. – Поэтому и не могу оставить вас в таком состоянии.

Тогда я взяла ее за руку, мысленно благодаря судьбу за то, что в моей жизни есть такой замечательный человек.

– Дай мне знать, если передумаешь. Если тебе надо уехать, я могла бы… – начала я и осеклась на полуслове.

В кабинет с подносом в руках вошла Джози. Поставив сначала перед Ниной, а затем передо мной по чашке кофе, Джози неуверенно произнесла:

– Мне сказали, что вы кладете в кофе две ложки сахара, но, если что не так, я могу принести другой.

– Нет-нет, – смутилась я. – Все правильно.

– Ну ладно. Я тут проходила мимо отдела обработки корреспонденции, и они мне передали для вас вот это. – Она поставила на мой стол деревянную коробку с ворохом писем.

– Благодарю.

Джози кивнула и продолжила:

– А еще я видела утром вашу маму. Она чувствует себя очень хорошо. А вот из мальчиков я пока никого не видела.

– Ну, тогда желаю удачной охоты, – улыбнулась я. – Спасибо, Джози.

– Это самое малое, что я могу для вас сделать, – пожала она плечами. – Да и вообще, если вам вдруг нужны лишние руки, то я совершенно свободна.

– Нина? – Я повернулась и обнаружила, что у Нины при виде такой метаморфозы буквально отвисла челюсть.

– А как у тебя с чистописанием? – наконец опомнилась Нина.

– Отлично, – просияла Джози.

– Тогда ладно.

И таким образом, я совершенно неожиданно для себя получила еще одного помощника.

Фокс молча шел со мной по дворцовым коридорам. Свидание прошло на редкость уныло, поскольку черные тучи, сгустившиеся над моей головой, напрочь лишили меня остатков креативности. И тем не менее фотограф, проверив снимки, остался вполне доволен.

– Как обидно, что мы не можем пойти в ресторан или еще как-нибудь развлечься… – заметил Фокс. – Вы когда-нибудь играли в боулинг?

– Нет, – рассмеялась я. – Надевать обувь, которую до тебя носили тысячи человек и совать пальцы в дырки, кишащие микробами?! – Я вовремя опомнилась и прикусила язык. – Нет, подобные забавы не для меня.

– Но это ведь так весело, – улыбнулся Фокс. – И разве можно постоянно думать о микробах?!

– Остен как-то раз попросил сводить его в честь дня рождения поиграть в боулинг. И мы арендовали на день целый зал. Но когда я поняла, что мне придется надеть ношеные туфли, то не смогла через себя переступить. И не важно, сколько дезинфицирующего средства они туда налили, я на такое не подписывалась. Все играли, даже мама, а я только смотрела.

– Как грустно. Вы что, так боитесь микробов? – неуклюже пошутил Фокс.

Однако я решила пропустить его бестактное замечание мимо ушей.

– Нисколечко. Просто я не любительница таких вещей.

– Что ж, это дело поправимое.

– Какое дело?

– Если вы выйдете за меня замуж, то первый же мой приказ будет о создании вашего персонального зала для боулинга. – (Я рассмеялась.) – Нет, я серьезно. Кстати, потом туда можно будет перенести киностудию.

– И что, больше никаких «Вестей»? – обрадовалась я. – Ладно, это меня устраивает. Я обеими руками за!

– И вы сможете сами разрабатывать модели туфель!

– Ух ты! – Я уже мысленно рисовала себе, как превращу эти нелепые туфли в обувь, достойную королевских особ. Интересная идея. – Что мне в тебе нравится, Фокс, так это то, что ты всегда умеешь поднять настроение.

– Ваше величество, я закончил, – пятясь к выходу, заявил фотограф. – Большое спасибо.

– Вам спасибо, – улыбнулась я и, повернувшись к Фоксу, добавила: – Прости за снимки. Но Отбор подходит к концу, и публике явно захочется побольше узнать о четверке финалистов.

– О, ради бога, не волнуйтесь! – ответил Фокс. – Если уж на то пошло, мне крупно повезло добраться до финала и быть рядом с вами.

Я похлопала его по руке:

– Благодарю. Фокс, я отлично понимаю, что свидание было достаточно пресным, так как мои мысли заняты совсем другим.

– А разве я выгляжу расстроенным? Ничуточки. Ведь, став королевой, вы пригласили на первое свидание не кого-нибудь, а именно меня. Невероятно, да?

Если честно, мне даже в голову не могло прийти, что он воспримет все именно так. Я надеялась деликатно намекнуть ему, что он следующий кандидат на вылет. И теперь почувствовала себя загнанной в угол.

– Прости, что была не слишком любезной. А как твои дела? Как там твоя семья?

– Папа в порядке. Хвастается направо и налево. «А вы слышали, что Фокс вошел в четверку финалистов? Это мой сын». – Фокс сокрушенно покачал головой. – Похоже, в последнее время у него было слишком мало поводов для радости, поэтому, даже если бы мне и хотелось охладить его пыл, я не могу этого сделать. Спасибо, что это, по крайней мере, происходит не у меня на глазах.

– Я понимаю, о чем ты, – усмехнулась я. – Папа, который обожает фотографировать, стремится запечатлеть мою жизнь до мельчайших подробностей. Иногда меня меньше смущают журналисты, нежели родной отец.

– Но он же ваш папа. И это сугубо личное.

– Угу.

Мы замолчали, и дворец внезапно показался каким-то опустевшим. Я вдруг поняла, что мне не хватает тех мальчишек, что примерно два месяца назад вихрем ворвались в мою жизнь. Интересно, буду ли я вспоминать их, когда Отбор наконец закончится?

– Так или иначе, с учетом сложившихся обстоятельств папа поживает совсем неплохо. – Фокс явно решил заполнить затянувшуюся паузу. – Он реально мной гордится, правда продолжает задавать вопросы, на которые у меня пока нет ответов.

– Ты о чем?

Я заметила, что решимость, написанная на лице Фокса, внезапно сменилась растерянностью.

– Он постоянно допытывается, люблю ли я вас. И любите ли вы меня. Я, естественно, сказал ему, что не могу заявиться к вам в кабинет с требованием декларации о вечной любви. – Фокс ухмыльнулся, явно желая продемонстрировать, что понимает неуместность подобных претензий. – Нет, я никогда бы не осмелился попросить вас рассказать о своих чувствах. По-моему, так будет нечестно. Но я подумал, что вы должны знать, что я… я…

– Молчи. Только ничего не говори.

– А почему нет? Я уже давно это чувствую и хотел бы вам признаться.

– Но я не готова слушать.

Я резко попятилась, у меня вдруг застучало в висках. Все произошло слишком быстро, слишком неожиданно. Ведь в последнее время мы практически не общались, и вот нате вам!

– Идлин, я хочу, чтобы вы, по крайней мере, знали, что у меня на душе. Ведь совсем скоро вам предстоит сделать выбор, а предупрежден, значит вооружен. Ведь так?

Я расправила плечи и повернулась к Фоксу. Если уж я не боялась встретиться лицом к лицу с газетчиками и важными персонами, то с какой стати мне опасаться какого-то мальчишки?!

– Ну ладно. Выкладывай.

Его улыбка была сдержанной, но очень искренней.

– Похоже, я реально запал на вас в тот вечер, когда вы разрешили мне остаться. Вы были так добры ко мне, наверное, в худшую ночь в моей жизни, и теперь мне отчаянно хочется познакомить вас с семьей. Хочется увидеть вас на пляже в Клермонте, хочется, чтобы вы посидели за столом в кругу моих близких. Вы определенно поладите с семейством Уэсли. – Он замолчал, покачав головой, словно не мог поверить, что решился на такое признание. – Я хочу вам помогать. Быть вам во всем полезным. И смею надеяться, что это взаимно. Я не знаю, как долго еще протянет мой папа. И я мечтаю скрасить его последние дни, порадовав тем, что выбрал свою дорогу в жизни.

Меня захлестнуло чувство вины, и я даже на миг закрыла глаза. Ведь еще совсем недавно мама, как мне казалось, лежала на смертном одре. Поэтому мне, как никому другому, было понятно желание Фокса.

– Но это отнюдь не означает, что я способна осуществить твою мечту, – пробормотала я.

– Что?

– Ничего, – ответила я, собравшись с мыслями. – Фокс, я уважаю твои чувства. И восхищаюсь твоей честностью, но я не могу ничего тебе обещать.

– Я ничего у вас не прошу. – Он подошел поближе и взял меня за руку. – Мне просто нужно было рассказать вам о том, что у меня на душе.

– Ну а теперь, как ты правильно выразился, я непременно приму это к сведению, когда буду делать выбор. Что случится в ближайшее время.

Он погладил мою руку кончиком пальца: жест, который меня не успокоил, а скорее смутил.

– Идлин, у меня к вам все очень серьезно. Не сомневайтесь.

– Ну конечно же нет, – прошептала я. – Нисколечко.

Глава 27

– Ничего не понимаю, – призналась на следующее утро Нина, выслушав мой отчет о прошедшем свидании. – А разве это плохо, что он принес вам клятву верности? По-моему, его вполне можно включить в двойку финалистов.

Мы были одни в кабинете, так как леди Брайс с Джози еще не вернулись с завтрака. Солнце весело светило в окно, а мы сидели, поджав ноги, на диване, словно после пижамной вечеринки.

– Я так не думаю. Что-то во всем этом было искусственное. Нет, я не утверждаю, что он не чувствует того, о чем говорит, но мне показалось, будто он специально выбрал такой момент, чтобы мне пришлось его выслушать. – Положив голову на руку, я вспоминала вчерашний разговор. – А затем меня стала мучить совесть. Он рассказывал о своем папе, о том, что я могла бы стать членом их семьи и… в общем, сплошное занудство. – Я задумчиво теребила подол юбки, словно мои пальцы могли помочь мне распутать клубок путаных мыслей. – По-моему, дело обстоит так. Он говорил, что влюбился в меня после той ночи, когда произошла драка на кухне, но с тех пор мы, в сущности, не общались, по крайней мере с глазу на глаз. Поэтому мне трудно понять, откуда вдруг взяться такому глубокому, серьезному чувству ко мне.

Нина кивнула:

– Похоже, он влюблен в некий созданный им образ, а не в реальную женщину, какой вы, собственно, являетесь.

После ее слов все встало на свои места, и я сразу расслабилась:

– Оно самое. У меня точно такое же ощущение.

– Ну как, отправляем его домой?

Я покачала головой:

– Нет. Я обещала Хейлу, что он будет следующим. Он уже готов к отъезду, и мне не хочется его разочаровывать. Особенно после всего того, что он для меня сделал.

– Доброе утро, ваше величество. Привет, Нина. – В кабинет с пончиком в руках вошла леди Брайс. – Ваше величество, я принесла вам на рассмотрение кое-какие документы от вашего брата. Похоже, Франция желает перезаключить торговое соглашение. По-моему, оно станет лучшим за много лет.

– Наконец-то и от нашего малыша Арена хоть какая-то польза. – Я не сомневалась, что это была заслуга скорее Камиллы, нежели моего брата, но его присутствие явно сыграло нам на руку.

– Без сомнения. У меня также для вас есть три контракта из Новой Азии. Лежат на вашем столе. И режиссер-постановщик «Вестей» хотела бы днем снять интервью с вами. Что-то насчет переходного периода. Я так толком и не поняла.

– О, совсем легкий день, да? – пошутила я.

– Как всегда!

– Леди Брайс, а папе вы так же много помогали?

– Да, но очень недолго, – рассмеялась она. – Когда вы подросли, он захотел передать вам бо́льшую часть обязанностей. И как только вы почувствуете, что крепко стоите на ногах, я с превеликим удовольствием уйду в тень или вообще попрошусь на пенсию.

Я слезла с дивана и обняла ее за плечи:

– Нет. Никогда. Вы будете в этом кабинете до самой смерти!

– Как вам будет угодно, моя королева.

– Ваше величество! Ваше величество! – вдруг услышала я чей-то голос.

– Джози? – Я окинула удивленным взглядом возникшую на пороге Джози. – Что случилось?

– Я смотрела телик. Марид, – задыхаясь, произнесла Джози.

– Ну и что там с Маридом?

– Видели, как он покупал помолвочное кольцо. Это сейчас во всех новостях.

Пока мы следили за тем, как разворачиваются события, кабинет заполняли советники. И в мгновение ока люди, которым я не доверяла своих секретов, оказались в курсе коварных замыслов Марида и того, как близко он подобрался к заветной короне.

– Он выглядит прямо-таки по-королевски! – восхищалась какая-то репортерша.

– Естественно. Он же потомок королей! – вторила ей другая.

– Действительно, это было бы так романтично!

– Да. Было бы. Но у нее же Отбор в самом разгаре!

Репортерша решительно взмахнула рукой:

– Да кому эти парни нужны?! Пусть себе едут домой. Они даже близко не стояли с Маридом Иллеа. И у них нет его шарма.

Я стала переключать каналы.

– По словам ювелира, мистер Иллеа выбирает из коллекции самых дорогих изделий. Кольцо, достойное королевы, если он действительно хочет сделать ей предложение.

– Очередное удивительное событие в череде беспрецедентных явлений, происходящих в королевской семье. Во-первых, мы имеем Отбор, который проводит не принц, а принцесса. Во-вторых, на престол восходит совсем молодая неопытная женщина, причем происходит это при жизни ее отца. А теперь появляется новый претендент на руку королевы, который пытается украсть ее сердце, тем самым лишая парней из Элиты возможности попытать счастья. Чрезвычайно волнительная ситуация.

Я переключила на другой канал.

– Представляем Кэти, которая как раз стояла за прилавком, когда в магазин вошел молодой мистер Иллеа. Не могли бы вы поделиться с нами своими впечатлениями?

– Ну, поначалу он немного стеснялся, точно не хотел признаваться, что его сюда привело. Но после того как мистер Иллеа целых пятнадцать минут изучал товар в витрине, мне стало ясно, что, собственно, он ищет.

– А чем именно он, в частности, интересовался?

– Он пересмотрел с десяток различных колец, но, так как его ничего не устроило, я сказала ему, что, если он пожелает, мы можем сделать кольцо на заказ, и он сразу загорелся этой идеей. Я очень надеюсь, что он скоро вернется к нам.

– А вот лично вы, например, кого предпочли бы? Марида, или, скажем, сэра Хейла, или сэра Кайла?

– Господи боже мой! Даже и не знаю. Я только одно вам скажу: королева Идлин и впрямь очень везучая женщина, коли вокруг нее увивается столько достойных мужчин.

Смотреть дальше было выше моих сил. Я выключила телик и со стоном повалилась на диван.

– Я должна была это предвидеть, – сказала я. – Конечно, отсутствие реакции с моей стороны было умным ходом, но сейчас он уже перешел все границы.

– Нам нужен план, – заявил мистер Расмус.

– У нас уже есть план, – огрызнулась я. – Может, у кого-нибудь найдется предложение получше, чем поскорее выдать меня замуж?

Генерал Леджер, который стоял, прислонившись спиной к книжным полкам, посмотрел на черный экран:

– Мы можем убить Марида.

– Мне ужасно не хочется начинать правление с таких радикальных шагов, – вздохнула я.

Сэр Эндрюс тоже буквально кипел от злости, но несколько по другой причине.

– Вам не следовало его провоцировать!

– Я вообще ничего такого не делала, – парировала я.

– Вы демонстративно игнорировали его.

– Успокойтесь, Эндрюс! – Леди Брайс в ярости мерила шагами комнату. А за ее спиной в уголке я заметила Джози. Бедняжка упустила возможность вовремя смыться и теперь оказалась в ловушке, среди громких голосов и сердитых лиц. – Мы должны заткнуть ему рот раз и навсегда!

– Единственный способ это сделать – выдать Идлин замуж, – заявил сэр Эндрюс.

– Да, уж что-что, а это мы понимаем, – устало согласилась леди Брайс. – Но такие решения сходу не принимаются. Разве можно рассчитывать на удачный брак по принуждению?

– Ее святая обязанность – сделать этот брак удачным!

– Святая обязанность! – возмутилась леди Брайс. – Но она тоже человек. Да, она согласилась пойти на это, и нет оснований…

– Она не совсем простой человек! – напомнил леди Брайс сэр Эндрюс. – С самого первого момента ее рождения она была ценным товаром, и нам необходимо…

Генерал Леджер решительно двинулся в сторону Эндрюса:

– А ну-ка повтори! Лично я не боюсь таких радикальных шагов, как убийство.

– Ты что, мне угрожаешь?! Ты, маленький…

– Сейчас же прекратите! – выдохнула я.

И произошло чудо. Приказ, отданный тихим голосом, разом заставил всех замолчать.

Я поняла, что на кону моя судьба. И я должна наконец это принять. Марид уже продемонстрировал, насколько он влиятелен, а значит, мне нужно его переиграть. Меня, конечно, несколько волновало, что теперь даже замужество не прибавит мне сторонников, но, похоже, ничего другого не оставалось.

– Леди Брайс, будьте добры, пригласите Фокса в кабинет. Нам пора попрощаться.

– Вы уверены, ваше величество? Как только вы сузите круг кандидатов до троих…

– Я не собираюсь сужать их круг до троих, – судорожно сглотнула я. – А затем позовите Хейла. Сегодня вечером я сделаю окончательный выбор, а завтра днем вместо «Вестей» мы устроим прямой эфир. Не сомневаюсь, после такой недели все жители страны прилипнут к экранам телевизоров.

– Совершенно верно, ваше величество.

– Вот так-то, сэр Эндрюс. Вижу, вы растете прямо на глазах. Официальное заявление о помолвке будет сделано завтра днем во время прямого включения из дворца.

– А вы уверены, что стоит с этим тянуть? А что, если Марид…

– Если Марид выкинет очередной дурацкий фортель, мы разделаемся с ним менее чем за сутки. И вообще, что хорошо для меня, сэр, то хорошо и для вас.

Я поднялась с места. Дело сделано.

Ну, я была уверена, что непременно выдам себя и все в комнате увидят, что мне не хватает воздуха и я задыхаюсь. Я уже представляла, как Эйкко пакует чемодан и навсегда исчезает из моей жизни. Эта была такая боль, какой я прежде не знала. Боль, которая ножом вонзилось в мое обреченное сердце.

Глава 28

Все поспешили на ланч, а я осталась в кабинете. Моя душа истосковалась по одиночеству. По правде говоря, моя душа истосковалась по Эйкко, но я не могла найти способ увидеться с ним, не навлекая на себя подозрений. Стиснув зубы, я снова включила телик, убавила звук и молча смотрела на изображение Марида, мелькающее на экране.

Возможно, люди были правы. Возможно, мне следовало уступить свое место на троне. Если бы в свое время мы подготовили Кейдена к управлению страной, это наверняка спасло бы ситуацию. Конечно, для меня не было большего унижения, чем отречься от престола меньше чем через неделю после коронации, однако это, по крайней мере, могло бы уберечь остальных членов нашей семьи от позора.

– Ваше величество? – услышала я голос Джози. – Может, вам чего-нибудь принести? Еды? Кофе?

– Нет, Джози. У меня напрочь пропал аппетит.

– Я тебя не осуждаю, – понимающе улыбнулась она.

– Хочу поблагодарить тебя за то, что пришла предупредить. Казалось бы, такой пустяк, но эти пять минут помогли мне собраться. Было бы во сто крат хуже, если бы о Мариде первым узнал сэр Эндрюс.

Джози сделала большие глаза:

– Он ужасный человек. Они что, постоянно вот так орут друг на друга?

– За исключением леди Брайс и генерала Леджера, – кивнула я. – Но остальные вели себя с папой точно так же. Словно для них единственный способ доказать свою непреклонность – кричать о ней на весь мир.

Мы замолчали и с минуту смотрели на красивое лицо Марида, занимающее весь экран. Уж что-что, а впечатление он умел произвести.

– Мне так жаль, Идлин, – прошептала Джози, пытаясь обратить на себя мое внимание. – Жаль, что все так вышло, что я была такой несносной и что теперь тебе так несладко приходится.

– А ты небось даже не представляла, каково это быть на моем месте? – ласково спросила я.

Она смущенно помотала головой:

– Мне казалось, что все делают за тебя всю работу, а тебе только надо говорить «да» или «нет».

– Ты наверняка считала, что моя жизнь – это исключительно балы, деньги и власть, да?

– Ага, – тихонько рассмеялась она. – Поверить не могу! Ведь я всю жизнь мечтала быть принцессой, но только сейчас поняла, что мне с этим никогда в жизни не справиться.

Я откинулась на спинку дивана, наконец-то решившись озвучить одну мысль, которая уже давно сидела у меня в голове.

– Так ты именно поэтому внесла имя Кайла в список кандидатов? Чтобы стать принцессой?

Джози густо покраснела:

– Честно говоря, я особо не рассчитывала, что он попадет в Отбор. А даже если бы и попал, то я считала, что ты его точно не выберешь. Но когда я увидела на первых полосах газет фото того поцелуя, то так разволновалась, что даже начала рисовать в тетрадке различные тиары.

– Ну а сейчас?

– Мне, конечно, хотелось бы иметь собственную тиару, но я понимаю, что я ее не заслужила. – Джози смущенно улыбнулась. – И я знаю: даже если Кайл и победит, мне так или иначе не быть принцессой, однако его победа для меня – это настоящее событие. Я вот смотрю на твою тетю Мэй: она такая гламурная, и вообще, разъезжает по всему миру и встречается с разными людьми, совсем как известная модель.

– Да, она очень привлекательная, – согласилась я. – Хотя мамины братья в определенном смысле преуспели гораздо лучше, чем она.

И тут, когда я вспомнила о маминых братьях, меня осенила гениальная идея. Если моя задумка получится, это хоть как-то скрасит сегодняшний день.

Джози в нерешительности мяла оборку на платье:

– Да, со стороны все кажется одним сплошным праздником. Но я была чересчур одержима идеей мишурного блеска. Прости, что портила тебе жизнь.

– И ты меня прости. Хотя, сама понимаешь, не слишком приятно постоянно видеть рядом с собой человека, который отчаянно стремится стать тобой, причем, если можно так выразиться, без всяких на то оснований.

– А мне было не слишком приятно постоянно находиться в твоей тени, – с непривычной горечью в голосе проронила Джози.

– Джози, я тебе вот что скажу. Еще не поздно найти себе другой объект для подражания. К счастью, ты имеешь мощную поддержку в моем лице, и мне очень бы хотелось помочь тебе выбрать правильную дорогу в жизни. Подальше от королевских тиар.

– Но я даже не знаю, с чего начать, – жалобно улыбнулась Джози.

– Что ж, за последние несколько дней ты сумела доказать свою полезность. А что, если я приму тебя на работу в качестве стажера-делопроизводителя? Какими бы ни были твои планы на будущее, тебе в любом случае не помешает иметь собственные деньги.

– Ты серьезно?! – ахнула Джози.

– Абсолютно.

Бросившись ко мне со всех ног, Джози стиснула меня в объятиях. И наверное, впервые в жизни я не возражала против того, чтобы она была так близко от меня.

– Спасибо тебе большое!

– Всегда пожалуйста.

Затем Джози чуть отстранилась и произнесла с мрачной решимостью:

– Но если ты отречешься от престола, я тебе этого никогда не прощу. Клянусь! – (Я, естественно, промолчала, ведь парой слов тут точно не ограничишься.) – Конечно, мое мнение для тебя ничего не значит, и все же. Не делай этого. Ты не должна.

Я покачала головой:

– Не буду. Обещаю. Как бы мне ни хотелось. Во мне слишком много гордыни.

Дорогой дядя Джерад!

Прости, что так редко тебе пишу. Как твои дела? Как работа? Как…

Короче, у меня к тебе просьба. У моей фрейлины есть жених. Талантливый ученый. Не уверена, что вы трудитесь в одной и той же области, но я подумала, быть может, ты воспользуешься своими связями и поможешь ему найти работу в Анджелесе. Для моей фрейлины очень важно, чтобы ее друг был рядом, а для меня очень важно устроить ее счастье.

Ну как, сможешь посодействовать в этом деле?

Кстати, хочу по-дружески напомнить, что я все-таки твоя королева.

Заранее спасибо! Я тебя очень люблю! И скоро навещу!

Идлин

Глава 29

Фокс сразу понял, что означал вызов в мой кабинет. Поэтому он решил передать мне «до свидания» через Нину, которая забронировала ему номер в отеле, где он должен был переночевать, чтобы на следующее утро сесть на самолет до Клермонта.

Я вдруг почувствовала себя низкой, можно сказать, подлой женщиной, словно я слишком легко отделалась. Ведь я приготовилась к битве. А противник отступил.

Однако Хейл, естественно, пришел попрощаться – улыбающийся, в костюме с иголочки, готовый уйти по-джентльменски. Он вошел в кабинет, широко раскинув руки, и я упала в его объятия, так как знала, что он меня поймает.

– Мне будет вас не хватать, – шепнул он мне на ухо.

– И мне тебя. Но ты же знаешь, как со мной связаться, если я тебе вдруг понадоблюсь, да?

– Нина дала мне всю информацию, ну и номер рейса, конечно.

– Хорошо. Потому что очень скоро ты мне понадобишься для серьезного разговора.

– Неужели? – Хейл сделал несколько шагов назад и одернул пиджак.

– Конечно. Кто-то ведь должен придумать фасон моего подвенечного платья.

Улыбка мгновенно слетела с лица Хейла: похоже, он решил, что я неудачно пошутила.

– Идлин… вы серьезно?

Я положила руку ему на плечо:

– Ты грудью заслонил меня, когда в меня швырялись едой. Ты стал моим другом еще тогда, когда я была к этому не готова. И даже сейчас ты меня опекаешь, чего я в принципе не заслужила. Поэтому самое малое, что я могу для тебя сделать, – стать твоим первым клиентом. И учти, я буду с интересом следить за вашей головокружительной карьерой, сэр.

У Хейла на ресницах задрожали слезы, но он сумел взять себя в руки.

– Я вроде немного побаиваюсь уезжать, – признался он. – Ведь как только я окажусь вне этих стен, для меня все резко изменится.

– Но не обязательно в худшую сторону, – заметила я.

– И когда только вы успели стать оптимисткой? – рассмеялся Хейл.

– Все течет, все изменяется.

– Как и большинство вещей на земле, – вздохнул Хейл.

– Да, именно так. – Я обняла его на прощание. – Счастливого тебе полета. А как приедешь домой, сразу же начинай придумывать фасон моего платья.

– Вы что, смеетесь? Я начну прямо в машине! – Хейл клюнул меня в щеку и подмигнул: – До скорого, Идлин!

– До скорого!

Когда Хейл ушел, мир вокруг съежился до размеров булавочной головки. Это был конец. У меня остались двое претендентов на руку и сердце и один сердечный друг. И я не могла определить, с кем из них в первую очередь стоит поговорить. После недолгого раздумья я решила, что Эйкко наверняка знает, чем все это закончится. И его вряд ли удивит сообщение о том, что я выхожу замуж. Чего не скажешь о Генри. Для него это станет ударом ниже пояса. Нет, пожалуй, я начну с Кайла, что даст мне возможность отсрочить разговор с Генри через его непревзойденного переводчика.

Трепеща от волнения, я постучалась в дверь Кайла. Ведь я даже толком не подготовилась, и вообще. И с чего я взяла, что он непременно скажет «да»? А вдруг он решит, что не стоит брать на себя такую обузу?

Дверь открыл лакей.

– Ваше величество, – почтительно поклонился он.

– Будьте добры, передайте сэру Кайлу, что я хочу с ним поговорить.

– Простите, мисс, но его нет. Он, кажется, сказал, будто ему нужно взять что-то из его бывшей комнаты.

– Тогда ладно. Я знаю, где это. Благодарю.

Поднявшись на третий этаж, я пошла тем же путем, что и в ту ночь, когда Кайл согласился меня поцеловать. Боже, до чего иногда причудливыми бывают повороты судьбы!

Дверь в комнату Кайла оказалась слегка приоткрыта. Заглянув внутрь, я увидела, что Кайл что-то мастерит в углу. Кинув на кровать пиджак и галстук, он шкурил деревяшку, чтобы прикрепить ее к стоявшей возле него конструкции.

– Можно войти?

Кайл вскинул голову, ему на лицо упали непослушные пряди. Оказывается, он снова отрастил длинные волосы. Впрочем, ему шло. Раньше было хуже.

– Привет. – Он отряхнул руки от пыли и подошел ко мне поздороваться. – Я как раз надеялся увидеть тебя сегодня.

– Неужели?

Кайл обнял меня за талию и провел в комнату:

– Сегодня утром я смотрел телик, и там был материал о Мариде.

– Знаю. И теперь он становится в каком-то смысле проблемой. – Я выразительно посмотрела на Кайла.

Он смахнул пыль со стула, я устроилась напротив и принялась разглядывать комнату. Чертежи, сделанные черной и синей тушью, стопки книг с торчащими закладками, миниатюрные здания, образующие маленький город. Кайл создал здесь целый мир.

– А он что, действительно может сделать тебе предложение? – Кайл явно нервничал.

Если бы он знал, что Марид нацелился не только на меня, но и на нашу страну!

– Полагаю, что так, но пусть не рассчитывает на мое «да», – вздохнула я. – Я считала его союзником, но заблуждалась. Он пригрозил мне склонить в свою пользу общественное мнение, но поначалу я не поверила ему. Но с помощью телевидения он сумел пробраться буквально в каждый дом, что, должна признать, было блестящим ходом. Как метко заметила леди Брайс, Марид устроил нам самую настоящую гибридную войну.

– Гибридную войну? Зачем? Неужели он теперь стал претендовать на корону?

Я задумчиво обводила пальцем линии на рисунке Кайла:

– Вряд ли эта идея возникла у него так уж внезапно. Полагаю, он и его чертово семейство давным-давно лелеяли коварные замыслы. И неопытная молодая королева – легкая добыча для них. Теперь он желает стать принцем-консортом, с тем чтобы использовать мое имя для осуществления своих планов. У меня осталась только одна надежда: обручиться до того, как он попытается сделать мне предложение. Ведь если я ему откажу, пресса разорвет меня на мелкие кусочки.

– Тогда давай сделаем это.

– Сделаем – что?

– Поженимся! Идлин, я готов жениться на тебе прямо сейчас. И Мариду конец. Вдвоем – мы сила. Ему не справиться с нами и нашими семьями. Да и вообще, люди с самого начала болели за нас с тобой. Выходи за меня, Идлин.

Я посмотрела в милое, взволнованное лицо Кайла Вудворка, и на какую-то минуту мне показалось, что я действительно смогу. Ведь чего проще: пройти по проходу и увидеть у алтаря моего друга детства. И он всегда умел меня рассмешить. Проведя почти два месяца рядом с ним, я со всей определенностью поняла, что он до конца жизни будет для меня опорой и поддержкой.

– Кайл, признаюсь, я пришла сюда с этим предложением. Но… я не могу.

– Но почему? Потому что я не опустился на одно колено, да? – Он тотчас же встал на колени и схватил меня за руки. – Эй, погоди-ка! Может, все дело в том, что именно ты должна предложить мне вступить в брак.

Я села на пол рядом с ним:

– Не то и не другое.

У Кайла моментально вытянулось лицо.

– Ты меня не любишь.

Я со смехом покачала головой:

– И тут ты ошибаешься. По правде говоря, я люблю тебя даже чуть-чуть сильнее, чем следовало бы. Возможно, без романтического флера, но я определенно тебя люблю.

– Тогда почему?

– Потому. – Я обвела рукой комнату, с ее книгами, чертежами и моделями зданий. – Кайл, я искренне благодарна тебе за то, что ты готов связать со мной жизнь, чтобы спасти меня от негодяя. А учитывая, что я всегда была для тебя занозой в заднице, это просто чудо. – (Кайл хмыкнул, но продолжил держать мои руки в своих.) – Ты ведь всегда хотел покинуть стены дворца. Единственное, к чему ты всегда стремился, – созидать. Что, по-моему, замечательно. Потому что большинство людей в мире предпочитают не строить, а скорее ломать. Но ты делаешь нечто прямо противоположное, и это прекрасно!

– Но я могу все бросить. Я не против.

– А вот я – да. Я против. И со временем, когда ужасы сегодняшнего дня останутся в прошлом, ты пожалеешь. Разочарование будет медленно, но верно тебя убивать. Ты меня возненавидишь. – Слезы навернулись мне на глаза. – А жить в мире, где нет любви, выше моих сил.

– И́ди, я останусь. Честное слово, я сам этого хочу.

– Я не могу.

– Нет, можешь. Ты только что сказала: для тебя это вопрос жизни и смерти. А разве кто-нибудь способен тебе помочь лучше меня?

Я вдруг почувствовала, как по лицу заструились горячие слезы.

– Пожалуйста, не вынуждай меня заставлять тебя это делать!

– Идлин, ты не заставишь меня уехать!

Я вырвала руки и, вытерев мокрое лицо, вскочила на ноги. Затем посмотрела на Кайла, моего доброго, самоотверженного друга, и внутренне собралась:

– Кайл Вудворк, я отправляю тебя в ссылку. Сроком на один год.

– Что? – сжал кулаки Кайл.

– В качестве компенсации за потерю дома, а также за услуги, оказанные королевской семье, тебе будут предоставлены полностью оплаченные апартаменты в Боните.

– Бонита? Но это же у черта на рогах!

– Помимо этого, ты получишь в свое распоряжение специальные фонды и материалы, с тем чтобы ты мог приступить к работе над проектом строительства жилья для бездомных в столице провинции.

Выражение лица Кайла едва заметно смягчилось.

– Что?

– Если выделенных фондов и материалов окажется недостаточно, ты можешь запросить дополнительные средства, а я, в свою очередь, постараюсь их предоставить в максимально сжатые сроки.

– Идлин…

– Кайл, ты всегда будешь для меня членом семьи, но я не сделаю тебя своим мужем. Я не могу так с тобой поступить.

– Но тебе необходимо выйти замуж. Хоть за кого-нибудь, – ласково сказал Кайл. – И дело не терпит отлагательств.

– Тогда моим мужем станет Генри. Фокс отбыл несколько часов назад, а Хейл уже садится в машину.

Кайл был окончательно сражен:

– Значит, это конец, да?

– Да. Я действительно была готова пройти с тобой по жизни рука об руку. И если честно, то и сейчас не прочь. Но я никогда не прощу себе, если оставлю тебя рядом с собой. Это будет бессердечно.

– А как насчет Генри? Будешь ли ты счастлива с ним?

– Он боготворит землю, по которой я ступаю. – Я с трудом проглотила комок в горле.

– Что ж, абсолютная преданность – еще не самый плохой вариант. Могло быть и хуже, – согласился со мной Кайл.

– Спасибо, – улыбнулась я. – Ты помог мне не сойти с ума во время Отбора, и я не могу лишить тебя того, что тебе по-настоящему дорого.

– Понимаю, – кивнул Кайл.

Я подошла к нему, и он так крепко сжал меня в объятиях, что стало трудно дышать. Когда он снова заговорил, голос его предательски дрожал:

– Если я хоть что-нибудь когда-нибудь могу для тебя сделать, только позови – и я у твоих ног!

Я тихонько всхлипнула, уткнувшись мокрым лицом ему в рубашку:

– Непременно. А я в свою очередь выполню любую твою просьбу.

– Кроме одной. Выйти за меня замуж.

Я отстранилась. Какое счастье, что он наконец улыбнулся!

– Да, выйти за тебя замуж, – подтвердила я, ломая пальцы. – Завтра я собираюсь сделать официальное объявление. Поэтому хочу попросить тебя задержаться. Чтобы не вызывать у газетчиков лишних подозрений. Но потом ты уедешь на год. И даже не вздумай показаться мне на глаза раньше срока! Кайл Вудворк, ты меня слышал?

– Но мне ведь дадут пропуск на свадьбу?

– Ну, если только на свадьбу, то тогда конечно.

– А на Рождество?

– Само собой.

– А как насчет твоего дня рождения? – Кайл явно вошел во вкус.

– Что ж, Арен дал мне слово приехать, так что вечер обещает быть грандиозным.

– Договорились, – кивнул Кайл. – Один год, за исключением этих трех дней.

– Отлично. И в скором времени ты займешься именно тем, что с самого начала было предназначено тебе судьбой. – Я старалась говорить как можно более убедительно.

– Да, я непременно буду строить. Буду строить.

– И тем самым изменишь жизнь людей к лучшему, – подтвердила я.

– Спасибо, ваше величество.

– Не стоит благодарности. – Я поцеловала его в щеку и поспешно направилась к двери, чтобы не дать себе возможности передумать. – Увидимся завтра в студии. Как только буду знать, что к чему, я сразу тебя извещу.

В коридоре я остановилась, чтобы перевести дух. Я наконец сделала свой выбор. Но тогда почему мне так тошно?

Затем я поспешила в кабинет. Похоже, все вокруг уже работали над тем, чтобы завтрашнее мероприятие прошло гладко. Все вокруг, кроме меня.

– Леди Брайс, вы не могли бы пригласить ко мне Эрика? Мне надо обговорить с ним детали завтрашних мероприятий.

– Считайте, что он уже здесь.

Глава 30

В ожидании Эрика я нервно мерила шагами маленькую гостиную, примыкающую к рабочему кабинету. И с каждой секундой ком в горле становился все больше, мешая словам выйти наружу.

– Ваше величество? – тихо произнес он и, не обращая внимания на окружающих, улыбнулся так, будто я была для него ярким солнцем или путеводной звездой.

– Мне надо поговорить с тобой насчет завтрашнего дня. Ты не мог бы закрыть дверь?

Я старалась говорить спокойно, но, судя по выражению его лица, он понял, что я на грани нервного срыва. И это еще больше усложняло мою задачу преумалить значение предстоящего разговора.

– Вы в порядке? – И хотя мы были вдвоем, он понизил голос до шепота.

Я перевела дыхание, пытаясь успокоиться.

– Не совсем.

– Если верить новостям, появился новый претендент на вашу руку и сердце, – с места в карьер начал он. – И как долго существует эта проблема?

– Дольше, чем я предполагала.

– Представляю, в каком вы сейчас напряжении!

– Все обстоит значительно хуже, – выдавила я. – Поскольку из-за возникших сложностей мне придется прямо завтра объявить о помолвке.

– О… – Этот отрывистый звук больше походил на стон отчаяния.

– А поскольку у Кайла есть другие цели в жизни, которые я не вправе игнорировать, я собираюсь объявить Генри о том, что выбрала его. Сегодня.

Известие буквально лишило Эрика дара речи.

Я потянулась к его руке, и он послушно сжал мою ладонь. Он не выглядел ни сердитым, ни обиженным, хотя я практически нарушила все данные ему обещания. Нет, его лицо просто омрачилось печалью. А это чувство я умела распознавать, как никто другой.

– Вы наверняка понимаете, что послезавтра мне придется уехать, – тихо проронил он.

– Я попрошу Нину найти другого переводчика. Тебе не придется самому искать замену. – Мне вдруг стало трудно дышать, на глазах закипели горячие слезы. – Я планирую примерно через час увидеться с Генри. Умоляю, постарайся сделать так, чтобы при этом не присутствовать. Хорошо?

Эрик мрачно кивнул:

– Если бы вы попросили меня остаться, то мне, наверное, впервые за все время пришлось бы вам отказать.

А потом мы молча стояли, держась за руки. И я вдруг подумала: если остановить мгновение, то, возможно, все останется по-прежнему.

– Я был к этому готов, – сказал он. – Понимал, что меня ожидает, и тем не менее…

Видеть, как дрожат его губы, было выше моих сил. Поддавшись порыву, я прильнула к нему:

– Эйкко, я хочу, чтобы ты меня выслушал. Чтобы ты мне поверил, в первый и последний раз. Я люблю тебя. Если бы я была свободным человеком и могла распоряжаться своей судьбой, то прямо сейчас уехала бы вместе с тобой. Но Марид наверняка воспользуется моим отсутствием, чтобы захватить трон и мой народ. Я не могу…

Он приподнял мой подбородок и заставил посмотреть себе в глаза. Даже затуманенные слезами, они были прекрасны.

– Для меня огромная честь, что на первом месте у вас стоит ваш народ, а потом уже я. И только великая королева не отделяет себя от своего народа.

Я сжала его в объятиях и принялась целовать так, словно от этих поцелуев зависела наша жизнь. Наши мокрые и соленые от слез поцелуи со стороны, возможно, смотрелись не слишком эстетично, но мы будто хотели навечно сохранить на губах вкус всех поцелуев, которыми нам больше не суждено обменяться.

Кайл был прав. То были последние поцелуи, которые для меня хоть что-то значили. Я слегка попятилась и вытерла лицо. Мне срочно нужно было вернуть себе чувство собственного достоинства. Я сняла с пальца кольцо его прабабушки.

– Не глупите!

– Эйкко, это ведь фамильная ценность.

Он нежно сжал мою руку:

– В тот день, когда я подарил вам кольцо, я вовсе не собирался забирать его назад. Я не могу подарить его кому-нибудь другому.

Грустно улыбнувшись, я вернула кольцо на палец.

– Ну тогда ладно. – Я решительно сняла с пальца печатку.

– Идлин, это же символ королевской власти.

– И ты был бы отличным принцем. И теперь у тебя до конца жизни останется доказательство этого.

Мы опустили глаза, рассматривая кольца. Пусть не на левой руке, но это было самое большее, что мы могли себе позволить. Ведь я навсегда отдала Эйкко кусочек своего сердца.

– Мне пора идти, – сказал Эйкко. – Он, должно быть, уже ждет.

Я молча кивнула.

Эйкко клюнул меня в щеку и шепнул на ухо:

– Я люблю вас. И надеюсь, у вас будет прекрасная жизнь.

А затем, словно не в силах оставаться здесь ни одной лишней секунды, он быстро прошел в кабинет, осторожно прикрыв за собой дверь.

Я села, сжав рукой спинку дивана. Мне было нехорошо. Казалось, я вот-вот упаду в обморок. Или меня сейчас стошнит. Я подбежала к боковой двери, которая вела в коридор, и вихрем помчалась в свою комнату.

– Миледи?! – воскликнула Элоиза, когда я пулей пролетела мимо нее в ванную, чтобы вывернуть все, что сегодня съела, прямо в унитаз.

Я стояла, склонившись над унитазом, и в перерывах между приступами тошноты выла от ярости, душевной пустоты и усталости.

– Избавьтесь от всего лишнего, – прошептала Элоиза, державшая наготове влажное полотенце. – Я вам помогу.

Она опустилась сзади меня на колени и обняла чуть ниже талии. Ее нежные руки подействовали на меня успокаивающе.

– Мне даже не представить, каково это оказаться на вашем месте. Все вас судят, все постоянно чего-то от вас хотят. Но когда вы здесь, можете кричать и плакать сколько душе угодно. Договорились? Мы все преодолеем.

Я повернулась и, горько всхлипывая, уткнулась ей в грудь. Элиза не проронила ни слова. Она просто крепко держала меня, пока я пыталась выпустить из себя всю горечь разочарования.

– Спасибо тебе, – с трудом отдышавшись, проронила я.

– Не стоит благодарности. Всегда к вашим услугам. Скажите, а у вас еще остались дела на сегодня?

– Мне надо встретиться с Генри. Чтобы сделать ему предложение.

Если Элоиза и удивилась, то даже виду не подала.

– Что ж, дело прежде всего. Давайте-ка умоем лицо.

И я начала медленно готовить себя к первому шагу в другую жизнь.

Глава 31

Элоиза помогла мне прийти в себя, и когда я подошла к комнате Генри с плоской деревянной коробкой в руках, то выглядела вполне величественно. И точно так же, как перед объяснением с Кайлом, я напомнила себе, что это еще не самый плохой вариант. Генри станет мне верным и ласковым мужем, и хотя общение с ним было несколько ограничено языковым барьером, это отнюдь не означало, что наша жизнь не будет счастливой.

Дверь открыл лакей, который почтительно провел меня внутрь. Генри сидел за столом над раскрытыми книгами, рядом стоял кувшин с холодным чаем. Увидев меня, Генри живо вскочил с места и радостно мне поклонился:

– Привет сегодня!

Я улыбнулась и подошла поближе:

– Привет, Генри. – Поставив коробку на стол, я обняла Генри, и он просиял от моей ласки. – А чем ты занимаешься?

Я потрогала его книги, посмотрела на открытую страницу. Ну конечно же, он занимался английским, причем без посторонней помощи. Генри схватил тетрадь и гордо продемонстрировал мне:

– Я вам пишу. Можно прочесть?

– О да, пожалуйста.

– Хорошо, хорошо. – Генри сделал глубокий вдох и лучезарно улыбнулся. – «Дорогая Идлин. Я знаю, я плохо говорить, но я думать о тебе каждые дни. Мои слова пока не такие хорошие, но мое сердце… – Генри приложил руку к груди, – чувствует то, что нельзя сказать. Даже по-фински я говорить их плохо. – Он рассмеялся над собой и пожал плечами, а я улыбнулась. – Вы имеете красоту, талант, ум, и вы милая. Я надеюсь суметь показать, как хорошо о вас думаю. А еще много поцелуев».

Я не могла не рассмеяться, а Генри, который был счастлив видеть меня в хорошем настроении, заливисто расхохотался.

– Все работаю, – положив тетрадку, сказал Генри. – Хм… надо позвать Эрика?

– Нет, – ответила я. – Только ты.

Похоже, общение со мной без переводчика его изрядно нервировало. Хотя у нас получалось гораздо лучше, чем раньше. Генри кивал, то и дело потирая руки, чтобы дать выход нервной энергии.

– Генри, я тебе нравлюсь?

Он кивнул:

– Да. Очень.

– Ты мне тоже нравишься.

– Хорошо! – улыбнулся он.

И я снова не выдержала и рассмеялась. Вот видишь, Идлин, все будет замечательно.

– Генри… Генри, ты женишься на мне?

Он растерянно сощурился, а затем удивленно вытаращил на меня глаза:

– Я жениться на вас?

– Да, если, конечно, ты согласен.

Генри попятился назад, со своей привычной улыбкой, хотя в выражении его лица было нечто странное, чему я пока не могла подобрать точное определение. Недоверие? Сомнение? Однако буквально через долю секунды лицо Генри прояснилось.

– Постой, постой. – Упав на колени, он схватил меня за руки. – Вы выйти за меня?

– Да.

Генри рассмеялся и принялся осыпать поцелуями мои пальцы, затем остановился и посмотрел на мои руки так, будто не мог поверить, что теперь сможет держать их до конца жизни.

– Иди сюда. – Я жестом велела ему подняться.

Генри обнял меня, крепко прижав к себе. И хотя он был очень, очень милым, я с трудом подавила желание разрыдаться.

– Теперь ты должен подарить мне кольцо. – Я открыла деревянную коробку, и Генри громко ахнул.

На синем бархате покоились двадцать пять помолвочных колец с камнями разного цвета и размера, но все достойные королевы.

Генри секунду-другую потрясенно смотрел на кольца, а затем повернулся ко мне:

– Мне выбирать для вас?

– Да.

Он нахмурился, смущенный многообразием вариантов. Генри пробежал пальцами по сказочному кольцу с гранатом и аметистом, затем задержался на бриллиантах, таких крупных и плоских, что, казалось, на них можно было кататься на коньках. И тут его внимание привлекла большая жемчужина в россыпи бриллиантов в оправе из розового золота. Он поднес кольцо к глазам и кивнул:

– Для вас.

Я протянула ему левую руку, и он надел мне на палец роскошное массивное кольцо.

– Хорошо, хорошо? – спросил Генри.

Что ж, вполне достаточно. Не идеально. Не божественно. Но хорошо. Особенно если учесть все совершенные мной ошибки.

– Хорошо, хорошо, – улыбнулась я.

– Вам посылка, – сообщила мне Элоиза.

Я посмотрела на сверток, теряясь в догадках, что бы это могло быть, поскольку ни от кого ничего не ждала. Поставив коробку с кольцами возле посылки, я помахала растопыренной пятерней.

– Ну, что скажешь?

У Элоизы глаза полезли на лоб.

– Боже, я никогда не видела такой красоты!

– На случай моей помолвки изготовили двадцать пять разных колец, причем каждое из них уникальное в своем роде. Немного чересчур, но я рада, что среди прочего там было и это кольцо. Одно из моих самых любимых.

– Вам очень идет, мисс, – улыбнулась Элоиза. – Вы что-нибудь хотите или желаете остаться одной?

– Пожалуй, мне сейчас действительно не помешает посидеть в одиночестве.

– Отлично. Позовите меня, когда созреете, чтобы пообедать, и я сразу приду.

Я кивнула, и Элоиза, взметнув подол платья, вышла в коридор.

Что ж, посоветовав мне Элоизу, Нина, как всегда, оказалась права.

Я ухватилась за спинку стула, пытаясь осмыслить происходящее. Да, я чуть было крупно не проиграла, но выиграла еще больше. Я стала королевой, и я обручилась. И я наконец научилась видеть не только себя, но и других людей и поняла, как важно, чтобы люди видели во мне человека. У меня впереди много важных свершений во имя моей семьи и моего народа. И я надеялась, что смогу утвердиться на троне, дабы осуществить задуманное.

Вспомнив о полученной посылке, я со вздохом открыла коробку и ахнула.

С фотографии на меня смотрели лица членов моей семьи в день коронации. Остен, как всегда, выглядел так, точно задумывал очередную каверзу, Арен смотрелся невероятно импозантно. А будь у Кейдена меч, то образ отважного принца был бы завершен. Я перешла к следующему снимку, на котором также была запечатлена наша семья, но немного в другой позе. Затем я принялась рыться в коробке, вынимая фотографию за фотографией. Вот я обнимаюсь с леди Брайс, тут Кайл со смехом качает меня на руках, а здесь чета Леджер стоит, положив мне руки на плечи, словно я их родная дочь.

Казалось, все это было давным-давно. У меня вдруг возникло такое чувство, что с фотографий на меня глядит незнакомка. Прошло совсем немного времени, а девушка на снимках изменилась до неузнаваемости.

Однако фото, на которых я была запечатлена с Эйкко, стояли особняком. Я уже успела снять мантию, Эйкко был без пиджака, и мы смотрелись как двое влюбленных. Моя рука лежала у него на груди, он обнимал меня за талию, я слегка склонила голову к плечу Эйкко, словно его сердце обладало силой гравитации.

Я внимательно разглядывала снимок, удивляясь, как удачно фотограф сумел передать свет в глазах Эйкко. А ведь всего через несколько часов после того, как была сделана фотография, я глядела в эти глаза и покоилась в кольце этих сильных рук. Какое чудо, что у меня вообще появилось фото Эйкко! Ведь если бы не Отбор, он не ворвался бы в мою жизнь, не стал бы нашептывать мне на ухо финские слова. Да, нам повезло, что наши дороги пересеклись. Если бы тогда в споре с родителями я настояла на своем, если бы у Генри не хватило мужества подать заявку на участие в Отборе, если бы, вытаскивая конверт, я сместила руку чуть правее…

Взяв фото, я подошла к комоду, в ящике которого хранила свои сокровища. И с улыбкой посмотрела на маленькую коллекцию, с благодарностью вспоминая последние два месяца.

Рубашка Генри, из которой он сделал передник. Идиотский галстук Кайла, нарушивший общественное спокойствие. Булавка Генри, воткнутая в кусочек ткани, как напоминание о неких скрепах. Странная картинка Фокса с пляшущими человечками. Стихотворение Ганнера, которое я запомнила наизусть. Одним словом, там были вещи, которые я трепетно берегла.

Я задумчиво стояла перед открытым ящиком с фото в руках. И хотя фото тоже было бесценным сокровищем, я не решалась присоединить его к остальным. Нет, ни при каких условиях я не могла положить своего Эйкко в деревянный ящик.

Глава 32

Утром самого важного дня в моей жизни меня пригласили в Женский зал. В принципе мама могла собирать придворных дам где угодно, поэтому я решительно не понимала, почему эта помпезная комната стала ее любимым местом. Но, так или иначе, мама вызвала меня, и я отправилась к ней.

Мама сидела в обществе мисс Люси и тети Мэй. Уж не знаю, откуда тете Мэй стали известны последние новости, но при виде любимой тети я так обрадовалась, что прямо с порога бросилась в ее объятия. И тут я поняла: меня позвали отнюдь не из-за визита тети Мэй. Я увидела зареванную мисс Марли, которая плакала, уткнувшись маме в плечо.

Мисс Марли подняла голову, и неожиданно я оказалась под прицелом ее сердитых глаз.

– Не хотела выходить за него замуж – ради бога, но почему, почему ты отправила его в ссылку?! Как я буду жить без моих детей?!

– Но Джози ведь остается с вами, – деликатно напомнила я.

Мисс Марли направила на меня указующий перст:

– Не умничайте, молодая леди! Может, ты теперь и королева, но ты еще сущий ребенок!

Мамин взгляд растерянно метался между нами, она явно не знала, как поступить: то ли защищать дочь, достаточно взрослую и способную за себя постоять, то ли успокаивать подругу, вынужденную оторвать от себя свою кровинушку; ну а как может болеть материнское сердце, мама знала лучше других.

– Мисс Марли, позвольте мне кое-что объяснить. – С этими словами я подошла к мисс Марли, которая с несчастным видом съежилась в кресле. – Я всей душой люблю Кайла. Более того, я даже не ожидала, что он станет мне настолько дорог. И по правде говоря, он непременно остался бы ради меня. И даже ради вас. Но неужели вы действительно этого хотите?

– Да! – с горячностью отозвалась она, глядя на меня красными глазами.

– Когда Арен уехал, то буквально разбил маме сердце. И мое тоже. Но это вовсе не значит, что мы должны были приковать его к себе цепями. Ведь так? – (Мисс Марли не ответила, а мама задумчиво опустила глаза и надула губы, словно только сейчас осознала горькую истину.) – Я знаю, задавать неудобные вопросы – дурной тон. Например, откуда у вас шрамы на руках? – Я выразительно посмотрела на мисс Марли. – Но об этом можно и нужно говорить. Меня до глубины души потрясло то, что вы сделали во имя любви. И я вам даже немного завидую. – (Лицо мисс Марли внезапно некрасиво сморщилось, по щекам снова потекли слезы, и мне стоило больших трудов взять себя в руки. Однако мне ни коем случае нельзя было разнюниваться, ведь сегодня на меня рассчитывает множество людей.) – Мы знаем, что вы сделали для нас. Мы в курсе, что вы считаете себя в неоплатном долгу перед нашей семьей за то, что вас восстановили в правах. Но, мисс Марли, вы нам больше ничего не должны. Нежели вам могло прийти в голову, что наша семья еще что-то от вас потребует?! – (Мисс Марли упрямо молчала.) – Спросите мою маму. Она совсем не хочет, чтобы вы чувствовали себя здесь, как в ловушке. Вы можете уехать вместе со своим сыном, если пожелаете. Или, например, можете поездить по миру как высокопоставленное лицо. Это роковое заблуждение, что, раз уж вы посвятили себя нашей семье, то ваша жизнь вам больше не принадлежит. И вы не вправе перекладывать эту ношу на ваших детей! Заставлять одаренного, талантливого, увлеченного юношу проводить лучшие годы в стенах дворца? Это жестоко и несправедливо.

Мисс Марли закрыла лицо руками.

– Тебя здесь никто насильно не держал, – шепнула ей мама. – Я думала, ты знаешь.

– Но мне никогда не хотелось отсюда уезжать, это не для меня. Мы с Картером уже давным-давно были бы на том свете, если бы не вы с Максоном. Я обязана вам по гроб жизни и ни на секунду не перестану вас благодарить.

– Ты приветила меня, когда я была здесь чужой. Уговорила меня не бросать Отбор. Убирала волосы у меня со лба во время приступов утренней тошноты. Ты должна помнить, потому что это случалось обычно днем. – (Они грустно кивнули.) – Когда я испугалась, что роль королевы мне не по плечу, ты сказала, что я справлюсь. Когда мне зашивали рану от пули, ты успокаивала меня с помощью алкоголя.

Меня заинтересовала эта история, но я решила на сей раз обойтись без лишних вопросов.

Мисс Люси подошла к мисс Марли и, опустившись перед ней на колени, взяла за руку:

– У нас было очень запутанное, но увлекательное прошлое, да? – (Мама с мисс Марли улыбнулись.) – Мы совершали ошибки, и хранили секреты, и делали не только добро, но и разные глупости. И посмотри на нас. Мы уже зрелые женщины. А теперь погляди на Идлин. – (Они послушно перевели на меня глаза.) – Неужели через двадцать лет, оглядываясь на прошлое, она будет судить себя за малейшие промахи? Находясь в плену сделанных когда-то ошибок? – (Я нервно сглотнула.) – Тогда почему мы должны?

У мисс Марли вдруг поникли плечи, и она нежно притянула к себе подруг.

Я смотрела на них и чувствовала, как в горле встает ком.

Ведь настанет день, когда мамы тут больше не будет, тетя не сможет приезжать, а эти дамы навсегда покинут дворец. Но останемся мы с Джози и Ниной, а нас будут окружать наши дочери, братья и друзья. Мы будем жить вместе, и наша жизнь будет тесно связана, и мы станем дорожить нашим священным сестринским союзом, членом которого довелось быть только избранным.

Я была рада, что мама в свое время рискнула приехать с другого конца страны в дом совершенно незнакомого человека, что она доверилась девушке, с которой познакомилась в самолете, и подружилась с той, что готовила ей горячую ванну, да и вообще, совершенно не важно, расстанутся они или нет, а если да – то когда, потому что их разлучить невозможно. Никогда.

Глава 33

Студия была полностью переделана. Конечно, трансляция в прямом эфире на всю страну объявления о моей помолвке в присутствии друзей, родственников и персонала – это не та интимная обстановка, о которой я мечтала, но иногда девушке приходиться брать то, что дают.

Я обвела глазами студию в надежде отыскать родителей. Мне необходимо было видеть их ласковые улыбки, свидетельствующие о том, что они одобряют мой выбор. Если они будут выглядеть довольными и счастливыми, значит и у меня все будет хорошо. Однако родители что-то задерживались. Хотя Кейден уже был здесь.

Я смотрела, как он, словно завороженный, разглядывает комнату. А когда я подошла к нему, он вдруг явно смутился.

– Эй, ты в порядке? – спросила я.

Он прочистил горло и, покраснев, опустил глаза:

– Да, все классно. Я пока осматриваюсь.

Я проследила направление его взгляда, и мне все стало ясно. Джози решила отказаться от вычурных причесок и избыточных украшений. А также от яркого макияжа и кричащих нарядов. Глядя на нее – волосы в меру завиты, губы скромно покрыты блеском, голубое платье соответственно возрасту, – я поняла, что она отказалась от попыток побыть на моем месте, благоразумно решив остаться на своем.

– Джози сегодня очень хорошенькая, – как бы невзначай бросила я.

– Правда? А я и не заметил. Но раз ты сама начала этот разговор, то да, она смотрится весьма мило.

Мисс Марли, оживленная и умиротворенная, что-то сказала мистеру Картеру, и Джози рассмеялась, на мой взгляд, чересчур громко, но вполне терпимо.

– Сегодня не твое шоу, так что можешь сесть рядом с Джози. Похоже, там есть свободное место.

Кейден едва заметно улыбнулся и тут же спрятал улыбку:

– Почему бы и нет? Я вроде ни с кем не уговаривался сесть вместе.

Мой брат, непрестанно одергивая пиджак, направился к Джози, и я, естественно, сразу догадалась, как в дальнейшем будут развиваться события.

– Идлин! – (Я повернулась, услышав мамин голос, и сразу попала в ее объятия.) – Как самочувствие?

– В общем и целом замечательное. И мне совсем не страшно, – пошутила я.

– Не волнуйся. Генри – хороший выбор. Несколько неожиданный, но тем не менее хороший.

Я украдкой бросила взгляд в дальний конец комнаты на Эйкко с Генри. Эйкко поправлял Генри галстук. Они беседовали, но по движению их губ было не разобрать, о чем.

– Вот только одно меня удивляет. Завидовать тут абсолютно нечему.

– Завидовать? – вытаращилась я на маму.

– Когда сегодня утром ты беседовала с Марли, то сказала, что завидуешь ее жертве во имя любви.

– Неужели я это говорила? – удивилась я.

– Да-да, говорила. И у меня, естественно, возник вопрос. Почему надо завидовать женщине, поступившейся всем ради любви, если такой славный мальчик уже вальсирует прямо в твои объятия?

Я замерла. Такого поворота я не предусмотрела.

– Ну, возможно, я не совсем точно выразилась. Более подходящим словом будет «восхищаюсь». Ведь она и впрямь проявила редкую отвагу.

Мама насмешливо подняла брови:

– Хочешь мне врать, на здоровье! Но, надеюсь, ты не будешь дальше обманывать себя и вовремя остановишься, пока не успела загнать себя в ловушку. Ведь потом что-то исправить будет уже невозможно.

С этими словами мама удалилась, чтобы занять место рядом с мисс Люси и генералом Леджером. В студии было, как всегда, прохладно, но я не сомневалась, что холодок, пробежавший по моей спине, не был связан с температурой воздуха.

– А вы стойте вон тут. – Режиссер за руку привела ко мне Генри. – У нас еще есть в запасе немного времени, но все равно далеко не уходите. А кто-нибудь видел Гаврила?! – крикнула она в воздух.

Генри показал на галстук, который ему недавно поправлял Эйкко:

– Это хорошо?

– Да, – кивнула я, стряхивая невидимые пылинки с его пиджака.

Затем я оглянулась на Эйкко. Он держался молодцом, проявив завидную выдержку. Оставалось только надеяться, что внешне я кажусь не менее хладнокровной. А вот внутри… Я напоминала себе вязаный джемпер со спущенной петлей. И кто-то все тянет и тянет за нитку, пока от меня не останется лишь узелок на полу.

Я обошла вокруг Генри, чтобы в последний раз проверить его костюм. Проходя мимо Эйкко, я как бы случайно опустила руку, наши пальцы встретились, обменявшись беззвучной лаской, а затем я снова встала рядом со своим женихом.

Охвативший меня трепет буквально наэлектризовывал кожу, поэтому я молитвенно сложила руки перед собой, пытаясь сосредоточиться на тяжести помолвочного кольца на пальце. А тем временем фигура Эйкко растворилась в толпе. Возможно, он, как и я, нашел себе неодушевленный предмет, способный помочь сохранить рассудок.

– Итак, – повернулась я к Генри, – ты готов?

Генри посмотрел на меня, но на его лице я не увидела привычного ликования.

– А вы?

Мне хотелось сказать «да», я уже перекатывала это слово на языке, но мои губы отказывались слушаться. Поэтому я молча кивнула и улыбнулась.

Генри словно видел меня насквозь.

Он взял меня за руку и потащил за собой туда, где стоял Эйкко.

– En voi[3]. – Я, пожалуй, еще никогда не слышала у Генри столь мрачного тона.

Эрик растерянно переводил взгляд с меня на Генри:

– Miksi ei[4]?

– Я медленно тут. – Генри показал на свой рот и, показав на глаза, добавил: – Но не тут.

У меня участилось дыхание. Я чувствовала, вся моя жизнь летит в тартарары, было страшно представить, что меня ждет.

– Вы любить, – сказал Генри, показывая на нас.

И когда Эйкко растерянно покачал головой, Генри вздохнул и, взяв друга за правую руку, ткнул пальцем в кольцо с королевской печатью. Затем Генри поднял мою правую руку, с кольцом Эйкко на пальце.

– Эйкко, объясни ему, ради бога! Я должна следовать правилам Отбора. Скажи ему, что он не должен сомневаться во мне.

Эйкко быстро перевел мои слова, однако на лице у Генри не дрогнул ни один мускул.

– Ну пожалуйста! – взмолилась я, схватив Генри за плечо.

Выражение лица Генри вдруг стало невероятно добрым.

– Я говорить «нет». – И он решительно снял помолвочное кольцо с моего пальца.

Внезапно все вокруг поплыло у меня перед глазами. Через несколько минут мне предстояло сделать объявление в прямом эфире, а меня только что бросили.

Генри взял мое лицо в свои ладони и заглянул мне в глаза.

– Люблю тебя, – торжественно произнес он. – Люблю тебя. – Он повернулся и схватил Эйкко за руку. – И тебя люблю. Мой хороший друг. Очень хороший друг.

У Эйкко заходили желваки. Казалось, он вот-вот разрыдается. Ведь за последние два месяца они с Генри стали не разлей вода. И если этот момент был поворотным для меня, то можно себе представить, каково пришлось им!

Генри подтолкнул нас друг к другу:

– Вы быть вместе. Я печь вам торт!

И, забыв о всех треволнениях, я расхохоталась. Я смотрела в глаза Эйкко, и мне безумно хотелось послушаться своего сердца и сделать одну-единственную вещь, которое оно просит. Однако я была не в силах побороть страх.

Тогда я обвела глазами комнату в поисках единственного человека, способного мне помочь. И, обнаружив его, я повернулась к мальчикам:

– Ждите меня здесь. Пожалуйста. – Я вихрем пронеслась через всю студию. – Папочка! Папа, мне нужна твоя помощь!

– Дорогая, что случилось?

– Я не хочу выходить замуж за Генри. Я хочу выйти за Эйкко.

– За кого?

– За Эрика. Его переводчика. Я люблю его и мечтаю выйти за него замуж. И пусть он терпеть не может фотографироваться, я хочу иметь тысячу его фотографий, чтобы потом повесить на стенку и, просыпаясь, смотреть на наши смеющиеся лица, совсем как вы с мамой. И я хочу, чтобы он пек мне пончики, совсем как его мама для его папы. И мне плевать, если я растолстею и не буду влезать в платья. И я хочу, чтобы у нас было что-то наше сугубо личное, пусть даже самое банальное, потому что, как мне кажется, если я выйду за него, то любой пустяк будет иметь для меня значение. – (У папы от неожиданности отвисла челюсть.) – Но одно твое слово – и я никогда больше не затрону эту тему. Ведь я должна поступить правильно, а ты не позволишь мне натворить глупостей. Папа, скажи, что мне делать, и я беспрекословно выполню твое пожелание.

Папа бросил взгляд на настенные часы, его глаза до сих пор были круглыми от удивления.

– Идлин, у тебя осталось всего семь минут.

Я проследила направление его взгляда. Он был прав. Семь минут до прямого эфира.

– Тогда помоги мне! Как я должна поступить?!

После секундного колебания папа, справившись с потрясением, повернулся ко мне и вывел из студии:

– Мы прекрасно знаем, что ты торопилась из-за Марида, и я понимаю ход твоих мыслей. Но ты не можешь позволить одному негодяю определять твою дальнейшую жизнь. Поверь мне. Ты вовсе не обязана прямо сейчас делать объявление.

– Бог с ним, с объявлением! Это не суть. Я люблю Эйкко так, что у меня щемит сердце, но в свое время я совершила столько эгоистичных, идиотских поступков, и теперь боюсь, что люди не простят мне даже малейшего нарушения правил. Папа, я не могу их подвести. Папа, я не могу тебя подвести.

– Меня? Ты боишься меня подвести из-за каких-то дурацких правил? – Он покачал головой. – Идлин, в нашей семье и без тебя полно изменников. Ты в любом случае не можешь меня подвести.

– Что?

Папа тонко улыбнулся:

– Бегства твоего брата во Францию было вполне достаточно для того, чтобы развязать войну. И насколько я понимаю, Арен это знал. – (Я недоуменно покачала головой.) – А твоя мать вступила в сговор с итальянским правительством для финансовой помощи повстанцам на севере страны. Узнай об этом мой отец – и она наверняка лишилась бы головы. – (Я была потрясена.) – Ну а взять хотя бы меня? Я прятал того, кому суждено было умереть еще двадцать лет назад.

– Одного из Вудворков? – догадалась я.

– Ха! Нет, о Вудворках я как раз забыл. Хотя их тогда официально помиловали. Речь идет о ком-то куда более опасном для монархии.

– Папа, я тебя не понимаю.

Он вздохнул, настороженно оглядел коридор в поисках соглядатаев, а затем торопливо расстегнул рубашку:

– Боюсь, у меня только один способ объяснить тебе все.

Он повернулся ко мне спиной и, сняв пиджак, спустил рубашку.

Увидев папину спину, я ахнула от ужаса. Спина была покрыта страшными шрамами – широкими, багровыми и сморщенными. И если судить по виду шрамов, они остались после порки розгами или хлыстом.

– Папочка… Папочка, что с тобой приключилось?

– Со мной приключился мой отец. – Он снова надел рубашку, поспешно застегнув пуговицы, и выпалил: – Дорогая, извини, что никогда не возил тебя на пляж! Просто не мог себе этого позволить.

Я моментально сникла. И он еще просит прощения?!

– Ничего не понимаю. Но зачем он так с тобой поступил?

– Чтобы держать меня в узде, чтобы усмирить, чтобы сделать настоящим лидером… Ну, у него было бессчетное множество причин. Но я хочу рассказать тебе только о двух инцидентах с поркой. Первый произошел, когда твоя мама предложила ликвидировать касты. – Папа покачал головой, и на его губах появилась нечто вроде задумчивой улыбки. – Она имела смелость сказать об этом во время «Вестей», причем еще в процессе Отбора. Ну и совершенно естественно, что мой отец, успевший ее возненавидеть, усмотрел в ее словах угрозу своей власти. Что действительно имело место. Ведь само предложение расценивалось как предательство. А это, как я уже говорил, характерная черта нашей семьи. Я боялся, что он ее накажет, а потому разрешил ему выместить злобу на мне.

– Боже мой!

– Действительно. Это было последнее наказание в моей жизни, но, клянусь, я ни о чем не жалею. Ради нее я готов пойти на эшафот.

Я впервые слышала об этом. Мне было известно только то, что отмена каст стала их совместным решением. И что самые непрезентабельные детали семейной истории были отлакированы. Но чудесная сказка, как оказалось, изобиловала ужасными подробностями.

– Мне даже страшно тебя об этом спрашивать, но кто тот человек, о котором я должна знать?

Папа застегнул последнюю пуговицу и тяжело вздохнул:

– Это случилось давным-давно. – (У меня перехватило дыхание, теперь я уже не так жаждала услышать эту историю.) – Видишь ли, мой отец был весьма самодовольным человеком. Он считал, что все ему должны, потому что он король. И если честно, у отца не имелось поводов быть несчастным. У него была власть, чудесный дом, жена, которая его боготворила, и единственный сын – продолжатель рода. Но отец мой был ненасытным. – Папа уставился куда-то вдаль, а я смотрела на него и абсолютно ничего не понимала. – Я всегда знал, когда он ждет любовницу. В такие дни он дарил маме какой-нибудь подарок, словно заранее просил отпущения грехов. А во время обеда постоянно подливал ей вино, пока она окончательно не напивалась. И естественно, мамины покои располагались в другом крыле дворца. Полагаю, то была его идея, не ее. Ведь мне трудно себе представить, чтобы мама могла намеренно отдаляться от мужа. Она его боготворила. Так или иначе, когда мне было лет одиннадцать, как-то вечером я шел по коридорам дворца и столкнулся с его любовницей, спешившей прочь. Волосы спутаны, на голову накинут капюшон, словно ей хотелось скрыть содеянное. Я знал. Я знал, зачем она приходила, и ненавидел ее. Причем даже больше, чем его, что было несправедливо. И как только она ушла, я отправился к отцу. Он был в халате – пьяный и потный. И я сказал ему – никогда этого не забуду, – я сказал: «Ты больше не должен пускать сюда эту шлюху». Словно я имел право диктовать королю, что ему делать. Он с такой силой схватил меня за руку, что вывихнул мне плечо. Затем повалил меня на пол и принялся сечь, уж не знаю, как долго это продолжалось. Мне было так больно, что я потерял сознание. Наутро я очнулся в своей комнате, рука – на перевязи. А потом мой слуга сказал, что я не должен бороться с гвардейцами, что я еще слишком мал, чтобы считать их товарищами для игр. – Папа сокрушенно покачал головой. – Уж не знаю, кого тогда уволили, а может, и хуже, чтобы придать этой истории правдоподобия, но я точно знал, что должен держать язык за зубами. Я был тогда еще совсем маленьким и не осмелился хоть кому-то открыться. А когда подрос, то хранил эту тайну из чувства стыда. Потом у меня в голове все как-то перевернулось, и я даже начал гордиться. Ведь я страдал в одиночку, без моральной поддержки, что было достойно восхищения. Хотя, естественно, – нет. Глупость, конечно, но в детстве мы всегда ищем себе оправданий. – Папа вымученно улыбнулся.

– Папа, мне так жаль.

– Ничего страшного. Я сделался сильнее. И возможно, стал лучше понимать своих детей. Надеюсь, я был тебе хорошим отцом.

Мои глаза наполнились слезами.

– Да, папочка.

– Хорошо. Ну а теперь отвечу на твой вопрос. Через несколько лет отец, похоже, избавился от любовницы. По крайней мере, мне так казалось. Как я уже говорил, я всегда знал, когда отец собирается ее привести, однако он вроде бы вернулся к прежнему образу жизни. Иногда я даже сторожил его по ночам, чтобы удостовериться. Она исчезла на много месяцев, но в один прекрасный день я неожиданно столкнулся с ней в коридоре. Она шла с таким видом, будто была здесь хозяйкой. Я страшно разозлился на эту женщину, имевшую наглость расхаживать по дворцу чуть ли не под дверью спальни моей матери. Поэтому я остановил ее и сказал ей нечто нелицеприятное. Но она лишь слегка пригнула голову и ухмыльнулась так, будто я для нее был жалкой мошкой, полным ничтожеством. А затем она наклонилась к моему уху и прошептала: «Я передам твоей маленькой сестричке привет от тебя». И с этими словами она пошла прочь, я же почувствовал себя абсолютно раздавленным. Я потом минут десять стоял столбом не в силах пошевелиться. Мою душу раздирали сомнения. Она просто хотела подкусить меня? Или у меня действительно была сводная сестра, о которой я не знал? Я не мог позволить себе устроить ей допрос и, естественно, не мог обратиться к отцу. И только после его смерти я попытался найти эту женщину. – Папа с трудом перевел дух. – Видишь ли, тут вот какое дело. Незаконнорожденные отпрыски королевской семьи тогда не имели права на жизнь.

– Что? Но почему?

– Полагаю, чтобы не создавать угрозу королевскому роду. Ведь гражданская война или политическая напряженность только подрывают основы монархии. Взять хотя бы того же Марида. Посмотри, сколько хлопот он нам доставил. Вот потому-то и было принято ликвидировать очаг угрозы сразу при его возникновении. – Папа произнес эти слова холодным тоном, немного отстраненно.

– Так ты казнил ее?

Он задумчиво улыбнулся:

– Нет. Она очаровала меня с первого взгляда. Ведь она была просто ребенком и не имела ни малейшего представления, кто ее отец. И не ее вина, что в ее жилах текла королевская кровь. Поэтому я забрал девочку у матери, держал ее при себе и всячески опекал. – Папа заставил себя посмотреть мне в глаза.

– Леди Брайс? – догадалась я.

– Леди Брайс.

Я не знала, что сказать. Выходит, у меня была еще одна тетя. Которая сейчас сделала для меня не меньше, чем все остальные члены семьи. А если честно, то даже больше. И я была у нее в неоплатном долгу.

– И меня постоянно мучает совесть, что я держу ее на заднем плане, – признался папа.

– Понимаю. Леди Брайс королевских кровей и заслуживает лучшей участи.

– Что невозможно. И она это прекрасно понимает. Она и так благодарна за то, что живет во дворце. – Папа замолчал, и мне стало ясно: подобное положение вещей он, как и я, считает несправедливым. – Теперь сама видишь, все последние двадцать лет я каждый божий день предаю свою страну, преступив ее закон. Твоя мама в этом грешна, и твой брат тоже. Смею предположить, из нашей семьи только Кейден пока не нарушил ни единого правила.

Папа был абсолютно прав. И я с ужасом представила, что будет, когда подрастет Остен, и сколько законов он сможет попрать.

– Идлин, к черту это дурацкое правило! И выходи замуж за человека, которого любишь. Если он тебя полностью устраивает, то я одобряю твой выбор. Ну а если люди будут недовольны, это их проблема. Ведь ты у нас кто?

– Я Идлин Шрив, и нет никого в мире могущественнее меня! – без запинки выпалила я.

– Ты чертовски права, – кивнул папа.

И тут в дверях показалась режиссер:

– Слава богу! У вас осталось десять секунд! Бегом!

Глава 34

Я влетела в студию и стала искать глазами Эйкко. Но он затерялся в этом море людей, пришедших поглазеть на меня.

Тогда я поднялась на сцену, откинула назад волосы, дождалась, когда загорится красный огонек камеры, и начала свою речь, сама толком не зная, о чем буду говорить.

– Добрый вечер, Иллеа! – Я с ходу нарушила все правила публичных выступлений. Моя поза была неподобающей, мой голос дрожал, и я даже не потрудилась посмотреть в объектив, поскольку была занята поисками Эйкко. – Сегодня у меня для вас небольшой сюрприз. Я собираюсь сделать важное сообщение во время экстренного выпуска «Вестей». – Наконец мне все-таки удалось обнаружить Эйкко за спиной у Генри. – А сейчас давайте-ка пригласим на сцену мистера Эйкко Коскинена.

Зал зааплодировал, и мне оставалось только надеяться, что ради меня Эйкко сможет преодолеть страх перед камерой. Эрик напрягся, поправил галстук, а Генри дружески подпихнул его вперед.

Я взяла Эйкко за руку и заставила встать рядом со мной. У меня голова шла кругом, и я опасалась, что Эйкко чувствует то же самое.

– Возможно, некоторые из вас помнят этого джентльмена по прошлым выпускам «Вестей». Это переводчик сэра Генри, и за время пребывания во дворце он сумел проявить себя как умный, добрый, благородный, веселый человек. Одним словом, у него масса достоинств, которые я с приятным удивлением открывала для себя. – Я оглянулась на Эйкко. Его глаза светились верой и надеждой. И я сразу успокоилась, забыв про камеры. – Короче говоря, я по уши в него влюбилась.

– А я в тебя, – произнес он так тихо, что никто вокруг, скорее всего, не расслышал.

– Эйкко Петтери Коскинен, ты окажешь мне величайшую честь, став моим мужем?

Он звонко рассмеялся, явно не веря своим ушам, – и мир вокруг замер. Никто не упал на колени, не стал рыться в поисках кольца. Нет, были только он и я.

А еще миллионы телезрителей.

Он повернулся лицом к залу, и я поняла, что он ищет глазами Генри. А Генри отчаянно махал руками и, выпучив глаза, энергично артикулировал «да».

– Да, – со смехом произнес Эйкко.

Я бросилась Эйкко на шею и протянула ему губы для поцелуя. В зале раздались свистки и аплодисменты, но мое сердце так громко стучало, что заглушало практически все звуки.

В глубине души я понимала: неплохо бы подумать о реакции страны и о развитии событий после столь неожиданного поворота. Однако решила на время отогнать тревоги прочь и насладиться тем, что мне наконец удалось найти родную душу.

Я слегка отстранилась и посмотрела на него, чувствуя себя на седьмом небе от счастья.

Но его лицо вдруг приняло растерянное выражение.

– Итак… и что мне теперь делать?

– Постой секундочку в сторонке, – улыбнулась я. – Мне надо еще кое о чем позаботиться. А потом мы с тобой все обсудим. По крайней мере, мне этого очень хочется.

– Мне тоже.

Аплодисменты смолкли, и я посмотрела прямо в объектив камеры. Я была так счастлива, что страх отступил. Мне нечего было бояться. Ведь я собиралась сказать своему народу чистую правду.

– Да, я знаю, что стала королевой всего несколько дней назад. И сейчас, как и раньше, меня беспокоит то, какое место я занимаю в ваших сердцах. Сомневаюсь, смогу ли когда-нибудь понять, чем заслужила ваше неодобрение, но только сейчас я осознала, что это не имеет значения. Ведь моя жизнь должна принадлежать только мне, а не вам. И наоборот, ваша жизнь должна принадлежать только вам, а не мне. – В зале возникло некое движение, и, быть может, я сошла с ума, но мне вдруг показалось, что произошло нечто большее, словно изменилась атмосфера в стране. – За последние два месяца в моей жизни произошел целый круговорот событий. Я чуть было не потеряла мать, мой любимый брат-близнец уехал за границу, я взошла на престол и закончила Отбор самым неожиданным для вас образом. – Я улыбнулась, подумав о том, как быстро все закрутилось и что все это, по идее, должно было меня сломать, но не сломало. – В связи с этими событиями одни мне сопереживали, а другие, наоборот, чувствовали себя обделенными. Кто-то помогал мне, а кто-то, наоборот, нападал. Раньше я непременно сказала бы, что для недовольства нет никаких оснований, однако теперь я понимаю, что ошибалась. До начала Отбора я вела достаточно замкнутую жизнь в окружении горстки избранных. Не буду отрицать, что тогда меня больше всего заботил собственный комфорт, и ради сохранения спокойной жизни я была готова пожертвовать множеством вещей, даже благополучием окружающих меня людей. И, говоря вам это, я отнюдь не горжусь собой. – Я на секунду опустила глаза, пытаясь собраться с мыслями. – Однако знакомство с этими юношами показало: за стенами дворца, где я себя заточила, есть другая жизнь. И только тогда я поняла, как мало знаю о своей стране. Бюджеты и заявки на финансирование давали лишь самое общее представление о ваших нуждах, а вот встреча лицом к лицу со своим народом позволила мне понять его претензии и чаяния. А потому… – я сделала глубокий вдох, – я собираюсь объявить, что Иллеа становится конституционной монархией.

По залу пробежал ропот, и я замолчала, давая возможность зрителям как в зале, так и перед экранами телевизоров успокоиться и переварить сенсационную информацию.

– Только, ради бога, не стоит воспринимать это как желание манкировать своими обязанностями! Положа руку на сердце, я вас слишком люблю, чтобы править страной в одиночку. Даже с партнером, – тут я с улыбкой посмотрела на Эйкко, – управление страной – непосильное бремя, что подтверждают проблемы со здоровьем и преждевременный уход из жизни многих моих предшественников. Я буду отвечать за свою часть работы, а вы – за свою. Ведь мы здесь, во дворце, отчаянно искали способы сделать вашу жизнь лучше и счастливее, но не находили. Нет, вы должны быть хозяевами своей жизни. И только тогда мы увидим кардинальные изменения, которых ждали многие поколения жителей страны. Я найду подходящего премьер-министра на переходный период, и в ближайшие два года мы проведем честные выборы. Невозможно передать словами, с каким нетерпением я жду проявления вашей инициативы. Да, это наверняка будет путь сквозь тернии к звездам, но я хочу, чтобы вы знали: королевская семья на вашей стороне. И мое сердце навечно принадлежит моему народу. Полагаю, для всех нас настало время заняться поисками светлого будущего. – Я улыбнулась. Страх и волнение прошли, уступив место чувству умиротворения. Если бы в свое время я поняла, что вместо того, чтобы волноваться о том, как твои действия выглядят со стороны, лучше сосредоточиться на конкретных действиях, то уже давным-давно пришла бы к этому заключению. – Хочу выразить вам всем безмерную благодарность за поддержку. От своего имени, а также от имени моей семьи и моего жениха. Я люблю тебя, Иллеа! Доброго всем вечера!

Огоньки камер погасли, и я сошла со сцены под рев зала. Советники, злые как собаки, требовали объяснений у папы.

– Почему вы на меня орете, точно полоумные? – отвечал им папа. – Господи помилуй, она ваша королева, вот у нее и спрашивайте.

Я повернулась к Эйкко:

– Ты в порядке?

– Ну, я еще в жизни не был так счастлив и одновременно испуган, – рассмеялся он.

– Что ж, коротко и ясно!

– Эй! – Кайл с Генри бросились обнимать Эйкко.

А я тем временем отошла прочь. Надо было еще кое о чем позаботиться. Протиснувшись мимо озадаченных и раздраженных советников, я подошла к телефону в студии и набрала знакомый номер.

Марид тотчас же взял трубку.

– Что ты наделала?! – завизжал он.

– Дала тебе от ворот поворот.

– Неужели ты не понимаешь, как это было глупо?

– Зато я поняла, почему несколько недель назад тебя так ужаснула самая обычная вещь. Жаль, поняла я это только сейчас. Ведь тебя в принципе не устраивает власть в чьих бы то ни было руках, кроме твоих собственных.

– Если ты надеешься, что ты меня больше не услышишь…

– Да, надеюсь. А поскольку я теперь стала ближе к народу, ты мне уже без надобности. Прощайте, сэр.

На моих губах играла блаженная улыбка, ведь сейчас я точно знала: никто не посмеет отнять у меня мою страну, так как я сама с радостью ее отдала. Мои подданные хотели счастья не меньше меня. Более того, я не сомневалась, что с людьми, пытавшимися прожить нашу жизнь за нас, было покончено раз и навсегда.

– Идлин! – окликнула меня леди Брайс. – Умничка! Просто умничка!

– А вы справитесь?

– С чем справлюсь?

– С обязанностями премьер-министра? Только до выборов, и все же…

Она хмыкнула:

– Сомневаюсь, что эта работа мне по плечу. Ну а кроме того…

– Да ладно, тетя Брайс!

На секунду лицо леди Брайс исказилось от ужаса. А затем ее глаза наполнились слезами.

– А я уже и не надеялась услышать от тебя эти слова.

Я протянула руки, чтобы обнять эту замечательную женщину, которая в последнее время стала моим доверенным лицом. И у меня возникло очень странное чувство, будто я вновь обрела ее, хотя, собственно, никогда и не теряла. Типа того, когда Арен приехал на мою коронацию.

– Боже мой! Мне ведь надо позвонить Арену! – воскликнула я.

– Что ж, добавим это в список неотложных дел. Обручиться, галочка. Изменить страну, галочка. Что следующее на очереди?

Я обвела глазами студию. Папа жал Эйкко руку, мама целовала его в щеку.

– Изменить свою жизнь.

Эпилог

Так странно быть героиней сказочной романтической истории. Ведь совсем другое дело, когда ты думаешь, что сможешь сама найти себе сказочный сюжет. Ты можешь читать романы, смотреть фильмы и считать, будто знаешь, как станут развиваться события.

Но правда состоит в том, что любовь – это не только судьба, но и планирование, не только красота, но и напасть.

Чтобы найти принца, возможно, придется перецеловать много-много лягушек. Или вышвырнуть много-много лягушек из своего дома. И не надо бояться упасть. Ведь это всего-навсего броситься головой в омут навстречу тому, что ты всегда хотел. Или наступить ногой на то, чего всегда опасался. И слова «А потом жили они долго и счастливо» могут ожидать тебя в конце широченного поля. Или за узким-преузким окном.

Благодарности

О’кей, все. Похоже, в этом месте я могу устроить вам короткий тест на знание людей, которые добрались-таки до благодарностей, и вы получите дополнительное очко. Вы следите за сообщениями моего агента в Twitter и моего издателя – в Tumblr и считаете, будто мой редактор – это моя сестра, что не соответствует действительности. Когда я подписываю вам свои книги, вы спрашиваете меня про мужа и детей, потому что вам интересно. Поэтому давайте не будем ничего усложнять.

Спасибо!

Армии людей, которые делают книги прекрасными, друзьям и родственникам, которые меня поддерживают, и вам, мои дорогие читатели. Эти серии – результат гонки длиною в жизнь, и, если у нас больше никогда не будет ничего подобного, я все равно буду счастлива.

И отдельное спасибо Америке и Идлин за то, что решили поселиться в моей голове. Изменив мой мир.

Навеки ваша,

К.

Примечания

1

Ухб (фин.).

2

Только потому, что вы попросили, смешная женщина (фин.).

3

Я не могу (фин.).

4

Почему нет? (фин.)

Content

Кира Касс
Корона

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Эпилог

Благодарности

Примечания