Терри Гудкайнд

Разлученные души

© Terry Goodkind, 2014

© Перевод. О. Э. Колесников, 2016

© Издание на русском языке AST Publishers, 2016

1

– Доставь к нам наших мертвецов.

Услышав этот голос, Ричард ощутил прикосновение ледяной руки к плечу.

Он обернулся, выхватывая меч.

Клинок покинул ножны с характерным стальным звоном, прорезавшим тихий предрассветный воздух. Сила, таящаяся в этом оружии, пробудилась, наполняя Ричарда яростью, чтобы он был готов к сражению.

В темноте, прямо за спиной несшего дозор Ричарда, стояли трое мужчин и две женщины. Бивачный костер, догоравший чуть поодаль с другой стороны от него, отбрасывал на их невыразительные, словно каменные, лица зыбкие красноватые блики. Эти пятеро казались изможденными и неподвижными: плечи сгорблены, руки безвольно свисают вдоль тела.

Кроме обещания дождя, в воздухе чувствовался запах горелого дерева, поднимавшийся от костра, благоухание бальзамина и коричного папоротника, росших неподалеку, запах лошадей и затхлый запах прелой палой листвы. Ричарду показалось, что воздух припахивает еще и серой.

Хотя никто из пятерки не выглядел угрожающе, яростная магия древнего оружия, которое держал Ричард, пылала внутри него, заставляя сердце биться сильнее. Смиренные позы незнакомцев ничуть не ослабляли ни чувство опасности, ни решимость Лорда Рала сражаться, если они внезапно нападут.

Ричарда прежде всего встревожило то, как бесшумно к нему подкрались эти пятеро, хотя он в своем ночном дозоре высматривал малейшее движение, вслушивался в предрассветную тишину, стараясь уловить любые звуки.

Он не представлял, как незнакомцам удалось бесшумно пробраться через непроходимый лес, ни разу не наступив на ветки и не зашуршав разбросанными по земле сухими листьями и корой.

В лесу Лорд Рал был как дома, даже белка не сумела бы незаметно подкрасться к нему, не говоря уже о пятерых людях. Когда Ричард был лесным проводником, они с товарищами ради забавы выслеживали друг друга. И он оказался в этом хорош, ибо развил в себе подобие шестого чувства, позволяющего обнаруживать все живое поблизости. Мало кому удавалось незаметно подкрасться к Ричарду. А этим пятерым удалось.

В непроходимых лесах Темных земель путники попадаются редко – местность здесь слишком опасна и не стоит риска. Знающий это не станет навлекать на себя беду, тайком проникая в лагерь.

Ричард готов был при первом же неверном слове или резком движении сбросить оковы сдержанности. У него в голове все уже свершилось: каждый шаг продуман и просчитан. Стоит незнакомцам дать малейший повод – и он без колебаний избавит от их присутствия всех, кто в лагере.

– Кто вы? – спросил он. – Что вам нужно?

– Мы хотим воссоединиться с нашими мертвецами, – сказала одна из женщин так же бесстрастно, что и мужчина, говоривший первым.

Казалось, их пристальные взгляды устремлены куда-то сквозь Ричарда.

– Доставь их к нам, – все так же невыразительно сказала вторая женщина. В целом она ничем не отличалась от остальных: почти сплошь кожа да кости.

– О чем вы говорите? – спросил Ричард.

– Доставь к нам наших мертвецов, – повторил другой мужчина.

– Каких мертвецов?

– Наших мертвецов, – сказал третий мужчина таким же бесстрастным голосом.

Ответы стали повторяться. Это ничего ему не давало.

Из лагеря за спиной доносились тихие однообразные звуки: воины Первой когорты, разбуженные звуком извлекаемого из ножен меча, сбрасывали одеяла и вскакивали на ноги. Он знал, что сейчас они хватают лежавшие под рукой мечи, копья и топоры – эти воины всегда готовы были разобраться с неприятностями.

Стараясь не отводить надолго взгляд от пяти незнакомцев, Ричард быстро огляделся, выискивая другие угрозы, зная, что при малейшей опасности воины подадут сигнал с занимаемых ими сейчас оборонительных позиций. Хотя, соблюдая осторожность, они не приближались, он слышал их шаги, шелест листьев, хлюпанье грязи под ногами тех, кто проворно пробирался по лесу, чтобы взять незнакомцев в кольцо.

С ним были лучшие из лучших – опытные воины, которые всю жизнь добивались вступления в отборное войско, в Первую когорту. Каждый провел годы в сражениях. Некоторые уже отдали свои жизни в Темных землях, куда пришли спасти Ричарда с Кэлен и обеспечить их безопасное возвращение во дворец.

Но, увы, они все еще были очень далеко от дома.

– Не понимаю, о ком вы говорите, – сказал Ричард, наблюдая за рассеянными взглядами стоявших перед ним людей.

– О наших мертвецах, – безжизненным голосом пояснила первая женщина.

Ричард нахмурился:

– Почему вы говорите о них со мной?

– Потому что ты – избранный, – ответил тот, что прикоснулся к нему.

Перемещая пальцы по одному, волнообразным движением Ричард поудобнее перехватил рукоять меча и снова осмотрел пятерых, переводя взгляд с одного пустого лица на другое.

– Избранный? О чем вы?

– Ты фуер грисса ост драука, – ответил другой мужчина. – Ты – избранный.

У Ричарда от затылка вниз побежали мурашки. В переводе с древнед’харианского «фуер грисса ост драука» означало «несущий смерть». Так именовали его в пророчествах, и очень немногие, помимо самого Ричарда, знали мертвый древнед’харианский язык.

Пожалуй, еще больше озадачивало другое – откуда эти пятеро знали, что древние слова относятся именно к нему?

Ричард держал меч острием к незнакомцам, чтобы те не вздумали приблизиться, хотя они не пытались. Но ему требовалось больше пространства для боя, если возникнет необходимость.

– Где вы такое услышали? – спросил он.

– Ты – избранный, фуер грисса ост драука, Несущий Смерть, – сказала одна из женщин. – Этим ты сейчас и занят – несешь смерть.

– А почему вы решили, будто я могу доставить вам ваших мертвецов?

– Мы долго искали их, – ответила женщина. – Нужно, чтобы их привел ты.

– Доставь к нам наших мертвецов, – повторил другой мужчина с ноткой мрачной настойчивости в голосе, которая не понравилась Ричарду.

Казалось, этим пятерым все более чем ясно, хотя Ричард не находил в их словах никакого смысла, разве только некое совершенно извращенное понимание. Он знал три варианта толкования древних слов «фуер грисса ост драука» и каким образом эти варианты применимы к нему самому.

Пятеро незнакомцев истолковали эти древние слова совершенно по-иному.

Он услышал, что к нему подбежала Кэлен – узнал ее по особому звуку шагов. Совсем недавно они вместе наслаждались предрассветной тишиной, и Кэлен лишь несколько минут назад отправилась в лагерь. Когда она подбежала, Ричард выставил левую руку, чтобы она остановилась и не стала помехой в случае боя.

– Что происходит? – спросила Кэлен, резко остановившись в нескольких шагах от него.

Ричард бросил короткий взгляд через плечо. Беспокойство на ее лице нисколько не уменьшило безупречную красоту знакомых черт.

Ричард снова уставился на пятерых незнакомцев, ожидая от них любых неприятностей.

Но они исчезли.

Удивленно моргнув, Ричард огляделся по сторонам. Он отвел взгляд лишь на долю секунды, но каким-то чудом все пятеро успели исчезнуть.

– Они же были здесь, – сказал Ричард отчасти самому себе.

Они не могли спрятаться за время, на которое Ричард отвлекся на Кэлен. Каменистый пологий склон, посреди которого они находились, не давал возможности укрыться. От ближайших деревьев его отделяло несколько десятков шагов. Ричард неспроста выбрал для наблюдения именно это место, достаточно открытое, чтобы никто не мог спрятаться или внезапно напасть.

Он приметил, что лежащие на земле гниющие листья и прочий лесной мусор перед гранитным уступом там, где стояли незнакомцы, выглядели нетронутыми. Ричард наверняка услышал бы звуки передвижения незваных гостей – они не могли не потревожить опавшие листья. Здесь они не могли и шага сделать беззвучно, не говоря уж о том, чтобы так стремительно скрыться.

– Кто? – спросила Кэлен, делая шаг в сторону, чтобы Ричард не закрывал обзор.

Он вытянул руку, указывая мечом:

– Несколько мгновений назад вот здесь стояли пятеро.

Небо, кое-где видневшееся между кронами деревьев, посерело и мало-помалу приобретало красноватый оттенок приближающегося рассвета. Зная, что слова Ричарда всегда заслуживают внимания, Кэлен пристально всмотрелась в окружавший их светлеющий полумрак.

– Полулюди? – уточнила она с явным беспокойством в голосе.

Правое плечо Ричарда еще ощущало ледяное прикосновение одного из незнакомцев.

– Нет, не думаю. Один из них прикоснулся ко мне так, будто хотел привлечь внимание. И они не скалили зубы. Не думаю, что они пришли забрать мою душу.

– Ты уверен?

– Вполне.

– Они сказали что-нибудь?

– Требовали, чтобы я доставил к ним мертвецов.

Кэлен в немом изумлении раскрыла рот. Ричард, не замечая этого, осматривал место, где стояли незнакомцы, затем еще раз огляделся, пытаясь понять, куда те подевались. Ему не удалось разглядеть в полумраке никаких следов.

Кэлен наконец приблизилась к нему, обнимая себя руками.

– Ричард, здесь никого нет. – Она махнула в сторону деревьев. – И до самого леса негде спрятаться. Куда они могли исчезнуть?

Из темноты появились десятки воинов Первой когорты, его личная охрана, и образовали защитный периметр. Каждый был готов к сражению и держал в руке оружие. Со стороны казалось, что Ричард внезапно очутился внутри стального дикобраза.

– Лорд Рал, в чем дело? Что случилось? – спросил один из офицеров.

– Совсем недавно здесь стояли пятеро. – Ричард указал мечом. – Они пробрались сюда у меня за спиной и стояли вот здесь.

Воины быстро осмотрели в полумраке землю, а затем не менее десятка их без единого слова устремились на поиски незнакомцев в лес. И хотя забрезживший рассвет уже пронизал затихший лес слабым серым светом, было еще достаточно темно, и Ричард понимал, что в таком лесу легко скрыться. Незнакомцам достаточно было просто присесть в темноте среди густого кустарника или молодой поросли, чтобы остаться незамеченными. Однако Ричард не думал, что они крадутся или прячутся.

Он знал, что это не так.

Он знал, что они исчезли.

2

– B чем дело? – спросила Никки, протиснувшись через плотное кольцо воинов. Она мельком осмотрела меч Ричарда, вероятно, проверяя, нет ли на нем крови. Несмотря на внушительные фигуры отборных воинов и их грозное оружие, магические способности Никки делали ее, возможно, более опасной, чем все они, вместе взятые. Если бы его магические способности не исчезли, Ричард увидел бы окружавшую ее мерцающую ауру могущества.

– Когда я стоял на страже, ко мне сзади подошли пятеро людей, – ответил Ричард, пока Зедд пробирался через проделанную Никки брешь среди воинов. – Я не подозревал, что они здесь, пока один из них не прикоснулся к моему плечу.

– Они подошли вот сюда, и один из них прикоснулся к тебе? – переспросила Никки.

Как и колдунья, старый волшебник не скрывал изумления. Хотя Ричард хорошо знал своего деда, иногда тот поражал его своими способностями и удивительными познаниями о самых таинственных явлениях.

– Людей? – Зедд, щурясь, оглядывал местность за Ричардом и Кэлен. – Каких людей?

Вслед за Зеддом к ним пробились Саманта с матерью. Несмотря на весьма юный, почти отроческий возраст, девушка оказалась удивительно могущественной колдуньей. И хотя о талантах ее матери Ричард пока не знал, судя по дочери, Айрин тоже была весьма могущественна.

Несмотря на знания, способности и силу собравшихся вокруг него людей, пребывание в Темных землях постоянно грозило им опасностью, о чем лишний раз напомнили пятеро незнакомцев, разгуливавшие у них под носом и затем просто исчезнувшие.

– С вами все в порядке, Лорд Рал? – заботливо спросила Айрин, положив руку на плечо Ричарду.

Он кивнул, а Никки спокойно, но решительно подступила ближе, вынуждая Айрин отойти.

– Они подкрались со спины? – спросила Никки, придвинувшись к Ричарду. – Пятеро людей?

Раздосадованный тем, что на него не обращают внимания, Зедд помахал перед его лицом рукой.

– Каких людей? – еще раз требовательно спросил он, не давая Ричарду ответить на вопрос Никки. – Где они?

Ричард растроенно указал за спину:

– Они стояли вот здесь, но теперь исчезли.

Зедд наклонил голову, нахмурил кустистые брови и одним глазом посмотрел туда, куда указал Ричард.

– Исчезли?

– Да, исчезли. Я не знаю, куда они делись. Не видел, как они подошли и куда пропали. Стоило отвернуться на долю секунды – и они просто исчезли.

Саманта приподняла подбородок, принюхиваясь и морща округлый носик. Черты ее лица еще не приобрели четкость, характерную для совсем взрослых.

– Чем это пахнет? – с тревогой спросила она, пока Зедд или еще кто-нибудь не заговорили снова. – Уже почти не ощутимый, но, кажется, знакомый.

Все огляделись, смущенные ее странным вопросом и тревогой в голосе.

Кэлен нахмурилась:

– Раз уж ты упомянула о нем, мне кажется, что я тоже его где-то встречала.

Ричард вглядывался в тени, все еще пытаясь высмотреть следы пятерых незнакомцев.

– Это запах серы.

Саманта убрала с лица пряди спутанных темных волос и уставилась на Ричарда.

– Серы?

– Да, запах смерти, – сказал Ричард, все еще вглядываясь в сумерки, выискивая признаки присутствия незнакомцев.

– Нет, – сказала Кэлен, постукивая пальцем по рукояти ножа, висящего в ножнах у нее на поясе, и стараясь припомнить. – Духи знают, зловоние смерти окружало меня довольно долго. Запах, конечно же, неприятный, но это не смрад смерти. Здесь что-то другое.

– Он имел в виду не это, – вмешалась Никки мрачным встревоженным тоном и обменялась понимающим взглядом с Ричардом, когда он снова повернулся к остальным.

– Пахнет преисподней, – сказал Ричард угрюмым тоном, под стать глядевшим на него лицам. – Словно на долю секунды приоткрылся проход в мир мертвых.

Взгляды десятков людей обратились к нему.

– Преисподняя! – Саманта щелкнула пальцами. – Вот почему мне знаком этот запах. Я ощущала его, когда приблизилась к отравляющему прикосновению смерти, пытаясь исцелить вас и Мать-Исповедницу.

Айрин подошла к Саманте и, положив руку дочери на плечо, склонилась к ней.

– Прикосновение смерти? Что за прикосновение смерти? – Ее лицо отразило подозрение – выражение, которое очень естественно сочеталось с вертикальными морщинами на ее лбу и копной темных волос. – Почему моя дочь занималась чем-то, связанным с подземным миром?

– Джит, Терновая Дева, пленила нас с Кэлен, – ответил Ричард, – но не успела убить: я заткнул нам уши комочками ткани и разорвал узы, сдерживавшие зло, живущее внутри ей подобных. Тогда она не смогла сдержать крик, и он убил ее. Благодаря этому мы смогли бежать. К сожалению, крик частично пробил нашу защиту, и теперь мы несем в себе брешь, ведущую в мир мертвых. Когда Саманта исцеляла наши раны, она приблизилась к границе мира мертвых, угнездившейся глубоко внутри нас. Вот о чем она вспомнила.

– Саманта не должна знать о таких вещах, – настаивала Айрин, переводя взгляд с дочери на Ричарда. – Она слишком юна. Ей не следует иметь дело ни с чем подобным. Она должна многое узнать, прежде чем связываться с такими темными силами.

Когда Саманта мельком взглянула на мать, в ее глазах блеснули слезы, вызванные ужасным воспоминанием.

– Иначе я не смогла бы исцелить их раны, что было необходимо для спасения жизни. Лорд Рал – избранный, ему предначертано спасти нас. Он уже спас многих жителей Стройзы. Моим долгом было излечить их раны, и Лорд Рал подсказывал, что для этого следует делать. Пытаясь их вылечить, я ощутила ужасающую тьму смерти глубоко внутри них и почуяла этот отвратительный запах.

– Она права, – проворчал с несчастным видом Зедд. – Помню, я тоже уловил запах, когда начал их исцелять перед тем, как на нас напали и пленили, и тут же узнал в нем застоявшийся смрад самых мрачных глубин преисподней. – Он отвел глаза. – Мне уже доводилось встречаться с этим единственным в своем роде запахом.

Всматриваясь в темноту леса, Никки убрала за ухо длинную прядь светлых волос. Казалось, будто она погружена в мысли или применяет магию, пытаясь учуять кого-то или что-то, скрывающихся поблизости.

– Когда приближаешься к границе преисподней, когда смерть совсем рядом, – тихо произнесла она спокойным голосом, исходившим словно из темных глубин внутри нее, – иногда можно почувствовать его запах – запах мира мертвых, скрытого завесой.

Айрин прошлась взглядом по мрачным лицам.

– Когда смерть рядом? Мир мертвых? Здесь? Сейчас? О чем вы говорите? Скорее всего, тут нет ничего более зловещего, чем сернистый источник неподалеку. В Темных землях такие встречаются. Вероятно, ветер принес запахи от одного из них, вот и все. – Она настойчиво посмотрела на Никки. – Полагаю, мы поддались беспочвенным страхам.

Безупречные черты Никки омрачила тень, и она перевела взгляд на женщину.

– Когда я была сестрой Тьмы и Владетель подземного мира посещал меня в видениях, чтобы направлять на путь к исполнению его воли, я частенько ощущала этот запах. А Матери-Исповеднице этот запах знаком вот почему: когда она спит, картины и звуки сознаваемого мира гаснут и она еще ближе подступает к проходу в подземный мир внутри нее.

Саманта разинула рот:

– Вы были сестрой…

– Ш-ш, – сдавленно предостерегла ее мать, положив обе руки на плечи девушки, чтобы подчеркнуть свои слова.

То, что Никки была сестрой Тьмы, потрясло мать Саманты. Многие жители глухих мест, такие как Айрин с дочерью, были суеверны и не говорили вслух о том, чего боялись, чтобы не приманить таинственную опасность. Не было ничего страшнее, чем Владетель подземного мира, и Ричард знал, что сестры Света именуют Владетеля «Безымянным» из страха призвать его.

Ричард заметил в темных глазах Айрин тень подозрения. Женщины, посвятившие себя темным силам, никогда не возвращались к свету. Кроме Никки.

– Запах серы похож, но не совсем такой же, как смрад мира мертвых. Принимая во внимание мою преданность Владетелю в прошлом, вряд ли я могла их спутать. Когда я недавно прикасалась к Ричарду и Кэлен, исцеляя их, то явственно почувствовала угнездившееся в них прикосновение смерти.

Никки говорила властно и убедительно, и Айрин не стала спорить.

Зедд настороженно огляделся по сторонам и нахмурился:

– А где Кара?

Дед Ричарда знал, что морд-сит не может быть далеко, когда его внуку или Кэлен грозит какая-нибудь опасность.

Эти слова словно вонзили нож в сердце Ричарда.

– Кара ушла, – тихо ответил он, глядя в карие глаза деда.

Зедд нахмурил брови:

– Ушла? Как это «ушла»? Она была здесь, когда мы устраивались на ночлег.

– Она ушла глубокой ночью.

Заметив выражение лица Ричарда, Зедд замолчал, решив отложить расспросы на потом. Он присутствовал при том, как мужа Кары жестоко убили полулюди у нее на глазах. Ричард прочел в глазах деда, что тот внезапно понял причину ее ухода.

Айрин вгляделась в освещенный занимающимся рассветом лес. С такой же гибкой фигурой и длинными темными волосами, как у Саманты, обрамлявшими нежное лицо, она выглядела повзрослевшим двойником своей дочери, разве только более настороженным. Девушка же перед лицом страшных опасностей сохраняла мужество и решимость, но Ричард знал, что причина этому – юный возраст.

Он подумал, что у Айрин, проведшей всю жизнь в Темных землях, опытной колдуньи, гораздо больше жизненного опыта, чем у ее дочери, и, возможно, у нее есть веские основания для беспокойства. Возможно, она уже сталкивалась с тем, что Саманте только предстояло увидеть, и понимала многое, что той еще предстояло осознать. По крайней мере она вдвое дольше дочери прожила в окружении опасностей такого негостеприимного и далекого края, как Темные земли.

Айрин безусловно понимала, что означает падение барьера, отделявшего третье царство. Ее долгом, долгом колдуньи Стройзы, было следить за барьером и предупредить остальных, если он начнет терять прочность. И, без сомнения, она знала по крайней мере о некоторых ужасах за Северной стеной.

Ричарда интересовало, много ли она знает о барьере и третьем царстве, которое так долго было заперто за ним, в земле, где царство жизни и царство смерти существуют рядом и одновременно. Нужно будет серьезно поговорить с этой женщиной, пусть поделится с ним своими познаниями.

– Нужно уходить отсюда, – прошептала Айрин, наблюдая за тенями.

Упоминание о полулюдях заставило ее задрожать – и не без причины. Полулюди убили ее мужа, сожрали у нее на глазах, пытаясь украсть душу.

Теперь, когда барьер, отделявший третье царство от остального мира, пал, жуткие полумертвецы, существа без души, бродили в мире живых, в безумном стремлении заполучить души, пожирая плоть любого, кого удастся поймать. Когда барьер, сдерживавший зло на протяжении тысячелетий, рухнул, Айрин покинула поселение, чтобы известить остальных о произошедшем, но уйти далеко ей не удалось. Полулюди схватили ее и убили мужа. После долгих попыток использовать Айрин в темных целях ее все равно сожрали бы, как и многих других. К счастью, Ричард освободил колдунью вместе с воинами, Зеддом, Никки и Карой раньше, чем это случилось.

Но муж Кары, Бен, командующий Первой когортой, погиб.

Все резко обернулись на чей-то крик.

Ричард указал мечом в сторону, откуда донесся этот звук.

– Туда!

3

Ричард хотел броситься туда, откуда донесся крик, но Айрин схватила его за руку:

– Нет, Лорд Рал, не надо. Их может оказаться слишком много. Мы должны увести тебя отсюда.

Услышав новый крик, Ричард вырвал руку:

– Там один из наших людей.

Айрин с тревогой указала в ту сторону, где слышались крики.

– Спасать его уже поздно. Не стоит рисковать понапрасну.

– Еще не известно, так ли это. – Ричард отодвинул женщину с дороги. – Мы не бросаем своих, если есть шанс спасти их.

Кэлен бросилась следом за Ричардом, не давая колдунье помешать ему. Время для диспута было явно неподходящее, но, кроме того, и обсуждать было нечего. Кэлен знала это не хуже Ричарда. В подобных обстоятельствах несколько мгновений могли означать разницу между жизнью и смертью. Вдобавок Кэлен заметила в глазах Ричарда ярость меча. Он собирался устранить опасность, и ничто не сумело бы встать у него на пути.

Она понимала, почему Айрин беспокоится за Ричарда – как-никак тот был Лордом Ралом, правителем Д’Харианской империи. Во многих отношениях от него зависело общее выживание. Кэлен было любопытно, много ли знает о внешнем мире Айрин, жительница такой глухомани. Впрочем, гораздо важнее было, много ли она знала об уникальных опасностях своей родины. Но сейчас, когда она старалась поспевать за Ричардом, было не до того.

Когда обступавшие Ричарда воины разом бросились вслед за ним, Никки обогнала Кэлен, чтобы держаться поближе к нему. Развевающиеся светлые волосы женщины, бежавшей за Лордом Ралом в бой, напоминали флаг. Перепрыгнув через поваленную ветром ель, Ричард углубился во тьму густого леса, и все остальные последовали за ним.

Поскольку Кара покинула их, а прикосновение смерти не позволяло действовать силе Кэлен и магии Ричарда, Никки решила держаться рядом, чтобы защитить их. Она понимала, возможно, лучше кого бы то ни было, до какой степени их выживание зависит от Ричарда. Колдунья, как прежде Кара, пошла бы на все, лишь бы защитить его.

Кэлен порадовалась, что в распоряжении Ричарда остается хотя бы магия меча. Его магические способности сейчас были так же бесполезны, как и сила Кэлен, но меч обладал собственной магией, на которую Ричард все еще мог полагаться.

Решив не соперничать с Никки, Кэлен просто бежала за ней. Она понимала, что, поскольку Кары нет, колдунье разумнее держаться как можно ближе к ним, чтобы защищать их обоих. К тому же главным для Кэлен была безопасность Ричарда. Прочие тоже нуждались в нем, но для нее Ричард был всем, и если Никки могла защитить его лучше кого бы то ни было, Кэлен предпочитала, чтобы та оставалась как можно ближе.

Вплотную за Кэлен следовал Зедд, а Саманту с Айрин подгоняла волна несущихся за ними воинов. Некоторые из них отделились от основной группы, образуя защитные фланги с обеих сторон от Ричарда и Кэлен, чтобы тех не застигло врасплох нападение сбоку.

Воодушевленный яростью меча, Ричард не сбавлял хода ни перед какими мелкими помехами и быстро опередил остальных. Он мчался через лес, огибая мощные стволы сосен, проламываясь сквозь заросли кустарника, перепрыгивая через камни, поваленные деревья и ручьи с таким проворством, что прочие не могли с ним сравниться. Он был словно тень, скользящая среди деревьев и почти сливающаяся с сумерками.

Из-за прикосновения смерти, отравлявшего Кэлен, она с трудом поспевала за остальными. Ее все больше тревожило, что из-за болезни она устает быстрее, чем раньше. Ричард страдал тем же, но на Матери-Исповеднице недуг сказывался сильнее. Смерть тянула к себе их обоих, но Кэлен стала бы первой, если бы не удалось убрать мертвящее прикосновение.

То, как нарастала ее слабость во время короткой пробежки за Ричардом, вызвало у нее удивление и беспокойство. Зедд и Никки предупреждали о том, насколько серьезно положение, и о том, что воздействие отравляющего прикосновения Джит будет лишь усиливаться. Если не убрать его, и Ричард и Кэлен довольно быстро умрут.

Едва она сбавила шаг и начала отставать от Ричарда с Никки, стараясь перевести дух, Зедд положил руку ей на спину между лопаток. Тем самым он не просто поддерживал ее, не давая упасть. Поскольку волшебник не мог изъять из нее прикосновение смерти, по крайней мере до тех пор пока они не вернутся в Народный Дворец, он регулярно вливал в Кэлен поток магии, подпитывая ее жизненные силы и помогая бороться за выживание. Сейчас потока силы оказалось достаточно, чтобы Кэлен продолжила бег, хотя она и понимала, что долго так не выдержит.

Время от времени Кэлен слышала впереди крики воина, с каждым разом все ближе. Она понимала, что на него, скорее всего, напали полулюди, но те не издавали звуков, поэтому невозможно было понять, сколько их. Ей не по душе было очертя голову кидаться в неизвестность, но и бросить человека на верную смерть они тоже не могли.

В тусклом свете раннего утра она лишь в самый последний миг замечала перед собой ветви деревьев. Иногда она успевала быстро пригнуться, чтобы не получить удар по лицу, а порой оставалось только закрыть глаза. Несколько раз распрямившиеся после пробежавшего Ричарда ветви хлестали ее по плечу.

Если ветвь оказывалась слишком большой, чтобы отвести ее или обогнуть, Ричард просто взмахивал мечом и мчался дальше по густому лесу, ветвь же падала под ноги тем, кто бежал за ним, и им порой приходилось даже загораживаться руками. Кэлен старалась не терять Ричарда из виду, но время от времени он исчезал среди густого молодого ельника или кустарника, а затем она снова замечала его, когда он перепрыгивал через поваленный ствол или торчащий валун.

Не сбавляя хода, они внезапно выбежали на открытое пространство, обрамленное кленами и березами, и увидели группу вымазанных белым пеплом полуголых людей, склонившихся над чем-то на земле.

Это были шан-так.

В слабом свете занимающегося утра они напоминали призраков. Глазницы их были раскрашены чем-то черным и жирным. Широкие оскалы, нарисованные на лицах, усиливали впечатление, делая головы этих тварей похожими на черепа. Большинство были обриты наголо, но у некоторых на макушке торчали пучки волос, почти вертикально, поскольку были обвязаны шнурками с нанизанными на них бусинами и костями.

Некоторые шан-так отвлеклись от жертвы и с удивлением смотрели, как Ричард, перемахнув через валун и двумя руками занося над головой меч, с криком ярости бросается на них.

В это мгновение Кэлен разглядела, что с лиц полулюдей капает кровь.

Кинжалы у шан-так были, но оставались в ножнах.

В качестве оружия эти твари использовали зубы.

4

Ричард обрушился на белые, как мел, фигуры, дав наконец волю своей ярости. Его меч описал дугу и снес бритую голову получеловека с обведенными темной краской ошарашенными глазами. Оружие двигалось так молниеносно, что лезвие рассекло воздух и врезалось в плечо шан-так, стоявшего рядом с обезглавленным, почти полностью отрубив ему руку, с явственно слышным свистом. В следующее мгновение Ричард пинком отшвырнул в сторону кинувшегося на него откуда-то сбоку.

Когда несколько полулюдей перед Ричардом рухнули наземь, Кэлен увидела лежащего на земле воина; белесые фигуры обступили его, точно стая изголодавшихся волков. И хотя Ричард сразил нескольких из них, остальные лишь покосились в его сторону, не желая выпускать плоть из зубов. Прочие же, ослепленные жаждой крови, словно совершенно не осознавали, в какой опасности оказались, и продолжали терзать тело воина.

Хотя полулюди повалили свою жертву на землю, воин по-прежнему сжимал в правой руке меч, а в левой – кинжал. Он отталкивал ногами прижимавших его к земле врагов и отгонял их мечом, пытаясь в то же время заколоть других кинжалом.

Кричал воин не только от боли, но и от ярости. Там, где тело не защищали кожаные доспехи, кровоточили свежие раны, однако боец еще держался, остервенело защищаясь.

Не вызывало сомнений, что воин сражался неистово, как всякий из Первой когорты. Немало белесых тел валялось на палой листве, отмечая кровавой полосой путь, в конце которого воина все же сумели повалить.

Некоторые из лежавших возле него шан-так были еще живы и задыхались в агонии, истекая кровью. Их раны, несомненно, были смертельными. Другие, уже в немалом числе, серьезно раненные клинками воинов, корчились среди папоротников и мхов на берегу небольшого ручья, и от их крови, стекающей по камням, мох и вода покраснели. Некоторые из сраженных стонали, но никто не кричал от боли, как те раненые, которых Кэлен видела на поле битвы.

Она заметила, что большинство лежавших на земле шан-так мертвы. Одолеть воина оказалось непросто, и эти твари дорого заплатили за то, чтобы повалить его на землю и получить шанс забрать его душу.

Однако на этом открытом пространстве собралось слишком много полулюдей, и справиться со всеми воин не мог. Бездушные существа, казалось, не обращали никакого внимания на опасность, их интересовала только возможность добраться до жертвы и попытаться украсть ее душу.

Меч Ричарда описал дугу и срубил голову бледной фигуре, которая приподнялась, чтобы схватить Лорда Рала и повалить на землю. Другая группа полулюдей вскочила на ноги и бросилась к приближающимся живым, наделенным душами.

К тревоге Кэлен, многие из них кинулись к Ричарду, словно узнали его и хотели заполучить его душу больше прочих.

Чтобы не позволить шан-так одолеть Ричарда и повалить его на землю, воины Первой когорты атаковали белесые фигуры и отогнали от своего Лорда большинство нападавших, которые продолжали кидаться на воинов, не сознавая реальной опасности: их зубы не шли ни в какое сравнение со сталью.

Эта ужасающая сцена напомнила Кэлен, как жнут серпами пшеницу. Воины устроили жестокое побоище, изничтожая диких тварей, живущих только ради убийств.

Однако ни один из воинов не мог сравниться в смертоносности с Ричардом, рубившим шан-так магическим клинком. Полулюди тянулись к нему, а меч отсекал пальцы, ладони, руки и головы, разрубал надвое тела. Казалось, оружие не останавливается ни на миг и всегда находит цель, раскалывая черепа и рассекая плоть и кости.

Зная, что магия не причиняет полулюдям вреда, Никки применяла ее для того, чтобы создавать мощные сгустки воздуха и отбрасывать ими нападавших, устремившихся к Кэлен. Пока шан-так топтались на месте, шатаясь и стараясь удержаться на ногах, воины Первой когорты рубили их на части. Нескольким белесым фигурам удалось прорваться к Кэлен, и ей пришлось заколоть их кинжалом. Их обведенные черным глаза вблизи выглядели устрашающе, особенно когда полулюди раскрывали рты, оскаливая зубы.

Зедд тоже яростно сражался, защищая Кэлен, а также Саманту с Айрин. Однако Айрин вырвалась из хватки Саманты и бросилась в гущу сражения к Ричарду. Она вскинула руки, очевидно, пытаясь защитить его с помощью магии, но Кэлен не заметила, чтобы у колдуньи это получилось. Зато полулюди сумели признать в Айрин способную к магии. К ней потянулось множество белесых рук и скрюченных пальцев в надежде заполучить ценную душу.

Ричард не позволил тварям схватить колдунью, отрубая им руки и убивая пытавшихся запрыгнуть на нее. Когда пространство вокруг них немного расчистилось, он обхватил Айрин рукой за талию и оттолкнул женщину назад, прочь от гущи сражения. Саманта с явным облегчением схватила мать за руку и оттащила ее еще дальше.

Когда уже стало казаться, что они справились с нападением и уничтожили почти всех полулюдей, деревья заколыхались и лес словно ожил: из темноты хлынули потоки шан-так.

Кэлен заподозрила, что их заманили в ловушку, а воин послужил приманкой. Полулюди напоминали хищников, согласованно загоняющих жертву и потом набрасывающихся на нее.

Чуть в стороне от битвы она увидела несколько бледных фигур, склонившихся над погибшими шан-так. Они не стремились ни на кого нападать, а фигуры на земле были явно мертвы, не просто ранены, поэтому она не могла представить, чем заняты эти полулюди. Торчащие пучками волосы мотались из стороны в сторону вместе с движениями голов. Эти шан-так водили руками над неподвижными телами, словно отправляя какой-то обряд, и произносили слова, которых Кэлен не слышала.

Когда один из полулюдей закончил обряд и спешно перешел к следующему телу, растянувшемуся на боку, первый мертвец сначала сел, а потом поднялся в полный рост, будто ожил. Его глаза, мгновением раньше безжизненные, теперь светились красным. В сумрачном свете видно было неважно, но огонь из глаз, казалось, пронзал полумрак, словно свечение раскаленных углей.

Кэлен с ужасом наблюдала, как мертвец двинулся к ним. Он шел, наступая на свои же кишки, вывалившиеся из жуткой раны на животе и волочившиеся по земле. Мертвец на мгновение остановился, стараясь понять, что мешает ему при каждом шаге. Увидев, что стоит на кровавых внутренностях, свисающих из открытой раны вдоль ног, он схватил их и с силой выдернул из брюшины, чтобы не мешали. Устранив помеху, мертвец снова двинулся в сторону Кэлен.

Продолжая расправляться с живыми нападавшими, Ричард заметил приближение мертвеца. Его меч описал круг и рассек череп восставшего. Следующим движением меч отсек ноги мертвеца по бедра. Обезглавленный труп стал валиться вперед, продолжая тянуться к Ричарду, но промахнулся и грудью ударился о землю. Пальцы тут же заскребли по траве и ухватились за ветки низкорослого кустарника. Безголовое и безногое тело поползло вперед, и Ричард поспешил отсечь от туловища руки. С обеих сторон от своего Лорда продолжали отбивать нападение шан-так воины Первой когорты.

Кэлен видела в отдалении еще несколько белых фигур: склонившись над телами погибших, они были заняты возвращением их из мира мертвых. Ее пронзило отчаяние – недостаточно было просто убивать этих тварей. Они продолжали нападать даже после смерти.

Ричард тоже заметил, что происходит, и ткнул мечом в сторону.

– Туда! – крикнул он достаточно громко, чтобы все воины его услышали. – Все – к тому возвышению у подножия утеса! Нужно занять оборону там, где нас не смогут окружить!

Не нуждаясь в дальнейших указаниях, часть воинов Первой когорты мгновенно образовала клин, щетинящийся мечами. Этим построением пользовались, чтобы пробить брешь в рядах противника. Оно не всегда бывало наиболее удачным для ведения боя, но из военной подготовки и собственного опыта воины знали, что в данных обстоятельствах следует поступить именно так.

Никки и Зедд совместно выпустили сияющую стену пламени, расчищая путь воинам. Некоторые белесые фигуры – вероятно, те самые, что обладали способностью оживлять мертвых, – подняли руки, будто отражая угрозу. Пламя разделилось, изящно огибая полулюдей, которых должно было поглотить. Но другим полулюдям повезло меньше: они не успели отразить пламя и угодили в него. Пылающие фигуры слепо заковыляли прочь, а воины добивали их. Когда клин быстро двинулся в сторону возвышения, полулюди, избежавшие огня, не смогли избежать стали.

Обратным движением меча Ричард почти разрубил тощую рычащую фигуру на уровне груди. Ноги жертвы подогнулись, меч вхолостую описал полукруг, завершая движение, а Ричард свободной рукой схватил поваленного на землю воина, истекавшего кровью, за предплечье и вытащил из-под нескольких шан-так, уже вгрызавшихся в теплую плоть. Подняв воина на ноги, Ричард отрубил полулюдям, вцепившимся в него, руки, развернул раненого в сторону намеченного им утеса и приказал бежать. Теперь, когда его не прижимали к земле, покрытый укусами, истекающий кровью воин получил возможность, по крайней мере на некоторое время, передвигаться самостоятельно.

Ричард обхватил Кэлен за талию и потянул за собой, чтобы лично защищать ее.

– Они нарочно не убили его, – сказал он, наклонившись к ней. – Хотели, чтобы он кричал. Это была ловушка.

Кэлен взглянула в его горящие гневом серые глаза, глаза, которые иногда бывали такими добрыми и сочувственными.

– Я тоже так решила.

Ричард кивком указал в сторону возвышения.

– Нужно занять оборонительную позицию, пока на нас не кинулись остальные.

– Думаешь, к этим присоединятся другие?

– Не сомневаюсь.

Вместе со спасенным раненым и воинами, обеспечивавшими защиту Ричарду и Кэлен, они последовали за стальным клином к возвышению у подножия скалы, выраставшей из земли среди деревьев. Иногда Зедду удавалось выбрасывать вперед, расчищая им путь, потоки пламени. Слепящий желтый огонь поджигал деревья и подсвечивал снизу облака. Пламя мгновенно охватывало хвою лесных великанов, и вверх по деревьям взметывался каскад огня, а затем опадал пепел.

Если шан-так доводилось угодить в это слепящее раскаленное марево, то сначала они становились скелетами, а затем испарялись даже кости.

Кэлен тревожилась, как бы так близко от огня не опалить брови и волосы. Она не понимала, как могущественны полулюди, но пламя причиняло больше вреда деревьям, чем нападавшим. К счастью, недавно прошли сильные дожди, и лес до того отсырел, что огонь почти не распространялся, поэтому до пожара не дошло.

Пусть пламя причинило врагу гораздо меньший ущерб, чем они рассчитывали, но частично расчистило путь. Судя по всему, на полулюдей, созданных с применением оккультного колдовства, не вписывающегося в границы Благодати, магия действовала не так, как на обычных людей.

Кэлен увидела, как из леса за их спиной хлынули потоки врагов.

Ричард, бежавший справа от нее, не позволял ей отставать, обхватив за талию, а Никки слева положила руку ей на спину между лопаток, не только помогая двигаться быстрее, но и придавая сил. Кэлен нестерпимо было то, что ей требовалась помощь.

Айрин, державшая за руку Саманту, бежала чуть позади них.

– Лорд Рал, – крикнула девочка, – я могу помочь?

– Беги быстрее, – бросил он через плечо.

Саманта с матерью припустились быстрее, а воины тем временем отбивали нападение врага на флангах. Зедд постарался выпустить потоки пламени назад, чтобы защитить тыл. Кэлен, зная, как сложно и изнурительно применение такой магии, понимала, что Зедд скоро выдохнется.

Клин воинов Первой когорты по-прежнему расчищал им дорогу, и в Кэлен крепла уверенность, что они сумеют использовать возвышение у отвесного утеса для обороны. Оказавшись там, они станут отражать нападения полулюдей лишь с одного фланга, а не со всех сторон одновременно. Там они получат возможность непрерывно выкашивать ряды врага, а к ней – надежду в конечном итоге уничтожить всех полулюдей, если их не окажется слишком много.

Когда одна из призрачно-белых тварей спрыгнула с дерева ей на спину, Кэлен осознала, что падает, лишь когда ощутила удар, выбивший воздух из легких, и боль, причиняемую вонзенными ей в шею зубами. Она ничком рухнула на землю и растянулась на палой листве.

5

Отвлекшись от затачивания лопаты, Джеральд нахмурился и выпрямился, отвел точильный камень от металла и прислушался. Ему почудился странный глухой раскатистый звук.

Джеральд замер, все еще сжимая в мозолистых руках точильный камень, дождался, пока звон стали утих, склонил голову набок и некоторое время прислушивался, не шевелясь. Звук воспринимался скорее ногами, как дрожь простого земляного пола, чем ушами, и напоминал гром, хотя был слишком ровным, монотонным и продолжительным. Но больше всего он напоминал именно гром.

Джеральд аккуратно положил точильный камень на деревянный верстак и подошел к маленькому окошку, выходящему на кладбище. Вдали за покосными лугами виднелся край леса, покрывавшего большую часть Темных земель и простиравшегося до высоких заснеженных гор.

Джеральд лес недолюбливал. В Темных землях хватало опасностей и без этих дебрей. Он всегда считал, что у людей и без того полно проблем, поэтому незачем испытывать судьбу, рискуя встретиться с обитателями леса.

Он не находил ничего привлекательного в том, чтобы пробираться мимо скрытых опасностей по густым лесам Темных земель, и предпочитал усердно работать, присматривать за кладбищем и хоронить тех, кто уже не мог доставить никаких хлопот. Жители Инсли не любили посещать места, где гнили в земле мертвецы, а потому почти не общались с Джеральдом и даже избегали его из-за «сада мертвых», как называл кладбище сам могильщик.

Мертвые его тоже не беспокоили.

Они никого не беспокоили. Люди боялись их только из-за глупых суеверий. Вокруг было множество настоящих опасностей, вроде тех, что таились в лесных чащах Темных земель. Мертвые же никогда никого не тревожили.

Работу могильщика оплачивали скудно, но семьи у Джеральда не осталось, а самому ему много не требовалось. К счастью, ему обычно с удовольствием платили за погребение родственников, пусть и не слишком щедро. Денег хватало разве что на маленькую комнатку в городе, где по ночам, среди горожан, он был в безопасности, пусть те и отводили взгляды, оказываясь рядом с ним. Но при этом Джеральд знал, что у него всегда будут крыша над головой, постель и еда.

Его работа, пусть и не очень денежная, давала ему уверенность в завтрашнем дне – ведь людям всегда будут нужны могильщики, которые хоронят умерших.

Не то чтобы люди не желали сами рыть ямы – просто они до дрожи боялись мертвецов и не хотели хоронить их самостоятельно. Джеральд уже давно относился к мертвецам равнодушно. Благодаря им у могильщика была постоянная работа, и они никогда не доставляли ему хлопот.

Большую часть его сознательной жизни за Джеральдом сохранялась тоскливая обязанность погребения усопших, которых высоко ценили при жизни, и привилегия закапывать тех, кто в жизни ничего не достиг. Смерть первых зачастую заставляла его пролить слезу. А когда из жизни уходили вторые, он, забрасывая их землей, мрачно улыбался.

Но улыбка на лице Джеральда никогда не задерживалась надолго, поскольку он понимал, что однажды присоединится к ним в подземном мире. Он не хотел давать ни единой душе повод злиться на него и старался делать свою работу так, чтобы не сердить и живых.

Джеральд убрал с глаз пряди мягких седых волос и наклонился ближе к окну, прислушиваясь и вглядываясь в даль. Он заметил, что коровы на лугу перестали пастись. Они прекратили жевать и все уставились в какую-то точку, куда-то на северо-восток.

Могильщик счел это тревожным знаком. Поглаживая щетину, он задумался над происходящим. На северо-востоке почти ничего нет. Темные земли в целом пустынны и при этом изобилуют опасностями, которые не стоит недооценивать, но северо-восток – особенно негостеприимное место, где нет даже деревень, есть лишь одно поселение – Стройза.

Говорили, что места там дикие, всегда такими были и всегда будут, потому что на северо-востоке обитает ужасное зло, и никто в здравом уме в те края не сунется. Из поколения в поколение передавались слухи, будто там обитают жуткие твари и даже ведьмы. А ведь всем известно, что с ведьмами шутки плохи.

В отношении этих слухов люди не задавались вопросами и не проводили расследований. К чему тревожить спящее зло? Или ведьм? Какой в этом смысл?

Джеральду доводилось встречать странствующих торговцев, бывавших в далеком поселении Стройза по ту сторону горной гряды, чьи смутные очертания проступали на северо-западе. Жителей Стройзы он ни разу не встречал, зато беседовал с теми немногими торговцами, которые отваживались ездить туда. Ценных товаров в поселении не было, и, поскольку торговцы возвращались с небольшой прибылью, едва стоившей такого путешествия, других это место не привлекало. Как он слышал, Стройза была небольшим поселением, где жители не были радушны к незнакомцам, и понятно почему – незнакомцы обычно причиняли неприятности.

Поговаривали, что некоторые путешественники, отправлявшиеся на северо-восток попытать счастья, не вернулись. Вернувшиеся же рассказывали о диких животных в ночной тьме, о лесных кудесниках. Нетрудно было представить, почему не вернулись другие. Уцелевшие же никогда не ездили в те края снова, стараясь добиться чего-то в других, менее диких местах.

Всматриваясь за окно, Джеральд заметил движение на опушке леса. Отсюда было сложно разглядеть подробности, но ему показалось, что это туман, какой иногда спускается с гор и стелется по равнине. Он задался вопросом, не мог ли ошибиться и действительно ли услышал какой-то странный гром в горах и увидел туман, спускавшийся с вершин перед грозой.

Джеральд помотал головой, отгоняя эту мысль. Он определенно слышал не гром. Не следовало себя обманывать. Что бы ни издавало этот раскатистый звук, ничего подобного он никогда раньше не слышал.

Глядя на неумолимо приближающийся туман, Джеральд гадал, не могут ли это быть всадники, множество всадников, например кавалерия. Как и другие жители Инсли, он слышал рассказы о недавней войне от молодых парней, уходивших сражаться за Д’Хару и вернувшихся, чтобы поведать о ней. Они принесли истории об огромных армиях, тысячах и тысячах всадниках, бросающихся в кровавые битвы. Возможно, этот туман – на самом деле пыль, поднятая лошадьми. Или огромным марширующим войском.

Джеральд не мог представить, для чего бы армия или кавалерийский отряд могли так глубоко вторгнуться в Темные земли. Но скачущие по равнине лошади вполне могли быть причиной странного грохота.

Однажды он видел стражу епископа Ханниса Арка, когда тот проследовал через Инсли, но она была не очень многочисленна. Они не смогли бы поднять такое облако пыли или издавать такой грохот.

Затем Джеральд вдруг понял, что при сегодняшней сырости и из-за грязи пыли быть не может. А для тумана дымка казалась слишком блеклой.

Через некоторое время могильщик начал различать в грязном мутном облаке множество точек. Это могли быть люди.

Джеральд потянулся к прислоненной к стене кирке и, скользнув ладонью по рукояти, взялся за нее возле насадки, чтобы легче было замахнуться тяжелой головкой. Настоящего оружия у него не было, ведь нужды в нем никогда не возникало. Обычное оружие мало годилось против таких обитателей Темных земель, как лесные кудесники и ведьмы. Что же касается людей, то большинство, даже пьяные, не пошли бы против кирки.

Хотя эта мысль вовсе не нравилась Джеральду, он все же направился к двери сарая, чтобы выйти и попытаться понять, кто пожаловал.

6

Заслонив свободной рукой глаза от света, льющегося с сизого мрачного неба, Джеральд пристально вглядывался в даль. Другой рукой он держал кирку за рукоятку возле рабочей части, распрямив руку под ее тяжестью.

Он оказался прав – вдалеке несомненно шли люди, он с трудом, но разглядел их движение. И никогда в жизни Джеральд не видел такой огромной толпы. Он и не представлял, что такое скопление людей возможно по эту сторону завесы, отделяющей их от подземного мира.

Он слышал рассказы купцов и торговцев о густонаселенных местах. Он слышал о больших городах далеко на западе и юге, хотя и не видел их сам. В Темных землях тоже были города, расположенные в основном к юго-западу отсюда, размерами значительно превышавшие Инсли.

На краю самых глухих и страшных областей Темных земель лежал крупнейший из городов, Сааведра. Из крепости в Сааведре епископ Ханнис Арк правил провинцией Фейджин. Большинство людей называли провинцию Фейджин по-старому – Темными землями. Название намертво приклеилось к провинции, как сочащаяся из мертвецов мерзость, которую не удается вычистить из-под ногтей, как ни старайся.

Однажды, в молодости, Джеральд отважился искать счастья в Сааведре, но, по совету бывалых людей, постарался держаться подальше от крепости. Те же люди напугали его описанием епископа Ханниса Арка. Нажить неприятности он не стремился, а потому прислушался к советам.

Работу в Сааведре ему найти не удалось, зато он встретил будущую жену. Родом из бедной семьи, не способной прокормить детей, она больше беспокоилась о пропитании, чем о профессии мужа. И, поскольку Джеральд мог зарабатывать, согласилась стать его женой. Они вернулись в Инсли, где он ради хлеба насущного устроился на кладбище.

Она умерла уже много лет назад, беременная их первенцем. Казалось, все это было в прошлой жизни. Жениться снова он не стал.

Джеральд смотрел вдаль, на приближавшихся к кладбищу людей, и испытывал тревожное чувство, что их появление сулит только неприятности. Он подумал было о бегстве, но решил, что староват для этого.

К тому же волноваться было глупо. Зачем он им? Вряд ли удастся получить выкуп за старого могильщика. И ничего ценного у него, в сущности, нет. Из всего его имущества какую-то ценность представляли только инструменты да расшатанная тележка, пропахшая мертвецами, и если эти люди не собирались рыть могилы или перевозить трупы, то его скарб для них был бесполезен.

Он смотрел на огромную растянувшуюся толпу, прикованный к месту любопытством. Да и куда бы он скрылся? В лес? Там наверняка таились куда большие опасности, чем следовавшая через Инсли толпа.

Помимо их невероятного количества, в этих людях удивляло то, что все они были одеты в белое. Джеральд предположил, каким бы странным это ни казалось, что они в белых мантиях. Когда толпа подошла ближе, а могильщик прищурился сильнее, он понял, что ошибся – мантий на них не было. На большинстве не было также ни рубашек, ни штанов. Они шли голые.

Тела, руки, ноги и даже головы пришельцев были белыми, как мел, будто вымазанными пеплом. Джеральд никогда не видел таких людей и не представлял, для чего они обмазались пеплом.

Однако в центре, во главе этой массы, могильщик заметил более темные силуэты. Они разительно контрастировали с полчищем бледных фигур, и это выделяло их еще сильнее.

Грязный туман, который изначально заметил Джеральд, окутывал людей, будто сопровождал их или создавался ими. Когда они приблизились, он приобрел большое сходство со зловещей пеленой, создававшей атмосферу угрозы, как если бы они находились внутри собственного мрачного мира и несли его с собой.

Под этой мрачной пеленой время от времени вспыхивало странное зеленоватое свечение.

Джеральд вернулся к мысли о бегстве. Ему захотелось удрать или хотя бы уйти куда-то, может быть, спрятаться на время в лесу, пока эти люди не пройдут дальше, но поскольку темные фигуры в центре двигались прямо к нему, понял, что сбегать не следует.

Улепетывать от хищника – подстегивать его к нападению.

Как только эта мысль оформилась, он осознал, что перед ним хищники.

Джеральд решил, что с ними надо быть осмотрительным, вести себя дружелюбно и при необходимости предоставить незнакомцам любые сведения, которые они могут потребовать. Он явно не опасен для них, поэтому лучше оказать помощь и не мешать им идти дальше.

Он хорошо знал, что люди мирятся с твоим соседством, если ты полезен. Хотя настоящих друзей у Джеральда не было и никто из жителей Инсли не поддерживал с ним приятельских отношений, все они вежливо улыбались и кивали, проходя мимо, потому что он был полезен. Могильщик понимал, что дожил до седых волос лишь благодаря своему полезному неприятному труду.

Однако тревога Джеральда усилилась, когда темные фигуры, за которыми по пятам следовала вся эта толпа, направились к его тщательно оберегаемому саду мертвых.

Он разглядел, что одна из фигур кажется расплывчатой – ее обволакивало синевато-зеленое свечение, будто она была отчасти человеком, отчасти духом. Другая фигура, шедшая с ней рядом, была более темной и облачена в плотную черную одежду. Приглядевшись, Джеральд понял, что кожа на руках и лице этого человека казалась темной от каких-то татуировок. Сразу за ним следовала другая фигура, вся в красном. Могильщик прекрасно знал, кто это должен быть.

Когда Джеральд заметил, что красные глаза человека в черной мантии уставились на него, к его горлу подступил ком.

Уверенно, легко шагая, человек-дух держал руки опущенными вниз, ладонями вперед, будто тащил за собой странный туман. Казалось, он тянул мрачную пелену, как лодка тянет за собой след на воде.

Джеральд не представлял, кто это может быть, если не существо из самых темных лесных чащоб, о которых ходили слухи.

Вопреки здравому смыслу Джеральд наконец решился бежать. Но сдвинуться с места ему не удалось – ноги словно приросли к земле, а темные фигуры продолжали идти прямиком к нему. Он не вполне понимал, что именно его не пускает, какая-то магия или просто страх. В любом случае, поскольку пошевелиться он не мог, оставалось только стоять и наблюдать за их приближением.

Когда темные фигуры, возглавлявшие толпу покорно следовавших за ними белесых людей, ступили на дальний край его ухоженного кладбища, Джеральд заметил, что земля перед ними зашевелилась. Но, похоже, грязь и пучки травы тряслись и вздрагивали не из-за ступавших по ним бесчисленных ног пришельцев. Казалось, почва шевелилась сама по себе.

Затем он осознал, что шевеление происходит не везде. Земля тряслась только над могилами, словно мертвецы взбудоражились и толкали ее снизу.

Темный туман, который тянул за собой человек-дух, накрывал кладбище, и земля над свежими могилами, которых он касался, вспучивалась и тряслась еще сильнее.

Джеральд оторвал взгляд от необъяснимого зрелища и понял, что смотрит в глаза тем самым двоим, остановившимся неподалеку от него. Он не сумел бы сказать, у кого из них вид более устрашающий.

Первый напоминал труп, облаченный в покрытое темными подтеками, похожими на засохшую кровь, одеяние. Джеральду довелось повидать изрядно мертвецов в запачканной кровью одежде, но ни один из тех трупов не выглядел живым.

Однако еще больше пугало исходившее от этого существа синеватое свечение. Джеральду показалось, будто дух мертвеца и сам мертвец находятся в одном и том же месте. Во всяком случае, свечение соответствовало тем описаниям духов, какие слышал могильщик – сам он никогда духов не видел. До сего дня.

Не вызывало сомнений, что этот человек каким-то образом жив и осознает происходящее вокруг. Он глядел на мир сразу и светящимися глазами духа, и глазами трупа под ним. И хотя выглядел этот человек мертвецом, он, несомненно, смотрел, видел и осознавал окружающее.

Джеральду ни на миг не показалось, что это добрый дух.

Также не вызывало сомнений, что второй человек – красноглазый, в черной мантии – живой, из плоти и крови, хотя его тело покрывали татуировки, великое множество странных оккультных символов. Бесчисленные темные знаки покрывали каждый сантиметр поверхности его тела, каждую частичку кожи.

Уже многие годы Джеральд регулярно слышал боязливые описания этого человека. Могильщик точно знал, кто сейчас перед ним.

За спиной этого человека стояла высокая женщина со светлыми волосами, собранными на затылке в косу. И хотя ему не доводилось их видеть, эта коса, облегающее кожаное облачение и холодный взгляд ледяных голубых глаз подсказали ему, что это одна из пресловутых морд-ситов.

Двигавшееся за этими тремя море полуголых фигур, обмазанных пеплом или чем-то в этом роде, что придавало им устрашающий вид и делало их похожими на людей-призраков, остановилось и теперь взирало на него черными глазницами с мрачных лиц.

– Я – Лорд Арк, – произнес человек в черной мантии. Когда он повел рукой в сторону, Джеральд заметил, что даже ладонь покрыта татуировками. – А вот Владыка Мертвых, император Сулакан.

Это имя Джеральду ничего не говорило.

– Чего вы хотите? – услышал он свой голос.

Тонкие губы Владыки Мертвых изогнулись в намеке на улыбку.

– Мы пришли за твоими мертвецами.

Звук его голоса вызвал у Джеральда покалывание по всему телу.

7

– За моими мертвецами? – удивился Джеральд.

Слабая улыбка Владыки Мертвых стала шире, а в глазах отчетливее проступала угроза.

– Да, за твоими мертвецами. Мы ими воспользуемся. Они теперь наши мертвецы.

С этими словами он согнул руки в локтях, обратив ладони кверху. По всему кладбищу земля над могилами зашевелилась еще сильнее, почти забурлила, словно закипающий густой суп. При этом синеватое призрачное свечение вокруг Владыки Мертвых сделалось тревожным зеленоватым.

Затем Джеральд увидел, как из земли стали высовываться руки мертвецов, разгребавшие и отбрасывавшие почву, или ноги, которые выбирались наружу из земляного плена.

Мертвые покидали свои могилы.

Почва рыхлилась и расступалась, как если бы не хотела и не могла сдержать находившееся под ней. Чуть поодаль от трупов, пробивавшихся и вылезавших на поверхность, стояли белесые фигуры. Более ужасающего зрелища Джеральд не мог себе представить.

Некоторые из показавшихся из-под земли трупов были потемневшими, иссохшимися. Их суставы хрустели, трещали и ломались, когда они разрывали коконы своих саванов. Остатки одежды под ними пропитала гниль, присохшая к затвердевшей плоти, и потому они сделались единым целым.

Другие мертвецы были осклизлыми и раздувшимися, их одежду густо пропитывали выделения, сочившиеся из разрывов плоти. Отсыревшие саваны рвались, будто мокрая бумага. Пока мертвецы выбирались наружу, гниющая плоть некоторых из них цеплялась за что-нибудь и рвалась. Крупные влажные куски сползали, обнажая кости.

В разрывах плоти раздувшихся мертвецов Джеральд видел множество червей, копошащихся под потемневшей кожей. От некоторых покойников остались только скелеты с остатками сухожилий, плоти и одежды, которые в основном и удерживали кости вместе. Но были и мертвецы, разложившиеся настолько, что рассыпались, не сумев выбраться из-под земли. А во многих могилах останки так и не ожили.

Но хорошо сохранившихся оказалось довольно много. Они выкарабкивались из-под земли, гневно рыча оттого, что почва пыталась их сдержать. Взбудораженные, они вырывались из темниц своих могил, и глаза их светились красным. Джеральд догадался, что это зловещее свечение порождал внутренний огонь оживившего их оккультного могущества.

От ужаса боясь пошевелиться, он наблюдал, как мертвецы, которых он сам хоронил, пробуждаются от вечного сна и выбираются на поверхность. Многих из них могильщик узнавал по лицам и одежде или хотя бы припоминал, кем они были при жизни. Некоторые сгнили и разложились настолько, что узнать их не представлялось возможным.

И все они теперь были совсем не такими, какими при жизни. Теперь это были мертвые оболочки отлетевших душ, которые каким-то образом вернулись к жизни. Тела, полагал Джеральд, но вряд ли души. Судя по всему, он видел бездушные тела, управляемые магией, а не силами Благодати и Творения.

На мгновение могильщику показалось, что он и сам уже умер и перед ним теперь проходят видения подземного мира.

Исходящая от мертвецов вонь отогнала эту мимолетную мысль. Он вполне живой. Во всяком случае пока.

Выбравшиеся наконец из-под земли трупы вставали среди белесых фигур, сверкая ужасными горящими глазами и ожидая, пока последний из восставших не покинет могилу. Джеральд заметил, что выкрашенные черным глазницы белесых фигур казались такими же, как у мертвецов, почти превратившихся в скелеты, только у тех в глазах теперь пылало красноватое свечение.

– Будь нашим проводником, – сказал Лорд Арк, как только земля перестала шевелиться, поскольку все трупы выбрались на поверхность.

Так представился этот человек – Лорд Арк. Джеральд никогда раньше не слышал, чтобы его называли Лордом. Он полагал, что провинцией Фейджин правит епископ Ханнис Арк. Судя по всему, это именно он и был.

Поскольку Джеральда трясло от страха, он не решился уточнить титул.

– Проводником, Лорд Арк? – спросил могильщик. – Куда?

– В Инсли, конечно, – ответил Арк. – Я хочу посетить этот город. Поскольку он входит в мою империю, я полагаю, он заслуживает того, чтобы я его посетил.

Джеральд моргнул:

– Вашу империю, Лорд Арк?

Его собеседник указал рукой на юго-запад:

– Да. Д’Харианскую империю. Я принимаю бразды правления Д’Харианской империей.

Джеральду доводилось слышать от участников сражений, что они пережили. По их рассказам выходило, что после окончания ужасной войны с Древним миром везде установился мир, а Д’Харой правил Ричард Рал, нынешний Лорд Рал. Насколько было известно Джеральду, Д’Харой всегда правил Лорд Рал.

Он сглотнул, отводя взгляд от собеседника. Джеральду неприятно было смотреть на грозные оккультные знаки, покрывавшие лицо и тело Ханниса, но ужасные кровавые глаза пугали его еще больше.

– Приношу глубочайшие извинения за мое невежество, Лорд Арк. Я всего лишь простой могильщик из маленького городка, расположенного вдали от остальной Д’Хары, и новости сюда доходят нерегулярно. Я всегда полагал, что Д’Харианской империей правит Ричард Рал, который командовал нашими армиями во время войны.

Лорд Арк снисходительно улыбнулся:

– Так и было, но дом Ралов больше не правит ни Д’Харой, ни чем-либо еще. Полулюди императора Сулакана, без сомнения, уже обглодали плоть с его костей.

Джеральд в смущении заморгал:

– Полулюди?

– Воины шан-так. – Татуированная рука указала на белесые фигуры. – Полулюди. Люди без души. Ну, веди же нас, могильщик, или станешь частью нашей армии мертвых.

Джеральд никогда не слышал ни о шан-так, ни о полулюдях. Подняв руку и указывая в сторону городка под пристальными взглядами всех уставившихся на него глаз, он постарался, чтобы его голос не дрожал:

– Эта дорога приведет прямо к Инсли, Лорд Арк. Другой здесь нет, и поблизости только Инсли. Совсем недалеко. Дорога сделает несколько поворотов, проходя через дубовую рощу, и вы увидите город. Вам не составит труда найти его. Не сомневаюсь, что его жители… радушно встретят своего нового правителя.

Настораживающая улыбка Лорда Арка вернулась. Но Владыка Мертвых не улыбался, равно как и морд-сит, а пробужденные мертвецы свирепо взирали на Джеральда горящими красными глазами.

– Сомневаюсь, что они обрадуются нам.

Джеральд был уверен, что они не обрадуются. Он посмотрел в сторону городка, страстно желая избавиться от Лорда Арка и его людей, не говоря уж об оживших мертвецах.

– Но город прямо по дороге, совсем недалеко. Вы и без меня легко найдете его.

Джеральду хотелось придумать способ предупредить жителей Инсли. Хотелось велеть им: бегите. Но он ничего не мог сделать.

– Мы способны найти город и без твоей помощи, – с преувеличенным терпением пояснил Лорд Арк. – Я не спрашивал, где он. Я просто попросил тебя быть нашим проводником.

– Но для чего? – недоуменно вопросил Джеральд: страх, что ему и дальше придется находиться возле кошмарного сборища людей и жутких монстров, преодолел обычное чувство осторожности.

Ответил Владыка Мертвых.

– Ты будешь свидетелем, – сказал он голосом, который словно бы больно ожег кожу Джеральда. Могильщику показалось, будто волоски у него на руках едва не сгорели.

– Свидетелем?

– Да, – ответил Лорд Арк, – тем, кто будет рассказывать жителям других мест, что их ждет, если они не покорятся и не примут нового правителя и новые времена, которые он принес в мир живых. Мы даем им возможность сделать правильный выбор. Ты станешь вестником, свидетелем того, что здесь произошло, и предоставишь им шанс избежать такой же участи.

Джеральд сглотнул. Колени у него задрожали.

– А что здесь произошло?

Лорд Арк развел руками:

– Да ведь жители Инсли не пожелали радушно принять меня, своего нового правителя. Недопустимый проступок!

Джеральд сделал полшага вперед:

– В таком случае, Лорд Арк, пожалуйста, позвольте известить их… позвольте объявить о вас. Не сомневаюсь, что они склонятся перед вами и встретят радушно. Позвольте показать вам это.

– Довольно, – глухо рявкнул Владыка и небрежно наставил палец на кирку, которую Джеральд придерживал за рукоятку. Рукоятка мгновенно стала горячей, почернела, обуглилась, а затем превратилась в золу, которая, словно песок, высыпалась из пальцев Джеральда. Тяжелая железная насадка упала набок.

К изумлению Джеральда, металлическая рабочая часть в считаные секунды обратилась в рассыпающиеся красноватые комки. На земле остались лишь пятно черной золы, след бывшей деревянной рукоятки и неузнаваемые красноватые комки, бывшая железная головка кирки.

Лорд Арк воздел тонкий татуированный палец, указывая на дорогу, и чуть наклонил голову, пристально глядя на Джеральда.

Могильщик не сомневался – это приказ, и кара за неподчинение или промедление постигнет его немедленно.

Не имея иного выбора, он направился к дороге.

Армия белесых фигур, во главе которой следовали Лорд Арк, его морд-сит и император Сулакан, а также мертвецы, поднятые Владыкой Мертвых из могил, двинулись за Джеральдом.

8

Дорога к Инсли, слегка петляя, шла через древнюю дубовую рощу. Огромные деревья обступали ее, почти полностью закрывая кронами хмурое облачное небо, отчего делалось еще темнее, а мерцание красных глаз мертвецов казалось ярче. Джеральд остро жалел, что городок так близко.

Ему хотелось придумать, как предупредить горожан, но в голову ничего не приходило. До Инсли оставалось совсем немного, но, даже если бы Джеральд сейчас побежал, он не успел бы ничего объяснить. Он и сам не поверил бы во все произошедшее, если бы не видел этого своими глазами.

За ним в небольшом отдалении шагали два императора, Сулакан и Ханнис Арк. Морд-сит следовала за своим хозяином, Лордом Арком. За ними шло толпой все племя полуголых шан-так, чьи белесые лица с выкрашенными черным глазницами напоминали черепа. От шагов многих тысяч босых ног в воздухе висел гул. Темная пелена, которую могильщик приметил издалека, окутывала их, словно зло, исходящее от этих людей, пропитывало сам воздух.

Когда дорога, миновав рощу, поднялась на холм, Джеральд оглянулся и впервые попытался охватить взглядом громадную толпу шан-так. Их было так много, что казалось: когда последний из них дошагает до того места, где сейчас Джеральд, пройдет большая часть дня. А возможно, все они не успеют пройти и до заката.

Из-за огромной численности шан-так не придерживались дороги и шли через рощи и поля по обеим ее сторонам, будто мелово-белый поток, наводняющий долину и грозящий затопить городок Инсли. Среди полулюдей неуклюже двигались пробужденные мертвецы, будто несомый приливом мусор.

Владыка Мертвых наконец собрал урожай в том саду, за которым ухаживал Джеральд, и присвоил его.

Дорога сделала поворот, огибая верхушку холма, и показались первые окраинные городские строения. Джеральд слышал о местах, где здания возводили из камня, но здесь такой роскоши не было. Материалом для всех незамысловатых построек этого города служило дерево, которого в лесах Темных земель было предостаточно.

Большая часть домов городка жалась к дороге. Отдельные строения укрывались за росшими вдоль нее большими старыми дубами. Десяток самых больших построек были двухэтажными. Они стояли почти вплотную к единственной дороге, словно повернувшись к Темным землям спиной.

Нижние этажи некоторых из этих больших зданий занимали кожевники, плотники, мебельщики или лавки мясника, пекаря и травницы. Семьи, содержащие эти лавки, жили во вторых этажах. От дороги ответвлялось несколько узких улочек, походивших скорее на тропинки. Они вели к небольшим домам на одну или две комнаты, где жили люди, работавшие на поле или присматривавшие за скотом.

Инсли был недостаточно крупным поселением, чтобы оправдать наличие постоялого двора, поэтому проезжие торговцы обычно ночевали у кого-нибудь из владельцев лавок, а порой спали в амбаре на окраине.

Джеральд слышал, что в других местах – а далеко на юго-западе почти повсеместно – земледельцы и скотоводы ставят свои дома там, где возделывают землю. Так удобнее работать, а в город наведываться лишь изредка. Как правило, только по рыночным дням, если есть товары на продажу, или при нехватке продовольствия. Люди, живущие сельскохозяйственным трудом, лучше присматривают за своей землей, всегда вовремя кормят скот, заботятся о животных и посевах, поддерживают в хорошем состоянии заборы и амбары.

Но в Темных землях всему этому предпочитали безопасность. Большинство людей, в том числе фермеры, обычно сосредотачивались в местах вроде Инсли и селились бок о бок ради безопасности. Почти никто не жил на отшибе, и на то были веские причины. По таким же веским причинам почти все запирали свои дома на ночь.

Джеральд сознавал, что сейчас им не поможет то, что они живут вместе. И что дневной свет никак не защитит их. В этот раз беда надвигалась на городок прямо средь бела дня.

Могильщик заметил женщин, развешивавших белье на веревке за маленьким домом и замерших при виде приближающихся незнакомцев, а затем умчавшихся рассказывать новости. Звуки городской жизни, от шума разговоров до стука молотков и визга пил в мастерской плотника, куры, бродившие повсюду, и прочая жизнедеятельность наверняка заглушали топот приближающейся орды.

Но теперь, когда армия подступила совсем близко, люди начали замечать непонятный гул. Встревоженные горожане выглядывали из узких проходов между домами, хозяева лавок высовывали головы из дверей, а женщины – из окон. Все хотели увидеть, откуда этот странный звук, – как Джеральд, когда впервые услышал их приближение.

Но вот матери стали сзывать детей, и те побежали по домам. Куры, бродившие по улицам и клевавшие то здесь, то там, не обращая внимания на происходящее, внезапно кинулись врассыпную, вспугнутые детьми.

Пока Джеральд вел императоров с армией шан-так по дороге к зданиям, стоявшим по ее обочинам, люди начали выходить из дверей и проулков, ошеломленные странным зрелищем и не понимающие, что происходит. Необъятное полчище незнакомцев еще не приблизилось к горожанам настолько, чтобы те увидели и осознали ужас происходящего. Даже Джеральд не догадывался, что должно произойти, но знал уже достаточно, чтобы испытывать страх.

Краем глаза он заметил в просветах между зданиями вдали белесые фигуры. Шан-так окружали город, чтобы никто не сбежал. Прежде Джеральд надеялся, что хоть кто-нибудь из горожан успеет скрыться, прежде чем город будет полностью окружен, но, судя по количеству перепуганных лиц, которые он видел, вряд ли хоть кто-то поступил так. Кроме того, все они могли бежать лишь в глухомань Темных земель, а эти люди верили, что безопасность в городе.

Джеральд знал, что это ложное ощущение.

Из прохода между зданиями вышла группа крепких и в основном молодых мужчин с засученными рукавами. Они были крупные, мускулистые и слишком уверенные в себе, чтобы их запугать. Многие прошли войну и знали об опасностях не понаслышке.

Сейчас они собирались, чтобы защитить свой город. Все они были так или иначе вооружены. Двое или трое похлопывали по свободной ладони дубинкой, неприкрыто угрожая. Некоторые вооружились топорами или кинжалами, и немало было таких, кто пришел с мечом.

Холм мешал им видеть, до чего огромно наступающее на Инсли полчище полулюдей, шагавшее позади Джеральда.

Предводитель этой группы, крупный мужчина, воевавший в д’харианской армии против Древнего мира, шагнул вперед, держа в руках меч. Он вернулся домой с этим оружием, и оно уже не раз спасало ему жизнь.

– Чего хотят пришедшие с тобой, могильщик?

Не успел Джеральд раскрыть рот, как вперед выступил Лорд Арк. Когда все хорошенько разглядели его, некоторые отступили в проходы между зданиями, а некоторые и совсем скрылись.

– Жители Инсли не встретили меня, своего нового повелителя, – сказал Лорд Арк. – Не встретили подобающим образом, преклонив колена. Это непростительно.

– Это Лорд Арк, – поспешил вставить Джеральд, надеясь, что они поймут, с кем имеют дело.

Предводитель защитников кивнул и знаком велел остальным повторять за ним. Все они разом опустились на колени.

– Добро пожаловать, епископ Арк. Если вы хотели увидеть, как мы преклоняем колена, то вы получили то, за чем пришли.

– Еще нет, – ответил Лорд Арк с жуткой улыбкой. – Но получу.

Поднявшись с колен, молодой человек убрал с глаз потные волосы. Остальные тоже поднялись.

– Мы не хотели оскорбить вас и не хотим неприятностей. А теперь оставьте нас в покое и ступайте своей дорогой. Мы не желаем вам вреда. – Махнув мечом, он указал себе за спину. – Обойдите наш мирный город стороной и ступайте своей дорогой.

Наблюдавшие за всем этим с вытаращенными глазами горожане – они смотрели из открытых дверей, стояли по обочинам дороги или, привалившись к фасадам лавок, выглядывали из-за домов, – начали отступать в тень и расходиться, предоставляя состоявшей из молодежи охране города самостоятельно искать выход из трудного положения.

Оглянувшись, Лорд Арк встретил взгляд Владыки Мертвых.

– Пожалуй, пора показать им, с чем они имеют дело.

Единственной командой Владыки, казалось, была едва заметная улыбка. Едва только он улыбнулся, недавно поднятые из могил трупы, до того почти не выделявшиеся среди плотно стоявших белесых фигур, пришли в движение и начали проталкиваться вперед. Один из них наткнулся на Джеральда и отшвырнул его в сторону.

Молодые защитники изумились не менее прочих горожан, увидев приближающиеся трупы с красными горящими глазами, но остались на месте, готовые дать бой и полные такой ярости и уверенности в своих силах, какая бывает лишь у юнцов, убежденных в своей неуязвимости, и просто у невеж.

Предводитель отряда пронзил мечом грудь первого приблизившегося к нему живого мертвеца – прогнивший труп, вонявший так, что замутило бы половину выступивших на защиту города людей. Острие меча вышло из спины мертвеца. Тот повернулся, тем самым вырвав рукоять меча из руки молодого человека.

С поразительным проворством тварь схватила предводителя рукой за горло. Другой рукой она стиснула его мускулистую руку и мощным движением оторвала от плеча.

Все, в том числе Джеральд, вздрогнули, не веря своим глазам. Им продемонстрировали применение силы, не доступной ни одному живому человеку, силы, порожденной оккультным воздействием.

Не теряя ни секунды, с полдюжины других воинов вонзили свои мечи в грудь мертвеца, который еще держал свою жертву. Клинки причинили ему не больше вреда, чем первый.

Мертвец бросил вопящего воина на землю к своим ногам. Затем, не обращая внимания на попытки остальных сразить его мечами и кинжалами, поднял однорукую жертву за лодыжку и швырнул в стену ближайшего здания с такой силой, что деревянная стена треснула. Мужчина без чувств упал у дороги, истекая кровью.

Другие мертвецы, от ссохшихся и хрупких до осклизлых, раздувшихся, внезапно оказались внутри группы защитников города, продолжавших попытки сдержать тварей. Мощные удары топоров, обрушиваемые на них крепкими мужчинами, не сумели свалить ни одного мертвеца. Самоуверенность молодых защитников быстро сменилась ужасом, зазвучали их крики и крики наблюдавших за побоищем горожан.

Сражение было коротким и напоминало скорее избиение беззащитных. В считаные секунды уверенность или надежда горожан, что молодежь защитит их, разлетелась вдребезги. Все защитники города лежали, истекая кровью, – большинство уже мертвые – у ног оживших мертвецов. А шан-так еще даже не вступили в город.

Лорд Арк, Владыка Мертвых, морд-сит и бесчисленные тысячи полулюдей безразлично наблюдали за этим. Горожан от этого обуял неописуемый ужас. Одни заголосили, другие упали на колени и молили Создателя о спасении, третьи молили о пощаде Лорда Арка. Многие пытались убежать и спрятаться.

И тогда Владыка Мертвых, над чьей трупной плотью которого колыхалось зеленоватое свечение, повернулся к морю белесых фигур и изрек всего одно слово:

– Ешьте.

9

Получив этот короткий приказ, молчаливые прежде шан-так мгновенно превратились в воющую толпу убийц и бросились на горожан. Люди с криками кинулись врассыпную, охваченные паникой, пытаясь убежать, но было поздно. Из проходов между домами хлынули толпы полулюдей, дорогу на дальнем краю города затопило море полуголых фигур. Джеральда они обходили, словно валун среди бурного потока.

Некоторые шан-так по дороге толкали могильщика, и потому его то и дело разворачивало; он с трудом держался на ногах, когда его пихали то в одну, то в другую сторону. Полулюди словно не замечали Джеральда, охваченные безумным стремлением поскорее добраться до жителей Инсли.

Настигая испуганных людей, твари бросались на них со свирепостью волков, загнавших добычу.

Грязная дорога ужасающе быстро стала красной. Отовсюду неслись панические крики людей. Следом за пытающимися скрыться горожанами шан-так врывались в здания. Люди пытались укрыться в своих домах, но по воплям Джеральд понимал, что спрятаться никому не удавалось.

Некоторые в отчаянии выпрыгивали из окон, а за ними тянулись белые как мел руки, упорно старающиеся их схватить. Выпрыгивая из окон, горожане оставались в безопасности, только пока находились в воздухе. Приземляясь, они тотчас попадали в лапы шан-так, стоявших повсюду столь плотной толпой, что ни у кого не было шанса сбежать с их ужасного пиршества.

Одежду мгновенно срывали, чтобы добраться до плоти. Зубы впивались в тела жертв. Воющие белесые фигуры вонзали зубы в человечину, с усилием поднимали головы, выдирая при этом куски плоти. Другие, пригнувшись, пили кровь из открытых ран. Белые лица с черными глазницами вскоре сделались ярко-красными.

Им, похоже, было все равно, какой кусок отгрызать. Твари с одинаковым усердием рвали все части тел бьющихся в агонии жертв. Менее преуспевшие шан-так широко разевали рты, стараясь урвать свою долю. Зубы щелкали возле лиц людей, сдирая кусочки кожи. От ног и рук отдирали куски; шан-так ожесточенно дрались друг с другом за еду. Когда жертве вспарывали живот, окровавленные руки тварей, стоявших чуть дальше и не способных впиться зубами, дотягивались до внутренностей и вытаскивали кишки, забирая часть добычи.

Джеральд всегда считал, что равнодушен к смерти. Но сейчас, когда он стоял и смотрел на все это, не в силах помочь, ему казалось, что его вот-вот стошнит. Никогда в жизни могильщик не чувствовал такой беспомощности. Его трясло от страха, он задыхался от ужаса, слезы текли по его щекам.

Джеральду хотелось умереть, лишь бы больше не видеть всего этого. Хотелось умереть. Смерть избавила бы его от этого ужаса.

Крики наконец стихли, когда не осталось никого, способного кричать, но борьба за еду продолжалась. Полулюди стремились съесть каждый кусочек плоти и оставляли лишь окровавленные кости. Но те, кому ничего не досталось, выхватывали даже кости и слизывали кровь с них или раскалывали их и высасывали костный мозг. На всех еды не хватало, и потому шан-так дрались за каждый оставшийся кусочек.

Джеральд повернулся к Лорду Арку и с яростью произнес:

– Зачем они это делают? Не может существовать причины для такого жестокого убийства!

Лицо Лорда стало мрачным и страшным.

– Шан-так – полулюди. Они выглядят как люди и в каком-то смысле действительно люди, но без души. – Несмотря на творящееся вокруг, он говорил спокойно. – Из-за отсутствия души они ощущают пустоту и незавершенность и считают, что у людей души есть только потому, что им больше повезло. Они жаждут обрести связь с Благодатью, которую дает людям душа. Их гложет зависть. И поэтому они пытаются заполучить душу всегда при любой возможности.

Джеральд с горечью, зло посмотрел на него:

– Они считают, будто можно украсть душу человека, съев его?

– Именно так. Шан-так полагают, что жизнь обошлась с ними несправедливо, и считают, что достойны душ, которые достались другим. – Лорд Арк пожал плечами. – Поэтому они так стремятся заполучить ее, заполучить то, чего заслуживают. Они верят, что единственный способ обрести душу – съесть плоть или выпить кровь человека с душой и поглотить ее прежде, чем она покинет тело и отправится в мир мертвых.

– Душу Создатель дает нам при рождении, – настаивал Джеральд. – Невозможно получить ее, съев человека.

Лорд Арк снова пожал плечами:

– Они верят, что это возможно, и потому не оставляют попыток.

Джеральд окинул взглядом кровавое пиршество.

– Отчего вы не убили и меня? Зачем заставили смотреть на этот ужас?

Ханнис Арк раскинул руки:

– Могильщик, ты удостоен чести первым объявить обо мне как о новом правителе.

– Новом правителе Д’Харианской империи?

– Именно так, а также новом правителе мира живых. Тебе поручается возвестить начало новой эпохи. Скоро к тебе присоединятся и другие, но ты – первый из многих. Иди от города к городу и возвещай о грядущем. Рассказывай об ужасах, которые видел собственными глазами. Пусть люди узнают, что те, кто не покорится при жизни, будут служить после смерти. Видишь ли, мир мертвых объединится с миром живых. Они сольются в единое царство. А поскольку могильщики теперь не нужны, ты получил новую работу. Отправляйся в путь и сообщи жителям других городов, лежащих на нашем пути, что мы с воинами шан-так идем править миром. Расскажи о том, что видел своими глазами, и об участи тех городов, которые не усвоят этот урок.

Джеральд стиснул зубы и с горькой решимостью сказал:

– Я лучше умру… Покончу с собой.

Татуированная рука Лорда Арка поднялась выше, палец уперся в подбородок Джеральда и приподнял его.

– В таком случае ты станешь виновником гибели великого множества людей. Если ты предупредишь их, если тебе поверят, то многие поймут, как бессмысленно сопротивляться, и потому решат не противиться неизбежному. Эти люди сохранят жизнь. Ты должен поведать людям о том, что видел, и убедить в безнадежности сопротивления. А покончив с собой, ты не сможешь предупредить их и станешь причиной гибели бессчетного множества людей, потому что не сделаешь того, что нужно, не поможешь им осознать, что происходит. Если ты умрешь с этой кровью на руках, Владыка Мертвых позаботится, чтобы подземный мир не принял твою душу и она отправилась скитаться по миру живых, потерянная, неспособная обрести покой, навсегда обреченная наблюдать за страданиями, которые постигли людей по твоей вине, поскольку ты не захотел выполнить поручение. Но гораздо хуже будет осознание полной бессмысленности твоего поступка, ведь, видишь ли, ты ничем не примечателен. Я могу выбрать любого на роль свидетеля, который предупредит людей, живущих на пути нашей армии. Я просто найду вместо тебя кого-то другого в следующем городе.

Джеральд сглотнул, напуганный пуще прежнего, хотя это казалось невозможным.

Лорд Арк приподнял подбородок Джеральда еще выше, а другой рукой со скрюченными пальцами потянулся к его животу. Могильщик ощутил непредставимую боль. Она пронзила его до самой души. Эту боль причиняли оккультные способности этого человека, стиснувшего душу Джеральда и грозящего вырвать ее.

– Теперь ты понимаешь всю важность своего задания?

Джеральд кивнул, насколько позволил палец, еще подпиравший его подбородок.

– Хорошо. – В улыбке Ханниса Арка читалась только угроза. – Видишь? Я умею уговаривать.

– Да, Лорд Арк, – выдавил Джеральд.

– Тогда отправляйся без промедления. Предупреди других о том, что их ждет, если они надумают сопротивляться. По мере нашего продвижения у тебя появятся помощники. К тебе присоединятся целые армии глашатаев и помогут разносить эту весть. Молись, чтобы вы справились со своей задачей. Я не пощажу никого из тех, кто вздумает сопротивляться.

Джеральд облизнул губы.

– Да, Лорд Арк.

– И, могильщик, – продолжал наставлять его Ханнис Арк, приблизив лицо с красными глазами, которые словно угли жгли душу, – непременно расскажи об этом всем в Народном Дворце. Сообщи им, что отныне я – их правитель и что я иду к ним. Сообщи, что с нами идут все шан-так, и д’харианам лучше встречать меня на коленях. И не забудь рассказать, что произойдет, если они окажут сопротивление.

Джеральд кивнул. И побежал. Кинулся предупреждать людей о приближающихся тварях, убеждать их сдаваться, не сопротивляясь тому неизбежному, чтобы не навлечь на себя невообразимую смерть.

Лорд Арк сказал, что намерен объединить мир живых и мир мертвых.

Джеральд верил ему.

10

Кэлен открыла глаза.

Была ночь. Пытаясь сфокусировать взгляд, она увидела в колеблющемся свете костра склонившиеся над ней расплывчатые лица. Ей казалось, что она побывала где-то далеко-далеко и обратное путешествие было долгим и трудным.

Когда очертания обрели резкость, она узнала склонившееся над ней встревоженное обветренное лицо Зедда. Его волнистые белые волосы, казалось, были взлохмачены сильнее обычного. Он крепко прижимал кончики костлявых пальцев к ее лбу. Это объясняло настойчивое покалывание в позвоночнике – так ощущалось действие целительной силы.

Затем она узнала Никки, с виду такую же встревоженную; колдунья стояла на коленях по другую сторону от нее. Она сжимала руку Кэлен и словно приветствовала ободряющей улыбкой вернувшуюся из темного мира.

За Никки стояла Саманта, выглядывая из-за плеча ее матери, Айрин.

Затем, когда соседний костер на короткое время разгорелся ярче, Кэлен заметила среди других лиц Ричарда. В его глазах читалось облегчение.

Как только Кэлен увидела его, она села, протянула к нему руки, обняла мужа и крепко прижала к себе. Она боялась, что полулюди убили его и они больше никогда не увидятся. Обхватив руками его мускулистую шею и прикоснувшись щекой к его щетине, она ощутила радость и облегчение оттого, что они снова вместе. Положив руку на затылок Ричарду и прижав его голову к себе, Кэлен наслаждалась тем, что с ним все в порядке и он с ней. Ей хотелось обнять его всего.

– Я так рада тебя видеть, – прошептала она, не обращая внимания на многочисленных окружающих. Когда они были вместе, другие не имели значения. Только он всегда был в ее душе и сердце.

Ричард еще крепче обнял жену.

– Ты не представляешь, как я рад, что ты очнулась.

Спустя некоторое время она отстранилась, не выпуская его плечи, и поняла, что он смыл с себя всю кровь полулюдей, с которыми бился. Оглядев суровые, мрачные лица окружающих, Кэлен увидела, что те наконец успокоились.

– Ну, – сказал Зедд, – похоже, у меня снова получилось.

Ричард засмеялся. Все остальные глядели так, будто сами не верили, что когда-нибудь снова смогут улыбаться.

– Что случилось? – спросила Кэлен.

– Я вылечил тебя, – ответил Зедд, будто этого объяснения было вполне достаточно.

Кэлен махнула рукой, словно отметая эту тему.

– Нет, я хотела спросить, что случилось с полулюдьми, которые на нас нападали?

Она заметила на поверхности скалы отблески света ближайшего к ним костра и, оглядевшись, увидела еще два костра, по обе стороны от их группы; их свет тоже отражался от скалы и освещал лагерь и соседние деревья. Вокруг этих костров сидели воины Первой когорты. Костры были большие и горели специально для того, чтобы разогнать темноту и не позволить врагу подкрасться незаметно.

– Ну, – начал Ричард, – мы добрались сюда, где смогли отразить их нападения. Затем устроили здесь лагерь и установили жесткую линию обороны. Ты лежала без сознания и…

– Я вылечил тебя, – повторил Зедд, явно стараясь обратить внимание на значительность этого факта.

– Было трудно? – спросила Кэлен. До нее дошло, что Зедд пытается намекнуть на нечто большее. – Труднее, чем обычно… почему-то?

Зедд откачнулся назад, опираясь на пятки.

– Да, труднее, – подтвердил он и серьезно кивнул. – Очень даже сложно.

Кэлен решила не вытягивать из него объяснений и повернулась к Никки:

– Почему?

Колдунья не стала уклоняться от прямого ответа.

– Тебя ранили – один из полулюдей пытался тебя съесть, чтобы украсть душу. Этим воспользовалось то, что угнездилось глубоко в тебе, и, пока ты была без сил, смерть попыталась забрать тебя. Ты ушла довольно далеко, но Зедд сумел тебя вернуть. У него на это ушел целый день и часть ночи.

Кэлен прикоснулась рукой к плечу и провела по гладкой коже. Она помнила боль, которую причинили ей вонзившиеся в него зубы. Помнила свой ужас. А потом были лишь тьма и ужасное ощущение, что она останется во тьме навечно.

– Благодарю, Зедд. – Она улыбнулась волшебнику.

Саманта вышла вперед, желая сама рассказать, что было дальше:

– Лорд Рал так быстро обезглавил укусившего вас, что я и моргнуть не успела, а голова уже лежала на земле.

– Но вы при этом лишились чувств, – вставила Айрин, казавшаяся встревоженной сильнее, чем Саманта.

– Несколько воинов унесли вас, – перебила девушка свою мать, стремясь рассказать оставшуюся часть истории. – Благодаря этому Лорд Рал получил возможность сражаться с шан-так. Вы потеряли много крови. Лорд Рал и другие воины…

– Нам удалось добраться сюда, – продолжил Ричард, не нагнетая драматизма. – И мы начали одолевать их, сокращая численность…

– А потом шан-так исчезли, – вставила Саманта, которую явно не устраивала краткость изложения Ричарда. Она щелкнула пальцами. – Вот так – раз, и пропали.

– Мы заняли позиции для обороны, – сказал Ричард, – чтобы Никки и Зедд могли исцелить тебя. – Его лицо вновь омрачила тень беспокойства. – Или хотя бы подлечить и избавить от серьезных ран.

Никки накрыла руку Кэлен своей.

– Ты же знаешь, мы не можем избавить тебя от прикосновения смерти, по крайней мере здесь. Мы сделали все возможное, чтобы вернуть тебе силы.

– Его влияние становится все сильнее, да? – спросила Кэлен.

Никки кивнула:

– Боюсь, что так. Какое-то время твое состояние казалось критическим, и мы опасались, что потеряем тебя.

Кэлен кивнула.

– Я тоже.

– Ха! – возмутился Зедд. – Боялась Никки. Я-то знал, что у меня все получится.

Колдунья наконец улыбнулась.

– Да, Зедд, ты в очередной раз продемонстрировал свои удивительные способности.

Кэлен замахала руками, прерывая их перепалку.

– Что с людьми? Все в порядке? Есть раненые или убитые? Каковы наши потери?

– На удивление все живы, – ответил Ричард. – Первая когорта умеет сражаться. В отличие от полулюдей, хотя здесь мы имеем дело с шан-так, а от них следует ждать больше неприятностей, чем от обычных полулюдей. Шан-так нападают не случайным образом, а по определенному плану. Поэтому они опаснее других полулюдей. Хуже того, некоторые из них, несомненно, обладают оккультными способностями. Мы знаем, как они опасны. Не стоит забывать, что однажды они уже одолели нас численностью, взяли в плен всех этих отборных, закаленных в боях воинов вместе с волшебниками и увели за барьер. Поэтому они уверены, что способны схватить нас снова. И хотя нам удалось бежать, мы понесли заметные потери. Совершенно ясно, что эти шан-так не прекратят охоту за нами.

– А человек, которого мы старались спасти, – спросила Кэлен, – с ним все в порядке?

Ричард кивнул:

– Пока Зедд и Никки лечили тебя, Саманта занималась остальными ранеными. Впрочем, все они пострадали меньше, чем Нед – тот воин, которого мы спасли. – Ричард указал на мать Саманты. – Его исцелила Айрин.

– Какая ирония, да? – подняла бровь Никки, глядя на колдунью, стоявшую по другую сторону от Кэлен. – Она исцелила человека, которого предлагала оставить на съедение полулюдям.

Айрин с вызовом встретила взгляд Никки.

– Они здесь для того, чтобы охранять Лорда Рала. Их обязанность – защищать его, пусть ценой своих жизней. Это их долг. Они сознают этот риск и принимают его. Да, мы спасли его, но рисковали Ричардом, то есть выбрали определенно не самый мудрый вариант. Все могло закончиться не так хорошо.

– Но если мы будем без нужды бросать людей на погибель, Лорд Рал лишится их защиты, ведь так? – спросила Никки ледяным тоном. – Мертвые они не защитят Лорда Рала.

Айрин говорила просто «Ричард». Кэлен показалось, что Никки решительно не считает, что у этой женщины есть право обращаться к нему так фамильярно. По имени Ричарда называли только близкие. Для всех остальных он был Лордом Ралом. Для одних этот титул был выражением глубокого почтения. Для других применительно к Ричарду обозначал того, кто дал им свободу. Для третьих был почти ругательством.

Даже Кара, друг и личный телохранитель Ричарда, называла его Лордом Ралом – не по велению этикета, а из уважения. Прежний Лорд Рал обратил ее в рабство и сделал морд-ситом. А Ричард освободил, и потому исключительно из почтения она называла его «Лордом Ралом». И хотя титул остался тем же, благодаря Ричарду он теперь означал нечто совсем иное.

Ричард благословил брак Кары и Бена. Был вместе с ними, когда они потеряли Бена. К нему же она пришла, прежде чем покинуть их.

Ричард был не просто правителем Д’Харианской империи – он создал эту империю во время войны, объединив разрозненные земли ради избавления от тирании. Он сделался Лордом Ралом во всей полноте смысла этого титула.

Для большинства людей титул означал власть и служил приметой власти. Кэлен, Мать-Исповедница, хорошо знала, какую власть способен дать титул и какой страх порождать.

Ричард поступал так, как поступал, не для того, чтобы оправдать свой титул, не ради власти или чтобы произвести впечатление. Для него, в отличие от других людей, титулы не имели особого значения. Ричард просто делал то, что считал правильным. Он судил о людях по поступкам, а не по титулам, и ожидал, что о нем тоже будут судить так.

Никки была из тех немногих, кто обращался к нему по имени. Для нее титул означал нечто иное, и Кэлен не вполне понимала, что именно.

– Мы лишились лошадей, – сказал Ричард, меняя тему. – Хотя одной удалось в суматохе вырваться и убежать.

Кэлен очнулась от своих мыслей.

– Как? Почему?

Ричард неопределенно махнул рукой.

– Когда мы кинулись спасать Неда, шан-так, воспользовавшись этим, напали и на лошадей. Чтобы замедлить наше передвижение. Эти твари отвлекли нас и перерезали животным глотки, хотя одной кобыле удалось сбежать. Мы ее поймали, но от одной лошади толку немного.

Кэлен подалась вперед:

– Замедлить наше передвижение? Думаешь, нападение было отвлекающим маневром, чтобы лишить нас лошадей?

Ричард кивнул:

– Полагаю, одна из их задач – не дать нам добраться до Народного Дворца и предупредить людей о том, что приближается император Сулакан с армией полулюдей. Похоже, эти шан-так умнее тех, с которыми мы сражались прежде. Они не нападают всем скопом, полагаясь на количество, а применяют пусть примитивную, но тактику, например, убивают лошадей, чтобы замедлить наше продвижение. Нападение было частью большего плана. Каков он в целом, не знаю, но цель ясна – убить всех нас.

– Однако они пытались нас съесть, надеясь заполучить души, – возразила Кэлен, вполне четко припоминая, как в ее шею вонзались зубы. – К этому стремились и все прочие полулюди, с которыми мы сражались прежде.

Ричард приподнял бровь:

– Они не съели Неда, хотя могли. Твари вынудили его кричать, чтобы мы бросились спасать его, и тогда часть их напала на лошадей. До того лошади были в лагере под защитой. Мы кинулись спасать человека и оставили животных без присмотра. А заодно они уничтожили и повозку. Все это явно для того, чтобы лишить нас возможности быстро передвигаться. Они, как стая волков, действуют сообща, нападая на добычу, но, как только добыча повержена, каждый сам за себя.

Ричард и Кэлен почти все время ехали в повозке. Из-за прикосновения смерти, которым отравила их обоих Джит, любое физическое напряжение подтачивало их жизненные силы. Повозка помогала беречь эти силы и тем самым продлевала их жизни, чтобы они успели вернуться в Народный Дворец, где можно было удалить прикосновение смерти.

Ричард прав. Потеря лошадей замедляла их продвижение, делала более уязвимыми. К тому же во дворце все еще ничего не знали о том, что надвигается.

Не успела она это высказать, как подбежал запыхавшийся воин.

– Лорд Рал!

– Что случилось? – спросил Ричард.

– Мы поймали одного из них.

– О ком ты говоришь?

– Одного из этих бледных ублюдков. Поймали, когда он пытался пробраться в лагерь. – Воин указал в сторону костра. – Мы держим пойманного вон там, чтобы вы могли его допросить.

11

По дороге к костру, у которого держали пленного, Кэлен замечала брошенные в ее сторону взгляды молодых людей, занимавшихся чисткой оружия, ремонтом снаряжения, наблюдением за темным лесом или перекусывающих перед сном. Она отвечала обнадеживающей улыбкой, смягчая их тревогу и как бы заверяя, что с ней все в порядке.

Многих воинов она знала лично. Они вместе сражались в долгой и кровавой войне против Имперского ордена – сражались и победили. Сейчас казалось, что триумф и последовавший за ним краткий период спокойствия были лишь иллюзией, поскольку события в древности вновь разожгли пламя войны, которая словно бы перепрыгнула через пропасть времен прямо к ним.

Кэлен казалось, что она почти всю жизнь сражается на разных войнах: сначала с Даркеном Ралом, потом с Джеганем и Имперским орденом, а теперь с императором Сулаканом, вернувшимся в мир живых с намерением завершить начатое тысячи лет назад.

Эти воины пришли в Темные земли, чтобы защитить ее и Ричарда и обеспечить их безопасное возвращение во дворец. Задача вроде бы не сложная, ведь Ричард одолел Терновую Деву. Но, как выяснилось вдруг, совсем не простая.

Терновая Дева оказалась лишь предвестником вырвавшегося на волю зла. Оставленное ею прикосновение смерти лишило Ричарда магических способностей, а Кэлен – ее могущества. Мать-Исповедница непрестанно страдала от образовавшейся в ней пустоты. Именно сила делала Кэлен той, кем она была. Она родилась с ней, считала ее частью себя. А сейчас силу как отрезало.

Лагерь притих, всякая деятельность в нем прекратилась, и обессиленные воины могли урвать хоть немного необходимого им сна. Углядев впереди спины тех, кто оцепил пленника плотным кольцом, Кэлен решила, что тому вряд ли удастся сбежать.

Пока они шли к пойманному, она отметила про себя, что лагерь расположен на узком открытом пространстве выступа у подножия крутого утеса, где не росли ни деревья, ни кустарник. Несколько ближайших деревьев срубили, чтобы развести костры. Потрескивала свежая древесина, в едком густом дыму к небу взмывали снопы искр.

То, что лагерь располагался у подножия утеса, позволяло врагу нападать только с одного направления. По всей линии обороны, от выступа скалы на одном краю лагеря до другого выступа скалы на другом краю, лагерь надежно защищала ощетинившаяся сталь. То, что воины располагались близко один к другому, позволяло при необходимости быстро перебросить силы в нужное место, чтобы отбить особенно яростную атаку жаждущих плоти шан-так.

Такая стратегия обороны подразумевала отсутствие вне лагеря дозорных, которые оповещали об опасности, и разведчиков, занимающихся сбором сведений. Все собрались в одном месте, чтобы следить за врагом и присматривать друг за другом. При этом они, по сути, отказались от таких способов заранее узнавать о нападении, как сторожевые и дозорные отряды. Любая группа, отдалившаяся от лагеря, оказывалась в большой опасности, а людей у них было мало, и они не хотели терять никого из них.

Костры освещали лагерь и окружающий лес так, что попытки незаметно проникнуть в него исключались. Вероятно, благодаря этому воины и смогли поймать прокрадывавшегося в их расположение шан-так.

Такую организацию защиты нельзя было назвать идеальной, поскольку враг мог подобраться довольно близко и использовать для нападения стрелы и копья. При этом противник оставался бы в безопасности, под прикрытием лесной тени, а свет костров делал людей в лагере легкими мишенями. Однако полулюди не пользовались ни стрелами, ни копьями, поэтому лагерь-крепость в данных условиях можно было считать лучшим способом обойтись без потерь разведчиков или дозорных при внезапной атаке, а такая укрепленная линия обороны стала бы почти неодолимой для слабо вооруженного противника.

Завидев приближающихся Ричарда и его спутников, воины Первой когорты расступились. Пленник стоял на коленях недалеко от костра. Двое дюжих воинов по обе стороны от него держали его за мускулистые руки так, что он не мог пошевелиться.

Третий, еще более внушительный с виду, их командир, д’харианин с коротко стриженными волосами, навалившись обеими ногами на икры пленника, прижимал его колени к земле. Поскольку генерал Мейфферт, муж Кары, был убит шан-так во время их побега из пещер, командование Первой когортой принял Джейк Фистер как старший по званию. Его руки были толщиной с талию Кэлен, а шея обхватом с дуб.

Стоя позади шан-так, коренастый командующий приставил к горлу пойманного острый кинжал, очевидно, не желая давать ему ни единого шанса. Вдобавок на пленника были нацелены несколько стрел.

С Джейком Фистером Кэлен была знакома. Он служил под началом капитана Циммера, когда в войне с Имперским орденом она руководила особым отрядом. Каждое утро капитан Циммер приносил ей веревку с ушами убитых ночью врагов. Джейк Фистер, в то время сержант, был одним из самых надежных людей капитана и лучшим пополнителем этой коллекции. Воины их отряда гордились ночными вылазками, вселявшими страх в сердца противника. Каждое ухо означало уменьшение числа противостоящих им врагов. И Кэлен всякий раз с одобрением принимала страшные трофеи, что безмерно льстило ее воинам.

Казалось, это было давным-давно. В то время Ричарда взяла в плен и увезла в Древний мир Никки, тогда еще сражавшаяся на стороне императора Джеганя. Кэлен же после исчезновения Ричарда взяла на себя командование армиями.

В плену Ричард постепенно убедил Никки, что надо ценить свободу и свою жизнь, и одержал над ней верх. Немногие люди ценили свободу так же высоко, как те, у кого ее прежде не было – как Никки, например, – и сознавали истинную ценность своей жизни. С той поры Никки сделалась одним из самых надежных и преданных их друзей.

Капитан Циммер теперь стал полковником Циммером, одним из командиров Первой когорты в Народном Дворце. Джейк Фистер вошел в число тех, кого генерал Мейфферт отобрал для похода в Темные земли, чтобы обеспечить безопасное возвращение Ричарда и Кэлен. Она с грустью отметила, что теперь, после смерти Бенджамина Мейфферта, командующим Первой когортой наверняка станет полковник Циммер. И знала, что того не обрадует такая честь. Бен был его другом.

Кэлен хорошо понимала, зачем, хотя на пленника направлены стрелы, Джейк держит у его горла кинжал: при первых же признаках агрессии командующий Фистер прикончит пленника раньше, чем выпустят первую стрелу.

Пойманный шан-так был одет, как и другие его соплеменники, в том числе женщины, сражавшиеся наравне с мужчинами, лишь в кусок грубой белой ткани, обмотанной вокруг пояса и приспущенной между ног. Руки, грудь и ноги пленника оставались открытыми. На почти полностью выбритой голове, будто сноп пшеницы, торчала прядь волос. Торчала она, поскольку была обмотана шнурками с нанизанными на них человеческими зубами.

Приблизившись, Кэлен разглядела при свете костра, что кожа пленника покрыта подобием пасты из пепла, смешанного, вероятно, с чем-то, что не позволяло пеплу облетать в густых зарослях или смываться частыми в этих краях дождями. Судя по всему, этот получеловек регулярно обмазывался призрачно-пепельной пастой, которая местами образовала потрескавшуюся корку.

Как и у всех шан-так, каких она видела прежде, на его лице черной краской были изображены пустые глазницы черепа. Тварь взирала будто бы из тьмы. У некоторых шан-так мазки краски на губах и щеках имитировали оскал скелета – у этого тоже. Хотя он был практически обездвижен, из-за призрачно-бледной кожи и черепа вместо лица вид его был ужасен и вселял страх.

Когда Ричард приблизился, взгляд пленника стал более угрожающим. Хотя он не мог даже шелохнуться, в его глазах полыхали ненависть и презрение, как у волка, попавшего в капкан. Его, казалось, ничуть не пугали ни его беспомощность, ни возвышавшиеся над ним люди. Он жаждал боя. Кэлен подумала, что шан-так следовало бы с большей настороженностью относиться к Джейку Фистеру, приставившему кинжал к его горлу.

12

Кэлен месте с Никки и Зеддом выжидательно замерла в нескольких шагах от Ричарда. Айрин выставила руку в сторону, останавливая Саманту, наклонилась к дочери и шепотом велела ей оставаться на безопасном расстоянии. Девушка разочарованно скорчила гримаску, сложила руки на груди и беспрекословно подчинилась.

Ей явно хотелось оказаться поближе к Ричарду, чтобы рассмотреть пленника. Она сражалась с полулюдьми и теперь надеялась узнать, о чем Лорд Рал может спросить шан-так, но к матери всегда относилась с уважением и почтением. Пока в поселении Саманты, Стройзе, не появился Ричард, размеренно протекающая жизнь Саманты была пронизана нескрываемым уважением жителей к Айрин – их колдунье и предводительнице.

Когда пал барьер, сдерживавший тварей третьего царства, вырвавшиеся на свободу шан-так схватили мать Саманты и увели в плен. Жизнь девушки резко изменилась, ее мир перевернулся, ведь она осталась единственной в Стройзе, у кого были магические способности. В разгар этого кризиса и объявился Ричард.

В совместном походе в лежащие за барьером опасные земли Ричард и Саманта помогали друг другу выжить и благодаря этому смогли освободить попавших в плен Айрин, Зедда, Никки, Кару и воинов Первой когорты.

Ричард говорил, что девушка умна и наделена сильными магическими способностями, хотя, похоже, не знает, как их правильно применять. И Саманта действительно не знала. Но все же им вместе удалось освободить пленников шан-так. Во всяком случае тех, кто остался в живых.

Кэлен не могла не заметить, что юная колдунья увлечена Ричардом. Саманта проживала тот этап взросления, когда происходит знакомство с огромным миром вокруг и тайнами противоположного пола. Оттого, что ее выбор пал на Ричарда, было не легче. Он был привлекателен, красив и властен, но в то же время любезен и внимателен. Кэлен, разумеется, очень хорошо понимала, что увидела в нем Саманта, хотя эта привязанность ее слегка беспокоила.

Однако девушка с уважением относилась к Кэлен и как могла скрывала свои чувства к Ричарду, надеясь, что ее увлечение не заметят. Саманта понимала, что оно неуместно и между ней и Ричардом ничего не может быть. Но сердцу не прикажешь, и она не могла отринуть свои чувства.

Кэлен верила, что юная колдунья достаточно умна, чтобы не позволить себе лишнего, даже иногда думая, что никто не видит, та с нескрываемой тоской смотрела на Ричарда. Кэлен знала, как важно в таких случаях промолчать, чтобы не смутить и позволить ей самой справиться с этим. Влюбленную девушку легко унизить, и Кэлен не хотела причинять ей боль. Саманта ей нравилась. Ей просто хотелось, чтобы Ричард перестал быть предметом ее желаний.

Ричард, конечно, ничего не замечал. Его внимания требовали множество куда более важных дел, и Кэлен не собиралась говорить с ним о девочке, ведь у нее были заботы посерьезнее.

Айрин вдруг отошла от дочери, пробралась к Ричарду и схватила его за руку, что до крайности удивило Мать-Исповедницу.

– Ричард, ты должен отойти от него. – Айрин потянула его за руку. – Позволь этим людям самим разобраться с ним, и пойдем обратно. Пойдем сейчас же.

Ричард, упрямо не двигаясь с места, посмотрел на нее и нахмурился:

– В чем дело?

Колдунья приблизила лицо к Ричарду, отвернувшись от пленника, чтобы тот не расслышал ее шепота:

– У него есть оккультные способности. Я должна увести тебя отсюда, пойдем!

Между ними немедленно вклинилась Никки, заставив Айрин отпустить руку Ричарда. Перехватив взгляд Ричарда и поняв его безмолвный приказ, колдунья схватила Айрин и оттащила в сторону.

– Ты чувствуешь оккультные способности у полулюдей? – прошептала Кэлен Никки, которая оттаскивала Айрин подальше от Ричарда.

Та покосилась на нее:

– Нет. Я могу ощущать применение магии, но сейчас ничего не чувствую. И не умею определять в людях какие бы то ни было способности, оккультные или иные. Оккультные способности – совсем иная сторона магии. Я знаю о них недостаточно, но полагаю, что почувствовать их в другом человеке можно, только если сам ими наделен.

– У него оккультные способности, – настаивала Айрин. Не вызывало ни малейших сомнений, что ей очень не нравится, как ее оторвали от дел. В своем поселении колдунья обладала авторитетом, и люди к ней прислушивались. Она не привыкла, чтобы ее слова обсуждали или ставили под сомнение.

– Как понимать твое «он обладает оккультными способностями»? – процедила Никки сквозь стиснутые зубы. – Я колдунья с огромным опытом. – Она схватила Айрин за локоть и подтащила поближе. – Если я не чувствую в нем оккультных способностей, как можешь их чувствовать ты?

Разозлившись, Айрин выдернула руку из хватки Никки. От гнева ее глаза стали такими же темными, как копна черных волос.

– Не нужно быть колдуньей или обладать оккультными способностями, чтобы понимать – у этой твари такие способности есть, и она опасна. – Она указала туда, откуда они прибежали под защиту скалы. – Разве вы не видели, как эта нечисть во время битвы возвращала к жизни мертвых?

– И что же? – спросила Никки.

Подавшись к ней, Айрин пояснила:

– Ведь другие шан-так не возвращали мертвых к жизни, как этот? Магии подобное не под силу. Без оккультных способностей полулюди не смогли бы оживлять. Вот откуда я знаю, что у него такие способности есть. Ричарду опасно находиться рядом с ним, ведь его дар сейчас не действует! Ему нечем защититься от столь опасных оккультных способностей. Его могут ранить или убить раньше, чем мы успеем вмешаться.

– Она права, – прошептала Кэлен.

Никки, поджав губы, бросила взгляд на Мать-Исповедницу.

– Подобной силой обладают лишь некоторые из них – не все. Этот же не проявил никаких признаков оккультных способностей. – Скрипнув зубами, она повернулась к Айрин: – Мы не знаем, из тех ли он шан-так, что наделены такой силой. Зато моя магия отлично действует. Я смогу защитить Ричарда. Лорду Ралу нужно задать пленному кое-какие вопросы. Позволь ему сделать это. Лорд Рал выполняет свой долг и сознает опасность. Не мешай ему, поняла?

Судя по виду Айрин, дерзость потрясла ее. Не успела она возразить, как Никки, подобрав подол черного платья, вернулась обратно и встала возле Зедда, за спиной Ричарда, откуда могла лучше следить за пленником. Саманта, смущенная тем, что ее мать отругали, не знала куда деться, а старый волшебник просто наблюдал: он знал, что нельзя встревать в ссору двух колдуний.

Кэлен, не говоря ни слова, встала рядом с Никки. Она прекрасно знала ее грозную силу: если кинжал, прижатый к горлу пленника, и стрелы, нацеленные ему в грудь, не сдержат его от нападения на Ричарда, это, несомненно, сделает Никки. Пусть бы и голыми руками.

Кэлен надеялась, что Никки действительно сможет при необходимости помешать пленному. Она взялась за рукоять кинжала, убеждаясь, что тот на месте. Ей хотелось, чтобы здесь сейчас была Кара. Морд-сит всегда защищала Ричарда, но теперь ее не было с ними.

Сердце у Кэлен болело за Кару, за ее утрату. Она понимала, почему морд-сит ушла, но ей не хватало ее.

Кэлен даже представить себе не могла, что почувствует или как себя поведет, если потеряет Ричарда. Сама мысль о подобном ужасе заставляла ее сердце бешено колотиться. К несчастью, из-за прикосновения смерти эта мысль теперь неотвязно преследовала ее, и Матери-Исповеднице не удавалось от нее окончательно избавиться.

Ричард оглянулся через плечо:

– Все в порядке?

Никки ближе склонилась к нему и прошептала так, чтобы не услышал пленник:

– Будь осторожен, Ричард. Мы не знаем, какими он наделен способностями. Он может оказаться опасен, даже если не шелохнется.

Ричард потер лоб, глядя сквозь пальцы через плечо. Кэлен поняла по выражению его глаз, вернее, по отсутствию перемены выражения, что он в полной мере осознает опасность.

– Понимаю. Но у нас мало времени. Мне необходимо узнать все, что удастся.

Кэлен поняла, о чем он, – смерть неотступно следовала за ними и с каждой минутой надвигалась ближе.

Никки кивнула, и Ричард повернулся к пленнику.

13

– Как тебя зовут? – спросил Ричард стоявшего на коленях мужчину.

Шан-так молча поднял злые глаза.

– У тебя вообще есть имя? Твой народ использует имена?

Мужчина продолжал смотреть молча.

Ричард скрестил руки, глядя на пленника.

– Ни имени, ни души.

– У нас будут души, – яростно взревел мужчина. Ричард явно задел его за живое. – Мы заберем все ваши души. Они будут наши.

– Глупо воображать, будто можно забрать у человек душу, съев его плоть. Получить душу можно лишь одним способом.

Мужчина приподнял бровь, выдав свое любопытство, но спрашивать ни о чем не стал.

– Душу можно получить, – наконец сказал Ричард, отвечая на незаданный вопрос, – только родившись с ней. Ее вкладывают в человека при его появлении на свет, и она остается его неотъемлемой частью, живой связью со всем и в этом мире, и в следующем – в соответствии с линиями Благодати. Она – их связь с бытием. Хорошая или плохая, добрая или злая, нацеленная на праведные дела или на злодейства, она принадлежит человеку, желает он того или нет, всю жизнь от искры сотворения до самой смерти. В целом же душа – это самая суть человека, определяющая, кто он. Ее нельзя отделить от человека ни по его воле, ни против; она его составная часть.

Мужчина улыбнулся:

– Если ты говоришь правду, то как объяснить существование полулюдей?

– Вы родились без душ.

– Так было не всегда. Сначала полулюди были такими же, как вы, рожденные с душами. Но затем души у них вырвали, чтобы создать оружие – самих этих полулюдей, существ без души.

– Верно. Это сделал тысячи лет назад император Сулакан со своими волшебниками, наделенными такими силами, каких сейчас у нас нет, силами, которые мы не вполне понимаем.

– Пусть давно, но они сделали это. Отняли души у людей.

Ричард указал на юг, в сторону Древнего мира, где когда-то правил Сулакан.

– Сулакан исказил самую суть жизни. Отнять душу совсем не просто. Потребовались огромные усилия множества могущественных волшебников, посвятивших себя воплощению в жизнь извращенных стремлений Сулакана. Потомство первых полулюдей при рождении не получало души и сами могли рождать лишь бездушных отпрысков. Связь с Благодатью для них была потеряна. Единственная душа, какую могли получить первые полулюди – это их собственная, если бы Сулакан соблаговолил воссоединить их. Но сейчас они давно мертвы. Их потомки, такие как ты, не могут получить душу, ведь ее у них никогда не было.

– Когда имеющий душу умирает, – уверенно произнес мужчина, – она покидает тело и отправляется в преисподнюю. Как-никак, у гниющего в земле тела души уже нет. Она покинула его. Значит, она способна покидать тело, в котором обитает.

– После смерти человека, как показывают линии Благодати, душа покидает тело и проходит сквозь завесу, – пояснил Ричард.

– Душу можно поймать, поглощая живую плоть и выпивая кровь, с которой она еще связана, если съесть человека в нужный миг, пока душа еще привязана к его плоти и крови. Тогда, как только теплые плоть и кровь ее хозяина окажутся во мне, покинув умирающего хозяина, во мне окажется и душа, она соединится со мной и получит нового живого хозяина, а я обрету душу.

Кэлен и Зедд беспокойно переглянулись. Более безумных речей им слышать не доводилось.

Ричард покачал головой:

– Не обретешь. Это невозможно, потому что душа – квинтэссенция личности, искра, с которой человек родился, – не блуждает в поисках нового «хозяина», как ты воображаешь. Все происходит совсем иначе. Когда человек умирает, его душа, представляя собой дополнение к магическому дару, следует вдоль линий, исходящих от искры творения, и проходит сквозь завесу в мир мертвых.

– Не проходит, если поймать ее в миг смерти хозяина.

Ричард смотрел на пленника, ничем не выдавая, какие чувства в нем рождает его безумная идея.

– Ее не получить таким способом. Чужая душа – душа того человека, в ком она жила – не может остаться в тебе. Ее нельзя поймать или отнять. После смерти она уходит в подземный мир.

– Мы заберем себе ваши души, – заявил мужчина с непоколебимой уверенностью, свойственной слепо, истово верующим.

Кэлен не вполне сознавала, что представляет собой душа, однако знала о ней достаточно, чтобы понимать: у этих существ алчба затмила разум. Невозможно переубедить тех, кто не слышит голоса рассудка. Потому-то они крайне опасны – ибо действуют безрассудно.

Полулюди выстроили целую призрачную систему воззрений о душе, о том, что она собой представляет и как ею завладеть. Они выстроили эту систему, повинуясь исключительно своему вожделению. Им хотелось, чтобы все было именно так, – и они считали, что так и есть.

Впрочем, в некотором смысле они и не могли прислушиваться к голосу разума, поскольку не были людьми в общепринятом смысле. Они лишь походили на людей, но представляли собой совсем иных созданий. Отсутствие души делало полулюдей скорее животными, и соображали они лишь чуть лучше хищников.

Захотели есть – нашли еду. Возжаждали душ – отправились на поиски живых людей. Действия этих тварей определялись их потребностями.

Ричард долго смотрел на мужчину, прежде чем снова заговорить.

– Тебе известен кто-нибудь, кому удалось получить душу, поедая плоть? Хотя бы один? Или, может, ты лично видел, как такое случилось?

Шан-так немного помедлил.

– Не видел. – Он чуть приподнял подбородок, но не достаточно для того, чтобы командующий Фистер перерезал ему горло кинжалом. – Случись такое, я бы кинулся на этого счастливчика и сожрал, чтобы получить душу. Она нужна мне самому. Я ее заслужил.

– Кто тебя послал? – спросил Ричард, внезапно уводя разговор из тупика слепой убежденности.

Мужчина гордо расправил плечи.

– Наш Владыка, император Сулакан. Он вернулся из мира мертвых, его душа возвратилась. Ты – несущий смерть. Твоя кровь вернула его. Я был там. Я видел это собственными глазами. Если мне не удастся самостоятельно заполучить душу, Владыка поможет нам обрести цельность.

Ричард сложил руки на груди.

– И как, по-твоему, он может это сделать? Как он сделает тебя полноценным?

– Он – Владыка Мертвых, – ответил мужчина, словно это все объясняло. Ричард продолжал смотреть на него, и он пояснил: – Он способен соединить миры. Он доказал это, вернувшись из мира мертвых. Теперь, когда его душа вернулась в мир живых, преодолев завесу, он объединит миры. Мир живых и мир мертвых воссоединятся, разделяющая их завеса исчезнет. И тогда я стану полноценным.

– С чего вдруг?

– Живому для того, чтобы быть полноценным, нужна душа. Когда жизнь заканчивается, душа проходит сквозь завесу в мир мертвых.

Он снова замолк, видимо, в очередной раз полагая, что все объяснил. Ричард нахмурился, поняв, что он имеет в виду.

– Я понял, в чем ваша проблема. Сейчас получается, что после смерти вы не можете перейти в мир мертвых, поскольку у вас нет души, которая бы совершила этот переход. У вас нет души, и мир мертвых вам недоступен, вы не сумеете пройти сквозь завесу в вечность. После смерти вы просто перестаете существовать.

Мужчина некоторое время пристально смотрел на Ричарда, потом ответил:

– Именно поэтому мне и нужна душа. Тем, у кого она есть, просто повезло. Но у нас есть право на душу.

– То есть вы считаете, что убийство людей оправданно, потому что вам нужна душа?

– Разумеется. Нам нужна душа, и потому необходимо убить кого-то, чтобы получить ее.

Кэлен оказалась права. Шан-так были не вполне людьми. Они не испытывали сочувствия к другим. Не питали жалости к своим жертвам, даже не чувствовали свою вину, убивая. Без души они не были на это способны и вели себя как безжалостные хищники. Они не испытывали сочувствия к своим жертвам, как стая волков не испытывает сочувствия к оленю: это просто добыча.

Кэлен теперь поняла, что извращенное стремление похитить душу преследует более важную цель, чем ей казалось. Твари не просто ощущали внутреннюю пустоту и стремились ее заполнить, но жаждали заполучить душу, чтобы получить способность делать то, что могут люди, – уходить в подземный мир после смерти.

Отсутствие души означало для них отсутствие вечности подземного мира. Мир живых был лишь кратким мигом в сравнении с вечностью мира мертвых. Шан-так отчаянно старались избежать своей участи – полного прекращения существования после смерти. Они придумали такую веру, которая, как им казалось, позволяла им оказаться в подземном мире, греться в теплом свете Создателя. По сути же полулюди обожествляли смерть, поскольку та казалась им проводником в лучший, безграничный мир. В каком-то смысле это было религиозное искание.

Без души шан-так не могли попасть в мир мертвых. Без души смерть означала для них полное прекращение существования, как гаснет пламя погасшей свечи. Отсутствие души для полулюдей означало недоступность вечного пребывания среди добрых духов. Обретение души для них равнялось обретению бессмертия.

Кэлен отчасти даже сочувствовала шан-так, хотя те и пытались убить ее, стремясь получить желаемое.

Она понимала, что Ричард не хотел бы, чтобы она задавала вопросы и тем самым привлекла внимание этого мужчины, но не смогла удержаться.

– Сулакан не может дать тебе душу, – начала Кэлен, – а без внутренней искры магического дара тебе не попасть в подземный мир. Ты привязан к миру живых, но лишь пока не умрешь. В тебе нет ничего, что он мог бы забрать в свое царство после твоей смерти. Когда ты умрешь, Сулакан ничем не сможет тебе помочь. Так почему же ты следуешь за ним? Что надеешься от него получить?

Темные глаза мужчины уставились на Кэлен.

– Когда наш Владыка объединит мир живых и мир мертвых, мне не понадобится душа. Для нас смерть перестанет быть концом всему. Когда человек умирает, душа отправляется в мир мертвых и для этого возникает подобие мостика между мирами. Мы без души не можем перейти в мир мертвых. Но, если миры объединить, они станут единым целым. Мы окажемся и в мире мертвых, и в мире живых. Мои сородичи смогут существовать в объединенном мире живых и мертвых. В едином безграничном мире сольются все части Благодати. Владыка обещал, что там, где жизнь и смерть существуют бок о бок, я стану полноценным и для перехода в подземный мир мне не понадобится душа. Я окажусь в нем не пересекая границы, ибо такой границы не будет. Мы уже будем за ней. И когда миры объединятся в третье царство – где жизнь и смерть существуют рядом и одновременно, – Сулакан станет вечно править в нем.

Эта идея внушала им глубокое беспокойство. Одно то, что Сулакан спустя три тысячи лет вернулся из мира мертвых, означало, что в ней все же есть некий извращенный смысл, во всяком случае для императора и полулюдей.

Кэлен не верила, что этот замысел осуществим, хотя сознавала – Сулакан попытается претворить его в жизнь.

Внушало тревогу то, что именно кровь Ричарда позволила сработать оккультному заклинанию, вернувшему душу Сулакана в мир живых.

Но еще больше беспокоило другое. Могущество Сулакана было таково, что его попытка реализовать свой бредовый замысел могла полностью уничтожить мир живых.

И тогда остался бы действительно лишь один мир.

Мир вечно мертвых.

14

– Как вы нашли нас? – спросил Ричард, снова меняя тему.

На лице пленника впервые появилась улыбка – коварная улыбка.

– Шли по твоему следу.

– Как вы выслеживаете нас?

По тону шан-так Кэлен поняла, что тот не имел в виду следы на земле. Похоже, Ричард тоже понял его так.

Улыбка шан-так сделалась кровожадной.

– У некоторых из нас есть… дар.

Зедд нахмурился и не смог сдержаться:

– Дар? Какой еще дар?

Пленник обратил взгляд на старого волшебника.

– Некоторые из нас способны выслеживать души. Эту древнюю способность дал первым полулюдям император Сулакан. Теперь он вернулся и использовал ее. Отправил нас по твоему следу.

Ричард задумался над этим необычным заявлением.

– По-твоему, я поверю, будто шан-так выслеживают людей, чуя их души?

– Я не жду, что ты во что-то поверишь, – ответил пленный шан-так. – Ты спросил, я ответил. Мы – ловцы душ. Мне не важно, поверишь ты или нет.

– Так ты утверждаешь, что некоторые из вас способны выслеживать души? – спросил Ричард. – Что они могут чуять души и идти за ними следом?

– Шан-так разные. Некоторым из наших предков заложили особые способности. Сейчас у шан-так много разных способностей.

– Много способностей, – ровным тоном повторил Ричард.

Кэлен знала, что заложенные в людях способности могут передаваться по наследству. Как-никак, ее род начался с Магды Сирус, которая, обретя могущество, сделалась первой Исповедницей. Способность быть Исповедницей передавалась по наследству.

– Некоторые из нас рождаются с необычными способностями, как одни из вас наделены магией, а другие нет. Ловцы душ чуют, где находится душа. Благодаря ловцам душ мы можем идти по их следу, как волки, почуяв свою добычу, идут за ней на запах. Подобно тому как волки вынюхивают определенных животных, мы чувствуем разницу между душами. Мы способны узнать по запаху определенную душу и выследить ее. Найдя тебя, мы выполнили поручение.

– Не совсем. Вы потерпели неудачу, – напомнил Ричард. – Вам не удалось даже убить нужного человека, хотя он был один, а вас много. Как Владыка наказывает тех, кто не исполнил его приказ?

– Нет. Мы выследили твою душу, как было велено.

– Выследить – лишь часть задания. Уверен, что он приказал убить нас или взять в плен, как вы однажды уже схватили людей и привели к Сулакану. Но в этот раз вы потерпели неудачу. Вы никого не убили и не взяли в плен, никого не доставили к императору. Если вспомнить, как Владыка поступает с теми, кто подвел его, думаю, тебе повезло, что ты его никогда больше не увидишь.

Мужчина возмущенно поднял подбородок.

– Я увижу его довольно скоро. Когда мир мертвых соединится с миром живых, я вернусь к своему Владыке. Кроме того, ловцы душ еще не потерпели неудачу. Мы нашли тебя и продолжим преследование, пока не добьемся своего. Пусть мы еще не раз потерпим неудачу, нас это не остановит. Но стоит тебе ошибиться лишь раз, как мы тебя схватим. Рано или поздно ты окажешься в наших руках, и тогда мы заберем души твоих спутников, а ты предстанешь пред Лордом Арком, и он собственноручно отправит тебя в мир мертвых.

– Лорд Арк. – Ричард нахмурился. – Так вы должны привести к нему только меня?

– Верно, Владыка послал нас по просьбе Лорда Арка. Но ему нужен лишь ты.

– Значит, вам не нужны другие пленники?

Мужчина бросил взгляд на Кэлен, и в его глазах промелькнула похоть.

– Нет, только ты. Остальные ему больше не нужны. Остальных мы можем съесть и забрать себе души. – Он улыбнулся, глядя на Ричарда. – Твоя душа принадлежит моему Владыке и Лорду Арку, и они поступят с ней по своему усмотрению. Это их дело, не наше. Но ловцы могут поступить как пожелают с твоими людьми.

– Где же ваш Владыка и Ханнис Арк? Куда вы должны привести меня?

Мужчина пренебрежительно приподнял бровь.

– Они направляются на юго-восток.

Кэлен это не понравилось. Судя по встревоженным взглядам Никки и Зедда, им тоже. На юго-востоке располагался Народный Дворец.

– Где остальные ловцы? – спросил Ричард. – Когда они собираются напасть снова?

Мужчина уставился куда-то в сторону, не удостоив ответом. Было вполне очевидно, что ловцы нападут снова, и не раз. Кэлен понимала, что единственный способ остановить этих тварей – убить их всех до единого.

– Полагаю, тебе лучше отвечать на наши вопросы, чтобы остаться в живых, иначе ты умрешь без души и никогда не увидишь, как Владыка объединит мир мертвых и мир живых.

Шан-так нахмурился:

– Что это значит?

– Ты жив лишь до тех пор, пока отвечаешь на наши вопросы. Как знать, возможно, ты продержишься достаточно долго, чтобы застать объединение миров. Но если ты откажешься отвечать на наши вопросы, то станешь бесполезен. С чего бы нам оставлять тебя в живых, тащить с собой, присматривать за тобой? Как волка, забредшего в лагерь людей, тебя следует убить. И тогда от тебя не останется ничего: ни души, ни искры, которая могла бы существовать в третьем царстве. Сейчас смерть для тебя будет окончательной и бесповоротной.

Мужчина попытался подняться, но дюжие воины держали его за руки, а командующий Фистер стоял на его голенях, поэтому он сумел лишь слегка дернуть головой, но и это движение ограничивал нож возле его горла.

– Если вы убьете меня, все это утратит значение, ведь я не буду существовать ни в одном из миров. Я просто исчезну.

– Но ты предпочел бы существование и дальше, иначе не пытался бы красть наши души, – сказал Ричард и указал на стоящих вокруг людей.

Шан-так оглядел окружавших его людей глазами голодного волка.

– Итак, что они задумали? – спросил Ричард убийственно спокойным тоном, внушавшим большинству людей трепет, ясно давая понять пленнику, что его время истекает. – Что ловцы душ задумали сейчас сделать?

Некоторое время мужчина смотрел в никуда, затем обратил взгляд на Ричарда. В глаза шан-так вернулась неколебимая решимость.

– Не важно, что они задумали. Это знание тебе не поможет, тебе все равно не остановить нас и нашего Владыку. А значит, рассказывать не имеет смысла.

Пленник приподнял подбородок и замолчал.

15

– Думаю, у тебя есть весьма важная причина отмалчиваться, – сказал Ричард. – Ты не хочешь говорить из страха, что я действительно остановлю их. – Он развел руками. – А кроме того, если ты не солгал, что ловцы душ скоро придут за нами, то почему так боишься поведать об их планах?

Мужчина нахмурился:

– Я не боюсь.

– Единственная причина, по которой ты молчишь, – ты и правда думаешь, что мы можем помешать ловцам схватить меня и остальных. Ты боишься, что если я узнаю, каковы их планы, то сумею остановить их и вам не достанутся наши души.

Мужчина нахмурился, обдумывая это. Затем решился и заговорил:

– Твоя душа и ее, – он чуть склонил голову, указывая на Кэлен, – отмечены прикосновением смерти. Мы чуем это прикосновение, ощущаем его; оно как запах смерти. Ловцы душ ощущают эту болезнь, омрачающую ваши жизни. Вы словно раненые животные. Мы чувствуем, когда слабость берет верх и ты теряешь сознание. В такие минуты твои люди уязвимы. Без тебя они не способны противостоять нам. К примеру, в прошлый раз, когда ты потерял сознание, нам удалось одолеть вас. Если бы к тому времени душа Сулакана уже вернулась в мир живых и призвала ловцов, мы бы узнали, что ты среди остальных, хотя и спрятан. Но, поскольку Сулакан еще оставался в мире мертвых, вам удалось ускользнуть. На сей раз ловцы вновь предпримут атаку, едва только ощутят, что ты слаб и не способен защищаться. В прошлый раз мы напали, учуяв, что твоя женщина на грани смерти. Почувствовав ее слабость, мы напали на вас. Рано или поздно то же самое случится с тобой, и мы узнаем об этом. Когда это произойдет, мы победим вас. Даже в эту минуту мы чувствуем, как твой дух проигрывает сражение со смертью. Ты долго не проживешь. И в должное время, скоро, ловцы душ нападут на твоих людей, а ты будешь бессилен. Они раздерут твоих воинов на куски и заберут их души. А тебя мы схватим и доставим Владыке.

Ричард пожал плечами:

– Если это правда, тогда я, возможно, уже буду мертв. А если я умру, ваши планы рухнут.

Шан-так смотрел равнодушно.

– Если ты умрешь прежде, чем мы доставим тебя, Сулакан все равно будет доволен. Как бы ни сложилось, в конечном итоге мы выиграем. У тебя нет шансов.

– Чем же он будет доволен, если хочет, чтобы меня доставили к нему?

Наглая улыбка на лице шан-так напомнила Кэлен об убийцах, испытывавших прикосновение ее власти Исповедницы. Как бы они ни были самоуверенны, с каким бы превосходством ни держались, как бы пренебрежительно и заносчиво ни вели себя с ней, какими бы сильными себя ни считали – все это мгновенно прекращалось, стоило только Кэлен применить свое могущество, и каждый из них исповедовался перед ней в своих преступлениях, какими бы гнусными те ни были.

– Сулакану не важно, умрешь ты после того, как мы доставим тебя, или до, – ответил пленник, – поскольку у него есть на тебя кое-какие виды в подземном мире.

Ричард подбоченился:

– Как это понимать?

– Сулакана неспроста зовут Владыкой Мертвых. Его терпение безгранично, как у мертвецов. Император долго пребывал в подземном мире, подготавливая свое возвращение – и месть. Он был там, когда с губ Терновой Девы сорвался крик смерти, утянувший ее за завесу. Сулакан знает, что погубивший ее голос Владетеля подземного мира задел и вас. В подземном мире есть покорные Владыке существа, которые понимают, что прикосновение смерти не позволит вам долго прожить. Эти демоны, беспокойно мятущиеся в том мире – мире мертвых, – жаждут заполучить вас. Когда вы умрете и ваши души пройдут сквозь завесу, они встретят там вас обоих и утащат в самые глубокие и темные уголки подземного мира, где вы останетесь навсегда. Лорду Арку хотелось бы убить тебя собственными руками и смотреть тебе в глаза, пока ты будешь умирать, но он наделен оккультными способностями и прекрасно знает, что твари императора Сулакана с нетерпением ждут, когда ты пересечешь границу. Лорд хочет убить тебя и отправить в лапы тварей лично, но, на случай если ты умрешь раньше, он приказал доставить к нему твою голову, чтобы убедиться – душа Ричарда Рала попала к демонам Владыки и испытывает такие страдания, какие не способен причинить никакой ужас этого мира. Так что, как видишь, он все равно получит желаемое.

Все окружающие смотрели на него, затаив дыхание.

Мужчина оглядел тех, кто держал его в плену.

– Знайте, когда смерть вцепится в вашего вожака – а это случится скорее, чем вы думаете, – вы все достанетесь нам. Мы станем охотиться за вами, съедим вашу плоть, высосем костный мозг и заберем себе души. – Он остановил взгляд на Ричарде, а затем указал подбородком на Кэлен. – Мы съедим живую плоть и выпьем теплую кровь твоей женщины, наслаждаясь ее беспомощными криками, когда будем рвать ее на части. Кто-то из нас будет пить ее кровь, а кто-то – слизывать ее слезы.

Ричард отчаянно старался сдерживаться, но Кэлен его гнев был хорошо заметен.

– Ты сказал, что темные духи Владыки караулят наши души. В таком случае вам, ловцам, не получить ее души.

Шан-так улыбнулся, показывая, что его мрачная решимость ничуть не поколеблена.

– Ловцы знают, что не смогут забрать душу у твоей женщины – она обещана темным тварям подземного мира. Но шан-так все равно упьются ее теплой кровью, ведь она так много для тебя значит! Такую участь избрал для нее наш повелитель, потому что ее страдания, вид срываемой с костей плоти и вечные муки души в мире мертвых причинят невыразимые страдания тебе. Вот что ожидает вас с ней.

Эта угроза, заставившая Кэлен поежиться, для Ричарда стала последней каплей. Он перевел взгляд с бездушных глаз безжалостного зверя на командующего Фистера и чиркнул пальцем по горлу, отдавая безмолвный приказ. Затем отвернулся и пошел прочь. Джейк Фистер посвятил жизнь уничтожению прислужников зла. Ричард точно знал, что его приказ будет приведен в исполнение, и не считал нужным присутствовать при казни.

Проходя мимо Кэлен, он взял ее за руку и повел обратно в глубину лагеря, где ее исцеляли. Она чувствовала, что его мышцы закаменели от ярости.

– Есть соображения, что делать дальше? – спросила она, стараясь отвлечь его от только что услышанных угроз.

Не успев ответить, не успев произнести ни слова, Ричард споткнулся.

Он осел рядом с ней на колени, и Кэлен обхватила его руками за пояс, стараясь не дать повалиться ничком. Но он был слишком тяжелым, чтобы ей удалось удержать его. Она смогла только смягчить его падение.

Ричард поднял руку. То была просьба о помощи – о помощи волшебника.

Зедд и Никки мгновенно оказались рядом, подхватили Ричарда под руки и подняли, не давая упасть снова. По знаку Кэлен несколько воинов подбежали к ним и подставили плечи под его руки.

Пока воины помогали Ричарду идти, старый волшебник прижал пальцы к его лбу.

– Прикосновение смерти, – мрачно поведал он очевидное для Кэлен. – Подведите его ближе к огню, где я смогу лучше видеть, и уложите его там.

Сердце Кэлен бешено колотилось. Ее не просто охватила беспомощность – ее захлестывали ледяные волны страха. Она знала, прикосновение смерти набирает силу, и он может умереть.

– Ричард, – сказала она, крепко сжимая его большую руку, – держись. Зедд и Никки помогут тебе. Держись. Не смей покидать меня. Не смей.

Он не ответил. Его рука была холодной и безвольной.

Кэлен старалась сдержать слезы.

А затем она услышала вопли, доносящиеся из темного леса. Полулюди начали атаку.

16

Пока Ричарда укладывали на расстеленное возле огня одеяло, Кэлен держала его за руку, а он обхватил Никки за шею и притянул к себе. Потом вцепился в рукав Зедда и подтащил волшебника поближе. Ему пока удавалось оставаться в сознании, хотя и с трудом.

Ричард отчаянно боролся с пронизывавшей его болью за каждый вдох. Кэлен эти ощущения были очень хорошо знакомы. Боль была такой сильной, что сводило руки и ноги. Она тяжело наваливалась и словно сдавливала череп, а с ней волнами накатывала тошнота.

Боль отступала, лишь когда тебя поглощала тьма. Но затем становилось еще хуже – Кэлен терялась во тьме, одинокая, вдали от всего, что знала. Это была пугающая, совершенно безнадежная разновидность одиночества, раздиравшая душу так же, как боль терзала голову.

Но прежде чем тьма окутывала ее, она лишала желания говорить. Пропадало и желание открывать глаза, потому что при этом мир начинал кружиться и накатывали приступы тошноты. Каждый звук ощущался остро и болезненно, будто в уши втыкали иглы. Требовались огромные усилия, чтобы превозмогать муку и дышать.

Кэлен знала, что, умирая, Терновая Дева чувствовала то же самое, когда из нее вырвался тот ужасный крик. Единственный, долгий, он выразил всю муку смерти. Этот зов смерти задел и Ричарда с Кэлен; хотя он не убил их сразу, они ощутили ту боль, которую в последние мгновения познала Джит.

Кэлен также знала, что это ощущение было частью соблазна смерти, который принуждает сдаться, уступить и позволить забрать тебя. Он причиняет страдания и сулит прекращение мучений, достаточно лишь прислушаться к зову и пройти сквозь завесу в благословенную тьму. Именно этот обманчивый зов в наполненном невыносимым страданием конце жизни и делал смерть столь сладкой, превращал ее в простой шаг на другую сторону, где все милосердно закончится.

Сопротивляться этому зову было чрезвычайно трудно, особенно когда приходилось терпеть невыносимое, заверяя себя, что так нужно.

Голос Ричарда, когда он наконец смог заговорить, выдал эту муку.

– Пусть Айрин поможет вам двоим, – сказал он склонившимся к нему Зедду с Никки, – отбить нападение шан-так. Нужно сдержать их.

Зедд, похоже, решил, что Ричард не способен сейчас принимать решения.

– Я должен помочь тебе, – сказал он внуку. – Я не могу оставить тебя в таком состоянии. Нужно помочь, пока тобой не завладела тьма. Ты не справишься с ней сам. Воины отобьют шан-так. А ты ждать не можешь.

Ричард, не открывая глаз, отрицательно качнул головой:

– Воины без вас не справятся.

Уверенность в его голосе заставила Кэлен оглянуться на Первую когорту, занимавшую оборонительные позиции. Ее глаза встретились с полным тревоги взглядом голубых глаз Никки.

Наклонившись к Ричарду, колдунья сжала его плечо.

– Тебе нужна наша помощь, Ричард. Если не спасти тебя, все мы погибнем. Мы должны помочь тебе, чтобы ты помог выжить всем нам. Без тебя погибнут все.

– Мне поможет Саманта, – ответил он. – Ловцы чуют, когда я слаб, и знают, что это их шанс. Сейчас они постараются побыстрее прикончить нас, пока я не в силах сражаться. Если вы не поможете остановить ловцов, мы погибнем.

Зедд нахмурил кустистые брови и окинул взглядом воинов, лихорадочно готовившихся к битве. Затем снова повернулся к внуку:

– Саманта? Ричард, она еще дитя, а происходящее слишком значительно. Без соответствующей подготовки…

Запыхавшаяся девушка подбежала к ним и упала на колени.

– Я здесь, Лорд Рал. – Жадно глотая воздух, она крепко схватила его ладонь обеими руками. – Я здесь.

– Саманта, послушай, – сказал Ричард, – ты уже делилась со мной силой, чтобы я противостоял болезни. Помнишь?

В свете костра Кэлен увидела слезы, выступившие в глазах юной колдуньи. Та была на грани паники.

– Как? Вы хотите, чтобы это сделала я? Но те, кто сейчас с вами, справятся лучше, Лорд Рал.

– Когда мы наткнулись на того человека в лесу – еще не дойдя до северной стены, – я почувствовал слабость и ты помогла мне. Дала мне силу. Помнишь?

Саманта кивнула так серьезно, словно от этого зависела ее жизнь:

– Конечно помню.

– Мне нужно, чтобы ты сделала это снова, – сказал Ричард, открыл глаза и посмотрел на остальных. – А пока она будет помогать мне, вы должны помешать шан-так захватить лагерь и перебить всех нас. Нужно выиграть немного времени.

– Это сделал тот мерзкий нелюдь, – вставила Айрин. – Я же говорила, что у него есть оккультные способности и Ричарду не следует подходить к нему, но вы не послушали. Видите, к чему это привело! Я знаю об исцелении намного больше, чем Саманта. И наверняка смогу помочь. Отойдите, дайте посмотреть, что я могу сделать.

Она тут же втиснулась рядом с Зеддом и положила ладонь на лоб Ричарду.

Прежде чем Кэлен успела возразить, а Никки – убрать руку женщины от Ричарда, Айрин вскрикнула и сама отдернула ладонь.

– Добрые духи! Ричард, я не представляю… Нам не исцелить такое.

Никки, беспокоившаяся больше о Ричарде и предстоящей битве, а не о вразумлении Айрин, ничего ей не сказала, но взгляд, который она бросила в сторону Кэлен, выдавал тлеющий в ней гнев. Этот взгляд голубых глаз открыл Кэлен все ее мысли.

Мать-Исповедница подумала, что Айрин следует относиться к Никки с большим уважением. Чарующе прекрасная колдунья, хоть и казалась моложе и менее опытной, еще недавно была сестрой Тьмы, поэтому не только обладала собственными магическими силами, но и поглощала способности убитых врагов.

Айрин и представить не могла, что пережила и на что способна Никки. Принимая во внимание, как глубоко та погружалась во тьму и каким долгим был ее путь к свету, не говоря уж о том, сколько раз она спасала Ричарда, когда никто не представлял, как это сделать, лучшего друга и союзника у них не могло быть.

– Я просил не об этом, – с настойчивостью произнес Ричард. Его нетерпение стало очевидным. Кэлен заподозрила, что в голове мужа созрел план, о котором пока никто не знает.

Она понимала, что болезнь мешает Ричарду объяснить им задуманное так, как ему того хотелось бы, и это усугубляет его досаду. Почти все силы уходили у него на то, чтобы оставаться в сознании и произносить немногие слова. Он хотел, чтобы его приказы выполнялись без дополнительных разъяснений.

Кэлен слышала, как за ее спиной авангард шан-так налетел на линию обороны. Воины Первой когорты яростно секли мечами нападающих, стараясь не пропустить их в лагерь. Падая, некоторые полулюди истошно вопили. Из темноты доносился звон мечей и топоров, рассекавших тварей, и крики боли, когда булавы крошили кости.

– Делайте, как он велел, – рявкнула Никки, хватая Айрин сзади за платье и оттаскивая в сторону. – Пусть им займется Саманта.

Очевидно, Никки поняла, что настойчивость Ричарда – не пустое упрямство. Она была достаточно опытна, чтобы не задавать ему вопросов, когда на это не было времени.

– Но… Я не умею сражаться, – промямлила Айрин. Казалось, происходящее приводит ее в отчаяние.

Кэлен прониклась сочувствием. На глазах Айрин шан-так сожрали ее мужа, а затем взяли в плен ее саму, что сулило ту же участь. Уже сама мысль о кровожадных полулюдях, готовых сожрать всех живых, внушал ей парализующий ужас.

– Понимаю, – сказала Никки с удивительным сочувствием к нерешительной Айрин. – Но полулюдей необходимо сдержать. Для этого годится любая помощь, в том числе твоя. От того, удастся ли нам сдержать их, зависит жизнь твоей дочери.

Встретив взгляд Саманты, Айрин кивнула:

– Понимаю.

Зедд быстро склонился над внуком и прижал пальцы к местечку под его подбородком. Ричард зажмурился от боли.

– Держись, мой мальчик. Мы вернемся и поможем, как только настанет затишье.

Ричард неопределенно мотнул головой, но сейчас некогда было разбираться, что он имеет в виду.

Зедд внезапно развернулся и, создав воздушный кулак, отбросил получеловека, прыгнувшего на него словно из ниоткуда. Кэлен осознала, что некоторые полулюди уже прорвались в лагерь через оборону. Удар волшебника отправил нападавшего в скопление воинов, мгновенно прикончивших его.

После секундной паузы Никки повернулась к Ричарду, опустилась на колени и прикоснулась к его вискам, чтобы оценить его состояние.

– Знаю, – сказала она ему негромко, успокаивая. – Знаю. Я тоже чувствую. Держись, Ричард. Мы с Зеддом вернемся, как только сможем. Держись. Борись с этим. Саманта даст тебе силы.

Глядя на Никки и Зедда, удаляющихся в сторону шума битвы на краю лагеря, Кэлен сглотнула ком в горле. Ей хотелось, чтобы волшебник и колдунья позаботились о Ричарде, но она понимала, что сейчас не до того. Сейчас их способности требовались для отпора шан-так, чтобы не подпустить их к Ричарду. Мать-Исповедница надеялась, что помощь колдунов позволит воинам Первой когорты удержать лагерь.

17

Оказавшись вдруг наедине с Самантой и Ричардом в разгар бушующей в ночи битвы, Кэлен положила руку мужу на грудь, ничем не способная помочь ему и пытаясь хотя бы так поддержать его.

Мать-Исповедница, участница множества сражений, она понимала, что эта битва – не обычная, особенная. Они как будто отбивались от хищников, одержимых маниакальным стремлением сожрать людей. Кэлен знала, какова природа этих бездушных существ, знала об их несметном количестве и понимала, что скоро и ей придется вступить в бой. И хотя Кэлен лишилась магической силы, она по-прежнему ловко владела кинжалом.

Однако на самом деле ей требовался меч. Владеть клинком ее научил отец, но благодаря Ричарду Мать-Исповедница стала настоящим мастером. Ее муж прекрасно владел различными видами оружия, даже ножом и стамеской, с помощью которых вырезал восхитительные фигурки.

Зедд метнул молнию через весь лагерь, в призрачную фигуру, пытавшуюся взобраться на спину воина Первой когорты. Тот старался локтем сбить впившуюся зубами в его шею тварь, отбиваясь при этом от других наседавших на него полулюдей. Посланная Зеддом вспышка заключила шан-так в шар яростного пламени. Получеловек скорчился от ужасной боли и свалился на землю. Его тело горело, плоть шла пузырями, но он вскочил и, спотыкаясь, слепо побрел через лагерь. Среди бушующей битвы никто не обращал внимания на его отчаянные крики. Длились они недолго.

К сожалению, на некоторые из призрачных фигур такой заурядный элемент магии Приращения, как пламя, не действовал, а применить внутри лагеря огонь волшебника Зедд не рискнул. В ожесточенном сиянии яростного, липкого жидкого пламени могли погибнуть и люди. Поэтому старый волшебник был вынужден применять только более избирательные разновидности огненных атак.

Кэлен несколько раз видела, как шан-так выходили из брошенных Зеддом огненных шаров, словно те не причинили им никакого вреда. Один из них окинул волшебника убийственным взглядом и направился к нему, но тут же нарвался на копье. Проткнувший его воин, освобождая оружие для следующих прорвавшихся, поводил копьем из стороны в сторону, чтобы тело соскользнуло на землю, будто пойманный в пруду карп.

В самом первом сражении с шан-так Кэлен и Ричарда, потерявших сознание, спрятали в повозке. В тот день полулюди взяли всех людей в плен. Зедду с Никки не удавалось применять магию в полную силу, и многократно превосходившие людей числом шан-так одолели воинов. Во время того нападения огромные потери словно бы ничуть не беспокоили этих тварей. Точно так же было и теперь.

Теперь, после допроса пленника, Кэлен понимала, почему. Без души, без высшего здравомыслия, для которого требуется наличие души, эти существа не могли сопереживать своим раненым или убитым. Хотя они охотились группами, их нимало не беспокоила судьба других соплеменников, и это отличало их от воинов Первой когорты. Воины старались не только убивать врагов, но и защищать своих друзей. Заботились о соратниках.

Любой из полулюдей, нападая, пекся только о том, чтобы заполучить душу. Что тем временем происходит с сородичами, не имело для них никакого значения. Если один из них погибал, то другой получал больше шансов вонзить зубы в человека. Они руководствовались принципом «мне больше достанется».

Никки метнула потрескивающую, шипящую черную молнию. Та ударила в белесую фигуру, словно кнут, и рассекла ее пополам. Внутренности твари вывалились на гранитную поверхность. Другой шан-так поскользнулся на них, упал – и сам нанизался на вовремя подставленный меч воина.

Никки послала такую же потрескивающую молнию в другого шан-так, но тот походя отбил ее рукой, будто отогнал муху. Кэлен поняла, что некоторые шан-так наделены оккультными способностями, благодаря которым уничтожают или отражают магию. Магия против них не действовала – почти так, как в древности против истинно неодаренных. Они использовали свои способности, чтобы защищать себя, а иногда и соплеменников, но лишь потому, что те тоже нападали на воинов. Судя по всему, это были те самые шан-так, что умели оживлять мертвых.

Кэлен поняла, что воины, Зедд и Никки, по сути, убивали только слабейших. Они невольно оставляли наиболее сильных из полулюдей, тех, кто был почти невосприимчив к магическому воздействию. Каждый шан-так, убитый Зеддом или Никки, увеличивал среди полулюдей долю невосприимчивых к магии, и потому с каждой секундой применение магии становилось все менее действенным. Неизбежно должна наступить минута, когда магия стала бы бесполезной против атакующих.

Конечно, они ничего не могли с этим поделать, но это добавляло пугающие штрихи к характеру их столкновения.

Воины Первой когорты яростно сражались, стараясь не пропускать призрачные фигуры за линию обороны. В каком бы месте ни прорывался кто-то из шан-так, там мгновенно оказывался воин и пронзал врага мечом, отсекал конечности топором или сокрушал череп булавой. Переглянувшись с дочерью, Айрин убежала помогать воинам.

– Саманта, поспеши, – сказал Ричард. – У нас мало времени. Нужно, чтобы ты придала мне сил и поддерживала в сознании еще несколько минут.

Его слова показались Кэлен загадочными. Ведь на самом деле Ричарду нужно было столько силы, чтобы подняться и заставить шан-так поверить, что он еще жив и вполне может сражаться. Лишь в этом случае твари прекратят нападение и отступят.

Кэлен задумалась, не в горячке ли Ричард? Возможно, он не вполне сознавал, что говорит. Может быть, он всего лишь хотел избавиться от боли, хотя бы на несколько минут.

Мать-Исповедница надеялась, что девушка справится. Но ее терзало подозрение: Ричард что-то задумал. Особенно ее беспокоило, почему он сказал, что его надо удерживать в сознании. Почему не попросил дать ему достаточно сил для сражения?

Саманта прикусила нижнюю губу, стремительно обежала Ричарда и присела так, что ее колени касались его темени. Сначала она застыла в нерешительности, но затем положила ладони на его виски.

– Лорд Рал, я… Я…

Ричард левой ладонью накрыл ее руку.

– Ты сможешь, Саманта… Как в прошлый раз…

– В прошлый раз, – пробормотала девушка. – Если бы я помнила, как я это делала в прошлый раз…

– Ты не умеешь? – с тревогой спросила Кэлен, придвигаясь к юной колдунье.

Саманта подняла глаза. По ее щеке скатилась слеза.

– Не знаю… Не уверена.

– Силу… – прошептал Ричард.

– Силу, я знаю, силу. – Она убрала ладони с его головы и сжала кулачки. – Но я не помню, о чем думала тогда и что пыталась сделать.

– Не обращай внимания на болезнь, – сказал Ричард. – И не старайся исцелять. Просто поддержи меня своей силой, чтобы я мог бороться с болезнью сам.

Девушка с облегчением выдохнула.

– Конечно. – Лицо Саманты просветлело, и она вновь положила ладони ему на голову. – Силу. Теперь вспомнила. Я просто передала вам часть своей силы, а вы применили ее по своему усмотрению.

Ричард с трудом изобразил бледную улыбку и кивнул под ее руками.

Кэлен слышала за спиной шум битвы. Полулюди истошно вопили, напарываясь на бритвенно-острую сталь. Воины, крякая от усилий, неустанно рубили бесконечную наступающую орду. С треском разбивались черепа, ломались кости, воины выкрикивали приказы, выли в агонии раненые. Повсюду валялись страшно израненные призрачно-бледные тела.

Кэлен услышала, что на противоположной стороне лагеря началось еще одно нападение. Полулюди стремились осложнить оборону лагеря, вынуждая защищаться на двух направлениях.

При свете костра Кэлен увидела, как одна из бледных фигур перепрыгнула через цепь воинов Первой когорты. Далеко она не ушла, но за ней последовала другая, затем еще одна. Лагерь постепенно захватывали. Она заметила, что один из воинов свалился на землю под тяжестью бледных фигур, но его соратники кинулись на выручку, безостановочно отрубая шан-так руки и головы.

Кэлен вдруг увидела перемахнувшую через костер и несущуюся прямо к ним тварь. Поблизости не было воинов, способных остановить ее.

Включились рефлексы, отточенные годами тренировок и сражений. Мать-Исповедница вскочила и в развороте выхватила кинжал; удерживая оружие обратным хватом, она мощным ударом вогнала его в обнаженную грудь. Крупный шан-так с лицом, покрытым затвердевшей, потрескавшейся белой пастой, стал как вкопанный. Кинжал вошел ему в грудь по рукоятку.

Завороженная Саманта смотрела на это широко раскрытыми глазами.

Кинжал Кэлен, заточенный Ричардом до остроты бритвы, был достаточно длинным, чтобы прошить сердце нападавшего. Кэлен даже не заметила сопротивления. Такой острый и тяжелый кинжал, вгоняемый в тело с такой скоростью, остановить невозможно. Глаза получеловека закатились, ноги подкосились. Мать-Исповедница выдернула оружие, не выпуская его из руки на случай, если придется снова пустить клинок в ход. И она была уверена, что еще наверняка придется.

– Саманта, пожалуйста, помоги ему, – попросила Кэлен.

Девушка сглотнула и склонилась над Ричардом.

18

– У нас мало времени, – прошептал Ричард.

– Я стараюсь. – Саманта склонилась ниже и убрала с глаз прядь черных волос. – Здесь слишком шумно, меня постоянно отвлекают…

Кэлен знала, как трудно такой молодой и неопытной колдунье сосредоточиться и достигнуть покоя, необходимого для применения магии. Даже в спокойной обстановке для этого требовалось усилие, здесь же бушевала битва, а Саманта боялась. Но иного выхода не было. Если она не справится, Ричард не сможет вступить в бой и все погибнут.

В сложившихся обстоятельствах, что не редкость, никого не интересовало, каковы были трудности, важен был только результат.

На память Кэлен пришли слова пленника о темных тварях Сулакана, поджидавших их с Ричардом в подземном мире и жаждавших утащить их души во тьму на вечные муки.

Изгнав это из памяти, Кэлен придвинулась к Саманте и зашептала ей на ухо:

– Здесь только вы с Ричардом, больше никого. Отринь все остальное. Все прочее не имеет значения. Ты сама все контролируешь. Ты одна на собственном островке спокойствия. Ты управляешь своей силой. Только ты управляешь своей магией. Никто не может тебе помешать, все в твоих руках.

Саманта воззрилась на Мать-Исповедницу с крайним удивлением, будто не ожидала, что кто-то так глубоко понимает применение магии. Кэлен многое знала о том, как отыскать этот тихий островок внутри себя и как применять магию даже посреди бушующий битвы, на краю гибели.

Сейчас они были как раз посреди бушующей битвы и на краю гибели, но Кэлен не могла призвать силу.

Саманта сосредоточилась, закрыла глаза и снова склонилась над Ричардом.

Его глаза тоже были закрыты, но от боли, а не от сосредоточенности.

Кэлен взяла его руку и прижала к сердцу.

– Ричард, – прошептала она, – я люблю тебя.

Он улыбнулся сквозь боль, словно хотел бы ответить, что любит ее, но не мог. Хотя Кэлен не требовалось это слышать. Она знала.

Мать-Исповедница увидела, как дрожат пальцы Саманты, державшей голову Ричарда. Она боялась: боялась не справиться, боялась нападающих шан-так, боялась ответственности, возложенной на нее.

– Используй ярость, – успел прошептать Ричард, прежде чем его рука безвольно повисла и он потерял сознание.

Его слова словно бы пробудили в девушке какие-то воспоминания.

– Ярость… Конечно.

Кэлен почти мгновенно ощутила через руку Ричарда, за которую все еще его держала, тепло вливающейся в него магии, прокладывающей себе путь через переполнявшие Лорда Рала тьму и боль. Кэлен понадеялась, что это даст ему силы прогнать тьму.

Она почувствовала, что рука, которую она держит, перестает быть безвольной. Дыхание Ричарда стало глубоким, он явно очнулся.

И Кэлен услышала всего одно слово:

– Меч.

Мгновение она смотрела с изумлением, затем поняла.

Приподняв его правую руку, Кэлен положила ее на рукоять меча. Ричарду, еще не вполне пришедшему в себя, не удалось сжать ее, поэтому она сама прижала его пальцы к рукояти.

Когда пальцы, обхватив рукоять, сомкнулись, она увидела, что в Ричарде что-то изменилось. Он вздохнул еще глубже и открыл глаза. В них плясала магия меча, наполнявшая силой того, кто им владел.

С Ричардом, истинным Искателем, меч был связан во всех смыслах. Ни на чье другое прикосновение оружие не откликалось таким образом; меч узнавал своего хозяина.

– У нас слишком мало времени, чтобы тратить его понапрасну, – сказал Ричард. – Нужно скорее действовать. Где командующий?

Кэлен нахмурилась, придвигаясь поближе.

– Слишком мало времени? О чем ты?

– Фистер. Где командующий Фистер? – Ярость меча дала голосу Ричарда силу. – Он мне нужен.

Кэлен не представляла, что задумал ее муж, если вообще что-то задумал. Возможно, в полубессознательном состоянии, в котором он пребывал, словно во сне или бреду, он не мог здраво оценивать происходящее, а ярость меча просто позволила ему говорить связно.

Не задавая вопросов, Кэлен развернулась к сражавшимся. Нужный ему дюжий воин оказался неподалеку от них.

– Командующий! Командующий! Вы нужны здесь!

Фистер был занят тем, что яростно рубил наседавших на него шан-так. Как раз в этот миг один из полулюдей с разбега ударил его плечом, намереваясь повалить. Покрытый коркой белой краски получеловек с тем же успехом мог бы пытаться свалить дуб. Огромный воин, уже двигаясь к Кэлен, свернул ему шею; Кэлен услышала хруст рвущихся сухожилий и треск костей. Фистер бросил обмякшее тело на землю. Не сбавляя шага, он ударил тяжелой рукоятью своего меча в лицо очередного бросившегося на него шан-так.

Хотя на линии обороны шел тяжелый бой, отдельным врагам удавалось прорываться сквозь цепь защитников в лагерь. Скорее всего, это не было частью их тактики, они просто пользовались подвернувшейся возможностью.

Никого из полулюдей не интересовала победа, они жаждали одного – добыть себе душу. Благодаря этому сражаться с ними было легко, ведь они не согласовывали свои нападения и не задумывались о стратегии; с другой стороны, это делало их непредсказуемыми, как рой мух-кровопийц. Они беспорядочно нападали со всех сторон, и каждый жаждал одного: вцепиться зубами в плоть и добраться до крови.

Кэлен видела крадущиеся через лагерь призрачные фигуры шан-так, старающихся оставаться незаметными и выискивающих возможность внезапно напасть. Едва воины Первой когорты замечали этих полулюдей, их тотчас рубили на куски, но то, что шан-так удавалось пробраться в лагерь, было плохим знаком. Нельзя оставлять врагу возможность обойти тебя с фланга и нападать со спины, когда сражаешься с ним по всему фронту.

Подбежав, командующий Фистер опустился возле Ричарда на одно колено. Благодаря силе, данной ему мечом, тот немного приподнялся, опираясь на локоть, ухватился за край грудной пластины кожаного доспеха командующего и подтянулся повыше.

– Послушай, они ждали именно этого: когда болезнь ослабит и свалит меня. Ждали, чтобы начать нападение. Без моей помощи они одолеют нас, как это уже было.

– Нет, Лорд Рал, я не позволю…

– В прошлый раз мы не смогли остановить их и угодили в плен, так?

Командующий неохотно кивнул.

– Сейчас у тебя меньше людей, – напомнил Ричард. – Многие погибли в той битве, многих мы потеряли в плену. Нас осталось опасно мало. Мы не одолели их раньше, бо́льшим числом – как ты, полагаясь на ту же тактику, надеешься победить сейчас, – когда людей у нас меньше? Если мы будем вести сражение так, то проиграем, поэтому шан-так и наседают, вовлекая нас в бой. Они задают правила, а мы этим правилам следуем. Они дождались, пока я лишусь сил и чувств, и тогда напали. Вот их стратегия: примитивная, жестокая и действенная. Нужно изменить правила, иначе мы проиграем.

Командующий Фистер переглянулся с Кэлен, затем снова посмотрел на Ричарда.

– Понимаю, Лорд Рал. У меня те же опасения, но я не знаю, что делать. Мы должны сражаться, иначе погибнем. У нас нет иного выхода – либо мы деремся, либо гибнем. Не вижу, как изменить это правило.

Ричард покачал головой:

– Они стремятся поймать меня. Нужно обратить это против них.

Командующий вытер со лба пот тыльной стороной руки, в которой был зажат окровавленный меч. Обеспокоенно оглядел поле боя и снова посмотрел на Ричарда.

– Простите, Лорд Рал, но я не понимаю, что вы предлагаете.

Кэлен показалось, что Фистер, скорее всего, просто не хочет этого понимать. Фистер жаждал вернуться к сражению. Бурлящая кровь требовала боя, и тот занимал все его мысли.

– Чего они хотят? – спросил Ричард, стиснув зубы от боли – и от ярости меча.

Саманта изо всех сил старалась удержать ладони на его голове, но это ей едва удавалось. Сейчас Ричарда поддерживала в основном магия меча.

– Чего они хотят? – Командующий оглянулся через плечо, быстро оценивая положение дел, затем с несчастным видом выдохнул: – Лорд Рал, они хотят убить нас, вот что. Растерзать на кусочки.

Ричард настойчивее покачал головой:

– Нет… Ну, этого тоже, конечно, но дело в другом. Ты слышал пленника. Они чуют мою душу, знают, когда жизненная сила во мне слабеет и я теряю сознание. Знают, когда я начинаю уступать притяжению смерти. Поэтому и напали сейчас: знали, что я ослаб.

– И что же?

– Вот чего они хотят, чем воспользовались, на что рассчитывали и чего ждали. Такова их стратегия. Довольно примитивная. Ждать, пока добыча не лишится сил, и тогда напасть. Нам нужно воспользоваться этим и устроить им ловушку.

Дюжий мужчина пригладил свои короткие волосы и тяжело вздохнул:

– Мне кажется, Лорд Рал, что именно мы здесь – мышь в мышеловке… Особенно вы.

– Вовсе нет. Я не мышь. Я приманка.

19

Фистер уперся локтем в колено и пригнулся ближе, сдвинув брови к переносице.

– Что?

– Я – приманка.

– Ну да, мы знаем, что они хотят добраться до вас. Но мы сдерживаем их. Линия обороны надежна.

– Я не хочу, чтобы вы их удерживали.

Услышанное сбило командующего с толку, но еще более встревожило.

– Лорд Рал, думаю, надо позволить Саманте подлечить вас, и, когда в голове у вас прояснится, мы поговорим. А сейчас мне надо вернуться к моим парням.

Он уже хотел встать, чтобы вернуться к битве, но Ричард на несколько дюймов выдвинул меч из ножен. Командующий Фистер не мог не заметить этого. Он замер. Ричарду не хватало сил, чтобы полностью извлечь оружие. Опустившись чуть пониже, он посмотрел на Кэлен.

– Помоги-ка.

План, который Ричард еще не огласил, Кэлен уже не нравился, но она выполнила его просьбу. Она подозревала, что Ричард рассчитывает на меч: покинув ножны, тот даст ему силу. Она надеялась, что, обнажив меч и получив от него силу, Ричард наконец-то осознает ужасное положение дел. Тогда, возможно, он будет мыслить ясно и поймет – командующий делает все возможное в крайне тяжелых условиях, и Лорд Рал нужен в этом бою.

Окинув взглядом яростную битву, бушующую в основном у границ лагеря, Кэлен увидела, что столкновения начались уже и внутри его. Ей хотелось надеяться, что Ричард сейчас обнажит меч и присоединится к сражению. На переднем краю воины неистово рубили нападающих шан-так, но те прибывали непрерывным потоком. Такая борьба была крайне утомительной и не могла продолжаться долго: из-за усталости воины действовали все менее успешно.

Зедд, применив несколько заклятий, которые, похоже, не нанесли врагу заметного урона, бросил это и стал оказывать помощь раненым. Тем же занялась и Никки. Кэлен заметила, что по меньшей мере полдюжины воинов лежат на земле.

Она нигде не видела Айрин. Впрочем, с ее места был виден не весь лагерь. Она понадеялась, что шан-так не схватили мать Саманты. Девушка уже однажды пережила это и теперь, когда Айрин вернулась, привязалась к матери еще крепче.

Кэлен обеими руками крепко сжала кисть мужа на рукояти меча и помогла извлечь оружие из ножен. Когда Меч Истины наконец выскользнул из них, клинок издал чистый, особенный звон стали, разнесшийся над полем битвы. Этот звук заставил некоторых воинов Первой когорты быстро оглянуться. Кэлен знала, что вид Ричарда с мечом в руках поднимет общий дух.

Ричард уже сам крепко сжимал в руках рукоять, воодушевленный бушующей в нем яростью меча. Кэлен увидела в серых глазах мужа, что магия древнего оружия дала ему необходимую силу. Тем не менее магия меча служила лишь дополнением к магическим способностям Ричарда, и это означало, что, хотя клинок способен поддерживать его, мечу, чтобы ярость оружия сделалась абсолютной, требуется и собственная сила Ричарда, которой у того сейчас не было.

Он вытянул другую руку, и командующий Фистер взялся за нее, помогая Ричарду встать. Саманта, все еще старавшаяся держать руки на голове Ричарда, уже не могла делать это, когда он поднялся.

С мечом в руках Ричард не нуждался в помощи колдуньи. Клинок давал ему куда больше того, что могла дать Саманта. Но на всякий случай та держалась поближе к нему.

Поднявшись, Ричард быстро осмотрел поле боя.

– Мы не должны биться по их правилам, не то скоро проиграем.

– Не похоже, что нам есть из чего выбирать, – ответил командующий Фистер с едва скрываемым раздражением.

– И снова ты думаешь о проблеме, а не о решении, – рассеянно заметил Ричард, внимательно оглядываясь и изучая обстановку.

Джейк Фистер внимательнее присмотрелся к Ричарду, словно пытался понять, действительно ли тот ясно мыслит или все еще бредит из-за болезни.

Кэлен лучше понимала мужа. Она знала, как мыслит Ричард. Пусть она не вполне поняла, о чем он говорил, но он не бредил, а размышлял, в точности как тот Ричард, которого она так хорошо знала. Отчасти это обнадеживало. В то время как многие сосредоточивались на стоящей перед ними проблеме, он пытался найти решение.

Ричард уставился куда-то, что-то изучая в темноте. Кэлен не разобрала, на что он смотрит, но знала, что ночью он видит лучше ее, не хуже кошек.

– Потери для них не имеют значения, – сказал Лорд Рал, – тем более что те из них, кто наделен оккультными способностями, скоро начнут оживлять мертвецов. Чем больше мы убьем, тем больший запас трупов обеспечим. Уничтожать этих жутких тварей намного труднее, чем шан-так. Наши люди устанут. Дальше все будет только хуже.

– Это воины Первой когорты, – настаивал командующий. – Они будут сражаться, вкладывая в это всю душу.

– Впрочем, шан-так не очень-то умеют сражаться или применять оружие, – скорее для себя добавил Ричард, словно не слыша командующего.

– Наши люди – лучшие, – снова сказал Фистер. – Вы это знаете, Лорд Рал. Здесь у нас лучшие воины. Шан-так не умеют сражаться.

Ричард наконец-то обратил на него внимание.

– Верно, но огромная численность дает некоторые преимущества. Для них потери не имеют значения. А для нас имеют.

Командующий почесал бровь, не решаясь спорить дальше.

– Вы что-нибудь придумали, Лорд Рал?

Ричард указал мечом.

– Лагерь, устроенный так, что с тыла его защищает скала, – неплохое место для сражения. Но не лучшее, особенно в нашем случае, поскольку играет на руку нападающим. Они могут обложить нас со всех сторон, не выпуская отсюда. Мы не сможем никуда уйти, а они будут удерживать нас тут и постоянно нападать, пока воины не выдохнутся. Нужно переместиться туда, где преимущество будет у нас, а не у них. Нужно, чтобы мы могли нападать на них с флангов и небольшой группой с тыла.

Командующий Фистер окинул взглядом сражение, открытое пространство лагеря и темный лес, из которого продолжали наступать шан-так.

– Но как это обеспечить? Мы на открытой местности. Они разбросаны по всему лесу. Мы понятия не имеем, где они. Как их окружить?

– Изменим характер битвы. Нужна возможность нападать на них с флангов, чтобы уничтожать их группы подчистую.

Командующий выгнул бровь:

– В теории ваши слова разумны, Лорд Рал, но на практике это больше похоже на попытку окружить муравьев. Они же повсюду!

– Ты снова говоришь о проблеме. Я знаю, что она есть. – Ричард указал мечом на каменную стену позади лагеря. – Этот утес – часть стены ущелья, спускающегося с возвышенности. Им оно заканчивается, а горная порода переходит в широкую пологую равнину. Посмотри вон туда. Видишь текущий вдоль стен ущелья ручей, где мы набирали воду? Он уходит дальше через ложбину.

– И что? – спросил командующий.

– Нужно увести шан-так туда. Дальше местность пойдет вверх, а боковые склоны там крутые, поэтому они не смогут идти широким фронтом. Чтобы преследовать нас, им придется пуститься за нами вверх по ущелью. Обойти и зажать нас где-то будет невозможно. Если они попытаются, мы сможем от них уйти.

Командующий потер подбородок, всматриваясь в ущелье.

– Прежде чем мы туда двинемся, – сказал Ричард, – нужно разместить группы людей с обеих сторон. Они могут выскользнуть из лагеря вон там, с краю. Пусть воины спрячутся на склонах и подстерегают проходящих мимо врагов. А мы с остальными побежим вверх по ущелью, словно в панике стремимся удрать от шан-так, спасая свои жизни.

– А если они не последуют за нами?

– Они хищники. Хищники преследуют бегущую добычу. Это один из их сильнейших инстинктов.

Командующий Фистер слушал его со все растущим интересом.

– И что потом? Молот и наковальня?

Ричард кивнул:

– Как только они уйдут за нами в узкое ущелье, скрывавшиеся на склонах воины спустятся, перекрывая им путь к отступлению, и двинутся на них с тыла, захлопывая ловушку. Тогда мы развернемся. Надвигаясь с обоих концов, мы уничтожим их в узком проходе. Они не смогут убежать или спрятаться.

Кэлен и командующий Фистер всматривались в крутые склоны, где ручей огибал скалу и возвращался на пересеченную местность. Она плохо видела, какой там рельеф, но в таких вещах вполне доверяла мужу. Он провел жизнь в лесах и знал, о чем говорит.

Командующий, поглядывая на Ричарда, потер подбородок.

– Как же мы вынудим их последовать за нами в узкое ущелье? Они не умеют сражаться и ведут себя как хищники, да, но не глупы.

– Поверь, они пойдут за нами, – заверил Ричард.

Кэлен знала, что у Ричарда уже есть какой-то план, и знала, что этот план ей не понравится. Нисколечко.

20

Hо командующий не уступил и не положился на мнение Лорда Рала, как могли бы сделать другие его подчиненные. Ричард ожидал от своих людей, что они будут думать головой и не станут слепо соглашаться со всем, что он скажет. За время долгой войны он внушил этот принцип каждому офицеру.

Д’Харой долго правили тираны. Эти люди, облеченные абсолютной властью, не терпели других точек зрения. Ричард требовал, чтобы д’хариане думали головой и высказывали свое мнение, если считали его достаточно важным. Он высоко ценил чужие опыт и знания. Их вклад скорее увеличивал, а не уменьшал способность главы государства управлять. При таком подходе бывало, что разумные доводы убеждали Ричарда и он менял точку зрения.

– Лорд Рал, – сказал командующий Фистер, – они, наверное, хищники и все такое, и поэтому в них, возможно, силен инстинкт преследования, но пленник сказал, что эти шан-так – ловцы душ. Они чуют души и могут идти за ними, как по следу. Эти твари запросто почуют и воинов, за которым погонятся в ущелье, и тех, кого мы спрячем на склонах с обеих сторон.

– Да, – ответил Ричард, – но отряд, за которым они погонятся, будет удирать от них плотным гуртом. А воинов на склонах ущелья мы рассредоточим, и они будут неподвижны. Плотная группа – скопление душ – станет для шан-так более важной целью для преследования, чем разрозненные одиночки. Посмотри на это вот под каким углом: если ты собрался начать сражение и видишь, что значительные силы врага движутся вдоль опушки леса, приближаясь к твоей позиции, ты обратишь больше внимания на их боевой порядок или на отдельных людей, хаотично разбросанных по полю?

– Я обращу внимание и на то, и на другое и постараюсь понять, что задумали рассредоточенные в поле враги. – Командующий Фистер постучал большим пальцем по рукояти меча. – Но я понимаю, что вы хотите сказать. В итоге в центре моего внимания окажется все-таки главная группа. Тем не менее я бы не поручился, что они забудут об осторожности лишь потому, что мы задумали заманить их в ловушку.

Ричард улыбнулся:

– Забудут, если приманка будет соблазнительной.

Командующий переглянулся с Кэлен, затем с подозрением посмотрел на Ричарда. Фистер изложил свою точку зрения и, если бы Лорд Рал ее отверг, не знал бы, что еще сказать. Похоже, Джейк рассчитывал на помощь Кэлен.

Та решила, что на суждения Ричарда влияет упадок сил, и вмешалась, поддержав Фистера:

– Ричард, может, шан-так и глуповаты, но они опытные хищники. Им действительно будет нестерпимо хотеться догнать основную группу, но они могут решить сперва поохотиться на одиночек, ведь это более легкая добыча, а заодно возможность сократить нашу численность. В конце концов, именно так они поступили с Недом – напали на одинокого человека, чтобы добраться до наших лошадей. Они не напали сразу на нас. Сначала они выбрали жертву полегче. И, возможно, на этот раз поступят так же.

– Нет, если жаждут чего-то больше всего на свете, а события станут меняться настолько стремительно, что их цель получит возможность ускользнуть. И если решат, что мы побежали потому, что сделались уязвимыми, и не следует упускать шанс.

– Уязвимыми? – с подозрением уточнил Фистер.

– Да.

Здоровяк д’харианин нахмурился:

– И что же они понадеются заполучить, последовав за нами достаточно быстро?

– Меня, без чувств.

Командующий Фистер моргнул:

– Вас. Без чувств.

Ричард кивнул:

– Именно.

Кэлен схватилась за голову, запустив пальцы в волосы.

– Это чистое безумие, Ричард. Не могу даже понять, с чего начать возражения!

В его глазах она увидела ярость – боевую ярость меча, будто заглянула в самую глубину его души.

– Ты слышала пленного, – ответил Ричард. – Они чуют, когда я слабею, а особенно когда я без сознания. Он сказал: они дождутся, когда у меня не будет сил действовать, и тогда победят нас. Такова их стратегия – дождаться, когда я потеряю сознание, и напасть. Это мышление крадущегося хищника, который выжидает, пока жертва станет уязвима. А мы наиболее уязвимы тогда, когда я без сознания. Именно этого они ждут и именно тогда непременно бросятся за нами.

– Но сейчас ты в сознании, – сказала Кэлен. – Способен держать меч.

– Это самая трудная часть плана.

Ричард вставил меч обратно в ножны.

Кэлен уставилась на него:

– Что ты делаешь?

– Без силы меча я через несколько минут отключусь. Я чувствую отравляющее прикосновение смерти, которое тянет меня во тьму. Оно стало сильнее. Оно набирает силу в нас обоих.

Командующий казался обеспокоенным.

– Это слишком рискованно, Лорд Рал. Мы не можем…

– Послушай, – перебил Ричард повелительно, но уже слабеющим голосом, поскольку меч, убранный в ножны, больше не подпитывал его силой. – Времени у нас мало. Ты должен выслушать меня. – Когда Кэлен и командующий неохотно замолкли, Ричард продолжил: – Мы проиграем битву, если и дальше будем вести ее так же, как сейчас. Кэлен и мне становится только хуже. Наше время истекает, а отравляющее прикосновение смерти сказывается все сильнее. Мы можем в скором времени умереть. Нужно действовать, пока мы еще способны на это. – Ричард махнул рукой в сторону отчаянно обороняющихся воинов. – Если сражение будет идти в том же духе – по их правилам, – мы погибнем. Правила нужно изменить.

Командующий Фистер просунул палец за ремень.

– Хорошо, тогда каков ваш план? Что вы предлагаете?

– Отправь сейчас же половину воинов на склоны ущелья. Я скоро потеряю сознание, и шан-так почуют, когда это случится. У нас осталась одна лошадь. Когда я буду без сознания, положите меня на нее и привяжите. С этой лошадью и оставшейся половиной воинов бегите в ущелье. Бегите так, словно спасаетесь. Шан-так подумают, что воины охвачены паникой. Поднимайтесь по ущелью так, будто забрали меня и спасаетесь бегством. Часть воинов, оставшаяся позади, пусть прячется на склонах холмов, пока все полулюди не пробегут мимо. Даже если ловцы душ их почуют, скорее всего, они решат, что это дезертиры, спасающие свою шкуру. Твари почуют, что я с основной группой людей пересекаю ущелье, пытаясь ускользнуть. Если вы проделаете все убедительно, заставите поверить, что пытаетесь унести беспомощного, лишившегося чувств Лорда Рала от смертельной опасности, все они кинутся за вами. Шан-так ведут себя как хищники. А хищники во время преследования видят только свою добычу, сосредоточиваются на ней и слепы и глухи ко всему остальному. Если я буду без сознания, всем им захочется напасть на меня. Когда они проследуют за нами вверх по ущелью и воины на склонах перекроют им путь к отступлению, Зедд обрушит на шан-так огонь волшебника, который очень действен в таком узком пространстве. На некоторых шан-так магия не действует, поэтому вам потом придется развернуться и, наступая с обоих концов ущелья, изрубить наделенных оккультными способностями тварей на куски. Пусть они неуязвимы для магии, но истекают кровью и умирают, как все прочие.

– Хорошо, Лорд Рал, но если вы ошибаетесь и они учуют спрятавшихся людей, которые должны захлопнуть ловушку? Что тогда?

Ричард потряс головой:

– Нет. Это танец со смертью. Ты показываешь врагу то, чего он жаждет больше всего, дразнишь, и он забывает об осторожности, лишь бы получить желаемое. Я и есть это желаемое – владыка шан-так отправил их за мной. И еще важно, что они думают, будто, захватив меня, получат шанс сожрать вас. Они понимают, что, захватив меня, пока я беспомощен, смогут совладать со всеми вами. Увидев, что шанс добиться этого ускользает от них, все они бросятся в погоню.

– Так вы действительно собираетесь оставаться без сознания во время этого сражения? – недоверчиво спросил командующий Фистер.

– Без сознания ты будешь беззащитен! – возмутилась Кэлен.

– Да, в том-то и дело. Я должен оставаться без сознания, чтобы они чуяли мою уязвимость. Это необходимо, чтобы план сработал. Саманта и меч дали мне довольно сил, чтобы изложить этот план. Но я уже чувствую, как меня одолевает внутренняя тьма. Позвольте ей на сей раз забрать меня. Оставьте меня на некоторое время, затем положите на лошадь и действуйте. Далее вы будете реализовывать план без меня.

– Но… – начал командующий.

Магия меча, вспыхивавшая в серых глазах Ричарда, ушла. Они стали безжизненными. Кэлен поняла, что болезнь начинает одолевать его, и оказалась на грани паники. С одной стороны, она понимала, что Ричард прав и дает им всем шанс спастись. Но с другой – это же Ричард! Без сознания он будет беспомощен и в крайней опасности. И это не считая того, что он играет со смертью, которая может воспользоваться шансом и наконец завладеть им.

– После того как мы пройдем ущелье и вы порвете их в клочья, пусть Зедд и Никки сделают все возможное, чтобы вернуть меня, – сказал Ричард.

Кэлен не показалось, что его голос звучит уверенно. В его плане было слишком много допущений. Если они уцелеют в бою. Если Ричард не попадет в плен. И даже если все случится так, как он рассчитал, Зедд и Никки могут не вернуть его к жизни, потому что для этого будет слишком поздно. Он вполне может умереть.

– Лорд Рал, я могу сейчас добавить вам сил, – встряла Саманта, тоже готовая поддаться панике. Ричард казался ей незыблемой скалой, и мысль о том, что они его могут потерять, была для нее невыносимой.

– Не сейчас, – ответил он. – Это наш единственный шанс.

Кэлен почувствовала, как на глазах выступают слезы.

– Ричард…

Он взялся за ее руку, опускаясь на одно колено.

– Не упустите шанс. Сделайте, как я говорю. Скорее. Я рассчитываю на тебя. – Ричард притянул к себе Кэлен. – Когда меня навьючат на лошадь, возьми Меч Истины. Он может тебе понадобиться. – Ему даже удалось подмигнуть. – Только в этот раз не направляй его на меня.

Командующий Фистер успел поймать Ричарда и, не давая ему упасть на землю, осторожно опустил его на колени. Голова Лорда Рала безвольно поникла. Он потерял сознание.

Фистер окинул взглядом Кэлен:

– Вам говорили, что вы замужем за безумцем?

Кэлен не сумела ответить улыбкой на его мрачную попытку смягчить ужас положения.

– Он не безумец. Он дал нам всем единственный шанс.

Командующий поднял безвольное тело Ричарда, перебросив его руку через свое широкое плечо.

– Саманта, – сказала Кэлен, махнув рукой, – пусть один из вон тех мужчин немедленно приведет лошадь. А вон тем двум скажи, чтобы помогли командующему с Ричардом.

Когда Саманта умчалась выполнять поручения, Кэлен повернулась к Джейку Фистеру:

– Надеюсь, что вы сможете защитить его и сохранить ему жизнь, пока Зедд и Никки не приведут его в сознание. Я полагаюсь на вас.

Командующий кивнул:

– Клянусь, Мать-Исповедница. Никакой враг не приблизится к нему, пока я жив.

Кэлен сдержала слезы. Слишком многое еще предстояло сделать, нельзя было поддаваться эмоциям.

– Только с одним условием, Мать-Исповедница, – сказал командующий. – Я не буду рассказывать об этом плане Зедду с Никки. Сделайте это сами. Иначе они поджарят меня на завтрак.

На сей раз Кэлен выдавила слабую улыбку, наблюдая за бегущими к ним мужчинами. Один из них тянул за уздечку лошадь.

21

Двое воинов помогли Фистеру уложить Ричарда на лошадь, пока третий держал поводья. Им тяжело было видеть Лорда Рала в таком состоянии. Именно он поверил в их силу, освободил от рабского служения Даркену Ралу и затем привел к победе в долгой и страшной войне с Древним миром. Он пережил бесчисленные опасности и сделал невозможное – принес в страну мир и процветание, о чем д’хариане уже и не мечтали. А сейчас он лежал без чувств, и положение казалось безвыходным.

Уложив тело Ричарда на спину кобылы, воины, не тратя времени на расспросы, помогли командующему привязать его веревками. Воины Первой когорты оставались предельно собранными и делали все необходимое независимо от обстоятельств.

Командующий Фистер схватил одного из них, сержанта Ремкина, за плечо:

– Сколько у нас осталось людей?

– Перед битвой была почти сотня. Несколько уже не могут сражаться, и, возможно, скольких-то мы потеряли – не знаю точно, но не много.

– Отлично. Собери поскорее три дюжины парней. – Командующий указал мечом. – Мы вместе с Лордом Ралом и Матерью-Исповедницей, обогнув утес, направимся вверх по ущелью. Вы разделитесь. Возьмешь половину и с ними поднимешься на дальний склон. Там вам надо рассредоточиться и спрятаться. – Он указал на другого мужчину. – Дженкинс, ты берешь вторую половину на левый склон, и там вы делаете то же самое. Рассредоточиться и спрятаться.

Сержант оглянулся во тьме, всматриваясь в едва заметный проход.

– Считайте, выполнено, командующий. Что потом?

– Когда вы займете свои позиции, мы с Лордом Ралом и остальными направимся вверх по ущелью. Мы хотим, чтобы шан-так двинулись следом, полагая, что это их шанс прикончить нас. Когда все они войдут в ущелье, ты, Ремкин, изобразишь пересмешника – чтобы все спускались и перекрывали проход. Мы поймаем их в ловушку в этом узком ущелье, но сначала держитесь подальше, потому что Зедд обрушит на них ад «огня волшебника», надеясь сжечь как можно больше этих тварей.

– А затем молот на наковальню? – предположил сержант Ремкин.

– Верно, – командующий решительно кивнул. – Когда отберете воинов для засады, не оставляя бреши в обороне, всем расскажите, каков наш план. Знать должны все. А теперь поторопитесь и скорее занимайте позиции на склонах. Нам и сейчас непросто сдерживать их, а когда вы часть заберете, мы вряд ли продержимся долго. Времени у вас мало.

Сержант прижал кулак к сердцу, салютуя. Он повернулся к Дженкинсу и воину, который привел лошадь:

– Ну, начинаем. По склону мы будем взбираться в полной темноте, поэтому надо отобрать тех, кто родом из труднопроходимой местности. Нам нужны парни, умеющие быстро взбираться по скалам.

– Забирая людей, – еще раз напомнил командующий, – отодвигайте линию обороны немного назад, закрывая образовавшиеся бреши, чтобы не создавать слабых мест, где враг сможет прорваться.

В его голосе Кэлен слышала беспокойство. Она понимала – когда уберут часть воинов, оставшиеся не продержатся долго.

– Дженкинс, – сказал сержант, – отбери себе людей и выдвигайся. Свой план действий объяснишь им по пути на правый склон. Я сделаю то же самое.

Как только эти двое бегом скрылись во тьме, Кэлен повернулась к Саманте:

– Найди свою мать. Скажи, что мы уходим и она нужна для защиты Ричарда. Поторопись.

Саманта кивнула и побежала через лагерь на поиски матери, огибая дюжих воинов.

Из темноты на командующего Фистера вдруг выпрыгнули двое шан-так и попытались прижать его руку с мечом к телу. Совместными усилиями им это удалось, и они разинули рты, готовые вгрызться в плоть.

Кэлен бросилась к лежавшему на лошади Ричарду, чтобы взять его меч. Она обернулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как из темноты на нее несется еще один шан-так. Потрескавшийся толстый слой белой краски делал его лицо похожим на старый глиняный горшок.

Мать-Исповедница поймала за ладонь его руку, протянутую, чтобы схватить ее, и, воспользовавшись тем, что он мчался вперед, изо всех сил дернула вниз. Шан-так споткнулся и полетел вперед, беспомощный из-за мучительной боли в запястье. Кэлен почувствовала, как сломался сустав. Получеловек закричал от боли, а она ударила его локтем другой руки в лицо и теперь не только почувствовала, как дробятся кости, но и услышала их хруст.

Как только он упал, свернулся на земле в клубок, пытаясь здоровой рукой остановить хлеставшую из лица кровь, Кэлен увидела другого шан-так, несущегося к ней. Глаза у него были дикие, рот широко раскрыт, зубы готовы вонзиться ей в шею.

Кэлен одним движением выдернула меч Ричарда из ножен, развернулась и вонзила клинок прямо в разинутый рот несущейся к ней твари. Меч рассек ствол мозга и вышел у основания черепа.

Шан-так мгновенно обмяк и мешком свалился на землю. Кэлен едва успела выдернуть меч, чтобы убитый не потащил оружие за собой, и стала разворачиваться на месте, готовая отразить любую опасность.

Не успела она завершить круг, как увидела командующего Фистера с мечом в руке, готового прийти ей на помощь. Джейк стоял вне досягаемости ее клинка.

– Тише. Это я, – сказал он, поднимая обе руки.

За его спиной бесформенными кучами лежали двое пытавшихся справиться с ним. Очевидно, им не удалось удержать его руку с мечом прижатой к телу. У одного на лице зияла глубокая рана, другой был рассечен на уровне ребер почти пополам.

Кэлен, конечно же, знала, что когда держишь в руках Меч Истины, тебя начинает наполнять его ярость. Но это знание давало лишь слабое представление об истинных ощущениях. Мощь оружия, его ярость, звенящий в ушах гнев неустанно вливались в нее. Мать-Исповедница задыхалась от гнева, чувствуя, как стискивает зубы от собственной ярости, высвобожденной этим оружием.

Она словно бы поймала молнию и теперь управляла ею, удерживая в руках.

Теперь, когда она позволила мечу испить крови, он требовал еще.

Кэлен заметила сержантов Ремкина и Дженкинса – каждый во главе группы воинов бежал от лагеря в сторону ущелья. Им надо было дать немного времени, чтобы они могли подняться повыше и спрятаться. Она понимала – теперь, когда столько воинов покинули линию обороны, та стала опасно непрочной. Ярость меча призывала ее присоединиться к воинам и рубить пытающихся прорваться шан-так.

Но Кэлен знала, есть нечто более важное. Сейчас в первую очередь следовало оберегать Ричарда и придерживаться его плана. Выдвигаться нужно было как можно скорее, пока их оборону еще не сломили, но при этом отступать организованно.

Она понимала, что отступать и одновременно отражать нападение – опасный маневр, требующий четких слаженных действий, иначе он перерастет в паническое бегство. План у нее был, но требовалось, чтобы все исполнили правильно.

Кэлен окликнула Зедда и Никки. Когда те обернулись, она махнула рукой, а затем и мечом, чтобы они скорее подбежали. Старый волшебник выпустил стену огня и удушливого дыма, прикрывая свое отступление, и лишь затем бросился к Кэлен. Колдунья же движением воздуха создала порыв ураганного ветра, поднявшего с земли грязь и метнувшего ее в бегущих из темного леса шан-так. Загородившая линию обороны стена пыли, грязи, палочек, веток, песка и камней, мчащаяся на них, да еще и накатывающая стена пламени вынудили полулюдей замедлить наступление и, пригибаясь, прикрывать лица руками.

Зедд и Никки воспользовались короткой передышкой, чтобы примчаться к Кэлен и командующему, стоявшим около лошади, на которой лежал без сознания Ричард.

– Добрые духи! – закричал Зедд. – Что случилось?

Никки присела на корточки, чтобы рассмотреть лицо Ричарда. Одной рукой держа его голову, большим пальцем другой она приподняла веко.

– Он в опасности…

– Мы все в опасности, – прервала Кэлен. – Пока что не трогайте его.

– Но… – начал Зедд.

– Успокойтесь и послушайте. Нет времени все объяснять.

Командующий развернулся и быстро обезглавил шан-так, который пробегал мимо, собираясь прыгнуть сзади на одного из воинов.

– Мы слушаем, – сказал Зедд.

– По сигналу командующего Фистера все воины разом покинут линию обороны и побегут за нами. – Кэлен указала мечом на край лагеря, где каменная стена поворачивала и вдали виднелся вытекающий из ущелья ручей. – Мы все должны как можно быстрее подняться вверх по ущелью. Все. Зедд, ты прикроешь отступление: когда все воины покинут открытое место, наш лагерь, а шан-так двинутся следом, выплесни на тварей огонь волшебника.

– Магия действует не на всех, – напомнил тот.

– Знаю, но на многих действует, а остальные, кто выживет, придут в смятение, и это даст нам начальное преимущество.

– Начальное преимущество в чем? – спросила Никки.

– Они способны чуять, что Ричард без сознания. Они погонятся за ним – и за нами, бегущими вверх по ущелью.

Зедд возмущенно всплеснул руками:

– Мы что, используем Ричарда как приманку?

– Да.

– Чья эта безумная идея?

– Твоего внука.

Зедд скривился:

– Ну да, чья же еще…

– Когда они выбегут на открытое пространство, убей скольких сможешь «огнем волшебника», а мы тем временем будем бежать вверх по ущелью. А затем нужно будет, чтобы все остальные кровожадные полулюди кинулись нас преследовать. На обоих склонах прячутся воины Первой когорты. Когда мы поднимемся по ущелью достаточно высоко, они захлопнут ловушку. В таком узком пространстве даже горсть людей справится с наседающими врагами. Когда мы запрем шан-так в ущелье, нужно будет, чтобы ты еще раз обрушил на них огонь волшебника и поджарил всех, кого удастся. Затем наши воины нападут на них с обеих сторон и изрубят на куски.

– Почему ты думаешь, что… – начал Зедд.

– Это план Ричарда. Он потерял сознание, чтобы твари последовали за нами. Мы все погибнем, если продолжим сражаться, как сейчас. Необходимо что-то предпринять, чтобы спастись. Это – наша лучшая возможность. Он поставил под угрозу свою жизнь, чтобы его план сработал и у нас появился шанс, поэтому я не собираюсь выслушивать никакие возражения. Ясно?

– Ясно, – сказал Зедд более спокойно.

– Вы приведете Ричарда в чувство, лишь когда мы выберемся из ущелья и станем хозяевами положения, – отрезала Кэлен Никки.

Мать-Исповедница заметила, что старый волшебник хотел что-то сказать, но, увидев ее взгляд, наполненный яростью древнего оружия, предпочел смолчать.

Никки, напротив, не смолчала.

– Некоторые из них наделены оккультной силой. А мы знать не знаем, на что они способны.

Кэлен, державшая в руках Меч Истины и подпитываемая его яростью, больше не считала план безумным. Теперь он казался шансом уничтожить шан-так прежде, чем те убьют их всех.

– Они могут применить эти силы и здесь. Рано или поздно это случится. Но если мы запрем их в ущелье, то по крайней мере не дадим нападать широким фронтом и это позволит их вырезать. Даже наделенный магическими способностями, волшебник или нет, умрет, если проткнуть его мечом.

– Ты права, – вздохнув, согласилась Никки. – Тогда давайте начинать.

Кэлен заметила бегущую к ним Саманту, которая тащила за собой Айрин. Мать-Исповедница решила, что воины наверняка уже спрятались на склонах или совсем скоро сделают это. Свободной рукой она ухватилась за поводья возле удил.

– Вперед, – обратилась она ко всем, кто стоял рядом. – Уничтожим ублюдков.

22

Добравшись до дальнего края лагеря, где протекал ручей, командующий заложил два пальца в рот и громко свистнул. Знакомые всем воинам высокие и низкие ноты были сигналом к началу отступления.

Воины без промедления ринулись в сторону Кэлен и остальных, на бегу хватая припасы и надевая заплечные мешки.

Для шан-так стало неожиданностью, что люди внезапно покинули открытое пространство, которое так стойко удерживали. На краткий миг они пришли в замешательство, не понимая, что происходит, чего ждать и что делать. Внезапность дала воинам небольшое преимущество. Кэлен знала, что возможность перехватить инициативу в битвах порой означает разницу между жизнью и смертью.

Зедд был уже наготове: между его вытянутыми руками висел шар жидкого «огня волшебника». Зловещее пламя между ладонями старика шипело, крутилось и извивалось, словно живое. Оно опаляло жаром и выбрасывало спиральные язычки.

В жидкой сердцевине сферы, словно та была миром в себе самой, Кэлен видела прозрачную, светящуюся, пылающую полную луну. То был элемент древнего могущества, основная часть которого за минувшие века канула в небытие. Это была демонстрация той силы, что некогда существовала в мире, – разновидности того могущества, каким император Сулакан некогда обладал и теперь вернул в мир живых.

Зедд удерживал этот завораживающий огонь между ладонями – смертоносный, покорный его воле, – дожидаясь подходящего момента. В мерцающем свете его шипящего творения морщинистое, обветренное лицо волшебника казалось спокойным.

Старик как будто бы совершенно безмятежно ждал возможности выпустить на волю бурю, которую хладнокровно удерживал в руках.

Кэлен это спокойствие было знакомо. Прямо перед применением силы Исповедницы на нее тоже нисходил полный покой. Любые переживания казались неуместными в тот безупречный чистый миг, когда она пробуждала столь древнюю силу.

Для большинства людей огонь волшебника давно стал легендой. Его видели так редко, что многие отказывались в него верить, считая древним мифом, наследием ушедших времен. Те же, кто верил в существование древнего оружия, – особенно редкие свидетели – боялись его до крайности. А большинство тех, кто видел огонь волшебника, видели его за миг до смерти.

Кэлен не раз была свидетельницей, как Зедд применял огонь волшебника. Необходимость в этом возникала во время войны – один из редких случаев, когда допустимо применение столь яростной разрушительной силы.

Ни один из волшебников, с кем Кэлен была знакома в молодости, за целую жизнь ни разу не создавал и не высвобождал такой опустошительной силы. Скорее всего, большинство их даже не представляли, как ее вызвать.

Но Зедд знал.

Кэлен чрезвычайно редко видела его таким спокойным. И прежде Зедд не держал огонь так близко к себе, словно тот был необычайным сокровищем, и так долго. Зрелище было прекрасное. И пугающе восхитительное.

Обычно Зедд отпускал эту редкость почти сразу после сотворения. Но сейчас он удерживал огонь волшебника, будто знакомя с миром, в котором тот только что родился, позволяя набрать силу. Кэлен показалось, что таких ярких завитков пламени она еще не видела.

Зедд применял огонь волшебника лишь в самых тяжелых обстоятельствах, спасая жизни. В этот раз он спасал не только свою жизнь, но и жизнь своего внука, Лорда Рала.

Зная, что сейчас будет, Кэлен оторвала от одежды полоску ткани и набросила на глаза лошади, чтобы та вела себя спокойно. Боевые кони привычны к сражениям, взрывам и пламени, но Мать-Исповедница подозревала, что ее лошадь не такова.

Шан-так довольно быстро поняли, что там, где еще недавно проходила линия обороны, сопротивление прекратилось, и, подобно прорвавшему дамбу потоку, наводнили открытый уступ. Между ними и столь желанной добычей оставалась открытая местность, которую нужно было преодолеть. И теперь ничто не могло остановить их.

Когда последние воины Первой когорты промчались мимо старого волшебника, Зедд простер руки. По этой его команде плотный сгусток пламени в одно мгновение увеличился и с ревом устремился вдаль.

Вся открытая местность у подножия скалы, ближайшие высокие ели и сосны в лесу вспыхнули ослепительно-ярким желто-оранжевым пламенем. Ночь обратилась в день.

Проносясь над покинутым лагерем, крутящееся адское пламя издавало зловещий и пугающий своей пронзительностью звук. Он был таким оглушительным, что шан-так застыли в нерешительности. Они пригнулись и съежились, зажимая уши руками. Огонь волшебника всегда издавал вой, но на этот раз тот причинял боль своей высотой.

Крутящийся шар жидкого пламени пронесся над гранитным уступом, где лежали тела сотен мертвых шан-так. Пламя осветило картину бойни, озарив белесые тела мертвецов и сделав их очертания до того четкими, что те казались сверхъестественными, словно на кладбище мертвых духов.

Кэлен заметила, что среди тел шан-так лежат и воины Первой когорты. Им уже нельзя было помочь. Но их тела хотя бы поглотит пламя и превратит в пепел, а не сожрут кровожадные полулюди. Мертвым, конечно, было все равно, но не Кэлен. Ей казалось, что лучше сгореть, чем быть съеденным этими жуткими тварями.

Огонь волшебника, кувыркаясь, яростно выбрасывая языки пламени, ударил в землю с таким мощным грохотом, что задрожали деревья. С сосен посыпались иглы, на лету превращаясь в огненный дождь. После удара плотный ослепительный шар жидкого пламени словно бы лопнул, расплескивая по земле пылающую жидкость. Она окатила и захлестнула волнами наступающую орду шан-так. Многих из нападавших подняло в воздух и понесло потоком, прежде чем их тела сгорели.

Огонь волшебника пылал с невиданной яростью. Кроме того, он был липким, и, если попадал на что-то, невозможно было ни стряхнуть его, ни потушить. Он пылал до тех пор, пока не терял силу естественным образом. Всего одна капля, попавшая на ногу человека, могла спалить его до костей. Сказать, что это мучительно больно, значило ничего не сказать об этом ужасе. Даже те, на кого попадала одна искра, были обречены.

Во время былых войн Кэлен доводилось видеть, как капля огня попадала воинам на руку или плечо. Одни отрубали ее себе мечом, не позволяя «огню волшебника» спалить все тело. Другие, обезумев, пытались сбить его, тем самым лишь сильнее распространяя.

В ослепительном сиянии взрывающегося моря огня Кэлен видела силуэты шан-так, мгновенно превращавшиеся в черные скелеты, которые затем быстро обращались в ничто.

Люди, убегая, старались не оборачиваться, таким ярким было пламя. Оно сияло так, что Кэлен, отвернувшись от него, пришлось прищуриться – смотреть на это сияние было больно. Жар, рождаемый этим светом, казалось, вот-вот воспламенит ее волосы и расплавит кожу.

Лошадь, на которой лежал Ричард, тоже чувствовала жар и вела себя беспокойно. Кэлен крепко держала поводья возле удил, не позволяя ей сорваться и убежать, и радовалась, что догадалась прикрыть ей глаза.

Кэлен понятия не имела, скольких шан-так поглотило море огня и скольким из них оно не причинило вреда – хотя ей сложно было даже представить, что кому-то удалось выжить. Но сейчас, когда бушевало пламя, не время было беспокоиться об этом. Она потянула Зедда за рукав и сказала:

– Пойдем.

Он смотрел пустыми глазами. Он вложил в это испепеление все силы, какие смог собрать, поскольку хотел уверенности в том, что сделал все возможное для их защиты, для защиты своего лежащего без сознания внука.

Старик моргнул:

– Что ты сказала?

– Ты хорошо потрудился, Зедд. Дал нам шанс. – Кэлен снова потянула его за рукав. – Теперь нужно спешить.

Волшебник выглядел совершенно обессиленным, но не отставал от Кэлен, которая уводила лошадь в ущелье. Животное было радо убраться подальше от пылающего кошмара. Кэлен знала, что огонь волшебника будет гореть еще некоторое время, захватывая в смертельную ловушку новых жертв. Тем, на кого попадет хоть капля, потребуются многие месяцы лечения, если они вообще выживут. Многие из тех, кого коснулся огонь, умрут через несколько часов или дней, а те из них, кто находился слишком близко и вдохнул ядовитые испарения, скоро погибнут от удушья.

Когда Кэлен уже вела лошадь по темному ущелью, к ней присоединилась Никки.

– Никогда прежде не видела, чтобы он проделывал это так, – прошептала колдунья. – Полагаю, он вложил в огонь всю возможную силу, надеясь остановить даже тех, кто наделен оккультными способностями.

Кэлен бросила взгляд в ее сторону:

– Как думаешь, удалось?

– Конечно нет. Но его старания достойны восхищения. Я знаю, как сложно создать нечто подобное, тем более так его усилить. Надеюсь, у Зедда осталось хоть немного сил, чтобы обрушить на этих тварей магию, когда мы поднимемся выше по ущелью. Я тогда тоже помогу с магией Ущерба.

Колдунья быстро обогнала Кэлен и вперед руку простерла. Над ней появилось пламя и мягко поплыло по воздуху меж сосновых веток. Не разрушительный огонь, а слабое свечение, предназначенное для того, чтобы указать дорогу и высветить торчащие из земли корни и камни.

Никки обернулась к идущей за ними плотной группе воинов.

– Смотрите вперед. Ваши глаза должны привыкнуть к темноте. Старайтесь не оглядываться, потому что Зедд еще раз выпустит огонь волшебника, когда мы немного отдалимся. В темноте ущелья он покажется еще более ярким. Это должно ослепить врага и замедлить его продвижение. Не оборачивайтесь – не дайте ему ослепить и вас.

Воины кивками подтвердили, что поняли ее.

Никки шла во главе, Кэлен – сразу за ней. Им следовало осмотрительно выбирать, куда ступать, продвигаясь вдоль ручья, зачастую по скользким, поросшим мхом камням. Кэлен в качестве Исповедницы всю свою жизнь путешествовала по дикой местности – в отличие от Никки, выросшей в городе и до встречи с Ричардом редко покидавшей его пределы. Проведя много времени с мужем, Кэлен научилась пробираться через лес, и это ей сейчас пригодилось, ведь тропы, которая бы вела вверх по ущелью, не было. Они продвигались по нетронутой земле, по возможности выбирая наиболее легкий путь.

Иногда несколько воинов уходили вперед – убрать с дороги упавшие ветки или молодые деревья, чтобы могла пройти лошадь. Кэлен бдительно следила, какую дорогу та выбирает – они не могли себе позволить, чтобы животное сломало ногу.

Выпускаемые Никки время от времени огоньки освещали по обе стороны от тропы почти отвесные скалы. Их поверхность казалась блестящей от воды, просачивавшейся сквозь мелкие трещины. Местами на камне образовались полосы липкой грязи, с их краев капала вода. Близ ручья на скалистых склонах росли кедры. Выше, где склоны набирали крутизну и деревьям удавалось закрепиться, высились сосны. Там, где склон был слишком каменистым или слишком крутым для этих цариц леса, цеплялись за камень корнями, будто когтями, маленькие деревца и кустарники.

Пробираться по этому ущелью было бы трудно даже днем, ночью же задача еще усложнялась, но они справлялись. Однако их отряд преодолевал нескончаемый подъем очень медленно. Оставалось надеяться, что шан-так будет не легче.

Отвесные скалы и опасно крутые склоны вселяли в Кэлен уверенность, что шан-так не могут обойти отряд, поскольку люди двигались самым коротким маршрутом, проходящим по дну ущелья. Пробираться выше по склонам было гораздо сложнее, опаснее и дольше. А значит, Ричард говорил верно: уйдя в ущелье, они загнали полулюдей в узкое пространство.

Деревья впереди озарил яркий желтый свет, когда Зедд, замыкавший их группу, снова выпустил огонь волшебника на преследовавшего их врага. Пламя осветило дорогу.

Удар от нового взрыва сотряс землю и отозвался у Кэлен глубоко в груди. Она не знала, многим ли шан-так удалось спастись, потому что, как и воины Первой когорты, старалась не оглядываться, чтобы не потерять из-за вспышек возможность видеть в темноте.

Никки отбежала назад, чтобы помочь Зедду. Услышав треск, подобный звуку рвущейся ткани, и заметив белое свечение на макушках окружающих деревьев, Кэлен поняла, что колдунья использует сочетание магии Приращения и магии Ущерба. Такая магия не менее разрушительна, чем огонь волшебника, но Мать-Исповедница сомневалась, что наделенные оккультными способностями пострадают от нее больше, чем от «огня волшебника». Но она хотя бы погубит тех, у кого нет подобной защиты, и сократит число преследователей.

Держа в руке меч, подпитывающий ее ярость, Кэлен жаждала встречи с теми шан-так, которым удастся через это пройти. Из-за этих полулюдей оказалась в серьезной опасности жизнь Ричарда. Все их жизни. Кэлен приходилось сдерживать желание повернуть назад и броситься в бой.

Время еще не пришло. Но она знала, что очень скоро оно придет и тогда ее меч – меч Ричарда – узнает вкус их крови.

23

Время от времени Кэлен оглядывалась через плечо на лежащего без сознания на лошади мужа. Он был беспомощен и зависел от нее. Она не собиралась подводить его. И была полна решимости, невзирая ни на какие трудности, добраться до безопасности Народного Дворца, ведь только там Зедд и Ники могли справиться с отравляющим прикосновением смерти, медленно убивавшим Кэлен и Ричарда.

Ее уже измучило то, что она не может просто пожить с мужем, побыть с ним наедине, нормально поговорить или любить его, потому что они без передышки отчаянно сражались не только за свои жизни, но и ради того, чтобы всем людям были доступны эти простые радости.

У мира, который только начал устанавливаться после войны, был прекрасный привкус всех этих возможностей. Празднование свадьбы Кары в Народном Дворце стало недолгим примером жизни, какой она должна быть. Однако вскоре эта радость рассыпалась в прах не только для Кары и Бена, но и для всех остальных.

Меч Истины разбередил эти чувства, заставил всплыть на поверхность и вскипеть.

Теперь они снова сражались за свои жизни. Но мало того – чтобы выжить, им нужно было не только спастись от преследующих их по пятам шан-так, но и добраться домой.

Однако дом в самом сердце Д’Хары был очень далеко.

Без лошадей путь их ждал долгий и трудный, особенно раз Кэлен и Ричард так слабы. Но выбора, увы, не оставалось. Она надеялась, что по дороге попадется город или поселок, где удастся раздобыть несколько лошадей.

Позади громыхал вдали запущенный Зеддом огонь волшебника, его рокот иногда заглушал гром черных молний Никки. Иногда к Кэлен доносились крики умирающих. Все эти звуки многократно отражались от стен ущелья, будто туда просочилась война из мира духов и они стали свидетелями потусторонней битвы между добром и злом.

Чем выше они поднимались, тем больше сужалось ущелье между каменными стенами. Отряд словно карабкался по глубокой горной расщелине, которая была трещиной в самом мироздании. Всполохи далеких взрывов изредка освещали обычно скрытые темнотой стены ущелья.

Колдунья Айрин держалась возле лошади, готовая защищать Ричарда магией, если понадобится, и непрестанно всматривалась в темноту в поисках опасности. Кэлен понятия не имела, какими она обладает способностями и сможет ли оказать Зедду с Никки хоть какую-то помощь.

Кэлен хотелось поскорее оказаться в безопасности, чтобы волшебники привели Ричарда в чувство. Она знала, какому жестокому испытанию подвергает сейчас себя ее муж. Чем дольше он оставался в плену тьмы, тем вреднее и опаснее та становилась. Кэлен страстно желала, чтобы Зедд и Никки помогли ему, но справиться с шан-так сейчас было важнее.

Пока Никки насылала на полулюдей молнии, Айрин и Саманта взяли на себя обязанность запускать вперед «светляков», освещающих путь по ущелью. Сбегавшие сверху струйки воды иногда сливались в текущие по камням пороги, через которые требовалось перебираться, что затрудняло и без того осложненную ужасом преследования дорогу.

Через некоторое время Кэлен осознала, что тьму давно уже рассеивают только плывущие впереди огоньки – но не отражения «огня волшебника» от возвышающихся каменных стен. Не слышала она и грохота молний Никки. Когда был преодолен очередной сложный участок подъема, с ней поравнялась Саманта.

– Как Лорд Рал? – поинтересовалась юная колдунья.

Кэлен положила руку на спину Ричарда.

– Еще дышит. Но большего я сказать не смогу.

– А я смогу, – ответила Саманта, прижав ладошку к его лицу. – Мне знакомы ощущения, вызванные засевшим в вас отравляющим прикосновением смерти. Наверняка я смогу понять, есть ли изменения.

Довольно скоро она неохотно отняла руку.

– Ну? – спросила Кэлен, потому что девушка молчала.

Та подняла на нее темные глаза.

– Сожалею, Мать-Исповедница, но мне не доводилось ощущать ничего хуже.

Впервые у Кэлен появилось чувство – настоящее, полностью осознанное, – что Ричард умирает. Он ускользал от нее, а она ничего не могла поделать. Как бы Кэлен ни старалась, она никак не могла перестать представлять мужа умирающим и думать о том, каким пустым станет без него мир.

Кэлен сглотнула и крепче сжала меч.

Услышав отдаленный крик пересмешника, она узнала условный сигнал воинов Первой когорты. Огонь волшебника убил всех, кого мог, а значит, оставшиеся шан-так, с которыми столкнутся люди, наделены оккультными способностями, о которых ни Кэлен, ни остальные ничего не знали. Нигде не рассказывалось, на что способны эти твари, но она знала, что они умеют воскрешать мертвых, и одно это уже представляло серьезную загвоздку.

Какими бы способностями ни обладали шан-так, однако же все равно они истекут кровью. Теперь уже задачей воинов было стать их стальной броней, чтобы защитить себя и Лорда Рала. Настало время покончить с угрозой.

Кэлен посмотрела на Саманту:

– Возьми поводья.

– Что сделать?

– Держи поводья. У нас мало людей, и каждый меч на счету. – Мать-Исповедница подняла Меч Истины острием вверх, ощущая, как сила клинка бушует в ней. – Я помогу воинам. Твоя задача – вести лошадь.

– Понятно. – В глазах Саманты отчетливо читался страх.

Кэлен заметила Никки, пробиравшуюся между воинов. Прекрасное лицо колдуньи выражало грозную решимость.

– Идем, – сказала она. – Пора их прикончить.

Кэлен тут же обогнала Никки, перехватывая инициативу.

Пришла пора древнему оружию вдоволь упиться кровью шан-так.

И Кэлен, и Меч Истины были готовы к бою.

24

Вскоре они догнали воинов, которые сбавили ход и немного отстали, чтобы создать разрыв на случай, если тем, кто остался с Ричардом, придется вместе с ним спасаться бегством. Задачей последней группы воинов было создать запас времени для остальных, если вдруг вспыхнет жестокий бой. Когда Кэлен и Никки протискивались между мужчинами, направлявшимися обратно вниз, колдунья сотворила небольшую искорку пламени, чтобы освещать землю под ногами, но та могла осветить лишь ближайшее пространство.

Кэлен знала, что они заметно оторвались от шан-так, но замыкающие воины отчасти сократили этот разрыв, создав защитное изолирующее кольцо вокруг Ричарда. Кэлен не представляла, сколько еще им нужно пройти, чтобы столкнуться с врагом.

Когда Никки сотворила наконец сгусток пламени побольше и тот поплыл вперед над их головами и осветил всю местность под ними, кровь в жилах у Кэлен застыла.

– О духи, – прошептала она.

За темными силуэтами их собственных воинов, одетых в кольчуги и кожаные доспехи, ниже по ущелью все казалось бесконечным морем ползущих вверх по расщелине белесых тел. Их было столько, что Кэлен не видела хвоста этой змеи.

Как только все шан-так зашли в ущелье, сержанту Ремкину предписывалось перекрыть им путь к отступлению. Его люди должны были стать молотом, который размозжит эту орду на наковальне воинов Фистера. Но Кэлен не видела конца и края морю шан-так и не знала, смог ли Ремкин захлопнуть ловушку.

Врагов оказалось гораздо больше, чем она ожидала. Кэлен надеялась, что многие из них падут под «огнем волшебника» и от заклятий Никки, но даже и так полулюдей, готовых выполнить данное им поручение, оставалось еще более чем достаточно.

Пока они оставались в лагере, нельзя было узнать, сколько шан-так рассеяно по лесу. Она помнила, что их наступление шло непрерывно, но лишь теперь осознала, что видела лишь малую их часть. Она и не догадывалась, какое великое множество шан-так пряталось в лесу.

Едва ли и командующий Фистер с его воинами предполагали увидеть такое полчище врагов. Перед ними были не просто ловцы душ, а целая их армия. Очевидно, Сулакан и Ханнис Арк послали достаточно шан-так, чтобы не сомневаться в их победе.

Теперь Кэлен узнала о врагах нечто важное: они вели себя вовсе не бездумно, нет – они тщательно планировали ходы и лишь затем использовали сокрушительную грубую силу для достижения цели. Никакого коварства или уловок – они подавляли противников силой, способной раздавить любое сопротивление.

Это открытие, приводившее в уныние, было, однако, весьма важным. Отныне Кэлен не станет недооценивать полулюдей.

Она припомнила слова пленника о том, что у Сулакана есть темные духи, поджидающие их с Ричардом за завесой в мире мертвых. Император был не из тех, с кого довольно одной только смерти противника.

Кэлен вдруг поняла, что они схватили пленника не случайно. Сулакан дал ему задание позволить себя поймать и тогда передать сообщение. Владыка Мертвых хотел, чтобы Ричард и Кэлен знали – смерть станет для них не завершением страданий, а началом вечных мук.

После смерти ни она, ни Ричард не найдут ни мира, ни вечного покоя.

Отогнав тревожные мысли и сосредоточившись на стоящей перед ними задаче, Кэлен четко осознала, что кое-что несомненно станет им подспорьем – узость ущелья. В таких условиях шан-так не смогут нападать широким фронтом и подавлять числом, а сосредоточат нападение в одном месте.

Узость прохода позволит небольшому количеству воинов Первой когорты полностью перекрыть ущелье, а значит, на линии боя свежие воины смогут регулярно сменять уставших. Участники яростного сражения будут получать передышку, а другие, полные сил, – вступать в сражение и усердно рубить врагов. Регулярно сменяясь таким образом, люди смогут вести сражение долго и с неубывающим ожесточением.

Безусловно, Ричард понял это и именно потому хотел прекратить бой в лагере. Увидев сейчас, сколько шан-так им противостоит, Кэлен поняла, что предпринятое им вовсе не было рискованным. Он знал, что их шанс на спасение – сражаться в узком ущелье, а не на открытом пространстве.

Тактика непрестанной смены людей на переднем крае, позволяющая тем всегда оставаться свежими (особенно если принять во внимание, что сражение идет на двух фронтах в замкнутом пространстве, в узком ущелье), делала их воинов невероятно эффективной машиной для уничтожения таких легковооруженных противников, как шан-так. В создавшихся условиях их численность не давала преимущества, а сражение уже напоминало не бой, а бойню. Целью воинов было как можно успешнее и быстрее уничтожать врагов, чтобы скорее завершить сражение.

Хорошо организованные и обученные люди из Первой когорты стояли тесными рядами, закрываясь щитами как звеньями единой брони, и косили шан-так, едва те приближались. Вторая шеренга использовала копья, чтобы разить беззащитных нападавших. Если полулюди останавливались при виде опасности, то воины наступали сами. Отступить шан-так не могли, они оказались в неустанно перемалывавшей их мясорубке.

Единственным слабым звеном этого плана, обстоятельством, исподволь не дававшим Кэлен покоя, было то, что их атаковали не только простые полулюди, движимые лишь безумной жаждой сожрать живую плоть и украсть душу, но и наделенные оккультными способностями.

Эта тревога не отпускала ее.

В тускло освещенном узком проходе Кэлен высмотрела в море приближающихся шан-так горящие красные глаза. Мертвецы, вернувшиеся к жизни. Еще одна сложность для тактики Первой когорты.

Любого шан-так, даже не имеющего оккультных способностей, могли вернуть из мертвых и сделать еще опаснее, если он получил не слишком много увечий. Даже того, кто обгорел, но сохранил руки и ноги. Живые мертвецы не истекали кровью и не умирали, как обычные полулюди. Поэтому ранения в жизненно важные органы их не останавливали – требовалось рассекать их на части и сжигать дотла.

Мимо Кэлен вверх по ущелью прошел Зедд, окинув ее опустошенным взглядом. Это напугало ее почти так же, как вид моря шан-так.

По тому, как безвольно висели его руки и вяло переступали ноги, она поняла, что старик почти обессилел и уже вряд ли сможет сосредоточиться настолько, чтобы создать огонь волшебника. Подобная магия изнуряет, а он занимался ею довольно долго и сейчас нуждался в отдыхе, чтобы хоть отчасти восстановить силы и вновь сражаться. Зедд выходил из боя оттого же, отчего и воины Первой когорты – чтобы отдохнуть, отдышаться, хотя бы частично восстановить силы и вернуться обратно.

Кэлен свободной рукой погладила старика по щеке.

– Можешь задержаться там подольше и присмотреть за Ричардом?

Он кивнул, быстро улыбнулся ей и двинулся дальше.

Кэлен увидела Никки и заметила, что колдунья так же вымотана. Но та пока и не думала об отдыхе.

Ниже по ущелью масса призрачных фигур спешила поскорее подняться наверх. Лишь неровность почвы, узость ущелья и их собственная огромная численность, вынуждавшие их мешать друг другу, замедляли их продвижение. В самых узких местах им следовало бы сбавить темп, но сгоравшие от желания получить душу твари сбивали с ног тех, кто шел впереди, и пытались перелезть через них, а как только удавалось прорваться на более широкое пространство, устремлялись вперед с безрассудной решимостью.

Ричард не ошибся. Это были хищники, сосредоточенные на приманке, и сейчас они с головой ушли в преследование.

С чувством безысходности Кэлен поняла, что план Ричарда удался – шан-так гнались за ними вверх по ущелью. Сложность заключалась в том, что, несмотря на действенность плана, врагов слишком много. Неравенство сил было чересчур велико. Огромный численный перевес не только представлял проблему. Он мог привести их к гибели.

Но Кэлен держала в руках меч, который не заботили такие вещи. Неравенство сил лишь подпитывало ярость, которую вливало в нее оружие. Клинок жаждал крови, а узость прохода все-таки давала им неплохие шансы остановить шан-так.

Проблемой для воинов станут ожившие мертвецы.

Но Меч Истины создан для решения именно таких проблем.

Кэлен протиснулась между воинами, спускавшимися к линии обороны, к воинам, сражающимся с врагом.

Она погружалась в безумие.

25

B слепом, нерассуждающем стремлении заполучить душу шан-так рвались к людям. Они яростно размахивали руками с хищно скрюченными пальцами и щелкали челюстями, надеясь вонзить зубы в плоть. Воины безжалостно рубили полулюдей, но на месте павших появлялись все новые. Их не смущало великое множество трупов под ногами, ведь чем больше полулюдей погибало, тем больше шансов появлялось у оставшихся в живых. Они карабкались по трупам соплеменников, горя желанием вцепиться в воинов Первой когорты, но лишь натыкались на копья или падали под ударами мечей и топоров.

Кэлен заметила направлявшегося к ней мертвеца, чьи красные глаза светились в полумраке. У него осталась только одна рука, грудь была пробита, а ребра сломаны, и она видела его легкие. Ему не требовалось дышать, поэтому нечего было надеяться, что он упадет по дороге. Силу и решимость ему давала, несомненно, вновь полученная оккультная сила.

Именно с такими врагами Кэлен умела справляться лучше, чем воины. Живых мертвецов весьма непросто сразить обычной сталью, но Меч Истины, древнее оружие, предназначался для борьбы именно с таким злом.

Дав наконец волю ярости меча, Мать-Исповедница обрушила его на шан-так с такой силой, что разрубила голову и большую часть торса мертвеца. Тот хотел увернуться, но из-за серьезных повреждений вышло только хуже. Его правая половина свалилась на землю, а левая попыталась пойти дальше. Второй удар завершил дело.

Оставив его, Кэлен направилась дальше, выискивая следующего ходячего мертвеца. Их пылающие красные глаза ярко светились в темноте. Воины Первой когорты легко могли справиться с обычными шан-так, а ей нужно было устранить этих трудноостанавливаемых воскрешенных мертвецов.

Кэлен всматривалась во вражеские лица, открытые рты, зачерненные глазницы, пока не заметила другую пару пылающих красных глаз. В мгновение ока ее меч описал дугу и разрубил одну голову, затем она на взмахе сняла голову другому мертвецу, женщине с пылающими глазами, и тут же уколола в грудь живого шан-так. Перед смертью его глаза широко раскрылись от удивления. Выдернув оружие, Кэлен еще несколькими быстрыми ударами отрубила обезглавленным трупам конечности, чтобы те перестали наступать на воинов.

Сквозь пелену яростной жажды боя Кэлен осознала, что полулюди начали преследовать именно ее. И вспомнила: твари чуяли ее душу. Она была желанным трофеем. Пленник рассказывал, что шан-так хотят с ней сделать.

В памяти всплыло обещание Владыки Мертвых: темные твари будут ждать ее в преисподней.

Она также осознала, что в пылу сражения с ожившими мертвецами забралась слишком глубоко в ряды шан-так.

Но даже в кольце врагов она испытывала счастье от каждого убийства. То, что она оказалась в их гуще, означало, что ей уже не требовалось куда-то идти, чтобы убивать их. Она могла просто стоять на месте и рубить всех, кто оказывался поблизости. Беспокойство, вызванное тем, что она оказалась в таком окружении, уступило место радостному волнению, вызванному убийствами. Каждая отнятая клинком жизнь подпитывала ярость, принося великолепное чувство удовлетворения и, по сути, поддерживая жадную потребность клинка во вражеской крови.

Меч Истины косил белесых женщин и мужчин десятками. То, что недавно было для Кэлен западней, превратилось в груды тел, мешавшие подобраться к ней. Некоторые полулюди поскальзывались на крови и падали, другие расшибали головы о скалы, третьи получали гибельный удар мечом раньше, чем им удавалось продраться сквозь соплеменников.

Клинок жаждал вражеской крови, но Кэлен старалась не пропускать ни одного существа с красными глазами. Когда поблизости не было оживших мертвецов, она убивала других тварей, испытывая при этом восхитительное удовольствие.

При каждом взмахе меча, когда она вспарывала грудные клетки, отделяла конечности или дробила черепа, ее лицо орошали брызги теплой крови. Кровь капала с влажных кончиков ее волос.

Однако крови было недостаточно. Кэлен жаждала большего и преследовала врагов с все возрастающей яростью. Стиснув зубы, она рубила их так же быстро, как они атаковали.

Но, сражаясь, в глубине души понимала, что их слишком много.

Воины заметили, в какую опасность угодила Кэлен, в поисках существ с горящими красными глазами забравшись слишком глубоко в ряды врага. Командующий Фистер прорубил себе дорогу к ней и прикрывал Кэлен от атак белесых фигур. Его мощные руки были словно нарочно созданы, чтобы рассекать таких противников мечом.

Другие воины тоже пробились к ней сквозь полчища шан-так, чтобы скашивать мечами фронт атакующих.

Однако Кэлен лишь смутно осознавала их перемещения. Она погрязла в непрерывных убийствах.

Держа в руках Меч Истины, окруженная множеством противников, она чувствовала, что сейчас смысл ее существования сводится к этому прекрасному мигу резни. Ее подготовка, опыт, убеждения – все это нужно было, чтобы сделать ее сейчас идеальной машиной для убийств.

Меч Истины подпитывал стремления своего владельца и распознавал, кого человек считал добрым, а кого злым. Клинок не трогал тех, кого его владелец считал хорошими, но уничтожал тех или то, кого или что владелец считал злом. В правильных руках – в руках человека, преданного разуму и жизни, – меч становился вершителем правосудия.

Кэлен считала полулюдей и тех, кто послал их, чистым и безусловным злом. Никогда прежде она не чувствовала в себе такой ярости. Меч кромсал все белесое без разбору. В воздух летели отсеченные руки, по камням катились отрубленные головы. Внутренности и куски тел устилали землю. Все вокруг заливала кровь.

Местами до шан-так приходилось добираться, ступая по месиву из внутренностей, доходящему до щиколотки. Отсеченная яростным взмахом меча голова упала и запрыгала по скалистому ущелью. Даже сквозь крики и вопли Кэлен слышала, как при каждом отскоке от камней череп раскалывается. Рвущиеся вперед шан-так увертывались от него.

Воины, сражавшиеся рядом с Матерью-Исповедницей, были не менее опасны. Убивать шан-так было, в общем-то, несложно. Эти твари не носили доспехов, не закрывались щитами и не отражали удары оружием. Меч, снося голову, чаще всего заодно отрубал и руку, которой они невольно загораживались. При нападении сами шан-так обычно использовали зубы (хотя у одного Кэлен заметила нож). Это были животные, которые стремятся убить свою добычу, но вместо этого гибнут сами.

На них безжалостно опускались топоры. Булавы сокрушали черепа, мозжили ребра и легкие. Первая когорта косила тварей мечами, но те все прибывали. Заполонившей ущелье белесой толпе не было конца. Сержант Ремкин со своими людьми был где-то далеко и, несомненно, вел такую же битву не на жизнь, а на смерть.

А потом один шан-так неподалеку от Кэлен поступил очень странно. Встал посреди хаоса и улыбнулся. Такой улыбкой, что, несмотря на бушующую в ней ярость меча, Кэлен замерла и по ее спине пробежал холодок. Неотрывно глядя ей прямо в глаза, тварь подняла руку и наставила на одного из воинов справа от нее.

Тот закричал, кожа на его лице пошла пузырями и стала плавиться. Крик забулькал в горле.

Кожа на голове лопнула и сползла кровавыми лоскутами, обнажив верхнюю часть черепа. Глаза расплавились и вытекли из глазниц, смешиваясь с клейкой кровавой массой кипящей плоти. Воин рухнул уже мертвым, его тело развалилось на части.

Улыбающийся шан-так, продолжая смотреть на Кэлен, наставил другую руку на другого воина, слева от нее. Человек завопил – его плоть и мышцы разжижились и липкой массой стекли с костей. Нос и губы таяли, пока он кричал в страшной муке. Плоть сползала со скул и черепа. Оба воина погибли в мгновение ока.

Тем временем меч Кэлен уже описывал молниеносную дугу. Она смотрела прямо на зло, и клинок выбрал ту цель, на которую взирал его владелец. Лезвие меча, свистнув, с невероятной скоростью обрушилось на врага. Нанеся мощный удар, Кэлен услышала собственный яростный крик, ведь к ярости меча добавилась ее собственная. Не успела самодовольная улыбка сползти с губ шан-так, как клинок вошел в его шею чуть ниже левого уха. Кэлен опустила меч с такой силой, что тот, пройдя наискось, отделил голову вместе с правым плечом и еще вытянутой рукой. Часть груди с головой, плечом и рукой упали на землю, затем повалилась нижняя часть, выплеснув на камни внутренности.

Тварь была убита, но Кэлен осознала опасность, грозившую людям из-за того, что некоторые шан-так обладали такими оккультными способностями.

Полулюди не использовали ни броню, ни кинжалы, но у Первой когорты не было никакой защиты от их оккультного колдовства. Кольчуга окажется бесполезной, плоть расплавится и вытечет из нее. Вряд ли даже Зедд, Никки или Айрин могли защитить от таких чар. Если бы обычная магия действовала на этих шан-так, она бы их уже прикончила. Кэлен видела, как отдельные призрачные фигуры невредимыми идут через огонь волшебника. Улыбающийся шан-так не добрался бы сюда, если бы обычная магия могла убить его.

Воины безостановочно орудовали мечами и вполне справлялись со своей задачей, но скольких убьют полулюди с оккультными способностями, прежде чем их удастся сразить? Хуже того, Кэлен не понимала, есть ли еще среди шан-так другие такие же улыбчивые твари или она убила одного-единственного. Но она сознавала, что их вполне может быть несколько сотен.

Расклад сил мгновенно изменился.

Кэлен развернулась и стала отчаянно толкать стоявших рядом с ней воинов, разворачивая их.

– Бегите! – кричала она. – Бегите!

Командующий Фистер, видевший то же, что и Кэлен, стал делать знаки своим людям и выкрикивать приказ:

– Отходим! Бегите! Все отступаем! Назад!

Получившие приказ сражаться воины Первой когорты остались бы и сражались до последнего, но приказ Кэлен и командующего заставил их отказаться от безнадежного дела и бежать, спасая свои жизни.

Никки поймала за руку несущуюся мимо Кэлен.

– Что происходит?

Мать-Исповедница развернула колдунью и подтолкнула, заставляя ее бежать с остальными.

– Если ты не знаешь, как противодействовать оккультному колдовству, то лучше беги, иначе погибнешь.

Никки не стала спорить. Кэлен не представляла, что делать теперь. Без действенной защиты им, судя по всему, оставалась лишь попытка оторваться от шан-так.

Но бежать от хищника – очень скверная стратегия.

26

Поскольку Кэлен и воины убегали по узкому ущелью, между высоких стен из темного камня, шан-так по крайней мере не могли растечься широким фронтом или окружить людей.

Кэлен понимала, что падение во тьме даже одного воина может привести к катастрофе. Они удирают со всех ног, и из-за спешки о него споткнутся и упадут другие. Заминки может оказаться достаточно для того, чтобы река белесых фигур поглотила людей.

Только что увиденное повергло Кэлен в ужас. Она довольно часто видела, как люди погибают весьма мучительной и страшной смертью, но никогда не сталкивалась ни с чем подобным. Она знала, что у Зедда, Никки и Айрин нет никакой защиты от такого смертоносного оккультного колдовства. Единственной возможностью выжить для них было бежать от дикарей, наступающих на пятки. Она не представляла, как одолеть существ с подобными возможностями.

Кэлен с содроганием подумала: если обычные полулюди обладают такими оккультными способностями, на что же способен возродившийся Владыка Мертвых?

В пересеченной скалистой местности у людей был шанс убежать от шан-так, потому что те не носили обувь. Хождение по острым камням нелегко дается даже тем, кто привык ходить босиком. Из-за стремительности погони острые камни резали даже загрубевшие ступни. И хотя шан-так умели передвигаться по пересеченной местности лучше, чем полагала Кэлен, между людьми и их преследователями возник разрыв.

Этот не слишком заметный разрыв увеличивался с каждым шагом. Он определенно не позволял людям улизнуть, но обладающие оккультными способностями шан-так уже не могли сразить замыкающих колонну воинов.

Будь земля менее каменистой и более пологой, кровожадные полулюди догнали бы людей довольно скоро, ведь воины бежали с оружием и в тяжелых доспехах. У большинства их были крепкие мышцы, эти люди хорошо владели оружием и рукопашным боем и с легкостью носили свое снаряжение, и все равно любой дополнительный вес мешал им бежать быстро. Воины Первой когорты были лучшими во всем, в том числе в изнурительном беге, однако шан-так казались созданными словно бы исключительно для преследования добычи.

Время от времени Кэлен оглядывалась через плечо. Как ни странно, они уже заметно оторвались от гнавшихся за ними шан-так. Сама Мать-Исповедница могла бы бежать чуть быстрее, но воины за время долгих часов сражения не на шутку устали и сейчас бежали лишь благодаря необычайной выносливости.

Воины Первой когорты никогда не сдавались, не признавали возможности поражения, не опускали руки и всегда искали способ одержать победу.

Сводило с ума то, что обманный маневр, несмотря на трудности, удался, а затем в одно мгновение все изменилось. Но Кэлен знала, что в сражении надо быть готовым в любой миг поменять тактику.

Того, кто настойчиво проводит тактику, которая уже устарела, ждет неминуемая гибель. Если твой противник продолжает следовать провальной стратегии, уничтожить его несложно.

Успеха чаще достигает тот, кто предпочитает честный бой, именно такие люди выигрывают битвы. Этот принцип Ричард нашел сам, но не случайно, а потому, что был боевым чародеем. Он всегда искал такие решения, которые приносят плоды. А если попадал в безвыходное положение, то находил возможность изменить правила.

Сейчас правила были просты: беги или умри.

Меч был в руках у Кэлен, и она не собиралась, обогнав воинов, бросить задние ряды на растерзание врагу. Если среди преследовавших их шан-так были воскрешенные мертвецы, лучше Меча Истины в ее руках с ними никто бы не справился.

Начав подъем по крутому дну ущелья, они догнали Зедда, медленно преодолевавшего каменистый склон. Он серьезно отстал от остальных. Жилистый старик был сильнее, чем казался, и в обычных обстоятельствах смог бы убежать от шан-так, но сегодня он потратил много сил на создание «огня волшебника» и все еще не пришел в себя.

Кэлен ухватила одного из воинов за кольчужный рукав и притянула к себе.

– Помоги ему. И не говори, что это я приказала.

Мужчина кивнул и взял Зедда за руку.

– Позвольте помочь вам, я видел ваши героические усилия. Вы, должно быть, очень устали. Я был свидетелем тому, что вы сегодня сделали. Никогда не видел ничего подобного. Это было поистине великолепно.

– Да, великолепно, – мгновенно воодушевляясь, ответил Зедд и с досадой добавил: – К сожалению, этого оказалось недостаточно.

– Не печальтесь, – вставил другой воин, взял волшебника под вторую руку и вдвоем они практически понесли старика на холм.

Мужские руки, державшие тощего старика, в обхвате почти не уступали его стану, и ноги Зедда, заметила Кэлен, касались земли лишь на каждом третьем или четвертом шагу.

Она с огромным трудом заставляла себя держаться около воинов, не возвращаясь в бой. Но меч звал в битву. С самого начала сражения его переполняли ярость и жажда крови. Стоило ему вырваться на волю и вступить в бой, ему уже невозможно было насытиться – до тех пор, пока оставался в живых хоть один враг. И пока угроза сохранялась, клинок стремится убивать. Такова была его природа. Такова была изначальная цель: безупречно чистая сила, стремящаяся уничтожить то, что хотел уничтожить его хозяин. Но хозяин меча решал, кого считать врагом и какого наказания тот заслуживал. Это оружие нельзя было применять обычным образом, оно требовало рассудительности для должного применения его могущества.

Просто держать его, стараясь не обращать внимания на призыв к действию, уже было трудной задачей. Кэлен по-новому оценила способность Ричарда действовать спокойно с этим оружием в руках.

Бегущих по ущелью людей обдавало моросью – каплями воды, сбегавшей тоненькими ручейками по каменным стенам. Темные земли – мрачное место, где, судя по тому, что видела Кэлен, почти всегда пасмурно. Почву часто устилал туман или изморось, и почти каждый день шел дождь.

В этом ущелье вода постоянно стекала по скалам и просачивалась в трещины и разломы гранита, пропитывая его. Поэтому камень постепенно разрушался, рассыпался на куски, усыпавшие дно ущелья, что кое-где затрудняло передвижение.

От сырости скалы покрывали влажный мох и слизь. Передвигаться в сапогах по такой поверхности было безопаснее, но оставался, особенно в темноте, риск поскользнуться и упасть. К счастью, Никки запускала вперед огоньки, помогая воинам лучше видеть и бежать с определенной быстротой.

Оглянувшись, Кэлен увидела, как несколько шан-так поскользнулись на широком, плоском скальном уступе, а бегущие следом налетели на них и повалились сверху. Из-за узости прохода твари задержались там, пока упавших, которые мешали погоне, не подняли. Но в другие разы, когда кто-то из полулюдей падал, прочие не помогали своим соплеменникам подняться. Сотни ног запросто затаптывали упавших насмерть. Если где-то возникала свалка, она вынуждала падать и других, тоже ломавших руки и ноги и погибавших под ступнями прочих шан-так. Кое-где десятки упавших заваливали узкий проход, затрудняя остальным продвижение.

Это давало людям дополнительное преимущество и короткие драгоценные передышки. Благодаря этим происшествиям чем больше босых шан-так поскальзывались на слизи и собственной крови, тем больше становился разрыв между ними и Первой когортой.

Но расстояние, отделявшее людей от преследователей, все равно оставалось небольшим. Кэлен понимала, что шан-так полностью сосредоточены на добыче и ни за что не остановятся.

Она увидела, что впереди воины огибают кого-то посреди прохода через ущелье. Вскоре, добравшись туда, она увидела, что это Саманта.

Девушка неподвижно стояла на плоском камне на середине ручья.

Кэлен резко остановилась, позволив остальным воинам бежать дальше. Заметив это, несколько воинов вернулись защищать ее.

Мать-Исповедница отчаянно замахала руками и крикнула:

– Бегите! Бегите, бегите!

Воины неохотно выполнили ее приказ. Кэлен посмотрела вверх по ущелью и увидела, что люди бегут из последних сил. Выбились из сил и преследовавшие их шан-так.

Саманта, погруженная в себя, неподвижно стояла где-то посередине между ними.

Ее голова была склонена, костлявые локти торчали в стороны, средний и указательный пальцы обеих рук юная колдунья прижимала к вискам. Копна черных волос тоже оставалась неподвижной.

Кэлен бросила взгляд вниз по ущелью. Драгоценного времени оставалось мало. Скоро полулюди окажутся там, где вдвоем стояли Кэлен и Саманта.

– Саманта, какого черта ты тут застряла?

Когда та не ответила, Кэлен наклонилась к ней и крикнула:

– Саманта!

Не поднимая глаз, девушка прошептала единственное слово:

– Бегите.

Кэлен склонилась еще ближе.

– Где Ричард? Ты должна быть с ним. Я же велела тебе присматривать за ним.

– Бегите, – тихо повторила девушка.

– Что?

Когда девушка не ответила, Кэлен, не понимая, что происходит, окровавленными пальцами левой руки живо убрала с глаз пропитанные кровью волосы и быстро оглядела ущелье. Среди поднимавшейся группы она не заметила лошади и поняла, что везущее Ричарда животное ведет кто-то еще дальше впереди. Скорее всего, Айрин, иначе Кэлен сейчас увидела бы колдунью. Ричард пока был в безопасности.

Кэлен перевела взгляд на Саманту и увидела, что глаза девушки закрыты. Она не сдвинулась ни на дюйм. Веки опущены, лицо безмятежное, пальцы прижаты к вискам, ни малейшего шевеления.

Приближавшиеся шан-так кровожадно завыли.

– Саманта…

– Бегите.

27

Кэлен выпрямилась.

Она почувствовала, что по рукам побежали мурашки. С удивлением еще раз посмотрела на интригующе неподвижную Саманту. Она не могла понять, что случилось с девушкой, но было некогда стоять здесь и гадать.

Кэлен отчаянно пыталась думать. Оставаться здесь, конечно же, нельзя. Но совсем скоро и бежать станет поздно.

Она попыталась разглядеть в темноте, далеко ли от них шан-так, и как раз в эту минуту сквозь прореху в густых облаках почти прямо над головой впервые за ночь проглянула луна и осветила узкое ущелье бледным жутковатым светом. Кэлен смогла увидеть влажные, склизкие, почти отвесные каменные стены, вздымавшиеся с боков узкого прохода, по середине которого струился ручей.

По ущелью между неприступными каменными стенами текла вверх белая река шан-так. Они бежали стремительно, как хищники, завидевшие близкую добычу.

В первой их волне сотни мужчин и женщин тянули вперед скрюченные пальцы, стараясь обогнать друг друга, чтобы заполучить душу. Разинутые рты, оскаленные зубы. Полулюди выли, как преследующие добычу волки.

Кэлен не представляла, что делает Саманта или что с ней такое. Ей пришло в голову, что, возможно, девушку сковал страх. Кэлен доводилось видеть такое в бою. Человек мог впасть в такую панику, что мозг отказывался воспринимать происходящее, и он замирал на месте, ожидая смерти. Иногда смерть бывала милосерднее предлагаемой жизнью участи.

Первой мыслью Кэлен было обхватить тонкую талию Саманты, посадить девушку себе на бедро и побежать с ней по ущелью, но, подумав, она поняла, что не сможет оторваться от шан-так, пусть девушка маленькая и тощая.

Мать-Исповедница поняла, что так погубит их обеих. Выбор был бороться или бежать.

Оставить Саманту и побежать означало отдать ее на съедение дикарям. Кэлен крепче сжала меч.

И хотя магия древнего оружия отчаянно призывала к бою, алкая крови врага, Кэлен знала, что сражение с шан-так в одиночку – даже с Мечом Истины – завершится для нее смертью.

Времени не оставалось. Сейчас или никогда. Бежать или сражаться.

Единственное, что имело какой-то смысл, – бежать.

Если бежать, то сейчас же. Они должны бежать или неизбежно погибнут.

– Саманта, времени не осталось.

– Бегите.

В голосе девушки звучал такой холод, что Кэлен пробрал озноб.

Выпрямившись, она мгновенно смотрела на неподвижную молодую колдунью, на прижатые к вискам пальцы, склоненную голову, закрытые глаза.

Оглянувшись, она увидела черные глазницы, скрюченные пальцы и разверстые рты шан-так, несущихся во весь опор вверх по узкому проходу.

Выбора не было. Если Кэлен останется, погибнут они обе. И тогда она уже больше никому не поможет.

При рассмотрении событий с этой точки зрения выбор казался очевидным.

С болью в сердце Кэлен бросилась вверх по ущелью так остервенело, словно от этого зависела ее жизнь – впрочем, так оно и было.

Людей выше по склону отделяло от нее уже приличное расстояние. Взгляд через плечо показал, что шан-так гораздо ближе. Саманта застыла между ними на валуне посреди ручья, в середине этого разрыва.

Кэлен снова кинулась вперед (она бежала со всех ног), но земля вдруг вздрогнула, и она свалилась лицом в ручей.

Приняв сидячее положение и выплюнув воду, она огляделась, и тут ее опять свалил сильнейший толчок, такой мощный, что у нее екнуло сердце.

Кэлен в полном замешательстве снова села, как раз вовремя, чтобы увидеть, как освещенное луной ущелье наполнилось летящими камнями. Она удивленно моргнула: что за ерунда! Крупные неровные куски гранита выписывали в воздухе спирали, огромные каменные плиты отслаивались от стен ущелья и скользили вниз, разгоняясь. Падая, они тащили за собой раздробленное каменное крошево и поднимали шлейф дыма, возникающего из-за трения при движении такой огромной массы.

По обе стороны от узкого прохода взрывы расширили ущелье, выбрасывая вверх и в сторону громадные булыжники. В образовавшиеся бреши Кэлен видела следы вспышек в глубине скалы, рвавших ее на куски. С гулом и грохотом каменные стены ущелья осыпались. Вниз по ущелью побежала новая череда взрывов и вспышек – десятки ударов, заставляющих сердце замирать и разносящих гору вдребезги. Последовательные вспышки вспарывали каменную породу отвесных скал, и с тех слетали целые пласты.

Посреди всего этого хаоса неподвижно стояла Саманта.

Ниже ее по ущелью грохочущие взрывы, сотрясавшие землю, сбили с ног шан-так. Каменные стены содрогались от новых взрывов, осыпаясь. В лунном свете Кэлен увидела, как рушатся каменные шпили, падают на дно ущелья. Несметные тонны камня обрушивались с обеих сторон на шан-так, оказавшихся в ловушке.

Сквозь оглушительные гулкие взрывы и невероятно громкий треск ломающегося гранита Кэлен расслышала внизу крики мужчин и женщин. Шан-так были беспомощны перед катаклизмом, яростно вспарывавшим скалы. Им поздно было спасаться бегством, да и некуда.

Она с удивлением наблюдала за еще одной чередой взрывов, крушащих каменные стены. Вспышки, словно молния внутри камня, быстро следовали одна за другой, спускаясь к началу ущелья.

Не могло быть решительно никаких сомнений, что происходящее – результат чьих-то сознательных действий. У Кэлен это не вызывало сомнений. Порядок и места взрывов были таковы, что стены по обе стороны ущелья не могли не рухнуть. Все эти раздирающие камень взрывы составляли упорядоченную последовательность, которая уничтожала опоры, чтобы колоссальный вес камня обрушивал стены.

Кэлен не доводилось видеть более изящного тотального уничтожения.

Она смотрела на обваливающиеся стены, клубящиеся облака пыли и обломков, гибельной лавиной несущиеся через лесок и дальше.

Мир словно разрывала череда быстрых, следующих друг за другом громоподобных взрывов. Гул эхом отражался в горах. Летали камни всевозможных размеров, обваливая стены ущелья, поднимаясь над вспышками взрывов или каскадами осыпаясь вниз, отскакивая от груд ранее обрушенного.

Все ущелье под Самантой выглядело как мир, разлетающийся на части. Огромный валун, рухнув, перекрыл проход по дну и поднял облако пыли, окутавшее ущелье, словно дым. Порыв ветра, рожденный этим падением, и содрогание земли едва не сбили Кэлен с ног.

На мгновение она задалась вопросом, уж не устроил ли разъяренный Сулакан конец света из-за того, что они почти ускользнули от его шан-так.

От взрывов в камне, бушевавших, точно молнии, внутри стен ущелья, вываливалось и опрокидывалось еще больше каменных глыб. От этих мощных ударов тряслась земля. Все вокруг сотрясалось и двигалось, будто при страшном землетрясении. Но Кэлен видела взрывы и знала, что это не землетрясение. Эти разрушения кто-то направлял.

Треск крошащегося гранита не смолкал, по ущелью гуляло эхо. Еще одна череда взрывов поодаль внизу заставила землю вздрагивать из-за падения крупных глыб. Каждое сотрясение ощущалось так, будто Кэлен били в грудь кулаком.

Над кучами камней клубились облака пыли, а обломки продолжали с грохотом осыпаться – в отдельных местах, будто для уверенности, что ни одна часть ущелья не останется не затронутой бедствием.

Во время короткой передышки Кэлен вскочила и помчалась к Саманте. Девушка все еще оставалась неподвижной. Ее черные волосы покрывал слой пыли, из-за чего юная колдунья казалась серой. Мир вокруг нее переживал катастрофу, а она и бровью не вела. Шан-так на дне ущелья под ней умирали сотнями, если не тысячами, но девушка не шевелилась.

У Кэлен не было сомнений, что происходящее – следствие чьих-то сознательных действий.

Она заметила невозможное – с десяток покрытых пылью шан-так выбрались из-под ближайших куч щебня. Увидев Кэлен и Саманту, твари ринулись на них. Оставалось надеяться, что среди этих полулюдей нет способных к оккультному колдовству и Меч Истины сможет остановить их.

В этот миг Кэлен услышала прямо под собой звук раскалывающегося гранита. Подняв глаза, она увидела, как дрожат и трясутся скалы. Огромные трещины побежали по влажному камню. Начали сползать огромные глыбы, несущие на себе деревья. От внезапного громоподобного грохота Кэлен ахнула.

Схватив девушку в охапку, она помчалась вверх по ущелью. В этот бег она вложила все свои силы.

За ее спиной от каменной стены отделилась глыба величиной с небольшой дворец и с громовым грохотом свалилась на дно ущелья, туда, где несколькими мгновениями ранее стояла Саманта. Кэлен едва не упала – камни под ногами заходили ходуном, – но не остановилась. Не схвати она девушку, та погибла бы.

Шан-так, сумевшие выбраться из-под завала, теперь были похоронены под многими тоннами рухнувшего камня.

Кэлен остановилась и обернулась, стараясь отдышаться. По всему ущелью потерявшие устойчивость скалы продолжали разваливаться; огромные глыбы скользили, набирали скорость и обрушивались на уже заваленное щебнем дно.

Пока она зачарованно наблюдала, в ущелье обрушились последние торчавшие над ним скалы. Оно оказалось слоем толщиной в сотни футов засыпано каменными обломками. Насколько хватал глаз, обрушились все склоны.

Кэлен, конечно, не могла знать наверняка, но предполагала, что все шан-так погибли.

– Добрые духи, девочка! Что ты, скажи на милость, сейчас сотворила?

– То, чему меня научил Лорд Рал, – ответила Саманта и зашлась плачем. Обхватив тонкими руками шею Кэлен, девушка уткнулась лицом ей в плечо.

Кэлен не понимала, что Саманта имеет в виду.

– Я так испугалась, – рыдала та, – я так боялась, что нас всех съедят! Я не могла этого допустить. Необходимо было что-нибудь сделать. Я так разозлилась из-за того, что они съедят нас, рассчитывая украсть для себя душу. Съедят маму после того, как мы освободили ее. Съедят Лорда Рала, и вас, и всех остальных из-за какой-то их глупой веры. Я очень разозлилась.

– Так ты применила какую-то магию? – спросила Кэлен, не понимая, что сделала девушка и как.

– Я знала, что и мама, и Зедд с Никки пытались применять обычную магию и та не навредила шан-так, поэтому поняла, что магия против них не действует. Но я слышала, как вы сказали, что, даже если полулюди обладают оккультными способностями, они все равно могут истечь кровью. И тогда придумала, как их остановить – убить не магическим воздействием. Но все, что мне удалось придумать, это применить то, чему меня научил Лорд Рал.

Кэлен прижимала темноволосую юную колдунью к плечу.

– Все хорошо, Саманта. Ты молодчина. Ричард будет гордиться тобой, когда я расскажу, что ты спасла нас.

Кэлен не могла представить, каким образом Ричард научил Саманту обрушивать скалы.

Некоторое время она внимательно всматривалась вниз при лунном свете.

За ними никто не гнался.

28

Когда Кэлен добралась до воинов, их уже нетерпеливо ожидал командующий Фистер, стоя перед своими людьми.

– Что, скажите на милость, там произошло? – спросил он сердито и в то же время испуганно.

– Стены обрушились, – ответила Кэлен.

Он скорчил странную гримасу и хотел что-то добавить, но передумал.

Кэлен не думала, что кому-то из них уже приходилось видеть что-либо столь же удивительное. Все они только что стали свидетелями невероятного могущества.

– С Ричардом все хорошо? – спросила Кэлен у командующего.

Фистер кивнул.

– Во всяком случае, без ухудшений.

Саманта, рыдавшая и все еще крепко сжимавшая руку Кэлен, казалась напуганной ничуть не меньше. Только что она с помощью магии убила многие тысячи живых существ. Пусть даже полулюдей.

Кэлен, однако, подозревала, что причина этих слез – еще и эмоциональное выгорание после перенесенного испытания, и ужас, вынудивший девушку сделать то, что она сделала. После особенно жестоких и утомительных сражений у Кэлен иногда возникало желание сесть и хорошенько выплакаться.

Но она была Исповедницей, ее с раннего детства учили, что нельзя проявлять слабость в присутствии зависящих от тебя людей. Заметив в предводителе слабину, люди теряют веру и в него, и в себя.

– Из того, о чем мне докладывали, – сказал командующий, – я понял, что Саманта замерла посреди ручья да так там и стояла…

– Не сейчас, Джейк, – перебила Кэлен и махнула рукой: – Нужно выдвигаться. Вряд ли шан-так выжили после того, что мы видели, но не хотелось бы, чтобы они застали нас, когда мы будем сидеть здесь и праздновать победу. На случай, если полулюди спаслись, нужно убраться подальше.

Фистер указал на высокие стены ущелья по обе стороны от них.

– К тому же стоять под возможно неустойчивыми после недавнего сотрясения скалами – не лучшая мысль. Не хотелось бы повторить участь шан-так.

Кивнув, Кэлен озабоченно осмотрела ущелье. Место, где скалы погребли полулюдей, было совсем рядом. Такой мощный катаклизм мог вполне расшатать и ослабить каменные стены.

Командующий поднял голову:

– Как думаете, кому-то из них удалось уцелеть? Все-таки они наделены оккультными способностями.

Кэлен на мгновение задумалась и ответила:

– С уверенностью сказать нельзя, хотя сложно представить, что они выжили, когда на них обрушились горы. Полагаю, сотни футов каменных обломков все-таки раздавили этих тварей. Не важно, какой магией ты владеешь, если на тебя падает глыба размером с дом. Уверена, все они мертвы.

– Уверены. – Голос Фистера все еще звучал нерешительно. – Но под какой-нибудь крупной плитой мог образоваться спасительный карман? Если кто-то из них уцелел, они выберутся оттуда. А ведь они умеют воскрешать мертвых, помните? Даже если выжил всего один обладатель таких способностей, он может пробудить армию мертвецов и отправить ее за нами.

– После того, чему я стала свидетельницей, сомневаюсь, что хоть один шан-так выберется наружу и воскресит мертвых. Даже если твари спаслись в кармане, они погребены под сотнями футов камня. Не могу себе представить, что они когда-нибудь вылезут оттуда. – Кэлен глубоко вздохнула. – Но на всякий случай стоит убраться подальше и от погребенных под камнями шан-так, и от этих высоченных стен. Не хочется оставаться рядом с тварями, даже если сейчас они под завалом. И мне не по душе спать возле могильника. Давайте пойдем дальше, но уже спокойно. Мне кажется, мы все очень устали.

– Это воины Первой когорты, Мать-Исповедница. Они всю ночь могут нести вас на плечах и при этом идти с удвоенной скоростью.

Кэлен кивнула:

– Знаю, но, думаю, можно позволить им передохнуть, требуется это или нет. – Она приподняла бровь. – Вы же помните: я всегда следила за тем, чтобы перед ночной вылазкой за вражескими ушами вы как следует отдохнули.

Командующий усмехнулся.

– Давайте уйдем чуть дальше в горы, – сказала Кэлен, – а затем пусть люди хоть немного поспят до утра.

Фистер церемонно приложил кулак к сердцу.

– Где Ричард? – спросила Кэлен.

Командующий ткнул пальцем вверх по ущелью.

– За ним приглядывает Никки, а Зедд и Айрин отправились вперед на разведку.

Кэлен обрадовалась его словам. Никки была единственным человеком, которому она доверила бы присматривать за Ричардом.

Саманта не шелохнулась. Похоже, ей не хотелось отпускать Мать-Исповедницу. Возможно, чтобы остальные не увидели, что по ее пыльному лицу текут слезы.

– Ты в порядке? – прошептала Кэлен.

Девушка кивнула:

– Просто устала. Очень устала.

Кэлен прекрасно понимала почему.

Она повела юную колдунью вверх по ущелью мимо отдыхающих воинов. Наконец они добрались до лошади. К этому времени Саманта почти висела на Кэлен. Кэлен тоже смертельно устала, но продолжала поддерживать худенькую, но тяжелую девушку. Она поняла: ей даже приятно, что внушает кому-то ощущение спокойствия и безопасности.

– Что, скажите на милость, там произошло? – нетерпеливо спросила Никки.

– Чем ты так недовольна? – хмуро поглядела на нее Кэлен. Колдунья выглядела так, будто готова была метать громы и молнии. – Это погубило шан-так, а не нас.

Никки бросила подозрительный взгляд на Саманту, спящую в объятиях Кэлен.

– Ее рук дело?

Кэлен кивнула, и Никки еще раз оценивающе посмотрела на девушку.

– Как?

– Говорит, Ричард научил.

Колдунья оглянулась через плечо на лежащего без чувств Ричарда.

– Ну конечно.

Кэлен заметила вдалеке бегущую к ним Айрин.

– Давай не будем пугать этим ее мать. Поговорим позже. Думаю, нужно убраться подальше отсюда – на всякий случай, – и всем немного отдохнуть. Тебе, Зедду и Саманте необходимо восстановить силы. Согласна?

Айрин еще издали начала выкрикивать имя дочери. Никки вздохнула.

– Хорошо, – ответила она. – Давайте пойдем дальше. Я хочу найти безопасное место, чтобы мы с Зеддом занялись пробуждением Ричарда.

– Скорей бы, – сказала Кэлен. – Вам может помочь и Айрин.

Никки скрестила на груди руки.

– Мы с Зеддом вполне справимся. Мы вернем его, клянусь.

Кэлен кивнула:

– Спасибо, Никки.

Ее заинтриговало, почему колдунья отказалась от помощи Айрин. Возможно, просто не хотела, чтобы незнакомые люди касались его своей силой.

Никки подалась ближе и погрозила Кэлен пальцем:

– Пробудив твоего мужа, я выпытаю, чему он научил эту девчонку!

Кэлен улыбнулась:

– Не сомневаюсь.

29

Почти через два часа они достигли выхода из ущелья, где с небольшого водопада ручей начинался, и там остановились. Чтобы окончательно покинуть ущелье, им оставалось преодолеть один крутой подъем. И хотя это было гораздо проще, чем карабкаться по отвесным стенам, ограждавшим проход, Кэлен не нравилась мысль о подъеме в темноте по незнакомой местности. Особенно потому, что она не хотела пользоваться факелами или фонарями – если за ними кто-то еще охотился, это позволило бы ему заметить отряд за много миль. Впрочем, луна еще светила.

Командующий Фистер стремился подняться на возвышенность – там было удобнее обороняться. Они использовали ущелье в качестве ловушки, заманив в него шан-так, и против них самих можно применить ту же тактику.

Уверенная, что все шан-так погибли, Кэлен вложила Меч Истины в ножны Ричарда, усмиряя бушующую в крови ярость. Больше не ощущая исходящую от меча тягу к битве, она серьезно задумалась над советом командующего по поводу оборонительной позиции. Ведь у нее не было способа убедиться, что погибли действительно все шан-так. А если под завалом под какой-нибудь плитой действительно образовался карман, в котором выжили некоторые из них? А если спасся хотя бы один из наделенных оккультными способностями, выбрался и теперь крадется за ними?

Что, если из-за ее нежелания преодолевать в темноте этот склон оставшийся шан-так убьет Зедда или Никки? Или Ричарда.

Или любого другого из них, если уж на то пошло. Всякая жизнь драгоценна. Ради этого, в конце концов, они и сражаются, защищая святость жизни каждого человека. Поэтому Кэлен не хотела, чтобы хоть кто-то из ее людей погиб. Ей хотелось, чтобы они могли жить в мире и их не вынуждали заниматься тем, в чем они проявляли доблесть.

Мысль о том, что самым худшим кошмаром будет внезапно проснуться и стараться в темноте выбраться из ущелья, спасаясь от кровожадных шан-так, хватающих за лодыжки и тянущих к себе, сподвигла ее согласиться с тем, что лучше сначала покинуть ущелье, а уже потом разбить лагерь до конца ночи.

Теперь, уже не держа в руках меч, Кэлен чувствовала упадок сил, но ее больше беспокоили Никки и Зедд, которым обязательно нужно было поесть и выспаться. Тогда, чтобы вернуть Ричарда, они смогут применять магию в полную силу.

Когда Кэлен приняла совет командующего поднажать и одолеть трудный подъем, чтобы найти более безопасное место для лагеря, тот послал несколько человек вперед разведать путь.

Одежда Кэлен стала жесткой и липкой от крови убитых ею шан-так. Она осознала, что понятия не имеет, скольких тварей сразила. Вся битва слилась в беспрестанную схватку с вкраплениями безумных, особенно отчаянных и жестоких сцен.

Волосы тоже стали жесткими, пропитались кровью. Она порадовалась, что у них с собой нет зеркал, но по взглядам окружающих могла представить, как выглядит.

Во время войны, когда Мать-Исповедница вела армию в бой, ее иногда называли королевой-воительницей. Хотя по сути этот титул был ниже, чем ее настоящий, воины полагали, что оказывают ей честь, и Кэлен понимала и принимала этот титул в его истинном значении.

Для нее титулы значили больше, чем для Ричарда, – возможно, потому что она родилась Исповедницей и этот титул всегда был частью ее самой. Присущую ей силу нельзя было отнять, лишив ее титула. С этим смогло справиться лишь прикосновение смерти, оставленное Терновой Девой.

Всю ее жизнь люди избегали и боялись Кэлен из-за ее могущества. Этот страх выделял ее, отъединял от великого множества радостей жизни, которыми наслаждались остальные, даже от столь простых, как доброжелательная улыбка и мимолетный кивок. И вовсе не потому, что она хотела жить отдельно от всех – она к этому не стремилась, – а потому что люди предпочитали держаться подальше от Исповедниц.

Многие боялись Исповедниц, а у некоторых страх перерастал в ненависть.

Никто не улыбался и не кивал Исповеднице, как обычному человеку. Даже относившиеся к Исповедницам с уважением боялись их. Кэлен всегда видела напряженность в лицах смотревших на нее и слышала дрожь в голосах большинства говоривших с ней. Часто она замечала, что у говорящих с нею дрожат руки. Чтобы меньше их тревожить, она старалась тщательно скрывать, что видит их беспокойство. Как правило, это было лучшее, что она могла сделать. Люди боялись собственных страхов.

Из тех, кто долго находился с Кэлен рядом, большинство довольно быстро привыкало к ней, проникаясь пониманием, что Исповедница не собирается внезапно утратить самообладание и обрушить на них свое могущество. Иногда они почти забывали о ее силе. Почти.

Врожденные способности привлекали и тех, кто жаждал ее уничтожить. Поэтому каждой Исповеднице когда-то назначался волшебник, которому предписывалось защищать ее. Но все эти другие Исповедницы давно были мертвы, как и их волшебники, в том числе Джиллер, некогда предназначенный для Кэлен. Тем, кому ненавистна была способность Исповедниц раскрывать правду, в конце концов удалось убить их. Всех, кроме нее.

Теперь Кэлен замужем за своим волшебником, Ричардом, которого, что еще важнее, любит.

В некотором смысле титул Исповедницы, полученный ею от рождения, а позже и Матери-Исповедницы, данный ей сестрами по ордену, служил броней, в которую Кэлен облачалась для борьбы за правду. В этом смысле она и была королевой-воительницей. Другие Исповедницы захотели, чтобы именно она вела их в битву за истину. Так Кэлен стала избранной. Рожденная просто Исповедницей, она сделалась и навсегда останется Матерью-Исповедницей, последней из них.

Ричард оказался первым человеком, не избегавшим Кэлен из-за ее происхождения. Правда, вначале он не знал, что Кэлен Исповедница, и даже не понимал значения этого слова. Но, узнав обо всем, сразу же дал понять, что желанию быть с ней это не мешает. Ничто не сможет помешать.

Ричард был исключительной личностью. Избранным.

Избранным ею и вообще Избранным. Ричард был избранным во многих отношениях. Все вращалось вокруг него.

Они ощутили неодолимую тягу друг к другу с первой своей встречи в тот роковой день в лесах Хартленда.

В пророчествах Ричарда называли «камнем в пруду». Рябь от этого камешка коснулась всех. И раз он оказался в стольких пророчествах, значит, эта рябь прошла сквозь само время.

От мыслей о стольких взаимосвязанных вещах иногда голова шла кругом, поэтому Кэлен просто любила его и старалась не думать обо всем том, что имело к нему отношение.

Между тем Ричард всегда думал об этом, порой даже не сознавая того. Она видела это в его серых глазах, даже когда он спокойно любовался закатом. Даже когда он смотрел на нее, Кэлен понимала, что в тайниках его сознания продолжают вестись глобальные расчеты.

Едва только Ричард стал частью ее жизни, все прочие тоже стали относиться к Кэлен иначе, приняли ее. Теперь она получала улыбки и искренние кивки. Особенно от воинов, таких, как те, что сейчас шли с ней. Она сражалась бок о бок с ними, и они поняли, что Кэлен не просто Исповедница, а нечто большее.

Благодаря Ричарду. Он изменил все.

Дожидаясь возвращения разведчиков, Кэлен присоединилась к группе воинов и встала под нежные струи водопада, чтобы смыть кровь с волос и одежды. Все воины по очереди подходили сюда, чтобы смыть кровь своих врагов. Они поделились с ней мылом. Вода оказалась очень холодной, но после напряжения битвы это было даже неплохо для ноющих мышц. Конечно, мыться в одежде было не самое лучшее, но можно было хотя бы вообще вымыться, а подобное в Темных землях уже следовало счесть великой роскошью, которую следовало ценить.

Когда наконец с длинных волос Кэлен стала стекать чистая вода, воины признались, что восхищены тем, сколько на ней было крови. Ее окровавленные волосы они словно бы принимали за некий знак отличия. Им, похоже, доставляло удовольствие видеть в ней то же самозабвение в борьбе с врагами, какое было присуще им самим, готовность делать все то же, чего Кэлен требовала от них, и выполнять эту задачу с таким же упорством, как они.

Кэлен понимала их чувства, но все же хотела поскорее смыть кровь.

Она предвкушала, как Ричард очнется и подарит ей поцелуй. Ради этого первого после возвращения в мир живых поцелуя Кэлен хотелось выглядеть лучше.

30

Только разведчики отыскали хорошую дорогу, дальнейшее восхождение оказалось проще, чем они ожидали. К счастью, оно давалось достаточно легко, чтобы лошадь без особого труда смогла одолевать крутой склон, поэтому Ричарда решили везти и поскорее взобраться наверх.

Хотя подъем оказался милосердно коротким, Кэлен уже едва держалась на ногах из-за долгого карабканья вверх по ущелью, почти все время бегом, не говоря уж о казавшейся бесконечной битве. Ей пришлось собрать последние силы, чтобы преодолеть этот недлинный, но более крутой подъем на возвышенность и выбраться из ущелья.

От махания мечом руки словно налились свинцом. Кэлен понимала, что в ближайшие несколько дней все тело будет отчаянно болеть, но решила, что пусть уж мышцы ноют, ведь лучше ощущать боль, чем быть мертвым. Она старалась не вспоминать, сколько раз оказывалась на краю гибели. Она думала о Ричарде и старалась не думать о том, до чего они с ним близки к смерти.

Одолев подъем, они оказались на небольшом ровном участке в ложбине между гор. Из маленького озера, куда стекали потоки с гор, брали начало водопад и текущий по ущелью ручей. Один из воинов отправился на разведку к лесу за озером, в обход по заросшей тростником болотистой земле, а еще двое ушли исследовать правый и левый берега. Выбежав обратно из чащи, первый разведчик подал сигнал: три искры, высеченные огнивом. Увидев эти вспышки, отряд спешно обошел по тростникам залитое лунным светом озеро и двинулся к лесу.

Следуя на небольшом расстоянии за разведчиком по мягкому хвойному ковру под высоченными соснами, они остановились на краю обрыва. В лунном свете провал напоминал черную змею, уходящую в обе стороны за пределы видимости. Никки отправила в глубину расщелины мерцающий огонек. Та оказалась гораздо глубже, чем ожидала Кэлен. Увидев, как она глубока, люди отступили подальше от края. Слишком крутые склоны, слишком глубоко, чтобы спуститься.

Насколько видела Кэлен, перебраться через пропасть было невозможно.

– Похоже, идти можно только влево или вправо, – сказал Зедд.

Кэлен присмотрелась к лесу на противоположной стороне пропасти.

– Небогатый выбор. Мы зажаты между ущельем и этой расселиной. Если бы нам удалось перебраться на ту сторону, мы бы оказались там, где можно отдохнуть в безопасности, а отдых нам крайне необходим.

– Я забыл крылья дома, – проворчал Зедд.

Кэлен обрадовалась: к старику возвращалось ехидство. Услышав шум со стороны леса, она обернулась. Когда группа людей приблизилась и воины стали похлопывать друг друга по плечам, она их узнала. Это был сержант Ремкин с теми, кого отобрал, чтобы перекрыть выход из ущелья и захлопнуть ловушку.

– Ремкин! Как вы сюда добрались? – спросил командующий Фистер. – Я боялся, мы вас потеряли. Как вам удалось уцелеть, когда стены рухнули?

– Перекрыть ущелье оказалось не так-то просто, – сказал Ремкин через минуту, наконец отдышавшись.

– Как это понимать? – спросила Кэлен.

– Мы ждали, когда все шан-так войдут в ущелье, чтобы перекрыть им путь к отступлению. Но они все шли и шли, и мы уже начали переживать – вдруг их окажется так много, что все они не поместятся в ущелье и мы не сможем захлопнуть ловушку. Мы понимали, что это погубит весь план. Затем мы увидели наверху огонь волшебника, который серьезно замедлил продвижение шан-так, но они не развернулись и не побежали обратно, а продолжали идти вверх. Они выходили и выходили из леса и бежали в ущелье.

– И все в итоге ушли в ущелье? – спросила Кэлен. – Все шан-так поместились в нем?

Сержант кивнул:

– Увидев огонь волшебника и ощутив сотрясение земли, мы поняли – нужно пойти за колонной шан-так и лишить их возможности сбежать. Убедившись, что все они вошли в ущелье, мы немного подождали для перестраховки, чтобы на нас не напали с тыла случайно задержавшиеся в лесу твари и мы сами не угодили бы в ловушку. Когда стало ясно, что все шан-так покинули чащу, пришло время захлопнуть западню. Мы видели, как они, полные решимости, неслись за вами, несмотря на огонь и молнии. И тогда мы спустились со склонов, чтобы перекрыть им путь к отступлению. Но потом… Некоторые шан-так вернулись. И они улыбались. – Ремкин посмотрел по очереди на каждого, стараясь убедиться, что его понимают. – Улыбались! А потом начали что-то делать с людьми.

– Делать? О чем ты? – спросил Фистер.

Сержант потер плечо. Он снова вглядывался куда-то в даль.

– Не знаю. Это кажется безумием. – Он оглянулся. – Я видел, как человек словно бы… ну… не знаю…

– Расплавился, – подсказала Кэлен.

Воин удивленно поднял брови.

– Да. Точно. Сразу у нескольких людей кожа начала плавиться. Кости перестали держаться… Ребята повалились наземь и уже не были похожи на людей.

– Так там было нескольких улыбающихся шан-так? – спросила Кэлен.

– Я видел по меньшей мере двух. Возможно, были еще, но я видел всего двух. Этого было достаточно. Я понял, что если мы попытаемся удержать выход, то все погибнем. Лучшее, что можно сделать, решил я, – добраться к вам и рассказать об их способностях. Помочь вам сражаться, чтобы убежать.

– Жаль, что тот, которого видели мы, оказался не единственным, – сказала Кэлен. – Ты поступил правильно. Биться с таким противником невозможно.

– Но вам удалось, – напомнил командующий Фистер. – Вы налетели на того, которого мы видели. И убили его.

Кэлен отмахнулась:

– У меня был меч Ричарда, а у сержанта с его людьми – нет. Они поступили правильно. Полагаю, наделенные такими способностями шан-так прикрывали тылы.

Ремкин кивнул:

– Я тоже так решил, потому что, когда мы отступили, потеряв нескольких людей, эти улыбающиеся шан-так не бросились за нами, а побежали в ущелье, словно их задачей было защищать от нападения с тыла.

– Но как вы смогли обойти их всех и догнать нас? – удивилась Кэлен.

– Было нелегко, – признался сержант. – Но все, кто со мной, во всяком случае уцелевшие, – горцы. Мы все выросли в похожей местности и привыкли путешествовать по горам. Поэтому мы смогли пройти выше по склону, где нас не видели твари с оккультными способностями. Мы знали, что горные хребты часто идут параллельно ущельям и поверху тоже можно проложить маршрут. Нам повезло – мы нашли такой хребет, по которому быстро преодолели большое расстояние. – Он указал в пропасть. – Мы двигались по краю и поглядывали на ущелье, чтобы не разминуться с вами. Но наткнулись на эту пропасть, идущую в том же направлении, что и часть хребтов, будто тут разлом в горах. Похоже, он рассекает огромную территорию. Мы не стали спускаться, чтобы определить, далеко ли дно, и старались держаться ближе к ущелью. И наконец заметили, как вы карабкаетесь наверх.

– Итак, теперь мы хотя бы знаем, что пропасть простирается далеко в обе стороны, – сказала Кэлен, стараясь придумать, как ее обойти. – А вы точно видели, что все шан-так оставались в ущелье? Кто-либо пытался удрать оттуда, когда вы поднялись на хребет?

– Отступив, мы забрались наверх, лишь когда исчезли волны «огня волшебника», и задержались, чтобы посмотреть, не бросятся ли шан-так обратно, но твари, завывая, продолжали идти за вами. Вероятно, благодаря улыбающимся ублюдкам, шедшим сзади, они чувствовали, что в безопасности. Мы не видели, чтобы хоть кто-нибудь попробовал выбраться, но слышали взрывы. Ущелье трясло так, будто оно взрывалось изнутри. Иногда земля содрогалась так, что мы не могли устоять на ногах. Вокруг творилось безумие. Скалы с обеих сторон ущелья разлетались, падали в расщелину и погребали под собой шан-так.

– Как думаешь, их всех засыпало? – спросила Кэлен.

Ремкин пожал плечами:

– Мы были высоко, поэтому точно не знаем. Но скалы взрывались и падали по всему ущелью, вдоль всей колонны шан-так, поэтому я уверен, что все они были там, когда это началось. Вряд ли после такого обвала кто-то уцелел. А когда все закончилось, вой прекратился. Мы не слышали ни стонов, ни криков выживших и раненых. Мертвая тишина.

Командующий Фистер с облегчением вздохнул:

– Хорошие новости.

– И все же, – сказала Кэлен, указывая на темный провал, – я чувствовала бы себя гораздо спокойнее, если бы мы оказались на той стороне пропасти.

– Так давайте переберемся, – поддержал сержант Ремкин, словно ущелье можно было просто перепрыгнуть. К сожалению, пропасть такой ширины не перепрыгнул бы ни один человек.

– Разве это возможно? – удивилась Кэлен.

Ремкин пожал плечами:

– Запросто.

Она нахмурилась.

– Запросто? – Зедд втиснул между ними костлявое плечо. – Ничто и никогда не делается запросто.

Сержант Ремкин снова пожал плечами:

– Раз плюнуть. – Он показал на растущий вдоль края пропасти лес. – Повалим дерево и пройдем по нему. А когда переберемся, скинем в пропасть. Даже если кто-то из шан-так выжил, они не смогут нас достать.

Кэлен переглянулась с командующим Фистером. Ей хотелось знать, чувствует ли он себя таким же дураком.

– Может получиться, – согласился Фистер, стараясь скрыть удивление. – Хорошо придумано, Ремкин.

– А как же лошадь? – спросил Зедд. – Как вы проведете по бревну через пропасть с Ричардом? Лошади вообще не умеют ходить по бревнам. Уже не «запросто», верно?

Сержант Ремкин снова пожал плечами:

– Повалим второе дерево рядом с первым, затем срубим еще одно, сделаем из него доски и положим их между двумя стволами, будет что-то вроде настила. Закроем лошади глаза и переведем ее. – Он снова пожал плечами. – Запросто. По сравнению с тем, что мы уже сделали, это пустяк. У нас достаточно рабочих рук и есть веревки. Сделаем мост, а затем скинем его вниз. Я не видел у шан-так оружия серьезнее, чем нож, так что они вряд ли повалят дерево и переберутся таким же образом. Им придется обойти пропасть, и, судя по тому, что я видел, поход будет долгим.

Кэлен опять переглянулась с командующим Фистером.

– Если только они не умеют летать, – добавил сержант с улыбкой.

– И все-таки не «запросто», – вставил Зедд. – Работы намного больше, чем кажется. – Он скрестил руки. – Впрочем, с небольшой магической помощью мы управимся быстрее.

Ремкин склонил голову:

– Именно так, сэр.

– Полагаю, ты справишься, – сказал командующий. – Отбери нужных людей и сделайте эту работу как можно быстрее. Зедд вам поможет. А пока нужно разбить лагерь в безопасном месте. Уже глубокая ночь, и надо отдохнуть до утра.

Сержант прижал кулак к сердцу:

– Займусь этим немедленно, командир.

Когда он поспешил прочь, чтобы собрать своих людей, Зедд тихо заметил:

– Меня бы больше порадовал план сержанта, не будь Ремкин так чертовски молод.

Кэлен с беспокойством положила руку на спину мужу.

– Скоро мы ему поможем, – успокоила Никки.

Кэлен кивнула. Она уже побывала в том краю тьмы, где сейчас пребывал Ричард, и знала, что старания волшебников вернут его.

Зедд опустил руку ей на плечо.

– Никки права, Кэлен. Мы вернем его. Обещаю.

Кэлен заставила себя улыбнуться.

– Волшебники всегда держат слово.

Старик с серьезным видом кивнул:

– Да, они такие.

31

Кэлен нашла укромное место на краю лагеря, возле небольшого каменного выступа около леса. Скала прикрывала ее от случайных порывов ночного ветра. Светила луна, поэтому хотя бы о защите от дождя можно было не беспокоиться. Случилась редкая в этих краях передышка среди ненастья, означавшая, что нет нужды строить навесы. Глубокой ночью отряд наконец-то мог погрузиться в короткий драгоценный сон.

Большинство воинов, наскоро перекусив, уже спали. Часовые заступили в дозор, но Кэлен и без того чувствовала там, где они разбили лагерь, непривычную безопасность. Преодолев пропасть, они скинули мост в темную бездну. Она чувствовала себя гораздо спокойнее, зная, что между людьми и теми шан-так, которые могли уцелеть, лежит столь значительное физическое препятствие.

Она побывала на самом краю разрушительного катаклизма, и обрушившиеся каменные стены ущелья едва не погребли ее под собой. И знала гораздо лучше прочих, какая страшная сила там бушевала.

Кэлен с трудом верилось, что кто-то мог выжить под обвалом. Но даже если так, выжившим еще требовалось выбраться из-под толщи камня. Они были погребены под половиной горы, и, если кто-то из шан-так уцелел, он умрет медленной смертью от голода. Кроме того, вода перекрытого щебнем ручья заполнит все полости и утопит всех оказавшихся в ловушке.

Конечно, император Сулакан и Ханнис Арк отправят за душами Ричарда и Кэлен других полулюдей. Но, возможно – что пугало куда сильнее – это была не самая страшная из их бед.

Чувствуя себя в лагере защищенной, Кэлен не стала возражать, когда командующий запретил ей дежурить. Фистер заявил, что она сражалась за десятерых, поэтому должна выспаться, чтобы в следующий раз, если он случится, встретить врага с новыми силами. И добавил, что, поскольку Ричард лежит без сознания, она крайне важна для успеха битвы, поэтому должна быть готовой к бою.

Из вежливости она немного поспорила, но не стала настаивать. По улыбке Фистера, замеченной ею, когда он повернулся, чтобы уйти, она поняла, что командующий прекрасно знал – ее возражения показные.

Говоря по правде, она смертельно устала и была бы плохим часовым. Вероятно, заснула бы стоя.

Помимо того, что Кэлен смертельно устала, она еще жутко проголодалась. Затянувшийся бой, начавшийся в лагере и продолжавшийся в ущелье, отнял у нее очень много сил, поэтому перед сном нужно было поесть. Было уже поздно готовить еду, поэтому все перекусывали из походных запасов. Зедд, с тех пор как они выбрали место для лагеря и пока не лег спать, почти непрерывно что-то жевал. Его, похоже, вполне устраивал походный провиант.

Мост построили на удивление быстро. Воины с топорами очень споро повалили деревья, обрубили ветки и уложили два крупных ствола через пропасть вплотную один к другому. Зедд помогал. По крайней мере, сказал, что помогал. Кэлен считала, что воины прекрасно справились бы и без него.

Часть воинов переправилась на другую сторону и отправилась исследовать окрестности, другие занимались мостом. Срубили еще два дерева, их стволы разделили на более короткие бревна, а те расщепили на доски, чтобы соорудить настил для лошади. Он оказался удобным и для людей, и отряд быстро перешел по доскам, не пытаясь балансировать в темноте на бревнах с риском свалиться в пропасть.

Лошадь не хотела идти на мост, но ей завязали глаза, а Зедд применил успокаивающие чары и повел животное, бормоча ему на ухо ободряющие слова. Переход прошел быстро и без осложнений.

Впервые за долгое время Кэлен чувствовала себя в безопасности.

Ричарда аккуратно уложили. Кэлен хотела лечь рядом, но Зедд и Никки уже устроились спать по обе стороны от него, чтобы, проснувшись, сразу же им заняться. Кэлен не хотела мешать им.

Она сидела неподалеку от Ричарда и любовалась им в лунном свете. Зедд, сидя возле внука, поедал колбасу. Никки уже крепко спала рядом с Ричардом, положив руку ему на грудь, успокоенная его медленным дыханием, означавшим, что он еще жив.

Неподалеку от них Саманта спала мертвецким сном возле матери. Айрин же, сидя на земле и обняв колени, смотрела на лагерь и время от времени откусывала от сухаря. Поскольку время было уже позднее, Кэлен не успела рассказать колдунье о чуде, которое совершила ее дочь. Сама же Айрин, как ни странно, не проявила интереса. Возможно, она боялась узнать правду. Некоторые не любят перемен и хотят, чтобы их дети всегда оставались детьми.

Кэлен заподозрила, что потому-то Саманту почти не обучали магии. Ричард рассказывал, что девушка, похоже, знает о своих способностях меньше, чем следовало бы колдунье.

Некоторых – например, Ричарда – никогда не учили использовать магию. Впрочем, Ричарду не рассказывали о его способностях, чтобы защитить и спрятать от тех, кто стремился его уничтожить. Кэлен, напротив, с ранних лет наставляли, обучали и натаскивали во всем, что касалось применения ее власти, чтобы она могла защищаться. Хотя эти решения были полной противоположностью, оба оказались правильными. В конце концов, у Зедда были свои причины скрывать от Ричарда сведения о его способностях, а у матери Кэлен – свои настаивать на активном обучении.

Похоже, Саманта тоже крайне мало знала о задаче своего народа, волшебников затерянного в глухомани поселения Стройза. Возможно, за тысячелетия они и сами позабыли о своей миссии и о назначении барьера.

Очнувшись, Ричард захочет выяснить, знает ли Айрин что-нибудь такое, что может помочь им. Зло, тысячелетиями запертое за барьером, вырвалось на волю, а они почти ничего не знали о том, как остановить его, пока не стало слишком поздно.

Кэлен внимательно оглядела лагерь и увидела, что все устроились кто где и затихли. Она была так рада, что эти люди выжили и теперь в безопасности, что ей хотелось плакать от счастья. Но она сдержалась.

Вместо этого она развернула промасленную тряпицу с сушеным мясом, куском жесткой колбасы и небольшими кусочками соленой рыбы. Кэлен жадно отпила воды из бурдюка, запивая первый кусочек рыбы. Ей не очень-то нравилось сушеное мясо и соленая рыба, но сейчас это был пир, которым она наслаждалась. Более аппетитную копченую колбасу она оставила на потом.

Ей послышалось мягкое мурлыканье, чье-то урчание, и она подняла голову. И обнаружила, что смотрит в большие зеленые глаза какого-то существа, свернувшегося на самом верху того камня, к которому она прислонилась. Оно молча затаилось, уставившись на Кэлен.

32

Кэлен прекратила жевать; ее рука с куском сушеного мяса замерла на полпути ко рту.

Животное было в два или три раза крупнее обычной кошки, с такими же миндалевидными глазами. В лунном свете Кэлен увидела, что шерсть на спине существа – темная, пятнистая, еще больше темнеющая у плеч и задних лап. Зверь был толще обычной кошки, его мускулистые плечи напоминали плечи росомахи или барсука, но не было ни длинного носа, ни коротких лап, свойственных этим животным. Голова с тяжелыми надбровьями делала его похожим скорее на пуму. Как и короткая шерсть.

Кем бы он ни был, Кэлен видела такое существо впервые.

Первоначальная тревога понемногу улеглась – животное просто сидело, не проявляя признаков агрессии. И все же пальцами левой руки Кэлен прикоснулась к рукояти кинжала на поясе, убеждаясь, что оружие на месте и его можно быстро и легко достать.

Животное шевельнуло ушами, отслеживая движение Кэлен, когда та проверяла ножны. Уши были длинные, заостренные, с кисточками на концах. Усы существа напоминали кошачьи. Лапы выглядели значительно более толстыми, чем у всех виденных Кэлен кошек. Даже казались непропорционально большими. У многих животных в период взросления лапы несоразмерно велики, и Кэлен решила, что зверь, возможно, еще довольно юн. Хотя с уверенностью утверждать это было нельзя.

Существо посмотрело на нее большими зелеными глазами, потом опустило взгляд к еде в руке у Кэлен. Глаза под массивным лбом были с вертикальным кошачьим зрачком. На выразительной морде читались способность мыслить и уверенность в своих силах, что вполне сочеталось с выдающей любопытство, но расслабленной позой. Животное повернуло уши к Кэлен – по-видимому, сочтя ее интересной и достойной внимания.

– У тебя зеленые глаза, как и у меня, – мягко произнесла та.

Услышав ее голос, существо заурчало громче и на секунду зажмурилось. Затем снова посмотрело на Кэлен, осторожно привстало и подалось вперед, пытаясь обнюхать сушеное мясо в ее руке и оценивая расстояние – стоит ли прыгнуть.

Кэлен подняла кусочек повыше.

– Хочешь?

Животное посмотрело так, будто поняло ее слова. Оно явно хотело есть, но не забывало об осторожности.

Чтобы не напугать его, Кэлен, не сходя с места, медленно вытянула руку, предлагая кусочек мяса.

Животное подалось вперед, перенеся вес на мощные передние лапы, и подергивая носом, обнюхало руку. Кэлен видела перекатывающиеся под гладкой шерстью на плечах зверя мышцы. Удовлетворенное запахом мяса, оно осторожно взяло кусок из пальцев. Когда оно забирало мясо, Кэлен заметила, что в широкой пасти полно длинных, острых, как иглы, и довольно грозных зубов.

Не спуская с нее глаз, зверь немного отступил с добычей и, сгорбившись над ней, принялся есть, совсем как кошка.

Кэлен впилась зубами в мясо, оторвала кусок и принялась жевать, наблюдая за животным и давая понять, что тоже голодна. Хотя оно и обрадовалось подачке, но не слишком походило на изголодавшееся. У него было сложение хищника, а упитанность выдавала вполне удачливого охотника.

Довольно редкие на спине темные пятна сливались по бокам и на шее. Голову и лапы покрывала совсем темная шерсть, и при свете луны трудно было понять, черная она или темно-коричневая. По светлым участкам между пятнами Кэлен предположила, что, пожалуй, темно-коричневая. Исключение составляли лишь почти белые кисточки на ушах.

Доев мясо, зверь посмотрел на Кэлен и снова заурчал, намекая, что пока не собирается уходить.

– Все еще голоден? – с улыбкой спросила Кэлен, протягивая ему второй кусок. Он все так же осторожно взял мясо и снова отошел в сторону, чтобы сгрызть новую добычу.

Съев еще кусочек соленой рыбы, Кэлен запила его водой. Животное наблюдало за ней краем глаза. Кэлен приподняла бурдюк.

– Хочешь пить, малыш?

Существо просто смотрело большими зелеными глазами. Похоже, ему было интересно все, что она делает; оно оценивало каждое ее движение, повернув к ней уши.

Налив воды в ладонь, Кэлен протянула руку к новому знакомцу. Животное привстало, подалось вперед и, опустив голову, принялось жадно лакать шероховатым кошачьим языком. Когда вода закончилась, Кэлен под его бдительным наблюдением налила еще. Выпив большую часть второй горсти воды, зверь, похоже, утолил жажду.

Кэлен предложила ему третий кусок мяса и, когда существо шагнуло вперед, заметила, что оно старается не ступать на переднюю левую лапу.

На сей раз животное, не отходя, оторвало от куска половину и проглотило. Расправляясь со второй частью, оно приподняло переднюю левую лапу. Судя по всему, утолив голод, животное стало меньше бояться, и Кэлен, осторожно протянув руку, одним пальцем погладила по-соболиному мягкий мех на передней лапе, которую зверь держал на весу.

– У тебя что-то не так с ногой, малыш?

Он попятился. Кэлен медленно и осторожно потянулась к подушечке лапы.

– Можно посмотреть? Может, я смогу помочь.

Зверь остался на месте. Опустив голову, он наблюдал за рукой Кэлен, осторожно поднимавшей его лапу. Поглаживая большим пальцем ее внешнюю сторону, она ощупала лапу между большими мягкими подушечками и нашла острые комочки репейника, застрявшие между пальцами. Там, где зверь лизал лапу, пытаясь извлечь занозу зубами, шерсть была мокрой.

– Тебе будет лучше, если ты позволишь вытащить их. Можно?

Кэлен знала, что существо не понимает ее, но, поскольку оно продолжало урчать, решила, что ее мягкий голос действует успокаивающе.

Животное не подалось к ней. Кэлен чуть повернулась, встала на колени и склонилась над лапой, чтобы получше рассмотреть. Одной рукой она осторожно раздвинула пальцы и увидела между ними впившуюся в плоть колючку.

– Из-за нее больно ходить. Она не опасна, но почему бы не позволить мне попробовать ее вытащить? – проворковала она. – Тебе полегчает.

Животное равнодушно наблюдало за ней, но Кэлен прекрасно понимала, как близко находится широкая, полная зубов пасть. Не считая урчания, зверь вел себя тихо – так бесшумно двигается кошка.

Не желая, чтобы зловещие с виду колючки воткнулись в ее собственный палец, Кэлен подобрала палочку и переломила ее пополам, чтобы использовать в качестве щипцов. Опираясь на локти, она одной рукой раздвинула пальцы зверя, а большим и указательным пальцами другой с помощью палочек стала тянуть колючку. Это был маленький шарик с шипами, и он крепко застрял.

Урчание животного сменилось низкими булькающими всхлипами. Кэлен раскачивала колючку, пытаясь ее вытащить, и надеялась, что это не рычание. Шарик сидел крепко.

Зверь опустил тяжелые брови, наставил уши вперед и потянул лапу из рук Кэлен.

Та посмотрела в зеленые глаза всего в нескольких дюймах от ее собственных.

– Его нужно вытащить, понимаешь? Позволь помочь.

Дернув лапой еще раз, зверь успокоился. Кэлен восприняла это как согласие. Она была уверена, что, несмотря на хмурый вид, он понял – она хочет помочь. Стараясь извлечь колючку, Кэлен потянула сильнее и увидела, как натянулась кожа, в которую впились острия шипов.

Существо тихонько вякнуло от боли, но не шелохнулось, и тогда Кэлен рванула, выдирая колючку. Затем ненадолго прижала палец к ранке, смягчая боль.

Стараясь отвлечь зверя, Кэлен показала ему колючку.

– Видишь? Я ее вытащила. Все в порядке.

Когда она отпустила лапу, зверь наклонился и понюхал злосчастную колючку, затем вытянул передние лапы, припав грудью к камню и подогнув задние. Пока он потягивался, Кэлен увидела, что когти у него не менее грозные, чем зубы. Потом существо развернулось и потрусило в сторону леса бесшумной, расслабленной кошачьей походкой. Она заметила, что у него очень короткий, плоский и словно обрубленный хвост. И еще что это самец.

Животное на миг остановилось, оглянулось на Кэлен, а затем бесшумно спрыгнуло с камня и ускользнуло в лес. И в мгновение ока скрылось.

Укладываясь спать, Кэлен улыбнулась, довольная тем, что накормила прекрасного юного горного кота, или кто он там, и вытащила колючку.

Поначалу ночь была теплой, но, когда облака разошлись, стало холодать, и Кэлен постаралась укутаться в небольшое одеяло. Чувствуя себя обессиленной, она свернулась калачиком, натянув одеяло на плечи и стараясь сохранить тепло, чтобы уснуть. Усталость брала верх.

Кэлен думала о Ричарде и обо всем, что было с ним связано. Несмотря на беспокойство, она знала, что Зедд обещал вернуть его, поэтому почти не сомневалась. Она поняла, что засыпает, когда перед ее мысленным взором замелькали картинки. И вскоре погрузилась в сон.

Но посреди ночи проснулась.

33

Подняв голову и прищурившись, Кэлен поняла, что луна довольно сильно переместилась. До рассвета оставалось несколько часов.

Еще отчасти погруженная в сон, она чувствовала тепло и уют. Необычно.

Встревоженная своими странными ощущениями, Кэлен заставила себя проснуться, чтобы разобраться. И тогда осознала, что чувствует возле себя нечто мягкое и теплое.

Кэлен с изумлением обнаружила свернувшееся в клубок и прижавшееся спинкой к ее животу спящее пушистое существо.

Оно спало, прикрывая голову большой лапой, в которой теперь не было колючки.

Кэлен улыбнулась неожиданному уюту, который дарил ее маленький друг, спавший у нее под боком. Он крепко прижимался к ней, и она поняла, что зверь не так уж мал. По правде говоря, он был изрядных размеров и с жестким рельефом мышц под шелковистым мехом.

Она осторожно положила на него руку. Мех был коротким и мягким, как у соболя. Таким мягким, что ей захотелось зарыться в него пальцами, но она побоялась спугнуть зверя, поэтому просто нежно погладила плечо и спинку, а затем положила руку на теплый мех, ощущая, как бок существа вздымается и опускается в такт мерному дыханию.

Лапа сдвинулась, глаз открылся, чтобы взглянуть, кто там гладит спину. Увидев Кэлен, глаз медленно закрылся. Зверь слегка изменил позу и вернул лапу на морду.

Услышав громкое урчание и убедившись, что он не пытается отодвинуться от ее руки, Кэлен поняла, что ему нравятся ее прикосновения. Урчание, более хриплое, чем у кошки, – почти рык – звучало странно.

Но ведь она знала, что это не совсем кот.

А затем она заметила в лунном свете еще кое-что. На камне лежали аккуратным рядком три мертвых кролика, явно убитые недавно. Но их не пытались съесть.

Существо принесло подарок.

Кэлен посмотрела на свернувшегося возле нее в клубок зверя.

– Теперь я знаю, как тебя зовут. Охотник, – сказала она мягко, но с нажимом. – Это имя тебе подходит. – Она погладила его за ухом с кисточкой. – Тебе нравится? «Охотник»?

Зверь ответил более громким урчанием, и Кэлен ощутила животом вибрацию.

Она опустила голову, оставив ладонь лежать на спине маленького Охотника, чувствуя его спокойное дыхание и мягкую, ровную дрожь урчания.

Она улыбнулась, вспомнив, как однажды Ричард убеждал ее не давать имен диким животным. Как-то раз он принес ей банку с маленькими рыбками, чтобы те развлекали ее, пока она оправлялась от страшных увечий. И сказал, что не стоит давать им имена. Но довольно скоро они с Карой дали имена всем рыбкам.

– Доброй ночи, Охотник.

Проваливаясь обратно в сон, Кэлен не смогла удержаться от улыбки.

34

Взгляд Людвига Дрейера скользил по узким улочкам Сааведры, пока они с Эрикой ехали через город к крепости. Вплотную к грязной дороге стояли двухэтажные здания с тесными переполненными квартирами. На нижних этажах располагались небольшие торговые лавки или мастерские, а в переулках между домами теснились тележки и прилавки торговцев. Некоторые были накрыты брезентом, защищавшим товары не теряющих надежды торговцев от легкой мороси.

Людвиг уже бывал в крепости Сааведры. Ему нравилась атмосфера этого города, царящие в нем запахи.

Запахи страха.

Люди Сааведры боялись крепости, глядящей на них сверху, следящей за ними с холма. Но на самом деле за ними следил Ханнис Арк, и боялись они именно его. Крепость была лишь символом, воплощающим страхи. Ханнис Арк приравнивал страх к уважению, поэтому почти все, что он делал, было направлено на достижение полного и безоговорочного уважения горожан.

Епископ полагал: если люди боятся его, то они его уважают, повинуются и поклоняются ему. И следил за тем, чтобы у людей всегда хватало причин бояться.

Людвиг Дрейер наклонился в седле и сплюнул. Ханнис Арк был всего лишь мелким деспотом, правителем жалкой провинции Фейджин, который гордится своей способностью внушать страх и из-за этого считал себя уважаемым правителем, достойным большего.

Ему взбрело в голову, что он заслуживает целой империи.

Темные земли изобиловали опасностями, и люди стремились в Сааведру, чтобы укрыться от них. Этим людям требовались еда, одежда и многое другое, а это, в свою очередь, привлекало туда еще больше людей, которые удовлетворяли эти и многие другие потребности: от мясников до пекарей, от целителей до торговцев, от лесорубов до продажных девок. Все они нашли в Сааведре прибежище и относительную безопасность, но сам город из-за этого казался подавленным, съежившимся от страха перед тем, что обитало в темных лесах за его чертой, и надзирающей за ним крепостью. И этот страх, страх перед внешней угрозой и внутренней, был полностью оправдан.

Помимо всего прочего, Ханнис Арк обладал сильнейшими оккультными способностями и в обмен на «уважение» защищал народ провинции – в том числе жителей Сааведры – от большего, чем он сам, зла. И пусть люди жили в страхе пред этим человеком, они все-таки жили.

В дебрях Темных земель люди гибли часто, быстро и внезапно. Клыки и когти всегда были готовы вонзиться в зазевавшегося – или даже в предельно осторожного. Однако там обитало нечто значительно более опасное, чем тварь с клыками и когтями – нечто, готовое напасть, когда жертва менее всего этого ожидает.

Неспроста Темные земли были по большей части пустынны и мало заселены. Люди предпочитали жить в Сааведре или других похожих на нее поселениях, чтобы спастись от истинных опасностей, поджидавших их снаружи, в мрачных лесах.

В этом свете Ханнис Арк представлялся правителем, которого охотно терпели – впрочем, выбирать людям не приходилось. Людвиг отлично понимал, что те, кому предоставляют выбор, всегда выберут меньшее зло. И задача умного правителя – ограничить и должным образом обозначить возможный выбор, чтобы люди четко видели разницу.

Попадавшиеся им на этой узкой улочке люди бросались врассыпную, поскольку Людвиг с Эрикой даже не пытались объехать их. А если не уходили с дороги – что ж, тем хуже для них. Дрейер не собирался проявлять снисходительность к разиням, которые не смотрели, куда идут. Они сами должны были решить: угодить ли под копыта огромного коня или вовремя убраться с пути.

Людвиг же был погружен в мрачные раздумья о предстоявших ему задачах.

Люди изумленно глазели на него, ведь они узнавали его по черному пальто, застегнутому на все пуговицы, с поднятым прямым воротником, полностью закрывающим шею, и по квадратной шляпе без полей. Те, кто раньше не видел его, наверняка слышали о нем. Его особенный наряд давал понять жителям Сааведры, что перед ними аббат епископа Арка. Они знали, что Людвиг прибыл из аббатства, расположенного вдали от города, в бескрайних лесах, которых боялись не просто так.

Людвиг Дрейер улыбнулся, внезапно осознав, что его тоже «уважают».

Мужчины и женщины на улицах глазели на него еще и потому, что рядом ехала госпожа Эрика. Ошеломляюще прекрасное создание с идеальной осанкой, слегка покачивавшееся в седле, удостаивалось более пристальных взглядов, но почти все отводили глаза, едва поняв, кто она, и живо старались стать незаметными. Те же, кто отворачивался недостаточно быстро, рисковали встретиться со взглядом ее холодных голубых глаз.

Одной одетой в черную кожу морд-сит было более чем достаточно, чтобы толпа сама расступалась перед лошадьми, освобождая дорогу. Многие – впрочем, как и сам аббат – не имели желания привлекать внимание морд-сит, особенно такой грозной, как Эрика. Они верили, что такая женщина способна взглядом проникнуть им в душу.

Людвиг Дрейер мысленно улыбнулся, поскольку этот страх был гораздо ближе к истине, чем думали люди.

Эрика была не просто талантливым морд-ситом. Другие морд-ситы, которых он использовал, в сравнении с нею казались неуклюжими. Их грубые действия не шли ни в какое сравнение с ее талантом. Эрика была мастером своего дела.

Она могла несколько дней держать человека на пороге смерти, на грани между миром живых и миром мертвых, откуда, когда Людвиг Дрейер применял свои оккультные способности, тот мог смотреть в темные, бесконечные глубины подземного мира, а затем добывал из этой тьмы пророчество в обмен на то, чтобы ему позволили уйти за завесу, – на освобождение от боли, в которую превратилась его жизнь, и Эрики.

Сломленные люди, поставленные перед правильным выбором, сами молили о смерти, отлично понимая, что лишь тогда избавятся от госпожи Эрики. Людвиг Дрейер добавлял последние оккультные ингредиенты, и люди с готовностью выполняли его просьбы в обмен на освобождение.

Благодаря этому Людвиг чувствовал себя служителем Благодати. Он вел людей вдоль нити магических способностей, идущей из сердца Благодати, и под конец помогал пересечь границу между жизнью и смертью.

А вот служение аббата завершилось. Теперь это пройденный этап, завершенный период обучения, ступенька на пути в будущее. Он всегда был больше, чем просто настоятелем монастыря. Конечно, этого никто не понимал – особенно Ханнис Арк, – но дело обстояло именно так. Ведя скромную жизнь верного своему властелину аббата, Людвиг не привлекал внимания, скрытно наблюдал, учился и выжидал. С помощью такого мощного орудия, как незаметность, он развил врожденные тайные способности.

Теперь тайнам пришел конец.

Людвигу нравилось, оставаясь незаметным, оттачивать мастерство и строить планы. Все это время он помогал Ханнису достигать его амбициозных целей. Людвиг помогал ему исключительно потому, что стремления Арка не противоречили его собственным.

Людвиг родился неподалеку от сосредоточения глубинных оккультных сил, тысячелетиями запертых за великим барьером на севере. Такие оккультные силы нельзя было удерживать там вечно, и еще задолго до окончательного разрушения барьер не мог иногда предотвратить утечку оккультных сил. Людвиг всегда знал, что по крайней мере некоторые из его врожденных способностей – следствие просачивания за барьер этих сил, угнездившихся в его искре жизни в миг зачатия.

Именно так получили большую часть своих способностей и Ханнис Арк, и менее талантливые лесные кудесники, слухами о которых полнились Темные земли. У Людвига тоже были такие способности, и довольно большие; они дополняли его магию. Это делало его талант и могущество уникальными, пусть они и оставались непризнанными так долго.

Он считал, что это роднит его с Ричардом Ралом. Тот вырос, даже не подозревая о своих скрытых способностях. Никто не знал о силах, которыми он обладал, и точно так же никто не подозревал о силах Людвига; правда, сам Дрейер о своих способностях знал. Он самостоятельно учился, развивал и наращивал эти способности.

Ханнис Арк свои древние способности буквально выставлял напоказ, в виде татуировок. Он хотел, чтобы весь мир видел, как он выделяется среди прочих. Людвиг же решил скрывать способности – до поры. Теперь, когда планы начали осуществляться, пора наконец пришла.

Ханнис Арк был сторонником хаоса; он полагал, что создание беспорядка и неразберихи дает ему могущество. Людвиг же понимал: истинная власть достается тому, кто, вступая в охваченный хаосом мир, вдохновляет людей и те в итоге делают его главой нового порядка, который им остро необходим. В этих условиях никого лучше Людвига им не найти: какой порядок он ни предложит, он будет спасителем по сравнению с Ханнисом Арком, в чьих руках мир рушится.

Ханнис мнил себя создателем нового мирового порядка, фундаментально меняющего природу жизни. Но на деле с самого начала разрывал мир на части, раскручивал его по спирали от упорядоченности к хаосу. Епископу помогал Людвиг, и именно он, когда люди будут отчаянно нуждаться в спасителе, успеет вовремя собрать из обломков нечто целое. Правда, соберет он их по-своему.

Все шло гладко, согласно плану – но лишь пока Владыка Мертвых не рассказал Ханнису о том, что делал Людвиг и что замышлял. Эти двое послали своих дикарей – полулюдей – покарать Дрейера, уничтожить его.

Людвиг был наделен внушительными силами, но не безграничным могуществом. Он мог действовать только в одиночку и не справился бы с таким количеством полулюдей. Ханнис и Сулакан удивили его. Они застали его врасплох и едва не уничтожили.

Тут-то, к его удивлению и, пожалуй, даже к счастью, объявился Ричард Рал, жаждавший спасти жену, прежде чем Людвиг и Эрик занялись ею. Дрейер предполагал, что Матери-Исповеднице может открыться крайне важное пророчество. Он очень хотел заняться ей, но Ричард со своими людьми успел разрушить планы аббата. Кроме того, они прибыли как раз вовремя, чтобы расправиться с неистовствующими полулюдьми, посланными убить Людвига. Рал оказал ему услугу, расправившись с дикарями и тем самым избавив Людвига и Эрику от уготованной им Ханнисом и Сулаканом участи.

Иногда хаос действует против своих же сторонников.

Именно Людвиг помог Ханнису Арку с пророчеством, благодаря которому удалось вернуть из мертвых давно почившего императора Сулакана, чтобы тот коренным образом изменил природу мира. Хотя Людвиг не считал, что вернуть мертвеца и развязать уже проигранную войну – мудрый поступок, но это играло ему на руку, поэтому он помог епископу.

Именно пророчество, полученное Людвигом, стало ключевым элементом, благодаря которому Ханнис смог вернуть давно умершего императора Сулакана в мир живых.

Эти двое ни капли не доверяли друг другу, но каждый считал, что извлекает выгоду из сделки, поэтому до поры до времени они оставались надежными партнерами и лучшими друзьями. Людвиг догадывался, что оба они, дружелюбно улыбаясь, в душе надеются в итоге перерезать друг другу глотку.

Сейчас их точные планы Людвигу были безразличны: по сути, ему было выгодно, чтобы они сосредоточились друг на друге, инициируя сползание мира в хаос. В конце концов, этот хаос был одним из вариантов, которые Людвиг собирался предложить людям, – самым нежелательным, разумеется. Дрейер радовался, что эти двое заняты. Какое-то время им будет не до него.

У Людвига и без них хватало забот. После того как он спасся бегством из аббатства, ему требовалось новое место, где он мог бы работать и проводить в жизнь свои планы.

Крепость, недавно покинутая Ханнисом Арком, торопившимся к великим свершениям, стала бы для Людвига идеальным новым местом, откуда можно будет наконец расширять свое влияние.

Ханнису была ненавистна мысль о том, что его власть ограничена далекой и незначительной провинцией Фейджин и сосредоточена в маленьком грязном городишке, Сааведре. Он не намерен был сюда возвращаться. Никогда.

Епископ стремился в Народный Дворец. Он считал, что достоин воссесть в этом средоточии силы Д’Харианской империи. И жаждал отомстить дому Ралов. Его взор туманили видения о свержении ненавистного рода и захвате власти. В них он уже правил великим Народным Дворцом, древней обителью дома Ралов.

Людвиг был на свадьбе одной из морд-сит Ричарда и знал, что Народный Дворец бесспорно грандиозен, единственный в своем роде. Он не сомневался, что это производит впечатление на тех, кто падок на такие вещи, но для себя выбрал иное. Он хотел управлять сознательными решениями подданных, поселившись в их умах, а не из холодного мраморного дворца.

Он займет место в умах людей, а не во дворце.

Ханнис же вместо этого жаждал купаться в ослепительном великолепии Народного Дворца.

То, что делало крепость непривлекательной в глазах Ханниса Арка, для Людвига превращало ее в идеальное место, где можно обосноваться. Про крепость почти забыли. Никто не додумался искать его там, и в последнюю очередь – епископ. Кроме того, Ханнис полагал, что избавился от аббата. Никто не будет мешать или беспокоить Людвига, когда тот займется своими делами.

Но однажды настанет день, когда все узнают про него и охотно выберут то, что предложит Людвиг: порядок вместо хаоса. Могущественным Дрейера сделают люди, которые выберут его себе в правители.

Ханнис считал, что главное орудие властелина – страх. Людвиг понимал, что людьми можно править лишь с их согласия. Благодаря тем предложениям, которые он продумает и обнародует, они примут его власть с распростертыми объятиями.

Дрейера не волновало, где именно все это начнется. Править крепостью в Сааведре и провинцией Фейджин – прекрасное начало. Этот клочок земли достаточно мал, чтобы Ханниса Арка (или того, кто будет вместо него) это тревожило и они вообще обращали на Людвига внимание.

Но однажды люди задумаются и тогда пожалеют о своем равнодушии.

В бытность свою аббатом Людвиг добывал пророчества и самые важные передавал в крепость Ханнису – на самом же деле отбирал их просто по своему усмотрению. Арк, напыщенный глупец, понятия не имел, что узнает лишь о том, о чем счел нужным сообщить ему Дрейер.

По тому, как люди на улицах глазели на него, Людвиг осознал, что пора сменить гардероб на более подходящий его новому положению. Он был осмотрителен и не совершал никаких действий, не просчитав заранее результат. И никогда не вступал в бой, если не был уверен в победе.

Теперь пришло время начать. Настала пора установить власть над своей новой вотчиной.

Ханнис оказал ему большую услугу, покинув крепость и оставив Людвигу зачаток армии. Несмотря на мощные оккультные способности, Дрейер был всего лишь одиночкой, человеком. Ему требовалась защита и люди, которые прикрывали бы ему спину, пока он будет совершать великие дела.

Он повернул лошадь вверх по булыжной мостовой главной дороги к штаб-квартире провинции Фейджин – к казармам гарнизона и крепости, которую гарнизон защищал.

35

Выведя коня через ворота на брусчатку площади перед фейджинским гарнизоном, Людвиг наконец увидел возвышающуюся крепость вблизи. Эрика, его неотлучная, а сейчас и единственная защитница, отставала на полкорпуса. Но скоро у него появятся другие.

Он порадовался, увидев поднятых по тревоге ввиду его прибытия воинов, уже занявших оборонительные позиции. Именно такого рода защита требовалась ему, чтобы обезопаситься от тех, кто не владел магией.

Поскольку выстроившиеся под открытым небом воины знали Людвига, это была вполне уважительная демонстрация военной силы. Воины в строю стояли спокойно, никакой враждебности в лицах. В скользкой, мокрой мостовой отражался аккуратный ряд копий, наклоненных под одинаковым углом, но упирающихся древками в землю. Это была оборона из благоразумия, и Дрейера обрадовало, что войска не доверяют никому, даже аббату епископа – возможно, самой высокопоставленной особе провинции Фейджин после самого епископа.

Конечно, Ханнис никого более не наделял властью, полагая, что его личных способностей вполне достаточно для управления провинцией и в других высокопоставленных лицах нет необходимости. Он считал, что лишние влиятельные люди могут доставить только неприятности. Своего аббата он терпел лишь потому, что Людвиг казался ему ничтожным.

Они ехали к площади между рядами воинов в коричневых мундирах. На самой площади воины стояли так, что оставляли проход только к одной точке в центре площади.

Воины в первом ряду были в кольчугах. Их мечи оставались в ножнах, но их в любой момент могли выхватить. Воины второго ряда держали острые пики. Перед воинами в кольчугах опустились на одно колено лучники, уже наложившие стрелы на тетивы, но еще не натянувшие луки.

Все это имело оборонительный характер; воины никому не угрожали открыто и не проявляли агрессии к гостю. Такое построение предназначалось также для того, чтобы вновь прибывшие оказались в центре площади, где при необходимости их в любой миг могли окружить и отрезать пути к отступлению.

Кроме того, это был недвусмысленный сигнал: никакие враждебные действия не допустимы, кто бы ни нагрянул.

Офицеры перекрыли жерло образованной воинами «воронки», ведущей к дороге за площадью – пути в саму крепость. Поскольку офицеры знали Людвига, они сами заняли ключевую позицию, чтобы преградить ему дорогу. Возможно, им казалось, что будет лучше, если его не пропустят командиры, а не простые воины. Будь же на месте аббата заведомый враг епископа Арка, воины бы полностью перекрыли проход, а офицеры расположились бы где-нибудь позади, руководя отражением или уничтожением угрозы.

За выстроенными на площади воинами поднимались многоярусные террасы, густо поросшие оливами; они опоясывали холм от крепости на вершине до самой земли. Это была попытка устроить впечатляющие подступы к средоточию силы в жалкой маленькой провинции Фейджин. Воины защищали эту убогую обитель власти, будто драгоценный приз.

Людвиг улыбнулся. Ведь отныне так и будет.

Четверо офицеров стояли в ряд почти плечом к плечу, перегораживая проход, а по обе стороны от них ждали воины с копьями, мечами и луками на изготовку. Поскольку епископ Арк наверняка распорядился никого не впускать в крепость в его отсутствие, эти люди собирались защищать жемчужину Сааведры.

Людвиг мысленно вздохнул.

Конечно, епископ Ханнис Арк всегда считал своего настоятеля монастыря преданным слугой. По сути, лишь те, от кого Людвиг получал пророчества, считали его хоть сколько-то опасным. Так было до тех пор, пока Ханнис не покинул крепость: тогда он увидел в аббате угрозу и послал полулюдей устранить его. И совершил ошибку – не принял во внимание Ричарда Рала.

Ханнис Арк полагался на то, что его верный аббат прилежно исполняет свои обязанности, но не пытался вникать, каким образом. Епископ предполагал, что Людвиг отыскивал и доставлял знахарей и лесных кудесников в аббатство, чтобы там выведать все пророчества, какие те могли дать. Арк не догадывался, как на самом деле его аббат добывает драгоценные пророчества, какую проделывает работу, какой талант пускает в ход. Ханнис не сознавал, каким могуществом наделен Людвиг Дрейер.

На самом деле никто, кроме Эрики и тех, с кем он работал бок о бок, не знал о тайных способностях Людвига. Аббат никогда ими не хвастал, не считая удачной мыслью выставлять их напоказ, в отличие от Ханниса.

Способности Людвига служили только его интересам. Он использовал их по необходимости, не привлекая внимания.

Поэтому лишь немногие действительно понимали, какими силами он обладает.

Людвиг решил, что пришло время и остальным это узнать.

Конечно, Людвиг и Эрика могли бы просто промчаться на лошадях через заслон из четырех офицеров, но этим они бы навлекли град стрел на свои спины. Аббат уже рассматривал такую возможность, но та не соответствовала его дальнейшей политике. Эти люди пригодятся, когда он установит в провинции Фейджин новый порядок.

– Аббат Дрейер? – спросил генерал Добсон. – Зачем вы здесь? Нам не сообщили, что следует ждать вашего приезда.

Людвиг спокойно смотрел на генерала, пока тишина не стала неловкой. Наконец Добсону пришлось снова заговорить:

– Хоть епископ Арк и доверял вам, он оставил нам весьма точные указания. Боюсь, в его отсутствие мы не можем позволить вам посетить крепость. Так что, будьте добры, отправляйтесь обратно в город. Там вы найдете жилье. А еще лучше будет, если вы вернетесь в аббатство и будете пребывать там, пока епископ не вернется и не вызовет вас.

– Или что? – спросил Людвиг, коротко улыбнувшись. – Отдадите лучникам приказ выбить меня из седла, да?

Удивленный неприязненным тоном аббата высокий генерал нахмурился.

– Если понадобится. Мне приказано никого не впускать до дальнейших распоряжений.

– Что ж, это легко решить. – Людвиг уверенно и изящно поднял руку. – Приказываю впустить меня. А теперь, генерал, уйдите с дороги.

Тот нахмурился еще сильнее. Людвиг заметил, что тетивы с обеих сторон натягиваются, но продолжал спокойно сидеть в седле, позволяя лошади бить копытом по мокрым булыжникам.

– Боюсь, у вас нет права отдавать такие приказы, аббат.

Людвиг устроился в седле поудобнее.

– Пожалуй, вы просто заблуждаетесь. Видите ли, я уже не настоятель монастыря, подчиненного крепости. Я – Лорд Дрейер, и эта крепость в моем подчинении.

– Лорд Дрейер? – переспросил генерал с издевательским смешком. – Лорд Дрейер! Вот уж не думаю.

Улыбка Людвига померкла.

– Надеюсь, вы передумаете, пока не поздно. Вы можете продолжить службу при мне и руководить моим войском, в противном случае вас заменят. Даю вам последний шанс, генерал Добсон. Примите мудрое решение.

Здоровяк шагнул вперед и упер кулаки в бока.

– А то что? – Он махнул в сторону Эрики. – Вы прикажете морд-ситу научить меня уважению?

– Видишь ли, – кашлянув и чуть наклоняясь к нему, сказал Людвиг почти извиняющимся тоном, – госпожа Эрика весь день была в дороге, и, боюсь, несчастная девушка слишком устала от верховой езды, чтобы слезть с лошади и обучить тебя вежливости. – Он обернулся к Эрике: – Не так ли, дорогая?

Безмятежное лицо морд-сит, сидящей на слегка пританцовывающей лошади, ничего не выражало.

– Нет, Лорд Дрейер, не так. – Она перекинула длинную светлую косу через плечо и огладила по всей длине. – Я чувствую себя вполне недурно, и ничто не порадует меня больше, чем спешиться и научить эту свинью выказывать вам должное почтение.

Людвиг махнул в ее сторону рукой, обращаясь к генералу:

– Видите? Бедняжка слишком устала в долгой поездке, чтобы решиться на этот пустяк. – Дрейер улыбнулся. – Придется потрудиться мне.

36

Генерал сделал еще шаг вперед и щелкнул пальцами, отдавая приказ лучникам. Не сводя с него глаз, Людвиг услышал шипение: все луки воспламенились в руках воинов, не успевших выпустить стрелы. Затем послышался звук падения луков на мостовую – это воины побросали их, чтобы не обжечься. Дрейер при этом не отрывал взгляда от еще пуще покрасневшего генерала. Затем поднял палец, на что-то указывая.

– Что это, генерал? В уголке рта. Похоже, у вас кровь.

Тот был в такой ярости, что даже не заметил этого.

– О чем вы?

Людвиг снова указал:

– Кровь. В уголках рта. Разве это не кровь стекает по подбородку?

Генерал резко поднял руку, дотронулся до челюсти и увидел на пальцах кровь.

– Судя по всему, вы чем-то заразились. Кажется, я припоминаю слухи о распространении некой болезни. Довольно мучительной, насколько мне известно.

Другие офицеры тоже хотели было сделать шаг вперед, но Людвиг грозно предупредил:

– Не советую приближаться к этому человеку. Он, похоже, заразный. – Дрейер предостерегающе поднял палец. – Вполне возможно, что он болен чумой. Не хочу, чтобы и другие заразились той страшной болезнью, которую, похоже, подхватил ваш командующий.

Офицеры замешкались, не зная, что делать. Воины смотрели на генерала с ужасом. Его лицо стало почти таким же красным, как кровь, капающая с подбородка.

– Дрейер! – закричал генерал. – Как ты смеешь!

Его возглас перешел в сдавленное бульканье.

– С печалью сообщаю, генерал, что эти признаки отвечают ужасной болезни, о которой я слышал. Узнав о ней, я решил, что это просто слухи, гуляющие среди сельских жителей, но сейчас вижу – рассказы были правдивы. Болезнь развивается чрезвычайно стремительно. Сперва появляются язвы во рту и горле. Они начинают кровоточить.

Генерал схватился за горло; его глаза лезли из орбит. На мокрую брусчатку у его ног брызнула кровь.

– Я слышал еще кое-что про эту болезнь, – сказал Людвиг, возводя очи к небу и потирая подбородок, будто стараясь припомнить. – Симптомы второй стадии появляются довольно быстро.

– Какие… – Командующий кашлянул кровью, не в силах завершить вопрос.

– Я слышал, что вскоре после того, как язвы лопнут, кости становятся хрупкими и начинают сами ломаться. Говорят, первыми крошатся кости ног, оттого что удерживают вес тела.

Громкий треск разнесся эхом по всей площади и тут же повторился. Кости обеих голеней генерала сломались, и он тяжело осел на колени.

– Еще я слышал, – продолжил Людвиг, – будто хрупкость костей быстро распространяется по всему телу и из-за этого оно разрушается. Ужасно… особенно если принять во внимание, сколько в человеке костей. Боюсь, сам я не знаю, сколько их, но слышал, что много. – Дрейер обратился к воинам слева от себя: – Не знаете, сколько в человеке костей? – Посмотрев, как они мотают головами, Людвиг пожал плечами: – Я тоже не знаю точно, но вроде бы более ста или даже двухсот.

Все окружающие ловили каждое его слово, с ужасом наблюдая за схватившимся за горло генералом, которого рвало кровью. Время от времени раздавался треск ломающихся костей, и эхо заглушало другие издаваемые им звуки. Генерал завалился на бок.

– Говорят, очень больно, когда они ломаются одна за другой, – заметил Людвиг и глубоко вздохнул. – Кажется, я припоминаю, что происходит дальше – дыхание становится чересчур большой нагрузкой для ставших хрупкими ребер, и они ломаются.

Сразу после этих слов раздался треск, словно кто-то шел по сухим веткам.

Охнув, генерал стал задыхаться, бешено задвигались ступни сломанных ног. Мышцы не могли как следует управлять сломанными конечностями, поэтому он лишь подергивался.

– Что ж, – с притворным любопытством произнес Людвиг, – похоже, проявились все симптомы, о которых мне рассказывали. Судя по всему, ты заразился чумой глупцов.

Воины, окаменев от ужаса, поглядывали друг на друга, не зная, что делать, и, не осмеливаясь пошевелиться, наблюдали за агонией и мучительной смертью генерала.

– Все, хватит! – сказал Людвиг. Его терпение иссякло.

Он резко махнул рукой, и в груди генерала возник тусклый красный огонек, видный сквозь его тяжелое обмундирование. Плоть генерала в одно мгновение обуглилась. В следующий миг почерневшее тело распалось на маленькие черные кусочки, похожие на обломки древесного угля. Через еще одно мгновение тело, теперь состоявшее из почерневших частиц, окончательно потеряло форму и струйками сыпалось через отверстия в мундире. Несколько бесформенных черных кусков того, что недавно было генералом Добсоном, откатились в сторону, подпрыгивая на брусчатке.

Вокруг никто не шевелился, не понимая, как следует поступить. Настало время предложить им выбор, столь наглядно подготовленный Лордом Дрейером.

Людвиг скрестил запястья над лукой седла.

– Кто следующий по званию?

Из оставшихся офицеров двое отшагнули от третьего, стоявшего в центре. Тот посмотрел сначала на одного, потом другого и, сглотнув, заговорил:

– Полагаю, я, Лорд Дрейер. Лейтенант Уолси.

Людвиг улыбнулся:

– Похоже, гарнизон крепости Фейджин нуждается в новом командующем. Назначаю тебя. Поздравляю, генерал Уолси.

Удивленно моргнув, тот мгновение пребывал в нерешительности, а затем отсалютовал и поклонился. Он понял, что его пощадили, по крайней мере пока.

Уолси сделал свой выбор.

– Благодарю, Лорд Дрейер.

– Давайте все помолимся о том, чтобы ты и твои люди не подхватили ту же смертельную болезнь, от которой пострадал прежний командующий. Не хочется, чтобы и другие ею заразились. Ты ведь чувствуешь себя хорошо, не так ли? Ты в прекрасной форме и готов исполнять обязанности?

Тот подобострастно кивнул.

– Да, конечно, Лорд Дрейер. Я здоров и полностью готов выполнять обязанности под вашим командованием. Чем я и мои люди можем быть вам полезны?

Людвиг бросил взгляд в сторону.

– Похоже, мои лучники нуждаются в новом оружии. Их луки весьма удачно вышли из строя прежде, чем они успели сделать какую-нибудь глупость – например, поджечь себя.

– Это легко решить, Лорд Дрейер, – заверил его Уолси. – У нас есть и запасные луки, и мастера-оружейники. Я позабочусь, чтобы воинов немедленно вооружили должным образом и отправили на позиции, чтобы защищать вас и крепость.

Людвиг посмотрел на лучников:

– И твои люди будут беспрекословно слушать тебя?

Все они развернули плечи и прижали кулак к сердцу.

– Чем еще могу быть полезен, Лорд Дрейер? – спросил новоиспеченный генерал.

– Пожалуй, есть еще распоряжение. Видишь ли, епископ ушел, чтобы ввязаться в одну авантюру. – Людвиг махнул рукой куда-то на юго-запад, сморщив нос от отвращения. – Боюсь, ему не суждено вернуться, поэтому я принимаю командование крепостью на себя. Я понимаю, что все воины здесь мудро избрали служение мне. Однако нужно позаботиться о том, чтобы прислуга и прочие воины и стражники знали, кто теперь главный.

– Будет исполнено незамедлительно, Лорд Дрейер, – ответил Уолси, кланяясь.

Людвиг наклонился в седле:

– Не хочу, чтобы болезнь, от которой так трагически скончался твой предшественник, распространилась. Если она витает в воздухе, то может нанести большой урон жителям Сааведры и провинции Фейджин. Болезнь способна с легкостью уничтожить половину города, а оставшимся в живых придется бежать в пустоши. Понятно?

Генерал Уолси кивнул и ударил себя кулаком в грудь:

– Безусловно, Лорд Дрейер. Я лично проконтролирую. Не сомневайтесь, будут приняты все меры к тому, чтобы люди не заразились этой крайне неприятной болезнью, которую так неосторожно подцепил генерал. Я позабочусь, чтобы воины выполняли свой долг и обеспечивали порядок. Уверяю, любое проявление неуважения к Лорду Дрейеру тотчас будет пресекаться.

Людвиг махнул рукой в сторону окровавленного мундира, высыпавшихся из него кучек пепла и прочего, валявшегося на земле.

– И проследи, чтобы мусор выбросили на помойку, где ему самое место, понял?

– Сделаем немедленно, Лорд Дрейер.

Новоиспеченный генерал щелкнул пальцами, подзывая ближайшего воина с копьем. Тот кивнул и убежал на поиски принадлежностей для уборки. Уолси повернулся к Людвигу:

– Если позволите, Лорд Дрейер, я отберу несколько человек и мы немедленно отправимся проследить, чтобы прислуга занялась приготовлениями и не возникло никаких недоразумений. Я лично прослежу, чтобы вы остались довольны всеми и каждым.

Людвиг удовлетворенно кивнул.

– В крепости остался кто-нибудь из морд-ситов? – спросила Эрика.

Генерал немедленно поклонился:

– Да, госпожа, Лорд Дрейер. Несколько.

– Собери их внутри, – отозвалась та.

Людвиг кивнул в знак согласия:

– Нам нужно с ними побеседовать.

Эрика в предвкушении улыбнулась, поглаживая перекинутую через плечо длинную светлую косу.

37

Распахнув высокие двери и войдя в просторный приемный зал крепости, Людвиг увидел прислугу в темно-сером платье и накрахмаленных фартуках, снующую вдоль галерей, ограниченных рядами каменных колонн, с постельным бельем и прочей утварью в руках. Какой-то старик, опустившись на одно колено, подкладывал поленья в один из двух очагов, чтобы его жар очистил воздух от сырости. На краю зала несколько женщин в таких же серых одеяниях раздвигали тяжелые шторы, впуская внутрь потоки тусклого серого света. Другие служанки зажигали лампы на столах, чтобы осветить мрачное помещение и приветствовать нового хозяина.

На дальнем конце огромного зала раздвоенная лестница вела к балконам, опоясывавшим помещение над галереями, опорой которым служили каменные колонны. Коридоры и двери наверху вели в разные части крепости. Напротив входа на уровне балконов начиналась закрученная спиралью широкая парадная лестница с мраморными перилами, по которой можно было подняться на самый верхний этаж, где, знал уже бывавший здесь Людвиг, располагались главные служебные помещения Ханниса Арка и кабинет для ведения записей.

Воины, добровольно принявшие предложение Лорда Дрейера служить ему, тоже заспешили по галереям и коридорам на нижнем этаже и на балконах, чтобы поскорее убедиться – все в крепости признали новые порядки. Людвиг слышал, как они передают приказы все дальше по коридорам. Казалось, все до единого суетятся, непременно желая проследить за тем, чтобы приготовления к встрече нового хозяина велись должным образом.

Когда портьеры наконец раздвинули, через большие фасадные окна возле входной двери проник тусклый свет, осветивший богатые разноцветные ковры и гобелены, изящные стулья и диваны приглушенных коричневых оттенков и расставленные возле стульев столики из полированного красного дерева. В воздухе висела дымная пелена от очагов, отчего к гнилостному запаху примешивался терпкий запах древесного дыма.

Обстановка, которую Людвиг уже видел ранее, не производила на него такого впечатления. Не потому, что она была недостаточно изысканной, хотя многие считали ее роскошной. Просто Дрейера никогда не волновала роскошь.

Он верил: если сосредоточиться на людях и уделить им должное внимание, то ценные вещи у него рано или поздно появятся. Ему казалось, что многие понимают все шиворот-навыворот – придавая значение ценности предметов и не ценя людей как таковых, они надеялись, что, окружив себя роскошью, убедят всех в своей облеченности великой властью. На самом же деле они обладали только предметами.

– Я серьезно разочарован, – признался Людвиг Эрике.

– Чем же? – спросила та.

– Тем, как легко они сдались. Полагаю, ты тоже предвкушала… как будешь их муштровать.

– Я делаю это лишь при необходимости, – сцепив руки за спиной, ответила Эрика. Они стояли, осматривая зал и наблюдая, как мечется прислуга. – К тому же я знаю ваши способности, поэтому меня не слишком удивило, что смерть одного заставила прочих присоединиться к вам. Вы умеете найти подход к людям.

Людвиг улыбнулся:

– Обезглавь змею – и ее тело не сможет бороться, станет гибким и послушным.

Эрика кивнула, внимательно осматривая комнату и замечая всех, кто попадал в поле зрения.

– Осталось разобраться с морд-ситами.

Дрейер пожал плечами:

– Это еще проще. Генералов много, а вот морд-ситы ценны, поэтому я не хочу объяснять им суть дела так же грубо.

Эрика сердито покосилась на него.

– Я знаю этих женщин, магистр Дрейер, – сказала она. – Мы вместе служили у Даркена Рала. Я понимаю, что вы цените морд-ситов и хотите сберечь полезный ресурс, но среди них есть одна, о которой, полагаю, вам следует знать.

– Почему?

– Она из тех, кто будет улыбаться власти в лицо, но противодействовать за спиной.

Людвиг бросил на Эрику мрачный взгляд.

– Вы все так поступали. Все улыбались своему господину, Даркену Ралу, и служили ему, но покинули, стоило ему отвернуться.

– Ради лучшего господина, – подчеркнула морд-сит.

Когда Людвиг позволил себе негромко хмыкнуть, отвергая такое оправдание, Эрика продолжила:

– Я приняла ваше предложение и охотно примкнула к вам. У вас на службе я получила возможность использовать все, чему меня научили, чтобы раскрыться как морд-сит – намного больше, чем у Даркена Рала. Вы проявили доверие ко мне, дав широкий круг обязанностей. Разве я недостаточно доказала, что оправдываю ваше доверие, магистр Дрейер? Разве не выполняла приказы и не удовлетворяла все ваши желания, какими бы сложными, простыми, большими или маленькими они ни были? Разве не хранила тайны? Разве не оставалась с вами даже в минуту смертельной опасности? Когда полулюди пришли в аббатство, я могла бросить вас им на растерзание. Оставить вас этим бездушным тварям, ведь после вашей смерти моя связь с вами разорвалась бы, и я бы получила свободу. Никто, кроме меня, не знал бы об этом. Но я осталась, когда вы растерялись. Защищала, пока не удалось вас спасти. Неужели я не доказала свою верность?

Губы Людвига дрогнули: внезапно он ощутил укол вины – зачем он так поспешил с обвинениями. В аббатстве тогда оказалось вдруг слишком много посланных за ним кровожадных полулюдей, и он был не в состоянии трезво мыслить. В тот затруднительный момент Эрика спасла их обоих. Она знала, что делать и как действовать. И до сих пор никогда не упоминала об этом и не просила благодарности.

– Доказала, – нехотя согласился он. – И не просто доказала, Эрика. Проявила себя во всей своей многогранности.

Она улыбнулась, что редко можно было видеть, если Эрика не применяла эйджил. Она обладала гордостью истинной морд-сит и преданностью долгу.

Людвиг решил: так и есть, ведь у нее были веские причины оставить сначала Даркена Рала, а затем Ханниса Арка. Свою преданность Дрейеру она доказала.

Он понял, что о других морд-ситах она упомянула неспроста, что за этим может стоять нечто большее. И не захотел оставлять возможность, образно выражаясь, получить нож в спину.

– Кто же из них? – спросил Людвиг. – Кто будет умышлять против меня за моей спиной?

– Брюнетка. Элис. Она старше остальных, а ее коса длиннее, словно это должно выделять ее среди нас. Именно она предложила нам бросить Даркена Рала и связать судьбы с епископом Арком. Мы думали, что это невозможно. Ведь мы были связаны с Лордом Ралом. Такую связь не просто разорвать. Но Даркен Рал рассылал морд-ситов в различные земли своей обширной империи. В составе одного из таких отрядов Элис оказалась в этой крепости и впервые встретилась с Ханнисом Арком. В том путешествии некоторые морд-ситы расстались с жизнью, но Рал лишь пожал плечами, когда Элис вернулась и доложила о потерях среди своих сестер. Он сказал, что места там опасные и ничего удивительного в этом нет. Даркен относился к морд-ситам как к расходному материалу. У него их было много – и предостаточно других женщин, которыми он мог обладать. Элис тогда рассказала нам об этом и добавила, что решила порвать узы при первой удобной возможности. Следующей весной Даркен Рал снова отправил моих сестер проведать местного мелкого правителя, епископа Арка. Поскольку Элис уже бывала там, ей доверили руководить отрядом. И в пути она предложила нам инсценировать свою гибель в этом весьма опасном путешествии.

Слушая ее, Людвиг провел большим и указательным пальцами по горлу вдоль прямого поднятого воротника.

– Почему она решила, что Ханнис Арк примет вас? Ведь в то время вы еще были связаны с его правителем.

– Я спрашивала ее об этом. Я сказала, что одно дело – покинуть его, но что мы по-прежнему будем соединены узами. Он узнает, что мы живы. Просто уйти – не значит решить проблему. Элис ответила, что в данном случае – да. Во время первого визита в провинцию Фейджин она узнала о ненависти Ханниса Арка к дому Ралов. Он пообещал, что, если Элис или любая из ее сестер пожелает уйти от Даркена Рала, он предоставит им убежище и с помощью своей силы разорвет узы, заменив их связью с ним. Она говорила, что наконец-то появился шанс, и уговаривала нас присоединиться к ней и вместе освободиться от Даркена Рала. Тогда мы решили не возвращаться в Народный Дворец. Когда узы, связывавшие нас с Даркеном Ралом, были разорваны, все поверили в нашу смерть. Так мы променяли одного хозяина на другого. Последствия этого поступка я осознала много позже, когда узнала, что епископ Арк жаждал заполучить все, чем владел дом Ралов, а Элис сама обратилась к нему с предложением освободить ее. Но он хотел, чтобы морд-ситы служили ему, и запросил с нее такую плату за освобождение от Даркена. Осуществив задуманное, Элис привела нас к Ханнису Арку, как потом выяснилось, в обмен на власть над нами. Данные ей Ханнисом Арком полномочия действовали помимо уз – ее личная власть над нами, которая не только была неподобающей, но и ударила ей в голову. Мы – ее сестры, а не воспитанницы. Но она все равно наслаждалась господством над нами просто ради возможности проявить власть, почувствовать свою значимость. Это нимало не заботило Ханниса Арка, ведь нам все равно приходилось слушаться его и выполнять его указания. Элис же использовала его связь с нами не для того, чтобы служить господину, а исключительно для себя – чтобы ощущать превосходство над сестрами. А когда некоторых морд-ситов послали помогать в аббатстве, она, как и Ханнис Арк, не подозревала, что у вас есть такая же сила. Правда в том, что она отправила меня к вам в наказание, желая унизить тем, что я буду помогать вам в работе, над которой они с Ханнисом Арком часто насмехались, называя незначительной и пустячной.

То, что Элис так низко ставила его работу, открыло ее Людвигу с совершенно иной стороны.

– Пока вы не сделали мне свое предложение, я и не подозревала о ваших способностях, – продолжила Эрика. – С тех пор я не возвращалась в крепость. Элис не знает, что я теперь связана узами с вами и более не подчиняюсь ей. По этим и другим причинам я не считаю Элис достойной доверия. Уверена, как только появится возможность, она продаст вас так же дешево, как продала нас.

Людвиг взглянул на задумчивую Эрику.

– Хочешь, чтобы я ее уничтожил?

Эрика была невероятно красива. И нравилась ему. Безусловно, внешность была одной из причин, почему Элис наслаждалась властью над ней.

Морд-сит решительно и многозначительно посмотрела на него:

– Магистр Дрейер, с тех пор все изменилось. Теперь я связана с вами, а не с Ханнисом Арком, и у Элис нет власти надо мной. Я смогу работать вместе с ней, если вы примете ее на службу. Даже с удовольствием, поверьте. Однако я ей не доверяю, поэтому сомневаюсь, что это будет отвечать вашим интересам. Я рассказала, что знаю об Элис, чтобы вам было проще принять решение. Считаю это своим долгом.

Он приподнял бровь и кивнул:

– Правильно.

– Я ни капли не доверяю этой женщине, но вы способны убедить присоединяться к вам даже таких людей, – сказала Эрика. – Просто хочу предупредить, что, если вы решите пользоваться ее услугами, следует помнить о ее натуре и не поворачиваться спиной.

Людвиг задумчиво кивнул:

– Конечно. – Он снова посмотрел на Эрику: – Что насчет остальных?

– Остальные такие же, как я. Их тоже за бесценок продали Ханнису Арку. Им я доверяю. Я им. Они же сейчас не склонны доверять вам. Они все-таки морд-ситы и связаны с Ханнисом Арком. А он жив, поэтому действуют и узы. Сестры с радостью убьют вас, если заподозрят, что вы – угроза их господину или его власти. Их работа – следить, чтобы вы или кто-то вроде вас не стащили даже чашку воды из его крепости, не говоря уж о том, что вы задумали. Услышав, что вы хотите править его землями, они доставят вам не просто хлопоты.

Улыбнувшись Эрике, Людвиг двинулся через зал. Ковры приглушали их шаги.

– Не беспокойся.

38

С противоположной стороны в зал вошли два воина с короткими копьями; чуть отставая, за ними следовали пять морд-ситов в красной коже. Другая пара воинов замыкала шествие. Это была чистая формальность, лишь видимость того, что они их сюда привели. Одна морд-сит запросто справлялась с четырьмя воинами.

Воины встали вдоль стен, а морд-ситы замерли между раздвоенной лестницей на балкон. Подойдя поближе, Людвиг решил: они не слишком довольны, что их вызвали к простому настоятелю монастыря.

До них, наверное, уже дошел слух, что аббат занял крепость. Возможно, они и недовольны властью Элис, но это не значит, что они добровольно перейдут на сторону Людвига или позволят покушаться на власть их хозяина. Дрейер понимал, что у него есть всего несколько минут, прежде чем морд-ситы сами возьмутся за дело.

Он считал, что за это время их отношение к нему изменится и они примут его.

– Я – Лорд Дрейер, – сказал он, едва только подошел.

Женщины лишь недобро посмотрели на него. Они выжидали, надеясь понять, что это значит. Мало того – поскольку это были морд-ситы, они почти ничего не боялись, и меньше всего – смерти. Значит, нужно было предоставить им иные варианты выбора.

Брюнетка, Элис, стояла второй справа от Дрейера и походила на готовую ужалить гадюку.

Людвиг шагнул к ней:

– Хотите что-то сказать, госпожа Элис?

В ответ, воззрившись на Дрейера, она изнутри погладила языком щеку, оценивая аббата, как морд-ситы оценивают людей перед тем, как напасть и убить.

– Ханнис Арк не говорил о подобных изменениях, – наконец произнесла та. – Не представляю, какие фантазии убедили вас, будто вам можно прийти сюда, пока его нет, объявить себя «Лордом Дрейером» и правителем крепости и рассчитывать, что к вам отнесутся серьезно.

– Лордом провинции Фейджин, – поправил он. – Не просто правителем крепости, но правителем всей провинции. Магистром Дрейером.

Морд-сит выгнула бровь еще сильнее.

– Магистр Арк говорил о своем намерении низвергнуть нашего общего врага, дом Ралов. – Она жестом указала на морд-ситов в алой коже. – Мы бежали от дома Ралов. Ханнис Арк принял нас. Он – наш господин. Он дает силу нашим эйджилам. Мы верны ему.

– Эйджил госпожи Эрики действует без Ханниса Арка.

Элис нахмурилась еще сильнее:

– О чем вы? Разумеется, благодаря ему.

Людвиг посмотрел на Эрику.

– Почему бы не показать одной из них, как хорошо действует твой эйджил? – Он махнул рукой в сторону морд-ситов: – Выбирай.

Недолго думая, Эрика, стиснув зубы, с силой ударила эйджилом в живот стоящей возле Элис крайней справа морд-сит – крупной, светловолосой.

Женщина ахнула от шока и согнулась пополам, «повиснув» на эйджиле Эрики. Боль была слишком сильна для нее, блондинка не смогла ни закричать, ни даже вдохнуть. Эрика отдернула эйджил, выпустила его из пальцев и позволила ему повиснуть на тонкой золотой цепочке, обвивавшей ее правое запястье.

Светловолосая морд-сит с широко раскрытыми голубыми глазами завалилась на бок и свернулась в клубок, мучительно вздрагивая, все еще неспособная вдохнуть, хотя она отчаянно старалась.

Людвиг вытянул руку к Эрике, будто приглашая.

– Не стесняйтесь вернуть долг. Любая из вас. Не стесняйтесь преподать Эрике урок. Покажите, что вы не слабые морд-ситы, не позволяйте помыкать собой, докажите, что узы, связывающие вас с вашим магистром, еще питают силой эйджилы.

– С радостью, – процедила сквозь стиснутые зубы Элис.

Она крутанула эйджил и поймала его в кулак, но замерла, не сделав ни шага. И с удивлением медленно перевела взгляд на оружие.

Людвиг подался к ней, чуть наклонив голову.

– Есть сложности?

– Он… Он мертв, – озадаченно прошептала Элис. – Я ничего не чувствую. Это невозможно…

Повергнутая Эрикой женщина пыталась подняться на ноги и наконец сумела встать. Все морд-ситы, прокрутив эйджилы вокруг пальцев, поймали их в кулак. Все выглядели смущенными и гораздо менее уверенными, чем пару минут назад.

– Занятно, правда? – спросил Людвиг, проходя перед шеренгой женщин.

Прислуга еще больше заспешила по своим делам, стараясь не смотреть ни на морд-ситов, ни на то, что делал их новый хозяин. Простолюдины явно старались побыстрее убраться из зала. Воины, вышедшие на балкон из одного коридора и идущие к другому, тоже ускорили шаг. Стоявшие у стены зала двое охранников старались не шевелиться и глядели прямо перед собой, словно незрячие статуи.

Людвиг сделал шаг вперед и приобнял Элис за плечи.

– Видишь ли, Элис, дело в том, что эйджилы оживляют узы, связывающие вас с хозяином. Раньше вы были связаны с Даркеном Ралом, и преданность ему давала силу эйджилам.

– Мы знаем, – воинственно отрезала Элис. – Сейчас наш хозяин – Ханнис Арк. Благодаря своим особым способностям он освободил нас от связи с Даркеном Ралом и стал нашим повелителем, который питает эйджилы. Мы связаны с ним.

Людвиг, обхватив Элис одной рукой за плечи, дружелюбно встряхнул ее.

– Разве не ясно, что произошло? – Он указал на Эрику, а затем снова подался к Элис и заглянул ей в лицо, от которого его отделяло лишь несколько дюймов. – Эйджил Эрики в рабочем состоянии, думаю, женщина рядом с тобой это подтвердит – но ваши эйджилы мертвы. Как бы ты это объяснила?

Элис с беспокойством задвигала руками, ощутив в них неприятные судороги. Затем поднесла руку к глазам и увидела, что ее кожа покрылась морщинами. На тыльной стороне кисти просвечивали синие вены и темнели пигментные пятна. Она долго всматривалась в них, пытаясь понять, почему так изменилась чистая гладкая кожа.

Резко подняв руку, она коснулась волос. Затем перекинула из-за спины косу и увидела, что в ней появилась седина. Остальные морд-ситы смотрели, как прямо на глазах волосы Элис становились все более седыми и ломкими. Ее кожа продолжала истончаться и сморщиваться.

Вдруг из ее открытого рта выпал один из верхних резцов – и отскочил по ковру. Остальные четверо морд-ситов уставились на него.

За ним последовали еще два зуба. Элис засунула в рот дрожащие, негнущиеся, скрюченные пальцы и достала еще несколько зубов, выпавших из десен. Она держала зубы в горсти и смотрела на них.

В считаные минуты она постарела по меньшей мере лет на шестьдесят.

– Плохо выглядишь, Элис, – с притворным беспокойством заметил Людвиг. Его рука по-прежнему лежала у нее на плече. – Весьма. – Он посмотрел Эрике в лицо: – Мне кажется, она выглядит плохо. Да?

– Да, магистр Дрейер, мне тоже так кажется, – спокойно согласилась Эрика. – Плохо.

– Я… Я… не понимаю, – пробормотала Элис.

Судя по растерянности на ее изрезанном морщинами лице, она говорила чистую правду. Элис коснулась своего лица, обвисших щек, пятнистого запястья. Положила руку на больше не облегавшую ее красную кожу и нащупала сморщившуюся грудь.

– Что со мной?

Людвиг, все еще склонявшийся к ней и державший ее за плечи, с беспокойством нахмурился, вглядываясь в нее:

– Знаешь, Элис, чего, по слухам, морд-ситы боятся больше всего на свете?

Ее полные паники выцветшие глаза обратились к нему:

– Умереть старой и беззубой в своей постели…

Он серьезно кивнул:

– Верно, Элис. Умереть старой и беззубой в своей постели. – Он наконец убрал руку с ее слабых плеч и махнул в сторону коридора. – Теперь, Элис, отправляйся-ка ты в постель.

Без возражений, смущенная и подавленная обрушившимся на нее грузом лет, сгорбленная старуха в болтающемся на ней одеянии из красной кожи зашаркала прочь выполнять распоряжение.

Как только она дотащилась до коридора и покинула зал, Людвиг снова встал перед четырьмя морд-ситами, заложив руки за спину.

– Боюсь, худшие страхи Элис воплотились. Она скоро умрет в своей постели, старая и беззубая. – Он печально покачал головой и вздохнул: – Какая жалость!

Одна из морд-ситов сглотнула.

– Аббат… то есть, магистр Дрейер, что происходит?

Он улыбнулся:

– Ну, похоже, вы только что сделали первый шаг. Признали меня магистром Дрейером. Означает ли это, что вы готовы признать меня своим хозяином? – Людвиг, наклонив голову, вопросительно посмотрел на них. – Целиком и полностью? Магистром, за которого готовы умереть? С которым отныне будете связаны узами и который будет давать силу вашим эйджилам?

Людвиг не позволял себе недооценивать могущество Ханниса Арка, но, как и морд-ситы, вряд ли тот предполагал, что проделанное сейчас Дрейером вообще возможно.

Одна за другой все четыре кивнули.

– Хорошо, – с улыбкой сказал Людвиг и решительно потер руки. – Очень хорошо. В таком случае почему бы вам снова не проверить свои эйджилы?

Они послушались, резким движением подхватили оружие – и по решимости, отразившейся в их взглядах, стало понятно, что эйджилы вновь действуют. Женщины опять стали морд-ситами. Теперь связанными узами с ним.

– Каждая из вас разорвала связь с предыдущим господином и приняла новую. Вы сделали мудрый выбор в нужное время. Сначала разорвали связь с Даркеном Ралом и добровольно присоединились к Ханнису Арку. Но он оказался недостоин вас, не говоря уж о данном Элис позволении править вами неподобающим морд-ситам образом. – Женщины переглянулись. – Теперь у вас новый господин, на сей раз достойный вашей неколебимой преданности. Теперь вы, как и Эрика, связаны со мной, магистром Дрейером. Так же, как прежде с Даркеном Ралом и Ханнисом Арком – падшими, недостойными властелинами. Теперь ваши эйджилы действуют благодаря связи со мной.

– Мы понимаем, магистр Дрейер, – сказала одна из них, выпрямляясь и расправляя плечи. – Благодарим за предоставленную возможность служить вам.

Остальные, выпрямившись, поклялись верно служить ему и отдать за него свои жизни.

Людвиг положил руку на плечо Эрике.

– Госпожа Эрика со мной уже довольно давно. – Он улыбнулся. – И, конечно же, будет над вами старшей. Она отвечает за вас, и вы будете выполнять ее распоряжения. Но это касается лишь приказов; вы не ее собственность, как было с Элис, а снова сестры по эйджилу. Понятно?

Морд-ситы с довольным видом расправили плечи и без возражений кивнули.

– Далее, – сказал Людвиг. – Я знаю о Ханнисе Арке достаточно, чтобы сказать – у меня другие требования к морд-ситам. Прежде всего вы будете носить черную кожу в знак того, что служите мне. Понятно?

Женщины еще раз кивнули.

– Служение мне распространяется и на опочивальню.

Они удивились неожиданному указанию и прямолинейности Дрейера, хотя шокированными не казались. Людвиг слышал, как Даркен Рал обращался с женщинами – они покинули его в том числе по этой причине. Ханнис Арк же, напротив, интересовался не их телами, а лишь верностью. Дрейера заботило и то и другое.

В отличие от уз, связывающих морд-ситов с Даркеном Ралом, свои узы Людвиг создал с помощью оккультных способностей. Пусть морд-ситы верили, что узы зависят от их веры в его власть над ними и в данную ими клятву верности, но это было не так. На сей раз связь нерасторжима, пока живы они или сам Людвиг. От Даркена Рала они ушли – но теперь лишь смерть освободит их, а желание оставить службу роли не сыграет.

Однако у Дрейера не было экзотичных пристрастий, которыми был одержим Даркен Рал. Более того, то, как Даркен Рал обращался с женщинами в опочивальне, Людвиг считал отвратительным. Неудивительно, что они захотели освободиться. У морд-ситов Людвига подобное желание не возникнет лишь из-за того, что они спят с ним. У него самые обыкновенные предпочтения, и ему просто нравилось быть с женщиной так, как это задумал Создатель. По большей части.

– Вопросы? Комментарии?

– Нет, магистр Дрейер, – ответил ему хор голосов.

Он повернулся к Эрике:

– Выбери за меня. Выбери, какая будет сегодня со мной.

Эрика указала на ту, которая, по ее мнению, должна была понравиться Людвигу больше всего, – на блондинку, испытавшую на себе эйджил.

– Ты.

Морд-сит склонила голову:

– Да, госпожа. Я к вашим услугам, магистр Дрейер, сегодня и в любую другую ночь.

Людвиг с удовольствием подумал, что сумел подвести их к мудрому решению. Снова его упорство и внимательное отношение к людям принесли плоды. А также волею судьбы – новое удобное жилище в придачу. Здесь Людвиг подготовит новый выбор: он или хаос Ханниса Арка.

Дрейер кивнул:

– Немного позже. Сначала покажите мне комнату епископа Арка, где тот изучал присланные мною пророчества.

Хотя Людвиг иногда сам привозил Ханнису Арку особо важные пророчества – когда хотел убедиться, что епископ с ними ознакомится, – тот всякий раз настаивал на встрече в маленьком кабинете или большой прихожей, где они, сидя за чашкой чая, обсуждали пророчества. Прихлебывая питье, Людвиг знакомил епископа с теми пророчествами, о которых, по его мнению, тот должен был знать.

Но Ханнис Арк никогда не позволял ему увидеть комнату с записями – место, где он работал основную часть времени. И Людвигу хотелось увидеть это место, понять, почему Арк скрывал его.

Женщина, которую выбрала для него Эрика, указала в сторону лестницы.

– Сюда, магистр Дрейер.

39

На самом верхнем этаже старый писарь по имени Молер нервно возился с ключами, держа в другой руке фонарь. Людвиг знал этого человека. Ханнис Арк, похоже, доверял Молеру больше, чем кому бы то ни было. Лишь ему дозволялось иметь дело с пророчествами, которые Людвиг отправлял в крепость.

Нетерпеливо наблюдая, как мужчина одной рукой перебирает ключи на кольце, пробуя то один, то другой, Дрейер уже прикидывал, не воспользоваться ли попросту своими способностями и не сорвать ли тяжелую дверь с петель. Вздохнув, он напомнил себе, что спешить некуда и незачем применять силу по таким пустякам.

Он не применял могущество без крайней необходимости – именно поэтому ему удавалось так долго скрывать свои способности под самым носом у Ханниса Арка. А сейчас, у дверей кабинета Ханниса, Людвигу никто не собирался препятствовать. Все здесь теперь принадлежало ему. Можно было просто терпеливо ждать.

Молер поднял глаза.

– Простите, господин Дрейер…

– Лорд Дрейер.

– Да, – рассеянно поправился Молер, качая головой. – Я хотел сказать, Лорд Дрейер.

Эрика отобрала у старика фонарь, чтобы тот мог подбирать ключи из огромной связки обеими руками. Время от времени Молер нервно оглядывался, словно опасался наказания за свою медлительность, но наконец вздохнул с облегчением – нужный ключ отыскался. Писарь попытался вставить его в замочную скважину, но несколько раз промахнулся. Не выдержав, Эрика обхватила корявую руку старика и воткнула ключ в замок.

Молер поднял взгляд.

– Благодарю, госпожа. Я всю жизнь открывал эту дверь. – Он замялся. – Просто мне никогда не приходилось ее открывать для кого-то, кроме…

– Да, понимаю, – сказал Людвиг, глядя на редкие седые волосы, покрывающие лысеющее темя сгорбленного старого писаря. – Но, как и прежде, ты открываешь ее для своего господина.

Молер поднял на него взгляд и моргнул.

– Да, пожалуй, так.

Старик улыбнулся этой мысли и начал поворачивать ключ в замке, дополнительно смещая нужным образом – очевидно, требовался специальный навык, чтобы открыть старый замок, за которым скрывались тайны. Опытная рука писаря правильно нажала, и язычок замка лязгнул, отпирая дверь. Молер толкнул ее и отошел в сторону, приглашая нового господина войти.

Войдя в кабинет, писарь забрал у Эрики фонарь и вытащил из железного держателя у двери длинную щепу. Он зажег ее от фонаря и, закрыв стеклянную крышку, поспешил зажечь от лучины остальные свечи и лампы в комнате.

Помещение оказалось значительно больше, чем предполагал Людвиг, – с высоким балочным потолком, но без окон. Несмотря на все свечи и лампы, зажженные Молером, оно оставалось темноватым и мрачноватым. Дрейер заметил на тумбе странную подборку разнообразных вещей.

Точно такие же тумбы были расставлены по помещению в строгом порядке, слегка напоминая расставленные на шахматной доске фигуры, хотя уловить логику расположения шкафов, сундуков, статуй и постаментов не представлялось возможным – разве что это действительно была некая шахматная партия.

Людвиг счел этот странный порядок скорее неприятным и отметил для себя, что при желании может расставить все это более разумно или расположить вдоль стен. Он полагал, что имеет смысл сгруппировать похожие вещи. Проходя через комнату, он мысленно переставлял некоторые предметы, делая обстановку более удобной, чтобы облегчить поиск чего-то конкретного.

Он не понимал, как Ханнис работал в таком хаосе. Впрочем, тот прожил здесь всю жизнь и, наверное, привык. К тому же Ханнис Арк вообще был сторонником хаоса, поэтому, каким бы странным это ни казалось, все это было вполне логично.

Помимо всего прочего, это помещение позволяло Людвигу лучше понять образ мыслей Ханниса Арка. В некоторых отношениях тот был настоящим самородком, часто достигал результатов за счет крайнего сосредоточения усилий, в иных же – невероятно сильным, успешным и опасным, хотя и не всегда логичным. Время от времени он потакал своим прихотям или увязал в чем-нибудь одном в ущерб остальному, как, например, в одержимости домом Ралов.

В шкафах со стеклянными дверцами, мимо которых проходил Людвиг, хранилась причудливая коллекция диковинных предметов: кости странных существ, маленькие статуэтки, загадочные механические устройства и даже круглые трубки с вырезанными на их поверхности символами, напоминавшими татуировки, покрывающие все тело Ханниса Арка. Сами трубки назывались свитками истории, написанными на языке Творения. Людвиг знал, что предметы с такими вырезанными символами древни и необычайно редки. За обладание подобными сокровищами отдавали жизни.

В разных местах комнаты стояли чучела животных. Помимо зверей в самых обычных позах – олень, стоящий на овальном лужке, семейство бобров у хатки, хищные птицы с распростертыми крыльями на голых ветвях, – на задних лапах стоял огромный медведь с широко открытой пастью и поднятыми когтистыми лапами, будто готовый напасть.

Но действительно заинтересовали Людвига десятки постаментов, расставленных в соответствии с какой-то системой. На каждом лежала открытая книга. Все книги были огромными, с тяжелыми кожаными переплетами, и потрепанные края выдавали их древность. Наверное, их сложно было перемещать не столько из-за большого размера, сколько из-за хрупкости, поэтому они лежали на постаментах, а не стояли на книжных полках у дальней стены.

На столах возле постаментов с книгами валялись горы свитков; многие Людвиг узнал – их он отсылал в крепость Ханнису Арку, чтобы их переписали в книги пророчеств. На некоторых из них еще была цела печать – Ханнис их так и не прочел и не внес в книгу пророчеств. В Людвиге вскипела злость. Он добывал каждое из этих пророчеств ценой огромных усилий и времени… не говоря уж о том, сколько людей отдали за них жизнь.

Молер вытянул руку с искривленными артритом пальцами.

– Здесь я работаю, Лорд Дрейер. Вот книги, о которых вы спрашивали. – Писарь с благоговейным почтением положил ладонь на одну из открытых книг. – В них я записываю пророчества, поступающие в крепость.

Людвиг нахмурился:

– Ты имеешь в виду пророчества, которые я присылал в крепость?

Старый писарь поскреб большим пальцем впалую щеку.

– Ну да, Лорд Дрейер, и ваши пророчества, и все прочие.

Людвиг нахмурился еще сильнее:

– Прочие? О чем ты? Я был аббатом епископа Арка. Именно я выявлял для него пророчества и присылал сюда.

Молер склонил голову:

– Да, но были и другие.

– Другие? Кто же?

Старик пожал сутулыми плечами и развел руками:

– Прошу прощения, Лорд Дрейер, но в это я не посвящен. – Он указал на один из захламленных столов. – Свитки и книги приносили сюда, а я переписывал их в эти книги.

– Только ты записывал пророчества? Все записи в книгах – твои?

Писарь вновь положил обезображенную руку на одну из книг на постаментах.

– Эти книги – моя работа, но они, конечно же, старше меня. В них труд многих моих предшественников. Все записано здесь. Я же вношу каждое полученное пророчество в книги с тех пор, как был назначен на эту должность епископом Арком, – тогда я еще был молод. Я занимаюсь этим всю свою жизнь.

Людвиг понял, что не только Ханнис был посвящен во все пророчества. За долгие годы работы с книгами Молер, несомненно, прочел их и изучил все записанное прежде. Этому скромному старику известно больше пророчеств, чем любому из их современников.

Что делало его полезным. Или опасным.

Внезапно Людвига осенило.

– Откуда ты знаешь, в какую книгу вносить пророчество? Ты сначала заканчиваешь одну и потом переходишь к следующей?

– Нет, каждое пророчество нужно записать в соответствующую книгу.

– И как ты определяешь, в какую?

Хмурый взгляд Молера пробежал по тумбам, на которых лежали книги. Вопрос его смутил.

– Лорд Дрейер, каждое пророчество следует записать в должном месте.

– Как ты определяешь, к чему относится пророчество? – терпеливо спросил Людвиг. – Это объяснял тебе епископ?

– Нет… Нет, это и было моей работой. – Старик указал на свитки. – Как видите, сам он пророчества не открывал, а знакомился с ними лишь после того, как я перепишу. Он говорил, что ему удобнее читать, когда все записано одной рукой. Некоторые письма оказывались грязными, смятыми, порванными, так что порой трудно было разобрать написанное, и он ждал, когда я их перепишу. Моим делом было разобрать смысл пророчества и аккуратно записать его для епископа.

– Но как ты определяешь, в какую из книг внести то или иное пророчество?

– По теме, конечно же, – искренне ответил писарь. – Я записывал пророчества в соответствующие по теме книги. Поэтому, если епископа интересовала определенная тема, он обращался к конкретной книге, а не тратил время на просмотр всех. – Молер указал на особо толстую книгу, одну из ближайших. – Например, здесь все пророчества о доме Ралов. Конечно, иногда распределять пророчества трудно, поскольку нередко они охватывают сразу несколько тем. В таких случаях я стараюсь определить основной посыл и на свое усмотрение записываю его в ту или иную книгу.

– Что за чушь? – пробормотал Людвиг.

– Лорд Дрейер?

Тот хмуро посмотрел на писаря:

– Значит, записи не связаны хронологией. Ничто не связывает между собой эти темы и события.

Людвиг хорошо знал, что хронология важнее всего. Какой толк от пророчества, если оно говорит о событии, которое должно было произойти тысячу лет назад?

Если только не потребуется узнать нечто конкретное.

Скажем, о великой войне или о судьбе императора Сулакана.

Молер пожал плечами:

– Мне редко удается определить, о каком времени говорится в пророчестве, Лорд Дрейер. Поэтому мы распределяем пророчества по темам.

Людвиг понял: вся эта работа проделана напрасно. Невозможно понять истинную суть пророчества, просто прочтя его. Пророчества почти всегда туманны, подлинный их смысл скрыт. Их слова – лишь пусковой механизм для наделенных особыми способностями. И довольно часто словесные формулировки пророчества скорее маскировали истинный смысл.

Вся эта работа, занявшая целую жизнь Молера, проделана впустую. Разделение по темам имело бы смысл, только если истинную суть определял бы человек, владевший магией или оккультными способностями, способный разглядеть в пророчестве его истинную, скрытую, тему.

Похоже, епископа не беспокоило, что он тратит жизнь писаря на бессмыслицу. Зато у Ханниса было место, где он мог в любое время ознакомиться с пророчествами и где они были записаны одним почерком для удобства чтения, а на Молерово разделение по темам он наверняка не обращал внимания.

Прежде чем Людвиг подошел к книгам, чтобы посмотреть, какие пророчества Ханнис получал из других источников, его внимание привлекло нечто на большом столе. Он решил, что успеет посмотреть книги позже. Наверняка они содержали лишь малозначащие пророчества, о которых Дрейер и так знал. Ведь он сам отбирал, какие из пророчеств стоит отправить в крепость. Остальные не могли быть такими же ценными, как те, которые выявил Людвиг, и вполне могли подождать.

Он спешно приблизился к загроможденному столу – его внимание привлек древний на вид свиток. Подняв его над столом и развернув, Людвиг увидел сложный узор линий, соединяющих созвездия элементов, представлявших собой символы языка Творения. Нахмурясь, он наклонился и стал изучать свиток.

– Лазурный свиток, – изумленно прошептал он и выпрямился. Затем посмотрел на старика, наблюдавшего за ним. – Это Лазурный свиток, – повторил он громче.

Старый писарь не проявил заинтересованности.

– Как скажете, Лорд Дрейер. Я ничего об этом не знаю. Я не могу его прочитать. Мое дело – записывать одно пророчество за другим. Только Ханнис Арк разбирается в таком. Это его круг знаний.

Его круг знаний.

Очень опасный круг.

– Хочешь сказать, есть и другие?

Молер облизнул губы.

– Не знаю точно. Всем этим занимался Ханнис Арк, но, полагаю, похожих свитков всего несколько, по крайней мере с такими символами. Но здесь есть другие причудливые вещицы, Лорд Дрейер, возможно, схожие с этой.

– Покажи.

Людвиг последовал за сгорбленным стариком к шкафу напротив каменной стены. По дороге Людвиг резко остановился. По его спине пробежал ледяной холодок.

– Духи… – прошептал он.

– Лорд Дрейер? – спросил Молер, оборачиваясь.

Людвиг посмотрел наверх.

– В этой комнате были духи. Я чувствую оставленный ими след их сущности.

Молер боязливо огляделся, словно ожидая их внезапного появления из воздуха. Четыре морд-сита у двери тоже огляделись, но ничего не заметили. Стоявшая рядом Эрика осмотрелась и пожала плечами.

– Что тебе известно о духах, которые здесь были? – спросил Людвиг старика.

– Ничего, Лорд Дрейер. – Молер помялся и добавил: – Признаюсь, время от времени мне казалось, что в этой комнате присутствуют духи.

– Я была здесь с епископом, – сказала одна из морд-ситов. – И у меня тоже возникло ощущение, что здесь бывают призраки.

– Потому что здесь были призраки, – ответил Людвиг.

Молер опять огляделся, будто опасаясь, что незримое существо опустится ему на плечо.

– Так здесь и правда есть призраки?

– Были. Но сейчас нет. В этой комнате были духи.

Молер заморгал:

– Как скажете, Лорд Дрейер. Я ничего такого не знаю, епископ о духах не рассказывал.

Людвиг понимал, что Ханнис Арк не стал бы посвящать скромного писаря в вопросы, обсуждаемые с существами из другого мира.

Кивком и жестом он призвал старика продолжить – тот собирался ему что-то показать. Молер повернулся и открыл дверцу шкафа. За ней оказалась целая стена из ячеек, и почти в каждой лежал свиток.

Людвиг вытащил один, с потемневшими от возраста краями, и бережно развернул, стараясь не повредить. Как он и думал, это оказался еще один Лазурный свиток. Но он не встречал раньше подобных азимутальных углов. Дрейер был знаком с языком Творения и с тревогой понял, что в свитке говорится о пророчестве.

Не о его сути, не о ее разъяснении, а о самом пророчестве, словно то было живым существом.

Свиток говорил о времени, когда само пророчество может быть пресечено.

40

Людвиг убрал свиток на место и поспешил к одной из открытых огромных книг, лежащих на постаментах. На соседнем с ней столике он заметил несколько свитков и признал в них те, что сам отправлял в крепость.

Развернуты были не все.

– В последний раз я работал как раз тут, – Молер указал на книгу, – вносил самые свежие пророчества.

Людвиг отбросил мысли о смерти пророчества, о которой говорилось в древнем свитке, и вместо этого обратил внимание на лежащую перед ним открытую книгу. Последнее пророчество оказалось знакомым. Он сам недавно отправил его епископу. Людвиг с удовлетворением подумал, что его хотя бы занесли в книгу. Он уже начинал опасаться, что все его письма оставались нераспечатанными.

Он принялся осторожно переворачивать большие страницы, возвращаясь к более старым пророчествам. Прочитав одно из них, он не узнал его. Очень важное пророчество.

Терзаясь подозрениями, Людвиг подошел к ближайшему столу со свитками. Свои неоткрытые, отосланные епископу, он стал откладывать в одну сторону, чужие – в другую. Закончив, он выбрал свиток из последней кучки и сломал незнакомую печать, вскрывая пророчество, пришедшее из другого источника.

По мере чтения настроение Людвига стремительно портилось.

Хотя он не видел таких свитков раньше и не понял, чей это почерк, само пророчество он знал слишком хорошо.

Его Людвиг скрыл от епископа, посчитав слишком важным, чтобы делиться им с Ханнисом Арком.

Спешно сломав печать на другом свитке, Людвиг развернул его и увидел другое важное пророчество, утаенное им от епископа. Он тут же открыл еще несколько свитков, содержание которых лишь усилило его тревогу. В одном содержалось тривиальное пророчество, которое он сообщил епископу, а вот в остальных – добытые им лично и намеренно скрытые от Арка.

Кто-то доводил до сведения епископа предсказания, которые Людвиг с Эрикой добывали, удерживая людей на пороге смерти. Это был очень тяжелый способ получать пророчества, и Дрейеру с трудом верилось, что кто-то иной мог добыть те же сведения.

Пока Людвиг замалчивал свои открытия, кто-то другой передавал их Ханнису.

Дрейер точно знал – это не Эрика. То, что он сейчас прочел, для нее было почти невозможно воспроизвести. Морд-ситы не понимали такую сложную магию, как дар пророчества, а содержание свитков было слишком мудреным, чтобы она его запомнила.

Запись подобного свитка требовала оккультных способностей Людвига.

К тому же Эрика, телохранительница и помощник, почти всегда оставалась рядом. Скудного свободного времени, какое ей доставалось, Эрике ни за что не хватило бы на написание даже самого простого из этих свитков.

Более того, она не могла бы вынести свитки из аббатства и отправить в крепость. Людвиг знал обо всех, кто приходил и уходил из аббатства, а оккультные способности предупредили бы его, если бы кто-то попытался проникнуть внутрь или улизнуть наружу.

Нет, это не Эрика. Но если не она, то кто? Никто другой не смог бы записать эти послания; никого другого не было рядом, никто не слышал пророчеств. Никто не смог бы истолковать услышанное. Людвиг узнал бы, если кто-то еще использовал бы одаренных магией тем же образом – чтобы услышать изреченное на пороге смерти пророчество.

Эти свитки, содержавшие важнейшие пророчества, поступали из иного места. Кто-то другой снабжал Ханниса Арка пророчествами. Но кто, а главное – как?

Людвиг в гневе стиснул зубы.

Он подошел к другим книгам, лежащим на постаментах, и просмотрел несколько страниц. И вновь обнаружил пророчества, которых там не должно было быть. Пророчества, которые он не хотел показывать Ханнису Арку. Пророчества, которые Людвиг открыл и хранил в секрете.

Он бросил мрачный взгляд на старого писаря и указал на стол со свитками, которые просмотрел.

– Откуда они? Кто их присылал?

Молер побледнел, увидев взгляд Людвига.

– Прошу прощения, Лорд Дрейер, но я не знаю. Иногда свитки для епископа приносили воины. Иногда, когда я приходил сюда утром, епископ был уже здесь и сообщал, что ночью прибыли новые пророчества, которые мне следует записать. Но он никогда не говорил, откуда они, а я знал, что лучше не спрашивать. Я знал, какие свитки поступали из аббатства, потому что знал посыльного, доставлявшего их, и иногда вы приезжали сами. А даже если не видел, как они поступили, узнавал ваш почерк. Но об остальных ничего не знаю. Могу сказать, что они написаны по меньшей мере полудюжиной разных людей и, видимо, присланы из разных мест.

– Из разных мест? Не одного? Ты уверен?

Молер нервно пожал плечами:

– Я не знаю наверняка, Лорд Дрейер. Возможно, они из одного места, но написаны разными людьми. Почерк разный, поэтому я и предположил, что они из разных мест.

В этом был смысл. Людвиг всегда работал один, но исключительно по причине тайного интереса к пророчествам, которые добывал. В другом месте необходимости работать в одиночку могло не быть, и там могли привлекать помощников, которые собирали пророчества из одного источника.

Людвиг в задумчивости принялся расхаживать по кабинету. Новость была дурная. Даже совсем дурная. Ему предстояло проделать много работы, чтобы изучить все книги и узнать, какие из придержанных им пророчеств все-таки оказались у Ханниса Арка.

Необходимо было установить, много ли известно Ханнису. Людвиг не любил сюрпризы. Он хотел знать, чего еще не знает. Пророчества играли роль ножа, с помощью которого этот человек избавлялся от противников. Людвигу необходимо было знать, насколько острое лезвие у ножа.

Расхаживая, он заметил кое-что в шкафу. На стеклянной полке лежал нож, воткнутый в морщинистую руку.

Не обычную руку.

Это была рука духа, излучающая слабое тепло, пойманная и заключенная в телесную оболочку.

Дверь шкафа скрипнула, когда Людвиг открыл его и достал нож. Подняв его вверх, он показал Эрике пронзенную почти прозрачную руку.

– Не знаю точно, что это, – сказала морд-сит, – но, похоже, вы нашли убедительное доказательство присутствия здесь духов.

– Что более важно, – заметил Дрейер с улыбкой, – я нашел нож, воздействующий на них.

Людвиг снял руку с лезвия, и та исчезла извилистой струйкой дыма. Судя по всему, именно нож удерживал ее в мире живых.

Довольный находкой, Людвиг заткнул нож за пояс. Потом он попробует поискать для него ножны, ведь оружие слишком ценное, чтобы бросать его где попало. Дрейер гадал, какие еще столь же значительные предметы можно отыскать в этой комнате? И какие предметы Ханнис забрал с собой?

Взгляд Людвига блуждал по раскрытым книгам пророчеств, расставленным по комнате. Пророчеств, о которых он не хотел извещать Ханниса. Но о которых тот все же узнал.

Дрейер вздохнул.

– Это может создать трудности? – поинтересовалась Эрика, заметив, как озабоченно он смотрит на пророчества.

– Жребий брошен, – ответил он, глядя в ее стальные голубые глаза. – Ход событий уже запущен, и уже нельзя его повернуть назад. Ханнис держит за хвост демона. Для Владыки Мертвых это вполне серьезная трудность. Но они нуждаются друг в друге. Мне же не нужен ни один из них. В мир уже выпустили хаос, но я его обуздаю.

В этот миг он почувствовал легкое покалывание на поясе. Запустив руку под пальто, он просунул большой палец под ремень и нащупал потайной карман.

Пошарив там, он извлек путевой дневник, щелчком откинул черную кожаную обложку и посмотрел на первую страницу – Людвиг всегда для предосторожности стирал полученные ранее сообщения.

На странице он увидел свежую запись.

– Так-так-так. Хотя сейчас не это самое интересное.

– В чем дело? – спросила Эрика.

– Похоже, события приняли неожиданный оборот, – прошептал Людвиг, перечитывая сообщение.

41

Ричард услышал, что кто-то старается до него докричаться.

Голоса кричали ему: дыши!

Ричард попробовал сделать вдох и понял, что не может. Он попробовал еще раз, с большим трудом, и снова тщетно. Легкие горели, а грудь словно придавило огромной горой.

Его резко тряхнуло, словно в него ударила молния.

– Дыши! – еще громче крикнула женщина.

Ричард резко сел и разинул рот, пытаясь набрать воздуха. Его глаза распахнулись.

Он сделал еще один отчаянный вдох, словно тонул в темной, черной воде и не мог дышать, а теперь наконец вынырнул на поверхность.

Там, во мраке, он видел их – темнокрылые ждали, пока смогут заполучить его.

Слева от него на коленях стояла Никки, справа – Зедд. Когда Ричард резко сел, они сначала отшатнулись, но затем снова прижали пальцы к его вискам. Дышать ему явно приказывала Никки, а встряску, подобную удару молнии, устроил Зедд.

Колдунья закрыла глаза и склонила голову, приложив ко лбу дрожащие руки.

– Добрые духи… Спасибо… – прошептала она.

Ричард тяжело дышал, по-прежнему недоумевая и пытаясь набрать больше воздуха и понять, где он и что случилось. Он с удовольствием ощущал, как воздух заполняет горящие легкие, и просто хотел дышать. Громадным облегчением было не видеть больше темных тварей, караулящих его.

С каждой секундой его сознание прояснялось, и Ричард уже начинал чувствовать общее отчаяние.

С радостным изумлением к нему наклонилась Айрин и, в восторге скинув с Ричарда руки Зедда и Никки, схватила его за плечи.

– Ричард! – Она, ликуя, встряхнула его. – Ты вернулся! Наконец-то пришел в себя!

Он задышал ровнее и стал оглядываться по сторонам. И увидел ее.

Широко улыбаясь, Кэлен оттеснила Айрин и заключила Ричарда в такие крепкие объятия, что он вновь задохнулся. Наконец она чуть отстранилась, но лишь потому, что хотела заглянуть ему в глаза.

Ее зеленые глаза, хоть и были затуманены слезами, никогда не были прекраснее.

– С возвращением, – прошептала она с облегчением. Наклонилась и поцеловала его.

У Ричарда снова перехватило дыхание, но на этот раз по более приятной причине.

Ему показалось, что перед его мысленным взором пронеслись все чудесные минуты, проведенные ими вместе, от мига, когда он впервые заглянул в ее глаза в лесах Хартленда, до дня их свадьбы – и до этой минуты, минуты, когда он снова увидел Кэлен.

Окружающий мир еще пытался вращаться, картинки и звуки ускользали, но мягкие губы Кэлен заставили их замереть.

Наконец-то все снова пришло в норму.

Когда Кэлен отстранилась, давая Ричарду отдышаться, он увидел воинов Первой когорты. Они стояли на почтительном расстоянии от ближайших к нему людей и с серьезным видом наблюдали за происходящим. Их спокойные позы говорили о том, что напряжение спало.

Огромные сосны прикрывали их от послеполуденного свинцового неба, грозившего дождем. В лесу, среди деревьев под низкими облаками, царил мягкий полумрак. Ричард заметил белку, скачущую по веткам, услышал чириканье и пение птиц. Березовые листья дрожали от легкого ветерка. Окружающий лес, полный собственной жизни, давал ощущение уюта и покоя. Тут он был как дома. В полной безопасности.

В некотором смысле он действительно вернулся домой – в мир живых.

Ричард чувствовал себя так, будто провел во тьме сотню лет, не зная, сможет ли когда-нибудь вернуться.

Когда он смотрел на Кэлен, то забывал про боль и образы темных сущностей в сознании тускнели.

Ричард увидел, как по щеке Никки скатилась слеза. Зедд тоже выглядел растроганным.

– Мы справились, – сказал Ричард – больше себе, а заодно чтобы успокоить людей и показать, что он действительно вернулся и теперь все в порядке. – Мы перешли через ущелье. Все получилось.

Саманта высунула из-под руки Зедда голову с копной черных вьющихся волос и пробралась к Ричарду, чтобы обхватить его тонкими ручками.

– Лорд Рал, с вами все в порядке! Мы так волновались.

– Я – нет, – сказал Зедд девушке, проскользнувшей под его рукой. – Волноваться было не о чем. – Он примолк, чтобы сглотнуть. – Требовалось всего лишь приложить нужные навыки к поставленной задаче.

Ричард взглянул на Никки, закатившую мокрые от слез голубые глаза. Он знал, что все было не так просто.

Хотя люди в лагере и казались относительно спокойными (их волновало только его самочувствие), Ричарда беспокоила возможность нападения шан-так.

– Где мы? Вы перебили всех шан-так, высланных за нами? Кто-нибудь из них выжил? Мы ушли далеко от них? Все наши люди сейчас в безопасности? Есть потери?

– Нескольких воинов мы, к сожалению, потеряли, но остальные сейчас в безопасности, – заверила Кэлен. – Мы поднялись по ущелью, а затем соорудили мост, чтобы перебраться через глубокую пропасть.

– Пропасть?

– Глубокая и уходит далеко в обе стороны, – ответил командующий Фистер из-за спин Саманты и ее матери. – Если кто-то и уцелел, им придется очень долго идти в обход, чтобы добраться до нас.

– Они умеют выслеживать нас, – напомнил Ричард.

– Мост теперь на дне пропасти, – сказала Кэлен. – Полагаю, сейчас мы в безопасности.

– Сулакан может послать другую армию, – сказал Ричард. – Но беспокоиться стоит не только об этом: теперь, когда барьер третьего царства пал, различные племена и народности полулюдей, оказавшись на свободе, выйдут на охоту за душами. Они будут передвигаться подобно рою саранчи и могут оказаться где угодно и когда угодно.

– Нам пришлось остановиться, чтобы Никки и Зедд вернули тебя, – сказала Кэлен в их защиту. – У нас не было выбора. Они не осмеливались ждать дольше.

Волшебник с колдуньей глядели мрачно, будто Кэлен не рассказала и половины.

Айрин выглянула из-за Кэлен, чтобы Ричард увидел ее.

– Я тоже помогала.

– Благодарю, – ответил Ричард.

Он заметил, каким взглядом одарила ее Никки, но сама Айрин, улыбаясь Ричарду, этого не заметила. Лучше бы она держала рот на замке.

Внезапно он заметил, что никто не рассказывает о битве с шан-так и о том, что случилось потом.

– Так мой план удался? – спросил он.

– Сейчас мы в безопасности, – еще раз заверила Кэлен, наблюдая, как он переводит взгляд с одного из них на другого, не веря, что все было просто.

Наконец взгляд Ричарда остановился на Кэлен. Все прочее в этот миг перестало для него существовать.

– Тебе пришлось взять в руки меч?

Вопрос явно напугал ее.

Всматриваясь в чарующие зеленые глаза Кэлен, заметив призрак определенного опыта, омрачивший ее лицо, он понял, что ей все-таки пришлось взять в руки его меч.

Он знал, каково это. Знал досконально.

– Убивать полулюдей – не то, что убивать обладающих душой, – мягко сказал Ричард.

Кэлен понимающе кивнула. Отныне и она это знала.

– Не понимаю, как ты умудряешься сохранять рассудительность, держа меч, – призналась она.

– Не то? – вдруг вмешался Зедд, приподняв руку и чуть подавшись вперед, чтобы посмотреть на каждого из них. – Что значит «не то»?

– Когда этим мечом отнимают жизнь, – начал Ричард, – он, осуществляя твою волю, берет свою особую плату. Отнимая жизнь, он приносит боль. Но праведный гнев защищает от боли. Используя меч для убийства, я отделяю душу от тела, с которым она связана, и тем самым отделяю жизнь от смерти. Однако у полулюдей нет души, поэтому использование меча не делает тебя виновным в разрушении Благодати и его ярость ничем не сдерживается. Он не причиняет боли, и твоя ярость становится безумной.

– Виновным? – переспросил волшебник. – О чем ты?

Ричард ненадолго задумался, подбирая слова.

– Ну… существует своего рода давление, сопротивление, уменьшающее твою решимость убить. Души людей стараются остаться в этом мире, и это их стремление противится переходу границы между жизнью и смертью. В то же время на краю сознания всегда сохраняется мысль о святости жизни. И пусть стремление убивать необходимо, чтобы уберечь жизни невинных людей, осознание душами того, что они отправляются в мир мертвых, и твое собственное врожденное благоговение перед жизнью создают растущее сопротивление тому, что необходимо сделать. Ведь меч создал человек, наделенный душой, с тем же врожденным внутренним сопротивлением насилию – его-то он и вложил в клинок. Но убивать бездушных полулюдей… пусть это все равно убийство, да и внешне они очень похожи на людей, ничто не сдерживает ни ярость меча, ни твой собственный гнев. Ты не отправляешь души в преисподнюю. Поэтому сражаться с полулюдьми – все равно что погружаться в бездну безумия, где есть лишь безграничное наслаждение кровопролитием, подпитываемое магией. И ты, и меч можете вволю убивать, не испытывая этого заложенного в вас сопротивления. Ты ведешь бой с невосприимчивостью к чувству вины. И в итоге твоя ярость, ярость меча, переходит на совершенно иной уровень. Это сразу и страшно, и великолепно. – Он не отрывал взгляда от Кэлен. – Ты брала в руки меч и пережила это, а значит, знаешь, о чем я.

Когда та медленно кивнула, Ричард понял, через что ей пришлось пройти.

– Командующий Фистер, – сказала Никки, нарушая воцарившуюся тишину, – не могли бы вы отвести Айрин и Саманту и накормить их тушеным мясом, которое вы приготовили? Они долго дежурили тут, чтобы помочь при необходимости. Но теперь Ричард пришел в себя, и они наконец могут спокойно поесть. Пусть лучше поедят сейчас, позже может понадобиться их помощь.

Тон колдуньи ясно давал понять командующему, что это приказ и она ждет его немедленного выполнения. Поэтому он просунул большую ладонь под руку Айрин и поднял волшебницу на ноги.

– Прошу, дамы! Позвольте угостить вас тушеным кабаном, – сказал он, весело уводя их. – Я лично помогал готовить. Мы добавили к нему кролика, пряности, грибы, растущие на пнях, болотный шпинат и немного жирных улиток из ручья. Мне бы очень хотелось, чтобы женщины оценили мои кулинарные способности.

– Ну, я… я действительно с удовольствием бы… – Айрин запнулась, оглядываясь на Ричарда, надеясь на его вмешательство. Но тот лишь улыбнулся, понимая, что ей действительно нужно поесть.

– Пойдемте скорее, – добавил командующий, увлекая ее за собой. – Буду польщен, если вы первая попробуете и выскажете свое мнение, пока мы не подали его остальным. Саманта, идем, тоже попробуешь вместе с мамой.

Девушка замерла, разрываясь между Ричардом и матерью. И после секундного замешательства побежала догонять Фистера.

– Да, пожалуй, отведаю, – пробормотала уводимая прочь Айрин, оглянувшись через плечо. Ее лицо просветлело. – Я попробую этого вашего кабана, чтобы убедиться, что блюдо готово, а затем принесу еду Ричарду. Он нуждается в пище больше любого из нас.

– Хорошая мысль, – одобрил Фистер. – Сейчас наполним тарелку и посмотрим, что вы скажете.

42

Как только обеих женщин отвели достаточно далеко, Никки наклонилась к Ричарду с особенно недовольным видом; ее голубые глаза пылали. Пока она всматривалась в его лицо, несколько прядей длинных волос упали через плечо вперед.

– Какой магии ты научил девочку?

Он заметил, что Кэлен едва заметно улыбнулась и чуть отстранилась, словно не желая находиться в центре назревающего конфликта.

– О чем ты?

Никки скрипнула зубами:

– У девчонки скверный характер. Весьма скверный.

– А у тебя – нет? – спросил Ричард.

– Не настолько.

Ричард нахмурился, с подозрением взглянул в спокойное лицо Зедда и снова посмотрел на Никки:

– В чем дело? Что она натворила?

– В этом я и хочу разобраться. Я спросила, где она научилась делать такое, – Никки ткнула его пальцем в плечо, – и она ответила, что ее научил ты.

Ричард понурил голову, понимая, о чем говорит колдунья.

– Ах, ты об этом.

– Вот именно, – рявкнула Никки, сопровождая каждое слово тычком в его плечо. – Чему вы ее научили, господин «Я не умею управлять своей магией»?

– По сути, – ответил Ричард, – я учил ее только тому, чему учила меня ты.

Хмурый взгляд Никки на мгновение смягчился.

– О чем ты?

– Помнишь, ты объясняла, как взрываешь деревья?

Взгляд Никки блуждал, пока она пыталась вспомнить этот их разговор.

– Я тогда рассказала тебе, что собираю тепло в одной точке древесного ствола. Оно быстро превращает сок в пар, тот расширяется и разрывает дерево на части.

– Вот именно. Так я ей и объяснил. – Ричард склонил голову к ней. – И, позволь заметить, Саманта в этом весьма хороша. Весьма.

– Но это лишь поверхностное объяснение того, как я взрываю деревья. – Никки пригвоздила его твердым взглядом. – Я не рассказывала тебе о важных тонкостях этого колдовства, потому что не сумела научить тебя применять магию. А значит, ты не знаешь, какими приемами это достигается, и не мог просветить ее. Выходит, ты пытаешься убедить меня, что просто сообщил ей самые общие вещи – и у нее всё получилось, как если бы ей сказали: «Просто взмахни руками» – и она полетела бы как птица.

– Нет, было не так просто, – признал Ричард.

– Действительно, – издевательски отозвалась Никки. – Как же тогда ей удалось сотворить после твоих объяснений такое мощное заклинание?

– Иногда, в минуту крайней опасности, люди способны для решения новой задачи применять свои способности интуитивно. За нами гналась толпа безумных полулюдей, они налетели на нас, как саранча. Похоже, их были тысячи. Я не считал, но прикончил, наверное, не одну сотню полулюдей, а их не становилось меньше – появлялись все новые и новые. Тварей было слишком много, чтобы одолеть их мечом. Саманта перепробовала все, что знала, но обычная магия малодейственна против шан-так. Я понял, что мы в большой опасности и нужно что-нибудь сделать, иначе мы погибнем. Поскольку полулюди не были ничем защищены от обычного физического воздействия – вроде удара мечом или камнем, я рассказал Саманте, что можно взрывать деревья. Я объяснил, что нужно сосредоточить силу внутри стволов, взорвать их и тем самым остановить преследующих нас полулюдей. Но она боялась, раньше ей делать подобное не доводилось. У нее ничего не получилось, и нам снова пришлось бежать. Но затем тварям удалось окружить нас и загнать в ловушку. Их было столько, что я не справился бы с ними. Мы оба решили, что нам крышка. Тогда я втолкнул Саманту в расщелину между скал и протиснулся следом. В тот миг, спрятавшись в темной, узкой расщелине, за считаные секунды до того, как нас должны были сожрать, она вспоминала обо всех друзьях и близких, которых уничтожат полулюди, как уже убили ее отца и вот-вот убьют мать. Думая о семье, она пришла в такую ярость, что преодолела внутренний барьер и начала взрывать деревья, благодаря чему и остановила полулюдей. Это не походило ни на что из виденного мной во время войны. Трудно описать. В смысле, подобное трудно даже представить.

– О, думаю, мне – легко, – невозмутимо возразила Никки.

– Она разнесла весь лес в щепы, – продолжил Ричард, – не просто взорвала пару деревьев или даже рощу. Саманта полностью уничтожила все, что нас окружало. Вообще все. Ураган щепок гулял повсюду и изрешетил всех полулюдей до единого – а их там были многие тысячи. Не осталось ничего, кроме нескольких расколотых пней.

– Многие тысячи, – повторил Зедд.

Ричард кивнул деду:

– Да, так. Никогда не видел ничего подобного. А я научил ее только тому, что нужно нагреть в стволе сок, тогда дерево разлетится на куски.

Никки смотрела с недоверием.

– И больше ничего не объяснял?

Ричард скривил губы, вспомнив остальное.

– Пожалуй, я еще рассказал, что мне самому для применения магии нужно рассердиться. Та сосредоточенность, которую дает ярость, помогает сражаться и применять магию. – Он посмотрел на трех наблюдавших за ним друзей. – А что? Что такого она сделала на этот раз?

– Она, – сказала Кэлен, – в одиночку обрушила на шан-так каменные стены ущелья. Полулюди угодили в ловушку на дне узкого прохода. Казалось, что вся гора готова обрушиться.

– Серьезно? – Ричард посмотрел в мрачные лица. – Ты хочешь сказать, что она на самом деле обрушила скалы? Но ведь с полулюдьми должны были справиться воины. – Ричард нахмурился. – Что случилось?

Кэлен вздохнула:

– Зедд и Никки, применяя магию, старались уничтожить всех, кого только можно. Они убили тьмы полулюдей, но неуязвимых для обычной магии оказалось чересчур много. С ними должны были справиться воины. Битва шла своим чередом, и, несмотря на их численность, твой план работал – у тварей действительно не оставалось ни единого шанса, когда мы захлопнули ловушку и методично уничтожали их. Но вдруг появились шан-так, которые с помощью оккультных способностей начали плавить наших воинов.

Ричард подался вперед:

– Плавить? Это как?

Припомнив подробности, Кэлен неловко махнула рукой.

– Было ужасно. Шан-так применили оккультное колдовство, которое в один миг плавило плоть людей, стоявших рядом со мной. Кости при этом ломались. Воины погибали в мгновение ока. Я поняла, что остановить этих полулюдей не удастся, у нас ведь нет защиты от оккультного колдовства.

– Меч мог остановить, – возразил Ричард.

– Знаю, – ответила Кэлен. – Я убила одного такого шан-так, прежде чем он уничтожил других наших людей. Но я не знала, сколько там еще подобных ему. Один? Сотня? Тысяча? Потом уже сержант, оставленный в засаде в их тылу, сообщил, что видел таких же. Шан-так не считают свои потери – ими движет жажда крови, они идут вперед, не замечая препятствий, а обладающие оккультными способностями твари собирались перебить наших людей, чтобы добраться до нас с тобой. Требовалось быстро принять решение, пока мы не потеряли все. И я сделала единственный возможный выбор – приказала отступать. Развернувшись, мы побежали, спасаясь, но шан-так не отставали. Мы знали, что нам не удастся выстоять против полулюдей, применяющих оккультное колдовство.

– Что же дальше? – спросил Ричард.

– Дальше случилась твоя маленькая ученица, – встряла Никки. – Она встала посреди ущелья с закрытыми глазами и в одиночку взорвала высокие каменные стены с обеих сторон. Это походило на светопреставление. Казалось, на шан-так рухнула целая гора и всех их похоронила. – Колдунья отстранилась. – Теперь я знаю, как она это сделала.

Зедд грозно нахмурил кустистые брови.

– Думаешь, она сделала с камнями то же, что с деревьями?

– Она сделала то, чему ее научил Ричард, – ответила Никки. – По сути, Саманта устроила нечто похожее на то, как влага разрывает стволы. Принцип тот же. Она сосредоточила тепло в воде, просачивающейся через трещины в скалах. В таком сыром месте каменная порода пропитана водой. Перегретая вода не могла выйти наружу, как и сок в дереве, и давление, возникшее, когда вода превратилась в пар, разорвало скалу на части. Камень гораздо тверже дерева, поэтому взрыв получился куда более мощным.

– Ты так умеешь? – спросила Кэлен.

Никки посмотрела на нее долгим взглядом.

– Наверное, в меньшем масштабе. Но вряд ли точно так, как она. Я даже не представляю, какие у этой девочки способности.

– Она рассказывала, что мать научила ее нагревать камни, чтобы сохранять ночью тепло, – добавил Ричард. – Похоже, она использовала этот же прием, но в большем масштабе. Саманта довольно талантлива.

Никки бросила на него сердитый взгляд.

– У нее скверный характер. Она опасна.

Тот пожал плечами:

– Конечно, если ты получеловек, она и правда опасна, но нам Саманта никогда не причинит вреда. Она лишь хочет помочь.

– Но при таком норове она…

– Спасла наши жизни, – заключил за нее Ричард. – В тот день в лесу она спасла и себя, и меня. Она помогла мне попасть в третье царство, найти вас и убраться оттуда. Если бы не этот ее норов, мы бы уже погибли.

– Допустим. – Никки скрестила руки на груди. – Мы слишком мало знаем о ней… как, впрочем, и о ее матери. Мы вместе слишком недавно, чтобы ты толком рассказал, что узнал и что произошло в третьем царстве. Мы почти постоянно бежали, поэтому не было времени задавать вопросы Айрин. Я хочу знать, на что способны Саманта и ее мать и какова их магия.

– Насколько мне известно, – ответил Ричард, – они колдуньи.

– Колдунья колдунье рознь.

Он кивнул:

– Пожалуй, у меня тоже есть несколько вопросов.

– А еще их поселение, Стройза. Я хочу знать, чем они там занимались, – вставил Зедд. – Надо бы прояснить некоторые моменты и поподробнее узнать и о них, и о живущих там людях.

– Ричард, я принесла тебе тушеное мясо! – подбегая к ним, крикнула Айрин, державшая обеими руками миску.

– Вот вам и случай, – сказал Ричард.

43

– Тебе нужно поесть, – сказала Айрин, протягивая Ричарду железную миску, до краев наполненную тушеным мясом. – Очень полезное мясо кабана. Поможет восстановить силы. – Она снова протянула ему миску. – Ну же, поешь.

Взяв миску, Ричард поблагодарил ее. Он был голоден.

Затем приглашающе протянул руку.

– Посиди с нами, Айрин. Мы хотим побольше узнать о тебе и о твоем поселении, Стройзе. А еще нам интересно все, что ты можешь рассказать о «северной стене», как вы ее называете.

Лицо колдуньи – более взрослая копия лица Саманты – оживилось. Пока она усаживалась, воины принесли миски с тушеным мясом и прочим. Кэлен улыбнулась тому, который передал ей еду. Никки взяла свою порцию, но поставила ее на землю. В отличие от Зедда, который начал есть, едва миска оказалась у него в руках.

Поскольку Ричард умирал с голоду, он приступил к еде первым.

– М-м… Командующий Фистер, мясо просто великолепно.

Тот улыбнулся, довольный, что Лорду Ралу понравилось.

– Я сказала ему то же самое, – вставила Айрин. – Сказала, что тебе понравится.

Айрин и Саманта тоже получили по миске с мясом. Сходство между ними поражало. Сидя рядом на небольшом одеяле, худощавые, с густой копной черных вьющихся волос, темными глазами и тонкими чертами, они выглядели двойниками, только один был взрослее, а другой – моложе.

Еще не окончательно оформившиеся черты гладкого личика Саманты делали ее миловидной. Те же черты были у Айрин, но выраженные четче. Ричард видел, что за улыбкой и темными глазами скрывается женщина, которой выпала нелегкая доля. Подростковый оптимизм Саманты у Айрин уже сменился прагматичностью, и, похоже, это был сознательный выбор.

Съев очередной кусок, Ричард махнул ложкой в сторону Айрин.

– Расскажи о Стройзе. Я хотел бы услышать, что вы знаете о третьем царстве и о том зле, что скрывалось за барьером. Расскажи все, что вам известно об этом.

Колдунья пожала плечами:

– Мы унаследовали древнюю обязанность, передающуюся из поколения в поколение, – следить за барьером. Саманта сказала, что показывала тебе смотровой проем, через который мы наблюдали за северной стеной, как мы ее называем. Нашей задачей было следить, заперты ли врата.

Когда она замолчала и вернулась к еде, Ричард задал более конкретный вопрос:

– В Стройзе всегда были волшебники и колдуньи?

– Да, – ответила та, прожевав. – Старшая сестра моего мужа Кларис считалась главной среди волшебников и колдуний Стройзы и для всех остальных жителей поселения. Даже не припомню, сколько лет она оставалась нашей предводительницей, но точно была ею еще до рождения Саманты. Суровая женщина с железной волей, но справедливая.

– Судя по всему, она умерла? – спросил Зедд.

– Чуть больше года назад. Нашедшие ее в лесу сказали, что она сидела, прислонившись к дереву, будто решила вздремнуть, да так и не проснулась.

– И тогда мама заняла ее место. – В голосе Саманты звучала гордость.

– Значит, других способных к магии в Стройзе не было? – поинтересовался Зедд.

– У меня есть… были две сестры, обе обладали магией. У их мужей тоже были магические способности, хотя и более слабые. Но на самом деле я не заняла место Кларис. Стройза – небольшое поселение, не нуждающееся в королеве, которая правила бы им.

– А что, Кларис считала себя королевой Стройзы? – поинтересовался Зедд.

Айрин дернула плечом:

– Отчасти. После ее смерти мы, если возникала необходимость, вшестером обсуждали и решали насущные дела. Саманта не участвовала в этом – она слишком юна. – Решив смягчить свои слова, Айрин улыбнулась дочери. – Э… была слишком юна. Теперь уже нет. Она постепенно превращается в прекрасную колдунью.

Зедд похлопал Саманту по колену и подмигнул:

– Да, это так.

Девушка засияла от похвалы.

– Значит, вы вшестером обсуждали, к примеру, слухи о Терновой Деве? – спросил Ричард, уже знавший эту историю от Саманты. Он хотел услышать, что скажет Айрин.

– Именно так. Муж Миллисент считал, что наделен пророческим даром, и давно предупреждал о злых созданиях, свободно разгуливающих по Темным землям. Он был уверен, что слухи можно считать подтверждением его способностей, хотя мне так не казалось.

– Не казалось? Почему? – оторвавшись от мяса, поинтересовался Зедд.

Айрин снова дернула плечом:

– Темные земли велики и опасны. В подобных местах всегда есть силы, способные причинить зло. И предположение, что эти силы станут источником бед, едва ли достойно называться пророчеством.

– И ты полагаешь, что все это так оттого, что зло давно просачивается из-за барьера, – продолжил за нее Ричард.

Айрин уставилась на него:

– Верно. Откуда ты узнал?

– Узнал на своем горьком опыте, – ответил Ричард, искоса взглянув на деда, – что барьеры, сдерживающие зло, не выходят из строя в один миг. Они начинают разрушаться с течением времени; то, что они сдерживают, получает возможность просачиваться. Это, как правило, остается незамеченным – барьер еще держится, а люди уже давно забыли, на что надо обращать внимание. Они продолжают жить бестревожно, не подозревая об опасности. Но чем больше проходит времени, тем больше зла просачивается через барьер, пока не наступают предваряющие падение барьера события.

Саманта погрозила ему пальцем:

– Уверена, вы правы. Я никогда не задумывалась над этим, но теперь не сомневаюсь, что именно поэтому в Темных землях и появились люди с удивительными способностями.

– Ты имеешь в виду лесных кудесников? – спросил Ричард, погружая ложку в миску с тушеным мясом.

– Да, – ответила Айрин, странно поглядев на Ричарда, будто спрашивая, о чем еще тому известно. – Тысячелетиями запертое за барьером оккультное колдовство было невероятно мощным. Как-никак, некоторые из полулюдей наделены оккультными способностями, благодаря которым возвращают мертвых к жизни.

– Ну да, они каким-то образом заставляют трупы двигаться, – сказал Ричард. – Подобные силы способны приводить в движение мертвецов, и тех можно отправить нападать на людей, но сомневаюсь, что трупы действительно оживают.

– Мы прочитали кое-что об этом в надписях на стенах в Стройзе, – встряла Саманта, обращаясь к матери. – В том тоннеле, что ведет к смотровой площадке.

Айрин нахмурилась:

– О чем это вы? Какие надписи? Что значит «прочитали на стенах»?

– Все эти узоры, вырезанные на стенах, оказались надписями.

– Надписями? – Она с изумлением уставилась на дочь. – Ты уверена?

Саманта утвердительно кивнула:

– Язык Творения.

Айрин предостерегающе посмотрела на нее:

– Ты хочешь сказать, надписи прочел Ричард?

– Ну да, Лорд Рал рассказал о письменах и их значении.

Зедд снова нахмурился:

– Что за надписи? Откуда они взялись?

Ричард повел ложкой, полной мяса.

– Они на языке Творения, как и те, что мы нашли в Народном Дворце.

Он не хотел во всеуслышание упоминать о найденной ими под дворцом древней машине предсказаний, пишущей на этом языке – он хотел узнать что-нибудь важное, а не делиться секретами.

Зедд понял его намерения и со вздохом кивнул.

– Так ты знаешь, кто их там оставил? Или когда? – спросила Айрин.

– Их оставила колдунья по имени Наджа Мун, – ответил Ричард. – Они должны были говорить народу Стройзы и остальным о зле, созданном императором Сулаканом в Великой войне. Современники Наджи не смогли с ним справиться, поэтому возвели перед ним магический барьер и запечатали его, чтобы сдерживать зло. Они предупредили, что барьер не вечен, поэтому от жителей Стройзы требовалось следить за ним. По словам Наджи, они ничего не могли поделать с этим злом и остается лишь ждать появления избранного, который положит конец опасности, что заключена за стеной.

Зедд снова нахмурился, и Ричард понял, что сказал слишком много.

– А та древняя колдунья не сообщила точнее, кто именно покончит со злом? – спросил Зедд.

Ричард замялся, но тут заговорила Саманта, которой очень хотелось принять участие в рассказе. Девушка повела перед ними ложкой, будто открывая завесу времени, а затем подалась вперед, чтобы поделиться тайной, присланной из глуби времен.

– Наджа Мун написала, что лишь Несущий Смерть сделает это – и только тогда, когда пресечет пророчество.

Зедд чуть не выронил миску.

– Несущий…

– Итак, мы говорили, – резко перебил Ричард, указывая ложкой на Айрин и приглашая ее продолжить, – что зло стало просачиваться сквозь барьер? – Он возвращал обсуждение с уже известного к тому, что хотел узнать.

Внимание Айрин снова оказалось приковано к Ричарду.

– Именно. Мы с сестрами всегда подозревали, что оккультное колдовство потихоньку просачивается через барьер на протяжении уже… Хм… Лишь Создатель ведает, как давно это продолжается. Мне кажется, это просачивание объясняет многое в Темных землях.

– Безусловно, это звучит очень разумно! – воскликнул Зедд, будто действительно интересовался этим. Видимо, он понял, что сейчас не время и не место для разговоров о Несущем Смерть. Зедд слишком хорошо знал, что это Ричард. – Подобную силу не так просто сдерживать, – пояснил волшебник. – Хотя барьер мог надежно защищать нас тысячи лет, но начал понемногу терять силу задолго до окончательного разрушения. Так уж устроены подобные творения.

– Я и это подозревала, – отозвалась Айрин. – Когда до нас дошли слухи о Терновой Деве – Джит, как ее называли крестьяне, – и ее странных силах целительницы, мы с сестрами заподозрили, что за этим стоит проникшая из-за барьера сила. Даже подумали, что это предвещает его падение. Осенью, когда уровень воды понизился, Марта с мужем – он тоже обладал магическими способностями, – отправились к Тропе Харга, чтобы проверить слухи о Терновой Деве. Марта, сильная и опытная колдунья, полагала, что сможет сама во всем разобраться. Больше мы о них не слышали, хотя половина поселения несколько недель участвовала в их поисках. Но мы не знали, где именно на Тропе Харга обитает Терновая Дева. При этом огромное грязное болото таило множество опасностей, поэтому было решено прекратить поиски, чтобы не пострадали другие люди. Наконец пришли весенние дожди, болото затопило… и откуда-то вымыло останки моей сестры и ее мужа.

Никки оторвала взгляд от миски с мясом.

– От них еще что-то осталось? – спросила она с явным недоверием.

– Кости, – Айрин ложкой постучала себя по бедру. – Только самые крупные и тяжелые кости, как эта.

Никки нахмурилась:

– Если Тропа Харга столь опасна и люди ходили по ней к Терновой Деве за исцелением, значит, в болоте погиб не один человек. Как люди вашего поселения смогли определить, что это кости твоей сестры?

Айрин опустила руку с ложкой на колени, глядя куда-то вдаль и погрузившись в воспоминания.

– Кости опознала я. На них явно виднелись следы магического дара. Я узнала по ним магические способности, которыми обладала моя сестра.

– Понятно, – сказала Никки, склоняясь над миской и вновь принимаясь за еду.

– Вскоре после этого пришли воины и увели в аббатство вторую мою сестру, Миллисент, и ее мужа Джайлза. Я подозреваю, что это из-за него – он не упускал случая похвастаться пророческим даром. В том аббатстве Дрейер собирает пророчества для Ханниса Арка. Воины сказали, что пророчества должны принадлежать народу. – Айрин уставилась в миску, бесцельно помешивая мясо. – Они так и не вернулись.

– Я знаю о Людвиге Дрейере все, – сказала Кэлен. Ее лицо потемнело от гнева. – И поклялась убить его.

Вышло так, что Кэлен находилась в аббатстве, когда туда добрался Ричард, и Дрейер с Эрикой – его морд-ситом – как раз начали ее пытать, поэтому он знал, что Кэлен полна решимости сдержать клятву. Если только Ричард не доберется до Дрейера раньше.

– Как бы там ни было, – продолжила Айрин, – увидев, что врата в северной стене открыты и барьер пал, мы с мужем немедленно отправились известить Совет волшебников в Цитадели.

Зедд оторвался от миски и переглянулся с Ричардом.

– В Цитадели давно нет Совета волшебников, – заметил старик.

Лицо Айрин помрачнело.

– Теперь я знаю, но тогда не подозревала. Ушли мы не далеко, полулюди схватили нас. – Она подавила рыдания. – Вернее, схватили меня. Они…

– Я очень сожалею о твоем муже, – сказал Ричард, – и твоем отце, Саманта.

Девушка удрученно кивнула в знак благодарности.

– Лорд Рал сказал, что на древнед’харианском «стройза» означает «дозор», – сообщила Саманта матери. – Мне кажется, это похоже на правду. Мы жили там, чтобы предупредить людей, если северная стена когда-нибудь падет.

– И вы не знали, что за надписи в коридоре? – спросил Ричард. – Эти записи оставили там, чтобы посвятить людей в историю, объяснить все происходящее.

Айрин посмотрела ему в глаза.

– Ричард, какая сейчас разница? К чему все эти разговоры о прошлом? Барьер пал. Мы не можем позволить себе копаться в истории, догадках и предположениях. Что сейчас действительно важно – это излечить тебя. Нужно избавить тебя от прикосновения смерти, пока не поздно.

– И Кэлен, – добавил Ричард.

Айрин взглянула на Мать-Исповедницу:

– Да, конечно, и Кэлен тоже.

44

– Поверь, – сказал Ричард, – я знаю, как важно избавиться от этого отравляющего прикосновения смерти, но пока…

– Мне кажется, ты не вполне осознаешь. – В тоне Айрин послышалось нарастающее раздражение. Лицо ее сделалось таким серьезным, каким бывают только лица колдуний. – Это прикосновение смерти! Необходимо избавить тебя от него. Только это сейчас имеет значение, это важнее всего остального! Прочее может подождать.

– Сознаю, – возразил Ричард, – мы сделаем это сразу, как вернемся в Народный Дворец. Поверь, мне не меньше твоего хочется убрать отравляющее прикосновение смерти, и я буду подгонять всех, чтобы поскорее вернуться в Народный Дворец и исцелиться. Это необходимо не только ради исцеления, но и чтобы опередить Ханниса Арка. Не сомневаюсь, он направился прямо туда. Нам нужно попасть во дворец раньше. Мне необходимо помочь нашим людям подготовиться к надвигающейся опасности и организовать оборону. Наша армия должна защищать города, которые окажутся на пути Ханниса Арка и его полулюдей.

Айрин смущенно переводила взгляд с одного лица на другое, пока наконец не остановила его на Лорде Рале.

– Ричард, это не может ждать так долго. Нужно сделать это сейчас! Сейчас же!

Зедд, старательно выскабливавший остатки тушеного мяса с краев жестяной миски, прервал свое занятие:

– Нас всех волнует их исцеление. Верьте или не верьте, Айрин, но я, его дед, беспокоюсь не меньше. Да мы почти постоянно думаем об этом.

– Хорошо. В таком случае мы должны… – снова начала Айрин.

– Чтобы исцелить их, необходимо добраться до Народного Дворца, – перебил Зедд веско, как подобало Первому волшебнику.

Айрин вскинула руки к небу:

– Милостивый Создатель! Ну почему эти люди не хотят слушать? Нельзя ждать так долго!

– Придется подождать, – ответил Зедд. – Для исцеления нам нужно сдерживающее поле.

– Сдерживающее поле? Зачем? – Она порывисто показала на Зедда, затем на Никки. – У нас есть волшебник и три колдуньи, здесь и сейчас. Мы можем объединить наши магические способности, тем самым умножив нашу силу, и этого будет довольно, чтобы избавить их обоих от отравляющего прикосновения смерти. Необходимо избавить их от него сейчас же. И возражать тут нечего. Это нужно сделать немедленно!

– Мы согласны, что от прикосновения смерти их надо избавить, и поверь, мы разделяем твои опасения. – Зедд поставил миску, оставив в ней последний кусок мяса. – Но повторяю – делать это следует только в сдерживающем поле.

Ричард хорошо знал деда и понял – что-то пошло не так, и Зедд пытается умолчать об этом.

– Ты рехнулся, старик? – вспылила Айрин, сердито глядя на Зедда. – Исцеление нельзя откладывать до такой роскоши, как пребывание во дворце!

– Но придется, – ответил Зедд с тихой настойчивостью, скрывавшей глубокое беспокойство. – Дворец – не роскошь, там все необходимые нам инструменты. Прикосновение смерти, засевшее внутри Ричарда и Кэлен, – это зов смерти. Если мы попробуем избавиться от него вне сдерживающего поля, то, по сути, убьем их. Единственный способ избавить их от этого прикосновения так, чтобы не погибли ни они, ни мы, – сделать это внутри сдерживающего поля. Если мы попытаемся исцелить здесь и сейчас, пусть объединив все наши силы, ничего не выйдет. Такая попытка может стоить им жизни!

Наступила тишина. Тщательно прислушавшись к себе, Ричард расслышал далекие крики в глубине своего сознания. Там была приоткрытая завеса между миром живых и миром мертвых. Этот проход в мир мертвых всегда оставался открытым внутри него – и внутри Кэлен, – ждал случая утянуть их туда целиком.

И он, и Кэлен сейчас балансировали на границе между двумя мирами.

– Но, располагая такими силами, какие есть у нас, мы обязаны попробовать исцелить их немедленно! – настаивала Айрин.

– Говорю тебе в последний раз, Айрин, – и ты должна выслушать меня. Избавить от прикосновения смерти и обезопасить ловушку можно только внутри сдерживающего поля, – сказал Зедд со спокойной властностью, которая граничила с гневом, – в противном случае прикосновение смерти убьет не только их, но и любого из целителей.

Ричард и Кэлен переглянулись. Они знали, что им становится хуже. Оба чувствовали, как тьма захватывает их. И сознавали, что Зедд прав.

– Но… Но… – с трудом выдавила Айрин, – они столько не проживут!

От ее слов Ричарда прошиб холодный пот.

– Как?

– Признаю, что у меня не так много опыта в исцелении, как у волшебника, – продолжила Айрин, – но даже при моих способностях я могу с уверенностью сказать, что с этим недугом вы долго не протянете. Ричард, ты не переживешь даже половины пути к Народному Дворцу. Тебе не успеть туда добраться. Никак.

Ричард и Кэлен посмотрели на Зедда, но тот не оглянулся.

Тогда Ричард повернулся к Никки, ожидая ответа. Колдунья долго смотрела ему в глаза и наконец ответила:

– Боюсь, она права, Ричард. Мы, конечно же, намерены рискнуть и применить свои умения, чтобы поддерживать в вас силы, пока сможем, но на самом деле вы вряд ли проживете достаточно долго, чтобы мы исцелили вас в Народном Дворце.

– Но… – Ричард старался подобрать слова. – Должно же быть что-нибудь…

Никки отвела взгляд, прежде чем ответить:

– Ричард, мы занимались твоим исцелением с тех пор, как перешли пропасть. Ты был… совсем близок к смерти. Прежде прикосновение смерти было сильнее в Кэлен, поскольку Джит прикоснулась к ней первой, но теперь отравляющее действие внутри вас стало одинаковым, и сейчас преисподняя затягивает вас обоих. Сегодня утром мы с трудом одолели эту тягу.

Ричард нахмурился:

– О чем ты?

– Ты перестал дышать. Смерть едва не забрала тебя. Ты подошел к краю жизни и уже готов был сделать последний шаг. Нам едва удалось… Зедду удалось вытащить тебя. Еще несколько мгновений – и даже он не смог бы этого сделать.

Ричард посмотрел на волшебника. Наконец дед перестал отводить свои карие глаза.

– Я знаю, что делаю. – Хитрая улыбка расплылась на его обветренном лице. – У меня есть еще несколько уловок в запасе.

Ричард не смог сдержать улыбку. Даже в этих крайне тяжелых обстоятельствах дед заставил его улыбнуться.

– Да, конечно.

– Мы можем только стараться как можно дольше сохранять вам жизнь, – продолжила Никки. – Но правда такова: до сдерживающего поля дворца вы не доживете.

Айрин оглядела всех.

– Ну ладно, если исцеление действительно необходимо провести в сдерживающем поле, а Народный Дворец так далеко, надо воспользоваться другим полем, где-нибудь поближе.

– Сдерживающие поля крайне редки, – с тяжелым вздохом ответил Зедд. – Вряд ли нам удастся найти одно из них здесь, в Темных землях.

– Оно тут есть, – заявила колдунья.

Зедд нахмурился и пристально посмотрел на нее исподлобья.

– Где же?

– Ага, теперь вы согласны меня выслушать?

– Это вопрос жизни и смерти, Айрин. Сейчас не время дурачиться. Если знаешь о сдерживающем поле где-то неподалеку, расскажи.

– Мне, в общем-то, известно лишь об одном, – ответила та. – В крепости.

Все уставились на нее.

– Настоящее действующее сдерживающее поле? – спросил Зедд. – Оставшееся со времен, когда наши предки еще обладали достаточным могуществом, чтобы создавать такие чудеса?

Айрин кивнула, смущенная подобным скептицизмом.

– Настоящее сдерживающее поле? – еще раз с нажимом спросил волшебник. – Настоящее, действующее сдерживающее поле? В крепости? В Сааведре? Посреди Темных земель?

Айрин снова кивнула.

– Я бывала во многих знаменитейших построенных в древности дворцах, – сказала Никки. – Но редкий из них был столь значителен, чтобы создать в нем сдерживающее поле. Трудно поверить, что мы найдем поле здесь, в Темных землях, в скромной крепости в Сааведре. Почему ты так уверена в этом?

– Я была там, – сказала Айрин. – И видела его.

Взгляд Никки все еще был полон недоверия.

– Для чего же было создавать сдерживающее поле здесь, в Темных землях?

– Возможно, его создали здесь из-за близости барьера, – ответила Айрин. – Например, создатели барьера сочли, что неплохо бы иметь здесь такое поле на случай, если барьер рухнет или перед его падением начнет просачиваться оккультное колдовство.

– Разумно, – сказал Ричард. – В послании Наджи сказано, что они предвидели падение барьера. И знали, с чем мы столкнемся, когда это произойдет. Поэтому могли оставить поле в качестве меры предосторожности, чтобы помочь нам в случае сложностей вроде тех, какие создавала Джит.

Зедд потер подбородок:

– Правдоподобно.

Ричарду пришла на ум еще более тревожная мысль:

– Люди в те времена знали о пророчествах намного больше нас. И многое знали о событиях нынешних. Возможно, они даже знали, что нам с Кэлен понадобится поле.

Густые брови Зедда поползли вверх.

– Мне кажется, это за гранью разумных предположений.

– Они могли знать, что оно потребуется, – сказала Саманта, прежде молчавшая. – Ведь вы – избранный.

Нахмурившись, Зедд обернулся к ней:

– Избранный? Для чего?

– Избранный остановить происходящее.

Зедд сокрушенно вздохнул и повернулся к Айрин, чтобы задать более насущный вопрос:

– Ты знаешь, как добраться до Сааведры?

Она указала на юго-восток.

– Город в той стороне. Он, конечно, гораздо ближе, чем дворец.

Ричард нахмурился:

– Но ты – жительница дальнего поселения Стройзы. Что ты делала в крепости Сааведры?

Айрин, казалось, взволновало то, что в ее словах усомнились.

– Когда моя сестра Миллисент с мужем чересчур долго оставались в аббатстве, я переживала за них. Я слыхала, что те, кого туда забирают, обычно не возвращаются. До Стройзы доходит мало новостей, и я не знала, что там творится, но слышала о людях, которые отправлялись в аббатство и просили отпустить их близких. Зная, что подобные прошения никогда не удовлетворяли, я, колдунья, вместо этого отправилась в крепость Сааведры просить самого епископа отпустить домой сестру с мужем, потому что они нужны для нашей важной службы в Стройзе. Я надеялась, что, обратившись к Арку и представившись его подданной, вдобавок колдуньей, смогу убедить его освободить родных.

– Что же Ханнис ответил? – спросил Ричард.

Айрин потерла ладони о колени.

– Каждое утро я встречалась с писарем епископа, прося аудиенции, но без толку. Писарь говорил, мол, епископ очень занят. Я уговорила его передать прошение, но аудиенции так и не получила, поэтому не смогла лично просить епископа об освобождении сестры. Все время, что была там, я каждый день сидела возле парадного входа в крепость или прохаживалась около, надеясь получить аудиенцию. Стражники привыкли видеть меня там. Они слышали, как я каждое утро разговаривала с писарем, и знали о моей просьбе, но не могли помочь. Однажды начальник стражи, сочувствовавший мне, поскольку знал, что я – одна из колдуний Ханниса Арка, предложил провести меня по крепости, чтобы немного скрасить ожидание ответа. Для меня, жительницы крохотного поселения, это была редкая возможность. Хоть я и растерялась поначалу, но приняла предложение. Во время осмотра он показал сдерживающее поле. Оно там глубоко под землей.

– С чего ему было показывать тебе сдерживающее поле? – спросила Никки. – Обычно их хорошо охраняют, и подходы к ним, как правило, закрыты защитными полями.

Взгляд Айрин блуждал, пока она припоминала.

– Ну, начальник стражи сказал, что в крепости есть такое место – если приблизиться к нему, по телу пойдут мурашки, поэтому люди стараются держаться подальше. Он счел, что колдунье будет любопытно побывать там. А так как я из Стройзы, то не знаю, что обычно делают для защиты подобных мест. И пока он стоял в сторонке, я быстренько заглянула в комнату из камня. Она была довольно скромной, старой и пыльной. На одной стене висели оковы. Хотя меня больше волновал разговор с епископом, а не осмотр комнаты. В ней не было ничего особенного, поэтому я пошла дальше. Но то было сдерживающее поле – я ведь почувствовала щиты, проходя через дверной проем. Так вот крепость намного ближе Народного Дворца. Туда мы успеем вовремя. Там мы сможем исцелить Ричарда и Кэлен. Это их единственный шанс.

Зедд и Никки с улыбкой переглянулись.

– Очень удачно, что Ханниса Арка больше нет в крепости и он не помешает нам, – сказал Ричард. – К сожалению, он направляется в Народный Дворец. Я собирался обогнать его и попасть туда первым, чтобы подготовить людей во дворце. Ну, хотя бы Ханниса Арка в крепости не будет.

45

Айрин подалась вперед и сказала:

– Если, как вы говорите, Ханнис Арк давно покинул крепость, нам будет гораздо легче воспользоваться этим сдерживающим полем и мы легко сможем вас исцелить.

Ричард подсознательно припомнил обычное предостережение Зедда: ничто не делается легко.

Он посмотрел на деда:

– Что думаешь?

Зедд обратил взгляд карих глаз на внука, исподлобья посмотрел на Айрин и потом снова на Ричарда.

– Отчаянные времена требуют отчаянных поступков.

Ричард не удивился, что Зедд думает о том же, о чем и он: дворец они хорошо знали, а в крепости их ждало неизвестно что. Он бросил беглый взгляд на Никки и заметил, что та отставила еду в сторону.

– Ну?

– Ну, если там действительно есть действующее сдерживающее поле, это ваш единственный шанс выжить, – ответила Никки. – Надеюсь только, что мы с Зеддом сможем поддерживать жизнь в тебе и Кэлен, пока будем добираться туда.

Ричард кивнул и посмотрел в зеленые глаза Кэлен:

– Что думаешь?

– Я хочу жить и хочу, чтобы жил ты. И не вижу иного выхода, – ответила Кэлен.

Ричард тоже не видел другого решения, но это не означало, что его радует сделанный выбор. Однако на кону стояли жизни множества людей. Ему необходимо попасть во дворец.

Он глубоко вздохнул, глядя в потемневшее небо. Листья перестали шелестеть – легкий ветерок стих. Надвигалась ночь. Их время истекало. Время Кэлен истекало. Дворец был слишком далеко.

Невыносимее всего для Ричарда была мысль, что Кэлен умирает. Он сделает все возможное, лишь бы спасти ее и избавить от тварей Сулакана, поджидавших ее в мире мертвых. Он страшился такой же участи, но за Кэлен боялся гораздо сильнее.

– Хорошо, – наконец обратился он ко всем собравшимся, – мы отправляемся в крепость. Но придется поменять и другие планы.

– Ты о чем? – спросил Зедд.

– Никто в Народном Дворце не подозревает, что на них скоро нападут. Ханнису Арку и императору Сулакану с их армией полулюдей требуются лишь мертвецы. Дворец, конечно же, способен выдержать осаду любой армии, но эти обстоятельства – особые. Нужно предупредить дворец об опасности, чтобы там успели подготовиться.

– Подготовиться? – воскликнула Айрин. – Да у них ни единого шанса! Если они не покинут дворец, то окажутся в ловушке и их попросту перебьют. Ханнис Арк убьет всех, кто вздумает оказывать сопротивление. Ситуация безнадежная, поэтому дворец необходимо покинуть. Это их единственная возможность спастись.

Ричард отнесся к ее тревоге спокойно.

– Если признать, что ситуация безнадежная, она точно станет безнадежной. Я никогда не выберу сдачу. Нужно найти способ победить.

Зедд откашлялся.

– Хотя я не согласен с Айрин, что ситуация безнадежная, но способа отразить такую угрозу не вижу. Горький опыт показывает, что против значительной части полулюдей наша магия бесполезна. А Ханнис Арк с императором Сулаканом применяют мощное оккультное колдовство. И, что еще опаснее, они, как и многие полулюди, умеют воскрешать мертвецов. Надеюсь, не нужно напоминать, как трудно убить того, кто уже мертв.

– Ты прав, – сказал Ричард. – Магия малодейственна против полулюдей, а оружие – плохой помощник в битве с мертвецами. Но опыт нашего небольшого отряда показал, что мы способны сражаться с их превосходящими силами. Мы также знаем, что в наших силах сразить мертвецов, хоть это и очень трудно. Их можно остановить, например, с помощью огня или разорвать на куски. Воскресший Владыка мертвых жил в древние времена, когда люди обладали силами, ныне утраченными. Сомневаюсь, что сейчас найдется равный ему. Ханнис же наделен необычайными оккультными способностями. Именно он смог призвать Сулакана из подземного мира. Даже представить не могу, как велика их объединенная мощь.

– О том и речь, – настаивала Айрин. – Бороться с такими оккультными силами – безнадежное дело!

– Если ты считаешь, что это безнадежно, тебе не избежать подобной участи.

Айрин в отчаянии всплеснула руками:

– Как ты предлагаешь противостоять таким силам? Магия против них бесполезна!

– Разве? Однако, несмотря на их ужасное оккультное могущество и численное превосходство, маленькая Саманта доказала, что их можно убивать, причем именно с помощью магии. Если отказаться от мыслей о поражении.

Девушка засияла от гордости.

– Я не уверяю, что будет легко, – продолжал Ричард. – Я лишь сказал, что справиться необходимо. Нельзя позволить миру погрузиться в пучину того кошмара, к которому они стремятся.

Все глядели мрачно.

– Людям в Народном Дворце не спастись, если они не будут знать об истинной природе врага и не подготовятся, – добавила Кэлен с тихим смирением. – Нужно предупредить их.

Ричард кивнул:

– Именно.

– Предупредить их, чтобы они сделали – что? – спросил Зедд. – Я, конечно, не считаю, будто бы надежды нет и надо сдать дворец, но как людям там сражаться? На равнине Азрит нет скал, которые можно обрушить на головы врагам.

– Там есть волшебники, – ответил Ричард. – Есть сестры Света. И Натан. Большую часть жизни он посвятил изучению пророчеств, истории и множеству уже забытых вопросов, связанных с магией. Довольно часто оказывается, что он знает то, о чем мы прежде даже не слышали. Возможно, он располагает ценными знаниями о том, что следует делать. Если же нет, он будет забрасывать легионы ходячих мертвецов «огнем волшебника». Да и сам дворец может служить убежищем. Если людей в нем предупредить, они закроют большие внутренние врата и запечатают гробницы, чтобы Сулакан не мог воскрешать мертвецов прямо во дворце. А у Первой когорты есть особое оружие, помнишь?

Никки нахмурилась:

– Особое оружие?

– Натан нашел арбалетные стрелы с красным оперением. Реликвии времен древней войны, спрятанные во дворце. Они наделены особой силой и способны пробивать магические щиты. Их создали очень давно, и, возможно, они годятся против тех, кто наделен не только магическими, но и оккультными способностями.

Зедд задумчиво кивнул:

– Ричард прав. Дворец нужно защищать. В нем много невероятно ценных и опасных вещей: магические книги и предметы большой магической силы. Если Ханнис Арк завладеет ими, будет катастрофа.

Ричард потер лоб, размышляя.

– Первая когорта никогда не сдастся. Это не в их характере. Поэтому надо предупредить их, пусть подготовятся как можно лучше. Они остановят армию Ханниса Арка и Сулакана.

– Задержат, – поправила Кэлен.

– Задержат, – согласился Ричард. – Если не остановить Ханниса Арка и этого проклятого Владыку мертвых… Первая когорта должна удерживать дворец. Хотя бы до тех пор, пока мы не прибудем туда после исцеления в крепости. Но сначала следует защитить города, расположенные на пути наступающей армии. Первая когорта должна сделать все возможное, чтобы не дать Арку по дороге во дворец захватить города и опустошить прилегающие к ним равнины.

– Ты всерьез думаешь, что твой план удастся? Или вообще удастся хоть что-то из этого? – спросила Айрин.

– Да, – ответил Ричард. – Я сделаю так, что все получится. Не позволю утопить мир в безумии. Я – Лорд Рал. Народ Д’Хары нуждается во мне, мой долг – быть магией против магии. Я не оставлю их перед лицом опасности. Я найду способ. Другого выхода нет. И если мне понадобится воскреснуть, чтобы сражаться за свой народ, я воскресну.

Никто не возразил против последнего мрачного обещания.

Вокруг сгущалась темнота. Ричард поднял руку, понимая, что нельзя больше терять время, и крикнул, чтобы привлечь внимание командующего. Когда тот приблизился, Ричард указал на камень, предлагая Фистеру сесть.

– Что случилось, Лорд Рал?

– Кто у нас лучший наездник? – спросил Ричард.

Удивленный вопросом, командующий скривился.

– Лорд Рал, в Первой когорте все лучшие. Нельзя попасть в Первую когорту, не став лучшим из лучших во всем. Отбор проходят лишь немногие. Выбирайте любого, и он справится с любым вашим поручением.

– Нужно доставить во дворец послание, но у нас только одна лошадь, – сказал Ричард. – Гонец должен поспешать, чтобы не угодить в лапы врага, но при этом быть внимательным и не загнать скакуна. Добраться до дворца и передать мои распоряжения необходимо как можно скорее.

– Позвольте спросить, какие распоряжения? Что он должен передать?

– Нужно предупредить дворец, что Ханнис Арк приближается с армией полулюдей и, вероятно, с легионами мертвецов. Для этого гонцу придется проделать длинный путь через Темные земли и каким-нибудь образом обойти Сулакана. Доставить эти распоряжения жизненно необходимо. Он не должен потерпеть неудачу.

– В таком случае лучше всего подойдет Нед, – ответил командующий Фистер после минутного раздумья. – Он родом из Темных земель. Вырос в этих мерзких местах где-то на юго-западе отсюда. А чтобы добраться до дворца, нужно ехать как раз на юго-запад. Он лучше других знает, что его ждет по дороге.

Никки подняла голову.

– Нед?.. Это на него напали полулюди сразу после того, как Ричард заметил людей, которые исчезли? Когда шан-так впервые напали на нас?

– Да, – подтвердил командующий. – У него больше всего шансов добраться до дворца. Он вынослив, знает местность и хороший наездник. Как и остальные воины, он не отступает перед трудностями.

– Везунчик, – сказала Никки.

Ричард взглянул на колдунью. Та сидела, обхватив колени и положив на них подбородок.

– Везунчик? – переспросил он.

Никки посмотрела ему в глаза.

– Ему повезло, что его не съели. К счастью, Лорд Рал не бросает своих людей. – Она демонстративно не смотрела на Айрин, которая во время нападения шан-так предлагала бросить этого человека на произвол судьбы.

Не желая вмешиваться в их разборки, Ричард просто кивнул и повернулся к командующему:

– Хорошо. Отправим Неда. Скоро стемнеет. Я хочу поговорить с ним, прежде чем он ляжет спать. Мне нужно многое ему рассказать. И у меня есть ряд приказов для людей во дворце. Пусть он хорошенько отдохнет, а на рассвете, перед отбытием, мы поговорим еще раз. Хочу убедиться, что он все запомнил.

Командующий кивнул:

– Что-нибудь еще, Лорд Рал?

– Я слышал, битва с шан-так прошлой ночью изрядно всех вымотала. Все воины должны отдохнуть. Утром мы отправимся в Сааведру.

– Времени на дорогу мало, – вмешалась Айрин. – Нужно попасть туда как можно скорее.

Фистер пригладил волосы.

– Сааведра… – задумчиво произнес он и наконец поднял голову. – Стыдно признаться, Лорд Рал, но я не представляю, где, собственно, эта Сааведра.

– Айрин говорила, что на юго-востоке. Она поведет.

Колдунья удивленно ответила:

– Ричард, я не настолько хорошо знаю эти места. Из Стройзы я сначала шла по тропе, а затем попадала на дорогу к Сааведре. И я очень редко покидала поселение. А с тех пор, как ты вывел нас из-за северной стены, мы положились на волю Создателя. Я плохо представляю, где мы сейчас. Во всяком случае, не настолько, чтобы показать путь к Сааведре.

– Это довольно большой город, к которому наверняка ведут дороги, – сказал Ричард. – Мы знаем примерное направление, поэтому рано или поздно наткнемся на дорогу, ведущую к Сааведре.

– Я еще у Неда спрошу, – предложил командующий. – Надеюсь, он знает, как туда добраться.

Ричард кивнул:

– Сегодня ночью нужно удвоить посты.

Командующий резко приложил кулак к сердцу.

– Уже сделано, Лорд Рал.

– И еще, командующий, – окликнул Ричард, заставив Фистера обернуться, – надо быть настороже. В лесу бродит какое-то существо и наблюдает за нами.

Фистер нахмурился и быстро осмотрел лес.

– Существо? Какое существо?

Ричард указал на лес позади Кэлен – последний раз он видел это в той стороне.

– Я заметил его там. Какая-то горная кошка с темными пятнами на спине. Она наблюдала за нами, хотя вряд ли способна причинить вред или хлопоты. Просто нужно сохранять бдительность.

– Какого цвета глаза у этого существа? – спросила Кэлен.

– Зеленого, – ответил Ричард на вопрос, показавшийся ему странным.

– Оставьте его в покое, – велела Кэлен. – Он не причинит вреда. Просто любопытничает.

Ричард поднял бровь:

– Он?

– Его зовут Охотник. – Кэлен улыбнулась мужу и слегка пожала плечами. – Всего лишь маленький друг, с которым я познакомилась, пока ты гостил в преисподней.

– Охотник. Ты дала ему имя. – Это был не вопрос, а напоминание о том, что он уже говорил однажды.

Кэлен снова пожала плечами:

– Он принес мне трех кроликов, и это имя напрашивалось само.

– Так вот откуда у вас взялись кролики для рагу, – с изумлением воскликнул командующий. – А я-то гадал…

– Он спал рядом со мной прошлой ночью, – сказала Ричарду Кэлен. – Я была расстроена и боялась за тебя, а малыш согрел меня и составил компанию.

– Ты дала ему имя, – повторил Ричард предостерегающе.

Кэлен улыбнулась, ее зеленые глаза сверкнули.

– Оно ему было нужно.

– Ну конечно, – сказал Ричард, покачивая головой.

46

– Что ты здесь делаешь? – спросил Зедд у подошедшего к нему в темноте Ричарда.

От мерцающего света небольшого костра белые волнистые волосы волшебника словно бы пылали.

– Я проспал весь день, – напомнил Ричард, – и почти не устал. Хочу проверить часовых.

– А. – Зедд кивнул.

– А ты что здесь делаешь? – спросил Ричард.

Зедд провел пальцем по нижней губе.

– Признаться, заметив, что ты куда-то идешь, я захотел поговорить с тобой с глазу на глаз.

– А, – сказал Ричард и тоже кивнул. – Наверное, о Несущем Смерть?

На лице Зедда появилась знакомая улыбка. Ричард с детства видел эту улыбку на лице деда, когда улавливал суть прежде, чем тот заканчивал объяснение.

– В общем, да, об этом тоже. Сам расскажешь или придется вытягивать ответы?

Ричард поднял руки: сдаюсь!

– Нет, я давно хотел рассказать тебе обо всем, что узнал, надеясь, что ты сможешь кое-что прояснить.

– Так о чем говорили надписи на языке Творения, найденные вами на стенах в Стройзе?

– Там послание, написанное Наджей Мун – колдуньей, которая работала вместе с Магдой Сирус и Мерритом.

Зедд удивленно вскинул бровь:

– Замечательно. Я никогда не читал написанного столь приближенным к ним человеком.

– Ее записи о событиях тех дней содержат удивительные сведения, – продолжил Ричард. – Например, объяснение, как император Сулакан превращал людей в оружие в годы Великой войны и при этом научился частично оживлять мертвецов – призывая их души обратно из мира мертвых.

Зедд обеспокоенно покачал головой:

– Чтобы подобным образом пересечь границу между миром живых и миром мертвых, требуется невообразимая сила. Если бы я не видел живых мертвецов собственными глазами, никогда бы не поверил, что такое возможно.

– Когда создавали первых полулюдей, некоторых наделили оккультными способностями, с помощью которых те воскрешали мертвецов по примеру Сулакана с его волшебниками. Когда полулюдей создавали, их души разлучали с телами и отправляли скитаться между мирами.

Зедд поднял палец, поскольку ему пришла в голову мысль:

– Те люди, которые незаметно подкрались к тебе, когда ты стоял на страже, а затем исчезли. Не думаешь ли ты…

Ричард закивал:

– Полагаю, они вполне могут оказаться теми самыми потерянными душами, которые блуждают по миру живых в поисках своих хозяев.

Зедд покачал головой:

– Несчастные души.

– Поистине. Наджа отметила, что некоторые из них могут появляться в нашем слое бытия и создавать проблемы, а иногда даже причинять вред живым.

– Они во многом подобны полулюдям.

Ричард кивнул:

– Полулюди жаждут обладать душой и полагают, что могут завладеть ей, пожирая живых, а потерянные души хотят найти тела, которым принадлежат. Сулакан обрек и тех, и других на вечные скитания.

Зедд тревожно нахмурился, морщины на его лице обозначились еще резче. Затем лениво потер рукой подбородок, раздумывая, и наконец обратил взгляд карих глаз к Ричарду.

– И что же со всем этим должен сделать Несущий Смерть?

Ричард положил левую ладонь на рукоять меча.

– По словам Наджи, все их попытки остановить созданий Сулакана провалились. В конце концов ее современники пришли к выводу, что есть лишь один способ избежать полного истребления – возвести барьер и запечатать им зло. – Ричард улыбнулся. – Пожалуй, нечто похожее когда-то давно сделал и ты, создав границу и отделив Д’Хару и дом Ралов от Срединных земель и Вестландии, чтобы последние смогли жить в мире.

– Да, – Зедд задумчиво кивнул, – только я построил нечто вроде небольшой ограды из палок, а люди, жившие во времена древней войны, построили настоящую крепостную стену из камня. На ее возведение ушли десятилетия, и простояла она тысячи лет.

Ричард кивнул:

– Но в итоге оба барьера пали. Наджа знала, что их барьер, подобно созданным тобою границам, не вечен и Новый мир вновь столкнется с древним злом. Все, что могли сделать Наджа и ее люди, – оставить стражей.

– Представляю, что они чувствовали, – сказал Зедд. – Все, что мог сделать я – на некоторое время отгородить зло. Иногда справиться с ним тебе не по силам, но можно хотя бы держать его под контролем.

– Наджа также объяснила, почти как взятый в плен шан-так, что Сулакан задумал уничтожить завесу между жизнью и смертью и править объединенным миром, где жизнь и смерть сосуществуют. Это будет уже не мир живых и не мир мертвых, а третье царство.

Зедд оторвался от своих мыслей:

– Это безумие.

– Да, но Сулакан, применяя оккультное колдовство, способен не только искажать, но и полностью разрушать линии Благодати; поэтому даже попытка объединить два мира – не важно, безумие это или нет – вполне может уничтожить мир живых.

Зедд уставился на Ричарда:

– Полагаешь, он могущественнее Владетеля преисподней? Это все равно что указать, будто некий человек могущественнее Создателя и способен управлять всеми проявлениями жизни: скоростью роста травы, высотой полета птиц и поступками людей. Мысль о том, что Сулакан может управлять жизнью и смертью, безумна по определению.

– Зедд, послушай! Ни я, ни Наджа не оспариваем того, что этот человек может делать что хочет. Дело в другом. Так как он был способен на многое – создавать полулюдей, оживлять мертвецов, призывать духов в наш мир – современники Наджи уверились, что он наделен достаточной мощью, чтобы разорвать завесу. Вот что действительно важно.

– И все равно похоже на бред.

– Может, это и бред – считать, что можно украсть чужие мысли, если камнем раскроить человеку голову, и обнажить их… но человек с головой, полной мыслей, в итоге погибнет.

Зедд огорченно крякнул:

– Полагаю, ты прав. Она предложила какое-нибудь решение или дала ответы?

– Она написала, что Сулакана остановит только Несущий Смерть.

Зедд бросил на Ричарда проницательный взгляд.

– Что должен сделать Несущий Смерть, чтобы одолеть подобные силы?

Ричард рассеянно вглядывался в темный лес. Низкие облака, беззвучно плывущие над головой, удерживали дневное тепло, и потому было не так холодно, как, по словам Кэлен, прошлой ночью, когда он пребывал на пороге смерти.

– Ты когда-нибудь слышал о «сумеречном исчислении»? – наконец спросил он у деда.

– Нет, не могу сказать, что знаком с ним. Что это?

– Не знаю. Но Наджа упоминала о нем так, что, скорее всего, это нечто связанное с хронологией пророчеств. Какой-то календарь пророчеств или что-то вроде. В нем применяются какие-то формализованные расчеты, но Наджа толком ничего не объяснила – полагаю, потому что раньше люди хорошо знали это исчисление. Применяя его, они определили, что ключ к решению проблемы содержится в пророчестве.

– В пророчестве. – На лице Зедда появилось кислое выражение. – И тут пророчество.

– На самом деле ты удивишься: Наджа написала, что для устранения опасности нужно пресечь пророчество.

Зедд скривился еще сильнее:

– Пресечь пророчество? Каким образом, скажи на милость, мы должны это сделать?

Ричард посмотрел на деда:

– Мы? Наджа сообщила, что согласно сумеречному исчислению пресечь пророчество способен только Несущий Смерть. То есть я.

– Саманта назвала тебя «избранным». Что она имела в виду?

Ричард пожал плечами:

– Во множестве книг с пророчествами меня называют Несущим Смерть. В пророчествах же говорится, что мне предстоит остановить Сулакана и пресечь пророчество. Думаю, именно поэтому Саманта и колдуньи Стройзы всегда ждали «избранного». Того, кто должен прийти и разобраться с тем, за чем они присматривали столько лет. Возможно, их учили, что «избранный» сам придет к ним в должное время.

– Либо их соображения еще проще: зная, что барьер в конце концов падет, они предполагали, что, когда это случится, кто-нибудь обязательно все уладит.

– И это похоже на правду, – ответил Ричард. – Люди всегда ищут простые решения, ищут «избранного», который решит их проблемы.

Зедд сцепил руки за спиной:

– Придет и легко их решит.

Теперь пришла очередь Ричарда хмуриться.

– Легко?

– Ну да. Барьер со временем непременно разрушится. Во времена Наджи знали об этом. Оставшиеся в Стройзе должны были следить за ним. Возможно, за минувшие века они разучились читать послание Наджи, но, похоже, все еще передавали из поколения в поколение общие указания, обучая детей, что следует как можно скорее сообщить о падении барьера, когда оно случится, и среди прочего наставляли, что появится человек, способный все исправить. Возможно, со временем волшебники и колдуньи Стройзы просто стали считать этого человека «избранным».

Ричард невесело посмотрел на деда.

– Может, на словах это и легко, но загвоздка в том, что в пророчестве говорится обо мне, а я понятия не имею, как пресечь пророчество.

Кислая мина Зедда вернулась.

– Да, тут неувязочка.

– Но это еще не все, – добавил Ричард и показал Зедду кольцо с Благодатью. – Магда Сирус с Мерритом оставили его для меня.

Зедд нахмурился:

– Сама первая Исповедница?

– Оно предназначено «избранному».

– Откуда ты знаешь, что оно предназначено тебе? При нем было еще послание?

Ричард кивнул:

– Послание из трех частей, написанное на языке Творения, спрятанное вместе с кольцом за дверью, закрытой магическим щитом. Они провели там в целости и сохранности три тысячи лет. Первая часть гласит: «Если ты читаешь это, значит, ты – Несущий Смерть. Барьер пал, и ты оказался перед тем, от чего мы не смогли избавиться полностью. Тебе предстоит воевать».

– Ну, пожалуй, это подтверждает, что речь действительно о тебе, ты – «избранный». А что насчет других частей послания?

Ричард прищурился, припоминая точнее, и произнес:

– Вторая гласит: «Знай, что сейчас жизнь уповает только на тебя. Знай, что ты на грани жизни и смерти. Ты можешь стать тем, кто спасет мир живых, или тем, кто уничтожит его. Твоя судьба не предопределена, ты творишь ее сам».

– Речь как будто бы о прикосновении смерти внутри тебя, – отозвался Зедд. – Прикосновение Джит удерживает тебя на грани между жизнью и смертью.

– Мне тоже так показалось, – согласился Ричард. – Но сложность в том, что сочетание причин и следствий, в результате которого я должен спасти жизнь или уничтожить ее, настолько сложно и имеет столько вариантов, что я не понимаю, как именно должен это сделать, и эти слова для меня бесполезны.

Зедд негромко кашлянул, соглашаясь.

– А третья часть? Может, она все объясняет?

– Вовсе нет. В третьей говорится: «Знай, в тебе есть все, чтобы выжить. Используй это. Ищи истину. Знай, наши сердца с тобой. Твори свою судьбу и следуй ей ради жизни, висящей на волоске. Оставляем тебе напоминание обо всем важном, храни его». Магда Сирус и волшебник Меррит хотели, чтобы кольцо стало для меня напоминанием о необходимости сражаться.

Зедд молчал, не зная, что ответить.

– Есть хоть какие-то соображения, что мне следует сделать? – наконец спросил Ричард.

Волшебник отвернулся, вглядываясь в окружающую темноту.

– Идея и правда есть, мой мальчик.

47

Ричард настороженно вгляделся в лицо деда, резко очерченное отсветами костра.

– Правда? Ты знаешь, как мне следует поступить?

Зедд кивнул:

– На самом деле об этом я и хотел поговорить. Нарочно улучил минуту, когда ты остался один. И послание от Магды и Меррита подтверждает мою правоту.

Ричард потер наморщенный лоб и замер, осознав, что тем самым пытается избавиться от криков, доносящихся из глубины сознания. Тогда он сосредоточился на жужжании и стрекоте ночных насекомых. По бледному небу проскальзывали силуэты летучих мышей, которые бесшумно летали по замысловатым траекториям, охотясь на жуков.

– Мне нужны твои советы, Зедд, – тихо произнес Ричард. – Мой разум в смятении. От меня зависит слишком многое.

Волшебник пристально посмотрел на внука. В угловатости дедова лица Ричард читал, что тот встревожен не на шутку.

– Когда мы доберемся до крепости и избавимся от прикосновения смерти, тебе надо будет уйти, мой мальчик.

Ричард на мгновение замер, не уверенный, что не ослышался.

– Что значит уйти? Что ты имеешь в виду?

– В прямом. Просто уйти. Все бросить.

Ричард наморщил лоб, пытаясь понять деда.

– Бросить что?

– Все и всех. Вам с Кэлен пора зажить своей жизнью. Вы оба долго жертвовали собой и своими интересами, сражаясь ради общего блага. А теперь настало время все бросить и начать жить для себя, заботясь только о своем счастье. Ты сделал уже вполне достаточно, Ричард. Даже более чем достаточно.

Ричард был ошеломлен. По тону деда он понимал, что тот совершенно серьезен.

– Не понимаю, Зедд. Разве я могу поступить так, когда от меня зависит все?

Зедд тяжело вздохнул:

– Ричард, мир существует уже очень давно, а ты появился в нем сравнительно недавно. Сколько раз на протяжении нашей истории ему грозила опасность? Сколько раз он оказывался на грани уничтожения? Такое случалось и задолго до того, как ты занялся его спасением.

– Да, но сейчас нам грозит опасность, о которой предупреждали те, кто жил во время Великой войны. Именно они указали, что это я «избранный», что это у меня есть шанс остановить зло. Сейчас только я могу вмешаться и все исправить.

Зедд помедлил с ответом:

– С незапамятных времен существовали люди, стремившиеся повредить другим. Бывали периоды мира и расцвета наук, бывали темные времена, но человечество тем не менее выживало. Этот цикл повторяется снова и снова. Бывало трудно, но, несмотря ни на что, жизнь продолжалась.

Настала очередь Ричарда тяжело вздохнуть.

– Казалось бы, люди должны были извлечь из этого урок и позволить каждому жить своей жизнью.

Зедд пожал плечами:

– Сам я считаю это основным изъяном человеческой натуры.

– Что ты имеешь в виду? Какой изъян?

– Ненависть. Я считаю, что это главный людской порок. Другие существа просто растут и живут своей жизнью, но редкие люди руководствуются этими принципами.

– Естественно, среди людей есть и хорошие, и плохие. Впрочем, я по-прежнему не понимаю, о каком пороке ты говоришь.

– Что ж… ненависть… или нетерпимость… одна из главных движущих сил, заложенных природой. Нетерпимость – это суждение, а жизни суждения необходимы. Мыши не терпят сов и потому прячутся. Кролики не терпят волков. Это суждение позволяет им всегда сохранять бдительность. Избегать опасностей – естественно и необходимо. Это встроенный защитный механизм. Мы не задумываемся об этом всякий раз, поскольку оценка происходит сама собой. Например, мы терпеть не можем трупный запах. Терпеть не можем, что воры крадут наши вещи. Ненавидим убийц. Не терпеть такое – естественно, как для птиц естественно не выносить котов, почему они и поднимают гвалт всякий раз, как те попадают в их поле зрения.

В некоторых из самых ранних воспоминаний Ричарда Зедд выступал в роли учителя, точно как сейчас, поэтому он просто слушал, что еще скажет его дед.

– Отвращение к трупному запаху заставляет нас хоронить или сжигать мертвых, тем самым защищаясь от болезней. Ненависть к ворам побуждает остерегаться тех, кто хочет пробраться тайком и отнять еду у наших детей. Мы ненавидим убийц за то, что они отнимают жизни. Такого рода ненависть пробуждает осторожность – мы принимаем меры защиты: запираем двери, носим оружие и разными способами оберегаем близких. У животных ненависть – нетерпимость – на этом и заканчивается. Кролик равнодушен к овце – можно видеть, как они щиплют траву на одной лужайке. Животные защищают свою территорию, оберегая родичей и детенышей, но не захватывают землю, просто чтобы владеть ею. Люди общаются между собой, и это позволяет нам передавать свои суждения другим. Мы можем сказать: «Ненавижу ходить по этой дороге – она слишком крутая, я могу упасть и сломать шею». Это суждение, подкрепленное ненавистью, настолько в нашей природе, что легко передается от человека к человеку. Но у многих людей нетерпимость выходит за естественные, разумные пределы. Чувства становится трудно обуздать, и они берут верх. Такие люди теряют способность находить хорошее в чем бы то ни было. Утратив рассудительность, они руководствуются исключительно чувствами, и сила этих чувств такова, что их разум развивается только в одном направлении. Чувства становятся такими всепоглощающими, что эти люди утрачивают любовь к жизни. Они способны лишь ненавидеть.

В сердцах нормальных людей добро усмиряет ненависть – например, улыбкой можно погасить ссору. Но в людях с изъяном ненависть пылает так сильно, что она обращается и на добро, поскольку добро может остановить их, а они не хотят останавливаться. Ненависть становится основой их жизни. Они живут в ненависти, и та извращает их природу. Чтобы поддерживать в себе ненависть, они должны бороться с добром – так сказать, стереть улыбку. Вот эта упорная ненависть и есть основной изъян человеческой натуры с незапамятных времен. Он вынуждает воевать, захватывать, властвовать, разрушать. Ненависть обладает такой эмоциональной силой, что остальные принимают ее из страха. И распространяется она подобно панике в толпе. Выйдя за свои разумные пределы, ненависть существует исключительно в сфере эмоций, где перестает служить полезной цели и взамен, уподобляясь моли, проедает ткань самой цивилизации, разрушая способность людей к мирному взаимодействию. Она порождает драки детей и соседей, войны, геноцид и резню. Ненависть присутствует и в каждой великой державе, и в каждом скромном поселении. Она, ненависть, создает хулиганов и тиранов. Она неугасима, страстна, необузданна – и этот недостаток един для всех и каждого.

Среди правил волшебника есть такое: «Ненавистники всегда были и всегда будут». Изменить это невозможно. Можно лишь попробовать отгородиться от таких людей, чтобы они не причинили тебе вреда – если они смогут вредить, то будут делать это. Борьба же с ними только усиливает ненависть. Даже когда вы просто защищаетесь от них, они только решительнее настраиваются на пакости. Люди, рожденные с подобным ужасным изъяном, – словно животные, рожденные без глаз. Они способны воспринимать мир лишь через призму ненависти. Утрачивая способность видеть, сострадать, теряя связь с обществом, они в каком-то смысле теряют души. Полулюди следуют своей природе – они рождены без души, и эта особенность заставляет их вести себя определенным образом. Этот основополагающий изъян их природы нельзя исправить. Их поведение – лишь следствие этого изъяна. Люди, живущие в ненависти, во многом схожи с шан-так. И те, и другие живут, но не имеют души. И те, и другие из-за врожденного изъяна стремятся уничтожать жизнь во всех ее проявлениях. В некоторых ненависть так сильна, что им не жалко даже себя, лишь бы отнимать жизнь у других. Ненависть оправдывает в их глазах любое самое ужасное зло. Люди с такой врожденной особенностью существовали задолго до твоего рождения, Ричард, и будут существовать после тебя. Это часть вечной борьбы за равновесие внутри самого человечества, борьбы между теми, кто созидает, и теми, кто жаждет разрушать.

– Но мы не можем позволить им победить! – возразил Ричард.

Зедд печально улыбнулся:

– Даже если мы победим в этой борьбе, на следующий же день появится кто-нибудь еще. Битва за судьбу человечества – это сражение между цивилизованным разумом и необузданными эмоциями. Оно бесконечно и закончится лишь с уничтожением рода человеческого. Извращенным образом это зло воодушевляет уже сам тот факт, что кто-то отстаивает свои права. Добро еще пуще разжигает ненависть, движущую такими людьми, и, даже пытаясь делать добрые дела, эти люди творят только зло.

Возможно, смысл заявления, что нужно пресечь пророчество, чтобы остановить Сулакана, заключается в том, что надо пресечь саму жизнь? Возможно, природа задумала уничтожить человечество, поскольку упомянутый изъян делает наш вид нежизнеспособным. Возможно, человеческий род недостоин жить. В конечном итоге этот изъян ведет к самоуничтожению. Если победят ненавистники, человечество вымрет. А кто ты таков, чтобы противостоять природе? Чтобы решать, заслуживаем ли мы права на жизнь? В некотором смысле твое заблуждение, будто человеческую природу можно исправить, сходно с заблуждением Сулакана. Кто ты для мироздания? Если это природный механизм исправления ошибок, человечество неминуемо погибнет. В таком случае не важно, как ты поступишь. Если жребий брошен, то – пусть не сейчас, а, возможно, сразу после твоей смерти, когда ты потратишь жизнь на безнадежную борьбу со злом, – нашему миру все равно придет конец. А возможно, в день, когда ты погибнешь и покинешь мир живых после битвы за спасение хороших, порядочных людей, появится человек, которому предначертано положить всему конец, тот, кто, снедаемый ненавистью к жизни, склонит чашу весов, получит желаемое и наконец добьется окончательного уничтожения человечества.

Вот почему я считаю, что вам следует жить своей жизнью, Ричард. Проживите остаток дней для себя, оставьте битву за судьбы человечества самому человечеству. Сбрось мир с плеч и освободи от этой ноши Кэлен. Она несет ее только потому, что вы решили бороться. Позволь ей жить, Ричард. Позволь жить себе.

– Но ведь я Лорд Рал…

– Ты сражаешься не ради власти, верно? Ты сражаешься не ради того, чтобы другие вознесли тебя на вершину власти. Вместо этого ты хочешь, чтобы возвысились другие и даешь им развивать свои способности. Ты сражаешься не ради власти, а чтобы позволить другим управлять своими жизнями. Так прекрати же править и дай им возможность быть хозяевами своих жизней. Борьба за мир живых не должна зависеть от тебя одного, сражающегося от имени всего живого. Исход битвы должен зависеть от каждого. Природа сама восстанавливает равновесие, и, если любящих жизнь людей окажется достаточно, человечество уцелеет. Если же больше окажется тех, кто не ценит жизнь и ненавидит все живое, мы обречены. В одиночку ты не склонишь чашу весов. Возможно, человечество просто не заслуживает дальнейшего существования. Если так, любые усилия тщетны, тебе ничего не изменить. Ты не раз выигрывал для всех еще один день, Ричард. Давал всем жить еще один день. Но когда наступит время для вас с Кэлен? Думаю, вам пора уйти и спасать самих себя. Дайте миру живых самому разобраться со всеми проблемами, естественным образом.

48

Ричард не мог поверить, что слышит нечто подобное от Зедда. Он ощутил одиночество и растерянность. Мир показался вдруг слишком большим, слишком ошеломляющим.

– После всего того, чему ты меня научил, ты можешь давать такие советы?

– Да ведь я – Первый Волшебник Зеддикус З’ул Зорандер! Я всегда жил – да и сейчас живу – ради выполнения своего долга, как и ты. И годы позволяют мне лучше разбираться в том, что важно в жизни, а что ускользает от нас, когда мы бросаем все силы на защиту других людей.

– Извини, Зедд, но у меня не укладывается в голове, как ты можешь предлагать мне подобное. Ты советуешь позволить всем погибнуть? Я могу понять совет не забывать о собственной жизни, но как можно думать, будто я позволю Ханнису Арку и императору Сулакану беспрепятственно творить зло? В своем безумном стремлении править они убьют бессчетное множество людей, а возможно, и вообще всех.

Зедд печально улыбнулся:

– Всегда есть желающие править миром, мой мальчик. Они жаждут власти и готовы убить любого, кто встанет у них на пути. Правило волшебника, помнишь? «Ненавистники всегда были и всегда будут». Разве ты обязан всех спасать от таких?

Ричард подыскивал слова.

– В какой-то степени да, Зедд. Я – Лорд Рал, правитель Д’Харианской империи. Мой долг – обеспечить людям мир и безопасность. Я – магистр Рал, магия против магии, держатель уз, чей священный долг – защищать людей.

– Твой долг. – Зедд грустно покачал головой. – Долг переоценивают. А что касается уз, твоя болезнь отобрала их.

Ричард взъерошил рукой волосы.

– Знаю, но если не я…

– Что написала тебе Магда Сирус? – Волшебник поднял палец. – Напомни, что сказано во второй части послания?

Ричард на мгновение задумался, затем повторил:

– «Знай, что сейчас жизнь уповает только на тебя. Знай, что ты на грани жизни и смерти. Ты можешь стать тем, кто спасет мир живых, или тем, кто уничтожит его. Твоя судьба не предопределена, ты творишь ее сам».

Выгнув бровь, Зедд посмотрел на Ричарда:

– Похоже, она советует тебе то же, что и я. «Ты можешь стать тем, кто спасет мир живых, или тем, кто уничтожит его. Твоя судьба не предопределена, ты творишь ее сам». Это значит, что вмешиваясь, пытаясь помочь и при этом неся в себе прикосновение смерти, ты можешь случайно уничтожить мир живых. Возможно, говоря об уповании на тебя, она имела в виду, что тебе следует уйти и дать миру живых шанс.

– У меня была такая мысль, – признался Ричард. – Но я могу стать и спасителем мира. Вдруг она имела в виду, что, если я откажусь от борьбы и не попробую все исправить, мир живых погибнет? И это будет моя вина.

Еще не договорив, Ричард осознал свою ошибку.

Зедд тоже заметил.

– Не следует винить в преступлении жертву. Ты не можешь быть повинен в том, что люди делают свой выбор. Не позволяй им возложить на тебя ответственность за происходящее, если решишь, что вы принесли достаточно жертв ради всеобщего блага и теперь будете жить для себя.

Ричард кивнул:

– Знаю. Но если я в силах помочь и отступлюсь, то просто не смогу с этим жить.

– Послушай, Ричард, – со вздохом сказал дед, – не надо думать, что я тебя не понимаю. Я бывал в твоей шкуре, когда одна половина мира нуждалась в моей помощи, а другая пыталась убить меня и моих близких. Как ты сейчас, я нес весь мир на своих плечах.

Ричард обменялся с дедом долгим взглядом.

– И что ты тогда сделал?

– Когда жизнь вдолбила мне немного здравого смысла, я сделал именно то, что предлагаю тебе. Ушел. Бросил все и стал жить своей жизнью.

– Ты говоришь о том, как сбежал в Вестландию и все думали, что ты умер?

Зедд кивнул, погружаясь в воспоминания.

– Я позволил событиям идти своим чередом и увез твою мать в Вестландию, где мы жили мирно и счастливо. Все было просто замечательно, пока она не погибла. Тогда у меня осталась лишь одна радость – растить тебя вдали от своего долга, людей, желающих причинить тебе вред, вдали от всех тех, кто нуждался во мне. Мы хорошо жили, верно? Это ведь было прекрасное время?

Ричард не смог сдержать улыбку, вспоминая ту пору.

– Да. Пожалуй, то были лучшие времена. Во всяком случае, пока граница не пала и не объявился Даркен Рал. Я скучаю по тому времени, когда мы были вместе. Скучаю по Хартленду.

Зедд стиснул плечо Ричарда костлявыми пальцами.

– Советую тебе поступить так же, как когда-то я. Возьми свою драгоценную жену и отправляйся куда-нибудь, где вы будете вдвоем. Найди безопасное место, где вас никто не найдет. Позволь миру самому разбираться с его проблемами, пока вы с Кэлен будете любить друг друга и, может, даже заведете детишек. Пусть человечество само выбирает, выжить ему или кануть в небытие. Возможно, твоя судьба и ключ к спасению – воспитывать детей и обучать их тому, чему тебя научил я?

Ричард почувствовал, как при мысли об этом по его щеке покатилась слеза. Он вспомнил время, когда покалеченная Кэлен оставалась на грани смерти. Когда она потеряла ребенка и чуть сама не погибла. Как он мог бы жить без нее? Без Кэлен ему незачем было жить.

Кэлен была в ужасном состоянии, и тогда Ричард бросил все и увез ее в безлюдные земли Вестландии, построил там маленький домик, где они мирно жили после ее выздоровления. Те дни были для него одними из самых счастливых. Зедд призывал вернуться к такой жизни.

Ричард задался мыслью: а что, если Зедд прав? Возможно, он тратит на бесполезное стремление спасти человечество от саморазрушения не только свою жизнь, но и жизнь Кэлен? Вот Кара нашла наконец счастье, но она и ее избранник вместе по зову долга сражались с желавшими уничтожить мир. И ее муж погиб, а ее счастье навсегда ушло. И ради чего? Стал ли мир от этого лучше?

От таких мыслей Ричард почувствовал дурноту и головокружение. Его одолевали растерянность и недоумение.

– От тебя зависело столько хороших людей, Зедд! Как же ты принял такое решение? Я имею в виду – как нашел на это силы?

Волшебник задумался.

– Для меня это решение стало одним из самых тяжелых. Но в то же время я сделал выбор с легкостью, ведь мною двигала любовь к твоей матери и к тебе, хотя ты тогда еще не родился. Я хотел, чтобы вы прожили жизнь без бремени обязанностей и прожили ее счастливо. И хотя я ушел и был потерян для мира, благодаря этому ты стал таким, какой есть. Сейчас все сказано и сделано, Ричард. Возможно, Магда Сирус имела в виду то же, что и я, Ричард: в одиночку ты действительно не спасешь мир живых, а попытка сделать это лишь приведет к его разрушению. Возможно, из расчетов с помощью сумеречного исчисления она поняла, что тебе следует уйти, забрать с собой любимую Исповедницу и следовать судьбе. Возможно, «пресечь пророчество» означает перестать рабски следовать ему.

Левая рука Ричарда сжала рукоять Меча Истины, покоившегося в ножнах. Лорд Рал заговорил тихо, но решительно:

– Я сражаюсь за тот мир, в котором хочу жить, Зедд, за мир, где люди могут спокойно работать, творить и торговать, жить, не опасаясь, что у них все отнимут, – жить в мире, подобном тому, где ты укрылся и вырастил меня.

– Я тоже хотел бы жить в таком мире, Ричард, но это всего лишь наши желания. Я устал от жизни, устал бороться с бесконечной испорченностью рода человеческого. Я все больше сомневаюсь, что стоит жить ради этого. Есть лишь два человека, кого я люблю больше всего на свете: ты и Кэлен. Но, похоже, мы обречены на жизнь в бесконечной борьбе и войне, которая постепенно разрушает все хорошее. Я то и дело спрашиваю себя: ради чего жить дальше? Жить в мире и спокойствии не получается. Пока я не укрылся в Вестландии, вся моя жизнь была смертельной битвой со злом. И ей нет конца. Я устал. Устал бороться, устал от опустошительной напасти, рожденной ненавистью, устал от всего. Вот почему я советую вам уйти и наслаждаться жизнью, пока еще хоть что-то осталось. Вы сможете так поступить. Брось все, Ричард. Начни жить для себя. Забудьте про остальной мир. Пусть свершится неизбежное. Отвернись от ненависти, верните себе ту радость, какую еще можно вернуть, и живите для себя. Так же, как я когда-то, вы через некоторое время осознаете, что мрачная, дикая, жестокая эпоха стала далеким воспоминанием. И все это утратит значение для вас с Кэлен.

Ричард вернулся к тому, что было для него важно:

– Благодаря этой борьбе я обрел Кэлен.

Зедд бросил на него короткий взгляд:

– Тогда возьми то, что получил, и уходи, пока не потерял. Когда мы избавим вас от прикосновения смерти, просто уйди, Ричард. Вот мой совет. Уйдите, пока не потеряли все. Я буду скучать по тебе и, возможно, умру от разбитого сердца из-за разлуки с тобой, но умру счастливым, зная, что вы с Кэлен счастливы и в безопасности. Понимая, что вы двое живы и в безопасности, я буду бороться дальше. Я люблю вас обоих и хочу, чтобы вы жили вместе. Это и есть любовь – желать лучшего любимым, как бы больно ни было отпускать их.

Ричард улыбнулся:

– Зедд, в разлуке с тобой я не смогу быть счастлив нигде.

– Да, мой мальчик, это действительно загвоздка.

49

– Кэлен, ты не спишь?

Она глянула через плечо, увидела склонившуюся над ней Никки и, повернувшись, села.

– Что случилось?

Никки выразительно посмотрела на пустое одеяло.

– Где Ричард?

Кэлен махнула в сторону лагеря.

– Заявил, что и так долго отдыхал, пока был без сознания, и отправился проверить часовых. Велел мне поспать, а он, мол, скоро вернется. А что? Что-нибудь произошло?

Прикусив нижнюю губу, Никки быстро глянула по сторонам.

– Мы можем поговорить наедине?

Кэлен устала до смерти и не была настроена беседовать, но знала, что и Никки устала не меньше. Еще она знала, что колдунья не склонна к пустой болтовне, а значит, хочет поговорить о чем-то важном или плохом.

Кэлен огляделась. Неподалеку были другие люди – опасаясь нападения, лагерь разбили небольшой, тесный. Сейчас, когда все укладывались спать и затихали, наступила тишина и их разговор могли услышать, поэтому Кэлен указала в сторону края лагеря.

– Конечно. Давай отойдем вон туда. Можно сесть на плоский валун возле ясеней.

Никки посмотрела туда, куда указывала Кэлен.

– Годится.

На валун опустилась лишь Кэлен, прикрыв рукой зевок, Никки же расхаживала перед ней из стороны в сторону. Кэлен немного подождала, но поняла, что колдунья не собирается начинать разговор.

– Никки, в чем дело? Что не так?

Тут Кэлен пришло в голову, что вопрос не слишком удачный. Многое шло не так.

– Я не доверяю Айрин.

Это была не самая серьезная из проблем, требовавших внимания. Кэлен скорее ожидала услышать что-нибудь о грозящей им с Ричардом смерти.

– Ну и ладно, – ответила она спокойно.

Колдунья замерла, обернувшись к Кэлен.

– Ты не расслышала? Я сказала, что не доверяю этой женщине.

Кэлен пожала плечами:

– Ладно. А почему?

Никки сердито посмотрела на нее:

– Мне назвать причину?

Кэлен задумалась. Никки сверлила ее взглядом. Рядом с этой обворожительной колдуньей многие люди чувствовали себя крайне неуютно, но Кэлен не принадлежала к их числу. Она была не настроена выслушивать подобные доклады глубокой ночью. Если у подозрений Никки были основания, она хотела бы знать какие.

– Если попросишь вычеркнуть ее из списка приглашенных на ближайший бал во дворце, причина не нужна. Я выполню просьбу. Считай, уже выполнила. Но, если ты просишь позволения убить ее, полагаю, мне следует знать почему.

Никки скрестила руки на груди, снова принялась расхаживать туда-сюда и наконец досадливо вздохнула:

– Айрин сказала, что опознала останки сестры, когда течение вынесло кости из болота.

– Верно. Она обнаружила в костях следы магических способностей, и это были способности ее сестры.

Никки остановилась и по-прежнему с скрещенными руками нависла над Кэлен.

– Кэлен, я весьма опытная колдунья – была и сестрой Света, и сестрой Тьмы, и Госпожой Смертью, – но я никогда не слышала, чтобы в костях можно было обнаружить следы магических способностей.

Кэлен ответила не сразу.

– Ты не умеешь находить следы магических способностей в человеческих костях?

– Нет.

Кэлен удивилась, но она устала и не желала думать над бессмысленными головоломками.

– Если ты не слышала о таком и не умеешь этого делать, это не значит, что и другие не умеют.

– Я точно знаю, это невозможно. – Тон Никки ясно давал понять, что колдунье не до шуток. Она ожидала, что к ее словам отнесутся серьезно. – Мне известно о магии очень много. Я обучала других применять ее, работала и училась во Дворце Пророков на протяжении четырех твоих жизней и жизней Айрин с ее дочерью. И я утверждаю, что невозможно обнаружить магические способности в человеческих останках, тем более нельзя определить, чьи именно это были способности. Может, оккультные способности позволяют такое, но не магия. А еще раньше она предупредила, что пленник наделен оккультными способностями. Ни я, ни Зедд ничего не чувствовали.

– Согласна, это немного странно, но ведь она объяснила, что люди, живущие близ барьера, могут обрести некоторые оккультные способности.

– Может быть, – пробубнила Никки себе под нос.

– И все? Поэтому ты не доверяешь ей?

Никки опять принялась мерить шагами землю.

– Как ты попала в логово Джит на Тропе Харга?

Понимая, что разговор еще далек от завершения, Кэлен убрала с лица несколько прядей волос и постаралась стать серьезнее.

– Я шла к Тропе Харга по дороге. Та в конце концов превратилась в узкую тропинку, идущую через болото. Тропу трудно было не заметить – там навалены ветки, молодые деревца и всякое прочее, чтобы не затапливало. Местами она походила на мостики, соединяющие редкие островки суши.

– Значит, тропа выступает над водой, и ты не могла ее не заметить.

– Ну конечно. Да и ты сама наверняка ее видела. Вы должны были пройти той же дорогой, чтобы спасти меня и Ричарда.

Никки кивнула:

– А вот Айрин сказала, что никто в их поселении не знал, где на болоте живет Терновая Дева, поэтому она не представляла, где искать сестру.

Кэлен почесала бровь:

– И что?

– Ты нашла дорогу к Джит. Мальчишка, Генрик, тоже нашел. Люди, желавшие получить исцеление, тоже. Мы видели тропу, сделанную из веток и лозы, и это единственный путь в логово Терновой Девы. Мы нашли его, хотя прежде не бывали в Темных землях. А Стройза ближе к Тропе Харга, чем все прочие поселения. Как Айрин могла не знать о тропе через болото и о том, где логово Джит?

Кэлен нахмурилась:

– Не знаю, Никки. Согласна, все это странно, однако, может быть, люди из ее поселения боялись уходить далеко от своих пещер, ведь Темные земли опасны. Саманта говорила, что ни разу не покидала поселения, пока не ушла вместе с Ричардом. Как по-твоему, это действительно важно? Достаточное основание не доверять ей?

Никки замерла, холодно глядя на Кэлен.

– Айрин влюблена в Ричарда.

– Ты тоже.

При свете далекого костра и скрытой облаками луны Кэлен едва различала лицо Никки, но могла бы поклясться, что та покраснела.

Колдунья опять принялась расхаживать, а через некоторое время заговорила.

– Не знаю, что на это можно ответить. Тебе обо всем этом известно больше, чем кому-либо, за исключением, пожалуй, Ричарда. Его любят многие, но любовь у всех разная. Никто не любит его так, как ты. А он отвечает такой же любовью лишь одной женщине – тебе. Ты понимаешь, о чем я?

Кэлен не ответила, и Никки раздраженно махнула рукой.

– Саманта тоже любит Ричарда.

– Знаю, – сказала Кэлен.

Бросив расхаживать, колдунья уставилась на Кэлен:

– Но Саманта – невинная девушка, она без ума от красивого, сильного, умного и взрослого мужчины. В этом нет ничего дурного, хотя я все-таки не доверяю ее нраву.

– Может, и с Айрин нечто подобное? – предположила Кэлен. – Просто невинное увлечение.

– В самом деле? – Никки на миг остановилась и поглядела на Кэлен. – Ее мужа совсем недавно убили – сожрали у нее на глазах. Похоже, она довольно быстро забыла о нем.

– Откуда нам знать, Никки? Может, она плачет во сне.

– Может, – нехотя согласилась Никки. – Но есть кое-что еще. Айрин старается сблизиться с Ричардом, и мне не нравится, как она это делает. То и дело протягивает к нему руки, прикасается, лебезит, если она рядом, всячески старается привлечь все его внимание. – Колдунья зарычала от досады. – Не знаю, как объяснить.

– Внутри все сжимается, когда ты видишь ее заискивания, – сказала Кэлен.

Никки остановилась и наставила на нее указательный палец:

– Да! Точно!

– У меня тоже, – ответила Кэлен.

50

Никки явно удивилась.

– Ты тоже не доверяешь Айрин?

Кэлен ответила слабой улыбкой.

– Я не доверяю большинству окружающих Ричарда людей, Никки, и хочу, чтобы он был лишь со мной, но понимаю, что в некотором смысле он принадлежит всем и кое-что придется терпеть.

– Например, меня?

Кэлен долго молчала.

– Когда-то я отчаянно желала твоей смерти, Никки, и снова и снова представляла себе, как убиваю тебя самыми жестокими способами. С неистовым криком я убивала тебя сотни раз. Как-никак, ты была сестрой Тьмы. А также преданной, убежденной сторонницей учения Имперского ордена и императора Джеганя, чьи войска проливали кровь моего народа, пытаясь растоптать наш образ жизни. Но хуже того, ты захватила, отняла Ричарда у меня и у всех, кто в нем нуждался, – очень надолго. Я ненавидела тебя.

Однако Ричард понял, что с самых ранних лет ты попала под влияние и контроль Имперского ордена. Несмотря на внедренные в твое сознание убеждения, Ричард что-то разглядел в глубине твоей души. Он понял, что ты отличаешься от них – следуя учениям ордена, ты не была ослеплена ими. Ему лишь следовало придумать, как сделать так, чтобы ты снова прозрела. Он верил в тебя, в твой разум, верил, что в тебе есть искра здравого смысла, что ты способна узреть истину. Спустя некоторое время, желая узнать и понять его, ты задумалась о причинах своей преданности, задействовала рассудок, чтобы проникнуть в суть вещей, и увидела правду. В тот миг, когда разум одержал верх над слепой верой в учение, ты изменилась. Приняла сторону жизни, а не смерти. Тебе хватило смелости увидеть свои недостатки. Хватило смелости осознать, сколько вреда ты причинила, и хватило силы духа все исправить. С тех пор ты сражаешься на нашей стороне и уже тысячу раз доказала, что достойна моего доверия. Не раз ты спасала нам жизни. Не раз помогала донести до других свет истины. Я пришла к пониманию, что на самом деле ты тоже жертва извращенной идеологии, с которой мы сражались. В некотором смысле Имперский орден сокрушил тебя, как хотел сокрушить нас. Но, когда ты выбралась из той тьмы, я смогла наконец оценить тебя саму, а не поступки, совершенные под влиянием разлагающего учения. Я увидела внутреннюю силу и мужество, которое потребовалось, чтобы взглянуть в лицо действительности и повернуться к свету. И тогда я перестала желать твоей смерти, избавилась от бессмысленной ненависти. Мои горечь и обида больше не имели под собой оснований. Ты изменилась, и потому я тоже стала другой. Мы обе стали лучше. Знаю, ты все еще любишь Ричарда, и понимаю, что поэтому ты желаешь ему счастья. Теперь ты его понимаешь и знаешь, что никого нельзя заставить любить. Но ты все еще не свободна от чувств, не можешь их контролировать, и мне это понятно. Иногда человек не в силах открыться и рассказать о своих чувствах, как ни старается. Но я вижу, что ты стараешься – ради него, а не ради себя.

Никки сглотнула:

– Ты права. Я не могу убежать от своих чувств. Мне хотелось бы, чтобы все было иначе, но сердцу не прикажешь. Я сделаю все, о чем Ричард попросит. Я отдам жизнь, если он потребует. Я готова ради него на что угодно. Но отнимать его у тебя я больше не стану, потому что не намерена предавать Ричарда. Я люблю его, по-настоящему люблю, и поэтому никогда не поступлю так.

Кэлен посмотрела в голубые глаза Никки:

– Знаю.

Ей было очень жаль Никки. Она не представляла, каково это – любить Ричарда так сильно и безответно. Это была бы не жизнь. Кэлен надеялась, что однажды Никки найдет достойного человека, как Кара, пусть даже ее счастье и оказалось совсем недолгим.

Колдунья не сводила глаз с Кэлен.

– В Древнем мире я провела с Ричардом много времени и узнала, что у него на сердце. Не имеет значения, кто любит его. Важно, кого любит он. Он любит тебя, Кэлен.

Она кивнула:

– Это я тоже знаю, Никки.

Та с облегчением вздохнула:

– Хорошо.

– Итак, – сказала Кэлен после минутного молчания, – ты считаешь, что Айрин не могла бы определять наличие магических способностей по костям, если не обладала неведомыми тебе силами. При этом она всю жизнь провела неподалеку от барьера, сквозь который просачивается колдовство из третьего царства. И ты полагаешь, что ей следовало бы знать, где обитала Терновая Дева. А еще Айрин любит Ричарда.

– Сомневаюсь, что она действительно любит его. Скорее, одержима им.

– Однако при этом она сражается с нами плечом к плечу и защищает наши жизни. Что я, по-твоему, должна сделать?

– Не знаю, – проворчала Никки. – Может, просто сказать, что я сошла с ума?

– Я не считаю, что ты сошла с ума, и тоже не доверяю ей.

Никки остановилась и снова посмотрела на Кэлен:

– Ты уже говорила. Объяснишь почему?

– Ну, я знаю, это прозвучит слегка высокомерно, но я не доверяю Айрин, потому что она называет Ричарда по имени, а не Лордом Ралом.

Никки нескрываемо удивилась:

– Ричарда не волнуют титулы.

– Не важно. В титулах есть смысл, они – знак уважения. Обычно обитатели такой глуши боятся власти. Я росла и не раз наблюдала, как люди, которые боялись власти и всего незнакомого, бледнели при упоминании моего титула. Женщине из маленького поселения, хоть бы и колдунье, положено выказывать уважение самому Лорду Ралу, правителю Д’Харианской империи.

– И Матери-Исповеднице, – добавила Никки.

– И Матери-Исповеднице, – согласилась Кэлен. – Это мелочь, но за каждой мелочью явно что-то скрывается. Мелочи – это трещины на тщательно выстроенном фасаде личности, через которые можно заглянуть внутрь. Ричарда не тревожит, что Айрин не называет его Лордом Ралом, а меня тревожит. Поэтому я и считаю, что здесь кроется нечто более серьезное, и кое-кто явно недоговаривает. Ты сказала, что Саманта без ума от Ричарда, однако девочка называет его Лордом Ралом, и это вполне в духе обычных людей.

Никки беспокойно нахмурилась:

– Что, по-твоему, нам делать?

– Просто помнить об этом. Соблюдать осторожность.

– Непременно. – Никки посмотрела в сторону лагеря. – Твой муж возвращается. Лучше иди к нему и постарайся поспать. – Колдунья улыбнулась, наблюдая за бесшумно идущим мимо спящих Ричардом. – Обними его. Полагаю, это нужно вам обоим. И я не хочу, чтобы ты волновалась. Скоро мы доберемся в крепость и там, благодаря сдерживающему полю, наконец-то избавим вас от прикосновения смерти.

Поднявшись, Кэлен обняла Никки.

– Полагаю, тебе это тоже нужно.

Колдунья обняла ее в ответ.

– Ты же знаешь, конечно, что я и тебя люблю?

Кэлен улыбнулась:

– Знаю.

Кэлен знала, что любить и быть любимым – совершенно разные вещи. Но Никки она доверяла. Та забрала Ричарда в Древний мир, но поняв, что не сможет завоевать его сердце, поступила, как действительно любящая женщина: сделала для него лучшее, что могла, вернула его к Кэлен, к которой стремилось его сердце.

Никто не причинил Кэлен больше боли, чем Никки. Но при этом та поступила правильно.

Никому в лагере Кэлен не доверяла больше, чем Никки.

Именно поэтому ей нужно было задать колдунье вопрос, на который непросто ответить.

51

– Никки, могу я задать тебе неприятный вопрос и получить честный ответ?

– Безусловно.

Кэлен на мгновение отвела взгляд, разглядывая лагерь и пытаясь придумать, как облечь тревожные мысли в слова. Ведь слово не воробей. Наконец она спросила со всей возможной прямотой:

– Сколько мы с Ричардом еще продержимся, если нас не исцелить?

– Ну, – на мгновение задумавшись, ответила Никки, – на такой вопрос тяжело ответить…

– Мне не нужны отговорки типа «какое-то время еще есть», «не очень долго» и другие уклончивые ответы. Мне нужна правда. Нужна. Если не удастся избавить нас от прикосновения смерти, сколько мы протянем?

Повернувшись к колдунье, Кэлен увидела, что та смотрит на нее. Голубые глаза Никки, казалось, были наполнены мрачным пониманием того, что сейчас она вынесет смертный приговор.

– Прикосновение смерти с каждым мгновением становится сильнее. Не могу назвать точный срок, но правда в том, что даже в лучшем случае у вас осталось несколько дней.

Кэлен сглотнула.

– Дней. – Она услышала приговор. – И все?

– Нельзя точно оценить оставшееся время. Должна признаться, приводя Ричарда в сознание, я поняла, что вы уже прошли критическую точку и в эти оставшиеся несколько дней смерть может настигнуть вас в любой миг.

– К тому же есть предел, – догадалась Кэлен. – Даже если нам удастся продержаться некоторое время. Даже если повезет и мы сможем бороться с прикосновением смерти, все равно есть предел.

Никки кивнула:

– Я была сестрой Тьмы, имела дело со всякими отвратительными штуками, подобными прикосновению смерти, и знаю о них больше Зедда. Он понимает серьезность происходящего, но остерегся расспрашивать меня, ведь я применяю такие силы и такими способами, какие ему недоступны. Я обладаю уникальным опытом и знаниями и могу рассказать, как действует зов смерти. Он губит не обычным образом.

– Что ты имеешь в виду? Что происходит по-другому?

– Он терзает ваши души, уничтожая их.

Ничего хуже не может быть, думала Кэлен об их положении. И заблуждалась.

– Делает из нас полулюдей? Что же, мы станем, как они? Превратимся в бездушные тела, влачащие жалкое, бессмысленное существование?

Никки покачала головой:

– Нет. Ты думаешь не о том. Здесь совсем другое. Зов смерти медленно разрывает вашу связь с душой, как если бы вы висели на веревке над глубокой пропастью. Джит выпустила на волю то, что постепенно истончает веревку, и вы теряете связь со своими душами. Связь эта – нить магических способностей, с которыми вы родились: согласно Благодати она исходит от Творения, пронизывает жизнь, а затем нисходит с вами в преисподнюю. Губительный крик Джит прорвал внутри вас границу между мирами и продолжает истончать нить, соединяющую души с вашей сущностью.

– То есть, – проговорила Кэлен, стараясь справиться с паникой, – когда наши души разлучатся с телами, настанет конец? Мы умрем?

Никки задумалась, подбирая слова.

– Довольно трудно объяснить, но наступит нечто более значительное, чем конец жизни, нечто более существенное, чем просто смерть. Если мы не остановим болезнь, не уберем отравляющее прикосновение смерти, вы не просто умрете, что само по себе плохо, но ваши души будут отлучены от всего – не только от мира живых, но и от связи с магией, текущей сквозь наши души в мир за завесой. Ваши отлученные души никогда не смогут пройти сквозь завесу и найти дорогу к добрым духам. Таким образом, разлучая ваши души со всем прочим, прикосновение смерти в некотором смысле не только уничтожит тела, но и прекратит существование ваших душ. Сейчас вы живы лишь благодаря воле и упорству, какие вкладывают в свою борьбу ваши духи или души. Но вам не продержаться дольше нескольких дней, а затем борьба закончится. Ваши души будут разлучены со всеми нами. Ваши тела будут умирать, а души при этом будут тлеть на грани существования, словно затухающий уголек из костра.

Кэлен затаила дыхание. Она чувствовала, что к глазам подступают слезы.

– О нас даже не будут помнить? – Задав этот вопрос, Кэлен сама поняла его бессмысленность, но ей хотелось знать.

Никки медленно покачала головой:

– Когда ваши души окончательно отделятся, их прежнее существование растворится, будто вас и не было.

Все оказалось еще хуже, чем опасалась Кэлен. Она подняла взгляд на Никки, отказываясь верить.

– Но с Джит такое не произошло. Ее существование не испарилось от зова смерти. Мы помним о ней.

– Джит – существо иного вида. Прикосновение смерти, которое она несла в себе, было ее неотъемлемой частью. И тот звук не предназначался для человеческих ушей. У нее не было души, которую можно разлучить с телом. – Никки вытерла слезинку с щеки Кэлен. – А у тебя есть.

Кэлен слышала в глубине своего сознания шепот и крики – голос смерти, жаждущей заполучить ее. Она чувствовала, что этот шепот звучит все ближе. А по недавнему опыту Ричарда понимала, что если кто-то из них потеряет сознание, то пробудиться самостоятельно он, скорее всего, не сможет.

Она не могла решить, что хуже: тиски участи, уготованной им Сулаканом в мире мертвых, или навязчивый страх забвения из-за того, что их души будут разлучены с бытием.

– В таком случае следует выступить ни свет ни заря, чтобы добраться до Сааведры как можно скорее, – сказала Кэлен.

Никки кивнула:

– Согласна. Но имей в виду: я не допущу, чтобы это случилось с вами. – Колдунья взяла Кэлен за руку. – Я избавлю вас от прикосновения смерти.

52

На следующий день они преодолевали перевал между высоченными острыми пиками. На склонах росли редкие высокие сосны, чуть ниже превращавшиеся в лес. Этот лес изобиловал ручьями, стекающими с возвышенностей. Иногда, чтобы обогнуть участки леса, залитые водой, приходилось идти по грязи. Нескольких воинов отправили вперед на разведку, чтобы пройти потом кратчайшим путем. Другой отряд воинов отстал, чтобы прикрыть тыл.

Любой уцелевший шан-так мог оказаться очень опасным. После всего, что она видела, Кэлен не сомневалась – твари мертвы, но уверенность эта не была полной. К тому же император Сулакан мог послать за ними другие шан-так, или отряд мог встретить другие племена полулюдей, которые покинули третье царство и теперь охотились в лесах. В конце концов, они все еще оставались слишком близко к ужасному павшему барьеру.

На рассвете Нед, взяв лошадь и получив распоряжения Ричарда, отправился в трудный путь к Народному Дворцу. Казалось неправильным путешествовать без лошадей, самого быстрого средства передвижения, но единственный скакун все равно не ускорял общего продвижения. Гораздо важнее было доставить во дворец предупреждение о надвигающейся опасности.

Мысль о Ханнисе Арке, императоре Сулакане и ордах шан-так, которые ворвутся во дворец и захватят все хранящиеся там артефакты, привела Кэлен в содрогание. В определенном смысле Народный Дворец был средоточием всеобщей надежды, и у нее кровь стыла в жилах при мысли, что он может пасть под натиском такого зла. Дворец следовало удерживать, пока Ричард не вернется туда исцеленным.

Хотя лошадь не доставила бы их в Сааведру быстрее, она сберегла бы силы Ричарда и Кэлен. Но чем дальше они продвигались, тем яснее становилось, что дорога через горы, по которой они шли, слишком трудна для лошади. Им приходилось бы обходить те места, где животное не могло бы пройти, и в итоге они потеряли бы больше времени.

Каждая минута задержки приближала их с Ричардом к смерти. Мысли Кэлен то и дело возвращались к темным тварям Сулакана, поджидающим их по ту сторону завесы. У них двоих не будет вечного покоя. Владыка мертвых позаботился об этом.

Иногда выбранный ими путь становился таким трудным, что воины срубали небольшие деревья и вгоняли их, как колья, в крутые осыпающиеся склоны, создавая хоть какую-то опору. Такие сделанные на скорую руку ненадежные спуски по труднопроходимым участкам позволяли двигаться дальше с минимальными потерями времени. Когда склоны оказывались особо крутыми и скользкими, а камни на них держались плохо, готовые в любой миг выскользнуть из-под ног, к деревьям добавляли веревку в качестве поручня.

Никакого иного, более легкого, пути в этих нехоженых краях не было. Они знали, в какой стороне Сааведра, и самая короткая дорога туда пролегала через горы. К счастью, большую ее часть они прошли легко. Более простой путь к Сааведре, в обход гор, занял бы у них несколько лишних дней – несколько дней, которых у них не было.

Много часов они спускались по узким каменистым тропам, а потом местность начала выравниваться. Воспользовавшись этим, Айрин и Саманта, проходя через березовую рощу, пристроились с двух сторон от Ричарда, чтобы защищать его. Никки держалась позади – это позволяло ей не спускать с Айрин глаз. Местная колдунья старалась всегда держаться возле Ричарда, ради этого иногда даже заступая дорогу Кэлен или Никки.

У Кэлен не было ни малейшего желания препираться с этой женщиной, поэтому она решила поступить мудрее и попросту не обращать внимания на Айрин, пока они идут в Сааведру. К тому же она понимала, что для исцеления им могут понадобиться и способности местной колдуньи.

Тропа опять сузилась, им предстояло идти между крутыми серыми каменными стенами, и Кэлен, воспользовавшись возможностью, взяла Ричарда за руку, четко и вежливо давая понять, что хочет идти рядом с мужем. Как ни странно, Айрин поняла намек – вероятно, она была не так уж невнимательна, как поначалу казалось Кэлен.

Саманта же не поняла намека и еще некоторое время оставалась возле Ричарда, засыпая его банальными вопросами о том, как деревья могут вцепляться в камень на таких крутых склонах и видел ли он что-либо подобное в своих путешествиях. Поток ее вопросов не иссякал, и она с искренним интересом ловила каждый ответ. Ричард же казался рассеянным и явно не желал болтать, но из любезности давал на вопросы девушки короткие ответы.

Когда они шли по звериной тропе в высокой, по колено, траве, Зедд догнал их, обнял девушку за плечи и объявил, что хочет показать кое-какие растения, о которых юной колдунье следует знать. Отведя Саманту в сторону и указав на кустарник с красными ягодами, растущий выше на скалах, он начал читать лекцию о разнообразных способах использования ягод, листьев и корней.

– С тобой все в порядке? – спросила Кэлен у Ричарда, когда они остались почти наедине.

Он посмотрел на нее с недоумением.

– Не совсем.

– Почему? Что не так?

– Ну, – начал Ричард, собираясь с мыслями, – человек, умерший три тысячи лет назад, воскрес после того, как Ханнис Арк полил моей кровью его мумифицированный труп. И теперь этот человек намерен править миром живых, а Ханнис, судя по всему, – Д’Харианской империей. Ах да, и еще: мы с тобой едва живы, ведь внутри нас – отравляющее прикосновение смерти, – но пока есть шанс, что полулюди сожрут нас живьем раньше, чем оно нас убьет.

– Извини, – сказала Кэлен. – Не хотела тебя расстраивать.

Он махнул рукой:

– Не в этом дело.

– Тогда что тебя беспокоит?

Ричард глубоко вздохнул:

– Все.

– Все? Тебя что-нибудь особенно угнетает? Кроме того, что ты уже перечислил.

Прежде чем ответить, Ричард некоторое время посматривал то на редкий лесок, то на траву.

– Я хотел бы просто остаться с тобой вдвоем, вот и все.

– А, – ответила Кэлен с понимающей улыбкой. – Вот что.

Довольно сложно уединиться посреди лагеря с воинами.

– Нет, я имею в виду другое… ну и это тоже, но все-таки я о другом.

– О чем же?

– Я имел в виду то время, когда построил для нас хижину на западе, в Вестландии. Мы жили вдалеке от всех бед мира.

Кэлен ненадолго прижалась лбом к плечу мужа.

– Так и будет, Ричард. Все наладится. Мы избавимся от ужасного прикосновения смерти, ты сделаешь все необходимое, чтобы остановить эту буйную парочку, и мы заживем в мире и спокойствии.

Ричард улыбнулся тому, какую характеристику она дала императору Сулакану и Ханнису Арку – словно они всего лишь озорные мальчишки.

– Но я не хочу жить в крохотной хижине, – заметила Кэлен. – То есть буду, если придется, но хотелось бы жить в Народном Дворце.

– А, – с улыбкой отозвался Ричард, – так я женился на девушке, предпочитающей изысканный образ жизни.

Кэлен обняла мужа за талию:

– Более изысканный, чем тащиться по сырой и мрачной глуши в обществе воинов? Еще бы. Начну с того, что хочу настоящую кровать. В комнате с дверью. С замком на двери.

Ричард не сдержал улыбки.

– Мне тоже очень этого хочется.

– Не сомневаюсь. – Дразня, она толкнула его бедром.

Ричард снова улыбнулся. Кэлен обрадовалась, что смогла повеселить его. Она не знала, что именно беспокоит мужа, но хотя бы с удовольствием смотрела на его улыбку.

53

К концу долгого дня пути по опасным крутым склонам, через узкие ущелья и дремучие леса отряд наконец-то вышел на ровную местность. Они шагали вдоль ручья, который, извиваясь, тек по замшелым камням среди леса молодых лиственных деревьев. На каменистых берегах ручья лес редел, что позволяло лучше видеть в сумерках. Ричард присматривал место, где можно разбить лагерь.

Им с Кэлен наконец удалось устроить так, что Айрин и Саманту всегда отделяли от них несколько человек. Кэлен была рада идти с ним вдвоем, а Ричард, не понимая, что не так с местной колдуньей, уже счел ее утомительной. Она все время старалась казаться радостной и дружелюбной.

Ричард был не настроен ни на то, ни на другое. Он размышляя о более важных вещах.

Он полагал, что Айрин просто пытается найти хоть что-то хорошее в сложившихся обстоятельствах. Она, по сути, руководила Стройзой, когда пал барьер, а, отправившись предупредить о грядущей опасности, стала свидетельницей того, как полулюди съели заживо ее мужа. Жителей же ее поселения, которых она прекрасно знала, растерзали живые мертвецы, пришедшие за ее дочерью. Сейчас она участвовала в спасении Ричарда и Кэлен. Поводов для счастья у колдуньи было мало.

Ричард думал, что Айрин должна радоваться тому, что ее дочь жива, и поэтому старается сохранять оптимизм. Тем не менее он считал, что колдунье следует серьезнее относиться к происходящему – они пробирались через неизведанные леса в сердце Темных земель, таинственные и опасные. Они уже едва не погибли при нападении шан-так, и вряд ли можно было с уверенностью сказать, что рядом нет орд голодных полулюдей.

Оживленность Саманты, по его мнению, была просто следствием невинности. Она переживала, хотела приносить пользу и не раз уже бывала напугана, но в целом ее будоражило это «приключение». Девушка по праву гордилась собой, ведь она помогла им выбраться из, казалось бы, безвыходного положения. Ричард тоже гордился ею. Уже дважды она совершила нечто выдающееся.

Никки считала, что у Саманты скверный характер и она опасна. Ричард, напротив, скорее радовался, что та смогла достаточно разозлиться – ведь иначе все они погибли бы. Иногда гнев бывает полезен, и хорошо, что Саманта сумела этим воспользоваться.

Ричард осторожно пробирался по вязкой почве среди замшелых скал, всматриваясь в окружающий лес. Кэлен, шедшая чуть позади, держала его за руку, чтобы не терять равновесия, когда переходила через ручей. По камням, словно по мостику, они перешли на другую сторону, где почва была ровнее, не такой каменистой и более удобной для ходьбы. Легкий туман мешал замечать скользкие камни.

Время от времени Ричард проверял, все ли идут за ним. В сгущающейся темноте он видел Зедда: иногда тот с улыбкой склонялся к Саманте и показывал ей полезные растения. Девушка жадно внимала его словам.

Это напомнило Ричарду детство – тогда Зедд брал его с собой на прогулки в лес, где показывал растения и рассказывал о способах их применения. Ричард скучал по тем дням.

Он не мог не думать о совете Зедда уйти, бросить все, увезти Кэлен в безопасное место, где они смогут наслаждаться жизнью. Старался думать о другом, но слова Зедда эхом звучали в голове.

Если и был на свете хоть один человек, к чьим советам Ричард относился серьезно, это был Зедд. Но все же на этот раз…

Ричард ступал по торчащим корням, по возможности избегая болотистой почвы, которая могла скрывать ямки. При этом он внимательно следил за движением теней и за пятнами света – их могли пересекать какие-нибудь существа. И то, и другое иногда происходило. Обычно это птицы перелетали с ветки на ветку. Один раз пробежала белка. Время от времени ветки сами шевелились в неподвижном воздухе, и листья роняли осевшие на них из-за тумана большие капли воды.

Ричард бдительно наблюдал за окружающим, но не видел Охотника, маленького приятеля Кэлен. Кем бы ни был этот зверь с большими зелеными глазами, он не проявлял агрессии. Казалось, его интересовала лишь забота о Кэлен. Ричард разделял это стремление, хотя и не мог оценить по достоинству такую черту в диком животном. Если Охотник не проявлял агрессии сейчас, это не означало, что так будет и впредь.

Впрочем, кое-что относительно этого существа успокаивало Ричарда: он просто не считал его опасным. Как бы там ни было, животное целый день не объявлялось, вероятно потому, что осталось на своей территории, которую отряд покинул.

Время от времени раздавались хриплые крики воронов, предупреждавших других обитателей леса о приближении людей. Эти резкие звуки распарывали тишину, и Ричард замечал, что в такие моменты некоторые воины смотрели на деревья. Они тоже, не теряя бдительности, внимательно вглядывались в окружающее.

Что-то в этой местности тревожило Ричарда. Ручей, несмотря на заросшие берега, оставался слишком открытым, а через зазоры в листве виднелись каменные уступы у подножия возвышавшихся с обеих сторон скал. По словам разведчиков, лишь этот единственный путь позволял двигаться быстро.

Однако с высоты скал любой мог увидеть, как отряд идет вдоль ручья, поэтому Ричард чувствовал себя мышью, за которой наблюдает сова.

Сейчас для них важнее всего было время, и лишь этой дорогой они могли быстро добраться до сдерживающего поля в крепости Сааведры.

Ричард внезапно заметил, что все небольшие птицы вдруг поднялись в воздух и стремительно упорхнули. Почти сразу три ворона, бесшумно поднявшись в воздух, полетели куда-то за лес.

Ричард на мгновение замер, а затем услышал оборвавшийся крик одного из воинов, шедших позади.

Он развернулся как раз вовремя, чтобы заметить уносящиеся вверх среди деревьев поджатые ноги. Нечто большое и темное уносило человека прочь. Он увидел, как эти ноги дергаются – человек боролся со своим похитителем, но за миг до того, как тот скрылся за деревьями, заметил, что тело обмякло и перестало шевелиться.

Через мгновение Ричард уже держал в руках обнаженный меч. Его особый стальной звон эхом отразился от каменных стен. В тишине глухого леса этот звук показался пугающе яростным.

Воины тоже дружно обнажили оружие. Все смотрели вверх, пригибаясь и стараясь разглядеть врага. Ричард же наблюдал за тенями в сумрачном лесу.

Из тьмы чащи на них бросилось нечто черное, схватило человека, шедшего впереди неподалеку от Ричарда, и, ломая ему шею, рывком подняло добычу в воздух. Меч не успевшего даже вскрикнуть воина со звоном упал на камни.

Это определенно были не полулюди и не оккультное воздействие. Ричард понял, что на них нападает какой-то крупный хищник.

– Сомкнуть ряды! – прокричал всем командующий Фистер.

Со всех сторон подбежали воины и образовали кольцо вокруг Зедда, Никки, Айрин и Саманты. Ричард левой рукой поближе подтянул Кэлен, намереваясь защищать ее и себя. Зедд начал хмуро осматриваться в поисках чужака, на которого можно обрушить магию. Никки медленно поворачивалась, изучая полог леса. Айрин же склонилась над дочерью, чьи глаза широко раскрылись от ужаса, готовая оборонять ее.

Стоя здесь, отряд по-прежнему подвергался опасности.

– Не стоим! – приказал Ричард. – Продолжаем двигаться!

Двоих унесенных воинов было уже не спасти. Уцелевшие могли только стараться не угодить в пасть хищнику.

– Как думаешь, что это было? – на бегу шепнула Кэлен.

– Понятия не имею, – ответил Ричард, мчась по берегу вдоль ручья и прыгая то с камня на камень, то по корням деревьев, – но нужно скорее убраться с открытой местности.

– Какая-то разновидность небольших лесных драконов? – спросила она, не отставая ни на шаг.

– Я не смог его толком разглядеть. Слишком темно, и само оно тоже темное.

– Продолжаем движение! – крикнул командующий Фистер, размахивая мечом и привлекая внимание воинов. – Осторожнее, ребята!

– Командующий! – крикнул Ричард, когда они пересекали открытый участок возле ручья.

Тот замер и оглянулся. Ричард мечом указал направление.

– К тому проходу между скалами. За ним начинается густой лес. Нужно поскорее убраться с открытой местности. Кто бы это ни был, мы угодили прямо на их охотничью тропу.

Кивнув, командующий Фистер отправил бегущих воинов в указанную Ричардом сторону. Пробегая по проходу между гигантскими валунами, тот увидел, что лес впереди густой и дремучий. Плотная листва усложнит охоту с воздуха.

Но сгущающаяся темнота оставалась проблемой. Сейчас им следовало разбивать лагерь, а не бегать по темному лесу.

Но Ричард понимал: у них нет выбора. Прежде чем они осмелятся остановиться на ночлег, нужно уйти как можно дальше.

Они оказались в густом хвойном лесу. Деревья здесь росли так плотно, что на стволах внизу не было ветвей. Из-за этого земля казалась более открытой, но в лабиринте многочисленных древесных стволов большая крылатая тварь не смогла бы перемещаться с той же стремительностью, что на открытом пространстве.

Кроме того, земля под густыми кронами высоких деревьев была почти голой, поэтому бежать здесь было легче.

И отряд наддал, стремясь убраться подальше.

54

Уже поздно ночью, когда совсем стемнело, они нашли у склона горы место, которое Ричард счел достаточно безопасным для ночлега. Во всяком случае, оно было лучшим из тех, какие им удалось отыскать в бесконечном темном, незнакомом лесу. Ближайший участок густого леса представлял собой чащобу молодых лиственных деревьев, по которой невозможно было пройти бесшумно. Купа больших деревьев предоставила путникам чуть более открытое место, где отряд мог расстелить тюфяки и отдохнуть остаток ночи.

По такому лесу трудно пробираться, зато никакое существо не может внезапно напасть и утащить человека, как произошло у ручья. Густая поросль затруднила бы приближение к ним любого, даже мелкого хищника. А так как им требовалось остановиться и выспаться, не имело значения, сложно ли им самим передвигаться по такой местности, раз она предоставляла защиту.

Конечно, враги, в том числе полулюди, все еще могли преследовать их, но им предстояло оказаться лицом к лицу с вооруженными воинами Первой когорты, обозленными тем, что не смогли остановить хищника, похитившего двух их друзей.

– Ну что думаете? – спросил командующий Фистер, разглядывая это место при свете огоньков в поднятых руках Никки, Зедда и Айрин.

Ричард внимательно осмотрелся:

– Похоже, лучшего места в этих краях нам не найти. Разве что случайно наткнемся на крепость.

– Мы ушли довольно далеко после нападения тех тварей, – сказал Фистер. – Возможно, они остались позади. Возможно, они и не пытались нас преследовать.

– А может, они уже сыты, – вставила Айрин. – Я говорила, что Темные земли полны опасностей и в них обитают существа, которых ранее никто не видывал… или никто не выживал, чтобы рассказать о них. Как правило, до нас доходят только туманные истории и слухи.

– Похоже, некоторые слухи оказались правдивыми, – заметил командующий.

Ричард не видел другого выхода. К тому же ему не хотелось ввязываться в спор. После трудного дневного перехода по сложной местности отряд нуждался в отдыхе, а не в спорах об опасностях Темных земель. Он заметил тени, появившиеся, когда луна выглянула из прорех в облаках. Когда облака разошлись, моросить перестало, однако ночь все равно обещала быть сырой и прохладной.

– Пусть воины расстилают тюфяки, – велел Ричард. – Но все должны держаться поближе друг к другу.

Джейк Фистер огляделся при смешанном свете луны и магических огоньков.

– Это место хотя бы не очень открытое. Напасть на нас будет сложно.

– Когда все расстелют тюфяки, огонь не разводите, – добавил Ричард.

Это означало, что придется есть холодную пищу из походных запасов, но все равно для готовки было поздновато. Отряду следовало перекусить, чтобы восстановить силы, затем поспать, а с рассветом продолжить путь.

Переходя от воина к воину, Фистер тихо отдавал распоряжения. Некоторые сразу устраивались на ночлег, другие, получив приказ командующего, отправлялись нести стражу.

– Тебе – никакой стражи, – обратился к Ричарду Зедд. – Иди отдыхай.

– Ты прав, – ответил он деду.

В густых зарослях было мало свободного места, поэтому люди устраивались бок о бок. Зедд пристроился возле Ричарда и Кэлен. Никки, Айрин и Саманта начали укладываться неподалеку. Лорд Рал решил, что волшебник выбрал место не случайно, отгородив их с Кэлен от Айрин и Саманты, Намеренно это получилось или нет, но Ричард мысленно поблагодарил деда. Ему хотелось просто вздремнуть.

Достав небольшой тюфяк и одеяло, Ричард и Кэлен расстелили их на скале. Без шалаша им негде было бы укрыться от дождя, если тот опять пойдет. Когда Кэлен улеглась, Ричард подошел к тщательно расправлявшему одеяло деду.

– Тебе здесь будет удобно? – спросил Ричард.

Зедд улыбнулся:

– Вполне. Я засну, даже если тут все будут выложено колючками.

Ричард улыбнулся, понимая, насколько слова деда близки к правде. Старый волшебник даже во сне всегда был начеку, но при этом отлично высыпался.

– Зедд, – тихо спросил Ричард, чтобы не услышали остальные, – ты это всерьез сказал мне вчера?

Старик озадаченно посмотрел на внука:

– Что именно?

Мгновение Ричард мялся, страшась узнать ответ.

– Что устал от жизни.

– А, – ответил Зедд, понимающе кивнув. – Ну, мой мальчик, в чем-то да, в чем-то нет. – Волшебник улыбнулся, став менее серьезным. – Полагаю, посредством старости природа готовит нас к смерти, заставляя сильнее стремиться в мир мертвых. Столько лет наблюдать, как люди упорно творят жестокие и отвратительные вещи, утомительно. Устаешь даже от того, насколько это глупо. Пропадает радость жизни. Но все это отступает, если я рядом с тобой и Кэлен.

Ричард почувствовал себя немного лучше.

– Приятно слышать.

Зедд положил руку на плечо Ричарду, когда тот наклонился пониже в лунном свете.

– Рядом с вами моя жизнь обретает смысл. Всякий раз. Можно сказать, я живу не ради себя, а ради вас с Кэлен. И считаю, что замечательно, когда у тебя есть нечто, ради чего стоит жить. – Он склонил голову набок. – Разве не Кэлен заставляет тебя бороться за жизнь? Подумай, как жить без нее, и поймешь, о чем я и ради чего в действительности живешь ты сам.

Ричард кивнул:

– Ты прав. – Он бросил взгляд на Кэлен, как раз укрывавшуюся одеялом, и сразу почувствовал желание лечь рядом и обнять ее. – Не могу представить жизнь без нее. И решительно не хотел бы жить без нее.

Зедд решительно кивнул:

– Об этом я и говорил. Поэтому я рад быть с вами, помогая избегать роковых ошибок. Ведь кто-то должен.

Глубоко вздохнув, Ричард кивнул:

– Да. Я люблю тебя, ты же знаешь.

– Знаю. И я тебя люблю, мой мальчик. – Зедд указал на Кэлен. – Теперь ступай спать, а я буду неподалеку, если понадоблюсь, и буду рядом еще долго-долго. Ты же знаешь, я еще не слишком стар и могу быть полезным. Скоро мы избавим вас от болезни, и вы решите, как быть дальше. Но, что бы вы ни выбрали – бросить все и жить для себя или продолжать сражаться, – я все равно буду любить тебя так же сильно и поддержу любое твое решение. Я знаю, вы сделаете правильный выбор – свой собственный. Как сказала Магда Сирус, твори свою судьбу.

– Спасибо, Зедд. Кажется, мы пережили довольно приключений с той поры, как покинули Хартленд.

– В самом деле, приключений предостаточно. И не все плохие. Мы повидали много хорошего в пути.

– И все же я хочу, чтобы все это закончилось, – сказал Ричард.

Зедд улыбнулся:

– Я тоже. А теперь иди отдыхать. Не хочу, чтобы ты опять потерял сознание и пришлось бы снова тебя исцелять. В последний раз ты заставил меня поволноваться.

– Ты же правда исцелишь нас?

Зедд поднялся и посмотрел Ричарду в глаза.

– Конечно, в сдерживающем поле я справлюсь. Можешь нисколько не сомневаться. Ну а теперь ступай, дай мне поспать.

– Хорошо. Тогда – спокойной ночи.

Волшебник оглядел окружающий лес.

– Какое красивое место! Очень важно наслаждаться красотой, когда выпадает возможность, мой мальчик. Хорошее место для отдыха. А завтра мы продолжим путь туда, где сможем исцелить тебя.

Ричард улыбнулся, кивнул деду, направился к Кэлен и тихо забрался под одеяло рядом с ней. Когда он улегся, она повернулась к нему.

– Все в порядке? – спросила она. – С Зеддом.

– Он хочет, чтобы мы выспались.

Кэлен обняла мужа за талию.

– Нисколько не возражаю.

Она тесно прижалась к Ричарду, будто желая согреться, хотя просто хотела быть рядом, а он осматривал лагерь. Никки, Айрин и Саманта уже спали, завернувшись в одеяла, и медленно, спокойно дышали, как и большинство воинов.

Ричард наблюдал за ними, беспокоясь о каждом, боясь уснуть и уже никогда не проснуться.

55

Когда Зедд ночью встал, Ричард мгновенно проснулся. Сон его был беспокойным, ведь он тревожился о слишком многом. У них было полно проблем и почти никаких решений – только идти в крепость. Плохо спал Ричард еще и потому, что готов был в любой миг подняться по тревоге, поэтому Зедд и разбудил его.

В свете луны Ричард увидел, как дед скинул одеяло с плеч и положил его на землю. Он расправил одну его сторону, зевнул, расправил другую – и осторожно прокрался мимо спящих Никки, Айрин, Саманты и нескольких воинов. Обычно Зедд спал крепко, но иногда жаловался на ноющие суставы, и для него было обычным делом встать среди ночи, чтобы «размять кости», как он говорил.

Что-то в ночи показалось Ричарду странным. Полная неподвижность леса, в котором остановился отряд, казалась какой-то необычной, неестественной. Он посмотрел на луну и понял, что скоро утро. А когда достаточно рассветет, им предстоит продолжить путь.

Как только Зедд исчез из поля зрения, скрывшись за молодой елью, Ричард перевернулся на спину и стал смотреть на Кэлен. Не просыпаясь, та сменила позу и устроилась у него под мышкой. Он улыбнулся, глядя на спящую жену. Она казалась воплощенной невинностью. Ричард осторожно погладил ее по щеке, думая о том, как сильно ее любит, о том, что готов ради нее на все. Вспомнив о тех, кто причинял ей боль, он почувствовал злость.

Начав беспокоиться о ее безопасности, он больше не смог заснуть. Что-то было не так, но он не мог понять что.

Поскольку спать не получилось, он сел и стал присматриваться к лесу, выискивая признаки присутствия врагов. Ни один листочек не шелохнулся в неподвижном воздухе. Ричард не слышал ни ночных птиц, ни насекомых. В лесу царила мертвая тишина. Все спали, а взгляд Ричарда скользил по воинам, но те не шевелились во сне. Он порадовался, что хотя бы остальные смогли уснуть. За исключением спрятавшихся где-то среди деревьев часовых и только что покинувшего свою постель Зедда.

Ричард погрузился в легкую полудрему, но внезапно услышал странный звук – приглушенный удар. Однако лес по-прежнему был неподвижен. Мгновенно очнувшись, Ричард наклонил голову, прислушиваясь и ожидая повторения звука, чтобы определить, что это было, но лес молчал. Он решил, что, наверное, звук произвела большая шишка, упавшая на мягкий лесной ковер. Такие звуки обычно и мешали ему спать в тихие ночи вроде нынешней.

Ричард вновь скользнул под одеяло рядом с Кэлен, понимая, что заснуть все равно не удастся, поскольку он слишком встревожен. Всякий раз, закрывая глаза, он тут же их открывал. Тогда он снова осмотрел лагерь, проверяя Никки, Айрин, Саманту и воинов. Те спокойно спали, очевидно, не услышав этого тихого звука.

В лунном свете Ричард заметил темный силуэт, пробиравшийся через лагерь. Мгновением позже он понял, что между спящими осторожно вышагивает командующий Фистер. Судя по тому, как он шел, дело было крайне важное.

Командующий подошел и упал возле него на колени. Нахмурившись, Ричард сел. Даже при слабом лунном свете Лорд Рал заметил, что лицо воина белее снега.

Ричард бросил взгляд на пустующее спальное место Зедда и вновь посмотрел на командующего.

– Что случилось?

Проснувшаяся Кэлен поспешно села рядом с мужем.

– В чем дело? – шепотом спросила она.

Командующий словно бы утратил дар речи.

– Что случилось? – снова спросил Ричард, уже настойчивее.

– Там… Там Зедд.

Нахмурившись, Ричард посмотрел на пустое место деда.

– Что с Зеддом? – Лорд Рал огляделся. – Где он?

Сглотнув, командующий Фистер вяло махнул в ту сторону, где Ричард в последний раз видел деда.

Ричард вскочил, а через мгновение поднялась и Кэлен. Но воин все не мог подобрать слов.

– Показывай.

Спавшие воины уже зашевелились, некоторые сели. Кивнув, Фистер повернулся к лагерю и крикнул:

– Подъем! К оружию!

Воины в спешке повскакивали, хватая мечи, топоры и луки.

Командующий наблюдал, как воины, вооружившись, занимают оборонительные позиции. Фистер, Кэлен и Ричард подошли к Никки, Айрин и Саманте. Те ворочались, протирали глаза от сна и старались скорее подняться.

– В чем дело? – спросила Саманта, оглядевшись и увидев воинов с оружием на изготовку. Но ей не ответили, и все поспешили за командующим.

Предутренний туман опускался на землю. Ричард и Кэлен шли за огромной фигурой командующего, торопливо шагавшего сначала через их лагерь, а затем сквозь молодой ельник. Он зашел чуть дальше в лес, и перед ними открылась маленькая залитая лунным светом поляна, по краю которой, как часовые, стояли деревья.

Освещенный луной и окутанный туманной дымкой Зедд лежал навзничь на ковре из мха.

Ричард моргнул. Кэлен рядом с ним ахнула.

Голова старого волшебника покоилась среди папоротников в полудюжине шагов от тела.

Картина казалась мирной, спокойной и безмятежной.

Ричард моргнул еще раз, не вполне понимая, что видит – или не желая этому верить.

Но жестокая реальность того, что было перед ним, горячей волной затопила его сознание.

56

B следующее мгновение Ричард уже держал свой меч, извлеченный из ножен, и ярость клинка клокотала в нем. Через пару мгновений после того, как звон Меча Истины прорезал ночную тишь, к ним, продравшись через лес, примчалась вся Первая когорта.

Не зная, на что излить ярость, Ричард не двигался с места и тяжело дышал. Потом посмотрел на залитое лунным светом место происшествия в поисках причины, угрозы или объяснения. Но не нашел ничего странного, кроме обезглавленного деда, который лежал на мягком ложе из мха в окружении небольших редких папоротников.

В следующее мгновение Саманта завопила от ужаса. Ее мать с недоверием смотрела на тело, обеими руками прикрывая разинутый рот.

Стоявшая возле Ричарда Никки бросила короткий взгляд на его лицо и, подбежав к телу Зедда, опустилась на колени.

– Как такое могло произойти? – спросил Ричард, не адресуя вопрос никому конкретно. – Кто мог это сделать? У нас были часовые!

Его громкий голос отозвался эхом в тихом лесу, где не было ничего необычного. Ничего, кроме окровавленного тела Зедда.

Воины уже бросились на поиски убийцы, пристыженные тем, что кому-то удалось пройти мимо их часовых. Первая когорта не допускала подобных ошибок. Довольно скоро один за другим они начали возвращаться, и все, проходя мимо командующего, отрицательно качали головами, не решаясь при этом посмотреть на Ричарда.

– Следы? – спросил Фистер у своих людей, переводя взгляд с человека на человека.

Один из них махнул в сторону леса.

– Несколько наших ходили туда, разведывали местность. Мы нашли только их следы, больше здесь никого не было. Нигде поблизости нет ни следов, ни признаков присутствия врагов. Им пришлось бы пройти через лагерь, иначе на эту поляну не попасть.

– Разве что они прятались здесь до того, как мы разбили лагерь, и ждали, пока кто-нибудь важный не пройдет мимо, – сказал командующий. – Возможно, они скрылись сразу после убийства.

Ричарду подобное объяснение показалось бессмысленным – если только отряд не преследовали. Кроме животного, которого Кэлен называла Охотником, он до сих пор не видел никого и ничего странного. Хотя, возможно, кто-нибудь применил оккультные способности для маскировки, чтобы незаметно идти за отрядом. Но Ричард не понимал, как могло случиться то, что случилось. Мысли в его голове неслись сейчас бешеным галопом, он не мог ясно думать.

Но, как бы совершенно ни было нападение, важно было другое – в лагерь проник убийца. И это не вызывало сомнений.

От ярости сердце Ричарда бухало так, что он с трудом соображал. Он понимал, что должен выплеснуть сдерживаемую ярость, но не знал, на кого.

Слезы текли по его щекам, когда Никки осторожно подняла голову Зедда и приставила ее к телу, так, что старый волшебник теперь выглядел почти обычно.

Ричард упал на колени рядом с Никки, глядя на деда. Мертвые карие глаза Зедда смотрели в темное небо. Кэлен опустилась рядом и положила руку на плечо Ричарду. Она плакала, прикрывая рот дрожащей рукой, сдерживая крик.

Заметив, что все воины вернулись и шепотом доложили об итогах поисков командующему, Ричард наконец поднял взгляд.

– Нашли хоть что-нибудь? Неужели наши люди ничего не нашли? – Собственный голос казался ему глухим и безжизненным, словно бы чужим.

– Сожалею, Лорд Рал. Это, – Фистер кивнул в сторону мертвого Зедда, – единственное, что не так. Единственное вопиющее.

– Как это могло случиться здесь, у нас под самым носом? Как мы могли ничего не заметить, не увидеть и не услышать?

Тут Ричард вспомнил глухой стук. И теперь понял, что слышал звук падения тела на мох.

– Хотел бы я знать ответ, Лорд Рал, – горестным шепотом произнес командующий.

– А я говорила, – тихо сказала Айрин, – что в Темных землях происходит много странного. Здесь нам грозят неведомые опасности.

У Ричарда сейчас не было ни малейшего желания обсуждать опасности Темных земель. Он поднялся. Его ум лихорадочно работал, сердце стучало молотом, а рука сжимала рукоять меча. Он заставлял себя сдерживаться, не позволяя себе дать волю эмоциям. Сейчас ничто не должно было вывести его из себя.

В голове у него зазвучал его собственный голос, приказывающий думать. Он словно бы откуда-то сверху смотрел, как стоит в лунном свете посреди небольшой полянки, глядя на тело Зедда.

Никто в отряде не знал, что им делать и что будет делать Ричард. Все боялись пошевелиться, боялись что-нибудь предпринять. Все ждали, когда он скажет, как поступить.

Ричард сглотнул и откашлялся, убеждаясь, что голос его еще слушается.

– Мы не можем забрать его останки в Сааведру. – Ричард сам удивился, что смог сказать это так спокойно. – Нет смысла. Зедд никогда не бывал в этом городе, он ничего не значит для Зедда.

Рыдающая Кэлен все еще стояла на коленях, склонившись к груди Зедда и пряча лицо в ладонях. Именно ради Зедда она когда-то пересекла границу в поисках волшебника. Он был избранным. Все нуждались в нем. Поэтому Кэлен пришла увести его из тихой Вестландии в мир, сгорающий в пламени войны. Все нуждались в Первом Волшебнике, который смог бы наречь Искателя. Все нуждались в том, чтобы он все исправил.

Ричард знал, о чем сейчас думает жена (те же воспоминания проносились и в его голове) – именно Зедд поженил их.

Никки, встав слева от Ричарда, подняла на него взгляд.

– Что нам делать, Ричард? – спросила она срывающимся голосом.

Он понимал, что промедление, неспособность принять решение могут стоить им жизни. У них и без того хватало проблем, и, очевидно, это было еще не все – в ночной тьме скрывалось нечто неведомое. Скорее всего оно имело отношение к оккультному колдовству, ведь иначе Зедд или Никки уже давно бы его обнаружили.

Ричарду нужно было принять решение – как можно скорее, и ни в коем случае не ошибиться.

Оглядываясь по сторонам, он пытался представить, чего хотел бы Зедд, какой мог бы дать совет. Никто не понимал чаяний Зедда лучше Ричарда. Он понимал: сейчас Зедд сказал бы, что им следует идти вперед и поскорее добраться до крепости, иначе все их усилия и надежды пропадут втуне.

Его дед сказал бы, что живые не должны приносить свой шанс на жизнь в жертву мертвым.

– Зедд говорил, что считает это место красивым. Сейчас его душа в руках добрых духов, с ними он в безопасности и наконец обрел покой. Сосуд, в котором он так долго путешествовал по миру живых, ему теперь не нужен. Он хотел бы, чтобы мы сожгли его останки на погребальном костре. Поэтому нужно соорудить деревянную платформу и положить туда тело. Сделать это нужно быстро. Неизвестно, что за опасность бродит рядом. Здесь нельзя оставаться. Позаботимся о Зедде и сразу же уйдем.

– Я прослежу, Лорд Рал, – сказал командующий.

Ричард повернулся к Никки:

– Если мы доберемся до сдерживающего поля, ты исцелишь Кэлен и меня сама, без Зедда?

– Да.

– Уверена?

Никки ответила без колебаний:

– Совершенно.

– Можешь сказать, как его обезглавили? Каким образом?

Никки сглотнула:

– Нет. С виду как будто клинком, но это может быть и нечто иное.

– Магия?

– Да. Я не раз видела, как такое проделывают. Выглядит примерно так же. Но я не чувствую возле нас никого с магическими способностями… кроме меня, Айрин и Саманты.

– Кто-то мог тайком следовать за нами и при первой возможности убил одного из наших предводителей и скрылся, – сказал Фистер.

Ричард кивнул:

– Возможно. Отправь лучших следопытов на поиски, а мы займемся Зеддом. Если найдутся доказательства присутствия посторонних, пусть не преследуют этих людей и не пытаются поймать. Не хочу, чтобы воины пострадали, ведь враг способен применять магию. Пусть просто доложат об этом. – Ричард снова повернулся к Никки: – Его мог убить кто-то обладающий оккультными способностями?

На глазах колдуньи выступили слезы.

– Возможно… но я не возьмусь утверждать наверняка. А если это действительно так, то я не в состоянии чуять подобных людей. Они могут стоять рядом со мной, и я ничего не замечу. Оккультные способности подобны обратной стороне луны – остаются невидимой загадкой.

Ричард повернулся к потрясенной Айрин:

– А ты можешь?

Вытерев рукавом нос, та отрицательно мотнула головой.

Ричард на мгновение стиснул зубы, стараясь удержать в узде ярость, струящуюся в его жилах. Он едва сдерживался, но обрушить ярость было не на кого. Поэтому он приказал себе снова задуматься о том, что посоветовал бы ему дед.

– Ладно, нужно как можно скорее позаботиться об останках Зедда. Он теперь с добрыми духами. Оплакать его мы сможем в дороге. И хотя его тело теперь лишь пустой сосуд, я не желаю, чтобы оно досталось хищникам. Наши колдуньи могут зажечь такой мощный огонь, что тело сгорит быстро. Скоро рассветет, а нам нельзя задерживаться дольше, чем абсолютно необходимо. Нужно быстро все сделать и идти в Сааведру. Если следопыты до рассвета ничего не найдут, мы направим все силы на достижение самой важной цели – попасть в крепость.

Все стоявшие на поляне прижали кулаки к сердцу. Даже Саманта, Айрин и Никки молча склонили головы и приложили кулаки к груди.

– А потом, – продолжил Ричард, – я найду того, кто это сделал, и убью его голыми руками.

57

Когда забрезжили первые лучи солнца и небо чуть зарумянилось, следопыты сообщили, что не нашли ничего значительного. Было несколько подозрительных зацепок, которые Ричард хотел бы изучить, но это заняло бы существенную часть дня и в итоге могло обернуться пустой тратой времени. Хотя было крайне важно узнать, кто убил Зедда – ведь убийца мог напасть снова, – но отряд не мог терять время. Кэлен и Ричард могли выжить, лишь если доберутся до крепости быстрее, чем их погубит отравляющее прикосновение смерти.

Он стоял и смотрел на дымящийся пепел – все, что осталось от его деда, – а где-то на задворках его сознания никак не хотела складываться головоломка. Он не улавливал смысла происходящего и не понимал, как это случилось.

Его охватило оцепенение.

Он опустился на колени возле остатков погребального костра и запустил руку в еще не остывшую золу, желая в последний раз прикоснуться к деду.

– Прости, Зедд, но пока я не могу все бросить.

– О чем ты? – спросила сверху Кэлен.

Поднявшись, Ричард поднес руку к лицу и уставился на перчатку из серого пепла.

– Не важно. – Он посмотрел на Кэлен. – Ты готова?

Кэлен кивнула. Ее подбородок дрожал – она из последних сил боролась с подступающими слезами. Упав в объятия Ричарда, она безудержно разрыдалась.

– Обычно я лучше сдерживаюсь, – произнесла она между всхлипами.

Ричард на мгновение сжал жену в объятиях, уткнувшись лицом в ее волосы, прикрывающие шею.

– Знаю, – прошептал он. – Я люблю тебя.

Через мгновение он выпрямился и, держа ее за плечи, посмотрел в зеленые глаза.

– Я не могу потерять еще и тебя, Кэлен. Нужно отправляться в путь. Зедд хотел бы, чтобы мы поспешили. Он понял бы, что это необходимо, и не хотел бы, чтобы мы стояли и смотрели на его прах.

Кэлен кивнула и шмыгнула носом, вытирая слезы.

– Знаю. И понимаю. Его больше нет, но он будет жить в наших сердцах, пока они бьются.

Ричард кивнул. Улыбаться он не мог. Он видел, что Никки и остальные спокойно ждут их среди деревьев на краю небольшой поляны.

Оглядевшись в последний раз, он сказал:

– Красивое место. Зедд говорил, что нужно наслаждаться красотой, когда есть такая возможность.

По краю поляны возвышались смутные силуэты сосен и елей, темных и молчаливых, словно приглашенные на похороны.

Ричард взял Кэлен за руку и быстро подошел к остальным.

– Уже достаточно светло. Пора отправляться. – Все закивали. – Вчера двоих из нас унесли какие-то летающие хищники, а кто-то убил Зедда – определенно не крылатые существа, а двуногие. Полагаю, не надо напоминать о необходимости все время оставаться начеку? – Когда все дружно закивали, он продолжил: – Тогда вперед.

– Лорд Рал, разведчики вернулись, – решительно сказал командующий Фистер. – Они выбрали маршрут, но только на час пути.

– Для начала хватит. Идем.

Не говоря больше ни слова, Ричард, рядом с которым шагала Кэлен, двинулся прочь от пепла. И ни разу не оглянулся.

За ним шла Никки, по пятам за ней пробивались сквозь густые заросли молодых деревьев Саманта и Айрин. Пока Ричард и женщины шли мимо стоявших в ожидании воинов, часть их обогнала этот маленький отряд, а другие пристроились ему в тыл.

До восхода еще было далеко, лес оставался мрачным и грозным, но мало того – в нем скрывался убийца. В тускло освещенном предрассветном лесу трудно было что-то разобрать даже вблизи.

Они продвигались вдоль края возвышенности. Впереди Ричард видел лишь черные силуэты воинов и молодые сосны – смутные тени на сером небе. Оказавшись ненадолго на открытом пространстве, Ричард огляделся, высматривая, нет ли здесь опасных летающих тварей, способных напасть на отряд, но не заметил поблизости ничего, кроме стаи мелких птиц. Еще выше кружили вороны в поисках еды, в поисках какой-нибудь падали.

Вновь опустив взгляд к земле, чтобы смотреть под ноги, Ричард порадовался, что решил поступить с останками Зедда так, как решил.

Однако он все еще не мог осознать произошедшее. Всю жизнь Зедд был с ним рядом, и Ричард не мог поверить, что деда больше нет. Ему не хотелось покидать даже прах. Ему казалось, он предает Зедда. Несмотря на людей вокруг, Ричард чувствовал одиночество и растерянность.

Ричард словно бы видел себя со стороны – вот он идет по густому лесу, уже произнеся последнее слово над Зеддом перед тем, как Никки предала тело старого волшебника огню. Пламя было очень жарким, пылавшим именно с такой яростью, какая требовалась для выполнения этой страшной задачи. Никки постаралась, чтобы языки пламени быстро превратили мертвое тело его деда в пепел.

Ричард все продолжал думать о том, что еще хотел спросить у Зедда, что вспомнить, что важное хотел обсудить и о чем рассказать. Случившееся казалось дурным сном. Ричарду хотелось вспомнить все и повернуть реку времени вспять и как-нибудь изменить ее течение.

Он знал, как мыслил Зедд и во что верил, знал мнение деда почти обо всем и размышлял, какой совет сейчас дал бы волшебник. Поняв наконец, что сказал бы Зедд, Ричард повернулся к Никки и взял ее за руку. Кэлен шла справа, а он притянул к себе идущую слева Никки. Земля была достаточно ровной, чтобы они могли идти втроем.

– Только ты и Зедд способны исцелить нас в сдерживающем поле? – сказал Ричард. – Да?

– Возможно, еще Айрин, – ответила Никки. – Не знаю, что она умеет. Задача невероятно сложная, но, возможно, она справится.

– Не думаю, что разумно рассчитывать на нее, – вставила Кэлен и оглянулась, желая убедиться, что колдунья из Стройзы далеко и не слышит их. Затем она посмотрела на Никки. – Мы слишком мало знаем о ее способностях. Вдруг она допустит ошибку в решающий момент? Я бы не хотела, чтобы жизнь Ричарда зависела от человека неопытного.

– Я тоже, – сказала Никки. – По крайней мере пока нас к этому не вынудят.

Продолжая держать колдунью за руку, Ричард помог ей перешагнуть через расщелину между камнями и окинул взглядом окрестный лес, прежде чем пойти дальше.

– Тогда, чтобы не спорить, допустим, что исцелить нас можешь только ты и Зедд. И предположим, что у Айрин недостаточно знаний, способностей и опыта. Будем считать, что на нее нельзя рассчитывать. У Саманты при всех ее выдающихся магических способностях нет ни знаний, ни должной подготовки, поэтому ее мы тоже не принимаем в расчет.

– Остаюсь я, – ответила Никки. – Я же сказала, что справлюсь.

– Верно. Нам втроем – тебе, Кэлен и мне – необходимо добраться во дворец и сделать это. Вас было двое, теперь Зедд мертв. Мне это кажется крайне подозрительным. Но в любом случае теперь мы можем рассчитывать лишь на тебя.

– Я не спущу с тебя глаз, если тебя беспокоит это.

– Да. Но, кроме того, если мы предполагаем, что лишь вы с Зеддом в силах исцелить нас, ты становишься такой же важной мишенью, какой был Зедд. Я хочу, чтобы оставшуюся часть пути ты шла за нами, словно тень, не отставая ни на шаг. Чтобы не только ты не спускала глаз с меня, но и я постоянно тебя видел.

– Ричард, я способна постоять за себя.

– Как и Зедд.

Никки встретила взгляд Ричарда и кивнула, признавая его правоту.

– Договорились. Но вы с Кэлен устанете постоянно оглядываться и не выпускать меня из виду.

Ричард снова не смог улыбнуться.

– Спасибо, Никки. Мы с Кэлен рассчитываем на тебя.

– Я хочу вернуть свою силу, – добавила Кэлен. – Тогда я тоже смогу защищать тебя. Но поверь, я не забыла, как пользоваться кинжалом, и намерена всегда держать его наготове. Надеюсь, и ты не устанешь оглядываться и натыкаться на меня.

– Никогда, – ответила Никки с успокаивающей улыбкой.

58

Ближе к полудню отряд вышел к краю возвышенности, откуда Ричард смог отчасти рассмотреть очертания невысоких гор впереди и оглядел лес внизу. Сааведры не было видно, но Ричарду открывался вид лишь на часть ближайших окрестностей, а остальное скрывала стена высоких суровых скал. Он предположил, что, спустившись ниже и одолев хотя бы часть этого сложного маршрута, отряд сможет разобраться, где Сааведра.

Оттуда, где они стояли, хорошо просматривалась лежащая впереди холмистая земля. Когда отряд снова спустится в лес, деревья скроют от них, что там впереди, поэтому следовало изучить рельеф местности, чтобы знать, куда не стоит поворачивать, чтобы не пришлось возвращаться – этого они не могли себе позволить.

Ричард понял, что им еще предстоит пройти приличное расстояние, прежде чем на горизонте появится Сааведра, и отметил, что ниже в горах дорога пролегает через труднопроходимую местность. Маршрут казался довольно простым, если смотреть с высоты, но он знал по опыту, на что нужно обращать внимание.

Поскольку они шли быстро, разведчики не сумели зайти дальше того места, где сейчас стоял Ричард, но он вырос в лесах, пробираясь сквозь нехоженые чащи и овраги с буераками. Изучая лежащую впереди землю, он прикидывал возможные пути и отмечал в уме, чего избегать.

– Что думаешь? – спросила Кэлен. – На мой взгляд, не слишком многообещающе. Ты понял, куда нам идти?

– Может, вид не слишком обнадеживающий, но идти надо вон в сторону. Другого выбора нет. – Ричард указал туда, где между двумя горами образовались складки и обрывистые каньоны. – Нужно спускаться здесь. Я не вижу, что находится за извилистыми ущельями, но нам туда.

– А как насчет той стороны? – спросила Никки, указывая чуть левее. – С виду там пройти проще, ущелье не изгибается и не поворачивает. Кажется, вон там дальше обрыв, но можно взять левее и обойти.

– Это просто лишь издали. – Наклонившись к ней, Ричард показал рукой, направляя взгляд Никки к нужной точке. – Видишь? Там земля резко обрывается, и дальше идут отвесные скалы. Отсюда они выглядят не так уж страшно, но я уверен, что там не пройти. Спускаться по ним сложнее, чем подниматься, и спуск будет очень опасным. Не хочу даже пробовать, и я знаю, что делаю.

Никки разочарованно вздохнула:

– Да, похоже на пропасть.

– А вон там? – спросила Кэлен, показывая. – Спуск более пологий.

– Да, – ответил Ричард, указывая, – пока не упрешься в вон тот оползень. Там ни за что не подняться. Земля так изъедена эрозией, что камни могут обрушиться на нас и похоронить под собой. Осмотри край того участка и увидишь, во что мы упремся, если попытаемся его обойти.

– Ох, – произнесла Кэлен, щурясь и вглядываясь в даль. – Ужас.

– Именно. Хуже того, если мы спустимся там и обнаружим, что дальше не пройти, то придется вернуться и искать другую дорогу. Потеряем по меньшей мере половину дня, а то и больше. Но у нас нет права на ошибку. Нужно с первого раза выбрать верное направление.

Кэлен вздохнула:

– Так ты нашел путь?

Ричард кивнул:

– Да, путь есть, но не простой. Впрочем, это лучше, чем тратить дни на поиски обхода. Нужно будет постараться спуститься вон по тем ущельям.

Ричарда тревожила необходимость попасть в крепость вовремя. Он понимал, что не может позволить себе ошибиться, выбирая путь через эту дикую местность. Но в каком-то смысле ему было все равно. Мир словно опустел. Хотелось сдаться и ждать, когда тьма заберет его.

Но она придет и за Кэлен. В океане отупляющей боли из-за утраты деда значение для Ричарда имела лишь Кэлен. Больше всего на свете он хотел, чтобы она оказалась в безопасности. И не желал мириться с мыслью, что ее тоже не станет. Поэтому он собирался сделать все, чтобы исцелить Кэлен и оградить ее от опасности.

Зедд сказал, что лучше всего жить ради тех, кого любишь. Ричард цеплялся за эту мысль. Он хотел, чтобы Кэлен жила, и был готов на все, лишь бы защитить ее.

Его взгляд скользнул вдоль нескольких складок на местности внизу, и Ричард мысленно отметил их рельеф и направление.

– Не верится, что впереди такой сложный переход, – сказал командующий Фистер.

– Ничто не дается легко. – Ричард озвучил пришедшие на ум слова, которые частенько повторял Зедд.

– Мы просто идем не с той стороны, – вставил один из воинов. – Это черный ход, если можно так выразиться.

Ричард кивком выразил согласие.

– Судя по тому, что знает Айрин и о чем перед отъездом во дворец рассказал Нед, здесь есть дороги и тропы, по которым купцы и торговцы путешествуют между городами и поселками провинции Фейджин и в другие области Д’Хары. Но загвоздка в том, что ни одна из дорог не ведет сюда, ведь здесь никто не живет – именно поэтому в древности тут возвели барьер. Люди времен Великой войны хотели запереть зло в самом дальнем, пустынном и глухом углу, какой только можно найти.

Сааведра лежала в излучине реки, и Ричард знал, что они движутся в верном направлении. Самым простым способом добраться до города было бы пройти через эти пустоши к истокам реки, а затем следовать вниз по течению. Оказавшись достаточно близко к городу, они непременно наткнутся на какую-нибудь тропу или дорогу. Либо река, либо дорога приведут отряд к Сааведре и крепости. Ричард знал, куда надо идти. Но не представлял, как туда попасть.

– Так что, вы нашли путь? – спросил командующий Фистер.

– Да, – ответил Ричард.

Командующий и несколько воинов подошли к Ричарду, и он показал им маршрут, обращая их внимание на препятствия, каменные стены, вдоль которых им придется пройти, и неудобные, опасные подъемы и спуски, которых следовало по возможности избегать. Разведчики кивали, соглашаясь с планом Ричарда.

– Внизу есть участки, которых пока не видно, – сказал один из воинов. – Спустившись, мы можем обнаружить, что там не пройти.

Ричард вздохнул:

– Знаю, но иного выбора не вижу. Иногда бывает лишь один проход через горы, а чтобы найти другой, приходится пройти огромное расстояние. Насколько я вижу, эта земля внизу – наш лучший шанс пройти. Но и там путь может оказаться чересчур сложным. – Ричард посмотрел на воинов, изучавших местность. – Если у кого-то из вас есть предложение лучше, говорите.

Все люди, изучавшие путь вниз, покачали головами. На других маршрутах они видели те же сложности, которые приметил Ричард.

– Насколько я вижу, – сказал один из разведчиков, хмуро изучая расщелины, – вы правы, это единственный проход. Либо нам удастся пройти там, либо мы потратим несколько дней на поиски другого пути.

– Я разведывал то направление, – добавил другой разведчик. – Мы упремся в предгорья, и тогда придется двигаться не в ту сторону, надеясь, что в конце концов удастся повернуть. А это может занять еще дней шесть.

– У нас нет лишних дней, – встряла Никки, не желая даже рассматривать подобный вариант. – Нет даже лишних часов.

Ее слова всех отрезвили.

Воины знали, что случится, если не удастся попасть в крепость вовремя. Командующий всем четко объяснил, что поставлено на карту. Защита Лорда Рала была священным долгом этих людей. Они всю жизнь стремились попасть в Первую когорту. И возможность поражения не допускали даже в мыслях.

Ричард в этом отношении проявлял еще большую бескомпромиссность – потому что сейчас они рисковали жизнью Кэлен, которая была ему дороже всего на свете. Но их отряду предстояло проделать трудный путь по пересеченной скалистой местности. Вряд ли они уложились бы в один день, но Ричард считал, что если бы удалось до наступления темноты преодолеть достаточно большое расстояние, они могли бы уже на следующий день оказаться в Сааведре.

Исцеление то маячило на горизонте, то скрывалось из виду. Это было мучительно.

Ричард посмотрел на небо, выискивая признаки опасности. Птицы не проявляли никакой паники. Ничего опаснее краснохвостого ястреба.

– Ну хорошо, – сказал разведчик. – Мы войдем в Сааведру через черный ход.

– Слышал старую пословицу: «Возле черного хода выращивай олеандр»? – спросила Никки.

Мужчина нахмурился:

– Нет. Зачем там выращивать олеандр?

– Для защиты, – ответила колдунья. – Олеандр ядовит, а Сааведра, вероятно, неспроста стоит там, где стоит, – эти земли защищают ее.

Воины переглянулись.

– Идемте же, – сказал Ричард, обращаясь ко всем.

Несколько разведчиков поспешили вперед, споря о том, какая дорога лучше. Ричард, Кэлен, Никки, Айрин и Саманта вместе с идущими за ними воинами снова двинулись через лес.

59

Под вечер отряд спускался через густой лес. Земля под ногами сделалась более неровной, трещины и расселины становились шире и глубже, превращаясь в лесистые ущелья. Немного погодя они поняли, что идут между отвесными стенами из серого гранита. Между высокими горными пиками, почти касаясь их, бежали низкие, тяжелые дождевые облака. Морось увлажняла камень и лица путников.

Слагающие стены горизонтальные слои гладкого камня нависали один над другим так, что не оставалось никакой надежды забраться наверх, и отряду оставалось лишь идти по петляющему ущелью, надеясь выбраться из гористой местности. Ричард, видевший эти змеящиеся каньоны сверху, знал, что будет непросто пройти по такому запутанному лабиринту.

Если когда-либо существовала природная преграда, закрывающая черный ход в город, это была она. Оставалось надеяться, что она не ядовита.

Они спустились глубже, к главному ущелью, которое вело к единственно возможному проходу через горы, и оно оказалось на удивление широким. Глядя с возвышенности, трудно было оценить глубину каньона. Теперь Ричард видел, что кое-где стены достигают в высоту сотен, а то и тысячи футов. Кое-где петляющее дно ущелья расширялось, тогда как вверху стены почти смыкались, создавая внизу затемненные участки, а то и «пещеры», как правило с густыми зарослями. В некоторых местах стены совсем сходились, образуя каменные перемычки.

Ричард заметил, что под этими перемычками снуют стайки маленьких птичек. Вероятно, стены ущелья обеспечивали относительную безопасность гнездам множества пернатых. Каньоны изобиловали мелкой живностью, от мошек и птичек в воздухе до копошащихся на земле многоножек и полевок. Ричард знал: если здесь есть такие животные, то должны быть и хищники.

Растительность на дне расщелины, напоминавшая лес наверху, была гуще. Поскольку высокие стены ущелья ограничивали доступ дневного света, деревья там росли медленнее. Там, где росли древние высокие ели, лесная почва была почти свободна от подлеска и виднелись обе стены каньона. Землю покрывал толстый слой бурых хвоинок, создающий под ногами упругую поверхность.

Там, где каньон сужался, чаще господствовали лиственные деревья. Густо росли клены, старые деревья, которые упали и тем самым позволили проникнуть сюда драгоценному свету, обступали молодые деревья. Воины подошвами сапог пригибали к земле маленькие стройные стволы, облегчая путь идущим за ними. Почву покрывал плотный ковер опавших листьев и хвои, а под ними скрывалась сырость, пахло гнилью. На нескольких плоских участках в длинных полосах застоявшейся дождевой воды под поверхностью и по краям копошились жучки и ползали улитки.

Стены ущелья, казалось, плакали – с них то и дело капала вода. Там, где почти постоянно стекали ручейки дождевой воды, на стенах наросли длинные зеленые полосы слизи. В других местах, где каменные стены нависали над землей, вода падала с высоты сотен футов тонкими струйками, разлетаясь брызгами на земле и оставляя либо голые пятна на каменной породе, либо причудливые густые заросли мха, очертаниями напоминавшие миниатюрные города. В нескольких местах вода, падая с головокружительной высоты, превращалась у дна ущелья в тонкую взвесь.

Эта стекавшая и падавшая со стен вода заставляла их для продвижения по дну расщелины то пробираться через мокрые джунгли, то осторожно ступать по скользким, покрытым слизью каменным плитам. Иногда тишину нарушало только эхо шума падающей воды. Изредка звуки текущей воды напоминали рев.

Ричард не любил путешествовать по каньонам. Он полагал, что находиться в таком ограниченном пространстве опасно. В других условиях отряд мог бы при необходимости отклониться от маршрута, но, двигаясь по дну ущелья, они могли либо идти дальше по каньону, либо повернуть назад и потратить много дней на поиски обходного пути.

Ричард знал, что они с Кэлен не проживут столько, чтобы идти в обход. Знал, что времени у них очень мало.

Более всего в подобных местах Ричарду не нравилось, что при нападении хищника они не смогут убежать от него или найти укрытие. Хищник убьет их столь же неминуемо, как и прикосновение смерти. Но здесь почти везде была густая растительность, которая помешает летающим существам незаметно напасть на отряд.

Прикрыв глаза ладонью, защищаясь от воды, Ричард разглядывал многочисленные короткие боковые ответвления, зачастую разделенные лишь тонкими каменными перемычками. В некоторых местах эти тонкие стены рухнули, рассыпавшись грудами валунов и обломков. Чем дальше они продвигались, тем чаще натыкались на места, где обрушение стен создало бреши, ведущие в соседний каньон.

Подобных брешей, кое-где представлявших собой короткие пещеры, становилось все больше. Как правило, они оказывались недлинным проходом через тьму к мшистым камням высоко на склоне другой глубокой расщелины.

Теперь отряду приходилось пробираться по кучам гранитных обломков, скопившихся на дне каньона. У некоторых из крупных валунов были стертые края – бока округлились от постоянного воздействия воды. Рассыпающийся от времени гранит превращался в гальку. В этом лабиринте проходов и туннелей густо зеленели мхи, папоротники и мелкие кустарники. Цепляясь за камни, вверх по склонам карабкалась лоза, делая их похожими скорее на деревья, чем на скалы.

Ричард схватил Кэлен за руку, не дав наступить на ползущую по мху зеленую змею. Кэлен с облегчением выдохнула и обошла змею стороной. Воины тотчас передали по цепочке предупреждение: внимательнее смотреть под ноги. Ричард не знал, ядовитая ли змея им встретилась, но они с Кэлен уже были отравлены, и он не жаждал испытывать судьбу.

Лежащий перед ними путь предлагал им выбор между извилистыми, заросшими лесом расщелинами и огромными пещерами, среди которых многие представляли собой проходы между ущельями. Вглядевшись в них, можно было заметить буйную растительность на другой стороне.

Когда они поднимались по каменным плитам в огромную пещеру, ведущую к продолжению ущелья, Ричард заметил, как в темноте что-то спикировало вниз. Оно было намного крупнее летучей мыши, однако летело очень похожим способом.

У Ричарда кровь застыла в жилах, когда, вглядываясь в темноту поверх голов воинов, он увидел: по поверхности камня перемещается нечто темное. Потолок пещеры словно бы ожил – примерно так, как может ожить пещера, в которой полно летучих мышей. Когда твари замахали крыльями, поток воздуха донес удушливое зловоние помета.

Ричард прижал палец к губам, веля воинам вести себя как можно тише, а затем, быстро жестикулируя, приказал им возвращаться тем же путем, каким они пришли. Но шедшие впереди воины вдруг развернулись и побежали из пещеры, крича, чтобы остальные уносили ноги. Ричард не представлял, что они могли там увидеть, но, коль скоро эти не ведающие страха воины обратились в бегство, он не собирался останавливать их и расспрашивать. Развернув Кэлен, он поспешил с ней наружу.

60

Люди побежали прочь из темного зева огромной пещеры, и тогда крупное существо с крыльями, примерно вдвое больше человека, сорвалось с высокого уступа внутри затемненного пространства и налетело на бегущего воина. Но за миг до того, как когти его достали, воин, заметив тень твари, успел распластаться на земле. Даже в полумраке Ричард разглядел размер когтей существа и хотя не понял, что это за зверь, уверился в одном – связываться с ним ему не хочется.

На бросившихся в разные стороны людей, пытавшихся найти защиту и укрытие, с пронзительными криками вылетело великое множество странных тварей. Воины мечами и топорами отгоняли этих существ, когда те подлетали слишком близко. Некоторые пускали стрелы в скопища тварей, продолжавших вылетать из пещеры сплошным потоком. Почти все стрелы попадали в цель, но остановить нападение не могли.

В полумраке запутанного лабиринта ущелий, стены которого уходили высоко вверх, почти невозможно было разглядеть проносящихся над головами существ; с уверенностью можно было сказать только, что они большие и агрессивные. Твари двигались так стремительно, что машущие крылья сливались в одно длинное черное облако. Ричард понимал, что они будут нападать, раз преодолели свою первоначальную осторожность.

Внезапно существ стало еще больше: они тучами вылетали из темных каверн и проемов в каменных стенах ущелья, как большие черные жуки выбегают из-под перевернутого камня или бревна.

Ричард оглянулся и увидел, как одно из крылатых созданий отделилось от черного облака и стремительно помчалось к ним с Кэлен. Выпустив когти, нацеливаясь на Кэлен, оно пронеслось над самой головой Ричарда, но тот мощным взмахом меча распорол брюхо твари так, что перед падением она оставила кровавый след из кишок. На землю черная тварь рухнула прямо за спиной у Кэлен. Щелкая зубами и дергая лапами, существо корчилось в предсмертных муках.

Но крылатые существа все продолжали вылетать из полумрака пещеры, как летучие мыши в сумерках. Когда темная волна летучих тварей ринулась вниз, Никки, стоявшая между Ричардом и Кэлен, воздела руки, будто отталкивая их. С десяток вдруг сложили крылья и с глухим стуком ударились о землю.

Ричард увидел между костяной основой крыльев темные перепонки, напоминавшие кожу крыльев летучих мышей. Однако тела покрывали черные, как сажа, чешуйки, а не мех. И хотя у этих существ были черты, напоминавшие других животных, подобные создания ему раньше не встречались.

– Что ты сделала? – спросил Ричард, торопя Кэлен и Никки под прикрытие деревьев.

– Остановила сердца, – ответила колдунья. – Но со всеми я не справлюсь, их слишком много. Надеюсь, испугавшись, остальные будут держаться подальше.

Отряд бежал среди ясеней и берез к зеву другой пещеры, сулящему безопасность, когда раздался вой. Судя по звуку, это была какая-то крупная кошка, то ли ягуар, то ли пума. Пока они подбегали к укрытию, животное взвыло еще раз.

Кэлен схватила Ричарда за рукав.

– Смотри! – закричала она, указывая на очередной зияющий провал с правой стороны от них. Там проходил узкий каньон, перекрытый сверху каменными «мостиками». Со стен свисала лоза и голые корни. Небольшие растения и кустарник отчаянно цеплялись за горизонтальные трещины в стене из слоистого камня, образуя зеленые полосы.

– Что там? – спросил Ричард, поворачиваясь на бегу в ту сторону, куда указывала Кэлен, но при этом наблюдая за тварями – некоторые из них могли бы внезапно вырваться из стаи и обрушиться на людей в просветах между деревьями. Ему вовсе не хотелось задерживаться на такой открытой местности, просто чтобы посмотреть.

– Охотник! – немедленно ответила Кэлен. – Смотри, там Охотник. Вон, наверху.

Ричард изредка замечал следующего за отрядом зверя, поэтому сейчас не удивился. Возможно, существо просто надеялось получить от Кэлен еще еды. Безопасность отряда беспокоила Лорда Рала куда больше, чем этот зеленоглазый зверь.

– Поспешим, нужно добраться до укрытия, пока эти твари не напали здесь, под открытым небом.

Они повернули ко входу в пещеру, покидая защиты деревьев. И вновь послышался крик Охотника, более громкий: на этот раз зверь добавил сердитый рык, эхо которого раскатилось по узкому каньону. Этот угрожающий звук привлек внимание людей.

На сей раз почти все повернулись к зверю. Заметив, что привлек внимание людей, Охотник отбежал вглубь, но немного погодя вернулся к краю скалы и снова посмотрел на отряд. Зверь еще пару раз повторил эти действия, то убегая, то снова возвращаясь, пока наконец не уселся.

– Охотник не хочет, чтобы мы туда шли. Он зовет нас, – с изумлением сказала Кэлен.

Ричард замер в нерешительности, гадая, для чего зверь это делает. Затем, выискивая угрозу, всмотрелся в пещеру, где собирался укрыться отряд, и в ее глубине нашел ответ – словно тысяча летучих мышей одновременно расправила крылья и полетела на людей. Только эти летучие мыши были вдвое больше человека. Воздух наполнил гул их крыльев.

Охотник снова завыл, еще настойчивей.

– Туда! – закричал Ричард. – Бегите за ним!

Отвернув от пещеры, они побежали за Лордом Ралом ко входу в тот каньон, где скрылся из виду Охотник. Позади Ричард слышал рокот от взмахов тысяч крыльев. Оглянувшись, он увидел приближающееся к ним роящееся зловещее облако. Черная масса, внезапно обрушившаяся сверху, накрыла одного из воинов. После увиденного Ричард прекрасно понимал: поздно спасать этого человека. От разорванного в небе тела остались лишь падающие брызги крови.

Рой тварей приближался, закручиваясь черной лентой и постепенно снижаясь над головами людей. Ричард заметил бегущих к нему пригнувшись Айрин и Саманту. Колдунья держала руку над головой дочери, защищая ее. Правда, рука едва ли защитила бы от этих тварей – они просто оторвали бы ее целиком.

Ричард, с обнаженным мечом в руке, подгонял женщин, чтобы те поторапливались.

– Ходили слухи о таких тварях, – сказала Айрин, приостанавливаясь, чтобы сотворить заклинание, потом еще одно и еще. Всякий раз она парализовывала тварей, и те, перестав хлопать крыльями, теряли ориентацию и врезались в склоны. – О том, что в Темных землях есть леса, кишащие существами, которых называют пещерными драконами.

– Как бы они ни назывались, их слишком много, чтобы мы могли их остановить, – ответил Ричард. – Если ты будешь стоять здесь, пытаясь их уничтожить, – погибнешь. Нужно добраться в безопасность. Ну же – скорее!

Когда Айрин и Саманта сорвались с места, Никки подтолкнула Ричарда в спину, чтобы он тоже не останавливался. Колдунья развернулась вполоборота и прямо на бегу сотворила в воздухе бурлящее облако пламени, в которое угодили и тут же сгорели десятки черных тел. Основная масса преследователей отвернула в сторону.

Существа с горящими крыльями оставляли за собой шлейфы густого дыма; вереща от гнева и боли, они по спирали падали на землю, ломая кости. Вниз сыпались пылающие чешуйки. Одна из горящих тварей (пламя быстро пожирало ткань между ее костями крыльев) врезалась в сосну, и хвоя мгновенно вспыхнула. К счастью, в лесу было достаточно сыро, чтобы огонь не перекинулся на другие деревья.

Повернувшись и снова воздев руки, Никки остановила сердца у первого десятка летевших в сторону отряда существ. Твари сложили крылья прямо в воздухе. Прочие пещерные драконы, мчавшиеся за ними полным ходом, врезались в падающие тела, запутываясь в них крыльями, ломая кости и разрывая мембраны. Столкновения в воздухе помешали погоне и сбили драконов с курса. Это дало людям драгоценные секунды, необходимые, чтобы убежать.

Пропустив в узкий каньон последнего воина, Ричард схватил Никки за руку и потащил за собой. Державшаяся рядом Кэлен тут же вцепилась в другую руку колдуньи. Втроем они бросились вслед за остальным отрядом, который догонял маленькое пятнистое животное, прыгавшее впереди по камням.

Ричард надеялся, что поступил правильно, направив всех за Охотником. Оглянувшись, он понял, что животное завыло очень вовремя, не позволив отряду углубиться в пещеру, полную этих существ. Возможно, зверь спас им жизнь.

После этого самым разумным казалось следовать за Охотником, куда бы тот ни вел.

61

Каменные стены пещеры, в которую они вбежали, вверху сходились под острым углом, а висячие мхи и растения придавали им кажущуюся мягкость живой зелени. Лужи стоячей воды внезапно вспенились под ногами людей. Пещеру наполнили оглушительные звуки – топот сапог и плеск воды. Некоторые воины побежали дальше разведать дорогу, но большинство замедлили бег и оказались за Лордом Ралом и его женой, чтобы защищать их от преследователей. Рядом с Ричардом и Кэлен бежали с одной стороны Айрин и Саманта, с другой – Никки.

Ричард оглянулся и в тусклом свете, проникавшем в пещеру, заметил, что крылатые хищники перед ее зевом отвернули. Они темным смерчем кружили перед входом в нее, но прекратили преследовать отряд, словно не смели проникать сюда. Большая их часть кружились в вихре, но некоторые, хлопая огромными крыльями, старались удержаться на месте, опускали вытянутые головы и вглядывались в сумрак, куда ускользнула добыча.

Ричард не понимал, почему звери их не преследуют, но радовался, что больше не придется с ними сражаться. В то же время его начало беспокоить, что заставило хищников остановиться. Похоже, существа боялись чего-то, таившегося в этой огромной – намного больше, чем те, где они гнездились – пещере, куда вбежал отряд.

Впереди, в глубине пещеры взорам людей открылись темные гладкие стены слабо освещенной сверху впадины. Тысячелетиями вода полировала ее дно и сделала его круглым. Теперь его покрывал толстый слой ярко-зеленого мха. По стенам карабкались стебли лианы. Во мху и на каменных осыпях проросли деревья, опутав их сетями корней.

Подсвеченная сверху вода, падая тоненькими струйками с высоты посреди пещеры, превращалась в густую морось, а по стенам стекала каскадами высоких водопадиков, поднимая облако тумана. Из пещеры вода уходила через узкие щели куда-то под землю.

– Ты видела, куда ушел твой маленький пушистый друг? – спросил Ричард жену.

Та показала.

– Я видела, как он побежал в ту сторону, а потом выглядывал сверху, вон с тех скал, проверяя, следуем ли мы за ним.

– Хотелось бы узнать, зачем он нас куда-то ведет, – сказал Ричард.

– Может, хочет помочь, – предположила Кэлен. – Он все здесь знает и ведет нас в безопасное место.

Ричард не думал, что все так просто, но промолчал. Тут крылось нечто большее. И хотя он не знал, что ожидает их впереди, но понимал – этот котик спас почти всех их от ужасной смерти.

Каменный пол поднимался ступенями из упавших плит и валунов. Среди скал росли густые заросли кустарника с крупными листьями и невысокие деревья с кружевными кронами. Пол ущелья лестницей из уступов поднимался все выше. Впереди стены вновь смыкались, а струйки, стекавшие по дальней стене, напоминали водяной занавес.

Все это в целом походило на проход к добрым духам.

Ричард вспомнил, что Зедд всегда учил его ценить красоту вещей. Это, безусловно, относилось и к дну ущелья. В глубине пещеры было приятнее, чем на жаре и холоде снаружи. В ней, надежно защищенной от суровых стихий, в ее мягком и влажном климате повсюду зеленела пышная растительность.

Скалистое дно ущелья продолжало подниматься, и чем дальше они шли, тем менее глубоким становился каньон. Чем больше ориентиров становилось доступно взору Ричарда, тем лучше он понимал, куда забрел отряд. Лорд Рал осознал, что вскоре наконец-то должен показаться выход из лабиринта.

Примерно через час довольно трудного подъема они наконец вышли из глубоких каньонов в лес. Темные рваные облака скрывали окрестные горы, а лес с виду был самый что ни на есть обычный.

Земля становилась все ровнее, и вот уже отряд вошел в рощу ветвистых лиственных деревьев, отчасти напоминавших корявые дубы, но это совершенно точно были не дубы. Полог густой листвы создавал подобие потолка, а под ним сгущалась мрачная темнота.

В тусклом свете неровные, шероховатые голые стволы деревьев казались почти черными. Выше они становились все более узловатыми и неровными. Перекрученные, бесформенные ветки тянулись ввысь, теряясь в густой темно-зеленой листве. Казалось, будто вы попали в огромное помещение с черными колоннами, поддерживающими темно-зеленый свод. Трава на земле не росла, ведь ее поверхности достигал лишь мутный серо-зеленый свет; Ричард видел вдали, в сумраке, только сотни черных стволов, подпирающих полог листвы.

Где-то в ветвях наверху кричали вороны, их карканье эхом разносилось между искривленными деревьями. Вдали Ричард заметил несколько крупных птиц, сорвавшихся вниз из листвы, чтобы с криками пролететь между стволами.

– Смотри, вон Охотник, – показала Кэлен.

Чуть поодаль Лорд Рал увидел горного кота: он сидел и ждал людей. Ричард опустил левую руку на рукоять меча, продолжая оглядывать местность вокруг. Она была жутковатой – вот единственно верное описание.

Он увидел, что воины Первой когорты рассредоточились по странному лесу, настороженно оглядываясь, готовые достойно встретить любую угрозу. Никки глядела так же мрачно, как воины, а Айрин и Саманта и вовсе казались испуганными.

Осторожно пробираясь через бесконечный полумертвый лес, Ричард вдруг заметил в туманной дали нечто темное, не похожее на деревья. Молчаливые фигуры напоминали людей, но рогатых.

Он увидел, что из-за деревьев выходят еще такие же фигуры. В руках у них были прямые длинные посохи, чуть выше роста своих владельцев. Вскоре отряд со всех сторон окружили кто-то очень похожие на рогатых людей.

Медленно потирая руки, Айрин переводила подозрительный взгляд с одной застывшей молчаливой фигуры на другую.

Вдалеке Ричард разглядел силуэт Охотника. Животное наблюдало за людьми, держась позади медленно окружавших отряд фигур.

– Кто это? – шепотом спросила Саманта у матери.

Взгляд Айрин заметался между молчаливыми темными рогатыми фигурами.

– Лесные кудесники.

Ричарду не понадобилось спрашивать, считает ли местная колдунья их опасными. Побледневшее лицо Айрин выдавало ее мысли.

62

– Лсные кудесники? – тихо переспросил Фистер, услышав слова Айрин.

Та кивнула наклонившемуся к ней командующему.

– Думаю, да. Я с ними никогда не встречалась, но, по слухам, к этому лучше не стремиться.

Командующий оценивал расклад сил, прикидывая, сколько странных фигур стоит в темноте между деревьев. Их было недостаточно, чтобы встревожить воинов Первой когорты, – правда, это касалось лишь численности. Однако загвоздка была явно не в числе.

– Вели всем стоять на месте, – сказал Ричард командующему. – Мы не знаем, собираются ли они нападать, и не надо их провоцировать. Эти земли – все еще часть Д’Харианской империи. Мы не захватчики, но тем не менее пришли к ним в дом и должны проявить уважение. Не хочу, чтобы они видели в нас угрозу.

– Хорошо, – ответил Фистер, спешно застегиваясь на все пуговицы и приводя свою одежду в порядок. – Будем учтивы с этими славными рогатыми людьми. – Он принялся обходить отряд, осматривая воинов.

Ричард увидел, как одна темная фигура трижды ударила о землю посохом и на верхушке того тут же заплясали, потрескивая, небольшие искры.

Ричард покосился на Никки:

– Волшебники?

– Нет, – ответила колдунья. – Сила у них другая, скорее всего, оккультная.

– Еще одна причина соблюдать осторожность и сохранять спокойствие, – добавила Кэлен.

Ричард кивнул в знак согласия:

– Ждите меня здесь.

Никки тут же схватила его за плечо:

– Нет, ты никуда не пойдешь. Стой. Здесь мы сможем тебя защитить. Пусть подойдет сам.

Ричард глубоко вздохнул:

– Хорошо.

Он поднял руку и помахал, привлекая внимание человека, стучавшего посохом. Темная фигура повернулась к Ричарду, дождалась, чтобы воины расступились, и лишь затем наконец направилась к нему.

Когда тот, кто бил посохом оземь, шагнул вперед, вместе с ним это сделали полдюжины других. Они держались чуть сзади и сбоку и все выглядели одинаково: с посохом, угольно-черные, как стволы деревьев, и с длинными рогами.

Когда они достаточно приблизились, Ричард с удивлением понял, что всех их с ног до головы покрывает толстый слой черной грязи, в которую густо замешена солома. На головах красовались бычьи черепа, облепленные той же грязной соломой.

Идею носить на головах бычьи черепа Ричард счел довольно глупой, однако те, кто стоял сейчас перед ним, облепленные толстым слоем черной соломы, пристально глядели из-под бычьих черепов, вовсе не казались дурачками. Они пугали. Впрочем, Лорд Рал понимал, что такой грозный вид нужен в первую очередь для устрашения. Запугивание нередко обеспечивает безопасность.

Помимо толстого слоя грязной соломы и черепов на головах Ричарду ничего разглядеть не удалось. Он не мог даже определить, кто перед ним – мужчины или женщины.

– Меня зовут Ричард, – сказал он, когда тот, кто высекал посохом искры, остановился. Ему не ответили, ожидая продолжения. – Нам крайне необходимо попасть в Сааведру.

– Нам – нет, – надетый на голову череп приглушал голос этого человека.

Ричард заметил, что из-за деревьев продолжают появляться фигуры, покрытые той же черной-пречерной соломой, с такими же бычьими черепами на головах. Они приближались, все плотнее окружая чужаков. Понимая, что воины легко справятся с таким числом противников, Ричард опасался, что они не выстоят против оккультных сил, которыми эти люди могут обладать.

– Мы не желаем зла тебе и твоим людям, – продолжил Ричард. – Нам нужно просто пройти здесь, и мы пойдем своей дорогой.

Облепленный соломой человек посмотрел на тех, кто стоял рядом с Ричардом.

– Я чувствую среди вас зло.

Ричард не вполне понял, что он имеет в виду.

– Зло?

– Ты, – сказал тот, указывая посохом на Ричарда. – Ты несешь его в себе, – он показал посохом на Кэлен, – и она тоже.

Ричард кивнул:

– Мы больны. Для того нам и нужно попасть в Сааведру – чтобы нас могли исцелить. Но тебе не о чем беспокоиться, мы не заразим вас.

– Мы знаем.

Ричард удивился – откуда он мог это знать, если, конечно, не лгал? Вероятно, он умел чувствовать прикосновение смерти, то есть безусловное зло. Но в таком случае они явно обладали оккультными способностями. Джит, поселившая прикосновение смерти в Ричарде и Кэлен, тоже была наделена оккультными способностями. И то, что эти люди чувствовали прикосновение смерти, безусловно имело смысл.

– Мы не желаем вам зла, – повторил Ричард. – Просто хотим мирно пройти через ваши земли. Мы поспешим и очень скоро уйдем своей дорогой.

– Вы пройдете, только если позволит прорицательница.

Ричард пожал плечами:

– Звучит разумно. Я буду рад поговорить с вашей прорицательницей.

Рогатая голова резко повернулась: человек через глазницы черепа осматривал людей, стоявших рядом с Ричардом.

– Не тебе выбирать, кто будет говорить с прорицательницей, – сказал человек. – Прорицательница сама изберет собеседника.

Ричард, сознательно не откликаясь на неприязненный тон человека, постарался сохранить спокойный и дружелюбный вид. Тем не менее он был готов в любой миг обнажить меч, если дело примет дурной оборот.

– Хорошо. Значит, ты отведешь нас к прорицательнице?

Человек некоторое время изучал отряд, затем ударил по земле посохом, и на его верхушке замерцали маленькие огоньки.

– Мы – племя соломы. Следуйте за нами.

Развернувшись, он вместе с другими облепленными соломой фигурами двинулся среди темных стволов через жуткую туманную дымку в ту сторону, где Ричард в последний раз видел Охотника.

Лорд Рал посмотрел на Никки, взял Кэлен за руку и отправился следом за людьми соломы.

63

Погулка по странному лесу с корявыми кривыми деревьями затянулась дольше, чем рассчитывал Ричард. Густая листва пропускала мало света, и жесткая черная земля казалась мертвой, лишь изредка попадались низкие растения. Стелющаяся по земле чахлая поросль была либо засохшей, либо нездорово бурой. Ричард знал, что существуют деревья с ядовитыми для других растений корнями – это защищало их от вытеснения другой растительностью.

Он жалел, что сейчас с ними нет Зедда. Волшебник наверняка рассказал бы что-то об этом месте и о племени соломы. Лорд Рал хотел услышать советы деда, тосковал по его обществу. И хотя Зедда уже не было в живых, он всегда жил в мыслях Ричарда. Прежде, даже в разлуке с дедом, Ричарда грела мысль, что где-то есть Зедд. А теперь его не стало.

Мир казался мертвым и пустым без старого волшебника – его деда, друга и самого надежного советчика. Лорд Рал не мог поверить, что Зедда больше нет. Всю жизнь он знал, что тот жив и где-то рядом.

Ричарду хотелось, чтобы старый волшебник вернулся. Он понимал, что это невозможно, но знал, что когда-нибудь сомкнет руки на горле убийцы Зедда.

Спустя некоторое время отряд вышел на более открытое место с тесно стоящими прямо среди темного леса строениями. Однотипные постройки все были квадратными и, похоже, сделаны из той же грязной соломы, что покрывала тела людей. Здесь кроны деревьев не везде закрывали небо, однако оно оказалось таким темным, с грозными свинцовыми облаками, что на этих прогалинах было нисколько не светлее. Все, от деревьев до племени соломы с черными соломенными строениями, выглядело темным, мертвым и угнетающим.

Ричард понял, что смесь грязи с соломой, покрывающая людей и здания, – нечто более стойкое, чем обычная грязь, не то частые в Темных землях дожди размыли бы и эти «одеяния», и строения. Эта субстанция также должна была быть более липкой, чем грязь – та высыхала бы, трескалась и осыпалась при ходьбе. А толстый слой грязной соломы на людях казался нигде не поврежденным.

В окнах – простых квадратных отверстиях в стенах, обмазанных соломой, – Ричард увидел людей без бычьих черепов, обычных людей. На задворках некоторых домов он заметил сохнущие на рамах шкуры, похожие на оленьи. А еще коптильни, деревянные корыта и прочие свойственные маленьким деревушкам приспособления.

Из зданий начали выходить люди – более или менее нормально одетые, с удивлением заметил Ричард. Их одежда была довольно убогой, но годилась и в пир, и в мир. Он увидел мужчин и женщин всех возрастов и даже нескольких детей. Дети оставались в домах и во дворах – слишком застенчивые, чтобы выйти, и слишком любопытные, чтобы не посмотреть на чужаков. Люди не проявляли признаков враждебности, но выказывали настороженный интерес. Осторожность же, как вполне убедился Ричард, в Темных землях была более чем оправданна.

Судя по всему, в этой деревне жило меньше сотни человек, и, кажется, все они сейчас были перед ними. Жители деревни чуть отступили, когда тот, кто говорил с Лордом Ралом, повернулся к ним и заговорил. Они что-то обсудили между собой; со стороны это напоминало жаркий спор. Через некоторое время человек соломы ударил по земле посохом, и разговор тотчас оборвался. Все умолкли и поспешили скрыться в своих простых жилищах.

Ричард и его спутники понятия не имели, что происходит, и могли только ждать.

– Идите за мной, – произнес наконец человек соломы с бычьим черепом на голове.

Отряд последовал за ним в крошечную деревушку, стараясь по дороге между хижинами к открытому участку в центре выглядеть как можно безобиднее. Жители племени соломы, сопровождавшие отряд, встали по всему краю площади, и оказалось, что Ричард, Кэлен, Никки, Айрин, Саманта и воины стоят тесной группой в середине.

Ожидая дальнейшего развития событий, Ричард посмотрел на Саманту. Однажды девушка призналась, что хочет путешествовать и увидеть много нового. В Стройзе она скучала и надеялась когда-нибудь покинуть поселок и отправиться на поиски приключений.

– Тебе еще не хватило приключений? – спросил он Саманту, улыбнувшись.

Та взглянула на него снизу вверх большими темными глазами и наконец кивнула, возвращая улыбку, которая казалась слегка принужденной.

– Думаете, они нас пропустят? – спросила девушка.

– Пропустят, – вместо Ричарда ответила Никки, продолжая внимательно следить за людьми соломы, – а иначе познакомятся с Госпожой Смертью.

Саманта теснее прижалась к матери. Ричард не думал, что стоило просить Никки относиться к происходящему спокойно и не торопиться. У колдуньи был громадный опыт, и он понимал, что с ней хлопот не будет. А если хлопоты все же возникнут, возможно именно она быстро избавит от них.

В одном из зданий чуть поодаль возникла какая-то суета. Приглушенные голоса что-то оживленно обсуждали. Наконец они стихли, и почти сразу показалась плотная толпа подгоняющих друг друга людей, казавшихся взволнованными и чуть ли не напуганными. В центре шла женщина в такой же одежде, как и остальные жители деревни, только ее блуза была выкрашена темной хной. Прямые темные волосы, собранные в свободный хвост, удерживала полоска кожи.

Глаза женщины закрывала повязка – кусок ткани, окрашенный хной, как и блузка, но более яркого оттенка.

Женщина шла, выставив вперед руки, ощупью нашаривая дорогу и определенно чувствуя себя с закрытыми глазами неуютно. Ричард решил, что вряд ли она делает это добровольно, но пока ее глаза всего лишь прикрыты полоской ткани, он не станет вмешиваться.

Многие в идущей вместе с ней толпе касались женщины, подсказывая нужное направление, подбадривая, поддерживая. Один молодой парень положил ее руку себе на плечо, помогая не сбиться с пути. Женщина казалась смущенной и растерянной, но из того, как высоко она держала подбородок, можно было заключить, что ношение этой повязки – своего рода честь. Она несомненно вдруг, в один миг, стала в племени соломы знаменитостью. Однако, похоже, сама не знала, чего ожидать дальше.

Жители деревни медленно следовали за этой женщиной, пока она не остановилась перед Ричардом и его людьми. В чем бы ни состояла церемония, в которой они сейчас участвовали, она явно была редким событием. Судя по всему, чужаки редко забредали в глухой угол, где ютилась деревня этих людей.

В то же время здесь жила прорицательница, значит, можно было не сомневаться, что ради встречи с ней иногда сюда приходили из очень далеких мест.

Человек соломы повернулся к Ричарду:

– С помощью этой слепой прорицательница выберет, с кем будет говорить.

Женщина начала слепо шарить рукой; человек соломы положил ее руку на свой посох и сжал пальцы вокруг древка. Женщина кивнула в знак готовности, и он отошел.

Волоча ноги и проверяя посохом дорогу, она двинулась вперед. Приблизившись к незнакомцам, женщина остановилась и подняла подбородок, пытаясь почувствовать, кто перед ней; результат ее явно не устроил. Она поплелась дальше, теперь вдоль шеренги чужаков. Приблизившись к последнему воину, она пошла обратно, высоко задрав подбородок и пытаясь почувствовать что-то возле каждого стоявшего перед ней.

Наконец женщина вернулась туда, откуда начала свой обход, и, повернувшись лицом к незнакомцам, положила на посох другую руку. Ричард решил, что, поскольку у них нет лишнего времени, если церемония затянется, он сам завершит ее. Пальцы его левой руки коснулись рукояти меча. Необходимо было как можно быстрее добраться до сдерживающего поля в Сааведре. Или эти люди помогут, или ему придется смести их и пройти силой.

Но вот женщина с повязкой на глазах легко коснулась посохом обоих плеч Кэлен.

– Ты, – произнесла она. – Прорицательница увидится с тобой и больше ни с кем.

Ричард собрался сказать, что не допустит этого, но Кэлен, опередив его, шагнула вперед и заговорила:

– Спасибо. Прошу, отведи меня к прорицательнице сейчас же – у нас мало времени.

Двое людей соломы скрестили посохи перед Ричардом, когда тот шагнул следом.

– Вы будете ждать здесь, пока прорицательница не поговорит с ней.

Кэлен протянула руку к Ричарду, веля ему оставаться на месте.

– Все в порядке, Ричард. Подожди здесь.

– Мне не нравится…

– Я – Мать-Исповедница и всю жизнь занимаюсь такими вещами. У нас нет лишнего времени. Позволь мне разобраться, и вскоре мы продолжим путь. Только это имеет значение.

Ричард хотел напомнить, что раньше она всегда могла воспользоваться своей силой, а сейчас – нет. Но Кэлен была права: так решить проблему можно было быстрее и с меньшим риском, чем ввязываясь в драку.

Если все обойдется…

Ричард тяжело вздохнул:

– Ты права. Мы подождем здесь.

– Крикни, если понадобится помощь, – добавила Никки. – Я услышу.

Кивнув, Кэлен последовала за женщиной с повязкой на глазах и посохом в руке.

Ричард не знал наверняка, что происходит, но ему это совсем не нравилось.

64

Кэлен шла через деревню за женщиной с повязкой на глазах. Казалось, теперь, держа в руках посох, та ориентируется гораздо лучше, словно он подсказывал ей дорогу. Жители деревни стояли и молча наблюдали за проходящими мимо женщинами. Дети смотрели из окон, упираясь подбородками в сложенные на подоконнике руки. Никто не произносил ни слова.

Кэлен не нравилось такое мрачное отношение к происходящему. Они словно наблюдали за похоронной процессией.

– Как тебя зовут? – спросила Кэлен у женщины, которая вела ее.

Продолжая идти с высоко поднятым подбородком, та повернулась ухом к Кэлен.

– Я та, кого прорицательница назначила на сегодня своей служанкой. Сегодня я выполняю ее указания.

– Понятно, – сказала Кэлен скорее для себя.

Пройдя всю деревню, они снова углубились в мрачную лесную чащу со странными деревьями. Земля под пологом густой листвы (все такая же бесплодная, мертвая и темная) пошла в гору, и вскоре Кэлен заметила, что скалистые обрывы по сторонам от них сходятся по мере их продвижения, словно жерло воронки.

Когда проход сузился, в странном лесу стали попадаться обычные деревья. Среди белой березы и липы с ароматными пушистыми желтоватыми цветками землю сплошным ковром покрывали кустарники и травы.

Женщина с повязкой на глазах остановилась на краю участка, где росли темные деревья.

– Дальше мне нельзя, – сказала она.

– А что делать мне? – спросила Кэлен.

Женщина наклонила посох вперед.

– Дальше иди одна. Я не имею права сопровождать тебя. Оставшуюся часть пути ты пройдешь сама.

– Как я найду дорогу?

Женщина снова указала посохом направление.

– Вот дорога к прорицательнице. Если пойдешь туда, отыщешь ее. – Почувствовав нерешительность Кэлен, женщина кивнула в сторону деревни. – Сейчас у тебя есть последняя возможность вернуться. Задумайся как следует над тем, что собираешься сделать. Немногие бывают довольны беседой с прорицательницей.

– Люди редко бывают довольны, услышав правду, – ответила Кэлен. – Но у меня нет выбора.

Женщина кивнула:

– Внутри тебя я чувствую болезнь.

Кэлен глубоко вздохнула, рассматривая лежащий впереди лес.

– Спасибо, что проводила.

– Не благодари, пока не встретишься с прорицательницей. Впоследствии ты, возможно, проклянешь день, когда я родилась, ведь это я привела тебя сюда.

– Я предпочитаю благодарить. Ни у меня, ни у тебя сегодня не было выбора.

Женщина улыбнулась:

– Тут ты права. Пока будешь говорить с прорицательницей, я стану ждать в деревне с твоими спутниками. Если прорицательница позволит вам пройти, я узнаю и приведу их.

Женщина с завязанными глазами повернула обратно, а Кэлен пошла дальше. Она испытала облегчение, вновь оказавшись в нормальном лесу, а не в жуткой чаще со странными черными деревьями. Вскоре ей попался небольшой ручей, тусклый свет к которому просачивался сквозь тонкую листву молодых деревьев, росших на мшистых скалах вдоль берега ручья. Кэлен шла, обмахивая лицо, чтобы защититься от туч роившихся над ручьем комаров.

Берега ручья густо заросли кустарником и деревцами. Несмотря на тучи комаров и других насекомых, передвигаться по берегу ручья было значительно легче, чем по густому лесу. Иногда через прогалы в зарослях Кэлен замечала, что сузившие проход обрывы стали пологими, отступили и вокруг поднимаются низкие лесистые холмы.

Ручей в конце концов привел ее к почти сплошной стене берез. Темные пятна на белой коре казались тысячами наблюдающих за ней глаз. Чуть дальше березовый лес поредел, и взору Кэлен открылся луг. Оставив темную стену леса позади, она вышла на поросшую густой травой плоскую равнину. Там ручей становился шире, превращаясь в каскад мелких прудов с кристально чистой водой и галечным дном.

Выйдя на открытое место, Кэлен увидела, как в действительности огромны горы, вздымавшиеся по обеим сторонам туманными, бледными, серо-голубыми стенами. Другого пути через высокие, покрытые снегом вершины не было. Судя по всему, они действительно нашли проход в горах, который приведет их в Сааведру.

Оставалось только убедить прорицательницу пропустить их.

Среди небольших круглых, травянистых кочек Кэлен нашла исток ручья. Под валуном, доходящим ей до колена, вероятно, прятался родник – вода выплескивалась через трещину в камне наверху и стекала по его бокам. Кэлен заметила нежившихся в ласковом течении пескарей, плававших возле гравийного дна в прозрачной заводи вокруг валуна. Кэлен казалось, что она уже видела похожее место, но никак не удавалось вспомнить, где.

За родником на заросшем травой склоне ее взору открылась уходящая вдаль долина в обрамлении огромных дубов и кленов. Мощные стволы раскидистых дубов под высокими кронами создавали красивую природную колоннаду. Кэлен полюбовалась бы размерами и красотой деревьев, обрамляющих пышные травы, но она пришла сюда с более важной целью и слишком беспокоилась за Ричарда.

Вскоре трава уже доходила ей до пояса, а под ногами что-то захрустело. Иногда трава под ее ногами сильно проминалась, и Кэлен решила внимательнее смотреть под ноги. Она заметила, что земля тут бугристая, сплошные мелкие, почти округлые кочки. Она потыкала носком сапога в толстый слой высохшей травы, и под ним открылось нечто, похожее на кость.

Кэлен осмотрелась и заметила, что вокруг вся земля испещрена небольшими круглыми бугорками. Эти круглые кочки с хрустом проминались, когда она на них наступала. Она принялась расчищать бугорок дальше.

Внутри оказался череп. Присев на корточки, Кэлен вытянула его из земли и повернула. На нее слепо уставились пустые глазницы.

Череп был человеческий.

Замерев, Кэлен внимательно осмотрела поросшую травой долину и повсюду, насколько хватал глаз, видела небольшие круглые бугорки. Даже вдали она заметила под травой характерные скругленные кочки. Все они располагались так тесно, что не наступать на них было невозможно.

Должно быть, только на ближайшем к ней участке лежали сотни черепов. Но, куда ни глянь, земля выглядела такой бугристой, и Кэлен заподозрила, что черепа лежат не только на поверхности, но что их толстый слой скрывает под собой землю. Она не представляла, сколько человеческих черепов лежит у нее под ногами, но догадывалась, что их тут не сотни, а многие тысячи.

Кэлен не имела ни малейшего представления о том, что здесь произошло, но поняла вдруг, что попытка пройти здесь без разрешения прорицательницы, скорее всего, приведет к тому, что трава вырастет и на костях ее отряда.

Но если Кэлен не получит этого разрешения, они с Ричардом, не сумев исцелиться, погибнут уже через несколько дней. Никки призналась ей, как коротка будет их оставшаяся жизнь, если не убрать прикосновение смерти.

Кэлен некогда было переживать из-за погибших, по которым она шла. Ее единственной заботой были живые, не только она сама с Ричардом, но и все остальные, зависящие от них.

Пробираясь среди величественных дубов, в листве которых порхали певчие птицы, она вскоре увидела, что деревья расступаются, открывая лужайку, которую заливал бы солнечный свет, не будь так пасмурно. На каменной скамье почти в центре лужайки она заметила человека – вне всяких сомнений, прорицательницу.

Кэлен не стала раздумывать над тем, что следует сделать или сказать, а направилась прямиком к женщине.

Приблизившись, она остановилась. Женщина боком сидела на серой гранитной скамье, спиной к Кэлен. Ее волосы представляли собой густую гриву из многих десятков толстых спутанных прядей, свободно свисающих во все стороны. Они были огненно-красного цвета.

– Добрый вечер, Мать-Исповедница, – не поворачиваясь, негромко произнесла женщина. – Благодарю, что пришла.

В этот миг Кэлен заметила Охотника. Он тихо сидел в стороне и наблюдал большими зелеными глазами.

Тогда Кэлен поняла: происходит нечто более значительное, чем ей казалось вначале.

65

Сидящая на скамейке женщина наконец повернулась и некоторое время рассматривала Кэлен, прежде чем встать. Ее серое платье казалось чересчур элегантным для леса, но поблизости не было видно ни дома, ни иного строения.

Ее густые рыжие волосы казались еще ярче по контрасту с пронзительными небесно-голубыми глазами. Эти глаза, очевидно, легко делались жестокими. Это были глаза, повидавшие много страшного.

Кэлен подумала, что прорицательницу можно было бы счесть привлекательной, не крась она губы черным.

– Благодарю, что встретились со мной, – сказала Кэлен.

Женщина изящно склонила голову:

– Конечно. Для меня честь увидеться с самой Матерью-Исповедницей. Меня зовут Красная.

– Красная? – повторила Кэлен, разглядывая странные волосы женщины, и решила, что выбор имени вполне очевиден.

На черных губах женщины появилась слабая довольная улыбка.

– Думаешь, меня зовут так из-за цвета волос?

– У меня промелькнула такая мысль, – призналась Кэлен.

– Вполне естественная. Но неверная. – С лица женщины не сходила вежливая улыбка, но улыбались лишь губы. – Меня зовут Красная, потому что когда-то по этому проходу через горы, – она махнула рукой сначала в ту сторону, куда стремилась попасть Кэлен, а потом в ту, откуда та пришла, – текла красная кровь. Я превратила тогда этот проход в реку крови. – Она пожала плечами. – Вот почему меня прозвали Красной. А волосы стали красными уже потом, – ее улыбка сделалась шире, – потому что мне понравилось имя.

– Понятно, – сказала Кэлен.

– Не нужно укоризны, Мать-Исповедница. В конце концов, было время, когда и ты окрашивала землю кровью.

– Вы правы, – призналась Кэлен и постаралась немного прояснить мысль. – Иногда люди вынуждены убивать.

Красная засмеялась.

– Да, действительно. – Смех оборвался, когда женщина наклонилась, вглядываясь в глаза собеседницы. – Рада, что ты это понимаешь.

Бросив взгляд на Охотника, тихо наблюдавшего за происходящим, Кэлен указала на зверя.

– Вам знакомо это маленькое существо?

Красная не потрудилась даже взглянуть на него.

– Такой милый, правда? Его мать моя… защитница. Ее милой не назовешь. Глядя на этого малыша, не догадаешься, до чего она огромная и свирепая. Он всего лишь добрый, славный малыш. Я послала его к тебе.

Кэлен нахмурилась:

– Зачем?

– Хотела точно знать, что ты доберешься сюда. Я воткнула колючку ему в лапу, чтобы вы подружились. И хотя он еще мал, но уже довольно свирепый защитник, весь в мать.

Кэлен еще хмурилась:

– Откуда вы знали, что он найдет меня, а я увижу и вытащу колючку? И, уж если на то пошло, откуда вы знали, что мы пойдем этой дорогой?

– Мать-Исповедница, какая же я была бы прорицательница, если бы не видела таких важных событий в потоке времени?

Поток времени… Кэлен внезапно поняла, почему прозрачный родник, бьющий из валуна, и «колоннада» деревьев показались ей знакомыми.

– Ты ведьма.

Красная снисходительно улыбнулась.

– Верно. Местные жители никогда не догадывались об этом. Сомневаюсь, что они когда-нибудь поймут. Я даю им маленькие кусочки сведений из потока времени. Например, сказала, что вы пойдете через их деревню. Поэтому они считают меня прорицательницей.

Кэлен склонила голову набок.

– Мне доводилось иметь дело с ведьмами. Знаешь Шоту?

Красная небрежно отмахнулась:

– Никогда не слышала.

Кэлен заозиралась:

– А где же твои змеи?

Красная откровенно содрогнулась.

– Змеи? Отвратительные создания. Ненавижу их.

– Я тоже, – сказала Кэлен с некоторым облегчением. Возможно, с Красной не будет столько хлопот, как с Шотой. – А вот Шоте они нравятся.

– Отвратительно, – еще раз содрогнувшись, сказала Красная. – Я предпочитаю червей.

Кэлен моргнула:

– Червей?

Красная серьезно кивнула:

– Они куда приятнее змей. Гораздо послушнее и значительно полезнее.

– Что хорошего в червях?

Красная, явно забавляясь, делано удивилась:

– Шутишь?

– Нет, серьезно?

Красная указала Кэлен за спину, на землю, усеянную черепами.

– Ну, например, эти малыши отлично умеют очищать землю от всего лишнего.

Кэлен склонила голову:

– Малыши?

Выпрямившись, Красная оглянулась через плечо.

– Червь! Приди!

Кэлен никогда не слышала о червях, которые являлись бы на зов. Ей даже показалось, что Красная не вполне в уме. Но уже в следующее мгновение она почувствовала, как земля под ногами сначала задрожала, а потом затряслась, как при землетрясении.

Внезапно чуть позади Красной почва вспучилась, дерн раздвинулся, и нечто большое вырвалось из-под земли.

Кэлен недоуменно уставилась на это существо. Червь толщиной со ствол среднего дуба поднялся из почвы, его склизкая голова застыла над плечом Красной. У него не было ни морды, ни глаз – лишь огромный круглый рот, окаймленный острыми зубами. Ротовое отверстие покачивалось в такт с кольчатыми секциями непрерывно пульсирующего тела. Рот резко закрылся – клацнули зубы, – а затем опять открылся.

– Ради забавы этот червь поедает змей, – произнесла Красная, потешаясь при виде испуга Кэлен.

Наклонившись, ведьма выхватила из-под скамьи змею и с улыбкой перебросила извивающуюся тварь через плечо. Огромный червь поймал змею на лету, словно собака, которой кидают объедки.

Не оборачиваясь, Красная махнула рукой, отпуская это создание. Огромное тело червя, волнообразно сокращаясь, уползло обратно под землю, грязь и дерн обвалились в оставшуюся дыру.

– Мать твоего маленького пушистого друга еще более грозна, – сказала ведьма.

– Могу только представить, – ответила Кэлен, бросив взгляд на Охотника. – Судя по всему, тебе пришлось немало потрудиться, чтобы привести меня сюда.

– Не так уж, – сказала Красная, пожимая плечами. – Я увидела в потоке времени, что ты идешь сюда, и не захотела, чтобы тебя разорвали на части и съели в ущельях, поэтому отправила маленького друга спасти тебя и показать верный путь.

– Спасибо, – только и сумела сказать Кэлен. – Но зачем я тебе? Нам нужно только разрешение пройти. Нам необходимо пройти. Чего ты хочешь от меня?

– Ага, – произнесла Красная, – прямо и по существу! Что ж, полагаю, если принять во внимание состояние Лорда Рала и твое, у вас нет лишнего времени. Поэтому перейдем прямо к делу.

– Наша задача – добраться до Сааведры, – ответила Кэлен. – Мы спешим и не хотим проблем. Поэтому просто разреши нам пройти.

– Верно, – протянула Красная, – но сперва у нас есть более важное дело.

Кэлен снова нахмурилась:

– Какое дело?

Пронзительные голубые глаза Красной уставились на Кэлен.

– Нужно, чтобы ты убила для меня кое-кого.

66

– Чобы я убила? – переспросила Кэлен, не понимая, почему наделенная такими способностями и могуществом ведьма не разберется сама, если это настолько важно. – Я не убийца. Ни для тебя, ни для других.

– Да, это, конечно, прекрасно, но тебе нужно совершить убийство. Я постараюсь объяснить, насколько важно, чтобы тебе это удалось.

Кэлен глубоко вздохнула, понимая, что женщина не позволит им пройти, пока Кэлен хотя бы не выслушает ее.

– Хорошо, я тебя слушаю, только давай поскорее. Я проживу совсем недолго, если не избавлюсь от того, что меня отравляет.

– Верно, – снова протянула Красная. – Эта мерзкая тварь, Джит, одарила вас прикосновением смерти.

Кэлен бросила на женщину подозрительный взгляд.

– Ты знаешь про Джит и прикосновение смерти внутри нас?

Красная закатила глаза:

– Я ведьма. Конечно же я знаю все самое важное о таких ключевых фигурах, как вы с Лордом Ралом. Все это – лишь часть более важного дела. Отчасти поэтому ты и должна выполнить мою просьбу.

– То есть убить кого-то для тебя.

– Именно, – ведьма тоже глубоко вздохнула, обдумывая, с чего начать. – Что ж, поскольку отпущенное вам время быстро истекает, я постараюсь быть краткой.

– Буду весьма признательна, – ответила Кэлен, на самом деле вовсе не желая слушать. Однако же она помнила про поле с черепами и понимала, что разумнее всего будет хотя бы выслушать Красную. Отряду необходимо идти дальше, а пробиваться силой означало ненужный риск. На разговор с ведьмой Кэлен потратит гораздо меньше времени.

– Видишь ли, Мать-Исповедница, я видела демона. Здесь, в мире живых.

– Демона?

– Его называют Сулаканом. Он долгое время был мертв. Он принадлежит миру мертвых и…

– Рассчитываешь, что я убью Сулакана? – недоверчиво спросила Кэлен.

– Нет, не совсем так. Не напрямую. Я надеюсь, что ты дашь нам возможность отправить его обратно в подземный мир, которому он принадлежит.

Кэлен безусловно хотелось остановить Сулакана и помешать его планам. У Красной, похоже, была та же цель, поэтому Кэлен стало интересно, что скажет ведьма.

– Дать возможность… Каким образом я?

– Я стараюсь объяснить общую картину. Позволь мне это сделать. Ты говорила, что торопишься.

Кэлен кивнула.

– Прошу прощения. Продолжай.

– Сулакан – древнее зло, разрушающее мир. Он умер очень давно и принадлежит миру мертвых. Если бы все шло как надо, он не сделался бы для нас напастью. А он сделался. При жизни он был болезненно порочным человеком и обладал даром предвидения. Злого, извращенного, но все же предвидения. Зная, что непременно умрет, он начал готовиться к этому задолго до перехода в мир мертвых. Несмотря на свою порочность, он оставался могущественным волшебником, наделенным и магическими, и оккультными способностями.

– Не понимаю этой истории с оккультными способностями, – призналась Кэлен. – Прежде я никогда с ними не сталкивалась. Почему они вдруг появились повсюду?

Красная повела рукой:

– Всему требуется уравновешенность. Равновесие правит всем разнообразием явлений, от мелочей до самых главных элементов. Равновесие отыскивается в конфликте и часто достигается именно такой ценой. Жара и холод; тьма и свет; зло уравновешивается добром, а любовь – ненавистью, и все такое прочее. Менее значительные противостояния вроде борьбы добрых духов с демонами – это часть великого равновесия жизни и смерти. Все состоит из меньших, тоже уравновешенных элементов. Магические способности сами по себе – баланс между магией Приращения и магией Ущерба. Однако при более широком взгляде на равновесие, в котором участвуют магические способности, сами магические способности уравновешиваются оккультным могуществом. В Великой войне такие, как Сулакан, изничтожали волшебников и колдуний, что грозило нарушением равновесия между миром живых и миром мертвых. Однако наделенные магией все-таки победили и загнали обладателей оккультных способностей за барьер. И тогда магические способности стали главенствующими. Но все должно уравновешиваться, и наделенные магией знали, что печати на барьере не вечны. Ожидаемое произошло. Оккультное могущество медленно просачивалось наружу и теперь снова на воле. Среди нас.

– Понимаю, – сказала Кэлен, соображая, какие из этого можно сделать выводы. – Но ты говорила о смерти Сулакана.

– Благодаря собственным способностям и при поддержке многих приспешников Сулакан еще до своей смерти научился манипулировать силами подземного мира – оккультным могуществом, – чтобы подготовить там себе место. Три тысячи лет со смерти Сулакана его дух трудился, чтобы восстановить связь с теми силами, которые он вложил в наш мир при жизни.

– Эти «силы» – ты о чем-то вроде полулюдей?

– Да. Он знал, что их невозможно запереть навечно. Знал, что однажды они вернутся из изгнания и сумеют призвать его душу из мира мертвых в тело в мире живых. А еще он использовал души тех мертвецов, которых оживил, вызвав их из вечного покоя в мир мертвых и заставив прислуживать. Сулакан разорвал их ведущую за завесу связь с искрой магии, и потому они скитаются, не зная, какому миру принадлежат. Он сделал их бесплотными посланниками между мирами. И наконец Сулакану удалось заручиться поддержкой человека, который жил в паре дней пути отсюда, – сказала Красная, махнув рукой в сторону Сааведры.

– Ханнис Арк, – догадалась Кэлен. – Он правил провинцией Фейджин из крепости в Сааведре.

– Он правил большей частью провинции, но не всей, – с внезапной злобой возразила Красная. – Здесь правлю я. Но он лишь человек, – добавила она, немного успокоившись. – Ханнис извлек огромную выгоду из оккультного могущества, просачивавшегося через барьер. В результате он смог исказить природу Благодати, вмешавшись в само существование мира живых и тем самым изменив законы мироздания, чтобы вернуть душу Сулакана в наш мир.

– А твои способности поддерживают то, что олицетворяет Благодать, – сказала Кэлен. – Значит, под угрозой само твое существование.

– Верно. Как и ваши с Лордом Ралом способности, не будь вы поражены прикосновением Джит. Сулакан хочет уничтожить эти силы. Ханнис Арк хочет править миром живых, поэтому потакает амбициям Сулакана. Они прекрасно знают, что всегда найдется человек, который с радостью им поможет. Такие приспешники служат объединению усилий приверженцев зла, которое приносят в мир Сулакан и Ханнис, за что получают от этих порочных крохи со стола славы. Арк наделен и мощной магией, и оккультными способностями, при помощи которых смог добыть пророчества и вернуть душу Сулакана из-за завесы, но у него нет армии, необходимой для достижения его честолюбивой цели – власти. Поэтому ему нужна помощь. Ее и оказывает ему возрожденный Сулакан.

– Рука руку моет, – заметила Кэлен.

– Да. Они заключили союз. Ханнис Арк шел на все ради воскрешения Сулакана. В том числе и использовал бесценную кровь Несущего Смерть, твоего мужа, и та сумела вернуть Сулакана к жизни. Это одно из проявлений равновесия, о которых я говорила. В обмен Сулакан предоставил Ханнису армию полулюдей и оживших мертвецов, необходимую для завоеваний. Арк же благодаря оккультным способностям продолжает поддерживать существование Сулакана в мире живых. Их связь становится все крепче, пока они помогают друг другу. Но каждый из них, используя другого, руководствуется собственными интересами, поскольку не может иначе. Каждый думает, что контролирует другого. Пока они сотрудничают, ведь сейчас у них общие цели и они нужны друг другу. Но они подобны двум гадюкам, вцепившимся друг другу в хвосты. К великому сожалению, мы окажемся в руках Владетеля намного раньше, чем этот союз станет для них обременительным. Если их не остановить, к тому времени станет слишком поздно, потому что Сулакан хочет в конечном итоге стереть границу между миром живых и миром мертвых. Нарушится равновесность мироздания. Плохо, если до этого дойдет. Очень, очень плохо. Поэтому нужно действовать, иначе все мы погибнем.

67

– Послушай, Красная, – сказала Кэлен, – не нужно рассказывать о последствиях. Я прекрасно понимаю, что нам грозит.

– В самом деле? – спросила ведьма. – Это будет означать конец не только естественному порядку жизни, как мы его понимаем. Я попаду в руки Владетеля подземного мира. А что ты знаешь о том, как сильно он жаждет заполучить ведьму – вопреки естественному порядку, заданному Благодатью?

– Случайно знаю, и вполне достаточно. Шота мне рассказывала. Не только ты, но и все мы будем обречены на бесконечные мучения, если Сулакан и Ханнис Арк добьются успеха. Не только ты, Красная, – Кэлен приблизилась к ведьме, – все.

Красная хитро улыбнулась, будто прекрасно знала это с самого начала.

– Никогда не забывай об этом и ты, Мать-Исповедница. Возможно, у меня есть личный интерес, но в этом я не отличаюсь от прочих. Меня постигнет общая участь. Владетель ворвется в наш мир и наши жизни, и тогда мертвые пожрут живых. – Выпрямившись, Красная разгладила на бедрах серое платье. – Не уверена, что ты действительно осознаешь весь ужас или понимаешь чудовищность этих событий. Когда Сулакан и Ханнис Арк разрушат границу между жизнью и смертью, уже нельзя будет ничего исправить. Мироздание навсегда выйдет из равновесия. Это хаотичное, неустойчивое состояние приведет к концу всего сущего. Само мироздание в конечном итоге прекратит существование, подобно потухшему угольку. Но по меркам нашего времени нас ожидает тысяча или десять тысяч лет непрерывной агонии, поскольку в этой обреченной борьбе мы не на той стороне. Сулакан самонадеянно уверен, что сможет контролировать подобные силы и подчинить их своей воле, а жаждущему власти Ханнису эта тысяча лет правления представляется вечностью. Они составляют идеально пагубную пару: заблуждение и жажда власти. Каждый в отдельности наделен великой силой, и их союз усиливает это могущество. И Ханнис Арк, и Сулакан руководствуются личными интересами, их поддерживают полные ненависти люди, и они же ликуют, потешаясь над утраченными надеждами. Стоит только силам хаоса вырваться на свободу, и никто уже не загонит их обратно. Рано или поздно всему придет конец. Жизнь и само бытие будут уничтожены. Вот почему необходимо остановить Сулакана и Ханниса Арка, пока они не выпустили это безумие.

Кэлен нетерпеливо вздохнула:

– Я знаю об этом, Красная, ты не открыла мне ничего нового. Я понимаю, что остановить их жизненно важно. Это мы и пытаемся сделать, а ты тратишь мое время на болтовню. Нам необходимо пройти через перевал, и тогда, исцелившись, мы постараемся остановить угрозу. Переходи к делу – или просто разреши нам пройти.

Скрестив руки на груди, Красная склонила плечо к Кэлен.

– Я пытаюсь связать то, что ты должна сделать, с тем, что тебе известно, чтобы ты поняла, насколько это важно.

Кэлен прижала руку ко лбу, ощущая, как внутри, пытаясь высвободиться, скребется зло. Она вздохнула, стараясь не терять терпения.

– Красная, я умираю. Поверь, я понимаю связь. У меня не так уж много времени, чтобы успеть чем-то помочь. Нам нужно идти. Да, я знаю, что, если их не остановить, они все разрушат. Пожалуйста, просто скажи, что, по-твоему, мне нужно сделать?

Красная проницательно воззрилась на нее.

– Не «по-моему», а так нужно. Я вижу события в потоке времени и понимаю, что лишь один человек способен предотвратить грядущие ужасы, о которых я сейчас говорила.

– Кто бы это? – спросила Кэлен по возможности терпеливо.

– Ты прекрасно знаешь, Мать-Исповедница, – сердито ответила Красная. – Камень-в-пруду, Несущий Смерть, Лорд Рал, избранный, твой муж.

Кэлен глубоко вздохнула:

– И об этом мы тоже знаем. А поток времени, в который так любят погружаться ведьмы, открыл, преуспеет ли в этом Ричард?

– Все происходит иначе. Я не выбираю, что увидеть в потоке времени.

– Великолепно. Итак, все, что ты можешь сказать мне, я и так знаю, и ты понятия не имеешь, добьемся ли мы успеха. Прекрасно. Спасибо. Теперь можно пройти?

Красная опять помрачнела:

– Я не выбираю, что мне увидеть или о чем узнать. Я не задаю вопросы и не получаю на них ответов. Поток времени показывает откровения – ни больше ни меньше. Я не могу им управлять. Я лишь вестница.

– Потому что это пророчество, – заметила Кэлен.

– Отчасти. И в данном случае мне открылось, что твой муж вполне бы мог достичь успеха. Но действительно ли он преуспеет – неизвестно.

Кэлен всплеснула руками:

– Какой толк в пророчествах из потока времени, если они говорят лишь о возможностях? Я и так могу сказать, что Ричард может прекратить то, что творится. Ты могла бы не утруждаться, всматриваясь в поток времени!

Красная не рассердилась на тон Кэлен. Наоборот, словно бы успокоилась и даже стала еще печальнее.

– Большая часть видений туманна, но некоторые события видны в потоке времени с кристальной ясностью. Кое в чем я абсолютно уверена.

– Но не в этом, – сказала Кэлен, прикидывая, не оставить ли ведьму и не вернуться ли к Ричарду. Красная знала, насколько важен Лорд Рал, значит, вряд ли стала бы нападать на них, если бы отряд решил пройти прямо через ее скромное логово.

– Не в этом. – Пришла очередь Красной терпеливо вздохнуть. – Ты же знаешь, Мать-Исповедница, что твой муж – единственный в своем роде, и его свободная воля искажает события в потоке времени.

Кэлен нахмурилась:

– Почему?

– Потому что он камень в пруду. Он вызывает рябь в событиях. Он действует по своей свободной воле и обладает магией, а значит, невозможно предвидеть, как рябь повлияет на других людей и прочие события. В его отношении пророчества почти бесполезны.

– Если это тебя утешит, с пророчествами мы всегда сталкивались с такой сложностью, – сказала Кэлен. – Поэтому не обращаем на них внимания.

Красная подалась к ней:

– Ну, в данном случае лучше обратить.

– Почему?

– Не знаю, добьется ли он успеха, но уверена, что это, если он погибнет, у него вообще не будет возможности попробовать. В случае его смерти наша участь будет решена – мы отправимся вслед за ним. Я стараюсь помочь тебе спасти Лорда Рала, чтобы он свершил необходимое и дал нам шанс. Если же ты не прислушаешься к моим словам, он умрет. И это не возможность, а жестокая, суровая предопределенность. Я умею читать события в потоке времени и знаю, что там всего лишь возможность, а что – реальность. И в данном случае это не «пожалуй» или «возможно», а «абсолютно точно». Он умрет раньше, чем попытается использовать свои возможности, если ты не сделаешь то, что должна, и не вмешаешься. Только ты способна спасти его, отвести смерть. Итак, хочешь ли ты, чтобы он жил, или нет? Все зависит от тебя, Мать-Исповедница.

68

Кэлен всмотрелась в пронзительные голубые глаза Красной.

– Хорошо, слушаю тебя. Что такого определенного ты увидела в потоке времени?

– Никки предстоит убить Ричарда.

– Убить? – Кэлен недоуменно заморгала. – С чего ей убивать Ричарда? Добрые духи, она же любит его!

– Вот потому и убьет… Потому что любит.

Кэлен замотала головой, словно пытаясь избавиться от наваждения, и произнесла:

– Тебе точно следует встретиться с Шотой. Она тебе понравится. Вы обе видите события в потоке времени и воображаете, будто понимаете их истинный смысл, хотя это не так. Вы обе безумны.

– Я не безумна. Готова поспорить, что Шота снабжала тебя жизненно важными сведениями – как и я. Если позволить событиям течь своим чередом, все так и будет. Я пытаюсь заставить тебя понять, что стоит на кону.

– У меня нет времени на эту чепуху.

Кэлен повернулась, собираясь уйти, но Красная схватила ее за руку и развернула обратно.

– Никки знает, что сердце Ричарда принадлежит тебе, – сказала ведьма. – Она любит его, но никогда не получит. Поток говорит, что из-за этого она убьет его.

Кэлен сжала виски, утомленная бессмысленным, идущим по кругу разговором и желая скорее закончить его.

– Ты сама сказала, что поток времени, который видишь, – лишь вероятность, а не определенность.

Красная настойчиво потрясла головой:

– Нет, я сказала не это. Я сказала, что Ричард – камень в пруду, поэтому его свободная воля мешает увидеть, как повернутся события, в которых он – центральная фигура. В его случае это лишь неопределенная возможность. Но кое-что другое я вижу совершенно точно.

Кэлен свирепо посмотрела на ведьму, уже не способная держаться вежливо.

– Это ты так говоришь.

Красная сердито показала на Охотника.

– Я отправила его за тобой, поскольку увидела, что вы пойдете этой дорогой и сгинете в пещерах, если я не вмешаюсь. Было важно, чтобы никто из вас там не погиб. В том же потоке я увидела, что ты подружишься с Охотником и последуешь за ним, когда потребуется помощь, – но только если я пошлю его спасти тебя. То была не возможность, а определенность. Я видела в потоке времени разные течения, ветви и заводи и смогла направить вас по спасительной ветви. И вот ты стоишь передо мной. Пожалуй, это доказывает, что я неплохо понимаю значение увиденного в потоке времени, а? С Ричардом так не получится, зато получится с его спутниками. Например, с тобой. Вас спасли не шансы или возможности, а мой взвешенный выбор. Возможно, как ты говоришь, той ведьме, Шоте, лишь казалось, что она понимает истинное значение увиденного в потоке времени, но не суди обо мне по ее неумению. Я знаю, о чем говорю, и понимаю, что делаю. – Красная подошла Кэлен и наставила палец ей в лицо. – Говорю тебе, Мать-Исповедница, и лучше послушай – Никки убьет Ричарда, если раньше ты не убьешь ее. Ричард – наш единственный шанс. Только он способен спасти мир живых. Уже первая Исповедница, Магда Сирус, осознала это три тысячи лет назад и сделала все, чтобы помочь ему. А ты сейчас – последняя Исповедница. Круг замкнулся. Твоя задача – обеспечить ему шанс выполнить свой долг. Ты должна убить Никки прежде, чем она убьет Ричарда.

Скрестив руки, Кэлен с выражением превосходства посмотрела в пронзительные голубые глаза ведьмы.

– Если ты считаешь, что это необходимо, почему ты сама ее не убьешь?

Красная выпрямилась:

– Мудрая ведьма знает, когда нельзя вмешиваться в события из потока времени.

– Удобное оправдание. Но ты уже вмешалась, приведя меня сюда, а теперь просишь совершить вместо тебя убийство. Это одно и то же.

– Нет, не одно и то же. Это касается тебя, Ричарда и Никки. Вас троих – и судьбы. Вы попались в запутанный поток времени. Я не могу вмешаться. Твоя судьба в твоих руках, только в твоих. Суровая реальность заключается в том, что я точно знаю – если Никки оставить в живых, она в урочное время убьет Ричарда Рала. И еще я знаю, что она поступит так из любви к нему. Поэтому ты должна убить ее раньше.

Кэлен в отчаянии запустила руки в волосы и сжала пряди в кулаках.

– Повторяю, Красная, я знаю ее, знаю, что она влюблена в Ричарда. И еще знаю, что она так с ним не поступит. И со мной тоже.

– С тобой? – Ведьма бросила на Кэлен мрачный взгляд и медленно покачала головой. – Прости, Мать-Исповедница, но я вижу в потоке времени, что она сделает это. Если ее не убить, Ричард падет от ее руки.

Кэлен не видела в этом предсказании никакого смысла. Красная говорила с полной убежденностью, но у самой Кэлен это не укладывалось в голове. Ей казалось, что ведьма недоговаривает.

– Когда? – спросила наконец Кэлен. – Когда в твоем видении Никки нанесет удар?

Женщина одарила ее леденящим взглядом, на какой способны лишь ведьмы.

– Тебе не стоило задавать этот вопрос, Мать-Исповедница. Пожалуйста, поверь моим словам и больше не спрашивай. Ответ тебе не понравится.

От взгляда Красной у Кэлен кровь застыла в жилах.

– Я и так в сердце всего этого. Происходящее мне не нравится, но ты сама сказала, что важны взаимоотношения. И мне нужно их понять. Поэтому я и спрашиваю: когда Никки убьет Ричарда?

Красная долго молчала, глядя Кэлен в глаза. Наконец она сказала тихо, но уверенно:

– Точно не знаю. Знаю только, что это случится после твоей смерти.

Кэлен заморгала, затем нахмурилась, не уверенная, что расслышала правильно.

– Что?

– Никки убьет Ричарда после твоей смерти.

– Смерти? Так я погибну?

– Да. И очень скоро. Поэтому ты должна как можно скорее убить колдунью. Медлить нельзя. Необходимо сделать это сегодня или завтра, когда вы прибудете в крепость, послезавтра – крайний срок. Потом возможности у тебя уже не будет, ведь ты погибнешь.

– И кто же или что убьет меня?

– Пожалуйста, поверь, если бы я знала, то сказала бы. Поток скрывает от меня ответ, вероятно, не без причины. То же было и со старым волшебником. Я пыталась выяснить, кто убил его, чтобы рассказать тебе, потому что ваши убийства связаны. Но не смогла выловить ответ из реки времени.

– Его смерть связана с… тем, что случится со мной? Как? Как связана?

Красная огорченно скрестила руки и отвернулась.

– К сожалению, не знаю. Я лишь вижу, что между этими смертями есть некая связь. Возможно, тебя убьет тот же, кто расправился с Зеддом, а может, дело во взаимосвязях причин и следствий. Я вижу лишь, что убийства связаны. – Взгляд Красной вернулся к лицу Кэлен. – И точно уверена, что тебе следует убить Никки прежде, чем ты погибнешь, иначе будет поздно и пророчество осуществится. Никки убьет Ричарда Рала, и с ним умрет надежда для мира живых.

Кэлен смотрела на ведьму, чувствуя, как по щеке катится слеза. Мысль о смерти Ричарда была для нее невыносимо тяжкой. Мысль о собственной смерти ужасала. И все это слишком подавляло, чтобы принять до конца.

– Ведь есть шанс, что ты ошибаешься.

– Прости, Мать-Исповедница, – мягко ответила ведьма, подходя ближе, затем осторожно прикоснулась к подбородку Кэлен и подушечкой большого пальца отерла слезу. – Правда в том, что независимо от убийства Никки любая ветвь в потоке времени показывает, что тебя в ближайшее время убьют. Глядя в поток, я видела, как ты справляешься с трудностями. Видела твои честность, достоинство, преданность истине. Тебе приходилось выбирать, и я видела в этом смелость, отвагу, сострадание и заботу о других. Я восхищалась тобой. У таких, как я, есть традиция – мы красим губы черным в знак скорби о дорогом человеке. Сегодня мои губы накрашены в твою честь, Мать-Исповедница. Понимаю, что это значит для тебя, но рассматривай свою бесценную жизнь на фоне всего остального. Все прочее значительно важнее. Не только у тебя не будет иной жизни, но и у других невинных людей во всем мире, чье существование пресечется. Прими это во внимание. Без Ричарда они погибнут. Ты вынесешь им приговор, если не спасешь его, убив Никки. Ведь ты и раньше убивала, спасая жизнь близким. Это именно такой случай. В твоих руках судьба всех нас, Мать-Исповедница. У Ричарда еще есть шанс выжить, но твоя участь предрешена. Однако ты можешь спасти любимого. Если тебе не все равно, если его жизнь ценна для тебя, если тебя волнует судьба других – убей Никки.

Кэлен чувствовала, что мир рушится. Все ее мечты и надежды обратились в прах.

Она собиралась просить только о разрешении пройти через перевал.

Она вспомнила слова Зедда: ведьма никогда не скажет того, что ты хочешь знать, скажет лишь то, чего ты знать не хочешь.

69

Ричард недоумевал. Уже целый час, с тех пор как отряд двинулся через перевал, он шел в десяти шагах позади Кэлен, а ее настроение ничуть не улучшилось.

Через проход их повела женщина с повязкой на глазах, которая сообщила, что прорицательница предоставила им право пройти, и провела их к перевалу, хотя увидеть саму прорицательницу отряду не довелось. Прежде чем отпустить женщину, Ричард попросил о встрече с прорицательницей, но услышал в ответ, что та уже виделась с одним из них и больше не желает ни с кем беседовать. Женщина также передала предупреждение прорицательницы: если отряд хочет пройти, следует идти сейчас либо не идти вовсе.

Кэлен не сказала ни слова о своей встрече с прорицательницей. Она вообще не сказала Ричарду ни единого слова с тех пор, как они встретились и прошли через перевал. Она сразу заняла позицию в авангарде отряда, обогнав Ричарда, Никки и Айрин с Самантой, ясно давая понять, что хочет побыть одна. Такое странное поведение беспокоило ее мужа, но Кэлен вполне ясно обозначила свое желание, и он не стал противиться.

Что гораздо хуже, она даже не взглянула на Ричарда.

Всю дорогу по лицу Кэлен медленно текли слезы, и она, хмуря брови, пыталась не разреветься в голос.

Ричард понятия не имел, провинился ли он перед женой, но пусть так – Кэлен следовало хотя бы поговорить с ним. Ведь даже в тех случаях, когда он поступал неправильно, огорчая ее, Кэлен не отказывалась обсудить его поступок и объяснить, что ее огорчило. Что бы ни беспокоило ее на сей раз, должно было бы захотеться рассказать об этом.

Ричард был вне себя от беспокойства. Он не мог полностью избавиться от мысли, что каким-нибудь образом провинился, но предполагал, что дело все-таки в прорицательнице, сообщившей Кэлен о пророчестве, которое ее расстроило. Возможно, пророчество касалось ее самой.

И хотя Кэлен прекрасно знала, что пророчествам не стоит верить, слова прорицательницы все равно могли кинжалом вонзиться в ее сердце. Почему-то Кэлен приняла их всерьез.

– Как думаешь, – прошептал он Никки, – стоит попытаться поговорить с ней?

Колдунья посмотрела на Ричарда:

– Думаю, не надо ворошить осиное гнездо. Советую пока оставить ее в покое. Она или справится сама, или все расскажет, когда почувствует себя лучше и будет готова к разговору. А пока не беспокой ее.

Саманта просунула голову между Ричардом и Никки.

– Как думаете, что там случилось? – спросила девушка шепотом.

– Мы не знаем, – ответила Никки. – Но мудрая колдунья или волшебник должны знать, когда держаться подальше от человека, желающего побыть наедине со своими мыслями. – Никки посмотрела на Саманту сверху вниз. – Этот урок нужно выучить.

– Извините, – прошептала Саманта, убирая голову.

– Возможно, ей просто плохо, – сказал Ричард Саманте, желая смягчить язвительность слов Никки. – Прикосновение смерти, засевшее внутри нас, не только изнуряет, но и страшит. Иногда оно и меня приводит в уныние.

Саманта кивнула:

– Знаю, Лорд Рал. Я чувствовала в вас обоих прикосновение смерти и понимаю, насколько оно ужасно.

Ричарду вспомнилось, в какой ужас пришла Саманта, впервые обнаружив в них прикосновение смерти.

– Думаю, понимаешь.

– Если я или мама можем чем-нибудь помочь, только скажите, хорошо? – немного подумав, попросила девушка.

Ричард повернулся к ней со слабой улыбкой:

– Спасибо, Саманта.

Кивнув, та немного отстала и пошла рядом с матерью.

– Ты слишком добр с ней, – прошептала Никки.

– Есть у меня скверная привычка, – ответил Ричард, – стараться быть добрым с добрыми людьми. А надо бы, как ты, постоянно задевать их чувства – это неизменно приносит хорошие плоды.

Никки слабо улыбнулась:

– Я тебя услышала.

– Может, тебе стоит поговорить с ней, – добавил Ричард.

– С кем?

– С Кэлен.

– Я же сказала, что благоразумнее не ворошить осиное гнездо. – Никки покачала головой. – Ты же видел, как она на меня посмотрела.

– Как?

– Ну, если бы взгляды убивали…

– Чем ты это заслужила?

– Не представляю, – ответила Никки, разводя руками в жесте наивного недоумения. – А чем провинился ты? С тобой она тоже не разговаривает.

Ричард вздохнул:

– Хотелось бы знать.

Не останавливаясь, Никки похлопала его по плечу:

– С ней все будет хорошо, Ричард. Уверена, ей просто нужно обдумать слова прорицательницы, и она не хочет, чтобы ее беспокоили, пока она не поразмыслит как следует.

– Звучит разумно, – сказал Ричард. – Хотелось бы верить.

Никки вздохнула:

– Мне тоже.

Ричард посмотрел в просвет между деревьями на далекие высокие горы цвета вороненой стали, все больше темнеющие. Солнце уже спряталось за неприступными вершинами на западе, а плотные облака ускорили наступление темноты.

Ричард приотстал и подождал командующего Фистера, который прибавил шагу и вскоре догнал его.

– Мать-Исповедница в порядке? – спросил командующий.

Он, как и все прочие, подозревал, что что-то не так, и хотел знать, в чем дело. Кэлен воодушевляла их отряд и поднимала боевой дух воинов. Сейчас все они глядели угрюмо.

Ричард заставил себя улыбнуться:

– Кэлен? С ней все хорошо. Просто наша болезнь весьма изнурительна как физически, так и морально.

– Ах вот как, – ответил Фистер, веселея оттого, что наконец-то узнал разгадку.

Мысли о последствиях разговора с прорицательницей беспокоили командующего, а Ричарда – тем более.

Он указал на очертания гор на западе.

– Солнце уже спряталось за вершины, скоро стемнеет. Надо разбить лагерь.

– Разведчики сообщили, – ответил командующий, кивнув, – что скоро мы выйдем к дороге на Сааведру. Правда, только к утру. За ночь мы много не пройдем.

– Хорошая новость, – одобрил Ричард. – Идти по дороге легче, и завтра мы доберемся до Сааведры. Но сегодня пора уже найти место для лагеря, а не блуждать во тьме.

– Мы уже почти пришли, Лорд Рал. Мне доложили, что чуть дальше есть подходящее место.

– Хорошо, – сказал Ричард. – Отправь пару бойцов, чтобы они начали делать лагерь.

Ударив себя кулаком в грудь, командующий поспешил отдать приказания.

Когда Ричард смотрел на такую знакомую красивую Кэлен с ее водопадом длинных волос, идущую в полном одиночестве, сердце его разрывалось от боли. Он хотел узнать, в чем провинился, отчаянно хотел все исправить и увидеть ее особую улыбку, которую она дарила лишь ему.

Больше всего на свете Ричард ненавидел слезы. После смерти Зедда он насмотрелся их на всю оставшуюся жизнь.

Мысль о случившемся с Зеддом снова вызвала вспышку гнева, смешанного с болью и горечью. Ричард заставил гнев отступить. Сейчас важнее было держаться рядом с Кэлен.

70

Завидев Ричарда, командующий Фистер поспешил к нему, желая поговорить.

– Все чисто, Лорд Рал. Воины осмотрели местность и никого не нашли. Нет даже следов, что здесь недавно кто-то побывал.

– Скорее всего, потому что перевал тут еще слишком близко, – сказала Никки. – Вы же знаете, как опасны здесь ущелья, не говоря уж о том, что нужно получать у прорицательницы разрешение пройти. Да и особых причин бывать здесь я не вижу.

– Похоже на то, – отозвался Ричард. – Этот черный ход в Сааведру явно почти не используется, иначе люди племени соломы не удивлялись бы путникам.

Командующий кивком выразил согласие.

– И я сомневаюсь, что полулюди смогут пройти там же, где мы.

Ричард посмотрел на воинов. Разложив тюфяки и оставив снаряжение, те разбрелись по усеянной листьями земле среди тонких стволов молодых деревьев, чтобы набрать дров для десятка небольших костров. Древесный дым, медленно плывущий над лагерем, успокаивал его утешительно знакомым ароматом тихих лесов.

Благодаря свету небольших костров ориентироваться не составляло особого труда, и весь подлесок просматривался на значительное расстояние. Земля была не вполне ровной, с небольшими спусками и подъемами, но для лагеря годилась. С правой стороны земля поднималась и вдали переходила в холмы и горы. Эта ночь наконец-то обещала путникам хороший отдых.

Ричард не представлял, хорошо ли защищена крепость и какие распоряжения оставил Ханнис Арк перед уходом, но отряду следовало быть готовым ко всему. Впрочем, он не думал, что защитники крепости могут представлять опасность для закаленных в боях воинов Первой когорты. Им нужно было добраться до сдерживающего поля, и никто из них не собирался задерживаться из-за каких-то глупостей. Любому, кто вздумал бы оказать сопротивление, лучше было передумать, пока голова не слетела с плеч.

Ричард с недоумением осознал, почему так озабочен. Крепость – часть провинции Фейджин, а та в свою очередь – часть Д’Харианской империи. Все в крепости были его подданными.

На некоторых кострах уже жарили крольчатину, оленину и пойманную в ручье неподалеку рыбу. Все проголодались и теперь должны были хорошенько поесть, чтобы набраться сил – предстоял решающий день.

И хотя Ричард понимал, что к нему это тоже относится, есть не хотелось. Жареное мясо пахло восхитительно, но он был слишком обеспокоен состоянием Кэлен. Кроме того, из-за отравляющего прикосновения смерти голова налилась свинцом, а желудок скрутило в узел. Приходилось прилагать усилия, даже чтобы просто оставаться в сознании. Еда не слишком его занимала.

Вдруг Кэлен подошла к ним и указала на скалистый участок неподалеку.

– Воины нашли безопасное уединенное место, где мы с тобой можем поспать. Я расстелила там тюфяки.

– Звучит заманчиво, – сказал Ричард, стараясь не выдать своего удивления, поскольку Кэлен заговорила впервые после встречи с прорицательницей. – Хочешь есть?

– Нет, – ответила она, развернулась и пошла к указанному месту.

Ричард и Никки переглянулись.

– Полагаю, тебе лучше согреть ее и позаботиться о ее уюте, – сказала колдунья. – Будь добрым, не задевай ее чувства, не бери с меня пример. Я слышала, это приносит хорошие плоды.

Ричард улыбнулся:

– Не позволишь мне забыть, да?

– Нет, – произнесла Никки, улыбаясь в ответ. – Иди и скажи, что любишь ее, Ричард.

Он кивнул:

– Спасибо, Никки. Скажу.

Он глубоко вздохнул. Ему очень хотелось побыть с Кэлен, но он вовсе не желал выяснять причину ее беспокойства. Больше всего ему хотелось, чтобы она снова стала собой. Хотя ни он, ни она не могли стать собой, пока не исцелятся.

– Доброй ночи, – сказал Ричард Фистеру и Никки. – И, командующий, пусть воины держатся подальше от нас. Мне кажется, сегодня Кэлен нужна некоторая уединенность.

Дюжий д’харианский офицер ударил себя кулаком в грудь.

– Не беспокойтесь, Лорд Рал. Прослежу.

Развернувшись, чтобы пойти к жене, Ричард заметил Айрин и Саманту. Они сидели рядышком на одеяле, поедая колбасу.

Айрин махнула рукой:

– Пожалуйста, передай ей: я надеюсь, что в ближайшее время ей станет лучше. Если понадобится какая-либо помощь колдуньи, я с радостью ее окажу.

Кивком поблагодарив ее, Ричард пошел через лагерь. Он переходил от костра к костру, чтобы посмотреть на воинов, улыбнуться им и пожелать хорошего отдыха. Многие предлагали ему еду, он благодарил, но отказывался.

Добравшись до указанного Кэлен места, он понял, что оно действительно отдалено от остальной части лагеря и защищено невысокой торчащей из земли скалой. Укрытие было уютным и уединенным.

Кэлен откинула одеяло и посмотрела на него снизу вверх мокрыми глазами.

Поняв намек, Ричард опустился рядом и полулежа приник головой к скале, чтобы смотреть вниз на жену.

– Кэлен, пожалуйста, объясни, что случилось.

Его слова вызвали поток слез. Она прижалась к нему, сунув плечо ему под мышку, а другую руку положив на грудь. Голову Кэлен опустила ему на плечо.

– Пожалуйста, Ричард, просто обними меня.

Он частично прикрыл ее одеялом, обнял и молча прижал к себе.

Ричард слушал доносящуюся издалека однообразную трель пересмешника, жужжание и стрекот насекомых и едва слышные голоса воинов. Кроме того, некоторое время он слушал, как тихо плачет жена, но потом не выдержал.

– Твое молчание и нежелание объяснить, что случилось, убивают меня.

Она не ответила, но, продолжая всхлипывать, постаралась взять себя в руки.

– Не понимаю, что со мной, – ответила Кэлен. – Всю жизнь меня учили быть сильной и носить маску Исповедницы, чтобы скрывать чувства. Но сейчас я не могу.

– Почему?

Пожав плечами, она вытерла платком нос.

– Прорицательница сказала что-то, что тебя расстроило? – спросил Ричард.

Кэлен снова пожала плечами:

– Просто заставила задуматься о жизни. Твоей жизни. Нашей.

– Ну, задумываться об этом, должно быть, приятно.

Она не ответила, и Ричард добавил:

– Правда же?

– Ричард, когда Никки вылечит нас завтра от ужасного прикосновения смерти – если вылечит, – мы сможем… ну… уйти?

Нахмурившись в темноте, он посмотрел на далекие лагерные костры, мерцавшие и разбрасывавшие искры.

– Ты о чем?

– Вот о чем: что мы делали с нашей первой встречи?

– Делали? Не знаю, мы делали много разного.

– Для других. Мы всегда сражались, чтобы могли жить другие. А когда нам пожить своей жизнью?

– Понимаю, о чем ты, правда понимаю, но не похоже, чтобы у нас был выбор. Людям, о которых мы печемся, и нам постоянно пытаются причинить вред.

– Выбор есть всегда.

– Что ты имеешь в виду?

– Я имею в виду, что всегда будут те, кто пытается причинить вред и ненавидит мешающих им забрать власть, сокровища, жизни. Это постоянная угроза. Всегда что-то будет угрожать. В мире вечно существует угроза со стороны подобных варваров. На этот раз угроза нам не по зубам. Никому не по зубам. Ей невозможно противостоять. Она не ограничивается миром живых, а уходит в мир мертвых. Мы не сможем с этим бороться. Не сможем победить. Да и почему должны? И когда же придет наше время? Когда мы получим возможность прожить свою жизнь вместе?

– Наше время придет, Кэлен, – мягко ответил Ричард.

Уткнувшись в его плечо, она покачала головой:

– Нет, не придет, пока мы сами его не найдем. Пора освободиться, Ричард, и прожить остаток наших дней. Остаток дней всего человечества.

– Когда-нибудь, – сказал Ричард, – но не сейчас. Я не смогу жить для себя, жить для тебя, если не попытаюсь остановить их.

– Понимаю твои чувства и знаю, что у тебя на сердце, – я чувствую то же самое. Но сейчас тот, кому мы пытаемся противостоять, слишком силен. Ты не остановишь его, Ричард. Истинно мудрый знает пределы своих сил и понимает, когда надо признать поражение и перестать пытаться пересилить обстоятельства. Тебе пора выйти из борьбы и жить. Провести жизнь со мной. Ради меня.

Ричард проглотил ком в горле. Зедд сказал ему то же самое. Сердце ныло, когда он слушал, как Кэлен умоляет его жить ради них. Дед был прав: Ричард не просто посвятил всего себя борьбе, но вынудил к тому же Кэлен. Ему не удавалось подобрать слова, которые не прозвучали бы жестоко.

– Настала пора провести все оставшееся нам время вместе, пока это возможно. Умоляю, Ричард, не отказывай мне в той жизни, что осталась. Не покидай меня ради своего долга. Все свое время мы посвятили служению идее, плодами которой никогда не могли насладиться. Мы посвятили себя делу жизни, а на саму жизнь у нас времени не было. Давай жить, пока не поздно. Пожалуйста, Ричард. Это моя единственная просьба.

Теперь Ричард начал понимать, почему Кэлен так расстроила беседа с прорицательницей, хотя и не знал, о чем они говорили.

Почувствовав, что по его щеке течет слеза, он решил, что его, наверное, обуревают схожие чувства.

– Мудрейшая из известных мне женщин, в которую мне довелось влюбиться, – надменно изрек Ричард, – однажды сказала, что все мы способны быть лишь теми, кто мы есть. Ни больше ни меньше.

Протянув руку, Кэлен стерла с его подбородка слезу.

– Прости, Ричард. Прости за такую слабость. Уверена, завтра мне станет лучше.

– Ты не слабая, – прошептал он. – Ты – единственная, кого я люблю, и ты какая угодно, но не слабая. Ты сильнее всех, кого я знаю.

– Не переоценивай меня, Ричард. Я слабее, чем ты думаешь.

Он не мог не спросить:

– Что тебе сказала прорицательница?

Кэлен приложила палец к его губам:

– Ни слова. Нам нужно отдохнуть. Из-за прикосновения смерти у меня ужасно болит голова.

– У меня тоже жуткая головная боль, – признался Ричард.

– Завтра мы от нее избавимся. Отдыхай. Завтра Никки исцелит нас. А сегодня я вымотана, поэтому прошу, любовь моя, просто обними меня и позволь этой ночью оставаться слабой. А завтра, исцелившись, я снова обрету силу.

71

Ричард с большей частью их отряда продвигался по унылой Сааведре, а небольшая часть воинов рассыпалась по улицам и закоулкам в поисках затаившихся врагов. Но поскольку Ханнис Арк вряд ли теперь беспокоился о небольшой, отдаленной Сааведре, вряд ли он стал бы обеспечивать оборону. Да и зачем? Он метил гораздо выше – хотел править миром, а не провинцией Фейджин.

Мрачный и грозный Джейк Фистер шел по вымощенной булыжником главной улице во главе отряда воинов Первой когорты с суровыми устрашающими лицами. Он понимал, что проявление силы – не агрессия, а лишь сдерживающий фактор.

От легкой измороси их кольчуги блестели. Ричарда и женщин тоже сопровождали воины, готовые защитить их при необходимости. И хотя их оружие покоилось в ножнах, Ричард знал, что бойцы мгновенно могут обнажить его. Это оружие служило не для украшения, а было опасным инструментом военного ремесла, и каждый воин мастерски им владел.

Пока одни жители жались к стенам домов, глядя на путников, другие, казалось, спешили поскорее убраться, разбегаясь в стороны по вымощенной булыжником главной улице города или шлепая по грязи улочек и переулков. Тесно стоящие здания образовывали лабиринт проходов, улиц, улочек и узких переулков. После обширных, бесконечных и безлюдных Темных земель близость всех и вся беспокоила Ричарда. Ему казалось, что все в городе съежилось, затаилось, прячась от окружавшей Сааведру дикой местности.

Время от времени Лорду Ралу со спутниками приходилось замедлять шаг, чтобы перепуганные женщины в невзрачных платьях успели уйти с дороги. Люди наблюдали за незнакомцами со всех сторон, и, хотя старались делать это незаметно, Ричард и воины замечали провожающие их взгляды.

На улице вдоль домов стояли торговцы с товарами, прикрытыми брезентом от непогоды. Покупатели поднимали брезент и выбирали овощи или мясо, притворяясь, будто не замечают шагающий мимо отряд. Из тени дверных проемов и из окон грязных, тесно стоящих небольших зданий за незваными гостями наблюдало множество глаз.

Кэлен шла слева от Ричарда. Она снова казалась прежней. Накануне ночью она была так измучена, что уснула в его объятиях. А вот Ричард половину ночи не мог сомкнуть глаз. Раньше Кэлен никогда не высказывала желания бросить борьбу и оставить ее другим. Наоборот, она всегда выступала против этого.

И вот теперь она хотела, чтобы он все бросил, и тот же совет давал Зедд. Прежде Ричард не догадывался, как сильно ее сердце жаждет сбежать вместе с ним и жить своей жизнью.

Он вспомнил, что чувствовал почти то же самое, когда она потеряла их нерожденного ребенка и серьезно пострадала. Тогда он все бросил и забрал Кэлен в неизведанный дикий край на западе Хартленда. Когда она поправилась, пришла едва ли не самая счастливая пора его жизни, вдали от всего и всех.

Он размышлял, не сошел ли с ума, отказываясь уйти, вопреки советам Зедда и страстному желанию Кэлен. Задавался вопросом, а не правы ли они и не следует ли позволить миру самому за себя постоять.

Может, если бы Кара и ее муж больше заботились о себе и поступили так, Бен не погиб бы, и они бы прожили долгую и счастливую жизнь? Вместо этого Кара потеряла шанс на счастье. Ричард скучал по ней, сердце у него болело за нее, оплакивая ее потерю. И он все еще скорбел по Зедду.

Кем он себя возомнил? С чего взял, что мир не обойдется без него? Он – лесной проводник, взваливший на себя задачу остановить тирана, и поэтому все решили, что он спаситель. Но он не хотел быть предводителем. Он просто делал необходимое, чтобы защитить себя и зависящих от него людей.

В итоге Ричард пришел к выводу, что это и есть главное. Он не хотел править.

Но были и другие, движимые жаждой господствовать и повелевать. Желающие указывать остальным, как тем жить и думать, готовые сколько угодно пытать и убивать, лишь бы осуществить свои наглые фантазии.

Ричард понимал совет Зедда и чувства Кэлен, но попросту не мог себе представить, как не делать того, что он делает. Если он перестанет действовать, то его убьют. Он не стремился к власти – она сама свалилась ему на плечи.

Впереди, между непритязательных двухэтажных строений, гурьбой подступавших к улице, наконец стали проглядывать каменные стены возвышавшейся над городом крепости.

Саманта, шедшая за Ричардом вместе с матерью, догнала его и пошла совсем рядом.

– Я так рада, что у вас с Матерью-Исповедницей наконец все наладится, Лорд Рал. Жду не дождусь, когда увижу комнату со сдерживающим полем и как его применяют.

Оглянувшись, Ричард одарил улыбкой девушку, без чьей помощи они могли бы несколько раз погибнуть и вовсе не добраться досюда.

Помимо людей, украдкой наблюдавших за их отрядом, Ричард заметил и просто зевак, стоявших вдоль дороги. Их лица ничего не выражали. Ни один из них не казался радостным, или полным надежд, или взволнованным, или хоть сколько-то заинтересованным тем, кого же сопровождают воины.

Ричард повернулся к Никки:

– Это место ничего тебе не напоминает?

Никки огляделась:

– Города Древнего мира – где нет надежды, где люди всю жизнь проводят под пятой Имперского ордена.

– Именно, – ответил Ричард. – Я не думал, что эта часть Д’Хары выглядит так. Не догадывался, что прямо у нас под носом все это время скрывался мелкий тиран. Теперь мне хочется узнать, на что похожи остальные части Д’Хары, где я не бывал.

– Ханнис Арк не так уж мелок, – не оглядываясь, вставила Кэлен. – Он хочет уничтожить все хорошее, и у него есть шансы добиться своего.

Даже здесь, в глуши Темных земель, угнездилось зло. Укоренилось и начало распространяться.

Ричарду хотелось спросить ее, как он может уйти, когда над миром нависла такая угроза, но он сдержался.

Когда-то Кэлен – Мать-Исповедница – пришла в его дом в Хартленде, в Вестландии, чтобы разыскать старого волшебника, который мог наречь Искателя. К удивлению Ричарда, этим волшебником оказался Зедд. Впрочем, это не имело значения, Ричард знал, каков настоящий Зедд – его дед, учитель и друг.

А также он стал тем, кто нарек Ричарда Искателем Истины и вручил связанный с этим долгом меч, который очень долго прятал у себя. Зедд объяснил, что титул Первого волшебника обязывает его выбрать нужного человека, а Ричард достоин носить меч. И хотя поначалу так не казалось, сейчас Ричард понимал, что Зедд не ошибся в выборе.

Заглядывая в глаза испуганных людей, молча наблюдавших за ними, он задавался вопросом, как можно отказаться от ответственности, возложенной на него Зеддом. Как отвернуться от создателей Меча Истины? Или от всех тех, кто оставил ему подсказки, чтобы помочь в борьбе за справедливость? Как обманывать самого себя, воображая, что он сможет спокойно прожить свою жизнь в безопасности, отвернувшись от огненной бури и притворяясь, будто никакой бури нет? Как жить во лжи?

Самым счастливым периодом жизни Ричарда было то время, когда они с Кэлен жили в глуши. Когда он повернулся к миру спиной и пытался позволить себе просто вести жизнь женатого человека.

Выздоровев, Кэлен стала чрезвычайно беспокойной и неугомонной и постоянно пыталась убедить его, что необходимо вернуться и занять надлежащее им место в мире.

Но явилась Никки, поймала его и увела в долгий и мучительный плен. Ричард понимал: считать, будто можно бросить мир и спрятаться, рассчитывая на спокойную жизнь и на то, что никто не придет за ним, – самообман. Всегда кто-нибудь приходит.

Хочет он это признавать или нет, в самом деле с ним связано слишком многое. Его единственный шанс выжить – посмотреть в лицо действительности, а не прятаться от нее. Либо ты борешься со злом, когда сталкиваешься с ним, либо зло подчинит тебя. Даже здешним людям, затерянным в глуши Темных земель, не избежать этого выбора.

Гнезда порока всегда укрепляются и разрастаются, если с ними не бороться.

Но на самом деле Ричарда беспокоило другое. Кэлен всегда была для него опорой. Физически он был сильнее, но она, благодаря своей непоколебимой вере в правоту, поддерживала стойкость его духа. Бывали времена, когда он чувствовал себя слишком слабым для дальнейшей борьбы – и тогда Кэлен становилась его силой. Ради нее он всегда поднимался на ноги.

Его потрясло то, что ее сила дала слабину.

И все же он знал, что Кэлен слишком сильна, слишком целеустремленна, чтобы долго поддаваться слабости. Наверное, не стоило рассчитывать, что Кэлен будет оставаться сильной всегда, в любой момент. Ведь она лишь человек.

Как бы ему ни хотелось последовать совету Зедда и выполнить просьбу жены, высказанную в миг человеческой слабости, он понимал, что на самом деле она так жить не сможет. Рано или поздно – и скорее рано – ее начнет снедать беспокойство, и она почувствует необходимость вернуться к делу своей жизни – борьбе.

Он – Искатель, но она – Мать-Исповедница. Кэлен родилась такой и, к добру или к худу, не могла уйти от своей сути, как и он не мог уйти от своей. В конце концов, она носила белое платье – символ ее власти, и оно было неотъемлемой ее частью, как и висящий на бедре Меч Истины составлял с Ричардом единое целое. Ни то, ни другое не было оружием церемониальным. И то и другое создавалось для борьбы за правду.

Ричард решил не обращать слишком много внимания на слабость жены прошлой ночью. Он тоже, бывало, чувствовал слабость, но всегда находил в себе силы подняться, и Кэлен тоже найдет. На самом деле, когда они отправлялись утром в путь, он заметил, что ее сила уже возвращается – у Кэлен снова был решительный вид.

Но ему по-прежнему хотелось узнать, о чем говорила прорицательница.

– Глядите в оба, ребята, – вполголоса велел командующий Фистер, когда отряд проходил мимо стражников крепости в коричневых мундирах. Замерев по обе стороны вымощенной булыжником дороги, поднимавшейся на холм, все они стояли навытяжку, задрав подбородки и прижав к груди кулаки. Весь их вид говорил о том, что они не намерены сопротивляться.

Это вполне согласовывалось с их планом. Командующий отправил людей вперед, чтобы те объявили о прибытии Лорда Рала и приказали страже подготовиться к приему своего властелина со свитой. Разведчики доложили, что защитники крепости удивились, но проявили дружелюбие и готовность приветить Лорда Рала и сопровождающих его лиц. Хотя Ричард прибыл издалека, местные жители знали о нем. В долгой войне в их армии сражались люди из разных отдаленных частей Д’Хары, а после они вернулись с рассказами о Лорде Рале и Матери-Исповеднице, которые вели свой народ к победе.

Сейчас Ричард старался воспринимать этих людей, жителей Сааведры, не как угрозу, а как обычных людей со своими надеждами и чаяниями. Возможно, теперь, когда он прибыл в их земли, а Ханнис Арк ушел, они в большей степени почувствуют себя частью свободной Д’Хары, чем раньше.

Поднявшись по дороге на вершину холма сразу за собственно городом, отряд наконец-то добрался до открытых – хороший знак – массивных железных ворот в высокой каменной стене. Еще больше воинов стояли ровными рядами по обеим сторонам дороги.

Несмотря на все это, Ричард продолжал чувствовать себя мухой, летящей прямиком в паутину.

Он склонился к командующему Фистеру:

– Не забывай, о чем я говорил.

– В случае опасности воины головой отвечают за жизнь Никки, – Фистер бросил взгляд на Ричарда, – и, конечно же, за вашу жизнь и жизнь Матери-Исповедницы.

Весь путь до сдерживающего поля крепости окажется пустой затеей, если какой-нибудь испуганный дерганый воин выпустит в сердце Никки стрелу. Даже самых сильных волшебников можно убить обычным клинком или стрелой. А без Никки сдерживающее поле станет для них бесполезным.

Теперь он уже знал: чтобы остановить императора Сулакана и Ханниса Арка, необходимо пресечь пророчество. Но сейчас Ричард жалел, что не смог сделать это до разговора Кэлен с прорицательницей.

– Похоже, повода для беспокойства нет, – сказал командующий, разглядывая стражников крепости, – но, если обстоятельства изменятся, воины готовы действовать.

Воины Первой когорты прекрасно знали, как важно быть сталью против стали, чтобы дать Ричарду возможность быть магией против магии.

Ричарду же хотелось получить хоть какое-то представление о том, каким образом пресечь пророчество.

72

За главными воротами на булыжной площади стояли навытяжку основные силы гарнизона провинции Фейджин. За рядами воинов в кольчугах, не вынимавших мечей из ножен, выстроились лучники в коричневых мундирах – у всех луки висели на плече рядом с колчанами. Напротив ровным строем стояли копейщики, острия их копий смотрели в свинцовое небо, а древки упирались во влажную, скользкую от беспрестанной легкой мороси мостовую.

Воины были выстроены таким образом, чтобы направлять Ричарда и его спутников к человеку, поджидавшему посреди дороги в крепость.

Ричард не любил, чтобы ему указывали, куда идти. Командующий Фистер, судя по его угрюмому виду, – тоже.

За спинами всей этой стражи вдоль остальной части дороги на вершину холма, к каменной крепости, виднелись террасы, густо засаженные оливками. Во множестве других городов, больших или маленьких, крепость не казалась бы чем-то особенным, но в таком месте, как Сааведра, она была самым значительным сооружением и, словно драгоценность, венчала грязный город внизу. Наверное, предположил Ричард, когда здесь обитал Ханнис Арк, крепость была символом угнетения, как Народный Дворец времен Даркена Рала.

Для Ричарда же здание всегда оставалось лишь зданием, каковы бы ни были увлечения и иные личные особенности его обитателей. В этом строении его интересовало лишь одно – скрытое под землей сдерживающее поле, которое должно было спасти Кэлен. В зеленых глазах жены Ричард видел тяжкое бремя прикосновения смерти, да и самого его оно, казалось, тянуло на дно.

Сейчас он шел в окружении вооруженных до зубов воинов, несших не только мечи и кинжалы, но и секиры. На одних были темные нагрудники из прессованной кожи, на других – кольчуги поверх кожаных курток. Когда отряд остановился, мужчина, стоявший с прижатым к сердцу кулаком в центре площади, согнулся в поклоне.

– Я генерал Уолси, – представился он, когда распрямился. – Добро пожаловать в крепость… Лорд Рал, я полагаю?

– Верно, – кивнув, согласился Ричард.

– Ваш авангард известил о вашем прибытии. Не могу выразить, какая для нас честь – ваше посещение этого скромного города. Мы в вашем распоряжении. Если вам что-нибудь нужно – что угодно, – попросите, и мы постараемся исполнить.

– Благодарю, генерал, буду иметь в виду, – ответил Ричард.

Тот огляделся:

– Похоже, вам не помешает отдых. Есть покои, если пожелаете, и…

– Спасибо, – сказал Ричард, перебивая генерала прежде, чем тот договорил в надежде снискать расположение. – Как вы уже заметили, отдых нам не помешает – после непростого перехода через перевал на севере.

– Перевал! – Генерал заморгал. – Но никто не ходит через перевал. Это… опасно.

– Живущие там – такие же мои подданные, как вы. Они проявили учтивость, любезность и показали нам путь.

Уолси уставился на них, приоткрыв рот.

– Это… замечательно.

Ричарду показалось, что он выглядит несколько суетливым для генерала, но, опять же, городок был небольшой, и генерал здесь не обязательно должен был походить на тех генералов, каких Ричард привык видеть в иных землях. Возможно, в далеком городе Сааведра этот человек был достоин своего звания. Да и внешность порой обманчива.

Прежде чем генерал Уолси снова заговорил, Ричард начал давать указания:

– Мы не сомневаемся, что вы готовы защитить крепость, но, боюсь, существуют опасности, которым не может противостоять ни один из вас. – Он вытянул руку. – Поэтому вы поступаете в распоряжение командующего Фистера.

Командир гарнизона нахмурился:

– Но я генерал, а он просто командующий.

– Не совсем так, – ответил Ричард, – ты начальник стражи крепости в Сааведре. А он – командующий Первой когортой Народного Дворца.

– Первой когортой! – Мужчина снова оглядел пришедших с Ричардом воинов, одетых в темную броню. – Я не знал, Лорд Рал, ведь я никогда еще не видел Первую когорту. Конечно, мы во всем пойдем ему навстречу.

– Прекрасно. Это означает, что при необходимости любой из моих личных охранников может отдавать приказы твоим воинам, и вы будете подчиняться. У нас нет намерения лишать вас возможности защищать крепость или город, и мы вернем вам командование, как только отдохнем и сможем продолжить путь – не позднее чем через день или два.

– Ну конечно, Лорд Рал.

Ричард подчеркнуто посмотрел на группу офицеров чуть в стороне. Заметив его взгляд, те ударили себя кулаками в грудь. Затем он окинул взглядом ряды воинов, и те поступили так же, как офицеры. Судя по всему, разногласий и недовольств не было.

– Благодарю, что все вы поняли, как важна наша безопасность, – сказал Ричард. – Поскольку есть угрозы, надо сохранять бдительность.

Генерал поднял руку.

– Какие угрозы? – Он откашлялся. – То есть, если мне позволено спросить.

Ричард встретился с ним взглядом.

– Видел когда-нибудь, как восставшие мертвецы нападают на живых и разрывают тех на куски?

Глаза мужчины округлились.

– Мертвецы?..

– Именно. Поскольку они уже мертвы, их нельзя уничтожить в обычном смысле. Но мои люди знают, как с ними справиться, поэтому советую не мешать и позволить им разбираться с проблемами.

Командир гарнизона с готовностью кивнул:

– Конечно, Лорд Рал!

– Мы долго путешествовали в крайне суровых землях и теперь хотели бы укрыться от ненастья и отдохнуть.

Молодой генерал Уолси сделал радушный жест.

– В таком случае, Лорд Рал, позвольте проводить вас.

Отряд молча последовал за ним по вымощенной булыжником поднимающейся к крепости дороге. Ричард время от времени оглядывался, проверяя, не отстает ли кто.

Он намеренно не представил ни Кэлен, ни прочих, не желая, чтобы в крепости знали, кто его сопровождает. Он допускал, что это излишня предосторожность, но, если где-то скрывался убийца, способный выпустить стрелу в Кэлен, Никки или Айрин, Ричарду не хотелось помогать ему с выбором нужной цели. Сознавая это, его спутники хранили молчание, предоставив Лорду Ралу самому вести все переговоры.

Генерал открыл створку высоких двойных дверей и встал рядом, пропуская Ричарда и его спутников в грандиозный приемный зал. Оказавшись внутри, Уолси указал на женщин, стоящих вдоль стен и в глубине зала.

– Служанки покажут вам покои и принесут все, что может понадобиться. Епископ уехал надолго, поэтому у нас полно свободного места, вы никого не стесните, расположившись в крепости. У нас есть несколько прекрасных покоев для гостей – уверен, в них вам будет удобно. Возможно, не так удобно, как вы привыкли, Лорд Рал, но, полагаю, вы найдете покои вполне сносными.

Чем больше генерал говорил, тем сильнее тревожился Ричард. Скорее всего, из-за удаленности от цивилизации генералу попросту не доводилось встречать важных особ. В глубине зала Лорд Рал видел такую же нервную прислугу, ожидавшую распоряжений.

– Благодарю, – сказал Ричард генералу. – Дальше мы справимся сами. Пожалуйста, спустись со своими людьми обратно, закрой ворота и проследи, чтобы никого не впускали, пока мы здесь.

Генерал оглядел выстроившихся в безупречно чистом торжественном приемном зале дюжих, немытых, угрюмых, закаленных в битвах д’харианских воинов Первой когорты, обвешанных оружием, от которых разило потом.

Прежде чем генерал успел возразить, командующий Фистер смерил его взглядом, от которого большинство людей теряло дар речи. Смысл был предельно ясен. Генерал ударил кулаком в грудь.

– Конечно, Лорд Рал.

Генерал неохотно, но все ускоряя шаг, вышел, и один из воинов закрыл за ним дверь.

Воины Первой когорты выглядели по меньшей мере устрашающе, командующий – тем более. Конечно, Ричард хорошо знал многих из них, и некоторые были довольно застенчивы, но только не в бою.

– Благодарю всех, – обратился Ричард к служанкам, ожидавшим в глубине зала возле величественной лестницы, – но нам нужно кое-что обсудить, и вы пока не нужны. Вас позовут, когда понадобится.

Слегка растерянные – ведь им не дали никаких распоряжений – служанки поспешили прочь по расходящимся коридорам. Лишь один сгорбленный старик остался, явно нарочно.

– Я могу чем-то помочь? – спросил у него Ричард.

Старик изобразил поклон, но из-за сильно сгорбленной спины едва ли мог поклониться как подобает. Ричарду показалось, что его в потупленных глазах промелькнула тень враждебности.

– Меня зовут Молер, Лорд Рал. Писарь при крепости, работаю здесь всю жизнь. – В его пристальном взгляде появился намек на дерзость. – Я знал вашего отца.

Ричард еще внимательнее присмотрелся к этому человеку. Теперь он понял, с чем связана тень враждебности в глазах старика.

– Сожалею.

Старик определенно не ожидал услышать такое и пришел в замешательство. Он нахмурился, и морщины на лбу стали глубже.

– Простите, Лорд Рал?

Ричард хотел как можно скорее заняться тем, ради чего сюда прибыл, поэтому не стал смягчать слова:

– Даркен Рал был тираном, как и его отец. Он пытал и убивал людей, чтобы укрепить свою власть. Он был злодеем. Во время его правления страдали все, в том числе мои близкие.

Сгорбленный писарь все еще смотрел с подозрением.

– Значит, вы знали его.

– Я его убил.

Впервые в глазах Молера появился блеск и намек на улыбку.

– До меня доходили слухи, Лорд Рал. Но я не знал, насколько они правдивы. Возможно, я ослышался.

Настал черед Ричарда смущаться.

– Что ты слышал?

– Вы убили его, чтобы захватить власть.

– Раньше я был лесным проводником и с радостью им остался бы. Но мне приходится играть роль Лорда Рала, чтобы люди могли жить свободно, хотя ничто не осчастливит меня больше, чем возможность вернуться к прежней жизни. Однако иногда приходится выбирать, принять ли бой за праведное дело. И, если этого не сделать, управлять нами станут злодеи.

Старый писарь склонил голову в знак признательности.

– Спасибо, что прямо сказали о положении дел.

– Чем занимается в крепости писарь? – спросил Ричард.

– Всю жизнь я записывал пророчества, которые привозили епископу Арку. У него большое их собрание.

– Еще один негодяй с такой же ненавистью в сердце, что и у Даркена Рала, – произнес Ричард, не удержавшись.

Мужчина склонил почти лысую голову с клочками седых волос.

– Как скажете, Лорд Рал. Я лишь скромный писарь. Мне не позволено судить о таких вещах.

– Ошибаешься, – сказал Ричард, назидательно подняв палец. – Ты имеешь право сам распоряжаться своей жизнью. И остальные люди тоже. Ваш прежний хозяин, Ханнис Арк, вряд ли сюда вернется – он отправился сеять горе и страдания, которые причинял вам, в остальном мире. И мне нужно остановить его. Пророчества, которые ты записывал, могут помочь понять, как помешать ему причинять, по примеру Даркена Рала, боль множеству людей.

На губах Молера появилась тень улыбки, и Ричард решил, что та выглядит искренней, словно маленький лучик солнечного света, пробившийся изнутри.

– Можете рассчитывать на меня, Лорд Рал, если понадобится моя помощь, – сообщил старик, понизив голос.

Ричард кивнул:

– Спасибо, Молер. Буду благодарен, если ты покажешь мне пророчества, которыми заведуешь. Но потом, после того как мы отдохнем.

– Конечно, Лорд Рал. В таком случае я оставлю вас, если пока не нужен.

Ричард смотрел, как старый писарь шаркает к огромной лестнице у противоположного конца зала, и задавался вопросом, можно ли с помощью пророчеств Ханниса Арка выяснить, что он намерен сделать, или найти способ остановить его и Владыку Мертвых.

73

Как только писарь исчез наверху, Ричард повернулся к своим людям:

– Нам повезло – у них есть лошади. Когда мы исцелимся, я бегло посмотрю пророчества, которые использовал Ханнис Арк, и если мы поторопимся, то сможем добраться до дворца раньше их с Сулаканом. Но прежде, конечно, нужно избавиться от прикосновения смерти, оставленного Джит. – Взяв Айрин за руку, он вывел колдунью вперед. – Где сдерживающее поле? Показывай.

Айрин кивнула:

– С радостью, Ричард. Наконец-то! Туда! – Она указала вправо, за колонны, образующие темную галерею под балконом.

Взволнованная тем, что наконец оказалась в центре внимания и может сделать что-то полезное, колдунья поспешила вперед, показывая дорогу. Следом, оглядываясь, семенила радостная, широко улыбавшаяся Саманта, гордая ролью своей матери в спасении жизней Лорда Рала и Матери-Исповедницы.

Ричард улыбнулся, увидев это, но сам не чувствовал ликования.

Он не мог дождаться, когда Кэлен наконец-то исцелят. Судя по потускневшим зеленым глазам, тьма внутри ее набирала силу. Ему хотелось, чтобы ее вылечили первую. Ричард полагал, что, избавившись от прикосновения смерти, Кэлен снова станет собой и осознает необходимость расправиться с Ханнисом Арком и императором Сулаканом. Мысль, что душу Сулакана призвали именно с помощью его крови, тяготила Ричарда, и он понимал – необходимо все исправить. Исцелившись, Кэлен тоже поймет это.

Когда отряд, миновав галерею, оказался в коридоре и Айрин начала спускаться по лестнице, Ричард подал воинам знак, чтобы некоторые из них встали на стражу. Он не знал, с чем придется столкнуться внизу, поэтому оставлял в тылу прикрытие.

Остальная часть их отряда – Ричард, Кэлен, Никки, командующий Фистер и воины – спускались по широкой лестнице вслед за Айрин и Самантой. Рука Кэлен нашла его руку. Она молча пожала ее, и он ответил тем же.

Никки, спустившись, сразу же зажгла искрами огня лампы, висевшие через равные промежутки на стенах, и отряд увидел длинный просторный коридор, ведущий к выглядевшей очень прочной дубовой двери. По безмолвному сигналу командующего Фистера один из воинов выхватил топор и бросился к двери, опережая остальных.

– Это действительно необходимо? – спросила Айрин, с недоумением глядя на командующего, пока отряд торопливо шел по коридору к двери.

– Да, – ответил тот без оправданий или объяснений. Командующему это было не просто ясно – это была обыденность, едва ли нуждавшаяся в пояснениях.

– Что ж, осторожность не помешает, – заметила Айрин, пожав плечами.

Отряд замедлил шаг, дожидаясь, пока воин с топором, забрав со стены лампу, проверит помещение за дверью. Когда он доложил, что там чисто, все без промедления последовали за Айрин в темноту.

За дверью она остановилась возле порога, около шаров, засветившихся при ее приближении. Взяв один из стеклянных шаров, покоившихся на стоящих в ряд железных подставках, она протянула его Никки. Второй отдала Саманте, а третий взяла сама. Оказавшись в руках женщин, наделенных магией, самосветящиеся шары наполнились ярким зеленым сиянием. Поскольку Ричард не мог применять магию и в его руке шар не засветился бы, он, по примеру некоторых воинов, взял незажженный факел из стоявшей здесь же плетеной корзины.

Он протянул факел к Саманте, чтобы та подожгла его. На ладони девушки заплясало пламя, и она зажгла факелы нескольким воинам, которые тут же поспешили поделиться огнем с другими. Желто-оранжевые сполохи мерцающего света разогнали тьму, а едкий дым от шипящих и потрескивающих факелов начал расползаться по закопченному потолку.

В странном свечении шара лицо Айрин казалось зеленоватым.

– Нам сюда, вниз. – Она направилась к другой лестнице, гораздо более узкой.

И ступени, и стены здесь были вытесаны из грубого камня и шириной значительно уступали предыдущей лестнице. Двигаясь по двое, отряд спустился на несколько лестничных пролетов и достиг уровня фундамента. Ричард решил, что вполне разумно было разместить сдерживающее поле в самом уединенном и безопасном месте.

Сойдя с нижних ступеней, они вытянули вперед светящиеся шары и факелы, которые несли Ричард и несколько воинов, и всмотрелись в темный каменный коридор. Воздух здесь был затхлым и сырым, но хотя бы не было стоячей воды.

– Там, дальше, – сказала Айрин, – почти в конце. Думаю, это место очень редко используют, поэтому оно такое заброшенное.

Она поспешила дальше. Под сапогами воинов захрустела и заскрипела усеивающая пол гранитная крошка, и этот звук эхом гулял по коридору, пока отряд шел мимо проходов в помещения по обеим сторонам коридора. Кое-где двери отсутствовали, но большая часть была на замке. Несколько раз посветив шипящим факелом в открытые проходы, Ричард увидел, что погруженные в кромешную тьму комнаты используются для хранения редко используемых припасов и строительных материалов: черепицы, балок и досок разной длины. Все это толстым слоем покрывала пыль.

Командующий знаками отдавал распоряжения воинам, отправляя тех проверять разные комнаты и ответвляющиеся проходы. Ричард понимал, что тщательный осмотр обнаруженного под крепостью обширного лабиринта займет заметное время, но они хотя бы проверят ближайшую территорию.

В зеленоватом свете шаров выложенный из гранитных блоков каменный коридор выглядел жутковато, чем-то напоминая завесу, отделяющую подземный мир, который подтачивал силы Ричарда. При мысли, что скоро этот проход в мир мертвых уберут из них и сделают это в сдерживающем поле, где тот не сможет вырваться в мир живых, он почувствовал облегчение.

– Здесь, – сказала Айрин, указывая на железную дверь на правой стороне коридора. – Нам сюда. – Она потянула дверь на себя. – Надо пройти через это помещение.

Подошедший к ней воин распахнул железную дверь, но Айрин, не дожидаясь, пока тот проверит помещение, ринулась внутрь со светящимся шаром в руках.

– Вот проход к сдерживающему полю, оно там дальше, – сказала она, и ее голос отдался эхом в темноте.

Свет ее шара сильно потускнел, но, хотя факелы светили ярче, они тоже почти ничего не позволяли увидеть.

В слабом мерцающем свете Ричард разглядел пыльное и грязное помещение, длина которого намного превышала ширину. Слабые проблески света, прорезая кромешную тьму, выхватывали бесхозные предметы: сломанный ткацкий станок, строительные леса и множество изношенных инструментов, беспорядочно сваленные в одном из дальних углов. Доски и старые инструменты в другом углу накрывало старое полотнище, по-видимому, для защиты от грязи. Все здесь, в том числе это полотнище, покрывал толстый слой коричневато-серой пыли.

Выставив вперед факел, Ричард шагнул через дверной проем в темное помещение и почувствовал защитное поле, вызвавшее покалывание в теле. Кэлен, которую он держал за руку, прошла следом, а командующий Фистер и воины рассредоточились в коридоре, охраняя проход.

Светящийся шар Айрин потускнел и почти погас.

– Ой, совсем забыла, – в голосе колдуньи звучало недовольство собой. – Нужно пройти здесь, но светящиеся шары совсем погаснут, когда мы приблизимся к сдерживающему полю. Тут есть другие светящиеся шары, созданные специально для этого, они в соседней комнате. Сейчас принесу, я на минуту! – Она побежала обратно к двери, помешав Никки войти. – Саманта, идем, поможешь принести!

Вместо этого девушка поднырнула под рукой матери и вошла в помещение раньше Никки, желая увидеть это место.

– Я хочу остаться с Лордом Ралом, – ответила Саманта, осматриваясь при тусклом свете. Ее голос эхом отразился от стен. Девушка подняла светящийся шар повыше, пытаясь что-нибудь рассмотреть, но тот быстро тускнел.

– Ладно, сама принесу, – сказала Айрин. – Возьму в помощь кого-нибудь из воинов. Я знаю, где здесь хранятся шары, и очень скоро вернусь.

– Я помогу, – предложил один из воинов и последовал за колдуньей, которая припустила обратно по коридору.

Ричард заметил, что на длинной противоположной стене висят и что-то закрывают несколько полотнищ.

– Как-то все это слишком легко, – заметила Кэлен, осматриваясь при тусклом зыбком свете факелов.

– Ничто не бывает легко, – припомнил Ричард одно из любимых наставлений Зедда. И на несколько дюймов выдвинул меч, проверяя его, а затем позволил оружию снова упасть в ножны.

– Где же проход к сдерживающему полю? – спросила Саманта, осмотревшись. – Не вижу.

Когда Никки вошла в помещение, ее светящийся шар стал почти черным, и Ричард заметил, что лицо колдуньи начинает отражать растущее беспокойство. Но вот она сделала пару шагов, и ее лицо стало еще более встревоженным.

– Это не сдерживающее поле, – сказала она, и в ее голосе звучало не просто подозрение.

– Оно не тут, – пояснила Саманта. – Мама сказала, что нужно пройти через это помещение.

– Я почувствовала щиты, – добавила Кэлен.

– Я тоже, – отозвалась Саманта, – значит, оно должно быть где-то здесь. Там дальше должен быть проход, но с одним факелом слишком темно, ничего не видно.

– Мы прошли через защитное поле, – согласилась Никки, – но такого я прежде не встречала.

– Барьер, отделяющий третье царство, относительно близок, поэтому при создании этого места, возможно, применялись оккультные способности, – предположил Ричард.

Никки покачала головой, оглядываясь.

– Не нравится мне что-то этот зал…

– Может, проход к сдерживающему полю – за одним из полотнищ? – спросила Саманта.

Слишком нетерпеливая, чтобы дожидаться, пока ее мать принесет светильники, девушка, умирая от любопытства, сдернула одно из грязных, пыльных полотнищ, висевших на дальней стене. Когда ткань упала, подняв клубы пыли, Ричард увидел, что она скрывала четыре набора оков на креплениях, вбитых в каменную стену на равном расстоянии. Каждый набор состоял из трех металлических полос на коротких цепях.

– Это не сдерживающее поле, – сказала Никки с внезапным смятением в голосе. – Это темница. Светящиеся шары погасли потому, что защитные поля блокируют возможность применения магии. – Она развернула Кэлен, толкая ее к двери. – Уходим! Все на выход!

Больше Ричард ничего не услышал.

Его тело онемело. Он не чувствовал боли, но ощущал тяжелое, мощное покалывание, распространившееся по всему телу до кончиков пальцев.

Он осознал, что стоит на коленях, но не помнил, как упал. И ничего не слышал.

Зрение затуманилось, он чувствовал сильное напряжение, словно чьи-то пальцы давили на его глазные яблоки. И ощущал лишь эту боль, все остальное тело занемело.

Угасающим взором Ричард увидел, что помещение накренилось, но затем понял, что лежит на боку, свернувшись в клубок. Неподалеку, тоже скорчившись, лежали Кэлен, Никки и Саманта, сотрясаемые судорогами. Потускневший, затуманенный взгляд Ричарда едва различал, как продолжает опадать пыль, поднятая сорванным с дальней стены полотнищем.

Он хотел выхватить меч, но не чувствовал пальцев. Хуже того, руки вовсе отказывались слушаться. Несмотря на все усилия, он не мог ими пошевелить. Тело полностью онемело и не отзывалось. Он даже не понимал, есть ли у него вообще тело и не затянуло ли его уже в мир мертвых.

Ричард различил очень тихий звук и понял, что услышал собственный крик.

Ему показалось, что он видит кого-то в другом конце помещения.

Но потом крик прервался, и его накрыла тьма. Чувства угасли, он потерял сознание.

74

Открыв глаза, Ричард ничего не увидел. Его окружала кромешная тьма, глаза болели, словно от сильного внешнего давления. Он ощутил нарастающую панику, испугавшись, что ослеп.

Рискнув пошевелиться, он понял, что едва может двигаться. Мешали наручники. Он посмотрел направо, но нечто, напоминающее грубый железный ошейник, врезалось в кожу под подбородком, когда он попытался повернуть голову слишком далеко.

Зрение постепенно возвращалось. Посмотрев в сторону, насколько сумел, Ричард краем глаза разглядел повисшую на цепях Кэлен. На ее шее виднелся железный ошейник, на запястьях – оковы. Судя по всему, она еще не очнулась. Ошейник и оковы крепились к каменной стене такими короткими цепями, что пленник мог лишь слегка наклониться. Но не сесть.

Ричард ощущал ужасное беспокойство за повисшую на ошейнике и наручниках, казавшуюся безжизненной Кэлен.

Он повернул голову в другую сторону, влево, и, моргая и приглядываясь, различил подвешенную таким же образом Никки. За колдуньей Ричард увидел чьи-то черные волосы и понял, что Саманта тоже висит на железных оковах.

По запястьям Никки текла кровь. Несмотря на все свое могущество, сейчас колдунья выглядела совершенно беспомощной. Она зашевелилась и застонала, перенесла часть веса на ноги, стремясь смягчить боль, причиняемую воротником и оковами, закашлялась и заморгала, чтобы прояснилось перед глазами.

Ричард осматривал помещение, насколько позволял тесный железный ошейник. На противоположной стене в скобах шипели два догорающих факела, но, кроме их прикованной к стене четверки, в помещении никого не было.

Снова посмотрев на Кэлен, Ричард увидел, что та все еще висит, не подавая признаков жизни. Тогда он повернулся к Никки.

– Никки, – позвал он. Голос звучал хрипло, в горле саднило. – Никки, ты меня слышишь?

Она кивнула, сглатывая от боли в горле. Моргнув, колдунья прищурилась и повернула голову, насколько позволил ошейник.

– Ты в порядке, Ричард?

У него в голове сложился шутливый ответ, но он слишком переживал, чтобы шутить, поэтому просто сказал:

– Пожалуй, да. У меня все болит.

– У меня тоже, – сказала Никки, посмотрела в другую сторону, на Саманту, а затем снова на Ричарда. – Где Кэлен?

– С другой стороны от меня. Она еще не очнулась.

– Как думаешь, долго мы были без сознания? – спросила Никки.

Ричард едва заметно покачал головой.

– Нет. Но этого времени хватило, чтобы нас приковали к стене. Скорее всего, Айрин и воинов тоже схватили, иначе мы не застряли бы здесь.

Он ощутил укол беспокойства за остальных, испугавшись, что их убили, поскольку они не представляют ценности.

Однако что-то в нем самом жалело, что он еще жив. Ему не хотелось сталкиваться с тем, что их ждало, и он вспомнил, как Зедд говорил про усталость от жизни. Сейчас, когда на Ричарда давил ужасный груз ответственности, он почувствовал то же самое. Только мысль о Кэлен не позволяла уступить манящему зову смерти. Подчиниться ему и навсегда скользнуть во тьму казалось соблазнительным. Мешало лишь то, что Кэлен нуждалась в Ричарде.

Он осмотрел свои запястья. Их, закованные в железные браслеты, удерживала тяжелая цепь. Едва ли удастся вырваться. Как Ричард ни пытался отодвинуться от стены, он смог отдалиться всего на несколько дюймов, прежде чем железный ошейник врезался в плоть. Лорду Ралу удалось лишь немного отодвинуться от влажного камня – стоя. Сесть или лечь никакой возможности не было.

Этот метод содержания узников был ему знаком. Простая, но очень действенная пытка. Когда узник больше не мог бодрствовать и засыпал или терял сознание, он повисал на ошейнике и оковах. Боль от впивающихся в плоть грубых полос железа заставляла пробуждаться. Это вынуждало к постоянному бодрствованию – но пленник не может бодрствовать все время, поэтому наступали короткие периоды сна или бесчувствия, когда он повисал на железных оковах. Чем дольше это длилось, тем страшнее становились раны; в конце концов они воспалялись и гноились. Начиналась гангрена, и руки чернели. Разлагающаяся плоть слезала с костей. Неизбежно наступала смерть, но долгая и мучительная, пленник умирал беспомощным и в полном одиночестве.

– Нужно уносить ноги, – сердито сказала Никки.

– Я за. Как ты полагаешь это сделать?

– Моя магия здесь не действует, – после недолгой паузы сообщила Никки. – Помещение окружено защитным полем, чтобы пленники не могли воспользоваться магией для побега.

– А магия Ущерба? Разруби железо магией Ущерба.

– Думаешь, я не пыталась? – в отчаянии спросила колдунья. – Магия Ущерба – всего лишь разновидность магии и была вполне обыденной, когда строили эту темницу. Установленные здесь щиты успешно подавляют обе стороны магических способностей.

Ричард разочарованно вздохнул.

– Что ж, логично. – Он опустил взгляд. – У меня остался меч, но достать его я не могу.

– Айрин – идиотка! – прорычала Никки. – Эта неопытная дура из глухомани перепутала сдерживающую камеру со сдерживающим полем!

– Разве они похожи? – спросил Ричард.

– Немного, – призналась Никки. – И то, и другое создано для сдерживания силы.

– Что случилось? – послышался слабый голос приходящей в себя Саманты. – Где мы? Что происходит?

– У нас приключение, – ответил Ричард.

– Пожалуй, оно мне не нравится, – сказала девушка.

– Я тоже никогда не любил приключения, – признался Ричард.

– С мамой все в порядке? Где она?

– Мы не знаем, что с остальными, – отозвалась Никки. – Знаем лишь, что вчетвером прикованы здесь. Должно быть, остальные в других камерах.

– А Мать-Исповедница? – спросила Саманта. – Я ее не вижу.

– Она по другую сторону от меня, – ответил Ричард.

Он согнул колени, перенеся часть веса на оковы, но сильнее сдвинуться не мог. Во всем теле он ощущал слабость, будто его побили дубинкой. Болело все.

– Что же делать, Лорд Рал? – В голосе девушки звучало отчаяние, она была на грани паники.

– Пока не знаю, Саманта.

– Ну а кто с нами так обошелся? Ведь все держались доброжелательно…

– Не знаю, Саманта. Постарайся беречь силы.

Он снова посмотрел на Кэлен. Та все еще висела без сознания на железных оковах, натянув цепи. Голова свисала вперед, а широко раскинутые руки были оттянуты назад. Железный ошейник порезал шею, и с подбородка капала кровь.

Это зрелище разожгло гнев Ричарда, но он попытался утишить его. Сейчас от ярости не было никакого толка, он лишь впустую потратил бы силы, которых и без того мало. Ему нужно беречь силы – вдруг подвернется возможность их использовать.

Он слышал, как по другую сторону от Никки тихо плачет Саманта, но не знал, как ее утешить.

Сейчас Ричард мог надеяться только на то, что их убьют быстро, не заставят проходить долгий, мучительный путь к неизбежному концу.

75

Ричард вскинул голову. Он понял, что, похоже, ненадолго задремал. Пол перед ним был забрызган кровью из пореза на шее там, где в нее впивался железный ошейник. Грубое железное кольцо, терзая свежую рану, причиняло жгучую боль.

Ричард был обессилен изнурительным походом к крепости через непроходимые леса и скалы, неведомой силой, из-за которой потерял сознание, и неумолимым давлением тьмы внутри, которая пыталась утащить его в вечность смерти. Попытки ясно мыслить или придумать какой-то выход тоже подрывали силы. Ему едва удавалось формулировать мысли, и все они были бесполезны.

Оглядевшись, он увидел, что Кэлен не шевелится. Она все еще не пришла в себя. Он вспомнил слова Никки: если кто-то из них двоих снова потеряет сознание из-за отравляющего действия прикосновения смерти, то рискует больше не очнуться. Ричард не знал, почему его жена все еще остается без чувств, но если из-за болезни, то, возможно, она уже пересекла черту и не вернется. Думать, что он потерял ее, было невыносимо, но пусть уж лучше Кэлен умрет так, чем под долгими пытками.

При мысли о ее смерти Ричард едва сдержал крик. Он не смог бы смотреть на мертвую Кэлен. Не мог смириться с мыслью о жизни без нее. Ради ее спасения он сделает что угодно.

Но непохоже было, что у кого-то из них будет эта жизнь.

Еще недавно Ричард верил, что они близки к избавлению, что Никки скоро исцелит их, и тогда они возьмут лошадей и вовремя успеют во дворец. Более того, он не сомневался, что Кэлен вновь станет собой, обретет душевные силы и будет готова сражаться. Стремление к истине и благу для хороших людей было важной частью ее натуры, и он любил эту часть. В этом была Кэлен.

А теперь его надежды рухнули.

Казалось, все уже в их руках. Они так упорно добирались сюда, и что же? Здесь не оказалось сдерживающего поля. Он чувствовал, что обманут. Происходящее казалось глубоко несправедливым.

Услышав шум за дверью, Ричард поднял голову. Никки тоже. Они переглянулись.

– Держись, Ричард. Будь сильным.

– Ты тоже, – ответил он.

– Безусловно. Мы бывали в переделках и похуже – и уцелели.

Она улыбнулась ему, и Ричард обнаружил, что отвечает тем же. Никки была исключительной женщиной.

При мысли, что Никки погибнет в отвратительной темнице посреди Темных земель, а Саманта лишится жизни, которой не успела пожить, Ричард впал в уныние. Это было несправедливо.

Впрочем, он знал, что к жизни как таковой понятия справедливости неприменимо. Существование не имело конкретной цели. Жизнь просто была. Но люди, если хотели действительно жить, должны были бороться за все стоящее и хорошее в ней. А если нет, беспрепятственно воцарялось зло. И сейчас это зло готовилось одержать победу.

Дверь протестующе заскрипела и распахнулась.

Ричард с недоумением воззрился на входящего Людвига Дрейера. Ухмылка на лице вошедшего стала еще шире, когда он встретил этот взгляд Ричарда. Вместо черной одежды, которую Лорд Рал привык видеть на этом человеке, тот был облачен в по-королевски роскошный фиолетово-золотой наряд, шелестевший при ходьбе.

За ним следовала морд-сит в черной коже. Даже несмотря на боль, Ричард изумился, увидев ее. Кэлен упоминала о ней, но он по-прежнему не понимал, откуда могли взяться морд-ситы, служащие не дому Ралов, – ведь морд-ситов создали безжалостные предки Ричарда.

– Так-так, Лорд Рал, рад видеть вас снова.

И опять в голове Ричарда возник шутливый ответ, но он решил промолчать. Людвиг Дрейер следовал какому-то своему сложному плану, и никакие поступки или слова Ричарда не заставили бы аббата отступить от него.

Аббат подошел к Саманте и чуть наклонился, чтобы заглянуть ей в лицо.

– Колдунья, я вижу. Прелестно. Однажды мне удалось получить от колдуньи весьма ценное пророчество, – он дернул девушку за нос. – Полагаю, ты пригодишься, малышка.

– Отпустите нас, – взмолилась Саманта чуть не плача, – мы вам ничего не сделали.

– Мы можем обсудить это, но позже. Я не настроен заниматься этим посреди ночи.

Морд-сит окатила Саманту холодным многозначительным взглядом, а Людвиг Дрейер подошел к Никки.

– О, еще одна колдунья, – сказал он. – Да не просто колдунья, а женщина, наделенная не только умениями и талантами, дарованными ей при рождении.

Никки посмотрела на аббата и, как и Ричард, не стала тратить силы на ответ. Она выросла и прожила большую часть жизни в руках садистов. Она хорошо знала, что не стоит тратить время на препирательства с безумцем.

– Еще одна колдунья, которая при должной подготовке откроет выдающееся пророчество. Не сомневаюсь, что, заживо выпотрошенная, она откроет великие тайны. – Людвиг посмотрел через плечо. – Ты согласна?

Морд-сит хитро улыбнулась.

– Убеждена, что вы правы, магистр Дрейер.

– Магистр Дрейер! – воскликнул Ричард. – Ты, должно быть, шутишь. Почему бы не назвать себя императором Дрейером?

Тот пристально посмотрел на Ричарда и подошел поближе.

– О! Прекрасная мысль! Мне нравится. Но чтобы наступил такой знаменательный день, мне придется потрудиться.

– Как? – спросил Ричард и тут же вспомнил, что собирался молчать.

– Видишь ли, Ханнис Арк пробудил Владыку Мертвых – кстати, благодаря твоей крови, – и все… еще больше запуталось. Поэтому мне нужно срочно получить пророчество, чтобы разобраться с таким выдающимся событием и таким могущественным человеком. – Людвиг поднял палец, склоняясь ближе к Ричарду. – Но уверяю, я справлюсь.

– Ты понятия не имеешь, чему собрался противостоять, – ответил Ричард, глядя на собеседника.

Людвиг Дрейер улыбнулся, будто услышал понятную лишь ему одному шутку.

– На самом деле имею.

– А чего ты хочешь от нас? – спросил Ричард.

Он махнул рукой, направляясь к Кэлен.

– Много чего. Всему свое время. Завтра мы приступим, а ночью вы постоите и подождете, пока я хорошенько высплюсь. Хочу как следует отдохнуть, чтобы в полной мере насладиться тем, что будет.

Людвиг приподнял подбородок Кэлен, а когда убрал руку, ее голова снова безвольно повисла. Ричард увидел, что рана на ее шее опять открылась, когда железный ошейник врезался в плоть под тяжестью ее головы.

– Эрика, не откажи в любезности – приведи ее в чувство.

Стоявшая перед Ричардом морд-сит впервые улыбнулась и посмотрела на него так, как смотрят морд-ситы, чтобы запугать беспомощную жертву. Он слишком хорошо понимал значение этой улыбки. Эрика словно говорила ему: как бы страшно она ни истязала Кэлен, Ричарду она причинит гораздо больше боли.

76

Отведя наконец взгляд от Ричарда, Эрика повернулась к Людвигу:

– С удовольствием, магистр Дрейер.

Она направилась к Кэлен. Стук ее сапог по каменному полу эхом отдавался в пыльном подземелье. Ричард слишком хорошо помнил этот звук размеренных и неотвратимых шагов. Морд-ситы не любят торопиться во время работы.

Не церемонясь, Эрика стиснула зубы и, крякнув от усилия, воткнула эйджил в живот Кэлен.

Глаза и рот Кэлен широко раскрылись, и она очнулась, задыхаясь от боли. Потом закричала, пытаясь отстраниться, хотя и так уже была прижата к стене. Висящей на цепях Кэлен некуда было деться. На лице женщины, которую любил больше жизни, Ричард увидел не только боль, но и ужас и растерянность.

Он взревел так, что по камере прошло эхо, и попытался вырвать свои цепи из стены. Железо врезалось в плоть, но оковы не поддались.

Морд-сит наконец отдернула эйджил. Колени Кэлен подогнулись, и она повисла на ошейнике и оковах. Она ловила ртом воздух, пытаясь вдохнуть, и не могла устоять на ногах. Было жутко слышать ее отчаянные судорожные вдохи. С подбородка Кэлен длинными нитями свисала кровавая слюна.

Но то, что Кэлен не приходила в сознание не из-за прикосновения смерти, а от оккультного колдовства Людвига Дрейера, обнадеживало. Хотя прикосновение смерти, судя по всему, ослабило ее больше, чем Ричарда.

Когда Кэлен наконец снова стала контролировать себя, отдышалась и перенесла часть веса на ноги, чтобы ослабить давление ошейника и оков, она подняла голову и посмотрела на морд-сита.

– Эрика.

– Госпожа Эрика, – ответила морд-сит с улыбкой. – Научись обращаться ко мне должным образом.

Кэлен не ответила, и Эрика снова ткнула эйджилом ей в живот. Вздрогнув, Кэлен закричала от боли.

Когда Эрика убрала оружие, Мать-Исповедница вновь бессильно повисла на цепях, хватая ртом воздух и дрожа всем телом. На этот раз понадобилось больше времени, чтобы она оправилась от боли и смогла вдохнуть. За возможность убить эту морд-сит Ричард был готов пожертвовать собой.

Людвиг Дрейер поднял руку, останавливая Эрику, собравшуюся в третий раз воспользоваться эйджилом.

– Ну, Мать-Исповедница, – сказал Дрейер, подходя ближе, – похоже, ты снова с нами.

Сплюнув кровь, Кэлен посмотрела на него.

– Ты же помнишь, аббат, что я обещала убить тебя?

– Да, я знаю, что волшебники держат слово, но не верю, что это относится и к Исповедницам.

– А ты поверь, – язвительно ответила Кэлен. – Ты уже мертв. Просто еще не знаешь.

– Да, да, я приму эту угрозу во внимание. Считай, что меня уже охватил священный ужас, если тебя это утешит, но час поздний, и какой бы приятной ни была наша беседа, с меня на сегодня довольно болтовни.

Людвиг приподнял ее подбородок, заставляя посмотреть себе в глаза. Ричард надеялся, что Кэлен хватит здравомыслия не плюнуть в лицо Дрейеру. Лорд Рал знал – когда она злится, может сделать что угодно. А сейчас она злилась. К счастью, Кэлен просто смотрела.

– У нас с тобой есть одно незавершенное дело, – произнес Людвиг, улыбнувшись так, что по спине Ричарда пробежал холодок. – Видишь ли, я твердо верю, что Исповедница способна дать выдающееся пророчество, более важное, чем можно получить даже от колдуньи, какое не способны дать обычные люди. У меня никогда еще не было подобной возможности, но теперь я наконец близок к цели и намерен максимально использовать свой шанс. Долгие годы я совершенствовал свое уникальное ремесло, надеясь, что вы предоставите мне такую возможность.

– «Уникальное ремесло»? Какое жалкое оправдание для пыток! Простая правда заключается в том, что ты получаешь нездоровое удовольствие, истязая и калеча людей. В глубине души ты знаешь, что тебя считают садистом и извращенцем, и потому пытаешься придумать оправдание, благородную, с твоей точки зрения, причину. Но тебе никого не провести. Все знают правду.

Людвиг пренебрежительно поднял руку.

– Признаюсь, я и правда… испытываю особое удовлетворение, доводя людей до состояния, когда боль так сильна, что они заглядывают за завесу, умоляя об избавлении. Именно тогда, благодаря моим уникальным способностям, они способны вытянуть из вечности подземного мира пророчество. Да, я люблю свое призвание. Но кто не испытывает удовольствия, когда ему удается делать то, для чего он рожден? Разве тебе не нравится применять свое могущество, когда приходится, Мать-Исповедница? Конечно же нравится – я по глазам вижу, как сильно ты хочешь воспользоваться им прямо сейчас. И вижу, насколько печалит тебя то, что ты больше не можешь к нему прибегнуть. Поэтому – да, мне нравится применять свои особые умения. Я люблю наблюдать за менее значительными людьми, когда те на грани, дрожат и трепещут, и потоки слез текут по их лицам. Видишь ли, боль открывает сознание, а мука приносит искупление через пророчество. За долгие годы я установил, что способные к магии дают самые примечательные пророчества. Поэтому и полагаю, что Исповедница способна дать самое примечательное пророчество, поистине единственное в своем роде и полезное. Когда я покончу с колдуньями, конечно же. Хочу, чтобы сначала ты впитала их ужас. – Он потрепал Кэлен по щеке, как любящий хозяин треплет по голове собаку. – Признаюсь, я надеюсь бесконечно наслаждаться выражением лица твоего мужа, когда буду вытаскивать твои внутренности и наматывать их на посох, а ты будешь кричать, плакать, трепетать и содрогаться. Как видишь, мне не нужны оправдания. Я просто очень люблю свою работу. Возможно, твоя неприязнь уменьшится, когда я один буду в силах тебе помочь. Когда лишь я смогу предложить окончательное освобождение, ты проявишь больше уважения к тому, кто умнее и лучше тебя.

Кэлен посмотрела прямо в глаза Людвигу:

– Жалкий урод.

По ее взгляду Ричард понял, что если она и поддалась на время слабости, желая предоставить миру самому постоять за себя, это уже прошло. Сейчас он видел, что она не собирается никого бросать и больше всего на свете желает сражаться.

В глазах Дрейера Ричард увидел ненависть, которая подпитывалась неприязнью ко всему хорошему и непорочному и стремилась уничтожать ради уничтожения.

– Если бы ты только знала, что я для тебя приготовил…

– Ты тешишь себя беспочвенными мечтами, – ответила Кэлен с властной невозмутимостью, присущей лишь Матери-Исповеднице, – но ничего этого не будет, потому что я убью тебя.

Людвиг Дрейер выпрямился, глядя свирепо.

– Начать сейчас? – спросила Эрика.

Он задумался, но в конце концов махнул рукой:

– Нет, сегодня и так был долгий день, мы строили планы и прятались за полотнищем, ожидая, когда они придут сюда.

Людвиг с улыбкой повернулся к Ричарду:

– Понимаешь ли ты, Лорд Рал, ценность пророчеств? Я, например, ценю и уважаю их. Узнав и поняв пророчество, я воспользовался им, чтобы заковать вас в цепи. И совсем скоро отправлюсь в отличную, удобную кровать – в приятном обществе, которое доставит мне удовольствие и наслаждение. – В дверях Дрейер обернулся. – Доброй ночи. Завтра начнем. Идем, Эрика. Да, и забери факелы. Свет им совершенно не нужен, пусть остаются в темноте. В конце концов, они же обходились без него до сих пор.

Забрав оба факела из держателей на стене, морд-сит напоследок бросила на Ричарда и Кэлен ледяной взгляд. Дверь захлопнулась, и они вчетвером остались в кромешной темноте. Ричард услышал, как в ржавом замке поворачивается ключ. Наконец защелка с лязгом встала на место.

– Кэлен, – прошептал Ричард. – Не важно, что будет дальше, просто помни: я люблю тебя. Этого он никогда не отнимет.

Ричард подумал, что именно поэтому Людвиг так сильно их ненавидит. Такие, как он, ненавидят способность других людей ценить простое человеческое счастье. Именно ее они отчаянно стремятся уничтожить.

– Знаю, Ричард. Я тоже тебя люблю.

– Не волнуйтесь, – вставила Никки. – Мы выберемся.

– Почему ты так считаешь? – спросил Ричард.

– Должны, – ответила колдунья с искренней убежденностью. – Мать-Исповедница поклялась его убить, и я верю, что она не обманывает.

– Это верно, как подрумяненный бифштекс, – сказала Кэлен в темноту.

Ричард не смог сдержать улыбку.

77

Через несколько часов после ухода Людвига Дрейера и Эрики Ричард услышал в коридоре приглушенные голоса. Он поднял голову и присмотрелся к двери на другом конце помещения, но ничего не увидел в кромешной темноте. Темнота казалась такой гнетущей, будто он ослеп и тонет во мраке, поселившемся внутри него.

– Ты слышишь? – прошептала Кэлен.

– Слышу, – шепотом ответила Саманта. – Там кто-то разговаривает.

– Голос как будто женский, – добавил Ричард. Он попытался разобрать слова, но не смог.

– Возможно, эта морд-сит, Эрика, пришла поцеловать нас на ночь эйджилом, – сказала Никки.

Ричард не знал, долго ли они провисели на цепях без сознания, но понимал, что до утра еще далеко. Вряд ли Дрейер вернулся бы так скоро. Но, зная морд-сит так хорошо, как их знал Ричард, он ни капли не удивился бы, окажись Никки права.

Он услышал, как в ржавом замке поворачивается ключ и тот с лязгом открывается. Звук отозвался в темноте эхом, медленно затихая, и, протестующе скрипнув, железная дверь наконец отворилась. Скрип тоже вызвал эхо в каменном подземелье.

Ричард прищурился, когда через открытую дверь внутрь внезапно проникли яркие всполохи света мерцающих факелов. После долгого пребывания в кромешной темноте этот свет казался невыносимо ярким, но через некоторое время глаза начали привыкать к нему.

Все еще щурясь, он увидел, как в помещение входят три фигуры, две – с факелами. Наконец он с удивлением разглядел одетых в черную кожу морд-ситов. Четвертый человек остался за дверью в темноте каменного коридора.

Женщины поместили факелы в железные держатели на стене. Трое морд-ситов легко могли справиться с четырьмя беспомощными пленниками. Ричарду была невыносима мысль, что они будут истязать Саманту или Никки. А мысль, что они причинят боль Кэлен, снова разожгла в нем гнев.

Из-за оков он не мог дотянуться до меча, но тот все еще висел у него на бедре. Судя по всему, оружие Ричарду оставили в качестве напоминания о его бессилии. Таким, как Дрейер, нравится, когда люди осознают свою беспомощность.

Если и существовала причина, по которой Ричард не мог бросить борьбу, это была она – неспособные противостоять жестокости невинные люди. Меч был напоминанием о том, что, когда другие беспомощны, Ричард может действовать от их имени. Но сейчас он не мог достать меч и помочь хотя бы себе, не говоря уж об остальных.

Меч на бедре подпитывал его ярость. А всякий раз, когда вспыхивал гнев Ричарда, возрастала и ярость меча. Он чувствовал, как она кипит, стремясь вырваться на свободу.

Самая высокая из трех женщин уверенно шагнула к нему. Как и остальные, она была мускулистой блондинкой с традиционной длинной косой морд-ситов, хотя черная кожа, понял Ричард, была не столь эффектна, как красная. Красный цвет был еще и практичным, и это придавало морд-ситам более устрашающий вид. На красном одеянии кровь не так заметна, и красная кожа подчеркивала их чудовищное предназначение. Черная кожа говорила о грубой и неуклюжей попытке человека, который заставил их носить эту одежду, создать нечто более устрашающее. Возможно, Людвиг Дрейер полагал, что способен сделать смерть более ужасающей, чем сам Владетель.

Вместо того чтобы пойти к женщинам, прикованным к стене, две другие морд-сит встали позади первой. Та посмотрела Ричарду в глаза.

– Меня зовут Кассия, – наконец произнесла она и быстрым движением указала на своих спутниц: – А это Лорен и Вэйл.

Ричард подумал, что, возможно, сумеет сосредоточить их внимание на себе и они забудут об остальных.

– Мы идем на вечернюю прогулку? – спросил он.

Кассия криво усмехнулась уголком рта:

– Я наслышана о вашем чувстве юмора. Странное качество для человека в вашем положении.

Ричард приготовился к боли от эйджила, но ее не последовало. Вместо этого морд-сит покачала головой:

– Нет. Мы пришли задать несколько вопросов.

И хотя Ричард не слышал в ее голосе враждебности, мысленно он застонал, чересчур хорошо зная, как морд-ситы задают вопросы. Однако же ее неформальный тон показался ему немного странным, непохожим на ледяной голос морд-сит, которая собирается пытками вырвать нужные ответы.

– Что ты хочешь узнать?

– Про вас ходят разные слухи, и мы хотим знать, правдивы ли они. Если вы нам солжете… Что ж, полагаю, вы знаете, что вас ждет в таком случае.

– Да, Денна меня обучила.

Повисла неловкая пауза, женщины позади Кассии переглянулись, и Ричард задумался, не знали ли они Денну.

– Вы знали Денну? – спросила Кассия. – Правда?

– Да. Даркен Рал поручил ей пытать меня. Она занималась мной долго и многому научила.

Кассия сосредоточенно кивнула.

– Я знала Денну. Когда-то даже хорошо знала. – Она в недоумении вскинула брови. – Если Денна была вашей госпожой и обучала, как вам удалось вырваться от нее живым? Даркен Рал давал поручения Денне лишь в одном случае – и после нее никто не уходил.

Ричард не стал уклоняться от жесткого взгляда голубых глаз Кассии.

– Я ушел. Что еще ты хочешь узнать?

– Ответьте на мой первый вопрос. Так будет проще для всех нас.

Все тело Ричарда ныло от неудобной позы и оттого, что он не мог ни сесть, ни лечь. Ноги и спину ломило, а в голове стучало. Он не знал, какие оккультные способности Людвиг Дрейер использовал, чтобы их обездвижить, но последствия были болезненными.

– Я убил ее, – ответил Ричард, не сводя глаз с Кассии. – Вот как я вырвался. Убил. Я не хочу об этом говорить. То, что она делала со мной, она делала лишь потому, что сама была сломлена.

Кассия понимающе кивнула, и Ричард окончательно растерялся. Она реагировала совсем не так, как ведут себя морд-ситы, когда желают получить ответы или пытают.

Он решил отвечать чуть дружелюбнее.

– О чем ты пришла узнать, Кассия?

Он преднамеренно не называл ее госпожой.

Задумчиво смотревшая в пол Кассия наконец подняла голову:

– Ходят слухи, вы председательствовали на брачной церемонии одной морд-сит.

Краем глаза Ричард переглянулся с Кэлен. Обе спутницы Кассии пристально смотрели на него.

– Верно. Кары.

– Кара? Кара вышла замуж? – Кассия смотрела изумленно и недоверчиво одновременно. – Кара на редкость решительная и грозная морд-сит.

– Кара была нашей защитницей, но стала не просто телохранителем Лорда Рала, а близким другом мне и Матери-Исповеднице.

Кассия посмотрела на Кэлен:

– Это правда?

– Да, – без колебаний ответила Кэлен. – Кара тверже железа, но у нее доброе сердце. Мы любим ее.

Все три морд-сита глядели озадаченно, словно не знали, что и думать.

– Где она сейчас? – спросила та, которую Кассия назвала Вэйл. – Если она ваша защитница и подруга, почему не оберегает вас здесь? Она погибла, служа вам?

– Нет, – ответил Ричард, глубоко вздохнув. – Это долгая история.

– Расскажите покороче, – сказала Кассия. – У нас мало времени.

Ричард посмотрел на любопытные лица женщин позади Кассии, потом снова на нее. Его заинтересовало, что она имела в виду, говоря про время, но продолжил отвечать на вопрос:

– Нас с Кэлен захватила Джит, Терновая Дева. Она оставила в нас отравляющее прикосновение смерти. Кара и другие пришли на помощь. Как раз в это время пал барьер третьего царства, и, воспользовавшись моей кровью, Ханнис Арк призвал из подземного мира давно умершего императора Сулакана. Полулюди – люди, лишенные души, – схватили Кару, ее мужа и всех остальных наших друзей. Мы с Кэлен были без сознания, поэтому перед нападением Кара спрятала нас, и мы не попали в плен к полулюдям, как остальные. Затем мы отправились туда и спасли их, но, когда убегали, мужа Кары убили.

– Понятно, – сказала Кассия. – Но что с Карой? Почему ее сейчас нет с вами?

На Ричарда нахлынули болезненные воспоминания, и ему пришлось сделать паузу. Спустя некоторое время он ответил:

– Кара попросила освободить ее от службы.

В помещении повисла тишина, нарушаемая лишь шипением факелов. Морд-ситы пытались осознать нечто, как знал Ричард, для них невероятное.

– О чем ты на самом деле хочешь знать? – наконец спросил Ричард.

– Вас называют магистром Ралом. Прежде Даркен Рал был магистром и нашим господином. – Кассия задрала подбородок, глядя в глаза Ричарда. – Вы убили его?

Он боялся, что морд-ситы зададут этот вопрос, но тем не менее дал откровенный и честный ответ.

– Да.

78

Долгое, тихое и неприятное мгновение Кассия, Лорен и Вэйл пристально смотрели на Ричарда.

Ричард подумал, что, возможно, следовало сообщить о причинах, побудивших его так поступить, чтобы морд-ситы ошибочно не приняли произошедшее за случайность. Он хотел, чтобы они знали правду.

– Даркен Рал был злодеем, убившим многих и принесшим неисчислимые страдания. Я отправил его в подземный мир, чтобы он больше не причинял людям вред, и снова поступил бы так же.

– А как же вы стали Лордом Ралом?

– Он изнасиловал мою мать – так я стал его потомком и унаследовал магические способности. Сначала я и не предполагал, что могу стать Лордом Ралом, даже не вполне сознавал, что наделен магией. Но в конце концов выяснил, что благодаря своим способностям и узам между Лордом Ралом и народом Д’Хары могу сражаться за что-нибудь стоящее – за свободу. За право жить не под пятой тирана. За право жить в справедливом мире. Многие, желая того же, помогали нам сражаться. Кара в их числе. Стремление к свободе для нее и других присоединившихся к борьбе морд-ситов не было проявлением слабости. Напротив, они проявили исключительную силу. Морд-ситы умирали у меня на руках за нашу общую цель, я носил эйджилы женщин, отдавших жизни в войне за наши убеждения. Я сражался ради людей, которые, как эти морд-ситы, хотели от жизни того же, что и я. От их имени я продолжаю бороться. Хотя иногда я уставал и хотел все бросить. – Ричард коротко взглянул на Кэлен. – Но Мать-Исповедница первая пришла ко мне и попросила о помощи. Она давала мне силы. Я сражаюсь ради нее и таких, как она. И буду биться за правду до самого конца. До последнего вдоха, если придется. Именно поэтому, Кассия, Лорен и Вэйл, я и убил Даркена Рала. Его необходимо было убить, и лишь мне это оказалось по силам. Поэтому мне пришлось стать Лордом Ралом.

Кэлен одарила Ричарда своей особой улыбкой, приободрив его, возможно, в последний раз в жизни.

Кассия резко повернулась к Никки:

– Я слышала, раньше ты была Сестрой Тьмы. Почему изменилась?

Никки ответила просто и откровенно:

– Ричард показал лучший путь. Он хороший человек. Кэлен – добрая женщина. Они убедили меня, что возможна другая жизнь, и я хотела бы прожить ее именно так, как они учат.

Кассия задумчиво кивнула. Она опустила глаза и перекатывала между пальцами эйджил, обдумывая их слова. Ричард знал, какую мучительную боль испытывает женщина, держа в руках это оружие. Но морд-ситы обучались терпеть боль, не обращать на нее внимания. Когда они погружались в безумие, боль приносила утешение.

– Боль от эйджила помогает думать, – сказал он. – Она знакома, неотлучна и утешительна.

Кассия с изумлением посмотрела на Ричарда.

– Вижу, Денна действительно многому вас научила.

– Она научила меня тому, что люди, оторванные от всего хорошего в жизни, люди, которым причиняли страдания лишь для того, чтобы превратить в тварей и использовать для служения злу, все-таки способны найти путь назад.

– Не все, – с тихим состраданием произнесла морд-сит.

– Да, не все. Некоторые уже лишились души и никогда больше не обретут человечность. Но кое-кто все-таки может.

Кассия позволила эйджилу повиснуть на тонкой золотой цепочке, обвивавшей ее правое запястье, словно не хотела, чтобы он напоминал о боли.

– Мы служили Даркену Ралу. – Она указала на остальных морд-ситов. – Все трое, и он был именно таким, как вы говорите. Я бы даже сказала, что мы знали его гораздо лучше, чем могли бы узнать вы.

– Понимаю, – кивнув, ответил Ричард. – Я слышал кое-что о том, что он делал с вами, и уверен, что никогда не узнаю всей правды.

Выражения лиц морд-ситов подтвердили его правоту.

– Однако нам удалось найти способ уйти от него, – начала Кассия. – Епископ Арк предложил нам сбежать и с помощью его могущества заменить узы на связь с ним. Нам казалось, у него будет лучше. Но вскоре мы поняли, что жизнь с Ханнисом Арком лишь немного отличается от нашей прежней жизни, разве что его зловещие планы были более грандиозны, чем у Даркена Рала. Только уже связанные с ним узами, мы поняли, что одна из нас, Элис, предала своих сестер по эйджилу, нас. – Лицо Кассии потемнело. – Она отдала нас ему и получила главенство над нами. А несколько дней назад магистр Дрейер прибыл и подчинил нас. Применив оккультные способности, он перехватил узы, словно мы – вещь, которую можно забрать. Во многих отношениях – в том числе в интимном – он оказался похлеще Даркена Рала или епископа Арка. Эти двое применяли пытки ради достижения цели, а магистр Дрейер получает удовольствие от того, что делает с людьми. Нездоровое удовольствие. Появившись, он сразу же подчинил нас и, как и Даркен Рал, затащил в постель, демонстрируя превосходство. Он поступил так, чтобы показать – мы его собственность, и он может использовать нас как угодно, любым способом. Однажды магистр Дрейер взял к себе в постель Джанел, очарованный и плененный ее красотой. А утром решил, что раз она морд-сит, причем невероятно красивая морд-сит, то прекрасно подходит для его способа получить пророчество из-за завесы.

– Он пытал ее? – спросил Ричард. – Собственную морд-сит?

Кассия кивнула:

– Они с Эрикой заставили нас троих наблюдать за этим, чтобы, как он выразился, уяснить огромное значение и важность его работы. Но то, что он делал с Джанел, не имело никакого смысла. Для этого не существовало иной причины, кроме его желания смотреть на ее обнаженное истерзанное тело. Она умерла, так и не дав никакого пророчества. Пожав плечами, он назвал происшедшее «достойной попыткой».

Когда Кассия умолкла, заговорил Ричард:

– Поверь, Кассия, я разделяю ваше отвращение ко всем троим, кому вы служили. Именно поэтому я сражаюсь против них и их приспешников.

Женщина задумчиво кивнула, глядя под ноги и снова перекатывая между пальцами отделанное красной кожей оружие. Потом заговорила, наблюдая за крутящимся то в одну, то в другую сторону эйджилом.

– Всю жизнь мы служили скотам, и каждый новый господин был хуже предыдущего. У нас не было права голоса. Нам якобы предлагали выбирать, но на самом деле никакого выбора не было. Мы оставались рабами злых людей, их собственностью, оружием, которое те использовали в своих целях, запугивая и причиняя боль другим. Некоторые морд-ситы сжились с этой ролью. Некоторые – нет.

Две другие морд-сит молча позволяли Кассии говорить от их имени. Ричард ничего не сказал, давая ей время подобрать слова.

– Мы пришли спросить, – тихо произнесла Кассия наконец, – примете ли вы нас на службу в качестве морд-ситов. Станете нашим магистром Ралом?

Ричард переглянулся с Кэлен.

Кассия по-прежнему не смотрела ему в глаза.

– Я не могу этого сделать, Кассия, – негромко ответил Ричард.

Она наконец подняла взгляд, по ее щеке стекала слеза.

– Можно узнать почему?

Ричард кивнул, насколько позволял железный ошейник.

– Я умираю, Кассия. Мы добрались сюда, поскольку думали, что найдем тут сдерживающее поле, с помощью которого Никки сможет нас исцелить. Но его здесь нет. Отрава внутри нас с Кэлен лишила нас силы, поэтому, согласившись на вашу просьбу, я лишь подвергну вас смертельной опасности – я не способен подпитывать узы, а без них ваши эйджилы бесполезны. Но хуже всего, что отравляющее прикосновение смерти слишком сильно и счет идет на дни. Когда мы умрем, вы будете беззащитны перед человеком, который захочет отомстить. Древние узы между народом Д’Хары и Лордом Ралом требуют уравновешенности, а значит, не только вы должны служить Лорду Ралу, но и он должен служить вам. Вы защищаете его, он – вас. Люди – это сталь против стали, а он должен быть магией против магии. Но я умираю и не смогу защищать вас. Я искренне восхищен вашим решением, но не способен выполнить ни долг правителя, ни долг магистра. Поэтому, приняв вашу просьбу, я принесу вам лишь вред.

Кассия улыбалась. Прекрасной, теплой, удивительной и грустной улыбкой. По ее щеке сбежала еще одна слеза.

– Это был верный ответ, магистр Рал.

Три морд-ситов опустились на колени и, склонившись, прижались лбами к полу, а затем начали хором произносить клятву верности, выученную каждым д’харианином еще в детстве:

– Магистр Рал ведет нас, – с благоговением говорили женщины. – Магистр Рал наставляет нас. Магистр Рал защищает нас. В сиянии славы твоей – наша сила. В милосердии твоем – наше спасение. В мудрости твоей – наше смирение. Вся наша жизнь – служение тебе. Вся наша жизнь принадлежит тебе.

Когда они закончили, слова «Вся наша жизнь принадлежит тебе» эхом разнеслись по темнице, медленно затихая.

Эхо смолкло, но морд-ситы по-прежнему прижимались лбами к полу, а затем произнесли посвящение во второй раз. Когда эхо снова затихло, они повторили клятву в третий раз, следуя традиции.

Наконец закончив, они встали и переглянулись. Лорен и Вэйл кивнули Кассии, позволяя той говорить за них.

– Лорд Рал, – начала Кассия, – уж лучше пусть наши жизни окончатся сегодня в служении вам, Лорду Ралу, чем через сотню лет в служении чудовищам, у которых мы будем оставаться рабами тиранов, превращающих нас в орудия зла. Прожить один день так, как хочется, сделав собственный выбор, ради своих целей и добра, лучше, чем провести жизнь рабом и в ненависти. Пожалуйста, Лорд Рал, умоляем, позвольте служить вам, примите наши узы. Станьте нашим магистром Ралом, даже если вам остался лишь день. Для нас будет честью выполнять свою часть договора, пусть вы не способны выполнять свою. Храните свою половину уз в сердце. Даже если вы не сможете питать их, для нас этого будет достаточно. Для нас это самое важное.

Все трое прижали кулак к сердцу и склонили голову, ожидая его решения.

Ричард проглотил ком в горле. Вот почему он не может все бросить. Ради этого он и сражается – ради тех, кто ищет надежду, кому необходимо жить ради добра, кто жаждет обрести идеалы, а не провести жизнь в ненависти.

– Я принимаю вас, – сказал Ричард, опасаясь, что голос подведет, если он попробует сказать больше.

На лицах женщин появились широкие улыбки. Увлажнившиеся глаза светились от счастья.

Одна из них, Вэйл, развернулась и, подбежав к двери, втащила в помещение темную фигуру.

Когда та прошаркала внутрь, Ричард узнал Молера, старого писаря.

– Лорд Рал, – произнес старик, – я чувствую то же. Я проработал здесь всю жизнь, знал Ханниса Арка, когда тот был еще ребенком, и наблюдал, как он превращается в человека, движимого злобой и завистью. Теперь его место занял Людвиг Дрейер, но он ничуть не лучше. Как эти женщины, я больше не желаю стоять и смотреть, как уничтожают все хорошее, лишь бы навязать другим свою волю. Я знаю этих четырех – сейчас уже троих – морд-ситов с тех пор, как они прибыли в крепость и попали здесь в рабство. Мы все были порабощены тиранами. Я рассказал этим женщинам то, что знаю о вас, сказал, что хочу помочь, и попросил присоединиться. Лорд Рал, я тоже служу вам.

Замолчав, он побрел вперед, держа в руках большую связку ключей и уже выбрав нужный. И открыл замок на ошейнике и затем на оковах.

Освободившись, Ричард упал на колени, не имея силы удержаться на ногах. Пока Кассия и Вэйл помогали ему встать, Молер уже направился к Кэлен, чтобы снять с нее наручники.

Когда Кэлен наконец освободилась, Ричард уже стоял рядом. Жена упала в его объятия и крепко прижалась.

– Спасибо, что не отказываешься ни от кого из нас, – прошептала она ему на ухо.

– Никогда, – ответил Ричард.

79

– Кто-нибудь из вас знает, где остальные? – спросил Ричард у морд-сит и писаря Молера. – Где воины Первой когорты? Их было много.

– И мама, – добавила Саманта.

– Они все внизу, в темницах, – ответил Молер.

– В темницах? – удивился Ричард.

– Применив оккультные способности, Дрейер заставил их лишиться чувств – как и вас, – сказала Лорен. – Здесь наручники лишь для четверых, поэтому стражники крепости приковали вас здесь, а остальных унесли вниз, в другие темницы.

Ричард осмотрел каменное помещение, надежно экранированное щитами.

– Мне казалось, это и есть темница.

Кассия покачала головой:

– Мы на верхнем уровне подземелий, самом маленьком. В крепости обширная система темниц – под нами три больших уровня, на каждом десятки отдельных помещений. Некоторые камеры рассчитаны на одного человека, но в основном они гораздо больше, чем эта. Там, внизу, запросто можно содержать сотни заключенных одновременно.

Ричард нахмурился, глядя на морд-ситов:

– Для чего здесь требовалось удерживать столько людей?

Кассия чиркнула пальцем по горлу:

– В ожидании казни.

Вэйл кивнула:

– На каждом этаже есть помещение для казни. В камне вырезаны сточные желоба для крови, стекающей с эшафотов, где отрубали головы. Такие эшафоты есть в каждом помещении для казни, и все они сильно изношены.

Кассия указала вниз:

– Судя по виду, камеры использовали лишь для временного содержания людей до казни. Похоже, помещения на нижних уровнях – это темницы или камеры пыток, которые годами стояли без дела, но раньше их явно использовали в полной мере, а тела сбрасывали в устроенные под темницами ямы. В одной яме лежат только черепа, а в других все прочие кости – видимо, тела сбрасывали и оставляли разлагаться. И я понятия не имею, насколько глубок этот слой костей.

– Нужно освободить маму, – потребовала Саманта, судя по голосу, готовая вот-вот поддаться панике. – Нужно освободить ее сейчас же.

Ричард задумчиво положил руку на плечо девушке:

– Освободим, Саманта.

– Она бы меня спасла, – настаивала юная колдунья.

Ричард снова посмотрел на морд-сит и писаря:

– Не понимаю – к чему здесь столько темниц? Сам город не очень велик, зачем столько подземных камер, не говоря уж о казнях.

– В древних свитках упоминается, – ответил Молер, – что крепость долго использовали как тюрьму, в которую отправляли перед казнью самых опасных преступников Темных земель, в том числе и обладающих оккультными способностями.

Ричарда внезапно осенило.

– Барьер, отделявший третье царство, стоял в Темных землях, – сказал он. – А во времена первой Исповедницы, когда закончилась Великая война, люди знали, что печати барьера со временем начнут разрушаться и сдерживаемое им оккультное колдовство станет просачиваться наружу. Они оставили в Стройзе людей следить за барьером, чтобы оповестить всех о его падении. А заодно построили крепость, чтобы заточать в ней всех обладающих опасными оккультными способностями, которые время от времени просачивались через барьер. Например, таких, как Джит.

– К сожалению, эти силы появились у Ханниса Арка и Людвига Дрейера, – добавила Кэлен.

Никки расстроенно всплеснула руками:

– Прекрасно! Таким образом, человек с оккультными способностями стал распоряжаться тюрьмой, предназначенной для того, чтобы он тут сидел!

– Скорее, чтобы его тут казнили, – поправила Кэлен.

Ричард посмотрел на оковы, прикрепленные к стене. У него родилась идея, но требовалось время, чтобы как следует все обдумать, а времени не было. Следовало действовать, пока не поздно.

– Узнаю этот взгляд, – сказала Кэлен. – О чем думаешь? Как предпринять молниеносную атаку и всех освободить из темниц?

Сознание Ричарда уже было наполнено фигурами и элементами танца со смертью, пути боевого чародея. Он глубоко погрузился в хорошо знакомый ему танец.

– Воины бессильны против нынешнего врага, поэтому их пока придется оставить там. Нужно, чтобы в крепости считали, будто мы все еще под замком и беспомощны.

Саманта сжала кулаки:

– Мама – колдунья, надо ее освободить. Она поможет.

– Успокойся, Саманта. Я понимаю, как сильно ты хочешь освободить ее, но знаю, о чем говорю. Мы обязательно поможем ей, обещаю, однако сначала нужно сделать так, чтобы это было безопасно. Доверься мне. Ведь ты не хочешь, чтобы ее убили сразу после освобождения, оттого что мы чего-то не предвидели, правда?

– Ну, нет, пожалуй, нет, но…

– Никаких «но»! Дрейер наделен оккультными способностями и уже доказал, что может мигом сразить любого волшебника. Он расправился с воинами и с нами раньше, чем мы успели понять, что он напал. У твоей матери против него нет шансов. Как и у нас.

На губах Никки появилась коварная улыбка.

– Я кое-что придумала.

Ричарда это не удивило. Никки много лет училась использовать голову, а не мышцы, и понимала, что не надо пытаться применять то, что точно не срабатывает.

– Напасть нужно внезапно, стремительно и мощно, – обратился ко всем Ричард. – Главное – схватить Дрейера.

Лицо Кэлен вдруг исказилось от гнева.

– Схватить?! Нельзя так рисковать, Ричард! Какой в этом смысл? Лучше ударить именно так, как ты сказал – внезапно, стремительно и мощно. Необходимо прикончить ублюдка раньше, чем он сумеет нанести ответный удар. Он способен убить всех нас, поэтому нельзя упустить возможность остановить его. Нужно убить его, а не схватить. У нас есть шанс застать его врасплох и уничтожить.

– Так мы прикончим только Дрейера, – ответил Ричард, – а как же остальные?

– А что остальные? – Кэлен вскинула руки и вновь уронила. – Что мы можем, Ричард? Мы умрем от прикосновения смерти, оставленного Джит, прежде чем успеем что-то предпринять. А так мы хотя бы заберем с собой Людвига Дрейера. Чтобы сделать больше, прежде нужно исцелиться.

– Вот именно.

Ричард улыбнулся, извлекая из ножен меч. Звон стали эхом прокатился по каменной темнице.

Все озадаченно наблюдали, как он повернулся и, размахнувшись, нанес мощный удар по цепи, на которой висел его ошейник. Отделенная от стены клинком, цепь разбилась, и горячие куски стали разлетелись по залу: одни заскользили по полу, другие отскочили от стен.

Ошейник с грохотом упал. Ричард поднял его за короткий обрубок цепи и показал остальным.

– Ошейник не позволяет пользоваться магией.

– Дрейер наделен оккультными способностями, – напомнила Кэлен, – которые даже сильнее его магии.

Никки усмехнулась:

– Однако эту темницу создавали для того, чтобы содержать тех, кто наделен не только магическими, но и оккультными способностями.

– Верно, – подтвердил Ричард. – Благодаря ошейнику мы захватим Людвига Дрейера и помешаем применить оккультные способности против нас.

Кэлен сложила руки на груди, заинтересованная, но еще не убежденная.

– Зачем? Проще убить его. Зачем оставлять возможные проблемы, схватив его?

– Какова природа отравляющего прикосновения внутри нас? – спросил Ричард.

– Прикосновение смерти, оставленное Джит, – ответила Кэлен, пожав плечами.

– Которое?.. – подсказал Ричард.

Глаза Кэлен округлились, когда она поняла.

– Вызвано оккультным колдовством.

– Именно. Джит обладала оккультными способностями. Это их воздействие отравляет нас.

Никки улыбалась:

– И Людвиг Дрейер обладает оккультными способностями. Таким образом, если мы схватим его живым и наденем на него ошейник, то, возможно, найдем способ избавить вас от оккультного прикосновения смерти без сдерживающего поля.

– Другого шанса у нас нет, – сказал Ричард. – Нужно попробовать.

– Даже если ты наденешь на него ошейник, – сказала Кэлен, – как ты собираешься заставить его помогать?

Кассия подалась вперед с холодной улыбкой – такой, какая бывает лишь у морд-ситов.

– Предоставьте это нам, Мать-Исповедница. Мы теперь морд-ситы Лорда Рала и заставим Дрейера помогать.

– Отрава внутри меня не позволяет моим узам питать ваши эйджилы, – напомнил Ричард.

– Нет, – согласилась Кассия, не переставая улыбаться, – но Дрейер сказал, что связь, дающую силу эйджилам, питают его оккультные способности, и ее нельзя разорвать, пока он жив.

– А значит, – добавила Вэйл, – мы способны обратить его же могущество против него.

– Для защиты Лорда Рала мы готовы на все, – подхватила Лорен. – Этим и занимаются морд-ситы. Мы заставим его говорить, и, если существует способ исцелить вас, он расскажет о нем.

Кэлен посмотрела в их полные решимости глаза.

– Оставьте его в живых, когда закончите, чтобы я могла сама убить его.

– Как пожелаете, Мать-Исповедница, – ответила Лорен.

– Он ваш, – согласилась Кассия.

– Но сначала им займемся мы, – добавила Вэйл, угрожающе сверкнув глазами.

– Кто-нибудь из вас знает, где он спит? – спросил Ричард у морд-ситов.

Женщины переглянулись.

– О да, мы знаем, – ответила Кассия. – На третьем этаже.

– Ведите, – сказал Ричард. – План объясню по пути.

– С удовольствием.

– В его спальню есть черный вход? – спросил Ричард.

– Да, – сказала Кассия. – Но там некоторые двери заперты.

– Пустяки, – ответил Молер, приподнимая большую связку ключей.

– Его спальню охраняют воины, – сказала Лорен. – И сегодня его развлекает Эрика, а не одна из нас. Но он так спешил в постель, что сейчас, несомненно, уже спит.

– Значит, мы застанем его врасплох, – сказал Ричард. – Но все равно действовать нужно скрытно и в точности выполнять мои указания. По дороге некоторым из вас придется остаться, чтобы прикрывать нас со спины. Никакой самодеятельности. У нас не будет времени на долгие объяснения и споры. Если хотим добиться успеха и вытащить из темниц остальных, пререкания недопустимы. Сделаете, что я скажу и когда скажу. Тогда все получится.

Говорил он это в основном для Саманты, хотя на девушку не смотрел, не желая, чтобы это звучало так, будто он укоряет ее еще до того, как она провинилась. Но он знал, какова она. Ричард понимал, что на остальных может положиться – они точно выполнят его указания.

– Если у кого-то из вас есть трудности с выполнением приказов, пусть лучше останется здесь. Остальные идут со мной. Согласны?

Все закивали.

80

На пересечении коридоров Ричард заглянул за угол и тотчас отпрянул, никого не увидев. Коридоры, слабо освещенные висевшими через равные промежутки лампами с отражателями, проходили в глубине здания, поэтому окон не было.

Кассия рассказала, что в спальнях окна есть и что даже глубокой ночью, когда за ними темно, через них можно сбежать. Правда, Ричард сомневался, что Дрейер будет прыгать с третьего этажа, даже если дела пойдут совсем плохо.

– Далеко еще? – спросил он.

Кассия осторожно огляделась.

– После этого прохода коридор разветвляется. Спальня – в правом коридоре, в самом конце, но не слишком далеко. Как я уже описывала, тот коридор выходит в небольшую ротонду сразу за спальней. Там дежурит не меньше двух воинов, иногда больше. Бывает, он выставляет в ротонде стражу из восьми, а то и десяти воинов. И мы не узнаем, сколько там сегодня, пока не дойдем до последнего поворота перед спальней.

– Если с ним в комнате Эрика, вряд ли ему нужна большая стража, – предположила Никки.

Молер покачал головой:

– Он делает это не для защиты. Аббат наделен достаточной мощью, чтобы справиться с любой угрозой. Полагаю, он ставит стражников исключительно для того, чтобы подчеркнуть свое величие.

Кассия поморщилась:

– Он ставит их в таких местах, чтобы они слышали происходящее в спальне. Дрейер приказывает женщинам, которых туда приводит, издавать громкие звуки, и стражники все слышат. Он знает, что они будут сплетничать, и думает, будто создает себе впечатляющую репутацию среди воинов.

– Он просто свинья, – кивнула Вэйл.

– Ладно. Молер, Саманта, Лорен, Вэйл и Кэлен – вы пятеро остаетесь здесь. – Ричард указал на двух морд-ситов и юную колдунью: – Вы трое охраняете Мать-Исповедницу. Я на вас рассчитываю. Если Дрейер ускользнет от нас, скорее всего, удирать он будет этим путем, и вам придется остановить его и защитить Кэлен. Молер, ошейник наготове?

Все кивнули. Писарь поднял ошейник за обрывок цепи, как будто держал за хвост дохлую крысу. Ричард взял ошейник в левую руку и намотал большую часть цепи на кулак, чтобы та не звенела.

– Готова, Кассия?

На ее лице промелькнула хитрая улыбка.

– Вы даже не представляете, насколько.

Кэлен схватила его за руку:

– Ричард, ты уверен? Уж очень все это просто.

– Иногда чем проще, тем лучше. Если план сложный, вероятность, что чего-то пойдет не так, выше. У нас всего одна попытка помешать Дрейеру воспользоваться силой. Напасть внезапно, стремительно и мощно – лучший метод.

Кэлен подалась к Ричарду и быстро чмокнула его в щеку.

– Если кто-то и способен провернуть такое, это вы трое.

– Ты права. Идем! – сказал Ричард Никки и Кассии. – Только тихо. Вы знаете, что делать.

Чтобы в спальне не терять времени, выхватывая меч, Ричард уже сейчас держал его обнаженным. Он понимал, что звон клинка далеко разнесется по коридорам, но не знал, насколько хороша здешняя стража. Воины могли бдительно прислушиваться и мигом броситься на поиски врагов, а могли все внимание уделять подслушиванию у дверей спальни. Ричард не хотел рисковать, производя шум, которого можно было избежать, поскольку их должны были заметить лишь в последний миг.

Коридор за углом оказался пустым, и они стремительно зашагали по нему; длинный темно-синий ковер на полу глушил звук шагов. Втроем они осторожно проскользнули мимо длинного стола у стены, на котором стояли две пустые стеклянные вазы. Повсюду висели небольшие гобелены, тоже приглушавшие звуки.

Дойдя до развилки коридора, Ричард со спутницами присел. По его знаку Кассия легла на живот, осторожно подползла к углу и вытянула шею, чтобы заглянуть за него.

Отстранившись обратно, она подняла два пальца.

Ричард с облегчением вздохнул. Это упрощало для Никки первую задачу. Но, начав нападение, им придется действовать быстро. Никки поставила на пол то, что несла с собой.

Отойдя от угла, Кассия встала и, отвернувшись от Ричарда, расстегнула пуговицы и черные кожаные ремни, а затем спустила верхнюю часть своего одеяния до талии.

Показав два пальца, Ричард тем самым велел ей идти.

Кассия уверенным шагом повернула за угол, направляясь к спальне – не спеша, будто Дрейер ее вызвал. Стражники знали морд-ситов и как часто те приходили в спальню Людвига, развлекать его. Сейчас она делала вид, что идет именно для этого.

Ричард и Никки услышали, как она сказала стражникам:

– Магистр Дрейер посылал за мной.

Никки тут же вышла из-за угла. И сразу же выставила руки ладонями вперед.

Услышав два глухих удара, Ричард понял, что Никки убила стражников, остановив их сердца. Смерть наступила так быстро, что те не успели даже вскрикнуть. Скорее всего, они даже не успели заметить Никки.

Ричард протянул ей то, что они принесли с собой, и Никки, вновь выйдя из-за угла, с помощью магии заставила эту штуку бесшумно плыть по воздуху вдоль коридора. Ричард тут же вспомнил, как Зедд удерживал камни в воздухе, и понадеялся, что колдунья сможет достаточно хорошо контролировать этот предмет, чтобы не дать ему удариться о стену, не говоря уж о том, чтобы потом запустить его точно в цель. Никки держалась так, будто для нее это пустяк, а Ричард, понятия не имея, как с помощью магии проделать нечто подобное, не мог судить, насколько это сложно.

Оставалось верить, что Никки знает, о чем говорит.

Он услышал, как Кассия постучала в дверь спальни.

В коридоре царила тишина, и Ричард украдкой туда заглянул. Два мертвых воина валялись на полу у белой двойной двери, слева и справа. Из ротонды лился яркий свет ламп с отражателями. Кассия стояла лицом к двери, оголив грудь, чтобы отвлечь Дрейера, как отвлекла охранников. Им требовалось, чтобы он смотрел на Кассию, а не по сторонам.

Морд-сит снова постучала.

Дверь открылась.

– Что? – послышался голос Дрейера. – О…

Никки тут же запустила ему в голову каменную глыбу, и Ричард, уже огибая угол и стремительно сокращая расстояние до дверей спальни, услышал стук ударившего в череп камня.

Мчась во весь опор, с мечом в одной руке и ошейником в другой, Ричард задел круглый столик в коридоре. Тот отлетел к стене и раскололся.

Голый Дрейер, стоя на коленях перед входом в спальню и почти упираясь лбом в пол, обеими руками держался за голову, постанывая. Выглядел он ошеломленным и растерянным. Тяжелая каменная глыба, которой его стукнула Никки, лежала неподалеку.

Ричард с разбегу придавил его колени, а Кассия, перекинув через Дрейера ногу, оседлала его. Она сгребла густые волосы Людвига в кулак и оттянула его голову назад. Руки Дрейера безвольно упали, из длинной раны на голове текла кровь, окрашивая уши и шею красным.

Едва Кассия запрокинула голову Дрейера, Ричард накинул ошейник ему на шею и с лязгом захлопнул его. Звук эхом разнесся по коридорам.

Дрейер настолько очумел от удара по голове, что пока не осознавал происходящего, напоминал тряпичную куклу и не оказывал сопротивления.

Две другие морд-сит, услышав звук удара камнем по голове и лязг защелкнувшегося ошейника, выбежали из-за угла.

Эрика, обнаженная, но с эйджилом в кулаке, выбежала к дверям спальни и сначала резко остановилась, а затем кинулась к Дрейеру, который все еще сидел на полу, зажимая края раны на голове.

Ричард встал, держа в руке меч. Эрика улыбнулась ему над своим поверженным господином. Лорд Рал понимал – морд-сит ждет, что он попробует использовать против нее меч, и тогда захватит его магию и пленит самого Ричарда.

Он убрал меч в ножны.

– Извини, но это я уже пробовал. И не собираюсь повторять.

Вэйл и Лорен подошли и встали с обеих сторон от Эрики, сжимая в кулаках эйджилы.

– Выбирай, – сказал Ричард. – Сдавайся или сразись с моими морд-ситами.

Бровь Эрики дернулась.

– С твоими морд-ситами? Ты кем себя…

Эрика вскрикнула, получив от Лорен эйджилом по почкам, и упала на колено.

– Если захочешь, мы будем по очереди делать это всю ночь, – сказала Лорен. – Советую одеться, Эрика.

Кассия протянула руку.

– Но сначала дай сюда эйджил.

Неохотно отдав эйджил, Эрика вернулась в спальню. Ричард вошел следом, чтобы собрать вещи Дрейера, висевшие на спинке стула.

Взяв пурпурное одеяние Людвига, Ричард заметил в ткани странное утолщение. Ощупав мантию, он нашел на поясе потайной карман и выудил оттуда что-то маленькое и плоское.

Увидев путевой дневник, Ричард удивился и раскрыл черную кожаную обложку, желая посмотреть содержание.

Никки изумилась не меньше Ричарда.

– Ну? – спросила она.

– Ничего, – ответил он. – Все стерто.

– Многие сестры из предосторожности стирали записи, – кивнув, пояснила колдунья. – Хотя некоторые сохраняли сообщения, если вдруг понадобится проверить указания, освежить в памяти важные подробности или даже доказать, что они действовали в соответствии с приказами.

Вздохнув, Ричард сунул пустой путевой дневник в карман.

– К сожалению, этот дневник ничего нам не расскажет.

Никки обменялась с ним многозначительным взглядом.

– Я бы с интересом изучила парный ему дневник.

– Я тоже, – согласился Ричард. – Но не представляю, у кого бы он мог быть.

Выйдя из спальни с одеждой в руках, он наткнулся на Кэлен, которая смотрела на оцепеневшего на полу пленника.

– Лучше бы ему доказать свою полезность.

– Возможно, Никки сначала придется его исцелить, – заметил Ричард. – Она едва не разбила ему голову.

Саманта едва взглянула на обнаженного мужчину.

– А теперь мы вызволим мою маму из темницы?

– Конечно, – ответил Ричард. – И командующего Фистера с воинами. Нужно, чтобы они скорее взяли под свой контроль стражников крепости, иначе жди неприятностей.

– Я справлюсь с любыми неприятностями, – заявила Никки. – И Саманта с ее матерью помогут.

– У них есть лучники, – напомнил Ричард. – Всего одна стрела в спину, и ты умрешь с той же вероятностью, что и при остановке сердца.

– Полагаю, ты прав, – со вздохом ответила колдунья.

– Нам приковать эту свинью в подземелье? – спросила Кассия, поправляя и застегивая верхнюю часть своего кожаного облачения.

– Хорошая мысль. – Ричард улыбнулся трем морд-ситам. – Ты отлично справилась. Все вы. Я горжусь вами. Мы только что схватили опасного человека с мощными оккультными способностями, и при этом никто не пострадал.

– Я позаимствовала идею у Саманты, – призналась Никки, улыбаясь девушке. – Если магия против обладающих оккультными способностями не действует, просто обрушь им на голову камни.

Саманта с гордым видом смотрела, как морд-ситы уводят шатающегося и обливающегося кровью Дрейера.

81

Едва воинов Первой когорты освободили из темниц на нижних уровнях, они бегом поднялись по лестницам в огромный зал для аудиенций и рассредоточились по галерее. Изумленные стражники выхватили оружие. Именно эти люди и оттащили оглушенных воинов Первой когорты в темницы и заперли их там.

Командующий Фистер, шедший во главе своих людей, потрясяюще быстро, решительно и без церемоний зарубил бросившихся на него с мечами двух стражников. Он даже не удосужился приказать своим воинам атаковать защитников крепости, будто те были не более чем досадной помехой, с которой командующий вполне мог справиться сам.

Как только двое стражников упали замертво, заливая кровью роскошный ковер, остальные побросали оружие и подняли руки, показывая, что сдаются. Пленных временно заперли в темницы, не представляя, что с ними делать.

Дрейера приковали в подземелье к той же стене, где он держал Ричарда. Щиты, ошейник и само помещение, созданное специально для этого еще в древние времена строителями крепости и барьера, отделявшего третье царство, блокировали магические и оккультные способности. Рядом с Людвигом, на месте Никки, приковали Эрику.

Пока Никки осматривала аббата, убеждаясь, что он проживет достаточно долго, чтобы помочь им, вернулась Кассия и предложила отвести Ричарда и Кэлен в одну из гостевых спален, где те могли бы ждать, пока Никки разбирается с Дрейером. И Ричард согласился, что после мучительного заключения в этом подземелье им с Кэлен действительно стоит поспать хотя бы пару часов. Болезнь подтачивала силы, а им нужно было не потерять сознание, пока Никки не получит ответы и их наконец не исцелят.

Дрейер был теперь их последней надеждой.

Следуя вместе с Кэлен за Кассией по лабиринту коридоров, Ричард пытался придумать другое решение, изыскать иную возможность, найти еще один способ избавиться от отравляющего прикосновения смерти, но в голову ничего не приходило.

Из бокового коридора Ричарда окликнула Айрин. Когда он повернулся и увидел ее, она заспешила, явно намеренная присоединиться к ним.

Ричард давно обратил внимание на то, что она стремится под любым предлогом оказаться поблизости, и замечал, как Кэлен смотрит на Айрин, когда колдунья хихикает и лебезит перед ним. Ричарду такое поведение не нравилось даже больше, чем его жене, но он не понимал, что с этим делать. Ему не хотелось грубить – тем более матери Саманты, – и он полагал, что следует хотя бы проявлять вежливость.

– Ричард! Вот ты где! – крикнула Айрин, поднимая руку, чтобы привлечь его внимание. – Меня наконец выпустили из кошмарной темницы внизу. Это было ужасно! Я боялась, что никогда не выберусь оттуда, и ужасно обрадовалась, узнав, что вы тоже спасены. Ты в порядке? Было больно? Я могу чем-то помочь?

Ричард обменялся с Кэлен полным обреченности взглядом, Кассия остановилась между двух ламп с отражателями чуть дальше по коридору, ожидая, пока закончится разговор с Айрин.

– Мы в порядке, – коротко ответил Ричард.

Спеша к ним, Айрин не заметила стоявший в коридоре столик и задела его бедром. В этот миг из ее платья прямо на золотой с голубым ковер выпало что-то темное. Колдунья пробормотала проклятие, адресованное столику, попавшемуся на ее пути, подобрала юбки и заспешила к Ричарду и Кэлен, не заметив выпавшей из платья вещицы.

– Никки сказала, что велела тебе отдохнуть, – продолжила Айрин. – Тебе нужно отдохнуть, Ричард.

– Мы как раз идем отдыхать, – ответила Кэлен, надеясь, что та оставит их в покое.

Но Айрин, не уловив намека, быстро замахала рукой.

– Я велела воинам занять там посты, а сама присмотрю за тобой и Кэлен, чтобы вы отдохнули в тишине и покое. Воинам я сказала встать подальше в коридорах и перехватывать любого, кто вздумает докучать вам. Очень важно, чтобы вас сейчас никто не беспокоил, а вы сами знаете, какими шумными бывают люди.

Ричард хотел было сказать, что не она, а он должен отдавать воинам приказы, и что выдвигать подобные требования – не ее дело, но остановился, заметив предмет, лежащий на голубом с золотом ковре.

Маленькая темная вещица, выпавшая из платья, оказалась путевым дневником.

Ричард на миг замер, впившись в дневник взглядом.

Прежде чем Айрин заметила, что он смотрит на лежащий на полу дневник, Ричард положил руку ей на спину и подвел к Кэлен.

– Отлично, Айрин, мы будем признательны за помощь. По правде говоря, Кэлен как раз хотела попросить тебя кое-что для меня сделать. Ты очень вовремя.

Поверх головы Айрин он посмотрел на Кэлен так, что та, прекрасно знавшая своего мужа, поняла намек.

– Да, я вот думала… возможно, ты сможешь нам помочь.

Айрин переплела пальцы, выжидательно глядя на Кэлен.

– С чем? Какая вам нужна помощь?

Кэлен полностью завладела вниманием колдуньи, и Ричард смог незаметно скользнуть ей за спину и подобрать с ковра путевой дневник. Стоя позади Айрин, он высоко его поднял, чтобы показать жене, затем описал рукой круг, давая понять, что та должна и дальше отвлекать внимание Айрин. Кэлен его поняла.

Повернувшись к Айрин спиной на случай, если та вдруг решит оглянуться, Ричард начал перелистывать плотно исписанные страницы. Он был практически уверен, что этот дневник составляет пару с тем, который он нашел в одежде Дрейера, но это казалось полной чепухой. С чего бы вдруг у Айрин быть дневнику, парному дневнику Дрейера?

В любом случае Ричарду требовались доказательства. Возможно, у этого дневника совершенно иная пара, и существует логичное объяснение, почему Айрин скрывала его от них.

– Ну, – протянула Кэлен, выгадывая дополнительное время для размышлений, – мы надеялись, ты поможешь Ричарду справиться с головными болями. Никки сейчас слишком занята, и я надеюсь, что ты пойдешь с нами в спальню и что-нибудь сделаешь для него – я имею в виду магию. Что-то вроде небольшого исцеления наложением рук, чтобы облегчить боль и помочь ему заснуть. Ты ведь очень даровита, и если кто и способен помочь, то лишь ты.

Айрин дотронулась до шеи и, польщенная, удовлетворенно проворковала:

– Да, мне бы очень этого хотелось.

Колдунья забубнила, задавая Кэлен уточняющие вопросы о природе болей Ричарда, а тот даже не слышал, что Кэлен отвечала женщине, полностью сосредоточившись на чтении сообщений то из дневника Айрин, то из парного ему.

Внезапно Ричарда словно окатили холодной водой: он увидел то, что искал. От прочитанного в путевом дневнике его сердце застучало молотом.

Все это время Айрин переписывалась с Людвигом Дрейером.

82

Дневник был заполнен сообщениями – Айрин не удалила ни одного из них, – написанных к ней и ею более чем за год.

Здесь были сообщения от Дрейера, который подробно излагал, чего хочет от Айрин, и обещал награду за преданность и службу. Здесь были даже сообщения, отправленные Людвигом из Народного Дворца: он рассказывал о свадьбе морд-сит, которую посетил. По тону сообщений и комментариям, которыми обменивались эти двое, было ясно, что они единомышленники и общаются вполне непринужденно.

Ричард быстро разобрался, что почерк у Айрин аккуратнее и разборчивее, чем у Дрейера. Он заметил запись, в которой она сообщала, что позволила Ханнису Арку поймать себя, чтобы быть ближе к нему и рассказывать, что он делает для воскрешения Владыки Мертвых.

Она описала, как Ричард ее «спас», и что делал, пытаясь выбраться из пещер, и как одолел полулюдей, пленивших его друзей. Затем Айрин воспользовалась возможностью присоединиться к отряду Ричарда и Кэлен.

Людвиг Дрейер в свою очередь советовал, как Айрин вести себя, и приказывал узнать определенные сведения. Он писал, чтобы она сохраняла осторожность и скрывала свои оккультные способности.

Все это время Айрин прямо у них под носом сообщала аббату обо всем, что они делают, как сражаются и спасаются от полулюдей.

Все это время Айрин была предательницей.

В путевом дневнике содержалось слишком много записей, некогда было читать все подряд. Из-за предательства сердце Ричарда колотилось, а разум лихорадочно работал, пытаясь все сопоставить, поэтому Лорд Рал не мог сосредоточиться на чтении. Он перелистнул несколько страниц и увидел отрывок, в котором колдунья сообщала, что Ричарду и Кэлен необходимо для исцеления сдерживающее поле.

Айрин писала, что наконец видит возможность предложить отправиться в крепость, где Дрейер сможет их взять в плен.

Ричард вздрогнул от потрясения, прочитав ответ Дрейера: тот писал, что ему будет приятно, если Айрин убедит их отправиться в крепость. Он описал место в крепости, которое она должна выдать за сдерживающее поле, и дорогу туда, где он уже будет их поджидать.

Колдунья докладывала о путешествии и держала аббата в курсе относительно их оценок того, когда они предположительно доберутся до крепости.

Ричард почувствовал стыд и гнев: он позволил себя одурачить!

Он быстро пролистал дневник к началу и укрепился в своих подозрениях: Айрин докладывала, как убила свою сестру Марту и ее мужа, когда те отправились проверить слухи о Джит, и сбросила их тела в болото. Они с Дрейером обсуждали, что не могут рисковать – любой волшебник или колдунья в Стройзе могли узнать, что барьер пал. Поэтому Людвиг послал воинов за ее второй сестрой, Миллисент, и ее мужем, Джайлзом, чтобы забрать тех в аббатство и точно знать, что они не нарушат его планы.

Ричард с трудом верил, что Айрин убила своих сестер и их мужей, и потрясенно прочел отчет колдуньи о том, что ее муж стал задавать слишком много вопросов и поэтому она убила его, когда представилась возможность. Будничный тон сообщения об убийстве собственного мужа шокировал.

Дрейер писал: если дочь Айрин начнет что-то подозревать, ее тоже придется устранить. Прочитав ответ колдуньи, Ричард ужаснулся: Айрин предлагала Людвигу, когда Лорда Рала и остальных схватят в крепости, самому разобраться с Самантой, если ему хочется избавиться от возможных проблем.

Наконец он дошел до самого главного.

Он прочел отрывок: «Старый волшебник начал подозревать. Сегодня вечером я наложила маскирующее заклятие, чтобы казалось, будто я сплю, и ускользнула, чтобы написать вам. Он каким-то образом выследил меня и увидел, как я пишу в путевом дневнике. К счастью, он думал, что я обычная колдунья, и не подозревал об оккультной стороне моих способностей. Поэтому, когда он решил применить магию, чтобы схватить меня и забрать дневник, я просто-напросто обезглавила докучливого старика. С ним больше не будет хлопот».

Перед глазами у Ричарда все стало красным.

Он повернулся и с криком ярости налетел на колдунью, застав ее врасплох. Руки Ричарда сжались на горле Айрин прежде, чем та поняла, что он напал.

Он впечатал ее в стену с такой силой, что голова и плечи колдуньи проломили штукатурку. Она отчаянно вцепилась руками в его запястья, но Ричард вновь ударил ее головой о стену, чтобы она не смогла воспользоваться оккультными способностями. Звук мощного удара эхом прокатился по коридору. На белую штукатурку стен брызнула кровь. Оглушенная, закатив глаза, колдунья цеплялась за сознание. Лицо стало пунцовым от тщетных попыток вдохнуть.

Ноги Айрин болтались, не доставая до пола, а Ричард прижимал ее к стене, сдавливая горло.

Он был охвачен слепой яростью и не умолкая кричал. Ничто другое не имело значения, кроме желания удавить предательницу, убившую Зедда.

Он продолжал душить Айрин, и ее лицо из красного сделалось багровым, а потом синим. Широко открытые глаза лезли из орбит. Руки и ноги безжизненно обмякли и болтались, пока он колотил ее головой о стену.

– Что ты делаешь, Ричард? – закричала Кэлен. – Что происходит?

Он осознал, что Кэлен снова и снова повторяет свой вопрос, кричит на него.

Он дышал так часто, что едва мог говорить.

– Она убила Зедда!

Глаза Кэлен расширились.

– Что?

Ричард не прекращал стараний убить женщину, которую душил. Ее кожа посинела, мертвые глаза уставились на него, на его мощные руки, которые дрожали от напряжения, сдавливая ее горло.

– Она предательница… старалась помешать… делала так, чтобы нас поймали… чтобы увидеть, как Дрейер убьет нас. – Ричард в гневе стиснул зубы. По его лицу бежали слезы. – Она убила Зедда!

С яростным рыком он еще раз впечатал безжизненное тело в стену и продолжал душить, хотя понимал, что Айрин уже мертва. Ему хотелось убить ее тысячу раз.

Его деда, человека, который вырастил его, деда – самого лучшего, умного, доброго и мудрого из всех, кого знал Ричард, хладнокровно убила эта злобная, вероломная, коварная тварь.

Кэлен нежно коснулась его руки.

– Ричард… Все кончено.

Он наконец отпустил тело (оно кулем свалилось под стену, разбросав руки и ноги) и стоял над Айрин, тяжело дыша.

В этот миг он заметил появившуюся из-за угла Саманту.

Девушка в ужасе застыла. Ее темные глаза стали невозможно большими. Обрамленное черными волосами лицо побелело.

83

Замерев от ужаса, Саманта мгновение смотрела на мертвую мать, а затем налетела на Ричарда, крича и размахивая кулаками.

– Что вы наделали! Чудовище! Что вы наделали!

– Саманта, – начала Кэлен, пытаясь оттащить девушку от Ричарда или хотя бы перехватить ее руки, – ты не понимаешь.

– Я все прекрасно понимаю! – закричала юная колдунья. – Он убил мою мать! Убил! Я видела!

– Саманта! – заорал в ответ Ричард. – Ты не понимаешь…

– Я очень хорошо понимаю! Понимаю, что вы отняли у меня все! Ненавижу! Вы убили ее! Она была всем, что у меня оставалось в этом мире, а вы убили ее! Отняли у меня! Отняли у меня все!

По коридору приближался стук сапог воинов, сломя голову бежавших на дикие крики. Из-за угла выскочила Никки.

– Что происходит?

– Саманта! – крикнула Кэлен, снова стараясь оттащить девушку. – Послушай!

Никки резко затормозила, увидев на полу распростертое тело Айрин.

– Что случилось?

– Ричард ее убил! – завизжала Саманта.

Кассия подскочила к девушке, помогая Кэлен удержать ее. Но Саманта оттолкнула их, отступила на шаг, прижала сжатые кулаки к бокам и стиснула зубы. По ее лицу ручьями текли слезы.

– Саманта, – снова заговорил Ричард, – ты не понимаешь, выслушай меня. Мне очень жаль, но твоя мать все это время служила Дрейеру. Она убила Зедда и помогла Людвигу поймать нас. Вдвоем они могли…

– Лжец! Вы лжете! Она вам не нравилась, и вы убили ее! А теперь придумываете оправдания. Она всех нас любила! Вы лжец!

– Саманта, – сказал Ричард, стараясь успокоить девушку и заставить выслушать его, – Айрин убила твоих теть, чтобы помочь Дрейеру…

– Ложь! Это неправда! Вы лжете! Лжете!

– Саманта, ну послушай, – вмешалась Кэлен. – Она убила и твоего отца, мы можем показать…

– Лжецы! Вы все только притворялись, что заботитесь о нас! Вы врали! Ненавижу вас!

Кэлен шагнула к девушке:

– Прошу, Саманта, выслушай.

– Вы отняли у меня самое дорогое. Ненавижу вас! – закричала юная колдунья Ричарду. – Отняли самое дорогое в жизни!

По коридорам со всех сторон, спеша на шум, свидетельствующий о какой-то опасности, подбегали воины.

Саманта выбросила обе руки в стороны, отшвырнув воинов сгустком воздуха.

– Ты забрал у меня самое дорогое, – с ненавистью повторила она. – А теперь я поступлю так же!

Она протянула руку и сорвала кинжал с пояса Кэлен.

Ричард кинулся к девушке.

Он не успел остановить Саманту. Та по самую рукоять всадила кинжал в грудь Кэлен.

Звук был тошнотворный.

Ричард в ужасе увидел, как глаза Кэлен широко раскрылись, когда она попыталась вдохнуть. Ее глаза закатились, и она упала.

Пытаться предотвратить случившееся было уже поздно, а Саманта отскочила и побежала прочь.

Рухнувшая на пол Кэлен была мертва.

Метнувшаяся к пересечению коридоров Саманта обернулась, прижав к бокам кулачки, и взглянула на Ричарда.

– Ненавижу! Отныне мы враги!

Когда воины попытались ее схватить, девушка выбросила руку, высвобождая силу, и воины врезались в стены и отлетели дальше по коридору, ломая по пути столики.

Бросив последний взгляд на Ричарда, Саманта сбежала.

Ричард, который уже опустился на колени, склоняясь над безжизненным телом Кэлен, даже не думал догонять ее.

Мертвые глаза Исповедницы смотрели в никуда.

– Нет! – закричал он. – Нет!

Никки оттолкнула его, но не смогла сдвинуть с места. Оцепенев от паники, он даже не почувствовал ее стараний.

– Отодвинь его, – велела Никки Кассии.

Морд-сит потянула Ричарда за руку, а Лорен и Вэйл бросились к ним по коридору, перепрыгивая через валяющихся на полу воинов, стонущих от боли.

Обе морд-сит вдруг замерли, увидев бесформенное и бездыханное тело Айрин, а затем мертвую Кэлен, лежащую на полу с воткнутым в грудь кинжалом.

Ричарду следовало что-нибудь сделать. Остановить происходящее. Придумать, как все исправить. Он пытался придумать, как исправить то, что произошло, но мысли ускользали.

– Уберите его! – рявкнула Никки. Заливаясь слезами, колдунья настойчиво пыталась оттащить Ричарда от Кэлен, убрать его руки с ее плеч, чтобы посмотреть, можно ли хоть что-то сделать.

Но Ричард не хотел отпускать Кэлен. Не мог отпустить. Он был словно во сне, где все происходило так медленно, что гулкие голоса не получалось разобрать. Ричард даже не сознавал, что рядом разговаривают. Все казалось нереальным.

Он не мог позволить, чтобы это произошло. Обязан был помешать.

Ричард не мог осмыслить, что видит рукоять длинного кинжала Кэлен, торчащую из ее груди.

Кэлен не дышала. Ее глаза смотрели в никуда.

– Нет! – вновь закричал Ричард, когда морд-ситы потянули его прочь, вынуждая отодвинуться.

Ричард видел предостаточно мертвых людей и понимал – Кэлен мертва. Но это не имело смысла и не могло быть правдой. Он знал, что это неправда. Только не Кэлен.

– Ричард! – кричала Никки, и по ее щекам струились слезы. – Пожалуйста, позволь посмотреть, могу ли я помочь! Ричард, отодвинься, умоляю!

Пытающимся оттащить Ричарда морд-ситам не удавалось сдвинуть его.

– Лорд Рал, – произнесла Кассия, наклоняясь и загораживая своим лицом Кэлен, – Лорд Рал, Никки – ее единственный шанс. Вы должны позволить Никки помочь Матери-Исповеднице.

Ричард моргнул. Это было разумно. Никки могла помочь Кэлен. У него не получалось справиться с дрожью, но наконец он отодвинулся благодаря трем тянувшим его морд-ситам.

Он протянул руку к Никки:

– Сделай что-нибудь!

Не обращая на него внимания, колдунья склонилась над Кэлен и тут же принялась за дело, пытаясь исправить непоправимое.

Воины в коридоре поднялись и сбились в молчаливую, потрясенную толпу.

– Исцели ее, – взмолился Ричард. – Никки, ты должна. Не дай ей умереть. Прошу, Никки, не дай ей умереть.

Колдунья бросила на него снизу вверх короткий взгляд, затем, сдержавшись, повернулась к морд-ситам.

– Отнесите ее в спальню и положите на кровать, но не трогайте кинжал.

Ричард вырвался от трех пытавшихся удержать его женщин, бросился к Кэлен и подхватил на руки ее безвольное тело.

– Я сам.

84

Стены в комнате, куда их привела Кассия, были из кремового камня. Одну закрывал большой толстый гобелен, изображающий сцену в темном лесу. Эта сцена напомнила Ричарду о том месте в Хартленде, где он впервые увидел Кэлен.

За единственным окном комнаты стоял мрак Темных земель. Дождь мягко барабанил по ромбикам витража из свинцового стекла, а темно-рыжий ковер поглощал шум дождя и низкие раскаты грома.

На кровати под балдахином лежало темное сине-зеленое покрывало с вышитой золотой каймой. Тяжелую драпировку из той же сине-зеленой ткани собрали по углам постели, что придавало ей сходство с алтарем.

Мертвая Кэлен лежала на этом ложе, будто для церемонии прощания.

Ричард стоял, онемевший, оцепенелый, и смотрел, как Никки отчаянно пытается сделать все возможное. Наблюдая, надеясь, силясь убедить себя, что колдунья спасет Кэлен, он на самом деле все прекрасно сознавал.

Никки медленно извлекала кинжал, оценивая повреждения от каждого дюйма лезвия. Ричард не мог поверить, насколько оно длинное. Не мог поверить, что сталь так глубоко проникла в сердце Кэлен.

Ричард сам заточил для Кэлен этот кинжал и поэтому знал, что он бритвенно-острый. Достаточно острый, чтобы даже хрупкой девушке удалось вонзить его в грудь Кэлен на всю длину.

Никки наконец полностью извлекла окровавленный кинжал и некоторое время смотрела на него, не зная, что делать. Затем вложила его в ножны на поясе Кэлен, вероятно для того, чтобы никто случайно не поранился.

Три морд-сит безмолвно охраняли дверь, чтобы никто не мог войти. Они познакомились с Кэлен лишь недавно, но успели узнать ее достаточно хорошо, и сейчас по лицам всех трех текли слезы.

Ричард приказал командующему Фистеру постараться убить Саманту, если та нападет на его людей, а если не будет нападать, то не преследовать ее, поскольку у них нет защиты от ее способностей.

Он сам отправился бы за Самантой, но не хотел покидать Кэлен. Да это и не имело значения – что бы Ричард ни сделал с девушкой, исправить случившееся он не мог.

Тело Кэлен несколько раз содрогнулось под действием силы Никки, отчаянно пытавшейся вернуть жизнь в ее безжизненное тело. Ничего не получалось. Кэлен по-прежнему не шевелилась и была мертва.

Ричард смотрел на ужасающе неподвижную женщину, которую любил больше жизни. Никки опустила веки Кэлен, и прекрасные зеленые глаза не смотрели больше никуда.

Ричард никогда и представить не мог, какими пугающими станут эти глаза, когда в них не будет души, не будет жизни, не будет самой Кэлен.

Он был согласен на все, лишь бы поменяться с ней местами, чтобы она просто вдохнула и вновь посмотрела на него. Снова подарила свою особую улыбку.

Через некоторое время Никки поднялась и медленно, неохотно обернулась:

– Надо поговорить, Ричард.

– Так говори.

Никки подошла ближе и взяла его за руку.

– Она ушла, Ричард.

– Нет, только не она. Она не могла. Ты должна исцелить ее.

Никки отвела взгляд от его лица и прижала пальцы к своим вискам.

– Ричард, кинжал прошел сквозь сердце. У нее в груди полно крови…

– Однажды и у меня в груди было полно крови, и ты вылечила меня, помнишь?

Никки кивнула:

– Помню.

– Ты воспользовалась магией Ущерба, чтобы удалить кровь, а затем магией Приращения для устранения повреждений. Сделай то же самое для нее.

– В тот раз, – ответила Никки как могла терпеливо, – ты был жив, Ричард, и стрела пронзила легкое, а не сердце.

– Сделай то же самое, – повторил он.

Никки с изумлением смотрела на Ричарда, стиснувшего зубы.

– Сделай, Никки. Исцели повреждения, примени магию, чтобы вернуть ее прежнюю.

Никки облизнула губы.

– Ее душа покинула тело, Ричард. Кинжал не просто пронзил сердце, он разлучил душу с ее пристанищем в этом мире. Она ушла. Как Зедд. А я не умею исцелять от смерти.

Ричард начал терять терпение.

– Мне кое-что известно о мире живых и мире мертвых, Никки. Они оба существуют во мне, как и в Кэлен. И в моей душе, и в ее душе есть оба мира.

– И что ты намерен делать? Чего надеешься достичь, если ее мертвое тело станет таким же, каким было при жизни?

– Сделай это. Сейчас же, и поторопись. У нас не так много времени.

Никки уставилась на него.

– Ну же!

Никки вздрогнула и наконец кивнула – сочувственно и понимающе. Сев возле Кэлен на край кровати, колдунья положила руки с боков кровавой раны, закрыла глаза и погрузилась в работу. Ричард смотрел, как грудь Кэлен опускается и поднимается под действием ладоней Никки.

Колдунья стиснула зубы.

Снаружи сверкнула молния, и в горах раскатился гром.

Потрескивающие нити молнии осветили внутри комнаты каменные лица морд-ситов. Свет ламп потускнел, но не потому, что пламя в них угасало, а потому что сам воздух сделался вязким. Ричард ощутил присутствие магии Ущерба, магии подземного мира.

Того мира, куда ушла Кэлен.

Жгуты черной молнии потрескивали и извивались вокруг кровати. Ослепительные нити белой молнии переплетались, закручивались и вращались, перескакивая с места на место. Стоял треск, временами оглушительный – особенно когда белая и черная молнии соприкасались.

Пару раз Ричард замечал, как Кэлен делает вдохи под руками колдуньи, но знал, что это не дыхание, а попытки Никки оживить ее. Колдунья делала все возможное, пытаясь вернуть Кэлен.

Наконец треск и ярость молний угасли.

Никки встала и некоторое время смотрела на Кэлен. Убранная магией Ущерба кровь исчезла, а магия Приращения соединила ткани и восстановила сердце.

Никки глубоко вздохнула. Она была без сил. Она потерпела поражение.

– Прости, Ричард, – прошептала она, избегая смотреть на него. – Я излечила тело, убрала все повреждения. Она теперь такая же, как раньше. Но этого недостаточно.

Ричард посмотрел на неподвижное безжизненное тело Кэлен.

– Спасибо, Никки. Ты не представляешь, как я ценю то, что ты сделала для нас.

– Я не сделала ничего полезного, Ричард. Ее жизнь окончена. Ее душа пересекла завесу. Отправилась в путешествие по линиям Благодати и сейчас уже пересекла границу.

– Я знаю, Никки, – ответил Ричард, набираясь мужества для того, что произойдет дальше. – А теперь мне нужно, чтобы ты сделала кое-что еще.

85

Никки с подозрением нахмурилась:

– И что же я должна сделать?

Ричард, не отвечая, направился к двери, где безмолвно стояли на страже морд-ситы, и по очереди прикоснулся к щеке каждой из них.

– Спасибо, что напомнили, почему я сражаюсь за жизнь.

Женщины кивнули, слегка озадаченные.

– Спасибо, что согласились нас принять, Лорд Рал, – сказала Кассия.

Он улыбнулся как сумел. Вымученно.

– А теперь подождите снаружи. Пожалуйста.

Женщины переглянулись, не уверенные, что поняли его.

– Лорд Рал, – начала Кассия, – мы…

– Знаю, – сказал Ричард. – Пожалуйста, выйдите и подождите снаружи.

Они кивнули со слезами на глазах, а затем неохотно вышли, бесшумно закрыв за собой дверь.

Когда он смотрел на Кэлен, его сердце билось так сильно, что он слегка покачивался в такт ударам.

– Нужно торопиться.

Никки подняла голову:

– Что?

– Каждая секунда на счету. Мне нужна от тебя одна последняя вещь. Но нужно спешить.

Никки с подозрением посмотрела ему в глаза:

– Чего ты от меня хочешь, Ричард?

Он сглотнул:

– Останови мое сердце.

Колдунья не удивилась.

– Не могу, Ричард.

– Можешь. И должна. Ты исцелила ее тело, а теперь я должен пройти через завесу и вернуть ее душу, пока та не ушла слишком далеко по линиям Благодати и не затерялась навечно в подземном мире.

– Ричард, это… Ричард, я понимаю, что ты чувствуешь, клянусь, но это просто не…

– Внутри меня прикосновение смерти.

– И поэтому ты торопишься?

Ричард взглянул на Кэлен и снова посмотрел в испуганные голубые глаза Никки.

– Когда Ханнис Арк пленил всех вас, он запер вас в камерах, закрыв те завесой подземного мира. А я прошел сквозь нее и через подземный мир, чтобы вытащить вас. Помнишь?

– Мы не были мертвы, Ричард.

– В третьем царстве оба мира существуют разом, в одно время и в одном месте. Внутри меня гнездится смерть, поэтому я – часть третьего царства. Я не только живу, но и несу в себе смерть. Я прошел через мир мертвых, чтобы вытащить вас из той тюрьмы, недолго, но был в подземном мире и прошел через него. И многое знаю о мире мертвых.

– Тут совсем иной случай, Ричард. Нельзя просто пойти и вернуть из мира мертвых душу, которая пересекла границу. Не получится.

– В обычном случае – да. Но Кэлен несет внутри себя то же прикосновение смерти, что и я. А значит, в этом мире зов смерти медленно высасывает из нас жизнь. Но мы с Кэлен принадлежим третьему царству, оба несем в себе и жизнь, и смерть, в одном месте и в одно время. Это означает, что в эти минуты Кэлен, там, ощущает в себе зов жизни. Она принадлежит обоим мирам, пока связанная с ее душой искра жизни окончательно не угасла во тьме. И пока это не произошло, я должен добраться до нее. Я ведь в любом случае погибну, прикосновение смерти убивает меня.

– Но, возможно, мы сумеем заставить Людвига Дрейера рассказать, как исцелить тебя…

– Только после того, как я верну Кэлен. Прежде чем мы попытаемся избавиться от прикосновения смерти, мне нужно воспользоваться им.

– Ричард, это не так просто, как ты…

– Никки, ты была сестрой Тьмы. Ты знаешь обо всем этом больше всех на свете. Останови мое сердце и отправь за завесу. Ты должна!

Никки покачала головой:

– Нет. Не могу, Ричард. – По лицу колдуньи потекли слезы. – Я не могу поступить так с тобой. Не могу! Пожалуйста, не проси меня об этом.

Ричард схватил ее за плечи и заставил посмотреть на него.

– Но я прошу.

Она зашлась в рыданиях:

– Я не могу, Ричард!

– Ты бы отдала за меня жизнь? – спросил он.

Никки взглянула ему в глаза, удивленная вопросом.

– Да.

– Тогда ты понимаешь, что иногда ради любимых стоит умереть. И если я тебе небезразличен, если ты меня любишь, то выполнишь мою просьбу.

– Но ничего не получится, Ричард, – всхлипнула Никки. – Она ушла, и этого не изменить. Все будет напрасно.

– Неужели ты не понимаешь? Если мне не удастся вернуть ее душу, то я хотя бы буду с ней. Пожалуйста, Никки, не отказывай. Я нужен Кэлен, и лишь я могу помочь, у остальных нет такого шанса. Мне необходимо отправиться туда немедленно, пока не поздно. Отпусти меня, позволь воссоединиться с ней. Не делай меня пленником мира живых, ведь у тебя есть сила, способная отправить меня за завесу. Не заставляй делать это самому, ведь я изувечу тело и лишусь возможности вернуться. Сделай это сейчас, пока искра жизни еще теплится в ее душе, пока душа Кэлен не ушла слишком далеко во тьму и я могу найти ее. Каждая секунда на счету. С каждым мгновением душа Кэлен ускользает все дальше в глубины подземного мира, где ее ждут крылатые демоны.

Никки сотрясалась от рыданий, с трудом различая Ричарда сквозь слезы.

– Они поджидают и тебя.

Ричард обнажил меч. Если придется, он покончит с собой. Если придется.

– У меня есть меч.

– Ты сошел с ума? – с яростью спросила Никки сквозь слезы. – Меч принадлежит миру живых, он не пересечет границу вместе с тобой.

Сжимавшего рукоять меча Ричарда обуяла ярость, придавшая ему сил, чтобы сделать необходимое.

– Но ярость пересечет. Клинок связан со мной. Эта связь пересечет границу со мной, даже если сам меч останется здесь.

Ричард лег на кровать подле неподвижной и безжизненной Кэлен. Он никогда не думал, что будет вот так лежать рядом с ее телом. Но сейчас ему требовалось расщепить сознание, чтобы быть в состоянии действовать и думать, иначе горе поглотит его, и тогда он потеряет шанс на успех.

Он положил меч вдоль тела острием к ногам, разместив рукоять у сердца и чувствуя, как слово «ИСТИНА» отпечатывается на ладони. Рыдающая Никки встала рядом у кровати.

Лишь ярость меча заставляла Ричарда держаться, не давала излить в крике мучительную скорбь.

– Поторопись, Никки. Времени все меньше.

Стиснув зубы, колдунья сжала кулаки и придвинулась ближе.

– Я не хочу тебя потерять, Ричард. Мы не можем тебя потерять. Ты нужен нам.

– Зачем? – спросил Ричард, глядя в ее мокрые от слез голубые глаза.

– Потому что ты – избранный, и всегда им был. Ты всегда способен нас спасти и всегда поступаешь правильно.

– Вот и сейчас я делаю именно это. – Ричард улыбнулся. – Знаешь, ты совершенно особенный для меня человек. Ты спасала мне жизнь столькими способами и столько раз, что я даже не могу сосчитать. И сейчас ты должна справиться.

– Да как же я могу? – спросила колдунья.

– Все в порядке, Никки. Я хочу именно этого.

Он смотрел в глаза безудержно рыдающей колдунье, чьи длинные светлые волосы рассыпались по его плечам, когда она склонилась над ним и положила ладони ему на грудь по обе стороны от рукояти меча, лежащей над сердцем Ричарда.

Он не стал говорить Никки, что хотя и верит в возможность вернуть душу Кэлен в ее тело в мире живых, но знает – у него самого шанса вернуться нет.

Не было в мире такого человека, в ком существовали бы и жизнь, и смерть, человека с необходимыми знаниями и опытом пребывания в подземном мире, который мог бы отправиться за Ричардом.

Лорд Рал верил в свой шанс – небольшой, но все же – вовремя добраться до души Кэлен и отправить ее в мир живых, в ее исцеленное тело.

Но он знал, что для него самого это путешествие в один конец. На сей раз возврата не будет.

Смерть, отказ от единственной данной ему жизни приводила его в ужас, но дальнейшее существование без Кэлен страшило еще больше.

Ричард свято верил в правильность того, что он делает. Он принял решение. И ничто не могло удержать его.

Он прекрасно понимал, что пересечет завесу в последний раз.

86

Сила Никки ударила в него подобно молнии и сдавила грудь. В то же мгновение его сердце замерло.

Глаза Ричарда закрылись под безжалостным давлением. Отчаянным усилием он сделал вдох, преодолевая чудовищный груз обрушившейся боли.

Он слишком хорошо понимал, что этот вдох станет последним.

Мышцы окаменели от жгучей боли. Боль прожгла нервы его челюсти, спустилась к рукам и дальше по спине.

Все происходило слишком быстро, выходило из-под контроля. Он чувствовал, что задыхается, но не мог втянуть в себя воздух.

Время все сильнее растягивалось, пока окончательно не утратило смысл. Постепенно мучительная боль становилась все более далекой, словно отступала в глубь сознания, уступая место темноте, которая все быстрее обволакивала его.

Ричарду казалось, будто он пытается сдержать натиск ночи, но та наваливалась всем своим неимоверным весом.

В какой-то миг ощущение боли исчезло. Показалось, что это совсем не важно.

Но вместо боли пришло нечто гораздо хуже: безрассудная паника, вызванная ощущением, что он ускользает из мира живых.

Все происходило слишком быстро.

Ричард почувствовал леденящий ужас, когда в полной мере осознал, что умирает, почувствовал окончательность происходящего и в отчаянии попробовал ухватиться за тоненькую нить жизни, какая у него оставалась: свет и образы, вспыхивающие в сознании. Он видел знакомых людей и места, в которых побывал. Цвета были четкими, яркими и настоящими. Он услышал далекий смех. Его собственный детский смех: он хохотал, убегая от Зедда. Дед, смеясь, гнался за Ричардом.

Но главным во всем этом оставалась Кэлен. Перед ним вспыхивали видения: вот она, сияя, с любовью смотрит на него, улыбается той особенной улыбкой, которую дарила лишь своему мужу.

Когда и этот образ померк, разум погрузился в сгущающуюся тьму, тяжелую, густую и ни на что не похожую.

Ричард ощутил запах серы.

Здесь не было ни верха, ни низа. Не было границ – лишь черная пустота.

Он сосредоточился на том, что должен сделать и зачем.

Эта неодолимая потребность заменила в нем все.

В вечной тьме он должен был найти ту единственную, кого любил больше жизни. Отыскать свою вторую половинку.

Проникнувшись этой мыслью о том, что Кэлен была избранной, той единственной, кого он любил, любил так, как могут любить друг друга лишь родственные души, Ричард ощутил след света в этой вечной тьме. Впрочем, это был свет не в том смысле, как светит солнце.

Это было своего рода духовное свечение, какого можно было бы ожидать от добрых духов. Казалось, оно повсюду и нигде. Это было ощущение присутствия души.

Ричард понял, что нашел ту самую душу.

Ему показалось, что свет начинает терять обособленность, но затем он понял – ему лишь почудилось. Скорее, он шел по следу, оставленному хорошо знакомой душой, и теперь двигался по тропинке, проложенной ею в бесконечную тьму.

Он понимал, что в действительности видит светящуюся линию магических способностей, идущую изнутри Благодати.

А потом заметил сияние ее духа – тот двигался вперед, все дальше, спускаясь все ниже.

Это смутило его. Что-то было не так. Казалось неправильным, что путь спиралью уходил вниз.

И тут он увидел их.

Демонов.

Таких темных, что они сливались с вечным мраком. Они и были воплощенная тьма – так ночной камень темнее самой густой черноты. И все же Ричард их видел, видел кривляющиеся, кувыркающиеся, тянущие вниз силуэты.

Эти темные твари, облепив душу Кэлен, утаскивали ее еще ниже, в темные глубины вечности, где смогут подавить дух и навсегда укрыть его от света; даже сейчас они приглушили сияние духа, и Ричард видел лишь его светящийся след.

В его сторону повернулось скопище поблескивающих черных клыков. Со зловещей и плавной грациозностью демоны широко расправили крылья.

Не пытаясь скрыться, Ричард использовал ярость меча и кинулся на них. Он словно прыгнул со скалы и падал в безграничном пространстве – даже не пространстве, просто в черной пустоте, – удаляясь от света. Душа Кэлен тускнела, будто задыхалась под тяжестью обхвативших ее и тащивших вниз черных крыльев.

Ричард пронзил это сплетение темных крыльев и проник к Кэлен, обнял ее, слился с душой жены, чтобы совершить задуманное.

Тогда, на одно восхитительное мгновение, его душа слилась со своей половинкой, и они сделались единым целым.

Он знал, что это краткое, особенное единение, когда они оказались во тьме одни и вместе, будет длиться для него – для них обоих – целую вечность.

По сути, в подземном мире не существовало времени. Ричард понимал, что в этот краткий миг, когда они соединились, у него есть вечность, чтобы сделать все необходимое, тогда как в мире живых не пройдет и секунды.

Время здесь принадлежало ему.

Осуществив все, что задумал, он собрал всю свою волю и оставил Кэлен, пронесся мимо демонов, убегая от них и рассчитывая на их неуправляемую всепоглощающую потребность хищника гнаться за добычей. Жаждущие заполучить его душу, уносящуюся от них, темные твари рванули сквозь тьму за Ричардом.

Он мчался прочь, а демоны догоняли. Во тьме поблескивали черные клыки: твари зарычали и бросились на него, жаждущие забрать его душу. Ричард позволил когтям впиться в него, все глубже, чтобы существа смогли притянуть и в конце концов обернуть его черными крыльями, пленив. Он же тем временем подпитывал свои силы яростью, отвлекая гончих от души Кэлен и сосредоточивая их гнев и внимание на себе.

А потом когти вцепились в него мертвой хваткой, крылья закрыли его целиком, и темные твари потащили Ричарда вниз, утягивая все глубже, подавляя свет его души.

Но, погнавшись за ним, темные твари упустили дух Кэлен, ее душу.

За тот бесконечный миг, который Ричард провел с ее душой, он достиг своей цели.

Дал ей возможность выжить.

Внезапно освобожденный от тяжести темных демонов, свет ее сущности, ее дух, душа, принадлежащая третьему царству – часть обоих миров, слитых воедино, – и потому все еще содержащая в себе тянущую вверх искру жизни, начала подниматься, все быстрее и выше, покидая вечную тьму.

Ричард увидел, как, уносясь вверх, к жизни, она простерла светящиеся руки, стараясь дотянуться до него. Она пыталась коснуться его, притянуть, забрать с собой, но уже не могла, ведь она поднималась, а он тонул под тяжестью демонов, заключивших его в плотный кокон из чернильно-черных крыльев.

Последнее, что увидел Ричард, – меркнущую вспышку во тьме высоко над собой, а потом она исчезла.

Он вдруг остался наедине с темными тварями, в бесконечной черноте, под мертвым грузом забвения, где нет ничего и где даже его душа рано или поздно окажется раздавленной тяжестью тьмы и прекратит существование.

Последнее, о чем подумал Ричард, – хорошо, что он спас Кэлен от такой участи, подарил ей жизнь, сделал то, о чем всегда говорил, что сделает это с охотой, – пожертвовал собой ради нее.

К тому же Ричард увлек в глубины темной вечности всех демонов. Они больше не смогут преследовать Кэлен после смерти. Когда пробьет ее час, ей будет дарован вечный свет.

Уже ощущая, как его дух становится призрачным и растворяется в бесконечной тьме, Ричард все равно радовался.

Сделанное того стоило.

Кэлен жива.

87

Судорожно вдохнув, Кэлен резко села, широко раскрыла глаза и снова отчаянно вдохнула, стараясь набрать достаточно воздуха.

Никки вскрикнула и отскочила, словно увидела привидение.

Кэлен лишь смутно сознавала, что находится в незнакомой комнате, выдержанной в теплых тонах, с темно-рыжим ковром, с драпировкой из тяжелой сине-зеленой ткани, собранной у столбиков кровати. Она почти полностью сосредоточилась на стремительно возвращающейся жизни и воздухе в своих легких. На отчаянном воссоединении ее отделившегося духа с бренным телом.

И ничто из этого не имело смысла. Все смешалось. Ей не удавалось собрать образы и события в единое целое.

– Кэлен! – закричала Никки, бросаясь к Кэлен и хватая ее за руку. – Ты жива!

Кэлен опустила взгляд к своей руке, которую сжимала колдунья, и ей показалось, что та выглядит совсем не так, как должна. Рука была совсем не такой, какой ей следовало быть.

Она должна была быть легкой и светящейся. Бесформенной. Нематериальной.

Но рука была материальной. Имела форму. Не состояла из света. Плоть и кости. Кэлен ощущала, как ее пронизывает жизнь, а по жилам течет кровь, ощутила тяжесть и прикосновение. Снова ощутила себя полноценной.

Ей все еще не хватало воздуха, она будто дышала изо всех сил, чтобы заполнить легкие, и наконец почувствовала, что вновь дышит ровно.

– Где я? – спросила она, жадно хватая воздух.

– В одной из спален крепости, – ответила Никки, почему-то продолжая плакать.

– Нет, я имею в виду – где я?

– Не понимаю, – хмурясь сквозь слезы, сказала колдунья.

– Я… умерла? Все не так. Не понимаю… Что-то не так. Где я?

– Ты умерла, – ответила Никки сквозь слезы. – Тебя убили. Но в тебе есть и жизнь, и смерть, и эта жизнь некоторое время оставалась в тебе, пока ты пребывала в подземном мире. Теперь ты вернулась, Кэлен. Живая. Добрые духи, ты жива.

Кэлен охватила невероятная радость. Ее убили, но она воскресла. Она осознала, что, значит, она будет жить. Жизнь, чудесная жизнь, не закончилась. Кэлен не сдержала улыбки, оглядываясь. Она продолжит жить!

– А где Ричард?

Никки стала мертвенно-бледной.

Кэлен проследила за ошеломленным взглядом женщины и увидела лежащего рядом человека.

Ричарда.

Сердце Кэлен, увидевшей его, вздрогнуло от радости.

Но, едва вглядевшись, она поняла: случилось нечто ужасное.

Он был слишком неподвижен.

Не дышал.

Смотрел в никуда мертвыми глазами.

Осознав страшную правду, Кэлен закричала.

Мимолетную радость сменил ужас.

Кэлен упала на мужа, накрыв ладонью рукоять меча, которую тот сжимал у сердца.

– Нет! Добрые духи, нет! Не возвращайте меня такой ценой! Прошу, не надо!

Никки потащила Кэлен прочь, отрывая ее руки от Ричарда, разворачивая к себе, чтобы заключить в объятия.

– Что происходит? – прорыдала Кэлен, уткнувшись в плечо Никки.

Колдунья, плача, ответила:

– Мне очень жаль, Кэлен. Ричард пожертвовал собой, чтобы отправиться в мир мертвых и вернуть тебе жизнь. Он ушел всего мгновение назад.

Кэлен посмотрела на ужасающе неподвижное тело того, кого любила. Того, кто был для нее всем.

– Но почему он не здесь? Если я вернулась, потому что принадлежу третьему царству и внутри меня еще оставалась искра жизни, отчего он…

И тогда она вспомнила.

Воспоминания нахлынули на нее, как просачивается в память после пробуждения страшный, мрачный, очень беспокойный сон, оставляя после себя тошнотворное ощущение, от которого невозможно избавиться, сколько ни пытайся.

– Что? – спросила Никки, увидев выражение лица Кэлен. – Что-нибудь вспомнила?

Кэлен кивнула:

– Дух Ричарда нашел меня. В том мраке, в бесконечной пустоте, Ричард нашел меня. Я затерялась во тьме, но он все равно меня отыскал.

– И что потом? – спросила Никки, когда Кэлен замолчала, снова погрузившись в этот кошмар.

– Потом он отогнал от меня темных тварей и увел их за собой. Я пыталась остановить его – я не хотела, чтобы он это делал, – но он был сильнее и вырвал меня из их лап. И как-то вытолкнул меня к светящейся линии Благодати. Я не могла ничего поделать. Хотела остаться с ним, но не могла. Светящиеся линии влекли меня обратно. Не знаю как.

– Это потому что внутри тебя еще теплилась жизнь, – ответила Никки. – Благодать исцелилась и отправила тебя по линии магических способностей, исходящей от Творения, туда, где твое место.

Кэлен в отчаянии посмотрела на Никки:

– Тогда почему то же самое не произошло с Ричардом? Почему он не вернулся?

– Не смог. Ричард отправился туда, чтобы спасти тебя от демонов Сулакана, и спас. Лишь он был способен на такое – подтолкнуть тебя к жизни. Но теперь некому спасти его, вернуть к свету, к жизни.

Кэлен посмотрела на Ричарда. Он лежал возле того места, где недавно лежала она, и сжимал меч в мертвых руках. Его глаза больше не видели мира живых. Теперь он затерялся в мире тьмы.

Смотреть на неподвижного, безжизненного Ричарда было невыносимо больно.

– Как он умер? – Она не узнала свой голос, словно кто-то другой спрашивал о немыслимом. Услышав вместо ответа всхлипы колдуньи, Кэлен посмотрела на Никки: – Как он умер, Никки? Что случилось?

Наконец та подняла полные муки голубые глаза.

– Он попросил меня остановить его сердце.

Глаза Кэлен округлились.

– Ты убила Ричарда?

Никки молча кивнула, не в силах вымолвить ни слова, и только рыдала в ужасе от содеянного. Эта пытка отныне стала ее постоянным бременем.

– Как ты могла убить Ричарда, Никки? Как ты вообще могла сделать это? Ты, именно ты! Он столько для тебя сделал… почему ты так с ним поступила?

Никки всхлипнула, стараясь успокоиться и объяснить.

– Не выполнить его просьбу, помешать исполнению его самого сокровенного желания – последовать за тобой – было бы еще хуже. Он сохранил бы жизнь, но погубил душу.

Нельзя было не видеть, что это бремя делает с Никки, готовой, судя по всему, оборвать и свою жизнь.

Кэлен обхватила лицо колдуньи ладонями:

– Добрые духи, понимаю. Так жаль, что тебе пришлось это сделать, Никки! Именно тебе, а не кому-нибудь другому!

– Мне очень жаль, Кэлен, – рыдая, выговорила Никки. – Очень жаль.

У Кэлен вдруг мелькнула мысль, искра надежды.

– Ты остановила его сердце, Никки, а можешь запустить его? Ты сказала, что сделала это мгновение назад. Так запусти его сердце и позволь жизни вернуться в тело, как он вернул меня.

– Нет.

Это простое слово скрывало в себе бездну окончательности.

Прикоснувшись к месту на груди, куда ударил нож, Кэлен вспомнила боль и ужас беспомощности.

– Мне пронзили сердце. Почему же оно бьется? Не понимаю. Почему ты не можешь сделать то же для него?

– Ричард приказал мне исцелить твои раны, прежде чем отправился за тобой… Но я не смогла оживить тебя и не смогу оживить его. У меня нет такой силы. Твое сердце само забилось, когда душа, отправленная Ричардом обратно, вернулась в тело. Даже если я сумею заставить его сердце биться, в теле все равно нет души, которая поддерживала бы это биение. Я не смогу вытащить ее из мира мертвых.

По лицу Кэлен текли слезы, пока она смотрела на лежавшего каменным изваянием Ричарда. Она сражалась в бесчисленных битвах, видела тысячи смертей и знала эту ужасающую неподвижность, свойственную лишь смерти, когда последнее дыхание жизни уже ушло и душа, покинув тело, отправилась в путешествие за завесу.

Это была именно та неподвижность, какая делает воскрешение невозможным.

Ричарда не стало. Мысль казалась чудовищной, невероятной… но она правдива, понимала Кэлен.

Она легла рядом с мертвым Ричардом и предалась горю.

Она могла думать только об одном: он отправился за ней и обменял свою жизнь на ее, и теперь нет человека, способного спасти Ричарда.

88

Пока она плакала над телом мужа, эти слова продолжали крутиться в ее голове: нет человека, способного спасти Ричарда.

Кэлен внезапно села. Она подавила рыдания, вытерла лицо, стремительно подвинулась к краю кровати и соскочила на пол.

– Где Кассия, Лорен и Вэйл?

– Стоят на страже за дверями. – Никки указала на дверь.

Бросившись к дверям, Кэлен распахнула их. Три морд-сита повернулись и ахнули.

– Мать-Исповедница! – закричала Кассия. – Как… То есть… Я не…

– Ричард смог вернуть меня и занял мое место в мире мертвых, – быстро ответила Кэлен.

Их глаза расширились от ужаса.

– Лорд Рал мертв? – спросила Вэйл дрожащим шепотом.

– Потом объясню. Выслушайте меня. Кассия, найди командующего Фистера.

Морд-сит указала на ближайшее ответвление коридора.

– Он ждет там, недалеко, в боковом проходе вместе с воинами.

– Хорошо. Скажи, чтобы привел сюда несколько десятков человек, и не меньше половины должно быть лучников. Лорен и Вэйл, вы спуститесь в подземелье и приведете Людвига Дрейера. Ошейник лишает его могущества, и вы легко справитесь с ним.

Потрясенные видом живой Кэлен, не подозревающие, что она задумала, морд-ситы уверенно кивнули.

– Что я могу сделать еще? – спросила Кассия. – После того как передам командующему ваши указания.

– Найди и приведи сюда Молера. Нам понадобятся его ключи.

Морд-ситы как будто смутились, а возможно, решили, что она призрак или добрый дух.

– Идите же! Быстрее! – сказала Кэлен. – Чтобы был какой-то шанс спасти Ричарда, нужно поторопиться!

Кассия моргнула:

– Вы хотите сказать, что есть возможность его спасти?

– Да!

Все три со всех ног помчались выполнять приказы.

Кэлен бросилась обратно в спальню. Она считала, что еще не все потеряно. Она заставила себя отстраниться от горя, чтобы то не мешало действовать. Не время было горевать. Ричард сказал бы, что думать нужно о решении, а не о проблеме.

– Мы, по сути, не представляем, каковы способности Дрейера, – сказала Кэлен колдунье.

Никки отвлеклась от созерцания безжизненного тела Ричарда на ложе:

– Ну и что?

– А вдруг он может вернуть жизнь в тело Ричарда?

Никки вытерла слезы, хмурясь.

– Вернуть жизнь? О чем ты? Что значит – вернуть жизнь в тело? Невозможно сделать такое с…

Она резко закрыла рот, будто едва не сказала «с мертвым». Колдунье не хотелось применять к Ричарду это слово.

– Сулакану и Ханнису Арку это удалось, – напомнила Кэлен. – И даже некоторые полулюди умеют воскрешать, вспомни!

Ужас исказил черты Никки.

– Ты хочешь… чего? Чтобы Людвиг Дрейер превратил Ричарда в одного из живых мертвецов? Хочешь, чтобы этот человек использовал свое могущество и оживил тело Ричарда? Кэлен, ты не можешь этого хотеть! Он не оживет по-настоящему, просто станет одним из чудовищных трупов, которые двигаются, но не живут. Это будет уже не Ричард. Кэлен, он ушел. Его жизнь окончена, его дух… его душа покинула тело и пересекла завесу.

Кэлен некоторое время мерила шагами комнату, размышляя и не позволяя себе отчаиваться.

– Никки, я просто пытаюсь придумать, как сделать то же, что сделал он.

– Сделал он? О чем ты?

– Ричард потребовал от тебя исцелить мое тело – залечить рану и сердце, – чтобы оно приняло мою душу.

Никки неодобрительно посмотрела на Кэлен.

– И ты предлагаешь заставить Дрейера оживить его тело, превратить Ричарда в чудовище? В недочеловека без души?

Кэлен дошла до окна и вернулась обратно по толстому рыжему ковру.

– Нет… Не знаю. Я просто пытаюсь придумать, как ему помочь. Мы должны ему помочь.

– Помочь ему… Чем? – спросила Никки, подняв голову.

– Ну хорошо. Помнишь людей, которые подобрались к нему… прямо перед тем, как на нас напали полулюди и ловцы душ?

– Помню. Но там никого не было. Они исчезли.

Кэлен кивнула:

– Ричард говорил, что души полулюдей, созданных Сулаканом, оторваны от их тел, а оживление мертвых подразумевает и разрыв души мертвого человека с подземным миром – разрыв с тем местом, которому она принадлежит. Такие потерянные души становятся разлученными душами.

Никки скрестила руки, хмурясь и пытаясь следить за ходом мыслей Кэлен.

– Допустим…

– Что, по словам Ричарда, они сказали? «Доставь к нам наших мертвецов». Они рассчитывали, что Ричард воссоединит их с телами.

Никки протерла глаза.

– Хочешь сказать, что возможно воссоединить душу Ричарда с его телом? Но как?

Кэлен в отчаянии воздела руки:

– Не знаю, Никки! Я хочу сказать, что если есть хоть малейший шанс вернуть Ричарда, нужно действовать сейчас, пока его тело еще способно принять душу.

– Вот так и Ричард хотел, чтобы я исцелила твое сердце и твоя душа смогла бы вернуться в тело – в свой дом, – когда он отправится в мир мертвых. Так, по-твоему, душа Ричарда сможет вернуться в тело?

Кэлен отчаянно замотала головой.

– Не знаю, Никки. Я просто пытаюсь что-нибудь придумать – хоть что-нибудь. Не могу смириться с тем, что Ричард действительно мертв. Однажды он уже пересекал завесу и потом вернулся, поэтому, полагаю, надежда есть. Тогда Ричард уходил в Храм Ветров, который находился в подземном мире. И он принадлежит третьему царству, поэтому прошел через мир мертвых, чтобы вызволить из плена тебя и остальных. Именно Ричард уже делал так: уходил в мир мертвых – и возвращался.

Мягко обняв Кэлен за плечи, Никки посмотрела ей в глаза:

– Поступок Ричарда все-таки не был бессмысленным. Безумным, диким, но все же имеющим для него смысл. В этом вся разница. Это… Не знаю, по-моему, ты просто пытаешься поверить, что желание может исполниться лишь потому, что ты того отчаянно хочешь.

Кэлен уставилась на Никки, чувствуя, как безысходность вновь запускает в нее свои когти.

– Может, и так, но тебе не кажется, что нужно попробовать? Хочешь отпустить его, ничего не попытавшись сделать? Мы должны попытаться.

– Посмотри на него, Кэлен. – Никки взяла Кэлен за подбородок и повернула ее голову, чтобы она видела лежащее на кровати неподвижное тело. – Посмотри. Ричард мертв, Кэлен.

Кэлен снова уставилась на Никки:

– Я тоже была мертва.

Никки отерла лоб дрожащей рукой.

– Да, но у тебя был Ричард, который отправился за тобой в подземный мир. А кто вернет его?

Кэлен ощутила страшную тяжесть отчаяния.

– Не знаю, Никки, но ведь можно попробовать, правда? Прошу, Никки. Мы можем использовать любую безумную возможность, да?

Никки глубоко вздохнула:

– Да, конечно, можем. Ты права. Мы попробуем.

89

Когда в дверь постучали, Кэлен и Никки ждали возле кровати. Не получив ответа, Кассия приоткрыла дверь и просунула голову в комнату.

– Он здесь, Мать-Исповедница.

Кэлен нетерпеливо махнула рукой:

– Ведите.

На лице Кэлен застыла маска Исповедницы, которой ее научила мать, – спокойное выражение, скрывающее все чувства. За ним она умирала от ужаса, мучилась, страдала, но ничто не отражалось в ее чертах.

Кэлен снова была Матерью-Исповедницей.

Двери отворились, и три морд-сита втащили внутрь Людвига Дрейера. Сами они остались у порога, а его толкнули в комнату. Одетый в найденную для него заношенную одежду садовника, Людвиг неуклюже сделал шаг и замешкался, увидев, что его ожидало в этой комнате.

Командующий Фистер стоял у изножья кровати, позади Кэлен и Никки. По периметру комнаты выстроилось более десятка лучников с наложенными на лук стрелами и не до конца натянутыми тетивами. Тут же были воины с обнаженными мечами и секирами, а некоторые с копьями, хотя, по мнению Кэлен, именно лучники должны были вызвать у Дрейера наибольшее беспокойство.

Когда он, применив оккультные способности, лишил воинов сознания, те ничего не успели сделать, ведь человеку с мечом, каким бы проворным он ни был, все равно требуется время, чтобы достичь цели. А стрелу можно выпустить мгновенно.

– Так-так, Мать-Исповедница, – выпрямляясь, сказал Дрейер, – похоже, ты меня переиграла.

– Рада, что ты осознаешь истинное положение дел.

Он обвел взглядом комнату:

– Знаю, ты поклялась убить меня, но место для казни довольно странное.

Кэлен сделала шаг в сторону, открывая ему лежащее на кровати тело Ричарда. Поняв, кто это, Дрейер нахмурился.

– Он что, мертв? – спросил он, и его страх сменился изумлением.

– Я остановила его сердце, – ответила Никки.

Дрейер нахмурился еще сильнее:

– Не то чтобы я был против, но зачем?

– Так вот, – начала Кэлен, – ты должен что-нибудь сделать, чтобы спасти его.

– Как? – спросил Людвиг, почесав бровь.

– Примени оккультные способности, чтобы сохранить ему жизнь, – потребовала Мать-Исповедница.

Дрейер долго смотрел на нее, затем взглянул на Ричарда и опять на нее.

– Он мертв. Ты должна это понимать. Я и отсюда вижу, что он умер.

– Мы знаем, что с ним, – отрезала Никки. – Его сердце пришлось остановить, но я не способна запустить его. Нам нужно, чтобы это сделал ты.

Хмурый взгляд Людвига стал еще более скептическим.

– Он мертв.

– Тебя привели сюда не для того, чтобы указывать на очевидное, – отрезала Никки с растущим раздражением. – Если хочешь, можем отправить тебя обратно в камеру, приковать цепями, закрыть дверь, а ключи выбросить. Или, возможно, эти три прекрасные молодые дамы убедят тебя, как прекрасно, если тебя не пытают морд-ситы.

Кассия резко ткнула Дрейера эйджилом в поясницу. Охнув, тот с криком боли упал на колено. Кассия махнула эйджилом перед его лицом, приказывая встать.

Поднимаясь, он смотрел на оружие с нескрываемым страхом.

– Что, по-вашему, мне следует сделать с трупом Ричарда Рала?

Кэлен воспылала ненавистью, когда Людвиг так высказался о Ричарде, но сохранила маску Исповедницы, размышляя о более важных делах. Ей нужно было сохранить сосредоточенность, несмотря на душевную боль.

– Нам известно, что оккультное колдовство приносит удивительнейшие плоды – например, создание полулюдей и оживление мертвых. Однако мы не знаем, настолько ли ты полезен, чтобы не замучить тебя до смерти. Итак, скажи: что ты можешь сделать для спасения Ричарда?

Дрейер склонил голову набок, глядя мимо них.

– Могу я взглянуть поближе?

Кэлен кивнула, и морд-сит подвела его к кровати. Протянув руку, он потрогал лицо Ричарда, затем его шею.

– Что я за это получу? – оглянувшись, спросил Людвиг.

– Зависит от результата, – ответила Кэлен.

– Хорошо. Но я бесполезен, пока я в ошейнике. Он блокирует мои способности.

– Что ты сможешь сделать, если мы снимем ошейник? Рассказать об этом можно и не снимая.

Оценив решимость в глазах Кэлен, Дрейер снова, уже более тщательно, принялся изучать Ричарда, стоя возле кровати.

– Ну, не слишком много. Возможно, я одарен и обладаю множеством умений, но не способен воскрешать.

– Тогда скоро ты станешь таким же, – констатировала Кэлен. – Мертвым. Полагаю, разговор окончен.

Аббат просунул палец под ошейник, пытаясь смягчить неудобство, и Кэлен заметила, что его руки слегка дрожат.

– Э… применив оккультные способности, я могу приостановить процесс умирания.

– Точнее! Что именно? – спросила Никки.

– Если он останется здесь, – Людвиг махнул рукой в сторону Ричарда, – то скоро окоченеет, а потом начнет разлагаться и гнить, как и любой труп. С помощью своих оккультных способностей я смогу остановить этот процесс до его начала, и тело останется в определенном смысле жизнеспособным.

– Что при этом будет происходить? – спросила колдунья.

– Сложно объяснить тому, кто не наделен оккультными способностями.

– Постарайся объяснить это мне, пока еще способен говорить.

Сглотнув, он посмотрел в глаза Никки, затем снова окинул взглядом Ричарда.

– Ты же была сестрой Тьмы. Ты должна знать основное о том мире.

– Знаю.

– Тогда ты знаешь, что там, в вечности преисподней, время ничего не значит. Я могу создать связь между этим телом и безвременьем подземного мира.

– Что это даст? – спросила Кэлен.

– Не знаю точно, – ответил Дрейер, пожав плечами. – Такого я еще не делал, не было нужды. Но в этом и состоит основная идея применения оккультных способностей – оживлять трупы или создавать полулюдей. Последние, к примеру, живут очень долго, поскольку в них заложена связь с подземным миром. Эта вневременная связь замедляет их старение, что отличает их от обычных людей. Время действует на их организм не так, как на все остальное в нашем мире. Создав такую связь, я смогу сохранить тело Ричарда Рала в нынешнем состоянии, таким, каково оно на момент смерти. Время для него замедлится, и он будет долго пребывать в нынешнем состоянии.

Никки посмотрела на Кэлен, потирая руки.

– Как во Дворце Пророков, – пояснила она. – Натан Рал жил там тысячу лет, потому что чары создавали вокруг дворца связь с подземным миром.

– Именно, – подтвердил Дрейер, назидательно подняв палец. – Это не вернет его к жизни, но сохранит тело в нынешнем состоянии, не давая меняться, как обычно бывает после смерти, и благодаря этому оно не будет разлагаться.

– Как тогда мы вернем его к жизни? – спросила Кэлен.

– Я не утверждал, что вам это удастся. Я сказал только, что способен сохранить тело. Я не умею возвращать мертвых к жизни. Я могу оживлять трупы, но те по сути не живые.

– И какой от этого толк? – спросила Никки.

Дрейер в отчаянии воздел руки:

– На мой взгляд – никакого. Он умер, и его жизненная сила ушла, а душа отправилась в мир мертвых. Вы спрашивали, что я могу сделать. Это самое большее, на что я способен. Могу установить связь его останков с подземным миром, чтобы остановить процессы, начинающиеся после смерти.

– То есть его можно сохранять до тех пор, – сказала Кэлен, – пока мы не разберемся, как вернуть жизненную силу и душу Ричарда в его тело.

Дрейер скорчил гримасу.

– Сохранить его тело на время – да. Но вернуть душу в это тело? Невозможно. Он мертв, сударыня. Мертв, мертв и мертв. Я не знаю, как возвращать мертвых к жизни, но, если вы в силах это сделать, полагаю, я способен предотвратить разложение, пока вы не вернете его из мира мертвых. Мои способности позволяют делать много удивительного, но искажению законов природы есть пределы. И один из них – сама Благодать, которая содержит определение жизни и смерти. Невозможно дать смерти обратный ход.

Кэлен старалась понять, говорит ли этот человек правду и можно ли ему доверять. Она перевела взгляд с глаз Дрейера на застывшее тело человека, которого любила. Человека, которого отчаянно хотела вернуть.

Кэлен знала, что на самом деле Ричард, с формальной точки зрения, не обратил ее смерть вспять, а использовал искру жизни, которая еще теплилась в ее душе. И эта искра вернула Кэлен.

В душе Ричарда тлела такая же искра. Во всяком случае, Мать-Исповедница надеялась, что та еще в нем, ведь в мире мертвых эта искра могла стремительно угаснуть.

Искра жизни – противовес прикосновению смерти, которое оставила Джит, посеяв внутри них смерть, пока они еще были живы. Смерть подавляла жизненную силу, но какое-то время жизнь и смерть существовали бок о бок. Ричард и Кэлен были отчасти мертвы, отчасти живы.

– Хорошо, – сказала Кэлен. – Пусть. Если ничего лучшего мы сейчас предпринять не способны, приступай.

Дрейер погрозил пальцем.

– Не так быстро. Какой мне с этого прок?

– Чего ты хочешь?

– Чтобы нас с Эрикой отпустили.

Кэлен, продолжая сохранять маску Исповедницы, уставилась Дрейеру в глаза. Вся ее жизнь была посвящена раскрытию истины. Она задумалась над тем, как поступить и на что осмелиться. Сейчас все стояло на кону и зависело от ее выбора. Правильное решение еще не означало успеха, но если она ошибется, то потеряет все.

За краткий миг оценив слова Дрейера и риски, Кэлен приняла решение и кивнула.

– Согласна. Сделай, что обещал, чтобы сохранить тело Ричарда жизнеспособным, и вам позволят уйти.

Никки вцепилась в руку Кэлен.

– Сомневаюсь, что это хорошая мысль, Мать-Исповедница. На деле то, что он предложил, может оказаться бесполезным. И за это мы даруем свободу? Чтобы он лелеял месть? Чтобы однажды обратил оккультные способности против нас? Если бы он заставил сердце Ричарда биться, я бы не возражала. Но просто сохранить тело?..

Кэлен долго изучала Дрейера, размышляя о его оккультных способностях. Наконец, повернувшись, она направилась к кровати. Все дюжие воины в комнате казались мрачными и подавленными. Они потеряли Лорда Рала. Это было немыслимо. Что с ними станет без Ричарда?

– В юности, – начала Кэлен, – я знала одного мальчика в Эйдиндриле. Однажды на исходе зимы он провалился под лед на озере и провел там несколько часов, прежде чем его вытащили. Он, конечно же, был мертв – захлебнулся подо льдом. Его завернули в саван для захоронения, но вдруг он ожил. Я знаю немало подобных случаев, но этот видела собственными глазами. Так кто мы такие, чтобы определять, когда душа действительно ушла навсегда? Когда завеса закрылась? Если есть способ, так сказать, заморозить тело Ричарда, дать ему шанс вернуться из-за завесы, я не хочу упускать его.

Никки с пониманием посмотрела на Кэлен.

– Раз ты так считаешь, я согласна.

Повинуясь знаку Кэлен, лучники по краю комнаты натянули тетивы.

– Сними ошейник, – обратилась она к писарю, невозмутимо стоявшему у стены.

Молер побрел вперед, держа в руках ключи.

– Одно неверное движение, – сказала Кэлен Дрейеру, пока Молер открывал ошейник, – и в тебя воткнется дюжина стрел.

Людвиг кивнул:

– И я могу верить слову Матери-Исповедницы? Если я сделаю это, вы позволите мне уйти?

Кэлен бросила быстрый взгляд на колдунью, затем на Дрейера:

– Даю слово Матери-Исповедницы. Сделай, что обещал, и мы позволим тебе уйти.

Лучники бдительно следили за каждым шагом Дрейера, который с опаской оглядывался на воинов, подходя к кровати, где лежал Ричард.

Людвиг указал на тело.

– Не могла бы ты убрать меч? Он мешает.

Взяв Меч Истины, Кэлен вложила клинок в ножны на бедре Ричарда. Снова оказавшись так близко, касаясь холодной плоти и видя мужа недвижимым, она едва не впала в панику, и маска Исповедницы чуть не слетела.

Наконец Кэлен отступила.

– Приступай.

Все смотрели на Дрейера. Тот, не теряя времени, положил руки Ричарду на грудь и на секунду закрыл глаза, а затем переместил ладонь ему на лоб. Комната наполнилась гулом. Звук нарастал, пока оконные стекла не задребезжали. Тело Ричарда на мгновение вспыхнуло, а комната погрузилась во тьму.

Дрейер убрал руки:

– Готово.

Кэлен встала у кровати и секунду рассматривала Ричарда.

– Не вижу разницы.

– Я же сказал, он мертв, и этого ничто не изменит. – Людвиг в отчаянии указал на Ричарда: – Я сделал что мог, теперь его тело сохранится, а не закоченеет и не начнет разлагаться. Оно останется таким же, как и при жизни. Ты убедишься в этом, когда через некоторое время оно не окоченеет, хотя это всегда происходит после смерти.

Подойдя к окну в толстой каменной стене, Кэлен посмотрела на серый рассвет и прижала ладонь к животу. Ей казалось, что она больна. Наклонившись в оконный проем, она открыла окно, чтобы лицо обдувал свежий воздух.

Прежде она никогда не задумывалась, увидит ли следующий день. А теперь ей было безразлично, настанет ли он.

– Можешь идти, – не оглядываясь, сказала она Дрейеру. – Командующий, проследи, чтобы ему обеспечили безопасный проход через крепость. Я хочу, чтобы он убрался отсюда. Как можно скорее.

Все смотрели на нее, выжидая. Кэлен перевела дух и придала голосу твердость.

– Я дала слово Матери-Исповедницы. Ни ты, ни кто-либо из твоих воинов не должны нарушить его. Выведите его из крепости и отпустите. Сейчас же.

90

Командующий Фистер неохотно прижал кулак к сердцу.

– Будет исполнено, Мать-Исповедница. – Он обратился к сержанту: – Возьми лучников и проследи, чтобы он убрался.

Кэлен не оглядывалась.

– Лорен, Вэйл, пожалуйста, ступайте с ними и убедитесь, что аббата незамедлительно выпроводили и отпустили.

Дрейер горел желанием поскорее уйти, пока Кэлен не передумала, и потому все они спешно удалились. Некоторое время после того, как двери закрылись, командующий нервничал, а Кэлен смотрела в окно.

– Кэлен, – наконец тихо спросила Никки, – ты и правда думаешь, что Дрейер сделал все возможное? Веришь, что у нас появилась надежда?

Некоторое время Кэлен молча глядела в окно, ничего не видя. По ее лицу текли слезы и капали с подбородка.

– Нет, – наконец ответила она надломленным голосом, глядя в пустоту. – Ричард ушел. Занял мое место в подземном мире. Я видела крылатых демонов, утащивших его вниз, в бездну тьмы. Для нас он потерян.

– Ты это видела? – подойдя ближе, негромко и испуганно спросила Никки. Раньше она была сестрой Тьмы и отлично понимала значение произошедшего. – Видела, как его утащили темные твари?

Не оглядываясь, Кэлен кивнула.

– Добрые духи… – прошептала колдунья и прикрыла рот ладонью, сдерживая крик страдания – ведь это она обрекла Ричарда на такую участь.

– Мать-Исповедница, – произнес командующий Фистер, – должна же быть хоть какая-то надежда, что Лорд Рал сможет…

– Воскреснуть? – Кэлен медленно покачала головой, по ее щекам текли слезы. – Мне хочется в это верить. Я бы продолжала надеяться, если бы могла. Я пыталась. Но я посвятила свою жизнь истине, какой бы неприятной и леденящей она ни была. Я – Мать-Исповедница и не могу поверить в то, о чем знаю, что это ложь.

Комната за ее спиной снова погрузилась в тишину, а она продолжала смотреть в окно.

Кэлен вытерла слезы со щек и повернулась к одному из воинов:

– Можно попросить у тебя лук?

Воин озадаченно протянул ей лук, а Никки, удивленная просьбой Кэлен, подошла к окну и встала рядом.

Наложив стрелу, Кэлен оттянула тетиву к щеке, успокоилась и сосредоточилась на цели, как учил Ричард.

Все остальное перестало существовать. Время замедлилось.

Она даже не почувствовала, как отпустила тетиву. Стрела умчалась подобно дыханию ветра.

Кэлен наблюдала за ее полетом. Смотрела, как она летит точно в цель.

Стрела вонзилась в затылок Людвигу Дрейеру, в левую его сторону, и вышла через правую глазницу. Людвиг упал, умерев еще до того, как ударился о ведущую из крепости дорогу.

– Прекрасный выстрел, Мать-Исповедница, – с искренним изумлением сказал лучник, когда она протянула ему лук.

– Стрелять меня научил Ричард. Вы не представляете, как хорошо он стреляет… Стрелял… – Голос Кэлен надломился, и она замолчала.

Никки подняла бровь:

– Не то чтобы я возражала, но ты нарушила обещание. Ты сказала, что отпустишь его в обмен на то, что он сделал.

Кэлен уставила на Никки железный взгляд:

– Я сдержала слово. Я сказала, что позволю ему уйти, но не говорила, далеко ли. – Кэлен указала за окно. – Не говорила, далеко ли собираюсь его отпустить.

На лицах некоторых воинов появился намек на улыбку. Это была Мать-Исповедница, которую они знали и с которой сражались плечом к плечу – железная воля, непоколебимое чувство справедливости.

Кэлен тихо попросила всех уйти. Она хотела побыть наедине с Ричардом.

Опустившись на край кровати рядом с ним, она смотрела на мужа, пока все бесшумно покидали комнату.

Никки молча, сочувственно посмотрела на Кэлен глазами, полными слез, и, уходя, осторожно закрыла за собой двери.

Кэлен не знала, как жить дальше и что теперь делать.

Она потерялась.

Она потеряла все.

Кэлен поняла, каково было Каре.

91

Проплакав несколько часов в опустошающем одиночестве, лежа рядом с телом Ричарда, отчаянно желая, чтобы он прикоснулся к ней и сжал в объятиях, опасаясь, что погибнет от безутешной скорби, и желая умереть, чтобы прекратить страдания, она наконец вытерла слезы, поправила одежду и вышла из спальни.

Никки, отряд воинов Первой когорты и три морд-сита несли безмолвную стражу чуть дальше по коридору, на почтительном расстоянии, очевидно, не желая стоять под дверью и прислушиваться к ее плачу. Когда Кэлен в тишине пошла по коридору, чтобы поговорить с командующим Фистером, они последовали за ней. Впрочем, они тактично держались на достаточном расстоянии, чтобы оставить ее один на один со своим горем. Даже Никки отстала вместе со всеми. Вероятно, она и сказала им, что лучше не задавать вопросов и дать Кэлен возможность уединиться.

Они знали, что не могут унять ее внутреннюю боль. И хотя они тоже скорбели, горе Кэлен было иным.

Она лишилась целого мира. Лишилась своей половинки.

Когда она свернула за угол, из темноты дверного проема перед ней вдруг появилась Эрика.

Морд-сит, снова в своем черном кожаном облачении, сжимая в кулаке эйджил, стремительно выскочила из дверей и оказалась гораздо ближе к Кэлен, чем кто-либо другой в коридоре. Мать-Исповедница достаточно много сражалась вместе с Карой и поняла, что Эрика держит оружие убийственным хватом. Это означало, что морд-ситу достаточно нанести один удар, чтобы остановить сердце противника.

Глаза Эрики переполняла ненависть.

Кэлен инстинктивно подняла руку, когда морд-сит налетела на нее.

Пальцы Матери-Исповедницы коснулись середины груди женщины, под горлом.

Теперь время принадлежало ей.

Прикосновение было очень легким, не сильнее теплого дыхания любовника на щеке.

Время принадлежало ей. Кэлен успела бы сосчитать все волоски, растущие по краю лба Эрики, каждую ресницу.

И хотя лицо Эрики отражало сильнейшую ненависть, Кэлен ненависти не испытывала. Она не ощущала ни жалости, ни ярости, ни злобы, ни горя. Ни малейшего сострадания не было ни во взгляде Эрики, ни во взгляде Кэлен.

В этот бесконечно краткий миг разум Кэлен очистился от эмоций и наполнился лишь все сметающим напором остановившегося времени.

Глядя на застывшую на середине убийственного удара Эрику, Кэлен понимала, что у той нет шансов.

Ни единого.

Она уже мертва. Просто еще не осознала. Кэлен видела по глазам женщины: та еще не понимает, что сейчас произойдет, и все еще считает себя хозяйкой положения.

Она ошибалась.

От холодной свирепости высвобождаемой силы Кэлен захватывало дух. Она чувствовала, как сила поднимается из глубины, затопляя каждую частичку ее сущности, и устремляется дальше.

В этот миг ее могущество было всем.

Кэлен делала это бесчисленное множество раз. Она ослабила контроль над этой волной силы, позволяя той просто течь через себя.

Разум Эрики, ее личность, все ее помыслы – все ушло.

В этот миг безвременья, когда древняя сила вырвалась на волю, коридор сотряс беззвучный гром.

Стеклянные колпаки на ближайших лампах разбились, окно взорвалось кучей осколков. Пол и стены содрогнулись, ближайшие двери распахнулись. Волна силы приподняла ковер, и он пошел волнами в обе стороны. От ужасного сотрясения на стенах коридора потрескалась штукатурка.

Людей позади Кэлен бросило на пол. Те, кто стоял ближе всего, ощутили жгучую боль.

Эрика с воплем рухнула на пол. Ее руки и ноги задергались, и она свернулась клубком, продолжая кричать. Ее кости ломались, плоть рвалась. Она ничего не могла сделать, чтобы избавиться от боли в своем разрушающемся теле – пагубное следствие способности морд-сит вбирать в себя освобожденную силу Исповедницы.

Пока женщина в черной коже корчилась в агонии, пришедшие в себя и вскочившие на ноги воины подбежали ближе, убеждаясь, что угроза устранена. Угроза была устранена даже прежде, чем они заметили морд-сит.

Угроза была устранена в тот миг, когда Кэлен ее заметила.

Кассия, Лорен и Вэйл – все в красной коже – приблизились к Кэлен, глядя на то, как сказалось на морд-сит воздействие власти Исповедницы.

На этот раз та, к кому Исповедница прикоснулась своей силой, не станет молить о том, чтобы ей позволили исполнять ее приказания. Когда Исповедница применяет свое могущество к морд-ситу, все происходит иначе. Для морд-ситов такое прикосновение означает долгую и мучительную смерть.

– Поднимите ее и отведите в подземелье, – сказала Кэлен воинам. – Оставьте ее там, где крики никому не помешают. Запирать ее нет необходимости, она никуда не уйдет, а оставшуюся часть дня и, возможно, всю ночь будет умирать.

– Я слышала, как это происходит, – шепотом сказала Кассия, глядя, как воины поднимают и несут по коридору скрюченное тело кричащей женщины. Их путь отмечали капли крови. – Но правда намного ужаснее рассказов.

Кэлен кивнула:

– Она сама выбрала свою судьбу – в тот день, когда по доброй воле всем сердцем поклялась в верности Людвигу Дрейеру.

Когда воины ушли по коридору и скрылись из виду, унося кричащую Эрику, Никки взяла Кэлен за руку и притянула к себе.

– Внутри тебя – отравляющее прикосновение смерти, оставленное Джит, и потому ты отрезана от силы и не можешь ее применять. Как же тебе удалось?

– Во мне больше нет прикосновения смерти.

– Как? – спросила Никки, удивленно моргнув.

– Ричард избавил меня от него, пока я была в подземном мире. Там это прикосновение не могло нам навредить, как было бы, если бы мы попробовали избавиться от него в мире живых. Мир мертвых сыграл роль сдерживающего поля – завеса удержала смерть на той стороне. И благодаря Ричарду прикосновение смерти, оставленное Джит, осталось в мире мертвых, которому принадлежит.

Прижав руку к сердцу, Никки едва слышно вздохнула:

– Прекрасно. Добрые духи, это прекрасно.

– Меня исцелил добрый дух. Дух Ричарда, – кивнув, ответила Кэлен.

– Значит, вы не умрете? – обрадовалась Кассия.

Кэлен потрясла головой:

– Нет. Но жить мне теперь незачем. Парадоксально: умирая, я хотела жить, а теперь буду жить, но желаю лишь смерти.

Никки обняла Кэлен, молча выражая сочувствие.

Когда колдунья отстранилась, на ее лице проступила подозрительность.

– Если ты можешь применить магию, то почему не исповедала Дрейера? Ты могла просто прикоснуться к нему силой, избегая всех этих сложностей.

– Все не так просто, как кажется.

– Возможно, – ответила Никки, – но если бы ты воспользовалась своей силой, то была бы уверена, что он говорит правду.

– Он не соврал. Я всю жизнь добывала истину у таких людей, как он. Иногда мне не требуется применять для этого силу. Дрейер не лгал и сделал для нас все возможное. И для Ричарда.

Никки опять указала на спальню.

– Но если бы ты прикоснулась к нему, он бы перестал представлять угрозу. И, возможно, стал бы ценным источником сведений.

Кэлен покачала головой:

– Я приняла обдуманное решение.

– Что ты имеешь в виду?

– Они могут лишь поднимать мертвецов, но не способны воскрешать. Сомневаюсь, что сведения, которые он мог сообщить нам, стоили риска применения к нему власти Исповедницы.

Никки махнула рукой, указывая на кровь на полу:

– Какой риск? Ты справилась с Эрикой, просто высвободив силу.

– У Эрики нет оккультных способностей, – ответила Кэлен, взглянув на Никки.

Колдунья выпрямилась:

– А, так вот в чем дело.

– Да, именно. Я никогда не применяла силу Исповедницы против наделенных оккультными способностями. Мы знаем, что магия Приращения бесполезна против таких людей, а моя способность основана на магии Приращения. Даже Зедду не удавалось останавливать тех, кто наделен сильными, как и Дрейер, оккультными способностями.

– То есть могло не сработать? – предположила Кассия.

– В лучшем случае не сработало бы. Моя сила действует на всех по-разному. Морд-ситы, к примеру, обладают способностью захватывать магию того, кто пытается применить ее против них. Но когда морд-сит захватывает власть Исповедницы, она подписывает себе смертный приговор. Вы видели, что случилось с Эрикой. Вполне возможно, попробуй я применить силу Исповедницы к Дрейеру, он мог бы подобным же образом обратить ее против меня и, воспользовавшись возможностью, захватить всех нас. Попытка погнаться за легкостью запросто могла стать роковой. Риск был слишком велик, а кроме того, я считаю, что мы и так получили от него все возможное. Я приняла взвешенное решение.

Вздохнув, Никки кивнула:

– Мне следовало бы знать, что ты все обдумала.

Кэлен погрузилась в свои мысли:

– Ричард учил меня думать о решении, а не проблеме. Так я и стараюсь поступать.

92

– Что мы теперь будем делать? – спросил командующий Фистер, когда Никки и Кэлен закончили беседовать и в коридоре снова повисла тишина.

Кэлен сглотнула:

– Ричард не вернется, нужно с этим смириться. Я просто обманываю себя, а страшная правда заключается в том, что Ричард умер. Мы знаем, как он поступил с останками Зедда. И что желал бы того же для себя. Он ушел, покинул нас в этом мире. И ради Ричарда мы обязаны позаботиться о его бренном теле. Нужно подготовить погребальный костер и попрощаться с ним.

Слезы медленно текли по лицам трех морд-ситов.

– Ты уверена, Кэлен? – спросила Никки. – Ведь Людвиг Дрейер применил свои оккультные способности. Мы не знаем – может быть, еще есть надежда.

– Надежда? – спросила Кэлен и покачала головой, будто пытаясь прогнать болезненные воспоминания, от которых никак не могла отвязаться. – Ты не видела того, что видела я. Крылатые темные демоны погнались за ним, схватили и вонзили в него когти, чтобы он не мог вырваться, а после обволокли черными крыльями, чтобы угасить его душу и унести в забвение.

Все уставились на нее в безмолвном ужасе.

– Но должна быть какая-то надежда, – сказала наконец слабым голосом Никки. – Ричард хотел бы, чтобы у нас оставалась надежда.

Кэлен ощущала опустошение. Мир живых оказался для нее мертвым.

– Надежда? Ханнис Арк с императором Сулаканом движутся к Народному Дворцу. Сулакан хочет разрушить мир живых, напустить на нас мир мертвых. В пророчестве говорится, что только у одного человека есть шанс остановить происходящее – у Ричарда. Пророчество сравнивало каждый шаг Ричарда, каждый его поступок с камнем в пруду, и только у него была возможность все исправить. Пророчество говорит, что единственная надежда справиться с угрозой третьего царства, вырвавшегося на волю, в том, что Ричард должен пресечь пророчество. Только у него есть шанс. Но теперь он мертв, а без Ричарда у нас нет надежды. По сути, из-за того, что с ним связано столько пророчеств, сам он был связан пророчествами по рукам и ногам, особенно тем, что был фуер грисса ост драука. С его смертью пришел конец и пророчеству. Оно погибло вместе с Ричардом. Ведь что оно может сказать о нем теперь, когда он ушел? Он был «избранным», а сейчас его нет. Смерть Ричарда в самом прямом смысле пресекла пророчество. Не осталось никого, кто может остановить зло, погружающее мир во мрак. Для жизни не осталось ни времени, ни надежды. Сказать по правде, я не представляю, почему меня теперь вообще хоть что-то должно волновать.

– Кэлен, – начала Никки, стараясь утешить Мать-Исповедницу, – Ричард не допустит этого. Народ Д’Хары нуждается в нем, и Ричард воскреснет, чтобы защитить их. Он – Лорд Рал, связанный с ними так же, как они с ним. Он вернется из мира мертвых и защитит свой народ.

Кэлен загнала горе поглубже, стараясь остановить слезы и сохранить маску Исповедницы.

– Понимаю твои чувства, Никки, и твои слова очень благородны, правда, но это лишь слова. Нам нужно нечто большее, чем желания и слова. В глубине души ты не хуже меня знаешь, что Ричард не вернется. Он ушел.

Кэлен подумалось, что как раз ей-то и не следует признавать смерть Ричарда, именно она должна говорить, что он вернется, и надеяться на чудо – вдруг он просто возникнет из ниоткуда.

Но она – Исповедница, посвятившая жизнь истине. Кэлен не могла отрицать правду из-за того, что та причиняет боль.

Даже сейчас она не могла отрицать истину.

– У меня не было надежды, Мать-Исповедница, но я нашла путь обратно, – сказала Кассия, перекатывая между пальцев эйджил.

Кэлен показала на оружие морд-сит.

– Разве твой эйджил действует? Ведь Дрейер мертв, а Ричард… ушел.

– Нет, – ответила Кассия с грустной улыбкой. – Но так ли плохо, что я не чувствую боли? Хотя бы временно?

– Полагаю, нет, – сказала Кэлен и положила руку ей на плечо, желая утешить. – Но отсутствие боли означает, что Ричард ушел и узы с Лордом Ралом исчезли. Полагаю, не чувствовать боль уз – слабое утешение.

Кэлен понимала, что для нее боль только начинается.

– А что с мечом Лорда Рала? – спросил командующий. – Я хочу сказать, оставим ли мы клинок при нем, когда… подготовим погребальный костер?

Кэлен знала, как с этим поступить.

– Нет. После смерти Зедда и Ричарда меч придется носить мне. Принеси его.

Фистер молча прижал кулак к сердцу.

Говорить об этом, обсуждать эту суровую явь – это сокрушало ее душу. Горе вновь нахлынуло, ноги подкашивались. Никки подхватила Кэлен под руку, подвела к окну и, поспешно открыв задвижку, распахнула его.

– Пожалуй, тебе нужен свежий воздух, – произнесла колдунья.

При мысли, что за спиной в этой комнате лежит мертвый Ричард, совсем один, Кэлен бросило в жар, закружилась голова. Она не могла выкинуть этот образ из головы, не могла думать ни о чем другом. Ричард казался таким живым, и тем не менее она мысленно видела только его бренное тело, безжизненно лежавшее на кровати, пока его разлученная душа погружалась в пучину вечной тьмы. И хотя часть Кэлен могла думать о Ричарде как о живом, он уже отступал в мир воспоминаний.

Кэлен хотелось кричать, плакать и повернуть все вспять. Однако заплакать она не смогла, лишь тревожилась, как бы не потерять сознание. Руки тряслись, и все тело била дрожь.

– Кэлен, – сказала Никки настойчиво, но мягко и сочувственно, – тебе нужен воздух. Дыши. Давай же, вдохни поглубже. Станет легче.

Кэлен оперлась руками на каменный подоконник и вдохнула прохладный воздух. Она почувствовала, как слезинка скатилась по щеке и капнула с подбородка.

Как жить дальше?

Что теперь делать?

Ей просто хотелось, чтобы Ричард был с ней. Она страдала от того, что его нет рядом. Все случившееся почему-то казалось нереальным и в то же время более реальным, чем что бы то ни было другое.

Ей отчаянно хотелось, чтобы Ричард провел жизнь вместе с ней, чтобы они жили вдвоем и вдали от войн. Чтобы они пожили наконец для себя. Эта возможность ускользнула. Теперь им уже никогда не жить вместе.

Посмотрев через поля на опушку ближайшего леса, Кэлен заметила сидящее там и наблюдающее за ней существо.

Охотник.

Он сидел и молча взирал на нее, и Кэлен показалось, что вид у зверя такой, будто он пришел выразить соболезнование. Скорее всего, это Красная пыталась таким образом выразить сочувствие.

Ведьма знала. Предупреждала. Если бы Кэлен прислушалась к словам Красной и сделала то, о чем та просила, именно Кэлен была бы мертва. А Ричард жив.

Она посмотрела на колдунью. Да, и Никки тоже погибла бы.

Пророчество редко осуществляется так, как изначально кажется.

Однако на сей раз все произошло в точности как предсказывала Красная, но таким образом, как Кэлен не смогла бы даже вообразить.

И все же пророчество оказалось совершенно верным.

Но Кэлен пренебрегла им.

А теперь пресеклись и пророчество, и жизнь Ричарда.

Content

Терри Гудкайнд
Разлученные души

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

39

40

41

42

43

44

45

46

47

48

49

50

51

52

53

54

55

56

57

58

59

60

61

62

63

64

65

66

67

68

69

70

71

72

73

74

75

76

77

78

79

80

81

82

83

84

85

86

87

88

89

90

91

92