Александр Евсеевич Хинштейн, Владимир Ростиславович Мединский

Кризис

Нынешний кризис похож… на «идеальный шторм».

В. Путин

Подарочное оформление книги А. Е. Хинштейна и В. Р. Мединского «Кризис»

ОТ АВТОРОВ

Так уж заведено: испокон века мы привыкли искать легкие ответы на сложные вопросы; и чем сложнее вопрос — тем непременно легче должен быть ответ.

Вот и причину мирового финансового кризиса, который бушует сейчас на планете, большинство пытается объяснить максимально просто: американцы — сволочи — виноваты.

Есть, правда, еще одна крайне доходчивая версия — дескать, кризисы, как приливы с отливами, наступают с определенной периодичностью сами по себе. Этакая загадка природы.

На сей счет существует даже уйма теорий, например теория больших циклов Кондратьева. Или — французского ученого XIX века Клемента Жюгляра, который утверждал, что кризисы наступают с цикличностью 7-11 лет. А его современник, англичанин Уильям Джевонс, вообще писал, что периодичность кризисов напрямую связана с появлением пятен на Солнце.

Так оно или нет — окончательно никто не знает, хотя что-то такое в выкладках этих в самом деле имеется. Достаточно вспомнить, что последний кризис громыхнул в России ровно за 10 лет до кризиса нынешнего: в 1998 году.

Впрочем, на ум тут же приходят и другие даты — а они никак во временные рамки эти не укладываются: перед дефолтом 1998-го был черный вторник 1994-го; до него — шоковая терапия 1992-го. И так далее…

Да и непонятно, почему в таком случае ученые и экономисты не в силах просчитать дату наступления кризиса грядущего, ну а научно обосновывать то, что уже случилось, — большого ума не требуется…

Впрочем, нет. Хотя о нынешнем кризисе не говорит и не пишет сегодня только ленивый, доходчиво, а главное — своими словами объяснить, что же, собственно, происходит, могут буквально единицы. (Рассказы про злыдней-американцев и пятна на Солнце — не в счет.)

Мы специально проштудировали уйму книг, вышедших на эту тему в последние месяцы, но, сколь ни старались, так и не сумели почти ничего путного в них отыскать.

С чего начался кризис? В чем отличие его от кризисов предыдущих? Когда он закончится? И наконец — благо это или зло для России?

Очевидные вроде бы вопросы. А ответов — никто не дает. Даром что авторы — все, как на подбор, титулованные особы: если и не светила с мировым именем, то, по крайней мере, фигуры раскрученные, непрерывно мелькающие на голубых экранах.

В отличие от них, мы вовсе не претендуем на лавры гениальных экономистов. Но для того чтобы разобраться в происходящем, совсем и не требуется оканчивать бизнес-школу. Гораздо важнее другое: незамыленный взгляд, элементарный здравый смысл, а главное — желание докопаться до истины. Если же еще у тебя есть и доступ к закрытым для большинства материалам и документам (слава богу, депут атский статус некие преимущества в этом отношении дает), половина успеха, считай, уже в кармане.

Именно эти качества и объединили нас в творческий тандем. Его итог — лежащая перед вами книга.

В ней нет ничего излишне научного и академичного. Наша задача — не запутать читателя, утомив обилием макроэкономических терминов. Наоборот — вместе с вами ответить в конце концов на вопросы, которые, уверены, волнуют не только нас одних.

Но вот что примечательно: когда мы начали работать над этой книгой, многое из того, что раньше представлялось нам непонятным и чертовски сложным, оказалось очень даже простым и ясным; стоило только поподробнее углубиться в вопрос. Ровно так же в зимнюю погоду расплываются на лобовом стекле морозные узоры, достаточно лишь запустить двигатель.

Такое чувство, что экономисты специально пытаются запудрить нам мозги, увести подальше от сути, пряча истину за кривыми зеркалами глубокомысленных рассуждений.

А почему, собственно, и нет? Ведь правда о кризисе никому почти не нужна. Ни Западу, вторгнувшему мир в пучину финансовых страстей. Ни нашим олигархам, льющим крокодиловы слезы, но расширяющим под шумок свои империи. С их легкой руки и гуляют по свету ложные, псевдонаучные версии, призванные стать дымовой завесой, а мы, наивные, почему-то им верим.

В нынешнем кризисе нет ничего особенного. Если хорошенько разобраться — он лишь слабое подобие кризисов минувших, коих и в мировой, а уж тем более в российской истории насчитывается с избытком.

Все рассказы о многомиллиардных убытках наших олигархов — элементарный миф, ничего, в сущности, они не потеряли, а многие — еще и приобрели.

И дьявольская суть кризиса — такой же точно миф.

Бояться кризиса столь же глупо, как бояться грозы или грома. Во-первых, для отечественной экономики — состояние это вполне привычное и даже естественное, вроде хронического насморка; вся наша история — вообще один сплошной кризис, просто мы благополучно о том забыли.

А во-вторых, существуют десятки примеров, когда кризис не только не ослабил страну, а напротив, сделал ее еще сильнее и богаче. Нужно лишь ставить перед собой верные цели и учиться не на своих, а на чужих ошибках.

В этой связи трудно не согласиться с Патриархом Кириллом, изрекшим, что «кризис — это не только проклятие, но и благословение».

Кризис — отличный шанс избавиться от лишнего жира, сбросить с ног обузу прошлого. Словно грозовой дождь, он делает воздух свежим, сметая мощным потоком мусор и шелуху с наших улиц. Да, в кризисе, как и при любом испытании, в первую очередь выживает сильнейший, слабого топчет он беспощадно. Ну так без естественного отбора человечество никогда не вышло бы из пещер…

Откройте толковые словари. Вы тоже считаете, что кризис — это почти апокалипсис? Ну-ну…

Вот что сообщает о нем Владимир Даль: «…перелом, переворот, решительная пора переходного состоянья» (1905 год).

Словарь академика Ожегова, 1959 год: «…Резкий, крутой перелом в чем-нибудь».

Даже у Брокгауза и Эфрона можно отыскать сравнение кризиса с «благотворными грозами, которые ломают деревья, но в то же время очищают атмосферу и оживляют поля».

А ведь писалось это во времена, когда кризисы громыхали — не чета нынешнему…

Та же Великая депрессия 1929 года, о которой известно у нас ничтожно мало. Вспыхнувший тогда голод унес в общей сложности 5 миллионов жизней. Или — забытый промышленный кризис на рубеже XIX XX веков, когда на всех российских заводах пришлось сократить почти половину рабочих.

Пройдет совсем немного времени, и о кризисе сегодняшнем тоже забудут; то, что сейчас кажется нам архиважным, с высоты прожитых лет станет мелким и малозначительным.

А может, напротив, кризис окажется той переломной вехой, за которой начнется новая страница российской истории, и ниспосланный небесами шанс будет использован в полную силу.

Какой вариант изберет Россия, зависит лишь от нас с вами. И начать надо с малого — хотя бы перестать дрожать под напорами стихии…

Июнь 2009 г.

Глава 1. ЗОЛОТЫЕ ЧЕРЕПКИ

Оказалось, что мой друг Пятница… не раз уже ел людей в том самом месте, где потом хотели съесть его самого.

Д. Дефо «Робинзон Крузо»

Завтра была война

Помнится, был в советском кино такой распространенный прием — на экране мирная, счастливая пастораль, вальсируют — все в белом — выпускники, гуляют влюбленные парочки. А потом — бац — тревожная музыка, гудят бомбардировщики, переклеенные крест-накрест окна. И крупным планом — переломная дата: 22 июня, как бы разделившая жизнь на две половины: «до» и «после».

С мировым кризисом подобные аналогии не проходят. Не было такого, чтобы человечество вечером безмятежно легло спать, а утром проснулось уже в кризисе и холодном поту.

Даже точки отсчета его назвать никак нельзя; то ли лето 2007-го, когда в США с треском обрушилась ипотека. То ли январь 2008-го, ознаменованный обвалом мировых фондовых рынков. А может, минувшая осень, когда нефтяные цены, пухшие прежде как на дрожжах, резко устремились в пике.

(Беспрецедентный рекорд был поставлен 30 сентября. В тот день, подсчитали потом эксперты, американский фондовый рынок падал со скоростью 1 миллиард долларов в минуту. За эти страшные сутки капитализация всех американских компаний рухнула на $1,3 триллиона.)

Мировой кризис подкрался отнюдь не незаметно. К тому моменту, как дошел он до России, эта опухоль разрасталась уже больше года. И если все предыдущие наши злоключения начинались как раз нежданно-негаданно, словно война — в одну ночь правительство вдруг объявляло о молниеносном обмене рублей или провозглашало, к примеру, дефолт — то кризис теперешний неожиданностью ни для кого не являлся.

Доу-Джонс (р. 1896) — простой средний показатель движения курсов акций 30 крупнейших промышленных корпораций. Не имя и фамилия изобретателя индекса, как почему-то все думают, а вообще-то — две отдельные фамилии: Доу и Джонс.

Придуман газетчиком Чарльзом Доу (1851–1902) и впервые опубликован в 1896 году. С тех пор остается солнцем в окошке каждого капиталиста. Доу, кстати, не имел даже среднего образования: никогда не заканчивал школу. А кто такой Джонс? Просто некий то ли друг, то ли партнер журналиста Доу. То есть вообще никто

Точнее, не так. Это для финансовой и властной элиты он не стал неожиданным. А вот для простых граждан, не следящих за котировками РТС и индексом Доу-Джонса — напротив, прогремел точно гром среди ясного неба.

Вряд ли стоит винить Кремль в том, что он скрывал правду от своего народа; это раньше, при закрытых границах и тотальной цензуре, можно было замалчивать все что заблагорассудится. Другой вопрос, что центральные СМИ рассказывали о финансовых злоключениях крайне скупо. У человека несведущего вполне могло сложиться представление, что кризис — явление чисто ихнее и нас никогда не коснется.

Но давайте представим себе обратное. Предположим, где-нибудь с середины 2007-го все телеканалы наперебой ринулись стращать население, рисуя жуткие картины грядущего апокалипсиса.

Не надо быть провидцем, дабы предсказать ход последующих событий. В стране моментально поднялась бы паника. Впечатлительное население, еще помнящее горбачевско-ельцинские забавы, разом ринулось бы менять рубли на доллары, скупать телевизоры и гарнитуры, запасаться тушенкой и солью; моментально подскочила бы инфляция, в разы взлетели бы цены, на долгое время похоронив наш «деревянный». (Сколько стоил бы сегодня доллар — одному Богу известно; может, сто рублей; а может, и больше…)

Так что иной раз большие знания — и вправду есть большие печали…

А ведь еще в июне 2007-го, на встрече «большой восьмерки» в Германии, Путин высказывал беспокойство ситуацией на ипотечном рынке США. Уже тогда было понятно, что если Вашингтон не предпримет экстренных мер, положение будет только ухудшаться.

Увы. Нашего президента никто услышать не захотел. (Директор Нацбанка Англии Мервин Кинг до последнего дня утверждал, например, что в Британии — кризиса нет, есть только — кризис международный.) А потом — стало уже поздно: американская ипотека сложилась точно карточный домик, накрыв под своими завалами всю мировую экономику.

Россия оказалась готова к кризису куда больше, нежели многие наши соседи. Не случайно, выступая с программной речью на давосском форуме в январе 2009-го (к этому докладу нам еще предстоит не раз обращаться), Путин не без удовольствия изрек, что «в отличие от многих стран, мы действительно накопили значительные резервы, и они расширяют наши возможности уверенно пройти через период глобальной нестабильности».

В самом деле, скажи кто-то лет десять назад, что не Россия будет клянчить в долг у Запада, а наоборот, — посмотрели бы на такого пророка как на полоумного.

Да и пресловутый стабфонд, столько времени не дававший покоя оппозиции, оказался на поверку даже некой подушкой безопасности. Благодаря ему мы сумели демпировать удар, сохранив, например, всю банковскую систему. (Другой вопрос, как распорядились этим стабфондом; да и размер его странным образом совпадал почему-то с объемом наших корпоративных кредитов: сколько государство размещало на Западе, ровно столько в Россию обратно и возвращалось. Впрочем, разговор об этом у нас еще впереди.)

Как признается теперь руководитель антикризисного штаба правительства Игорь Шувалов, осенью 2008 года страна была «на пороге разрушения национальной банковской системы»; лишь вкаченные бюджетные миллиарды удержали ее от краха, а вкладчиков — стало быть, от нового разорения.

Кризис не мог застичь врасплох Кремль еще по одной очень прозаичной причине. Просто было ясно, что рано или поздно он обязательно должен наступить.

Этот шквал был неизбежен по определению, как заход Луны или Солнца. И вот об этом стоит поговорить детально…

Гиперболоид генерала де Голля

Доллар так основательно вошел в нашу жизнь, что без него мы не в силах даже представить себе нынешнюю действительность. Доллар — это, если угодно, главный барометр (а также термометр, тахометр и etc) российского бытия, наша основная система координат.

Все расчеты мы давно уже ведем в долларах. Любую покупку сразу же переводим на «баксы». Зарплаты, пенсии, машины, квартиры, кредиты — он привязан ко всему. (Слава богу, хоть в ресторанах цены стали писать теперь не в «у.е.», а в рублях.)

И мало кто задумывается, а что вообще представляет собой эта зеленая бумажка? И почему, собственно, именно она, а не швейцарский франк или японская йена является стержнем мировой финансовой системы.

Для того чтобы ответить на этот вопрос, следует вернуться в относительно недавнее прошлое — в 1944 год.

Именно тогда в маленьком американском городке Бреттон-Вуде состоялась Международная валютно-финансовая конференция, на которую собрались все основные страны мира (за исключением, понятно, Германии и СССР). Аккурат с этого момента главной валютой мира стал американский доллар.

Сверхдержавой сделали США мировые войны. Пока народы убивали друг друга, Америка увеличивала свои богатства, наживая на поставках воюющим сторонам несметные барыши.

За Первую мировую войну европейские страны задолжали Штатам в общей сложности 11 миллиардов долларов; чистая прибыль американской экономики составила тогда $ 33,6 миллиарда — это при том, что тот доллар стоил во много раз дороже сегодняшнего.

К окончанию же Второй мировой Америка обладала уже 70 % мировых запасов золота, ибо по ленд-лизу за технику и продовольствие брала с союзников исключительно «презренным металлом»: все бумажные валюты к тому времени успели обесцениться.

Для наглядности приведем пару цифр. В 1938 году золотой запас США составлял 13 тысяч тонн. В 1945-м -17,7 тысячи тонн. К 1949-му — уже 21,8 тысячи тонн. То есть удивительная вещь: страна вроде как воюет, но при этом — не только не страдает экономически, а напротив — БОГАТЕЕТ! В свою очередь, англичане, французы и немцы за время войны все свое золото благополучно растратили; ну, а у кого толще мошна — у того и прав, значит, больше; кто ужинает девушку, тот ее и танцует.

Изначально, по решению Бреттон-Вудской международной конференции (кстати, на этой же сходке были основаны хорошо нам теперь известные Международный валютный фонд и Международный банк реконструкции и развития), доллар был не только определен в качестве основной мировой валюты, но и жестко привязан к золотому своему покрытию. Официальный курс установили из расчета $ 35 за 1 тройскую унцию золота (это примерно 31,1 грамма).

Голль Шарль де (1890–1970) — французский государственный, военный и политический деятель, трижды избирался президентом Франции.

Запомним эту цифру: $ I примерно — 1 грамм золота.

Говоря по-простому, доллар практически приравняли к золоту, изобретя невиданный доселе критерий — золотодолларовый стандарт. (Ни одна другая валюта прямой обратимостью в золото больше не обладала; вся конвертация фунтов, марок, крон и т. п. велась теперь исключительно посредством доллара.)

На протяжении двух десятков лет система эта работала вполне исправно. Америка с каждым годом богатела и наливалась румяной силой, точно бройлерный цыпленок на гриле; по крайней мере так всем тогда казалось.

Но в 1965 году французский президент Шарль де Голль решил вдруг проверить хваленый «золотодолларовый стандарт» на прочность.

Не в пример другим европейским лидерам, к американцам генерал относился безо всяческого пиетета.

Когда нацисты напали на Францию, де Голль был всего-навсего полковником, командиром бронетанковой дивизии. Но он так отважно дрался, что буквально в последние дни республики его произвели в генералы.

После оккупации де Голль уехал в Англию, где основал движение «Свободная Франция», создал временное правительство в изгнании. В мае 1945-го договор о капитуляции подписывали вместе с русскими, американцами и англичанами еще и французы.

На торжественном обеде кто-то из французских генералов, перебравши, заснул прямо за столом. «Гляди, — сказал один союзник другому. — Вот так вот они и проспали всю войну»

Чувства эти были взаимными; еще президент Рузвельт называл его «капризной невестой» и предлагал отправить губернатором на Мадагаскар.

По условиям того самого Бреттон-Вудского соглашения любая страна в любой момент была вправе предъявить Федеральной резервной системе США наличные доллары к обмену на золото. Этим-то де Голль и воспользовался.

Ему хватило совсем немного времени — меньше часа, — чтобы раз и навсегда разрушить миф о незыблемости американской валюты; впоследствии сам де Голль назовет сие своим «экономическим Аустерлицем».

4 февраля 1965 года на пресс-конференции он во всеуслышание объявил, что в международных расчетах Франция переходит отныне к реальному золоту:

«Мы считаем необходимым, чтобы международный обмен был установлен, как это было до великих несчастий мира, на бесспорной основе, не носящей печати какой-то определенной страны… трудно представить себе, чтобы мог быть какой-то иной стандарт, кроме золота».

Де Голль потребовал от Вашингтона обменять на золото скопившиеся в национальном банке Франции 1,5 миллиарда долларов точно по установленному курсу. В общей сложности цифра выходила фантастическая: примерно 16,5 тысячи тонн — три четверти всего золотого запаса США.

Разумеется, американцы платить по счетам не желали: как уж только не пытались они уболтать бунташного генерала. Все было тщетно. Франция даже — в знак протеста — вышла из состава НАТО и ликвидировала на своей территории все заморские военные базы.

Тут-то и выяснилось самое интересное. Оказалось, что за 20 лет мирового владычества американцы давным-давно позабыли про какое бы то ни было золотое покрытие; вот и запустили печатные станки на полную катушку. (Объем-то эмиссии, или, выражаясь проще, количество выпускаемых в обращение долларов никто, кроме них самих, не контролировал.)

Иными словами, золотой запас США больше не обеспечивал национальную валюту; золота было мало, а зеленых бумажек — много. В погоне за сверхприбылями Федеральная резервная система никак себя не ограничивала и ежегодно вбрасывала на рынок сотни миллионов новых ассигнаций. Точно пылесос, американцы выкачивали ресурсы со всего мира, расплачиваясь взамен пустыми, ничем не обеспеченными бумажками, ими же и производимыми.

Уже потом экономисты подсчитают: за 1960–1971 годы превышение кредитной эмиссии доллара над реально заработанными США деньгами составило (в пересчете) страшно даже выговорить — 468 952 000 кг золота. Тогда как за всю свою многовековую историю человечество сумело добыть лишь 130 000 кг.

Это была самая обычная пирамида. Как и положено любой пирамиде, до поры до времени она казалась незыблемо-вечной; но стоило лишь кому-то одному — в нашем случае де Голлю — затребовать вклады назад, как вся конструкция предательски зашаталась и заходила ходуном.

(Точно так же и кризис нынешний начался с того, что какой-то американец — якобы его даже сумели потом идентифицировать — не вернул вовремя ипотечный кредит и тем сыграл роль детонатора, приведшего взрывное устройство в действие; впрочем, не будь его — появился бы кто-то другой. Свято место пусто не бывает.)

Вряд ли французскому президенту доводилось читать фантастический роман Толстого о похождениях гениального безумца инженера Гарина; однако ж действовал он в точности по сюжету книги.

Для тех, кто за давностью лет подзабыл содержание книжки, напомним, что инженер Гарин изобрел свой знаменитый гиперболоид не забавы ради, а исключительно с корыстным расчетом; просверлить некий Оливиновый пояс по краям Тихого океана, где покоятся якобы громадные залежи золота, дабы стать властелином мира.

Пояс он просверлил. Золото нашел. И начал методично рушить мировую экономику, распродавая слитки по бросовым ценам: $ 2,5 за килограмм.

Кончилось дело, правда, весьма плачевно; в итоге Гарин растерял и деньги, и власть, даже гиперболоида у него не осталось.

Толстой Алексей Николаевич (1883–1945) — советский граф. В 1919 г. эмигрировал во Францию, но потом одумался, вернулся и не прогадал. Стал трижды лауреатом Сталинской премии, депутатом, академиком и орденоносцем. Широко известен портрет Толстого кисти Π. Н. Кончаловского; писатель сидит за столом перед вазой с фруктами. Картина была написана во время войны, когда большинство столь возносимого Толстым народа перебивались с хлеба на воду

Отчасти де Голль повторил судьбу литературного безумца. В 1969 году он вынужден был досрочно уйти в отставку и вскоре умер. Однако к этому времени американской монополии был нанесен уже непоправимый удар.

США оказались перед угрозой дефолта. Отдавать золото они не хотели, да и не могли. Но и не отдавать тоже было нельзя; в противном случае Вашингтон разом бы лишился статуса главного кассира планеты.

А тут еще — вслед за французами — в очередь на американское золото начали выстраиваться и другие страны: немцы, канадцы,

японцы. Началась лихорадка, такая же, что памятна нам по эпохе 1990-х, когда держать сбережения в рублях было верхом безумия. Все страны старались скинуть как можно больше долларов и запастись золотом.

В марте 1968-го американское правительство было вынуждено ограничить свободную конвертацию долларов в золото. (Справедливости ради, заметим, что ограничение это не коснулось государственных банков и распространялось лишь на частные сделки.)

Но и для нацбанков обмен хрустящих купюр на холодные бруски происходил медленно, с огромными проволочками и задержками. (Французам, например, в итоге вернули лишь половину из предъявленных к оплате полутора миллиардов.)

Никсон Ричард Милхаус (1913–1994) — американский политик, вице-президент (1953–1961), президент США (1968–1974).

Первым из всех американских президентов совершил официальный визит в Москву, где Брежнев принимал его как дорогого гостя и даже поселил в Кремле. Лидеры обменялись ценными подарками. Никсон презентовал генсеку черный «Кадиллак», а в ответ получил катер на подводных крыльях. «С Никсоном можно иметь дело», констатировал Леонид Ильич после завершения визита. Даже когда Никсон из-за уотергейтского скандала вынужден был подать в отставку, Брежнев прислал ему несколько личных обращений, в которых желал «энергии и успеха в преодолении всякого рода сложностей» и благодарил за совместную деятельность.

«Я оставляю этот пост с чувством гордости по поводу того, что Вы и я много сделали для преобразования отношений между нашими странами», — написал ему Никсон в ответ

К началу 1970-х золотой запас США снизился до 10 миллиардов (меньше, чем до войны). Но ажиотаж не спадал. Желающих совершить обмен становилось все больше и больше.

И тогда американцы встали перед роковым выбором: либо признать банкротами себя, либо сделать таковыми всех кредиторов.

Как вы думаете, какой вариант избрал Вашингтон?

Ну, правильно, последний.

15 августа 1971 года президент Никсон, честно хлопая ресницами, объявил о полной отмене золотого обеспечения доллара, нарушив тем самым американцами же инициированное Бреттон-Вудское соглашение. В переводе на доступный язык означало это еле-дующее: кому должен — всем прощаю, идите себе с миром.

Началась последовательная девальвация доллара. Сначала за тройскую унцию золота власти подняли цену с 35 до 38 долларов. Потом — до 42,2. Причем рост этот был исключительно виртуальным, сугубо на бумаге; доллары на золото никто по-прежнему обменивать не собирался.

Пришлось мировым державам съезжаться на новую финансовую конференцию — на этот раз в Париж (немудрено!). И договариваться о новой экономической системе, каковая и начала свой отчет 16 марта 1973 года.

С этого момента золотое содержание окончательно отошло в небытие. Отныне курс валют не зависел больше от размера золотого запаса; деньги превратились в обычный товар, не подверженный никаким международным соглашениям и законам, кроме закона рынка. Спрос на собственную денежную систему каждая страна устанавливала теперь самостоятельно; получив, разумеется, право печатать столько денег, сколько заблагорассудится. В том числе — и США…

ИЗМЕНЕНИЕ СТОИМОСТИ ЗОЛОТА

С того времени соотношение доллара к золоту неоднократно менялось; цена на благородный металл то взлетала, то падала (в XX веке пиком стал 1980 год, когда тройская унция стоила от 800 до 875 «баксов».) Впрочем, к первоначальной своей отметке — $ 35 — она даже и не приблизилась; ниже пары сотен долларов унция презренного металла уже никогда не стоила.

В составленной нами таблице масштабы этих колебаний видны наглядно (см. таблицу на 17 стр.).

Принято отчего-то считать, что золото — просто-напросто подорожало в цене, ну, дорожает ведь нефть или уголь. Хотя, если вдуматься, это не золото дорожало, а доллар — дешевел.

За сорок с лишним лет, минувших с начала де Годлевского «Аустерлица», главная мировая валюта обесценилась ровно в 30 раз.

В этом и есть ответ на самый главный вопрос: почему мировой кризис был неизбежен…

Жизнь взаймы

За свою многовековую историю человечество знало немало господствующих, доминирующих денежных систем. В античном мире властвовали попеременно греческая драхма и римский сестерций. В Средние века над Европой царствовал испанский реал. За ним наступила пора голландского гульдена, потом — французского луидора. Несколько столетий подряд, вплоть до Второй мировой войны, заправлял всем английский фунт.

Едва только какая-нибудь империя — Британия или наполеоновская Франция — начинала дрейфовать в сторону мирового господства, как ее валюта тут же подминала под себя остальные. Это было и понятно, и логично. Сила империи проявлялась во всем, в том числе и в деньгах. Ну а деньги обеспечивались, соответственно, этой самой имперской силой, выраженной в золоте и многочисленных трофеях, добытых победителем на поле брани.

Американский доллар стал первой в истории резервной валютой, не подкрепленной никаким мало-мальски серьезным обеспечением.

Золотого содержания у доллара нет. А что же есть? Нефть? Так ее в Америке добывают ничтожно мало; это, скорее, сами США полностью зависят от нефтяных котировок.

(Когда в 1973 году арабский мир, в отместку за помощь Израилю, прекратил продавать Западу нефть, цены на нее мигом выросли в 4 раза, а экономический кризис надолго охватил и США, и Европу. В Америке, например, безработица разом увеличилась вдвое.)

Чем же тогда США отвечают по своим обязательствам; ведь деньги — это не что иное, как долговые расписки, выданные на неопределенный срок.

В том-то и штука, что НИЧЕМ.

С точки зрения экономической теории, покупательская способность любой валюты обеспечивается валовым внутренним продуктом (ВВП). Однако цифры свидетельствуют об обратном; ВВП США составляет 20 % от мирового ВВП. Сама же Америка потребляет вдвое больше: 40 % от мирового ВВП.

Нехитрый арифметический подсчет, доступный даже второкласснику, показывает, что страна эта живет не по средствам; зарабатывает рубль, а гуляет на два.

Или вот вам — другой пример. За 3 квартала прошлого, 2008 года общий импорт товаров и услуг в США составил $ 5 798,8 млрд. (Данные официальные, озвученные департаментом торговли.) А объем экспорта за тот же период — $ 4 603,1 млрд. Иными словами, ввезли американцы на триллион долларов (!) с лишним больше, нежели вывезли. Вопрос: за чей счет покрывается эта разница?

Разумеется, за счет остального мира.

Уникальность доллара состоит в том, что уже какое десятилетие подряд валюта эта обеспечивается не столько собственным продуктом, сколько ВВП других стран. При этом никакого контроля за эмиссией доллара у этих самых стран нет. Более того, с марта 2006 года вся информация о количестве гуляющих по миру долларов стала коммерческой тайной даже для самих американских налогоплательщиков.

Да-да, вы не ослышались: именно коммерческой.

Мало кто знает, что Федеральная резервная система (ФРС) США, которую почему-то именуют аналогом нашего Центробанка, есть организация сугубо частная. Принадлежит она 12 коммерческим американским банкам. Во главе ФРС стоит центральный Совет управляющих. Он, правда, назначается президентом США, но сроком на… 14 лет.

(Неслучайно Алан Гриспен, возглавлявший ФРС почти 20 лет — с 1987 по 2006 год, — по степени влияния и могущества намного превосходил официальных хозяев Белого дома. Этого человека, кстати, называют сегодня одним из главных виновников мирового кризиса.)

Именно ФРС занимается выпуском столь любимых нами хрустящих зеленых банкнот. Причем делает это так успешно, что за последние тридцать лет объем денежной массы вырос в десятки раз. По оценкам экспертов, ежегодный прирост долларов составляет порядка 15 %. Последняя официальная информация ФРС гласит, что к февралю 2006-го на руках по всему миру находилось $10 294,3 млрд.

Если у тебя в руках печатный станок, очень трудно побороть жадность и не запустить его па полную катушку; все равно что иметь скатерть-самобранку, но питаться впроголодь.

В принципе, картина эта нам хорошо знакома. В начале 1990-х павловское, а потом гайдаровское правительства тоже запускали печатные станки в три смены, ибо денег в стране не хватало, платить пенсии и зарплаты было не с чего.

Вот только в России это приводило к обратному эффекту — чем больше Центробанк выпускал рублей, тем дешевле они становились. Мудреное словечко «инфляция» долетело тогда даже до глухих сибирских деревень. (Занятная, между прочим, деталь. Исторически термин этот применялся не в экономике, а в медицине, и означал — «вздутие живота в результате скопления кишечных газов»; очень точное определение.)

В Штатах же подобное вздутие не возникало. По той простой причине, что американцы — молодцы ребята, ничего не скажешь — заранее сумели создать рынок сбыта для своих долларов.

Получая товары со всех концов света — российскую нефть, финский лес, японскую технику, израильские фрукты — американцы расплачиваются взамен ничем не обеспеченными зелеными бумажками с сентиментальной надписью: In God We Trust. И горя себе не знают. Недаром 2/3 всех долларов вращается за пределами США.

Очень уместно привести здесь жизненный анекдот, которым Шарль де Голль проиллюстрировал некогда свое отношение к доллару.

На аукционе выставлена картина Рафаэля. Араб предлагает нефть, русский — золото, а американец выкладывает пачку и покупает Рафаэля за 10 тысяч долларов. В итоге американец получил Рафаэля за три доллара, потому как цена бумаги за одну стодолларовую банкноту — три центра.

На самом деле сегодня себестоимость доллара не составляет и этих трех жалких центов. Производство валюты сводится теперь лишь к записям некоторых чисел в балансе ФРС: сам себе пишешь, сам себе списываешь. А взамен получаешь всамделишные, а отнюдь не виртуальные продукты.

Для простоты понимания представьте на секунду, что вы решили продать, например, свою квартиру.

Сколько она может стоить? Если в Москве или Питере — уж никак не меньше полумиллиона «баксов». Вам же дают миллион. Или — два.

Согласитесь? Ясное дело. Потому как на эту сумму вы вполне сможете купить и квартиру новую, да еще половина останется; выгода — налицо.

А если вам предложат взамен миллион глиняных черепков? В лучшем случае — покрутите, должно быть, пальцем возле виска.

Но штука в том, что доллары — это по сути и есть глиняные черепки: если не сегодня, так завтра. На память сразу же приходят кадры из старого мультфильма «Золотая Антилопа»:

— Глупое животное, золота не бывает слишком много!

А потом — один удар копытом — и вожделенный металл превращается в черепки.

Америка уже давно живет в долг, ежегодно накапливая заведомо невыполнимые обязательства перед остальным миром. Примерно половина ее богатств связана именно с эмиссией доллара для использования в других странах. В это трудно поверить, но общий долг государства, считающегося образцом успеха и роскоши, превышает уже 10 триллионов (!) долларов.

Для сравнения, к концу XX века весь российский внешний долг не превышал и $ 160 миллиардов; а мы-то, наивные, искренне верили тогда, что цифра эта просто неподъемна.

Еще в 1989 году в центре Нью-Йорка, поблизости от Таймс-Сквер, некая компания Durst Organization установила гигантское табло, отражающее — до цента — размер американского внешнего долга. Данные обновлялись там ежедневно. Но и 20 лет не прошло, как лавочку эту пришлось закрывать; на табло элементарно не хватает теперь места для новых цифр. Кто же мог представить, что счет пойдет на десятки триллионов.

Теперь этот счетчик перенесен в Интернет. Настоятельно рекомендуем посетить его адрес — http://www.brillig.com/debt clock/; зрелище — не для слабонервных. Достаточно лишь воспроизвести на бумаге увиденные цифры, и вся вера в несокрушимую американскую мечту рассеется в тот же миг, точно утренняя дымка; золото на глазах превратится в черепки.

Когда 22 февраля приступали мы к работе над этой главой, значилась там следующая сумма:

$ 10,811,349,245,681.20.

Когда заканчивали — 9 марта — уже другая:

$ 10,966,287,130,784.58.

То есть за каких-то две недели долг США вырос на 155 миллиардов долларов. И это — явно не предел, потому что с осени 2007-го увеличивается он на 3,74 миллиарда ежедневно. (Цифра усредненная, она тоже есть на указанном сайте. Равно как и перерасчет общего долга на каждого американца: 36 тыс. 135 долларов как одна копеечка.)

Начинайте каждое утро с посещения этого сайта; очень, знаете, отрезвляет…

Почему же, спросите вы, все эти годы человечество безропотно принимает откровенно жульнические правила игры? Да потому, что американская пропагандистская машина настолько крепко промывает миру мозги, что и вопросов лишних ни у кого не возникает.

Не прав был классик, уверяя, что от многократного повторения слова «сахар» во рту не становится слаще; еще как становится.

Все свои действия Вашингтон неизменно объясняет сугубо высокими материями: прежде — святой борьбой с коммунистическим злом, теперь — с международным терроризмом. Опять же — помощь развивающимся странам, поддержка молодых демократий.

Те же, кто пытается возражать, апеллируя к разуму и здравому смыслу, моментально записываются Америкой во враги человечества.

Когда Путин в своей знаменитой мюнхенской речи предостерегал человечество от опасности однополярного мира и объявлял, что Россия не потерпит «мир одного хозяина», его только что не освистали. Выступление нашего президента Запад воспринял точно брошенную в лицо перчатку — в воздухе разом запахло новой «холодной войной».

Теперь же эти путинские слова звучат актуально как никогда. Давайте перечитаем их вместе:

«Считаю, что для современного мира однополярная модель не только неприемлема, но и вообще невозможна. И не только потому, что при единоличном лидерстве в современном — именно в современном мире — не будет хватать ни военно-политических, ни экономических ресурсов (здесь и далее выделено нами. -Авт.)… И это в конечном итоге губительно не только для всех, кто находится в рамках этой системы, но и для самого суверена, потому что разрушает его изнутри.

…отдельные нормы, да, по сути — чуть ли не вся система права одного государства, прежде всего, конечно, Соединенных Штатов, перешагнула свои национальные границы во всех сферах: и в экономике, и в политике, и в гуманитарной сфере навязывается другим государствам.

…Убежден, мы подошли к тому рубежному моменту, когда должны серьезно задуматься над всей архитектурой глобальной безопасности».

Сказано это было более двух лет назад, в феврале 2007-го, когда о мировом кризисе никто еще и не заикался. И не важно, что основной упор Путин делал на внешнеполитическую, а не на экономическую составляющую. От перемены слагаемых сумма-то не меняется.

Американская политика настолько тесно переплетена с экономикой, что подчас разобраться и отделить одно от другого просто невозможно; в точном соответствии с ленинской формулой о том, что политика есть концентрированное выражение экономики.

Именно политическими, а отнюдь не экономическими причинами и объясняется многолетнее владычество доллара; да, собственно, и начальный его, первопричинный взлет.

Много раз за последние десятилетия Америка оказывалась на краю финансовой пропасти, буквально пару шагов отделяли ее от окончательного банкротства. Но исключительно политические решения неизменно откладывали этот крах.

Так случилось и после де голлевского удара под дых, когда Вашингтон, дабы увеличить зону своего влияния, моментально проникся любовью к коммунистическому Китаю — даром что прежде ненавидел его сильнее даже, чем СССР, а Мао Цзе-Дуна вполне официально, на уровне государственных документов, именовал диктатором и тираном.

Тридцать лет США не поддерживали с КНР дипломатических отношений, всячески третируя Поднебесную; формально камнем преткновения был остров Тайвань, который китайцы считали собственной территорией, а американцы — суверенным демократическим государством. (Посему еще с середины 1950-х держали там свои войска, приняв на себя обязательства по защите тайвань-ских границ.) Бред какой-то: маленький остров с населением в 15 миллионов человек был, к примеру, полноправным членом Совета безопасности ООН, а громадный Китай — самая густонаселенная страна на планете — нет.

Мао Цзе-Дун (1893–1976) — Великий Кормчий Китая, бессменный лидер Китайской компартии.

В СССР отношение к Мао было неоднозначным и крайне субъективным; сначала его именовали лучшим другом Советского Союза и верным учеником Сталина. После разрыва отношений обвиняли в ревизионизме, деспотизме и заигрывании с Западом. (Пекинская утка, крякающая под вашингтонскую дудку, — излюбленный образ карикатуристов 1960–1970 годов.)

Сам Мао долгое время исповедовал концепцию особого пути Китая. С одинаковой ненавистью он выступал против американского империализма и советского «ревизионизма». Однако под старость проявил себя крайне прагматичным политиком и даже сел за стол переговоров с Р. Никсоном

Но стоило лишь запахнуть жареным, как тогдашний президент Никсон сдал верных соратников в один присест и признал, что Тайвань — составная часть КНР. Вскоре уже в Совете безопасности заседали не тай-ваньцы, а китайцы; чуть позже США даже прервут дипотношения с Тайванем, разом забыв обо всех прежних своих обязательствах и громогласных речах.

Зато в обмен на эту уступку огромная держава оказалась вовлечена в долларовую географию. Началась беспрецедентная по масштабам экспансия западного капитала в Китай, повсеместно там стали строиться заводы, открываться совместные предприятия. Доллар вновь был спасен; у американцев появился новый рынок сбыта для своей валюты, а кризис перепроизводства получил отсрочку.

Все вернулось на круги своя — из Китая американцы опять вывозили за бесценок товары (здесь была самая дешевая рабочая сила), а взамен расплачивались печатаемой в неограниченном количестве резаной бумагой (то есть черепками).

И по сей день Поднебесная остается крупнейшим поставщиком товаров и услуг в США; объем госдолга Америки перед этой страной растет просто в геометрической прогрессии, ежегодно увеличиваясь на 25 %. В 2008 году он составил уже 503 миллиарда долларов.

Конкистадоры XX века

У сближения капиталистических Штатов с коммунистическим Китаем имелось и еще одно важнейшее объяснение: чем активнее Запад сходился с Востоком, тем сильнее отрывался он от СССР; две державы дружили теперь против третьей. Кончилось тем, что антипатия Москвы к Пекину превзошла даже былую неприязнь к Вашингтону.

Если бы «холодной войны» не существовало, американцам следовало бы ее непременно выдумать. Стращая западный мир Советским Союзом, Штаты тем временем делали свои позиции более прочными. Попробуй откажись от долларовой зависимости, когда каждый божий день тебе талдычат о грядущем апокалипсисе, а раз именно США приняли на себя роль спасителя цивилизации, кто ж решится указать им на некоторые — скажем мягко — огрехи.

«Холодная война» отнюдь не являлась войной идеологий, эта была самая обычная война за мировое господство; ничего личного — только бизнес.

Тем же, кто по-прежнему верит, будто никакой войны на выживание не велось, а Советский Союз развалился исключительно сам по себе, приведем лишь несколько цитат. Все они принадлежат людям, которых в нелюбви к звездно-полосатому стягу заподозрить просто невозможно.

«Расшатав идеологические основы СССР, мы сумели бескровно вывести из войны за мировое господство государство, составляющее основную конкуренцию Америке» (Б. Клинтон, президент США).

«Победа США в "холодной войне" была результатом целенаправленной, планомерной и многосторонней стратегии США, направленной на сокрушение Советского Союза. Ход исторических событий был предопределен стратегическими директивами Рейгана. В конечном счете, скрытая война против СССР и создала условия для победы над Советским Союзом» (Ф. Гафней, директор Центра политики и безопасности США).

«Россия — побежденная держава. Она проиграла титаническую борьбу. И говорить "это была не Россия, а Советский Союз" — значит бежать от реальности. Это была Россия, названная Советским Союзом. Она бросила вызов США. Она была побеждена» (3. Бжезинский, крупнейший советолог, экс-советник президента США по национальной безопасности).

Желаете конкретные факты? Сколько угодно.

Общеизвестно, что из всех американских президентов именно Рональд Рейган нанес СССР максимальный урон: план СОИ, крестовый поход против коммунизма, развертывание баз НАТО, поддержка афганских душманов и никарагуанских «контрас».

Куда менее известно, что, помимо ужесточения внешнего курса, рейгановская Америка уделяла огромное значение подрыву экономики СССР.

В 1981 году, после введения военного положения в Польше (Кремль, напомним, от прямого вторжения благоразумно отказался, предоставив генералу Ярузельскому право самостоятельно разбираться со своими проблемами) Рейган инициировал ряд экономических санкций против СССР.

В то время в Советском Союзе строился беспрецедентный по масштабам международный проект — газопровод, соединяющий Западную Сибирь с Западной же Европой. В случае запуска чистая прибыль должна была составить несколько миллиардов долларов в год. Кроме того, западноевропейские страны попадали в серьезную зависимость от Москвы.

Проблема заключалась в том, что одними собственными силами провести газопровод мы не могли, требовалось импортировать 15–20 миллионов стальных труб.

Рональд Рейган (1911–2004) — 40-й президент США.Отказался от политики «разрядки» и перешел к прямой конфронтации с СССР и коммунистическим движением. Публично объявил Советский Союз «империей зла». При нем начались «рейганомика», гонка вооружений, размещение ракет в Западной Европе. Усилия Рейгана увенчались успехом. В отставку он уходил, когда в СССР уже вовсю бушевала перестройка

На это Рейган и сделал основной расчет. В США запретили все поставки нефтегазового оборудования для СССР, не считаясь даже с убытками для собственных компаний. (Одна только «Дженерал Электрик» потеряла на этом свыше 175 миллионов долларов.)

Параллельно Рейган потребовал введения аналогичного эмбарго и со стороны европейских союзников, а когда те отказались — для Европы это было крайне невыгодно — то едва не рассорился с французами, немцами и англичанами.

В июне 1982-го Рейган запретил европейским компаниям, сотрудничающим с СССР, использовать американские технологии. А осенью того же года даже подписал специальную директиву NSDD-66, определявшую линию поведения США по отношению к советскому газопроводу. Директива предписывала затруднять строительство любыми средствами и не допустить создание второй очереди магистрали. Чуть позже под давлением Вашингтона европейские страны вынуждены были согласиться на квотирование покупки советского газа — не более 30 % от используемого объема.

С экономической точки зрения — это было верхом безумства; дешевый советский газ во всех смыслах оставался вне конкуренции. Но игра стоила свеч.

«Мы и в самом деле считали, что должны остановить осуществление проекта или хотя бы задержать его, — признавался впоследствии тогдашний министр обороны и автор новой доктрины национальной безопасности Каспар Уайнбергер. — Иначе он дал бы им (в смысле нам. — Авт.) стратегическое преимущество и огромный приток средств».

Каспар Уайнбергер (1917–2006) — американский государственный деятель.

Был министром здравоохранения и соцобес-печения в правительстве Р. Никсона. После прихода Р. Рейгана стал министром обороны. В Белом доме считался одним из главных «ястребов». При нем военные расходы выросли вдвое. Активно продвигал программы ПРО и СОИ. Ушел в отставку со скандалом в 1987 г. по обвинению в незаконных поставках оружия для Ирана и никарагуанских «контрас». В 1992-м был осужден за лжесвидетельство, но помилован президентом Бушем. Другой Буш — младший — скажет после смерти Уайнбергера, что «он помог одержать нам победу в "холодной войне"», а Кондолиза Райс признается, что покойный всегда служил для нее примером

В результате газопровод запустили не в 1985-м, как планировали, а двумя годами позже. И нанесенный ущерб составил многие миллиарды.

Конечно, один только срыв этого строительства не мог окончательно разрушить советскую экономику, ну так и американцы тоже не сидели сложа руки.

Есть версия (ее, в частности, придерживается американский публицист Петер Швейцер, считающийся официальным летописцем I (РУ), что в середине 1980-х 111таты сознательно обвалили нефтяные цены. Это оказалось колоссальным ударом по советской экономике, ибо ‘/5 всего нефтяного экспорта принадлежала СССР.

Уже упоминавшийся министр обороны Каспар Уайнбергер — один из главных идеологов крестового похода против коммунизма — вспоминал, что в 1983 году «мы старались как могли убедить англичан, что нужно увеличить добычу и понизить цены».

Под давлением Америки и Англии ОПЕК резко опустила котировки. Сначала — в 1983-м — с 34 до 29 долларов за баррель. А в 1985-м, после прихода Горбачева, и того ниже. В 1986 году был поставлен мировой рекорд дешевизны — менее 7 долларов за баррель нефти.

Между прочим, ряд специалистов, Егор Гайдар например, и по сей день считают, что именно падение нефтяных цен предопределило экономическую катастрофу в СССР. Ну а уж она и привела страну к гибели.

Тезис, конечно, не бесспорный, но весьма и весьма показательный…

Чай, опиум и отрезанные пальцы

Если вдуматься, а что такого оригинального привнес в международную политику Рональд Рейган? Да ничего. В мировой истории все это уже бывало не раз.

Когда одна страна не могла справиться с другой на полях сражений, она непременно пыталась ослабить ее экономическое могущество; и не всегда безуспешно.

Тот же Наполеон. После того как англичане наголову разбили французов у Трафальгара, император издал специальный Берлинский декрет. Этим документом запрещались любые торговые, почтовые, транспортные и прочие отношения с Британией. Всякий англичанин, обнаруженный на французской территории, автоматически признавался военнопленным. Товары британских подданных подлежали конфискации.

Декрет был обязательным для всех вассалов и союзников Франции. Наполеон хотел удушить Британию чужими руками; то, как блокада отразится на экономике союзников, волновало его меньше всего.

Александр I Благословенный (1777–1825) — император с 1801 года.

Александр I был крестным отцом будущей королевы Великобритании Виктории (крещенной в честь царя Александриной Викторией). Сам был поименован бабкой Екатериной II, с далеко идущими целями. Она исходила из плана будущего воссоздания Византийской империи со столицей в Константинополе (Стамбуле, Византии). Двух внуков так и назвала: Константин в честь Константина Великого — первого Римского императора-хри-стианина и Александр — в честь Александра Невского. По преданию считалось, что новый Константин освободит Константинополь от турок, а некий царь Александр должен стать императором новой империи.

Воссоздать Византийскую империю не удалось, но Александр — навсегда остался в истории. Не только как победитель Наполеона, но и, что для нас важно в рамках этой книги, как государь, не давший захлестнуть Россию европейскому экономическому кризису начала XIX века

То есть с точки зрения собственных интересов действовали французы вполне разумно и прагматично. Другое дело, что остальным странам это было абсолютно невыгодно; и России — в том числе.

А ведь поначалу нам тоже пришлось присоединяться к «континентальной блокаде»; после Тильзитского договора 1807 года иного выхода у Александра Т не оставалось. Привело это, однако, к последствиям весьма и весьма безрадостным.

Поскольку российская экономика напрямую зависела от торговли с англичанами, объемы импортно-экспортных операций моментально упали в 4–5 раз. Если в 1806 году в Кронштадт зашло 3574 иностранных судов, то в 1808-м — всего-то 65.

Или возьмем, к примеру, такой мирный продукт, как сахар. Никаких проблем россияне с ним испокон веков не знали, могли чаевничать в прикуску сколько душе угодно. В 1804 году через один только Кронштадтский порт иностранные купцы привезли в Россию 488,7 тысячи пудов сахара, что соответствовало примерно годовой норме потребления.

А в 1809-м сахар разом превратился в страшный дефицит: сами мы его практически не производили, а объемы импорта сократились катастрофически — теперь уже через все российские порты ввезено было лишь 102 тысячи пудов.

И так практически во всем. Вот тебе, бабушка, и рост цен — в 2–3 раза на весь импорт за несколько лет.

Как следствие, резко снизился сбор налогов; нет торговли — значит, нет ни акцизов, ни пошлин.

Пришлось снова разгонять печатный станок. В 1786–1810 годах в обращение была выпущена колоссальная сумма — 579 миллионов рублей ассигнациями. Естественно, тут же скакнула инфляция.

До присоединения России к «континентальной блокаде» за 1 бумажный рубль давали 67,5 копейки серебром, причем курс этот стабильно держался с конца минувшего столетия.

В 1811 году — уже немногим более 25 копеек, падение — почти в 3 раза.

В конце концов Александр I уразумел, что дальше так продолжаться не может; если бы не начавшаяся вскоре война с французами, Россия самостоятельно прекратила бы блокаду. (Показательно, что едва только Бонапарт пересек Неман, как в Петербурге немедленно опубликовали манифест о возобновлении торговых отношений с Британией.)

Жесткая защита собственных экономических интересов — вот единственно правильная политика для любого государства; если оно, конечно, не хочет попасть под чью-нибудь железную пяту, чужую.

К счастью, Александр I — при всем своем либерализме и масонстве — это осознал. Потому и не впал в другую крайность — не пошел по пути финансового закабаления Британией, хотя многим это представлялось оправданным и логичным, да и займы от англичан Россия получала регулярно[1]. И правильно сделал. Еще неизвестно, с кем дружить было безопаснее — с Парижем или Лондоном. С такими друзьями и врагов не надо…

…Международная доктрина англичан гуманизмом никогда не отличалась, решать все свои проблемы они традиционно предпочитали чужими руками.

Главным плательщиком по британским счетам выступала несчастная Индия.

Англичане с ней не церемонились: индийцы — это же не джентльмены… и вообще — не совсем люди.

Свои колонии они никогда не рассматривали как часть собственной страны, только как источник сверхдоходов. (Эту практику, впрочем, исповедовали и все остальные колониальные державы, кроме одной-единственной ненормальной России.)

До 1858 года Индия официально даже не являлась колонией Британии. Вообще. Это была такая территория по добыче денег. Λ вся фактическая власть принадлежала в этой стране Ост-Индской компании — вроде бы обычному акционерному предприятию, созданному для торговли с Индией.

Существовала она аж с 1600 года. Но очень быстро от банальных внешнеторговых операций перешла к захвату и хозяйственному освоению территории. Ост-Индская компания строила крепости, прокладывала дороги, контролировала плантации, разрабатывала рудники, даже собирала налоги и получала контрибуции с местных княжеств.

Понятно, самим индусам это совсем не нравилось. То и дело здесь вспыхивали восстания и войны, в том числе инициированные конкурентами-французами, но уже к середине XIX века компания взяла под контроль почти всю страну.

Это была довольно странная форма управления: де-юре — Индия подчинялась не Британии, а 550 акционерам Ост-Индской компании. «Газпром» и «Роснефть» должны, наверное, обзавидоваться привилегиям, которые имела главная британская госмонопо-лия того времени. (На ее долю приходилась четверть всего оборота английской торговли.)

Вообще, нам сегодняшним очень трудно понять, что это была за структура. В современном мире подобных аналогов просто не существует.

Акционерная Ост-Индская компания являлась по сути полуго-сударством: со своей армией, флотом, военно-полевыми судами, чиновниками… даже с собственной финансовой системой.

Компания чеканила свою частную монету: рупию. Точнее множество ее вариаций — для разных районов страны. Когда компания завоевала всю Индию и стала там полноценной владычицей, настало время выпускать универсальную монету и банкноту. Разумеется, их привязали к фунту стерлингов и «украсили» изображениями английских королей.

Рупию девальвировали время от времени так, как казалось удобным британцам. Причем ни с какими экономическими катастрофами это связано не было; считалось, что экономика Индии находилась в то время на подъеме. Но проблемы были в Европе — вот индусы и платили за их решение.

Вообще, с индусами они особенно не миндальничали. Ряд историков приводят леденящий душу пример: дабы обеспечить продвижение своих тканей и избавиться от лишней конкуренции, британцы взяли да и ампутировали пальцы у 10 тысяч индийских ткачей…

Вот такими совершенно людоедскими методами и достигался высокий уровень жизни Соединенною Королевства; потому-то с момента введения бумажного фунта (а было это, напомним, еще в 1694 году) и вплоть до начала Первой мировой войны Англия оставалась главной финансовой державой планеты, а фунт — основной резервной валютой. Даже войны с Наполеоном не привели к столь ожидаемому императором расстройству британской экономики, при том, что кризисы сотрясали Британию с регулярной частотой[2].

В борьбе за собственные интересы британцы не останавливались ни перед чем; очень показателен в этом контексте пример Китая.

Так уж сложилось, что англичане традиционно много торговали с Китаем, и год от года — все больше.

К 1785 году все та же Ост-Индская компания импортировала 15 миллионов фунтов (6 тысяч тонн!) китайского чая. В 1830-м — уже в 2 раза больше — 30 миллионов фунтов. Только налог на чай достигал десятой доли доходной части бюджета Британии!

Почему так много чая и почему так дорого? — спросите вы.

Во-первых, чай стоил тогда весьма и весьма недешево. В расчете на вес. Да и пили его крепко заваренным, почти как чифирь.

Во-вторых, Китай являлся монопольным производителем чая, ни в Грузии, ни в Индии эту культуру еще не начали возделывать.

В-третьих, это был основной безалкогольный напиток эпохи. Никакой тебе колы, никаких соков в пакетах.

И главное, Британия была глобальным международным посредником — Европа, Северная и Латинская Америка, словом, весь цивилизованный мир, за исключением России, перекупал китайский чай у англичан.

Это были не просто деньги. Не просто образ жизни. Не просто файв о'клок.

Это были очень-очень большие деньги!

Китайцы — хитрые ребята, за все требовали платить серебром, бумажные фунты они не брали. А английские товары в Китае не требовались совершенно. Сами все производить умели — по крайней мере дешевле, почти как сегодня.

Вскоре серебра у британцев стало откровенно не хватать, а потребность в чае, да и других китайских товарах (в том же шелке), напротив, только росла.

В Индии — проще, там можно было резать пальцы ткачам. Но Китай-то — независимое государство! Да на всех китайцев, скажем откровенно, и ножниц не напасешься.

Умнейшие экономисты и политики Британии долго размышляли, как бы исправить такое положение. И нашли в конце концов предмет экспорта, от которого китайское общество не сможет отказаться. Им стал опиум.

Британцы утверждают, будто опийный мак — традиционная культура Индии. Это неправда. Мак происходит из Средиземноморья и в Европе известен с античных времен. В Индии же, по некоторым данным, до появления британцев он вообще не выращивался.

Зато китайцы с опиумом были знакомы хорошо; использовали его так же, как и в Европе — в медицинских целях. Любое другое употребление зелья считалось преступлением и грозило суровыми карами, по части которых китайцы были большие умельцы; не хочется даже живописать подробности.

Но британцы не сдавались. С 1782 года они стали ввозить опиум в Китай именно как наркотик, причем — в огромных количествах. Сначала приносило это одни убытки: на товар просто не находилось покупателей. Потребовалось несколько лет агрессивной маркетинговой политики, чтобы часть китайцев пристрастилась все же к опасному зелью.

С 1799 года китайские власти наконец сообразили, что к чему, и официальный ввоз опиума в страну запретили. Что ж! Британцы отныне доставляли его контрабандой. Раз появился глобальный нелегальный бизнес, тут же расцвели преступные мафии — триады.

С началом массовых опиумных поставок китайская экономика перевернулась.

Только за десять лет, с 1830 по 1840 год, англичане вывезли китайских товаров на 7 миллионов серебряных долларов, а опиума ввезли — аж на 56 миллионов. Торговый дефицит грозил крахом теперь уже не британской, а китайской экономике.

Китай оказался перед лицом сразу двух опасностей: во-первых, беспрецедентной утечки из страны серебра — то есть налицо был кризис денежной системы и всей экономики Поднебесной. Во-вторых, перед угрозой тотальной наркомании.

В правительстве Китая сложились две группировки. Одна предлагала легализовать торговлю опиумом: тогда доходы казны возрастут, перейдя из рук контрабандистов в государственное лоно. Другая хотела самыми решительными мерами остановить эпидемию дури. Заметьте — и сегодня во всем мире спорят примерно о том же.

Но Британии было слишком выгодно торговать наркотиками. Выращивали их в Индии, буквально в промышленных масштабах, причем монополия, как нетрудно догадаться, находилась у Ост-Индской компании. А посему все продолжалось, как прежде, даже несмотря на критику, которой торговля опиумом подвергалась в самой Британии.

Иван Александрович Гончаров, совершавший как раз в означенный период знаменитое свое путешествие на фрегате «Палла-да», записал в путевом дневнике:

«За 16 миль до Шанхая, в Вусуне, стоит целый флот так называемых опиумных судов. Там складочное место отравы.

Другие суда привозят и сгружают, а эти только сбывают груз. Торг этот запрещен, даже проклят китайским правительством; но что толку в проклятии без силы? В таможню опиума, разумеется, не повезут, но если кто провезет тайком, тому, кроме огромных барышей, ничего не достается.

Мало толку правительству и от здешней таможни, даром что таможенные чиновники заседают в том же здании, где заседал прежде Будда, то есть в кумирне. Китайцы с жадностью кидаются на опиум и быстро сбывают товар внутрь. Китайское правительство имеет право осматривать товар на судах только тогда, когда уверено, что найдет его там. А оно никогда не найдет, потому что подкупленные агенты всегда умеют заблаговременно предупредить хозяина, и груз бросят в реку или свезут — тогда правительство, за фальшивое подозрение, не разделается с иностранцами, и оттого осмотра никогда не бывает. Английское правительство оправдывается тем, что оно не властно запретить сеять в Индии мак, а присматривать-де за неводворением опиума в Китай — не его дело, а обязанность китайского правительства. Это говорит то же самое правительство, которое участвует в святом союзе против торга неграми!

Гончаров Иван Александрович (1X12-1891) — русский писатель.

Странная метаморфоза, но все культовые романы Гончарова — «Обломов», «Обрыв», «Обыкновенная история» начинаются на букву «О».

Еще более странно, что на жизнь зарабатывал он не литературой, а службой; причем служил не кем-нибудь, а цензором. В отставку Гончаров выходил, будучи уже членом Совета по делам книгопечатания и Главного управления по делам печати (то, что в СССР называлось Главлитом); должности весьма высокопоставленные.

Цензорский китель, однако, не помешал ему остаться в истории русской литературы

Но что понапрасну бросать еще один слабый камень в зло, в которое брошена бесполезно тысяча? Не странно ли: дело так ясно, что и спору не подлежит; обвиняемая сторона молчит, сознавая преступление, и суд изречен, а приговора исполнить некому!»

Лишь в 1839 году китайцы перешли наконец от слов к делу. В провинции Гуандун власти конфисковали у торговцев свыше 20 тысяч ящиков опиума и приказали их уничтожить.

В ответ британское правительство объявило эти действия враждебными и потребовало возместить убытки подданным Ее Величества. Китайцы ответили отказом.

Тогда Англия объявила Китаю войну и послала к ее берегам морскую эскадру. Еще одну эскадру — в подмогу — отправили США.

Эту войну — в историю она вошла, как Первая опиумная — Поднебесная проиграла; силы были слишком неравны. Китайцам пришлось снимать запрет на ввоз опиума. Кроме того, они согласились выплатить британцам 6 миллионов юаней контрибуции и передать под английскую юрисдикцию Гонконг.

Однако годом позже, в 1841-м, война вспыхнула с новой силой. И вновь закончилась она поражением императорской армии. Бронированным пароходам, скорострельным орудиям и винтовкам китайцы могли противопоставить разве что древние фитильные ружья, бронзовые пушки XVIII века и кривые сабли.

Англичане получили огромную контрибуцию — 276 тонн серебра. Отныне они могли ввозить опиум в Китай совершенно свободно. Таможенные пошлины на все британские товары устанавливались предельно низкие — не более 5 % от стоимости. Плюс к этому британцы получали право вербовать рабочих для всей своей необъятной империи.

Опиум полностью изменил характер торговли между Западом и Востоком. Поражают масштабы этого жуткого бизнеса: до 1917 года британцы ввезли в Китай 20 тысяч тонн (!) опиума.

Параллельно из Китая выехало примерно 5 миллионов китайских рабочих — кули. После отмены рабства англичанам были очень нужны гастарбайтеры: китайцы трудолюбивы и неприхотливы, это вам не прожорливые негры, горсточка риса — и все.

Для найма кули и отчасти оплаты их труда в нечеловеческих условиях обычно снова использовались наркотики. Отсюда в английском языке появился глагол «шанхаить» (to shanghai).

«Ошанхаить» — значит одурманить и обманным путем нанять на работу…

Опиумные войны — это классический пример того, как кризис навязывается силой оружия.

Сначала кризис в Китае после поражений в опиумных войнах был чисто финансовым… Но он быстро перерос в политический. В стране вспыхнула гражданская война тайпинов, унесшая до 15 миллионов жизней. Китай заставили курить наркотики и тем самым сняли с дистанции опасного конкурента.

«Пока Китай остается нацией наркоманов, нам не стоит бояться того, что эта страна превратится в серьезную военную державу, так как эта привычка высасывает жизненную силу из китайцев», — заявлял без обиняков в 1895 году британский консул в Китае Джефф Херст.

…Хорошо все-таки, что у Александра I и его наследников хватило ума не попасть под пяту Священной Британии. Страшно даже представить, какую участь уготовили бы нам эти цивилизаторы, исключительно — во имя торжества мировой демократии.

Впрочем, то, что не удалось сделать тогда, в XIX веке, с лихвой было компенсировано столетием позже. Только уже не британцами, а новыми властителями мира — американцами…

Звездно-полосатая пирамида

Развал Советского Союза был выгоден США во всех отношениях, и не только потому, что — вновь процитируем Клинтона — «из войны за мировое господство» было выведено «государство, составляющее основную конкуренцию Америке». Вновь, как и в случае с Китаем, Штаты получили гигантский рынок сбыта для своих черепков.

Еще одна цитата Билла Клинтона времен его президентства (1995 год):

«Мы добились того, что собирался сделать президент Трумэн с Советским Союзом посредством атомной бомбы… Да, мы за-тратили на это многие миллиарды долларов, а они уже сейчас близки к тому, что у русских называется самоокупаемостью: за четыре года мы и наши союзники получили различного стратегического сырья на 15 млрд долларов, сотни тонн золота, драгоценных камней и т. д. Под несуществующие проекты нам переданы за ничтожно малые суммы свыше 20 тыс. тонн меди, почти 50 тыс. тонн алюминия, 2 тыс. тонн цезия, бериллия, стронция и т. д.».

Клинтон Уильям Джефферсон (Билл)(р. 1946) — 42-й президент США в 1993–2001 гг. В нашей памяти остался как непревзойденный игрок на саксофоне и герой сексуального скандала с Моникой Левински. Кроме того, он пытался призывать на службу в армию гомосексуалистов. Ельцин называл его «другом Биллом».

«Друг Билл» умело пользовался известными слабостями «друга Бориса». На встречах и переговорах он банальным образом подпаивал российского президента, парализуя у него всякую волю к сопротивлению.

На саммите в 1995 году, накачав Ельцина калифорнийским вином, Клинтон убедил его не выходить из договора по ограничению обычных вооружений в Европе. Еще раньше «повеселевший» Ельцин согласился с расширением НАТО на Восток.

«По меньшей мере, он не агрессивен, когда пьян», — саркастически изрек как-то Клинтон

Стоит ли добавлять, что медь, алюминий и стронций вывозился из России за бесценок: во-первых — по ценам просто бросовым, а во-вторых — за доллары, которые для самого покупателя ничего не стоили, одно слово — черепки.

Развал СССР в очередной раз оттянул коллапс американской экономики. До середины 1990-х американцы фактически управляли нашей страной. Вся приватизация, создание рынка ценных бумаг велись исключительно по рецептам, написанным заокеанскими советниками; и вовсе не из альтруизма и человеколюбия.

Американское цивилизаторство России фактически повторило освоение самой же Америки, когда испанские и португальские конкистадоры под предлогом, как сказали бы сегодня, интеграции туземцев в мировое пространство, просто обобрали доверчивых дикарей до нитки, а потом еще и стерли с лица земли.

Вновь обратимся к цифрам; ничто так не впечатляет, как конкретная, не отягощенная никакой идеологией бухгалтерия.

Если к середине XV века во всей Европе насчитывалось лишь около 7 тысяч тонн золота и серебра, то с открытием Американского континента эта цифра выросла в разы. До конца XVI столетия из-за океана было вывезено 23 тысячи тонн серебра и 755 тонн золота. В XVII–XVIII веках процесс этот ускорился: 3 тысячи тонн золота, 93 тысячи тонн серебра. Европа, стало быть, богатела, а дикари в лучшем случае довольствовались грошовыми подачками.

Все войны в мире происходят из-за денег; когда же, в конце концов, мы это поймем! И неважно, как именуются они: обращением дикарей в христианство, крестовым походом протав коммунизма или помощью порабощенным народам.

Впрочем, о губительном участии западных цивилизаторов в становлении российской демократии мы поговорим чуть позже. Пока же вернемся к американской экономике, точнее к тому, что принято считать таковой.

За последние двадцать лет нам так здорово промыли мозги, что большинство населения свято убеждено, что Штаты — эталон стабильности и успеха, американское — значит, отличное.

(Уникальная, между прочим, ситуация, когда народ побежденной страны относится к своему завоевателю как к спасителю. А все она — грамотная пропагандистская обработка.)

Российские либералы, не стесняясь, апеллируют к Америке как к высшей силе. Недавно по телевидению кто-то из экономических идеологов либерализма — то ли Гринберг, то ли Гонтмахер — так прямо и заявил: надо молиться на Америку, чтобы она быстрее вышла из кризиса и вновь начала покупать наши товары, тогда, мол, и промышленность оживет.

Ага! Лес, рыбу и нефть взамен на черепки.

Либеральные экономисты почему-то не задумываются, что благополучие американского государства напрямую зависит от неблагополучия государств остальных; точно по ломоносовскому закону о сохранении энергии — если где-то что-то убывает, значит где-то что-то прибывает.

И не случайно на предложение президента Медведева о введении новой резервной валюты — абсолютно разумное, кстати, и оправданное — американские власти единодушно ответили отказом. Лишиться долларового владычества означает для них полную потерю финансовой мощи, вплоть до государственного дефолта.

Вся экономика США построена по принципу пирамиды, причем не только внешняя, но и внутренняя. Нынешний кризис наглядно это подтверждает.

С чего, собственно, он начался? Да очень просто. С того, что дебет перестал сходиться с кредитом.

Среднестатистический американец давно уже привык жить в долг. Он покупает машину в кредит, дом — в ипотеку, учится в институте за счет образовательного кредита. О том, чем и когда расплачиваться, американец старается не думать: это будет лишь завтра, а на дворе-то — сегодня.

Понятно, что продолжаться так бесконечно не могло, особенно если учесть, что ипотечные кредиты выдавались на сумму большую, нежели стоимость покупаемого жилья. В среднем размер ипотеки достигал 120–130 % от рыночной цены покупки.

Долгое время это было выгодно всем — цены на американскую недвижимость росли как на дрожжах. Дом, стоивший пару лет назад (условно!) 100 тысяч долларов, поднимался потом до $ 150 тысяч. Стало быть, ипотека вполне себя оправдывала: берешь $ 100 тысяч, покупаешь на них дом, дожидаешься, пока подорожает до $ 150 тысяч, банку возвращаешь $ 130 тысяч — и банку хорошо, и новоселу.

В погоне за прибылью банки потеряли всяческую осторожность. В массовом порядке они начали выдавать кредиты не только состоятельным гражданам, отвечающим за него своим имуществом, но и людям с сомнительной репутацией (так называемые «subprime», в дословном переводе — «ненадежные»). Чтобы получить в долг, больше не требовалось ни внушительной кредитной истории, ни первого платежного взноса; одно только голое желание, даже будь ты хоть негром преклонных годов…

Это-то банки и подвело. Цены на жилье не могли расти бесконечно. Рано или поздно пресытившийся рынок должен был затормозиться. Как только это случилось, люди перестали покупать жилье. Цены, естественно, тут же стали падать.

Чтобы избежать убытков, банки ринулись поднимать процентные ставки по ипотечным кредитам, в том числе — по выданным раньше. Потянуть такую ношу заемщики не могли. Начались массовые дефолты должников по кредитам subprime — проще говоря, люди признавали себя банкротами и отказывались возвращать долги.

Да, имущество у них отбирали, но цена его была уже ниже суммы первоначального кредита. И ладно бы речь велась об одном-двух, да пусть даже о сотнях банкротах — это можно было еще как-то пережить. Но когда счет пошел на сотни тысяч — заложником оказалась уже вся банковская система США, ибо размер ипотечного рынка достиг астрономических размеров — к началу 2008 года он составлял уже 12 триллионов (!) долларов.

Америку захлестнула паника. Один за другим начали лопаться банки и компании, занимавшиеся кредитованием. Крупнейшие ипотечные фонды «Фанни Мэй» /Fannie Мае/ и «Фредди Мак» /Freddie Мас/ (на их долю приходилась половина всего ипотечного рынка) встали перед угрозой банкротства. Только за IV квартал 2007 года их убытки превысили 3 миллиарда долларов, и это были еще цветочки.

В итоге обе компании пришлось национализировать. По предварительным оценкам, американским властям придется потратить на их стабилизацию от 25 до 100 миллиардов долларов. Ничего подобного Америка не знала за всю свою историю.

Между прочим, когда кризис был уже в самом разгаре, выяснилось, что руководство «Фанни Мэй» и «Фредди Мак» сознательно завышало размеры своих фондов; это тоже сыграло не последнюю роль в развитии кризиса.

Проведенное Минфином США расследование установило, что компании напропалую мухлевали со своими бухгалтерскими документами: занижали налоговые выплаты, утаивая до 10 миллиардов в год, скрывали реальную картину, выдавая желаемое за действительное.

Это, кстати, еще один урок тем, кто считает американский бизнес образцом для подражания и искренне верит, что жульничества за океаном нет и быть не может; или уж, по крайней мере, — ни в какое сравнение он не идет с воровством российским.

Ага! Держите карман шире!

История Америки неразрывно связана со всевозможными аферистами и проходимцами, собственно, и самая известная в XX столетии пирамида построена была именно за океаном.

Придумал ее некий итальянский эмигрант Чарльз Понци. В начале XX века этот прохвост приехал в Штаты, имея, как потом он сам говорил, 2,5 доллара в кармане и миллион — в мечтах. Почти 20 лет Понци кочевал по городам и весям, работал где придется — официантом, клерком, мойщиком посуды, дважды попадал в тюрьму.

Сидеть за решеткой итальянцу не понравилось, но мечты о миллионе его тоже не оставляли. И тогда Понци осенила совершенно гениальная идея заработать на разнице курсов почтовых марок.

В то время, по всемирной почтовой конвенции 1906 года, отправитель письма из любой точки света мог заранее оплатить себе ответ. Достаточно было купить соответствующий международный купон, переслать его вместе с письмом, и получатель преспокойно отправлялся на почту, где обменивал купон на полноценную почтовую марку.

Не будь дурак, Понци мгновенно зарегистрировал в Бостоне компанию под названием «Секьюрити Эксчендж», объявил, что нашел способ мгновенного обогащения и призвал соотечественников быстренько нести ему деньги, за каждый вложенный доллар через 45 дней он обещал отдавать уже полтора.

Хитрость в том, что со времен принятия этой конвенции отгремела уже мировая война, курсы валют изменились. А купоны-то так и продолжали продаваться по фиксированной цене, независимо от места покупки.

Обнаружил все это Понци совершенно случайно. В 1919 году, получив письмо из Испании с вложенным уже купоном, он пришел на почту обменять его на марки — и с удивлением узрел, что марок положено ему аж на 6 центов. В Испании же купон обошелся его визави (при пересчете валют) менее чем в 1 цент.

Понци Чарльз (1882–1949) — выдающийся авантюрист, создатель едва ли не самой известной американской пирамиды.«Понци предоставляет каждому возможность быстро разбогатеть, — писал о нем "New York Evening World". — Одолжите ему денег — от 50 долларов до 50 тысяч, — и через 180 дней он вернет вам ровно в два раза больше… Вся эта благословенная работа ведется из маленького двухкомнатного офиса усилиями двенадцати клерков. Без сомнения, успех к Чарльзу Понци мог прийти только в Америке». Когда пирамида обрушится и Понци попадет за решетку, его будут награждать уже совершенно другими эпитетами

Доллары потекли к итальянцу рекой. Вскоре еженедельные сборы компании дошли до миллиона. О том, чтобы покупать купоны по одной цене, а акцептовать по другой, никто уже не помышлял; со старыми вкладчиками Понци рассчитывался теперь деньгами вкладчиков новых. За 8 месяцев работы он набрал 10 миллионов долларов, но летом 1920 года вся затея накрылась медным тазом.

Что именно тогда случилось — доподлинно неизвестно. По одной версии, кто-то из кредиторов подал на Понци в суд, прием платежей затормозился, поднялась паника, памятная нам по благословенным временам «МММ» и Чара-банка. По другой — причиной краха пирамиды стала публикация в местной газете «Бостон Пост» и объявление городских властей о принудительной аудиторской проверке «Секьюрити Эксчендж». Которая, к слову, сделала неутешительный вывод: компания Понци была полноценным банкротом.

Дальнейшее нетрудно предугадать. Вкладчики, как и положено, разорились. (Заодно, до кучи, пирамида придавила еще и 5 местных банков.) Понци получил новый срок, но не успокоился и всякий раз, оказавшись на воле, принимался строить новые пирамиды.

В общей сложности судили его 6 раз. В конце концов Понци убрался в Бразилию, где и умер в палате для нищих в 1949 году. К концу жизни состояние самого знаменитого афериста XX века ограничивалось 75 долларами, этих денег едва хватило на его похороны…

«МММ» по-американски

Если кто-то думает, что американцы извлекли из истории Понци соответствующие выводы, он сильно ошибается.

В целях экономии места приведем лишь краткий список наиболее заметных мошенников только последнего года.

Бернард Мэдофф, управляющий инвестиционной компании Bernard L. Madoff Investments Securities. Привлек в свой фонд около $ 50 миллиардов. Лопнул в 2008-м.

При ближайшем рассмотрении эта структура оказалась самой банальной пирамидой. Вкладчикам Мэдофф напропалую рассказывал, что инвестирует их средства в ценные бумаги, рассылал фальшивую финансовую отчетность, хотя в действительности рассчитывался с одними деньгами других. В числе пострадавших оказались не самые последние люди — например, экс-губернатор штата Нью-Йорк Элиот Спитцер и знаменитый кинорежиссер Стивен Спилберг.

Аллен Стэнфорд, владелец инвестиционной компании Stanford Financial Group (Техас). Общая сумма аферы — $ 9,2 млрд.

Как и Мэдофф, Стэнфорд тоже пользовался репутацией надежного и профессионального финансиста. Его компания вела свою историю аж с начала 1930-х. В 2009 году государственная комиссия по ценным бумагам (SEC) обвинила Стэнфорда в организации «мошеннической многомиллиардной инвестиционной схемы». Счета компании были арестованы, в головном офисе прошли обыски, ряд менеджеров взяты под стражу.

Кристиан Милтон, руководитель компании AIG. В январе 2009 года осужден к 4 годам тюрьмы за мошенничество. Ущерб, нанесенный акционерам, оценивается в полмиллиона долларов.

Николас Космо, глава компании Agape World. Арестован в том же январе 2009-го.

Компания якобы занималась выдачей краткосрочных кредитов, но в ходе проведенного ФБР расследования выяснилось, что это была очередная пирамида. Ущерб вкладчикам составил $ 400 (по другим источникам — 370) миллионов. Прежде Космо был уже судим за мошенничество, отсидел в холодной 21 месяц, но тех, кто доверял ему деньги, это почему-то не смущало.

Артур Нэйдел, управляющий хедж-фондом Scoop Management Со, штат Флорида.

Арестован в начале 2009 года. По версии следствия, Нэйдел вводил в заблуждение своих клиентов, уверяя, что его фонд оперирует активами в размере $ 300 миллионов, тогда как в реальности они составляли менее миллиона. Общий объем афер — $ 350 миллионов.

Пол Гринвуд и Стивен Уолш, управляющие партнеры брокерской компании WG Trading Investors.

Арестованы по обвинению в мошенничестве. Прокуратура Нью-Йорка утверждает, что партнеры создали финансовую пирамиду и присваивали деньги вкладчиков. За их счет они покупали дома, машины и беговых лошадей. Всего брокеры похитили $ 550 миллионов.

Джозеф С. Форте, создатель компании Joseph Forte Limited Partnership (Пенсильвания).

Собрал $ 50 миллионов, из которых прикарманил больше половины. На протяжении 13 лет водил вкладчиков за нос, утверждая, что его инвестиционный портфель составляет $ 150 миллионов. В действительности на счетах компании находилось менее $147 тысяч. Все выплаченные в качестве дивидендов деньги Форте получал с новых пайщиков.

Марк Дрейер, владелец нью-йоркской юридической фирмы Dreier LLP.

Арестован в декабре 2008-го. Продавал фальшивые векселя и ценные бумаги. Присвоил примерно $100 миллионов. В преступную схему были вовлечены более десятка финансовых компаний.

Джеймс Осей, президент компании CRE Capital Corporation (штат Джорджия).

Созданная им финансовая пирамида привлекала средства под 10 % ежемесячно. Собрал $ 25 миллионов.

Джордж Теодуль, глава компании Creative Capital Consortium LLC.

Деятельность фирмы остановлена в конце 2008 года по постановлению суда. Обвиняется в создании пирамиды, которая собрала $ 23 миллиона в штате Флорида.

Маркус Шренкер, владелец трех инвестиционных компаний в штате Индиана (Heritage Wealth Management, Heritage Insurance Services, Icon Wealth Management).

Похитил несколько миллионов у вкладчиков, после чего инициировал собственную гибель — в январе 2009-го якобы выпал из самолета. Вскоре, однако, Шренкер был найден и теперь обвиняется в мошенничестве.

Дэвид Сарновски, один из руководителей бухгалтерской фирмы Yarborough, Evans and Samowski.

За 4 года украл $ 1,6 казенных миллионов, которые переводил на свой счет, а потом проигрывал в казино. После разоблачения — скрылся, был найден и в январе 2009-го арестован.

Поминальный список этот — можно продолжать еще долго…

…Если бы нечто аналогичное творилось в России, власть не поносил бы только ленивый, не стесняясь особо в выражениях. А в США — ничего, можно.

И то, что ни один вкладчик наших банков не потерял своих денег (в случае разорения вкладчики получают государственную страховку, в первые же дни кризиса ее размер был увеличен до 700 тысяч рублей, что покрывает 98 % всех частных вкладов) — это тоже как будто само собой разумеется. Хотя и в Америке, и в Европе десятки банков отказались платить по счетам, и вкладчики остались ни с чем.

Масса западных страховых компаний, ипотечных фондов обанкротились. В России же ничего подобного не случилось.

Это мы не к тому, как у нас хорошо, а у них — плохо. Просто нужно относиться ко всему объективно.

Сам факт существования в стране, кичащейся своей цивилизованностью, такого количества пирамид и неприкрыто жульнических структур, свидетельствует о полном отсутствии должного госконтроля. Что, согласитесь, сразу наводит на соответствующие мысли.

А почему бы и нет? Недаром проверки лопнувших компаний — не только пирамидальных, но и вполне добропорядочных — установили, что менеджмент едва ли не в каждой второй приворовывал и утаивал налоги. Те же, кто должен был присматривать за ними — всевозможные контрольные службы, которым в Америке нет числа — отчего-то лишь хлопали ушами.

Та же поминавшаяся уже «Фредди Мак» — флагман ипотечной индустрии — еще шесть лет назад, в 2003-м, угодила, например, в центр громкого скандала, когда верхушка ее была обвинена… Ну, не то чтобы в откровенном мошенничестве… Скажем так: в сомнительных сделках и неверной методике финансовой отчетности.

В итоге за один день компанию вынуждено было покинуть все ее руководство: председатель совета директоров Лиланд Бренд-сел, президент Дэвид Гленн, финансовый директор Вон Кларк.

Однако никаких уроков власти из этой истории не вынесли. А через 5 лет, когда компания встала на краю банкротства, оказалось, что бухгалтерия в ней, действительно, была не в порядке, менеджмент химичил напропалую. На спасение «Фредди Мак» из казны выделяются теперь миллиарды. Вопрос, кто именно замял разбирательство 5-летней давности и помог избежать тотального аудита, до сих почему-то не поднимается.

Кстати, в аудиторах у «Фредди Мак» долгие годы числилась скандально известная фирма «Артур Андерсен», прекратившая свое существование после аферы с концерном «Энрон».

О деле этом следует сказать пару слов. Хоть и громыхнуло оно еще до кризиса, но зато изумительно иллюстрирует специфику американского бизнеса.

И трешка — на подкуп президента…

«Энрон» была седьмой по величине корпорацией в США, монополистом в сфере поставок электроэнергии. Кроме того, занималась она торговлей газом и ценными бумагами.

Два десятка лет репутация «Энрона» находилась вне подозрений; ее называли одной из надежнейших компаний страны. «Энрон» властвовала не только над американской энергетикой, но и контролировала четверть Европы, работала в Индии, Кувейте, Аргентине, Панаме, на Филиппинах; в общей сложности — в 40 странах. Ее капитализация составляла 80 миллиардов долларов.

Первые лица Америки не стеснялись водить дружбу с хозяевами «Энрона». На выборах 2000 года концерн выступал крупнейшим спонсором республиканцев; $1,7 миллиарда были потрачены на победу команды Буша. Президент корпорации Кеннет Лей считался личным другом нового президента. С его приходом десятки сотрудников «Энрона» незамедлительно были делегированы в Белый дом и правительство; в том числе — руководитель Федеральной энергетической комиссии; как минимум 35 человек из администрации Буша являлись акционерами концерна.

Все изменилось буквально в считанные дни. Осенью 2001-го оказалось, что компания — без пяти минут банкрот. Она было кинулась за помощью к правительству, но Буш предусмотрительно отвернулся от старых друзей, еще и демонстративно уволил своего министра юстиции, который слишком уж открыто лоббировал интересы «Энрона».

Оказалось, что верхушка «Энрона» на протяжении долгих лет, пользуясь близостью к власти и полнейшей бесконтрольностью, вовсю занималась финансовыми аферами.

Схемы были самые разнообразные, и все — знакомые нам до боли. Большинство сделок руководство проводило через дочерние структуры, за счет этого завышала стоимость электроэнергии, а разницу — маржу — клало в карман.

Или экспортировало за пределы штатов дешевую энергию, а потом импортировало обратно, но уже гораздо дороже. (Как Паниковский.)

Для того чтобы спрятать концы в воду, директора «Энрона» создали беспрецедентную по масштабам отмывочную сеть — несколько тысяч оффшорных компаний и фирм-однодневок. (Только по одному юридическому адресу на Каймановых островах они умудрились зарегистрировать 692 «дочки» кряду.)

Все убытки также сбрасывались на оффшоры. В результате финансовые показатели «Энрона» крепли, акции дорожали, а менеджмент получал многомиллионные бонусы.

Самое поразительное, что налоги при этом процветающий «Энрон» не платил. Следуя официальной отчетности — корпорация была насквозь убыточной и даже ежегодно получала налоговые возмещения из казны. Почему никто не обращал на это внимания и не желал сопоставить два столь очевидных факта — рост капитализации и налоговую дыру — до сегодняшнего дня неизвестно.

Кончилось дело тем, что «Энрон» признали банкротом; правда, верхушка свои акции успела загодя сбросить. Ряд директоров отправили за решетку, обвинив в целом букете преступлений — от мошенничества до отмывания средств.

Заодно почила в бозе и аудиторская фирма «Артур Андерсен», входившая в пятерку мировых лидеров бухучета. Следствие установило, что ее сотрудники отлично знали об аферах «Энрона», но сознательно фальсифицировали финансовую отчетность. Перед началом официальной проверки аудиторы даже уничтожили уйму документов, уличающих «Энрон» в преступлениях.

Никто из высокопоставленных покровителей «Энрона» — тех, кто на протяжении многих лет помогал закрывать глаза на творившийся в концерне беспредел, — к ответственности привлечен не был. И перед Белым домом тамошние несогласные маршей тоже не устраивали, хотя было отчего.

А теперь перенесем все события с американской почвы на российскую; представим, что случилось подобное не у них, а у нас.

Да живого места от Путина с Медведевым не оставили бы за подобные фортели! В результате краха «Энрона» двадцать тысяч сотрудников оказались безработными, сотни тысяч акционеров потеряли свои деньги. Но никаких претензий Бушу не предъявлялось, он даже не счел нужным публично объясниться, сделал вид, будто это его не касается, да и только.

И тем не менее США — это цитадель демократии, а Россия — зона беззакония и коррупции…

До такой степени неистовствовала советская агитпроп, рисуя Запад непременно в дьявольском обличье — империей зла и мировой закулисы — что по сей день наша интеллигенция не может избавиться от этой прививки. Все дурное, что говорится об Америке — непременно кондовая пропаганда и ложь из серии «Их нравы». Почти по Довлатову: если Евтушенко выступает против колхозов — то я «за».

Беда только в том, что далеко не все, о чем писала советская пресса, было тупым оболваниванием. Америка — правда — очень несовершенная страна; в ней — правда — много дурного и вредного; и она — правда — вовсе не рай на земле.

Там тоже, как и у нас, воруют: и власть, и бизнес. Там тоже многое решается по блату, а место рождения приравнивается к дворянству. И взятки берут, и откаты.

Чейни Ричард (Дик) (р. 1941) — американский политик, вице-президент США в 2001–2009 гг. Будучи министром обороны в правительстве Д. Буша-старшего (1989–1993), Чейни считался одним из главных ястребов Белого дома. Именно он настоял на ускоренном признании независимости Украины в ноябре 1991 года, еще накануне проведения здесь референдума о суверенитете. «Дик хотел развала Советского Союза, — откровенно скажет потом тогдашний госсекретарь США Джеймс Бейкер, — он видел в Украине ключ к этому…» В 2006-м, став уже вице-президентом, Чейни прославится речью, произнесенной в Вильнюсе, которая во многом повторила знаменитую фултонскую речь Черчилля 1946 года. Тогда Чейни недвусмысленно обвинил Путина в возврате к тоталитаризму и попранию демократических ценностей. С этого момента начала свой отчет новая «холодная война», которая, по счастью, затормозилась с приходом кризиса; все-таки нет худа без добра

Недавняя администрация США не имела себе равных по степени коррупции. История с «Энроном» — только семечки.

Большинство выгоднейших иракских контрактов — по восстановлению объектов промышленности и инфраструктуры — выдавались, например, совершенно конкретным структурам, без торгов, аукционов — по-свойски.

Сильнее всего повезло корпорации «Хэлибуртон»-она получила подряды на реконструкцию нефтяной отрасли Ирака и порта Умм-Каср общей стоимостью $ 12 миллиардов.

Кто не знает, до перехода в Белый дом компанию эту возглавлял вице-президент Дик Чейни. «Хэлибур-тон», как и «Энрон», тоже была в числе спонсоров республиканцев; вот и пришло время платить по счетам.

Другая, близкая к республиканцам компания-спонсор Bechtel Согр., была облагодетельствована контрактом на восстановление в Ираке школ, госпиталей, аэропортов, ведомственных зданий.

Все эти факты обнародовали, разумеется, не спецслужбы, а неправительственные организации, после чего демократы подняли в конгрессе скандал, пошумели, да и разошлись.

А вскоре оказалось, что более миллиарда долларов, выделенных из бюджета на восстановление штата Луизиана, пострадавшего от урагана «Катрин», вновь досталось доверенным фирмам Буша. Специальная парламентская комиссия установила, что подряды распределялись без конкурсов, исключительно по знакомству.

Словом, всё, как у нас в благословенные 1990-е, когда десять ведущих олигархов скинулись сначала на кампанию Ельцина, а потом бессовестно ринулись опустошать страну, точно дойную корову, и расставлять свои, послушные кадры.

А громкий скандал, когда журнал «Тайм» опубликовал фотографию Буша — в тот момент еще президента — рядом с известным лоббистом Джеком Абрамоффым?

Этот любопытный субъект в 2005 году был осужден за неуплату налогов, обман клиентов и подкуп должностных лиц. На следствии он признался, что долгое время тесно сотрудничал с конг-рессменами-республиканцами. За решения, проведенные в интересах Абрамоффа, конгрессмены получали подарки и подношения. Лоббист катал их на частных самолетах и яхтах, организовывал дорогостоящие вояжи. Кроме того, Абрамофф финансировал избирательные кампании республиканцев.

Поначалу Белый дом наотрез опровергал всякую связь коррупционера с президентом. Официальные лица клятвенно уверяли, что Абрамофф с Бушем даже не знакомы. Однако напечатанное в журнале фото полностью доказало обратное.

(Кстати, одновременно с Абрамоффым — правда, по другому делу — за взятки посадили и хорошо знакомого ему конгрессмена-республиканца Рэнди Каннигэма, он получил 8 лет тюрьмы.)

ІЗ от вам пожалуйста и безупречность американской пласти…

Золотые парашютисты

…Пришло время развеять еще один миф о сознательности тамошнего бизнеса и полной беспринципности наших толстосумов.

Спору нет — российские богатеи далеки от идеала, об этом мы еще поговорим отдельно. Но и представлять западных дельцов исключительно добрыми самаритянами — заблуждение глубочайшее.

Как раз в тот момент, когда мы пишем эти строки, в окрестностях Нью-Йорка, где живет верхушка компании AIG, полыхают акции протеста. Эта крупнейшая страховая компания, оказавшись на грани банкротства, получила от правительства финансовую помощь и тут же раздала 165 миллионов своим топ-менеджерам в виде бонусов за хорошую работу. Более того, дабы подлечить измотанные кризисом нервы, руководители AIG, не мешкая, отправились на калифорнийский курорт. Оплата производилась за счет все тех же спасительно-казенных траншей.

Случай с AIG — отнюдь не исключение из правил. Точно так же поступили и менеджеры банка «Мерил Линч». Перед тем как он окончательно разорился и был выкуплен «Бэнк оф Америка», его менеджеры выписали себе многомиллионные премии. Другой спасенный от краха гигант — «Ситигрупп» — не нашел ничего умнее, как потратить 10 миллионов из бюджетного транша на… ремонт новых офисов для своего руководства. Когда же прокуратура начала задавать «Ситигрупп» вопросы — какого, собственно говоря, рожна? — руководство компании стыдливо заявило: а мы доллары казенные экономим, надо поспешать, пока цены на ремонтные работы низки.

Еще более оригинальную трактовку своего бесстыдства предложил глава инвестиционного банка «Леман Бразерс» Ричард Фулд.

Осенью 2008 года «Леман Бразерс» объявил о предстоящем банкротстве его долги зашкалили за 600 миллиардов. Однако Ричард Фулд не постеснялся катапультироваться на «золотом парашюте»[3].

Алчность банкира Фулда была столь беспардонна, что стала даже предметом специального парламентского разбирательства. Весьма примечательный диалог состоялся между ним и председательствовавшим на слушаниях конгрессменом Генри Воксманом, известным ратоборцем-демократом. (Это именно Воксман инициировал в конгрессе разбирательство, которое установило, что в истории с Ираком руководители США, включая Буша, солгали ровно 237 раз.)

— Вот вы с 2000 года получили почти полмиллиарда долларов, — спросил Воксман. — Теперь ваша компания банкрот, в стране — кризис, а деньги — все равно у вас остаются. По-вашему, это справедливо?

— Ну, не полмиллиарда, — засмущался Фулд. — Чуть свыше 300 миллионов. Хотя тоже, конечно, большие деньги.

— Большие, ага… Вы владеете домом на океанском побережье Флориды, летним домом в Сан-Вэлли. У вас в коллекции картины по миллиону долларов. И все это состояние вы обрели, рискуя чужими деньгами. Так справедливо ли это?

— Но, господин председатель, — вскинулся Фулд, — когда дела у компании шли хорошо, нам было тоже хорошо. Когда дела пошли плохо, и нам стало плохо.

— Да нет, господин Фулд. Что-то в этом механизме не так. Вам было хорошо всегда: и когда дела у компании шли хорошо, и теперь, когда они плохи. А ваши акционеры остаются теперь с пустыми руками…

Все мультимиллионеры, а уж тем более миллиардеры, как счастливые семьи, похожи друг на друга, вне зависимости от места жительства. Жадность и алчность застилает глаза что американцам, что россиянам. Потому что ровно то же, слово в слово, мог бы повторить вслед за Фулдом практически любой из наших олигархов.

Идя к государству с протянутой рукой, российские богачи тоже не спешат ограничивать себя в роскоши. Почти никто из них не продал ни яхт, ни замков на Ривьере, ни личных самолетов, ни яхт.

Это все равно, как просить милостыню, сидя возле Майбаха, укутанным в бобровую шубу. Хотя куда логичнее и честнее было бы продать и Майбах, и шубу и купить вместо них что-нибудь поскромнее, а денег на бензин хватит до скончания века.

Но об этом мы еще поговорим…

Блеск и нищета Жасминного Джо

И вновь перенесемся из дня сегодняшнего в далекое прошлое. На стык XVII–XVIII веков.

Именно тогда на авансцену истории вышел человек, похождения которого крайне важны для понимания нынешних реалий.

По сей день ученые спорят, кем в действительности он являлся. Одни называют его гениальным провидцем, всего-навсего ошибившимся в своих расчетах. Другие — порождением дьявола, толкнувшим мир в пучину обмана и надувательства.

Не будем дискутировать, хотя лично нам ближе вторая версия. Расскажем лучше о похождениях блистательного авантюриста, покорившего всю Европу, но умершего в забвении и нищете. Выводы каждый пусть делает самостоятельно.

К тому моменту, как Джон Ло — сын золотых дел мастера из Эдинбурга — перебрался во Францию, дела здесь шли, мягко говоря, скверно.

Страна была без пяти минут банкротом. Дефицит бюджета составлял 144 миллиона ливров ежегодно, зато королевский двор Людовика XIV не знал отказа ни в чем. (Из 145 миллионов годового дохода 98,6 % уходило на роскошную жизнь Короля-Солнце и его свиты.)

Когда в 1715-м Людовик умер, национальный долг достиг уже 3 миллиардов ливров, тогда как вся наличность в королевской казне не дотягивала и до 1 миллиона (!).

Ло Джон (1671–1729) — шотландский финансист и предприниматель. Сын золотых дел мастера придумал бумажные деньги. Отец его также не брезговал ростовщичеством, и Джон унаследовал от него талант финансиста. Правда, папаша, который всю жизнь методично копил по копеечке (т. е по пенни), оказался в результате более успешным, чем сынок, вершивший великие дела. Ло-отец под старость купил себе дворянство, а Ло-сын конец своих дней провел в глубокой бедности

Что делать с таким «счастьем» новый правитель — регент при 7-летнем монархе герцог Филипп Орлеанский — откровенно не понимал. Тут-то — на счастье или на беду — и появился Джон Ло.

За свои 46 лет судьба изрядно помотала Джона Ло. Быстро спустив за ломберным столом отцовское наследство, он много лет колесил по Европе, зарабатывая на хлеб игрой, но нигде долго не задерживался, ибо был чертовски, неправдоподобно даже везуч, и то и дело по подозрению в шулерстве высылался из страны в страну.

Однако Ло был не просто банальным картежником, но и человеком весьма образованным, хорошо разбиравшимся в экономике. В каждой стране он старался изучать, как поставлено банковское дело; эти знания очень скоро ему пригодятся.

Добившись аудиенции у герцога Орлеанского, Щеголь или Жасминный Джон, как называли его, с ходу сообщил высокородному собеседнику, что придумал гениальный план спасения Франции.

С высоты сегодняшнего дня идеи Ло ничем сверхъестественным не отличались: он всего-навсего предложил заменить металлические деньги бумажными. По версии ряда историков, на эту мысль натолкнули его собственные же мытарства: играя по-крупному, Ло вынужден был таскать с собой не менее двух мешков золота, что, согласитесь, не слишком-то удобно.

Но, сдается нам, все было гораздо прозаичнее. Ло попросту позаимствовал чужую идею, ведь в его родной Англии бумажные фунты стерлингов выпускались уже с 1694 года, а в Швеции — с 1661-го.

Однако во Франции об этом еще и не помышляли, все расчеты велись здесь исключительно медными, серебряными или золотыми монетами. Для герцога Орлеанского слова Л о прозвучали точно откровение. Он настолько проникся услышанным, что даже будто изрек в ответ: «Если вас послал Бог, то оставайтесь, если же дьявол — тоже не уходите».

План, предложенный Ло регенту, впоследствии доходчиво и даже в поэтической форме воспроизведет устами Мефистофеля Гёте. Объясняя преимущество ассигнаций перед золотом и серебром, тот говорил:

С билетами всегда вы налегке,

Они удобней денег в кошельке.

Они вас избавляют от поклажи

При купле ценностей и их продаже.

Понадобится золото, металл

Имеется в запасе у менял,

А нет у них, мы землю ковыряем

И весь бумажный выпуск покрываем,

Находку на торгах распродаем

И погашаем полностью заем.

Опять мы посрамляем маловера,

Все хором одобряют нашу меру,

И с золотым чеканом наравне

Бумага укрепляется в стране.

Между мефистофельским прожектом и идеями Джона Ло имелось одно истинно дьявольское сходство. Оба они предлагали выпускать кредитки, которые не обеспечивались никаким золотым или тому подобным покрытием; только лишь — государственными обязательствами. Проще говоря — долговыми расписками казны.

По уверениям Ло, это должно было привести к оживлению экономики и резкому росту денежной массы, а значит — артерии (банки) вновь наполнятся свежей кровью.

«Чем больше банк раздает ссуд, — заявлял он, — тем больше увеличивает он количество монеты, приносящей доход стране, потому что при этом дается занятие большему числу рук, торговля расширяется, займы становятся легче и дешевле и, наконец, сам банк наживает барыши».

Иными словами, если активы банка составляют, к примеру, сто тысяч ливров, а он выпускает кредитных билетов на полмиллиона, получается, что денег в обращении становится в пять раз больше.

В этой действительно блестящей схеме (а уж для XVIII века — и подавно) имелось лишь одно весьма уязвимое место: а вдруг все держатели ассигнаций одномоментно возжелают обменять их на королевское золото? «С чего бы вдруг им разом этого захотеть? — отвечал на это Ло. — Они никогда не сумеют сговориться».

Короче, предприятие Ло вновь являло собой гигантскую пирамиду. Однако ж неискушенный герцог Орлеанский ничего страш-ного в том не увидел и с радостью благословил шотландца на финансовые подвиги.

5 мая 1716 года королевским указом Ло и его брату высочайше было разрешено учредить банк, который получил одноименное название — «Ло и компания» (впоследствии его переименуют в «Банк Женераль»),

Банк сразу же начал распространять ассигнации, которые правительство, в свою очередь, обязало принимать повсеместно. Циркуляром министра финансов всем податным чиновникам предписывалось отныне посылать собранные деньги в Париж исключительно в бумажном виде. Соответственно — налоги и прочие подати было разрешено платить тоже бумагой.

И — понеслось. Поскольку наличности в стране не хватало, а банкноты гарантировались королем, они мгновенно подскочили в цене и стали стоить дороже даже, чем традиционные металлические деньги: эдак на 15–20 %.

Нетрудно догадаться, что спрос на бумагу Ло начал расти в геометрической прогрессии. Это ж какая выгода — все равно как ОВВЗ (облигации внутреннего валютного займа) в России середины 1990-х, только наоборот. ОВВЗ, щедро напечатанные ельцинским Минфином, принимались к оплате за полную стоимость, тогда как рыночная их цена не превышала 20–30 % от номинала. (Штука в том, что акцептовывали облигации не у всех, а только у своих.)

Через год, когда спрос на банкноты достиг колоссальных пределов, Ло вместе с регентом решили закрепить успех. Они провели, выражаясь современным языком, масштабную эмиссию и напечатали бумажек еще аж на миллиард ливров. Уже ничем, разумеется, не обеспеченных.

Чем это может закончиться — никто во Франции пока не понимал (многие историки считают, что и сам Ло в том числе). Экономика страны крепла как на дрожжах. Торговля и ремесла переживали настоящий бум, денег — хватало всем.

Воодушевленный таким триумфом, Ло предлагает герцогу Орлеанскому новое экономическое чудо — основать компанию, которая получила бы монопольное право на торговлю в Луизиане.

А чтобы уж совсем наверняка — наряду с деньгами печатать и ее акции, каковые продавать под гарантии правительства.

Герцогу идея приглянулась. Он вообще испытывал бесконечное доверие к чудо-финансисту, спасшему Францию от неминуемого краха. Так начался второй, заключительный акт этой трагикомедии.

Надобно разъяснить, что под Луизианой понималась в то время территория нынешних 15 американских штатов, протянувшихся от Монтаны до Техаса. Это была французская колония, о которой мало что доподлинно в Европе было известно.

Считалось, что Луизиана — территория несметных богатств, где золото валяется буквально под ногами; вот только приступить к освоению оной у французов руки все не доходили. То не хватало денег, то затевалась очередная война.

На этой непоколебимой вере в чудеса Ло и принялся умело играть, рассказывая доверчивым французам невероятные истории про молочные реки и кисельные берега, раскинувшиеся вдоль Миссисипи.

«Толпе показывали гравюры, — писал один из биографов Джона Ло, — на которых были изображены дикари и дикарки Луизианы, встречающими французов со всеми знаками благоговения и удивления, и подпись гласила: "Там есть горы, наполненные золотом, серебром, медью, свинцом, ртутью. Металлы эти там столь обыкновенны, что дикари — и не подозревающие их ценности, — обменивают куски золота и серебра на европейские товары: ножи, котлы, копья, маленькие зеркальца и даже на глоток водки"».

Созданная им Западная компания (в просторечье именуемая Миссисипской), выпустила 200 тысяч акций по 500 ливров каждая. Все акции оплачивались государственными облигациями, которые к тому времени уже здорово опустились в цене (где-то — до 68–72 %). Принимали же их в обмен на акции Миссисипской компании строго по номиналу, то есть 500-ливровая акция в действительности продавалась за 140–160 ливров.

Это была первая выгода, разом обеспечившая их гигантскую популярность. Ну а выгода вторая тоже не замедлила себя долго ждать. Акции, как не трудно догадаться, быстро начали расти в цене.

А уж после того как Ло выплатил первые дивиденды — 120 % — Францию охватила настоящая лихорадка.

Почти вся страна — от маркизов до клошаров — спекулировала ценными-бесценными бумагами Ло. Состояния делались буквально из воздуха. Известен случай, когда один господин послал своего слугу продать 250 акций, стоивших к тому моменту по 8 тысяч ливров каждая. Но пока дошел тот до биржи, котировки снова взлетели вверх, и принимали их уже не по 8, а по 10 тысяч.

Разницу предприимчивый слуга, разумеется, положил в карман (250 ливров х 2 тысячи = миллион!), тем же вечером взял расчет, да и был таков.

Опьяненные успехом, Ло с регентом создали еще пару компаний по торговле в Индии и Китае, напечатав соответствующее число новых акций. За этим последовала и дополнительная эмиссия Западной компании; всего к 1720 году в обращение запустили два миллиарда акций; за каждым выпуском акций следовал выпуск и новых банкнот. (К тому времени банк Ло был преобразован уже в Королевский, сиречь государственный, и вчерашний картежник получил неограниченные права.) Для скорости ассигнации больше не гравировали, а печатали прямо на типографских станках.

О том, чтобы везти из-за океана золото, никто уже и не помышлял. Все зарабатывали на банальной перепродаже одной только бумаги. Ради того, чтобы купить вожделенные акции, французские аристократы, наследники лучших династий, готовы были терпеть любые унижения; утверждалось, что в «Отель-де-Суассон», где Ло продавал вожделенные бумажки, наиболее упорные проникали даже через печные трубы, а дамы полусвета — отдавались-по первому же зову.

«Пэры, судьи и епископы толпой устремились в "Отель-де-Су-ассон", — воспроизводит царивший тогда ажиотаж британский историк и финансист Чарлз Маккей. — Претендентов было столько, что Ло не мог принять даже десятую их часть, и для получения доступа к нему использовались любые уловки, какие только могла подсказать человеческая изобретательность».

Другой биограф Ло указывает, что «никакая подлость не казалась унизительной, никакая лесть грубой, лишь бы добиться расположения могущественного финансового чудодея; его слуги и лакеи разжились подачками всех тех, кого они допускали к своему хозяину или в бюро Общества».

Веспасиан (9-79) — римский император с 69 г. Автор коронного выражения «Деньги не пахнут» (а в действительности деньги имеют очень даже ощутимый запах — причем, заметьте, рубли и доллары пахнут по-разному), оставил после себя еще одну фразу, гораздо менее известную. Чувствуя приближение смерти, он отпустил со свойственной ему иронией: «Увы, я, кажется, становлюсь богом». Веспасиан на смертном одре посмеивался над установившейся тогда в Риме традицией обожествлять покойных императоров. Был сторонником жесткой и весьма изобретательной (туалеты — тому пример) фискальной политики, в содержании императорского двора не роскошествовал, в наше время наверняка его любимым словосочетанием стало бы чубайсовское «секвестр бюджета»

И далее:

«На улицах Ришелье и Вивиенн, где были подъезды к бюро Компании, лица, алкавшие подписаться, подвигались вперед тесной вереницей, которую не расстраивали в продолжение многих дней ни голод, ни жажда, ни сон, ни усталость; многие запасались провизией, одни кряхтели под тяжестью мешков с деньгами, другие боязливо прижимали к груди туго набитый портфель. Давка людей и экипажей была такова, что ежедневно были или задавленные или вынесенные со сломанными членами; быть может, последние менее горевали об увечье, чем об акциях, которых они вследствие этого лишились».

Но, как говорилось уже не раз, любая пирамида существует лишь до поры до времени. К середине 1720 года во Франции появились первые признаки грядущего краха.

Отчасти их спровоцировал сам Ло, распорядившись принимать в оплату за акции исключительно металлические деньги. При этом для покупки требовалось предъявить акции предыдущих выпусков. (Помнится, в начале 1990-х была у нас тоже такая забава: приведи с собой четырех друзей и получишь видеомагнитофон бесплатно.)

Как следствие — доверие к бумаге постепенно начало падать, а к золоту и серебру — наоборот, расти. Некий делец по фамилии Вермале прославился тем, что вывез в Бельгию на телеге целый миллион серебряных ливров, упрятав их толстым слоем навоза; деньги, известно, не пахнут.

Тщетно герцог Орлеанский, по настоянию Ло, пробовал ограничить хождение презренного металла; своим указом он даже запретил гражданам иметь свыше 500 ливров золотом и серебром на одну душу. (Разница подлежала конфискации, причем обыски поручено было проводить самой же Миссисипской компании.) Кроме того, запрещено было иметь у себя какие бы то ни было драгоценности и изготавливать золотые изделия тяжелее одной унции.

Для успокоения населения в ход пускались любые средства: торжественно, на глазах многотысячной толпы, Ло отправил в Луизиану пароход с 6 тысячами золотоискателей на борту. (Уже потом выяснится, что золотоискателей наловили в самых злачных притонах Парижа, отмыли, почистили и выдали блестящие кирки. Лишь незначительная часть из них сдуру уплыла в Америку; большинство же — моментально пропило новую одежду вместе с инструментами.)

Но и эти усилия были тщетны. Все большее число французов судорожно пытались избавиться от акций и ассигнаций и запастись холодным металлом, или, на худой конец, драгоценностями. Именно тогда и появилось во французском языке хорошо нам знакомое словечко «ажиотаж» — от итальянского l’aggio; в переводе — превышение рыночной котировки акций над номиналом.

И в конечном счете случилось то, что обязано было случиться — пирамида рухнула. 27 мая 1720 года размен бумажных банкнот был остановлен. Банкноты (а их напечатали уже на 2,5 миллиар-

да) власти принялись изымать из оборота, возвращая наивным согражданам всего лишь четверть номинала.

Однако и за эти крохи требовалось побороться; в банках творилась форменная ходынка. Люди занимали очередь за сутки вперед. В Париже начались погромы и беспорядки.

«Франция пришла в великую скудость, — доносил летом того года русский агент в Париже Алексей Юров, — понеже ни у кого денег нет ничево, а ходят только билеты банковые, которых в коммерцию нихто не берет, отчего много помирало з голоду. А в банке не платят больше десяти гульденов, а ныне и ничего не дают. Но когда платили оные по десяти гульденов [за] билеты, тогда множество великое приходило народу, и от тесноты и от жажды великой, чтоб иметь деньги, нахаживали мертвых человек по 30 и по 40 в день в банке…»

Джон Ло тайно, по-воровски бежал из Франции. Это было максимумом, что мог сделать для него друг-регент. Все его имущество было конфисковано, а родной брат-компаньон отправлен в Бастилию. На долгие годы вперед Франция вновь погрузилась в пучину нищеты.

Ло, он же Жасминный Джон, прожил еще 9 лет, кочуя по разным странам и бегая от кредиторов. О повторении финансовой своей виктории он более никогда не помышлял, зарабатывая на жизнь, как и в прежние времена, игрой. В 1729 году он умер в Венеции в безвестности и нищете. Но дело Джона Ло надолго пережило его самого…

Дело Ло живет. И побеждает?

Совсем недавно британская газета «Гардиан» опубликовала список 25 главных виновников мирового кризиса. В этом своеобразном «хит-параде» есть имена и президентов, и банкиров, и финансовых авантюристов. Но пальма первенства единодушно присуждена бывшему руководителю Федеральной резервной системы США Алану Гринспену.

Гринспен Алан (р. 1926) — председатель Федеральной резервной системы США (1987–2006), один из самых влиятельных мировых финансистов. Интерес к экономике пробудился у него еще в раннем детстве под воздействием отца — биржевого брокера. В 5 лет Гринспен легко складывал трехзначные цифры в уме. В девять — прочитал написанную отцом книгу «Впереди — выход из кризиса». Откуда Гринспену-старшему было знать, что через семь десятков лет Америку захлестнет новый кризис, и одним из виновников оного станет его собственный сын

Для Америки — Гринспен фигура почти мистическая. Без малого три десятка лет он возглавлял ФРС, пережив четырех президентов. До этого — руководил президентским Советом экономических консультантов. По степени влияния в экономической сфере не имел себе равных.

(Когда в 2006-м он ушел на покой, президент Буш, на вопрос, что предпримет он в случае какого-либо катаклизма, ответствовал: «Немедленно свяжусь с Аланом Гринспеном».)

Два последних десятилетия почти официально именовались «эрой Гринспена», считалось, что именно стараниями главы ФРС в Америке случился самый продолжительный в ее истории рост экономики.

Но, как известно, единственно верным мерилом может быть только время.

И сегодня Гринспена клеймят позором ровно за то, за что вчера еще пели осанны. Именно «лучший глава ФРС XX века» раздул безразмерные пузыри ипотеки и деривативов; и именно они, оглушительно лопнув, привели к мировому кризису.

Если о пузыре ипотеки мы уже упоминали, то о деривативах — любимом детище Алана Гринспена — надобно сказать несколько слов.

Деривативы — это вторичные ценные бумаги, попросту — акции акций. Они как бы обеспечивают то, чего нет еще в природе.

Предположим, вы решили разработать новое угольное месторождение. Но денег у вас нет.

Конечно, можно было бы взять кредит, только вот беда — вы закредитованы уже под завязку, да и допэмиссии никто вам не разрешит. Значит, остается единственный вариант — взять в долг не под реальный залог, а под то, что лишь должно появиться в будущем — то самое угольное месторождение, которое существует пока только на карте. Под виртуальный воздушный замок.

Если кто читал в детстве книжку про Незнайку на Луне, помнит, должно быть, что герои ее выпускали акции «Общества гигантских растений». Эти акции — земной морковки и клубники, которых никто из лунных жителей не видел — и есть самый настоящий дериватив.

И акции «Миссисипской компании» им. Джона Ло — тоже дериватив. Потому как в случае банкротства получить что-то у заемщика будет невозможно, разве только картинки с красочными видами Луизианы.

Ничего преступного в этом, разумеется, нет; любое новое дело требует риска. Здесь важно именно чувство меры. А при Гринспене Америка, а вслед за ней и остальной мир чувство это утеряли напрочь.

К началу кризиса объем деривативов превышал реальный сектор экономики ровно в 10 раз. По данным, которые приводит в своем исследовании британский историк Найалл Фергюсон, в 2006 году совокупный объем мировой экономики составлял 47 триллионов долларов; сумма же деривативов, вращающихся на фондовых рынках, оценивалась в 473 триллиона.

То есть перед нами — очередная гигантская пирамида. И главным архитектором этого проекта был не кто иной, как Алан Гринспен, который, в свою очередь, не стесняясь, называет себя… учеником Джона Ло.

Точнее, не совсем так. Гринспен является приверженцем кейнсианства — школы экономической мысли, созданной британским экономистом XX века Джоном Мейнардом Кейнсом. А вот уже Кейнс — тот точно, без дураков, считал себя последователем Джона Ло; современники именовали его чуть ли не реинкарнацией Жасминного Джо.

Главная идея кейнсианства заключается в отказе от единого мирового стандарта и максимального снижения госрегулирования макроэкономики.

Что же до печального опыта Ло, то Кейнс искренне считал, что шотландец не являлся проходимцем и аферистом; он всего лишь, по средневековой своей дрему-чести, перепутал наличность с капиталом, за что и пострадал. Но мысль-то… мысль-то его была в сущности верной.

Зная об этом, стоит ли удивляться, что Америка породила мировой кризис. Удивительнее другое — почему наступил он столь поздно…

Кейнс Джон Мейнард (1883–1946) — экономист, основатель направления в экономической теории.

Историки практически убеждены, что Кейнс обладал нетрадиционной ориентацией и даже записывают ему в «подружки» художника Дункана Гранта. Так или нет — свечку не держали; однако в 1925 году он женился на русской балерине Лидии Лопуховой и даже пару раз приезжал в СССР. Детей у супругов не было.

Как представитель министерства финансов, Кейнс участвовал в Парижских мирных переговорах 1919 года и даже разработал собственный план послевоенного возрождения экономики Европы. Принят он не был, как и предложения Кейнса по восстановлению немецкой экономики. Неизвестно, как бы повернулась история, если бы план Кейнса был принят: может, Гитлера и не было бы.

Кейнс был типичным теоретиком. Ни в одной стране его идеи не были воплощены в жизнь. Напротив, не раз он оказывался посрамлен. В 1929 году Кейнс объявил, что экономика будет только расти, и рецессии не грозят. А ровно через 2 недели грянул кризис, переросший в Великую депрессию. В этом кризисе сгорели и его собственные капиталы.

Кейнс — это почти Карл Маркс. Только с обратной валентностью…

Глава 2. АВГУСТЕЙШИЕ ФАЛЬШИВОМОНЕТЧИКИ

Никакое развитие и никогда невозможно без временных отступлений, падений, боли, страха — всего, что мы называем кризисом.

Л. Шлезингер

Миграция животных как причина кризиса… Дико звучит? А собственно говоря, почему нет?

Пушные зверьки вполне могут перекочевать из-за бескормицы, передохнуть от какой-нибудь болезни, и это вызовет кризис в одной, пусть и не самой важной области экономики. Например, многие богатые красотки недосчитаются своих соболиных манто; а красотки победнее — манто из нутрий и красных патагонских лисиц.

А вместе с ними финансовый кризис накроет охотников и торговцев снаряжением, дизайнеров ружей и ножей, строителей охотничьих домиков, меховщиков, скорняков… В общем, много у кого ветер загуляет в карманах, и все только потому, что какие-то противные куницы решили теперь бродить по другим тропинкам.

А если бы вообще вся экономика полностью зависела от охоты?..

…Есть серьезные причины полагать, что человек еще 13–15 тысяч лет назад вызвал грандиозный экологический и экономический кризис, изведя важнейших промысловых зверей. Истребив мамонта, люди исчерпали важнейший ресурс своей экономики. У англоязычных ученых даже появилась теория «оверкилла»: «сверхубийства». О масштабе катастрофы говорит сокращение населения Земли втрое: по мнению многих ученых, с 3 до 1 миллиона человек. И виноваты в этом вовсе не мамонты…

Может быть, читателю будет легче пережить нынешние невзгоды, если он узнает: первым экономическим кризисам десятки, а то и сотни тысяч лет. Финансов еще не было, а экономические кризисы уже возникали. Вызваны они были тем же, чем и сегодняшние: неразумным поведением человека. Последствия же имели — пострашнее Великой депрессии.

И потом, в исторические времена не раз вспыхивали кризисы перепромысла. Они уже не несли с собой глобальной катастрофы, но могли существенно влиять на экономику и политику. Например, когда в середине XIX века на Алеутских островах истребили морского бобра-калана, Российская империя потеряла прежний интерес к Аляске. Продала ее легко и за бесценок — 7,2 млн долларов. С тех пор Аляска — самый большой и, как выяснилось впоследствии, самый богатый ресурсами, золотом и нефтью, штат США…

Три кольца золота

Прежде чем перейти, собственно, к летописи мировых кризисов, следует кратко познакомиться с основами мировой экономики — без этого понять природу явления будет трудновато.

И начнем мы — с товарообмена, прообраза будущих финансовых сделок.

Какой-то обмен существовал всегда. Находят же на стоянках охотников за мамонтами в Брянской области морские раковины? Или мамонтову кость на Переднем Востоке — где мамонт вроде и не водился? Но для охотников и собирателей обмен никогда не был чем-то жизненно важным. Обменивались редкостями, раритетами. Дело хорошее, но без экзотических раковин обойтись можно.

У земледельцев и скотоводов с появлением ремесла обмен стал жизненно необходимым.

Едва ли не главным его слагаемым была бронза. Металл этот плавили лишь в нескольких местах: на Кавказе, Балканах, Южном Урале.

Однако ж археологи раскапывают бронзовые вещи по всей территории России. Выходит, что подавляющее большинство племен и народов прямо зависели от поставок бронзы (как сегодня — нефти и газа) из нескольких небольших районов. Мор, война и нашествия врагов — не у нас. Мы даже не знаем, что случилось на Южном Урале. Но если вовремя нам не привезут долгожданный металл, нашу экономику захлестнет кризис.

И глобализация экономики… пока — в отдельно взятых местах. Раз есть постоянный обмен, нужен какой-то эквивалент.

У разных народов функцию денег часто выполнял товар, наиболее важный для этого региона: скот, рыба, соль, рабы, древесина, зерно, поделочный камень[4]…

Сложность в том, что все это — тяжелые, громоздкие товары. Их трудно копить, невозможно унести в кармане, а скот и рабы к тому же имеют неприятную особенность убегать, погибать и бунтовать.

Завыли волки поблизости от стада? Вот вам и кризис. А рабы еще и самого хозяина прикончили… При всех ужасах современных кризисов банковские счета и купюры хотя бы на нас не набрасываются.

Во многих странах ходили легенды про золотые изваяния, нападавшие на хозяев. Или как в мифе про царя Мидаса: все, к чему он ни прикасался, превращалось в золото; в итоге бедный Мидас умер с голоду. Видимо, долго приходилось привыкать людям к безопасным золотым деньгам, и они невольно наделяли их свойствами прежних, очень даже опасных.

Другой способ приравнять стоимость всего к стоимости эквивалента — выбрать вещество, которое само по себе особой ценности не представляет.

Раковины каури в Новой Гвинее использовались как деньги аж до 1960-х годов. На Соломоновых островах они в ходу до сих пор; аборигены ценят их выше любой валюты: долларов, фунтов, евро.

В лесах Прибалтики янтарь в древности применяли, как и каури, — на него можно было купить все что угодно.

В качестве денег использовались плоды какао, определенные весовые меры зерна, пряностей, чая[5].

Так же использовали лазурит в Афганистане, нефрит в Китае, яшму в Мексике…

Потребительская ценность лазурита и каури близка к нулю. Максимум — стоимость безделушки на комоде. Но ведь и ценность золота близка к нулю. Этот металл имеет только два преимущества перед другими:

1) Он легко плавится, его не трудно добывать.

2) Золото распространено в разных регионах, но его везде мало. Сравнительно редкий металл.

Ну и тяжелый. Даже большие «суммы» невелики по объему.

Насколько условно золото как платежное средство, показывает то, что в Аравии долгое время, еще в I тысячелетии до н. э., серебро, свинец и олово ценились выше золота. Они и выполняли функции денег.

Аравия расположена близко от древнейших центров цивилизации. Ей не сразу, но тоже пришлось принять общие правила игры. А вот Мексика жила вне остальной цивилизации долго, вплоть до завоевания Кортесом в XVI веке… И яшма в ней ценилась намного дороже.

Когда испанские конкистадоры захватили столицу Мексики, а потом под ударами индейцев вынуждены были ненадолго оттуда бежать, кто поумнее, брали с собой не золото, а куски яшмы. И потом за эти камни получали от индейцев столько золота, сколько могли унести.

Кортес Эдмон (1485–1547) — испанский конкистадор, завоеватель Мексики.

Когда «благородный» Кортес дошел до столицы ацтеков Мехико, их верховный правитель Монтесума распахнул ему и ворота и сердце; по древней индейской легенде белые люди — это потомки Солнца.

«Потомки Солнца» отплатили индейцу сполна. При первом же удобном случае Кортес приказал заковать Монтесуму в цепи, а прекрасные дворцы и храмы разграбить. Ацтеки было посопротивлялись, но были наголову разбиты, жестоко подавлены и обращены в рабов. Их заставляли работать на плантациях от зари до зари, добывать золото и металлы, растить хлеб. За малейшую оплошность следовало жесточайшее наказание. Провинившихся живьем сжигали на медленном огне; чтобы покарать мать — убивали ее детей. Сам Кортес в это время был уже губернатором и генерал-капитаном Новой Индии — нынешней Мексики

Даже в Японии еще в XIX веке золото стоило в 3 раза меньше, чем в остальном мире. Американцы, заставившие Японию выйти из изоляции в 1853 году, делали на этом неплохой бизнес, скупая золото на острове и вывозя его на континент.

Удачный ли выбор золото — можно спорить. Но исторически сложилось именно так. Уже на древнеегипетских рисунках II тысячелетия до н. э. запечатлены сцены обмена самых разных товаров на золотые слитки.

Золото удобно. Оно однородно, прочно, делимо, компактно и ценно само по себе. Сложно одно: для расчетов его приходилось взвешивать. В кожаной сумке торговца не всегда находился кусок, точно соответствующий стоимости товара.

Египтяне уже в конце II тысячелетия до н. э. начали изготавливать кольца из меди и золота. Кольца были разного размера, их носили и на пальцах, и на руке, как браслеты. Некоторые ученые считают, что нынешние обручальные кольца прямо происходят от тех египетских «денег».

Так и писали: «это стоит три кольца золота»… Иногда уточняли: «три ножных кольца». То есть таких, которые носятся в качестве ножных браслетов. Так и славяне надевали гривны серебра на шею — носили деньги буквально на себе. Кольца были разного веса, с разным содержанием золота… Тем более египтяне любили смешивать золото с другими металлами, получая сплавы розового, зеленого, сиреневого и других цветов. Подобная система может довести до инфаркта современного банкира — но ведь это уже попытка унификации.

Итак, человек по своему разумению сделал химический элемент таблицы Менделеева № 79 универсальным платежным средством. Как сделал, так до сих пор то хулит, то возносит до небес, будто золото само по себе виновато во всем.

Упорядочив обмен, люди оказались менее зависимы от последствий войн, неурожаев и стихийных бедствий. Стало легче привезти любой товар и в любой регион тогдашнего мира.

Но обособление от природы вызвало к жизни целую серию новых кризисов. Таких, которые сами же люди и создавали.

Во-первых, это кризисы из-за нехватки золота. Все есть — и зерно, и скот, и ткани, и всяческие продукты ремесла… Но нет золота, и нечем за все это рассчитываться. А государству нечем платить своим чиновникам и армии: то есть получается, нечем платить самому себе. Государство — это первая в истории корпорация, остро нуждавшаяся в деньгах. И постоянно переживавшая по этому поводу кризисы разного масштаба.

Народные восстания и бунты армии, неурожаи и экономические катастрофы очень красочно описаны в Библии.

Возьмем классическую историю о том, как умный Иосиф истолковал странный сон фараона про семь тощих коров, которые сожрали семь коров тучных. Начинается все как банальная история про неурожай.

«Вот, наступает семь лет великого изобилия во всей земле Египетской; после них настанут семь лет голода, и забудется все то изобилие в земле Египетской, и истощит голод землю». (Бытие, гл. 41: 29–31)

Но дальше речь идет вовсе не только о неурожае, а о событиях другого рода:

«Иосиф собрал все серебро, какое было в земле Египетской и в земле Ханаанской, за хлеб, который покупали, и внес Иосиф серебро в дом фараонов. И серебро истощилось в земле Египетской и в земле Ханаанской. Все Египтяне пришли к Иосифу и говорили: дай нам хлеба; зачем нам умирать пред тобою, потому что серебро вышло у нас?

Иосиф сказал: пригоняйте скот ваш, и я буду давать вам за скот ваш, если серебро вышло у вас. И пригоняли они к Иосифу скот свой; и давал им Иосиф хлеб за лошадей, и за стада мелкого скота, и за стада крупного скота, и за ослов; и снабжал их хлебом в тот год за весь скот их». (Бытие, гл. 47: 13–17).

Кончается история и вовсе печально для египтян. Им приходится продавать за серебро и хлеб не только имущество, но и самих себя:

«И купил Иосиф всю землю Египетскую для фараона, потому что продали Египтяне каждый свое поле, ибо голод одолевал их. И досталась земля фараону. И народ сделал он рабами от одного конца Египта до другого». (Бытие, гл. 47: 20–21).

Вот такой деловой операции современному банкиру уже не произвести никогда: мы живем в скучное время, когда рабовладение запрещено, банковский процент ограничен, заемщик имеет массу прав… Никакой ростовщической романтики!

Единственная аналогия из современной… ну, из почти современной жизни — это уголовные песни «Одессы-мамы» и «Росто-ва-папы». Что-то из серии:

Проиграл я и шмотки, и сменку,

Сахарок на два года вперед

И сижу я на нарах, поджавши коленки,

Так как не в чем идти на развод.

Ну вот и египтяне продали на веки вечные сахарок… точнее сказать, хлеб вперед на веки вечные, и сидели, поджавши коленки… не в чем было выйти к фараону.

Во-вторых, уплата золотом и серебром позволяла манипулировать самим платежным средством. Золото надо было взвешивать. Меры веса на Древнем Востоке одновременно были и мерами стоимости. А любой уважающий себя труженик прилавка — что тогда, что сейчас — по части фокусов с весами заткнет за пояс самого Копперфильда: если надо — килограмм колбасы будет весить полкило. А потребуется — и полтора.

Но какая, в сущности, разница, с чем мухлевать: с колбасой или с золотом?

Хорошо было Иосифу — египтянам деваться было некуда, он просто выгреб у них все подчистую; тут не похимичишь.

А что, если купцу очень даже есть куда деваться? И получить от него скот или лес хочется, а металла не хватает? Тогда и нужно делать, как говорят продавцы, недовес… Недовес уже не колбасы, а золота и серебра.

Царь Вавилонии Хаммурапи издал свод законов… его даже в школах проходят. В «Законах Хаммурапи» деньги прямо называются — «серебро».

Откроем хрестоматию по истории Древнего Востока, еще мы учились по ней[6]:

«Если воловий или же ослиный лекарь сделал тяжелую операцию волу или же ослу и спас [его], [то] владелец вола или осла должен заплатить лекарю 4 сикля серебра, его наемную плату…

Если заимодавец дал серебро должнику из милости (без процентов), а там, куда направился должник, он понес убыток, [то] он должен вернуть заимодавцу столько серебра, сколько взял, без процентов».

Государство регулирует торговлю, устанавливает ростовщический процент. Кстати, был он ниже, чем в современных российских банках! У нас в некоторых из них процент сегодня доходит до 40 и даже до 53 годовых. Такого банкира царь Хаммурапи точно бросил бы в воду или в огонь, потому что он-то за процентом строго следил. И брать полагалось 20 % годовых на серебро, 33,5 % годовых на зерно; и ни процентом больше.

Государство же определяет, что «кредитор должен получить документ с печатью [на] серебро, которое он давал человеку». Если же «кредитор был небрежен и не получил документ с печатью [на серебро], которое он дал заимодавцу, [то] серебро без документа к счету не будет причислено».

В любом случае они платили, взвешивая серебро^1. Взвешивая… Вот вам и новый источник кризиса! И не со стороны частного лица. Потому что ведь любой продавец знает, как можно «редактировать» весы… Но любое частное лицо за такую «редакцию» могло угодить под суд, а он на Древнем Востоке не затягивался: «и такого человека надо кинуть в воду»… Или что-нибудь в этом духе.

А вот если весы корректирует государство… Собственные весы, разумеется. Тогда можно долго делать вид, что у тебя куда больше золота и серебра, чем есть на самом деле.

Богатый Крез

От кольца до монеты — один шаг. Этот шаг независимо друг от друга и почти одновременно сделали в Китае и в Малой Азии. [7]

Но китайцы отливали кружочки с дыркой, чтобы нанизывать монеты. А привычные нам кругляшки стали изготовлять в стране Лидии, на территории современной Турции. Лидийцам повезло: их страна изобиловала золотом. Даже столица находилась не где-нибудь, а на берегу золотоносной реки. Жители могли мыть золото буквально на рыночной площади.

Хаммурапи — царь Вавилонии в 1792–1750 гг. до н. э. Первый юрист, хоть и не питерский. Ввел в своем царстве свод законов, которые были высечены на каменных столбах. Найденный текст одного из таких законов Хаммурапи состоит из пролога, 282 статей и эпилога. Клинописное право не делилось на гражданское и уголовное, его статьи сгруппированы по темам: собственность, царская служба, брак и семья, обязательства…

Тогда золото уже было платежным средством по всему миру. О фантастическом богатстве Лидии ходили легенды. Кто не слышал поговорку: «Богат как Крез»? Если торговец мог намыть золото чуть не у порога своего дома, сколько же его имел тамошний царь?!

Впоследствии, правда, Крез наголову был разбит персами, и Лидия потеряла былое величие. Однако до это Крез успел явить миру круглые монеты одинакового веса.

В обиход их ввел еще его прапрадед. В 685–652 гг. до н. э. предок Креза велел чеканить круглые монеты. Однако круглыми они, хоть убей, не получались.

На счастье, в Лидии кроме золота имелись громадные месторождения естественного сплава золота с серебром — электрона. И тогда царь велел выпускать монеты из электрона — из 3 частей золота и 1 части серебра.

Крез (595–546 гг. до н. э.) — последний легендарный правитель Древнелидийского царства. В 2004 году Национальный банк Казахстана выпустил золотую монету номиналом 100 тенге — с его профилем. В годы правления самого Креза на лидийских монетах была голова льва…Теперь выражение «богат как Крез» носит для некоторых казахских олигархов особый оттенок

Теперь торговцы могли определять стоимость товаров, исходя из количества монет, а не взвешивая слитки. Так считать, понятное дело, легче и удобнее. На базарах трудно стало мухлевать и с весом, и с качеством металла.

Крез усовершенствовал систему предка, потому что усовершенствовал монеты, статеры. Он стал чеканить их из чистого золота и серебра. Так на земле окончательно зародился биметаллизм.

(Лишь во второй половине XIX века золото окончательно вытеснило серебро, и большинство развитых стран приняло систему одного золотого стандарта.)

Дай бог читателю совершить открытие, которое проживет две с половиной тысячи лет!

Изобретение гениального (без дураков!) экономиста Креза мгновенно стало использоваться во всем тогдашнем мире. Греки завидовали изобретению и приписывали его «своему» человеку, царю Федону. Греки вообще терпеть не могли, если иноземец что-то изобретал вперед них. Их послушать, так и огонь, и алфавит, и книги придумали именно они. В наше время столь же нахально ведут себя разве что американцы.

Вот и царь Федон лишь использовал изобретение Креза. Новое он привнес только одно: его монеты стали называться драхмы. Это название пережило века и сохранялось в Греции вплоть до введения евро.

Спартанцы против глобализма

Политика экономического изоляционизма — не выдумка наших современников. Ее пытались проповедовать и тысячи лет назад. Ярчайший пример — Спарта. Романтическая, героическая, окруженная ореолом мужества, простоты быта и силы духа, она в экономическом смысле являла собой также пример «жесткой монетарной политики», «опоры на собственные силы» и идеологического шовинизма. «Спарта — для спартанцев!» могло бы быть девизом всех правящих в Спарте политических партий (хотя в Спарте партии запрещались).

В VIII веке до н. э. племя спартанцев, в котором насчитывалось от силы тысяч восемь взрослых мужчин, захватило маленькую страну на самом юге Греции — Лаконику.

Победители превратили побежденных в рабов, илотов, и начали думать: как же им организовать жизнь в этой новой земле? Страна — крохотная, нищая, вокруг могучие соседи, да и илоты могут взбунтоваться… Спартанцы, эти восемь тысяч взрослых мужчин, сходились под дубом на площади-агоре, обсуждали важную проблему. Самым лучшим планом из всех был признан план Ликурга.

По «законам Ликурга» спартанец не должен был вообще вести собственного хозяйства. Питаться спартанцы обязаны были вместе и притом — самой простой пищей, дабы нравы их не размягчались. У спартанцев изначально даже не было денег, чтобы не возникало никаких соблазнов. Носить спартанцу полагалось только самую примитивную одежду; и вообще, чем меньше одежды — тем лучше, благо погода позволяет[8].

Ликург очень боялся, что рыночная экономика уничтожит простоту нравов и сделает спартанцев экономически неравными. Конечно, им приходилось торговать с другими народами, но внутри страны они упорно пытались избежать ужасов рынка.

Ян Рокотов, Владислав Файбышенко и Дмитрий Яковлев — самые знаменитые советские валютчики. В 1961 году всех их по настоянию Хрущева приговорили к расстрелу, для чего специально задним числом даже изменили законодательство. Печально известная 88-я статья УК РСФСР предусматривала отныне смертную казнь за незаконные валютные операции

Для этого спартанцы перевернули платежную систему вверх дном; золото с серебром обесценили, а главной валютой приказали считать железо — за фунт его давали 1200 (!) фунтов серебра. Теперь, даже если иностранец или возвратившийся из дальних странствий спартанец и привозил с собой золото с серебром, цена ему была — пара гвоздей. За собирание же золота внутри самой Спарты полагалась смертная казнь — почти как в СССР, где валютчиков тоже ставили к стенке.

Так железной рукой в Спарте была установлена справедливость. Даже самый богатый иноземец, приезжая сюда, оказывался беднее большинства спартанцев.

Вдобавок для полного спокойствия спартанцы завели «монеты» громадных размеров: слитки в 200–300 килограммов. Такую «монету» не украдешь, на рынок с ней не пойдешь.

Спартанские «деньги» невозможно было спрятать или накопить, превращать в сокровища или менять на иностранную валюту. Соответственно, крупные сделки могли быть только публичными, поскольку деньги приходилось бы возить подводами. А в этом случае пришлось бы объяснять, откуда они взялись. Такими деньгами невозможно было брать взятки. Теряли смысл воровство и грабеж — много денег невозможно ни сохранить, ни унести. «Прозрачность» финансовой системы и ее обособленность избавили Спарту от коррупции и мздоимства… Но лишь — внутри страны.

Стоило только спартанцам выбраться за границу, как они мгновенно преображались и начинали соревноваться в праздности и сибаритстве.

Беотийский стратег Эпаминонд говаривал, что любое спартанское посольство надо сначала споить и задарить. А потом уже вести с ними переговоры.

Спартанские послы не могли ничего забрать с собой в Спарту: за попытку ввести в страну золото или серебро их ждала смертная казнь. Внутри Спарты они не могли на свои железные деньги купить ни богатых одежд, ни украшений, ни вкусной еды. Вот и «оттягивались» на чужбине.

Еще одна прямая аналогия с эпохой страны Советов. В СССР властвовала суровая ханжеская мораль и дисциплина. За границей же был стриптиз, рестораны и нейлоновые плащи. И «вырвавшись» в зарубежную командировку, наши люди изо всех сил старались приобщиться к этому раю, компенсируя свой вынужденный аскетизм.

Солдаты оккупационной армии Спарты вели себя еще хуже солдат вермахта или махновцев — и по той же причине. Захватив соседей-греков, они закатывали такие пиры и пьянки, что окружающие впадали в оцепенение. Что не удивительно: ведь их поведение внутри Спарты обусловливалось не воспитанием или сознательностью, а страхом репрессий и полным отсутствием соблазнов.

Через триста лет после принятия законов Ликурга появилась еще одна причина обособиться от всего мира… Заклятые враги Спарты, афиняне, начали разрабатывать серебряные рудники. Афинские драхмы стали своего рода «мировыми деньгами». Быть в «драхмо-вой зоне» считалось выгодным, но означало зависимость от Афин.

Спарта отгораживалась от тогдашнего «глобализма» точно так же, как отгораживаются от современной долларизации Северная Корея и Куба. А неподъемные железные «монеты» спартанцев играли такую же роль, как неконвертируемый советский рубль.

Диета для монеты

Строители громадной империи, персы нуждались в унификации денег. Римляне, создатели империи еще большей и более цивилизованной, куда сильнее нуждались в хорошей финансовой системе[9].

С 338 по 270 год до н. э. римляне делали только медные монеты — ассы. Со временем вес их — как натуральный, так и экономический — резко снизился. В I в. до н. э. асе обесценился настолько, что возникла поговорка: «Ценою в асе»; читай — «грош цена». Правда, в России грош никогда не был крупной денежной единицей!

Страна постоянно оказывалась перед кризисом неплатежей… Поставщики все отгрузили, легионерам пора давать зарплату… А денег нет! При всех расчетах монеты отмеряли по весу, поэтому, например, жалованье, которое выплачивали воинам, называлось в Риме «стипендиа» (от «пендо» — взвешиваю).

Приходилось и дальше портить свою собственную монету, то есть уменьшать содержание в ней серебра, золота, даже меди. Выгоднейшее дельце, которое первым провернул еще «изобретатель» монет тот самый Федон (не путать с нашенским царем Гвидоном). Первоначально драхма весила 12 граммов… Федон-Гвидон стал выпускать драхмы в 11 граммов… потом — в 10… При этом Федон требовал, чтобы монеты принимали так, словно в них по прежнему 12 граммов полновесного серебра.

А можно совершать и другую форму государственного жульничества: уменьшать пропорцию золота или серебра в монете. Этот способ тоже изобрели хитрые греки. Один из афинских деспотов в VI веке до н. э. сократил содержание драгоценного металла в монете наполовину. Обол — 1/6 драхмы — был обычной поденной платой. Столько же стоили 2–3 килограмма зерна или кило соленой рыбы.

Деньги за работу в порту и за продовольствие выдавались оболами — а они в один прекрасный день стали в два раза дешевле…

То, что у греков было эпизодом, в огромном и могучем Риме стало делом постоянным и даже обыденным.

Митридат VI Евпатор (132-63 до н. э.) — царь Понтийского царства. Постоянно воевал со скифами, греками, армянами, римлянами, покорил Боспорское государство, подчинив все греческие города Черноморья, Малую Армению, Колхиду. Но в итоге римляне, после трех войн, его разгромили

Новый финансовый кризис грянул уже в 211 году до н. э. из-за Второй Пунической войны. Власти Римской республики портили монету так лихо, что пришлось вместо ассов ввести серебряный сестерций (sestertius), приравненный к двум с половиной фунтам меди.

Ограбление колоний давало много — но и снаряжение войск, и плата легионерам стоили громадных по тем временам средств.

И римляне с античным задором продолжали портить монету — теперь уже сестерции!

Новый и очень жестокий кризис грянул в 88 году до н. э.

В результате войн с царями Понта (было такое царство в Малой Азии) «малоазиатские деньги», то есть деньги греческих государств драхмы, оказались ослаблены. И тогда кредитный кризис распространился на всю империю. Вес асса был снова уменьшен вдвое, хотя приниматься он должен был по-прежнему как полноценная монета.

В своих речах римский философ и оратор Цицерон в 66 году до н. э. говорил, что война с греческим тираном Митридатом (правившим на территории нашей страны, в Причерноморье) привела к кризису всей имперской финансовой системы.

Профессор Оксфордского университета Кей считает, что эта ситуация в Древнем Риме напоминает нынешний финансовый кризис, начавшийся в США и вовлекший в себя Великобританию.

«Назовите "малоазиатскими деньгами" американские высокорисковые ипотечные бумаги, а денежной системой Рима — британскую банковскую систему, и вы получите описание текущего кризиса», — уверен Кей.

На протяжении всей римской истории деньги постоянно «теряли в весе» — и золотые, и серебряные.

К концу III века н. э. собственно серебра в сестерции — «серебрянике» осталось менее 4 %. Полновесная серебряная монета, недельный заработок солдата, превратилась в легкую и в медную. То есть в дневной заработок римского солдата.

Мафия бессмертна

Разумеется, не одни императоры портили монету. Это пытались делать и их подчиненные, и просто жулики.

При императоре Аврелиане дело дошло до открытого и громкого скандала, переросшего в беспорядки: управляющий монетным двором Фелициссим наладил выпуск серебряных денег, в которые «щедро» добавлялась медь. Тем самым этот «счастливейший» сберег немало драгоценного металла, но не для императорской казны, а для себя. Понятно, что вершить подобные дела в одиночку он не мог и потому действовал в сговоре со многими чиновниками империи, среди которых имелись даже сенаторы.

Одни, выражаясь нынешней терминологией, крышевали злоумышленников, другие — сплавляли медь с серебром, третьи — чеканили «легкие» монеты.

Аврелиан Луций Домиций (214 или 215–275) — римский император с 270 г. Был довольно-таки агрессивным императором. Отбросил готов за Дунай, вытеснил алеманнов из Реции и Италии и воссоединил с империей почти все отпавшие ранее области. Еще он был очень тщеславным. Его первым из императоров стали официально величать господином и богом, был введен даже новый культ «непобедимое солнце». Солнце не солнце, но в итоге Аврелиан бесславно погиб от рук заговорщиков

Проведенное по приказу императора расследование выявило беспрецедентный размах преступной паутины. Тысячи людей оказались за решеткой. В Риме вспыхнули беспорядки. Для их подавления в город были стянуты войска, завязались уличные бои.

Как оказалось, в провинциях действовали тайные монетные дворы и подпольные медные рудники.

Сил полиции не хватало справиться с такой армией фальшивомонетчиков.

Только регулярные войска смогли разгромить вооруженные шайки в провинции Паннония и доставить в Рим порядка семи тысяч преступников разного калибра. Состоялся самый большой в истории процесс над фальшивомонетчиками.

Большую часть казнили, но некоторых, наиболее искусных, отправили на принудительные работы, и притом как раз на монетный двор, ибо уж кто-кто, а они-то отлично разбирались в денежном деле.

Лишь тогда удалось в какой-то мере справиться с опасной эпидемией, угрожавшей полностью разорить Римскую державу.

Что дозволено Юпитеру…

Наверное, прочитав все эти ужасы, читатель удивится: как же вообще существовала Римская империя? Почему она не развалилась с самого начала?! А ведь, как видите, не развалилась! Более того — на протяжении многих веков процветала.

Римская империя не только стала самой большой и цивилизованной империей в мире. Ее научно-культурные достижения послужили основой для западной цивилизации. В том числе и римская финансовая система.

Крушение Западной Римской империи — конечно, не итог финансового кризиса. Это был системный кризис всей цивилизации, и его следствием оказался полный распад европейской системы хозяйства, и очень надолго.

Частью этого коллапса, охватившего все стороны жизни общества, был и кризис денежной системы.

После гибели Рима в 476 году Европа почти полностью прекратила выпускать собственную золотую монету. Да и серебро чеканилось не везде и в очень небольшом количестве.

Разбираться в монетных системах Европы, всех этих гульденах, дублонах, фунтах, пиастрах, марках, кронах, рейхсталерах и талерах не просто, да нам совершенно и не нужно. Пусть этим занимаются специалисты. Важно, что все монетные и счетные системы восходили к римским.

Мы же отметим две закономерности, без которых не понять главного.

Первое: все денежные единицы рассматривались как единицы веса серебра или золота. Вес монеты строго соотносился с весом драгоценного металла.

Ну и второе: абсолютно со всеми монетными системами в конце концов происходило то же самое, что в Греции с драхмами, а в Риме с сестерциями: они становились жертвами «порчи». Начинали эти денежные единицы как крупные и полновесные, заканчивали — как мелкие и не значительные.

Людовик XIV (1638–1715) — французский король из династии Бурбонов. Правил с 1661 г. более полувека. Как пишут в энциклопедиях, «явился апогеем в развитии французского абсолютизма». Растиражированное выражение, приписываемое Людовику: «Государство — это я». Не отказывал себе ни в чем, вгоняя казну в огромные долги и изнуряя подданных налогами. Экономика достигла при нем практически дефолта; когда он умер, королевская казна была пуста

В XII веке за марку серебра можно было купить стадо коров. В XVIII веке — одну буренку. А в XX — разве что литр молока.

Множество раз с порчей монеты пытались бороться, вводя новые денежные единицы. Но и их постигала та же судьба. Подчеркнем: уменьшалась стоимость абсолютно каждой монеты и каждой денежной единицы. А вслед за этим — то в одной, то в другой стране — вспыхивал очередной кризис.

Французский король Иоанн за 14 лет изменял ценность серебряной монеты 86 раз. Короля Филиппа Красивого подданные прямо называли фальшивомонетчиком. При Короле-Солнце Людовике XIV каждые 3—

6 лет совершался принудительный обмен монеты: старую изымали, новую вводили. Естественно, всякий раз население получало монету менее ценную, чем сдавало. И другие королевские дворы не отставали.

В Вене за 150 лет — с середины ХIII и до конца XIV столетия, порченую монету выпускали 150 раз.

При этом против частных фальшивомонетчиков действовали очень жестокие законы. Ведь хотя бы теоретически чеканить монеты мог всякий… или почти всякий житель Европы. Делать это можно было даже в деревенской кузнице.

В Англии фальшивомонетчиков варили в кипящем масле. И не сразу, а постепенно — подвешивали человека над котлом и опускали в кипящее масло сперва ноги по колено… И поднимали. Потом опускали ноги полностью. И опять поднимали… Потом опускали по пояс… Только с четвертого раза несчастный нырял в чан целиком.

В некоторых княжествах Германии фальшивомонетчику заливали в горло расплавленный металл. В других — заживо замуровывали в стенах.

Во Франции фальшивомонетчиков вешали за ноги, сжигали живьем, перебивали им ребра, хоронили в одном гробу с разлагающимся трупом, отрубали конечности, сажали на кол.

Всей фантазии средневековых палачей не хватало, чтобы остановить фальшивомонетчиков… но все же главными фальшивомонетчиками оставались официальные правительства и короли.

Однако наивно считать королей попросту моральными уродами. Если они постоянно шли на преступления, за которые всех остальных карали такими страшными казнями, — наверное, у них были на то причины. Может быть, такова природа денег?

Кошелек Д’Артаньяна

Жизнь средневековых менял и банкиров не отличалась скукой. Их грабили разбойники, им завидовали бедняки, короли вымогали у них «займы», которые не собирались никогда отдавать.

А кроме того, в монетах и денежных системах сам черт мог сломать ногу. Во Франции параллельно с франком ходили су, де-нье, луидоры, песеты, испанские талеры — пиастры, реалы и дублоны. Когда герои «Трех мушкетеров» называют какие-то денежные суммы — разве что глубокий специалист может понять: много или мало? На одной странице — Д’Артаньян получает двадцать пистолей, на следующей — уже десять ливров.

В германских землях считали в марках, но одновременно расплачивались гульдинерами, гульденами, кройцерами, геллерами, грошенами, талерами разных земель.

В Британии — без пол-литра тоже было не разобраться в хитросплетении денежных систем и монет.

Все очевиднее становилось, что кроме металла нужен какой-то другой эквивалент. Металлические деньги все только запутывают. Кроме того, они дешевеют на глазах.

Сама система биметаллизма, золота и серебра, входила во все более глубокий штопор.

Повторимся в очередной раз — экономические кризисы были всегда; даже до изобретения каких бы то ни было денег. Войны, наводнения, землетрясения, засухи — неизменно их провоцировали.

Но с появлением денег стало наоборот — отныне финансовые кризисы могли вызывать развал экономики, политические катастрофы и войны.

Деньги свалились на человечество как новая стихия, неведомая и беспощадная. Так же точно «свалились» на людей в свое время и огонь, и каменные орудия, и земледелие, и приручение животных.

Но любая прирученная стихия время от времени выходит из-под контроля. Огонь — одна из основ цивилизации. Пожары, однако, уничтожают целые города вместе с жителями.

Деньги постоянно выходили из-под контроля, потому что их никогда не хватало. Типичный кризис — кризис нехватки оборотных средств. Оттого и «приходилось» портить монету.

Мысль человека, желающего обезопасить себя, работала в трех направлениях:

1) Мысль первая. Отменить деньги, как «главное зло». Это пытались сделать еще спартанцы, и без особого результата… Но мысль философов частенько возвращалась к таким простеньким рецептам.

На острове Утопия, придуманном Томасом Мором, денег нет, а из золота «они делают ночные горшки и всю подобную посуду для самых грязных надобностей. Сверх того из тех же металлов они вырабатывают цепи и массивные кандалы, которыми сковывают рабов. Наконец, у всех опозоривших себя каким-либо преступлением в ушах висят золотые кольца, золото обвивает пальцы, шею опоясывает золотая цепь, и наконец, голова окружена золотым обручем. Таким образом, утопийцы всячески стараются о том, чтобы золото и серебро были у них в позоре».

Мор Томас (1478–1535) — британский государственный деятель, писатель и философ. Даром что был канцлером Англии (в 1529–1532 гг.), увлекался идеями социализма (точнее, это его увлечение потом так назовут). Из-за религиозных заморочек отказался присягать королю, за что и был казнен.

Еще один оксюморон — основоположник социализма был причислен католической церковью к лику святых. Его книга-диалог «Утопия» коммунистами почиталась почти как Ветхий Завет; отсюда есть пошло социалистическое учение.

В «Утопии» (дословно с греческого — «Ни-гдения», место, которого нет) Мор описывает фантастический остров, где нет частной собственности, все честно и добросовестно трудятся на благо общества по 6 часов ежедневно, правят — достойнейшие из достойных, которых выбирают открытым голосованием, и даже семья — ячейка коммунистического быта

К счастью, отменить деньги реально так никто и не попытался. Только во время Английской революции в 1649 году нашлось около тысячи адамитов: они хотели жить столь же праведно, как Адам и Ева, не иметь денег и не работать: ведь Господь их и так прокормит. Адамиты ходили голые; ни один из них не пережил зиму 1649/1650 годов.

2) Другой способ всеобщего спасения: упорядочить систему! Сделать так, чтобы монету не портили, а золота и серебра хватало всегда.

Ньютон Исаак (1643–1727) — английский физик и математик.

Помимо того, что был великим ученым, открыл закон тяготения, создал единую систему земной и небесной механики, вывел теорию движения небесных тел, изобрел зеркальный телескоп, в общем — являлся отцом классической физики. Так вот — помимо этого сыскал у современников немалую славу на финансовом поприще.

Поскольку он изучал свойства металлов, ему поручили перечеканить все английские монеты. Назначенный смотрителем Монетного двора, Ньютон справился с задачей превосходно, расстроенное монетное дело было приведено в порядок. За это в 1699 году его назначили пожизненным директором двора и до самой смерти платили очень немало, поверьте, монет

В XVII веке Британия провела очередную денежную реформу. Для ее организации правительство искало человека порядочного, честного и к тому же искусного математика. Директором монетного двора в итоге стал сам Исаак Ньютон.

Считается, что всякая денежная реформа производится за счет народа. Эта — была исключением. Все убытки от перечеканки монет взяла на себя казна. Народ привозил свои старые деньги на монетный двор, где их принимали не по весу, а по номиналу. За каждый фунт плохой монеты человек получал тоже фунт, но новый и полновесный. «Свежая» монета имела правильную круглую форму и зубчики по ободу, чтобы сразу можно было заметить попытки обрезать ее. С тех пор почти на всех монетах и делаются зубчики — не обрежешь.

Реформа прекрасная — но больше денег от нее не стало. Как не хватало золота и серебра, так и продолжало не хватать.

3) Выход третий. Найти неограниченный источник серебра и золота!

Великое множество алхимиков занимались поисками «философского камня»: вещества, способного превращать любые металлы в благородные. Свинец — в золото, латунь — в серебро… «Находили» философский камень великое множество раз. Золота больше не стало.

Своего рода «философским камнем» оказалась Америка. Хлынувший из нее в XVI веке поток золота и серебра заставил европейцев изменить многие свои представления…

Революция цен

В XIV XV веках у европейцев стремление попасть в Южную Азию стало просто идеей фикс. Они мечтали достигнуть блаженных земель, где растут бесценные пряности. Само открытие Америки стало своего рода «побочным продуктом», случайным результатом попыток проложить более короткий путь в Азию.

Колумб до конца своих дней искренне верил, что нашел восточные пределы Азии. Только после кругосветного плавания Магеллана в 1517–1522 годах стало очевидно: это не Азия, а совсем другой материк. И назвали его по имени Америго Веспуччи — итальянца на испанской службе, который первым публично предположил, что Колумб открыл не Азию, а новый континент.

Пряностей в Америке не обнаружилось, но, ворвавшись в нее, завоеватели нашли нечто более ценное: золото и серебро.

«Золото, — говорил Колумб, — удивительная вещь! Кто владеет им, тот господин всего, чего он хочет. Золото может даже открыть дорогу в рай!»

Только из одной провинции в современной Боливии с 1545 по 1800 год вывезли 20 тысяч (!) тонн серебра.

Серебро добывали индейцы, отбывавшие трудовую повинность — миту. Каждый из 5–7 мужчин должен был отработать несколько лет в рудниках. Оттуда мало кто возвращался.

В конце XVII века в городе Потоси жило 160 тысяч человек, рудники давали половину всей мировой добычи серебра, а ежегодно в этих рудниках умирало 13 тысяч полурабов-митайосов. Всего же погибло, по одним данным, 300 тысяч человек, по другим — около миллиона. Желающие могут подсчитать, в какое количество человеческих жизней «обошлась» каждая тонна серебра.

Колумб Христофор (1451–1506) — великий мореплаватель и путешественник. Все время пытался найти кратчайший морской путь из Европы в Индию и все время открывал что-то другое. То — Америку, то — Багамы, то — Гаити, то — Гваделупу с Доминикой, то — Кубу; короче — едва ли не все Западное полушарие. Поразительно, но сам Колумб, чье имя сегодня известно практически каждому умеющему читать жителю Земли, считал себя фатальным неудачником

Золота в Америке было не меньше!

Еще при завоевании Перу Франсиско Писсаро захватил последнего владыку империи инков Атауальпу. Тот обещал за свое освобождение заполнить золотом всю комнату, где его заперли. Комната была площадью в 30 кв. метров и высотой в 2,90 м. А серебра обещал в два раза больше, чем золота.

В конечном счете Писсаро обманул, убил беззащитного пленника. Но его секретарь Херес приводит точные цифры: выкуп за Атауальпу составил 1 326 539 песо золота и 51 610 марок серебра.

Вообще-то все цифры довольно фантастические и к тому же противоречат друг другу. Яснее всего с марками серебра… Марка — порядка 230 граммов (хотя есть разные марки, и мы не знаем, в каких марках считал сеньор с алкогольной фамилией Херес). Соответственно, 51610 марок — это 12 тонн серебра.

А вот золото… Золотой песо —1,6 грамма. 1 326 539 золотых песо — это более 15 тонн. Цифра громадная, конечно, но противоречит весу золота, заполняющего комнату объемом 81 кубических метров. Потому что всего лишь 1 кубический метр золота должен уже весить 19 тонн. И тогда выкуп за Атауальпу составляет совершенно неправдоподобные полторы тысячи тонн золота.

Может быть, Херес считал в песо как в весовых единицах? Принимая песо по 25 грамм?

Тогда получается, Атауальпа дал за себя 33 163,5 кг золота. Тоже немало…

Если исходить из цифры в 33 163,5 кг золота, то в наше время этот выкуп стоил бы больше миллиарда долларов. А ведь покупательная способность золота в XVI веке была в несколько раз выше современной. И стоимость серебра тогда была совсем другая. Наверняка можно сказать одно — захваченные только в одной этой спецоперации трофеи были сравнимы с любым из состояний наших олигархов.

Драгоценные металлы не только отнимали, их добывали по всей Америке. Громадные залежи золота нашли в Бразилии. Аргентина и вовсе называется так потому, что по латыни серебро — арген-тум (argentum); страна серебра.

Золото и серебро свозились к портам, переправлялись в Европу на громадных кораблях-галеонах. Галеоны тонули, их старались перехватить английские, голландские и французские пираты.

Испанские клады ищут до сих пор и не всегда без успеха. В середине 1980-х мексиканец Фишер поднял на поверхность сокровища, оцененные в 400 миллионов долларов. Они покоились на борту испанского корабля «Нуэстра Сеньора де Аточа», затонувшего в 1622 году у берегов Флориды.

Фишеру досталось более семи тысяч золотых слитков, тысячи серебряных, 230 тысяч серебряных монет, а также изумруды и прочие драгоценности.

Но каковы бы ни были потери, с 1526 по 1800 год в Испанию вывезли 2500 тонн золота и около 100 тысяч тонн серебра.

Завоевание Америки — классический пример военной авантюры и сопровождающего ее финансового кризиса. Все как всегда — в начале авантюры денег катастрофически не хватает. Как обычно, для получения нужных денег правительство портило монету.

В 1497 году появилось серебряное peso de a ocho, то есть «восьмерик». Монета достоинством в восемь прежних реалов… Отсюда и слово «песо» для обозначения валют Латинской Америки.

Как водится, удачная авантюра позволила вернуть во много раз больше, чем было затрачено. Прямо в самой Америке стали чеканить монеты. Качество чеканки было скверным, местные монеты часто называли «пластинками из серебра» — piastra d'argento. Или попросту «пиастрами».

Это и есть те самые пиастры, которые в приключенческих романах закапывают на необитаемых островах. Об этих пиастрах и кричал непутевый попугай Флинта.

Кривые и косые пластинки не устраивали Европу, их обычно сразу переплавляли. С 1537 по 1888 год было выпущено порядка трех миллиардов песо. Испанцы даже чеканили монету по заказам королей Европы. Для Франции они, например, производили луидор («золотой Луи»).

Казалось бы — вот она, заветная мечта алхимиков! На крови и костях несчастных индейцев удалось получить «философский камень» — поток золота из Америки, где, как считали доверчивые испанцы, «улицы мостят из золота, и даже бедняки возлежат на ложе из драгоценных камней»!

Если принимать всерьез старые теории богатства и бедности, Испания должна была сказочно обогатиться. Ведь добывая серебро и золото, испанцы добывали деньги. Представьте, что в наше время кто-то смог бы извлекать из рудников запечатанные в банковскую клеенку аккуратные пачки долларов!

…А все получилось прямо наоборот. Поток золота и серебра вызвал к жизни невиданный ранее грандиозный кризис: кризис перепроизводства денег.

Анжелика и король

В наше время инфляция — настолько обычное дело, что сущность ее понимают все. Нельзя, чтобы денег было слишком много! Когда деньги дешевеют, растут цены.

Но в Средние века никому это было еще невдомек. Поток драгоценных металлов уменьшил стоимость золота в 3 раза, серебра — в 5 раз. И началось то, что позднее историки назовут «революцией цен». С XVI века в Европе все стало катастрофически дорожать.

Заработная плата наемных работников росла намного медленнее, чем цены на продукты и товары. Власти даже специально сдерживали ее — думали таким способом установить справедливость и препятствовать инфляции. Антиинфляционная монетаристская политика — знакомо звучит? Примерно так, как это в наше время предлагал министр Кудрин.

Не только наемные рабочие и прислуга, но и офицеры с чиновниками оказались в трудном положении. Еще вчера высокие доходы обесценивались. Малообеспеченные семьи едва сводили концы с концами. Ведь хлеба больше не стало… стало больше денег!

Конечно, феодальное общество оставалось чудовищно несправедливым. У кого-то похлебка жидковата, в ней горошина за горошиной гоняется. А у кого-то корона узковата, бриллиантов на ней мало, и вообще все время на одном ухе держится.

«В XV столетии социальная стратификация общества стала огромной. В соответствии с расчетами Лютера, годовой доход крестьянина был около 40 гульденов, дворянина — 400 гульденов, графа, принца или короля — 4, 40,400 тысяч соответственно. Около 1500 года нашей эры доход богатого человека равнялся 100–130 тысячам дукатов; среднегодовой доход немецкого ремесленника колебался между 8 и 20 гульденами; доход Карла Пятого предположительно был не менее 4,5 миллиона дукатов. Таким образом, самый высокий доход… превышал средний доход ремесленника в 500 тысяч раз»[10].

Состояние Лоренцо Медичи в 1440 году составляло 235 137 гульденов, банкира Чиджи (в 1520 году) — около 800 тысяч дукатов, папы Юлия Второго — около 700 тысяч дукатов. Золотой дукат весил порядка 3,5 грамма. 700 тысяч дукатов — 24 500 кг золота; 760 миллионов долларов — по нынешним ценам.

Покупательная способность денег до 1500 года была, по крайней мере, раз в 20–30 больше, чем в наши дни. Опять состояние, которых в наше время буквально несколько десятков на всю планету.

Но «революция цен» била по всем. Как и бывает при любой инфляции, обесценивались вообще все виды фиксированных доходов. А это были и доходы от имений, и ренты, которые давало государство. То есть доходы дворян.

Такое люмпен-дворянство описывают в своем когда-то нашумевшем романе «Анжелика и король» Анн и Серж Голон. Огромный замок, где дует из щелей и нечем топить, вокруг — толпы буквально умирающих с голоду людей, разоренных, озлобленных и нищих; сами хозяева ходят в старой, перештопанной много раз одежде; зато поверх — горделиво красуются драгоценные украшения.

Четыре века золото везли из Америки. Это четыре столетия сплошного роста цен, разорения и обнищания дворянства. Такой затянувшийся кризис. Настолько затянувшийся, что к нему просто привыкли.

При этом хуже всех приходилось Испании. Это страшно удивляло современников, они буквально не могли понять: как же так?! Ведь именно в Испанию шел основной поток золота! Уже потом, из Испании, он расходился по другим странам Европы!

В 1576 году француз Жан Боден (1530–1596) заметил, что рост цен всегда начинается с Испании. Все дорожает именно там, а потом уже волна доходит до других стран; и чем дальше она расположена — тем позже доходит.

Жан Боден высказал невероятно смелое для тех времен предположение: причина «революции цен» именно в обилии американского золота и серебра.

В Англии Уильям Стаффорд и Джерард Малейнс сделали еще одно наблюдение: испанское золото обогащало вовсе не Испанию, а Голландию, север Франции, Англию. Гост цен на товары? Вот и выигрывали те, кто их производит. А Испания ничего не производит, а только за все платит. Как ни парадоксально, но этот кризис был вызван богатством!

Английские ученые предположили, что ценность денег не абсолютна. Она определяется соотношением количеств товаров и денег. Эта теория под названием количественной теории денег дожила до нашего времени.

Коперник Николай (1473–1543) — польский астроном и якобы атеист и враг церкви.

О том, что он был еще и экономистом, знают даже меньше, чем о том, что он был, вообще-то, священником.

Еще в 1526 году, в работе «О способе чеканки монеты», он первым в мировой истории поставил финансовый кризис в один ряд по значимости с войнами и неурожаем. По версии Коперника, механизм обесценивания денег заключался в том, что население предпочитает расплачиваться плохой монетой, а хорошую — держит, как сокровища.

Чуть позже лорд Томас Грэшем (1519–1579), министр финансов королевы Елизаветы I, сформулирует эту мысль еще более четко: «Плохая монета вытесняет хорошую».

Но на счету Коперника не только экономическая теория, но и успешно реализованный проект по введению в Польше новой монетной системы. Что же до дела его жизни — гелиоцентрической системы мира, то католическая церковь при жизни Коперника воспринимала ее достаточно благосклонно, вероятно, как забавную математическую шутку. Ведь какая разница, что вокруг чего вращается, важно — кто всю эту систему запустил, не правда ли?

Раньше считалось, что чем больше золота, тем лучше! И монету ведь портили потому, что золота и серебра не хватало.

Испанцы искренне не понимали, что происходит. Они даже старались препятствовать исходу денег из страны. В XVI веке за вывоз золота была установлена смертная казнь. Но деньги все равно уплывали, и платила их сама же казна: Испании нужны были корабли, канаты, оружие, порох, инструменты, ткани. Американское золото оплачивало труд английских ткачей и голландских корабелов.

В Англии в 1440 году приняли похожий закон: об истрачении. Все иностранцы, привозившие в страну свои товары, должны были тратить выручку на покупку исключительно местной продукции. Английские же купцы-экспортеры обязаны были хотя бы часть своих доходов возвращать на родину наличными деньгами.

А в XVI веке Закон об истрачении отменили! В нем больше не было необходимости. Вот и получалось: богатство страны — это вовсе не количество золота! Это род занятий ее народа. Профессиональный и социальный состав населения. Богаты те, кто умеет много и хорошо производить.

Многоженство и людоедство

Нелегко приходилось и Германии. Там тоже регулярно вспыхивали финансовые кризисы.

Поток американского серебра до берегов Рейна и Одера почти не доходил, а местные рудники истощались. Цены росли, как и везде, хорошего же серебра было мало. В конце XVI — начале XVII века в Германии начался очередной кризис.

Чтобы избежать смуты, германские земли и вольные города начали чеканить разменные монеты из низкопробного серебра. Полновесные талеры и гульдены они пускали в переплавку — чтобы из 10 высококачественных сделать 12–13 порченых.

«Зло чувствовалось ежедневно и ежечасно повсюду и всеми классами населения, на мызе и в риге, на наковальне и у ткацкого станка, на волнах океана и в недрах земли. Ничего нельзя было купить без того, чтобы не происходили недоразумения. У каждого прилавка ссорились с утра до вечера. Между рабочими и работодателем регулярно каждую субботу происходили столкновения. На ярмарке и на рынке непрерывно шумели, кричали, ругались, проклинали друг друга, и было счастьем, если дело кончалось без сломанных ларей и без убийства», — писал об этих временах английский историк Маколей (середина XIX в.).

Во время Тридцатилетней войны (1618–1648) в прибыльнейшей порче монеты приняли участие все враждующие страны.

Война была страшной и кровопролитной, она унесла до трети всего населения. В некоторых землях Германии пришлось даже вводить многоженство: для компенсации численности населения. Кое-где дозволялось торговать человеческим мясом.

Вот это — действительно был кризис…

Между прочим, немецкие историки называют то ужасное время wippen-kippen; Wippe — весы, kippen — отделять. Тем самым давая нам понять, что причина братоубийства и людоедства крылась в первую очередь именно в экономике.

Порча монеты приняла в Германии характер всеобщий. Полноценные деньги отделялись при помощи весов и оплачивались чеканенными из них с добавлением меди испорченными монетами. В полном соответствии с законом Коперника-Грешэма, качество находившихся в обращении денег все более ухудшалось. Их перестали принимать чиновники и наемные войска, начались бунты.

Тюльпанная лихорадка

Может, надо поискать другой эквивалент? Не золото? Золото и само по себе товар… Надо найти что-то такое, что было бы еще абстрактнее… Имело бы еще меньшую коммерческую стоимость.

В XVIII веке голландцы решили, что такой эквивалент они нашли. Голландия считалась тогда богатейшей страной Европы, а возможно, и всего мира. Самые современные для того времени производства, торговля, экспедиции за пряностями, золотом, колониальными товарами в Америку и Юго-Восточную Азию давали Голландии громадные барыши. Эти деньги «прокручивались» на крупнейшей в мире Амстердамской бирже[11]…

В 1630-х годах биржи зафиксировали невероятный рост стоимости… тюльпанов.

Тюльпаны в Голландии любили всегда. Разводить их — национальная традиция голландцев, и конечно, луковицы ценных сортов могли стоить дорого. В 1629 году цена за луковичку тюльпана не превышала 1–2 гульденов. Для понимания: пара хороших выездных лошадей обходилась в 100–200 гульденов, каменный дом в центре Амстердама — 1000 гульденов.

Но уже год спустя началось всеобщее умопомрачение, эдакая тюльпанная лихорадка. Луковичка сорта Semper Augustus стала стоить 4500 гульденов, а луковица «Адмирал Лифкен» — 4400 гульденов!

Цены на тюльпаны постоянно росли, стремительно обгоняя даже золото. В 1634–1637 годах за луковицу сорта «Адмирал Эн-кхузиен» платили уже 6 тысяч гульденов, за луковицу «Семпер Аугустус» — 13 тысяч.

Сохранилась старинная гравюра, на которой изображен тюльпан, стоивший 1500 гульденов. Красивый, белый с красными разводами, но ничего особенного. Таких и в наше время очень много на городских клумбах, которыми Лужков украсил всю Москву…

Разумеется, никаких веских причин помешаться именно на тюльпанах у голландцев не было. Те, кто остался в стороне от «тюльпанной лихорадки», с изумлением наблюдали за массовым безумием, не в силах понять совершенно неадекватного, как казалось, поведения людей.

Некий матрос, только что приплывший из колоний, а посему отставший от жизни, взял с прилавка луковицу и съел ее: он перепутал луковицу тюльпана с обыкновенным луком и уничтожил тем самым целое состояние! Мы не знаем ни имени матроса, ни срока тюремного заключения, к которому его осудили. Известно только, что назад растяпа уплывал уже в кандалах.

Выгоднейшим делом стало вырастить новый сорт. При удачном исходе можно было, верилось, обеспечить себя и всю семью на поколения вперед. Создавались компании, деньги вкладывались в будущие сорта тюльпанов…

Валютой стали даже расписки-обязательства садовника или любителя-селекционера вывести к определенному сроку новый сорт (своего рода фьючерсы). Такие бумаги продавали и покупали на биржах, и Голландия оказалась ими просто наводнена. Обязательств насчитывалось во много раз больше самих сортов.

Иногда, конечно, удача улыбалась тогдашним «Мичуриным». Например, жившие в Харлеме негры — африканцы, получившие свободу, — решили вывести черный тюльпан: как символ красоты людей с темным цветом кожи. Они напечатали в газетах объявление — призыв ко всем ботаникам мира, обещая премию в 10 000 гульденов. Город Харлем добавил денег… До 100 тысяч гульденов!

И некий ботаник сумел такой цветок создать! В честь черного тюльпана в Харлеме провели грандиозный праздник — было это 15 мая 1637 года.

Карнавальное шествие возглавлял президент Харлемского общества садоводов М. Ван-Синтес, одетый в черно-фиолетовый бархат и шелк под цвет тюльпана. За ним шел счастливый садовод (мы не знаем его имени, увы!). Следом несли громадный замшевый кошель, в котором красовалась обещанная награда: сто тысяч гульденов золотом (315 кг золота), т. е. по сегодняшним ценам — около 10 миллионов долларов. Замыкал процессию собственно сам виновник торжества — черный тюльпан на носилках[12].

На площади Ратуши тюльпан водрузили на высокий постамент, рядом с троном самого принца Оранского. Принц явился в окружении пышно разодетой свиты и обратился к народу с проникновенной речью…

Вот вам и скучная ботаника…

Вкладывать деньги в будущие сорта и в луковицы нового урожая можно было только с помощью бирж, выписывая векселя и заключая фьючерсные контракты. В Амстердаме, Роттердаме и Харлеме появились биржи, которые специализировались на торговле тюльпанами и на заключении таких сделок.

В Брюгге сам глава фирмы ван дер Берзе первым стал писать названия сортов тюльпанов и цифры котировок мелом на черных досках. Отсюда и пошла традиция писать котировки всех вообще товаров и акций на биржах… Именно так — легко стираемым мелом на грифельных досках. Подобным образом брокеры действовали вплоть до появления в XX веке электронных табло.

В маленьких деревнях и сельских округах, где не было тюльпанной биржи, ее функции выполняла главная таверна. В ней собирались дельцы для торговли бесценными луковицами.

Вера в вечный рост тюльпанных цен стала частью национального самосознания голландцев. Сравнить ее можно только с одним: это как если бы современный россиянин искренне полагал, что под каждым садовым участком в 6 соток таится громадное нефтяное месторождение. И вся нация стала бы лихо торговать фьючерсами — правом на разработку таких месторождений в будущем.

Голландцы приходили заключать сделки, принарядившись как на праздник. Поглазеть на дельцов собирались сотни людей. Таверну украшали вазами с цветущими тюльпанами, устраивали веселые пирушки. Вино лилось рекой, играла музыка… Наверное, голландцы линчевали бы всякого, кто предсказал, сколь печален и скор будет грядущий финал…

Не существуй в Голландии бирж и банков, трудно было бы придать «тюльпанной лихорадке» такой масштаб. А раз были биржи, стоимость тюльпанов могла меняться стремительно, мельчайшие колебания курсов сразу фиксировались, на этих курсах можно было играть.

Существовали банки — и можно было не платить наличностью. А то ведь кошельков весом в 315 кило — не натаскаешься. В банке могли оценить стоимость того, что вы предлагали за луковицу тюльпана. Не надо продавать дом, землю и скотину, возиться с пудами, если не центнерами, золота. Вам назовут стоимость имущества… Банк выплатит владельцу луковицы стоимость цветка и просто заберет у вас вашу собственность. Минимум хлопот, фактический обмен при посредничестве банка.

В 1634 году в Амстердаме на улице Гоора два каменных дома обменяли на 3 тюльпановые луковицы.

В 1637 году за луковицу тюльпана «Вице-король» отдали 24 четверти пшеницы, 48 четвертей ржи, 4 жирных быка, 8 свиней, 12 овец, 2 бочки вина, 4 бочки пива, 2 бочки масла, 4 пуда сыра, связку платья и серебряный кубок.

Некий фермер уступил 38 акров земли и сто голов скота за одну-единственную луковицу «Семпер Аугустус».

Но и люди небогатые — уличные торговцы, матросы, поденщицы — тоже не хотели стоять в стороне. Росли акционерные компании, где десятки людей объединялись, чтобы завладеть буквально несколькими луковицами. (Нечто вроде нынешних потребительских кооперативов.)

Самое удивительное: общество вовсе не считало «тюльпанную лихорадку» опасной и вообще не видело в ней чего-то странного. Все, кто инвестировал в тюльпаны, были убеждены: рост цен будет продолжаться чуть ли не вечно. Вложив безумные деньги, они смогут получить суммы еще более фантастические. Все это очень напоминает классическую финансовую пирамиду типа памятного россиянам «МММ». Или накопление ничего не стоящих бумажек вроде ваучеров.

Только во времена «тюльпанной лихорадки», пожалуй, обмана не было. Все дружно обманывались, но не обманывали друг друга. И правительство Голландии, и ее финансовая элита, и рядовой люд искренне верили, что открыт своего рода «философский камень» и тюльпаны будут дорожать бесконечно.

Приток денег в страну вызвал астрономический рост цен абсолютно на все. Цены на продовольствие взлетели в 3–4 раза… Но у людей были деньги. И общество, и правительство полагали, что бедность в стране вскоре исчезнет вовсе, унесенная тюльпанным ураганом…

Луковицы тюльпанов покупали и иностранцы. Богатые торговцы из Англии или Северной Франции охотно вкладывали деньги, играли на бирже. В газетах писали, что найден ключ ко всеобщему процветанию: голландские тюльпаны будут покупать по все более высоким ценам, богачи со всего мира принесут свои деньги в Голландию.

Самое смешное — правительство старательно регулировало торговлю луковицами. Для надзора за торговлей назначались специальные уполномоченные, появлялись особые «тюльпанные нотариусы». Содержали чиновников на «тюльпанные» доходы — иначе им бы ничего не светило.

Голландцы хотели как лучше, но кончилось все как и всегда. Как всегда, если денег больше, чем товаров, деньги устремляются в какую-то непроизводительную сферу экономики… Эта сфера стремительно «перегревается» — просто потому, что надо же куда-то вкладывать «лишние» деньги.

Так сегодня во всем мире люди кинулись вкладывать деньги в недвижимость. Банки выдавали кредиты, как будто стоимость недвижимости будет расти вечно, политики рапортовали о победе над бедностью, люди скупали квадратные метры на последние деньги. Точнее — на будущие доходы.

Но вот «лишние» деньги иссякли. И вместе с их окончанием начался кризис. Финансовый кризис, вызванный избытком денег в экономике. Причем мы-то уже имеем опыт; умные люди давно говорили, что недвижимость бесконечно дорожать не может. Да и вкладывались деньги во что-то все же более полезное, нежели луковицы даже самых замечательных тюльпанов.

Пусть кризис — жилье-то останется! Конечно, кое-что вы потеряете. Но не все, потому что недвижимость всегда востребована: кризис не кризис, а людям надо где-то жить и что-то есть. Когда же деньги вложены в луковицы тюльпанов, они просто исчезают без следа.

А вот в Испании поток американского золота не привел даже к рождению таких «перегретых» сфер экономики и новых эквивалентов богатства. Все цеплялись за золото, а оно, естественно, постоянно дешевело.

Голландцы поступили интереснее. И у них поток денег шел не из рудников Потоси, а как плата за товары и услуги. Им было лучше — инфраструктура-то оставалась и позволяла заработать новые деньги, взамен потерянных на никому не нужные луковицы тюльпанов.

К концу 1637 года оказалось: все «лишние» деньги в тюльпаны уже вложены. Больше некому покупать луковицы, все хотят их только продавать. Баста! Роста больше не будет. За одни сутки цены упали на 50 %, за неделю — * на 80 %… Через три недели правительство объявило, что нельзя требовать больше 50 гульденов за луковицу тюльпана. Все судебные разбирательства запрещались.

Из кризиса страна вышла быстро — ведь Голландия оставалась центром международной торговли, страной самой передовой промышленности XVII века. Но деньги и ценности, вложенные в тюльпаны, вернуть нельзя было уже никакими силами. Ни легендарные два дома в Амстердаме, ни серебряный кубок, ни землю, ни жирных быков.

А самое главное — луковицы тюльпанов не удалось превратить в новый эквивалент, важнее золота[13].

Немного морали

Уже из истории металлических денег видно три железные (если угодно, златые или серебряные) закономерности.

Во-первых, абсолютно всякая финансовая система подвержена инфляции. Любая монета через какое-то время стоит меньше, чем в момент выпуска. Таков закон природы денег — столь же неизменный и строгий, как закон, согласно которому средняя температура убывает от экватора к полюсам. Людям он может не нравиться, но «бороться» с ним — столь же глупо, как с холодом в Арктике. Жить на полюсе неуютно, а удешевление денежных единиц разоряет — так на то и голова, чтобы думать, где селиться и как инвестировать свободные средства.

Во-вторых, экономические кризисы — нормальнейшая часть экономики. Появляется экономика — возникают и кризисы: хотя бы кризисы перепромысла. С момента зарождения финансовой системы, это — вполне заурядное событие. Каждый из кризисов современникам мог казаться катастрофой и «концом света», но всякий раз финансовая система выходила из кризиса обновленной и улучшенной.

И потому третья закономерность: кризисы — это положительное явление. Они жестокие, грозные — но учителя. Давно известны кризисы личностного роста в жизни всякого человека. Пресловутые кризисы пяти лет, подростковый кризис, кризис «среднего возраста» и так далее — важнейшие условия развития личности. Кризис суров, страшен, слабаков он топчет беспощадно.

Но без этих кризисов мы оставались бы «вечными детьми» — этакими счастливыми дикарями, которые весело плясали под тамтам, но жили вдвое меньше нашего и загибались от всякой пустяковой хвори, которую мы и за болезнь давно не считаем.

Так и финансовые кризисы. Они проистекают потому, что мы просто не понимаем до конца сущности законов экономики и не умеем делать прогнозов. Но каждый кризис заставляет нас учиться делать систему устойчивее.

Преодолевая финансовые кризисы, человек стал использовать золото и серебро как эквиваленты, придумал монеты, усовершенствовал их…

Столкнувшись с переизбытком золота, люди начали искать новые эквиваленты… Как только нашли, тут же «тюльпанная лихорадка» породила новый кризис. И тоже с положительным результатом: развитие финансовой системы вызвало к жизни бумажные деньги… Экономика стала еще динамичнее, активнее… и еще менее устойчивой.

Стоило ввести бумажные деньги, как оказалось: кризисы эпохи металлических денег — были еще цветочками. Ягодки поджидали человечество впереди…

Глава 3. ПЕРЬЯ СОЛНЦА

Бумажные деньги — главный признак высшей цивилизации.

…Таким-то способом он и вылавливает всю звонкую монету.

Джек Лондон

Разобравшись с золотом, серебром и порченой монетой, перейдем теперь к деньгам, более нам привычным: бумажным.

В каком-то смысле существовали они всегда. Их, правда, уместнее называть не бумажными, а текстовыми: ведь они появились еще до изобретения бумаги. Известны расписки египетских и финикийских купцов, по которым предъявитель мог получить немалое количество золота. (Папирусные деньги, если хотите.) В Вавилоне давали расписки на глине. (Глиняные деньги, если угодно.)

Все это была валюта, стоимость которой состояла не в материале, на котором написан текст, а в самом тексте.

Эти деньги не были основными. Они играли вспомогательную роль, но они были. Однако даже эти вспомогательные текстовые деньги позволили поставить организацию экономики на совершенно новый уровень. И — нетрудно догадаться — вызвали к жизни кризисы невиданного масштаба.

Романтики с большой дороги

Без бумажных денег стала бы невозможна или, по крайней мере, весьма осложнилась международная торговля в Средневековье. Например, торговля между Галлией-Францией и мусульманскими странами.

Деньги в те времена ходили только металлические, стоимость их определялась по весу, и как нетрудно понять, большие суммы тянули очень и очень прилично. Для того чтобы купить крупную партию товара, пришлось бы брать с собой десятки, а то и сотни килограммов золота и серебра.

К тому же путешествия в тогдашнем мире скукой бизнес-класса не отличались: по морям шастали пираты, они золото очень любили. В живописных лесах, через которые протянулись старые римские дороги, разбойников бродило больше, чем кабанов и оленей.

Естественно, купцы старались не брать в дорогу слишком много наличности. Часто они даже одевались поскромнее и при встрече с подозрительными людьми притворялись паломниками или бедными горожанами, идущими проведать бабушку.

В этом занятии купцам очень помогала такая вещь, как заемное письмо: прообраз крупных банковских купюр, чеков и векселей.

Допустим, собрались вы в город Хайфу, чтобы купить там большую партию сукна и доставить ее в город Массилию — нынешний Марсель. Для этого с собой придется прихватить два-три центнера золота и серебра.

Ваше появление на большой дороге с такой поклажей может вызвать нездоровое оживление в разбойничьих шайках и просто у местных крестьян. Они и несколько монет сразу не видели! Деньги портят людей, это известно любому коммерсанту.

В порту масса людей будут знать, кто и что именно грузит на корабль. Средневековый Сильвер вполне может послать средневекового Черного Пса сообщить мессиру Флинту, что на таком-то корабле плывет много красивых монет… И совершенно не факт, что вы доплывете куда следует.

Но вам вовсе и не надо привозить в порт золото. И вы идете не к погонщику мулов, чтобы погрузить на них свой драгоценный груз, а к почтенному купцу Манассии (Иосифу, Иуде, Якову… неважно). Отдаете ему деньги. А почтенный Манассия пишет письмо своему знакомому, почтенному Якову, живущему в городе Яффе!

Ваша задача — получше спрятать не три центнера золота, а всего-навсего небольшую бумажку… В Яффе же вы приходите к почтенному Якову и вручаете ему письмо… Этот человек прекрасно знает того, кто вам это письмо вручил. Он с удовольствием даст вам необходимые центнеры золота… вашего собственного золота! Конечно, за минусом небольшого «банковского» процента. Вы покупаете сукно и едете с ним в Марсель, а потом везете его в глубь страны. При этом вы не имеете в кошельке ни на грош больше, чем нужно для собственного прокормления. И не вызываете нездорового ажиотажа в притонах у Большой Дороги.

Да, конечно, вы платите почтенным Яковам из Манассии и Яффы некий процент. Это их собственное маленькое Эльдорадо, этим они и живут. Но ведь и купцу это выгодно — пользоваться папирусно-пергаментно-кожаными деньгами.

Оборот таких денег полностью держался на честном слове и доверии. Личные связи, дружба, родство играли здесь важнейшую роль. Понятно, куда мы клоним?

Потому-то, как справедливо сказано в очерках истории еврейского народа под редакцией профессора Этингера[14], и отмечается «…огромное значение евреев в международной торговле и материальной культуре Западной Европы периода Меровингов и Капетингов до середины XI века».

Впрочем, с ΧΙ-ΧΙΙ веков точно так же действуют и итальянские купцы, с XII-XIV — английские и фламандские…

На Великом Шелковом пути, от Китая до Византии, существовала аналогичная система: даже самый богатый купец, отправляясь в путь, вез с собой не тюки с золотом, а заемные письма.

Без таких писем и международной торговли не было бы, мир оставался бы почти неосвоенным.

Рыцари, золото и расписки

Средневековье — это обязательно еще и крестовые походы (1095–1270 годы). Пишут о них очень красиво: трубят трубы, прекрасные дамы машут надушенными платочками, скачут закованные в броню благородные рыцари… Романтика, одним словом!

Романтика романтикой, но деньги — к деньгам. Сколь ни странным может это показаться, но крупнейшей банкирско-ростовщической организацией той эпохи являлся знаменитый рыцарский Орден тамплиеров (он же — Орден храмовников).

История его создания восходит к 1118 году, когда девять французских рыцарей объединились в военно-монашеский орден — «для охраны паломников, следующих в Иерусалим». Король Иерусалимский Балдуин Второй принял рыцарей с распростертыми объятиями и даже выделил им часть собственного дворца, построенного на месте древнего Соломонова храма. (Отсюда и название общины: храм — Temple.)

С 1139 года Орден подчинялся лично Папе Римскому, имел собственное войско, полицию, суд, обширнейшие земли во всех государствах Европы.

Право на эти привилегии тамплиеры заслужили честным трудом. Хотя, признаться, не одни они расширяли владения христиан на Ближнем Востоке и охраняли паломников, идущих в Палестину.

Орден приобрел несметные богатства благодаря своей репутации. Ему охотно жертвовали земли. Кроме братьев-рыцарей, в него входили братья-монахи, братья-ремесленники, жившие под покровительством храма, братья-сержанты — воины на службе храма.

Не только тамплиеры получали привилегии. Не только у тамплиеров отделения были разбросаны по разным странам Западной и Центральной Европы. И меченосцы владели собственностью в разных странах, и бенедиктинцы, и другие духовные ордена. Но тамплиеры общепризнанно побеждали «конкурентов» в жестком бизнес-сражении: организованностью, трудолюбием, поначалу — и бескорыстием.

Тамплиеры принимали на хранение сокровища монархов, сеньоров и епископов. Зачем держать дома золото или важные документы? У тамплиеров будет надежнее. Коммерсанты помещали в банк золото и другие ценности, а взамен получали векселя. И могли акцептовать их где угодно, в любом уголке Европы, в любой валюте. Даете вы тысячу сольдо в Италии, спокойно едете в Англию. И забираете свои денежки полновесными английскими пенсами.

Хранить золото у храмовников было необычайно выгодно и вдобавок безопасно: не всякий рискнул бы схватиться с опытными, хорошо вооруженными монахами-рыцарями.

По письмам казначеев, вклады переводились повсюду, где были монастыри тамплиеров. Ни один светский ростовщик не мог оказать клиентам подобных услуг! Тут все держалось уже не на личном знакомстве, а на организации и системе.

Денежные ссуды тамплиеры выдавали под заклад. В 1204 году английский король Джон Безземельный «передал на хранение» в лондонской «Тампль» коронные драгоценности. В 1220 году на «хранении» у тамплиеров оказалась даже большая королевская печать Британии, а позднее — и корона, заложенная на добрых десять лет.

Во второй половине XIII века ежегодный доход Ордена достигал 54 миллионов безантов (золотых). Что соответствует — 1890 кг золота; 600 млн. долларов — если исходить из сегодняшней его цены. А если — из покупательной способности денег, то во много раз больше. И, между прочим, никаких налогов!

Во времена третьего крестового похода английский король Ричард Львиное Сердце, как всегда, остро нуждавшийся в деньгах, то ли продал, то ли заложил рыцарям Храма захваченный им у Византии остров Кипр. Тамплиеры заплатили аванс в 40 тысяч безантов, а еще 60 тысяч отдали позднее.

100 тысяч безантов — это стоимость всего острова Кипра! Того самого, на котором сегодня умещаются целых две страны и бессчетное множество оффшорных компаний с российским капиталом. И 100 тысяч безантов — это только одна пятисотая, 0,2 % ежегодных доходов тамплиеров. Не думаем, что в наше время существует корпорация, которая может купить целиком Кипр при любом финансовом напряжении.

Ричард Львиное Сердце (1157–1199) — английский король из династии Плантагенетов. Герой многочисленных баллад и рыцарских романов. В реальной жизни был намного приземленнее своего романтически-эпического образа.

Постоянно с кем-то воевал. Во время III крестового похода захватил остров Кипр и палестинскую крепость Акру, но на обратном пути попал в плен. Был освобожден только 2 года спустя за огромный выкуп. После этого пошел войной на Францию. Погиб в бою.

Об освобождении Ричарда из плена очень красиво написано в «Айвенго»; к сожалению, Вальтер Скотт заметно приукрасил действительность

Для рыцарей-храмовников же это были семечки… вполне рядовая сделка…

Тамплиеры изобрели систему чеков и аккредитивов, ввели в обиход «текущий счет»… В общем, все основные банковские операции придуманы и апробированы именно тамплиерами. Их векселя, кожано-бумажные деньги, тоже покупались и продавались. Это были почти «настоящие» бумажные деньги.

Трудно сказать, насколько справедливы обвинения в адрес тамплиеров: будто они поклонялись сатане и приносили ему жертвы, отступились от христианства, плевали на крест и так далее. Об этом спорят до сих пор. Наверное, как раз организованность, образованность и богатство монахов вызывали удивление, неприязнь, зависть у современников.

О своих внутренних делах тамплиеры распространяться не любили. Известно, что ученые монахи много работали в библиотеках и вели какие-то подозрительные раскопки в развалинах Иерусалимского храма. Что искали? Что нашли? Как использовали находки? Ответов ни у кого нет до сих пор.

Еще известно, что тамплиеры постоянно везли что-то в порт Ла-Рошель на побережье Атлантики. И что в этот порт стабильно заходили их корабли. Пройдут века, и через Ла-Рошель Франция будет торговать с Америкой. Но до этого же ведь еще 300 лет!!!

Некоторые историки всерьез предполагают, что тамплиеры знали о существовании Америки и тайно ввозили серебро из нынешней Мексики. Потому что такого количества серебра, которым пользовались тамплиеры, по их, историков, мнению, в Европе просто не имелось. Неофициально тамплиеров порой называли «люди серебра».

В общем, и в жизни, и в гибели Ордена есть много таинственного…

…Конец тамплиеров наступил в 1307 году, когда по приказу французского короля Филиппа Красивого в один день все они были арестованы по обвинению в поклонении сатане, культе беса Ба-фомета (в знаменитом романе Булгакова он выведен как Бегемот), осквернении святынь, мужеложстве и прочих гадостях. Более пятидесяти членов ордена сожгли впоследствии на костре; в том числе — и великого магистра Жака Молэ, который перед смертью проклял и короля Филиппа, и Папу Римского Климента V.

Что поразительно — палачи пережили своих жертв ненадолго. Сначала, спустя всего несколько недель, умер Климент. У понтифика болел живот, и врачи прописали ему своеобразное лекарство: толченые изумруды. Страшно даже представить, что сделал этот кошмарный порошок с папскими внутренностями, и в каких муках отходил он к праотцам.

Через пару месяцев — пришел и черед короля. 47-летний, совершено прежде здоровый Филипп, неожиданно упал во время охоты. Его полностью парализовало, и он скончался, недвижим.

После смерти Филиппа его сыновья сцепились из-за престола. Вскоре вспыхнула Столетняя война, которая не принесла Франции ни богатства, ни славы. О «проклятых королях» написана целая серия романов недавно ушедшего от нас Мориса Дрюона.

Молэ Жак, Жак де Моле (ок. 1244–1314) -23-й и последний (?) великий магистр Ордена тамплиеров, безусловно самый влиятельный финансист своего времени.

Тамплиеров физически истребили лишь во Франции. В Англии их просто разослали по монастырям, а часть английских (возможно, и французских) тамплиеров получила убежище в Шотландии. Германские храмовники перешли в состав Тевтонского ордена. В Португалии рыцари Храма, изменив название, стали рыцарями Христа. Корабли этого Ордена плавали под восьмиконечными тамплиерскими крестами. Под этими же флагами пересекли Атлантический океан каравеллы Христофора Колумба

Все это очень романтично, и вон сколько мистики!

Но есть в истории с тамплиерами и вполне прозаическая сторона: прежде чем обвинить их во всех смертных грехах, король Филипп Красивый долгие годы пользовался банковскими услугами ордена, задолжал огромные суммы. А отдать кредиты — не смог, да и не захотел.

После гибели ордена о долге, естественно, речи не шло. Более того: все богатства тамплиеров Франция намеревалась забрать в казну. Вот только в сокровищницах тамплиеров никаких сокровищ не обнаружилось. Вроде бы за несколько дней до процесса из крепости тамплиеров выехали телеги с сеном и соломой… Вроде бы направлялись они в Ла-Рошель… Но это все неопределенно, недостоверно. Известно только то, что невообразимые богатства тамплиеров французскому королю не достались.

В Англии суд над тамплиерами тоже состоялся, но и там никто не получил ни единой монетки из их серебра.

За прошедшие с тех событий века кто только не пытался найти сокровища тамплиеров. Шерифы средневековых королей, инквизиторы, судьи. Безуспешно.

Прошерстили все французские замки рыцарей. Копали во всех часовнях и старинных домах, в лесах и рощах. Рыскали и в Шотландии, и на датском острове Борнхольм, и под Веной, и в Польше, в Швейцарии, в Германии.

Есть безумная версия, что часть сокровищ попала в Россию, и именно на этих богатствах поднялась Москва при потомках Дмитрия Донского. На первый взгляд — просто бессмыслица. Но в том то и дело, что когда речь заходит о тамплиерах, самые невероятные предположения могут полностью оправдаться[15].

Впрочем, романтика романтикой, а проза жизни — прозой.

Кожано-бумажно-папирусные деньги после тамплиеров стали совсем уже обычным делом.

Да… И кризис, конечно… Не стало тамплиеров, не стало и нормального кредита, и множество людей разорились. Например, те, кто тамплиерам верил и вкладывал в них деньги.

Повторимся, в большинстве стран их средства таинственно исчезли. Лишь в Германии, где упразднение Ордена прошло мирно, должникам вернули все до последнего пфеннига.

Золотая сеть

Слово «банк» происходит от слова «Ьапса», что в переводе означает «стол»; на нем средневековые итальянские менялы раскладывали свои монеты в мешках и сосудах. «Bancherii», банкиры — так назывались уже в XII веке менялы в Генуе. От «Ьапса» пошло и зловещее словечко «банкрот». Когда меняла злоупотреблял чьим-либо доверием, стол, за которым он сидел, разбивали. Это называлось banco rotto, то бишь «переворачивание стола».

В Средневековье церковь крайне плохо относилась к банковскому капиталу… Банкир ничего не делает, торгует временем, а оно — Божье!

Византийская Империя тоже утверждала, что «торговля деньгами» — нарушение Божьих законов. В результате страна невероятно страдала от долговых кризисов. В 567 н. э. императрица София отменила любые долговые соглашения и залоги, простила все долги, сделав широкий жест недовольным народным массам. Результатом стало полное расстройство византийской финансовой системы — всерьез и надолго.

В английской проповеди XIV века провозглашалось, что Бог создал клириков, дворян и крестьян, дьявол же — бюргеров и ростовщиков. Иоанн Солсберийский (ок. 1115–1180) отводит ростовщикам весьма нелестную функцию в «общественном теле», уподобляя их желудку и кишечнику.

На фресках коллегиальной церкви Сан-Джиминьяно дьявол испражняется золотыми монетами непосредственно в рот жирного ростовщика.

Сложность в том, что ростовщики и банкиры, в понимании простого человека, люди, конечно, малопривлекательные. Но стоит лишь их прогнать — тут же наступает расстройство всей экономики. Нужно не только производство, необходимы деньги — и те, кто с ними умеет обращаться. И чем интенсивнее жизнь, тем в большей степени они востребованы.

Там, где было больше банкиров, и где к ним относились терпимее, — было легче и с кредитами. «Приручение денег», однако.

В XII веке в Англии ставка составляла 43 % в год, а если залог был небольшим — то 80-120 %. В разных же городах Германии разрешалось взимать от 21 до 43 %. Во многих случаях ставки достигали 100–200 % и более: так, в Линдау в 1348 г. ростовщики взимали по ссудам свыше 216 % годовых.

В тех же странах, где банковский капитал преследовали меньше, там и получить кредит было проще, и ставки оказывались ниже. В Испании XIII–XIV веков максимальная ставка была 20 %, а в Италии — от 10 до 15 %.

Козимо Медичи. Медичи — древний и богатый флорентийский род. Более всего он известен у нас по детективу «Ларец Марии Медичи». А ведь в средневековой итальянской жизни Медичи играли примерно такую же роль, как Морозовы или Нарышкины на Руси. В XV веке они вообще полноправно правили Флоренцией. Медичи были банкирами, тиранами, поэтами, герцогами. Двое из них стали римскими папами, а две из них — французскими королевами. Но все без исключения были они очень и очень богатыми

Когда банковская система развилась, к XVI–XVII векам, ставка процента снизилась в Италии до 5–8 %. Даже мелкие ссуды на короткий срок под залог вещей давались под 20–30 %. Занимались этим в основном банкиры из самой северной области Италии, Ломбардии, и потому такое заведение до сих пор именуется «ломбард».

Из среды итальянских купцов выделились крупнейшие финансовые компании того времени: Барди, Перуджи, Альберти, Медичи, Аччаюоли, Бнаккорзи, Кокки и другие. Они начали принимать деньги и драгоценности на хранение под небольшой процент. Это уже были настоящие банки.

В ХIII веке в Сиене создали первый европейский банк — «Большой банк Бунсиньори». Итальянские банкиры ввели в ход векселя, по которым можно было получить деньги у ростовщиков в других городах и странах.

Банкирские компании в первой половине XIV века проводили политику, которую в наше время назвали бы «глобализацией под контролем корпораций». Сами флорентийские торговцы и банкиры именовали дело рук своих красиво: «золотая сеть».

«Золотая сеть» влезла в чисто государственные дела: сбор налогов. В ряде итальянских государств они кредитовали власти, а за это брали на откуп сбор податей.

Флоренция и Сиена расцветали на таких операциях. В пухлых ручонках итальянских банкиров оказались огромные капиталы.

Банкиры ухитрились собирать даже… церковную десятину. К началу XIV века хозяйство католической церкви настолько расширилось, что взимать церковные доходы силами одной лишь папской администрации стало почти невозможно. На местах монастыри и епископы месяцами задерживали платежи, подрывая всю экономику папской курии. И даже получив деньги, сотни килограммов металла, нужно было еще привезти их в Рим.

Уже в 90-х годах XIII века банкиры собирали церковные доходы в отдаленных регионах. Сначала компании занимались обычной перевозкой денег на собственном транспорте и со своей охраной. Затем фактически перешли к переводу средств: банковским проводкам. Получали деньги в одном месте, а выдавали в другом.

Это очень огорчало истинно верующих христиан: банкиры наживались на доходах самой Церкви! Они взимали процент с долга, то есть опять же торговали временем! «Пришлось» ввести целый ряд уловок, которые мы назвали бы коррупцией и подкупом. Например, компания Барди завела в своем банке «счет Господа Бога», на который ежегодно начислялось 5000–8000 флоринов. Эта огромная сумма передавалась папским секретарям на служение мессы, в которой они просили Господа простить банкирам «невольный» грех ростовщичества.

Папа разрешил банкирам получать 10 % годовых от суммы выданного ими займа. То есть позволил отойти от церковного догмата, что взаймы нужно давать, ничего от этого не ожидая.

Это нарушение догмата очень понравилось и большинству других стран христианского мира. В филиалы банкирских контор стали обращаться европейцы, желавшие поместить или занять деньги под процент.

Теперь банкиры не боялись кредитовать феодалов во всех уголках Европы, а феодалы не опасались брать у них деньги. Больше того! Отныне Папы Римские использовали свой религиозно-властный ресурс для помощи банкирам.

В конторских книгах Перуджи сохранилась запись о расходах на получение папского указа-буллы об анафеме некоему французскому барону. Барон отказался возвращать долг флорентийцам, и был в наказание… отлучен от Церкви.

А это для средневекового жителя куда как пострашнее, чем современная нервотрепка с вялыми судебными исполнителями, вы уж поверьте! Все удовольствие обошлось в 140 флоринов: на дорожные расходы флорентийскому порученцу и на подарок папскому секретарю. Недорого…

Папа Иоанн XXII отлучил от Церкви даже самых что ни на есть «своих людей» — орден госпитальеров Иерусалима, когда те задолжали компании Барди 133 тысячи флоринов.

Все эти банковские операции были бы невозможны без бумажных денег. С их помощью и плелась «золотая сеть».

Первый банковский кризис

Глобализация XIV века держалась на «новых» деньгах из пергамента и бумаги: расписках, векселях, заемных письмах. Богатые южане все увереннее вторгались в политику бедных стран Севера Европы и экономически подчиняли их себе.

Английский король Эдуард II искал деньги на постройку Вестминстера и на войну с оппозицией баронов. В 1311 году Папа Иоанн XXII рекомендовал ему компании Барди и Перуджи как своих проверенных агентов.

Король получил 2100 фунтов (это не те две тысячи фунтов, сколько стоят сутки проживания в люксе отеля «Мандарин Ориент» в центре Лондона сегодня; это полноценная тонна серебра, даже по нынешним ценам, — а серебро впоследствии чудовищно подешевело — примерно 13–14 миллионов долларов) от Барди и 700 — от Перуджи. После этого он снял запреты на проживание иностранцев в Англии… но не для всех, а именно для агентов этих компаний.

Эдуард II Английский (1284–1327) — английский король с 1307 г. из династии Плантагенетов.

Считается правителем откровенно слабым, находившимся под пятой фаворитов-авантюристов. За 20 лет его владычества Англия пережила массу бунтов и войн. Настроил против себя почти всю страну и даже собственную жену — французскую принцессу Изабеллу по прозвищу «французская волчица».

В итоге Изабелла стала любовницей его злейшего врага Роджера Мортимера, бежавшего до этого во Францию. В 1326 году любовники, собрав войско, высадились в Англии. Британцы не только не противились им, а наоборот, толпами присоединялись к походу против Эдуарда II. Оказавшийся в гордом одиночестве король был вынужден отречься от престола в пользу малолетнего сына, был заточен в крепость, где при таинственных обстоятельствах скончался

Постепенно Эдуард давал итальянцам все больше прав — вплоть до того, что разрешил им скупать шерсть по всему королевству и даже взимать некоторые налоги. Так Англия тоже угодила в «золотую сеть» и прочно запуталась в ней.

Но итальянцам все было мало! В 1327 году их перестал устраивать и король. Тогда они немножко профинансировали баронскую оппозицию. На их спонсорские взносы лидер баронов Мортимер сверг Эдуарда II, посадил на трон его наследника — 15-летнего Эдуарда III; эдакая оранжевая революция XIV века…

Об этом Морис Дрюон, происходивший, кстати, из семьи оренбургских (!) купцов, тоже очень романтически повествует в своей «Французской волчице». Правда, он не пишет, что при Эдуарде III долг Англии флорентийским банкирам возрос до 1,7 миллиона флоринов.

Ежегодный доход казны составлял около 60 тысяч фунтов стерлингов, но и он постепенно сокращался из-за выплат иностранным купцам; как сказали бы сегодня — обслуживание внешнего долга. Финансовый капитал оказался тесно связан с государственной казной и что еще хуже — с государственной политикой.

Что оставалось делать королю? Отдать долг он мог разве что за несколько веков. Выход был один — победоносная война, причем такая, которая принесет огромные доходы за счет грабежа и контрибуций.

Эдуард III предъявил свои права на корону Франции. Это стало поводом для начала Столетней войны, но долги оттого не уменьшились. Наоборот… война началась ведь за счет купцов. А результаты ее были не очень впечатляющие.

Тогда Эдуард III объявил еще войну и Шотландии. Тоже за счет флорентийцев. Эту кампанию он проиграл вчистую, Шотландия получила внушительную контрибуцию, после чего английская казна снова оказалась абсолютно пуста.

А долги как же?! Эдуард III, посаженный на престол банкирами, сказал, что искренне сочувствует своим верным флорентийским друзьям, но помочь им, увы, ничем не может: денег нет.

Вот вам и кризис. Но это был кризис уже нового типа: банковский! В 1340 году «золотая сеть» флорентийцев лопнула, обанкротив почти всю Европу. Глава компании Перуджа скончался в Лондоне от сердечного приступа той же осенью. И Барди, и Перуджа, и более 30 связанных с ними компаний поменьше объявили о своем банкротстве.

Во всех южных странах, опутанных «золотой сетью», начались «дефолты» — новые витки порчи монеты, замены серебра медью… Это делала и папская курия, и Неаполитанское королевство, и другие государства Италии. Множество людей в разных странах Европы вложили деньги в банки Перуджа и Барди. Теперь они были разорены.

Хронист Виллани записал: «Для Флоренции и всего христианского мира потери от разорения Барди и Перуджа были еще тяжелее, чем от всех войн прошлого. Все, кто имел деньги во Флоренции, их лишились, а за пределами республики повсеместно воцарились голод и страх».

Причины этого голода и страха лежали не в неурожаях или в войнах, а в разорении сети банков. Типичный финансово-политический кризис, вызванный слишком тесной связью финансового капитала и власти.

И масштаб! Текстовые деньги помогли намного крепче связать экономики разных стран в одно целое. Потому и кризис был — международный. Вся европейская экономика испытывала серьезный спад. Беспорядки по крайней мере в 10 государствах, вызванные кризисом средневекового глобализма, продолжались почти два десятилетия.

На корм крысам

Пока все бумажно-пергаментно-папирусные деньги Европы считались не основными. Это был просто банковский инструмент. Без них были невозможны банковские операции.

Но прелесть бумажных денег не могла не оценить власть. Ведь бумажные деньги можно наделить любым достоинством. Написал на бумажке, что это — сто флоринов (долларов, рублей, марок… чего угодно) — и бумажка уже имеет некую ценность. Ее, конечно, приходится хоть чем-то обеспечивать, но манипуляций с бумажными деньгами можно проводить намного больше, чем с металлами.

Такие деньги появились в Китае еще в VIII веке. Бумага в этой древней стране известна примерно со II века и стоила недорого. Китай прошел тот же путь, что и Европа: сначала были особые расписки, выпускаемые под ценности, которые сдавали на хранение в специальные лавки (своего рода векселя). А с Х-ХИ веков правительство выпускало самые настоящие бумажные деньги с надписью иероглифами: «Обеспечивается всеми запасами риса и бронзы».

Бумажные деньги производили большое впечатление на иностранцев. Марко Поло писал, что выпуск бумажных денег — это новый способ получения золота. К этому так давно стремились алхимики в поисках философского камня, а тут вот оно!

В Китае бумажные деньги свободно обменивались на золото Поэтому их подделка считалась страшным преступлением. Не хочется перечислять все ужасные и отвратительные казни, которые грозили фальшивомонетчикам. Достаточно сказать, что в некоторых провинциях фальшивомонетчиков проращивали бамбуком.

Как? А очень просто: привязывали человека в сидячем положении под ростком бамбука. В табурете делалось отверстие возле заднего прохода: чтобы приговоренный и отправлять надобности мог, и чтобы росток бамбука в него проникал. Невероятно острый, прочный как сталь, бамбук растет со скоростью до 5 сантиметров в сутки. Приговоренного кормили, чтобы не погиб слишком быстро. И бамбук прорастал сквозь живое тело несколько суток.

На севере Китая нет бамбука. Там фальшивомонетчика скармливали крысам. Но постепенно, надевая на его руки, ноги, половые органы, туловище мешки с голодными тварями.

К XVI веку правительство Китая прекратило выпуск бумажных денег из-за колоссальной инфляции. Но справедливости ради отметим их первенство.

В XIII веке бумажные деньги были выпущены в Персии, в XIV веке — в Японии. Но все это были отдельные искры, которые только в Европе слились в единый пожар.

Королей я путаю с тузами…

Почему-то в России бытует убеждение, что первые бумажные деньги — это американские доллары, и якобы с момента их появления (XVIII век) больше они не менялись. Ясное дело, все хорошее пришло непременно из-за океана!

На самом деле это не более чем красивая (хотя, хм… ничего красивого) легенда. Новая разновидность денег — банкнота — возникла в Европе в конце XIV века, когда до открытия Америки оставалось еще добрых сто лет.

То, что кризисы — вполне житейское для человека состояние, наглядно доказывает история мировой живописи. Мы порой и не догадываемся, что многие хорошо знакомые всем картины — есть в действительности не что иное, как иллюстрация кризиса. Причем картин таких — видимо-невидимо.

Со временем и кризис нынешний наверняка вдохновит кого-то из художников, а то — и не одного. Но пока приходится довольствоваться коллажами…

Как бы ни иссякли кошельки олигархов, нищета им не грозит все равно. Что-то да осталось в кубышке. Кроме того, государство — помогает.

И все-таки одни только изображенные на этом полотне богатеи потеряли в общей сложности сумму астрономическую: страшно даже выговорить - 129 миллиардов 475 миллионов долларов.

1-й ряд: Олег Дерипаска (- $ 30,1). 2-й ряд (слева направо)·. Петр Авен (- $ 18,4), Михаил Прохоров (- $ 10,25). 3-й ряд: Михаил Фридман (- $ 15,15), Алишер Усманов (- $ 8,35). 4-й ряд: Роман Абрамович (- $ 12,45), Игорь Зюзин (- $ 9,2), Владимир Потанин (- $ 18,4). 5-й ряд: Вагит Алекперов (- $ 6,2).

Андрей Будаев. Швеи-мотористки. Возможно обучение на рабочем месте. (2008 г. Москва, коллекция художника, сайт www.budaev.ru)

Спарта стала одним из первых государств, попытавшихся отгородиться от зарождающегося финансового глобализма и окончательно победить кризисы железной рукой. Спартанцы обесценили золото с серебром, а главной валютой стали считать железо. За «накопление» запрещенных драгметаллов полагалась смертная казнь. Впрочем, Спарту это все равно не спасло.

Эдгар Дегас. Тренировка юных спартанцев. (1860 г.)

Знаменитый рыцарский Орден тамплиеров был крупнейшей банкирско-ростовщической организацией Средневековья. В залоге у рыцарей находилась даже корона британских королей и Большая королевская печать; один раз они по дешевке выкупили у Ричарда Львиное Сердце… остров Кипр.

В 1307 году другой король — французский Филипп Красивый — обвинил тамплиеров в поклонении сатане. Все члены Ордена были арестованы, более 50 из них во главе с великим магистром Жаком Молэ сожгли на костре; эта казнь-то и запечатлена на старинной гравюре XIV века.

На самом деле дьявольщина была лишь поводом. Филипп банально решил не возвращать тамплиерам накопившиеся в избытке долги, а заодно и присвоить себе их сокровища. Однако после казни все богатства тамплиеров магическим образом испарились, а в Европе начался первый глобальный финансовый кризис. Множество людей, доверивших рыцарям деньги, разорились. В самой же Франции вспыхнула война, которую потом назовут Столетней…

Италия времен Возрождения — это еще и рождение банковской системы. Одной из главных купеческих семей, принимавших под небольшой процент деньги и ценности, была флорентийская династия Медичи.

В XIV веке «золотая сеть» флорентийцев лопнула, в большинстве стран Европы начались дефолты, тысячи людей оказались разорены.

Лука Джордано. Триумф Медичи на Олимпе. (Фреска. 1684–1686 гг.)

В XVI веке испанцы открыли Южную Америку, где золото натурально лежало под ногами. Вслед за Христофором Колумбом и Эдмоном Кортесом (на картине) туда устремились сотни авантюристов, мечтающих о богатстве. Всего за полтора столетия из-за океана было вывезено 23 тысячи тонн серебра и 755 тонн золота.

Однако, вопреки ожиданиям, индейское золото не принесло Испании счастья; наоборот — чем больше его становилось, тем быстрее оно дешевело. Переизбыток золота спровоцировал перепроизводство денег, понеслись галопом инфляция и цены не только в Испании, но и во всей Европе. Так начался новый глобальный кризис…

В 1630 году Голландию охватила «тюльпанная лихорадка» — вся страна кинулась торговать луковицами тюльпанов. Тюльпаны росли в цене почти ежедневно, за одну луковичку давали… каменный дом, стада быков, десятки акров земли. В дело шли даже расписки-обязательства вырастить новый сорт; их покупали и продавали на многочисленных биржах.

Голландцы, как и американцы четыре века спустя, искренне верили, что рост цен на тюльпаны будет вечным; они нашли почти философский камень. В цветы инвестировались целые состояния, под них закладывали последнюю рубаху. Но в 1637 году случился обвал — «лишние» деньги кончились. Ровно за один день цены на тюльпаны упали вполовину, через неделю — на 80 %. Вскоре правительство установило своеобразный «валютный коридор»: за 1 луковицу нельзя было отныне требовать более 50 гульденов, а ведь еще вчера счет шел на десятки тысяч. Разразившийся кризис аналогов не имел…

Жан Леон Жером. Тюльпанная лихорадка

А продавали тюльпаны и «фьючерсы» под них — на биржах. В Голландии уже с XVI века начали появляться первые биржи. На них встречались коммерсанты, заключались сделки, обменивались деньгами.

Амстердамская биржа была крупнейшей в мире. Но в каждом городке и даже деревеньке имелась и своя биржа. Ее роль зачастую выполняли таверны, где за кружкой пива собирались дельцы рангом пониже.

Соответственно, с бирж-то кризисы теперь и начинались…

Спекуляции цепными бумагами на Амстердамской бирже. (Гравюра. 1720 г.)

На протяжении многих веков — вплоть до начала XX столетия — Британия была главной мировой державой, а фунт стерлингов — основной международной валютой.

Одним из главных инструментов этой экспансии была Ост-Индская компания, представляющая собой гигантскую монополию. Ост-Индская компания торговала со всем миром; пытаясь влиять на политику других государств, часто провоцировала кризисы и прочие пакости.

Людольф Бакхейзен. Возвращение Голландского флота Ост-Индской компании. (1677 г. Париж, Лувр)

Свою экономику англичане укрепляли за чужой счет; главным плательщиком по их долгам несколько столетий подряд являлась Индия.

Формально Индия до 1858 г. не являлась британской колонией, вся фактическая власть принадлежала здесь той же Ост-Индской компании (она даже имела собственные суды, выпускала свои деньги). Время от времени местное население поднимало бунты, но они неизменно подавлялись кроваво и жестоко. Пожалуй, самое известное такое волнение — восстание сипаев в 1857–1859 гг. (на картине)

Опиумные войны Англии с Китаем — классический пример кризиса, навязанного силой оружия.

Чтобы подчинить себе экономику Поднебесной, британцы организовали масштабный импорт опиума. А когда китайские власти воспротивились, отправили военную эскадру. Войн было две, и обе Китай проиграл. Он не только вынужден был заплатить англичанам огромную контрибуцию, но согласиться с дальнейшей экспансией опиума и признать господство Британии. В Китае вскоре началась смута и хаос. Кстати, производила и поставляла опиум… все та же Ост-Индская компания.

Обстрел китайских джонок английской эскадрой. (Гравюра. 1857 г.)

Гражданская война в США во многом была вызвана финансовым кризисом, но и сама породила новый кризис невиданной силы: посеяли ветер — пожали бурю.

Каждая из сторон пыталась задавить другую денежной массой, которую они щедро печатали. За первые 4 года войны количество «южных» денег выросло почти в 12 раз, цены — в 28. К концу войны они обесценились окончательно и исчезли из обращения. На Севере было немного лучше. Победители свою валюту — «гринбэки» — хоть и сохранили, но решительно не знали, что делать с ней дальше. «Гринбэки» золотом не обеспечивались, тогда как вся Европа уже меняла свои ассигнации на «презренный металл». В итоге грянул кризис.

Выиграли — опять олигархи. Морганы, чей банк вел эмиссию «гринбэков», преспокойно меняли бумагу на серебро и стали потому миллиардерами.

Гражданская война Севера и Юга (1861–1865 гг.)

Два московских бунта второй половины XVII в. времен правления Алексея Михайловича Тишайшего — Соляной (1646 г.) и Медный (1662 г.) — считаются историками одним из крупнейших кризисов в российской истории. На самом деле масштабы обоих бунтов изрядно преувеличены.

В первом случае беспорядки были вызваны введением нового налога на соль, который спровоцировал подорожание цен и вынудил царя сократить жалованье стрельцам. Во втором — массовой инфляцией и вбросом дешевых медных денег.

Уроки Соляного бунта Алексей Михайлович запомнит на всю жизнь. 16 лет спустя он принципиально не стал выводить из обращения медь, чтобы не поддаваться шантажу. Это решение будет принято лить через год после Медного бунта.

Эрнст Лисснер. Соляной бунт на Красной площади

Эрнст Лисснер. Медный бунт в Москве. (Музей истории и реконструкции Москвы.)

Светлейший князь Александр Меншиков был одним из первых русских олигархов. Он владел многочисленными заводами, промыслами, огромной недвижимостью, вел торговые операции со всей Европой. Не брезговал взятками и поборами.

Но, как это обычно бывает, Меншикова сгубила элементарная жадность. Он богател, страна — беднела, а ему все было мало. Меншиков в одиночку мог остановить финансовый кризис, охвативший Россию при Петре, но предпочел набивать мошну дальше. В конце концов генералиссимуса обвинили в казнокрадстве и сослали в Сибирь, где через пару лет он и умер.

Таким-то — возвращенным из князи в грязь — и изобразил его Суриков. Опальный «полудержавный властелин» вспоминает, похоже, о золотых деньках, которые ушли теперь безвозвратно: в общей сложности у Меншикова было конфисковано денег и ценностей на 14 миллионов рублей, часть из них хранилась в заграничных банках. Для сравнения — весь годовой бюджет России составлял тогда ровно в два раза меньше.

Василий Суриков. Меншиков в Березове. (1883 г. Москва, Государственная Третьяковская галерея.)

В борьбе за мировое господство Наполеон использовал все средства. Наряду с военными действиями он практиковал и финансовое ослабление главного своего конкурента — Англии.

Объявленная им континентальная блокада установила запрет на любые торговые сношения с британцами. Правда, серьезных последствий для самой Англии это не имело, а вот Россия, вынужденно присоединившаяся к блокаде, оказалась погружена в пучину нового экономического кризиса. Начавшаяся вскоре война с Наполеоном лишь усугубила его.

Наполеон и Питт (премьер-министр Англии) делят мир. (Английская карикатура XIX века.)

Для своего времени крах Скопинского банка был настолько оглушительным, что передвижник Владимир Маковский даже изобразил это в красках.

Созданная купцом Иваном Скопиным пирамида останется в истории навсегда. А ведь талантливый был, собака!

Владимир Маковский. Крах банка. (1881 г. Москва, Государственная Третьяковская галерея.)

Сергей Витте был спасителем России от кризисов, хотя и не являлся профессиональным финансистом. По иронии судьбы, в отставку его отправили под давлением как раз тех, кто эти кризисы создавал.

На парадной картине Ильи Репина «Торжественное заседание Государственного Совета 7 мая 1901 года» площадью в 35 (!) квадратных метров Витте — пока еще министр финансов — сидит рядом со своими недругами и завистниками.

Илья Репин. Торжественное заседание Государственного Совета 7 мая 1901 года. (1901–1903 гг. Санкт-Петербург, Государственный Русский музей.)

В годы Гражданской войны был поставлен своеобразный рекорд: в общей сложности в стране существовало 2200 различных денежных систем. Каждая власть выпускала свои ассигнации, порой используя для этого даже винные этикетки. В том числе, кстати, и большевики…

Михаил Греков. Конармейская тачанка. Выезд на позиции. (1933 г. Москва, Центральный музей Вооруженных Сил.)

О голоде в Поволжье, разразившемся после Гражданской войны, известно широко. Но вот о том, что очень скоро в Америке начался аналогичный по масштабу голод, почему-то забывается.

По иронии судьбы, одним из виновников Великой депрессии был президент США Вудро Вильсон. В начале 1920-х именно он возглавлял американскую администрацию помощи АРА, поставляющую зерно голодающим Поволжья. Чужим голодающим Вильсон помог, а своим собственным — не сумел.

Д. Моор (наст. — Дмитрий Орлов). Помоги. (1921 г.)

В конце 1920-х годов в СССР случился новый голод, спровоцированный срывом хлебозаготовок.

По разным подсчетам, погибло от 4 до 7,5 миллиона человек в Поволжье, Украине, на Северном Кавказе.

Правда, нынешние украинские власти уверены, что это был не просто кризис, а голодомор — то есть сознательное уничтожение украинского крестьянства. Исторической правды нет в этом ни на грош, зато звучит внушительно.

А. Мазур. Мадонна голодомора

Финансовый кризис, охвативший Западную Европу в 1920-х годах, в СССР встретили торжествующе. Коммунисты считали, что капитализм агонизирует и вот-вот окончательно загнется. Но конца его так и не дождались…

О. Амосова-Бунак. Крах биржи. (1923 г.)

Американская Великая депрессия сыграла нам на руку: голодные американцы толпами готовы были ехать куда угодно, лишь бы выжить. Не случись на Западе кризиса, индустриализация в СССР не состоялась бы такими рекордными темпами. Почти все гиганты первых пятилеток строились силами американских специалистов, с использованием американских же технологий и механизмов. В том числе — и знаменитый Кузнецк-строй.

П. Котов. Кузнецкстрой. Домна № 1. (1931 г.)

Великая Отечественная война обошлась стране в 2,5 триллиона рублей прямых потерь. К маю 1945-го в руинах лежало 60 % всех городов и поселков СССР. Однако сталинская империя, о чем не принято сегодня вспоминать, первой в Европе сумела восстановить свою финансовую систему и промышленность. В Англии, например, продуктовые карточки держались еще много лет после отмены их в Советском Союзе.

Советский послевоенный плакат 40-х годов.

Bank note — банковский билет. Такие бумаги не зря называли «кредитками»: банк был обязан в любой момент разменять свою банкноту на «настоящие» деньги: серебряные и золотые монеты.

Любой банк мог выпускать банкноты. Но банкноту далеко не всякого банка признавало государство…

Первыми государственными банкнотами стали банкноты шведского банка 1661 года. Их на 100 % обеспечивало государство, оно же приказывало банку выпустить нужное количество банкнот.

В 1694 году Английский банк начал печатать фунты стерлингов. Банк частный, но действовал по заданию правительства. Правительство гарантировало ему монополию на выпуск денег, а остальные банки, выпускавшие банкноты, постепенно задавило.

Что же до долларов — то они появились гораздо позднее. Первые бумажные деньги на территории Северной Америки никакого отношения к США не имели. А первые бумажные деньги в США не имели ничего общего с современными долларами.

В 1683 году губернатор французской колонии в Канаде не получил из Франции денег для выплаты солдатам. В ответ те, естественно, взбунтовались и объявили: не дашь зарплату — дезертируем! В точности как легионеры во времена войн Великого Рима.

Тогда губернатор приказал изъять у колонии игральные карты. Он заявил, что отныне сам будет выпускать деньги. Игральная карта с его подписью становилась денежной купюрой, и все должны были принимать их наравне с металлическими монетами. И пока не привезли из Франции «настоящие» деньги, колония расплачивалась валетами и дамами с автографом губернатора. (Очень актуально звучала бы в те времена популярная песня Высоцкого: «Королей я путаю с тузами…»)

Аналогия одна… «Шкуринки» 1918 года: в Минеральных Водах поручик Российской армии, казачий атаман Андрей Шкуро «выпустил» свои деньги: этикетки для нарзана, боржоми и прочих минеральных вод. На каждой этикетке поставил сумму — 10 или 100 рублей, и расписался. Этими «деньгами» он «честно» расплачивался за все изъятое у крестьян во время реквизиций.

«Губернаторским деньгам» верили больше, чем деньгам генерала Шкуро; все же губернатор колонии был вполне законной властью.

Первым из всех будущих штатов США официальные банкноты выпустил Массачусетс; это случилось в 1690 году. Они также были отпечатаны для солдат в качестве вознаграждения за их службу. Первые же бумажные деньги для хождения во всех тринадцати колониях, Соединенных Штатах, были изданы по решению Второго Континентального Конгресса лишь в 1775 году. Колонии восстали и воевали с Британией за независимость. Та же проблема: солдатам нечем платить! И тогда в Пенсильвании стали печатать деньги под названием «континентали». Они ничем не напоминали доллары, были кремового цвета и совсем маленькие по размеру: в половину нынешнего доллара (как белорусские «зайчики» 1990-х).

Шкуро Андрей Григорьевич (1887–1947) — известный деятель белого движения.

Настоящая его фамилия — Шкура. Последнюю букву он изменил в ней сам, для благозвучности. Мало кто знает, что после революции Шкура-Шкуро начинал как красный командир, но быстро вступил в конфликт с большевиками: казаки за красных воевать не хотели, а грабить церкви Шкуро, при всех своих бандитских наклонностях, отказывался. В мае 1918-го он возглавил контрреволюционное восстание в Кисловодске. Потом дослужился до генерала. В 1947-м году, за сотрудничество с нацистами, его повесят

Американское правительство чеканило золотые и серебряные доллары-таллеры, но «континентали» не имели к ним никакого отношения. Теоретически «континентали» должны были обмениваться на эти монеты и испанские доллары. В 1779 году, когда они в последний раз были отпечатаны, банкноты достоинством в 250 долларов приравнивались к однодолларовой монете в золоте или серебре. Но выдавали-то их как полноценные деньги!

Кризис… а попросту говоря, массовое разорение, обрушилось на всех, кто пользовался деньгами независимых США. Первый опыт печатания денег в США был на редкость неудачен. И даже новый выпуск «континенталей» в 1816 году ни к чему хорошему не привел.

Всегда и везде войны и реформы правительств вели к ухудшению финансовой системы, росту цен и инфляции. При появлении бумажных денег стало намного сквернее, потому что никто не мог помешать правительству печатать их, сколько заблагорассудится.

Американцам еще повезло, что параллельно с бумажными деньгами ходил и «настоящий» серебряный доллар.

Когда началась Гражданская война 1861–1865 годов, Север стал выпускать свои деньги, а Юг — свои. Обе стороны лихо финансировали сами себя с помощью печатного станка.

С января 1861-го по январь 1864-го количество денег, находившихся в обращении на Юге, выросло почти в 12 раз, цены же — в 28. К концу войны деньги конфедератов обесценились и полностью исчезли из обращения. Очень неудачная попытка. Кризис, в сравнении с которым все, что происходило в это время в старушке Европе, — просто детские игрушки.

На Севере налоги обеспечивали только 21 % всех расходов правительства. Остальные средства власти собирали за счет займов и эмиссии банкнот. Эти банкноты США официально назывались долларами, но получили название «гринбеки», то есть «зеленые бока». Они уже были похожи на современные доллары, хотя цвет их был поинтенсивнее. Современные-то «грины» скорее серые, чем зеленые. Отсюда пошли оба жаргонных прозвища бумажного доллара: и «зеленые», и «баксы», то есть «бока». И на Север обрушился кризис: денежная масса за годы войны увеличилась в два раза.

До 1879 года банкноты Соединенных Штатов не погашались золотом ни самим Казначейством, ни банками. А все бумажные деньги Европы в это время уже менялись на золото.

На протяжении почти двух десятков лет после Гражданской войны одним из самых острых внутриполитических вопросов

США было: что делать с «гринбэками»?! Забыть их как страшный сон? Начать менять на золото? По какому курсу?!

Если Америке и удалось выйти из финансового кризиса, то по одной только причине: шло невероятно динамичное, активное освоение нового континента. Почти неограниченные природные ресурсы. Въезд в страну буквально миллионов эмигрантов — то есть колоссальные людские ресурсы. Стремительное создание инфраструктуры, введение в экономический оборот все новых территорий, отраслей экономики, способов производства.

Доллары современного образца начали печататься только в 1913 году… Накануне нового катаклизма.

«Обманывается на серебро…»

На протяжении почти всего XVIII века Российская империя вела непрерывные военные кампании. Одних войн с Турцией было аж восемь. Расходы колоссальные, а российская казна испытывала постоянный дефицит. При Елизавете Петровне выпустили было медные деньги, то есть продолжали портить монету… (Как писал один из первых русских экономистов еще петровской эпохи Иван Посошков, «царь волен и копейку за гривенник считать».) Все равно денег не хватало. И тогда генерал-прокурор Сената Яков Шаховской предложил правительству вариант, связанный с хождением бумажных денег — «цидул». Само слово происходит от искаженного немецкого Zettel — так называли в Германии бумажные деньги. Отношение к немецким бумажным деньгам вошло в историю: до сих пор в русском и украинском языках есть слово «цидулка» — то есть какая-то незначительная бумажка. Другим названием бумажных денег в России стало «ассигнации»[16].

Но тогда ввести цидулки-ассигнации не успели: умерла Елизавета, а ее наследник Петр III был занят другими делами. Эстафету приняла уже Екатерина II. В 1768 году императрице подали записку, обосновывавшую выгоду хождения бумажных денег. Автором ее был гофмаршал и действительный камергер граф К. Е. Сивере.

Екатерина II (1729–1796) — императрица с 1762 года.

Обидевшись на казаков за поддержку пугачевского бунта, она в 1775 году расформировала Запорожскую Сечь. Но беспокойных наследников Тараса Бульбы куда-то надо было девать, и когда женское сердце оггаяло (через 15 лет), она подарила бывшим запорожцам Кубань. Те в благодарность назвали свой главный город Екатеринодаром. Сейчас мы его знаем как Краснодар — название, в котором смысла не больше, чем в названии низкосортного советского пойла «Солнцедар»:

Пришла бабка на базар

И купила «Солнцедар».

Ладушки, ладушки!

Нету больше бабушки…

Сторублевую ассигнацию, впервые выпущенную при Екатерине и, естественно, с ее портретом, в народе тут же прозвали «катей». Что удивительно, так ее по-прежнему часто и называли — вплоть до гайдаровских реформ, превративших сто рублей в одночасье в ничтожную сумму. Хотя на деньгах давно уже красовался не портрет Императрицы, а профиль дедушки Ленина

Во-первых, деньги требовались на очередную войну. А тут можно с помощью печатного станка покрыть расходы.

Во-вторых, сколько можно собирать подати медными деньгами?! Для перевозки в среднем каждых 500 рублей налога требовалась отдельная подвода. А бумажные деньги-то — легкие…

Похоже, на Екатерину II больше подействовал второй аргумент.

29 декабря 1768 года был обнародован манифест об учреждении в Санкт-Петербурге и Москве государственных банков для обмена ассигнаций. Причиной введения бумажных денег откровенно объявлялась «тягость медной монеты».

В манифесте говорилось, что ассигнации имеют хождение наравне с монетой и «являющимся людям с теми ассигнациями выдавать за оные денег, сколько надлежит, немедленно». В народе утвердилось название для сторублевой купюры не хуже всякого «грин-бэка»… На таких купюрах печатали портрет Екатерины II. И называть их стали «катями» или даже уменьшительно-пренебрежительно: «катьками». Название держалось до революции 1917-го и даже при Советской власти! Несмотря на то, что на сторублевках давным-давно красовался портрет не какой-то контрреволюционной императрицы, а вождя пролетариев всего мира В. И. Ленина. Но и в 1970-х, и даже в 1980-х еще можно было услышать:

— Разменяй «катю».

…Размен же «катек» и всех других купюр в XVIII веке на металлические деньги производился. Но только медью. Серебряную и золотую монету государство использовало для оплаты внешних расходов и займов. К тому же новый бумажный рубль, фактически не обеспеченный золотом и серебром, запретили вывозить за границу. То есть получилось: металлические деньги Российской империи конвертируются, а бумажные — только для внутреннего употребления.

Но зато — Екатерина сумела избежать ошибки, присущей многим ее иностранным «коллегам»: с самого начала было установлено, что выпуск бумажных денег не должен превышать объема серебра и меди, находящегося в Ассигнационном банке.

Выпуск ассигнаций стал очень прибыльным делом. Себестоимость их была мизерной по сравнению с серебряной и медной монетой. Автор проекта введения «цеттелей» граф Сивере получил еще и частные доходы: ассигнационная бумага изготавливалась на принадлежавшей ему Красносельской бумажной фабрике. За лист бумаги, на которой печатным станом прокатывались крупные номиналы, Сенат платил по две копейки.

Естественно, эмиссия ассигнаций увеличивалась. К концу XVIII века в Российской империи сложились, как ни тяжело это сегодня представить, две параллельные денежные системы: серебряный рубль, обеспеченный запасами драгоценного металла в казне, равный 100 серебряным же копейкам. И бумажный ассигнационный рубль, не обеспеченный ничем, кроме доверия населения и равный 100 медным копейкам.

Соотношение серебряного и бумажного рубля все время менялось в сторону уменьшения стоимости ассигнаций. В 1800 году за бумажный рубль давали 55 копеек серебром. В 1812 году, накануне войны с Наполеоном, — 35, а в 1825-м, в год восстания декабристов, — 30 копеек серебром.

За все старались платить ассигнациями-цидулками, а дорогое серебро придерживать и копить. Тем более что серебро не подделаешь. Ассигнации же были дешевы, и подделать их не представляло труда. Достаточно было перерисовать двойку на семерку, и 25-рублевая купюра разом утраивалась в цене. Подлинность бумажных денег удостоверялась подписями сенаторов, ставившимися на купюрах, и лишь с 1787 г. — подписями чиновников банка, которые тоже легко подделывали.

Наполеон Бонапарт перед нападением на Россию велел напечатать фальшивых ассигнаций по одним данным на сто, по другим — даже на двести миллионов рублей. То-то французы за все щедро расплачивались русскими деньгами!

Сам масштаб подделки показывает, как плохо были защищены ассигнации. Часть фальшивок распознавали легко, потому что их печатали люди, плохо знавшие русский язык. И на купюрах иногда красовалось: «обманывается на серебро».

Часто наполеоновские фальшивомонетчики ленились ставить на купюрах разные номера и серии^1.

' Однажды под Смоленском целой деревне выдали в уплату за фураж и хлеб кредитки с одним и тем же номером. Возмущению мужиков не было предела, и они дружно подались в партизаны. Эту историю описывает Василий Иванович Бабкин… Его книга до сих пор не опубликована, я смог ознакомиться с этой потрясающей работой благодаря сотрудничеству с историком Е. Н. Сметаниным. Огромное Вам спасибо, Евгений Николаевич! — Прим. науч. ред.

Но иногда они старались на совесть. Некоторые «французские» фальшивые купюры ходили аж до 1849 года, до изъятия из обращения всех ассигнаций. Они были практически неотличимы от подлинных, только современными средствами можно их распознать.

Наполеон I, Наполеон Бонапарт (1769–1821) — первый консул Французской республики (1799–1804), император французов (1804–1814 и март-июнь 1815).

Жизнь Бонапарта известна до последних мгновений. А вот с детишками его не так. Знали ли вы, что его незаконнорожденный сын Александр Жозеф Флориан Колонна-Ва-левский был официальным представителем Франции на Парижском конгрессе — том самом, который подводил итоги Крымской войны? Как нетрудно догадаться, матерью министра иностранных дел Франции была польская красавица графиня, увековеченная в польских же духах Pani Walewska.

Сын же пасынка Бонапарта от Жозефины — знаменитого генерала Евгения Богарне, напротив, переселился в Россию и принял православие! Все дети и внуки его считали себя русскими и жили у нас вплоть до 1917 года

Нам доводилось спрашивать специалистов: есть ли у них уверенность, что все хранящиеся в музеях старые российские купюры — подлинные? Такой уверенности не высказал никто….

Как всегда при любом экономическом кризисе, все зависело от решительности и энергии правительства. Что и логично: ведь экономический кризис порождается самим человеком. Не в силах людских укротить засуху или обуздать тайфун. Но прекратить выпуск ничем не обеспеченных бумажек человек может. И остановить безумие очередной «золотой сети» тоже способен.

Но Александр I был слишком увлечен войной и освобождением Европы и мало задумывался о законах экономики. Денег, как водится, ему не хватало, и власти вновь прибегли к помощи спасительного печатного станка.

Только за четыре военных и послевоенных года (1812–1815) бумажных денег было выпущено аж на 244,5 миллиона рублей, что изрядно подстегнуло инфляцию. Ни поднятие налогов, ни сокращение бюджетов всех ведомств (секвестр, выражаясь современной терминологией) не могли остановить падение рубля.

Николай I (1796–1855) — император с 1825 года.

При нем в России появились железные дороги. Николай впервые увидел паровоз в возрасте 19 лет во время поездки в Англию. Говорят, будущий император стал первым русским кочегаром. Попросился к инженеру Стефенсону на его железную дорогу, поднялся на паровоз, бросил в топку несколько лопат угля — и проехался на этом чуде техники. В экономике был сторонником жесткой протекционистской политики. В годы его правления в ВТО мы бы точно не вошли

А ведь великий (без дураков!) реформатор Сперанский еще в 1810 году предлагал изъять все ассигнации из обращения и вместо них ввести кредитные билеты по «общему курсу», то есть на основе равенства курсов металлических и бумажных денег.

А кредиты обеспечивать серебром.

Александр 1 на такую меру не решился, а вот Николай I — пошел. Все же Николай был решительнее брата, увереннее в пользе «строгого администрирования». В 1839–1843 годах его министр финансов граф Евгений Францевич Канкрин вывел из обращения ассигнации и ввел кредитные билеты, разменные на серебро. В 1849 году билеты и старые ассигнации обменивались на ассигнации нового образца. Может, и наступил бы в России период взаимозаменяемых бумажнометаллических денег.

Но тут — война… Вредные они для экономики, эти войны. С началом Крымской кампании (1853–1857) банки прекратили обмен ассигнаций на золото и серебро. Как всегда во время войн, станок перегрелся, печатая купюры.

Витте Сергей Юльевич (1849–1915) — профессиональный железнодорожник, затем улыбкой судьбы стал министром путей сообщений, и далее наверх — вплоть до премьера. Когда Витте после войны с Японией получил титул графа, его многочисленные завистники стали звать его «графом Полусахалин-ским». Южная половина острова Сахалин по условиям Портсмутского мира действительно отошла японцам аж до 1945 года. Для нас же сегодня важно другое: Витте — один из действительных авторов «русского экономического чуда» конца XIX — начала XX века

Опять серебро превращалось в сокровище, а кредитные билеты — в труху.

Снова возникла опасность кризиса.

И опять пришел на помощь умный реформатор; на этот раз — Витте, министр финансов Александра И. В 1895–1897 годах он осуществил свободный размен кредитных билетов на золото. Выпуск бумажных рублей был равен числу золотых рублей — империалов.

Финансовый кризис в России мог сделаться реальностью… но не начался.

Было несколько мелких кризисов перепроизводства в конце XIX — начале XX века. И только. А финансовый кризис так и не грянул вплоть до Первой мировой войны. Финансовая система России оставалась самой стабильной, самой надежной в Европе.

Никогда Россия не была так близка к кризису, как в годы выпуска ассигнаций. С этой скользкой тропки ее увели решительные действия Николая I Павловича.

Война и бумажные деньги

До Великой войны 1914–1918 годов во всех странах одновременно ходили и бумажные, и металлические деньги. Мелкие номиналы было удобнее выпускать монетами. Самые крупные — купюрами. И большие суммы лучше всего было уплачивать купюрами. 500 рублей ассигнациями — одна бумажка. Медной монетой — целый воз. Но деньги бумажные и металлические свободно обменивались друг на друга.

Во время же войны, уже в 1914 году, во всех странах Европы отменили обмен купюр на золото. Бумажные деньги окончательно стали бумажками, которые обеспечиваются только чувством патриотизма и доверием к своему правительству. Тем более тогда на деньгах не писали ничего похожего на китайское: «обеспечивается всеми запасами риса и бронзы». Никакого обеспечения «всеми запасами хлеба и чугуна».

Все воевали, все откладывали решение проблем на «потом». Печатный станок работал на полную мощность. Результат: никакая порча монеты не могла вызывать инфляции такого масштаба, как в годы Первой мировой войны.

В Британии за семь военных и послевоенных лет, к 1920 году, цены выросли на 300 %.

Конечно, и в мирное время объем наличных фунтов тоже увеличивался. (С 1950 по 1986 год он вырос, например, в 10 раз.) В 1950-м каменный двухэтажный дом в графстве Йоркшир стоил 2–3 тысячи фунтов. В 1985-м — более 50 тысяч.

Но росли и доходы населения. В 1950 году заработная плата в 200 фунтов считалась приличной. В 1986-м — обычным был месячный доход в 2 тысячи.

А после Первой мировой доходы населения не увеличились. До 1925 года экономика и финансовая система победителей восстанавливались крайне медленно.

Кризис? Да… Точно такой же кризис приносила и всякая другая война. Но тут масштаб был совершенно иной. Есть общая закономерность: чем сложнее экономика — тем она уязвимее. Это проявилось еще во время войн Афин и Спарты. Для спартанцев вторжение афинян в их страну проходило безболезненно. А вот вторжение спартанцев на территорию Афинского государства вело к огромным разрушениям. Напряженная интенсивная экономика не терпела разрыва связей, остановок, разрушения инфраструктуры.

Экономика с бумажными деньгами — намного более сложный и тонкий инструмент, чем экономика с деньгами металлическими. Но она и более хрупка. Скоростной автомобиль может выполнять функции, совершенно недоступные паровозу. Он движется в несколько раз быстрее. Но человек с кувалдой паровозу почти не опасен, он просто ничего не сможет с ним сделать. А дорогой автомобиль несложно разнести вдребезги при первых же ударах.

Талон на повидло

В Германии времен Первой мировой инфляция была сравнима с британской. Но в 1918-м Германия войну проиграла… Победители наложили на нее совершенно фантастическую контрибуцию.

Директор Национального банка Ялмар Шахт произвел интересное сравнение: после франко-прусской войны 1870 года побежденная Франция должна была выплатить в 12 приемов 6 миллиардов франков золотом или: 3,2 % капиталов населения Франции, 25 % национального дохода 1869 года. 6 миллиардов — стоили все монеты из золота и серебра, обращавшиеся в этот момент во Франции. Сурово, ничего не скажешь.

Но с Германии после Первой мировой — потребовали уже 132 миллиарда золотых марок: 38 % капиталов населения, 220 % национального дохода 1913 года и в 22 раза больше драгоценных металлов, чем их реально находилось в обращении.

К тому же, чтобы заставить немцев исправно платить дань, Франция и Бельгия оккупировали Рур — основной промышленный район Германии, источник и промышленных товаров, и денег.

И до этого была инфляция, жизнь впроголодь, с заменой продуктов всевозможными «эрзацлеббенсмиттелями».

Но тут началась уже не инфляция, а гиперинфляция. Такого не случалось в истории еще никогда.

Летом 1921 года 1 доллар стоил 75 марок; летом 1922-го -400 марок. В декабре 1922 года (до оккупации Рура) — 7 тысяч. В январе 1923-го (после оккупации) — 18 тысяч.

1 июля 1923 года за один доллар давали уже 165 тысяч марок, через месяц — 1 миллион, 1 ноября — 4 миллиона, к концу года — страшно даже выговорить — 4 триллиона (!) 200 миллиардов марок.

К 1924 году марки обесценились в 1 600 000 000 000 — в 1,6 триллиона (!) раз.

Это официальные данные. Они есть в любом серьезном немецком справочнике и в литературе на русском языке.

Зарплату выдавали ежедневно, чтобы люди успевали хоть что-то купить. К этому времени относится действие новеллы Стефана Цвейга «Невидимая коллекция»: драгоценная коллекция старинных гравюр уходит за бесценок. За каждую гравюру платят вроде бы прилично, но пока приходит время расчета — они уже обесценились, на них можно купить разве что немного еды.

Еще более запоминающийся эпизод приводит в «Черном обелиске» Эрих Мария Ремарк: его герои покупали абонементы на обеды в ресторане.

«…Если стоимость первого обеда по такой книжечке еще в какой-то мере соответствовала ценам, установленным на данный момент, то когда наступало время десятого, курс успевал уже резко упасть». Чему владелец заведения, ясное дело, был раздосадован и любыми путями пытался выставить друзей из ресторана.

Одним словом: доблестные союзники, победители Первой мировой, напрочь развалили экономику Германии. Мы же говорим: сложную интенсивную экономику уничтожить не так трудно, она очень уязвима.

Развалили — и испугались, потому что Германия превратилась в очаг революционного движения в самом центре Европы. Испугались и ринулись чинить то, что сами сломали, не понимая, что Гитлер уже провел первое собрание НСДАП в мюнхенской пивной; нацизм ведь во многом появился именно благодаря кризису…

Еще долго немцы будут хранить благодарность великому экономисту Ялмару Шахту. Шахт был убежден, что денежная масса должна соответствовать массе товаров и услуг, деньги должны быть «дорогими».

Шахт Ялмар (1877–1970) — директор Национального Банка Германии (1916–1923), президент Рейхсбанка (1923–1930, 1933–1939), рейхсминистр экономики (1936–1937), рейхсминистр без портфеля (1937–1942).

В качестве одного из главных военных преступников был привлечен к суду Международного военного трибунала в Нюрнберге. Полностью оправдан. После освобождения работал в банковской сфере, став владельцем банкирского дома Schacht GmbH (Дюссельдорф)

Под его руководством 16 ноября 1923 года выпустили новую денежную единицу. Для нее аккуратные немцы придумали глубокомысленное название: официальное средство платежа. Но называли еще и рентной маркой.

Поначалу германские власти собирались вообще изъять из обращения старую обесценившуюся бумажную марку по курсу 1 рентная марка = 1 000 000 000 000 марок.

Ялмар Шахт уговорил не делать этого. Пусть переход к новой валюте происходит постепенно, без рывков.

Две марки ходили одновременно, их можно было обменивать одну на другую — как серебряный рубль в России на ассигнации или как «серебряные» доллары на «гринбэки» в США.

Новая марка не обменивалась на золото, она гарантировалась реальными государственными ценностями — землей и недвижимостью. Размер эмиссии рентной марки был жестко ограничен, и «официальное средство платежа» быстро стало стабильным.

К июню 1925 года старая девальвированная марка окончательно была изъята из обращения. Этот акт символизировал собой наступление новой эпохи: подъема экономики и доверия иностранцев. Великие державы наконец поняли, что германская экономика все-таки сможет нормально функционировать,

но немцы не способны в кратчайшие сроки выплатить репарации. И стали давать кредиты.

А про Шахта появился веселый стишок:

Кто рентную марку ввел в оборот?

Ялмар Шахт спас немецкий народ.

Больше, чем марка, обесценивалась только денежная единица Венгрии, пенге, в 1945–1946 гг. За полтора года стоимость пенге упала в триллионы раз. В июле 1946 года была даже введена новая денежная единица — адопенге, равная двум триллионам пенге.

Эту валюту никто и не пытался «вылечить». Зачем? Пришедший к власти Левый блок с помощью СССР в августе 1946-го просто ввел новую валюту: форинт. А пенге постарались забыть как страшный сон.

Бабочки и Троцкий

В России тоже начиналось, как у всех: в 1914 году отменили обмен рубля на золото, заработал печатный станок, помчались рост цен и инфляция[17].

С лета 1915-го в стране стал ощущаться недостаток мелкой разменной монеты, которую хранили теперь как сокровище. Вместо металлических монет появились казначейские бумажные знаки достоинством от 1 до 50 копеек. Для их изготовления использовались клише почтовых марок, выпущенных к 300-летию дома Романовых. Применение новых денег-марок было крайне неудобно из-за их малого размера. По рассказам многих очевидцев, во время расчетов такие деньги иногда легко уносил ветер. В народе их прозвали «мотыльками».

Керенский Александр Федорович (1881–1970) — политик, эсер, председатель Временного правительства.

В мировую экономику вошел благодаря «керенкам», деньгам, суммы в которых измерялись в длину. Александр Федорович отнюдь не был той опереточной фигурой, в которые его записали большевики, но валюта его правительства казалась буквально клоунской. Между тем «керенки» признавали во время Гражданской войны все воюющие стороны, а выпускались они еще и в 1919 году (правда, подписывал их управляющий Госбанка РСФСР большевик Г. Пятаков). Еще более поразительным сегодня кажется то, что на деньгах Временного правительства двуглавый орел позировал на фоне свастики

К весне 1917-го цены взлетели на 300 %, а зарплата возросла только в два раза.

Катастрофа? Современники считали, что еще хуже: почти конец света. Но если сравнить рост цен в начале 1990-х — получится намного впечатляюще. Кажется, официальный банковский курс в 1994 году был 1600–1700 «новых» рублей к одному советскому.

И в России 1917 года до Февральской революции не было продуктовых карточек. А в 1988 году чай, сахар и мыло во всей России выдавались по талонам. Классический анекдот того времени: «Вам чай с сахаром? Тогда моете руки без мыла!»

Да! По талонам была еще и водка. Население кинулось делать запасы чая и сахара, варить самогон, а водочные карточки лихо меняли на сахарные. Выдавали-то «водочные талоны» на всех, включая грудных младенцев и кормящих матерей.

В 1917 году, сохранись даже в России нормальное правительство, потребовалось бы несколько лет для восстановления разрушенной войной страны — в том числе и денежного обращения.

Но этих лет у России не было. Произошла Февральская революция, потом Октябрьский переворот. Громадная страна сорвалась в пропасть.

Эго был, конечно, не финансовый кризис. Это было — гораздо хуже.

Но ведь и война — не финансовый кризис, хоть и всегда приводит к разрушению финансовой системы.

Так и системный кризис государственности, революции и катаклизмы. Они совершенно не обязательно вызываются расстройством финансов, но неизбежно влекут за собой финансовый кризис. Разве что найдется энергичный и авторитетный государственный деятель, который сумеет остановить экономический коллапс. В России 1917 года такого политика не было.

Временное правительство оказалось не способно решить ни один из вопросов, стоявших перед страной. Оно все меньше контролировало регионы. Единственный способ финансировать себя правительство видело в том же печатном станке[18].

За восемь месяцев существования правительство Львова-Керенского выпустило в обращение примерно такое же количество денежных знаков, какое было эмитировано за два с половиной года войны.

Летом и осенью 1917-го рубли печатались как бы в продолжение эмиссии денег царского времени. Разве что державный орел на этих знаках был без короны. Но надпись «Кредитные билеты размениваются Государственным банком на золотую монету без ограничения суммы и обеспечиваются всем достоянием государства» давно уже не соответствовала действительности. Ни на что они не разменивались и ничем не обеспечивались. В народе их называли «керенками» — такая сомнительная честь Александру Керенскому.

Эмиссия кредитных билетов за этот период составила 6 412,4 миллиона, «разменных марок» — 95,8 миллиона и разменных казначейских знаков — 38,9 миллиона. Такие дикие объемы эмиссии привели к ускорению обесценения денег, что вынудило правительство прибегнуть к выпуску кредитных билетов крупного достоинства — 250 и 1000 рублей. В народе их не без иронии называли «Думские деньги».

Денежная масса «керенок» в считанные месяцы, за март-сентябрь 1917-го, превзошла в 4 раза массу всех «царских» рублей, «николаевок». Временное правительство шлепало их столько, что в обращение купюры поступали листами, неразрезанные, по 20–40 «купюр». Инфляция зашкаливала.

Количество денег в обращении в октябре 1917-го по сравнению с довоенным периодом увеличилось более чем в 9 раз. Цены на хлеб по сравнению с 1914-м выросли в 16 раз, на картофель — в 20, на сахар — в 27.

Немудрено, что случился Октябрьский переворот. Керенский бежал, бросив впопыхах клише для «керенок», которое так и не успел пустить в дело. Посему — клише взяли в крепкие руки большевики. На первых советских кредитных билетах (1919 год) преспокойно красуется двуглавый орел. И то же обещание — разменять бумажки на золото и обеспечить всем достоянием правительства.

В народе называли их то по-старому «керенками», то по-новому — «пятаковки»; они были подписаны управляющим Госбанка РСФСР Георгием Пятаковым.

Любопытно, что во время процесса 1938 года Пятакову не предъявляли самого, казалось бы, логичного обвинения: в развале финансовой системы.

Обвиняли его в чем угодно: вредительстве, шпионаже, «секретных встречах» с Троцким. (Европейская пресса очень веселилась, потому что гостиница, где, по «показаниям свидетелей», произошла секретная встреча «соратников», сгорела лет за десять до этого.

Пятаков Георгий Леонидович (1890–1937) — советский функционер.

Подобно остальным большевикам, успел покомандовать самыми разными участками работы: устанавливал Советскую власть на Украине (даже был там три месяца главой Временного рабоче-крестьянского правительства), руководил Чрезвычайным революционным трибуналом, военной разведкой, угольной промышленностью Донбасса, был председателем Главного концессионного комитета и торгпредом СССР во Франции. Отношения с Лениным складывались у него непросто. Еще в 1915 году, укрывшись в Швейцарии, они вместе редактировали журнал «Коммунист», но потом из-за возникших разногласий Пятаков демонстративно редакцию оставил и уехал в Стокгольм. В 1923-м — примыкал к «левой оппозиции».

«Пятаков — человек несомненно выдающейся воли и способностей, — писал Ленин в знаменитом своем "Письме к съезду”, — но слишком увлекающийся администраторством и администраторской стороной дела, чтобы на него можно было положиться в серьезном политическом вопросе».

Окончательно противоречия эти разрубил уже Сталин; в 1938-м Пятакова расстреляют. Пулю, которая оборвет жизнь пламенного большевика, найдут потом в сейфе наркома Ежова; странные сувениры оставляли себе на память вожди той эпохи…

А полет Пятакова к Троцкому в Норвегию вообще не мог состояться: ни один самолет той зимой не приземлялся на указанном в «допросе» аэродроме.)

Но о крушении финансовой безопасности страны — ни слова. В итоге «пострадал» Пятаков за вымышленные преступления, а за настоящие так и не ответил.

Дорожная пыль

Кто только не выпускал собственные деньги на просторах бывшей Российской империи.

Шлепал их каждый, кому не лень; все правительства и правители, типа «батьки Ангела» и Махно, городские самоуправления, комитеты и комиссариаты, отделения Государственного банка, кооперативы, общины, сберегательные кассы и железные дороги… Иногда на таких «денежных знаках» откровенно указывалось: «имеют хождение до запрещения».

Иронизируя над этой импровизированной валютой, «имеющей хождение до запрещения», фельетонист белогвардейского журнала «Донская Волна» писал:

«— Ну, хорошо, это деньги губернские, а почему же железнодорожные?

— Имеют хождение в полосе отчуждения железной дороги.

— И на пароходах были?

— Были. Кои — дальнего плавания, кои каботажного.

— А на аэропланах не было?

— Не довелось. Мало аэропланов было».

Самая прочная и серьезная из этих «валют» была «донская валюта», выпускавшаяся правительством Деникина и Врангеля. Эти деньги хоть чем-то были обеспечены, солидные на вид, отпечатаны в Британии с надписью: «Имеет быть обменен на общегосударственные денежные знаки»[19].

Вот только обменивать-то было не на что: общегосударственных знаков не существовало в природе.

Население принимало такие деньги охотнее валюты «батьки Ангела», хоть и относилось к ним иронично. В народе называли их «колокольчиками», потому что на 1000-рублевых купюрах изображался Царь-колокол.

А в песне «Черная моль», которую в 1950-е годы написала в Париже эмигрантка Мария Вега, урожденная Волынцева, «донская валюта» и вовсе именовалась дорожной пылью.

Я сказала полковнику: — Нате, возьмите!

Не донской же «валютой» за это платить,

Вы мне франками, сэр, за любовь заплатите,

А все остальное — дорожная пыль.

А кроме «донской валюты» на юге России ходили по меньшей мере еще семь различных видов денежных знаков и денных бумаг[20].

И не только на юге. В общей сложности в России обращалось больше 2200 разных «денежных систем». Как в фильме «Свадьба в Малиновке», когда Папандопуло достает жменю мятых бумажек. Это его личные, папандопуловы, деньги. Их не жалко! «Бери, я себе еще нарисую!»

В местечке Дунаевцы использовались бумажки за подписью местного раввина. Их брали. Видимо, раввин вызывал больше доверия, чем Папандопуло.

Про «шкуринки» — нарзанные этикетки — уже писалось. Этот «прогрессивный» опыт использовался и другими, совершенно без всякой связи со Шкуро. В красном Якутске местный нарком финансов Семенов случайно обнаружил запас винных этикеток. Он ставил на них печать, расписывался, от руки писал достоинство: «мадера» — 1 рубль, «кагор» — 3 рубля, «херес» — 10 руб. Эти деньги реально ходили. Наряду с царскими рублями-«николевками» (включая «катьки»), «керенками», «пятаковками» и еще шестью или семью «валютами».

Один из владивостокских ресторанов напечатал деньги, на одной стороне которых на русском языке содержался текст: «Имеет получить пять рублей». А на обороте по-английски значилось: «Это ни на что не годится».

Сибирский писатель Антон Сорокин нарисовал и отпечатал личные ассигнации с надписью: «Король писателей Антон Сорокин. Директор банка Всеволод Иванов». На эти деньги Сорокин сумел купить на базаре продукты и угостил обедом омских писателей, в том числе и Всеволода Иванова.

Константин Паустовский вспоминал потом в своей «Повести о жизни»:

«Фальшивых денег было так много, а настоящих так мало, что население молчаливо согласилось не делать между ними никакой разницы. Фальшивые деньги ходили свободно и по тому же курсу, что и настоящие. Не было ни одной типографии, где бы наборщики и литографы не выпускали бы, веселясь, поддельные петлюровские ассигнации — карбованцы…. Многие предприимчивые граждане делали фальшивые деньги у себя на дому при помощи туши и дешевых акварельных красок. И даже не прятали их, когда кто-нибудь посторонний входил в комнату».

Потому что без денег — даже таких! — становилось еще хуже. Как именно, хорошо описал другой советский классик, Алексей Толстой:

«…Рощин подрядил фаэтон, который довез его до большого базара, раскинувшегося на выгоне. Тут же Вадим Петрович стал торговать жареную курицу у нахальной бабы… За жареную курицу она заломила пять карбованцев и сейчас же не захотела отдавать за деньги, а только за шпульку ниток.

— Да ты возьми у меня деньги, дура, — сказал ей Рощин, — нитки купишь, вон ходят, продают нитки…

— Некогда мне с воза отлучаться, спрячьте деньги, отойдите от товара…

Тогда он протолкался к чубастому военному человеку, увешанному оружием, который, шатаясь по базару, потряхивал на ладони двумя шпульками ниток. Мутно поглядев на Рощина, он прошеве-лил опухшими губами:

— Не. Меняю на спирт.

Так Рощину и не удалось купить курицу. На базаре шла преимущественно меновая торговля, чистейшее варварство, где стоимость определялась одной потребностью; за две иголки давали поросенка и еще чего-нибудь в придачу, а уж за суконные штаны без заплат продавец пил кровь у покупателя».

А одновременно золото, серебро, вообще все металлические деньги старались прятать. До сих пор изредка находят клады из золотых монет царской чеканки, зарытые в те страшные годы.

Так что все правильно: что оставалось делать хоть раввину, хоть наркомфину? Общегосударственных денег не было; каждая власть сталкивалась с необходимостью хоть на «своей» территории как-то обеспечить возможность что-то купить и продать.

Любая власть без денег — волей-неволей — власть-террорист, потому что без денег она будет не покупать, а отнимать. Крестьянам особенно не нравилось, когда у них забирали хлеб. И обрезы у крестьян были, и винтовки. В Тамбовский край с 1918 года красные просто боялись сунуться после продовольственной диктатуры и вызванного ею восстания.

Но когда деньги ничего не стоят, армию надо кормить, а без армии сам быстро лишишься власти, — тогда не только Троцкий и Колчак, но и любой «батька» волей-неволей начнет «реквизиции». Если он и вручит крестьянам пачку «валюты» собственного изготовления, он ведь заранее знает — никому эти «деньги» не нужны, разве что на самокрутки.

В общем, Гражданская война преподала два жестоких урока:

1) Без денег никак нельзя.

2) Чем страшнее смута, тем больше и финансовый кризис.

Тайна золотого запаса

Логичный вопрос: а как же золотой запас России? Те 660 тонн золота, которые скопились у правительства к 1917 году? Сначала он был у большевиков… Но большевики воспользоваться им не успели.

В 1918 году, опасаясь оккупации Москвы и Петрограда, они вывезли золотой запас в далекую от всех фронтов Казань: туда уж точно не доберутся!

Уже летом в подвалах казанского банка скопилось золота с серебром на гигантскую сумму: более 800 миллионов рублей. Ценности свозили не только из столиц, но и из Тамбова, Воронежа, Ельца, Курска, Могилева, Самары и многих других городов.

Откуда большевикам было знать, что тыловое Поволжье со всех точек зрения окажется куда более опасным, нежели осажденный Питер; история сыграла с ними злую шутку.

К тому времени в России набралось огромное количество австро-венгерских пленных — свыше 600 тысяч человек, из них треть — славяне; в первую очередь — словаки и чехи. И немцев, и австрийцев жаловали они не сильно.

Воевать за Австро-Венгрию и династию Габсбургов славянские подданные не хотели. Чехи, словаки, поляки, хорваты, сербы сдавались в русский плен чуть ли не целыми частями. Эти настроения прекрасно описывает Гашек в своем «Бравом солдате Швейке»: с криками «На Белград!» мог выступать только умалишенный.

Еще в 1916 году из перебежчиков и военнопленных составили особый Чехословацкий корпус, воевавший на нашей стороне. Он был добровольческим! Сражались чехи-добровольцы лихо и отчаянно. Австрийцы и немцы славян в «обратный плен» не брали — считали предателями, и если захватывали, то расстреливали по законам военного времени на месте. Да они в плен и не шибко сдавались!

После Брестского мира Чехословацкий корпус оказался единственным, кто не бежал в панике, а с боями отступил в Россию. Отходя, чехословаки захватили несколько десятков эшелонов. И было в этом корпусе до 40 тысяч штыков.

Немцам совершенно не улыбалось появление на Западном фронте такого количества отчаянных и непримиримых врагов. Они требовали от советского правительства разоружить и выдать им «предателей-чехословаков»! В свою очередь, чехословаки настаивали, чтобы им дали довоевать с немцами под знаменами союзников.

На первое — у большевиков не хватало сил, а на второе они не отваживались, справедливо опасаясь немецкого гнева. В итоге было принято соломоново решение: отправить Чехословацкий корпус самым дальним путем — через Владивосток. Пусть добираются до Западного фронта как можно дольше!

Теперь представьте себе ситуацию: по Транссибирской магистрали на запад движется поток немцев, австрийцев и венгров… Домой. Чехословаки в 63 эшелонах катятся навстречу, на восток. Эшелоны то едут, то стоят по нескольку дней: большевики пропускают немцев, тормозя движение чехословаков.

Неизбежное напряжение: а вдруг все-таки выдадут?!

В мае 1918 года одни эшелоны уже почти достигли Владивостока, другие еще оставались под Пензой. Чехословацкий корпус растянулся на 7 тысяч километров, но боевого духа не потерял.

24 мая вспыхнула драка между австрийцами и чехами. Стычка переросла в стрельбу. Власти попытались арестовать чехов…Так начался «белочешский мятеж», который стал детонатором восстаний по всей линии Транссиба.

К ужасу большевиков, на них уже не с запада, а с востока двинулась Народная армия Комитета членов Учредительного собрания (КомУч), со столицей в Самаре. Самой боеспособной частью Народной армии были наспех собранные офицерские дружины.

В считанные дни основные города Средней Волги, Урала и Сибири были захвачены восставшими. Угроза нависла и над Казанью.

Поначалу большевики не восприняли это всерьез. «Политическое положение прекрасное, так как в Казани — я», — хвастливо отвечал на телеграммы из Москвы командующий Восточным фронтом Муравьев. Потом, правда, красные спохватились, начали готовить золото к эвакуации, но было поздно.

7 августа русско-чешская бригада молодого полковника Кап-пеля неожиданно смелым ударом берет Казань. Здесь и был, помимо военного снаряжения, захвачен золотой запас Российской империи, уже подготовленный к отправке в Москву. Всего, по оценке самих белых, Каппелю досталось 489 тонн золота, а также серебра, платины и ценных бумаг на 645,4 млн. золотых рублей (примерно 7 миллиардов долларов по нынешнему курсу)[21].

Пароходами и баржами бесценный груз переправили в Самару, оттуда — в Омск, к Колчаку. Отныне — власть Верховного правителя России подкрепляется самым главным и неоспоримым аргументом — золотом с серебром.

Все бюджеты правительств, афишированных с адмиралом, финансируются из этого источника: Северное правительство Миллера в Архангельске, Северо-Западное Юденича. Много денег посылал он и Деникину. Вилла, купленная Юденичем в Ницце, безбедная жизнь российских дипломатов в Париже, отъезд разбитой армии Юденича на юг, в Новороссийск, кораблями союзников — все это золотая стружка с того самого золотого запаса.

Плюс плата иностранным союзникам за «братскую помощь». В общей сложности Колчак умудрился передать им 146 тонн золота, превратив тем самым интервенцию в прибыльнейшую коммерческую операцию.

Колчак Александр Васильевич (1874–1920) — морской исследователь, адмирал, Верховный правитель России в 1918–1920 гг. Прежде Колчака считали одним из самьтх жестоких и кровавых контрреволюционеров. Теперь называют фигурой трагической и даже отчасти романтической. О том, что колчаковская диктатура в Сибири была установлена силами англичан, а самого адмирала импортировали в Омск в вагоне британского генерала Нокса, зрители душещипательного фильма «Адмирал», похоже, даже не догадываются

Но когда началось бегство армии Колчака на восток, золотой запас фактически захватили чехи.

Еще в ноябре 1918-го чехи и словаки отказались воевать на фронтах. До внутренних российских проблем им дела нет. Они подчиняются только главному командованию всех союзников. Французам.

Чтобы освободить белые части для передовой, Чехословацкому корпусу поручили охрану Транссибирской магистрали, больше он ничем не занимался.

В октябре-ноябре 1919-го началось отступление Колчака. Полное поражение, конец которого удавалось оттянуть только благодаря бескрайним просторам Сибири.

После разгрома адмирала эти прекрасно вооруженные, сытые люди больше всего хотели одного — уехать в Чехословакию, захватив с собой 180 вагонов «накопленных» в России трофеев.

11 ноября 1919 года главнокомандующий чехословаками генерал Сыровой отдал приказ: «Наши интересы выше всех остальных». Чтобы бежать, нужно было быть «…уверенным в непрерывности движения по железнодорожной магистрали. Они ее и захватили в свои руки, и повели себя, как в завоеванной стране»[22].

И тогда чехословаки в ноябре 1919 года остановили все эшелоны — и воинские, и с беженцами. Транссибирская магистраль была у них в руках — они и делали, что хотели. Сначала чехи пропускали все свои эшелоны, а уж потом — кто им больше понравится.

Всего на магистрали действовало около тысячи паровозов, и больше четырехсот из них чехи привели в полную негодность: захватывали любой приглянувшийся им локомотив и эксплуатировали его, пока он вообще мог хоть как-то ездить. Часто они отцепляли исправный тягач от другого эшелона, обрекая сотни и тысячи людей на верную смерть.

Остатки колчаковских войск чехи тоже решили не пускать в поезда: мало ли, что придумают эти вооруженные русские? Армия и мирное население отходили на восток вдоль железной дороги. Пешком 2 тысячи верст ледяного пути при минус тридцатисорока градусах мороза.

Думаем, у читателей не надо спрашивать, везли ли они с собой золотой запас России? То, что от него еще осталось? Вот на вопрос, сколько именно осталось, ответить труднее всего. Любые оценки — «от фонаря».

Эсеры подняли ряд восстаний в городах и в самой армии. Части Каппеля оказались в окружении и воевали со своими недавними однополчанами. Еле-еле удалось пробиться дальше на восток.

В Иркутске тоже взяли власть эсеры. С ними вел переговоры сам главнокомандующий союзными войсками, французский генерал Жанен. До сих пор не очень понятно, какую роль играл он в иркутском перевороте. То ли меньшевики и эсеры сами захватили власть, а генерал Жанен «лишь» позже помог, то ли он лично принимал самое живое участие в организации восстания…

27 декабря 1919 года под Нижнеудинском, на станции Зима, чехи задержали колчаковский поезд. Они «взяли под охрану» самого адмирала, его штаб и свиту. Чехи заставляют Колчака отречься от поста Верховного правителя России. Если не согласится, они вообще бросят на произвол судьбы всех русских, сожгут и взорвут паровозы, которые не смогут угнать.

А одновременно чехи ведут переговоры с эсерами в Иркутске. Эсеры грозят разобрать перед чехословаками рельсы. Чехословаки согласны выдать Колчака и его окружение, но требуют позволить им вывезти золото… Ту часть золотого запаса Российской империи, которую Колчак еще не отдал доблестным союзникам за оружие и снаряжение. Сделка состоялась, чехи с золотом проследовали дальше.

Но и это еще не все!

4 января 1920 года, уже де-факто не будучи Верховным правителем, Колчак передал власть на Дальнем Востоке атаману Семенову. Семенов никогда ему не подчинялся и опирался не на европейцев, а на японцев. К востоку от Байкала казаки Семенова перекрывают железную дорогу: без их разрешения ни пройти, ни проехать.

Чехов они пропустили со всеми их эшелонами: те привезли Семенову пусть чисто формальную, но власть.

И это еще не все!

Во Владивостоке чехи и словаки арендуют (на русское золото) корабли. Грузят на них трофеи и уплывают… При этом командование отдает приказ: «Русских жен с собой не брать!» Чехи оставили всех. Ни один не ослушался приказа. На пирсах Владивостока глядели вслед кораблям несколько сотен женщин и их общих с чехами детишек.

Так был похищен остаток золотого запаса Российской империи. Так возник золотой запас Чешской республики.

Тот самый, с помощью которого Чехословакия в перерыве между мировыми войнами жила очень даже неплохо: поднимала народное хозяйство, становилась страной машиностроения и обувного короля Бати. К 1938 году — моменту оккупации — маленькая Чехия имела пятую экономику Европы, а ее военно-промышленный потенциал в середине 1930-х был сопоставим с гитлеровской Германией[23].

Золотые унитазы

Все, что происходило в России после революции, было одним сплошным, затянувшимся на долгие годы кризисом. Потеря золотого запаса Российской империи этот кризис еще и усилила. Коммунистам предстояло восстанавливать страну без богатств, накопленных «антинародным режимом». Он был у них в руках, мелькнул, сверкнул маслянисто-желтым светом… и исчез.

Впрочем, большевики долгое время считали, что можно обойтись вообще без денег. Ленин с удовольствием повторял байки Томаса Мора про остров Утопию и говорил, что при коммунизме из золота будут делаться унитазы.

В период военного коммунизма деньги и правда стали не очень важны. Отменялись все денежные налоги, оплата за предоставление разного рода государственных услуг (транспортных, городского хозяйства). К 1920 году 93 % заработной платы выдавалось рабочим и служащим товарами первой необходимости: продуктами, галошами, рубашками, тканью, ножами и вилками.

Власти ввели продразверстку. Называя вещи своими именами, это было просто изъятие хлеба, даже без видимости оплаты за товар. Кража? Не совсем, потому что кража предполагает «тайное хищение имущества» без ведома его владельца. Тут деяние, предусмотренное другими статьями: грабеж и разбой.

Излишки хлеба и других важных видов продовольствия должны были сдаваться государству, любая торговля ими запрещалась. Купля-продажа с использованием денежных знаков носила ограниченный характер и существовала лишь на «вольном» рынке, где в условиях недостатка товаров цены росли с поразительной быстротой. [24]

Каковы бы ни были идеалы и убеждения коммунистов и иже с ними, их политика сыграла роль в чудовищном развале всего хозяйства в России.

Натурализация экономики оказалась невыгодна даже им самим: приходилось распределять все на свете. Советские и партийные органы занимались животрепещущими вопросами — какие талоны на рубашки давать за вывоз городского мусора и где закупить дрова. (В конце концов дрова закупили в Финляндии.)[25]

Такое управление не назовешь эффективным. Если в царской России было 250 тысяч чиновников, к 1920 году в РСФСР «сов-служей» всех рангов стало уже 2 млн. человек. Все они имели ряд привилегий — например, продуктовые и вещевые пайки даже в самые жестокие времена.

А верхушку правящего слоя составляли «ответственные работники», профессиональные функционеры ВКП(б). Положение таких работников всегда оставалось привилегированным. В августе 1922 года на IX партконференции принимается документ: «О материальном положении активных партработников». Документ создавал особый слой, который Авторханов назвал «партократией», а Вонсленский «номенклатурой».

Второе название прижилось: функционеры входили в особые списки номенклатуры того или иного учреждения. Снятие с должности и исключение из списков означало для функционера то же, что революция для правящего класса.

Резолюция IX партконференции в 1922 году определила число номенклатуры: 15 325 человек. Они были разделены на 6 разрядов, согласно которым и получали деньги со спецпайками.

Позже много раз изменялась численность номенклатуры, способы ее оплаты, границы между группами. Неизменным оставался сам принцип, и к 1991 году СССР правило около 1 миллиона «номенклаторов».

Три лимона — репа…

О каких золотых унитазах ни мечтали бы коммунисты, но им тоже пришлось печатать свои деньги. С оговорками, что временно… но пришлось. Первые советские бумажные деньги появились в марте 1919 года. На них не было ни года выпуска, ни номеров, ни подписей. Эти деньги почти официально назывались «совзнаки».

Расчетные знаки с датой «1919» поступали в обращение в течение 1920 года. Выпущены они были номиналом от 100 до 10 000 рублей. Девиз «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!» напечатан на них по-русски и повторен на шести иностранных языках — немецком, французском, итальянском, китайском, английском и арабском.

Инфляция мчалась бешеным галопом. В июле-августе 1921 года вышли в обращение купюры 25 000, 50 000 и 100 000 рублей. К концу года появились купюры достоинством 1, 5 и 10 миллионов рублей.

Рынок и печатный станок словно соревновались друг с другом. Рынок, как говорят экономисты, «практиковал авансовое повышение» цен: то есть цены повышались с учетом уже завтрашней инфляции. Печатный станок изо всех сил старался обогнать цены… и конечно, никогда не успевал. (Среднемесячный рост цен составлял от 57 до 213 %.)

Денежный счет даже у далеко не богатых людей давно велся на миллионы. Эта реалия получила отражение в народном названии миллиона, дожившего до наших дней: «лимон». Как в частушках, распеваемых героем «Республики ШКИД»:

Курсы золота поднялись по причине нэпа,

В Петрограде, на Сенной, два лимона репа.

Как нетрудно догадаться, абсолютному большинству населения РСФСР было глубоко плевать на построение общества, где из золота ритуально выплавят унитазы. И вообще на все социальные эксперименты. Им нужно было есть самим и кормить семьи. И стоимость репы в 2 миллиона рублей их угнетала.

Впрочем, житель Советской республики мог и сам делать деньги… не в американском смысле: «зарабатывать». А буквально — самому делать денежные знаки.

Совзнаки печатались в неспециализированных типографиях, небрежно, разными красками, на самой фантастической бумаге, включая крафт и папиросную. Иногда даже односторонними: на обороте различных этикеток товаров и продуктов.

Такие деньги могли производить все, у кого был доступ к любому печатному станку. Или того проще — люди самовольно дописывали нули на купюрах. На «дописанную» купюру полагалось ставить печать банка…

В автобиографическом рассказе Вадима Шефнера тетка главного героя, банковский работник, все время считает именно такие купюры, с дописанными нулями, и все время сбивается. А племянник по наущению приятеля крадет один «дензнак» в миллион. И вот что «накупили» на эту сумму:

«…пошли на бульвар Шестой линии, купили у бабы лепешечницы четыре лепешки, два пирожка с требухой и два с воздушной начинкой. Миллиона как не бывало».

Печать банка была очень простой, ее подделывали на «раз». А если купюру дописывали 2–3 раза, становилось не очень понятно, к чему относится подпись и печать. Был совзнак 1918 года в 10 рублей… Дописали нуль, стало сто рублей, с печатью и подписью. Потом дописали еще один нуль, тоже с печатью и подписью. Кто же мешает вам самому дописать нужное число нулей? Чтобы получить купюру достоинством уже в 100 тысяч? Или в миллион?

Тут даже само понятие «подделка» теряет всякий смысл. Деньги превратились из универсального эквивалента в почти что условность.

Зарплаты и цены в миллионах, причем месячного заработка рабочего реально хватает дня на три. Хорошо, есть натуральное распределение, система пайков. Народ выживает за счет этих пайков, натурального обмена, старых запасов. Распределение проводит армия чиновников, это порождает коррупцию и спекуляцию.

Крестьянская война задушена карательными операциями, но в любой момент может вспыхнуть снова.

Голод и в городах, и во многих губерниях. Волнения вспыхивают и на заводах[26].

Государственный бюджет? Он исчисляется не в миллионах, в квадриллионах. Это вызывает истеричный смех у Ленина…

Большевики вынуждены были признать, что политика «военного коммунизма» и вообще «перехода к коммунизму» не имеет никаких перспектив. Нет реальных условий для отмены денег, отказа от торговли и перехода к прямому распределению жизненных благ.

Вот они и придумали НЭП, чтобы восстановить торговлю и денежные отношения, ликвидировать уравниловку, ввести хозрасчет, ориентировать производство на получение прибыли.

Одной из главных трудностей на этом пути было отсутствие в стране твердой валюты.

Красный Бриллиант

Конечно, большевики сами заварили эту смуту, но их наследию к концу Гражданской не позавидуешь. Спасти финансовую систему, как всегда, мог только энергичный, уверенный в себе человек. Личность. Тот, кто знает, что делать, и владеет нужным властным ресурсом.

Сокольников Григорий Яковлевич (Бриллиант Гирш Янкелевич) (1888–1939).

Народный комиссар финансов РСФСР и затем — СССР. Автор золотого советского червонца. Сын Сокольникова Михаил получил в честь денежной реформы фамилию Червонный

Таким человеком оказался нарком финансов Григорий Яковлевич Сокольников, чья настоящая фамилия просто-таки обязывала к финансовому мастерству: Бриллиант.

Родился он в семье «буржуазной»: отец — врач, мама — красавица Фаня Розенталь, дочь купца первой гильдии.

В семье было трое сыновей: Григорий, Владимир и Михаил. Все они получили классическое образование, знали несколько языков.

(Потом Владимир без вести пропадет в эмиграции, а Михаила после смерти Григория бросят в ГУЛАГ и убьют на Колыме.)

Прекрасное образование не помешало Григорию еще на первом курсе Московского университета близко познакомиться с профессиональным уголовником Виктором Таратутой.

Таратута был идейный бандит: один из организаторов знаменитого Большевистского центра. Он руководил не просто грабежами, а «экспроприацией экспроприаторов». Ведь буржуи (например, дедушка Григория Бриллианта, купец первой гильдии) украли («экспроприировали») у народа свои состояния. И вовсе не грех опять их спереть («экспроприировать у экспроприаторов») и направить на борьбу за народное счастье.

В 1907 году Бриллиант оказался в месте очень подходящем для друзей Таратуты: в Бутырской тюрьме. Потом ссылка. Побег.

В эмиграции он окончил юридический факультет Сорбонны и прослушал курс экономических наук.

Вернувшись в Россию, идейный Сокольников опять «экспроприировал экспроприаторов». Мама долго не могла простить сыну, что он выдал чекистам расположение семейных тайников с золотом и бриллиантами.

(Впрочем, такая принципиальность была тогда в порядке вещей. Председатель ВЦИК Свердлов демонстративно, например, приказал национализировать у собственного папы-гравера маленькую мастерскую в Нижнем; потому как тот имел наемных работников, а значит, был эксплуататором.)

Один из видных большевиков Бриллиант-Сокольников подписал Брестский мир. Он руководил Туркестанским фронтом и штурмом Бухары. Короче, очень заслуженный партиец.

Только вот неуживчивость проявлял колоссальную и по каждому поводу имел свое мнение. То предлагал начать воевать с Германской империей и вернуться к союзу с Британией и Францией. То после грабежа, который учинила Красная Армия в Ростове-на-Дону, заявлял: армия совершенно разложилась.

Последнее заявление сделало Сталина его врагом на всю жизнь.

Сокольникова постоянно прогоняли с должностей и не продвигали. Бледный, с тихим голосом, холодновато-надменный, он раздражал очень многих, хотя бы уже тем, что свободно говорил на шести языках. Или своей деловой успешностью. Но как только наступала опасность, его тут же звали на помощь. Бежавший за границу личный секретарь Сталина Бажанов писал: Сокольников справлялся абсолютно со всеми поручениями. Всегда.

В 1922 году Ленин наказал Сокольникову примерно то же самое, что и Ельцин Чубайсу 70 лет спустя: «Торговлю поднять, налоги собрать, рубль восстановить».

Разница в том, что Чубайс сделался энергетическим пугалом России, а Сокольников — отцом экономической реформы.

Его реформа 1922–1924 годов — одна из лучших в мире.

Недавние соратники звали Сокольникова «наркомфиновским диктатором». Они-то ждали, что «партайгеноссе» сейчас осыплет их деньгами. Сокольников же всегда стоял насмерть: «Не дам!» Требовал зарабатывать самим, а эмиссию денег именовал «опиумом для народного хозяйства». Как же такого любить?

Для начала новый нарком собрал команду из лучших тогдашних советских экономистов и финансистов. Советских по месту жительства, но не по убеждениям: все члены команды Сокольникова — из «бывших». Над ним и его командой посмеивались твердокаменные ленинцы: «сборище болтунов!»

А «болтуны» думали: как проводить реформу? Нужно ли действовать быстро, в расчете, что за финансовой реформой поднимется и все народное хозяйство? Или двигаться постепенно, вводя новую валюту по мере подъема реального сектора экономики? Нужна ли новая валюта или надо только деноминировать «совзнаки»? Если новая, то какая? Бумажные деньги? Золотые монеты? То и другое?

Команда пришла к выводу: нужна параллельная валюта. Спасать существующий рубль нужно, но этого недостаточно.

Для начала команда Сокольникова стала упорядочивать то, что есть.

1 рубль 1922 года приравняли к 10 тысячам рублей всех ранее выпущенных и находившихся в обращении денежных знаков. В результате деноминации из обращения была изъята огромная бумажно-денежная масса. Царские «романовки», «керенки», различные ценные бумаги и купоны к ним, «совзнаки» были заменены едиными государственными денежными знаками.

Купюры образца 1922-го находились в обращении до 1 октября 1923-го, после чего были вновь обменены на новые знаки следующего выпуска. 1 рубль образца 1923 года приравнивался к 100 рублям образца 1922-го.

Хождение обесцененных «совзнаков» с приписанными от руки нулями продлили до 10 мая 1924-го, обмен их разрешался до 31 мая того же года.

К 1 рублю 1924 г. приравнивались 50 000 рублей 1923 г., или 50 млрд рублей «совзнаками». Купюры 1923 года достоинством

10 000, 15 000 и 25 000 рублей заменялись казначейскими билетами по 1, 3 и 5 рублей. Эти деньги уже имели советскую символику: герб СССР с шестью витками ленты на колосьях по числу советских республик, образовавших тогдашний Союз.

Они сохраняли платежную силу вплоть до реформы 1947 года. Вместе с рублями 1937 года, на которых появился и портрет Ленина.

Но это была только одна часть реформы. Параллельно с совершенно обесцененным рублем Сокольников-Бриллиант ввел конвертируемую валюту: червонцы.

В нашем понимании червонец — обязательно десять рублей. На самом деле это не так.

Исторически название «червонец» применялось для золотых монет номиналом в 3 рубля, выпущенных еще в эпоху Петра I после реформы 1701 года.

Название их восходило к польскому czerwony — красный, золотой. Так именовали все иностранные золотые монеты, обращавшиеся в допетровской Руси. Теперь, при Сокольникове, «червонец» получил еще один, дополнительный смысл: «красные» деньги — символ «красной» советской власти. Не случайно выпускали их именно кирпичного цвета.

Советский червонец равнялся 10 рублям, а его характеристики соответствовали монете достоинством в 10 золотых рублей, чеканившейся в Российской империи с 1899 года. Червонец был обеспечен золотом на 25 %.

На этих деньгах изображали сеятеля — классический символ одновременно и крестьянина, и сеющего «разумное, доброе, вечное», и символ сеяния будущего величия Советской страны. Поэтому червонец и прозвали в народе «Сеятель». Образ сеятеля перешел и на облигации государственных займов. Киса Воробьянинов с Остапом Бендером рисуют на борту агитационного парохода не что-нибудь, а именно сеятеля, который вместо зерен разбрасывает облигации.

Поначалу червонец ввели для оптовых сделок. К нему привязали рубли, а денежную массу жестко ограничили. Но как пользоваться червонцем? Как менять червонцы на совзнаки, которые принимают в магазинах?!

В Новороссийске грузчики получили зарплату — на 10 человек 25 червонцев одной купюрой. Ходили, ходили — и в конце концов, чтоб не мучиться, их просто пропили…

Тогда, кроме крупных купюр, появились червонцы помельче, червонцы — золотые монеты… Новая валюта становилась авторитетным и очень действенным денежным средством.

7 марта 1924 года за советский червонец на Нью-Йоркской бирже стали давать 5 долларов 20 центов — больше, чем за любую европейскую валюту.

А ведь еще год назад он не стоил буквально ничего!

Советская финансовая реформа 1922–1924 гг. не зря признана западными экономистами одной из самых эффективных в мировой истории. За считанные годы в стране, где деньгами служили нарзанные этикетки и бумажки с надписанными нулями, появилась нормально функционирующая финансовая система. Советский рубль оставался одной из сильнейших валют в мире до конца 1920-х, пока не начались сталинские «большие рывки».

Сам же Сокольников кончил печально…

Он вообще многих раздражал, предлагая с трибуны XV съезда «сокращение ненормальных паразитических орд, заполонивших советские учреждения». Раздражал и лично товарища Сталина, требуя упразднить пост генсека.

На Западе Сокольникова называли «советским Витте». Конвертируемый советский червонец и денежная реформа 1922–1924 годов принесли ему уважение финансистов всего мира, сравнимую с отношением к Ялмару Шахту.

А в СССР партхозактив хочет выпускать деньги, решать все самым простым способом! В жажде новой эмиссии против Сокольникова вместе выступили и Сталин, и Троцкий. Троцкий громогласно призывал «покончить с трехлетней традицией фактического руководства хозяйством через Наркомфин, для которого все пути хороши, раз они поддерживают червонец».

В январе 1926 года Сокольникова снимают с должности наркома финансов.

В Госплане он тоже не ужился. В конце концов Сокольникова стали вытеснять со всех официальных постов в финансовой сфере, плавно перемещая к дипломатии. Сначала он уезжает полпредом в Америку, оттуда — в Австрию, Китай, Англию…

Зарубежная пресса, в том числе эмигрантская, регулярно расхваливала Сокольникова.

Парижская газета Милюкова опубликовала большую статью «Сталин и Сокольников». В ней цивилизованный большевик Григорий Сокольников противопоставлялся Сталину, как большевику самому что ни на есть дикому. Это не могло хорошо закончиться.

На январской партконференции 1934 года Сокольникова на все лады ругали за «ошибки в области индустриализации» и за «индивидуализм». Арестовали его уже в июле, пытали, шантажировали. Дали 10 лет за участие в «троцкистско-зиновьевском центре». Он и на суде вел себя как личность крупная и независимая: открыто рассказывал, как выбивались показания, фабриковались «улики» и так далее.

Летом его вновь вызвали в Москву для дачи показаний на Бухарина, Рыкова и других. Сокольников не поехал. После чего, в 1938 году, при таинственных обстоятельствах погиб в Тобольской тюрьме.

По легенде — сокамерники «по поручению руководства тюрьмы» ударили его по голове парашей. А руководство тюрьмы «попросили об услуге» специально приехавшие в Тобольск из Москвы чекисты. Чтоб не болтал лишнего…

Вместо послесловия

Так что же это такое — бумажные деньги? Просто бумага? Или все-таки реальный всеобщий эквивалент стоимости?

Это зависит в первую очередь от тех, кто выпускает такие деньги. Как всякое изобретение, бумажные деньги сами по себе не плохи и не хороши. Они умножают возможности человека — для совершения как добра, так и зла. Хороший человек разожжет печку в своем доме. Плохой — подожжет дом соседа.

Бумажные деньги можно использовать для подъема экономики, подобно Ялмару Шахту в Германии и Григорию Сокольникову в Советской России.

А можно — для личного обогащения, как делали банкиры в США, выпуская «континентали».

Еще проще и опаснее — упустить управление финансами из рук. Не справиться со сложным орудием комплексной сложной экономики. Тогда происходит то, что и должно происходить при крушении всякой машины. Хорошо, если отделаешься ушибами.

В забавном рассказе Джека Лондона «Перья солнца» некий авантюрист Корнелий Дизи заводит бумажные деньги на острове Фиту-Айве. Это самодельные кредитки с обещанием выплатить предъявителю фунт стерлингов, с «расплывчатым изображением чьей-то физиономии» и подписями короля и «министра финансов».

На Фиту-Айве продавать-покупать друг у друга особо нечего, но жители острова скупают у торговцев все, что они завозят. А расплачиваются не звонкой монетой и не фунтами стерлингов, а «валютой», которую собственноручно изготовляет министр финансов Фиту-Айве, авантюрист Дизи.

И очень трудно объяснить, в чем же разница… Вроде бы всем очевидно, что деньги Фиту-Айве не настоящие. Доходит дело до того, что должники спешат уплатить свои долги, а кредиторы убегают от должников и денег не берут. И все потому, что бумажные деньги ничего не стоят. Цены растут, а продуктов на рынке все меньше.

Но попробуй докажи, что деньги не настоящие?! Вот аферист показывает бумажку собственного изготовления и сравнивает с фунтом стерлингов. И в чем разница?! То и другое — просто бумага!

Жулика удается одолеть только одним способом: потребовав обменять все его «деньги» на деньги США и Британии. Тут-то и выясняется, что разменять Перья Солнца ничего не может, на острове полнейшая инфляция: запасы его бумажек во много раз больше запасов фунтов и долларов, они ничем не обеспечены… По старинному полинезийскому обычаю разоблаченного мошенника всем племенем бьют дохлой, основательно протухшей свиньей и изгоняют с острова. Рассказ веселый, и сразу становится понятно: ну какая финансовая система вообще может быть на Фиту-Айве?! Этим дикарям надо плясать у костров в лубяных юбочках и радоваться жизни, нечего им соваться в серьезные дела белых людей.

Мы же сделаем другие выводы…. Даже не те, что иногда хочется пообщаться с олигархами методами наивных жителей Фиту-Айве — с помощью дохлой свиньи. Не исключаем, что угроза быть битыми тухлой свиньей могла бы хоть немного исправить их нравы.

Сделаем вывод менее приятный, но более конструктивный: прошли времена, когда бумажные деньги свободно разменивали на золото. Сегодня не размениваются что фунты стерлингов, что доллары, что рубли…

Только одно поможет отличить подлинные деньги от фантиков: это возврат долгов. Если вы пытаетесь отдать долг, а кредитор в ужасе убегает от вас, можете не сомневаться: у вас в руках не настоящие деньги.

А если серьезно, то ведь и это не всегда помогает. Бумажные деньги — очень сложный инструмент организации экономики. Особенно когда они сами по себе становятся эквивалентом… Если хорошо «работают» — значит, это «правильные» деньги. Пока их хватает, но и не слишком много. Пока их охотно и без проблем принимают. А изображена на них физиономия английской королевы, американского президента, немецкой киноакрисы или какого-то плешивого вождя — не особенно и важно.

Глава 4. ПИР ВО ВРЕМЯ ЧУМЫ

Россия — образец государства, где люди не на своем месте. Большая часть назначений в среде администрации является скандалом, вызовом общественному мнению.

А когда иной раз ошибка и замечена, ее невозможно исправить: престиж власти не позволяет этого…

(Из выступления депутата IV Государственной Думы В. Маклакова. Август 1915 г.)

И вновь обратимся к магическому блеску золота, на этот раз — золота партии.

Часто это словосочетание ассоциируется у нас с мифическими тайнами прошлого, вроде золота нибелунгов, сокровищ тамплиеров и клада Наполеона, брошенного где-то под Смоленском; за одним только исключением — золото партии существовало на самом деле. И на самом деле тайно было вывезено из СССР накануне развала империи.

Всерьез искать его никто и не думал — разве что на страницах детективных романов, ибо еще лет 15–20 назад не было сюжета более популярного и кассового, нежели загадочное наследство КПСС. А между тем именно эти украденные из страны миллиарды стали одной из главных причин последнего советского кризиса…

С протянутой рукой…

Когда в СССР зачиналась перестройка, никто и предположить не мог, к каким разрушительным последствиям она приведет: воистину — благими намерениями устлана дорога в ад.

Не будем сейчас подробно останавливаться на причинах и обстоятельствах того, что происходило со страной на излете 1980-х. Во-первых, разговор это длинный и обстоятельный. А во-вторых, каждый из нас (ну или почти каждый) смог испытать все эти прелести на собственной шкуре.

Уже к 1989 году темпы инфляции в СССР составили 4 % в год, а дефицит госбюджета (примерно 120 млрд, руб.) оказался равен 15 % национального дохода. Из магазинов исчезли товары и продукты, повсеместно вводились карточки; памятная всем апокалипсическая картина — девственно чистые прилавки и огромные очереди — больше, чем в мавзолей — едва что-то выбрасывалось в продажу.

Да, зарплату еще давали вовремя, только купить что-то на нее было невозможно, разве что у спекулянтов или кооператоров, хотя принципиальной разницы между первыми и вторыми особо не наблюдалось.

Рубль деревенел на глазах, это признавали даже официальные власти. В правительственном докладе второму Съезду народных депутатов СССР (ноябрь 1989-го) прямо говорилось, что «рубль обесценивается и перестает выполнять роль средства обращения».

Трудно сказать, о чем думал Горбачев; похоже, он вообще не понимал, на каком свете находится. Страна непреклонно катилась к пропасти, но велеречивый генсек продолжал делать спасительные пассы и уверять, что «процесс пошел», надо только его «углубить».

А тем временем денег в казне — пусть даже и обесценившихся — становилось все меньше и меньше. И тогда руководство СССР не нашло ничего умнее, чем пойти по миру с протянутой рукой. Это было куда проще, нежели поднимать падающую промышленность и экономику.

Горбачев Михаил Сергеевич (р. 1931) — генеральный секретарь ЦК КПСС (1985–1990), первый и последний президент СССР, «могильщик» советской империи.

Принял страну, хоть и еле, но живую, и развалил ее в рекордно короткие сроки — всего за 6 лет. Есть версия, что он был адептом Запада, а в его окружении находились прямые агенты ЦРУ — в том числе «архитектор перестройки» Александр Яковлев, которого будто бы завербовали во время учебы в Колумбийском университете.

Это — слишком простой ответ на слишком сложный вопрос. Сдается нам, никаким вредителем и шпионом Горбачев не был. Просто он слишком любил себя и мечтал войти в историю как борец с тоталитаризмом и главный демократ XX века; на этом Запад умело и сыграл.

Очень показательно: в Европе и США Михаил Сергеевич был крайне популярен, а на Родине его и на дух не переносили. Типичный вариант политика на экспорт

Справедливости ради, следует признать, что иностранные кредиты Москва брала и раньше, еще при Брежневе. Однако размеры заимствований никогда не приближались к критической массе и на пушечный выстрел; в 1984-м году внешний долг СССР составлял всего-навсего $ 5,9 миллиарда.

К 1986-му эта цифра выросла до $ 15,1 млрд., в 1988-м — до $ 25,6, в 1989-м — до $ 48.

Чем дальше, тем больше нарастал внешний долг, угрожающе стягиваясь петлей на шее отечественной экономики. В 1990 году он вообще рос не по дням, а по часам:

Июнь — $ 36,5 млрд.

Июль — $ 52 млрд.

Сентябрь — $ 64 млрд.

Разумеется, деньги давались нам не за красивые глаза, а под проценты, причем немалые. Отдавать их было не из чего, вся экспортная выручка (постоянно, кстати, сокращающаяся) моментально уходила на оплату процентов, но и ее уже не хватало. Для того чтобы рассчитаться со старыми долгами, приходилось брать новые, и так до бесконечности…

Уже к середине 1989 года страна оказалась на грани дефолта. Это вовсе не авторская метафора, а самый что ни на есть медицинский факт, отраженный в документах Политбюро ЦК КПСС.

Откуда было брать деньги?

За счет налогов? Но промышленность переживала мощнейший спад, производство катастрофически сокращалось, а новые хозяева жизни — кооператоры — о налогах и слыхом не слыхивали. (Один из первых легальных советских миллионеров Артем Тарасов вспоминает, что всем кооперативам был разрешен «облегченный вариант ведения бухгалтерии. Всего две тетради: в одной — доходы, в другой — расходы». Расскажи это сегодня налоговому инспектору — инфаркта не миновать!)

За счет экспорта? Его объемы тоже неуклонно снижались. Мировые цены на газ, нефть, лес, хлопок — всего того, что составляло основу валютного благополучия СССР — падали на глазах. (Нефть, к примеру, стоившая прежде $ 125 за тонну, в 1986 году подешевела до $ 40–50.)

Врубить на полную катушку печатный станок? Но рублевая эмиссия и так побивала все рекорды, в 4 раза превысив показатели предыдущих лет.

Плюс постоянно вспыхивающие локальные конфликты, межнациональные войны, забастовки и народные волнения, которые тоже вылетали в копеечку. (В результате одних только шахтерских забастовок ежегодное сокращение добычи угля в РСФСР составило 10 %; в период с 1988 по 1991 год в общей сложности она упала на 72 миллиона тонн.)

Вот и получалось, что едва ли не главным источником всех доходов казны стали иностранные кредиты. Тогдашний министр финансов Валентин Павлов назовет впоследствии жуткие цифры:

уже в 1988 году 2/3 национального дохода СССР формировалось за счет государственного долга.

Тарасов Артем Михайлович (р. 1950) — первый легальный советский миллионер.

К началу перестройки работал в управлении капстроительетва Моссовета. На заре рыночного движения создал кооператив «Техника», занимавшийся торговлей компьютерами. Привел всю страну в исступление, объявив в программе «Взгляд», что его зарплата за январь 1989 года составила 3 миллиона рублей; это при средней-то зарплате в 200 рэ! Еще больше страна обалдела, узнав, что тара-совский заместитель уплатил партвзносов на 90 тысяч. Миллионер-коммунист — это звучало, как полное безумие, проще было представить себе Гитлера, соблюдающего шабат. В новой рыночной экономике места для Тарасова не нашлось, и в середине 1990-х, опасаясь преследований, он уехал в Лондон

Дошло до того, что Внешэкономбанк остановил всю оплату иностранным компаниям за уже поставленную продукцию. К 1991 году общая внешнеэкономическая задолженность достигнет рекордной отметки -9 миллиардов инвалютных рублей. Разумеется, объемы импорта также начали сокращаться; закупки хлеба из-за рубежа в СССР, допустим, упали почти вдвое.

Дураков среди коммерсантов не было, никто не хотел торговать бесплатно.

Чтобы спасти страну от голода и холода, приходилось буквально на коленях вымаливать у Запада очередной транш, правда с каждым днем это становилось труднее и труднее.

Во-первых, западные друзья требовали взамен не только проценты, но и массу стратегических уступок — именно так воссоединилась Германия, развалился Варшавский Договор, почти без компенсации были выведены из Европы советские войска и в одностороннем порядке сокращено большинство наших ракет.

А во-вторых, и дипломатам, и работникам Внешторга невозможно стало выезжать за рубеж; средств не хватало даже на загранкомандировки.

«Финансовое положение центрального аппарата МВЭС СССР продолжает оставаться критическим, — бил тревогу весной 1991-го министр внешней экономики Катушев (это из его письма премьеру Павлову). — Аэрофлот прекращает продажу авиабилетов для сотрудников МВЭС СССР, выезжающих в краткосрочные загранкомандировки… Отдельные организации предупредили об отключении телефонов, электро-, водо- и теплоснабжения и снятии вневедомственной охраны… Министерство лишено возможности погасить задолженность торгпредствам СССР…»

Апокалипсис сегодня, да и только!

А ведь всего этого вполне можно было избежать. И дело здесь не только в безумных, непродуманных реформах, когда, пусть и обветшавшее, но добротное еще здание кинулись ломать, не озаботившись планом строительства нового.

(Один из архитекторов перестройки Эдуард Шеварднадзе честно признается потом: «Когда мы с Горбачевым начинали, мы полагали, что государство, в котором мы жили, могло выстоять… Но у нас не было ни расписания действий, ни повестки дня…»)

Едва ли не главным бриллиантом в короне под названием «советская экономика», перешедшей к Горбачеву по наследству, был золотовалютный запас. Та самая подушка безопасности, вселяющая любому государству уверенность в завтрашнем дне.

(Вспомним: именно увеличение в годы войны золотого запаса и вывело США в мировые лидеры!)

К началу перестройки прежние правители оставили вполне солидную заначку — свыше 2,5 тысячи тонн золота. Это был, по свидетельству секретаря ЦК КПСС Валентина Фалина, основной валютный резерв Советского Союза, позволявший стране держаться на плаву.

(«Когда Горбачев пришел к власти, у нас были огромные запасы золота, — вспоминает Фалин. — На оплату покупки зерна, кормовых для животноводства, на оплату потребительских товаров, текстиля и прочего».)

К моменту же крушения империи золотой запас практически испарился; 289,6 тонны вожделенного металла — ровно столько лежало в Гохране к концу 1991 года.

Сведем дебет с кредитом. Что же получается?

Как минимум 2,2 тысячи тонн бесценного злата из страны исчезло. Вопрос: куда и почему?

Если ответить на него, многие загадки и тайны недавнего прошлого, станут куда как понятнее…

Миллиардеры из ниоткуда

Рокфеллер Джон Дзвисон (1839–1937) — первый долларовый миллиардер в истории человечества.

Поначалу торговал чем придется: зерном, мясом, сеном, но главные капиталы заработал на нефти. В 1870 г. Рокфеллер основал «Стандарт Ойл Компани», под эгидой которой собрал большинство нефтяных предприятий Америки. В методах он особенно не стеснялся — подкупал политиков, организовывал корпоративные войны, травил конкурентов. К концу XIX столетия компания Рокфеллера контролировала 95 % нефтедобычи США. Короче, все будущие олигархи строили свою жизнь по модели Рокфеллера. Для капиталистов он играет ту же роль, что Маркс и Ленин для коммунистов

Есть такое популярное выражение, приписываемое, кажется, Рокфеллеру: «Я готов отчитаться за каждый цент, только не спрашивайте, как я заработал свой первый миллион».

Парадоксальная вещь — имена олигархов эпохи 1990-х страна знает наперечет, лучше даже, чем некогда членов Политбюро. Кажется, все они на виду — в обнимку с великосветскими шлюхами, нежащиеся на виллах и яхтах, фланирующие по балам и приемам. Каждый их чих — если не сенсация, то как минимум первополосная новость.

Но о самом главном — с чего началось восхождение этих людей к богатству и знатности — мало кому доподлинно известно.

Почему-то никто не задумывается, как вообще вышло, что вчерашние завлабы, недоучившиеся студенты и мелкие фарцовщики превратились вдруг в хозяев жизни, владельцев заводов, газет, пароходов.

Обычно сами они потчуют публику рассказами о кооперативах, которые очень успешно создали, вовремя почувствовав конъюнктуру рынка; ну а вслед за первыми заработанными капиталами последовали и новые, в строгом соответствии с принципом «деньги — к деньгам».

Полноте. Эти пасхальные сказки годятся исключительно для впечатлительных домохозяек.

Дабы не быть голословными, рассмотрим парочку конкретных историй.

Вот, к примеру, беглый нынче олигарх Владимир Гусинский. При советской власти — провинциальный театральный режиссер. Подрабатывал частным извозом и мелкой спекуляцией. В 1986 году, на заре рыночного движения, создал кооператив «Металл», производивший всю палитру металлических изделий — от гаражей до женских браслетов. В 1989-м на паях с одной американской фирмой основал совместное предприятие «Мост», занимающееся юридическими консультациями для иностранцев.

А потом вдруг — бац, и «Мост» волшебным образом превращается в одноименный банк, который становится одним из крупнейших в стране. Откуда деньги на банк? Ясное дело — от гаражей и браслетов.

Или Владимир Потанин, не в пример Гусинскому, по-прежнему остающийся на плаву и даже заседающий в Общественной палате. Юноша из хорошей семьи, папа — большая шишка во Внешторге, ясное дело — выпускник МГИМО. Работал себе старшим инженером во внешнеторговом объединении и вдруг, еще 30-ти не исполнилось, как уже возглавляет он внешнеэкономическую ассоциацию, на базе которой моментально вырос мощнейший «Онэксим-банк».

Гусинский Владимир Александрович (р. 1952) — один из первых российских олигархов.

Провинциальное режиссерское прошлое наложило на этого человека неизгладимый отпечаток. Он дружил с руководителями страны. Устраивал званые вечера. По Москве передвигался в сопровождении бронированных машин с мигалками, причем ГАИ перекрывало все остальное движение. Были случаи, когда членам правительства приходилось стоять на обочине, дожидаясь проезда банкирского кортежа.

Именно после этого Ельцин приказал своим генералам «разобраться» с зарвавшимся олигархом. В 1994-м Гусинскому пришлось уехать из России. Назад он вернется, лишь получив гарантии личной безопасности.

В 2000-м, с приходом Путина, он покинет страну уже навсегда. Несколько лет назад Гусинский получил испанское гражданство

А совесть нынешней оппозиции, несчастный сиделец Михаил Ходорковский?

Окончил химико-технологический институт, потом пошел по комсомольской линии; заведовал чем-то в Свердловском райкоме. В 1987 году по комсомольской же путевке возглавил Центр научно-технического творчества молодежи — модное тогда нововведение ЦК ВЛКСМ, призванное внедрять в производство свежие идеи и прожекты.

Вдруг ни с того ни с сего комсомольский ЦНТТМ оборачивается банком «Менатеп». Точно гадкий утенок красавцем лебедем. Понятно, с оборотным капиталом, уставным фондом. (Денежки, видать, сэкономили на комсомольских взносах.)

Продолжать эти исторические изыскания нет нужды, подавляющее большинство биографий новорусских олигархов похожи друг на друга точно две капли нефти. Был никем, создал кооператив, а наутро проснулся уже банкиром и толстосумом.

Неужели кто-то хочет всерьез уверить нас в правдоподобности этих рождественских рассказов? Полноте.

Практически все олигархи начала 1990-х поднялись не за счет невиданных своих талантов и способностей, а благодаря государственным деньгам, каковые попали к ним при обстоятельствах таинственных и малоизученных. И одна из самых главных загадок здесь — тайна золотого запаса империи…

Бывший вице-премьер российского правительства Михаил Полторанин, детально изучавший закрытые архивы Политбюро, много лет посвятил распутыванию этого клубка.

Полторанин собственными глазами видел документы, подтверждающие, что в конце 1980-х из СССР активно вывозился золотой запас.

Все эти решения Политбюро были, разумеется, не просто секретными, а носили гриф «Особой важности». Соответственно, и операции по вывозу золота также проходили в атмосфере строжайшей тайны.

Перевозили его курьеры Внешэкономбанка с удостоверениями КГБ и Международного отдела ЦК КПСС; в их числе называется, между прочим, и доверенный человек Гусинского Игорь Малашенко (впоследствии гендиректор телекомпании «НТВ»), На границе золотоносных курьеров никто не досматривал — таможенной службе было дано указание пропускать их через Шереметьево-2 беспрепятственно.

По бумагам, экспорт золота оформлялся как внешнеторговые операции, якобы оно шло на оплату импортных товаров, преимущественно продуктов питания. На самом деле это была чистой воды фикция. Взамен в страну почти ничего не возвращалось.

Полторанину удалось детально проследить судьбу одной из таких партий: 50 тонн золота высшей пробы, отправленных в 1990 году за кордон по секретному распоряжению Совмина СССР в оплату продуктов для нужд населения.

Маршрут был следующим: из Гохрана золото доставили во Внешэкономбанк, оттуда курьерами развезли по хранилищам совзагранбанков (Париж, Лондон, Женева, Сингапур), банки продали его ювелирным фирмам, а полученная валюта легла на анонимные счета таинственных людей из Москвы.

Всё. Как говорил один киногерой, картина маслом.

А что же с продуктами? — спросите вы. А вот с продуктами незадача. Не оказалось за границей продуктов, там тоже, видать, свирепствовал дефицит. Вместо них в СССР привезли туалетное мыло. Правда, несколькими мелкими партиями. Но зато — импортное.

По такой схеме из Союза с 1989 по 1991 год за рубеж перегнали более 2 тысяч 300 тонн чистого золота. (Только за 1990 год его вывезли рекордное количество: 478,1 тонны.)

Никакого учета золотых траншей, как свидетельствует бывший офицер действующего резерва КГБ Виктор Меньшов (он работал под «крышей» помощника председателя правления Внешэкономбанка СССР), никто не вел. Золота было так много, вспоминает в свою очередь первый зампред правления того же Внешэкономбанка Томас Алибеков, что слитки грузили в самолеты прямо со взлетной полосы.

Это был далеко не единственный способ приватизации золотовалютного запаса СССР, придуманный тогдашними комбинаторами.

Секретными распоряжениями Госбанка и Совмина, например, была налажена бойкая торговля валютными запасами страны. Официально доллары продавались из расчета 6 рублей 26 копеек; для «своих» же структур, подконтрольным управделами ЦК КПСС, был установлен специальный льготный курс — 62 копейки.

Купленная валюта моментально уходила за рубеж, а в хранилища Гохрана мертвым грузом сваливались деревянные рубли.

А как вам такая детективная история, ждущая еще своего Нестора-летописца?

На излете советской власти КГБ стало известно, что израильские спецслужбы готовят захват Ливанского народного банка, где хранились так называемые ценности Ясира Арафата общей стоимостью 5 миллиардов долларов.

Налет на банк действительно состоялся. Только организовали его вовсе не израильтяне. Грабители преспокойно перевезли арабские сокровища по соседству, в бейрутское отделение Московского народного банка — одну из дочерних структур Внешэкономбанка СССР. А уже через сутки бейрутский филиал свернул свою работу. Дальнейшие следы палестинского золота теряются в ближневосточной духоте…

Страна катилась в пропасть, народ нищал, даже самые простые продукты — молоко, мясо, яйца — исчезли с прилавков. А тем временем небольшая кучка людей, оказавшихся в нужном месте и в нужное время, сколачивали баснословные состояния.

Сопоставим всего две цифры. За три последних года перестройки из страны было вывезено, а фактически украдено, золота не менее чем на 30 миллиардов долларов.

И аккурат в те же самые времена — с 1989-го по 1991-й — внешний долг СССР увеличился на $ 44 миллиарда. Когда в декабре 1991-го Горбачев зачитывал свое последнее в жизни обращение к нации, он (в смысле, долг) достиг уже 70,2 миллиарда долларов.

На десятилетие вперед этот долг пудовыми гирями скует национальную экономику. При Ельцине он еще и удвоится. (В наследство Путину достанется обязательств на 158 миллиардов.)

С такими неподъемными долгами Россия мало того, что угодила в иностранную кабалу, она еще и потеряла возможность нормально развиваться. Угроза банкротства все эти годы неотступно витала над страной. Шаг вправо, шаг влево — и кредиторы разом натягивали поводок. Одни только ежегодные платежи по процентам составляли до 15 миллиардов долларов.

Цифры, однако, упрямая вещь. СССР совершенно не нуждался в кредитах. Если бы золотой запас не был разбазарен, страна вполне могла миновать долговую яму. Правда, непонятно, на чем тогда поднялись бы новоявленные хозяева жизни?

К кому конкретно перешло золото партии, остается тайной и по сей день, несмотря на то что осенью 1991-го возбуждалось даже уголовное дело о хищении валютных средств ЦК КПСС. Но и следствие официальное, и неофициальное, проведенное по заказу российского правительства детективным агентством «Кролл», остатков былой роскоши так и не обнаружило.

Гайдар Егор Тимурович (р. 1956) — политик, экономист, главный либерал 90-х и автор концепции «шоковой терапии».

Своей манерой причмокивать при разговоре пугал даже ультрадемократов: в Библии советских интеллигентов романс «Мастер и Маргарита» это трактуется как верный признак вампира. Забавная деталь: говорят, в 1990 году, работая завотделом экономики газеты «Правда», Егор Гайдар не пропустил в печать экономическую статью Руслана Хасбулатова, наложив на нее следующую резолюцию: «Автор фактически выступает за рынок, а рынок в Советском Союзе никому не нужен и невозможен».

Именно Гайдар был автором фактического демонтажа советской экономики, однако Ельцин так и не решился назначить его премьером. На картине «Три богатыря лихих 90-х» занимал бы место румяного Алеши Поповича (два других, конечно, — сам Б. Н. и виноватый во всем Чубайс)

Что, в общем, не удивительно, учитывая, что координировать поиски было поручено незабвенному Егору Гайдару, одному из отцов безумных либеральных реформ, свято верившему, будто вывоз золота есть не что иное, как обычная горбачевская благоглупость.

(В своих мемуарах Гайдар утверждает, что тогдашние правители всего-навсего «элементарной предусмотрительности не проявили».)

Свет на эту загадку могли бы наверняка пролить казначеи партии, но кто-то предпочел, чтобы они умолкли навсегда. С провала ГКЧП не прошло и недели, как управляющий делами ЦК КПСС Николай Кручина выпал из окна своей квартиры. Через полтора месяца то же случилось и с его предшественником Георгием Павловым.

Невзирая на престранные обстоятельства этих смертей, официально их объявили банальным самоубийством.

Как воровалось всё

Впрочем, недостаточно было лишь перекачать золотой запас из государственных карманов в частные. Требовалось еще и легализовать свалившееся с неба богатство.

И здесь на помощь зарождающейся олигархии вновь пришли власти. Вряд ли Горбачев находился с теневиками в доле, однако внешне выглядело все именно так. Это, кстати, еще большой вопрос, что лучше — циничный, но деловой жулик или откровенный лопух-простофиля при власти.

Все экономические реформы, которые под лозунгом «социализма с человеческим лицом» проводили последние советские правители, лишь усугубляли кризис. Жизнь для большинства становилась все хуже и хуже; цены росли, зарплаты падали, дефицит крепчал, повсеместно зарождалась преступность. (Примета времени: если раньше советские дети мечтали быть космонавтами и артистами, то теперь им на смену пришли кумиры нового поколения — кооператоры, брокеры, рэкетиры.)

Зато для меньшинства все происходящее было настоящим раздольем. Никаких внятных правил игры, госрегулирования, налогов. Вчера был никем, сегодня, глянь, уже миллионер.

Рынок в СССР строили точно Магнитку или Днепрогэс — волевым порядком, решениями партсъездов и Политбюро. Правда, Магнитку возводили по конкретным проектам, с техническими расчетами и чертежами. Рынок же создавали наобум Лазаря, никто толком ничего не мог понять.

Горбачев не просто резал курицу, несущую золотые яйца, он гнал ее прочь, всучивая безо всякой для казны выгоды новоявленным коммерсантам. И чем богаче они становились, тем больше беднела страна. Хотя внешне — ничего не скажешь — цели декларировались самые что ни на есть благие.

Например, создание кооперативного движения. Считалось, что кооператоры сформируют рынок услуг, помогут одолеть дефицит, цивилизуют ненавязчивый сервис. На деле же превратилось это в обычную перекачку денег.

4/5 всех кооперативов были учреждены при государственных предприятиях и пробавлялись банальной перепродажей дефицита, иначе говоря, спекуляцией. Раньше за подобные кунштюки тащили в холодную, теперь превозносили на все голоса за инициативу и предприимчивость. Почему государство само не могло торговать своей же продукцией по кооперативным ценам, никто отчего-то не задумывался.

Не менее оригинальными являлись и экспортно-импортные сделки. С падением железного занавеса госмонополия на внешнюю экономику стала сходить на нет. Тороватые кооператоры покупали отныне ходовую продукцию (ту же нефть, лес, металлы) по внутренним ценам и на рубли, а за рубеж гнали уже по западным расценкам и в валюте. Выручка направлялась на закупку дефицитного импорта — бытовой техники, например, или компьютеров. Скажем, обычный видеомагнитофон стоил там несколько сот долларов, в Союзе же его без труда можно было обменять на «Жигули». Таким макаром достигалась баснословная прибыль — тысячи процентов с каждой сделки.

Вышеупомянутый знаменитый Артем Тарасов на подобных операциях и сколотил состояние. Он покупал мазут по 36 долларов за тонну, продавал уже по 80 и ничего постыдного в том не видел.

В самом деле, если государство само загоняет себя в долговую яму, кто должен отвечать за его мазохизм?

Тот же Тарасов очень красочно описывает историю взлета своего приятеля Ильи Медкова.

«Илюша брал чемодан с редкоземельным металлом, садился в свой самолет и вылетал во Франкфурт. Российская таможня на такую мелочь, как чемодан с небольшим количеством металлического порошка, практически не реагировала. Все оформлялось как образцы для анализа.

Там он шел в таможню и говорил:

— У меня в чемодане несколько килограммов редкоземельных металлов, дайте мне декларацию, я хочу ее заполнить…

И таможня все подписывала — никто не интересовался, по какому контракту он везет иридий, галлий, осмий, цезий, откуда он все это взял… Средняя сделка заключалась на пятнадцать — двадцать миллионов долларов, и рентабельность была огромной».

Впоследствии предприимчивый контрабандист Медков станет учредителем одного из первых российских банков «ДИАМ». В начале 1990-х его застрелят. Но за неполные 30 лет жизни Медков успеет оттянуться на всю катушку: многомиллионное состояние, яхта на Средиземноморье, семикомнатная квартира в Париже, красный «Феррари». («Если девушка ему нравилась, — вспоминает Тарасов, — он дарил ей за одну ночь машину и квартиру».)

Кстати, о банках. Это была еще одна величайшая афера времен перестройки. Никто и оглянуться не успел, как в эту черную дыру ухнуло все, что вчера еще принадлежало стране: здания, имущество госбанков, филиальная сеть и — самое главное — вклады клиентов.

В СССР банков, как и секса, не было. Нет, формально что-то такое существовало — то ли три медведя, то ли три богатыря: Госбанк, Стройбанк и Внешторгбанк, однако все это было очередной личиной самого же государства. Ни о каких акциях, игре на разнице курсов, обслуживании кредитов и речи идти не могло. Вся функция советских банков сводилась к выдаче зарплат и переводу казенных средств от одного ведомства к другому.

С началом перестройки решено было создавать, как на Западе, полноценные коммерческие банки. Но, по обыкновению, результат вышел прямо противоположным.

Разрешив всем желающим учреждать частные банки, власть отчего-то не сообразила установить за ними контроль. И понеслось.

На 1 января 1989 года в СССР действовало 43 (по другим данным — 41) банка, через год их стало уже 224. В начале 1991-го -1357, то есть ровно за 2 года число банков выросло в 31 раз.

В них и оседала прибыль теневиков, обналичивались «грязные» деньги, «отмывались» сомнительные доходы, исчезали бюджетные средства; словом, лучшего способа для легализации криминальных миллиардов и придумать было нельзя.

Даже Егор Гайдар — уж на что сторонник свободного рынка — вынужден признать:

«Создание на протяжении беспрецедентно короткого срока более тысячи коммерческих банков, для которых нет квалифицированных кадров, при отсутствии традиций банковского надзора, делает их инструментом обналичивания денег, вывода средств предприятий из-под контроля государства».

Когда отцы банковской реформы увидели, какого джинна выпустили из бутылки, они в ужасе схватились за головы, но было поздно.

— Никто и не подумал, что банковскую реформу нужно было начинать планомерно по разработанной и утвержденной государством концепции постепенного перехода от централизованных банков к коммерческим и акционерным, — сокрушается, к примеру, многолетний председатель правления Стройбанка СССР Михаил Зотов и один из инициаторов этой реформы. — Зачав ребенка, сделали аборт. Началось лихорадочно-стихийное создание сотен и тысяч мелких коммерческих банков. Процесс стал неуправляемым… Система коммерческих банков в основном стала комплектоваться за счет людей, которые первыми «учуяли», что, основав банк, можно быстро «набить» карманы государственными деньгами и баснословно разбогатеть. В банки хлынули люди, которые не только не работали в банковской системе, но и к экономике не имели никакого отношения.

(Как-то в Башкирии коммерческий банк возглавил… врач-гинеколог. Так сказать, из одного кресла — в другое.)

— В банковской системе царил хаос, — вторит ему бывший министр финансов СССР Борис Гостев. — В мутной воде неразберихи прокручивались государственные средства. Многие на этом создали неплохой личный капитал.

Рискнем предположить, что именно в «черной банковской дыре» и растворился золотой запас империи. А также казенные средства размером поменьше.

Повсеместно на поток была поставлена одна и та же нехитрая схема. Свежевылупившиеся банки получали от государства рублевые кредиты, конвертировали в валюту или же закупали дефицитные товары. А потом про долги попросту забывали.

Не все, конечно. Кое-кто возвращал, но исключительно в рублях. При тогдашней инфляции стоили они уже не дороже резаной бумаги.

Знаете, допустим, как зарождался «Менатеп» Ходорковского? В конце 1988 года будущий олигарх решил получить кредит для своего комсомольско-добровольского ЦНТМ. Пошел в государственный Жилсоцбанк. Там ответили, что деньги дают только банкам.

Ходорковский Михаил Борисович (р. 1963) — бывший олигарх.

В 2003–2004 гг. считался самым богатым человеком в России. Сверхдоходы принесла Ходорковскому нефть. В 1995-м на залоговом аукционе он купил за бесценок нефтяную компанию «Юкос» (в 120 раз дешевле рыночной цены).

Ходорковский видел себя будущим президентом страны, ну, или, по крайней мере, премьер-министром. Он активнее всех остальных олигархов участвовал в политике, спонсируя самые разные партии: от КПРФ до «Яблока». На выборах в Госдуму IV созыва «Юкос» планировал провести более 120 «своих» депутатов. Арест в новосибирском аэропорту «Толмачево» разрушил эти надежды

Недолго думая, Ходорковский взял да и зарегистрировал собственный банк, исключительно под кредит.

Но потом затея эта очень ему понравилась. В итоге «Менатеп» стал уполномоченным банком государства, через него бюджет переводил госкредиты предприятиям.

— Мы брали деньги у государства, — рассказывал Ходорковский позднее, - передавали их государственным предприятиям, а потом брали деньги у государственных предприятий и возвращали их государству.

Хитрость заключалась в том, что, получив всякий раз казенные средства, Ходорковский не спешил отправлять их адресату, а методично принимался прокручивать. В условиях дичайшей инфляции каждый день просрочки оборачивался сумасшедшей прибылью.

— Эти люди, — констатирует советский банкир с 50-летним опытом Михаил Зотов, имея в виду Ходорковского и ему подобных, — получили «мешки денег» в виде дешевых кредитов Госбанка. Никто не контролировал, куда они уходят, на какие цели тратятся… Сколько денег ушло в эту «черную дыру», именуемую «начальной банковской реформой», и по сей день никто не знает.

Зато знаем мы другое — период зарождения молодого российского капитализма закончился крахом для всей страны. Осенью 1991 года могущественная империя развалилась, точно колосс на глиняных ногах, превратив десятки миллионов граждан в нищих.

Вот это был кризис так кризис…

Колбасная революция

…6 января 1990 года в украинских Черновцах случилось банальное ДТП: обкомовская «Волга» врезалась в чей-то «Жигуленок». От удара номенклатурный багажник открылся, и взорам толпы предстала волнительная картина: он был до отказа наполнен давно забытым, вожделенным дефицитом — колбасой, окороками, сырами.

Это до какой степени надо было довести и обозлить народ, чтобы вид одной только свиной грудинки спровоцировал почти революцию. Возмущенные люди вышли на улицы, собрали многотысячные митинги, еле-еле обошлось без захвата обкома. («Волгу», само собой, в бешенстве разнесли по частям.)

События в Черновцах сегодня мало кому памятны, зато их название на слуху осталось — колбасная революция.

Именно колбасная, потому что в большинстве своем люди вставали по другую сторону баррикад не столько по причинам идеологическим, сколько сугубо практическим: если в животе урчит и нечем кормить семью, поневоле задумаешься насчет топора.

Кризис при слабой власти — трагедия для всей страны. Кризис при сильной — шанс на спасение.

Горбачев просто оказался недостоин той исторической миссии, которая выпала на его долю. Мелкая, полая изнутри, как целлулоидный пупс, фигура. Он и сам поди не заметил, как проспал и проболтал страну.

Нельзя сказать, чтобы президент СССР совсем уж ничего не делал. Делал. Но лучше бы его разбил паралич. Все попытки советского правительства спасти ситуацию неизменно заканчивались провалом, с тем же успехом пожар можно было тушить бензином.

Страна разваливалась на глазах. Везде лилась кровь. По всему Союзу полыхали митинги и стачки. Рабочие требовали зарплат и хлеба, национальные республики — суверенитета.

Некогда богатейшая империя стояла перед угрозой голода и холода; во многих регионах топить было уже нечем. Подходили к концу запасы хлеба и муки.

Тревожные телеграммы из регионов в Москву очень точно передают почти фронтовую обстановку того времени:

«Облисполкомом выделено муки по 260 г на человека. Это ниже нормы военного времени» (Читинская область). «В области остатки муки резко снижены. Составляют 6 тыс. тонн, что соответствует трехдневному запасу, обстановка грозит срывом снабжения населения хлебом» (Свердловская область). «Обстановка с обеспечением области продовольствием, фуражным зерном остается крайне напряженной… В настоящее время область имеет запас муки всего на три дня» (Челябинская область).

В 1991-м, в последний год перестройки, спад производства достиг 11 %, ВВП упал на 13 %, национальный доход — на 20 %, а внешнеторговый оборот — на 37 %. Такой безнадеги не было даже после Великой Отечественной…

Ну, конечно же, власть — от большого ума — в очередной раз врубила печатный станок. Рублевая масса выросла в 4,4 раза, но облегчения это не принесло. Инфляция зашкаливала за все возможные пределы, достигая ежемесячно (!) от 12 до 35 %. При этом и зарплаты задерживались регулярно, да и купить что-либо на них было невозможно.

По всей стране ввели карточную систему. В столице продукты отпускали только при наличии прописки. Однако и это не спасало. Пользоваться же услугами кооператоров и отовариваться на Рижском рынке могли позволить себе единицы.

Уже потом академик Леонид Абалкин, успевший недолго прослужить зампредом Совмина СССР, скажет, что на руках у населения мертвым грузом скопилась в тот период гигантская сумма: свыше 100 миллиардов рублей. (По другим данным — порядка 133 миллиардов.)

С этими деньгами надо было что-то делать. Но вместо того чтобы воспользоваться чужим опытом — хоть отечественным, хоть зарубежным, — горе-реформаторы пошли по пути наименьшего сопротивления: затеяли приснопамятный обмен рублей, больно ударивший по карманам граждан.

Конечно, денежные реформы проводились в СССР и прежде. И в 1922-м при Ленине, и в 1947-м при Сталине, ив 1961-м при Хрущеве старые рубли тоже меняли на новые. Однако все эти деноминации проходили постепенно, растягиваясь на недели, а то и месяцы.

Горбачев же, как обычно, предпочитал действовать кавалерийским галопом.

Об обмене объявили внезапно, точно о вселенском катаклизме, — накануне вечером. Из выпуска программы «Время» страна с изумлением узнала, что 50- и 100-рублевым купюрам остается жить всего 3 часа — до полночного боя кремлевских курантов, после этого карета превратится в тыкву, а лакеи — в крыс.

Наиболее предприимчивые бросились на почту отправлять сами себе переводы. Другие — к сберкассам, с ночи занимать очередь.

Обмен старых купюр на новые проходил всего 3 дня. В одни руки выдавали по 500 рублей. Сбережения, которые люди копили годами, в мгновение ока превратились в труху.

Геращенко Виктор Владимирович (р. 1937) — профессиональный банкир, председатель правления Госбанка СССР (1989–1991), председатель Центробанка России в 1992–1994 и 1998–2002 гг.

Считается одним из самых авторитетных профессионалов своего дела, однако именно в бытность его главным банкиром страна пережила целый ряд финансовых кризисов. Мало кто знает, что Геращенко, уволенный Ельциным после развала СССР, в 1992 году был назначен председателем Центробанка именно под давлением западных инвесторов; даром что демократы называли его ретроградом и врагом либеральных реформ

Впрочем, теневики и подпольные миллионеры — те, против кого якобы и была направлена реформа — странным образом узнали о ней заранее. Они-то как раз в накладе не остались. Весь удар пришелся по законопослушному большинству, продолжавшему свято верить в заботливое государство. Да и как иначе, если еще совсем недавно председатель Госбанка СССР Виктор Геращенко официально заявлял, что никакого обмена не будет.

Ничего удивительного, даже во время послевоенной реформы 1947 года масса граждан сумела изрядно на ней поживиться. Предприимчивые работники советской торговли вместе с руководящими товарищами припрятывали, например, товары накануне деноминации, а потом продавали уже по новым ценам. Или задним числом оформляли вклады в сберкассы, легализовывая, как сказали бы сегодня, криминальные капиталы.

«В ряде случаев в злоупотреблениях участвовали руководящие работники республиканских, областных, городских, районных, советских, партийных и финансовых органов, а также банковских учреждений и сберегательных касс», — докладывал в Политбюро тогдашний глава МВД СССР Круглов. В общей сложности к уголовной ответственности было привлечено около 20 тысяч человек.

Так то при Сталине! Чего уж там говорить о Горбачеве…

Итог реформы оказался весьма неутешительным. Из обращения удалось изъять лишь 14 миллиардов рублей, приблизительно 10,5 % от общей массы. Большинство наличности по-прежнему осталось лежать в чулках, только отныне она годилась разве что на поклейку обоев.

Самое поразительное, что ни у Горбачева, ни у его премьер-министра Павлова — главного идеолога обмена — не нашлось мужества признать собственную ошибку. Во всем случившемся Павлов обвинил западные банки, которые-де специально решили разрушить советскую денежную систему.

Павлов Валентин Сергеевич (1937–2003) — министр финансов, последний председатель правительства СССР, один из авторов неудачно проведенных экономических реформ.

В 1991-м Павлов тоже был в ГКЧП. Но от волнения и обилия виски в первую же ночь прямо в кабинете потерял сознание и с гипертоническим кризом был спешно эвакуирован на дачу, где в постели и пережил все «чрезвычайные» дни. Прямо с дачи его и увезли потом в «Матросскую тишину»

Цифры, однако, свидетельствуют об обратном. Эта реформа обречена была по определению. С самого начала правительство собиралось обменивать не все деньги, а лишь конкретную сумму — 51,5 миллиарда; менее 40 % от общей массы. Остальные рубли Павлов счел криминальными, нетрудовыми доходами, как тогда говорилось.

Это была не последняя забава премьер-министра с внешностью отличника-переростка. 2 апреля (странно, что не 1-го, вот смеху бы было!) правительство подняло в 3-4 раза цены на продукты, товары, коммунальные и транспортные услуги.

И без того тяжелая жизнь стала совершенно невыносимой.

С этого момента страна окончательно потеряет к власти всякое доверие и уважение. И потому, когда к концу года Советский Союз навсегда ушел в небытие, большинство восприняло случившееся с нескрываемой радостью.

Верилось, за горизонтом нас ждет новая, счастливая жизнь, как в изобильной Америке.

Откуда нам, тогдашним, было знать, что наступающее десятилетие окажется одним из самых трагичных в отечественной истории, а на пороге стоят уже новые катаклизмы и кризисы, равным которых страна еще не видела…

Нахальная молодежь

Первому президенту России некогда было заниматься подъемом экономики. Ельцин все время с кем-то боролся.

Сначала — с Горбачевым и его последышами. Потом — с Хасбулатовым и Руцким. Без перерыва — с коммунистами, губернаторами, мэрами, даже со своими вчерашними соратниками, которых он регулярно превращал во врагов.

Но ожесточеннее всего первый президент боролся с алкоголем. Уничтожал он его в неограниченных количествах. Первые годы своего правления Ельцин пил почти ежедневно. Начинал употреблять прямо с утра, по приезду в Кремль. Вечером, недвижимого, его уносил домой Коржаков.

Где уж тут — экономика…

Ельцин был человеком поразительно малообразованным. Книжек он, говорят, вообще не читал. В театры ходил только по протоколу. В науке не разбирался.

Его представления об экономических реформах были сродни детской вере в волшебную палочку. Стоит только избавиться от ненавистного горбачевского гнета, как мгновенно жизнь забьет ключом и потекут молочные реки вдоль кисельных берегов.

Власть досталась Ельцину слишком легко, он-то готовился к затяжной, многолетней борьбе. Но Горбачев уничтожил себя сам чередой бесконечных ошибок, откровенными глупостями, непрекращающейся болтовней. И в этом была главная беда первого президента.

Ельцин Борис Николаевич (1931–2007), первый президент Российской Федерации.

Когда ему решат ставить памятник в Москве, то изваять Бориса Николаевича, конечно, надо будет на танке. Всякие нехорошие ассоциации с ленинским броневиком не должны смущать. Вчерашний партаппаратчик Ельцин, залезая на бронетехнику в августе 1991 года, думается, прекрасно отдавал себе отчет, кого будет напоминать. Он и действовал зачастую по-ленински: не зная броду, лез в воду, метался, заблуждался, его экономическая политика была хаотична и привела к массовому обнищанию народа.

Ельцин был типичным политическим Кашпировским: усаживайтесь у телевизора с баночкой в руках и будет вам счастье. Подобно Хрущеву, он тоже хотел перепрыгнуть пропасть в два прыжка, но спьяну рухнул в нее

Получив власть, демократы просто не знали, что с ней теперь делать. Никакой мало-мальски серьезной экономической доктрины у Ельцина отродясь не имелось. Вся его политика строилась лишь на критике действующего режима. Но одно дело критиковать, и совсем другое — работать…

Свидетельств тому имеется немало. Вот, к примеру, слова Сергея Филатова — одного из виднейших демократов той поры, впоследствии руководителя президентской администрации:

«У Ельцина не было своей программы преобразования России».

— У Ельцина никогда своих идей не было, — вторит ему другой президентский соратник, Михаил Полторанин. — Помню, когда он пришел в МДГ, первое выступление было типичным выступлением партийного босса. Всем оно очень не понравилось. Но там Попов был, экономист, мозговитый мужик. Афанасьев, Пальм, Бочаров… Ельцин, как губка, все впитывал, а потом стал выступать с этими же идеями. Его программы чисто наше дело.

Юра Афанасьев с ним работал, Гавриил Попов помогал, я. Но чужое — оно и есть чужое, не выстраданное. Сегодня в голове сидит, а завтра, когда начинает себя огораживать, улетучивается…

Такой человек, как Гайдар, мог появиться только рядом с Ельциным. Когда Гайдара — вчерашнего зав. отделом газеты «Правда» — привели знакомиться с Ельциным, прямо в баню, президент мало что понял из его лекции о макроэкономике, но, боясь быть заподозренным в невежестве, согласно кивал и поддакивал.

Леонтьев Василий Васильевич (1905–1999) — выдающийся экономист, создатель теории межотраслевого анализа.

С 1931 г. жил в Америке, активно помогая своей новой родине. Был президентом Эконометрического общества и Американской экономической ассоциации, основал Институт экономического анализа. За развитие метода «затраты-выпуск» получил Нобелевскую премию по экономике 1973 года. Был удостоен ряда престижных наград, в том числе французского ордена Почетного легиона и высшего японского ордена «Восходящее Солнце». В его честь названы многие экономические явления — существуют, например, модель Леонтьева и парадокс Леонтьева. Леонтьев увлекался парусным спортом и потому любил объяснять ученикам, что экономика очень похожа на яхту в море. «Чтобы дела шли хорошо, нужен ветер — это заинтересованность. Руль — государственное регулирование»

А ведь в то же самое время свои услуги новой власти предлагал лауреат Нобелевской премии по экономике, русский по крови и американец по паспорту, Василий Леонтьев. Однако признанному мировому авторитету Ельцин предпочел книжного знайку Гайдара, похожего на Мальчиша-Плохиша из книжек его дедушки. С тем же успехом истекающего кровью больного следует везти не к знаменитому хирургу, а к полуграмотному знахарю.

То, что сотворило с Россией задорное правительство реформаторов, не укладывалось ни в какие рамки. Эти ребята воспринимали страну в качестве гигантского испытательного полигона.

Подавляющее большинство новых министров ни дня не работали на производстве, не понимали и не знали, чем живет огромная держава, и дальше Сочи никуда не выезжали. Из 35 членов гайдаровского правительства двадцать были преподавателями и научными работниками средней руки, сиречь типичными теоретиками. Весь экономический блок состоял сплошь из одних доцентов с завлабами.

Они даже государственного бюджета на 1992 год сверстать не сумели, о чем еще можно говорить!

Выдающийся экономист, Нобелевский лауреат в области экономики и профессор Колумбийского университета Джозеф Стиг-лиц так оценивает эту команду:

— Их взгляды на экономику были настолько неестественными, настолько идеологически искаженными, что они не сумели решить даже более узкую задачу увеличения темпов экономического роста. Вместо этого они добились чистейшего экономического спада. Никакое переписывание истории этого не изменит… Один из величайших экономических экспериментов последнего столетия обернулся разочарованием.

Первое, с чего начал Гайдар, была треклятая либерализация. Страна не успела еще отойти от новогоднего похмелья, как 2 января отпущенные цены устремились в космос. В первый же месяц они выросли на 352 % (в среднем!). К концу года товары первой необходимости подорожают в десятки раз: яйца — на 1900 %, мыло — на 3100 %, табак — на 3600 %, хлеб — на 4300 %, молоко — на 4800 %. Зато доходы населения снизятся почти вдвое, а все вклады на сберкнижках сгорят синим пламенем[27].

На фоне клятвенных обещаний Ельцина лечь на рельсы, если цены не опустятся, а к осени 1992-го не наступит «стабилизация экономики и постепенное улучшение жизни людей», выглядело это как издевка.

(Впоследствии в «Записках президента» Ельцин простодушно напишет, что давал свои клятвы, в суть реформ особо не вникая, исключительно потому, что целиком доверял правительству. «Гайдар как неопытный политик давал заверения близкой стабилизации. Поневоле мне приходилось делать то же самое».)

Да, дефицит и очереди оказались побеждены. Но жизнь от этого краше не стала. Что толку от праздничного магазинного изобилия и расплодившихся повсеместно коммерческих ларьков, если купить ты все равно ничего не можешь. При коммунистах, по крайней мере, было не так обидно: никому — ничего.

Когда Гайдар увидел, что создает рынок без денег, он с той же лихостью бросился формировать «класс собственников».

После подготовленного им указа о свободе торговли вся страна — от пионеров до пенсионеров — устремилась в бизнес. Отныне каждому разрешалось торговать где угодно и чем угодно. Центральные площади и улицы российских городов превратились в гигантские толкучки. Люди хватали в магазинах все, что попадалось под руки, и тут же выносили на рынки; для стариков это вообще стало единственным способом выживания, ибо на пенсии можно было купить разве что десяток батонов.

Одновременно к либерализации добавилась и приватизация.

На самом деле ничего общего с классической приватизацией — той, что многократно была апробирована другими странами, — детище Гайдара и Чубайса не имело.

У них — процесс приватизации длился десятилетиями, ибо государство стремилось выручить за свою собственность как можно больше. (В Англии, например, 80 лет, в Венгрии — 10.) У нас — в режиме марш-броска.

Приватизация по Гайдару и Чубайсу — это была почти коллективизация. («Нашей целью, — с коммунистическим задором восклицал Чубайс, — является построение капитализма в России, причем в нескольких ударных лет, выполнив ту норму выработки, на которую у остального мира ушли столетия».)

Чубайс Анатолий Борисович (р. 1955) — министр всей российской экономики в разных ее проявлениях (Гэскомимущество, Минфин), руководитель президентской администрации, председатель правления РАО «ЕЭС России», один из авторов пресловутой приватизации.

По степени народной ненависти не имеет себе равных, даже Зурабов не сумел его переплюнуть. Говорят, когда Чубайс был маленьким, в школьном спектакле «Снежная королева» он играл роль волшебника. Ребята его якобы не любили и частенько били. С этого-то, похоже, все и началось…

Неважно, что и почем продать, главное — сам процесс. Чубайс даже утвердил специальный план-разнарядку. В год требовалось приватизировать 70 тысяч предприятий и ни фабрикой меньше. Регионам, например, настоятельно «рекомендовалось» приватизировать дома культуры и клубы во всех райцентрах, на их месте должны были появиться магазины и супермаркеты. Слава богу, у большинства губернаторов хватило ума этого не делать; в противном случае ни одного села в России сегодня просто бы не осталось.

Вся экономика России была оценена реформаторами в 100 миллиардов долларов, если, конечно, исходить из номинальной стоимости ваучера (10 тысяч рублей).

Но поскольку бумажка эта очень быстро обесценилась (под конец за нее давали разве что бутылку водки), то получалось, что сотни тысяч предприятий огромной страны «тянут» на каких-то 1–2 миллиарда «зеленых».

Для сравнения рынок одних только акций в маленькой Мексике оценивался в тот же период в $ 150 миллиардов.

Бред — по-другому не скажешь. Все в стране продавалось уже по новым, либерализованным ценам. А заводы и шахты — по расценкам советского времени. Хотя логичнее (и честнее!) было бы совсем наоборот.

Позднее сам Гайдар сознается: «Ваучер не имел никакого значения, кроме социально-психологического». «Пропагандистская составляющая была фантастически важна», — подтвердит потом и Чубайс. А их соратник, будущий министр экономики Евгений Ясин, вообще, однажды разоткровенничавшись, скажет, что знаменитое чубайсовское обещание двух «Волг» за один ваучер было «чисто пропагандистской задачей», ибо «приватизация справедливой не бывает».

По такой же бесстыжей логике наперсточник, обобравший свою жертву до нитки, снисходительно объясняет ей потом секреты мастерства: так я шарик прятал в карман, так незаметно доставал из рукава…

В первые же приватизационные годы половина всей госсобственности была продана за бесценок. Впоследствии Счетная палата проанализирует эти процессы, и окажется, что от реализации 145 тысяч предприятий (!) казна выручила менее 10 миллиардов долларов. Ровно в 9 раз меньше, чем Латинская Америка получила от продажи 279 предприятий.

Каково, а? 9 тысяч за 90 миллиардов. И 145 тысяч за 10.

Завод «ЗиЛ» со всей инфраструктурой перешел в частные руки за 4 миллиона.

Челябинский тракторный — за 2,2 миллиона.

Центр мирового машиностроения «Уралмаш» — за 3 миллиона 720 тысяч.

Весь Газпром — с сотнями тысяч километров трубопроводов — оценили в смехотворные 250 миллионов. Сегодня столько стоит один (!) многоквартирный новый дом в центре Москвы.

Несмотря на громогласные заверения Чубайса с Ельциным, что ваучер — это билет в свободную экономику, подавляющее большинство закомпостировать его так и не сумело.

Где, допустим, находятся теперь наши кровные ваучеры, авторам неизвестно, сгинули в туманной дымке вместе с обещанными Чубайсом «Волгами». Ни один из наших друзей, знакомых или родственников также ощутимой пользы от них не обрел.

Из 600 чековых инвестиционных фондов, созданных специально для сбора ваучеров, абсолютное большинство лопнуло, не оставив следов.

Так кто же, спрашивается, уехал по этим билетам в ту самую свободную экономику, этакую волшебную страну Эльдорадо? А ответ, собственно, на поверхности.

«Нам нужны миллионы собственников, а не горстка миллионеров», — прекраснодушно восклицал летом 1992-го Ельцин. В действительности приватизация проходила в интересах как раз этой самой горстки. В противном случае ваучеры были бы не обезличенными, а именными, как предлагали поначалу многие экономисты.

Первый глава Госкомимущества Михаил Малей считал, например, что государство должно открыть на каждого гражданина именной приватизационный счет в банке, тогда сразу было бы ясно, откуда у человека деньги, и весь ход приватизации становился прозрачен. Ровно так было прописано и в законе, принятом Верховным Советом летом 1991-го. Назывался он «Об именных приватизационных счетах и вкладах в РСФСР».

И Малей, и депутаты не понимали главного — прозрачность реформаторам даром была не нужна. Посему неуступчивого Ма-лея быстренько заменили Чубайсом. На закон наплевали. А предприимчивые дельцы принялись скупать обезличенные чеки мешками. Каха Бендукидзе с гордостью рассказывал потом, что первый пакет «Уралмаша» приобрел за два набитых ваучерами автомобильных багажника.

Кто, интересно, в начале 1990-х был в состоянии безболезненно вытащить из кармана пару-тройку миллионов долларов? Честный кооператор? Да он таких денег и в глаза не видел. Академик? Деятель культуры? Ага, держите карман шире. Это при средней-то зарплате тогда в 22 «бакса».

Подобными суммами могли оперировать исключительно цеховики, подпольные миллионеры и организованная преступность, которая набрала уже немалую силу, поднявшись на рэкете и поборах с кооператоров. Им и только им приватизация оказалась на руку.

Бендукидзе Каха Автандилович (р. 1956) — российский предприниматель и грузинский политик.

В бизнес пришел из науки. На приватизационных аукционах выкупил пакет акций «Уралмаша», на базе которого впоследствии создал ОАО «Объединенные машиностроительные заводы». В 2004-м уехал на историческую родину, в Грузию. Был министром экономического развития, министром по координации реформ, возглавлял канцелярию правительства

Прочему населению оставалось лишь наблюдать со стороны, как богатеют новые хозяева жизни, шастая по презентациям и казино. Да считать последние копейки, которые ежемесячно съедала гиперинфляция. (За год рубль упал по отношению к доллару в 2,5 раза: со 170 до 415 рублей.)

Уже летом 1992-го в России возник кризис неплатежей. Из-за непомерного взвинчивания цен тысячи предприятий не могли покрывать убытки. Остановилась «оборонка»: она не получала больше госзаказов, а клепать вместо ракет кастрюли и чайники способен был далеко не каждый. По всей стране людям перестали платить зарплату. Хуже всего складывались дела в Сибири и на Дальнем Востоке. Целые города стояли без тепла и света.

Раньше казна пополнялась за счет налогов, собственного производства и экспорта. Теперь налогов никто не платил, ВВП упал на 19 %, а нефть, газ, металлы, уголь продавались за рубеж по бросовым ценам.

Отменив внешнеторговую госмонополию, Гайдар отчего-то забыл установить экспортный контроль и ввести таможенные пошлины. Естественно, коммерсанты радостно этим воспользовались. Валютоемкая продукция теперь повсеместно уходила на Запад в 3–4 раза дешевле прежнего. Магнитка, например, торговала сталью по 20–30 долларов за тонну, хотя еще вчера продавала по 100.

Ларчик открывается просто: сталь (нефть, мазут, уголь) попадала к покупателю не сразу, а через хитроумные фирмы-прокладки, созданные за рубежом самими же продавцами. Поскольку разница в цене образовывалась уже за границей, преимущественно в оффшорах, налогами она не облагалась.

Весь экспорт нефти вообще шел исключительно через оффшоры. (Эту лавочку прикроют только при Путине.)

И вновь правительство хватается за ту же якобы спасительную соломинку, которая уже погубила не одну экономику, включая и советскую — печатный станок.

Не хватает в бюджете денег? Не беда — напечатаем…

К середине 1992 года денежная масса увеличилась… в 7 раз. Цены, однако, продолжали расти. Российские рубли не обеспечивались ничем, кроме громких посулов первого президента, а ему уже мало кто верил.

В первый же год гайдаровских реформ из России вывезли — сырьем, материалами, банковскими переводами — 17 миллиардов долларов. Потери экономики — за три либеральных года — составили 3,5 триллиона долларов.

— Факт, что за годы реформы, — констатирует министр внешней экономики гайдаровского правительства Сергей Глазьев, — страна по уровню социально-экономического развития оказалась отброшенной на десятилетия назад, а по некоторым показателям — в дореволюционный период. Никогда за обозримый период, даже после разрушений от гитлеровского нашествия, не наблюдалось столь продолжительного и глубокого снижения уровня производства почти во всех отраслях отечественной экономики.

Разумеется, последствия долго ждать себя не заставили.

Впервые после войны население России сократилось на 700 тысяч человек. В следующем, 1993 году страна не досчитается уже миллиона. Уровень смертности у мужчин вырос на 53 %, у женщин — на 27 %. И это только естественная убыль. Ежегодно от рук преступников погибало теперь 30 тысяч человек, еще 40 тысяч пропадали без вести. В одной Москве количество убийств возросло в 8 раз.

Тем, кто клеймит сегодня действующую власть, не плохо было бы почаще вспоминать те лихие времена…

Кончилось все тем, что Ельцин был вынужден отправить гайдаровское правительство в отставку. Через пару лет этот чудо-кабинет он сам назовет «нахальной молодежью».

Впрочем, от перемены мест слагаемых…

Гувернеры Егора Гайдара

Было бы, однако, неверно объяснять все случившееся исключительно ошибками и просчетами «нахальной молодежи». (Вице-президент Руцкой эту команду называл еще более сочно — мальчиками в розовых штанишках).

В конце концов, существовал иностранный опыт тех самых западных стран, на которые поначалу мы так любили равняться. Какого же рожна нужно было изобретать велосипед, если все уже придумано до нас.

А реформаторы ничего и не изобретали. Они как раз действовали в строгом соответствии с рецептами иностранных советников. Правда, рецепты эти оказались на поверку отнюдь не чудодейственными, а напротив — сплошной отравой. Бойтесь данайцев, дары приносящих…

Сразу оговоримся, мы не сторонники всевозможных теорий заговоров, мировой закулисы и прочей конспирологии. В большинстве наших бед повинны мы сами. Но это вовсе не означает, что дражайшие наши соседи сидели все годы подряд сложа руки. Не надо, конечно, преувеличивать степень разрушительного влияния Запада, но и преуменьшать тоже ни к чему.

С развалом СССР «цивилизованный мир» оказался перед сложной дилеммой. С одной стороны, никто не хотел, чтобы в России воцарился хаос. Голодный разъяренный медведь с ядерной боеголовкой в лапах — это пострашнее Бен Ладена. Но и возрождение былой сверхдержавы тоже было никому не выгодно.

Эти метания весьма откровенно описаны у бывшего помощника президента США по национальной безопасности Збигнева Бжезинского:

«Каким образом оказать поддержку демократическим преобразованиям в России и ее экономическому восстановлению и в то же время не допустить возрождения вновь евразийской империи, которая способна помешать осуществлению американской геостратегической цели формирования более крупной евроатлантической системы».

Во главе угла стояли не столько политические, сколько экономические резоны. Новая Россия представляла гигантский рынок сбыта, с помощью которого Запад мог оттянуть (и оттянул-таки!) собственный кризис перепроизводства валюты. Доллары-то надо было кому-то сбывать!

Кроме того, молодая демократическая страна обладала огромными сырьевыми запасами, не распределенной собственностью, громадными территориями; с точки зрения инвестиций — чистой воды Клондайк.

Кредиты МВФ и прочих международных спонсоров позволяли, конечно, держать Россию на постоянной игле, но одного этого было мало. Требовалось еще обеспечить контроль за проводимыми здесь политическими и экономическими реформами, чтобы уж наверняка.

И это — надо отдать должное — у них получилось.

Правительство реформаторов состояло сплошь из прозападников и либералов. Руководствоваться мудрыми советами старших товарищей было для них честью.

Неправительственные организации, финансируемые властями США, едва не заменили при Гайдаре само же правительство. Они писали законы, участвовали в разработке и проведении приватизационных конкурсов, готовили реформы, создавали новые государственные структуры. (Положение о федеральной комиссии по ценным бумагам, например, целиком составил некий Международный институт правовой экономики, исключительно по американскому образу и подобию.)

В 1992-м Конгресс США даже принял специальный закон о поддержке либеральных российских реформ, выделив из бюджета аж 137 миллионов долларов.

В каждом ключевом министерстве служили теперь иностранные советники, которые нередко оказывались главнее своих же работодателей.

Были такие гувернеры и у самого Гайдара: английский экономист Ричард Лайард, гарвардский профессор Джеффри Сакс и швед Андерс Ослунд. Последний одновременно являлся также экономическим советником украинского правительства и личным советником президента Киргизии.

Правда, запущенная Акаевым по его наущению макроэкономическая реформа едва не поставила Киргизию на грань катастрофы, после этого Ослунд стал для Бишкека персоной нон грата.

Примерно те же чувства испытал и сменивший Г айдара Черномырдин. Когда новый премьер вчитался в рекомендации иностранных советников, он пришел в тихий ужас. И Ослунд, и Сакс требовали полностью ликвидировать остатки государственного контроля за экономикой, упразднить системное планирование и отобрать у профильных министерств последние рычаги влияния.

Черномырдину было дурно. Сначала он думал, что это чья-то шутка. Оказалось — нет.

В итоге горе-советников попросили по-тихому испариться, но они с таким положением не смирились и долго еще пытались мстить «неблагодарным русским». По признанию тогдашнего вице-премьера Александра Шохина, Ослунд и Сакс попытались создать на Западе «такую атмосферу, чтобы этому правительству финансовую поддержку не оказывать, оно заведомо консервативное, ан-тиреформаторское, и если там Гайдара и Федорова не будет, то с помощью лучше подождать, пока они снова не вернутся в правительство».

Полевапов Владимир Павлович (р. 1949) — председатель Госкомимущества России, вице-премьер правительства в 1994–1995 гг.

Редкое явление прихода во власть приличного человека. Сначала Полеванов был геологом, потом волею судеб стал губернатором Амурской области. В Москву попал случайно. Во время визита Ельцина в Благовещенск Полеванов ему очень понравился; геологи — народ двужильный и выносливый. Вскоре он назначил его взамен ушедшего на повышение Чубайса. Когда Полеванов увидел, что сотворили Чубайс с Гайдаром, то немедленно попытался остановить безумную приватизацию и даже написал соответствующую докладную премьер-министру.

Кончилось тем, что госсекретарь США Уоррен Кристофер открыто заявил: вопрос предоставления новых траншей Международного валютного фонда напрямую зависит от фамилии председателя ГКИ. На следующий день Полеванова уволили, и транш мгновенно был выделен.

В своей должности проработал он рекордно короткий срок — 2 месяца и 10 дней. Кроме того, Полеванов стал самым дорогостоящим членом правительства: за его голову МВФ заплатил 6 миллиардов долларов

Еще интереснее обстояли дела в главном центре реформ — комитете по управлению госимуществом (ГКИ) под началом Анатолия Чубайса. Иностранных советников работало там свыше 30 человек. Чем в действительности они занимались и какие советы давали, никто в точности не знал, но когда место Чубайса занял амурский губернатор Владимир Полеванов, он с удивлением обнаружил, что все эти граждане имели беспрепятственный доступ в святая святых ГКИ — компьютерный центр, где хранилась информация о готовящихся торгах.

— Эти люди имели возможность получать инсайдерскую информацию, — рассказывал Полеванов одному из авторов, — какой конкурс готовится, какие условия будут выставлены, дату и место проведения, объем разового платежа. То есть ту информация, которая, давала им огромные преимущества и делала победу предопределенной. Это то же самое, как если бы в Генштабе у Гудериана работал товарищ Жуков или наоборот.

Больше всего Полеванова поразило, что один из иностранных советников — американец Джонатан Хэй — как официально проинформировала его Лубянка, является кадровым сотрудником ЦРУ. После этого Полеванов приказал охране изъять у иностранцев пропуска и не пускать их больше в здание. Но они буквально силой прорвали кордоны — первым во главе десанта шел чубайсовский пресс-секретарь Евстафьев — и забаррикадировались в компьютерном центре, где сутки подряд что-то уничтожали. А еще через пару недель Полеванова сняли…

К этому времени Хэй успел уже активно поучаствовать в приватизации оборонных предприятий. Купил, например, 30 % акций Московского электронного завода и действовавшего с ним в кооперации НИИ «Графит» — единственного в стране разработчика невидимого графитового покрытия типа «Стеле». После чего, по утверждению Полеванова, заблокировал все их военные заказы.

Впрочем, оборонные диверсии были явно не главной целью советника председателя ГКИ. Уже в нынешнее столетие выяснится, что Хэй вместе с напарником — профессором Гарвардского университета Андреем Шлейфером — использовали свои связи в российской власти для собственного обогащения.

Деньги, еще в 1992-м выделенные конгрессом США на поддержку наших реформ, эти субчики самым пошлым образом прикарманили. На них они скупили пакеты акций крупнейших предприятий страны — «Ростелекома», «Газпрома», «Пурнефтегаза», «Черногорнефти», Иркутского, Саянского и Братского алюминиевых заводов. Сделать это было нетрудно, учитывая, что в их распоряжении имелась вся инсайдеровская информация из недр ГКИ.

В 2005 году окружной суд штата Массачусетс признал Хэя и Шлейфера виновными в том, что, «вступив в заговор с целью обмана американского правительства, воспользовались государственными средствами для личного обогащения».

Параллельно также оказалось, что жена Хэя руководила паевым инвестиционным фондом «Паллада», который первым в России получил государственную лицензию — раньше даже, чем титулованные гиганты фондовой индустрии.

Через этот фонд и прокручивались как раз деньги, украденные у американских властей, и не только у американских. Как минимум 50 миллионов бюджетных долларов из Федерального общественного фонда по защите прав вкладчиков тоже бесследно растворились в «Палладе». Подконтролен же был фонд председателю Федеральной комиссии по ценным бумагам Дмитрию Васильеву — бывшему чубайсовскому заму.

Такая вот взаимовыгодная либеральная дружба…

…Бездумное поклонение иностранным гувернерам дорого обошлось России и в прямом, и в переносном смысле.

Без малого каждые четыре из десяти зарубежных долларов, которые Россия брала в долг у Запада, были израсходованы на оплату их же консультантов. И ладно бы деньги эти пошли на дело. Нет же.

Разработанные с подачи иностранных советников сценарии первых российских реформ надолго заключили страну в удушающие объятия соседей. Вот такой — слабой, зависимой, беспомощной — Россия нравилась Западу больше всего.

Это еще французский президент Помпиду заметил: существуют три верных пути к разорению — женщины, скачки и доверие к экспертам. Первый из них самый приятный, второй — самый быстрый, зато третий — самый надежный и эффективный….

«Черный вторник» — every day

По степени разрушительности эпоха 1990-х не имеет себе равных в отечественной истории.

Все десятилетие — один сплошной, непрекращающийся кризис. Не только экономический, но и политический, социальный, демографический. Их последствия мы расхлебываем по сей день…

Это только у победы много друзей, поражение — всегда сирота. Ни один из политиков, стоявших тогда у власти, не спешит признавать свою вину в случившемся. Послушать их — умнее и краше людей земля еще не рожала. Ну а что до экономических провалов — так и случались они аккурат потому, что никто советам их мудрым не внимал.

И Гайдар, и Чубайс, и Черномырдин, и Немцов — все, как один, ни в чем не виноватые. И Ельцин — понятно, тоже. Разве что чрезмерно оказался доверчив, слишком верил своему окружению.

Это даже уже не смешно.

А ведь причина того, что творилось со страной в 1990-е, видна невооруженным глазом.

По одну сторону — слабость и профнепригодность импотентной власти. По другую — алчность и бесстыдство олигархии, наглядное воплощение прудоновского тезиса «собственность есть воровство». Плюс «заботливые» западные гувернеры.

Как и Горбачев, Ельцин тоже оказался недостоин исторической миссии, выпавшей на его долю.

Лидер, говорил Наполеон, это продавец надежды. Но все надежды, проданные Ельциным, оказались сплошным обманом.

Первый президент очень быстро потерял всяческую связь с реальной действительностью. Ему было скучно и неинтересно работать.

Весь второй срок он вообще процарствовал лежа на боку, лишь изредка выходя из спячки и отправляя в отставку очередных попавшихся под руку министров.

(Это была его излюбленная забава: тасовать подчиненных, как карты. За 9 лет правления — только в экономическом блоке — Ельцин умудрился поменять 9 министров финансов и 8 — экономики; иногда по нескольку раз за год. Ясно, что при такой свистопляске о какой-либо внятной финансовой политике можно было и не мечтать.)

За президента страной верховодила горстка жуликоватых олигархов, ведомая по праву крови ельцинской семьей: младшей дочерью, приемным сыном/зятем-летописцем. И чем слабее становился гарант, тем крепче эта кувырк-коллегия хваталась за корабельный штурвал.

Богатеи и толстосумы новой России — позже, с легкой руки Немцова, их назовут олигархами, — это отдельная песня. Именно их неуемные амбиции, жадность до денег и власти едва не загнали страну в гроб.

Олигархам недостаточно было просто быть богатыми. Им непременно хотелось, чтобы все вокруг восхищались их величием и смиренно падали ниц. Деньги в их понимании являлись истинной властью, потому и спешили они переконвертировать одно в другое. Причем делали это нарочито демонстративно, бесцеремонно, безо всякого стыда и стеснений.

Березовский Борис Абрамович (р. 1946) — коммерсант, считавшийся «серым кардиналом» при Ельцине и выполнявший, по выражению тогдашнего главы МВД А. Куликова, «роль нотариуса российской политики».

В действительности и степень его влияния, и размер капиталов были изрядно преувеличены. Все проекты, которые начинал Березовский, заканчивались крахом. После прихода Путина эмигрировал в Лондон, откуда, точно Герцен, попытался «разбудить» Россию, но вновь потерпел фиаско

(После президентских выборов 1996 года Березовский даже во всеуслышание объявит суть новой государственной концепции: «Капитал нанимает на работу правительство». Или — как вам такой образчик его фанаберии? «Власть, если не говорить об абстрактном выражении интересов народа, должна выражать интересы бизнеса».)

Нувориши, выбравшиеся из грязи в князи, никак не могли взять в толк, что в нищей стране, где большинство живет за чертой бедности, нельзя иметь сверхбогатства, да еще и кичиться этим. Не по причине даже аморальности. Просто от внешнего мира не отгородиться золотой клеткой, невозможно быть счастливым, когда все вокруг тебя ненавидят. (Если 95 % россиян и осуждает полковника Квачкова, то исключительно потому, что он не довел начатое дело до конца.)

Кстати, это отсюда берет свое начало известная тяга олигархов к заграничной жизни — виллы на Антибах, квартиры в Лондоне, яхты на Средиземном море. Только в чужой стране они могут чувствовать себя в своей тарелке…

Безудержная, дикая коррупция — тоже во многом дело рук олигархов. Это они первыми начали покупать чиновников, приватизировать целые министерства и регионы, натравливать силовиков друг на друга, затевать информационные войны…

Не знаем, как в других странах — может, бизнес действительно является там кровеносной системой экономики. В России же образца 1990-х олигархия ничего не создавала (приводимый обычно в пример телеканал НТВ им. Гусинского не в счет), а лишь безбожно эксплуатировала то, что досталось им от прежней власти, пила кровь и тянула последние соки.

Классический обратный пример — гигант автопрома «АвтоВАЗ». В недавние времена это предприятие было одним из самых прибыльных в Союзе. После того, как весь сбыт подмяла под себя команда неугомонного Березовского, оно превратилось в банкрота.

Рабочие на заводе месяцами не получали зарплату, не хватало денег даже на оплату электроэнергии. Предприятие стало одним из главных должников казны. К 1 января 1998 года его долг бюджету и внебюджетным фондам всех уровней превысил 3 миллиардов долларов. (Не банкротили «АвтоВАЗ» по мотивам сугубо политическим: как-никак крупнейший завод страны.)

Впрочем, таковы были правила игры. Государство само дозволяло обманывать и облапошивать себя.

Это стало понятно после первых же громких финансовых скандалов: чеков «Урожай-90». Или аферы века с фальшивыми авизо.

Авизо, говоря по-простому, это платежное банковское поручение. В 1991–1992 годах организаторы этой беспрецедентной махинации сумели умыкнуть из Центробанка — сирень у государства — более 4 триллионов (!) рублей. Действовали они с размахом. По данным МВД, в обналичивании украденных средств принимали участие 892 банка и 1547 предприятий из 68 регионов страны.

Схема была проста как все гениальное. Мошенники регистрировали два юридических лица — обычно это были банки. Для наглядности назовем их «X» и «Υ».

«X» отправлял по телетайпу фальшивое авизо в одно из 1400 отделений Центробанка. Нечто вроде — разрешаю «Υ» снять деньги с моего счета. После чего «Υ» получал платеж, обналичивал и исчезал на бескрайних просторах страны. А когда потом выяснялось, что у «X» денег на счету отродясь не водилось, было уже поздно. Обе фирмы закрывались, а их учредители оказывались бомжами без рода, без племени.

Существует две версии, почему Центробанк позволял жуликам воровать казенные триллионы. Собственно, обе они лишь дополняют друг друга.

По версии первой, виной всему стало несовершенство банковской системы, остававшейся по-советски неповоротливой. О том, что такое система электронного платежа, здесь, к примеру, и слыхом не слыхивали. Чтобы открыть доступ к счету, достаточно было лишь назвать секретный код, как бы подтверждающий наличие у плательщика денег.

Так вот, с кодами у аферистов проблем никогда не возникало. Они владели ими в совершенстве. Из чего и вытекает версия вторая — за спиной у преступников стояли сами же служащие Центробанка, причем весьма высокого ранга.

Они не только снабжали аферистов секретными кодами, но и всячески покрывали их.

Трудно поверить, будто в ЦБ не ведали о творящейся вакханалии. Когда каждый божий день у тебя воруют миллиарды, рука сама тянется к перу. Но банкиры почему-то сор из избы выносить не хотели, в правоохранительные органы не обращались и вообще никаких признаков жизни не подавали.

Более того. Хотя первых махинаторов сыщики накрыли еще в мае 1992-го (совершенно случайно!), налаженная воровская система продолжала исправно плодоносить вплоть до июля: долгих три месяца. И за этот квартал казна не досчиталась новых миллиардов. Центробанк же по-прежнему молчал.

Тогдашний генеральный прокурор Валентин Степанков прямо заявлял, что афера эта «была придумана в недрах специалистов банковской системы».

А созданная в середине 1990-х комиссия Госдумы по исследованию причин и обстоятельств возникновения кризисной ситуации в Чеченской республике (промышляли-то фальшивыми авизо в основном чеченцы) вообще пришла к однозначному выводу:

«Негативную роль сыграл Центробанк России, создавший новую финансовую структуру: расчетно-кассовый центр. За счет этого промежуточного звена, выполнявшего роль "черного ящика", разрывалась видимая связь между реальным отправителем денег и их получателем».

Стоит ли удивляться, что при такой честности и умелости Центробанка финансовые кризисы возникали в стране один за другим…

…Хотя Гайдара и поменяли на Черномырдина, заметного облегчения это не принесло. Инфляция продолжала расти в арифметической прогрессии. Нулей на деньгах становилось все больше, но угнаться за ценами они по-прежнему не могли; оно и верно — нуль есть нуль.

Летом 1993-го правительство вынуждено было провести очередную неуклюжую денежную реформу. Это именно после нее Виктор Степаныч обронит свое бессмертное: «Хотели как лучше…»

Гиперинфляция бушевала по-прежнему. В декабре 1992-го за 1 доллар давали 415 рублей. Через год — уже 1247. В сентябре 1994-го — 3081. В октябре — 3926.

Всего за один день — 11 октября 1994 года — рубль подешевел более чем на четверть. Этот обвал, случившийся на торгах межбанковской валютной биржи, вошел в историю под именем «черный вторник».

Экстренно собранная госкомиссия «по расследованию причин резкой дестабилизации финансового рынка» (ее возглавил секретарь Совбеза Лобов) пришла к малоприятному выводу — в «черном вторнике» повинны «непрофессионализм и безответственность некоторых должностных лиц» — это с одной стороны. И спекулятивные сделки коммерческих банков, которые искусственно провоцировали рост доллара, — с другой.

В утвержденном на Совбезе заключении даже перечислялись банки, оказавшиеся «в максимальном выигрыше от спровоцированного обвального падения курса рубля»: «Мост-банк», «Альфабанк», «Межкомбанк», «Нефтехимбанк».

«Черный вторник» уничтожил на корню неокрепший еще средний класс — становой хребет любой экономики. За черту бедности переместились 7 миллионов человек; было 25,3 %, стало — 30,4 %. И без того непомерные цены скакнули вверх. Продукты питания, например, разом подорожали на 75 %.

А еще «черный вторник» окончательно убил надежду на возрождение рубля. Отныне никто больше не доверял национальной валюте, все сбережения люди хранили только в долларах. На ближайшие годы Россия превратится в основной рынок сбыта этих зеленых бумажек. Эксперты называют рекордную сумму долларов, имевшихся тогда в обращении: от 30 до 40 миллиардов — больше, чем в какой другой стране (не считая, понятно, самой Америки).

Председателя Центробанка Геращенко, министра экономики Шохина и министра финансов Дубинина спешно отправили в отставку, для порядка. Впрочем, никто из этих людей не пропал. Четырьмя годами позже именно Дубинин, ставший к тому времени председателем Центробанка, приведет страну к дефолту…

Оправиться от такого удара экономика не могла еще долго: объем ВВП уменьшился в 1994 году на 15 %, а размер бюджетного дефицита, напротив, вырос. Уровень жизни населения — в реальном исчислении — упал вдвое.

Россия по праву считалась теперь не просто бедной, а нищей страной. Бедная — это когда среднестатистическая семья тратит на еду половину своих доходов. Наши семьи тратили 80 %.

Но это были еще цветочки…

Лохотрон с большими нулями

О том, как олигархи, ведомые Семьей, окончательно взяли власть в свои руки, писано-переписано немало. Посему не будем углубляться в подробности, интересующихся отошлем к книгам одного из авторов, где досконально, с документами и фактами эти события воспроизводятся[28].

Лишь зафиксируем: после президентских выборов 1996 года у российского руля плотно встала олигархия — примерно с десяток сомнительных субъектов, успешно заключивших с Кремлем брачный контракт. Олигархи якобы профинансировали ельцинскую кампанию и за это получили в кормление целую страну.

На самом деле, рассказы про то, как крупный бизнес спас российскую демократию — это типичный пропагандистский лубок, придуманный самими же спонсорами. Все, что вкладывалось ими в Ельцина, моментально возвращалось сторицей, ибо они же и контролировали расходы избирательного штаба. Да и угроза коммунистического реванша была более чем надумана. Кремль вступил в сепаратные переговоры с Зюгановым изначально, похоже лидер КПРФ больше боялся выиграть, нежели проиграть.

Это вообще излюбленный прием либералов — по всякому поводу вопить о надвигающейся угрозе и пользе малого зла. (Чубайс, например, в интервью The Financial Times договорился даже до того, «если бы мы не провели залоговую приватизацию, то коммунисты выиграли бы выборы в 1996 году».)

О том, что подавляющее большинство кризисных ситуаций было спровоцировано ими же самими, либеральные экономисты благоразумно предпочитают не вспоминать.

Ярчайший пример тому — история треклятых залоговых аукционов.

Внешне дело обстояло так. К 1995 году денег в бюджете снова не оказалось: S 37 миллиардов доходов против $ 52 миллиардов расходов. Кроме того, шла бездарная война в Чечне, тоже требующая постоянных вливаний.

И тогда крупный бизнес будто бы приходит на помощь стране. Банки выделяют государству крупные кредиты. Но не просто так, а под залог акций важнейших предприятий. Не заплатит казна вовремя долг — заложенные предприятия окончательно перейдут к новым собственникам. Ну а заплатит — значит, все вернется на круги своя.

В общей сложности под залог были отданы госпакеты 12 структур, преимущественно сырьевых: «Сиданко», «Юкос», «Сургутнефтегаз», «Лукойл», «Сибнефть», «Норильский никель». О том, сколь стратегическое значение имели эти компании, говорит один только факт: они формировали 1/5 часть всего бюджета страны.

Рыночная цена 12 гигантов составляла не менее 40 миллиардов долларов, продали же их на круг всего за 1,1 миллиарда.

45 % «Юкоса» достались, например, Ходорковскому раз в 120 дешевле — за $ 45 миллионов. Потанин выложил за контрольный пакет «Сиданко» — $ 130 миллионов, через пару лет он будет оцениваться в 5 миллиардов. А купленную за 100 миллионов «Сибнефть» Абрамович продаст потом государству уже за 13 миллиардов.

Разумеется, когда пришло время платить по счетам, выкупать обратно акции никто у олигархов не стал. Да и как иначе, если под эти цели в бюджете следующего года не было заложено ни рубля.

Залоговые аукционы являлись откровенной, ничем не прикрытой аферой, организованной самим же государством. Все победители были определены заранее, формально проводимые конкурсы напоминали со стороны клоунаду.

За пакет «Норильского никеля» при стартовой цене в 170 миллионов и годовом обороте в $ 1,5 миллиарда, «Онэксимбанк» предложил 170,1 миллиона; «Российский кредит» — 355 миллионов. Выиграл… «Онэксим».

«Сибнефть» оценили в 100 миллионов. Березовский с Абрамовичем надбавили 100 тысяч, а «Инкомбанк» — 75 миллионов. Выиграл… ну, конечно, Борис Абрамович с Романом Аркадьевичем.

То есть правительству было важно не продать свое имущество подороже, а правильно распределить его среди нужных людей, чтобы никто чужой, не дай бог, не затесался.

Да и, говоря начистоту, средства, вырученные от залоговых аукционов, бюджету не сильно требовались. Потому что расплачивались покупатели не своими деньгами, а государственными. Как раз накануне аукционов — само собой, по чистой случайности — Минфин разместил в означенных банках свыше $ 600 миллионов «свободных валютных средств». Эти миллионы-то и вернулись потом обратно в казну, но уже под залог сырьевых гигантов.

Иными словами, банки ссудили государству государственные же миллионы, после чего практически задарма получили бесценные акции: этакий лохотрон, только с о-о-очень большими нулями.

Логики здесь не было ни на грош; даже еврей, торговавший вареными яйцами по цене сырых, имел хотя бы навар.

Давайте упростим эту картину до примитивно-бытового уровня. Допустим, у вас до получки осталось 5 тысяч рублей. С какого-то перепуга вы отдаете их на хранение соседу Моне. А потом предлагаете: дай мне, Моня, 5 тысяч взаймы. Вот тебе ключи от квартиры в залог. Моня, не будь дурак, соглашается.

Итог: у Мони — квартира, у вас — ваши же 5 тысяч… И ведь никто никого не обманул, все по-честному…

«Таким образом, — констатировала в своем отчете Счетная палата, — сделки кредитования Российской Федерации под залог акций государственных предприятий могут считаться притворными, поскольку банки фактически "кредитовали" государство государственными же деньгами».

Залоговые аукционы окончательно довершили перераспределение казенного имущества; то, о чем так долго мечтали либерал-реформаторы, свершилось.

Даже по прошествии многих лет один из идеологов приватизации и главный организатор залоговых аукционов честнейший Альфред Кох продолжает сокрушаться: «…наша ошибка (в проведении приватизации. — Авт.) была связана с закреплением пактов акций в государственной собственности по принципу "как бы чего не вышло"».

Отныне большинство предприятий перешло в частные руки хваленых эффективных собственников, которые, как уверяли наперебой либерально-экономические светила, и станут главным локомотивом экономики. Это они, а не пресловутые красные директора, выведут наконец страну из кризиса.

(Все тот же Березовский похвалялся иностранным журналистам, что 50 % экономики России контролируют теперь 6 финансовых групп.)

Кох Альфред Рейнгольдович (р. 1961) — председатель госкомитета по управлению госимуществом в 1996–1997 гг., главный организатор залоговых аукционов.

Был рекрутирован во власть Чубайсом. После позорного увольнения (его вместе с Чубайсом и другими «приватизаторами» уличили в получении завуалированной взятки от Потанина в виде гонорара за ненаписанную книгу) вновь очутился в эпицентре скандала.

В интервью американской радиостанции WMNB Кох, хихикая, изложил свое видение роли и места России:

«В мировом хозяйстве для нее нет места, не нужен ее алюминий, ее нефть. Россия только мешает, она цены обваливает со своим демпингом. Поэтому я думаю, что участь ее печальна, безусловно… Я не понимаю, чего такого особого в России?.. Это обанкротившаяся страна… Многострадальный народ страдает по собственной вине. Их никто не оккупировал, их никто не покорял, их никто не загонял в тюрьмы. Они сами на себя стучали, сами сажали в тюрьму и сами себя расстреливали. Поэтому этот народ по заслугам пожинает то, что он плодил… Россия, наконец, должна расстаться с образом великой державы и занять какое-то место в ряду с Бразилией, Китаем, Индией. Вот если она займет это место и осознает свою роль в мировом хозяйстве, тогда от нее будет толк…» Никто из либералов его не осудил. Наоборот, он даже возглавлял потом избирательный штаб СПС

Но время шло, а кризису конца края не было видно. Денег в казне по-прежнему не хватало. (В 1996-м дефицит бюджета составил свыше 13 млрд долларов.) Несмотря на все увещевания, жизнь лучше не становилась. Разве что для олигархов, успешно приватизировавших страну. Вот они-то, да полной грудью, ощущали положительное сальдо реформ.

По степени пышной нескромности эти люди затмили не только легендарный двор Людовика XIV, но и самого «короля-солнца».

Эскадрильи личных самолетов, флотилии яхт, особняки, замки. Дни рождения, например, новые хозяева жизни отмечать предпочитали в самых экзотических уголках планеты, организовывая подвоз гостей чартерными самолетами. К каждому гостю в обязательном порядке приставлялась длинноногая модель; этого добра было просто завались, счет шел на десятки.

Им нравилось соревноваться друг с другом в масштабности и размахе — кто быстрее и причудливее потратит больше денег. Все, чего они желали, любая, даже самая фантастическая прихоть должна была исполняться в момент.

(Один из олигархов, — кажется, Прохоров, — остановившись как-то в средневековом французском замке, захотел повесить там перекладину — для утренней зарядки. Хозяева объяснили ему, что замок — старинный, любые переделки тут невозможны. В итоге перекладина была установлена… за 200 тысяч долларов. Нет ничего дороже здоровья.)

Это был воистину пир во время чумы. В то время, пока горстка людей наслаждалась жизнью, миллионы едва сводили концы с концами.

Экономика страны вновь находилась на пороге катастрофы. Долги бюджета росли ежемесячно. Денег не хватало даже на пенсии и зарплаты. Врачи, учителя, соцработники, военные месяцами сидели на голодном пайке.

Опальный генерал Рохлин на полном серьезе объезжал гарнизоны, подбивая командиров двинуться походом на Москву. В нескольких частях офицеры, отчаявшиеся дождаться получки, демонстративно выгнали на улицы боевые танки. Шахтеры перекрывали Транссиб и Северо-Кавказскую железную дорогу. По всей России гремели митинги и забастовки, причем число их с каждым годом возрастало.

Рохлин Лев Яковлевич (1947–1998) — российский политик и военачальник.

Воевал в Афганистане и Чечне. Как героя войны, его решили рекрутировать во власть — избрали в «тройке» «Нашего дома России» (была тогда такая будто бы правящая партия с Черномырдиным во главе) и даже сделали председателем Комитета по обороне.

С высоты новой должности окопный генерал увидел жизнь совершенно иначе. Участвовать в дальнейшем развале армии он не захотел, был исключен из «НДР», лишен председательского поста и создал оппозиционное «Движение в поддержку армии, оборонной промышленности и науки».

В армии Рохлин обладал авторитетом колоссальным, то есть опасность представлял для Кремля серьезную. Кроме того, именно он инициировал объявление Ельцину импичмента. Специальная комиссия Госдумы приступила к работе в конце июня 1998-го. А в ночь со 2 на 3 июля Рохлин был застрелен у себя дома. Суд решил, что его убила собственная жена. Если даже это и так, лучшего подарка Кремлю трудно было себе представить

К началу 1998 года неплатежи в бюджет составляли 500 миллиардов деноминированных рублей. (1 января 1998-го в стране прошла новая деноминация — прежняя тысяча превратилась в рубль.)

Для того чтобы выбивать налоги у крупного бизнеса (тех самых эффективных собственников!), правительству пришлось создавать даже специальный орган с грозной аббревиатурой ВЧК: Временная чрезвычайная комиссия. Но и это помогло не сильно. Эффективные собственники по-прежнему предпочитали уводить деньги в оффшоры. К концу года размер неплатежей вырос до 800 миллиардов.

Впрочем, помимо отсутствия четкого государственного курса и мало-мальски внятной финансовой политики, тому имелось еще одно веское объяснение — дефолт.

И вот о нем следует поведать поподробнее…

Медный бунт

О Медном бунте 1662 года знает каждый школьник. Со времен уроков истории все мы помним, что эти народные волнения были вызваны безголовой политикой царя Алексея Михайловича, решившего залатать прорехи в казне массовым выпуском медных денег.

Более обстоятельный разговор об этих событиях нам еще предстоит, посему остановимся лишь на одной детали — кто и как наживался на этой злосчастной медной эмиссии.

Понятно, что себестоимость меди дешевле серебра раз эдак в 60. Никакой системы защиты люди в те времена еще не придумали, так что чеканить новые монеты мог любой желающий, если, конечно, не боялся положенной за это смертной казни.

Историки утверждают, что такие смельчаки находились повсеместно, но самыми рьяными оказались родственники и приближенные государя — им-то уж точно опасаться было нечего…

Монетным двором заведовал думный дворянин Матюшкин, женатый на царевой сестре. Вот он, объединившись с другими влиятельными сановниками — главой правительства боярином Милославским (тестем самодержца), окольничими Ртищевым и Хитрово, богатейшим московским купцом Шориным — и наладил массовый выпуск поддельных денег.

По качеству боярская «неучтенка» мало чем уступала полноценной монете, благо производилась на том же дворе. Зато количество ее побило все рекорды.

Сколько в точности было начеканено левых медяков — одному Богу известно. Ясно, что речь шла не о сотнях и даже не о тысячах — работали мошенники не покладая рук.

Дальнейшее общеизвестно. В России вспыхнула невиданная инфляция. Если в 1661 году за серебряный рубль давали два медных, то в 1662-м — уже восемь. Потом — десять. Потом — семнадцать.

Алексей Михайлович Тишайший (1629–1676) — царь с 1645 г.

Из энциклопедии: «"Тишайший" (лат. clementissimus) — почетный титул латиноязычного происхождения, означающий "тишину" (спокойствие, благоденствие) в стране во время правления государя». Говоря откровенно, особого спокойствия в период его правления на Руси не было: воевали беспрестанно — то с Турцией, то с Польшей, опять же бунты: Медный, Соляной и пр. Видимо, речь, скорее, идет о личных качествах Алексея Михайловича: незлоблив, патриархален, не жесток, ну типа Брежнева на троне. Экономика при нем развивалась не спеша, без рывков и прорывов, но тихой сапой все же шла в горку, и много было заложено полезного для последующих петровских реформ

Запахло голодом. Страна нищала, а кучка бояр и окольничих только радостно потирала руки да подсчитывала барыши. Знакомая картина, верно?

И в конце концов народ не выдержал. С этого и начался Медный бунт. Собравшуюся толпу особенно впечатлили расклеенные на заборах листовки, где подробно излагался механизм всей аферы и назывались имена главных злодеев[29].

Самое примечательное, что Алексей Михайлович проворовавшихся родичей и не подумал даже наказать, хотя бунтовщики как раз требовали от него выдачи «изменников-бояр». По словам летописца, государь на своего премьер-министра и тестя лишь «посердился».

Так что отделались махинаторы исключительно легким испугом да некоторым ущербом в виде сожженных толпой домов.

Больше всего досталось купчине Шорину. У него разгромили еще и лавки со складами, впрочем прибыль от медных афер с лихвой покрывала любые убытки[30]…

…Прошло три с лишним века, и история сделала круг. Все повторилось в точности как и прежде — разница только в деталях.

На смену боярам и окольничьим пришли министры и банкиры. Место фальшивой меди заняли ценные бумаги.

Они, правда, были не поддельными, а самыми что ни на есть настоящими. Однако по степени нанесенного стране ущерба ни одна фальшивка с ними сравниться не может.

Назывались эти бумаги ГКО: государственные краткосрочные обязательства.

Это был еще один способ быстрого обогащения за казенный счет и вновь патетично объясняемый нехваткой денег в бюджете.

Начиная с 1993 года правительство как бы брало у коммерсантов взаймы, выдавая долговые расписки — те самые ГКО. В принципе ничего криминального в этом нет: даже в советские времена власти принудительно заставляли население подписываться на всевозможные заемы и покупать облигации госзаймов.

Но эти бумаги были особыми. Во-первых, получить их могли далеко не все — размер минимального платежа ГКО надежно отсекал от золотоносного ручейка любую безденежную шелупонь. А во-вторых, доходность облигаций составляла от 100 % годовых; на каждый вложенный миллион кредитор через год получал уже два.

При этом росла доходность чуть ли не ежемесячно, в геометрической прогрессии, намного опережая даже чудовищную инфляцию.

Финансовые масштабы этой затеи говорят сами за себя — за 5 лет существования ГКО в бюджет было привлечено примерно 18,6 миллиарда долларов. К середине же 1998-го — под финал — сумма накопленного госдолга составляла без малого $ 72 миллиарда. То есть за каждый доллар, ссуженный казне, отдавать следовало уже четыре.

При таких прибылях (есть еще мудреное словечко «ликвидность»!) банки потеряли всякий интерес к внутреннему кредитованию. Какой смысл вкладывать средства в промышленность или бизнес, если выручишь ты максимум 10–15 % годовых. Лучше на те же деньги закупить гэкэошек, и побольше!

Очень быстро смекнули это и иностранцы. Западные инвесторы толпами устремились в Россию, нигде в мире не было больше второго такого поля чудес: вечером зарыл золотой, утром откопал уже два.

Счетная палата, которая через пару лет будет проверять законность рынка ГКО, придет к однозначному выводу:

«Цена, по которой государство привлекало финансовые ресурсы на аукционах, значительно превышала цену, обусловленную текущими рисками, уровнем инфляции, темпами роста курса доллара США и другими финансовыми показателями… Нерезиденты, вкладывая валюту в покупку облигаций, длительное время получали значительный гарантированный валютный доход фактически без риска. Это наносило ущерб экономической безопасности России и выкачивало валюту из российской экономики».

Не надо быть великим экономистом, чтобы понять — ко всему прочему ГКО провоцировал рост инфляции. Деньги крутились не в реальном, а в виртуальном секторе экономики.

И уж тем более очевидно, что это была натуральнейшая пирамида, отличающаяся от «МММ» или детища Чарльза Понци лишь тем, что придумало ее само же государство. А значит, подобно любой пирамиде, рано или поздно она должна была  рухнуть, похоронив под своими обломками чересчур заигравшихся вкладчиков.

Уже к началу 1998 года выплаты по ГКО превысили все доходы страны ровно вдвое. Чтобы рассчитываться с должниками, приходилось выпускать новые облигации, брать очередные кредиты, и так до бесконечности. И когда по весне банки дружно принялись сбрасывать эти дутые бумажки, пирамида угрожающе заходила ходуном.

Конечно, если бы лавочку вовремя прикрыли, надвигающегося кризиса еще можно было избежать. Но в том-то и штука, что это оказалось никому не выгодно.

Впоследствии Генпрокуратура установит, что на рынке ГКО играли как минимум 780 высокопоставленных чиновников, в том числе — два вице-премьера правительства (Чубайс и Серов), министры образования (Тихонов) и промышленности (Беспалов), 3 зам. министра финансов, зампред Центробанка, первый зам. секретаря Совета безопасности. А также — что гораздо важнее — обе дочери президента: Елена Окулова и Татьяна Дьяченко.

— Эти люди, — рассказывал одному из авторов тогдашний генпрокурор Юрий Скуратов, — имели доступ ко всей так называемой инсайдеровской информации. То есть сами же устанавливали правила игры, сами играли и, разумеется, выигрывали… Мы рассматривали версию того, что должностные лица, понимая, к чему приведет пирамида, сознательно не останавливали маховик… Но возможность получить сверхприбыли, тем более если ты четко знаешь, что никогда не останешься в проигрыше и все равно успеешь вытащить деньги, была для них важнее интересов страны.

История повторялась. Подобно тому, как шурин и тесть Алексея Михайловича наживались когда-то на фальшивых медяках, не думая ни о чем, кроме собственной мошны, так и дочери президента — нынешние царевны — богатели, ничуть не терзаясь муками совести. Сановным игрокам было выгодно как можно дольше оттягивать крах ГКО — речь-то шла об их собственном кармане. Что будет со страной, волновало их в последнюю очередь; после нас — хоть потоп.

И он — потоп — не заставил себя долго ждать. 17 августа пирамида ГКО рухнула раз и навсегда, на долгие годы отбросив Россию назад, хотя лишь накануне Ельцин торжественно обещал, что никакой девальвации не будет и демонстративно отказывался прерывать свой отпуск.

Ударная волна достигла такой силы, что котировки акций на всех мировых фондовых рынках упали на 5-Ю %. Иностранные банки, вложившиеся в ГКО, понесли колоссальные убытки. Даже такие гиганты, как Citibank, Bank of America, Credit Suisse, объявили, что вся их годовая прибыль вылетела в трубу, а крупнейший американский инвестиционный фонд Long-Term Capital Management едва не оказался банкротом (ФРС США срочно пришлось вытаскивать его из долговой ямы). Общий объем потерь западных инвесторов составил по разным оценкам от 40 до 100 миллиардов долларов.

Американский магнат Джордж Сорос, инвестировавший незадолго до того миллиард долларов в акции «Связьинвеста», в ярости рвал на себе последние волосы:

— Я прекрасно знал, что система грабительского капитализма ненадежна, нестабильна, я не раз об этом говорил; тем не менее я позволил втянуть себя в сделку со «Связьинвестом». Это было худшее вложение за всю мою профессиональную карьеру.

В России дела обстояли еще хуже, если не сказать больше… Рубль молниеносно обесценился в 4 раза. (Если бы не деноминация, доллар стоил бы теперь 25 тысяч!) Тысячи предприятий стали банкротами. Государство вынуждено было объявить дефолт, отказ от исполнения своих обязательств по ГКО.

Резко упал уровень жизни. Примерно 12 миллионов человек оказались за чертой бедности: большинство населения (56 %) имели теперь доходы ниже прожиточного минимума.

Лопнули многие банки, включая те, что еще вчера считались образцом непоколебимой надежности: «Инкомбанк», «СБС-Агро», «Менатеп». Миллионы вкладчиков вновь остались ни с чем. О том, чтобы что-то этим несчастным компенсировать, никто даже и не заикался.

Когда американский газетчик спросил, например, основателя «СБС-Агро» Александра Смоленского, каковы перспективы его кредиторов, ответствовал тот с удивительным остроумием: «Они получат от мертвого осла уши»[31].

«Не очень понимаю, почему с меня хотят снять последние штаны и ботинки, — искренне поражался в другой раз Смоленский. — По мнению кредиторов, я должен ночевать на станции метро».

Перспектива ночевки в метро миллионов обманутых вкладчиков, — а в «СБС-Агро» зависли деньги 5,7 миллиона человек, — Смоленскому явно нравилась больше.

Его, правда, пытались отправить за решетку, объявили даже в международный розыск. Однако потом уголовное дело быстренько замяли, и Смоленский, точно птица Феникс, вновь вернулся в большой бизнес.

Вскоре он создаст новый банк — «ОВК», а его 23-летний сынишка Коля купит в Англии компанию TVR по выпуску спортивных машин. Деньги — 15 миллионов фунтов стерлингов — формально были папины; фактически — обманутых вкладчиков. Только кто будет в этом теперь разбираться…

(Никто ж не расследует, почему банк «Менатеп» разорился вместе с вкладчиками и кредиторами, а его хозяева — Ходорковский, Невзлин и etc. - стали вскоре миллиардерами…)

Ни один из организаторов дефолта никакой ответственности за содеянное не понес, максимум их ждала кратковременная опала. В дальнейшем все эти люди вновь останутся при деньгах и при власти: и «игроман» Чубайс, и министр финансов Задорнов, и даже председатель Центробанка Дубинин, памятный стране еще по «черному вторнику».

Очень примечательно, что когда Ельцин, выйдя-таки из отпуска, решил уволить Дубинина по горячим следам, олигархи встали грудью на его защиту.

«Через Юмашева они передали свою просьбу: умоляем не отправлять в отставку главу Центробанка, — так описывает этот эпизод первый президент в мемуарах. — Именно Центробанк сейчас проводит ряд мер, чтобы спасти от полного банкротства крупнейшие банки страны, именно он амортизирует сейчас падение курса рубля. Для того чтобы не создавать окончательной паники на финансовом рынке, Дубинина нужно оставить. Подумав, я изменил свое решение».

Дубинин Сергей Константинович (р.1950) — министр финансов России (1994), председатель Центробанка (1995–1998).

Если бы у Дубинина имелся фамильный герб, больше всего к нему подошло бы изображение граблей. В 1994-м, за «черный вторник», его сняли с поста министра финансов. В 1998-м — отправили в отставку из-за дефолта, причем Госдума принимала даже специальное обращение к Ельцину. В награду за отличную службу Дубинин стал зампредом «Газпрома» с многомиллионным окладом, а потом первым зампредом РАО «ЕЭС России»

Олигархи бились за Дубинина вовсе не потому, что он так замечательно амортизировал падение рубля.

Как раз накануне — в конце июля — Международный валютный фонд выделил России очередной транш — без малого 4,8 миллиарда долларов. Деньги должны были пойти на пополнение золотовалютных резервов, но вместо этого Центробанк раздал их крупнейшим банкам по льготному курсу.

Потом Счетная палата установит, что часть валюты Дубинин, например, с какого-то перепугу продал… иностранным банкам: «Чейз Манхеттен», «Рипаблик Нэш», «Кредит Свисс», «Сити-банку».

Нормально, да? Пришедшие из-за рубежа спасительные доллары (285 миллионов, как одна копеечка) российский Центробанк возвращает обратно на Запад, а взамен получает гору рублей, годных теперь разве что для использования в деревенском сортире.

Еще 95 миллионов долларов отдали — все по тому же льготному курсу — «Автобанку», хотя тот не рассчитался еще со старыми долгами и вообще официально считался убыточным.

Да и проданная другим банкам («Мост-банк», «Возрождение», «Банк Москвы», «МИБ», «Инкомбанк») валюта коренным образом ситуацию на финансовом рынке не изменила. Может быть, еще и потому, что вопреки объявленному дефолту в оплату за доллары ЦБ по-прежнему принимал у банков те самые злополучные ГКО.

Вот и получилось, что транш МВФ, способный если не предотвратить, то хотя бы оттянуть дефолт, быстренько разошелся по олигархическим карманам.

Приведем только одну цитату из отчета Счетной палаты:

«Цели займа первого транша МВФ на 1998 год финансовой стабилизации экономики Российской Федерации достигнуты не были, в результате чего наступил финансовый кризис экономики России 17 августа 1998 года».

…Вообще, если сравнивать тот 11-летней давности кризис с нынешним, сравнение — выглядит совершенно однозначным.

О том, чтобы платить обманутым вкладчикам из государственной казны, никто тогда даже и не помышлял. Толпы разорившихся осаждали штурмом лопнувшие банки, выходили на митинги, объявляли голодовки — все без толку.

Сегодня же — это в порядке вещей. Ни единого обманутого вкладчика в России нет. Говорим это с полной ответственностью, ибо один из авторов как раз отвечает в «Единой России» за защиту их прав.

Только с лета 2008 года из бюджета Агентства по страхованию вкладов — специально созданной госкорпорации — выплачено 17,7 миллиарда рублей. Эти деньги получили 136 тысяч вкладчиков.

В 1998-м никому не приходило в голову направлять бюджетные миллиарды на поддержание рубля. Напротив, Центробанк и Минфин еще и провоцировали падение национальной валюты. (Генпрокурор Скуратов открыто заявлял, что Центробанк «вместо того чтобы пытаться удержать рубль, стал активно сбрасывать ГКО, зарабатывая огромные деньги и усугубляя ситуацию в стране».)

Теперь на эти цели выделена рекордная сумма — свыше триллиона рублей.

И о списке приоритетных промышленных предприятий, которым должна оказываться господдержка, 10 лет назад никто не помышлял. О том, чтобы направить на нужды «АвтоВАЗа» 25 миллиардов — как это сделано сейчас — не могло идти и речи.

Мы ведь говорим: кризис при слабой власти — это всегда трагедия; при сильной — шанс на спасение.

Впрочем, мазать дефолт одной только черной краской неверно. Не бывает худа без добра. Августовский кризис имел и положительные последствия.

Раз подорожала валюта, значит, снизился и импорт. (По официальным данным он упал на 33,8 %.) Но свято место пусто ведь не бывает. Освободившуюся нишу занял отечественный производитель, который прежде проигрывал по качеству. Теперь у него был козырь — низкие цены.

И падение зарплат (в реальном исчислении) при всем своем социальном негативе тоже помогло российской промышленности устоять: себестоимость производства заметно снизилась.

В 4-м квартале 1998 года — впервые с развала СССР — произошел рост промышленного производства, правда пока небольшой — всего-то 3,1 %. Но главное было сдвинуться с мертвой точки.

Пришедшее к власти компромиссное правительство Евгения Примакова сумело — опять же впервые за последнее десятилетие — сформировать мало сказать бездефицитный, профицитный бюджет.

Правда, успехи эти дались слишком высокой ценой. Да и наметившееся улучшение очень быстро сошло на нет.

Едва только правительство Примакова выполнило главную свою задачу — удержало страну от падения в бездну — его моментально отправили в отставку. Финансовый кризис уступил место кризису политическому.

И до этого стабильности в России особо не наблюдалось — один только расстрел парламента чего стоил. Но то, что началось теперь, было уже вообще за гранью добра и зла.

В течение года сменилось 4 кабинета министров. Едва не оказалась распущенной Дума. Депутаты чуть не объявили Ельцину импичмент (не хватило 17 голосов). В открытую войну с Кремлем вступил генеральный прокурор. Снять его сил у первого президента уже не хватало, а Совет Федерации отставку упорно не утверждал.

Чаушеску Николае (1918–1989) — руководитель коммунистической Румынии в 1965–1989 гг., генеральный секретарь ЦК компартии и президент СРР.

«Дунай Разума» и «Гений Карпат», как величали его соратники, проводил политику ласкового теленка. Формально Румыния была социалистической страной, фактически — Чаушеску выторговал себе право проявлять изрядную самостоятельность. Румыния осудила ввод войск в Чехословакию и Афганистан, единственная из стран СЭВ принимала участие в бойкотируемой коммунистами олимпиаде в Лос-Анджелесе, поддерживала отношения с Китаем и Израилем. Кроме того, Чаушеску регулярно получал западные кредиты и делал это так истово, что национальная экономика оказалась на грани краха. Почти все доходы бюджета уходили на покрытие долга. В итоге Румыния стала беднейшей восточноевропейской страной (не считая Албании).

Несмотря на экономический кризис, в стране был создан беспрецедентный культ поклонения президенту. Его жена Елена являлась первым вице-премьером правительства и де-факто — вторым человеком в государстве (премьер-министром был также Чаушеску). Сын и дочь занимали ответственные посты во власти. Именами Чаушеску называли улицы, ему возводили памятники. Для президента строились помпезные дворцы, а ел он только из серебряной посуды.

В безумном стремлении к роскоши чета Чаушеску походила на Людовика XVI с Марией-Антуанеттой, и не только в этом. После Великой французской революции королевская семейка, как известно, попыталась сбежать, но была схвачена на границе и гильотинирована. Спустя два века румынский диктатор и его жена повторили их печальный опыт: в 1989-м, когда в стране начались массовые волнения, они тоже спешно покинули Бухарест и были пойманы в 75 километрах от столицы. Тут же их приговорили к смертной казни и расстреляли

Учитывая, что в сенате заседали тогда губернаторы и спикеры региональных парламентов, означало это одно — центр больше не контролировал территории. Большинство губернаторов почти в открытую говорили о необходимости смены курса и пародировали шамкающего гаранта — живую реинкарнацию позднего Брежнева. Теперь они делали ставку на новую власть — предвыборный блок «Отечество» во главе с Лужковым и Примаковым.

Чуть ли не каждую неделю взрывались громкие коррупционные скандалы. Ельцинскую «Семью» не бичевал только ленивый.

Разгорелось дело «Мабетекса» — десятки сановников, как оказалось, имели тайные банковские счета в Швейцарии. Такие же нашлись и у Ельцина с дочерьми. Плюс бессчетное множество элитной недвижимости в самых дорогих уголках планеты.

И ведь все это происходило на глазах у людей, того самого народа, во имя которого, как постоянно уверяла власть, она и работала. Люди же ведь все это видели…

Тень Чаушеску незримо витала над Кремлем. Страна стояла на пороге новых потрясений и катаклизмов. В официально опубликованном докладе ЦРУ аналитики предрекали, что Россия распадется на 6–8 государств уже к 2015 году. А совесть земли русской Александр Солженицын патетически восклицал, что «только вмешательство Неба может нас спасти».

Ан ничего — выжили. Спаслись!

Любой кризис рано или поздно заканчивается, это надо понимать. Вопрос только, с какими последствиями…

Умные учатся на чужих ошибках, — гласит народная мудрость, — дураки на своих…

Глава 5. ЯРМАРКА ТЩЕСЛАВИЯ

Если у меня три тысячи душ, так какая мне разница, будет у нас царем Александр или Наполеон?!

Μ. Н. Загоскин

«У кого нет миллиарда — пусть идет в ж…»

Если вдуматься, спокойных, некризисных времен в XX веке у нас практически не было.

Столетие едва наступило — и сразу же японская война, позор Цусимы, погромы, баррикады, разгул террора, роспуски Думы…

Только-только все устаканилось — и на тебе: Первая мировая, хлебные бунты, февраль 1917-го, октябрьский переворот, братоубийство, военный коммунизм.

1920-е годы — сплошная разруха, гиперинфляция.

1930-е — голодомор, коллективизация, индустриализации, репрессии.

1940-е — ясно без пояснений.

1950-е — послевоенное восстановление хозяйства; миллионы — по-прежнему жили в землянках…

1960-е — безумные хрущевские реформы; разгон колхозов, запрет на приусадебные участки и личный скот, повышение цен и увеличение норм выработки.

Лишь 1970-е — хоть впоследствии и назовут их презрительно застоем — привнесли в жизнь некоторую стабильность; люди перестали бояться завтрашнего дня. Но ненадолго.

Потом — перестроечные 1980-е, развал страны, беспробудные, лихие 1990-е.

Итого: за все столетие — максимум 15 лет стабильной жизни…

Путину — откровенно не позавидуешь. В наследство ему досталась нищая, распадающаяся на куски держава.

Треть населения — за чертой бедности. Более 9 миллионов безработных. Разваленные промышленность и сельское хозяйство. Полная потеря управления. 158 миллиардов долларов внешнего долга.

Когда через 8 лет он уходил, это все-таки была уже совсем другая страна. Годы правления Путина, похоже, стали тем временем долгожданной стабильности, которой так не хватало России все предыдущее столетие.

Обычно критики Кремля отвечают на это, что успехи Путина — лишь результат счастливого стечения обстоятельств. Нефть, дескать, резко поперла в цене; полился золотой дождь нефтедолларов. Ну а сидеть и стричь купоны — большого ума не надо.

На самом деле это откровенное лукавство. В момент прихода Путина к власти — нефть стоила 33–34 доллара за баррель. Причем в начале следующего, 2001 года еще и опустилась до $ 25 и держалась примерно на том же уровне до новых выборов.

2002 год — $ 28/баррель.

2003 — $ 30.

2004 — $ 36.

Кардинально вверх она пойдет только на втором его сроке; а ведь к тому моменту ситуация в стране уже резко поменяется.

Но точно такие же цены были и в последние годы Советской власти; баррель нефти стоил тогда от 18 до 32 долларов. И именно эта дешевизна, по версии многих либеральных экономистов, и привела к тотальному кризису, а затем и к распаду страны; в своей нашумевшей книге «Гибель империи» Егор Тимурович Гайдар пишет об этом прямо.

Подождите, а в чем тогда разница? Почему одни и те же цены для Горбачева оказались губительны, а для Путина — спасительны?

Да потому, собственно, что нефтяная дороговизна — лишь отговорка для тех, кто не желает замечать очевидного.

Успех России Путина — это вовсе не сырьевые сверхдоходы. (Даже сегодня, при цене в 60 долларов за баррель, экономисты хватаются за голову и предрекают спад.) Успех двух президентских сроков Путина — это воля, помноженная на прагматизм. Плюс — немного удачи.

Так уж повелось, что фактор личности играет в судьбе России определяющую роль. Одно неверное движение — и вся дальнейшая история движется совсем по другому пути…

Этот закон действовал всегда: и при царях, и при генсеках, и при президентах.

Алексей Михайлович, допустим, сильный был государь. И Россия при нем вырвалась вперед. Как и при Екатерине Великой.

А их потомок Николай II — правителем оказался никчемным и слабым; свою семью он любил больше России. Итог: ни России, ни семьи. Точно так же, как не будь Горбачева, не случилось бы, наверное, и развала Союза…

Первое, с чего начал свое правление Путин, — он принялся наводить элементарный порядок, устанавливать четкие правила игры. Для каждой категории элиты они были своими, но сводились в общем к единому знаменателю: никто больше не вправе приватизировать власть или пытаться ее шантажировать.

Подчиняешься этим правилам — живи спокойно, никто о прошлых твоих прегрешениях не вспомнит. Нет — значит, не обижайся.

Большинство новые условия приняли; в том числе и олигархи. Летом 2000-го на эпохальной встрече с крупнейшими воротилами Путин прямо объявил им новые принципы общения власти и бизнеса. Олигархи — не лезут в политику, не покупают премьеров, министров и депутатов, не вывозят капиталы за рубеж, выходят из оффшоров.

Одним из участников этой встречи был, кстати, и Ходорковский. Уже потом, сидя в колонии, он будет вспоминать:

«Путин сказал, что он ожидает, что крупнейшие компании не будут использоваться для решения политических задач. И мы все (я в том числе) заявили, что поддерживаем эту позицию».

Ходорковский поплатился именно за то, что нарушил свое обязательство. Равно как и несколько других олигархов, попытавшихся эти принципы оспорить: Гусинский, Березовский.

Наверное, честнее и справедливее было бы призвать к ответу и всех остальных. Пересмотреть, к примеру, итоги приватизации или отменить залоговые аукционы. Но о стабильности тогда можно было и не мечтать.

Выбирать следовало что-то одно, и прагматичный Путин из всех зол предпочел меньшее. В спокойствии и умиротворенности Россия нуждалась сильнее, чем в очистительном пламени социальной справедливости: пламя — на то и пламя, чтобы выжигать все окрест…

А еще — он учел ошибки прежних властителей, безуспешно пытавшихся усмирить олигархов. Одному из них, павшему смертью храбрых в боях с миллиардерами, Путин как-то сказал:

— Надо было сначала получить власть, а потом бороться с олигархами.

Именно так он и поступил; шаг за шагом… медленно с горы… и тогда уже — все стадо…

Но невозможно переделать людей в одночасье. Хоть олигархи и вынуждены были подчиниться новым порядкам, по ментальности своей они ничуть не изменились, просто виду старались теперь не показывать.

«Это все от нашей "культуры", — как бы объясняет подобную метаморфозу один из представителей этого цеха банкир Смоленский. — А вы где видели готовых капиталистов? Все ходили только недавно с комсомольскими значками. А некоторые и с партбилетом в кармане. О чем мы говорим?! Сколько длится превращение обезьяны в человека? А мы хотим, чтоб за пять минут».

Да, олигархи не выводили больше денег в оффшоры, не приватизировали министров и депутатов, не покупали госсобственность за бесценок. Но вести себя как заблагорассудится запретить им тоже никто не мог.

Телом — они находились уже в XXI столетии; душой — в XX.

Посмотрите знаменитые списки «Форбс» — золотую сотню наших сограждан. Практически все — родом из 1990-х. Первая десятка — уж точно: Дерипаска, Потанин, Вексельберг, Абрамович, Алекперов, Прохоров, Фридман…

Когда российская экономика пошла в гору, олигархи восприняли это как знак свыше.

Они хотели жить сегодня, сейчас, а не откладывать личное счастье на потом.

Большинство из них о завтрашнем дне и не думали; сумасшедшие прибыли полностью вскружили им голову. Вместо того чтобы ловить момент и инвестировать сверхдоходы в развитие производств и новые проекты, они предпочитали вытаскивать выручку из кассы и жадно распихивать по карманам. На эти деньги новоявленные миллиардеры покупали себе яхты, старинные замки и самолеты; ездили отрываться на самые дорогие курорты мира, буквально шокируя аборигенов своим размахом и широтой души.

(Служащие одного из отелей на Ямайке долго еще будут помнить совладельца «МДМ-банка» Андрея Мельниченко, который отмечал здесь день рождения. Мало того, что именинник снял отель целиком, он еще и гостей доставлял исключительно чартерными самолетами: 2 борта прилетели из Америки, 6 — из России, еще парочка — из Европы.)

Когда-то эту моду — на красивую заграничную жизнь — в капиталистический стан первым привнес Березовский. В далеком 1997-м вместе с Абрамовичем, еще служившим при нем мальчиком на посылках, он приобрел 27-метровую яхту «Stream» за 4 миллиона долларов. Для российского бомонда это воспринималась тогда как что-то невообразимое. Дьяченко с Юмашевым долго цокали языками, инспектируя новинку.

Сегодня такой покупкой никого не удивить. Если у тебя нет яхты или на худой конец личного самолета — значит, ты не можешь считаться богатым и успешным. Как громогласно объяснял когда-то владелец «Миракс-групп» Сергей Полонский: у кого нет миллиарда — пусть идет в ж…

Абрамович Роман Аркадьевич (р. 1966) — олигарх, некоторыми почитается за финансового гения.

Величина его яхт, самолетов, вилл (в смысле площади — в кв. метрах) прямо пропорциональна размеру его состояния. А чему она обратно пропорциональна — неизвестно. Точнее известно, но попробуйте угадать сами

Дальше всех в этом безумном стремлении к роскоши пошел Абрамович — у Березовского была достойная смена.

К моменту кризиса бывший повелитель Чукотки общепризнанно считался самым широким из всех миллиардеров. Его личный флот состоял из 7 яхт общей стоимостью порядка миллиарда долларов, 4 самолетов, коллекцией эксклюзивных авто ручной сборки и даже — персональной субмариной ценой в $ 80 миллионов. Плюс бесчисленное множество резиденций в разных уголках планеты, одна шикарнее другой. (В минуты откровенности Абрамович признался как-то, что хочет иметь собственные дома во всех понравившихся ему уголках света: во Франции, Британии, Испании и даже в Бразилии.)

А еще Абрамович стал первооткрывателем новой олигархической забавы — в 2003 году он купил лондонский футбольный клуб «Челси». Почин хоть и получился затратным — уже потом английские журналисты подсчитают, что только обновление команды обошлось новому владельцу в миллиард долларов (стало быть, ежедневно он тратил полмиллиона (!)) — но чрезвычайно заразным.

Вслед за Абрамовичем иностранные клубы кинулись разбирать и другие олигархи. Алишер Усманов, например, выкупил 25 % акций британского «Арсенала», опередив другого потенциального клиента — Владимира Потанина. Аркадий Гайдамак — израильскую команду «Бейтар», а его сын — клуб «Портсмут».

Сулейман Керимов чуть не стал хозяином итальянской «Ромы», Владимир Евтушенков — британской команды «Шеффилд Уэнс-дей». Даже неугомонный Березовский — и тот, поддавшись общему психозу, превратился в «понятийного» акционера бразильского клуба «Коринтианс».

Правда, и об отечественном спорте олигархи тоже не забывали, иначе бы в Кремле их просто не поняли. Тот же Абрамович уже который год вынужден спонсировать российский футбол и даже платить зарплату Гусу Хиддингу. Вице-президент «Лукойла» Леонид Федун — хозяин «Спартака». «Газпром» владеет «Зенитом». Потанин спонсирует ЦСКА. Дерипаска — миноритарный акционер краснодарской «Кубани».

Вряд ли все эти люди поголовно влюблены в большой спорт — Абрамович, допустим, до «Челси» никогда особым пристрастием к нему не отличался. Если и ходил на игры омского «Авангарда», исключительно по долгу службы («Сибнефть» была одним из главных спонсоров команды), на трибуне откровенно зевал и томился. Но этот был тот самый случай, когда понты — дороже денег.

Вложения в спорт оказались очень выгодной с политической точки зрения инвестицией. Высшие лица государства, члены правительства частенько приходили теперь на матчи и чемпионаты. Сидеть с ними в гостевой ложе было и престижно, и приятно, да и достучаться до высокопоставленных ушей так было гораздо легче.

Путин выполнил свое обещание, данное еще во время первой предвыборной кампании: олигархи стали равноудаленными. Никаких преференций и персональных условий. Если радость на всех одна — на всех и беда одна.

И тем не менее они по старинке пытались проторять дорожки к душам и сердцам новых властителей и не всегда — безуспешно.

На роскошных вечеринках, которые олигархи проводили в Куршавеле, Москве, Монако и Ницце, представители власти присутствовали всегда: а кому неохота послушать живую Кайли Ми-ноуг (за ее приезд в столицу накануне нового 2007 года Сулейман Керимов выложил миллион долларов). Правда, и Путин, и Медведев эти светские рауты предпочитали обходить стороной. Принцип равноудаленности соблюдался ими свято.

…Когда-нибудь будущие историки, описывая великосветские забавы российских толстосумов, будут искренне поражены чудовищным симбиозом спеси и фанаберии, которая владела российскими богачами начала XXI века, этакой ярмаркой тщеславия.

(Один из авторов был свидетелем поразительной картины, когда топ-менеджер РАО «ЕЭС» Александр Чистяков, прилетев на отдых в Эмираты, отправил назад в Москву комнатную собачку чартером; с собакой — в отель не пускали, а рейсовых самолетов она, видно, боялась.)

В конце концов, так ли много надо для нормальной жизни? Зачем одному, пусть даже и очень богатому человеку эскадрилья личных самолетов или флотилия яхт? Какой смысл накупать себе множество заграничных дворцов, если жить в них все равно не будешь; максимум — перекантуешься пару ночей. И ведь не просто каких-то там скромных домишек, нет, непременно надо, чтобы с историей да с родословной…

Виктор Вексельберг купил бывшую виллу Муссолини на озере Комо, а ресторатор Новиков — соседнюю виллу покойного модельера Версаче.

«Король» удобрений Дмитрий Рыболовлев стал счастливым обладателем особняка Дональда Трампа во Флориде ценой в $ 100 миллионов.

Симон Поваренкин приобрел в Нормандии бывший замок Ив Сен-Лорана «Габриэль»; это удовольствие обошлось ему всего лишь в 9,6 миллиона евро. Копейки, в общем.

То ли дело Михаил Прохоров: накануне кризиса олигарх, известный своей скандальной тягой к прожиганию жизни и обливанием длинноногих моделей коллекционным шампанским «Кристалл» (одна бутылка — 300 евро, рекорд — 260 бутылок; сколько это будет — посчитайте сами, даже без учета стоимости моделей) объявил о покупке самой дорогой виллы в мире. За бывшую резиденцию бельгийского короля Леопольда II в Монако с него запросили 730 миллионов, понятно — не рублей…

Впрочем, даже эти выходки меркнут на фоне безумств, совершенных парочкой российских бизнесменов, чьи имена держатся в секрете. Один, по данным британской The Daily Mail, приобретя за 10 миллионов долларов роскошный дом в местечке Сэндбэнкс, тут же снес его и принялся возводить новый, еще пуще прежнего. Другой, купив виллу в Бельвью-Сюр-Мер под Монако, опечалился соседством с железной дорогой; гул поездов мешал ему, бедному, почивать. Недолго думая, он взял да и объявил, что готов выложить 100 миллионов евро за акции железнодорожной компании; лишь бы только передвинуть ее подальше.

Эти люди как будто забыли главную жизненную заповедь: к гробу — тележку не приделаешь. В этот мир все приходят голыми и уходят — тоже в неглиже…

Все эти годы власть старалась не вмешиваться в дикие забавы олигархов, лишь ограничивая политические амбиции некоторых, позабывших об осторожности, богачей.

Перед думскими выборами 2007 года Центризбиркому чуть ли не в последний момент пришлось вычеркивать из списка ЛДПР наиболее одиозных граждан: девелопера Года Нисанова и «дорожника» Армена Шагиняна. Правда, многие их коллеги по цеху в парламент все-таки прошли; есть в ЛДПР, например, такой депутат Дмитрий Свищев. Правда, в Думе мы с ним ни разу не сталкивались; говорят, его проще встретить на склонах Куршавеля, где регулярно организовывает он кубки миллиардеров…

Можно ли упрекать Путина в том, что он, если и не потворствовал этому безудержному прожиганию жизни, то как минимум ему не противился?

И да, и нет. Путин — глубоко, иногда даже слишком прагматичный политик. Олигархи для него — давно уже отработанный материал.

Прошли те времена, когда капитал управлял страной. Сегодня — вся полнота власти в руках у Кремля; полагаем, этот тезис не требует даже подтверждений.

Отобрав политическое влияние у олигархов, заставив следовать новым правилам игры, Путин не стал окончательно загонять их в угол. В конце концов, пусть себе резвятся.

Да и переделать их было выше его сил; а других олигархов, перефразируя известное изречение Сталина про писателей, у него не было.

В понимании Кремля, олигархи — почти как зверушки в школьном зоосаде; барахтаются, глупые, в просторном вольере; иногда даже — рычат и показывают зубы. Но главный-то все равно тот, кто приносит питомцам корм.

Когда наступил кризис, это стало окончательно ясно. Как нашкодившие школьники, миллиардеры устремились гурьбой в Белый дом и Кремль — просить господдержки.

Тут-то и выяснилось, что хваленые российские олигархи, кичившиеся своим умением зарабатывать миллиарды, далеко не так оборотисты, как хотели казаться.

Все их несметные богатства оказались лишь результатом общего роста рынка. Поголовно выходя на ІРО — международные фондовые биржи, — они увеличивали свою капитализацию за счет растущих в цене активов, причем приписывая себе не только существующие, но и будущие проекты.

Эти многомиллиардные состояния были во многом фикцией, туманной дымкой над утренней Темзой. Хотя под них они исправно получали западные кредиты и банковские ссуды.

Абсурд — по-другому не скажешь. Годы подряд наш российский Минфин размещал стабилизационный фонд в иностранных ценных бумагах. А наши российские компании одновременно получали на Западе кредиты; ежегодно размер совокупного корпоративного долга возрастал почти вдвое.

1 января 2006 — $ 175,1 млрд.

1 января 2007 — $ 261,9 млрд.

1 января 2008 — $ 417,2 млрд.

1 января 2009 — $ 451,9 млрд.

Иными словами, западные банки кредитовали российский бизнес за счет российского бюджета!

Другое дело, что с приходом кризиса кредиты эти быстро пришлось отдавать. На 1 апреля текущего, 2009 года корпоративный долг снизился уже до $ 278 миллиардов и неуклонно продолжает сокращаться. (Получается, всего за 3 месяца возвращена была рекордная сумма — $ 174 миллиарда; больше, чем внешний долг России к 2000 году.)

Во многом столь спешная отдача иностранных долгов стала возможной благодаря господдержке, которую получили крупные компании.

Это еще один предмет постоянных споров — надо ли помогать олигархам в трудную минуту, или каждый пусть умирает в одиночку.

На сей счет у нас есть собственное мнение: помогать бизнесу, конечно, надо. (Так поступает не только Россия, но и практически все страны мира.) Даже не по причине особой к нему любви.

Бизнес — это не только собственники и акционеры. Это еще и трудовые коллективы. Нередко частные предприятия являются градообразующими и подпитывающими весь регион.

Без Горьковского автозавода, допустим, Нижегородской области выжить будет почти невозможно. Так же как и Липецкой — без Новолипецкого металлургического комбината, а Вологодской — без «Северстали» и «Череповецкого Азота».

Миллионы людей — обычных работяг и инженеров — оказались заложниками амбиций своих хозяев. И с этим, увы, ничего не поделать. По крайней мере — сейчас.

Но помогать тоже надо с умом. Нам, например, непонятно, почему олигархи, клянчащие у государства деньги, не удосуживаются одновременно избавиться от своих дорогих игрушек.

Взять того же Абрамовича, чья структура «Евраз» (он владеет в ней 36 % акций) уже получила кредиты более чем на 2 миллиарда долларов (от «Внешторгбанка» и «Внешэкономбанка») и рассчитывает на новую помощь.

Казалось бы, если ты идешь с протянутой рукой, то и вести должен себя соответствующе. Однако лишь в марте 2009-го — аккурат в разгар кризиса — одна из компаний Абрамовича заказала самый большой в мире горнопроходческий щит ценой в 100 миллионов евро. Дескать, Роман Аркадьевич давно мечтает о прокладке тоннеля (!) между Чукоткой и Аляской[32].

Или поминавшийся уже Алишер Усманов, основной владелец компании «Газметалл». Получив госкредит, он тут же докупил акций любимого клуба «Ливерпуль»; недорого, правда, всего-то за 5 миллионов фунтов стерлингов. Но сам факт!

(«Я люблю "Арсенал", и я не продам ни одной акции», — отвечал азартный Усманов в ответ на все упреки в свой адрес.)

Годом раньше — в марте 2008-го — Усманов стал еще и обладателем поместья XIX века Beechwood в центре Лондона; бывшему хозяину — эмиру Катара — за это великолепие он выложил 90 миллионов долларов.

Самое время сейчас избавиться от таких дворцов. Понятно, не за прежнюю цену. Продайте хоть за бесценок или отдайте государству, пусть даже в счет долга.

Нет же, не продают. Олигархов, которые решились сбросить оковы вчерашней роскоши, можно пересчитать по пальцам одной руки. Говорят, например, что совладелец «Альфы» Герман Хан выставил на торги свой самолет. Прохоров — отказался от покупки виллы бельгийского короля. Дерипаска — пытается сбыть с рук отель в Черногории. А хозяин строительной компании «Миракс-групп» Сергей Полонский — тот самый, что еще вчера посылал всех, у кого нет миллиарда долларов в ж…, - объявил о намерении продать свой турецкий отель «Сангейт Порт Роял», а заодно и дом на Лазурном побережье вместе с яхтой.

Правда, в то же самое время компаньон Полонского, финансовый директор «Миракса» Дмитрий Луценко, радостно позирует глянцевым журналам на фоне 48-метровой собственной яхты, открывает новый клуб и рассказывает о прелестях жизни. (Журнал Tatler с красочной луценковской фотосессией увидел свет аккурат в апреле 2009-го.)

Нам думается, российские богачи до конца еще не ощутили на себе холодное дыхание кризиса; недаром цены на знаменитой Рублевке — вопреки всем прогнозам, так и не упали, а по субботам в «Барвихе Люксери Вилидж» с неизменной помпой проходят концерты «Камеди Клаб», билет в партер — стоит тысячу евро. Да и от поездок в Куршавель и другие злачные места эти люди тоже не нашли в себе силы отказаться.

Среди тех, кого светские репортеры засекли этой зимой на самом дорогом горнолыжном курорте, оказались, к примеру: основной акционер банка «Абсолют» Александр Светаков (№ 80 «золотого списка» «Финанс»), совладельцы страховой компании «РЕСО» братья Саркисовы (№№ 58–59), хозяин «Русагро» Вадим Мошкович (№ 340), председатель совета директоров энергетической группы Е4 Михаил Абызов (№ 137), совладелец авиакомпании «Сибирь» Владислав Филев, президент Балтинвестбанка Юрий Рыдник, «семейный» банкир Александр Мамут (№ 76). Сама «семья» также почтила Куршавель своим присутствием — были там и Дьяченко, и Юмашев, и его дочь Полина Дерипаска — и это при том, что сам Дерипаска балансирует на грани банкротства.

Кризис хоть и внес коррективы в быт великосветских затейников, но весьма и весьма своеобразные. На рождественской вечеринке в клубе «Ле Кав» VIP-ложи, улетавшие в прежнее время как горячие пирожки, раскупались с большим трудом. Организаторам пришлось скидывать цену аренды с первоначальных 40 тысяч евро (!) до 5-10.

При этом и клубы, и дискотеки забиты были русскими до отказу; их слух услаждали специально привезенные звезды отечественной эстрады — Киркоров, Малинин, Земфира, ВИА «ГРА». И традиционный кубок миллионеров по горным лыжам, организованный нашим коллегой Дмитрием Свищевым, — тоже прошел с большой помпой. Первое место досталось наследнику президента компании «ЕСН» Григория Березкина (№ 142), второе — дочери Владимира Потанина (№ 7).

Не было отбоя от посетителей и на другом эпохальном для богачей мероприятии — выставке Millionaire Fair Moscow (проще говоря — московской выставке-ярмарке миллионеров).

«Именно сложившаяся в мире ситуация и набившее оскомину слово "кризис" способствовали невероятному успеху выставки, — горделиво сообщается на официальном сайте мероприятия. -2008 год стал для нас знаковым… мы побили рекорды продаж и посещаемости качеством публики и товаров, а не их количеством».

И тут же:

«На стенде компании King Koil был куплен матрас стоимостью в 50 000 евро, проданы три криосауны от компании Criotec стоимостью 150 000 евро каждая, (…) а роскошный замок в Ирландии был куплен за баснословную сумму на второй день московской выставки роскоши… Было приобретено 3 яхты, а количество заказов на другие модели линейки Princess, по мнению представителей компании, просто зашкаливает… Вертолеты Augusta Westland, шубы от Helen Yarmak на сумму 600 000 евро, мебель Collection Aleksandra за 100 000 евро и даже игрушки с бриллиантами — продано!!!»

Кто не знает — проходила эта выставка в самый разгар кризиса, в конце прошлого ноября…

Сколь ни печально сознавать, в этом пире во время чумы принимают участие не одни лишь коммерсанты.

В рождественские каникулы наряду с олигархами отплясывали в Куршавеле и многие чиновники с депутатами. Еще больший десант, включая нескольких вице-премьеров, был замечен в Арабских Эмиратах. После Нового года президенту пришлось даже издавать распоряжение, по которому все сановники, выезжающие отдыхать за рубеж, обязаны информировать главу государства о месте и сроках проведения каникул.

Никто — ни олигархи, ни политики — даже в условиях кризиса не хотят сокращать аппетитов и личным примером демонстрировать переход к аскезе. Аккурат сейчас один из руководителей правительства достраивает, например, новый дом общей площадью… 12 тысяч метров.

И об экономии казенных денег почти никто тоже не задумывается. Большинство как летали, так и летают чартерными самолетами. Некоторые губернаторы строят себе новые резиденции, покупают телеканалы.

Западные воротилы, выписавшие себе по итогам прошлого года гигантские бонусы, подвергаются остракизму, но ведь то же самое делают и их российские коллеги.

Мы даже близко не догадываемся, какие бонусы получили акционеры и топ-менеджеры крупнейших монополий. Счет — явно идет на десятки миллионов.

Если уж руководители гораздо более скромных структур — Фонда содействия реформированию ЖКХ или Российской венчурной компании[33] — особым спартанством не отличаются, чего там говорить о гигантах с многомиллиардной капитализацией.

Проведенные не так давно прокурорские проверки установили, что только вознаграждение, полученное членами правления Фонда ЖКХ за 2008 год, составило 55 миллионов рублей. Примерно столько же Еврейская автономная область потратила на весь капремонт жилых домов.

Расходы на содержание в прошлом году Российской венчурной компании — де-факто структуры государственной, созданной для поддержки индустрии венчурного инвестирования, обошлись в 290 миллионов. Лишь генеральный директор получил за 2 года 8,6 миллиона рублей.

Недавнее бюджетное послание Медведева, в котором он потребовал перейти к режиму резкой экономии, явно появилось не от хорошей жизни. Правда, большой вопрос, насколько эти президентские наказы будут выполняться. Декларации ведь тоже все подают, но о дворцах и яхтах никто почему-то не пишет…

Олигархи с протянутой рукой

Что ни говори, у кризиса есть свои положительные стороны. Пока больше всего потерь принес он не простому, среднестатистическому гражданину, а столь нелюбимым нами толстосумам; и это, признаемся, нас изрядно радует.

Совокупный размер убытков, которые понесли российские олигархи, исчисляется сотнями миллиардов; только фигуранты первой десятки топ-листа лишились от 150 (по версии журнала «Форбс») до 160 миллиардов долларов (по версии журнала «Финанс»),

К слову, в конце книги вы сможете сами оценить масштабы их разорений; в отличие от других, мы составили свой собственный рейтинг — не по степени богатства, а напротив, по мере его убывания.

Разные аналитики оценивают их, конечно, по-разному, но первая тройка разоренных сомнений ни у кого не вызывает.

Дерипаска Олег Владимирович (р. 1968) — олигарх.

Его необычная фамилия, похоже, восходит к славянским глаголам «дерибаться» и «дерябаться» — то есть «царапать» или «ударять». В южных украинских говорах название колючки-чертополоха — дерибас, а на Кубани, откуда родом предки олигарха, довольно часто встречаются фамилии Дерепаска, Дерепаско, Дерепаскин, Дерипас, Дерипаско, Дерибаскин…

В общем, к знаменитой одесской улице Дерибасовская (названной по французской фамилий Де Рибас, — одного из одесских градоначальников) Олег Владимирович отношения не имеет

Больше всех «потерял» Олег Дерипаска: от 25 до 35 миллиардов. Вторым оказался Владимир Потанин — 20 млрд. Замыкает пьедестал владелец «Северстали» Алексей Мордашов — 18 млрд.

А председатель совета директоров «Норникеля» Александр Волошин — даром что империи Потанина-Дерипаски трещат по швам — был премирован за ударную работу в 2008 году 5,5 миллионами долларов…

Вообще, новая «золотая сотня» кардинально отличается от всех предыдущих.

Дерипаска, еще вчера считавшийся одним из богатейших людей планеты, еле-еле сумел удержаться в первой десятке; в рейтинге «Финанса» он занимает 8-е место, а в рейтинге «Форбс» — вообще 10-е. Вылетел из числа миллиардеров «семейный» специалист Александр Мамут и все без исключения строительные магнаты. Зато самым состоятельным враз оказался любитель моделей в шампанском Михаил Прохоров.

История взлета Прохорова — это как раз тот случай, когда не было бы счастья, да несчастье помогло.

Зимой 2007-го Прохоров очутился в эпицентре международного скандала: на склонах Куршавеля его вместе с выводком неизменных моделей задержала французская полиция. На поверку девушки сплошь оказались несовершеннолетними, кроме того, у них в номерах будто бы нашлись еще и наркотики… Выпустить, конечно, Прохорова выпустили, но репутацию ему это здорово попортило.

Вот тогда-то его многолетний партнер Владимир Потанин и предложил полюбовный развод. Переговоры велись долго. В конце концов Прохоров продал свою часть «Норильского никеля» Дерипаске; кто же мог представить, что очень скоро и «Норникель», и все другие промышленные активы резко обесценятся, а живые деньги — напротив, превратятся в самое главное богатство.

В полной мере этот принцип — насчет счастливого несчастья — можно отнести и к другому удачливому миллиардеру — Сулейману Керимову.

Год назад Керимов был вынужден избавиться от своих пакетов в «Сбербанке» и «Газпроме», и не от хорошей жизни. В «Сбербанк» пришло новое руководство во главе с отставным министром Грефом. Акции от Керимова потребовали продать.

А буквально через полгода капитализация «Сбербанка» упала в разы, и оказалось, что Керимов в очередной раз поступил умнее всех. Как сказал поэт: «И пораженье от победы ты сам не должен отличать».

Конечно, не надо воспринимать потери олигархов столь буквально. Капиталы, которыми они обладали, были сугубо виртуальными. Стало быть, и убытки их — виртуальны не менее.

Для простоты объясним это на понятном каждому примере. Наверняка у вас есть квартира. Может быть, еще и дача. И даже — гараж.

Вся эта собственность имеет рыночную стоимость. В середине прошлого года, когда цены на недвижимость били рекорды (средняя стоимость метра квадратного в Москве перевалила тогда за $ 5 тысяч), вы, стало быть, имели высокую капитализацию. Может быть, полмиллиона долларов. А может, и миллион.

А теперь — цены упали. Вместе с ними снизилась и ваша капитализация. При этом как жили вы в своей квартире, так и живете, то есть для вас лично — ничего не изменилось…

Оценка капитализации бизнеса во многом напоминает анекдот про то, чем отличается «гипотетически» от «практически»: гипотетически — мы с тобой миллионеры, практически — у нас дома живут две проститутки и один голубой…

Правда, с крупным бизнесом все обстоит сложнее. Практически каждый олигарх под свои активы успел набрать кредитов и их надо теперь отдавать. А нечем!

И все равно — мучения, которым подвергаются отечественные богачи, не идут ни в какое сравнение с терзаниями их иностранных коллег. И это — еще одна положительная сторона кризиса: хоть и не любим мы олигархов, но все равно чертовски приятно хоть в чем-то осознавать национальное наше превосходство.

Считается, что кризис непременно порождает волну громких самоубийств, мол, обанкротившиеся магнаты уходят в мир иной, не в силах пережить позор. Глава Всемирной организации здравоохранения Маргарет Чан уже зловеще предрекает рост таких суицидов.

Однако Россию эта волна практически не задела; за время кризиса никто из миллиардеров или мультмиллионеров с собой не покончил, да и ни одно крупное предприятие — не обанкротилось[34].

То ли дело у них. (Когда мы пишем эти строки, началось как раз банкротство американских «Крайслера» и «Дженерал Моторе».)

Пустил себе пулю в лоб Стивен Гуд, глава одной из крупнейших американских риэлтерских компаний Sheldon Good & Company Auctions Internationa. (Как писалось прежде в его пресс-релизах, «на рынке недвижимости Sheldon Good означает то же, что Chrisie’s и Sotheby’s на арт-рынке».)

Вскрыл вены ножом для разрезания бумаг французский финансист Рене-Тьерри Магон де ла Виллегюше; его фонд Access International вложил 1,4 миллиарда клиентских долларов в пирамиду Бернарда Мэдоффа.

Бросились под поезд один из руководителей английской финансовой компании Olivant Кирк Стивенсон и немецкий миллиардер Адольф Меркле, еще недавно входивший в «золотую сотню» «Форбса». (Фармацевтический магнат, владелец фармгиганта Ratiopharm, не смог пережить роковой ошибки: накануне кризиса он инвестировал 400 миллионов евро в рухнувший «Фольксваген».)

В собственном особняке сгорел британский миллионер Кристофер Фостер, в одночасье ставший банкротом; прежде чем поджечь имение, он застрелил жену, дочь и даже любимую собаку. Таким же макаром ушел из жизни финансовый менеджер Pricewaterhouse Coopers Картир Раджарам; перед смертью он тоже расстрелял всю свою семью — мать, жену, троих сыновей.

Повесились член совета директоров банка HSBC Кристен Шнор и финансовый директор разоренного ипотечного фонда Freddie Mac Дэвид Келлерман; первый — накинул петлю в лондонском отеле, второй — в подвале своего дома.

А бразильский трейдер Пауло Серхио Сильва — и вовсе предпочел застрелиться прямо во время торгов на местной бирже; торги остановились на 15 минут, но потом продолжились как ни в чем не бывало…

Грех, конечно, радоваться чужому горю, но факт остается фактом: в России кризис ощущается не столь остро.

Более того, многие даже умудряются на нем наживаться. В первую очередь — банки.

Кризис — всегда золотое дно для банкиров. Если раньше они чуть ли не бегали за клиентами, то теперь чувствуют себя истинными хозяевами жизни. Себестоимость свободных денег резко выросла. А значит, кто распоряжается ими, тот и заказывает музыку. Появилась даже новая разновидность коррупции — «откат» банку за получение кредита. Расценки доходят до 10 % от суммы.

Так было всегда, еще с незапамятных времен. Пока Америка полыхала в огне гражданской войны, миллиардеры Морганы подсчитывали миллионные барыши. Просто потому, что именно их банк вел эмиссию «квазиденег» — «гринбэков».

Гринбэки обесценивались, вызывая отчаяние рядовых американцев, а финансовая олигархия меняла их на серебряные доллары, твердые фунты и франки.

Наши «системообразующие» полугосбанки почти так же, получая гигантские госкредиты в конце 2008 года, меняли их на доллары и с тихой радостью ждали очередного понижения курса рубля — вроде ничего не делаешь и деньги чужие, а все богатеешь и богатеешь…

То, что в банковском секторе все у нас не слава богу — вынужден был признать и президент. «Прямая государственная поддержка фондового рынка ни к чему не привела», — публично заявил Медведев. А Путин — вообще потребовал, чтобы кредиты выдавались по ставке 12 % — 14 %; вот только добиться этого на практике до сих пор не получается. Кредиты даже под 25 % считаются благоденствием; получить такой кредит без блата или взяток — невозможно.

Морганы — влиятельнейшая и богатейшая американская династия. Самый известный представитель фамилии — Джон Пьер-пойнт Морган (1837–1913).

Начинал он с торговли ценными бумагами, но поднялся на поставках во время гражданской войны в США и банковских операциях. К началу XX века Морган считался самым богатым человеком планеты. Помимо банковского бизнеса, в его владении находились едва ли не все прибыльные сферы американской экономики: банки, железные дороги, сталь, сельскохозяйственные орудия, морские перевозки, судостроение. Он создал первую американскую корпорацию («Дженерал Электрик») и первую компанию с оборотом более $ 1 млрд. («Ю.С. Стил»). Словом, наши олигархи эпохи Ельцина против Моргана — мелкая шпана.

В 1902 году президент США Теодор Рузвельт объявил войну «финансовым баронам». Главным врагом он считал именно Моргана и даже попытался привлечь его к суду за нарушения антимонопольного законодательства.

Многие видят в этом аналогию с Путиным и Ходорковским. В защиту Моргана тоже выступали тогда очень многие, особо упирая на его любовь к благотворительности (почти как проект «Открытая Россия».)

«Никакие пожертвования, сделанные из подобных состояний, — отвечал на это Рузвельт, — ни в коем случае не оправдывают преступления, совершенные при их накоплении»

Российские банкиры — вот кто больше всего выигрывает сегодня на кризисе. Безумный рост процентной ставки на долгие годы вперед обеспечивает их благосостояние.

И ладно бы они просто наживались. Некоторые банкиры умудряются еще и попадаться на банальном воровстве: все равно как Шура Балаганов, имевший 100 тысяч, но полезший по привычке в чужую сумочку.

Верхушка банка «ВЕФК», к примеру, бесстыдно умыкнула почти миллиард «пенсионных» рублей. Руководство банка «Фемели» попалось на незаконном выводе «грязных» денег за рубеж; криминальный доход банка составил свыше 9 миллиардов рублей. Обналичиванием денег через фирмы-однодневки занималось руководство «Банка проектного кредитования», через 24 фиктивные конторы они легализовали 7,2 миллиарда.

По данным Генпрокуратуры, только с октября 2008 года в отношении руководителей и работников российских банков было возбуждено более 50 уголовных дел.

Не менее «оптимистичные» данные получили мы и в Центробанке: в результате проведенных здесь проверок у 36 банков были отозваны лицензии за различные выявленные нарушения.

Собственно, то, что банковская сфера далека от идеальной — ни для кого не секрет. Достаточно вспомнить громкое убийство первого зампреда ЦБ Андрея Козлова. Козлов как раз железной рукой пресекал отмывание банками криминальных денег. По его инициативе многие потеряли лицензии, в том числе и «ВИП-банк», чей председатель совета директоров Алексей Френкель и «заказал» в отместку Козлова.

А ведь надо при этом еще учесть, что российское законодательство довольно жестко устанавливает госконтроль за банковской деятельностью; не будь его — трудно даже себе представить, какой хаос бы сегодня творился…

Или другой, не менее яркий пример — Великая депрессия. Не было в американской истории второго такого по драматичности периода. Несколько миллионов человек попросту умерли тогда от голода.

Но вот что показательно. В 1930 году 2 % американцев владели 30 % всей собственности в США. В 1940-м те же 2 % владели уже 35 % собственности.

Будем справедливы: не богачи и не монополисты организовали Великую депрессию. Поначалу она пугала их не меньше, чем остальных сограждан. Магнаты искренне боялись, что лишатся вообще всего. Но потеряли лишь малую часть, да и то ненадолго.

За 10 лет Великой депрессии ни один олигарх не разорился. Ни одна из «60 правящих семей Америки» не пошла по миру. Наоборот! Они стали еще богаче.

Так уж водится: во время кризисов богатые всегда богатеют, а бедные — беднеют.

Механизм этой несправедливости хорошо известен, чтобы понять его, не надо быть профессором экономики. Все довольно просто…

Богатства верхушки в период кризиса могут уменьшиться в абсолютном исчислении их «биржевой цены», но в сравнении с доходами большинства они все равно растут.

Корпорация стоила миллиард, а стала стоить всего двести миллионов. Однако это абстрактная цена. В действительности большие заводы и гигантские корпорации никуда не делись — они просто временно недооценены рынком. Главное, чтобы на них не висели необеспеченные кредиты. В любом случае ликвидация монстрообразующего предприятия — огромная социальная проблема, и банк вас с неохотой, но перекредитует. А в случае необходимости — подставит плечо государство.

Но ферма или заводик мелкого собственника тоже стоили миллион, а теперь — упали до ста тысяч, и если он обременен кучей долгов — ему никто никогда не поможет. Большому собственнику теперь легче купить его за бесценок. А наемный работник вообще оказался на грани голода, его труд дешевеет и, соответственно, приносит хозяину больший доход.

И потому рассказы про обедневшего Абрамовича, Фридмана, Мордашова и Дерипаску, которые скоро станут клянчить пятаки на паперти — истории… ну, скажем так, для очень наивных.

А ведь кризисы еще можно использовать! Их даже можно специально организовывать и преспокойно ловить потом жирную рыбку в мутных водах.

(Те же финансовые пирамиды — вообще от начала и до конца искусственно созданные кризисы.)

В начале XX века крупнейшие банкиры Америки, возглавляемые легендарным Джи Пи Морганом, организовали один такой искусственный кризис. Они очень хотели поглотить маленькие банки, чтобы заправлял всем частный центральный банк, принадлежащий, разумеется, им одним. А для этого требовалось внедрить в массовое сознание, что монополия — совсем не столь плоха, как кажется, даже наоборот.

В 1907 году Морган и его друзья тайно спровоцировали обвал фондового рынка. Сделать это было не трудно, поскольку большинство мелких банков собственных серьезных капиталов не имели. Сумма резерва у многих составляла менее 1 %.

Разумеется, вкладчики толпами ринулись забирать деньги, а банки — столь же массово стали лопаться. И тут на авансцену в облике спасителя отечества явился благородный Морган. И объявил, что знает, как вывести экономику из кризиса.

С согласия Конгресса Морган напечатал 200 миллионов своих частных долларов. Эти деньги он щедро инвестировал в экономику, да и сам активно пользовался ими.

Через год кризис оказался побежден. Моргана чествовали как героя. «Всех наших трудностей проблем можно было бы избежать, назначь мы специальный комитет из 6–7 государственных мужей, подобных Джи Пи Моргану, дабы решать проблемы страны», — торжественно объявил во всеуслышание президент Вильсон.

То, что кризис организовал сам «государственный муж», выяснится позднее. К тому времени, однако, в руках нескольких крупных банков сосредоточится уже вся полнота финансового могущества. Правда, наследники Моргана сохранить былую империю так и не смогли, слишком уж оказались алчными и нетерпеливыми…

Главное — уметь вовремя остановиться, но во все эпохи именно это было самым сложным. Жадность — известно — ведет к бедности…

Бояре и окольничьи Алексея Михайловича вполне могли перестать чеканить медную «неучтенку» и гордо уйти с набитыми карманами. Не ушли, потому что не нашли сил сказать себе «хватит».

Так же точно не смогли остановиться откупщики во Франции конца XVIII столетия. Откуп налогов приносил им громадные барыши… Но королевский режим пал, и счастливыми стали считать себя лишь те, кто сумел избежать гильотины.

Или взять русских заводчиков начала XX века и их сановных покровителей вроде великого князя Михаила Александровича. На кризисе они вышли в миллионщики, и могли начинать каждое утро с шампанского и устриц. А тут — революция, которой они, получается, невольно подыгрывали… И миллионер-политикан Александр Гучков из властителя дум мгновенно превратился в политэмигранта. Умер в Париже — уже повезло, что не в расстрельном подвале.

Поразительная неспособность просчитывать партию хотя бы на два шага вперед!

Высшая финансовая знать Германии времен гиперинфляции не разорилась, даже округлила свои богатства. Но у нее хватало ума делиться. Король машиностроения и металлургии Гуго Стиннес покупал новые заводы и газеты. Но еще он принимал меры к тому, чтобы остановить гиперинфляцию, и давал деньги на войну с поднимавшей голову революцией.

А вот русские богачи плохо понимали, кому надо давать деньги. Что делали русские купцы типа Саввы Морозова? Их капиталы на что работали?

Иностранные богачи, спонсировавшие нестабильность в России, действовали хотя бы в интересах собственных стран.

Широко известно, как немецкая разведка помогала большевикам. Гораздо менее известно, что еще усерднее занимались этим финансисты из США. В своей книге «Уолл-стрит и большевистская революция» американский профессор Энтони Саттон приводит буквально десятки имен[35].

Американские дельцы свято верили, что, развалив в России «старый режим», они получат доступ к ее несметным природным богатствам.

В числе тех, кто давал большевикам немалые деньги — удивительные фигуры. Например, родной дядя Льва Троцкого-Бронштейна — воротила банкир с Уолл-Стрита, некогда эмигрировавший из России за океан. Что любопытно — в конторе дядюшки Троцкого работал и сам Сидней Рейли, будущая легенда английской разведки и резидент СИС в Москве. Где-то поблизости крутился и близкий родственник другого вождя революции — Якова Свердлова.

Моролов Савва Тимофеевич (1862–1905) — владелец Никольской мануфактуры.

Один из богатейших людей России и известный спонсор социал-демократов.

БСЭ не сомневалась: «Противоречивость общественной позиции Саввы М. привела его к личной катастрофе (отстранение от дел фабрики, болезнь, самоубийство)». Однако сомнения в самоубийстве есть. «Жарко, отдохну до обеда», — это были его последние слова, с которыми он ушел к себе в номер после второго завтрака в гостинице в Канне. Был прекрасный майский день 1905 года. Когда жена Саввы Морозова услышала хлопок выстрела и вошла в его комнату, то через распахнутое окно увидела убегающего мужчину…

В общем, история с закулисными вливаниями в РСДРП темная и загадочная.

«Без финансовой, дипломатической и политической поддержки, оказанной Троцкому и Ленину их мнимыми "противниками", а на деле заинтересованными в революции союзниками — капиталистами Уоллстрита — большевики вполне могли быть сметены», — пишет Энтони Саттон.

На что, интересно, рассчитывал Бронштейн-стар ший? Надеялся, что племянничек вспомнит? Или думал вернуться в Россию на белом коне и при новой власти скупить страну по дешевке?

А ведь, помимо американцев с немцами, полешки в занимающийся костер активно подкидывали и другие наши соседи.

В 1904 году не успел еще японский флот завершить разгром порт-артурской эскадры, а вкладчики государственных сберегательных касс массово стали получать уже анонимные письма с призывом срочно спасать свои деньги.

Рейли Сидней (1874–1925) — британский суперагент.

Вообще-то настоящее его имя Зигмунд Розенблюм, и родился он в Одессе. В поисках приключений уплыл в Южную Америку, где и был завербован английской разведкой.

На протяжении многих лет сотрудничал с британскими, японскими и русскими спецслужбами. Его жизнь — сплошной авантюрный роман. Рейли «работал» в Азербайджане, Персии, на Дальнем Востоке. Во время Первой мировой войны воровал у немцев секретные чертежи, попеременно продавая их англичанам и русским. После революции приехал в Петроград, активно участвовал в т. н. «заговоре послов», но счастливо избежал ареста. Организовал еще ряд тайных операций против Советов. В 1924 году был выманен чекистами, схвачен и расстрелян. Считается, что Рейли вдохновил Яна Флеминга на создание образа Джеймса Бонда, хотя ни единой параллели между реальным персонажем и литературным героем не существует. Ну, кроме того, что оба были британскими шпионами

27 января — ровно в день начала русско-японской войны — в Санкт-Петербургскую сберкассу примчался первый такой впечатлительный адресат, история даже сохранила его имя — Филипп Воронов.

Скоро счет подобным вороновым пойдет уже на тысячи. Истеричные листовки, написанные от руки или напечатанные на гектографе, наводнили страну. Ситуация очень быстро стала критической. Толпы людей осаждали сберкассы, требуя вклады обратно. Наибольшая паника охватила Прибалтийскую, Варшавскую, Минскую, Виленскую и Гродненскую губернию — обратите внимание, территории сплошь приграничные.

В том, что организаторами этой беспрецедентной акции были именно иностранные разведки, сомневаться даже не приходится. В противном случае, откуда авторы листовок могли знать точную дату начала войны? А ведь прокламации следовало еще заранее напечатать, разослать по почте.

Расчет был выбран верный: глобальный отток средств вкладчиков непременно повлек бы за собой банковский кризис. В условиях войны это было куда страшнее любых диверсий.

По счастью, правительство не поддалось общей истерии и сумело выбрать единственно верный алгоритм действий. С одной стороны, деньги всем желающим возвращались, что порядком снижало накал страстей. С другой — была запущена массированная пропагандистская кампания, направленная на успокоение общества. Во всех сберкассах, в местах массового скопления появились объявления, что государство свои обязательства перед вкладчиками выполняет свято. То же самое писалось и в газетах. Лихорадка — постепенно сошла на «нет»[36]…

Не менее загадочными выглядят и события, предшествующие Первой мировой войне. В июле 1914-го, за неделю до ее объявления, в Петербурге вспыхнули вдруг забастовки. Никаких мало-мальски сносных объяснений им современники не находили.

«Причины этих беспорядков никому не были ясны, — пишет, например, дочь царского лейб-медика Татьяна Боткина, — пойманных забастовщиков усердно допрашивали, почему они начали всю эту переделку.

— А мы сами не знаем, — были ответы, — нам надавали трешниц и говорят: бей трамваи и городовых, ну мы и били».

«Забастовки возникали и организовывались без всяких видимых причин», — указывает в своих мемуарах и тогдашний председатель Государственной Думы Михаил Родзянко.

«Возвратясь в Петербург, — вспоминал французский посол в России Морис Палеолог, — я узнал, что сегодня, после полудня, без всякого повода, по знаку, идущему неизвестно откуда, забастовали главнейшие заводы и что в нескольких местах произошли столкновения с полицией».

Самое любопытное, что, едва только война началась, беспорядки тотчас прекратились. По свидетельству Родзянко — «как волшебством сметено было революционное волнение в столице».

Причины мировой империалистической (в терминологии 1914 года — Отечественной) войны — не тема нашей книги. Констатируем лишь, что план по максимальному ослаблению России удался на славу.

Конечно, в войну тяжело приходилось всем странам Европы, но в России кризис принял характер совсем уж глобальный. Многие предприятия закрывались из-за нехватки сырья, топлива и рабочей силы. Пришло в упадок сельское хозяйство. Сбор зерновых уменьшился на 23 %, сократилось поголовье скота, особенно лошадей. Цены скакали быстрее, чем в Европе. Начинался товарный голод.

Опять же — кто-то на этом наживался, а кто-то — доедал последнюю сухую корку…

Каждый день войны обходился российскому бюджету в копеечку: в 1914 году он стоил 10 миллионов рублей, в 1915-м — 24 миллиона, в 1916-м — 40, в 1917-Μ-65.Κ февральской революции количество денег, находящихся в обороте, выросло в 14 раз.

Революция, и в особенности октябрьский переворот — стали вполне логичным итогом раскачивания лодки. И, как это часто бывает, кризис, раздуваемый в одной стране, начал угрожать самим же его создателям.

Когда в 1918 году в Германии тоже началась революция, особенно неуютно, должно быть, чувствовали себя сотрудники разведки и Генштаба. Только что они радовались удачнейшей операции по финансированию большевиков, но получилось — навлекли беду на свою же голову. Так и американская финансовая элита в годы Великой депрессии с ужасом наблюдала за появлением у США сильнейшего экономического конкурента. Что, в общем, справедливо: не рой другому яму…

Впрочем, наших союзников по Антанте революция как раз не особо расстроила.

Во-первых, теперь делить победный пирог можно было без участия русских — значит, всем достанется гораздо больше.

Во-вторых, становилась явью многолетняя мечта европейских и американских политиков: растащить по кускам самую большую державу мира.

Одна лишь только деталь, но очень и очень показательная. Западные правительства поддерживали абсолютно всех российских сепаратистов. Британский флот, например, обеспечил провозглашение независимости стран Прибалтики. Европа — признала Финляндию, Украину, Грузию, Армению и Польшу едва ли не раньше, чем сами они осознали нежданно свалившуюся самостийность.

Да и в ходе последовавшей затем гражданской войны — иностранные власти активно помогали всем враждующим сторонам. (Российский историк Николай Стариков убежден, что Британия была намного больше заинтересована в победе большевиков, готовых для удержания власти отдавать части Российской империи, чем белых, сделавших своим лозунгом: «Мы Россией не торгуем».)

Многие исследователи — в том числе и западные — давно подметили странную закономерность: поставки белым резко возрастали, когда наступала Красная Армия. И так же резко сокращались, когда наступали уже белые.

Похоже, целью союзников было продержать Россию в состоянии войны как можно дольше.

И царскую Россию, и Сибирь Колчака, и юг России при Деникине, и Северное правительство в Архангельске они пытались опутать золотой паутиной… Примерно такой же, какой итальянские банкиры оплели Европу в Средневековье.

Все два года власти Деникина на юге, иностранцы постоянно требовали допустить их к эксплуатации российских богатств. Генералу не раз предлагались проекты совершенно кабальных концессий, обещались немалые деньги лично ему; из чего Деникин вполне обоснованно заключал что «это была уже не помощь, а просто товарообмен и торговля».

Дэвид Ллойд Джордж (1863–1945) премьер-министр Великобритании в 1916–1922 гг.

Последний премьер Британии от Либеральной партии. Когда-то в мире прислушивались к каждому его слову.

Ллойд Джордж стал премьер-министром в разгар Первой мировой. И оказался не только талантливым парламентским оратором, но и эффективным управленцем. Он образовал военный комитет из пяти членов правительства (примерно как сегодня у Путина — президиум правительства), и это ускорило процесс принятия решений. Добился создания единого командования силами союзников, что сыграло свою роль в успешном завершении войны. В 1919 г. именно он подписывал Версальский мирный договор.

Затем ушел в отставку. Во время Второй мировой дважды отказывался войти в военный кабинет Черчилля. За год до смерти был удостоен титула графа

Да, вот именно что торговля. И французы, и британцы очень активно пользовались возникшим на белом юге дефицитом. При Деникине в полный рост работали экономические и торговые миссии западных стран и крупных корпораций. Русский юг остро нуждался решительно во всем. Иностранцы это «всё» и ввозили: но отнюдь не за деникинские «колокольчики».

А еще англичане скупили большинство сахарных заводов и множество помещичьих имений. Собирались прибрать к рукам и чугунолитейные заводы, но тут армия Деникина покатилась на юг, сделки пришлось отложить до лучших времен…

В Сибири при Колчаке творилось то же самое. Иноземцы, хладнокровно заняв железные дороги, тащили из России буквально все: лес, уголь, металл, пушнину. Только в смутном 1919 году они вывезли больше 3 миллионов шкурок пушных зверей.

Никакой безвозмездной помощи белогвардейцам не было и в помине. Буквально за каждый патрон и снаряд союзники требовали оплаты, и не колчаковские бумажки, а полноценное золото.

А как иначе? Недаром, выступая в британском парламенте, премьер-министр Ллойд Джордж открыто говорил, что сомневается «в выгодности для Англии восстановления прежней могущественной России».

Вообще, Ллойд Джордж — человек был явно неглупый, хотя и насквозь циничный. Это именно он после окончательной победы большевиков изрек не менее сакраментальную фразу: «Торговать можно и с людоедами»[37].

И вот уже европейцы вместе с американцами пытаются набросить на Советскую Россию ту самую «золотую сеть» кредитов и долговых обязательств. То, что не вышло — не их вина, большевики оказались хитрее и наглее. Но они очень и очень старались…

…Помощь русской революции — хоть и ярчайший, но отнюдь не единственный пример того, как жадность эгоистичной олигархии оплачивает свою собственную погибель.

Так же глупо действовали и китайские буржуи, подручные англичан. Торговали наркотиками, помогали иностранному капиталу «осваивать» собственную страну. И достукались до того, что объединитель страны — председатель Мао — занялся ими по полной программе. Уцелели в основном те, кто успел вовремя смыться на Тайвань.

В общем, безрадостна судьба почти всех наживающихся на кризисе. Не умели они никогда уйти вовремя, и обычно не сносили голов. Рано или поздно на них обрушивался гнев и народных масс, и государства.

И это не может не радовать…

Глава 6. НАЛОГ НА ГРОБЫ

Отыщи всему начало, и ты многое поймешь.

К. Прутков

Перефразируя Глеба Жеглова, можно сказать, что невиданных кризисов не бывает, что-то подобное с кем-то когда-нибудь уже да случалось.

Кризис — по сути та же болезнь, причем нередко — вирусноинфекционная, вроде новоявленного свиного гриппа. А уж в наши дни, когда мир сузился как шагреневая кожа, и стоим мы плечом к плечу, как в метро в час пик, — и подавно. В Вашингтоне чихнули — в Москве, глядишь, температура[38].

А что в медицине самое главное? Правильно — практика, бесценный опыт. Зная, отчего заболевали другие, каковы симптомы и причины этих недугов, вполне можно избежать повторения чужих ошибок.

В конечном счете, все кризисы можно свести к нескольким категориям. Вырвавшаяся из-под контроля инфляция, неудачно проведенная деноминация, бюджетный дефолт или банкротство массовых «народных» компаний, кризис перепроизводства, энергетический кризис, кризис избытка ресурсов, кризис управления.

Разделение, конечно, условное, но даже такое лучше, чем, вообще, ничего.

И начнем разговор — с самого распространенного типа: с инфляции…

Обрезание денег

Мы уже знаем, что деньги дешевеют всегда. Это их свойство, ничего тут не попишешь. Монету обрезают по краю, уменьшают ее вес, смешивают дорогие и дешевые металлы. Бумажные деньги печатают во все больших масштабах.

При своем рождении фунт стерлингов — это в дословном переводе с английского — pound of sterling — почти полкило серебра, которое раньше ценилось куда дороже, чем нынче. Сегодня фунт — это монетка, которой не хватит даже на проезд в лондонской подземке.

В XV веке в Московии за рубль можно было купить корову, за десять — неплохой дом.

В 1913 году в США бутылка кока-колы стоила 5 центов.

В 1930-м роскошный особняк в предместье Нью-Йорка - 10 000 долларов.

Почитайте Агату Кристи, те ее книги, где описывается тихая межвоенная Англия 1920-1940-х годов. Полистайте не просто как детектив, а как меткое бытописание британского upper middle class; обратите внимание — сколько стоило тогда поместье где-нибудь в Йорке, сколько получал полковник колониальных войск в Индии, а сколько — гувернантка в том же поместье.

Мы как-то внимательно проанализировали, и даже выписали попавшиеся цифры. Приводят они к интереснейшим умозаключениям. В частности, о том, что никакой, «твердо контролируемой инфляции» от 2 до 4 % в год или, 11–12 %, объявленных министром Кудриным, в природе не существует[39].

А вот гиперинфляции — наоборот, случаются регулярно. Ничего кошмарнее в русской истории, чем гиперинфляция после двух революций (1917 и 1991 годов), не было, и, надеемся, не будет.

Впрочем, отечественная история знает немало других кризисов. Говоря начистоту, вся она (в смысле, история) — это один нескончаемый кризис, ибо еды, товаров и денег большинству наших сограждан не хватало никогда. Войны, мятежи, пожары, эпидемии, мор и прочие напасти, уносящие сотни тысяч жизней, на Руси ничем сверхъестественным никогда не считались.

Татаро-монгольское иго — это, к примеру, кризис? Или великая смута? Ответ очевиден. Не просто кризис, катастрофа национального масштаба.

Дабы не превращать нашу книгу в «Историю государства Российского», обратимся лишь к тем катаклизмам, которые были спровоцированы именно финансовыми неурядицами.

Первым из них историки называют московское восстание 1662 года, более известное, как Медный бунт.

Частично мы о нем тоже уже поминали; эти события были спровоцированы «подменой валют», организованной в царствование Алексея Михайловича Тишайшего.

Истощенная войной с поляками и шведами казна остро нуждалась в пополнении. Но серебра больше брать было неоткуда.

Выход нашел Афанасий Ордин-Нащокин, один из образованнейших царедворцев своего времени, дипломат и полководец. Тот самый, который первым в России придумал ввести конвертируемость валют: ставить на серебряные «ефимки» печать, и использовать их внутри страны.

Ордин-Нащокин Афанасий Лаврентьевич (ок. 1605–1680) — русский государственный деятель.

Находился на военной и дипломатической службе. За успешно проведенные переговоры со шведами был произведен в думские дворяне, а в награду за подписание перемирия с поляками стал боярином. В 1667–1671 гг. возглавлял Посольский приказ (тогдашний МИД), попутно контролируя весь импорт-экспорт. Это то же самое, как если бы Сергей Лавров возглавлял не только МИД, но еще и таможню с «Газпромом».

Как обычно бывает, пал жертвой дворцовых интриг. Был отправлен в отставку, постригся в монастырь, но потом вновь оказался востребован.

Наряду с дипломатическими успехами вошел в историю, как инициатор создания первой русской газеты «Куранты», организатор металлообрабатывающих, кожных, бумажных и стеклянных мануфактур, создатель судоверфей, автор военной реформы, Новоторгового устава, экономических преобразований.

В общем, разносторонний был человек; хоть и незаслуженно сегодня забытый

Ордин-Нащокин предложил выпускать дешевые медные деньги по цене дорогих серебряных. Царь радостно согласился.

Изначально никто из них не предполагал, к каким печальным последствиям приведет вся эта затея. Ордин-Нащокин рассчитывал, что мера эта будет сугубо временной: вот залатаем дыры в бюджете, воссоединимся с Украиной, а там — поглядим. Может, изымем медь вообще. Может, оставим в обороте, как мелкую монету. Но вышло все — с точностью до наоборот.

Власть действовала хитро: налоги собирали исключительно серебром, а все расчеты с людьми производили уже медью; ею и жалованье «служивым» выплачивали, и крестьян с купцами обязали принимать в оплату сплошь медяки.

У народа, однако, новые деньги доверием не пользовались. Крестьяне — те, вообще перестали возить продукты на продажу в Москву, отчего цены в первопрестольной резко пошли вверх.

Если бы эмиссия проводилась с умом, и государство строго контролировало выпуск медной монеты, как рассчитывал Ордин-Нащокин, это было бы еще полбеды.

Однако ж станок запустили на полную катушку. Денег нашлепали так много, что они волей-неволей начали стремительно обесцениваться. Кроме того, медяки принялись чеканить все, кому не лень — от царских родственников, до деревенских кузнецов. (По словам современника, «возмутил их разум диавол, что еще несовершенно богата».)

По введенному закону подделка монеты каралась жестоко — фальшивомонетчику заливали горло расплавленным металлом. Но эта угроза мало кого останавливала. Строгость законов уже тогда повсеместно компенсировалась необязательностью их исполнения.

Страну захлестнула волна дешевых медяков. Сначала медную монету брали наравне с серебром. Потом стоимость ее стала падать. Серебро прятали, зажимали, «медяшки» никто принимать не хотел. Скоро за 1 рубль серебром давали уже 15 рублей медью.

Торговля расстроилась. Купить стало ничего невозможно. Разразился самый настоящий голод, и причиной ему были не стихийные бедствия или войны, а финансовый кризис.

Как всегда, множество на кризисе разорилось, часть вообще голодала, но кое-кто неплохо успел подзаработать. Правительство же с решениями тянуло, надеясь на извечный русский авось.

Как тут было не начаться волнениям?

25 июля 1662 года в Москве собралась многотысячная толпа. Половина горожан ринулась громить усадьбы бояр, тех, кого считали они главными виновниками всех бед. Другая — двинулась в царское имение Коломенское, где потребовала выдать «злодеев» для самосуда.

На самом деле, масштабы бунта впоследствии будут изрядно преувеличены. В советскую эпоху политическая целесообразность частенько подменяла собой историческую правду; нужно ведь было показать, как дружно восставал трудовой народ против царя-супостата.

В реальности беспорядки длились всего один день и охватили только Москву. Причем участие в них принимала лишь малая толика горожан. Из московских купцов и ремесленников «к тем ворам не пристал ни один человек, еще на тех воров и помогали, и от царя им было похваление»[40]. То есть бунтовал в основном разозленный люмпен, «служилые» и крестьяне из близлежащих деревень.

Погибло около 100 повстанцев, еще 150 «самых злых» впоследствии было казнено. С высоты сегодняшнего дня — цифры немалые…

Но стоит посмотреть на них глазами современников, и окажется, что это был даже не бунт, а небольшая заварушка, вроде сегодняшних драк между футбольными фанатами. По своему масштабу Медный бунт не дотягивал ни до разинщины, ни до пугачевщины, не говоря уж о французской Жакерии с ее десятками тысяч трупов и обезлюдевшими провинциями.

Для нас же — целое событие! Этапная историческая веха! Что доказывает одно: даже подобные заварушки для Руси являлись чем-то исключительным и из ряда вон выходящим[41].

Медный бунт был не только микроспическим, но и совершенно бессмысленным. К тому моменту, как он начался, правительство уже готово было отменить медные деньги.

Не раз обсуждалось это на заседаниях Боярской думы. До поры до времени временщикам удавалось отговаривать царя. Ему объясняли, что медные деньги не так уж сильно вредят экономике… зато хорошо помогают финансировать войну с Польшей. И вот как раз, когда Алексей Михайлович стал склоняться все же к их запрету, случился бунт.

«Бег впереди паровоза» вышел боком для самих же смутьянов. Царь резко переменил свое мнение. Только спустя год, в 1663-м, указ о закрытии дворов «денежного медного дела» и возврату к чеканке серебряных монет был, наконец, подписан.

При всей знаменитой мягкости и тихости Алексей Михайлович твердо придерживался одного принципа; власть никогда не должна демонстрировать свою слабость. Ты можешь быть тысячу раз неправ, но признавать это публично — ни-ни.

Не случайно в разгар бунта он сам вышел в Коломенском к бунтовщикам, говорил с ними, и даже, по Ключевскому, «бил с кем-то из народа в толпе руку», то есть скреплял договоренность рукопожатием. Доступность и народность для европейских абсолютных монархов того времени немыслимая.

Только очень уверенный в себе правитель мог выйти навстречу к мятежной толпе. Этот поступок, увы, не смог повторить его пра-праправнук Николай II 9 января 1905-го. Он предпочел, чтобы мирное многотысячное шествие рабочих к Зимнему встретили казаки с нагайками[42].

…Не будь бунта, изъятие медных денег произошло бы само собой. А раз так — царь сознательно начал медлить; слишком велика была опасность повторения мятежа. Удовлетворяя требования бунтарей, — пусть даже вполне разумные — тем самым он подавал невольный пример остальным; вот как надо добиваться своего.

Упрямство Алексея Михайловича было отнюдь не самодурством, а нормальным, здравым расчетом прагматичного правителя. Более того, даже из столь невыгодной для себя истории он умудрился извлечь немалые политические дивиденды.

Хотя бунтовщики этого и не требовали, казна начала выкупать обратно медь у населения.

Платили, правда, ничтожно мало: за рубль меди — 5 копеек серебром. Но больше все-таки, чем при Павлове и Гайдаре. И вдобавок — принимали любую монету, не разбирая, казенная она или фальшивая. (При том, что фальшивых было на порядок больше.)

Таким образом, царь целиком взял на себя ответственность за допущенные ошибки; люди ж не виноваты, что власть позволила массовую «порчу монеты». Такая позиция подкупала своей искренностью. Никаких выступлений больше не было…

Чем тверже и разумнее действует власть, тем быстрее заканчивается кризис, это аксиома. К сожалению, сегодня помнят ее далеко не все. Регулярные акции протеста оппозиции — отличная иллюстрация к такой забывчивости. Хотя определенные выводы из них власть все же вынуждена делать.

После беспорядков, случившихся на Дальнем Востоке, все затраты на доставку туда автомобилей мгновенно взял на себя бюджет; длина маршрута — на цене машин никак не должна больше сказываться.

Кому-то молниеносная реакция Путина показалась проявлением слабости, и пошли-поехали новые митинги, шествия с самыми разнообразными требованиями: вплоть до отмены ввозных пошлин на иномарки и отставки правительства. Только внимания на них власть больше не обращает, в строгом соответствии с принципом Алексея Михайловича Тишайшего.

И правильно, между прочим, делает…

Монетизация Петра Первого

Век XVII — вообще временем был интересным. Начинался он безрадостно — великой Смутой, когда Россия, казалось, доживает последние дни. А закончился — чеканной поступью Петра.

С одной стороны, он именуется спокойным и стабильным, особенно, когда Русью правил Алексей Михайлович Тишайший. С другой — имеет у историков репутацию «бунташного».

Еще за 14 лет до Медного громыхнул не менее знаменитый Соляной бунт; считается, что он был вызван введением налога на соль, которая в те времена являлась не просто приправой, а продуктом стратегически важным — ее использовали как консервант для хранения рыбы и мяса.

С появлением нового налога соль мгновенно подорожала в четыре раза. Пуд соли, годовая норма на семью, стоил пять копеек, стал стоить — двадцать[43].

Вслед за этим вверх полезли и остальные цены. Нет соли — значит, купцам тяжелее стало возить рыбу и мясо, особенно в теплое время года. А если товар и купишь, его невозможно никак сохранить.

В общем, ничего кроме неприятностей власть от этого налога не получила. В выигрыше остались лишь контрабандисты со спекулянтами: у них соль можно было купить куда дешевле, чем у госмонополиста.

Через год соляной налог пришлось отменять… Однако по нему накопилась недоимка, и ее уперто продолжали взыскивать. Из-за нехватки «соляных» денег правительство сократило жалование стрельцам и пушкарям. Но и эти деньги до армии доходили с большим скрипом; вокруг трона жадно роились мздоимцы, которые даже урезанную стрелецкую зарплату присваивали или отдавали под проценты. («Крутили», как в достославные 1990-е.)

Так серия ошибок, наложившихся одна на другую, и спровоцировала народное недовольство.

1 июня 1648 года, когда молодой царь (Алексею Михайловичу минуло всего 19) возвращался с богомолья, его карете преградила путь толпа москвичей. Настроены они были довольно мирно — всего-навсего пытались подать Государю челобитную на произвол приказных чиновников и начальника Земской управы Плещеева. Но стрельцы жестоко разогнали людей.

На другой же день, 2 июня, группа возмущенных горожан ворвалась в Кремль, требуя выдачи главных «бояр-злодеев». К ним присоединилась и часть обозленных стрельцов. Восставшие подожгли Белый город и Китай-город, разгромили пару десятков чиновничьих домов, кое-кого из ненавистных бояр за-били насмерть. Царю пришлось вступать с бунтовщиками в переговоры[44]…

Все перипетии восстания описывать смысла нет, они довольно известны. В современной истории Соляной бунт, как и Медный, считается едва ли не основным событием XVII века, по крайней мере — знамениты они куда более, нежели многочисленные успехи правления Алексея Михайловича, к коим относятся: присоединение Украины, части Сибири, Дальнего Востока; победы в военных походах; реформа управления и Соборное уложение.

Спроси, к примеру, какие мирные договоры и с какими странами были подписаны при Алексее Михайловиче — большинство толком и не вспомнит, при том, что эти дипломатические успехи имели для России последствия глобальные и беспрецедентные. Зато словосочетание Соляной бунт прочно сидит в нашей памяти.

Только был ли он, в сущности, этот самый бунт — бунтом?

Как и в случае с бунтом Медным, масштабы его потомками изрядно преувеличены. Собственно, это и бунтом-то или восстанием назвать можно только с очень большой натяжкой.

Восстание москвичей выглядело для того времени так же… ну, как если бы в наши дни толпа постояла денек у Кремля с антиправительственными лозунгами и плакатами.

А как же сгоревший Китай-город? Разгромленные дома? Самосуд над боярами? — спросите вы.

Да очень просто. Любые события оценивать следует не с высоты дня сегодняшнего, а по меркам того времени, когда они происходили.

Для XVIII века дуэли — делом были вполне обыденным. Если же сегодня офицеры российской армии начнут палить друг в друга из табельного оружия — это вызовет шок и оторопь.

Работорговля для нас, нынешних, является абсолютной дикостью, не укладывающейся в сознании; до 1861 года же — являлось совершенно нормальной практикой: и у Пушкина были крепостные, и у Лермонтова. (Знаменитая «болдинская осень» названа по нижегородскому селу Болдино, где у Пушкиных находилось родовое имение вместе с крепостными, разумеется. Да и Арина Родионовна — чай, не из дворян была бабушка.)

Это мы не к тому, что нужно оправдывать жестокость и варварство предков, вовсе нет. Просто воспринимать исторические реалии XVII века, взглядом из XXI столь же абсурдно, как играть в подкидного дурака шахматными фигурами на 64 клетках.

Достаточно сравнить масштабы Соляного бунта с тем, что творилось в то же время в соседней Европе, и многое увидится совсем иначе.

1649 год… В Германии только что окончилась Тридцатилетняя война. Католики и протестанты долго делили страну. И поделили… без третьей части населения. Сожженные заживо и посаженные на колья исчисляются десятками тысяч, если не сотнями.

1649… Год начала Английской революции. И тоже — десятки и десятки тысяч жертв.

Для просвещенного европейца той эпохи несколько растерзанных бояр — просто не замечалось хронистами, какой уж там бунт!

Вот в Англии — да, бунт. Точнее, в Ирландии, где в том же (!) 1649 году возжелавшие независимости католики были растерзаны войсками демократа и республиканца Оливера Кромвеля. По разным данным в кровавой бане погибло от 20 до 30 % (!!!) взрослых ирландцев…

Впрочем, для юного Государя «соляные» погромы стали, конечно же, событием из ряда вон выходящим; это был первый социальный кризис при его правлении.

По молодости на решительные и жесткие меры он не отважился, предпочел не подавлять беспорядки железом и кровью, а договариваться с повстанцами полюбовно.

Жалованье «служивым» было возвращено, взыскание «соляной недоимки» отменено. Двоих наиболее ненавистных народу бояр отдали толпе на растерзание. Главу правительства боярина Морозова — сослали в монастырь, даром, что был он воспитателем («дядькой») царя.

Кромвелъ Оливер (1599–1668) вождь Английской революции, лорд-протектор (русск. хозяин, господин-защитник) Англии.

Когда король Карл I распустил парламент, его депутат Кромвель в течение 11 лет вел тихую жизнь сельского хозяина: арендовал пастбища и разводил скот. И ведь все могло этим и кончиться! Но в 1642 году, когда началась гражданская война между парламентом и королем, он вступил в парламентскую армию в чине капитана и собрал отряд добровольцев. А дальше вся его жизнь — бесконечные убийства, казни, резня (в Ирландии жестокость отрядов Кромвеля была просто невиданной), предательство и диктатура. Казнил короля, разогнал парламент, породил финансовый кризис, умер и наверняка попал в ад

Ну, а дальше — как водится. Протяни палец — откусят руку.

Едва только Алексей Михайлович дал слабину, объем требований резко стал возрастать.

Вслед за чернью встрепенулись дворяне. Пользуясь ситуацией, они тоже выставили ряд условий: созвать Земский собор, увеличить срок сыска беглых крестьян, выдать земельное и денежное жалованье.

По стране покатились новые волнения: в Великом Устюге, Курске, Козлове, Пскове, Новгороде. Два последних города стрельцам пришлось даже отбивать у восставших.

Этот печальный опыт Алексей Михайлович запомнит на всю оставшуюся жизнь; 14 лет спустя, когда полыхнет новый бунт — Медный, вести себя он будет совершенно иначе и ни одной уступки смутьянам больше не даст.

Вновь повторим эту аксимому: чем тверже действует власть, тем меньше возникает у народа желания бунтовать и жечь боярские терема.

Правда, справедливости ради следует признать, что реформы, на которые вынудили пойти царя, оказались для Руси крайне полезными; редкий случай, когда не было бы счастья, да несчастье помогло.

Тот же Земский собор, например, созванный для принятия Соборного уложения. Этот документ, утвержденный годом позже, стал первым в нашей истории полным сводом законов, действующим на всей территории страны, и, по оценке ученых, мог «составить славу целого царствования». (Уложение состояло из 25 глав и 967 статей, многие из которых не менялись вплоть до XIX столетия.)

Получается — Соляной бунт оказался на редкость продуктивным кризисом. Власть училась на своих ошибках. Но так было далеко не всегда…

…Сын Алексея Михайловича — Петр Великий — являл полную противоположность своему отцу. Был он в той же степени расточителен, насколько родитель его — бережлив. Петру все время не хватало денег.

Он даже ввел при дворе должность «прибыльщиков»: особых чиновников, чтобы «сидеть и чинить государю прибыли», а также создал специальное ведомство — Ингермандландскую канцелярию во главе с Меншиковым. Судя по разнообразию и обилию тогдашних податей, прибыльщики отрабатывали свой хлеб сполна!

Налоги вводились буквально на все: на печь в доме, на выращивание орехов, на веру, на штаны иноземного покроя, на солому для крыши…

Был, например, налог на бани. 100-процентная взимаемость гарантирована: мы ж не Европа, какой православный раз в неделю, да откажет себе в удовольствие попариться?

Что характерно — несмотря на величину налога (с думных людей и первостатейных купцов — по 3 рубля в год, с простых дворян, купцов и прочих разночинцев — рубль, с крестьян — 15 копеек) бани никто не позакрывал, кряхтели, но платили.

Ментиков Александр Данилович (1673–1729) — государственный деятель петровской эпохи, генералиссимус, президент Военной коллегии (в 1718–1724 и 1726–1727 гг.), де-факто второе лицо в государстве (уезжая, Петр всегда оставлял его на хозяйстве).

Фигура крайне противоречивая. Наряду с явными заслугами отличался поразительным корыстолюбием. Меншикова смело можно назвать первым русским олигархом.

Владел многочисленными заводами, промыслами, огромной недвижимостью, вел торговые операции со всей Европой. Не брезговал взятками и поборами.

После смерти Петра возвел на престол его вдову Екатерину I, обручил свою дочь с петровым внуком и стал фактическим правителем страны. Однако пал в итоге жертвой интриг. В 1727 г. был обвинен зятем в измене и казнокрадстве, сослан из столицы в Сибирь, где вскоре и умер.

В общей сложности имущества у него конфисковали на 14 миллионов рублей, часть из которых хранилась в заграничных банках. Для сравнения — весь годовой бюджет России составлял тогда менее 7 млн руб.

В 1722 году появился знаменитый налог на бороды. Горожане, решившие сохранить растительность, принуждались платить немыслимые деньги — от 30 до 100 рублей ежегодно. Сумма была запредельной. Крестьяне, слава богу, сидя дома, ничего не платили, иначе Петр молниеносно получил бы восстание похлеще разинщины. Крестьянские бороды облагались налогом только в городе. Так что коли поехал, че продать, али купить на базаре — гони копеечку.

Кстати, подати, схожие с петровскими по абсурдности, изобретали и позже. Во время Великой Отечественной войны были введены налоги на холостяков, одиноких и малосемейных.

В 1944-м — появился налог на бездетность; вроде, как сбор дополнительных средств для многодетных матерей. Этот налог, 6 % (!) зарплаты, не имел аналогов в мире, и существовал только в СССР, и почему-то в Монголии.

Но в СССР — эти случаи были единичными, вызванными обстоятельствами чрезвычайными (при том, что налог на бездетность благополучно дожил до распада Союза). При Петре же подати на бороды, солому, гробы, свадьбы, похороны (это не шутка, увы) шли валом, как бы наглядно подтверждая изречение Фомы Аквинского, что налоги — есть дозволенная форма грабежа. (Вот уж — простите за каламбур — действительно похоронные налоги!)

Но вот в 1710 году составили, наконец, государственный баланс, и ахнули. Дефицит бюджета — 500 тысяч рублей! Сумма по тем временам колоссальная.

Как быть? Петр тут же предложил где-нибудь взять взаймы.

У кого-нибудь. Но в России денег ни у кого не осталось, всех уже обобрали. Попытался было царь «тряхнуть» Меншикова. Александр Данилыч отговорился тем, что сам еле сводит концы с концами[45].

Иностранцы денег тоже не давали. Уже знали, что Петр долгов не возвращает в принципе.

Тогда сделали проще простого… Да так, что бюджет стал сугубо профицитным! Подсчитали сумму, необходимую для содержания армии, разделили ее на число податных дворов, и с каждого взыскали то, что причиталось: по 80 копеек — с носа.

С тогдашними льготниками — государственными крестьянами — обошлись даже суровее, чем с остальным людом. Оброк помещикам они не платили. А значит, и денег свободных у них должно быть больше. Петр установил им налог в 1,5 раза выше — 1 рубль 20 копеек. Так задолго до Зурабова (не к ночи будь помянут!) на Руси прошла своего рода монетизация льгот, первая в отечественной истории.

Что 80 копеек, что рубль двадцать — сумма для простого люда оказалась неподъемной. Платить такую подать люди не могли чисто физически. В 1725 году по подушной подати насчитывался аж миллион (!) недоимок; к 1748 году она возросла до 3 миллионов, а к 1761 — до 8 миллионов.

Результатом расстройства экономики стало как бы «исчезновение» примерно четверти всего населения России. Не только из-за смертности (даже умирать было накладно! родственникам пришлось бы платить потом налог на похороны!), но из-за бегства или ухода в разбойники. С 1719 по 1727 год в стране числилось беглых 200 тысяч человек — столько же, сколько в Российской империи всего было дворян и чиновников.

Крупные шайки то ли разбойников, то ли повстанцев, контролировали целые уезды. Иногда, чтобы освободить своих товарищей, они даже штурмом брали города; нередко солдаты из гарнизона уходили потом в леса вместе с ними.

Бывало и наоборот: разбойники, устав от рискового промысла, сами забривались в солдаты. В общем, бардак стоял несусветный.

Уже много после Петра все «царствование Елизаветы было полно местными бесшумными возмущениями крестьян, особенно монастырских. Посылались усмирительные команды, которые били мятежников или были ими биваемы, смотря по тому, чья брала. Это были своего рода пробные мелкие вспышки, лет через 20–30 слившиеся в пугачевский пожар»[46].

Да и сама пугачевщина во многом — следствие дефолта времен Петра. Пример дефолта, который никто никогда не «лечил». Давно известно, что нелеченные болезни — самые опасные и вредные.

Да-да, именно дефолта! При всем своем величии и доблести Петр I просто-напросто довел страну до ручки. Экономика напрочь оказалась подорванной: чем больше изобретал царь налогов, тем хуже обстояли дела.

На ум сразу же приходит еще одна аналогия с современностью — пресловутый налог на богатство, который так рьяно пытаются ввести некоторые горячие головы из «Справедливой России».

Дескать, ЕСН — единый социальный налог — вопиюще несправедлив: и работяга с завода, и миллиардер отчисляют со своей зарплаты те же 13 %; только один — с 5 тысяч рублей, а другой — с 5 миллионов.

Нелишне было бы этим поборникам социальной справедливости вспомнить уроки петровской эпохи: чем жестче налоги — тем меньше их собирают. До введения ЕСН в России ведь тоже действовала т. н. «прогрессивная шкала»; чем больше человек зарабатывал — тем больше платил. Правда, на поверку выходило все наоборот. С появлением ЕСН объем собираемости этих налогов вырос за 8 лет в 12 раз. В 12 (двенадцать!)

Так что памятный всем дефолт 1998 года — отнюдь не новое для России явление. Вся история всех государств и всех финансовых систем — сплошная история дефолтов. Только одни из них были растянуты во времени, а другие — почти мгновенные

И римских императоров, и средневековых королей, и русских царей одолевала одна и та же вечная головная боль: где взять денег для жалованья солдатам и содержание армии.

Петр I проблему эту решить так и не смог. И не он один. Хотя от этого, впрочем, величие его не померкло.

Времена изменились, а проблемы у человечества остались в точности теми же…

От Перона до Гайдара

Переместимся теперь из России на другую сторону глобуса — в край «мыльных опер», анаконд, текилы и кактусов.

То, что творилось еще совсем недавно на американском континенте, дает отменную почву для размышлений.

Перон Хуан Доминго (1895–1974) — президент и диктатор Аргентины.

Никто никогда не исследовал, почему в XX веке именно Американский континент породил такое количество хунт и военных режимов. Кастро — на Кубе. Пиночет — в Чили. Стреснер — в Парагвае. Мендес — в Уругвае. Бариентос и генерал Кандия — в Боливии. Эррерра — в Панаме… Бразилия, Перу, Эквадор, Колумбмия, Гватемала…

Сценарий везде примерно один и тот же: острый кризис, неспособность власти его преодолеть, и вот уже армия объявляет себя единственной спасительницей отечества.

В Аргентине — все было точно так же… Кстати, Перрон — был вдобавок еще и мужем Эвиты — той самой, про которую Эндрю Ллойд Уэббер написал одноименный мюзикл, а Мадонна ее сыграла

В начале XX века одной из богатейших стран мира считалась Аргентина. Население — сравнительно небольшое. Земля — плодородная. Тучные стада. Плюс — построенные англичанами железные дороги.

За Аргентиной надежно закрепилась слава крупнейшего экспортера зерна и мяса.

С приходом Великой Депрессии и Второй мировой ситуация изменилась. Нет, до кризиса и массового голода было еще очень далеко. Просто жизнь стала чуть похуже прежней.

Аргентинцам бы потуже затянуть пояса, да подождать пару-тройку лет, слава богу, хоть война далеко, но нет, — они слишком привыкли к достатку. Им хотелось всего и сразу.

Все громче стали раздаваться голоса местных «несогласных» о том, что нужен, дескать, новый порядок·, только военная дисциплина и государственная собственность могут вернуть стране былое величие.

Так и наши коммунисты до сих пор свято верят: если всех построить в шеренги по четыре, кризису сразу — конец. Почитайте на досуге антикризисный план КПРФ — это даже не смешно…

В 1943-м в Аргентине происходит военный переворот. Новым президентом становится вскоре один из лидеров путчистов, военный министр Хуан Доминго Перон, который на громкие посулы не скупился.

Перон обещал найти некое среднее арифметическое между коммунизмом и капитализмом. Чтобы частная собственность, но без эксплуатации; предпринимательство, но без концентрации капитала. В общем, работать по-капиталистически, а распределять по-социалистически…

Партия его называлась… внимание: «хустициалистской». Ее название почему-то традиционно не переводится с испанского на русский, точно так же, как не переводим мы название английской Лейбористской партии. Ну конечно, разве можно было бы в советские времена писать: на парламентских выборах в Великобритании победила «Рабочая партия»?

Так вот, «хустициалистская» партия Перона — это, если дословно «Партия Справедливости», короче — «Справедливая Аргентина»…

С появлением Перона в «Каса Росада» — розовом президентском дворце — началась широкая волна национализации. Проводили ее наспех, без каких-либо расчетов, потому и результат вышел соответствующий: производство экспортной продукции упало почти на 30 %. Денег в бюджете стало меньше, но поскольку Перон ратовал за справедливость, все они уходили на социальные программы.

Вроде «все для людей», только живут люди хуже и хуже. «Пришлось» вводить новые налоги. Одной рукой давать, другой отбирать. Подпирал государственный дефолт со всеми вытекающими последствиями.

Кончилось тем, что в 1955-м в Аргентине грянул новый военный переворот, Перона выперли в отставку. «Я же хотел как лучше…» — по-черномырдински обижался он, пакуя чемоданы…

Новая власть, однако, оказалась не намного умнее прежней. Военные — внешне были людьми честными и приличными, тоже ратовали за справедливость и социальное равенство, только в экономике понимали не больше Перона. Все проблемы решали они по-армейски просто, на раз-два — печатанием новых денег.

А народ опять недоволен, и потихоньку тоскует по «старым добрым временам». Удивительное свойство всех народов во все эпохи — ностальгировать по старым добрым временам, когда сахар был слаще, а вода — водянистее…

(Стоило только Ельцину отойти к праотцам, как разом позабыли все про марши пустых кастрюль, Чечню и невыплаты зарплат, зато — демократ был до мозга костей, прессу — не зажимал…)

В итоге — на престол опять позвали Перона, почти 20 лет отсиживавшегося в Испании. Было это уже в 1973 году. И опять — никакого прогресса. Тем более что престарелый Перон вскоре скончался.

В 1976-м Аргентину сотрясает очередной переворот. К тому времени темпы инфляции превышали уже 500 % в год. Остановить ее не получалось, годовой рост цен на потребительские товары исчислялся в сотнях процентов.

И вновь к власти приходят «перонисты». Как и их отец-основатель, они щедро раздают обещания налево-направо. Правда, теперь экономическая их доктрина разительно отличается от прежней пероновской.

Главную скрипку в этом новом курсе играют американские советники-неолибералы из «чикагской экономической школы», те самые, что потом высадятся при Ельцине и у нас.

Аргентинские реформы проходили почти по тому же сценарию, что и российские. Началась авральная приватизация. Собственность мгновенно по хорошо знакомому нам сценарию оказалась в руках «своих людей» или иностранцев.

Поначалу, впрочем, дела в Аргентине шли получше, чем у нас при Гайдаре с Чубайсом. Экономика, вроде, ожила. Курс местной валюты — песо — был жестко привязан к доллару. Даже графическое изображение песо стало теперь походить на доллар: та же буква S, только пересеченная не двумя, а одной вертикальной палочкой. Даже печатали эти песо на территории США.

А потом — все стремительно рухнуло. Оказалось, что весь крупный приватизированный бизнес сосредоточился в руках бюрократии. Малый — умирал. Госрасходы — чудовищные: на себя бюрократия средств не жалела. Внешний долг Аргентины рос не по дням, а по часам.

В феврале 2002 года наступил коллапс.

Примечательно, что буквально несколькими днями ранее аргентинский министр экономики приезжал с визитом в Россию в сопровождении большой группы американских чудо-советников. И читал нашим восторженным либералам лекции об «Аргентинском экономическом чуде». С тем же успехом Алексашка Ментиков мог рассказывать о пользе подушной подати, а Афанасий Ор-дин-Нащокин за неделю до Медного бунта делиться опытом эмиссии медных денег.

В самой же Аргентине тем временем наступал полный хаос: в демонстрациях и митингах протеста в крупнейших городах участвовало до трех миллионов человек — это ни много ни мало — примерно 7,5 % всего населения страны, считая младенцев и стариков [47].

В Буэнос-Айресе начались знаменитые «марши пустых кастрюль»: сотни тысяч шли по улицам и колотили в посуду. Шуму было много. Но экономика «почему-то» эффективнее от этого не становилась.

Ровно за одну неделю (!) здесь сменилось три президента. Тот самый творец «аргентинского чуда», местный Гайдар, сидел на подписке о невыезде.

Наконец, правительство разорвало связь песо и доллара: курс, стабильно державшийся почти десять лет, за пару часов упал в три раза. Американские советники благоразумно испарились. Пришло время для политики национального эгоизма, как в России времен Континентальной блокады и Александра I.

Лишь после этого постепенно наметился подъем… Хотя и сегодня аргентинская экономика еще очень далека от того, что было до первого пришествия Перона.

В сравнении с другими странами Аргентина не имеет и десятой части того благолепия, которым обладала в начале прошлого века. Причем, в отличие от России, здесь не было ни войн, ни революций, ни иноземных нашествий. Сами себя загнали в ловушку собственной непоследовательностью, метаниями, наивной верой в чудеса и добрых заокеанских волшебников. Воистину: лучшее — враг хорошего…

…В другой южноамериканской стране — Чили — все начиналось точно так же. Закончилось, однако, совсем иначе.

Те, кому сегодня от 35 и выше — географическое наименование это помнят хорошо; стараниями советского агитпропа оно намертво отпечаталось в нашем сознании, как пример империалистической реакции, потопившей в крови молодую демократию.

В памяти сразу же всплывает незабвенный облик президента Альенде с Калашниковым в руках из популярного телеспектакля, героическая оборона дворца Ла Монеда и Виктор О’Хара, которому фашисты то ли отрубили руки, то ли повесили на гитарной струне за исполнение патриотических песен:

Вставай, вставай, разгневанный народ,

К борьбе с врагом, готовься, патриот!

И припев:

Эль пуэбло! Унидо!

Хамасэ равеэн сидо!

Враг в этой песне, некогда распеваемой на всех военно-патриотических смотрах, ясно дело, американский империализм в целом, и диктатор Пиночет в частности. Патриот же — сторонник чилийских социалистов в частности, и всего прогрессивного человечества в целом.

Альенде Госсенс Сальвадор (1908–1978) — президент Чили.

22 августа 1973 года Палата депутатов (чилийская Госдума) приняла постановление, в котором обвинила Альенде в авторитарных устремлениях, в покровительстве преступникам, связанным с правящей Социалистической партией, в арестах, избиениях и пытках оппозиционных журналистов, в незаконном преследовании забастовщиков и терроре против населения с помощью вооруженных банд… Через 20 дней произошел военный переворот, и президент погиб. В его теле насчитали 17 пулевых ранений. По версии правительства Пиночета, Альенде покончил жизнь самоубийством. Как в известном анекдоте: сам упал на нож, и так — 17 раз

История о том, как Чили чуть не стала коммунистической страной, неразрывно связана с именем президента Сальвадора Альенде. Он был убежденный социалист, марксист, «свой сукин сын» для Москвы. Про него в России до сих пор известно, какой он был хороший и как его поддерживал народ. А потом — фашистская хунта, возглавляемая генералом Пиночетом, убила хорошего Альенде, установила диктаторский режим и принялась сотнями расстреливать людей на столичном стадионе в Сантьяго.

Разумеется, это — не более чем пропагандистский лубок. Все было так и не так. Недаром и по сей день население Чили разделено на пламенных сторонников и яростных противников Пиночета, в пропорциях примерно равных.

…Сенатор Альенде пришел к власти в 1970 году, с четвертой попытки выиграв президентские выборы. Его политика была похлеще, чем даже эксперименты Перона.

Альенде провел глобальную национализацию, которая повлекла за собой дикую инфляцию: за 2 года его правления — в 10 раз. Изъятие у собственников земли вызвало те же последствия, что и коллективизация в СССР: массовый забой скота или отгон стад в Аргентину.

Пиночет Аугусто (1915–2006) — глава военной Хунты в Чти с 1973 по 1974, Верховный Глава Чтийской нации в 1974, президент Чили с 1974 по 1990 гг.

Из высказываний генерала: «Мы стараемся сделать из Чили страну собственников, а не пролетариев»; «Конечно, я — демократ, но в моей собственной манере»; «Права человека — очень удачная выдумка марксистов»

Началось бегство за границу не только овец, но и капиталов. Перевести деньги в наше время еще легче, чем угнать в Аргентину отару.

В СССР представляли дело так, что народ «за» Альенде, а недовольны им только «помещики и капиталисты». В действительности в 1972 и 1973 годах по всему Чили шли массовые демонстрации и забастовки, вплоть до общенациональных.

Переворот Пиночета вовсе не был путчем «военной верхушки».

22 августа 1973 года Палата депутатов (парламент) Чили приняла постановление, в котором фактически поставила правительство Альенде вне закона. Так что переворот произошел при полной поддержке народа и парламента[48]. И совершенно не факт, что «чудовищные преступления» режима Пиночета превосходят по масштабам преступления режима Альенде: очень многие деяния коммунистов в нашем изложении просто приписали Пиночету.

(Другое дело, что американцам свержение Альенде, разумеется, было исключительно выгодно: насчет «руки ЦРУ» в чилийском перевороте советская пропаганда не особо сгущала краски.)

Если бы у власти остался Альенде, не исключено, что жертв было бы еще больше, притом сегодня Чили очень напоминали бы Кубу.

Пиночет буквально вытащил уже сорвавшуюся в пике чилийскую экономику. Почему?

Судите сами: перонисты в Аргентине колебались между чикагской школой и марксизмом. В конце концов победила чикагская школа, и экономика Аргентины была «благополучно» разрушена под ее диктовку.

Альенде тоже ориентировался на полностью заемную, но альтернативную — марксистскую модель. И мгновенно привел экономку в такое состояние, что стада погнали в разоренную, нищающую Аргентину: даже в этой нестабильной соседской стране было лучше.

Зато самоуверенный Пиночет ни у кого советов не спрашивал, из капитализма в социализм не метался. И опирался не на временщиков-олигархов, а на ответственный национальный капитал.

Он денационализировал экономику. Начал привлекать иностранные инвестиции. Укрепил финансовую систему.

Но самая успешная и самая честная из реформ Пиночета — пенсионная. Не будем вдаваться в детали: суть в том, что пенсии государство платить не могло, Пиночет это трезво понимал, и решился не рубить собаке хвост по частям. По сути, он объявил страшную вещь — полный дефолт государства по пенсионным обязательствам, и начал с нуля новую, эффективную пенсионную систему. Реформа была предельно жесткой, даже жестокой, но наполненной не популистскими разглагольствованиями, а простым здравым смыслом, и потому — успешной.

В итоге народ пенсионной реформе Аугусто Пиночета поверил. Михаилу Зурабову учиться у него и учиться. Настоящим образом, заметим.

Сегодня в пенсионной системе Чили «крутятся» десятки миллиардов долларов. Чилийцы, вложившие свои пенсионные накопления в акции, владеют капиталом, в сумме составляющим половину ВВП страны.

В общем, чилийский народ поддержал жесткую руку «кровавого диктатора» и его последовательное, ответственное правительство.

Что характерно, даже пришедшие на смену ему демократы, сколько ни проклинали хунту в части цензуры, ограничения свобод и т. п., но никогда не отказывались от либеральных идей Пиночета в экономике.

Это еще один пример того, как сильная власть побеждает кризис, не боясь оказаться непопулярной.

Выбирать надо что-то одно. Либо — популизм и раздача заманчивых обещаний. Либо — конкретные жесткие шаги, пусть даже поначалу и не всегда популярные.

Сразу и хорошо никогда не бывает. Истинную оценку дает только время.

Повелители иглы

Причин для начала кризиса может быть сколько угодно: от дурости и слабости власти до банального неурожая. Если же разные напасти дополняют друг друга — пиши пропало.

Смутное время, охватившее Россию в начале XVII века, было именно таковым.

Первые четыре года столетия — с 1600 по 1603 — выдались сплошь неурожайными; само провидение будто посылало испытание за испытанием. Заморозки не прекращались даже в летние месяцы, а в сентябре вдруг выпадал снег.

Страну охватил страшный голод: за 2 года в одной только Москве погибло 127 тысяч человек.

Тщетно Борис Годунов пытался накормить народ. Даже открытые для голодающих царские амбары, бесплатная раздача хлеба и введение фиксированных цен не могли победить голод.

Годунов Борис Федорович (1552–1605) — русский царь с 1598 года.

Удачливый царедворец, он смог настолько возвыситься при таком сложном руководителе, как Иван Грозный, и так закрепиться при его сыне Федоре Иоанновиче, что был избран Земским собором на царство. Но, как говорится, «в трудное время взял я власть». Хотя Царь Борис удачно воевал с Швецией, приращивал Россию Сибирью, основывал новые города на Юге — Воронеж, Белгород… Но жизнь в стране становилась все хуже.

Ему вдруг как-то тотально перестало везти: то неурожай, то восстания, то голод. Он уже и житницы царские перед народом раскрывал, и деньги собственные ему раздавал, а страна его все больше не любила. Кончил царь Борис свои дни смутно и мрачно. Тут появился первый самозванец, а Россия окончательно рухнула в смуту

Хлеб все дорожал, а деньги дешевели.

Многие помещики вынуждены были просто прогонять прочь своих холопов и слуг; элементарно не на что было их содержать. Люди питались травой, сеном, трупами животных. Процветало людоедство.

Это при том, что хлеб, — несмотря на холода и снег — в стране был. Но крупные землевладельцы специально придерживали его, дабы искусственно взвинчивать цены. Не отставала от них и святая церковь во главе с самим патриархом Иовом. В Кирилло-Белозерском монастыре, например, преспокойно лежало 250 тысяч пудов зерна; этим количеством без труда можно было кормить 10 тысяч человек целый год.

Лишь обильный урожай 1604 года хоть как-то остановил вымирание народа. Правда, впереди Россию ждали новые, не менее страшные времена: приход Лжедмитрия, польская интервенция, череда крестьянских войн. Часть территорий надолго была утрачена. Шведы, допустим, покинули Новгород только в 1617-м. После них город остался полностью разорен, в нем насчитывалось лишь несколько сотен жителей.

«Смутный» кризис нанес экономике гигантский урон, на преодоление которого ушли целые десятилетия. Размеры пашен сократились катастрофически, в некоторых уездах — до 20 раз. Сельская местность обезлюдела. Земли во владениях Иосифо-Воло-коламского монастыря, к примеру, были, по утверждению современников, «все до основания разорены и крестьянишка с женами и детьми посечены, а достольные в полон повыведены… а крестьянишков десятков пять-шесть после литовского разорения полепились и те еще с разорения и хлебца себе не умеют за-весть»…

Но этот кризис был, по крайней мере, понятен. Нет хлеба — людям нечего есть. А вот, если хлеба (нефти, золота) — наоборот, много… Так много, что девать его просто некуда… Тогда с чего бы кризису начинаться?

Ан нет. Человеческая жадность не имеет границ. Кризис переизбытка ресурсов — вот как это называется.

История, увы, почти не знает случаев разумного пользования этим даровым счастьем.

Вы уже подумали о нефтедолларах и Стабфонде им. Кудрина?

Не торопитесь. Памятны и другие примеры.

Ярчайший — как испанцы в XVI–XVII веках просто проели золото из Америки, вместо того, чтобы использовать свое внезапное сверхбогатство для развития промышленности и создания инфраструктуры. На испанском золоте поднимались другие энергичные страны: Голландия, Британия.

В наше время не меньше золота важна нефть. И что же? Как правило, в нефтяных странах она играет ту же печальную роль, что и золото в средневековой Испании. Нефтедоллары в основном проедают. Более того…

Во многих странах — и Россия сегодня, увы, не исключение — поток нефтяных денег ведет к росту цен. Местная промышленность становится неэффективной: собственное производство слишком дорого, проще продать сырье и все купить на валюту за границей. Инфраструктура страны упрощается: в ней постепенно начинает исчезать все, кроме «топливно-энергетического комплекса».

Когда действующую власть обвиняют в том, что она подсадила российскую экономику на сырьевую иглу, это верно, но верно лишь отчасти.

Вопреки расхожему мнению, нет ничего дурного в том, что страна, обладающая от 6 до 15 % мировых запасов нефти и 30–36 % газа, делает основную ставку именно на экспорт природных ресурсов.

По такому же точно пути шли и будут идти многие другие народы. Та же Норвегия, например. Почитай весь Ближний Восток. Добрая часть Африки. Кстати, доля нефтяного экспорта в экономиках этих стран занимает даже большую нишу, чем в России.

Да и ошибкой было бы представлять себе злополучную эту иглу как апофеоз государственной глупости и лености; никаких усилий, мол, не прикладываешь, а деньги сами падают с неба.

На игле сидит не только Россия, но и Америка, Япония, Европа, словом, весь цивилизованный мир.

Без углеводородов жизнь современного человечества просто невозможна. Нефть — это ведь не только бензин и солярка. Это — основа всей химии, от пластика до синтетики и удобрений. Электроэнергия. Отопление. И компьютерная клавиатура, на которой сейчас набираем мы этот текст, тоже — нефть.

Кончится нефть — кончится и современная цивилизация. По крайней мере станет совсем ИНОЙ.

Так что вовсе не нам следует опасаться иглы, пусть другие ее боятся. У кого в руках нефть — тот и диктует свои условия; главное только — правильно диктовать…

В 1973 году арабский мир уже наглядно продемонстрировал, какая это страшная сила — игла. На Ближнем Востоке в тот момент вспыхнула очередная арабо-израильская война. Запад, разумеет-ся, принял сторону Израиля. И тогда ОПЕК — организация стран-экспортеров, этакий профсоюз поставщиков «черного золота», состоящий, в основном, из арабских стран — в знак протеста прекратил отгрузку топлива в Европу и США.

Сейчас это невозможно себе представить, но цена барреля нефти составляла на тот момент… примерно 3 доллара. Причем неизменной оставалась она десятилетиями (!), что Запад вполне устраивало.

Стоило лишь начаться блокаде, как цены тут же взлетели четырехкратно — до 12 долларов. И эта цифра нам кажется теперь смешной (летом 2008-го баррель сырой нефти стоил $145), а вот тогда-веселья было мало.

В США бензин подорожал аналогично — вчетверо. В моду вошли малолитражные автомобили, а бизнесмены и политики стали очень интересоваться электромобилями и водородным топливом.

Из опустевшей канистры, точно современный Хоттабыч, вылетел первый в истории энергетический кризис… Сами американцы по сей день все еще считают, что «нефтяной шок» 1973–1975 годов оказался самым тяжелым экономическим испытанием за весь послевоенный период.

Но есть и другие — гораздо более оптимистичные примеры владения иглой. Один из них — Объединенные Арабские Эмираты.

До середины XX века это были примитивные монархии кочев-ников-бедуинов на выступе Аравийского полуострова, которые находились под протекторатом Великобритании. Только 38 лет назад — в 1971-м (всего-то за 2 года до энергетического кризиса!) образовалось новое государство — федерация под названием ОАЭ.

Одному из авторов довелось побывать в конце 1990-х в «историческом музее» эмирата Дубай. «Исторический» — сознательно ставим в кавычки; очень уж короткая история у этой страны.

Площадь музея сопоставима с размерами краевого музейчика в любом райцентре. Из экспонатов — в основном, черно-белые фотографии и кинохроника.

История Дубая насчитывает всего два столетия; с тех самых пор, как прискакало сюда на верблюдах некое племя бедуинов.

Жило — не тужило, перебираясь с места на место в поисках пресных источников и свежих кустиков с колючками: место для жизни — не плодородные нивы Италии. Выжженная земля, пески, воды — нет.

Пару раз появились англичане, но особо не задержались: их мало интересовали колонии, в которых нечем поживиться, посему в целом бедуины были предоставлены сами себе. Сохранилось несколько фотографий порта Дубай начала и середины XX века — небольшая деревушка, деревянные причалы для рыбацких лодок. Так и продолжалось — день за днем, завтра, как вчера….

А в 1960-х годах здесь нашли нефть. И мир перевернулся. Хотя правящий эмир Дубая — по-прежнему прямой потомок того самого бедуинского вождя, который и появился на этой выжженной солнцем земле два века назад.

Эмираты смогли разумно распорядиться своими нефтедолларами. Всего 10 лет назад 90 % национального дохода давали нефть и газ. Сегодня — 40 %, хотя физически нефти добывают не меньше, а цены на нее — куда выше.

Коммерческий центр Дубай привлекает обширные иностранные инвестиции. Порты ОАЭ — в числе лучших контейнерных портов в мире. Построены шесть международных аэропортов, пропускающих через себя до 6 миллионов пассажиров в год. Налоги — минимальны. Объединенные Арабские Эмираты — страна с обширной зоной свободной торговли, где инвесторам предлагают практически нулевые налоги. В страну течет иностранный капитал. Хотите вложить деньги в недвижимость в ОАЭ? Она котируется уже на уровне европейской.

В ОАЭ с гастарбайтерами, на первый взгляд, проблема куда похлеще, чем в России. При населении в 4,5 миллиона человек 70 % — это рабочие из Индии, Южной и Юго-Восточной Азии. А из оставшихся 30 % местные коренные арабы составляют абсолютное меньшинство. Остальные — палестинские беженцы и мигранты из арабских стран. Но строгая простота законов исламского государства и редкостная для арабского мира неподкупность полиции — решают и эту проблему. Малейшее нарушение правил жизни в ОАЭ — вплоть до ПДЦ — и моментальная депортация гастарбайтера из страны за его счет (или счет работодателя) без права повторного въезда. Посему трудовые мигранты — в процентном отношении подавляющая, но по жизни — самая тихая и неприметная часть населения ОАЭ. Банда индусов (арабов, кавказцев, вьетнамцев, молдаван, таджиков и т. п.), избивающая на улице гражданина ОАЭ, — картина абсолютно фантастическая, просто из параллельной реальности.

90 % территории ОАЭ — выжженная солнцем пустыня без капли воды. Поэтому там строятся заводы по опреснению воды. Это важно не только для людей, но и для почти 100 миллионов деревьев, посаженных за последние 25 лет. ОАЭ боится продовольственной зависимости. Но в последние годы страна сама снабжает себя продуктами, и даже экспортирует овощи-фрукты да ягоды (например, клубнику) в Европу.

Такая экономическая политика называется диверсификацией. ОАЭ не замусоривают себе мозг разглагольствованиями об «арабской энергетической сверхдержаве». Их политика гораздо призем-леннее, а смысл ее вполне передает американская поговорка «Не клади все яйца в одну корзину».

Благодаря этой политике Эмираты сегодня — не букет из диких пустынных княжеств, как всего лишь 30–40 лет назад, а современное государство с высоким уровнем жизни.

Ну и что, что нет у них ни истории, ни литературы, ни вековых святынь — ничего такого, чем пристало гордиться любой державе.

Зато есть, чему поучиться. В том числе — и нам…

Во глубине Скопинских руд…

Человеческая жадность — вот еще одна извечная причина любого кризиса. Жадность землевладельцев, придерживающих в голодные годы хлеб, чтобы вырос он в цене… Жадность купцов, искусственно провоцирующих дефицит… Жадность банкиров, накручивающих кабальные проценты…

Но и жадность простых, самых обычных граждан, тоже может спровоцировать печальные для страны последствия.

Классический пример — финансовая пирамида. Все знают, что рано или поздно пирамида должна рухнуть. Но каждый при этом считает, что ему-то как раз удастся вовремя выйти сухим из воды; вот еще немного подождем, соберем последний урожай — и тогда уж точно все…

Самая знаменитая современная российская пирамида — это, конечно же, «МММ». Но она вовсе не являлась самой крупной.

Ущерб, нанесенный братьями Мавроди вкладчикам, официально был оценен судом в 100 миллионов долларов. Куда менее известный «Хопер-инвест» опустошил карманы доверчивых россиян намного сильнее: он привлек около полумиллиарда долларов.

А ведь были еще и «Чара», и «Тибет», и «Властелина», и «Русский дом Селенга»… Всего в середине 1990-х годов на территории России действовало порядка 1800 финансовых пирамид. Возбуждено было 984 уголовных дела. До суда, правда, дошли единицы…

Ничего подобного в наше время уже нет и, даст бог, не случится; российское законодательство довольно жестко контролирует любые подобные затеи. Рынок ценных бумаг находится под пристальным надзором государства; власть сумела-таки сделать нужные выводы из череды ошибок ельцинской эпохи…

Но и Мавроди, и хозяйки «Властелины» дебелая Соловьева — лишь октябрята в сравнении с многочисленными своими предшественниками.

О некоторых мы уже рассказывали. Но было их слишком много, всех даже не упомнить…

Первую известную в истории пирамиду создало, как ни странно, само же государство. Хотя что здесь, собственно, странного? Аналогичных примеров — масса, начиная от российских ГКО и заканчивая Миссисипской компанией Джона Ло. Называлась она чертовски романтично: «Компания Южных морей».

Основали ее в Англии в 1711 году. Сравним с делами домашними — это было за год до Полтавской битвы, когда Петр наконец-то разбил наглеца Карла XII.

Британское правительство к тому времени сильно задолжало держателям государственных облигаций. Дефолт объявлять не хотелось, но дело к тому неуклонно шло. Облигаций было выпущено на 9 миллионов фунтов стерлингов: по тем временам деньги неправдоподобные. По облигациям платили 3–4 % в год…

Конечно, будь на то воля правительства, оно охотно бы не платило вообще ничего, только как избавиться от кредиторов?

И тогда был найден замечательный выход. Парламентский акт предоставил некой «Компании Южных морей» право монопольно торговать с богатыми странами Южной и Центральной Америки. Пресса захлебывалась рассказами о будущих сказочных дивидендах. А правительство охотно меняло государственные обязательства на акции этой самой сказочной компании.

Да и как не поменять, если основал ее не какой-нибудь кучерявый Мавроди, а самый что ни на есть досточтимый и благородный джентльмен — граф Оксфордский м-р Харли.

Государственная облигация стоила 100 фунтов. Акция «КЮМ» — 125–130 фунтов. Получив такую акцию, владелец облигации «выигрывал» уже с ходу. Если он был умный, то мог сразу же ее продать на рынке и действительно выиграть… Но оказалось, умных не так много.

Правление «КЮМ» объявило подписку на новую эмиссию акций, и собрало два миллиона фунтов. Стоит напомнить, что в начале XVIII века 100, 200 или 400 фунтов — это сумма годового дохода среднезажиточной английской семьи. Акции покупали люди не бедные. В пирамиду вкладывалась аристократия величайшей империи мира.

К 1720 году стоимость акции достигла 900 фунтов. Но тут, наконец, до людей начала доходить некая странность… Приличные дивиденды (куда больше 3–4 % государственных) идут, а никакой реальной деятельности компания не ведет.

Где ее корабли, торговые склады, товары?! Где экспедиции и путешествия?

Газеты прозрачно начали намекать, что дело нечисто. А тут еще и казначей компании м-р Найт сбежал на континент со всеми бухгалтерскими книгами.

Курс акций стремительно пошел вниз, по всей стране зашумели акционеры, требуя наказания виновных и возврата денег. Что-то родное и знакомое, верно?

Кстати, в числе пострадавших оказался и Исаак Ньютон. Даром что был пожизненным директором Монетного двора Британии и в экономике разбирался отменно, сдуру бухнул в «южноморские» акции аж 20 тысяч (!) фунтов.

Часть средств удалось все-таки выручить: вкладчики получили с каждой «гарантированной государством» стофунтовой акции по нескольку фунтов. Лучше, чем вообще ничего, но меньше, чем платил Алексей Михайлович серебром за медные деньги.

Однако для ушлых финансистов пример «Южных морей» оказался крайне заразительным. Это ж какое золотое дно открывается!..

Вслед за «КЮМ», точно поганки после дождя, начали возникать все новые и новые пирамиды и пирамидки. Каждая — предлагала ровно одно и то же: зарыть пару золотых на Поле Чудес, чтобы вскоре выросло из него цельное золотое дерево. Вы нам — деньги, мы вам — акции.

Одно только перечисление названий этих бесчисленных структур говорит само за себя:

«Компания по извлечению серебра из свинца».

«Предприятие по совершенствованию мыловарения».

«Компания по заселению острова Санта-Крус».

И даже — «Компания по производству пушек, стреляющих квадратными ядрами». (Это вовсе не шутка, истинная правда!)

Разумеется, заканчивалось все традиционно, так же, как и с «Южными морями»… С «МММ», «Властелиной», «Хопром»… В один прекрасный день создатели пушек с квадратными ядрами либо разорялись, либо исчезали… А обманутые вкладчики рвали на себе последние волосы и клеймили позором вероломное государство… (Так уж заведено, что в любых бедах человек винит кого угодно, только не себя самого.)

Пришлось британцам — первыми в мире — выпускать специальный закон, защищающий вкладчиков от финансовых пирамид. Принятый Акт о «мыльных пузырях» запрещал учреждение акционерных обществ без официальной лицензии под угрозой штрафов и тюремного заключения. Кстати, во многом нынешнее российское законодательство этот Акт повторяет…

…Во Франции было еще интересней. Построенные Джоном Ло (не путать с голливудским актером Джудом Лоу) совместно с фактическим правителем страны герцогом Орлеанским пирамиды напрочь обрушили всю экономику Франции. Случилось это, о чем уже писалось, в то же самое время; аккурат в 1720 году.

Но, если англичане хоть как-то с грехом пополам из финансовой западни сумели выбраться, то французы зализывали раны еще многие десятилетия вперед. Фактически — и Великая французская революция во многом стала следствием афер «Жасминного Джо»; экономический кризис постепенно перешел в политический.

Хорошо еще — Джон Ло не добрался до России и не устроил что-то подобное у нас, а мог бы.

После поспешного бегства Джона Ло — или, как называли его на русский манер Ивана Ляуса, его разыскал в Италии посланец Петра 1 и вручил письмо, написанное от имени Государя. Ло приглашали поступить на русскую службу, обещая взамен истинно золотые горы: княжеский титул, чин обер-гофмаршала, орден Андрея Первозванного (видимо, авансом за будущие подвиги на полях финансовых сражений) да 2000 крепостных душ.

Петр давно уже с интересом наблюдал за ним; еще в 1717 году, будучи в Париже, царь лично встречался с Ло, а потом регулярно читал соответствующие донесения дипломатов.

Ради того, чтобы поправить финансовые дела империи, Петр готов был хвататься за любую соломинку, благо в его окружении имелся горячий поклонник таланта Ло князь Иван Щербатов. Он даже преподнес царю собственноручно переведенный его трактат, да и сам, под впечатлением, написал нечто подобное — сочинение о пользе введения в России бумажных денег, которыми «Жасминный Джо» наводнил всю Францию. (После краха его прожектов их пришлось отменять.)

К счастью, Ло от приглашения отказался. А посему пирамиды на русской почве не произрастали еще долгих полтора века, пока не начались либеральные реформы Александра II.

Пионером их стал некто Иван Гаврилович Рыков — молодой человек купеческого сословия, волею судеб назначенный директором банка в маленьком городке Скопине на Рязанщине. Даже не банка, банчка.

Первое время означенный Рыков работал тихо и честно, но в один прекрасный день решил подумать и о собственном кармане.

И вот в 1865 году скопинский банк начинает массово шлепать облигации. Разумеется, собственных капиталов было у Ивана Гав-рилыча немного, посему ценные бумаги никакого обеспечения не имели, дивиденды, как водится, платил он вкладчикам старым за счет вкладчиков новых.

Но этого никто тогда еще не понимал, тем более что в местной и столичной печати банк расхваливался на все лады; уже потом выяснится — ушлый Рыков попросту подкупал газетчиков, выдавая им беспроцентные кредиты. Тут уж денежки потекли к Ивану Гаврилычу рекой.

Воодушевленный успехом, Рыков задумывает новое предприятие: объявляет, будто в окрестностях Скопина обнаружены громадные залежи угля. Для их разработки он создает «Акционерное общество Скопинских угольных копей Московского бассейна» и с личного разрешения министра финансов выпускает акций на 2 миллиона рублей. Как добывалось это разрешение, объяснять, полагаем, не надо.

Дальше — технология уже известная. Массированная реклама в печати, ворох заказных статей. Очень быстро котировки акций стали одними из самых высоких в России. В целях завлечения новых простофиль Рыков даже демонстрировал на Московской политехнической выставке бруски угля, якобы добытые во глубине Скопинских руд.

Ну, а потом — как водится. В 1882 году рыковский банк обанкротился. При ближайшем рассмотрении никаких угольных копей вообще не обнаружилось; нет, чего-то такое Рыков там, конечно, копал — вот только угля под Рязанью не было, хоть тресни.

И в итоге отправился он в Сибирь пешком, в кандалах…

Крах Скопинского банка по тем временам был событием национального масштаба. Он даже остался запечатленным в искусстве; многие наверняка помнят известную картину Маковского «Крах банка». Так вот — это как раз о нем…

Вслед за Рыковым пирамиды кинулись сооружать и десятки других проходимцев. Печальный опыт рязанского банкира их ничуть не остановил; каждый наивно полагал, что уж он-то сумеет вывернуться. И продолжалось так вплоть до начала XX века, и не только в одной России.

В Германии, например, широко процветало т. н. «грюндерство» — от немецкого слова «основывать». Сотни банков, акционерных компаний, товариществ на вере тоже создавались лишь для того, чтобы напечатать ворох акций, собрать денег с доверчивых вкладчиков и вовремя смыться.

Примерно то же повторилось и во Франции, несмотря на все уроки, преподнесенные светлой памяти Джоном Ло. (Только за 4 года — с 1870-го по 1873-й — здесь возникло 958 акционерных обществ.) В конечном счете привело это к биржевому кризису, который сначала охватил Австрию, а потом перекинулся на Германию.

Самая громкая афера была связана со строительством Панамского канала.

Идея соединить напрямую Тихий с Атлантическим океаном была не нова; она возникла еще в XVI веке. К реализации же оной попытались приступить лишь тремя столетиями позже.

«Международная компания по строительству межконтинентального Панамского канала» появилась на свет в 1880-м. Возглавил ее человек с мировым именем — инженер Фердинанд де Лессепс, прославивший себя созданием канала другого — Суэцкого.

Строительство Суэцкого канала стало крайне выгодным предприятием. Все расчеты оказались верными — и инженерные, и коммерческие. Всего за 4 года затраты на сооружение ровного как стрела 168-километрового канала полностью окупились, и он начал приносить чистую прибыль.

И вот теперь — Лессепс взялся за новый гигантский проект. Разумеется, доверие к нему было полнейшим, акции компании охотно раскупались на рынке.

Лессепс Фердинанд (1805–1894) — французский инженер, предприниматель и дипломат.

Жарясь на пляже египетского курорта в будущем году (будем надеяться, это снова станет возможным), не удивляйтесь, увидев на горизонте грандиозную громаду. В 2010 году закончат углублять Суэцкий канал, и он сможет пропускать супертанкеры. Дело Фердинанда де Лессепса живет. На весах истории слава Суэца все-таки перевешивает позор Панамы. А канал по-прежнему приносит египетской казне больше, чем туризм, да и любая другая отрасль экономики

Инженеры долго спорили, как именно рыть канал. Одни — стояли за создание подземного туннеля. Вторые считали, что надо проложить железную дорогу и перевозить корабли посуху из океана в океан. Третьи предлагали — строить канал с несколькими шлюзами.

Лессепс настоял на четвертом варианте: рыть на уровне моря. Так же, как и Суэцкий!

Пока они судили-рядили, истинные организаторы компании времени даром не теряли — печатали и печатали новые акции (или, как их тогда называли — займы). Чтобы получить разрешение на выпуск, в громадных масштабах «подмазывали» политических деятелей. Будущего премьера Жоржа Клемансо и добрую половину депутатов парламента активно «поддерживали», «раскручивая» их в прессе, давая деньги на избирательные кампании.

Клемансо Жорж (1841–1929) — французский политик.

В молодости был радикалом, «критиком прогнившего режима» и яростным демократом. В зрелые годы — сам неоднократно становился и министром, и премьером. Оказался замешан в «Панаме». При этом будучи при власти, замечательно душил демократические завоевания французов.

Но главной страстью его жизни, похоже, была ненависть к Германии. Тут он не лукавил. Националистическая риторика и реваншизм Клемансо оказались востребованы во время Первой мировой. С самого начала войны он требовал ее продолжения до полного разгрома Германии, не считаясь ни с какими жертвами. Совмещал посты премьера и военного министра и хотел стать диктатором.

Между прочим, по образованию — врач, а зарабатывал в молодости тем, что преподавал французский язык и верховую езду в американской женской школе

Количество привлеченных денег росло, а конца края проекту не было видно. Бесчисленные технические ошибки накладывались на банальное воровство.

В 1887 году грянул гром: оказалось, что за 6 лет стройки она почти не сдвинулась с места. Другой, не менее знаменитый инженер Эйфель — тот, что построит одноименную башню — проведя экспертизу, заявил, что для завершения проекта нужно еще 1,6 миллиардов франков. Таких денег ни у кого уже не было.

Акции Панамской компании рухнули с треском и грохотом, за них не давали теперь и сантима. 800 тысяч вкладчиков безвозвратно потеряли свои деньги — всех их накрыла одна большая панама. Против 510 (!) депутатов выдвинули обвинения в коррупции. Правительство ушло в отставку.

Что же до главных жуликов, они улизнули в Брита-нию — традиционный приют финансовых махинаторов. Так что и на этом кризисе самые хитрые из олигархов погрели ручонки: деньги остались при них.

Скандал длился несколько лет. Трибунал признал виновными не только управляющих компании, но и Лессепса, его сына Шарля, и даже бедолагу Эйфеля (он отвечал за инженерные решения на Панаме). Впрочем, Эйфеля вскоре помиловали, а отправить Лессепса за решетку оказалось совершенно невозможно: на нервной почве бедняга впал в полный маразм. Знаменитого, заслуженного старика отпустили тихо умирать.

А слово «панама» на долгие годы стало нарицательным обозначением особо крупной аферы; вплоть до середины XX века так именовали любую пирамиду…

Глава 7. «НЕ ВПИСАЛИСЬ В РЫНОК»

Бояться надо только одного — своего собственного страха.

Ф. Рузвельт

Города — призраки

Нынешний кризис часто сравнивают с Великой депрессией. На самом деле, аналогия сильно притянута за уши.

Между этим и тем кризисами общего не много; разве что страна происхождения — Made in USA.

По масштабам же своим и размаху даже ставить их на одну доску нельзя. Нет, и то, и другое, конечно, кризис. Но ведь и Великая Отечественная и драчка за Фолклендские острова — тоже одинаково считаются войнами…

Хотя начиналась Великая депрессия так же, как и сегодня — у Америки стало чересчур много денег.

Послевоенная экономика перла, как на дрожжах; еще бы — столько золота перекачали за Первую мировую в закрома Форт-Нокса.

Семимильными шагами развивалось массовое производство. Товары, еще вчера считавшиеся непомерной роскошью, стали, благодаря конвейеру, доступны каждому. Теперь миллионы американцев звонили по телефонам, заводили граммофоны, включали радиоприемники; словом — самый настоящий потребительский бум. Все ждали только роста, больше денег, больше товаров — хороших и разных!

Вот так же и «мобильник» являлся когда-то у нас признаком богатства; «Моторола» с выдвижной антенной и захлопывающейся крышкой стала символом целой эпохи наряду с «Шестисотым», «Бумером» и малиновыми пиджаками.

Сотовый телефон в России начала 1990-х — это удел богачей. Аппарат с контрактом стоил 5 тысяч долларов (в пересчете на золото — 15 тысяч сегодня); любой звонок — доллар минута.

Теперь «мобильники» в кармане у каждого, включая дворни-ков-таджиков и первоклассников. Микроволновки, домашние кинотеатры и ноутбуки до самого последнего момента раскупались, как горячие пирожки. Все ждали только роста… Стоп. Пошел явный повтор. Другая эпоха, другая страна…

Теперь это звучит, как издевка, а ведь накануне биржевого краха американцы просто-таки захлебывались от восторга. До такой степени все были убеждены, что эпоха т. н. «просперити» (процветания) будет вечной. Рост всеобщего благополучия фиксировался индексом Доу-Джонса. Кстати, докризисного уровня он достигнет только в… 1954 году!

Всего за 14 лет — с 1913 по 1927 год — ВВП США не просто удвоился. (Помнится, аналогичную задачу Путин ставил сразу после своего прихода к власти.) Он утроился!

Американцы охотно покупали акции, надеясь получить по ним высокую прибыль. Нет денег? Под акции брались кредиты: банкиры тоже ждали роста. Особенно активно вкладывали деньги в недвижимость… опять что-то знакомое, правда?

В России в начале XXI века «перегрет», в основном, был рынок жилья в мегаполисах и курортных зонах типа Сочи. В США земля тоже особенно быстро дорожала во Флориде. Но и по всей стране шел бум торговли недвижимостью и рост цен на нее. Продавались — в том числе и котировались на биржах — даже такие бумаги, как право на покупку земли…

Коммунисты знали совершенно точно: обвал 1929 гада — это кризис перепроизводства! (В Большой советской энциклопедии указывалось, что он «резко обострил все основные противоречия американского капитализма».) Почему? Да потому, что у Карла Маркса только про этот кризис написано; про другие — ни слова. В громадном томе экономического талмуда — в «Капитале» — нет и малейшего упоминания о кризисах финансовых.

Маркс Карл (1818–1883) — немецкий экономист и революционер-теоретик.

Его экономическое учение так истово изучали, а потом так старательно забывали, что трудно сказать о нем что-то новое. Разве что анекдот… «Скажи-ка мне, кто был Карл Маркс?» — «Экономист, папа». — «Это как наш дядя Боря?» — «Нет, дядя Боря — старший экономист». Анекдот, правда, тоже старый, еще антисоветский. То есть относящийся к тому историческому периоду и той экономической формации, когда здание, в котором мы оба работаем, стояло на Проспекте Маркса (а не на Охотном ряду), и находился в нем Госплан, а не Госдума

Однако ж причина Великой депрессии крылась, разумеется, совсем в другом. Если совсем просто: в том, что денег было чересчур много, а потом оказалось вдруг чересчур мало.

Финансовый рынок элементарно «перегрели», слишком много туда закачав. В свою очередь, незаработанные миллионы подняли ценовую планку абсолютно на все: ту же неблаговидную роль в эпоху великих географических открытий сыграло в Испании индейское золото. Правда, испанцам, чтобы разрушить свою экономику, пришлось добывать деньги в Потоси и везти через океан на галеонах. Американцы практично печатали их, не выходя из дома…

До того, как рухнуть, перегретая финансовая пирамида искала нового эквивалента. В Голландии это были тюльпаны, в США — недвижимость и акции. Теперь пирамида обрушилась. Пирамида?! Да, Великая депрессия имела и такой параметр. Кто успел — много чего купил. Сын будущего президента Джозеф Кеннеди-старший, к примеру, прекратил игру на бирже за считанные недели до краха. И заработал по разным оценкам, от 400 до 600 миллионов долларов. Тех довоенных долларов… Сколько это сегодня? Попробуйте умножить на 50.

Кризис, наверное, можно было затормозить, но для этого правительству требовалось реально оценить ситуацию. А оно даже не пыталось в ней разобраться. Рынок отрегулирует сам себя — и точка!. Типичный кризис потери управления.

Прозрение пришло слишком поздно. 24–25 октября 1929 года на Нью-Йоркской фондовой бирже началось стремительное падение всех без разбора акций. Пытаясь выручить хоть что-то, инвесторы продали за один день миллионы ценных бумаг. «Черный четверг» и «Черная пятница» разорили множество людей. Но это было только начало.

«29 октября, во вторник, падение приняло совершенно неудержимый характер. В целом за неделю биржевой паники рынок потерял в стоимости около 30 миллиардов долларов — больше, чем правительство США потратило за все время Первой мировой войны. И больше чем "стоил" весь сектор реальной экономики»[49].

В начале 1920-х в США насчитывалось около 30 тысяч (!) банков. В первый же год Депрессии разорился каждый шестой, а вместе с ними и миллионы вкладчиков. К 1933 году банков осталось лишь примерно 14 тысяч; больше половины, получается, лопнули.

Ссуды не мог вернуть почти никто. Кто успевал — забирал деньги со счетов до последнего цента (уже в начале кризиса вкладов было изъято на 5–6 миллиардов долларов). Акции и векселя превращались в труху.

5 ноября падение цен распространилось и на товарные рынки. Никто не хотел покупать, все стали только продавать — хоть в убыток, лишь бы сбагрить товары с рук. Цены на пшеницу опустились почти до нуля. 13 ноября так же резко подешевел хлопок. Почти встал рынок машин и механизмов. Исчез спрос на одежду и ткани.

Вслед за тем рухнула промышленность. Предприятия закрывались, плодя все новых и новых безработных.

К 1932 году общий объем производства в США сократился более чем в два раза[50]. Выпуск автомобилей упал на 80 %, чугуна — на 79 %, стали — на 76 %, локомотивов и вагонов — почти на 100 %.

Америка была отброшена в XIX век.

Кто потерял и кто приобрел?

Подобно нашим Потаниным и Абрамовичам, Морганы и Рокфеллеры потоками лили крокодиловы слезы — оплакивали свою «нищету». Когда голодные безработные подступились на улице к миллиардеру Вандербильдту: «Помогите хоть чем-то!» — Вандербильдт — тот самый, прославившийся в СССР, благодаря своей дочери-моднице и Эллочке-людоедке, — внимательно выслушал раздирающие душу истории: у одного умерла с голоду бабушка, у другого — маленькая дочь, у третьего дети не ходят в школу — нет ни одежды, ни обуви, ни сил…

— Это никуда не годится! — заявил, наконец, расчувствовавшийся миллиардер, и полез в карманы за мелочью — с соотечественниками надо делиться.

На самом деле кому-кому, а олигархам-то мало что грозило. Ни одна из «шестидесяти правящих семей Америки» не разорилась. Более того — никто не обеднел настолько, чтобы перестать входить в число правящих. А вот свидетельств новых «приобретений» миллиардеров очень много.

Как всегда, за все расплачивался обычный народ.

Сегодня трудно себе представить, до какой степени кризис ударил по рядовым американцам.

Не работал каждый третий. Большинство перебивалось от случая к случаю; их называли корректно и осторожно — «частично занятые».

Вместе с фермерами, чиновниками, военными, предпринимателями, полноценно работающих было не более четверти трудоспособного населения США. Остальные оказались никому не нужны. Американцы к такому не привыкли.

До кризиса 1929-го, как и до кризиса 2008-го, банки легко ссужали деньги на строительство или покупку жилья. Большинство народу охотно этим пользовались. Теперь банки отнимали у людей дома за невозврат кредитов. Тех, кто жилье снимал, выгоняли за неуплату квартплаты.

Люди тысячами одномоментно оказывались на улице. Часть переселялись в ночлежки. Но и ночлежки не все были бесплатные: в Америке не полагалось никому помогать задаром. Платить за постой было нечем, а климат в США только на самом юге тропический, на севере особо на скамейке не поночуешь.

Бездомные скапливались на окраинах городов, где возводили себе хибары из ящиков и строительных отходов. Их называли «бидонвили» или «гувервилли» в честь тогдашнего хозяина Белого дома Герберта Гувера. (Были еще «гувер-шуз»/hооvег-shoes — пачки газет, которыми за неимением туфлей люди обматывали ноги, точно портянками.) Время от времени власти эти клоповники сносили, но тотчас рядом возникали новые; жить ведь где-то надо…

Не лучше обстояли дела и в знаменитой одноэтажной Америке. Фермеры поголовно разорялись. Закупочные цены на их продукцию падали, а горючее, напротив, росло. Доставить продукты на рынок обходилось дороже самого урожая. Собранным зерном фермеры топили дома, а молоко сливали в придорожные канавы.

За 4 года Великой депрессии разорилось, как напишут впоследствии, «около миллиона», из 6 миллионов ферм[51].

Потомки пионеров, первооткрывателей американской Целины, толпами бежали в мегаполисы. Америку испещрили обезлюдевшие города-призраки, все жители которых ушли искать работу и пропитание. Нечто вроде древнего города бандерлогов из Маугли. Только киплинговской романтики не было в них и в помине; ни кобр, ни сваленных в подземельях сокровищ… Пустынные улицы, заколоченные коттеджи, и только гордо развевается знамя над мэрией…

Американцам до сих пор видится в таких местах нечто жуткое. По крайней мере, Стивен Кинг регулярно населяет их нечистой силой разной степени зловредности[52]…

Но в светящихся неоном городах фермеров тоже никто особо не ждал. Кому-то, конечно, удача улыбалась, но большинство пополняли армию бездомных. В общей сложности на улицах и в «гувервиллях» оказалось порядка 2,5 миллионов семей. Если считать, что среднестатистическая семья состояла тогда из четырех человек, выходит, что бомжевало где-то 8 % населения…

Увы, забывчивость — типичное свойство человеческой памяти… Пожалуй, единственное, что мы помним сегодня о Великой депрессии — кадры черно-белой хроники, запечатлевшие бесконечные очереди на биржах труда.

Поверьте, это было далеко не самым страшным. Голод — вот, что оказалось намного хуже.

Почему-то у нас бытует представление, что голод в США — это то ли перебои в снабжении омарами, то ли отсутствие на столах свежезапеченной лапы гризли в калифорнийском винном соусе.

Нет же, голод в Америке 1930-х годов мало чем отличался от голода в Поволжье и на Украине.

Даже в относительно благополучном Нью-Йорке люди массово гибли от истощения. Поищите — есть в архивах и Интернете старые фотографии, на которых американцы лежат вдоль тротуаров и умирают на фоне ярких витрин с разнообразной едой. Мимо проезжают нарядные автомобили, кто-то спешит на работу или свидание… До этих несчастных никому нет дела…

А вот еще классические кадры фотохроники: очереди голодных за тарелкой бесплатного супа. У большинства вполне интеллигентные лица, приличная одежда; держатся за руки супруги, к матерям жмутся маленькие дети. Не бродяги, не алкоголики, не бичи. В очереди у полевой кухни стоят люди явно неглупые, образованные, еще вчера — хорошо обеспеченные…

Бесплатный суп — это в богатом Нью-Йорке. Далеко не у всех штатов и городов хватало средств даже на такую малость.

В наше время еще живы те, кто был детьми в «романтические тридцатые», в «эпоху джаза». Их рассказы звучат для нас дико и странно, как будто речь идет не об Америке, а о блокадном Ленинграде.

Американец Джек Гриффин вспоминает: «Мы заменяли нашу привычную любимую пищу на более доступную… вместо капусты использовали листья кустарников, ели лягушек… в течение месяца умерли моя мама и старшая сестра…»

Массовое бродяжничество, нищета, детская беспризорность стали типичными чертами Великой депрессии. Ну, и конечно, дикая преступность. Уличные банды натурально терроризировали население большинства городов.

И ведь нельзя сказать, что ужасы эти как-то замалчивались. Нет же! И литература, и кинематограф отражали их довольно подробно, с массой леденящих кровь деталей. Вот только мы об этом сегодня не помним.

Многие страницы «Гроздьев гнева» Стейнбека просто страшно читать. Вот описание умирающего с голоду бедолаги, который отдал последнюю еду сыну. Вот смерть деда Джоуда, которого так и закапывают возле дороги. Вот умирают дети, которым родители, работая на сборе фруктов, не могут купить этих самых фруктов. И посвящена книга «Тому, который испытал все это на себе».

Старый «Кинг-Конг» — отличный фильм. Он не случайно стал сверхпопулярным. Но за приключениями гигантской гориллы как-то забываются первые кадры. А на них — безработная девушка из Нью-Йорка, которая не ела три дня и пытается стащить с лотка яблоко.

Это не пропагандистская агитка и не «социальное» кино, обличающее язвы капитализма. Просто в приключенческой ленте режиссер мимоходом показал маленький кусочек Америки, в которой он жил и которую хорошо знал.

Даже у Марио Пьюзо в «Крестном отце» можно найти такой пассаж: «По всей стране миллионы американцев предлагали свои честные руки, готовые на любую работу или, смиряя гордость, униженно стояли в очередях за подачками благотворительных учреждений, чтобы не умереть с голоду».

«Гроздья гнева» и «Крестный отец» широко известны, но есть еще целые библиотеки книг на эти темы, в том числе мемуаров… Практически все они никогда у нас не переводились…

О масштабах американского голодомора судить трудно: официальная статистика традиционно отсутствует или мастерски подтасована. Исследователи уверенно говорят, по крайней мере, о пяти миллионах прямых жертв голода 1932/33 года. В том числе о миллионе умерших детей…

Все эти люди не вписались в рынок. Именно так ответил Чубайс шефу российского телевидения Попцову, когда тот принялся совестить его массовой смертностью и нищетой стариков.

Сколько их, не сумевших пережить шоковую терапию и прочий шок 1990-х, было? Тех, кто погиб в межнациональных войнах, спился, покончил с собой, умер от обострившихся болезней, стал жертвой уголовников и отморозков?

Счет — тоже на миллионы.

Политики, ностальгирующие сегодня по ельцинской демократии, об этих миллионах вспоминать не любят. При том, что российские 1990-е не идут ни в какое сравнение с американскими 1930-ми.

Нам, нации, привыкшей к постоянной опеке государства, пережить кризис неизмеримо труднее, нежели тем кто, воспитан в конкуренции свободного рынка, по принципу джунглей: каждый сам за себя.

Представьте, что творилось в США, если уж самостоятельные американцы и те вымирали миллионами…

Американские гастарбайтеры на стройках пятилетки

А где же все это время была власть? О чем думали себе президент, правительство, сенат, конгресс, губернаторы — кто там у них еще?

В том-то и беда, что власть вообще дистанцировалась от всего происходящего. Нет, что-то такое подбадривающее политики, конечно, заявляли, красивые и звучные речи толкали; однако ж этим борьба с кризисом и ограничивалась.

Достаточно сказать, что до 1933 года у правительства даже не было федеральной программы борьбы с безработицей. Эту проблему просто переложили на плечи штатов и муниципалитетов. Практически все из них, правда, очень скоро превратились в банкротов, и средств в бюджетах не имели даже на поддержание элементарного порядка; но кого это волнует. Чай, не дети малые, сами должны справляться…

Америке 1920 годов упорно не везло на сильных лидеров. Сначала ей правил Уоррен Гардинг, по сей день считающийся самым непопулярным президентом за всю историю страны.

Во многом именно Гардинг заложил основы Великой депрессии. Будучи откровенным ставленником олигархии (во власть его двинули нефтяные магнаты из родного Огайо) он превратил Белый дом в натуральную коммерческую палатку, где продавалось все и вся.

Государственные нефтяные месторождения за взятки передавались в частные руки. Был отменен закон о налоге на сверхприбыль (олигархам это принесло 1,5 миллиарда ежегодной «экономии»), На ключевые должности назначались рекомендованные «спонсорами» люди, причем свидетели утверждают, что Гардинг, формируя кабинет, согласовывал с ними каждую кандидатуру.

Гардинг Уоррен (1865–1923) — 29-й президент США (1921–1923).

По оценкам историков, самый неудачный президент. Находился под каблуком у жены и олигархов.

Считается, что именно супруга, которую он называл Герцогиней, и которая была старше его на 5 лет, вывела Гардинга в люди. Сначала она помогала ему вести бизнес, а потом настояла на том, чтобы он баллотировался в президенты, и даже лично участвовала в работе по его выдвижению. После своей победы Гардинг впервые в истории США приехал на церемонию принесения присяги вместе с женой в одной машине.

Первую леди не смущало ни наличие у мужа постоянных любовниц, ни его внебрачные дети. Мужа она пережила не надолго и умерла вскоре после его скоропостижной кончины

Новым руководителем Федеральной резервной системы стал, например, мелкий делец Криссингер. С его легкой руки и при молчаливом одобрении Гардинга банки кинулись строить пирамиды, искусственно завышая цены на свои акции и провоцируя дефицит; да и с бюджетом и налогами изрядно баловались.

Главный «кукловод» Эндрю Меллон — миллиардер и одновременно министр финансов, — фактически и сделавший Гардинга президентом, приумножил тогда свои капиталы в разы. Цифры называются самые различные — от 20 до 300 миллионов долларов — при том, что тот доллар стоил раз в 50 дороже этого.

В конце концов, масштаб коррупции и неприкрытого воровства достиг такого размаха, что молчать об этом стало уже невозможно. После того, как министр внутренних дел Фол попался на откровенной взятке, газеты подняли шум. Гардинг пытался оправдаться, но скончался от апоплексического удара, не дожидаясь конца срока.

(Впоследствии министр Фол — единственный из всей президентской то ли рати, то ли шайки — будет, кстати, осужден.)

А через 6 лет грянул кризис, изрядно спровоцированный жадностью олигархов.

Гувер Герберт Кларк (1874–1964) -31-й президент США (1929–1933).

Для нашей страны Гувер особенно памятен тем, что до своего президентства он возглавлял АРА — Американскую администрацию помощи, которая оказывала продовольственную поддержку странам, особенно пострадавшим в Первой мировой войне. Несмотря на то, что сотрудников АРА постоянно подозревали в шпионаже и вредительстве, с 1921 г. она поставляла продукты и медикаменты для голодающих Поволжья.

Удивительный парадокс; иностранным голодающим Гувер сумел помочь, а своим собственным — нет…

Покинув Белый дом, он прожил еще 31 год и до сих пор остается самым большим долгожителем среди экс-президентов

О сменщике Гардинга — Джоне Калвине Кулидже-младшем — сказать особо нечего, кроме того, что он исправно проводил ту же политику. (Немудрено, Ку-лидж избирался вместе с Гардингом, как вице-президент, так что любые случайности были исключены.)

А вот следующий, 31-й президент США Герберт Кларк Гувер, фигурой оказался куда более презанятной.

Горный инженер по профессии, крупный предприниматель, он был типичным self-made man и до конца дней свято верил, что добиться успеха может каждый, главное только — обеспечить равные стартовые возможности[53].

При этом взгляды Гувер исповедовал самые что ни на есть либеральные. Он, например, считал, что государство, в принципе, не должно вмешиваться в экономику и влезать в дела частного бизнеса. Почти Гайдар.

На этот счет у президента существовала целая теория. Дескать, из всех социальных и экономических кризисов есть единственный «научно обоснованный» выход: политика т. н. невмешательства. Гувер даже книгу про это написал, ставшую бестселлером: «Американский индивидуализм» называется. Такие гениальные учения, как известно, всесильны, потому что верны. И верны потому, что всепобеждающи…

Хотя отчасти мы должны быть благодарны пассивности Гувера; очутись на его месте кто-то другой — энергичный и сильный — Россия не сумела бы столь быстро стать индустриальной державой. Ну, или, по крайней мере, не такими темпами.

Великая депрессия оказалась СССР исключительно на руку. В эти годы мы активно, пользуясь конъюнктурой, начали выбрасывать на мировой рынок зерно, лес и скот, покупая взамен машины, оборудование и даже целые заводы. Причем это была не какая-нибудь отверточная сборка, а полноценные, современные предприятия, которые запускались потом под ключ.

Только две цифры. В 1926–1933 годах из Союза экспортировали зерна на 672,8 миллионов рублей, племенного скота — еще примерно на 100 миллионов. А техники импортировали — на 306 миллионов; то есть сальдо явно не в пользу Запада. Недаром в тамошней прессе постоянно шел вой про «советский продовольственносырьевой демпинг».

Большинство индустриальных гигантов первых пятилеток — Магнитка, Кузбасс, Челябинский и Харьковский тракторные заводы — были оборудованы западной техникой, строились с участием иностранных специалистов[54].

Тот же знаменитый Сталинградский тракторный — флагман индустриализации и гордость советского машиностроения — в действительности был целиком приобретен в США, собран и запущен американскими инженерами, да и выпускал поначалу модификацию трактора Fordson.

Свыше 30 тысяч квалифицированных инженеров, рабочих, техников, конструкторов приехали тогда в СССР по контракту. Можете себе вообразить, что творилось в Америке, если вербовка в далекую, голодную Россию воспринималась для них почти как пропуск в рай; а ведь на том же Сталинградском тракторном и работа была от зари до зари, и условий для цивилизованной жизни никаких.

Когда «Амторг» (кто не знает, эта советская фирма занималась торговлей с США) объявил в начале 1930-х набор специалистов для работы в СССР, пришло более… 100 тысяч заявок. Американцы готовы были ехать куда угодно, на любую зарплату; лишь бы выжить. В советской литературе того времени часто можно встретить описания таких спецов, исполненные суровости соцреализма; почитайте «Человек меняет кожу» Бруно Ясенского, например.

Не будь Великой депрессии, не было бы ни такой охотной торговли механизмами и технологиями, ни волны трудовых мигрантов, приезжающих с Запада в СССР. Гастарбайтеры первых пятилеток не носили оранжевых жилетов и в совершенстве говорили по-английски, а вот таджикского или молдавского не знали вовсе…

Демократия, подкрепленная танками

Американский индивидуализм Гувера привел к тому, что Депрессия окончательно захлестнула страну. Государство откровенно с ней не боролось, уповая на волю Божью и то, что само собой все рассосется; в строгом соответствии с научной теорией президента. В октябре 1929-го, на полном серьезе, Белый дом уверял, что кризис закончится уже через 2 месяца; спокойствие, только спокойствие.

Что делать с экономикой, Гувер откровенно не понимал, а посему предпочитал взирать на происходящее с философским стоицизмом; ну, не может же кризис длиться вечно!

Единственное, что по-настоящему выводило его из себя, это наглость народа, осмеливающегося качать права. Всякий раз, когда доведенные до отчаянья люди выходили на улицы, правительство Гувера клеймило их позором, обзывало коммунистами и провокаторами. С ними-то как раз, а не с кризисом, власти боролись по-настоящему истово.

Летом 1932-го на Вашингтон двинулись маршем протеста безработные ветераны Первой мировой; вместе с женами и детьми.

Было их 30 тысяч, но дошло чуть больше половины. Ветераны требовали выплатить им положенную при дембеле компенсацию — по 500 долларов на нос.

Гувер откликнулся сразу. Каждому предложили аж по… 30 долларов. Щедрость невообразимая. Плюс — пару долларов на обратный проезд.

Многие брали; лучше синица в руках, чем журавль в небе. Но 2 тысячи самых упертых подачками не удовлетворились. Они разбили лагерь в предместьях столицы (причем в специально разрешенном для этого месте!) и стали ждать высочайшей милости. Тогда Гувер отдал войскам приказ: разогнать.

28 июля армейские подразделения атаковали палаточный городок. В зачистке была задействована даже военная техника, включая танки. Погибло немного; всего-то — 3 человека, в том числе -11-месячный ребенок. Танк раздавил его вместе с палаткой. Около тысячи получили разные по тяжести ранения…

1930-е — это еще и взлет в США организованной преступности. Причины оной широко, вроде бы, известны: «сухой закон». Запрет производства и торговли спиртным вызвал вал контрабанды и нелегальной торговли. На них и поднимались первые мафиозные «семьи»[55].

Однако существовала и вторая, менее известная у нас причина: организованные банды оказались востребованы самым что ни на есть легальным бизнесом. В период Депрессии мелкие собственники в городах и особенно фермеры частенько восставали, оказывая вооруженное сопротивление банкам и кредиторам.

Терять разорившимся фермерам было нечего. Сплошь и рядом они с оружием в руках заваливались на торги, где продавалось их описанное за долги имущество. Нет, это был, конечно, не налет, упаси боже. Просто такими недобрыми глазами глядели они на аукционистов, поглаживая при этом свои винчестеры и карабины, что те — абсолютно по доброй воле — продавали им фермы назад за бесценок; типа — за один серебряный доллар. Да и отобрать у них имущество тоже не всегда было так легко; вопрос-то стоял жизни и смерти, поэтому многие готовы были драться до последнего патрона.

Так постепенно Америка возвращалась к своим корням, к временам фронтира, где было немало героического, и еще больше — бандитского.

Что оставалось делать кредиторам? Полиция и власти в их дела не влезали (американский индивидуализм как-никак!). Воевать в одиночку с фермерами было тоже не с руки.

Вот и приходилось обращаться за помощью к бандитам или самолично организовывать вооруженные шайки. Короче, нечто вроде хорошо нам памятного понятия крыши.

Отряды гангстеров нападали на фермы, уводили скот, отбирали имущество, под угрозой смерти заставляли должников подписывать искомые бумаги.

Нередко это приводило к полноценным боевым столкновениям. В 34 штатах фермеры даже создали «Комитеты действия», которые давали вооруженный отпор «бомбардирам». Иногда комитетчики превентивно нападали на банкиров и крупных дельцов, заставляя их отступиться.

Над Америкой в полный рост замаячила угроза новой Гражданской войны, революции и распада. Власть уже не могла, да и не хотела контролировать ситуацию. В стране начинались хаос и анархия. Да и коммунисты тоже без дела не сидели, изрядно подливая масло в огонь.

Переставала считаться с Вашингтоном и Европа. Под шумок, пользуясь ситуацией, Англия с Францией прекратили возвращать США старые долги, а Германия демонстративно отказалась платить по репарациям, установленным после Первой мировой.

Еще чуть-чуть — и американцев вообще перестали бы пускать на порог в приличное общество.

Однако Гуверу было легче обречь страну на гибель, нежели поступиться собственными идеалистическими принципами.

Америке позарез требовался новый лидер; сильный, энергичный, способный переломить кризис.

И такой человек нашелся. Звали его Франклин Делано Рузвельт…

Американский ГУЛАГ

А вот как раз между Франклином Рузвельтом и Владимиром Путиным есть масса общего. Эту историческую аналогию давно подмечают многие ученые, политики, да и просто образованные люди.

У них даже судьбы отчасти схожи. Оба носили в прошлом погоны, оба юристы по образованию, значительный отрезок жизни был связан с Германией. Рузвельт там учился, Путин — служил. И оба явились как мессии; буквально в последний миг, когда будущее нации повисло уже на волоске. «Случайность — логика фортуны», — писал Набоков.

Рузвельт Франклин Делано (1882–1945) — американский государственный деятель, 32-й президент США (1933–1945).

Единственный в истории страны президент, избиравшийся 4 раза.

До того, как стать президентом Рузвельт успел послужить в военно-морском министерстве, занимался частной юридической практикой, избирался сенатором, был губернатором штата Нью-Йорк.

В 1921 году он заболел полиомиелитом и в результате ошибочно поставленного диагноза навсегда остался инвалидом. (Кстати, и недуг-то он подхватил по причине собственного неравнодушия; катаясь с сыновьями на яхте, увидел на острове лесной пожар, принялся его тушить, а потом, разгоряченный, прыгнул в холодную воду.)

Перенесенные испытания сделали Рузвельту более понятными тех, кому тяжело — а таковым был тогда весь американский народ. И народу, погрузившемуся в пучину жизненных бедствий, такой президент-инвалид оказался как-то ближе вечного везунчика Гувера. В Америке, переживающей подъем, человек на коляске никогда не выиграл бы выборы.

Так и негру Обаме нынешний кризис очень и очень помог…

Так же, как и Рузвельт, Путин принял страну в ужасающем состоянии; правда, миллионы с голода не умирали, но по всем экономическим показателям Россия была отброшена в глубокое прошлое.

И не беда, что один въехал во власть в инвалидной коляске, а второй — на горных лыжах; для национального лидера — важнее не это.

Результат — вот, что главное. Какой передаст он страну своему преемнику.

В этом смысле и Путин, и Рузвельт миссию свою выполнили с успехом. Каждый сумел вывести собственную державу из штопора и сделать ее вполне процветающей.

Когда в 1933 году Рузвельт стал президентом (выборы, кстати, выиграл он без особого труда, ибо главным его противником был Гувер, продолжавший нести демагогическую ахинею про то, что экономика скоро «выправится» сама по себе), Америка достигла как раз низшей точки своего падения…

Хотя бог его знает, где была бы эта треклятая точка, если бы не Рузвельт; бездна, как известно, дна не имеет…

Размер валового национального продукта по сравнению с докризисным упал уже вполовину (если быть совсем точным — до 54 %).

С осени 1932-го развивался новый, куда более страшный виток банковского кризиса, грозивший вконец уничтожить всю финансовую систему страны. Во многих штатах были закрыты все банки до единого. Те, что оставались, переживали гигантский отток капиталов.

Времени на раскачку и раздумья не оставалось, требовалось наводить порядок незамедлительно, железной рукой.

Собственно, Рузвельт с самого начала знал, что делать. Еще во время предвыборной кампании, в программной речи, произнесенной в Сан-Франциско осенью 1932-го, он говорил:

«Правительство должно дать каждому человеку возможность добиться своим трудом обладания необходимой для его нужд части общественного богатства… Если для обеспечения этого права человека надо ограничить собственнические права спекулянта, манипулятора, финансиста, я считаю такое ограничение совершенно необходимым».

Финансовые монополии, спекулятивный капитал, безудержные банковские дельцы — вот что Рузвельт считал главным злом для Америки. Без победы над ними преодоление кризиса было невозможно.

Неслучайно многие называли его коммунистом и сравнивали со Сталиным, благо он сразу же установил дипломатические отношения с СССР и открыто заявлял, что капитализм не выдержал испытания, которому подвергся.

В самом деле, политика, которую повел новый президент, не имела ничего общего с демократией в классическом ее смысле. Это была почти диктатура. Но диктатура справедливая, вынужденная, а потому большинством народа искренне поддерживаемая.

Рузвельт вступил в должность 4 марта. А уже 9 марта были объявлены недельные «банковские каникулы» и закрыты все американские банки. И вместо клиентов и вкладчиков устремились в них контролеры — проводить жесточайшие ревизии. При малейшем подозрении, лицензия отбиралась, а сам банк передавался в управление государству.

Пережили проверку очень и очень немногие, примерно, одна треть. Но и те, кто выжил, долго еще привыкали к новым порядкам.

Работать с ценными бумагами банкам больше было нельзя. Платить проценты по текущим счетам — нельзя. Выплату депозитов, правда, разрешили, но взяли под суровый госконтроль.

Госрегулирование — это, вообще, была основа основ «Нового курса». В отличие от своего предшественника Гувера, Рузвельт верил, что кризис можно преодолеть только при максимальном участии государства в регулировании экономики. В своем первом же выступлении он потребовал «предоставить исполнительной власти такие же широкие полномочия, какие были бы даны президенту, если бы внешний враг вторгся в нашу страну».

И такие полномочия были ему даны. Сессия конгресса, начавшаяся через 5 дней после переезда Рузвельта в Белый дом, приняла целый ряд антикризисных законов, написанных президентской командой заранее. Заседали конгрессмены три месяца кряду, без перерыва.

Совет управляющих ФРС (их, напомним, назначает президент) получил, допустим, право корректировать суммы банковских резервов. Были установлены пределы колебаний котировок ценных бумаг и создана специальная комиссия по ценным бумагам и биржам. Четко регламентирован биржевой кредит.

Каждый банк обязан был отныне отчислять взносы в страховой фонд; в случае банкротства вкладчикам выплачивалась компенсация, для чего специально была создана Федеральная корпорация страхования депозитов (нечто вроде нашего Агентства по страхованию вкладов.) За счет этого доверие население к банкам было возвращено, и бегство капиталов остановилось…

Не менее решительно Рузвельт взялся спасать промышленность. Летом 1933 года был принят закон о ее оздоровлении. Власти создали Национальную администрацию восстановления, которая получила чрезвычайные полномочия.

Всю промышленность разделили на 17 групп. В каждой установили минимальные и максимальные цены; продавать что-либо дороже или дешевле было строжайше запрещено. Искусственно была ограничена конкуренция, распределены рынки сбыта, определены условия торгового кредита.

Под государственный контроль также перешли все электрические и газовые компании.

Эти драконовские меры касались не одних только банкиров и фабрикантов. Жесткая длань государства дотянулась и до простых граждан. Был, например, принят закон, ограничивающий свободный оборот золота.

В это сегодня невозможно поверить, но ни один человек не имел отныне права иметь у себя презренного металла дороже, чем на 100 долларов. Обручальное кольцо, пара сережек, да какая-нибудь еще хлипкая цепочка — вот, пожалуй, и все. Остальное, будьте любезны, сдать в казну. Такими явно не демократическими мерами Рузвельт пытался укрепить национальную валюту. И ведь укрепил!

Еще интересней власти повели борьбу с безработицей. Уже весной 1933 года в Америке появились первые трудовые лагеря. «Лишних» людей нужно было куда-то девать. Рузвельт решил направлять их на общественные работы. Администрация общественных работ, Администрация гражданских работ и Администрация прогрессивных работ сделались важнейшим инструментом использования «лишнего населения» США[56].

Вроде, трудовые лагеря были добровольные, однако в некоторых штатах загонялись туда все оставшиеся без средств к существованию. Причем занимались сбором не какие-нибудь волонтеры или добрые монахи-бенедиктинцы, а полиция.

Ага, безработный?! Антиобщественный элемент?! В лагерь его!

Американские трудовые лагери — это был почти ГУЛАГ. Ну, или на худой конец — «трудовые армии» Троцкого. О последних Рузвельт мог и не слышать, но про ГУЛАГ знать был просто обязан, хотя бы в силу должности.

В общей сложности через систему «общественных работ» прошли, как минимум, 8,5 миллиона человек: 6–7 % всех американцев, 12–15 % трудоспособного населения. Для сравнения — у нас в ГУЛАГе побывало не больше 8 %.

Иногда семьи не разлучали, но существовали женские, мужские и молодежные лагеря; и даже отдельно — для черных и белых[57].

Бывало и так: мужа — в один лагерь, жену — во второй, детей — в третий. Разлученные люди не всегда потом могли найти друг друга: муж вышел из лагеря, глянь, а жену уже перевезли в другой штат.

Безработную молодежь 18–25 лет в трудовые лагеря загоняли вообще без разговоров; неважно — хотят, не хотят. До 1939 года в таких лагерях перебывало около 3 миллионов юных американцев. Молодежь (и девушки тоже!) очищала леса, проводила мелиорацию, занималась лесонасаждением, ремонтировала дороги.

Собственно, тем же занимались и взрослые — создавали инфраструктуру. Они возводили каналы, дороги, мосты, аэродромы; вот вам еще одна аналогия с ГУЛАГ ом. Только на строительстве гидроэлектростанций в бассейне реки Теннеси вкалывали десятки тысяч людей.

Нет, что-то такое в лагерях, конечно, платили: доллар в день. При этом 25 долларов из заработка в обязательном порядке ежемесячно шли семье «трудармейца»; опять же — без учета его мнения. Так что больше 5 долларов получить на руки было невозможно. Но зато каждому полагалось бесплатное питание, форменная одежда и жилье; преимущественно это были обычные палатки, посему система общественных работ развернулась, в основном, на Юге. На Севере, даже при том, что Нью-Йорк находится на широте Баку и Еревана, «лагерники» не пережили бы и первой зимы. Тратиться же на теплые дома власти считали нецелесообразным.

В общем, условия жизни в лагерях были, мягко говоря, суровыми. Ежедневный изнурительный труд. Отвратная еда. Ночевки в палатках. И все это — практически даром. Чем не ГУЛАГ?

О многочисленных выступлениях и восстаниях в лагерях известно мало: изучать эту эпоху в США… политически не корректно… скажем так. И тем не менее, миллионы людей даже такой рабский труд воспринимали, как благо. По крайней мере, там хотя бы с голоду никто не умирал, и все находились при деле. Даже с появлением пособий по безработице, основная масса предпочитала отправляться в лагеря…

Еще с перестроечных времен большинство из нас свято верит, что индустриальное могущество СССР было построено на костях заключенных; египетские рабы возводили пирамиды, римские — водопровод, советские — Комсомольск-на-Амуре и Беломоро-Балтийский канал. Именно этой нечеловеческой жестокостью либеральные экономисты два десятилетия подряд наперебой объясняют успехи сталинских пятилеток.

На самом деле, это — очередной миф. Что в СССР, что в Америке лагерный труд никогда не был эффективным и прибыльным. И ГУЛАГ, и трудовые лагеря Рузвельта изрядно дотировались бюджетом. В 1933–1937 годах на общественные работы в США было затрачено 14 миллиардов долларов. Если вспомнить, что участвовали в них 8,5 миллиона человек, каждый «трудармеец», получается, обошелся казне примерно в 1 тысячу 650 долларов. Сумма изрядная! Но оно того стоило. Рузвельт одновременно преображал страну — то есть решал задачу экономическую; и давал людям работу и кров — а это уже проблема социальная.

Но неверно было бы думать, что президент действовал только запретами и накачками. Его политика отличалась изрядной сбалансированностью. В одной руке он держал кнут, зато в другой — пряник.

Скажем, подъем сельского хозяйства. Первым делом Рузвельт решил восстановить прежние, докризисные цены на зерно, хлопок и мясо. За точку отсчета он взял предвоенное лето 1914 года.

Поднять цены можно было только одним способом — снизить производство. Чем меньше продуктов, тем дороже они, понятно, стоят. Вот только как этого добиться?

Рузвельт избрал малопривлекательный внешне путь; посевы начали… уничтожаться. За каждый незасеянный гектар фермеры получали из бюджета компенсацию. Если урожай был, его просто сжигали.

В 1933 году запахали 10 миллионов акров хлопчатника; 25 % всех посевов. Забили 23 миллиона голов рогатого скота и

6,4 миллиона свиней. Часть мяса покупало государство, но большинство закапывалось в землю или поливалось хлоркой, чтобы его нельзя было съесть[58]. За все про все власти заплатили без малого миллиард.

Многие откровенно президента не понимали; как так — в стране миллионы голодных, а фермеры сжигают зерно и закапывают мясо. Вредительство какое-то!

Но Рузвельт не обращал внимания на истерические крики. Он твердо знал, чего хотел. Очень скоро цены выросли. А вслед за этим начался второй этап реформы — массовое переселение мелких фермеров на лучшие земли. (С крупными фермерами и так все было нормально. В результате роста цен они оказались в выигрыше, кроме того, им активно давались кредиты.)

Очередной специально созданный орган — Администрация по переселению — оплачивала и переезд, и покупки ферм, помогала  приобретать оборудование. Одновременно еще одна Администрация — по сельской электрификации (сколько же их было!) — занималась электрификацией ферм; к концу десятилетия число освещенных хозяйств выросло с 10 до 40 процентов.

В 1938 году пришел черед этапу третьему. Теперь государство платило не за сожженную или уничтоженную продукцию, а, напротив, за максимально собранный урожай и увеличенное поголовье. Причем деньги давались вперед.

Эта казавшаяся поначалу дикой и непоследовательной политика дала обильные всходы. Уже к 1939 году доходы фермеров выросли вдвое. Сельское хозяйство было спасено…

То же, кстати, случилось и с промышленностью в целом.

К 1940 году уровень промышленного производства в США вырос по сравнению с «докризисным» на 114 %, а прирост валового национального продукта почти вернулся на исходную позицию (96,6 %).

Владимир Владимирович Рузвельт

Впрочем, все это — и восстановление села, и возрождение промышленности, и спасение экономики — было лишь средством в достижении главной цели: создание справедливого общества.

Когда Рузвельт стал президентом, реальные рычаги управления находились вовсе не в Белом доме, а на Уолл-Стрите. Так же, как и в России образца 1990-х, подлинная власть принадлежала группе олигархов, разбогатевших на войне и многократно приумноживших свои капиталы стараниями Гардинга и Кулиджа.

Причем, если у нас это хоть как-то стыдливо скрывалось (время от времени Ельцин выходил из забытья, рычал перед телекамерами, демонстрировал волю и натиск), то в Америке выглядело все довольно откровенно. Повсеместно процветал культ «королей демократии», их биографии изучались в школах, портреты вывешивались в публичных местах. Пресса, находившаяся под пятой у магнатов, на все лады превозносила их достоинства и таланты.

Олигархи хотели править Америкой по-старому. Президенту же в этой конструкции отводилась малопочтенная роль болвана в польском преферансе; чтобы решали все, значит, они, а Рузвельт лишь озвучивал чужие мысли.

Примерно так же взирали поначалу на Путина и наши толстосумы, считавшие, что тот непременно продолжит ельцинский курс. Даже предвыборные его заявления насчет равноудаленности крупного бизнеса, воспринимались ими не более, чем рисовка.

«Путин может лишь говорить о том, что готов взяться за олигархов, — заявлял накануне выборов весной 2000-го Березовский. — Он сам прекрасно понимает, что ограничить олигархию он не сможет. Это высказывание Путина всего лишь политическое заигрывание с электоратом, дабы увеличить количество голосов в свою пользу».

И те, и другие жестоко просчитались. У Путина были Березовский, Гусинский, Ходорковский. У Рузвельта — Морган, Дюпон, Рокфеллер.

Демократия Рузвельта была не демократией для кучки избранных. В его понимании свобода и справедливость были явлениями одного порядка, но о какой свободе могла идти речь в стране, где миллионы перебивались с хлеба на воду, пока несколько тысяч жировали от пуза.

Ради того, чтобы искоренить эту несправедливость, Рузвельт готов был идти на любые жертвы; даже на временный отход от демократических устоев. «Бывают времена, — говорил он, — когда нельзя нарушать правила и принципы, но бывают и другие времена, когда опасно соблюдать их».

Хотя какая, к черту лысому, это была демократия! Обычная ширма, за которой «бароны-разбойники» творили все, что им заблагорассудится. По этому поводу в другой раз Рузвельт высказался еще более определенно, цитируя А. Линкольна: «Можно обманывать немногих длительное время, можно обманывать многих недолго, но нельзя обманывать всех всегда».

Как и его дальний родственник Теодор Рузвельт, правивший Америкой в начале столетия, он повел решительную борьбу против олигархии. Жесточайшее антитрастовое законодательство для магнатов, не желавших принимать новых порядков. Дополнительные налоги на сверхприбыли корпораций и доходы самих богачей.

Рузвельт Теодор (1858–1919) — президент Северо-Американских Соединенных Штатов с 1901 по 1909 гг.

«Не тот Рузвельт, а другой» — его роль в истории, кажется, состоит только в том, чтобы ее запутывать. Между тем и этот Рузвельт сам по себе был человек очень интересный и активный. Самый молодой президент — на момент прихода к власти. Автор политики «большой дубинки». Поддерживал Японию во время русско-японской войны.

На Первую мировую он отправил всех (!) своих четырех сыновей, младший из них погиб. Бывший полицейский (в 1895 назначен шефом полиции города Нью-Йорк) и военный-каваллерист (в 1898 принимал участие в военных действиях на Кубе).

А еще путешественник — его именем названа река Рио-Теодоро в Бразилии. Историк и писатель — автор 4-томного исследования «Завоевание Запада». И философ-любитель — всю жизнь вел заочную полемику со Львом Толстым, критикуя его гуманистические взгляды

Было создано новое трудовое законодательство; собственно, старого, как такового, и не было. Равно, как не существовало и социальных госгарантий. Закон джунглей: «Каждый — сам за себя».

Теперь Рузвельт установил размер минимальной зарплаты (кстати, она была выше среднестатистической), заставил работодателей платить за сверхурочные, отпускать рабочих в ежегодные оплачиваемые отпуска, ограничил трудовую неделю, запретил детский труд. Все американцы, достигшие 65-летия, получали отныне пенсии, а инвалиды, сироты, вдовы и безработные — государственные пособия.

Собственники не могли больше увольнять рабочих за участие в забастовках и профсоюзах. Напротив, новые законы обязывали их не только признавать профсоюзы, но и заключать с ними коллективные договоры.

Создание «компанейских», то есть ручных профсоюзов, строжайше запрещалось. В результате в Америке 1930-х годов появилось мощное профсоюзное движение — не чета нашим постсоветским, чьи лидеры умеют только выходить на первомайские демонстрации, да торговать бывшими санаториями и профилакториями. (К слову, мощь американских профсоюзов вообще — есть оборотная сторона кризиса. Они и появились-то, как таковые, в ответ на экономические неурядицы. Когда в 1857-м разгорелся банковский кризис, 200 тысяч людей остались без работы, из них — каждый пятый в Нью-Йорке. Начались массовые беспорядки, безработные громили угольные склады, захватывали фабрики и полицейские участки и гибли под армейскими пулями. Эта мини-революция длилась добрых 5 лет, вплоть до начала Гражданской войны 1861 года. С нее и пошла история профсоюзного движения…)

Понятно, олигархам все это совсем не нравилось, однако в открытую конфронтацию с «Новым курсом» вступить осмелились лишь единицы: финансовая группа Дюпонов, например, приложившая руку к созданию антирузвельтовской Американской лиги свободы.

Большинство магнатов, хоть и роптали, но новые порядки признавали. Рузвельт с самого начала показал, что шутки с ним плохи. Тех, кто строился, президент не трогал и даже делал определенные послабления; почти, как Путин. Ради того, чтобы успокоить страну, оправданны любые жертвы…

А ведь, кроме олигархов, была еще и старая консервативная верхушка. Ей тоже реформы Рузвельта не особо пришлись по вкусу. Многие из его законов (включая важнейшие: о сельском хозяйстве, о восстановлении промышленности) Верховный Суд вообще признал неконституционными. В результате Рузвельту пришлось добиваться судебной реформы и отставки наиболее «непримиримых» служителей Фемиды.

Непросто складывались и его отношения с Конгрессом. По частоте использования президентского права вето Рузвельт побил все рекорды истории; он наложил его на… 635 законов.

Поразительно, но и простые американцы далеко не во всем поначалу поддерживали своего президента.

В самые трудные годы правления Рузвельта — с 1934-го по 1939-й — в стране прошло 16 тысяч забастовок, в которых участвовало более 7 миллионов человек. Только ко всеобщей забастовке сан-францисских текстильщиков 1934 года присоединилось полмиллиона ткачей из 22 штатов.

Не в пример своему предшественнику, Рузвельт не давил забастовки и митинги танками; хотя в нерешительности язык просто не поворачивается его упрекнуть. Как же он с ними боролся? А вот так: конкретными действиями. Введением того же трудового законодательства, например. Его последующим совершенствованием. В противном случае Америка неминуемо скатилась бы в революцию и социальную катастрофу; коммунистические идеи пользовались в те времена бо-о-ольшой популярностью!

Да, результаты рузвельтовских реформ общество почувствовало не сразу; это только в сказках бывает — по щучьему велению, по моему хотению… Только к началу 1940-х Америка благополучно преодолела и кризис, и Великую депрессию, и в войну вступила по-настоящему подготовленной, обновленной и сильной, с мощной армией, процветающей экономикой, развитой промышленностью.

А еще FDR, как по извечной привычке к сокращению называли его американцы, никогда не боялся говорить с людьми о проблемах и трудностях.

С самого начала он взял за правило открыто объяснять народу суть проводимых реформ. Его постоянные выступления по радио — «беседы у камина» — стали неотъемлемой частью жизни страны. У приемников собиралась почитай вся Америка — так же, как во время «прямых линий» с Путиным — Россия у телевизоров (а не использовали ли путинские политгехнологи рузвельтовские беседы как образец? Люди ведь образованные, историю знают.) Тем более, что Рузвельт оратором был прирожденным, говорил образно и просто.

«Беседы у камина», когда четкий голос оратора прерывали постреливающие в огне дрова, создавали у американцев иллюзию домашнего, личностного общения со своим президентом. Конечно, они представляли его, сидящим в инвалидном кресле, но это лишь добавляло убедительности.

Как это важно — подобрать правильные слова, успокоить и подбодрить людей; иногда даже, может быть, важнее поднятых зарплат и пенсий.

Был случай, когда Рузвельт буквально за несколько минут сумел остановить надвигавшийся банковский кризис одним только радиомонологом. Доверие народа к президенту было столь велико, что люди сразу же понесли вклады обратно.

Сила слова колоссальна: вспомните Сталина и его знаменитое обращение в самом начале войны — «Братья и сестры», перевернувшее многое в отношении вождя и народа в критическую минуту.

Моральный дух и сплоченность нации, вера в свои силы и своих лидеров — вот еще одно слагаемое успеха для победы над кризисом. Именно на это с первых же дней правления и сделал ставку Рузвельт. «Новый курс, — говорил он в одном из радиообращений, — стремится сцементировать все наше общество, богатых и бедных, в добровольное братство свободных граждан, сплоченных воедино и стремящихся к общему благу для всех».

Америка доверяла Рузвельту беспрекословно, его моральный авторитет был непререкаем.

Когда второй срок подходил к концу, FDR — Франклин Делано Рузвельт — объявил, что больше на выборы не пойдет. К тому времени было ему как-никак 62 года, да и состояние здоровья оставляло желать лучшего. Однако страна настолько искренне и истово взмолилась, что Рузвельт был вынужден баллотироваться снова. В 1944-м его изберут уже в четвертый раз, фактически пожизненно, ибо через год он скоропостижно умрет, меньше месяца не дотянув до победы.

Проживи Рузвельт хотя бы весь свой последний срок — мир, возможно, был бы совсем иным, без «холодной войны» и открытого противостояния сверхдержав.

Рузвельт, не скрывая, симпатизировал Сталину, а Сталин — Рузвельту. Вчерашние союзники всегда нашли бы возможность договориться, тем более, как писалось еще в Большой советской энцик-лопедии, FDR был «убежденным сторонником сохранения и укрепления сотрудничества между СССР и США в послевоенный период». В отличие от нового президента Гарри Трумэна, который с ходу сбросил атомные бомбы на Хиросиму и Нагасаки, и принялся шантажировать Москву прекращениями поставок по ленд-лизу.

Словом, у Рузвельта нам есть чему поучиться. Недаром Путин не единожды демонстрировал, что во многом является его последователем. В послании Федеральному Собранию 2006 года он даже впрямую процитировал Рузвельта — насчет того, что надо наступать на больные мозоли «тех, кто старается достичь высокого положения или богатства… за счет общего блага». А потом добавил: «Хорошие слова. Жалко только, что не я их придумал».

И на эпохальной мюнхенской конференции по вопросам политики и безопасности в феврале 2007-го Путин тоже апеллировал к Рузвельту. А его помощник Владислав Сурков, не без оснований считающийся главным идеологом Кремля, вообще выступил с программной речью в МГИМО во время празднования 125-летия FDR, сказав, в частности: «Если в XX веке Рузвельт был нашим военным союзником, то в XXI веке он становится нашим идеологическим союзником».

Скептики посчитали тогда, что исторические эти аналогии даются специально, дабы подготовить общество к третьему сроку Путина. И что в итоге?

Многие шаги Путина в бытность его президентом очень схожи с рузвельтовскими. Это касается не одного только похода на олигархов, но и возрождения роли государства во всех сферах: административной, социальной и экономической реформ, выбора в качестве приоритета улучшения уровня и качества жизни, борьбы с бедностью.

Здоровый прагматизм и опора на национальные интересы — вот базовые принципы, которые роднят двух президентов.

Подобно Рузвельту, Путин тоже был вынужден во имя общего блага отойти от считавшихся незыблемыми демократических устоев, например, наведение порядка (скажем мягко) в СМИ. Но ведь

Рузвельт, о чем мало кто вспоминает, вообще ввел цензуру и закрыл 33 оппозиционные газеты. А в годы войны принудительно депортировал японцев и немцев с американскими паспортами в карманах; при том что были они точно такими же полноценными гражданами, как потомки пионеров или негритянских рабов; да и конституцию, определяющую равные права, никто, вроде, не отменял.

Для наглядности мы даже составили таблицу путинско-рузвель-товских аналогий. Слишком много объединяет этих людей, даром что разделены они целой эпохой.

И самое, пожалуй, главное — это доверие людей. Да, у Путина, как и у Рузвельта, были и ошибки, и просчеты. Россия не сумела в полной мере воспользоваться пролившимся на нее золотым дождем. Не была побеждена коррупция.

И тем не менее, в России нет второго Путина; человека, которому верило бы подавляющее большинство. Социологические опросы показывают, что даже с приходом кризиса рейтинг его изменился не сильно.

Путин, как и Рузвельт, исповедует политику здорового прагматизма и национального эгоизма — хорошо все, что хорошо для России.

Но вот, что примечательно — этот же принцип исповедовали и все остальные люди, независимо от эпохи и места проживания, сумевшие вывести свои страны из кризиса. У нас, кстати, таких тоже было немало.

Николай I и его министр финансов граф Канкрин. Александр III и Сергей Юльевич Витте. Красный Бриллиант-Раскольников. Советский министр финансов Зверев.

Кое о ком мы уже рассказывали, но наша книга была бы неполной без краткого экскурса в историю российских побед над кризисом.

Хотя бы потому, что это наш собственный, а не чей-то посторонний, тем более заокеанский (при всем уважении к Рузвельту) опыт. И если наши предки сумели встретить врага во всеоружии, то уж нам страшиться его не пристало и подавно…

Сравнительная таблица деятельности Ф. Рузвельта и В. Путина

Непутевый путеец

Император Александр III был убежденным русофилом. В армии он ввел кушаки вместо ремней: так «по-русски».

Кроме Эрмитажа создал Русский музей.

А еще царь свято верил, что у России есть все необходимое для модернизационного рывка. И самое главное — у него был даже человек, способный этот рывок осуществить: Сергей Юльевич Витте.

Парадокс, но один из лучших российских министров финансов совершенно не знал ни экономики, ни финансов. По образованию Витте был математиком и даже кандидатом наук. По прежней специальности — инженером-путейцем (проще говоря, железнодорожником).

Их знакомство с царем произошло самым необычным способом. В 1886 году августейшая семья совершала поездку на Юг. И вот во время следования некий путейский начальник в присутствии царя осмелился заспорить с его адъютантами, которые требовали прицепить к составу два могучих грузовых паровоза. На все уговоры путеец отвечал твердо: не дам, вы сломаете государю голову!

Адъютанты лишь посмеялись, строптивого железнодорожника слушать никто не стал. А вскоре царский поезд действительно сошел с рельс и накрыл собой всю династию. Рассказывали, что сам Александр будто бы несколько минут держал прогнувшуюся крышу вагона на богатырских плечах, пока дети его выбирались на волю.

Калита Иван (7-1340) — князь московский, великий князь Владимирский с 1328 г.

Собиратель земель вокруг Москвы. Больше покупал, чем отвоевывал. Образец «эффективного хозяйственника» на московском троне. Недруги России любят цитировать Карла Маркса, характеризовавшего Калиту как «смесь татарского заплечных дел мастера, лизоблюда и верховного холопа», что, совершенно несправедливо

Правда это или только красивая легенда — нам неведомо, но то, что император строптивого путейца после крушения вспомнил добрым словом факт исторический.

Александр не только разыскал Витте (а, как вы уже догадались, этим упрямцем был именно он), но и вскоре назначил начальником департамента железнодорожных дел при министерстве финансов. Более того, он даже доплачивал ему из личных денег, чтобы компенсировать потери в зарплате. (На железных дорогах жалованье тогда было много больше, чем на государевой службе.)

Через три года Витте стал министром путей сообщения. Еще через полгода — министром финансов[59].

Поначалу от повышения он всячески отказывался:

— Я совсем не знаю финансов, государь…

— Иван Калита тоже не знал! — отрезал Александр.

Царь не ошибся: личные качества Витте оказались важнее обучения в ФИНЭКе или в любой из бесчисленных ныне бизнес-школ.

Приняв ведомство с дефицитом бюджета в 74 миллиона рублей, уже очень скоро он сумел не только добиться профицита, но и ежегодного прироста казны на 10,5 %. И это без всякой инфляции и перегретого печатного станка, а за счет грамотной экономической политики, промышленного подъема и дополнительно введенных налогов.

К примеру, установленная в 1894 году по его инициативе гос-монополия на торговлю спиртными напитками приносила до четверти всех поступлений в казну.

Провинциал Витте не признавал условностей высшего света. На службу он подбирал людей по одному только критерию — хватка и профессионализм. И очень, кстати, гордился потом, что из его ближнего круга вышла целая плеяда государственных деятелей, включая трех (!) министров финансов.

Здравомыслящий инженер и практик, он сумел провести одну из самых блестящих денежных реформ в мировой истории.

Как тут не процитировать Бонапарта: «Политика — есть здравый смысл, примененный к большим делам». Нам всегда вспоминаются эти слова, равно как и дела нефинансиста Витте, когда звучат благомудрые речи профессионалов вроде Кудрина, Игнатьева и К°, что госфинансы — есть дело наисложнейшее и среднему умишку недоступное…

С точки зрения современных монетарных гениев путеец Витте, может, и был средним умишком, но результаты его финансовой реформы, а особенно влияние ее на общее развития российского хозяйства, с нынешними временами не сравнить. В гораздо более благодатную сторону.

Именно при Витте Россия вышла на 5 место в мире по объему ВВП (впереди только колоссальная Британская империя, огромная колониальная Франция, США и Германия). И, что гораздо важнее, на 1-е — по темпам его (ВВП) роста. При том, что основной статьей экспорта были не газ и нефть, а зерно. И много, кстати, чего еще. Скажем, только продажа сливочного масла давала России больше валютной выручки, чем весь экспорт золота вместе взятый. А золота на сибирских приисках добывали и вывозили — ой, как немало.

Но вернемся к финансовой реформе инженера Витте. В середине XIX века европейские страны стали переходить на «золотой стандарт»: курс национальных валют жестко привязывался к золоту. Валюты соотносились друг с другом через золотое содержание. «Золотой стандарт» просуществовал вплоть до Второй мировой войны[60].

России Александра III тоже необходимо было следовать этому примеру, в противном случае наша экономика могла бы оказаться в том же неутешительном положении, что и индийская.

В мае 1895-го переход на «золотой стандарт» начался. Металлическое содержание рубля Витте уменьшил на треть, а кредитный рубль приравнял к золоту, жестко ограничив объемы эмиссии.

Одновременно Витте добился замены 5-6-процентных облигаций займов, ходивших на иностранных рынках, на новые займы — с процентами ниже и более длительным сроком погашения. Сверх того, эти ценные бумаги были размещены во всех странах Европы: в Германии, Франции, Англии, Голландии.

В итоге рубль стал действительно валютой — его принимали в любых банках мира. Все знали: рубль — это то же золото.

На вновь выпущенных кредитных билетах так прямо и писалось: «Государственный Банк разменивает кредитные билеты на золотую монету без ограничения суммы, размен кредитных билетов на золотую монету обеспечивается всем достоянием государства»[61].

Только с началом Первой мировой обмен бумажных денег на золото был прекращен, до 1914 же года Россия имела самую устойчивую валюту в мире. Таким деньгам верили и русские, и иностранцы.

В российскую промышленность хлынул заграничный капитал. Высокие пошлины, введенные Витте, препятствовали ввозу иностранных товаров, однако можно было построить предприятия и продавать уже готовую продукцию. Естественно, без каких-либо пошлин.

Но наряду с явными плюсами у «золотого стандарта» имелись и столь же явные минусы. С одной стороны, он ограничивает денежную массу, экономика меньше склонна к инфляции. Но с другой — возникает и дефицит денег.

Нет денег — производство начинает падать; продукцию просто некому продавать. Марксисты тут же галдят про «кризис перепроизводства», а очень часто это просто нехватка «живых» денег.

Под занавес XIX века в Европе как раз занялся такой кризис — и тут же перекатился в Россию. Начиная с 1899 года, обесценились акции сотен промышленных предприятий, обанкротились многие банки.

Россию захлестнула волна безработицы. За три кризисных года закрылось почти 3 тысячи предприятий. На большинстве крупных заводов и фабрик сократили до половины всех рабочих. Зарплата падала повсеместно.

Вслед за денежным кризисом наступил и промышленный. Пошло падение цен, рынок переполнился товарами. Экономический спад 1900–1903 годов имел для страны последствия тяжелые.

И снова на помощь пришел Витте. Он сумел получить у французов громадный заем в 2,25 миллиарда франков. Едва только деньги появились — кризис пошел на спад. Наивные французы думали, что сумеют подчинить себе российскую экономику. А она на их деньги стала лишь еще сильнее…

Принимая в 1892-м министерство финансов, Витте обещал Александру III за двадцать лет без всяких политических реформ сделать Россию одной из ведущих промышленно-развитых стран. Двадцать лет… Позже Столыпин бросит свое знаменитое: «Дайте мне двадцать лет, и вы не узнаете Россию»!

Столыпин Петр Аркадьевич (1862–1911) — министр внутренних дел, затем премьер-министр России. Автор и исполнитель знаменитой Столыпинской реформы, призванной создать в России на селе крепкий средний класс.

«Некролог» Льва Троцкого, опубликованный в газете «Правда» после убийства Столыпина: «Гибель Столыпина не искупает в глазах народа кровавых ужасов столыпинщины. Слишком велик наш счет. Только разрушение всего государственного вертепа столыпинцев, только всенародное низвержение палаческой монархии может примирить совесть пролетариата с неотомщенными ужасами столыпинской диктатуры». В своем завещании Столыпин просил похоронить себя «там, где его убьют». Премьер был смертельно ранен в городском театре Киева, во время спектакля «Сказание о царе Салтане» и погребен в Киево-Печерской лавре

Как видно, срок в двадцать лет взялся не с потолка. Благодаря реформам Витте, промышленность развивалась с почти сказочной быстротой.

Количество новых фабрик росло с каждым годом, множились филиалы американских и европейских заводов. Семимильными шагами строились железные дороги — в том числе знаменитый Транссиб, бывший целиком и полностью заслугой Витте.

В 1894-м в России было всего 8 коммерческих училищ. В 1902-м стало уже 147. Плюс — три коммерческих института: в Киеве, Варшаве и Питере.

Своего министра финансов Александр III ценил и искренне уважал. Он и сам был грубоват и резок, потому и к Витте испытывал некоторое родство. Когда царедворцы, откровенно не жаловавшие провинциального выскочку (говорит с малороссийским акцентом, в обществе не вращается, в жены взял еврейку) приходили к государю с ябедами на Витте, тот лишь усмехался в усы.

Александр III Миротворец (1845–1894) — император с 1881 г.

Единственный Государь в истории России, при котором не началось ни одной новой войны. Говорят, что на знаменитой картине Васнецова «Богатыри» (та самая, которая в Третьяковке и которую часто называют «Три богатыря») в виде Ильи-Муромца изображен Александр III. А что? Действительно похож. И внешне, и, так сказать, внутренне. Из воспоминаний Витте об Александре III: «Он своей наружностью, несомненно, импонировал окружающим, и если бы не знали, что он император, и он бы вошел в комнату в каком угодно костюме — несомненно, все бы обратили на него внимание». Имя Александра III прочно связано в патриотической русской историографии с периодом экономического подъема в России конца XIX века

«Громадный характер, прекрасное сердце, благодушие, справедливость, твердость», — так отзывался Витте об Александре.

«Ничтожный, а потому бесчувственный император. Громкие фразы, честность и благородство существуют только напоказ, так сказать, для царских выходов, а внутри души мелкое коварство, ребяческая хитрость, пугливая лживость», — это уже про его наследника, Николая II.

Жесткость и независимость Витте новому царю откровенно пришлись не по вкусу. Сам Сергей Юльевич писал позднее, что тот «вообще, недолюбливал и даже не переносил лиц, представляющих собою определенную личность».

На этот раз интриги и кляузы достигли цели.

В 1903 году Витте сняли, но, дабы подсластить пилюлю, выплатили огромные премиальные и назначили председателем Комитета министров. Должность эта, несмотря на звучность, была мало что решающей, бутафорской.

Обиднее всего, что спасителя страны от кризисов выперли в отставку под давлением как раз тех, кто эти кризисы и создавал.

В числе главных противников Витте была так называемая «бе-зобразовская клика». В нее входили министр внутренних дел Плеве, великий князь Александр Михайлович, дальневосточный наместник адмирал Алексеев, да и сам государь-император тоже держался где-то неподалеку.

«Безобразовская» — не потому, что творила она безобразия (хотя так и было), а по фамилии некоего ротмистра Безобразова, ходившего у Николая в любимчиках.

Ушлый Безобразов убедил царя учредить на границе с Маньчжурией лесозаготовки и деревообрабатывающие фабрики. Был он настолько красноречив, такие золотые горы обещал, что Николай даже вложил в предприятие собственные деньги, наряду с перечисленными выше господами.

При наличии таких компаньонов Безобразову сам черт был не страшен. Его люди рубили лес и безобразничали, особо не разбирая, где японская земля (собственно, не японская, а китайская, точнее, даже маньчжурская, но под контролем Японии), а где российская.

Японцы, понятно, возмущались, слали ноты протеста, но в ответ пайщики двинули к границе регулярные армейские части — будто бы для охраны. Японцы в ответ тоже перебросили войска. Русские начали поколачивать «макак косопузых». Японцы — «Ванек-медведей».

Так шаг за шагом две державы приближались к войне; а все из-за глупости и жадности Безобразова с компанией, которую Витте, не таясь, именовал «бандой разбойников».

Забегая вперед, скажем, что затея эта закончилась в итоге пшиком. Никаких прибылей не получилось, и тогда Безобразов начал выбивать субсидии из казны: ни много, ни мало — 6 миллионов рублей.

Денег ему, впрочем, не дали, хотя Витте был уже снят, его сменщик оказался не менее тверд и упрям. В итоге Николай сам выделил 200 тысяч, но положение это спасти не могло. Лавочка накры-лась, продукция ее мертвым грузом осела на складах, а надутые вкладчики долго еще требовали вернуть свои деньги. К тому времени, однако, и война с японцами уже началась, да и Безобразов благополучно смылся в Швейцарию.

Кстати, во время войны и революции 1905 года Николаю пришлось вновь призвать Витте; слишком велик был его авторитет. Именно он вел переговоры с японцами, закончившиеся подписанием мира, и руководил подготовкой царского манифеста, даровавшего основные гражданские свободы и учредившего Государственную Думу.

Но едва только ситуация устаканилась, царь расстался с Витте безо всяких колебаний; теперь уже — навсегда.

Когда Витте умер — было это в 1916 году — мало, кто в России откликнулся на его смерть с сочувствием. Как писалось в советские времена, он был слишком «левым» для «правых» и слишком «правым» для «левых».

Витте во многом опередил свое время. Истинное признание начало приходить к нему лишь через многие десятилетия после смерти. Впрочем, для столь крупной личности это совсем не срок…

По прозвищу «Зверь»

Мы так часто слышим фразу «победа далась слишком дорогой ценой» («одна на всех — мы за ценой не постоим»), что даже и не задумываемся над ее смыслом. В нашем представлении цена — это 27 миллионов человеческих жизней, сожженные города и села, разграбленный Петродворец, Хатынь, Бабий Яр.

Оно, конечно, так. Однако у любой войны есть и цена в прямом смысле слова. 2 триллиона 569 миллиардов рублей — ровно столько стоила советской экономике Великая Отечественная война. Цифра точная, выверенная еще сталинскими финансистами.

Самая масштабная в мировой истории битва требовала столь же гигантского финансирования, но денег брать особо было неоткуда. Уже к осени 1941-го немцы захватили более половины экономически важнейших районов страны[62].

Правительству опять пришлось включать печатный станок, но не в полную силу, дабы не провоцировать и без того дикую инфляцию. Количество запущенных в оборот новых денег выросло за годы войны в 3,8 раза. Это, вроде бы, и немало, хотя нелишне будет напомнить, что во время другой войны — Первой мировой — эмиссия была в 5 раз больше: 1800 %.

Даже в таких суровых условиях власть старалась жить не только сегодняшним, но и завтрашним днем: война рано или поздно закончится, надо думать о будущем экономики…

Немного отвлечемся. В который раз упоминаем мы про «перегретый печатный станок». Разные эпохи, разные страны, разные политические системы, а ошибка одна и та же. Чем больше денег, тем быстрее они дешевеют. Финал неизбежен: инфляция.

Но неужели никто до нас этого не понимал? Неужели добрая половина правителей на протяжении 4 веков упрямо наступала на одни и те же грабли по глупости своей и дремучести? Экономика все ухудшалась, а они с маниакальным каким-то упорством продолжали шлепать новые и новые бумажки.

Да нет, конечно. Каждая власть, увеличивая эмиссию, не желала ничего плохого, она лишь оттягивала и без того ужасный конец.

Переживающая тяжелые времена экономика — все равно, как мучающийся с перепоя организм. Вброс наличности — тот же утренний опохмел. Он откладывает развязку, но и усугубляет ее. Понятно, потом будет только хуже, зато на какой-то период мучения отступят.

Далеко не каждый властитель найдет в себе силы разорвать этот порочный круг. Отказ от опохмела чреват людским недовольством, а вот обратное вызывает как раз народное умиротворение. Но ненадолго — до следующего похмельного утра. Так и начинается запой…

В этом смысле Сталину было проще. Он не привык заигрывать со своими подданными. Да и война оправдывала любые тяготы, тем более что добрую часть экономического бремени власти переложили на плечи народа.

Сразу после нападения Гитлера гражданам запретили снимать со сберкнижек более 200 рублей в месяц. Были введены новые налоги и остановлена выдача ссуд. Повышены цены на алкоголь, табак и парфюмерию. У населения прекратили принимать облигации государственного выигрышного займа, одновременно обязав всех рабочих и служащих покупать облигации займов новых, военных (всего их было выпущено на 72 миллиарда рублей).

Отпуска также были запрещены. Компенсации за неиспользованный отпуск поступали на сберкнижки, но до конца войны получать их было нельзя.

Сурово, ничего не скажешь. Но по-другому поступить, наверное, было нельзя. В результате все 4 года войны госбюджет на одну треть формировался за счет средств населения.

Но Сталин не был бы самим собой, если бы не думал при этом на несколько шагов вперед.

В 1943-м, когда до победы оставалось два долгих года, он поручил наркому финансов Звереву подготовку будущей послевоенной реформы. Работа эта велась в обстановке строжайшей секретности, полностью знали о ней только два человека: Сталин и Зверев.

Имя Арсения Зверева сегодня известно разве что узкому кругу специалистов, в числе творцов победы оно никогда не звучит. Несправедливо это.

Война — это ведь не только выигранные сражения и битвы. Без денег любая, пусть даже самая героическая армия не способна стронуться с места. Мало кто знает, например, что государство щедро оплачивало своим солдатам совершенные подвиги. За сбитый одномоторный самолет летчику платили тысячу, за двухмоторный — две. Уничтоженный танк оценивался в 500 рублей.

Несомненная заслуга сталинского наркома в том, что он сумел молниеносно перевести экономику на военные рельсы и сохранить, удержать на краю пропасти финансовую систему. «Денежная система СССР выдержала испытание войной», — с гордостью писал Зверев Сталину. И это — абсолютная правда. Четыре изнурительных года могли вовлечь страну в кризис, пострашней послереволюционной разрухи.

Зверев Арсений Григорьевич (1900–1969) — многолетний советский нарком-министр финансов (1938–1960).

У Сталина был удивительный, просто звериный нюх на толковые кадры. Очень часто наверх он выдвигал людей, не успевших еще толком себя проявить. Бывший рабочий «Трехгорки» и командир кавалерийского взвода Зверев — из их числа. В 1937-м он работал всего-навсего секретарем одного из райкомов Москвы. Но у него было высшее финансовое образование и опыт профессионального финансиста. В условиях дикой нехватки кадров (кресла освобождались почти ежедневно) этого оказалось достаточно, чтобы Зверев стал сначала зам. наркома финансов СССР, а спустя 3 месяца уже наркомом. Как и все хорошие бухгалтера, был он очень упертым и неуступчивым. Зверев осмеливался перечить даже Сталину. И вот показатель отношения: вождь не только спускал это, но и частенько с наркомом своим соглашался

Даже те, кто не любил Зверева — а таких насчитывалось немало, так как был он человеком жестким и властным, полностью оправдывая свою фамилию — вынуждены были признавать его исключительный профессионализм.

С первых же дней работы он не стеснялся открыто говорить о недостатках, резко диссонируя с общим тоном восторженного советского патриотизма. В отличие от других, Зверев предпочитал бороться не с мифическими врагами народа, а с неумелыми директорами и нерасторопными финансистами. Он отстаивал строгий режим экономии, добивался ликвидации потерь продукции, воевал с монополизмом.

Зверев — один из немногих, кто осмеливался спорить с самим Сталиным, и нередко вождь с ним соглашался.

В своих мемуарах нарком-министр торговли СССР Павлов (не путать с ГКЧПистом!) приводит один такой случай. В начале 1950-х Великий кормчий приказал Звереву обложить колхозы дополнительными налогами.

«Сталин полушутя-полусерьезно сказал ему:

— Достаточно колхознику курицу продать, чтобы утешить Министерство финансов.

— К сожалению, товарищ Сталин, это далеко не так, — некоторым колхозникам, чтобы уплатить налог, не хватило бы и коровы, — ответил Зверев.

Сталину ответ не понравился, он оборвал министра и сказал, что он, Зверев, не знает истинного положения дел (…) и повесил трубку… Занятая Зверевым позиция, как и следовало ожидать, вызвала раздражение Сталина».

Гнев вождя — это было очень и очень серьезно. Все знали, что Сталин скор на расправу и боялись его до рези в желудке. Тем не менее, Зверев настоял на своем. Была создана целая комиссия в ЦК. Она подробно разбирала все «за» и «против», многие откровенно мандраживали, но Зверев привел такие железные аргументы, что Сталин в итоге вынужден был признать его правоту. Более того, он согласился урезать прежний сельхозналог на одну треть…

Уже с середины войны Зверев начал постепенно восстанавливать экономику страны. За счет режима жесточайшей экономии он добился бездефицитного бюджета на 1944 и 1945 годы и полностью отказался от эмиссии.

И все равно — к победному маю в руинах лежала не только половина страны, но и вся советская экономика.

Без полноценной реформы обойтись было невозможно: на руках у населения скопилось слишком много денег — почти 74 миллиарда рублей, это в 4 раза больше, чем было до войны.

То, что сделал Зверев — ни до него, ни после повторить еще не удалось никому. В рекордные сроки, за одну лишь неделю, из оборота было изъято три четверти всей денежной массы. И это без каких-либо серьезных потрясений и катаклизмов.

Спросите у стариков, какая из реформ — Зверева, Павлова или Гайдара — запомнилась им больше всего, ответ известен заранее.

Обмен старых рублей на новые проводился с 16 декабря 1947-го в течение недели. Деньги меняли без каких-либо ограничений, из расчета один к десяти (новый рубль за старую десятку). Хотя понятно, что большие суммы моментально привлекали внимание людей в штатском. С этим были связаны многочисленные махинации, когда работники торговли и общепита, спекулянты, черные маклеры легализовывали свои капиталы, скупая в огромном количестве товары и продукты.

Несмотря на то, что подготовка к реформе держалась в секрете (сам Зверев, согласно легенде, даже запер в ванной собственную жену и приказал сделать то же заместителям), полностью избежать утечек не удалось.

Накануне обмена в столичных магазинах было раскуплено большинство товаров. В ресторанах стоял дым коромыслом; денег никто не считал. Даже в Узбекистане с прилавков смели последние запасы неходовых прежде тюбетеек.

У сберкасс выстроились очереди; при том, что вклады переоценивались вполне гуманно. До 3 тысяч рублей — один к одному; до 10 тысяч — с уменьшением на одну треть; свыше 10 тысяч — один к двум.

Впрочем, в основной своей массе люди пережили реформу спокойно: у среднестатистического советского гражданина больших денег отродясь не водилось, да и к любым испытаниям он давно привык.

«При проведении денежной реформы требуются известные жертвы, — писалось в постановлении Совмина и ЦК ВКП (б) от 14 декабря 1947-го. — Большую часть жертв государство берет на себя. Но надо, чтобы часть жертв приняло на себя и население, тем более, что это будет последняя жертва».

Одновременно с реформой власти отменили карточную систему и нормирование, хотя в Англии, например, карточки продержались аж до начала 1950-х.

Между прочим, перемены к лучшему этим не закончились. Ежегодно и почему-то 1 апреля правительство опускало цены (Павлов же с Горбачевым, наоборот, их подняли).

Зная все это, очень занятно сегодня слушать либеральных публицистов, рассказывающих ужасы про послевоенную экономику. Нет, жизнь в те времена изобилием и сытостью, конечно, не отличалась. А где было лучше?

И в Англии, и во Франции, и в Германии — да вообще, в Европе — было в финансовом смысле не слаще, а то и куда тяжелее.

Из всех воевавших стран Россия первой сумела восстановить свое хозяйство и оздоровить денежную систему; и в этом несомненная заслуга министра Зверева, забытого героя забытой эпохи…

Уже к 1950 году национальный доход СССР вырос практически вдвое, а реальный уровень средней зарплаты — в 2,5 раза, превысив даже довоенные показатели.

Наведя порядок в финансах, Зверев приступил к следующему этапу реформы — к укреплению валюты. В 1950 году рубль был переведен на золотую основу — его приравняли к 0,22 граммам чистого золота. (Грамм, стало быть, стоил 4 рубля 45 копеек.)

В те времена популярнейшая басня Сергея Михалкова «Рубль и доллар» (он написал ее в 1952-м) о встрече двух противоборствующих валют звучала на полном серьезе, безо всякой иронии:

…И всем врагам назло я крепну год от года.

А ну, посторонись — Советский рубль идет!

Зверев не только укрепил рубль, но и снизил его отношение к доллару. Раньше курс был 5 рублей 30 копеек, теперь стал — ровно четыре[63]. Вплоть до следующей денежной реформы 1961 года эта котировка сохранялась в неизменности.

К проведению новой реформы Зверев тоже долго готовился, но осуществить ее не успел. В 1960-м из-за тяжелой болезни он был вынужден выйти в отставку, поставив таким образом своеобразный рекорд политического долголетия: 22 года в кресле главного финансиста страны.

22 года — это целая эпоха; от Чкалова до Гагарина. Эпоха, которая могла сложиться намного тяжелей и голоднее, если бы не Арсений Зверев…

Не так страшен черт…

В эпиграф к этой главе мы вынесли слова Рузвельта: «Бояться надо только одного — своего собственного страха».

Куда ни кинь — везде разговоры о кризисе. Политики, ученые, экономисты стращают нас жуткими прогнозами в духе Апокалипсиса.

Но вот уже скоро год, как кризис вторгся в Россию, а Апокалипсиса — все нет и нет.

Конечно, тяжело. Конечно, нелегко. Многие остались без работы. Падают продажи. Снижается производство.

Вопрос только, с чем сравнивать. Если со вчерашним благополучием — тогда, да, впору лезть в петлю. А если — с временами позавчерашними?

Так уж человек устроен: все плохое забываем мы быстро, еще быстрее — привыкаем к хорошему.

К середине мая нынешнего, 2009 года, официальная безработица в России составила 2,25 миллиона человек.

Но 15 годами раньше — в 1994-м — она была неизмеримо больше; 5,5 миллиона. В 1996-м — почти 6,5 миллиона. А под занавес столетия, накануне отставки Ельцина, перевалила за 9 миллионов. И ведь никто не бил в набат, не предрекал конца света. Эти цифры воспринимались совершенно обыденно, другой жизни мы себе и не представляли.

Когда в 1990 году доходы высоко- и малообеспеченного населения различались в 4,4 раза, это казалось вселенской катастро-фой. Но через 10 лет они разнились уже в 14 раз, а дифференциация оплаты труда вообще достигла размеров ужасающих — 34 порядка. И ничего. Жили себе, не тужили.

Как писал Зощенко, человек не кошка, ко всему привыкнуть может… Пока катишься вниз, кажется, что это — навсегда. И лишь потом понимаешь: у катастрофы нет дна, падение может быть и бесконечным…

Мы хорошо помним дефолт 1998 года, когда рубль молниеносно дешевел. Еще вчера за доллар давали 6 рублей, сегодня — 7, затем — 8, 9… Один из нас работал тогда в газете и, получив зарплату с гонорарами сразу за несколько месяцев, долго мучился собственной жадностью: переводить рубли в СКВ по такому грабительскому курсу просто не поднималась рука. А потом мучился еще больше оттого, что поддался эмоциям; мог купить по 12, а приходится — уже по 18…

Карабкаться вверх неизмеримо труднее, чем падать с обрыва. Падаешь — мгновенно, поднимаешься — по сантиметру.

По уровню рождаемости, например, мы лишь подошли к показателю 1990 года и очень этим гордимся. Хотя, не окажись тогда страна во власти дилетантов и шарлатанов, такого демографического падения просто бы не случилось. Дешевле и легче избежать провала, нежели мучаться потом, восстанавливая утраченное.

Так что весь вопрос в угле зрения; от какой печки плясать. Полстакана — это всего полстакана или целых полстакана.

Взять ту же злополучную нефть, один из главных источников нашего могущества и богатства.

Все хватаются за голову: нефть катастрофически подешевела. Подешевела относительно чего? Если суперцен лета 2008-го — это одно.

Но еще совсем недавно — в 2004-м — баррель нефти стоил 36 долларов. В 2006-м — 60–70. Причем, когда рынок «черного золота» достиг отметки в $ 63, экс-премьер Михаил Касьянов, как раз накануне перешедший в стан оппозиции, объявил, что цена эта — «неблагодарная» и «спекулятивная». Справедливой, по его мнению, должна быть — $ 20–25.

Сегодня же нефть торгуется уже по 60 долларов, то есть вернулись мы всего-навсего к ценам четырехлетней давности.

Неприятно, конечно, однако все могло быть гораздо хуже. Ничто не мешало упасть до уровня 1990-х годов. Если бы рухнула финансовая система — а все предпосылки к этому имелись — сегодняшнее время показалось бы счастливой благостью…

Посмотрите, например, что творится в соседней Латвии, где власти вынуждены вдвое сокращать зарплаты полицейским, врачам и учителям; в казне — элементарно нет денег, над страной в полный рост зависла угроза дефолта. Даже единственную в стране полицейскую академию — и ту расформировывают. Хотя еще совсем недавно латышские власти с гордостью заявляли, что «успешно» преодолели «путь от советской централизованной экономики к рыночной экономике» и могут теперь «служить, как говорят англичане, успешным case study»[64].

Нынешний кризис — как Кремль из Венички Ерофеева: «Ото всех я слышал про него, а сам ни разу не видел». Боязнь кризиса на поверку оказывается куда страшнее его самого. Подобно старообрядцам петровской Руси, мы самолично сколачиваем себе гробы, ложимся в них и смиренно ждем светопреставления. Но приходит утро — глянь — а мир-то никуда не делся…

Во всем, даже в самом мрачном, непременно надо искать положительные стороны, иначе жизнь потеряет всякий смысл.

Кризис — это не только безработица и спад ВВП. Это еще и шанс на обновление и модернизацию, тот самый «идеальный шторм», о котором говорил как-то Путин.

Благодаря кризису Сталин сделал крестьянскую Россию индустриальной державой, Алексей Михайлович Тишайший вывел ее на международную арену, а Витте превратил рубль в самую надежную валюту мира. Не надо бояться кризиса! Это для других народов он — явление чрезвычайное. Для нас же — состояние вполне естественное и даже-органичное.

За последние пять веков, с тех пор, как началась интеграция России в мировое пространство, периоды стабильности в нашей истории можно пересчитать буквально по пальцам. Остальные времена были сплошь кризисными. И очень часто, выходя из них, страна становилась еще сильнее и богаче.

Кризис, если угодно, сравним с кипящим сказочным молоком: коли не сваришься — наружу выпрыгнешь писаным красавцем.

Достаточно внимательно проанализировать, чем заканчивались обычно кризисы, чтобы понять — нет большего двигателя прогресса.

Это они заставили нас придумать деньги, а потом научиться правильно с ними обращаться.

Без кризисов не было бы ни промышленности, ни мировых рынков, ни банков, ни вообще нормальной экономики.

Другой вопрос, что кризис — это лишь шанс. А уж кто и как его использует — от каждого зависит индивидуально. Нужно, как минимум, четко знать, чего ты хочешь.

Александр 111 знал, потому и доверил важнейшую реформу Сергею Витте. И Алексей Михайлович тоже знал. Их идеал был — могучая, процветающая Россия с конвертируемой валютой и сильной государственной властью.

Вряд ли кто-то из читателей с таким идеалом не согласится. Осталось за малым — перейти от слов к делу.

У России есть для этого все слагаемые. Сильная власть, которой доверяет абсолютное большинство. Международный авторитет. Огромные запасы полезных ископаемых, включая пресловутую нефтяную иглу. Накопленные золотовалютные резервы. Воля к победе, наконец.

Когда такое было возможно, чтобы российские собственники получали за бесценок крупнейшие западные предприятия? А сегодня «Сбербанк» покупает в полцены гигантский «Опель», обещает разместить его производство на конвейере «ГАЗа», и это ни у кого даже не вызывает удивления.

Очевидно для большинства, что глобальная экономика в XXI веке будет кардинально меняться. С высокой долей вероятности владычество США и Европы, если и не подойдет к концу, то, как минимум, серьезно ослабнет. Вполне возможно доллар перестанет быть мировой резервной валютой. На авансцену выдвинутся новые лидеры — Китай, Индия, Бразилия. Ну, и Россия, конечно.

Это, кстати, не только наша оценка. В недавно опубликованном докладе Национального разведывательного совета США черным по белому сказано:

«Перспективы роста для Бразилии, России, Индии и Китая (БРИК) указывают на то, что к 2040–2050 годам они совместными усилиями подберутся к исходной доле общего ВВП "Большой семерки"».

И тут же:

«У России есть потенциал стать в 2025 году богаче, сильнее и более уверенной в своих силах, если она инвестирует в кадровые ресурсы, расширит и разнообразит свою экономику и интегрируется в мировой рынок».

А еще — добавим от себя — есть многовековой опыт наших предков, умевших не бояться трудностей и преодолевать их во что бы то ни стало.

Можно, как угодно относиться к реформам Петра I, но нельзя не восторгаться его энергией и решимостью в проведении своего курса. Если надо — сам рубил головы стрельцам, но поставленной цели достигал. Как и Сталин, сумевший железной рукой вывести страну из страшного военного кризиса.

Очень важно учиться на собственном прошлом и не только на успехах, но и на ошибках. Блестящие результаты реформ Витте пошли прахом лишь потому, что российская элита перегрызлась между собой и ввергла Россию в войну и революцию. А Николай II оказался слишком слаб, чтобы пресечь развал и рвачество, себялюбие, игру амбиций возле престола.

Не дай нам бог наступить на те же грабли вновь; разобщенность и болтовня — извечная российская болезнь. Даже после разгрома Белого движения, эмиграция не смогла этот недуг превозмочь; все между собой продолжали собачиться — Деникин с Врангелем, митрополит Антоний с митрополитом Евлогием, великий князь Николай Николаевич с императорским кузеном Кириллом Владимировичем. Вот и проспали в этой возне Россию.

Едва начался кризис, мгновенно заулюлюкала оппозиция. Ее лидеры даже не особо скрывают своего торжества. Чем хуже стране — тем лучше для них; в процветающем государстве они и даром никому не нужны. Все, что делает власть, им не нравится по определению.

(Экс-премьер Касьянов договорился даже до того, что кризис «на 80 % вызван неправильной и даже вредной политикой наших властей и только на 20 % — внешними факторами». После чего, злорадствуя, пообещал, что уже «в марте-апреле граждане со всей остротой осознают, куда нынешняя власть привела страну».)

Раскачать, расшатать ситуацию — единственный их шанс на реванш. Потому и выводят людей на улицы, устраивают митинги и пикеты. Хотя в кризис, как и в войну, нации следует, напротив, объединяться, вставать плечом к плечу.

Уж как белая эмиграция ненавидела коммунизм и лично товарища Сталина! Новая власть отняла у этих людей все: прошлое, настоящее, будущее. Однако стоило Гитлеру напасть на Россию, большинство эмигрантов забыли былые обиды. Почти все они встали на сторону СССР, многие пошли в партизаны или вступили в Сопротивление. (Кстати, даже сам этот термин придуман был русскими эмигрантами Вильде и Левицким, которые с первых же дней войны издавали в Париже газету с аналогичным названием, за что впоследствии были казнены гестапо.) Только в рядах французского Сопротивления погибли сотни русских эмигрантов — в основном, представителей известных дворянских фамилий.

Бывший лидер кадетов, ярый ненавистник Советской власти Павел Милюков писал в те годы:

«Бывают моменты, когда выбор становится обязательным. Правда, я знаю политиков, которые по своей "осложненной психологии" предпочитают отступать в этих случаях на нейтральную позицию. "Мы ни за того, ни за другого". К ним я не принадлежу…»

А все потому, что это была не война одного диктатора с другим. Это была война внешнего врага против их родины, а значит — и против них самих…

Не любите Путина с Медведевым, не любите «Единую Россию» — бога ради, никто вас не заставит. Но кризис — та же война. А значит, перед лицом единой опасности любые противоречия должны отойти на второй план.

Вообразите себе: осень 1941-го, враг на подступах к столице. Но вместо того, чтобы строить оборонительные рубежи или уходить в ополчение, тамошние несогласные, счастливо избежавшие подвалов НКВД, начинают подвергать обструкции все действия власти. Выходят на демонстрации, пикетируют штабы, в собственных газетах призывают сбросить оковы сталинской тирании.

Все (ну, или почти все), что они говорят — абсолютная правда.

И Сталин — тиран. И ошибок наделала власть немало.

Многие военные операции спланированы через пень колоду, целые дивизии отправляются на убой.

Вот только время для момента истины выбрано… м-м, не самое удачное…

Нетрудно предположить, чем закончились бы в 1941-м подобные дискуссии; по законам военного времени, без суда и следствия… И ведь, при всей правоте этих граждан нам ни чуточку их было бы не жаль…

В середине 1930-х многие американцы тоже не понимали действий Рузвельта. Миллионы участвовали в забастовках. Но Рузвельт не слушал ничьих истеричных криков. Он знал, чего хочет, пер напролом и вывел-таки США из кризиса. Те, кто бастовал и ходил с плакатами к Белому дому, должно быть, чувствовали себя потом не совсем удобно.

Без сильного лидера, вожака спасение невозможно. Это — аксиома. Екатерина Великая, Николай I, Александр I и Александр III, Сталин — все, кто сумел вывести Россию из кризиса, были непременно сильными, державными правителями. А вот властители слабые, нерешительные — Николай II, Хрущев, Горбачев, Ельцин — лишь сильнее загоняли страну в смуту и хаос.

Можно долго спорить, в чем ошибки, а в чем удачи нынешней власти. И того, и другого имеется с избытком.

По одну сторону — не дошедшие до потребителя банковские кредиты, не полученные промышленностью обещанные средства, сгоревшие в западных ценных бумагах миллиарды из Стабфонда, монетаристские благомечтания г-на Кудрина.

По другую — сохраненные социальные обязательства, сниженные налоги, пособие по безработице, спасенная банковская система, удержанный от стремительного падения рубль, растущий золотовалютный запас.

Могло быть лучше? Возможно. А хуже? Еще как! (Примеры оного, слава богу, до конца не забылись.)

Но какие бы пусть даже самые справедливые претензии ни имелись у нас к Кремлю и Белому дому, одно мы знаем совершенно точно — коней на переправе не меняют.

Капитан, правящий кораблем в шторм, должен довести свое дело до конца; благо — из одной бури судно он уже сумел вывести. Не мешайте ему, и тогда, когда стихия закончится, рассеются тучи и появится на горизонте земля…

Так совпало, что аккурат в разгар кризиса на экраны страны вышел фильм Владимира Бортко «Тарас Бульба».

Казалось бы, что нового в истории запорожских казаков, хрестоматийную повесть Гоголя каждый помнит еще со школы.

Никто и представить не мог, что кассовые сборы фильма побьют все рекорды, обогнав даже фантастические блокбастеры. И это, думается нам, неспроста.

В условиях кризиса людям, как никогда, нужна вера. В национальную идею. В героев прошлого и настоящего. В счастливое будущее. В себя самих, в конце концов.

И как хочется вслед за Тарасом Бульбой воскликнуть:

«Да разве найдется на свете такая сила, которая бы пересилила русскую силу!»

И правда. Разве найдется?..

ПОСЛЕСЛОВИЕ

Политика — всегда только шапка экономики.

Н. Г. Гарин-Михайловский

Очень трудно описывать историю, которая совершается у тебя на глазах. Еще труднее — предсказывать ее будущее.

В английской грамматике есть несколько типов настоящего времени — «настоящее неопределенное» (present indefinite) и «настоящее совершенное» (present perfect).

Эпоха Ельцина, к примеру, — типичное «настоящее совершенное». Можно спорить с оценками, по-своему трактовать разные события, но она уже совершилась. А вот эпоха Путина-Медведева — лишь совершается; это и есть — «настоящее неопределенное».

Хотя и то, и то — время настоящее; или, выражаясь более привычной терминологией, новейшая история.

Когда-нибудь о сегодняшнем кризисе будут писать в учебниках истории, его станут изучать экономисты и студенты финансовых вузов.

Но, что именно, будут они изучать — нам пока узнать, увы, не дано. Хотя в разнообразных прогнозах недостатка как раз не наблюдается. Политики, эксперты, аналитики, астрологи наперебой излагают свое видение будущего.

Одни — предрекают почти конец света. Другие — российский прорыв вперед. Кто-то говорит — на преодоление последствий кризиса уйдет пара лет, а кто-то — угрожает десятилетием.

Авторы не собираются следовать этому примеру и напяливать на себя мантию Нострадамуса; даже Путин с Медведевым и те честно признают, что не знают, сколь долго продлится кризис.

И тем не менее полностью отказываться от прогнозов мы тоже считаем неправильным. Порой уж слишком интересные попадаются образцы.

Честно говоря, поначалу мы хотели собрать все эти пророчества, разбить на несколько частей (сбылось, не сбылось) и тем закончить нашу книгу.

Но составив сводную таблицу в хронологическом порядке, неожиданно поняли, что получился чертовски занятный документ: история кризиса в прогнозах и предсказаниях.

И разделять его по разным графам стало даже жалко. Поэтому мы оставили все, как есть, лишь сопроводив каждое прорицание коротким комментарием.

К тому времени, как вы возьмете эту книгу в руки, многое станет гораздо определеннее и яснее. В этом смысле читателю будет куда легче, чем нам. Но и коллекция за 8 месяцев — с октября 2008-го по май 2009-го — тоже дает отличную пищу для размышлений. Кое-кому из пророков, наверное, хотелось бы свои слова навсегда позабыть, но слово-то — не воробей…

Кстати, вы и сами в состоянии проверить собственные аналитические способности: в конце таблицы мы специально оставили пустую графу, куда каждый желающий может вписать свой прогноз. А потом через год-другой раскрыть книгу снова и убедиться насколько были вы прозорливы…

если

И напоследок специально для вас еще один индивидуальный прогноз.

Если ближайший год вы потратите не на стенания по поводу кризиса, а на самосовершенствование: будете больше работать, учиться, овладеете новой профессией, откроете собственное дело — все у вас сложится нормально.

Вне зависимости даже от того, сбудется или нет ваш собственный прогноз.

(Февраль-май 2009)

ПРИЛОЖЕНИЕ 1. DOWN-ЛИСТ: 50 CАМЫХ ОБЕДНЕВШИХ ОЛИГАРХОВ (рейтинг потерь российских миллиардеров)

№ 1. Олег Дерипаска — владелец заводов, газет, пароходов — набрал так много разнообразных активов, что в момент кризиса оказался в положении принцессы на бобах. Для того, чтобы купить предприятия новые, Дерипаска закладывал предприятия старые. Империя вышла громадная (Чистые убытки только Группы «ГАЗ» за первый квартал 2009 года исчисляются миллиардами.)

В активах Дерипаски: Группа «ГАЗ», «Русский алюминий», «Ингосстрах», «Главмосстрой», «Трансстрой», «Роспечать», «Русснефть». Перед самым обвалом Дерипаска купил у Михаила Прохорова (№ 11) пакет «Норильского никеля», но теперь его придется отдавать за долги «Внешэкономбанку». Итог: «об-кэшившийся» Прохоров возглавил все рейтинги миллиардеров, а Дерипаска — № 1 в нашем списке.

№ 2. Алексей Мордашов — в его короне под названием «Северсталь» главным бриллиантом был и остается Череповецкий металлургический завод. Еще за пару лет до кризиса Мордашов, точно предвидя, разделил бизнес со своим партнером Вадимом Швецовым; ему он отдал предприятия автопрома («УАЗ», «ЗМЗ»), а сам сосредоточился на твердых металлах.

Однако это Мордашова не спасло. Скупив множество американских сталелитейных заводов (к середине 2008-го «Северсталь» занимала 4-е место в США по производству стали), Мордашов все равно оказался заложником кризиса. По обыкновению, все покупки делал он за счет кредитов, капитализация же американских активов упала в разы.

№ 3. Владимир Потанин. Как и подобает потомственному внешторговцу, Потанин никогда не плюет против ветра. При Ельцине он успел поработать первым вице-премьером правительства, при Путине — заседал в Общественной палате. Двое его выучеников — Александр Хлопонин и Дмитрий Зеленин — являются губернаторами, соответственно, Красноярского края и Тверской области.

Именно Потанин был одним из главных идеологов печально известных «залоговых аукционов», в результате которых ему достался «Норильский никель». В начале нынешнего столетия Счетная палата совместно с Генпрокуратурой пыталась вернуть уникальное предприятие в казну, ввиду неисполнения конкурсных условий, но потом резко потеряла к этому интерес.

Тем не менее, кризис больно ударил по Потанину; «Норильский никель» — резко подешевел.

№ 4. Владимир Лисин. Хозяин Новолипецкого металлургического комбината, предприятия которое некоторое время даже носило имя Ю. В. Андропова. Один из самых тихих и неэпатажных олигархов, предпочитает не распространять свое влияние за пределы родной Липецкой области, где налоги от НЛМК составляют 2/3 бюджета и освоенной «родной» металлургической промышленности. Увлекается чисто мужскими забавами: охотой, рыбалкой и стендовой стрельбой и даже возглавляет Стрелковый союз России.

Подобно Алексею Мордашову (№ 2), перед началом кризиса тоже собирался взять крупный кредит и вложить средства в американскую металлургию, но то ли не успел, то ли, почувствовав неладное в американской экономике, вовремя передумал. Чему, вероятно, сегодня сильно радуется, несмотря даже на выплаченный продавцу штраф за отказ от сделки — 234 миллиона долларов. В итоге НЛМК оказался единственным предприятием в отрасли, почти не обремененным миллиардными долгами.

№ 5. Михаил Фридман. Ветеран олигархического движения, согласно хрестоматийной легенде, начавший свое восхождение с кооператива по мытью стекол.

Интересы Фридмана простираются широко: банки, телекоммуникации, нефть, транспорт. И хотя большинство его активов подешевели, кризис оказался Фридману на руку. Контролируемый им «Альфа-банк», методично собирает разнообразные предприятия, чьи владельцы не в силах вернуть ему кредиты.

Широко известно высказывание Фридмана: «Никто никому не друг, потому что все мы в той или иной степени конкуренты».

№ 6. Сулейман Керимов. Уроженца солнечного Дагестана отличают природное чутье и страсть к рискованным сделкам.

Керимов оказался одним из немногих олигархов, кто удачно успел продать свои российские активы накануне кризиса (пакеты акций «Газпрома», «Сбербанка», золотодобывающая компания «Полиметалл», холдинг «Национальные телекоммуникации»).

Правда, часть вырученных средств он неосмотрительно вложил в акции западных банков, которые вскоре рухнули. Только голландско-бельгийский Fortis, национализированный государством, облегчил его карманы на $ 700 миллионов.

Но, несмотря на это, кризис Керимов встретил в гораздо более удачном положении, нежели большинство его коллег. Он даже успел уже купить за бесценок крупную строительно-девелоперскую компанию «ПИК» у ее основателей (№ 23, 24), которые не смогли вовремя рассчитаться по кредитам «Сбербанка». В родном Дагестане Керимова — почти боготворят и даже делегировали в Совет Федерации.

№ 7. Роман Абрамович. Бывший (?) казначей бывшей президентской «семьи» и в кризис сохранил за собой славу одного из главных российских олигархов.

Хотя значительная часть его империи обесценилась, владение крупнейшей российской золотодобывающей компанией Highland Gold Mining помогает Абрамовичу пережить суровые годины; золото-то — лишь поднимается в цене.

Впрочем, традиционный новогодний корпоратив Абрамович все равно вынужден был отменить; дабы не дразнить гусей.

№ 8. Виктор Вексельберг. Кризис ударил по бывшему научному работнику особенно болезненно. Практически все его активы — металлургия («СУАЛ-холдинг», «Русал»), нефть («ТНК-ВР»), электроэнергетика («КЭС», «МОЭСК») — подешевели на глазах.

Впрочем, Вексельберг демонстрирует поразительный оптимизм и даже обещает достроить до конца город будущего — многомиллионный жилой массив под Екатеринбургом. Свою коллекцию антиквариата, включая знаменитые яйца Фаберже, он также продавать не спешит.

№ 9. Герман Хан. Младший партнер и однокурсник Михаила Фридмана (№ 5).

Главный источник его богатств — черное золото; Хан фактически руководит компанией «ТНК-ВР».

№ 10. Виктор Рашников. Еще один металлургический магнат, совладелец и директор «Магнитогорского металлургического комбината», пострадавший от кризиса.

Начатое им строительство ГОКа в Белгородской области пришлось заморозить до лучших времен. Набрал накануне кризиса колоссальное количество кредитов, и теперь чем рассчитываться — загадка.

№ 11. Михаил Прохоров. И на каких примерах воспитывать теперь молодежь, если перед глазами у всех — этот московский озорной гуляка? Именно любовь к великосветским загулам неожиданно сделала Прохорова самым богатым «в кэше» из олигархов страны.

После скандального ареста Прохорова во Франции, его многолетний партнер Владимир Потанин (№ 3) настоял на разводе. В результате Прохоров продал свои 25 % акций «Норильского никеля» Олегу Дерипаске (№ 1) на самом пике рыночной стоимости. Теперь — локти кусают все; и Потанин, и Дерипаска. Кроме одного Прохорова. Недаром Алла Пугачева, чьи юбилейные торжества он оплатил, поет со сцены ему осанны.

№ 12. Игорь Зюзин. Капитализация его металлургической компании «Мечел» упала еще до кризиса, после того, как летом 2008 года Путин пообещал выслать к Зюзину докторов.

Проведенное расследование показало, что «Мечел» продает уголь на внешний рынок дешевле, чем на внутренний. В результате Зюзину пришлось заплатить штраф в $ 30 млн и снизить цены. А тут еще и кризис…

№ 13. Владимир Евтушенков. Едва ли не самый загадочный российский миллиардер, умеющий дружить с сильными мира сего.

В созданную им АФК «Система» входят «МТС», «МГТС», предприятия радиоэлектронной промышленности, а также легендарный магазин «Детский мир».

Даже в кризис Евтушенков умудряется наращивать свои обороты. Совсем недавно, весной 2009-го, «Система» приобрела у сына башкирского президента Урала Рахимова контрольные пакеты республиканского ТЭКа. Кроме того, Евтушенков планирует инвестировать в индийскую компанию сотовой связи пару миллиардов долларов.

Его развод с бывшим руководителем стройкорпорации «Система- Г але» В. Абрамсоном тоже оказался шагом весьма прозорливым; стройка упала, и Абрамович (JY® 7), к которому примкнул Абрамсон (уже смешно!), скорее проиграл, чем выиграл.

№ 14. Дмитрий Рыболовлев. Повелитель калия и фосфора, демонстрирующий личным примером, что деньги — не пахнут. Ему принадлежит крупнейшее в России предприятие по производству удобрений «Уралкалий».

Кризис обошелся Рыболовлеву особенно тяжело. Мало того, что упало производство и сбыт удобрений, ему еще пришлось выплатить государству 2,7 млрд рублей за ущерб, нанесенный в результате аварии, случившейся на руднике «Уралкалия». Однако избавляться от купленного летом 2008-го особняка Дональда Трампа во Флориде за 100 миллионов долларов Рыболовлев пока не торопится.

№ 15. Алишер Усманов. Вопреки расхожему слуху об особой близости Усманова к нынешнему Кремлю, кредиты от правительства были ему выданы на общих основаниях.

Компания «Металлоинвест», совладельцем которой является Усманов, владеет Михайловским и Лебединским ГОКом, ОЭМК и тесно сотрудничает с «Газпромом».

Еще в советские времена Усманов отсидел у себя на родине 8 лет, но в 2000 году был реабилитирован Верховным судом Узбекистана; миллиарды его, разумеется, тут совсем ни при чем.

№ 16. Алексей Кузьмичёв. Еще один птенец гнезда «Альфа-групп». Учился с Михаилом Фридманом (№ 5) и Германом Ханом (№ 9) в Московском институте стали и сплавов, вместе с ними создавал первый кооператив «Курьер»; тот самый — по мытью окон. Потом руководил международным нефтетрейдером Crown Resourse, входившим в «Альфу».

С начала нынешнего тысячелетия Кузьмичёв трудится в компании «А1» (в девичестве — «Альфа-эко»), отвечающей как раз за сбор проблемных активов. Впрочем, общее падение капитализации не обошло и его стороной.

№ 17. Искандер Махмудов. Ветеран алюминиевых войн эпохи 1990-х. После затяжных баталий получил в качестве трофеев ряд предприятий, которые объединил в Уральскую горно-металлургическую компанию (УГМК). Кроме того, Махмудов — совладелец «Кузбассразрезугля» и крупнейшего производителя железнодорожной техники «Трансмашхолдинг».

25 % «Трансмашхолдинга» Усманов еще несколько лет назад продал ОАО «РЖД»; так что с голоду он не умрет теперь никогда.

№ 18. Александр Абрамов. Основатель концерна «Евразхол-динг», которому принадлежат Новокузнецкий, Западно-Сибирский и Нижнетагильский металлургические комбинаты. Несколько лет назад продал часть акций структурам Романа Абрамовича (№ 7).

История «Евразхолдинга» — типичный пример олигархической беззаботности. Добрую половину прибыли акционеры ежегодно клали в карман, не думая инвестировать деньги в производство. В итоге — долги компании превышают $ 10 млрд, а только Абрамов потерял, по нашим оценкам, $ 6 млрд. Правда, государство уже начало концерну помогать.

№ 19. Андрей Мельниченко. Один из самых молодых российских олигархов; миллиардером он стал, когда ему не было еще 30.

Сейчас — Мельниченко 36 лег, он владеет частью угледобывающей компании «СУЭК» и половиной «Еврохима», производящего азотные и фосфатные удобрения. Спад сельского хозяйства сильно сказался на Мельниченко; впрочем, его детище — «МДМ-банк», переживший лихие 1990-е — поможет олигарху выплыть и теперь; благо как раз перед кризисом за $ 400 млн он купил 120-метровую яхту.

№ 20. Николай Цветков. Тот редкий случай, когда капиталы были заработаны не столько за счет связей, сколько собственными мозгами.

Уволившись из армии в 1992-м, офицер-ракетчик Цветков занялся торговлей ценными бумагами. Созданная им структура одной из первых начала скупать еще дешевые тогда акции нефтяных компаний. Через 10 с небольшим лет у Цветкова уже была финансовая корпорация «Уралсиб». Чуть позже он занялся еще и ритэй-лерским бизнесом — купил торговую сеть «Копейка».

Правда, теперь Цветков — тоже вынужден считать копейки и сокращать персонал.

№ 21. Вагит Алекперов. Мастодонт олигархического движения. Профессиональный нефтяник, прошедший путь от бурового мастера до зам. министра нефтяной и газовой промышленности СССР, никогда не разбрасывался по сторонам. Созданный им «Лукойл» — был едва ли не первой частной нефтяной компанией в стране.

Алекперов всю жизнь занимается любимым делом. Даже в кризис он сумел увеличить собственный пакет акций «Лукойла» и получить кредиты на весьма выгодных условиях.

№ 22. Сергей Попов. Бывший компаньон Андрея Мельниченко (№ 19). Вместе с ним создал Торгово-промышленную компанию «МДМ», скупившую ряд активов на деньги от банковского бизнеса.

В 2006-м — партнеры разошлись. Попову осталась половина бизнеса, в том числе пакеты акций «СУЭК» и «Еврохима». А чем меньше активов, тем меньше, понятно, и убытки.

№ 23. Кирилл Писарев. Совладелец строительно-девелоперской компании «ПИК» начинал свой бизнес строго по специальности; Писарев — окончил Московский финансовый институт.

Поначалу «ПИК» занимался инвестицией и торговлей недвижимости, но в конце концов Писарев понял, что продавать собственное жилье намного выгоднее, чем чужое. «ПИК» стал одним из крупнейших застройщиков, он возводит сотни объектов по всей стране и владеет несколькими домостроительными комбинатами.

По строительной отрасли кризис ударил особенно жестоко. Объемы падают, квартиры почти не покупают, банки — кредиты не выдают. Пришлось уступить за долги контрольный пакет акций новому инвестору — Сулейману Керимову (№ 6), славящемуся близостью со «Сбербанком».

Еще вчера оцененная на Лондонской ΙΡΟ в миллиардах долларов компания ушла за 1 символический рубль.

№ 24. Юрий Жуков. Друг и равноправный партнер Кирилла Писарева (№ 23). Классический пример того, что если радость на всех одна, на всех и беда одна.

№ 25. Дмитрий Пумпянский. Владелец Трубной металлургической компании.

Много лет Пумпянский мечтал стать повелителем мировых труб. Накануне кризиса его мечта почти осуществилась. Покупка американских заводов сделала «ТМК» крупнейшим производителем труб на планете. Но все успехи быстро вылетели в трубу. Производство и сбыт продукции падает, капитализация компании рухнула в несколько раз.

№ 26. Василий Анисимов. Подобно прочим алюминиевым магнатам, начинал с экспорта металлов, а прибыль обращал в акции предприятий.

На несколько лет Анисимов пытался завязать с алюминиевым бизнесом, уезжал жить в Швейцарию, занимался девелоперскими проектами. Однако в 2004-м вернулся к истокам, став совладельцем холдинга «Металлоинвест».

№ 27. Елена Батурина. Первая в России женщина-миллиардер. Считается, что главное ее богатство — это муж, мэр Москвы Юрий Лужков.

На самом деле, Батурину отличает удивительная для слабого пола жесткость, цепкость и умение вести бизнес. Ее компания «Интеко», начинавшая с производства пластиковых стаканчиков, стала в итоге одним из крупнейших застройщиков в стране, возводя объекты не только в столице, но и по всей России. «Дольщики» «Интеко» спокойны; уж эта структура — точно не рухнет.

№ 28. Филарет Гальчев. Человек-цемент. В 1993 году возглавил госкомпанию «Росуголь». Никто и глазом моргнуть не успел, как Гальчев стал уже богатеем, владельцем трейдерских структур и Красноярской угольной компании.

Продав угольный бизнес, Гальчев вложил деньги в цементную промышленность, выкупив основные предприятия этой отрасли. Сегодня его компания «Евроцемент» является практически монополистом и даже владеет заводами за рубежом. Как раз накануне кризиса Гальчев купил акции швейцарской цементной компании Holcim; теперь они стоят вдвое дешевле. Как и сам «Евроцемент»

№ 29. Петр Авен. Типичный министр-капиталист. В правительстве Гайдара был министром внешнеэкономических связей, хотя, по признанию последнего, прежде «ничем, кроме своего письменного стола, не заведовал».

Это именно он отменил государственное регулирование во внешней экономике, открыв дорогу к богатствам будущих олигархов.

После увольнения Авен тесно сошелся с Михаилом Фридманом (№ 5), стал акционером «Альфа-банка» и миллиардером. Известен, как крупнейший собиратель русского искусства XIX — начала XX веков.

№ 30. Леонид Михельсон. Совладелец и руководитель компании «Новатэк» — главной частной газовой структуры России.

«Новатэк» кризис задел поначалу не сильно; в первое время объемы добычи ямальского газа не только не снижались, а, напротив, росли. Всю малину испортил «Газпром», не пожелавший кормить других в ущерб себе. Прием стороннего газа резко сократился, и Михельсону пришлось сокращать добычу.

№ 31. Александр Фролов. Председатель совета директоров «Евраз групп» последние 15 лет занимается исключительно металлургией.

Пару лет назад эта компания достигла максимального подъема в своей отрасли; и столь же максимально — рухнула в кризис; ее капитализация упала в 15 раз — с $ 46 до $ 3 млрд.

№ 32. Андрей Скоч. Единственный депутат Госдумы из всего даун-листа, не в пример коллегам по Совету Федерации, которых здесь насчитывается четверо (№№ 6, 37, 42, 47) плюс недавно выбывший Глеб Фетисов (№ 34).

Скоч — партнер Алишера Усманова (№ 15) по «Газметаллу». Год назад на свои деньги он купил всем ветеранам войны Белгородской области, откуда бессменно избирается 3 срока подряд, по «Оке». Ветераны — довольны.

Рустам Тарико. Светский лев, владелец водочной марки «Русский стандарт» и одноименного банка.

Поскольку банк специализировался на потребительских кредитах, кризис затронул его сильнее других.

№ 33. Леонид Федун. «Знание — сила», — эта фраза из его уст звучит особенно актуально.

На заре перестройки преподаватель ВПА им. Ленина и лектор общества «Знание» Федун прибыл в Когалым для чтения лекций нефтяникам. Командировка полностью изменила его жизнь. С этого момента он шагает по жизни вместе с Вагитом Алекперовым (№ 21).

Федун — вице-президент и акционер «Лукойла», совладелец ИФД «Капиталь» и хозяин легендарного «Спартака».

№ 34. Глеб Фетисов. Когда «Форбс» и «Финанс» составляли свои рейтинги, он был еще членом Совета Федерации. Приход в Воронеж нового губернатора усугубил личный кризис Фетисова; из Сената его отозвали.

Восхождение Фетисова — напрямую связано с «Альфа-групп»; долгие годы он был финансовым директором ее дочерней структуры «Альфа-Эко». Сейчас с бывшими партнерами его мало что связывает; Фетисов — строит свой бизнес, как в банках («Мой Банк»), так и в телекоммуникациях.

№ 35. Шалва Чигиринский. Он — родом еще из подпольных советских дельцов. Во времена СССР занимался контрабандой антиквариата и прочими незаконными по тем временам вещами. Эмигрировал в Германию, но потом вернулся.

Близость к столичным властям позволила Чигиринскому начать масштабное строительство в Москве; правда, большинство его проектов впоследствии были отобраны родным братом, попавшим под влияние Романа Абрамовича (№ 7). С тех пор — Абрамович главный враг Чигиринского; они много лет судились из-за передела нефтяной компании Sibir Energy, созданной сообща. Кризис серьезно ударил по Чигиринскому. Правительство Москвы уже объявило, что будет самостоятельно достраивать гостиницу «Россию», подряд на которую получили год назад его структуры. Торговля акциями Sibir Energy также приостановлена из-за возникших противоречий. Теперь — Чигиринский находится в США и возвращаться домой не спешит.

№ 36. Андрей Рогачев. Один из основателей сети магазинов «Пятерочка» и «Карусель».

Удачно продал конкурентам свой ритейлерский бизнес накануне кризиса, дабы углубиться в строительство. Компания «ЛЭК», совладельцем которой он являлся, возводит жилые дома на Северо-Западе, пользуясь явной симпатией питерских властей.

Впрочем, с недавних времен в «ЛЭКе» полыхает война между партнерами, и эксперты всерьез опасаются банкротства компании.

Говорят, что Рогачев уже почти продал свою долю питерским; примерно в 200 раз дешевле вчерашней капитализации.

№ 37. Алексей и Дмитрий Ананьевы. Несмотря на 5-летнюю разницу в возрасте, братья похожи друг на друга, как близнецы, и весь бизнес строят сообща.

Их главный актив — «Промсвязьбанк», которому принадлежат также контрольные пакеты ряда газет, например, «Аргументов и фактов», «Труда». Ударный банковский труд позволил Дмитрию Ананьеву пройти в Совет Федерации, на место… м-м-м, уже обещанное — скажем, так — Леониду Михельсону (№ 30). Но против Михельсона резко выступил полпред президента в СибФО Квашнин; а под Ананьева в итоге создали даже специальный Комитет по финансовым рынкам.

Кризис — для братьев не помеха. «Промсвязьбанк» стал первым частным банком, привлеченным государством для санации банков-банкротов. Ананьевы уже выкупили «Ярсоцбанк» и банк «Нижний Новгород» и останавливаться на достигнутом не собираются.

№ 38. Даниил Хачатуров. Гендиректор и один из совладельцев «Росгосстраха» — знаменитой некогда государственной страховой компании.

Кризис помог Хачатурову. Правительство позволило ему провести допэмиссию без участия государства, потеряв таким образом блокирующий пакет «Росгосстраха». Главным аргументом Хачатурова стали многомиллиардные долги и убытки, которые бюджет покрывать не пожелал.

№ 39. Борис Иванишвили. Человек без лица. Хотя последние лет 15 Иванишвили слывет олигархом, неизвестен широкой публике.

Иванишвили был совладельцем банка «Российский кредит». После дефолта банк рухнул, а Иванишвили — стал партнером Алишера Усманова (№ 15) по холдингу «Металлоинвест» и владельцем «Импексбанка». Вот только вкладчики «Российского кредита» — восторга от этого не испытывают.

№ 40. Александр Лебедев. Бывший офицер внешней разведки КГБ и депутат Госдумы прошлого созыва известен своей тягой к фрондерству.

В 1990 годы «Национальный резервный банк» Лебедева был одним из крупнейших в стране. Заработанные средства он вложил в авиацию, создав Национальную резервную корпорацию.

Большую часть времени, однако, Лебедев тратит на общественную деятельность. Он ходил в Думу, пытался избраться мэром Москвы и пикируется с Лужковым по сей день.

Купив оппозиционную «Новую газету», отставной полковник так втянулся в журналистику, что создал еще и новое издание — газету «Московский корреспондент», прославившуюся тем, что проанонсировала свадьбу Путина с Кабаевой. В конце концов, газета разорилась, и ее пришлось закрыть; Лебедев же тем временем, в самый разгар кризиса, приобрел старейшее британское издание Evening Standart. Правда, за бесценок — но вложить в нее придется немало.

«Для меня поддержка независимых СМИ — это социальная миссия, гражданская ответственность», — отвечает он на упреки в расточительстве.

№ 41. Вячеслав Кантор. В перестройку, как и все, торговал компьютерами; потом, как и все, нашел сильное плечо, к которому выгодно (во всех смыслах) прислонился — им стал новгородский губернатор Прусак, с благословения которого Кантор сначала поставлял технику на местный завод удобрений «Акрон», а потом купил его целиком.

Несколько лет Кантор возглавлял Российский еврейский конгресс и даже собрал крупнейшую коллекцию еврейского авангарда. Увы, следование заветам предков — не уберегло его от кризиса. Уже осенью 2008-го производство на «Акроне» упало почти в половину.

№ 42. Сергей Пугачев. Православный банкир, как его называют в печати, долгое время считался чуть ли не главным олигархом новой эпохи. Со временем оказалось — это не более, чем миф. (Показательно, что его попытка построить на Красной площади многофункциональный гостиничный комплекс натолкнулась на сопротивление Кремля.)

Владеет «Межпромбанком», здорово поднявшимся еще в 1990-е за счет «сотрудничества» с Управделами президента. С тех лет — много воды утекло, и сегодня Пугачев не только не раздает кредиты, но и сам остро нуждается в них; нечем рассчитываться по облигациям.

Несмотря на это, сын Пугачева купил в январе 2009-го французскую газету France-Soir, а сам он — заседает в Совете Федерации, где представляет буддистскую Тыву.

№ 43. Петр Кондрашев. Один из хозяев предприятия по производству удобрений «Сильвинит» и основной конкурент Дмитрия Рыболовлева (№ 14).

Боролся с «Уралкалием» за право разработки огромного Поло-водовского месторождения калийных солей и выиграл, подняв цену в 25 раз. Победа — оказалась пирровой. Деньги, взятые в банках, надо теперь возвращать; а — нечем…

№ 44. Игорь Алтушкин. Начинал с торговли ломом цветных металлов, а стал в итоге владельцем «Русской медной компании», входящую в первую тройку производителей отечественной меди.

Капитализация «РМК» упала, но надежды остались; цены на медь пусть медленно, однако растут.

Александр Светаков. Основатель банка «Абсолют» продал его бельгийцам накануне кризиса. Вырученные деньги Светаков инвестировал в девелопмент и начал строить офисные центры в Москве и Подмосковье.

Пока оставшихся от банка денег ему хватает; но объемы и цены — падают.

№ 45. Игорь Кесаев. Частый гость на торжественных мероприятиях МВД и ФСБ.

То, что Кесаев пользуется активной поддержкой «силовиков» совсем неудивительно. Состояние он заработал на импорте сигарет и производстве алкоголя, что у любого офицера вызывает, как минимум, симпатию.

Принадлежащая ему группа «Меркурий» владеет Московским винно-коньячным заводом, является дистрибьютором «Филипп Морис». Не так давно Кесаев начал вкладываться и в нефтяной бизнес, став совладельцем компании Шалвы Чигиринского (№ 35) Sibir Energy. Правда, у партнеров сегодня — отношения совсем непростые.

№ 46. Владимир Богданов. Из красных директоров. Уже 25 лет, со времен тов. К. У. Черненко, бессменно руководит «Сургутнефтегазом», который благополучно сумел приватизировать, приспособившись к рыночным реалиям.

Из всех нефтяных структур «Сургутнефтегаз» (точно так же как НЛМК — среди «металлистов») оказался наиболее подготовлен к кризису. Богданов сумел накопить «подушку безопасности» размером в $ 10 млрд и не засунуть голову в кредитную петлю.

№ 47. Андрей Гурьев. Еще один член Совета Федерации, (представляет в парламенте Мурманскую область).

Работа в Сенате — не защитила его от потрясений. Зимой 2009-го государство отсудило у Гурьева блокирующий пакет предприятия «Апатит». Суд признал, что акции были похищены у казны 15 лет назад.

Многие полагают, что причина такой жесткости — в близости Гурьева к опальному Михаилу Ходорковскому. Их отношения зародились еще в период работы обоих во Фрунзенском райкоме комсомола, Гурьев — трудился в «Менатепе» и «Роспроме». Именно с подачи Ходорковского он и создал холдинг «Фосагро», куда 13* вошли три предприятия по производству удобрений, главным из которых стал «Апатит». Впрочем, если бы дело было только в Ходорковском, Гурьева давно бы уже отозвали из Совета Федерации.

№ 48. Сергей Галицкий. Создатель торговой сети «Магнит» — одной из крупнейших в России.

Первым среди всех ритейлеров получил кредиты от государства; и тут же — принялся открывать новые магазины. Только за декабрь 2008 года в России появилось еще 102 «Магнита».

Александр Джапаридзе. Нефтяник по образованию и образу жизни. Еще во времена перестройки создал с американцами СП по разведке залежей нефти и газа. Потом — основал компанию «Петроальянс».

Сбыв активы иностранцам, выкупил у Алекперова (№ 21) буровую структуру «Лукойла», назвал его «Евразией» и вывел на ΙΡΟ. Но сегодня в буровых услугах нефтяники столь остро уже не нуждаются.

№ 49. Андрей Козицын. О его судьбе можно снимать «мыльную оперу» в стиле «Золушки».

Сын простого шофера, после армии пришел слесарем на завод «Уралэлектромедь», а через 14 лет — был здесь уже директором. Младший партнер Искандера Махмудова (№ 17) и генеральный директор совместно принадлежащей им Уральской горно-металлургической компании.

№ 50. Андрей Косогов. Завершающий даун-лист Косогов — тоже родом из «Альфы». Не той, которая спасает заложников, а той, что приносит миллиарды ее владельцам.

С начала 1990-х Андрей Косогов работает в «Альфа-банке», является акционером большинства его активов. В последнее время он возглавляет наблюдательный совет украинского «Альфабанка»; а в Киеве — кризис громыхнул не меньше, чем в Москве.

ПРИЛОЖЕНИЕ 2. МИРОВОЙ DOWN-ЛИСТ (По данным журнала «Форбс»)

ПРИЛОЖЕНИЕ 3. ЛОПНУВШИЕ БАНКИ

Начиная с октября 2008-го, у многих российских банков была отозвана лицензия. Основная причина — потеря ликвидности и невозможность своевременно рассчитываться по счетам клиентов.

При этом — ни один из вкладчиков банков не пострадал, все получили или получают страховое возмещение из бюджета. (Для справки: таковых насчитывалось без малого 127 тысяч человек, а на их поддержку Агентство по страхованию вкладов выплатило 17,7 миллиардов рублей.)

Еще 16 банков было спасено от банкротства путем санации (переуступки активов другим банкам под контролем государства).

Отрадно осознавать, что среди лопнувших не было ни одного по-настоящему крупного банка. Самое масштабное банкротство — «Тюменьэнергобанк», где насчитывалось свыше 30 тысяч вкладчиков. В некоторых из прекративших свое существование банков — вкладчиков не было и вовсе («МЗБ», «Московский капитал», «Фемили», «Юникбанк», «Петро-Аэро-Банк»),

То ли дело — на Западе…

Перечень лопнувших российских банков (по данным Банка России и ГК «Агентство по страхованию вкладов» на апрель 2009 г.)

1. ЗАО МКБ «Евразия-Центр» (г. Москва). Октябрь 2008 г.

2. ЗАО КБ «ЮНИТБАНК» (г. Самара). Октябрь 2008 г.

3. ОАО АКБ «МСБ» (г. Москва). Ноябрь 2008 г.

4. ЗАО «Русский Банкирский Дом» (г. Москва). Октябрь 2008 г.

5. ЗАО «МИРА-БАНК» (г. Москва). Ноябрь 2008 г.

6. ЗАО «ЭКОНАЦБАНК» (г. Москва). Ноябрь 2008 г.

7. ОАО КБ «Сибконтакт» (Тюменская область, ХМАО). Ноябрь 2008 г.

8. ООО КИИБ «Сочи» (Краснодарский край, г. Сочи). Ноябрь 2008 г.

9. ОАО АКБ «Курганпромбанк» (г. Курган). Ноябрь 2008 г.

10. ОАО КБ «Интегро» (г. Москва). Ноябрь 2008 г.

11. КБ «Эконацбанк» (г. Москва). Ноябрь 2008 г.

12. ОАО АКБ «Лефко-банк» (г. Москва). Ноябрь 2008 г.

13. ОАО «Тюменьэнергобанк» (г. Тюмень). Декабрь 2008 г.

14. ОАО «Газинвестбанк» (г. Москва). Декабрь 2008 г.

15. ОАО «ЗелАК-Банк» (г. Москва). Декабрь 2008 г.

16. ЗАО АБ «Сетевой нефтяной банк» (г. Калининград). Декабрь 2008 г.

17. ЗАО КБ «Балткредобанк» (г. Калининград). Декабрь 2008 г.

18. ООО КБ «Боровицкие ворота» (г. Москва). Декабрь 2008 г.

19. ОАО АКБ «Электроника» (г. Москва). Декабрь 2008 г.

20. ООО КБ «Капитал Кредит» (г. Москва). Декабрь 2008 г.

21. ОАО «Агрохимбанк» (г. Москва). Декабрь 2008 г.

22. ОАО «Комбанк "Прикамье"» (г. Пермь). Январь 2009 г.

23. ОАО «Астраханский промышленный банк» (г. Астрахань). Январь 2009 г.

24. ООО КБ «Московский Капитал» (г. Москва). Февраль 2009 г.

25. ЗАО АКБ «МЗБ» (г. Москва). Февраль 2009 г.

26. ОАО КБ «Каури» (г. Пермь). Февраль 2009 г.

27. НКО «Империал-центр» (г. Москва). Февраль 2009 г.

28. ООО «Урайкомбанк» (Тюменская область, ХМАО). Февраль 2009 г.

29. ООО ИКБ «Судкомбанк» (г. Москва). Февраль 2009 г.

30. ОАО «ИНКАСБАНК» (г. Санкт-Петербург). Февраль 2009 г.

31. ЗАО «Банк ВЕФК-Урал» (г. Екатеринбург). Февраль 2009 г.

32. ОАО АБ «Южный Торговый банк» (г. Ростов). Март 2009 г.

33. ОАО «Муниципальный коммерческий банк» (г. Калининград). Март 2009 г.

34. ООО КБ «Соцкредитбанк» (г. Уфа). Март 2009 г.

35. ООО КБ «НБР» (г. Москва). Март 2009 г.

36. ЗАО АКБ «Юникбанк» (г. Москва). Март 2009 г.

37. ООО КБ «Фемили» (г. Москва). Апрель 2009 г.

38. ООО КБ «СМКБ» (г. Москва). Апрель 2009 г.

39. ОАО КБ «Петро-Аэро-Банк» (г. Санкт-Петербург). Апрель 2009 г.

А теперь, для сравнения, перечислим лишь несколько крупнейших западных банков, пострадавших от кризиса.

Lehman Brothers, США.

В прошлом — один из мировых лидеров в инвестиционном бизнесе. Также специализировался на оказании финансовых услуг и инвестиционном менеджменте. Имел региональные штаб-квартиры в Лондоне и Токио, а также офисы во многих странах мира. К концу 2006 года в нем работало 26 тысяч человек, а активы составляли более полутриллиона (!) долларов.

158-летняя история Lehman Brothers закончилась осенью 2008-го. В ночь на 15 сентября банк подал в суд заявление о признании себя банкротом. На тот момент его долги составляли $ 613 млрд. Это — крупнейшее за всю историю США банкротство.

По одной из версий, американские власти сознательно не стали помогать Lehman Brothers, поскольку большинство его кредиторов находились в Китае и России.

Merrill Lynch, США.

Банк был основан еще в 1914 году со штаб-квартирой в Нью-Йорке. Являлся одним из лидеров инвестиционного банкинга. Его 36 офисов располагались по всему миру, включая Москву. В них работало 54 тысячи сотрудников.

Merrill Lynch так же, как и Lehman Brothers не выдержал кризиса, но на этот раз — правительство пришло на помощь. В сентябре 2008-го было объявлено, что его выкупает Bank of America за сумму, вдвое превышающую размер тогдашней рыночной капитализации Merrill Lynch.

Washington Mutual Inc, США.

Банк, имевший 5,5 тысяч отделений по всей Америке, был закрыт в сентябре 2008-го правительством США, а его банковские долги — проданы JPMorgan Chase & Со за $1,9 млрд.

Societe Generale, Франция.

Легендарный французский банк, ведущий свое начало с середины XIX века. К началу 2007 года активы Societe Generale составляли $1,26 трлн (13-е место в списке журнала The Banker), капитал — $29,41 млрд (26-е место).

Однако в январе банк объявил о беспрецедентных убытках. Причиной наряду с кризисом стало мошенничество собственного трейдера банка Жерома Кервеля, который проиграл на фондовом рынке 4,9 млрд евро.

Bradford & Bingley, Англия.

Восьмой по размеру банк Великобритании. Осенью 2008-го власти были вынуждены частично национализировать его. Обязательства национализированной части составляли около $75 млрд.

UBS AG, Швейцария.

Крупнейший швейцарский банк, работавший по всему миру и банк № 2 в Европе.

В результате кризиса банк потерял 4,4 миллиарда долларов и правительству пришлось выкупить у него 10 % акций. В декабре 2008-го UBS был вынужден списать 10 миллиардов долларов убытков.

Fords, Бенилюкс.

Входил в двадцатку крупнейших банков мира. В целях предотвращения банкротства власти Бельгии, Нидерландов и Люксембурга национализировали банк. Сумма сделки — $16 млрд.

Parex bank, Латвия.

Национальный банк № 1, созданный сразу после признания независимости. Кредитные активы — почти 4,5 млрд евро, собственный капитал — около 300 млн евро. Уже с конца 2007 года из банка начался мощный отток клиентов. В итоге Parex bank потерял возможность рассчитываться по кредитам, и был национализирован государством за символическую цену в 3 евро. Крах банка повлек за собой резкое падение всей экономики Латвии.

ПРИЛОЖЕНИЕ 4. ХРОНИКА ПИКИРУЮЩЕЙ ЭКОНОМИКИ.

МИРОВОЙ ФИНАНСОВЫЙ КРИЗИС 2008–2009 ГОДОВ ДЕНЬ ЗА ДНЕМ

2007

Февраль — средняя рыночная стоимость нестандартных кредитов, имеющих рейтинг ВВВ, падает до 60 % от номинала (в начале января они торговались по цене 95–97 % от номинала).

Весна — лето — прекращение выдачи многими компаниями нестандартных кредитов, катастрофическое падение стоимости акций многих кредитных компаний, банкротство некоторых из них.

Август — президент рейтинговой компании Standard&Poor’s подает в отставку из-за ошибок рейтинговой компании в оценке рисков, связанных с нестандартными кредитами. Инвесторы и законодатели обвиняют S&P и Moody’s в несвоевременном (запоздалом) снижении рейтингов ценных бумаг, обеспеченных нестандартными кредитами. Рейтинги были снижены только после того, как рыночная стоимость ценных бумаг упала в 2 раза.

Август-сентябрь — трудности, связанные с кризисом ликвидности, бегством вкладчиков и резким падением прибыли испытывают немецкие (Deutsche Bank), французские (BNP Paribas), британские (Royal Bank of Scotland, Northern Rock и др.) банки. В той

или иной степени кризис затронул финансовые системы всех стран мира. Глобальный характер ипотечный кризис приобрел в силу того, что почти все выданные американскими компаниями кредиты затем продавались инвесторам, в том числе и иностранным.

2008

Январь — набирает силу банковский кризис в Европе. За первые две недели года европейский биржевой индекс DJ Euro Stoxx Banks упал примерно на 10 %. 21 января также упал Российский фондовый рынок. Индекс РТС потерял 7,38 %, индекс ММВБ -7,47 %. Начало обвала мировых фондовых рынков в Азии.

Февраль — Банк России признает существование проблем с ликвидностью у российских банков. Поддержание ликвидности становится приоритетным. Из-за спада на фондовом рынке России многие инвесторы уходят с него на рынок недвижимости. Наблюдается ускорение темпов роста цен на жилье.

Март — в США ужесточаются требования к банкам. Эксперты говорят о возможном повышении процентных ставок. Американский JP Morgan Chase объявил о решении купить терпящий бедствие пятый по величине американский инвестиционный банк Bear Steams за 236 млн долларов.

Апрель-май — продолжение проблем с ликвидностью на мировых финансовых рынках. Российские банки продолжают повышать ставки по всем видам кредитов. Многие кредиторы фактически прекращают выдачу кредитов. Оценки развития российского рынка недвижимости расходятся, однако уже к концу мая стремительный рост цен на жилье в Москве и Петербурге прекратился.

30 мая — в результате кризиса прекратил существование пятый по величине инвестиционный банк США «Бэр Стернз» (Bear Steams), имевший масштабные вложения в долговые обязательства.

Июнь-июль — в Великобритании продолжается падение цен на недвижимость, а строительный сектор впал в коматозное со-

стояние. Акции немецких банков начинают падать в цене. За 4,9 млрд евро продан немецкий Citibank, входящий в сильно пострадавший от ипотечного кризиса Citigroup. Банк Goldman Sachs проводит исследование, из которого следует, что европейским банкам не хватает 60–90 млрд евро.

11 июля — цены на мировую нефть достигли исторического пика: 147,27 долларов за баррель, после чего начали снижаться.

1 сентября — повышение ставки по ипотечным кредитам рядом российских банков.

5 сентября — обвал котировок на российском фондовом рынке, вызванный аналогичным обвалом в США. Цены в среднем упали на 5–7 %.

7 сентября — министерство финансов США взяло на себя управление двумя крупнейшими финансовыми институтами страны — Федеральной национальной ипотечной ассоциации (Fannie Мае) и Федеральной корпорации жилищного ипотечного кредита (Freddie Mac), через которые финансировались около 70 % всех сделок по ипотеке в США. Совокупные потери обеих компаний в результате ипотечного кризиса составили около 14 млрд долларов. Рыночная капитализация Fannie Мае упала за это время с 40 млрд долларов до 7,6 млрд, a Freddie Mac — с 22 млрд долларов до 3,3 млрд.

9 сентября — цена мировой нефти упала ниже 100 долларов за баррель.

10 сентября — Deutsche Bank приобрел 40 % акций старейшей в России управляющей компании UFG Asset Management.

15 сентября — объявил о банкротстве американский инвестиционный банк Lehman Brothers. Его долги составляли к тому моменту $613 млрд. Американские СМИ назвали этот день «черным понедельником». Индекс Dow Jones уменьшился на 504,48 пункта (4,42 %) — до 10917,51 пункта. S&P 500 упал на 59,00 пункта (4,71 %) — до отметки 1192,70 пункта. Индекс NASDAQ понизился на 81,36 пункта (3,60 %) — до 2179,91 пункта. Крупное падение котировок наблюдалось и на других мировых биржах. Очередной жертвой кризиса стал американский инвестиционный банк Merrill Lynch. Он был куплен Bank of America за 50 млрд долларов.

16 сентября — падение фондового рынка в России. К приостановке торгов индекс РТС упал на 6,39 % до 1058,84 пункта, ММВБ понизился на 3,09 % до 853,93 пункта.

— Федеральная резервная система США заявляет о предоставлении крупнейшей в мире страховой компании American International Group Inc. (AIG) кредита на сумму $85 млрд сроком до двух лет в обмен на 79,9 % ее акций. Таким образом спасается от банкротства одна из крупнейших в мире страховых компаний.

17 сентября — с 12:10 торги акциями на ММВБ были остановлены на неопределенный срок в связи с получением предписания ФСФР. За время торгов потери по индексу ММВБ достигали 10 %. Акции Сбербанка и ВТБ теряли по 30 %. Ставки МБК для банков первого круга подскакивали до 20 % годовых. Для более мелких банков — до 45 % годовых. Ставки LIBOR в Европе — до 15 %.

— Российские Минфин и Центробанк обещают крупнейшим банкам 1,5 триллиона рублей помощи.

18 сентября — обвал банковских акций в США. Котировки банка Morgan Stanley обрушиваются на 25 %, Citigroup INC — на 11 %, Ultra Financials — на 15 %, JP Morgan Chase — на 12 %, Goldman Sachs — на 14 %. Появилась информация, что Morgan Stanle ищет покупателей своего банка. В Европе банковский сектор также терял позиции.

— Правительство РФ объявляет о новом пакете антикризисной поддержки рынков ценой в 760 млрд руб. Еще 60 млрд руб. будет выделено Агентству по ипотечному жилищному кредитованию.

— Банк Канады, Банк Англии, Европейский Центральный банк, Федеральная резервная система (ФРС) США, Банк Японии и Швейцарский национальный банк объявили о скоординированных мерах для борьбы с финансовым кризисом. Они договорились поддержать финансовые рынки объединенными усилиями с помощью вливания в банковскую систему в общей сложности 247 млрд долларов.

— ФРС увеличила финансирование Европейского центрального банка на 55 млрд долларов, до 110 млрд, Национального банка Швейцарии на 15 млрд долларов, до 27 млрд. Кроме того, ФРС заключила соглашения о валютных операциях с Банком Японии,

Банком Англии и Банком Канады. В рамках этих соглашений они получат 60 млрд, 40 млрд и 10 млрд долларов соответственно. Срок действия соглашений — до 30 января 2009 года.

— ФСФР выпускает предписание, согласно которому запрещается осуществлять короткие продажи российских ценных бумаг, а также продажи бумаг, купленных на маржинальные кредиты.

19 сентября — возобновлены торги на российских фондовых биржах. Продолжение роста индексов (на 22 %) вынудило власти вновь приостановить их работу.

— Правительство США предложило пакет мер, направленных на преодоление кризиса — «Акт о чрезвычайной экономической стабилизации 2008 года», известный как «план Полсона». План министра финансов США Генри Полсона предполагал выделение 700 млрд долларов из бюджета США для выкупа неликвидных активов.

20 сентября — разработанный правительством США экстренный план по спасению от краха национальной банковской и финансовой систем достигает суммы в 800 млрд долларов. Его основным звеном является выкуп правительством ставших неликвидными инвестиционных облигаций американских банков и страховых компаний, которые основываются на ипотечных закладных.

21 сентября — Минфин России выделил 600 млрд руб. на поддержку банкам.

22 сентября — Goldman Sachs и Morgan Stanley становятся холдингами. ФРС США приняла решение удовлетворить запрос Goldman Sachs и Morgan Stanley об изменении их статуса на банковские холдинговые компании. Это позволит банкам иметь доступ к экстренным кредитам Федеральной резервной системы (ФРС) США на постоянной основе.

23 сентября — Внешэкономбанк спасает от банкротства Связь-банк, выкупив 98 % его акций. Одновременно Минфин размещает в банке бюджетные средства.

24 сентября — ФБР начинает расследование деятельности американских финансовых компаний, работающих на ипотечном рынке.

26 сентября — отставка президента Московской межбанковской валютной биржи Александра Потемкина.

— Анатолий Чубайс первым из российских бизнесменов вошел в международный совет американского банка J.P. Morgan Chase.

— Клиенты крупнейшего по размеру депозитов американского розничного банка Washington Mutual сняли за десять дней активов на сумму более чем $ 16 млрд. В результате Банк Washington Mutual Inc был закрыт правительством США, а его банковские активы приобрел JPMorgan Chase & Со за $ 1,9 млрд.

28 сентября — российское правительство заявило о резервировании 500 млрд руб. для возможной покупки акций российских компаний.

— Спасая бельгийско-нидерландский банк Fortis, власти Бельгии, Нидерландов и Люксембурга приобрели 49 % его акций, произведя вместе финансовую инъекцию в этот банк на сумму в

11,2 млрд евро. Голландские 4 млрд евро, направленные на спасение банка Fortis, будут профинансированы с помощью государственных займов.

29 сентября — обвал мировых индексов акций после того, как нижняя палата Конгресса США отклонила «план Полсона». В этот день к списку ст ран, главные банки которых принимают меры по борьбе с финансовым кризисом в Европе и США, присоединились Австралия, Дания, Норвегия и Швеция. В качестве экстренной меры центральные финансовые учреждения ряда ведущих стран договорились влить в общей сложности 620 млрд долларов в глобальную кредитную систему.

— Владимир Путин объявил об увеличении уставного капитала Внешэкономбанка на 75 млрд руб. и выделении ему 50 млрд долл, для рефинансирования внешнего долга.

— Правительство Великобритании подтвердило свое решение национализировать ипотечный бизнес банка Bradford & Bingley, чтобы укрепить к нему доверие инвесторов и кредиторов в условиях мирового финансового кризиса. В соответствии с планом по спасению банка государство возьмет под свою ответственность обслуживание ипотечных кредитов на сумму около 50 млрд фунтов стерлингов. Bradford & Bingley стал вторым британским банком, который государство вынуждено было взять под свое крыло в условиях глобального финансового кризиса. В феврале 2008 года был национализирован крупный ипотечный банк Northern Rock.

— В Германии консорциум банков решил предоставить срочный кредит в размере $ 35 млрд ипотечной компании Hypo Real Estate, чтобы предотвратить ее возможное банкротство.

30 сентября — Фондовый рынок США реагирует на отклонение «плана Полсона» беспрецедентным падением на 7 %. Совокупная капитализация американских компаний обваливается на 1,3 трлн долларов. Любители статистики подсчитали, что рынок падал со скоростью 1 млрд долларов в минуту. На этом фоне на 10 долларов падает стоимость нефти, до уровня 93 долларов за баррель.

— По распоряжению Федеральной службы по финансовым рынкам РФ (ФСФР) сначала были запрещены необеспеченные короткие продажи, а затем на два часа приостановлены торги на двух крупнейших биржах — ММВБ и РТС.

1 октября — сводный индекс MSCI Asia Pacific, учитывающий ситуацию на рынках Азиатско-Тихоокеанского региона, повысился на 1,2 %. Японский Nikkei 225 поднялся на 0,7 %. Большинство открытых для торгов фондовых рынков АТР показали рост в Китае, Гонконге, Индонезии, Малайзии, Сингапуре.

2 октября — президент Сбербанка Герман Греф отказался увеличивать банковский кредитный портфель.

3 октября — Конгрессом США одобрен новый вариант предложенного администрацией Джорджа Буша стабпакета («План Полсона»), равного 700 млрд долларов. Рынки по всему миру реагируют снижением.

6 октября — Федеральная резервная система США одобряет сделку по приобретению 24,9 % голосующих акций инвестиционного банка Morgan Stanley японским холдингом Mitsubishi UFJ.

— Установлен новый рекорд падения российского рынка ценных бумаг. Падение индекса РТС 6 октября 2008 года на 19,1 % — рекордное за все время расчета индекса с 1 сентября 1995 года.

Предыдущий рекорд был установлен 28 октября 1997 года и составлял 19,03 %.

7 октября — Президент России Дмитрий Медведев заявил о выделении еще 950 млрд руб. на поддержку финансовой системы.

— Россия спасает от дефолта Исландию, пообещав выделение ей госкредита порядка 4 млрд евро.

8 октября — Федеральная резервная система США, Банк Англии, Европейский центральный банк, а также ЦБ Канады, Швейцарии и Швеции объявили о скоординированном снижении учетных ставок на 0,5 процентного пункта. Европейские фондовые индексы упали по итогам торгов, снижение некоторых индексов превысило 6 %.

— Российский рынок открылся обвальным падением цен всех blue chips следом за мировыми фондовыми площадками и нефтью, торги продолжались чуть более получаса, после чего ФСФР закрыла биржи. К этому времени индексы рухнули к уровням начала лета 2005 года.

— Консорциум инвесторов в составе ОАО «Инвестиционная группа “Алроса” и ОАО “РЖД”» подписал соглашение о приобретении 90 % акций инвестиционного банка «КИТ Финанс», находящегося в предбанкротном состоянии. Цена сделки — символические 100 рублей.

— Еосдума приняла закон, позволяющий налогоплательщикам выплачивать НДС не поквартально, а помесячно. Это избавило бизнес от тяжкого бремени.

9 октября — Фондовая биржа ММВБ остановила торги акциями с 12:40 мск до 13 октября из-за роста технического индекса биржи более чем на 10 % к уровню закрытия предыдущего дня.

— Центробанк Японии заявил о вливании на финансовые рынки страны 4 трлн иен (около 40 млрд долларов), что является рекордной по размеру интервенцией начиная с 16 сентября.

10 октября — основные биржевые индикаторы США по итогам торгового дня снизились, достигнув минимальных показателей за последние пять лет. Индекс Dow Jones, упав ниже психологически важной отметки — 9 тысяч пунктов, уменьшился на 678,91 пункта (7,33 %) — до 8579,19 пункта. S&P 500 потерял 75,02 пункта (7,62 %) и достиг 909,92 пункта. Индекс NASDAQ понизился на 95,21 пункта (5,47 %) — до 1645,12 пункта.

— Российская Госдума сразу в 3 чтениях приняла антикризисный пакет законопроектов, внесенных правительством.

— Фондовые рынки Европы закрылись падением на 7–9 %. Британский индекс FTSE 100 снизился на 8,85 % — до 3932,06 пункта. Французский САС 40 опустился на 7,73 % — до 3176,49 пункта. Германский DAX потерял 7,01 %, остановившись на отметке 4554,31 пункта.

— Цена на нефть на торгах в Нью-Йорке упала ниже 80 долларов за баррель — впервые с 10 октября 2007 года.

— Японский биржевой индекс Nikkei упал за первый час торгов более чем на 11 %.

11 октября — в Вашингтоне был проведен саммит «финансовой семерки», в котором приняла участие Россия. Министры финансов стран «большой семерки» призвали использовать все возможные инструменты для противостояния самому тяжелому экономическому кризису за последние 50 лет.

— Российское правительство пообещало выделить нефтяным компаниям 9 млрд долларов кредита.

— Банковская система Украины встала на грани краха. В связи с массовым изъятием вкладов, Национальный банк Украины запретил досрочное получение денег с банковских депозитов.

12 октября — проведен экстренный саммит 15 членов ЕС. Президент Франции Николя Саркози предложил провести экстренный саммит ЕС-США по трансатлантическому сотрудничеству в борьбе с финансовым кризисом.

13 октября — Минфин Великобритании берёт под свой контроль Bank of Scotland за 20 млрд фунтов стерлингов.

— ФРС США, Европейский Центробанк, национальные банки Англии, Швейцарии и Японии заявили о снятии всех ограничений на предоставление нацбанкам ликвидности в долларах.

14 октября — президент России Дмитрий Медведев подписал федеральный закон «О дополнительных мерах по поддержке финансовой системы Российской Федерации». Закон предоставляет Внешэкономбанку право до 31 декабря 2009 года включительно предоставлять организациям кредиты в иностранной валюте для погашения и (или) обслуживания займов, полученных до 25 сентября 2008 года от иностранных организаций. Кроме того, банк может приобретать права требования у иностранных кредиторов к этим организациям по обязательствам, возникшим до 25 сентября 2008 года, и осуществлять в указанных целях иные операции в соответствии с решениями Наблюдательного совета Внешэкономбанка. Общая сумма указанных кредитов, а также приобретаемых Внешэкономбанком прав требований не должна превышать 50 млрд долларов.

— Ведущие страны зоны евро и Великобритания выделили

1,5 трлн евро на борьбу с финансовым кризисом.

15 октября — вступили в силу поправки в статью 11 ФЗ «О страховании вкладов физических лиц в банках РФ». В соответствии с поправками, в случае наступления страхового случая кредитной организации вкладчика выплачивается возмещение в размере 100 % суммы вклада, не превышающего 700 тыс. руб.

— Главы стран Евросоюза, собравшиеся на саммит в Брюсселе, выразили готовность к возобновлению диалога с Россией и высказались за реформирование Международного валютного фонда.

— Оказавшийся перед угрозой банкротства Собинбанк выкуплен государственным Газпромбанком.

16 октября — цена нефти на бирже в Нью-Йорке впервые за 14 месяцев опустилась ниже 70 долларов за баррель.

Парламент Японии одобрил план стимулирования экономики страны, предусматривающий выделение 18 млрд долларов на принятие срочных мер по оказанию помощи потребителям, компаниям и фермерам в связи с углублением мирового финансового кризиса.

— На Токийской бирже произошло самое глубокое падение за 20 лет: на закрытии торгов индекс Nikkei потерял 11,41 % и опустился до отметки 8458,45 пункта, снизившись на 1089,02 пункта.

— Американские биржевые индексы по итогам торгов 15 октября продемонстрировали резкий спад в пределах 7–9 %. К закрытию торгов индекс Dow Jones понизился на 7,87 %, достигнув 8577,91 пункта. S&P 500 понизился на 9,03 %, достигнув 907,84 пункта. Индекс NASDAQ по итогам торгов упал на 8,47 % — до 1628,33 пункта.

19 октября — правительство Южной Кореи приняло экстренный пакет антикризисных мер, который предполагает, что государство гарантирует погашение внешней задолженности банков на сумму 100 млрд долларов. Гарантии южнокорейского правительства рассчитаны на 3 года и распространяются на все внешние займы, которые банки возьмут с этого момента и до июня следующего года. Сообщается, что общая сумма внешней задолженности за этот период прогнозируется на уровне 80 млрд долларов. Наряду с этим, центральный Банк Кореи объявил о решении в целях повышения ликвидности дополнительно выбросить на рынок сумму, эквивалентную 30 млрд долларов, из золотовалютных резервов.

20 октября — Президент Дмитрий Медведев создал антикризисный штаб — совет при президенте по развитию финансового рынка.

— Владимир Путин провел заседание Консультативного совета по иностранным инвестициям.

— Голландское правительство предоставляет 10 миллиардов евро ($13,4 млрд) ING, крупнейшему банку страны

21 октября — Баварский земельный банк BayemLB первым попросил помощи государства в размере 5,4 миллиарда евро в рамках принятого в Германии закона об урегулировании финансового кризиса.

— Член совета директоров «Газпромбанка» Александр Красненков объявил о том, что «Газпромбанк» не исключает возможность покупки региональных банков, которые испытывают трудности из-за мирового финансового кризиса.

22 октября — Белый дом официально подтвердил проведение 15 ноября в округе Вашингтон международного саммита по преодолению финансового кризиса.

23 октября — банк «Ренессанс Кредит» заявил о полном прекращении кредитной деятельности.

24 октября — очередной обвал на мировых фондовых рынках. Индийский и корейский индексы потеряли более 10 %, японский — упал на 9,6 %.

— Министр энергетики России Сергей Шматко сообщил о том, что мировой финансовый кризис затронул реальный сектор экономик стран СНГ, повлияв в том числе и на рост электропотребления в РФ.

— Внеочередная сессия ОПЕК приняла решение о сокращении добычи нефти на 1,5 млн баррелей в сутки.

— Президент Украины Виктор Ющенко своим указом ввел в действие решение Совета национальной безопасности и обороны (СНБО) «О безотлагательных мерах по усилению финансово-бюджетной дисциплины и минимизации негативного влияния мирового финансового кризиса на экономику Украины».

— Правительство Исландии достигло с миссией Международного валютного фонда (МВФ) предварительного соглашения о комплексной стабилизационной программе, предусматривающей предоставление Рейкьявику кредита в два миллиарда долларов на поддержку национальной экономики в условиях мирового финансового кризиса.

— General Motors заявила о необходимости сокращений для снижения издержек, Goldman Sachs уведомила о сокращения 3260 рабочих мест, Xerox увольняет 3000 человек. Квартальные продажи второго мирового автопроизводителя Toyota Motor упали впервые за семь лет. Sony Согр объявила о снижении чистой прибыли на 59 %.

27 октября — Дмитрием Медведевым подписан закон «О дополнительных мерах для укрепления стабильности банковской системы», увеличивающий размер страховой выплаты вкладчикам банкам до 700 тысяч рублей. Таким образом, под защитой государство оказалось 99,8 % всех российских вкладчиков. До апреля 2009 г. из бюджета государственного Агентства по сохранению вкладов возмещение будет выплачено 100 тыс. граждан на общую сумму свыше 15 млрд руб.

— Первый вице-премьер правительства РФ Игорь Шувалов заявил о готовности выкупа государством долей в компаниях, пострадавших от кризиса.

28 октября — Индекс потребительского доверия, один из основных индикаторов состояния экономики США, в октябре достиг исторического минимума. Индекс опустился до 38 пунктов с

61.4 пункта в сентябре.

— Премьер-министр Великобритании Гордон Браун призвал Китай и богатые нефтью страны Персидского залива поддержать Международный валютный фонд, собрав дополнительные средства в помощь странам, страдающим от экономического кризиса.

— Помощник президента РФ Аркадий Дворкович и министр по делам бизнеса и предпринимательства Великобритании Питер Мандельсон обсудили на встрече преодоление последствий мирового финансового кризиса и предстоящий 15 ноября в Вашингтоне саммит «двадцатки».

29 октября — Комитет по открытым рынкам ФРС США принял решение понизить базовую учетную ставку до 1 % с 1,5 %, что привело к росту мировых индексов.

— Внешэкономбанк выделил первые кредиты российским компаниям для рефинансирования внешних долгов. В их числе: Русал, Вымпелком, Российские железные дороги, ритейлер Х5.

— Парламент Украины принял в первом чтении законопроект о минимизации влияния мирового финансового кризиса на национальную экономику, утверждение которого откроет для Украины возможность получения кредитов от международных финансов институтов.

— Датская авиакомпания-дискаунтер Sterling Airlines А/S подала заявление на проведение процедуры банкротства, отменив все запланированные рейсы.

30 октября — российские фондовые индексы выросли на 17—19.5 %.

— Правительство Киргизии намерено жестко ограничить государственные расходы в связи с мировым финансовым кризисом.

— Правительство Японии подготовило и предложило пакет дополнительных экономических мер для смягчения влияния мирового финансового кризиса и высокого курса йены на реальный сектор японской экономики.

— Парламентарии Болгарии одобрили законопроект, который позволит более чем в два раза увеличить размер государственных гарантий по банковским вкладам в связи с мировым финансовым кризисом.

— По данным Еврокомиссии, сводный показатель уровня доверия к экономике Еврозоны, включающий, в частности, индекс потребительского доверия, снизился в октябре до 80,4 пункта по сравнению с 87,5 пункта в сентябре. Снижение индекса стало самым резким с момента его введения в 1985 году.

31 октября — Владимир Путин потребовал сократить расходы бюджета и госмонополий.

— Парламент Украины принял закон о первоочередных мерах по преодолению негативных последствий финансового кризиса.

— Петр Авен, глава «Альфа-банка», входящего в пятерку крупнейших банков РФ, заявил о стремлении купить некоторые банки. По его словам, «Альфа-банк» рассматривает как возможность покупки «здоровых» банков, у которых нет каких-либо проблем в балансах, так и санацию банков с наличием проблем.

— Торги на Токийской фондовой бирже по итогам торгов 31 октября продемонстрировали падение на 5,01 % несмотря на решение Центрального банка Японии снизить ключевую процентную ставку на 20 базисных пунктов — до уровня 0,3 %. Индекс Nikkei, отражающий котировки акций 225 ведущих компаний Японии, по итогам торгов понизился на 452,78 пунктов — до отметки 8576,98 пункта.

1 ноября — Индийский резервный банк (РБИ), выполняющий функции Центробанка страны, снизил ставку рефинансирования для банков на 0,5 процентных пункта — до 7,5 %. Центробанк Индии также снизил норму обязательного резервирования для банков с 6,5 % до 5,5 %,

— Стоимость аренды элитного жилья в Москве подешевела из-за мирового финансового кризиса в октябре 2008 года на 15–20 %, говорится в пресс-релизе компании Penny Lane Realty.

2 ноября — антиправительственные митинги из-за финансового кризиса прошли в Исландии.

3 ноября — продажи американского автомобильного гиганта Ford упали за октябрь на 30 % в связи с экономическим кризисом в США.

— Афины замораживают рост счетов на благоустройство города и открывают «социальную» аптеку в качестве мер по борьбе с последствиями мирового финансового кризиса.

— Президент Украины Виктор Ющенко подписал закон об антикризисных мерах для стабилизации ситуации в экономике страны, принятый парламентом 31 октября.

— Правительство Португалии объявило о национализации банка BPN (Banco Portugues de Negocios) — одного из крупнейших банков страны. Правительство намерено также открыть кредитную линию в 4 млрд евро для помощи попавшим в затруднительное положение банкам, которые будут предоставляться через привилегированные акции, а также поднять минимальный коэффициент платежеспособности банков до 8 %.

— Представители второго по величине частного немецкого банка Commerzbank и правительство Германии пришли к соглашению о рекапитализации банка в рамках Специального фонда по стабилизации финансового рынка (SoFFin). В документе говорится, что немецкие власти готовы оказать банку финансовую поддержку в размере 8,2 млрд евро для преодоления последствий мирового финансового кризиса.

4 ноября — прибыль группы компаний BMW до вычета налогов и процентов (EBIT) в третьем квартале 2008 года снизилась почти на две трети (на 60,2 %) и составила 387 млн евро (в прошлом году — 973 млн).

— Евросоюз предоставит Венгрии займ в 6,5 млрд евро для преодоления последствий глобального финансового кризиса.

— Нидерланды в преддверии саммита «большой двадцатки» (G20) выступили с предложением преобразовать Международный валютный фонд (МВФ) в «Организацию глобальной финансовой стабильности».

— Страны зоны евро договорились координировать национальную бюджетную политику в целях борьбы с последствиями мирового финансового кризиса, сообщил еврокомиссар по экономике Хоаким Альмуния.

5 ноября — Кабинет министров Украины одобрил ряд антикризисных мер для стабилизации кризисной ситуации в экономике страны. В частности, было принято распоряжение «Об утверждении плана мер по уменьшению отрицательного сальдо во внешней торговле», которое позволит минимизировать влияние мирового финансового кризиса на украинскую экономику.

— На Украине вступил в силу закон «О первоочередных мерах по предотвращению негативных последствий финансового кризиса и о внесении изменений в некоторые законодательные акты», принятый парламентом 31 октября ради стабилизации кризисной ситуации в экономике.

6 ноября — торги на фондовой бирже Гонконга закрылись 6 ноября снижением основного индекса на 7,08 %. Индекс Hang Seng при закрытии торговой сессии упал на 1050,12 пункта — до 13790,04 пункта.

— Основные американские биржевые индикаторы также понизились накануне более чем на 5 % в связи с опасениями инвесторов, что новая администрация США окажется не в состоянии быстро и оперативно противостоять продолжающемуся глубокому экономическому спаду.

— Международный валютный фонд (МВФ) одобрил предоставление Украине антикризисного кредита в размере 16,5 млрд долларов.

— Крупнейший японский автоконцерн Toyota снизил чистую прибыль за первое полугодие финансового года (закончилось 30 сентября) на 47,6 % по сравнению с аналогичным периодом 2007 года — до 4,9 млрд долларов. Чистая выручка сократилась на 6,3 %, составив около 120 млрд долларов.

— Индекс деловой активности в сфере услуг РФ, рассчитываемый банком «ВТБ Европа» на основе опроса менеджеров по снабжению (ИМС-Сервис), опустился с 55,5 балла в сентябре до 47,4 балла в октябре, что ниже критической отметки и свидетельствует о замедлении роста в этом секторе. Это первое за всю семилетнюю историю исследования сокращение активности в секторе услуг, связанное с влиянием мирового финансового кризиса.

— Банк Англии (Центральный банк Соединенного Королевства) снизил ключевую процентную ставку на 1,5 процентного пункта — с 4,5 % до 3,0 %. Европейский Центробанк опустил ставку с 3,75 % до 3,25 %. Тем не менее фондовые индексы продолжили свое падение.

7 ноября — правительство России публикует официальный план антикризисных действий.

— Чистый убыток корпорации General Motors, крупнейшего автопроизводителя США, в третьем квартале 2008 года составил

4,2 млрд долларов против чистого убытка в 1,6 млрд долларов за аналогичный период прошлого года.

— Американский автогигант «Форд» в третьем квартале потерял 3 млрд долларов и намерен сократить 2,6 тыс. рабочих, говорится в заявлении компании.

— Евросоюз призывает провести глобальный саммит, посвященный реформированию мировой финансовой системы, весной 2009 года.

9 ноября — Правительство Латвии на внеочередном заседании приняло решение о национализации контрольного пакета Рагех bank, крупнейшего банка страны.

10 ноября — Международное рейтинговое агентство Moody’s понизило прогноз по рейтингам ОАО «Вимм-Билль-Данн Продукты Питания», крупнейшего производителя напитков и молочных продуктов в России и СНГ, до «негативного».

— Немецкий почтовый концерн Deutsche Post из-за финансового кризиса сокращает число филиалов службы быстрой доставки почты DHL в США с 412 до 103, а количество рабочих мест в общей сложности с 18,4 тыс. на 14,9 тыс.

— Китай одобрил план по поддержке экономики на сумму в 585 млрд долларов, рассчитанный на ближайшие годы, что составляет более 18 % ВВП страны.

11 ноября — мировые цены на нефть опустились ниже 60 долл, за баррель.

— Российское Агентство по ипотечному жилищному кредитованию объявило о выделении дополнительных 600 млрд рублей на поддержку ипотеки.

— По сообщению агентства Франс Пресс, Всемирный банк (ВБ) готов увеличить объем помощи развивающимся странам для преодоления последствий глобального финансового кризиса и выделить на эти цели дополнительно 100 млрд долларов в ближайшие три года.

— Правоохранительные и надзорные ведомства РФ договорились о совместных действиях по ужесточению контроля за расходованием бюджетных средств, выделенных на преодоление последствий мирового финансового кризиса.

— Правительство Греции ограничивает в условиях финансового кризиса деятельность коллекторских агентств, берущих на себя взыскание просроченных долгов от имени банков и других структур.

— Американский почтовый гигант DHL сообщил о массовых сокращениях — более 9,500 рабочих мест в США. Компания полностью прекратила доставку корреспонденции внутри штатов, оставляя услугу только по транснациональной доставке грузов.

12 ноября — курс доллара к рублю обновил 2,5-летний максимум, чему способствовало решение ЦБ расширить коридор колебаний курса рубля к бивалютной корзине, а также возобновившееся укрепление доллара к евро на международном рынке Forex.

13 ноября — уровень безработицы в США в первую неделю ноября стал самым высоким с 2001 года, за неделю 516 тыс. американцев подали документы о потере работы в социальные органы.

— Премьер-министр Румынии Кэлин Попеску-Тэричану представил план правительства по борьбе с финансовым кризисом, который предполагает инвестиции в промышленность, банковскую систему и социальную сферу в размере не менее 10 млрд евро.

— Правительство Японии выделяет 100 млрд долларов на оказание помощи развивающимся странам.

— ВТБ первым из российских банков принял собственный антикризисный план.

14 ноября — Британский банк Royal Bank of Scotland (RBS) объявил о намерении сократить около 3 тыс. своих сотрудников по всему миру.

— Во французской Ницце открылся саммит Россия — ЕС, который посвящен преодолению последствий мирового финансового кризиса и российским предложениям по созданию новой европейской архитектуры безопасности.

15 ноября — в Вашингтоне открылся саммит «Группы 20» по вопросам преодоления мирового финансового кризиса и реформирование финансовой архитектуры.

16 ноября — «Большая тройка» крупнейших американских автопроизводителей — General Motors, Ford и Chrysler — попросила у правительства США финансовую поддержку в размере 50 млрд долларов для преодоления последствий финансового кризиса.

17 ноября — компания Dunlop India Ltd объявила сотрудникам о решении остановить работы на заводе по производству шин и конвейерных лент в Индии из-за падения спроса на продукцию.

— Американская финансовая корпорация Citigroup, терпящая убытки на протяжении четырех кварталов подряд, заявила о намерении сократить 50 тыс. сотрудников.

— Япония «официально» вступает в рецессию: ВВП сократился второй квартал подряд. Экономический спад в Японии продолжается уже полгода: во втором квартале внутренний валовой продукт сократился на 0,9 %, в третьем — на 0,1 %.

— Бразильский трейдер Пауло Серхио Сильва покончил с собой прямо во время торгов на бирже Bovespa в Бразилии. В связи с инцидентом торги были остановлены на 15 минут, но затем продолжились снова.

18 ноября — Международный валютный фонд (МВФ) принял решение выделить Сербии кредит размером в 518 млн долларов, чтобы помочь стране бороться с мировым финансовым кризисом.

19 ноября — Американские биржевые индексы продемонстрировали спад в пределах 5–7 %, достигнув самого низкого с 2003 года уровня, на фоне непрекращающихся последствий мирового финансового кризиса.

— Генеральный секретарь ООН Пан Ги Мун призвал страны-участницы организации выделить в будущем году в общей сложности 7 млрд долларов на гуманитарные нужды стран Африки и Ближнего Востока — больше, чем когда бы то ни было.

— Агентство по страхованию вкладов (АСВ) получило из федерального бюджета 200 млрд рублей на санацию банков. Деньги выделены АСВ для расширения его функций: госкорпорация наряду с функцией страхования вкладов получила полномочия по санации проблемных банков.

20 ноября — выступая на съезде «Единой России» лидер партии Владимир Путин объявил о новых антикризисных мерах. Ставка налога на прибыль будет снижена с 24 % до 20 %. Увеличение в два раза, до 2 миллионов рублей, суммы, с которой исчисляется налоговый вычет для граждан, приобретающих жилье. Оказание финансовой помощи малому бизнесу, на эти цели будут выделены 30 миллиардов рублей. Разработаны специальные меры поддержки отдельных отраслей реального сектора, а именно: строительство, оборонно-промышленный комплекс, сельское хозяйство, машиностроение, ТЭК. Принята целая система мер по сохранению и созданию новых рабочих мест. Выделение значительных средств на программы профессиональной переподготовки и временной занятости. Увеличение пособия по безработице.

— Один из ведущих европейских автопроизводителей PSA Peugeot Citroen объявил о планах уволить 2,7 тыс. своих сотрудников на фоне глобального финансового кризиса.

— Автоконцерн Mazda объявил о сокращении 500 рабочих на одном из своих заводов в середине следующего месяца из-за сокращения объемов производства, вызванного влиянием мирового финансового кризиса.

— Производитель грузовиков Isuzu объявила о сокращении до конца года 1,4 тыс. рабочих, работающих по контракту, причем половина из них будет уволена еще до истечения срока договора.

— Четыре североевропейских страны выделяют Исландии кредит на сумму 2,5 млрд долларов.

— Крупнейшие американские автопроизводители General Motors, Ford и Chrysler заявляют Конгрессу, что отрасль находится на грани краха. GM и Chrysler предупредили, что в ближайшие несколько месяцев они могут остаться без средств, если Конгресс на одобрит выделение $ 25 миллиардов на помощь отрасли.

21 ноября — США объявляют план спасения Citigroup. Он включает в себя защиту от возможных потерь активов банка более чем на $ 300 миллиардов. В качестве компенсации за гарантии банк предоставляет Минфину страны привилегированные акции на $ 20 миллиардов.

— Одно из крупнейших мировых информационных агентств Associated Press объявило о том, что в следующем году сократит численность персонала на 10 %, чтобы уменьшить расходы в условиях мирового финансового кризиса.

— Уровень доверия потребителей в Бельгии достиг самого низкого за последние 15 лет уровня в связи с мировым финансовым кризисом. Если в октябре по сравнению с сентябрем показатель потребительского недоверия вырос с 9 до 17 пунктов, то в ноябре он уже достиг отметки в 22 пункта.

23 ноября — лидеры стран азиатско-тихоокеанского региона обсудили на пленарном заседании саммита АТЭС вопросы борьбы с финансовым кризисом и связанные с ними проблемы экономической региональной интеграции.

24 ноября — Фонд помощи малому и среднему бизнесу в объеме 440 млн долларов будет создан в Китае, сообщают местные СМИ со ссылкой на заявление Китайской ассоциации малого и среднего бизнеса (China Association of Small and Medium Enterprises — CASME). Согласно решению организации, фонд средств объемом 3 млрд юаней (около 439,2 млн долларов) для помощи предприятиям, страдающим от мирового финансового кризиса, будет создан до конца текущего года.

— Налог на добавленную стоимость (НДС) в Великобритании будет временно понижен на 2,5 процентных пункта — до 15 %, объявил канцлер Казначейства Великобритании Алистер Дарлинг.

— Правительство США представило план спасения терпящей убытки финансовой корпорации Citigroup Inc., предусматривающий в частности инвестирование государственных средств на сумму 20 млрд долларов.

25 ноября — Международный валютный фонд (МВФ) одобрил выделение кредита размером в 7,6 млрд долларов правительству Пакистана.

— ФРС США объявила о выделении 800 млрд долларов на выкуп проблематичных активов.

26 ноября — странам-членам Евросоюза в условиях мирового финансового кризиса будет позволено временно, в течение одного года, выходить за допустимый предел дефицита государственного бюджета в 3 % ВВП, сообщил еврокомиссар по экономике Хоа-ким Альмуния.

— Еврокомиссия предложила пакет стимулов для экономики Европейского союза на сумму около 200 млрд евро.

— Правительство Украины подписало соглашение с Всемирным банком о привлечении кредита в размере 3 млрд гривен (около 455 млн долларов) сроком на 30 лет для покрытия дефицита госбюджета.

— Опубликована отчетность российских банков за октябрь, свидетельствующая, что каждый третий банк получил убытки. Общие потери банковской системы за месяц подошли к 40 млрд руб.

27 ноября — мировые потери от финансового кризиса составили 5 трлн долларов, заявил в интервью агентству Франс Пресс глава Всемирного экономического форума в Давосе профессор Клаус Шваб (Klaus Schwab).

Крупнейшая в мире металлургическая компания ArcelorMittal приняла решение предложить 9 тыс. сотрудников уволиться по собственному желанию.

28 ноября — Банк России разрешил российским банкам до конца 2008 года поменять учетную политику, реклассифицировав портфель ценных бумаг, говорится в указании ЦБ «О переклассификации ценных бумаг по оценочным категориям». Решение позволит банкам перевести бумаги из торгуемого портфеля (переоцениваемого по справедливой стоимости ежедневно) в инвестиционный портфель, который не переоценивается.

29 ноября — Китай призвал международное сообщество помочь развивающимся странам в борьбе с глобальным финансовым кризисом на заседании ООН в Дохе, посвященном мировым экономическим проблемам, сообщает в субботу агентство Синьхуа. В целях борьбы с кризисом китайская сторона также призвала международные финансовые структуры облегчить условия кредитования. Кроме того, Пекин подчеркнул необходимость продвижения дохийского раунда переговоров в рамках ВТО, усиления роли ООН в развитии глобальной экономики.

1 декабря — шведские производители Volvo и Saab, входящие в автомобильные концерны Ford и General Motors, обратились за финансовой помощью к правительству Швеции.

2 декабря — Азиатский банк развития (АБР) в течение четырех последующих лет будет оказывать помощь Таджикистану на безвозмездной основе, сообщил представитель АБР в Душанбе глава Макото Оджиро. По его словам, «руководство АБР приняло такое решение из-за высокого уровня внешнего долга Таджикистана, составляющего 1,38 миллиарда долларов и вызывающего обеспокоенность международных финансовых организаций».

3 декабря — Папа Римский призвал банки поддержать наименее обеспеченные слои населения.

— Мировые цены на нефть опустились ниже 47 долларов за баррель.

— Глава Центробанка Сирии обвинил МВФ в несбалансированной политике. Одной из причин мирового финансового кризиса стала несбалансированная политика Международного валютного фонда (МВФ) в отношении контроля за экономиками разных стан, цитируют сирийские СМИ слова главы Центробанка Сирии Ади-ба Мияли.

— Банк России отозвал лицензию у «Тюменьэнергобанка». Это стало самым крупным банкротством в банковской сфере за всю историю кризиса. Возмещение от государства получило более 30 тысяч вкладчиков.

4 декабря — Нефть сорта Urals упала ниже $ 40 за баррель.

— Банк Англии снизил ставку рефинансирования с 3 % до 2 %. Это рекордно низкий уровень учетной банковской ставки в Великобритании с 1939 года. Снижение учетной ставки проведено для дальнейшего стимулирования экономики в условиях мирового финансового кризиса.

— Владимир Путин объявляет, что государство будет выкупать долги по ипотеке у людей, потерявших работу.

— Крупнейшая в нефтяной промышленности Японии компания Nippon Oil Corporation и холдинг Nippon Mining Holdings, Inc, включающий в себя шестую по величине японскую нефтяную компанию Japan Energy, объявили о создании совместной компании, которая будет работать в трех областях: нефтепереработка и продажа нефтепродуктов, разработка нефтяных месторождений и металлургия. Решение двух корпораций продиктовано сложными условиями, в которых оказалась нефтяная промышленность Японии из-за спада потребления нефтепродуктов в условиях мирового финансового кризиса.

— Деловые круги Турции призвали правительство Тайипа Эрдогана в экстренном порядке принять пакет мер по снижению воздействия на экономику страны мирового финансового кризиса.

— Крупнейшая брокерская компания Японии Nomura Holdings заявила, что сократит тысячу рабочих мест в лондонском филиале с целью оптимизации деятельности в условиях финансового кризиса.

— Один из крупнейших в Японии производителей оптики и фотоаппаратов Canon объявил о сокращении более 1,1 тысячи рабочих.

5 декабря — Китай и США решили выделить 20 миллиардов долларов на поддержку двусторонней торговли на фоне глобального финансового кризиса.

— Руководители двух из трех крупнейших автомобильных корпораций США General Motors и Chrysler заявили о готовности рассмотреть вопрос о слиянии возглавляемых ими компаний.

8 декабря — Британский изготовитель автозапчастей Wagon PLC подал документы о начале процедуры собственного банкротства

после неудавшейся попытки убедить акционеров в необходимости срочного плана рефинансирования. Сложности компании Wagon, которая производит запчасти для автомобилей Honda, Ford, General Motors, Land Rover и Nissan, обусловлены значительным сокращением спроса из-за мирового финансового кризиса.

— Американская Dow Chemical Company, считающаяся второй крупнейшей в мире химической корпорацией, объявила о сокращении 5 тысяч штатных сотрудников с полной занятостью, закрытии 20 предприятий с высокими расходами и продаже непрофильных активов с целью сократить расходы в условиях мирового финансового кризиса.

9 декабря — Финансовые дочерние отделения автоконцерна Volkswagen — Volkswagen Financial Services (VWFS) и Volkswagen Bank — обратились к государству с просьбой предоставить госгарантии ликвидности. До этого за помощью государства в условиях мирового финансового кризиса из немецких автопроизводителей уже обратился концерн Opel.

— Японская Sony Согр., один из крупнейших в мире производителей электроники, объявил о планах сократить примерно 5 % сотрудников (восемь тысяч из примерно 160 тысяч человек) из-за последствий мирового финансового кризиса, сообщила компания. Сокращения сотрудников будут завершены к 31 марта 2010 года и в основном затронут подразделения электроники, говорится в пресс-релизе. Sony также планирует в 2009 финансовом году на 30 % сократить объем инвестиций. В планах компании сократить свои расходы примерно на 100 миллиардов иен (один миллиард долларов).

— Центральный банк Канады понизил ключевую процентную ставку на 0,75 процентного пункта до 1,5 %, минимального значения с 1958 года. Это самое существенное снижение ставки с октября 2001 года. Ему предшествовало двойное понижение ставки в октябре в общей сложности на 0,75 процентного пункта.

10 декабря — Всемирный банк (ВБ) объявил о создании программы, обеспечивающей механизмы срочного беспроцентного кредитования наиболее бедных стран мира в условиях мирового финансового кризиса. Объем программы составит два миллиарда долларов США.

11 декабря — ФБР арестовало управляющего инвестиционной компании Bernard L. Madoff Investments Securities Бернарда Мэ-доффа. Следствие установило, что эта структура была самой глобальной пирамидой периода кризиса. В общей сложности Мэдофф привлек в свой фонд около $ 50 миллиардов, но в 2008 году лопнул.

16 декабря — Центральные банки Швеции и Дании заключили соглашение, согласно которому Центральный банк Латвии получит право, в случае необходимости, на получение кредита на сумму до 500 миллионов евро в обмен на латышский лат.

— Ford, GM и Chrysler получают экстренный кредит на общую сумму $17,4 млрд. Ранее пакет помощи автопроизводителям был заблокирован Сенатом США.

20 декабря — польское радио сообщило о том, что Польша предоставит Латвии заем в размере 100 миллионов евро в рамках международной помощи в связи с разразившимся финансовым кризисом.

21 декабря — Глава Международного валютного фонда Доминик Стросс-Кан заявил о том, что правительства стран мира должны увеличить расходы для стимулирования роста развития мировой экономики в условиях кризиса. По его мнению, не исключено, что меры, одобренные во время недавней встречи представителей 20 наиболее развитых стран мира в Вашингтоне, могут оказаться недостаточными на фоне мирового финансового кризиса. При этом Стросс-Кан отозвался о «2009-м как об очень плохом годе» для глобальной экономики, прогноз роста которой, возможно, вновь будет пересмотрен.

22 декабря — Генсек Организации экономического сотрудничества и развития (ОЭСР) Анхель Гурриа в эфире французской радиостанции BFM заявил о том, что число безработных по всему миру из-за финансового кризиса к 2010 году может увеличиться на 25 миллионов человек.

— Стало известно о том, что ведущие банки Китая выделят кредиты на общую сумму 19 миллиардов долларов на поддержку тайваньских компаний в условиях финансового кризиса. Банк Китая (Bank of China) и Индустриально-коммерческий банк (Industrial and Commercial Bank of China) выделят в помощь действующему на территории материкового Китая тайваньскому бизнесу по 50 миллиардов юаней, еще 30 миллиардов будет выделено Банком развития (China Development Bank).

25 декабря — Правительственная комиссия по повышению устойчивости развития российской экономики утвердила перечень системообразующих организаций, имеющих стратегическое значение. Данный перечень утверждается Правительственной Комиссией по повышению устойчивости развития российской экономики.

29 декабря — Panasonic Electric Works, подразделение японской корпорации Panasonic, одного из крупнейших в мире производителей бытовой техники и электроники, на фоне резкого снижения спроса объявила о намерении закрыть три завода и сократить, по меньшей мере, 800 сотрудников.

30 декабря — Европейский банк реконструкции и развития (ЕБРР) и Международная финансовая корпорация, входящая в состав Группы организаций Всемирного банка, выделили Банку Грузии финансовую помощь в размере около 200 миллионов долларов на преодоление последствий глобального финансового кризиса.

31 декабря — Международный валютный фонд объявил о готовности предоставить Белоруссии кредит в размере 2,5 миллиарда долларов для поддержки усилий страны по восстановлению экономической стабильности.

2009 год

4 января — самоубийство немецкого миллиардера (94 место в мировом списке «Форбс») Адольфа Мекле. Владелец фармацевтического и цеметного бизнеса накануне кризиса неосмотрительно купил акции Volkswagen и потерял на этом около 400 млн евро.

9 января — Morgan Stanley покупает брокерское подразделение Citigroup примерно за $3 миллиарда. ·

12 января — вступили в силу новые ставки таможенных пошлин на подержанные и новые легковые автомобили иностранного производства, ввозимые в Россию как физическими, так и юридическими лицами.

13 января — ставки на кредитном рынке Японии растут самыми быстрыми темпами за последние 16 лет.

— Экспорт Китая в декабре падает на рекордную с 1999 года величину.

16 января — Правительство США предоставляет гарантии по активам Bank of America на 118 млрд долл. Г арантии предоставлены на случай значительных убытков по активам, включающим кредиты, ценные бумаги, обеспеченные жилой и коммерческой недвижимостью, и т. п. Значительная часть этих активов перешла к Bank of America в результате приобретения банка Merrill Lynch. При этом активы останутся на балансе Bank of America, и банк выпустит в пользу Казначейства и FDIC допэмиссию привилегированных акций.

Кроме того, Казначейство США инвестирует в Bank of America 20 млрд долл, в рамках программы по финансированию проблемных активов в обмен на пакет привилегированных акций с дивидендами в размере 8 % годовых.

21 января — средняя цена барреля нефти на мировых рынках составляет 40,4 доллара. Рубль продолжает падать по отношению к доллару и стоит теперь 33 руб. 42 копейки, евро — 43,44 руб.

23 января — из-за проблем в британской экономике, курс британского фунта к доллару обвалился с начала года более чем на 30 % и достиг уровня 1985 года. Появились слухи о возможном дефолте Великобритании.

26 января — «Число безработных россиян достигло в декабре 6 миллионов человек, увеличившись на 1 миллион по сравнению с ноябрем на фоне экономического спада», — заявил глава Федеральной службы по труду и занятости Юрий Терций.

31 января — акции в поддержку антикризисной политики Д.Медведева и В.Путина прошли по всей стране. На митинги вышли десятки тысяч человек.

2 февраля — спад в американской экономике в четвертом квартале стал сильнейшим за 27 лет. Также спрос на нефть в США в ноябре упал на 1,577 миллиона баррелей в день по сравнению с ноябрем 2007 года и оказался на 305.000 баррелей в день ниже предыдущих данных.

— Вице-президент США Джозеф Байден заявляет: «Экономическое положение в США хуже, чем все думали, и оно ухудшается с каждым днем».

3 февраля — правительство Австралии анонсирует выделение очередных средств в размере $ 26 млрд на поддержку экономики. А ЦБ Австралии понижает учетную ставку до 3,25 %.

4 февраля — Казахстан девальвирует тенге приблизительно на 20 %. Теперь 1 доллар стоит 150 тенге.

— Власти Китая анонсируют очередной пакет мер стимулирования национальной экономики в объеме 4 триллиона юаней ($ 580 млрд).

5 февраля — Банк Англии снижает базовую процентную ставку до 1 % с 1,5 % годовых. Это самый минимальный уровень с момента основания британского ЦБ в 1694 году королем Уильямом III.

9 февраля — принято решение об оказании господдержки российским кредитным организациям, которые в 2009 г. выдадут кредиты гражданам на покупку отечественных автомобилей стоимостью до 350 тыс. руб. Им планируется предоставлять субсидии на возмещение выпадающих доходов по этим кредитам, исходя из двух третьих ставки рефинансирования ЦБР.

16 февраля — ВВП Японии снижается за последний год на 12,7 %, до уровней 1974 года. Экспорт падает на 13,9 %.

— В четвертом квартале прошлого года темпы сокращения экономики 15 стран зоны евро составили 1,5 %. Причем спад трех ведущих экономик зоны евро — Германии, Франции и Италии — оказался больше ожидаемого. Сокращение ВВП Германии на 2,1 % — абсолютный рекорд за все время существования объединенной Германии (прогноз — 1,8 %). Во Франции спад оказывается максимальным за 34 года — 1,2 % (против ожидавшихся 1,1 %). Экономика Италии уменьшается на 1,8 % (а не на 1,3 %) впервые с начала 80-х годов.

17 февраля — американские власти начали расследование деятельности компаний, принадлежащих известному финансисту, миллиардеру Аллену Стэнфорду. Выяснилось, что Стэнфорд превратил семейное предприятие Stanford Financial Group в пирамиду, похитив у вкладчиков $9,2 млрд инвестиций.

18 февраля — Chrysler и GM просят новых денег на спасение, $ 5 и $ 9 млрд соответственно.

25 февраля — российская экономика резко затормозила в январе: ВВП сократился на 8,8 процента в годовом выражении.

2 марта — правительство США увеличивает гос. долю в Citigroup до 36 %, и предупреждает, что конвертирует привилегированные акции, которые покупало ранее на $ 45 млрд, в обыкновенные, что фактически будет означать национализацию банка. Акции Citigroup реагируют падением на 41 % за день, и тянут за собой весь финансовый сектор. Bank of America (-26 %), Wells Fargo (-16 %), Morgan Stanley (-8,4 %).

5 марта — Европейский Центральный Банк понижает учетную ставку на 0,5 б.п. до 1,5%

— Банк Англии понижает учетную ставку по английскому фунту стерлингов на 50 пунктов до 0,50 % годовых. Это восьмое по счету за год сокращение учетной ставки Банком Англии.

30 марта — во время визита на «АвтоВАЗ» Владимир Путин объявил о выделении предприятию помощи из бюджета на 25 млрд рублей.

2 апреля — в Лондоне проходит второй саммит «большой двадцатки». Лидеры обсуждают меры по борьбе с кризисом. Фондовые рынки по всему миру реагируют ростом на 5–7 %.

6 апреля — выступление Владимира Путина в Государственной думе с отчетом о работе правительства и принимаемых антикризисных мерах.

7 апреля — Телекомпания Би-би-си сообщила о намерении Британского банка Royal Bank of Scotland (RBS) сократить около девяти тысяч сотрудников в рамках реструктуризации бизнеса в условиях финансового кризиса. Половину из этих увольнений планируется провести в Соединенном Королевстве, остальные сокращения будут произведены в зарубежных подразделениях RBS.

8 апреля — Международное рейтинговое агентство Fitch снизило долгосрочные рейтинги дефолта эмитента (РДЭ) в иностранной валюте трех прибалтийских государств — Латвии, Литвы и Эстонии с прогнозом «негативный» для всех трех государств. Причиной снижения рейтинга агентство называет тяжелые последствия мирового финансового кризиса, пагубно отразившиеся на экономике стран прибалтийского региона.

— Американский алюминиевый гигант Alcoa объявил о результатах деятельности компании за I квартал 2009 года, который она завершила с убытками в размере 497 миллионов долларов на фоне мирового финансового кризиса, заметно повлиявшего на цены и спрос на легкие металлы. Первый квартал 2008 года компания закончила с прибылью в размере 303 миллионов долларов.

9 апреля — Административный совет крупнейшего в Бразилии нефтегазового холдинга Petrobras принял решение заморозить зарплаты руководства на ближайшие 12 месяцев в связи с мировым финансовым кризисом. В период с апреля 2009 года по апрель 2010 года руководящее звено Petrobras получит 8 миллионов 266 тысяч бразильских реалов (3 миллиона 757 тысяч долларов) в виде зарплат, премиальных выплат и дивидендов от прибыли компании.

11 апреля — Агентство Ассошиэйтед Пресс со ссылкой на заявление Минфина США сообщило о том, что дефицит бюджета США в марте составил рекордные 192,3 миллиарда долларов и почти достиг отметки в 1 триллион за первые шесть месяцев финансового 2009 года, начавшегося 1 октября 2008 года. Таким образом, общий уровень дефицита бюджета США за полгода финансового 2009 года составил уже 956,8 миллиарда долларов, что также является рекордным показателем за подобный период.

14 апреля — Нидерландская компания Royal Philips Electronics NV, один из ведущих мировых производителей электроники и бытовой техники, по итогам первого квартала 2009 года объявила о чистых убытках в размере 57 миллионов евро против чистой прибыли в 294 миллиона евро за аналогичный период годом ранее.

— Бразильская горнодобывающая компания Vale, одна из крупнейших в мире, уволила четырех топ-менеджеров из-за финансового кризиса. По официальной версии, увольнение руководителей департаментов планирования и устойчивого развития, окружающей среды, коммуникаций и персонала было вызвано необходимостью кадровой оптимизации в условиях финансового кризиса.

15 апреля — Институт статистики Турции сообщил, что более миллиона жителей Турции в течение года пополнили армию безработных, которая насчитывает 3,65 миллиона человек, по состоянию на конец января безработица в Турции достигла рекордного за историю страны уровня — 15,5 %.

— Крупнейший швейцарский банк UBS сообщил о намерении сократить расходы на 4 миллиарда швейцарских франков (3,5 миллиарда долларов) и уволить почти девять тысяч сотрудников.

17 апреля — производитель мобильных телекоммуникационных устройств Sony Ericsson опубликовал отчет, согласно которому в первом квартале 2009 года компания понесла чистые убытки в размере 293 миллиона евро против чистой прибыли 133 миллиона евро в аналогичном периоде прошлого года.

20 апреля — пострадавший от мирового финансового кризиса крупнейший швейцарский банк UBS заявил о продаже бразильского подразделения UBS Pactual бразильскому инвестиционному банку BTG Investments. Ранее банк заявлял о рекордных в истории швейцарского банковского сектора убытках по итогам года в размере 19,7 миллиарда франков (17,07 миллиарда долларов).

21 апреля — Агентство Франс Пресс со ссылкой на заявление главы Центробанка Австралии Гленна Стивенса сообщило, что Австралия стала последним из континентов, вступившем в зону технической рецессии на фоне мирового финансового кризиса. Ранее о вступлении в стадию технической рецессии, основным показателем которой является падение ВВП в течение двух кварталов подряд, заявляли страны Северной и Южной Америки, Европы, Азии и Африки.

22 апреля — Международный валютный фонд (МВФ) спрогнозировал сокращение ВВП России на 6 % в 2009 году и рост российской экономики на 0,5 % в следующем году. В январе МВФ прогнозировал снижение ВВП России в 2009 году на 0,7 % и рост на 1,3 % в 2010 году. Официальный прогноз российских властей по спаду ВВП в текущем году находится на уровне 2,2 %. Между тем, вице-премьер, министр финансов РФ Алексей Кудрин в середине апреля высказывал мнение, что эта оценка излишне оптимистична.

— Британское Бюро национальной статистики обнародовало данные, согласно которым дефицит бюджета Великобритании вырос в 2008–2009 финансовом году до отметки в 90 миллиардов фунтов, что составляет 6,19 % ВВП и является рекордным показателем за последние 15 лет. Общий накопленный государственный долг по состоянию на конец марта 2009 года составил 743,6 миллиарда фунтов, или 50,9 % ВВП страны, что стало рекордным показателем с 1976 года.

24 апреля — Агентство Ассошиэйтед Пресс со ссылкой на заявление южнокорейской компании Samsung сообщило, что чистая прибыль одного из мировых лидеров по производству электроники и бытовой техники в первом квартале 2009 года упала на 72 % по сравнению с аналогичным периодом прошлого года — до 619,2 миллиарда вон (463,5 миллиона долларов). Причиной слабых показателей компании является глобальное падение спроса на продукцию отрасли и снижение цен в условиях мирового финансового кризиса, отмечается в сообщении.

— По сообщению агентства Ассошиэйтед Пресс чистая прибыль крупнейшего в мире производителя программного обеспечения, транснациональной компании Microsoft в третьем квартале текущего финансового года по сравнению с аналогичным периодом прошлого года упала на 32 % — до 2,98 миллиарда долларов. Агентство отметило, что это стало первым снижением прибыли корпорации с тех пор, как 23 года назад она стала открытой акционерной компанией. Объем продаж Microsoft в третьем квартале снизился на 6 %, составив 13,6 миллиарда долларов, аналитики прогнозировали цифру в 14,1 миллиарда долларов. По мнению агентства, ухудшение показателей Microsoft связано с тем, что в условиях мирового финансового кризиса потребители урезают расходы на приобретение новых программных продуктов.

25 апреля — стало известно о закрытии двух американских региональных банков American Southern Bank в штате Джорджия и Michigan Heritage Bank с оценочным общим размером покрытия убытков на сумму 113,2 миллиона долларов. Как сообщила на своем официальном сайте Федеральная корпорация по страхованию депозитов (FDIC), с начала года в стране лопнуло уже 27 финансовых организаций. За весь 2008 год, когда разразился финансовый кризис, в США потерпели крах 25 банков, в том числе такие гиганты, как Lehman Brothers и Bear Steams, вызвав панику на мировых рынках.

28 апреля — Агентство Синьхуа сообщило, что китайская национальная нефтегазовая корпорация CNPC в первом квартале 2009 года сократила чистую прибыль на 35,3 % по сравнению с аналогичным периодом прошлого года — до 18,965 миллиардов юаней (2,776 миллиарда долларов). Нефтегазовые эксперты назвали главной причиной сокращения прибылей CNPC мировой финансовый кризис, который привел на международном рынке к падению цен на нефтепродукты, а на внутреннем рынке — к уменьшению спроса на продукты нефтехимии.

29 апреля — крупнейшая в мире металлургическая компания ArcelorMittal опубликовала данные, согласно которым чистый убыток компании в первом квартале 2009 года составил 1,06 миллиарда долларов. За аналогичный период времени в предыдущем году ArcelorMittal получила чистую прибыль в размере 2,37 миллиарда долларов. Объем продаж сталелитейного гиганта в первом квартале 2009 года упал почти вдвое — до 15,1 миллиарда долларов против суммы в 29,8 миллиарда долларов, зафиксированной год назад. Ранее ArcelorMittal заявила об увольнении 9 тысяч своих сотрудников по всему миру и остановке четырнадцати из двадцати пяти доменных печей в Европе, в частности, в Льеже (Бельгия), Флоранже (Франция) и Айзенхюттенштадте (Германия).

3 мая — Федеральная корпорация по страхованию депозитов (FDIC) на своем официальном сайте сообщила, что три очередных банка прекратили существование в США по финансовым показателям. Регулятор закрыл два региональных банка — America West Bank в штате Юта и Citizens Community Bank в Нью-Джерси. С начала года в стране лопнула уже 31 финансовая организация.

4 мая — пресс-служба Еврокомиссии объявила, что ВВП стран ЕС, согласно скорректированным экономическим прогнозам Еврокомиссии, в 2009 году упадет на 4 %, но стабилизируется в 2010 году. Бюджетный дефицит стран ЕС, по новым данным прогнозов, в 2009 году достигнет 6 % ВВП, а в 2010 году — уже 7,25 %. Для сравнения, в 2008 году бюджетный дефицит стран ЕС составлял 2,3 % ВВП.

— Согласно прогнозам, инфляция продолжит падение во второй и третий квартал этого года и в странах ЕС составит около 1 %, а в зоне евро 0,5 % в 2009 году.

— Китай и Япония выделили по 38,4 миллиарда долларов для создания паназиатского антикризисного фонда. Третьим из крупнейших вкладчиков стала Южная Корея со взносом в 19,2 миллиарда долларов. На эти три страны приходится 80 % от всех вкладов в антикризисный фонд, который создается 13 азиатскими государствами. Остальные 20 % будут обеспечены членами Ассоциации государств Юго-Восточной Азии (АСЕАН): Брунеем, Камбоджей, Индонезией, Лаосом, Малайзией, Мьянмой, Филиппинами, Сингапуром, Таиландом и Вьетнамом. Основная цель фонда — помочь поддержать платежный баланс тем странам, откуда на фоне финансового кризиса начнется «массовое бегство» капиталов.

6 мая — Боснийские СМИ сообщили, что Международный валютный фонд предоставит Боснии и Герцеговине (БиГ) в ближайшие три года финансовую помощь в размере 1,2 миллиарда евро. Условия договора предполагают сокращение государственных расходов на этот год в общей сложности в размере порядка 311 миллионов евро. Бюджет государства на текущий год составляет более двух миллиардов евро при дефиците порядка 350 миллионов евро. По ранее озвученным оценкам МВФ, экономическая ситуация в Боснии и Герцеговине существенно ухудшилась в связи с последствиями глобального финансового кризиса.

8 мая — Британский банк Royal Bank of Scotland (RBS) заявил о чистых убытках в первом квартале 2009 года в размере 857 миллионов фунтов стерлингов (1,3 миллиарда долларов) против чистой прибыли в размере 245 миллионов фунтов стерлингов (369,6 миллиона долларов) годом ранее. Royal Bank of Scotland — один из наиболее сильно пострадавших от финансового кризиса британских банков. По итогам минувшего года банк понес рекордные в отрасли убытки в размере 24,1 миллиарда фунтов стерлингов (36,3 миллиарда долларов).

12 мая — Европейская аэрокосмическая группа European Aeronautic, Defence & Space Co. (EADS) опубликовала данные, согласно которым чистая прибыль группы в первом квартале 2009 года снизилась на 40 % на фоне финансового кризиса и составила 170 миллионов евро.

13 мая — Нидерландская банковско-страховая группа ING Group объявила о чистых убытках по итогам первого квартала 2009 года в размере 793 миллионов евро против чистой прибыли в 1,54 миллиарда евро в аналогичном периоде годом ранее. По словам представителей компании, на деятельности группы продолжает негативно сказываться мировой финансовый кризис.

15 мая — Комиссия ЕС дала согласие на запланированную правительством Германии национализацию банка Hypo Real Estate (HRE), одного из ведущих в сфере недвижимости и ипотеки.

19 мая — Компания American Express объявила о сокращении 4 тысяч рабочих мест или 6 % своего штата. Это уже вторая волна сокращения в компании, после первой, объявленной в октябре 2008 года. Массовые увольнения станут частью плана сокращения расходов компании на 800 миллионов долларов.

25 мая — бюджетное послание Президента России Д. Медведева, в котором, он, в частности, призывает к сокращению расходов, но гарантирует сохранение всех социальных программ и гарантий.

— Люблянское агентство STA сообщило, что Международный валютный фонд (МВФ) прогнозирует Словении падение ВВП на 2.7 %, это позволяет назвать страну «тяжело пораженной кризисом». Негативная тенденция связана, прежде всего, с падением доходов от экспорта и ужесточением кредитной политики. Также МВФ прогнозировал для Словении в 2009 году рост безработицы до 6,2 % (с 4,4 % в 2008 году), инфляцию в 0,5 % (по сравнению с

5.7 % в 2008 году) и бюджетный дефицит в 4,2 % ВВП. В качестве мер противодействия последствиям финансового кризиса МВФ рекомендовал властям страны произвести финансовые реформы, включающие пересмотр политики пенсионных выплат, в частности, увеличение пенсионного возраста и ряд других мер.

26 мая — Европейский инвестиционный банк (ЕИБ) выделил Эстонии кредиты в размере 700 миллионов евро на инвестиции в социальную и экономическую инфраструктуру, в энергетику и развитие человеческого капитала.

28 мая — газета «Коммерсант-Украина» сообщила, что «Укр-газбанк», «Родовидбанк» и банк «Киев», по решению правительства Украины, станут первыми тремя банками, которые будут рекапитализированы с участием государства, так как пострадали из-за финансового кризиса.

30 мая — министр финансов Германии Пир Штайнбрюк объявил, что покупателем марки Opel станет компания Magna International, выступающая совместно со Сбербанком и «Группой ГАЗ» Олега Дерипаски.

ПРИЛОЖЕНИЕ 5. КРАТКАЯ ХРОНОЛОГИЯ КРИЗИСОВ В РОССИИ

1598–1613. Смутное время

Страну раздирали восстания, бунты, междоусобные войны. Постоянно менялась власть. Москву заняли поляки. Неурожаи 1600–1603 гг. привели к массовому голоду, от которого погибло не менее 500 тысяч человек. Только избрание нового правителя Михаила Федоровича — первого царя из рода Романовых — спасло Россию от дальнейшего развала.

1648. Соляной бунт

В результате введения в 1646 г. налога на соль произошло резкое повышение цен на все товары, сократилось продовольственное снабжение. Из-за нехватки средств в казне правительству Алексея Михайловича пришлось сокращать жалованье стрельцам и служивым людям. В июне 1648 г. в Москве прошли беспорядки. Сбор недоимок по соляному налогу был отменен.

1650. Хлебный бунт

Из-за повышения цен на хлеб во многих городах (Псков, Новгород) начались волнения. Царь был вынужден сменить местное руководство и даже специально собрать Земский собор.

1662. Медный бунт

Нехватка средств в казне вынудила Алексея Михайловича выпустить в обращение новые медные деньги. Их себестоимость была намного ниже серебряных, однако власти заставляли принимать медь по цене серебра.

Пышным цветом расцвело фальшивомонетчество, в котором активную роль играли члены царской семьи. Неконтролируемая эмиссия привела к резкому обесцениванию медных денег: если в 1661 г. за серебряный рубль давали два медных, то в 1662-м — уже семнадцать.

Начался массовый голод. Расстроилась вся торговля; купить на медь что-либо стало практически невозможно.

В 1662 г. в Москве вспыхнул бунт, масштабы которого, впрочем, историками сильно преувеличиваются. Давлению Алексей Михайлович не поддался. Медные деньги были упразднены лишь годом позже.

1710. Дефолт Петра I

При Петре I денег в казне по-прежнему не хватало. Царь вводил налоги буквально на все: на веру, баню, выращивание орехов, штаны иноземного покроя, на гробы, похороны, свадьбы.

Однако это не спасало. В 1710 г., после составления государственного баланса, оказалось, что дефицит бюджета достиг полумиллиона рублей. Тогда царь приказал посчитать, сколько средств нужно для содержания армии, и разделил эту сумму на число податных дворов. Денег у народа не хватало. К 1725 г. по подушной подати насчитывался аж миллион (!) недоимок. Дело кончилось дефолтом.

1787–1796. Екатерининский кризис

Бесконечные войны, которые вела Россия, истощали страну. В 1787 г. начался повсеместный голод. Он наложился на новую череду военных кампаний, происходящих порой одновременно: со Швецией, Польшей, Турцией, Персией. Казне пришлось влезать в крупные долги. При жизни Екатерина успела набрать займов на 41,5 миллионов рублей, правда, ни копейки она не отдала.

Параллельно с 1769 г. в России начался выпуск первых бумажных ассигнаций. Стоимость бумажных денег постоянно снижалась.

Преемник Екатерины в циркуляре, разосланном при вступлении на престол, назвал Россию «единственною в свете державой, которая находилась 40 лет в несчастном положении истощать свое народонаселение».

1808–1815. Кризис Александра I

Присоединившись к континентальной блокаде Наполеона против Англии, Россия совершила непростительную для себя ошибку. Поскольку британцы были нашими основными внешнеэкономическими партнерами, объемы экспорта-импорта упали в 4–5 раз. Это, в свою очередь, привело к дефициту бюджета и многократному росту цен. Резко была увеличена эмиссия, повлекшая за собой инфляцию.

За четыре военных и послевоенных года бумажных денег было выпущено аж на 244,5 миллиона. Если в 1807 г. за 1 бумажный рубль давали 67,5 копеек серебром, то в 1811 г. — уже немногим более 25 копеек.

Только после того, как Александр прервал блокаду и взял курс на «национальный эгоизм», дело пошло на лад.

1839–1843. Денежная реформа

Денежная реформа, вызванная необходимостью стабилизации денежных курсов и упорядочения финансовой системы страны.

1853–1857. Крымский кризис

С началом Крымской кампании банки прекратили обмен ассигнаций на золото и серебро. Правительство начало массовый выпуск не обеспеченных бумажных денег. Рост инфляции.

1877–1880. Турецкий кризис

Новая война, помноженная на неурожай 1880 г., вынудила власть разогреть печатный станок и влезть в долговую яму. За 3 года объем государственных внешних заимствований вырос с 4,5 до 6 миллиардов рублей. На их выплату требовалось теперь 34 % национального бюджета. Количество обращающихся денег увеличилось втрое: до 1,2 миллиардов. Началась дикая инфляция.

1899–1903. Экономический и промышленный кризисы

Как и нынешний кризис, пришел в Россию с Запада. Основные страны столь истово укрепляли свои валюты, создавая т. н. «золотой резерв», что возник острый дефицит наличности. Это привело к резкому подорожанию кредитов, в 1899 г. госбанк увеличил учетную ставку с 4,5 % до 7,5 %.

Экономический кризис повлек за собой промышленный. Обесценились акции сотен предприятий, обанкротились многие банки. Закрылось почти 3 тысячи заводов и фабрик. Россию накрыла волна безработицы. Массовое падение цен и затоваренные рынки.

1914–1917. Кризис Первой мировой

Из-за вступления в войну была отменена прямая обратимость рубля в золото. Эмиссия выросла в 18 раз. Началась инфляция. К 1917 г. в стране остро ощущалась нехватка продовольствия, начались хлебные бунты. Февральская революция стала вполне закономерным итогом кризиса…

1917. Февральский кризис

…но, как оказалось, итог этот был промежуточным. Пришедшему вслед за отречением царя Временному правительству история уготовила всего-навсего 8 месяцев существования.

Даже за столь малый срок «временщики» успели наломать изрядно дров. Вновь был запущен печатный станок. Денежная масса выросла за год с 9 до 27 миллионов рублей. И без того высокая инфляция понеслась галопом.

1918–1923. Кризис Гражданской войны. Разруха

Вслед за октябрьским переворотом вспыхнула междоусобная война. Значительную часть России захватили оккупанты. Полностью исчезла денежная система; каждое из правительств печатало свои купюры, иногда даже превращая в деньги винные этикетки. В общей сложности в стране вращалось 2200 различных денежных купюр, но купить на них что-то было почти невозможно.

Большевики побеждают, но экономика лежит в руинах. Царит фантасмагорическая инфляция. Бюджет исчисляется в квадриллионах, а зарплаты — в миллионах, только хватает ее на несколько дней. Народ выживает за счет натурального обмена. Во многих губерниях царит голод. Умирает Поволжье.

1928–1933. Голодомор

После недолгого облегчения стране опять не хватает хлеба. Крестьяне отказываются продавать зерно государству по низким закупочным ценам. План хлебозаготовок на 1927/1928 гг. срывается. В феврале 1929 г. в СССР вводится карточная система. Рабочему положено 900 граммов хлеба в день, иждивенцам и безработным — 500 граммов.

Одна из целей начатой коллективизации — изъятие «излишков» у середняков и кулаков. Против зажиточных крестьян ведется кампания, их ограничивают в правах; не разрешают пользоваться колодцами, топить печь, посещать больницы.

Массовый голод охватывает Поволжье, Украину, Ставрополье, Северный Кавказ. По разным подсчетам, погибло от 4 до 7,5 миллионов человек. Уже в наше время украинские власти официально признают голодомор геноцидом украинского народа.

1941–1947. Война и послевоенная разруха

С началом войны основные финансовые тяготы были возложены на плечи населения. Были введены новые налоги, подняты цены, гражданам запретили снимать со сберкнижек более 200 рублей в месяц, обязали приобретать облигации военных займов. В 1943 г. индекс цен составил 1015, в 1944 г. — 823, в 1945 г. — 466. В результате за счет населения была обеспечена треть всех бюджетных поступлений.

Карточная система снабжения охватывала 80,6 млн человек. Те, кто работал в ВПК, металлургической и химической промышленности, получали от 800 гр до 1,2 кг хлеба в день. В других отраслях — по 500 гр. Норма для детей и иждивенцев предусматривала в месяц 1,8 кг мяса или рыбы, 400 гр жиров, 1,3 кг крупы, 400 гр сахара.

Прямой ущерб, нанесенный экономике, достиг почти трети национального богатства. Общие материальные потери оцениваются в 2 568 млрд руб. В результате войны были разрушены 1710 городов и поселков (60 % от общего числа), свыше 70 тыс. сел и деревень, 32 тыс. промышленных предприятий, 65 тыс. км железных дорог, 25 млн человек остались без крова.

1962–1964. Хрущевский кризис

Начатые Н. Хрущевым непродуманные масштабные сельскохозяйственные реформы спровоцировали кризис села.

Неудачей и экологической катастрофой обернулся эксперимент с освоением Целины. Обязательность выкупа колхозами техники МТС привела к предбанкротному состоянию большинства хозяйств и резкому сокращению парка сельскохозяйственной техники.

Гражданам запретили иметь приусадебные участки, держать скот и живность. Попытка организовать централизованное снабжение деревень закончилась перебоями с продовольствием. Впервые в своей истории СССР был вынужден приобретать зерно за рубежом.

Проведенная в 1961 г. денежная реформа уменьшила золотое содержание рубля в 5 раз. Были увеличены нормы рабочей выработки, снижены зарплаты, подняты цены, что привело к массовому недовольству.

1987–1990. Перестройка

Под давлением Америки и Англии страны ОПЕК резко опустили котировки нефти; сначала — в 1983-м — с 34 до 29 долларов за баррель. А в 1985-м, после прихода Горбачева, и того ниже. В 1986 г. был поставлен мировой рекорд дешевизны: менее 7 долларов за баррель нефти.

И хотя нефть вскоре опять поднялась в цене, бездумная политика реформаторов окончательно загнала страну в тупик. Национальный доход формировался преимущественно за счет внешних долгов. К концу перестройки он вырос с $ 5,9 до $ 70,2 миллиардов. Почти до нуля был разворован валютно-золотой запас. Трещала финансовая система.

Проведенная в 1991 г. денежная реформа усугубила кризис. Спад производства достиг 11 %, ВВП упал на 13 %, национальный доход — на 20 %, а внешнеторговый оборот — на 37 %. Ежемесячный размер инфляции составлял от 12 до 35 %. Правительство снова врубило печатный станок, увеличив рублевую массу в 4,4 раза, но все уже было тщетно. СССР оказался перед угрозой дефолта.

1992. Шоковая терапия

Реформы, начатые правительством Е. Гайдара, привели к гиперинфляции. За первый же месяц цены выросли на 352 %. К концу 1992 г. товары первой необходимости подорожают в десятки раз; яйца — на 1900 %, мыло — 3100 %, табак — 3600 %, хлеб — 4300 %, молоко — 4800 %. При этом доходы граждан сократятся почти вдвое, а все вклады на сберкнижках обесценятся.

В 1992 г. ВВП упал на 19 %. Возник кризис неплатежей. Многие регионы полностью остановили производство. Впервые после войны численность населения стала падать, естественная убыль за первый же год реформ составила 700 тысяч человек.

1994. Черный вторник

В результате сговора крупнейших банков всего за один день -11 октября 1994 г. — рубль упал ровно на четверть по отношению к доллару. Количество живущих за чертой бедности выросло на 5,1 % (7 млн человек), уровень жизни снизился вдвое. В 1994 г. объем ВВП уменьшился на 15 %, увеличился размер бюджетного дефицита.

1998. Дефолт

К началу 1998 г. созданная самим же государством пирамида ГКО (государственные краткосрочные обязательства) начала трещать по швам. Выплаты по ГКО превысили все доходы бюджета ровно вдвое. Чтобы рассчитаться с должниками, приходилось выпускать новые облигации.

В августе пирамида окончательно рухнула. Правительство объявило дефолт по выплатам ГКО. Рубль молниеносно обесценился в 4 раза. Тысячи предприятий стали банкротами, лопнули десятки банков, оставив с носом миллионную армию вкладчиков. За чертой бедности оказалось примерно 12 миллионов человек.

Экономический кризис тут же превратился в политический. За 1998–1999 гг. в России сменилось 5 кабинетов министров.

ПРИЛОЖЕНИЕ 6. КРАТКАЯ ХРОНОЛОГИЯ МИРОВЫХ ЭКОНОМИЧЕСКИХ КРИЗИСОВ ΧΙΧ-ΧΧ в в.

1857. Первый мировой финансовый кризис

Финансовый и экономический кризис 1857–1858 годов — не случайное явление. Череда мелких кризисов, повторявшихся с 1820-х годов примерно каждое десятилетие, вылилась в первый мировой кризис, начавшийся в США.

Причиной его послужили массовые банкротства железнодорожных компаний и обвал рынка акций. Бум железнодорожных акций, подпитываемый открытыми в Калифорнии золотыми месторождениями и притоком британского капитала, прекратился в августе 1857 года. Коллапс на фондовом рынке спровоцировал крах американской банковской системы. В том же году кризис перекинулся в Англию, а затем на всю Европу. В результате экономического кризиса 1857 года и последовавшей за ним длительной депрессии значительно ухудшилось положение фермеров и рабочих.

Безработица превышала во время кризиса 1857 года 12 %, тогда как в бескризисном 1853 году — лишь 2 %.

По мнению некоторых исследователей, здание американской экономики, ослабленное чрезмерным ростом курсов акций и разных форм кредита, рухнуло под ударом резкого падения цен на зерно. Фермеры оказались не в состоянии погашать свои долги банкам, банки увязли в безнадежных ссудах и т. д.

Но была еще одна причина. 24 августа 1857 года стало известно, что казначей нью-йоркской конторы крупного провинциального банка «Огайо лайф иншуренс энд траст компании» украл все ликвидные средства. Банк объявил о своем банкротстве. Эффект от новости был подобен эффекту разорвавшейся бомбы. Стало известно, что множество предприятий не имеют ликвидных средств, чтобы производить срочные платежи. Учет векселей стал теперь невозможен. Никто не хотел также давать деньги в кредит под залог ценных бумаг, стремительно обесценивающихся.

Почти вся банковская система США потерпела крах, парализовав внушительную часть экономической деятельности в стране. Волна банкротств прокатилась по Америке, огромное количество народа стали безработными. Осенью произошло большое падение курсов акций. В это время главные места на бирже принадлежали акции железнодорожных компаний.

Следующая фаза кризиса развернулась в Великобритании. В 1850-х годах наблюдался стремительный рост банковских вкладов. Само по себе это было положительным фактом. Однако банки вкладывали эти деньги в ссуды, которые становились все менее обеспеченными.

Современник так описывает ситуацию: «Кредиторы проявляли в своих ссудах крайнюю степень безрассудства, заемщики гнались за большой прибылью. Так возникло громоздкое здание заемного капитала, готовое рухнуть при первом толчке…» Таким толчком стало известие об американском крахе.

Относительное спокойствие восстановилось, когда стало известно, что из Лондона прибыл груз золотых монет для пополнения местных запасов.

В последние месяцы 1857 года резко ухудшилось положение в континентальных странах Европы. Кризис жестоко ударил по торговым городам Северной Германии, особенно по Гамбургу. Кредитная вакханалия там мало чем отличалась от британской. Молодые германские банки, уже тесно связанные не только с торговлей, но и с промышленностью, оказались под сильным ударом: в декабре 1857 года акции крупнейших банков продавались на 50–70 % дешевле, чем, к примеру, в середине 1856 года. Развязка в Гамбурге наступила, когда прибыл поезд с грузом серебра, предоставленного правительству Гамбурга в кредит Австрией. Окончательно обанкротившиеся фирмы ушли из бизнеса, другие как могли приспосабливались к новым условиям. К середине 1858 года ситуация более-менее нормализовалась.

1873. Венский крах

В 1873 году в языки многих народов мира вошло немецкое слово «крах». «Родиной» мирового кризиса на этот раз была Австро-Венгрия.

То, что произошло в Вене, по сути, мало отличалось от того, что случилось в США в 1857 году. Снова был железнодорожный бум, переоцененные акции, и опять все закончилось биржевым обвалом и банкротствами.

Кризис начал свою поступь с Австрии и Германии. Было это по двум причинам. Во-первых, кредитный подъем в Латинской Америке, подпитываемый из Англии. Во-вторых, поражение Германии во франко-прусской войне.

За проигрыш в войне союзники назначили немцам беспрецедентную контрибуцию — 5 миллиардов марок. Эти гигантские деньги одновременно «перегрели» экономику Европы, и спровоцировали спекулятивный бум на рынке недвижимости в Германии и Австрии. Выброшенные на фондовые рынки миллиарды требовали выгодного размещения; в Европе началась учредительская горячка, точно поганки появлялись повсеместно новые компании и акционерные общества. За 3 года в Германии, например, было основано 958 (!) акционерных обществ с капиталом в 3,6 млрд марок.

Особенно спекуляция свирепствовала в Вене. Торговцы бумагами, биржевые маклеры зарабатывали миллионные состояния буквально из воздуха. Рано или поздно эта лихорадка должна была закончиться.

8 мая 1873 года началась паника на Венской фондовой бирже. Бумаги и акции никто больше не хотел покупать. Все ринулись их продавать, цены обрушились, биржевые спекулянты нищали на глазах. Из Австрии биржевой кризис перекинулся в Германию, где повторилось почти то же самое. Вслед за этим обвалились фондовые рынки в Цюрихе и Амстердаме.

В США банковская паника началась после сильного падения акций на Нью-Йоркской фондовой бирже и банкротства главного финансиста и президента Объединенной Тихоокеанской железной дороги Д. Кука. Из Германии в Америку кризис перекинулся из-за отказа германских банков пролонгировать кредиты. Так как американская и европейская экономика впали в фазу рецессии, экспорт стран Латинской Америки резко сократился, что привело к падению доходов государственных бюджетов.

Кризис не обошел стороной и Россию. Однако он не был чем-то неожиданным. Проблемы в российской экономике были заметны уже в 1872 году. Австрийский крах сделал зарождающийся российский кризис еще более жестоким, так как рынок для русских товаров резко сузился.

Российская пресса буквально отпевала уже отечественную экономику: «Сведения о многочисленных банкротствах имеются: из Москвы, из Казани и Новочеркасска. В каждом из этих городов несостоятельности имеют эпидемический характер»; «Из всех русских торговых центров продолжают приходить известия о несостоятельностях, сделавшихся в нынешнем году каким-то хроническим недугом»; «Торговый кризис сказывается также целым рядом банкротств, не прерывавшихся в течение целого года. Точной статистики этих банкротств, сколько мы знаем, у нас нигде не ведется; но верно то, что отдел объявлений от конкурсных управлений становится все обширнее. Миллионные банкротства считаются нипочем, и каждое влечет за собою целые десятки меньших».

Это был самый продолжительный в истории капитализма кризис: он завершился в 1878 году.

1882. Парижский крах

Массовый обвал французской экономики стал отголоском Венского краха, но в первую очередь был спровоцирован крушением крупнейшего банка Union Generale. А банк, в свою очередь, довел до ручки его владелец мсье Бонту. Он так истово пытался вытеснить с денежного рынка европейских монополистов, давя их инвестициями, что чересчур заигрался.

Банкротство Union Generale повлекло за собой крах многих других предприятий, возникших при его прямой или косвенной поддержке.

1897–1899. Кризис «золотого стандарта»

В конце XIX века европейские страны начали переходить на «золотой стандарт», жестко привязывая курс национальных валют к золотому содержанию.

Эта реформа укрепила европейские валюты, но спровоцировала дефицит наличных денег. Как следствие, начало снижаться производство.

В большинстве европейских стран акции промышленных предприятий резко обесценились, закрылись многие банки. В 1899 году этот кризис перекатился и в Россию, вызвав вал безработицы.

1914. Кризис Первой мировой

Кризис был вызван Первой мировой войной. Этот кризис, в отличие от других, не распространялся из центра на периферию, а начался практически одновременно в нескольких странах — США, Великобритании, Франции и Германии. Чтобы финансировать военные действия, воюющие стороны стали ликвидировать иностранные активы — распродавать ценные бумаги иностранных эмитентов. Это привело к краху на всех рынках, как товарных, так и денежных. Банковская паника в США, Великобритании и других странах была смягчена своевременными интервенциями центральных банков. Первоочередная цель прекращения государствами размена банкнот состояла в сохранении централизованного золотого запаса. Однако прекращение размена банкнот на золото создало и возможность эмиссионного финансирования военных расходов. Эмиссионная накачка денежной сферы в воюющих странах, порождая широкий спрос в размерах, превышающих возможности его товарного удовлетворения (в том числе в нейтральных странах), автоматически создавала инфляцию спроса.

Воюющие страны реагировали на инфляцию введением сначала элементов контроля за ценами, а затем — практически всеобъемлющей системы твердых и регулируемых цен. Огромные размеры приобрело заемное финансирование бюджета за счет внутренних и внешних займов. В Англии, Франции и Германии, вместе взятых, военные расходы в период Первой мировой войны составили около 40 % национального дохода. То есть государство превратилось в основного покупателя товаров и услуг, по крайней мере, в несельскохозяйственном секторе.

В условиях значительных ограничений на объем импорта воюющие страны быстро оказались перед лицом необходимости гос-регулирования импорта и экспорта, а также использования наличного морского тоннажа. В связи с этим автоматически возникла потребность в регулировании потребления стратегически важных видов сырья и материалов, причем в этом списке очень быстро оказалось и продовольствие.

1920–1922. Послевоенный мировой кризис

Кризис был связан с послевоенной дефляцией — повышением покупательной способности национальной валюты и спадом производства, с банковскими и валютными кризисами в Дании, Италии, Финляндии, Голландии, Норвегии, США и Великобритании.

В 1920 г. был резко сокращен кредит, банки получили указание требовать возврата долгов. В итоге миллионы фермеров разорились, крупные финансовые корпорации почти задаром скупали их земли. Кроме того, вылетели в трубу много мелких и средних предприятий и 5400 банков.

Особенно тяжелая ситуация сложилась в побежденной Германии, где разгорелась гиперинфляция. К 1924 году марка обесценилась в 1,6 триллиона раз.

1929–1933. Великая депрессия

О причинах Великой депрессии подробно написано уже в этой книге. Напомним лишь, что 24–25 октября 1929 года на Нью-Йоркской фондовой бирже началось стремительное обрушение фондового рынка.

Акции, еще вчера постоянно дорожавшие, обесценились до нуля. Только за один день 29 октября рынок потерял около 30 миллиардов долларов. Вслед за тем рухнула промышленность, падение цен распространилось и на товарные рынки. Предприятия закрывались, плодя всё новых и новых безработных. Исчез спрос на товары и продукцию.

Самые тяжелые последствия финансовый кризис получил на своей родине, в США. Число безработных выросло до 17 миллионов человек. Абсолютное большинство американцев не имело постоянного источника заработка.

8 % населения потеряло жилье. Лопнуло более половины всех банков и 135 000 компаний, доходы корпораций упали на 60 %. Начавшийся массовый голод унес порядка 5 млн человеческих жизней. Миллион фермеров разорилось.

Великая депрессия привела к обнищанию и страданиям множества людей, в результате чего произошли значительные изменения в психологии и мировоззрении населения. Особенно тяжелыми стали социальные последствия: фермеры лишались земли, домовладельцы теряли дома, бывшие бизнесмены оказывались на бирже труда, все хватались за любую, самую черную работу, в городах выстраивались очереди за бесплатным супом. Многие, понимая, что ничего не могут изменить, теряли надежду, от безысходности опускались руки. Большая часть фермерских хозяйств потеряла свою платежеспособность — не имея возможности погасить кредиты, выданные под залог земли, они лишались своих хозяйств. Широкий размах приняло бродяжничество, беспризорность, стали появляться заброшенные города.

Кризис особенно сильно затронул наиболее развитые страны Запада, включая США, Канаду, Великобританию, Германию и Францию, но коснулся и других государств. В наибольшей степени пострадали промышленные города, в некоторых странах практически прекратилось строительство. Из-за сокращения платежеспособного спроса, цены на сельскохозяйственную продукцию упали на 40–60 %.

Одной из причин, вызвавших Великую депрессию, называют принятие в 1930 году закона Смута-Хоули, вводившего высокие таможенные пошлины на импортные товары. Пытаясь таким образом защитить внутреннего производителя, правительство протекционистскими мерами повысило цены на дешевый импорт, что в свою очередь снизило и без того низкую покупательную способность населения, а также вынудило другие страны применить контрмеры, навредившие американским экспортерам. Только в середине 1930-х годов, после того, как вступил в силу закон о соглашениях о взаимной торговле, существенно снизивший таможенные пошлины, международная торговля начала восстанавливаться.

1957–1958. Послевоенный мировой экономический кризис

Кризис охватил США, Великобританию, Канаду, Бельгию, Нидерланды и некоторые другие капиталистические страны. Производство промышленной продукции в развитых капиталистических странах снизилось на 4 %. Армия безработных достигла почти 10 млн человек.

1973. Первый энергетический кризис

Экономические кризис, начавшийся в США в конце 1973 года, по силе, территории охвата и продолжительности значительно превзошел мировой экономический кризис 1957–1958 годов и по некоторым характеристикам приблизился к кризису 1929–1933 годов. За время кризиса в США промышленное производство сократилось на 13 %, в Японии на 20 %, в ФРГ на 22 %, в Великобритании на 10 %, во Франции на 13 %, в Италии на 14 %. Курсы акций только за год — с декабря 1973 по декабрь 1974 — упали в США на 33 %, в Японии на 17 %, в ФРГ на 10 %, в Великобритании на 56 %, во Франции на 33 %, в Италии на 28 %. Число банкротств в 1974 году по сравнению с 1973 годом выросло в США на 6 %, в Японии на 42 %, в ФРГ на 40 %, в Великобритании на 47 %, во Франции на 27 %. К середине 1975 года число безработных в развитых капиталистических странах достигло 15 млн человек. Более 10 млн были переведены на неполную рабочую неделю или временно уволены. Везде произошло падение реальных доходов трудящихся.

В 1973 году произошел также первый энергетический (нефтяной) кризис, вошедший в историю под названием «нефтяное эмбарго». Датой начала кризиса принято считать 17 октября 1973 года. В этот день Организация стран-экспортеров нефти (сокращенно — ОПЕК) сознательно снизила объемы добычи нефти (примерно на 5 %), чтобы повлиять на мировые цены в свою пользу. Снижение объемов добычи было проведено из политических соображений и было инструментом давления государств ОПЕК на Запад в связи с их недовольством его поддержкой Израиля в Войне Судного дня. В течение следующего года цена на нефть поднялась с трех до двенадцати долларов за баррель.

1987. Черный понедельник

Финансовый кризис 1987 года — это, так называемый, биржевой кризис, своего рода реакция рынка ценных бумаг на чрезмерное увеличение фиктивного капитала. Данный кризис был одним из сильнейших за всю историю биржевых кризисов. Он случился на пике экономического подъема и привел к уменьшению фиктивного капитала. Кризис произошел в конце «бума выкупов», в рамках которого настроенные на рост рынка инвесторы много лет были готовы покупать дорожающие акции. Тогда на Уолл-стрит широкое распространение получил выкуп акций компаниями прямых частных инвестиций — чтобы получить контроль над компаниями, их реструктурировали и продавали.

Модель основывалась на анализе более чем 100 лет финансовой истории Уолл-стрит, однако не учитывала возможности того, что все инвесторы попытаются продать свои акции одновременно. 19 октября 1987 года произошло самое большое падение американского фондового индекса Dow Jones Industrial за всю его историю — 22,6 %. Вслед за американским рынком рухнули рынки Австралии, Канады, Гонконга. Фондовые биржи Австралии потеряли к концу октября 41,8 %, Канады — 22,5 %, Гонконга -45,8 %, Великобритании — 26,4 %.

Возможная причина кризиса: отток инвесторов с рынков после сильного снижения капитализации нескольких крупных компаний.

Кризис 1987 года не затронул только Японию. В то время экономическая и финансовая власть перешла от США к Японии. Япония производила больше, чем потребляла, а США наоборот потребляли больше, чем производили. Кризис 1987 года многие аналитики трактовали как попытку перехвата денежной власти японской экономикой. Для этого у нее были все предпосылки.

Послевоенное развитие Японии вошло в экономическую историю под названием японского чуда. В течение нескольких десятилетий Япония поддерживала темпы роста национальной экономики на уровне 5–8 % в год. Норма накопления составляла от 40 % до 70 %. Более того, страна не просто накапливала богатство, но и уверенно теснила своих конкурентов на самых высокотехнологичных рынках.

Эти экономические успехи обеспечили колоссальный рост финансовых активов. К середине 80-х годов восемь из десяти крупнейших банков мира были японскими, в то время как всего за десятилетие до этого в первой десятке находилось семь американских банков. Япония субсидировала весь мир своими капиталами. Однако перехвата не случилось, и после кризиса 1987 года положение Японии уже не было таким устойчивым.

Мексиканский кризис 1994–1995 гг.

В то время экономическая ситуация в Мексике была довольно оптимистичной, сопровождалась стабильностью финансовых рынков, значительными объемами краткосрочных поступлений капитала. Мексика строго придерживалась всех требований и рекомендаций международных финансовых организаций, но вдруг оказалась в кризисном положении из-за того, что инвесторов стала беспокоить политика правительства, и капитал начал уходить из страны. Произошел обвал валютного курса и банковской системы, процентные ставки превысили 100 %. Все это привело к экономической стагнации и росту уровня безработицы. Мексиканский кризис оказал сильное влияние на все страны Латинской Америки.

1 ноября 1994 г. было объявлено о снижении уровня валютных резервов с 29 млрд долларов в начале марта до 17,1 млрд 3 декабря они снизились до 12,7 млрд.

Сохранялась крайняя неустойчивость на мексиканской бирже. Курс песо сильно колебался. Мексика не располагала средствами для оплаты краткосрочных государственных обязательств, что создавало реальную угрозу платежеспособности страны. 3 января 1995 г. публикуется программа экстренных мер, предусматривающая сокращение внешнеторгового дефицита, сглаживание инфляционных последствий девальвации путем постепенного повышения цен, замораживания зарплаты, сокращения государственных расходов. Ограничение роста денежной массы и уменьшение объема банковских операций позволили избежать гиперинфляции, однако доверие иностранных кредиторов вернуть не удалось.

Итоги 1995 г. свидетельствовали об определенных успехах финансовой стабилизации, однако кризис еще не был преодолен. За две недели октября-ноября 1995 г. курс песо упал с 6 до 7 за доллар. Хотя спад производства начал замедляться, он оказался выше первоначальных предположений. Когда в конце 1994 г. началось «бегство капитала», мексиканское правительство продолжало финансировать растущий дефицит эмиссией ценных бумаг. В результате только за несколько недель в конце 1994 г. на покрытие дефицита было израсходовано около 80 % валютных резервов страны.

Кроме того, большое влияние оказал так называемый «эффект текилы» — действия мексиканского правительства по девальвации песо оказались совершенно неожиданными. Обнародованные данные о состоянии валютных резервов вызвали шок. Началась паника — инвесторы стали срочно изымать средства. Кроме того, они стали опасаться, что правительства стран с аналогичной экономикой последуют за Мексикой. В самой же Мексике паника была вызвана в большей степени непрофессиональными действиями правительства.

Мексиканский финансовый кризис сразу болезненно сказался на экономике Бразилии, хотя доля краткосрочного государственного долга в ВВП здесь была заметно меньше, чем в Мексике. Причем ситуация в Бразильской экономике складывалась аналогично мексиканской в большей степени из-за того, что Бразилия довольно долгое время следовала модели развития Мексики. В Бразилии, как и в Мексике, главными причинами финансового кризиса 1994–1995 гг. стали внезапный отток иностранного капитала, ухудшение состояния торгового и платежного балансов, сокращение валютных резервов и увеличение расходов по обслуживанию внешнего долга.

Азиатский кризис 1997 года

Самое масштабное падение азиатского фондового рынка со времен Второй мировой войны. Кризис произошел вследствие ухода иностранных инвесторов из стран Юго-Восточной Азии. Причина кризиса — девальвация национальных валют региона и высокий уровень дефицита платежного баланса стран ЮВА. Уже в конце 1995 года приближение кризиса стало вполне ощутимым. Азиатские фирмы, активно привлекавшие краткосрочные заимствования на мировом рынке, были заинтересованы в поддержании стабильного курса национальных валют, обесценение которых сделало бы возврат долгов проблематичным.

Сильнее всего финансовый кризис ударил по так называемым азиатским тиграм — Таиланду, Индонезии, Малайзии и Южной Корее. Все эти страны в середине 90-х придерживались одной и той же модели экономического развития, которую им навязывал Международный валютный фонд (МВФ): высокие процентные ставки и текущий платежный дефицит в сочетании с принципиальным отсутствием контроля над движением капитала.

Общая схема кризиса была примерно одинакова. Когда вложения в экономику «тигров» стали менее выгодными, а в США выросли процентные ставки, западные фонды ушли, обрушив курсы национальных валют по отношению к доллару. Обанкротились тысячи компаний, которые брали долларовые кредиты и оказались не в состоянии выплатить их по новому курсу. Ситуацию усугубили рекомендации МВФ, который выдавал экстренные займы на условии проведения крайне болезненных реформ — дальнейшего повышения процентных ставок, сокращения госрасходов и отказа в помощи погибающим предприятиям. В результате темпы экономического роста снизились в разы, а в некоторых странах начался спад. Объем просроченных и безнадежных ссуд был слишком велик: в Индонезии, Малайзии, Южной Корее и Таиланде он составлял около 60 % ВНП, а одни только обязательства перед иностранными банками достигали 30–45 % ВНП (общая сумма долга Малайзии превышала 170 % ВНП, Индонезии — 190 %). Финансовый кризис, переместившись в сферу производства, привел к массовой остановке предприятий и закрытию многих компаний.

Экономический шок был очень болезненным, но кратковременным — уже с конца 1999 года экономика пострадавших стран вновь начала расти.

Российский дефолт 1998 года

Экономический кризис 1998 года в России, получивший названии «дефолт», был одним из самых тяжелых экономических кризисов в истории России.

Основными причинами его были: внушительный государственный долг России, вызванный обвалом азиатских экономик, кризис ликвидности, низкие мировые цены на сырье, являющейся основой экспорта России, а также популистская экономическая политика государства и строительство пирамиды государственных краткосрочных обязательств (ГКО). Датой начала дефолта принято считать 17 августа 1998 года.

Последствия кризиса повлияли на развитие экономики страны как отрицательно, так и положительно. Курс рубля по отношению к доллару упал за полгода более чем в 3 раза — с 6 рублей за доллар перед дефолтом до 21 рубля за доллар 1 января 1999 года. Было подорвано доверие населения и иностранных инвесторов к российским банкам и к национальной валюте. Закрылось большое количество малых предприятий, разорились многие банки. Банковская система оказалась в коллапсе примерно на полгода. Население потеряло внушительную часть сбережений, уровень жизни значительно снизился. Но тем не менее, девальвация рубля позволила российской экономике стать более конкурентоспособной.

В России курс рубля к доллару являлся фиксированным. Свободное движение капитала позволяло иностранным компаниям вкладываться в рынок ГКО. Денежная политика была направлена на сдерживание инфляции. В такой ситуации, при наличии переоцененной валюты (реальный курс рубля к доллару был очень высок), наблюдается сильная спекулятивная атака на валюту. В случае с Россией давление шло через рынок ГКО с его высокими ставками, не соответствующими инфляции. В итоге, снижающиеся валютные резервы заставили Правительство девальвировать валюту через дефолт.

Для западных инвесторов дефолт 1998 года был неожиданностью. Незадолго до кризиса, 13 июля, Международный Валютный Фонд выделил России неотложный кредит на 22 млрд долларов США. Но сборы в бюджет не покрывали даже процентных платежей по государственному долгу.

Девальвация валюты привела к ощутимому снижению положения импорта и усилению позиций экспорта. Российские предприятия, несущие затраты в рублях и экспортирующие товар, стали конкурентоспособными. Укрепление реального курса рубля происходило в течение 7 лет до 2005 года, когда курс достиг показателей 1996–1997 годов.

ПРИЛОЖЕНИЕ 7. КАК ПЕРЕЖИТЬ ФИНАНСОВЫЙ КРИЗИС И НЕ ПОТЕРЯТЬ РАБОТУ

1. Не надо просить о повышении или продвижении по службе. Будьте терпеливы и радуйтесь, что у вас, вообще, есть работа.

2. Добровольно вызоветесь выполнять больше работы. Компании идут на сокращения, поэтому кому-то надо будет взять на себя дополнительную нагрузку. Делайте это с улыбкой, и вскоре вы станете идеальным сотрудником.

3. Приходите на службу раньше всех, а уходите позже всех. Это очевидное решение, которое в нынешних условиях уже не является вопросом предпочтений. Пусть ваш интерес к работе будет очевиден по тому, сколько времени вы ей уделяете. Кроме того, старайтесь избегать телефонных разговоров и sms по личным вопросам в рабочее время.

4. Находитесь всегда в курсе дел. Установите себе сервис уведомлений Google о вашей компании, чтобы знать, что происходит. Вы будете знать, когда ждать увольнений.

5. Не надо паниковать! Работу можно сохранить даже тогда, когда босс говорит вам, что вы попали под сокращение. В таких случаях, предложите работать за меньшую зарплату или неполную неделю.

6. Увольняемым работникам частных компаний эксперты советуют поискать работу в госсекторе. Однако экономисты отмечают, что у государства большая потребность в основном в низкооплачиваемых кадрах.

7. Если почувствовали, что несмотря на все ваши усилия, увольнение неизбежно — заранее начните поиск новой работы. Обновите свое резюме, разошлите его по агентствам и разместите на сайтах поиска работы. Естественно, анонимно, чтобы не нервировать нынешнее начальство.

8. На всякий случай проштудируйте Трудовой кодекс. Учтите, что о сокращении вас должны предупредить за 2 месяца, в день увольнения — выдать пособие в размере месячного заработка, в течение двух следующих месяцев выплачивать такую же сумму, если вы не устроитесь на работу и зарегистрируетесь на бирже труда.

Если вас все-таки уволили

1. Прежде всего успокойтесь и подумайте о том, что делать дальше. Какие у вас есть возможности выйти из создавшейся ситуации? Ни в коем случае не следует паниковать: попытайтесь использовать свои сегодняшние потери для завтрашних приобретений. Если вы потеряли источник доходов — на время ограничьте свои потребности, и одновременно СРОЧНО ищите новый!

Сокращение расходов

1. Учитесь экономить. Смените магазины на более дешевые.

2. Сократите расходы на товары, не являющиеся предметом первой необходимости.

3. Проанализируйте все услуги, которыми вы пользуетесь. Может, есть смысл отказаться от чего-то? Возможно, вам не так уж нужен тариф сотовой связи с возможностью отправки неограниченного количества текстовых сообщений. Безлимитный доступ в Интернет? Или пакет ночных кабельных каналов? Наверняка найдется масса услуг, за которые вы платите, но которые полностью не используете.

4. Откажитесь на время от дорогостоящих покупок.

5. Отложите дорогие поездки — они скоро станут существенно дешевле, в том числе и из-за неизбежного при глобальном кризисе падения цен на нефть, которое удешевит авиабилеты.

6. Ни в коем случае не одалживайте деньги, особенно под проценты.

7. Начните с завтрашнего дня ежемесячно откладывать деньги на непредвиденные расходы; примерно 10–15 % ежемесячного дохода. Это могут быть, к слову, непредвиденные доходы — премии, деньги, подаренные на день рождения и т. д.

Что делать со сбережениями

1. Если сбережений немного, нужно срочно начать их тратить на что-то полезное и относительно долговечное. При этом наиболее разумно купить то, что вы планировали еще до начала кризиса.

2. Если сбережений много и они вложены в деловые и ценные бумаги, трогать их ни в коем случае нельзя. Просто считайте, что вы стали гораздо более долгосрочным инвестором, чем хотели. Если же деньги лежат на депозитах в банках, помните, что система страхования вкладов защищает сбережения до 700 000 руб. Для досрочного отзыва вкладов сейчас нет никаких оснований: государство явно настроено избежать жертв в банковской системе.

3. Сбережения храните в той валюте, в которой планируются расходы. Некоторые специалисты советуют хранить сбережения в разных валютах, а еще лучше — в слитках драгметаллов. Большую часть сбережений (процентов примерно 50) лучше держать в национальной валюте — если ваш бизнес не требует постоянного притока иностранных денег; оставшуюся часть лучше разделить поровну между долларами и евро (по 25 %).

4. Не берите новых кредитов. Лучше аккуратно гасить старые, чтобы не испортить себе кредитную историю. В досрочном возврате уже взятых кредитов тоже нет никакого смысла, если банк не будет пересматривать ставки в сторону повышения. Но если в вашем кредитном договоре есть пункт, позволяющий банку при наступлении ряда случаев повышать процентную ставку без согласования с клиентом, тогда лучше поднапрячься и погасить кредит.

Как быть с недвижимостью

1. Если часть ваших активов — недвижимость, первым делом не рассчитывайте на рост доходов от ее сдачи в аренду, скорее закладывайте их падение. Арендные ставки упадут раньше, чем цены продажи. Жилье все-таки неизбежно подешевеет хотя бы потому, что ипотечные кредиты сейчас становятся недоступными. Даже те немногие банки, которые до сих пор их выдают, устанавливают высокие ставки и становятся все придирчивее к заемщикам.

2. Если у вас серьезные финансовые потери, а вы — владелец большой жилплощади, можно рискнуть поменять ее на меньшую с доплатой. Но только при условии, что эту доплату вы превратите в источник новых доходов.

Пенсионные сбережения

1. Несмотря на все финансовые проблемы, не забывайте откладывать на старость. Выхода на пенсию нельзя избежать, поэтому к ней надо готовиться загодя.

Не суетитесь и не впадайте в стресс

1. Не стоит поддаваться всеобщей панике и волноваться по поводу событий, которые вероятны, но еще не произошли. Вполне возможно, что их и не случится.

2. Сосредоточьтесь не на прошлом или будущем, а на том, что происходит в данный момент. Если вы поймете, что прямо сейчас вам никто и ничто не угрожает, значит беспокоиться не из-за чего.

3. Резко ограничьте поступление негативной информации. Не смотрите ТВ в принципе, особенно новости. Выпуски телевизионных новостей замените просмотром хороших фильмов, а газетам и развлекательному интернету предпочтите книги. Психологи рекомендуют смотреть как можно больше кинокомедий и юмористических передач.

4. Уделите время мероприятиям, которые вы давно планировали, но никак не могли реализовать: сходите в театр, встречайтесь с друзьями, радуйтесь возможности отвлечься… Больше общайтесь с членами семьи, гуляйте и играйте с детьми.

И самое главное:

1. Продолжайте радоваться жизни. Жизнь прекрасна, несмотря ни на какие кризисы.

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

Авторханов А. Г. Происхождение партократии. В 2 тт. Frankfurt/ Main, Possev-Verlag, 1983.

Аникин А. В. История финансовых потрясений. От Джона Ло до Сергея Кириенко. М., 2000.

Аэрс А. Куда ушли народные деньги. М., 2007.

Бажанов Б. Воспоминания бывшего секретаря Сталина. Франция: Третья волна, 1980.

Белых Г., Пантелеев А. Республика ШКИД. М., 1968.

Бжезинский 3. Великая шахматная доска. М., 1998

Буровский А. М Правда о допетровской Руси. М., 2009.

Бутаков А., Тизенгаузен А. Опиумные войны. М., 2002.

Бушков А. Неизвестная война. М., 2008.

Бушков А. Хроники мутного времени. М., 2005

Верхотуров Д. Сталин против Великой депрессии. М., 2009.

Виллани Дж. Новая хроника или история Флоренции. М.: Наука, 1997

Винничук Л. Люди, нравы и обычаи Древней Греции и Рима. М„1988.

Витте С. Ю. Воспоминания (в 3 тт.). М., 1960.

Вишняцкий Л. Б. Культурная динамика в середине позднего плейстоцена и причины верхнепалеотической революции. СПб., 2008.

Внешняя торговля СССР за 20 лет. 1918–1937. Статистический справочник. М., 1939.

Воейков В. Н. С царем и без царя. М., 1994.

Вонсленский М. С. Номенклатура. Господствующий класс Советского Союза. М., 1991.

Гайдар Е. В дни поражений и побед. М., 1997

Гайдар Е. Гибель империи. М., 2007

Гак А. Гражданская война и золотой запас России. //«Наука и жизнь», № 9, 2001.

Гашек Я. Похождения бравого солдата Швейка //Гашек Я. С/с в 5 тт. Тт. 1, 2. М, 1966.

Геращенко В. Монолог первого банкира. М., 2008.

Геродот. История М., 2007.

Голом А. и С. Анжелика и король. М., 2005.

Гончаров И. А. Фрегат «Паллада». Л., 1986.

Городские восстания в Московском государстве XVII в. Сборник документов. М.-Л., 1935.

Готика. Архитектура. Скульптура. Живопись. Антология. Konemann, 2004.

Ле Гофф. Цивилизация средневекового Запада. М., 1992.

Гримм Э. Д. Сборник договоров и других документов по истории международных отношений на Дальнем Востоке (1842–1925). М., 1927.

Делягин М., Шеянов В. Мир наизнанку. М., 2009.

Деникин А. И. Очерки истории русской смуты. Тт. 4–5. М., 2006.

Диас Б. Правдивая история завоевания Новой Испании. М., 2000.

Дрюон М. Железный король. Ставрополь, 1992.

Дрюон М. Узница Шато-Гайара. Ставрополь, 1992.

Дрюон М Яд и Корона Ставрополь, 1992.

Дрюон М. Негоже лилиям прясть. Ставрополь, 1992.

Дрюон М. Французская волчица. Ставрополь, 1992.

Дрюон М. Лилия и Лев Ставрополь, 1992.

Дрюон М. Когда король губит Францию. Ставрополь, 1992.

«Заключение Комиссии Государственной думы по расследованию причин и обстоятельств возникновения кризисной ситуации в Чеченской Республике» М., 1995

Зварич В. В. Нумизматический словарь. Львов, 1979.

Зомбарт В. Буржуа. М., 1994.

Зорин В. Мистеры миллиарды. М., 1965.

Зотов М. От Сталина до Путина. М., 2004.

Инки: владыки золота и наследники славы, М., 1997.

Лондон Д. Перья Солнца. Собрание сочинений в 13 тт. Т. 9. М., 1976.

Катон. Земледелие. М., 2008.

Кинг С. Салимов удел. М., 1994.

Ключевский В. О. Русская история. Полный курс лекций. Т. 3. Ростов-на-Дону, 2000.

Котошихин ГКО России в царствование Алексея Михайловича. СПб., 1906.

Кох А., Свинаренко И. Ящик водки. М., 2004.

Курганов В. Денежный потоп //Донская Волна: Еженедельник истории, литературы и сатиры. Ростов-на-Дону, 1919. № 31 (59), 15 сентября.

Маколей Т. Б. Англия и Европа. СПб., 2001.

Мир после кризиса. Доклад Национального разведывательного совета США. М., 2009.

Мор Т. Утопия. СПб., 1905.

Мухин Ю. Сталин против кризиса. М., 2009.

Мэттингли Г. Монеты Рима. М., 2005.

Норден А. Уроки германской истории. М., 1948.

Немцов Б. Исповедь бунтаря. М., 2007.

История Латвии. XX век. Рига, 2005.

Объявление Главноначальствующего и Командующего войсками Новороссийской области //Единая Русь. Одесса, 1919. № 98,10 декабря.

Орлов А. Драгоценные металлы. М., 1996.

От Распутина до Путина. Петербург: хождение во власть. СПб., 2003.

Отеро Л. Разум и сила: Чили. Три года Народного единства. М., 1983.

Отчет о результатах деятельности Правительства РФ за 2008 год. М„2009.

Очерк истории еврейского народа. Т. 1. Под ред. проф. Ш. Этин-гера. Библиотека-Алия. Иерусалим, 1994.

Павлов Д. В. Стойкость. М., 1983.

Паустовский К. Г. Повесть о жизни. М., 1966.

Пихоя Р. Москва. Кремль. Власть. М., 2007

Платонов С.Ф. Учебник русской истории. Киев, 1928.

Пушкарев Б. С. Две России XX века. Обзор истории 1917–1993. М., 2008.

Пьюзо М. Крестный отец. Красноярск, 1991.

Ремарк Э.-М. Черный обелиск. М., 2005.

РоссияиСША: Экономические отношения 1933–1941. М., 2001.

Русское открытие Америки. М., 2008.

Семенов А. В. Изучение исторических сведений о Российской внешней торговле и промышленности с половины XVIII столетия по 1858 г., СПб., 1858.

Сироткин В. Г. Зарубежное золото России. М., 1999

Сорокин П. Человек, цивилизация, общество. М., 1992.

Стариков Н. Февраль 1917: Революция или спецоперация? М., 2007

Стариков Н. Шерше ля нефть. М., 2009.

Стейнбек Д. Гроздья гнева. М., 1978.

Тарасов А. Миллионер. М., 2004.

Толстой А. Н. Хмурое утро //Толстой А. И. С/с в 6 тг. Т. 4. М., 1951.

Филатьев Д. В. Катастрофа Белого движения в Сибири. 1918–1922. Впечатления очевидца. Париж: Ymca-press, 1985.

Хрестоматия по истории Древнего Востока. Ч. 1. М., 1980.

Хлебников П. Крестный отец Кремля. М., 2001.

Хоффман Д. Олигархи. М., 2007.

Хэрриот Дж. Записки сельского ветеринара. М., 1994.

Цицерон. Философские трактаты. М., 1985.

Черных Е. Н. Металл-человек-время. М., 1972.

Шефнер В.С. Миллион в поте лица //Шефнер В. С. Имя для птицы Л., 1983.

Шкаренков Л. Агония белой эмиграции. М., 1986.

Штокмар В. В. История Англии в средние века. СПб., 2000. Шубин А. Золотая осень или период застоя. М., 2008.

Ясенский Б. Человек меняет кожу. Сталинабад, 1959.

Stresemann G. Vermaeachtnis. Berlin, 1925.

The Travels of Marco Polo, train, by Aldo Rici from the text of L. F. Benedetto. London, 1931.

Travis Hanes III W. and Sanello F. The Opium Wars. Naperville, Illinois, 2002

Wood R. Loos through the Ages. Flove, 1977.

Примечания

1

«Екатерина II набрала займов на 41,404,681 руб. и при жизни не вернула ни ι«шейки… В период революционных и наполеоновских войн главным кредитором выступала Англия: с 1792 по 1816 г. Россия получила более 60 млн рублей, расплачиваясь с Англией последующие 50 лет». Цит. по: Сироткин В. «Зарубежное золото России». М., 1999. С. 8.

2

Количество кризисов в Англии XIX века побило все рекорды.

Кризис 1825 года: 75 банков приостановили платежи, 3300 компаний были признаны банкротами.

Кризис 1836 года: почти 2000 случаев банкротства.

Кризис 1839 года: неурожай и отток монет за границу заставил банки ограничить ссуды и повысить дисконт. Товарный рынок встал.

Кризис 1847 года: очередной неурожай спровоцировал массовый голод, охвативший в первую очередь Ирландию. Цены на хлеб выросли в разы, сократив спрос на промышленную продукцию. Годом позже, когда урожай выдался богатым, стало еще хуже. Цены упали, большинство хлеботорговцев разорились, а вслед за ними — обрушились банки.

Кризис 1866 года: из-за Гражданской войны в США импорт хлопка сократился почти до нуля. Цены на него выросли, большинство хлопчатобумажных фабрик закрылись. Крушение одного из крупнейших британских банков привело к небывалому расстройству всей финансовой системы.

3

Выражение «золотой парашют» вошло в обиход благодаря президенту американской авиакомпании TWA Говарду Хьюзу. В 1960 году по настоянию акционеров Хьюз с позором был отправлен в отставку. На прощанье он умудрился — в виде отступного — прихватить пакет акций, который благополучно потом продал, заработав сотни миллионов долларов.

4

Само название денег в латинском языке — pecunia — прямо происходит от pecus — скот. В Древней Руси IX–XII веков казна тоже называлась скотницей, казначей — скотником. А русское слово «товар» прямо происходит от тюркского слова, означающего «скот».

5

Иногда такие деньги очень строго соотносились друг с другом — почти как монеты. Так, в Кодексе законов грузинского царя Вахтанга VI, составленного в 1705–1708 гг., зафиксировано древнее зерновое исчисление: 4 маковых зерна равнялись одному просяному, 4 просяных приравнивались к ячменному, 4 ячменных — к горошине. — Прим. науч. ред.

6

Хрестоматия по истории Древнего Востока. 1. М., 1980.

7

Мы знаем, что поденная плата составляла 1/6 сикля серебра, что осел стоил 4 сикля, глинобитный дом — 30 сиклей, вол — половину мины серебра, а взрослый мужчина-раб — порядка двух третей мины. Сложность в том, что мы не знаем точного содержания ни сикля, ни мины. Разные ученые называют вес сикля от 5,6 до 14 граммов. Мины — от 300 до 450 граммов. Один грамм серебра сегодня стоит $ 13. Получается — поденная плата: от $ 10 до $ 25, а вол — так $ 2–3 тысячи.

8

К этому стоит добавить, что учиться грамоте (и вообще чему бы то ни было) в Спарте было нельзя. Даже музыке — нельзя. Чтобы маршировать под гимны, пришлось выписать из Афин поэта и певца Параксимена. Этот поэт написал несколько простеньких гимнов, по сравнению с которыми «Интернационал», или «Хорст Вессель» — это уже вершина музыкального искусства.

9

Самим словом «монета» мы, кстати, обязаны Риму. Оно образовано от латинского «Moneta» — «советчица». Так римляне называли богиню Юнону. Первый монетный двор был устроен возле храма Юноны Монеты, и вся продукция этого двора получила соответствующее название.

10

Сорокин И. Человек, цивилизация, общество. М., 1992.

11

Само слово «биржа» произошло от голландского «берзе», то есть бурдюк, мешок из выделанной кожи. В XII веке словом «бурс» называли кожаный кошелек, — по смыслу это то же самое, что и русское «калита». Уже тогда в «бурсах», особых местах встреч коммерсантов, заключались сделки и обменивались деньги. Появилось выражение «идти на биржу». В 1549 году термин стал официальным, и его начали употреблять в документах.

12

Кстати, сорт черного тюльпана существует до сих пор. И действительно, впечатление производит сильное. Во Франции XVII века даже действовала банда «Черный тюльпан»: по одним сведениям, ее главарь держал двух телохранителей-негров, по другим — сам был негром. Александр Дюма, как обычно, сочинил роман, довольно мало соотносящийся с действительностью, но зато очень динамичный и романтичный. А каков фильм с участием Алена Делона!

13

В ХII-ХIII веках на Руси тоже ввели деньги не из металла. Это были меховые деньги, и они обеспечивали единство денежной системы Руси!

Абу Хамид ибн-Гаркави писал о том, как действуют на местах представители князя. Напомним, что в ту эпоху беличьи шкурки были платежным средством, своего рода мягкими монетами. Так вот, в местах торга Гаркави наблюдал следующие сцены: купцы сдают приказчикам князя беличьи шкурки с дефектом; ведь если оторвалась лапка или хвост, вытерся мех — беличьей шкурке уже другая цена, она не годится для расчетов.

Приказчики собирают порченые шкурки в мешки, завязывают их, ставят княжью печать. А вместо 18 порченых шкурок выдают купцам 17 новых и целых.

Позволим себе небольшой тест на знание экономики: о чем напоминает это соотношение: 18 и 17 шкурок? Да-да, вы совершенно правы — это очень похоже на сдачу в банк испорченных банкнот. Банк выдает целые вместо испорченных, удерживая традиционные 6 % за ведение этой полезной операции.

Белки и куницы на всей Руси были платежным средством. И получается — на Руси существовала единая экономическая система с общей валютой. Говоря современным языком: единое экономическое пространство. И поддерживали эту систему не кто иной, как князья из рода Рюриковичей.

Кроме того, «даже с точки зрения психологической, в период разъединения Руси оставалось нечто вроде федерации, очень непрочной федерации, конечно, но… это не было просто механическое скопление совершенно независимых государств» (Вернадский Г. В. Киевская Русь. М., 1996).

14

Библиотека-Алия, Иерусалим, 1994.

15

Говоря откровенно, мы не советовали бы искать эти клады. С тамплиерами связано слишком много такого… странного… Есть тайны, в которые лучше не соваться.

16

Во Франции словом assigats (от латинского assigatio — назначение) называли документы на получение денег. Векселя и расписки, бумажные полуденьги. Позже так назовут бумажные деньги, которые выпускало революционное правительство Франции в 1789 году для решения своих финансовых проблем. В Польше бумажные деньги тоже назвали asygacja — асигациями.

17

Если в 1914 году выпуск бумажных денег составлял 1282 млн руб., то в 1917-м уже 18 088 млн рублей. На 1 января 1914 г. их было в обороте 1665 млн руб.; на 1 января 1915 г. — 2947 млн; на 1 января 1916 г. — 5737 млн; на 1 января 1917 г. -9225 млн руб., а на 1 января 1918 года астрономическая цифра — 27 313 млн руб. Получается, что масса кредитных билетов за 4 года выросла более чем в 16 раз. С начала мировой войны до Февральской революции из общей суммы военных расходов, равной 28 035 млн руб., посредством эмиссии бумажных денег правительство покрыло 8317 млн руб., или почти треть. — Прим. науч. ред.

18

Война поглощала все больше средств. В 1917 г. дефицит госбюджета достиг 22 568 млн. рублей. За период с марта по ноябрь 1917 г. Временному правительству за счет налогов удалось получить 1158,3 млн. рублей. Выпущенный им «Займ свободы» дал 3700 млн. рублей. Этих средств хватило только на покрытие обычных расходных статей госбюджета. Военные же расходы, зашкалившие в 1917 году за 22 561 млн. руб., были покрыты за счет эмиссии бумажных денег. — Прим науч. ред.

19

Сравнительно надежны были и «моржовки» Северного правительства в Архангельске. Назвали их так за изображение моржа на 25-рублевых купюрах. Но и они постоянно девальвировались. В 1913 году соотношение русских и английских денег колебалось около 9 рублей 50 копеек за фунт стерлингов. В апреле 1919 года курс фунта стерлингов на Севере составлял 56 местных рублей, 1 мая — 64, а 21 мая — уже 72 рубля «моржовками». Не гиперинфляция, но весьма и весьма неприятно. — Прим. науч. ред.

20

Объявление Главноначальствующего и Командующего войсками Новороссийской области // Единая Русь. Одесса, 1919. № 98, 10 декабря.

21

Точных данных о количестве захваченного золота до сих пор нет. В опубликованном Минфином колчаковского правительства сообщении указывалось, например, что его общая стоимость составляет 651 535 834 руб. 64 коп.

22

Филатьев Д. В. Катастрофа Белого движения в Сибири. 1918–1922. Впечатления очевидца. Париж, Ymca-press, 1985.

23

…А в бесчисленных сибирских деревушках до сих пор ищут «клад Колчака». За многие годы работы в Сибири я не встретил ни одного села, в котором жители не называли бы как минимум два-три места, где закопали клад белые (казаки, чехи, дезертиры, «парни из нашей деревни»)… При этом расстояние деревни от железной дороги и ее реальная история не имеют никакого значения. — Прим. науч. ред.

24

Продразверстка — это было уже не так плохо. Продразверстка хотя бы теоретически предполагала, что «необходимый» крестьянину хлеб ему можно и должно оставить. До продразверстки была продовольственная диктатура. С конца 1917 года вооруженные отряды рабочих (а часто попросту всевозможного сброда) и «интернациональные части» наемников — латышей, австрийцев, венгров, китайцев попросту отбирали хлеб у крестьян. ВЕСЬ!

9 мая 1918 года Ленин выпускает Декрет «О продовольственной диктатуре». Не о разверстке, а о диктатуре. 13 мая — новый декрет «О чрезвычайных полномочиях народного комиссариата по продовольствию», которым ведал А. Д. Цюрупа.

Согласно декрету, кулаки и вообще сельская буржуазия прячут, скрывают хлеб, и этот хлеб у них следует отнять.

Крестьянам, если и надо что-то оставить, то минимальный паек — столько, чтоб только живы остались. А остальное пусть везут на заготовительные пункты! Кто не сдал «излишков» — тот «враг народа», его сажают минимум на 10 лет с конфискацией всего имущества. «Провести беспощадную, террористическую войну против крестьянской и иной буржуазии, удерживающей у себя излишки хлеба», — писал Ленин.

26 мая в статье «Тезисы по текущему моменту» Ленин уточняет, что надо делать: «1. Военный комиссариат превратить в военно-продовольственный комиссариат, то есть сосредоточить 9/10 работы на передачу армии на борьбу за хлеб и на ведение такой войны на 3 месяца — июнь — август. 2. Объявить военное положение по всей стране в то же время. 3. Мобилизовать армию, выделив здоровые ее части и призвать 19-летних для систематических военных действий по завоеванию, сбору и свозу хлеба и топлива. 4. Ввести расстрел за недисциплину».

27 мая 1918 года создаются первые «продовольственные отряды». В них вступают рабочие, которым прямо говорится: хлеб для вас придерживают кулаки. Пойдите, убейте кулаков, у ваших детей будет хлеб. Не все верят большевикам, многие не хотят вступать в продотряды, и все же 30 тысяч вооруженных рабочих города выставили.

В статье «Товарищи рабочие! Идем в последний и решительный бой!» Ленин призывает «к массовому крестовому походу передовых рабочих ко всякому пункту производства хлеба», к войне против «дезорганизаторов и укрывателей». Он прямо пишет: «Беспощадная война против кулаков! Смерть им!». (Ленин В. И. ПСС. Т. 54. М„1949). — Прим. науч. ред.

25

Внешняя торговля СССР за 20 лет. 1918–1937. Статистический справочник. М„1939.

26

Кронштадский мятеж теперь чаще называют «Кронштадским восстанием», но и это название неверно. Это было не Кронштадтское, а Петроградское восстание. И не военный бунт, а социальная революция. Коммунисты врали, чтобы уменьшить масштаб выступлений. И чтобы скрыть участие в них рабочих.

Начали не матросы. В январе 1921 г. конференция рабочих-металлистов в Москве выносит резолюцию о неизбежном падении советской власти. В феврале Всероссийская конференция горнорабочих (60 % делегатов — коммунисты) требует восстановления свободной торговли. Волнения, забастовки и демонстрации охватывают Петроград, Москву и другие крупные промышленные центры. Поводом стало сокращение хлебного пайка, но требования приняли политический характер: долой ЧК, долой коммунистов, свобода торговли, свободные выборы.

В Петрограде толпы рабочих разоружали красноармейцев. В Новгороде 26 февраля войска получили приказ двигаться в Петроград. 700 солдат Красной Армии разбежались, захватив оружие, а крестьяне разобрали железнодорожные пути, чтобы не пропустить войска к Петрограду. — Прим. науч. ред.

27

Даже при Сталине денежная реформа 1947 года хоть и привела к деноминации рубля из расчета 1:10 (прежняя тысяча стоила теперь сотню), вклады граждан в Сберкассах были переоценены один к одному. Все, кто имел на счету до 3 тыс. старых рублей, сохраняли свои деньги в целости и сохранности. Всё, что больше, подвергалось дифференциации: вклады от 3 до 10 тыс. уменьшались на треть; свыше 10 тыс. — в половину. Но не в 10 же раз! А ведь только-только закончилась война, страна еще лежала в руинах…

28

Хинштейн А. «Ельцин. Кремль. История болезни». М.: ЗАО «ОЛМА Медиа Групп», 2006. Хинштейн А. «Абрамович & Березовский: олигархи с большой дороги». М.: «Лора», 2007.

29

Этот день — 25 июля 1662 года — следует, видимо, считать рождением жанра расследовательской журналистики.

30

Однако закончил Шорин свои дни все равно печально: 11 лет спустя его имущество было продано за недоимки и отписано казне. Для того времени человек он был явно небедный, имел кожевенные промыслы в Нижнем Новгороде, его приказчики торговали в Москве, Архангельске, Великом Устюге, городах Сибири и Поволжье. Несколько лет был таможенным головой в Архангельске, разрабатывал Новоторговый устав 1667 г. Даже в Большой Советской Энциклопедии о нем есть небольшая заметка. В общем — типичный олигарх с поправкой на XVII век.

31

Острота, правда, позаимствована у Остапа Бендера.

32

Уже когда книга сдавалась в печать, стало известно о том, что Абрамович за полмиллиарда долларов купил еще и самую большую из выпускавшихся когда-либо яхт; это даже не яхта, а почти океанский лайнер длиной 179 метров. Называется он «Эклипс», что в переводе значит «Затмение»; вот уж точно — затмение…

33

Венчур (venture) — предприятие малого бизнеса, занимающееся опытно-конструкторскими разработками и прочими наукоемкими работами, благодаря которым осуществляются рискованные проекты.

34

Среди наложивших на себя руки россиян нет ни одного участника «золотого списка», хотя многие самоубийцы людьми были явно не бедными. В их числе: директор читинской компании «Жилстрой» Борис Свердлин, генеральный директор ИФГ «Партнер» Сергей Мурафер, крупный уральский ресторатор Александр Доронин, глава концерна «СОБИ» Владимир Зубков, организатор нижегородской торговой сети «Интермода» Сергей Поляков, совладельцы питерских аптек «Первая помощь» Алексей Хромов и Владимир Григориади. В последнее время, однако, число подобных самоубийств резко снизилось.

35

Читатель может сам поискать: http://www.google.ru/search7hHru &newwindow»

36

Во время первой русской революции имел место еще один занимательный инцидент: в Швейцарии на японские деньги был закуплен огромный арсенал оружия — 25 тысяч винтовок, 3 тонны взрывчатки, свыше 4 миллионов патронов — и английским пароходом «Джон Графтон» отправлен в Россию. Все это предназначалось для русских боевиков. К счастью, до места доставки груз не дошел, пароход сел на мель в наших водах.

37

Дословно Ллойд Джордж сказал несколько иначе, но смысл примерно тот же: «…торгуем же мы с людоедами Сандвичевых островов?»

38

Старые стихи Павла Когана читаются теперь особенно актуально:

У нас у всех — единый жребий,

Лишь стоит ногу подвернуть,

И в тот же миг в Аддис-Абебе

От боли вскрикнет кто-нибудь.

39

Другое дело: мы все прекрасно понимаем, что 10–12 % т. н. официальной инфляции в России 2007–2008 гг. — точно такая же умозрительная цифра, как и 2–3 % инфляции в Евросоюзе. Каждый, кто лично ходит по магазинам, платит за квартиру и свет, заправляется на бензоколонках, понимает, насколько эти параметры далеки от реальности. Утешает лишь то, что «евроинфляция» — миф такой же, как и официальная российская инфляция по Минфину, только стартовые цифры поменьше.

40

Котошихин Г. К. О России в царствование Алексея Михайловича. СПб., 1906.

41

Подробнее о Медном бунте вы можете прочесть в книге одного из авторов: Мединский В. Р. О русском воровстве, особом пути и долготерпении. М., 2008.

42

Рассказывают, что шедший во главе демонстрации невольный провокатор поп Гапон, когда началась стрельба на поражение, обезумев от страха, прятался где-то в подворотнях, трясся и рыдал: «Нет, нет больше Бога, нет больше царя!» Надо признать, в отношении Николая Романова он оказался пророчески прав.

43

Отсюда — и берет свое начало знаменитая поговорка насчет съеденного пуда соли; т. е. прожить бок о бок больше года.

44

Впрочем, достоверно не доказано, что поджог совершили именно восставшие. Среди самих москвичей бытовало убеждение, будто пожар специально устроили люди главы правительства боярина Морозова, дабы отвлечь народ от бунта.

45

Опять мы видим действия олигархов с их неправдоподобным эгоизмом, жадностью, неумением видеть дальше собственного носа. Меншиков мог бы в одиночку содержать всю русскую армию несколько лет. Но ни он, ни миллионер Толстой, ни другие олигархи не дали казне ни копейки. Кончилось для них все печально: Меншиков умер в ссылке, Толстой вместе с сыном — в каменном мешке Соловецкого монастыря. Но тогда, когда государство бедствовало, вся тяжесть чрезвычайного налога легла не на богатейшую верхушку общества, а на народ.

46

Ключевский В. О. Русская история. Полный курс лекций. Т. 3. Ростов-на-Дону, 2000. С. 183.

47

Чтобы оценить масштаб событий, попробуйте пересчитать эти цифры в применении к российскому народонаселению. 7,5 % — выходит где-то 11 миллионов человек.

48

Кстати, среди преподавателей чилийской военной академии было немало эмигрантов из России. Служили они и в армии Чили. Одним из приближенных к Пиночету людей был некто генерал Мигель — Михаил Краснов, внучатый племянник главы Всевеликого Войска Донского в 1918–1919 годах, Павла Николаевича Краснова. Эти люди охотно рассказывали чилийским сослуживцам и друзьям об историческом опыте своего Отечества. А ужасавшиеся от их рассказов чилийцы видели, к чему на практике ведут социалистические эксперименты.

49

Прокудин Д. В., Меерсон Б. М. Лекции по истории западной цивилизации. Лекция 7. Дивный мир и его катастрофа (1923–1933). http://som.fio.ru/ item.asp?id= 10001064.

50

Океанский лайнер балансовой стоимостью 250 тысяч долларов в кризис продавали за 2 тысячи, потом за 280 долларов. Автомобиль «Форд», предок того «Фокуса», который воплощал нефтяное изобилие у нас, стоил 400–700 долларов в 1928 году и 30–70 — в 1932-м. Даже по этим ценам автомобили почти не покупали. — Прим науч. ред.

51

К 1930 г. закупочные цены на пшеницу и кукурузу упали в 2,7 раза, на хлопок — более чем в 3 раза, на мясо — в 3,5 раза, на молоко — в 6 раз.

52

Кинг С. Салимов удел. М., 1994.

53

Стал бы Михаил Ходорковский нашим Гербертом Гувером, если бы политические амбиции привели его не на тюремные нары, а на ковровые дорожки Кремля? Наверное, все-таки нет. Одно дело - выдуманная легенда селфмейдмена (такая же есть у Абрамовича, Прохорова, да и у любого нашего олигарха), и совсем другое — реальная практика сколачивания миллиардных состояний в постсоветской России. Здесь все решалось не личными деловыми качествами, а личной коррумпированностью и деловой готовностью коррумпировать других. Несмешная шутка: «Какой автомобиль оказался самым дорогим в истории?» — «"Нива", которую, говорят, Березовский подарил дочери Татьяне Дьяченко».

54

Для сравнения: из шести генераторов, установленных на Днепрострое, пять — дело рук «Дженерал Электрик». Проект Магнитогорского металлургического комбината изначально бралась разработать американская фирма «Мак Ки»; все котлы были здесь немецкими, рудодробилка (агрегат весом в 260 тонн!) — американская. Монтировали их сами же производители: в первом случае — «AEG», во втором — фирма «Трайлер». На строительстве «Куз-нецкстроя» применялась американская технология сборки мостов, контролировала их компания «Фрейн». Подобных примеров множество.

55

Собственно, «сухой закон» оставался формальностью. Когда в 1925 году с визитом в США прибыл наследник британской короны принц Эдуард, его спросили, что он думает о введенном в Америке запрете на алкоголь. Принц страшно удивился и поинтересовался, когда власти намерены ввести его в действие.

56

Занятно, что при Рузвельте одной из вновь созданных организаций стал Федеральный жилищный банк, который предоставлял кредиты организациям, занимающимся ипотечным кредитованием. Это прообраз будущей Fannie Мае, которая, в свою очередь, стала символом мирового кризиса-2008.

57

Лагери «белые» в тех же «Гроздьях гнева» подробно описал Джон Стейн-бек. Для живописания лагерей негритянских потребуется, вероятно, родившийся в Америке киножанр: «фильм ужасов».

58

В СССР действовал пресловутый «закон о колосках», но отравлять и уничтожать еду, чтобы голодные до нее не добрались, все-таки ни Сталин, ни Берия не додумались.

59

В те времена Минфин ведал не только одними финансами, но и управлял промышленностью, торговлей, и даже железными дорогами.

60

Параллельно существовали и серебряные деньги. Забегая вперед, уточним, что теперь уже серебро не используется как платежное средство и стремительно дешевеет. Золото же, наоборот, превращается в сокровище и резко растет в цене.

Унция золота за последние 35 лет подорожала в 25 раз — с 40 до 1000 долларов. В то время как унция серебра стоит сегодня лишь около $12.

61

Государственный Банк. Отчет за 1913 г. СПб., 1914.

62

К ноябрю 1941 года были оккупированы территории, где проживало около 40 % всего населения СССР. На их долю приходилось 68 % производства чугуна, 60 % — алюминия, 58 % — выплавки стали, 63 % — добычи угля.

63

Бытует легенда, что поначалу группа ученых-экономистов, просчитав новый курс укрепленного рубля, предложила сохранить прежнее соотношение с долларом. Однако Сталин сказал: ученые ошибаются. У нас цены снижались в 7 раз, а на Западе инфляция. Значит, правильный курс — 4 рубля. И ученые моментально с ним согласились.

64

Артис Пабрикс, министр иностранных дел Латвии. Из книги «История Латвии XX век». Рига, Jumava, 2005.

Content

Александр Евсеевич Хинштейн, Владимир Ростиславович Мединский
Кризис

ОТ АВТОРОВ

Глава 1. ЗОЛОТЫЕ ЧЕРЕПКИ

Завтра была война

Гиперболоид генерала де Голля

Жизнь взаймы

Конкистадоры XX века

Чай, опиум и отрезанные пальцы

Звездно-полосатая пирамида

«МММ» по-американски

И трешка — на подкуп президента…

Золотые парашютисты

Блеск и нищета Жасминного Джо

Дело Ло живет. И побеждает?

Глава 2. АВГУСТЕЙШИЕ ФАЛЬШИВОМОНЕТЧИКИ

Три кольца золота

Богатый Крез

Спартанцы против глобализма

Диета для монеты

Мафия бессмертна

Что дозволено Юпитеру…

Кошелек Д’Артаньяна

Революция цен

Анжелика и король

Многоженство и людоедство

Тюльпанная лихорадка

Немного морали

Глава 3. ПЕРЬЯ СОЛНЦА

Романтики с большой дороги

Рыцари, золото и расписки

Золотая сеть

Первый банковский кризис

На корм крысам

Королей я путаю с тузами…

«Обманывается на серебро…»

Война и бумажные деньги

Талон на повидло

Бабочки и Троцкий

Дорожная пыль

Тайна золотого запаса

Золотые унитазы

Три лимона — репа…

Красный Бриллиант

Вместо послесловия

Глава 4. ПИР ВО ВРЕМЯ ЧУМЫ

С протянутой рукой…

Миллиардеры из ниоткуда

Как воровалось всё

Колбасная революция

Нахальная молодежь

Гувернеры Егора Гайдара

«Черный вторник» — every day

Лохотрон с большими нулями

Медный бунт

Глава 5. ЯРМАРКА ТЩЕСЛАВИЯ

«У кого нет миллиарда — пусть идет в ж…»

Олигархи с протянутой рукой

Глава 6. НАЛОГ НА ГРОБЫ

Обрезание денег

Монетизация Петра Первого

От Перона до Гайдара

Повелители иглы

Во глубине Скопинских руд…

Глава 7. «НЕ ВПИСАЛИСЬ В РЫНОК»

Города — призраки

Американские гастарбайтеры на стройках пятилетки

Демократия, подкрепленная танками

Американский ГУЛАГ

Владимир Владимирович Рузвельт

Сравнительная таблица деятельности Ф. Рузвельта и В. Путина

Непутевый путеец

По прозвищу «Зверь»

Не так страшен черт…

ПОСЛЕСЛОВИЕ

ПРИЛОЖЕНИЕ 1. DOWN-ЛИСТ: 50 CАМЫХ ОБЕДНЕВШИХ ОЛИГАРХОВ (рейтинг потерь российских миллиардеров)

ПРИЛОЖЕНИЕ 2. МИРОВОЙ DOWN-ЛИСТ (По данным журнала «Форбс»)

ПРИЛОЖЕНИЕ 3. ЛОПНУВШИЕ БАНКИ

ПРИЛОЖЕНИЕ 4. ХРОНИКА ПИКИРУЮЩЕЙ ЭКОНОМИКИ. МИРОВОЙ ФИНАНСОВЫЙ КРИЗИС 2008–2009 ГОДОВ ДЕНЬ ЗА ДНЕМ

ПРИЛОЖЕНИЕ 5. КРАТКАЯ ХРОНОЛОГИЯ КРИЗИСОВ В РОССИИ 1598–1613. Смутное время

ПРИЛОЖЕНИЕ 6. КРАТКАЯ ХРОНОЛОГИЯ МИРОВЫХ ЭКОНОМИЧЕСКИХ КРИЗИСОВ ΧΙΧ-ΧΧ в в.

ПРИЛОЖЕНИЕ 7. КАК ПЕРЕЖИТЬ ФИНАНСОВЫЙ КРИЗИС И НЕ ПОТЕРЯТЬ РАБОТУ

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

Примечания