Дао. Три сокровища. Беседы о «Дао Де Цзин» т. 2

ДАО

ТРИ СОКРОВИЩА

Том 2

Эта книга составлена из цикла лекций Ошо: «Дао. Три сокровища» — комментариев книги Лао-цзы «Дао Дэ Цзин»

Лекции были проведены 11-20 июня 1975 г. в Международной коммуне Ошо. Индия, г. Пуна

Книга выпущена по заказу Московского медитационного Ошо-центра «Нирвана» — выпуск и распространение Ошо: 125422, Москва, Солдатову А. В. до востребования 190-47-93

Редактор Свами Вит Праяс

Перевод Бурлак Татьяны

Технический редактор Булычев Алексей

Художественное оформление Свами Прем Латиф

Корректор Булычева Ирина

Тираж 10 000 экз. Заказ №1791 Цена договорная

© Московский медитационный центр Ошо «Нирвана»,1994

Содержание

Глава 1. О ПОЗНАНИИ ЗАКОНА ВЕЧНОСТИ

Глава 2. ОТКАЗ ОТ ВЫБОРА

Глава 3. О ТЩЕТЕ БОРЬБЫ

Глава 4. БУДДЫ И ГЛУПЦЫ

Глава 5. О КАЧЕСТВАХ ДАОСА

Глава 6. ДИСЦИПЛИНА И КОНТРОЛЬ

Глава 7. О САМОЙ НЕЖНОЙ СУБСТАНЦИИ

Глава 8. В СУЩЕСТВОВАНИИ НЕТ ВОПРОСА

Глава 9. О СПОКОЙНОЙ ТИШИНЕ

Глава 10. КАЖДЫЙ БУДДА ОБОГАЩАЕТ ВСЕЛЕННУЮ

Глава 1

О ПОЗНАНИИ ЗАКОНА ВЕЧНОСТИ

«Достигай предела в покорности, твердо держись основы тишины.»

«Бессчетное число предметов обретают форму и начинают двигаться, но я наблюдаю, как они возвращаются в свое небытие подобно тому, как растение роскошно поднимается ввысь, но возвращается к своему корню (земле) откуда оно происходит».

«Возвращение к корню — это покой. Оно называется возвращением к своей неизбежности. Возвращаться к своей неизбежности значит найти закон вечности. Знать закон вечности — значит? быть просветленным, а не знать закона вечности — значит навлечь беду».

Смерть — это неизбежность. Так должно быть, потому что это начало: вы приходите из смерти и уходите в смерть. Жизнь всего лишь миг между двумя пустотами, лишь полет птицы между двумя состояниями небытия.

Если смерть неизбежность по сути своей, тогда вся жизнь становится подготовкой, тренингом к ней, сферой познания того, как умереть правильно и как умереть полностью и всецело. Вся жизнь состоит в том, чтобы научиться умирать. Но почему-то человечество обрело ложное понятие о смерти, понятие смерти как врага. На этом основаны все ложные концепции и в этом причина того, что человечество блуждает вдали от закона вечности, от Дао.

Как это произошло? Это нужно понять.

Человек рассматривает смерть как врага жизни, как будто смерть существует для того, чтобы разрушить жизнь, как будто смерть против жизни. Если это входит в понятие смерти, тогда, конечно, мы должны бороться со смертью и жизнь становится попыткой преодолеть смерть. Тогда вы боритесь со своим началом, вы сражаетесь против своей неизбежности, вы сражаетесь против того, что должно произойти. Вся эта битва абсурдна, так как смерти избежать невозможно. Если бы она была чем-то таким, что находится снаружи вас, ее можно было бы избежать, но она внутри вас. Вы несете ее в себе с самого момента рождения. Вы начинаете умирать, когда начинаете дышать, в тот самый момент.

Неверно говорить, что смерть приходит в конце: она с самого начала находится с вами. Это часть вас, это ваш сокровенный центр, она растет вместе с вами и однажды она подходит к кульминации, однажды она вступает в пору цветения. День смерти — это не день, когда смерть пришла, это цветение. Смерть росла в вас все это время; теперь она достигла пика, и однажды, когда смерть достигнет пика, вы исчезнете обратно в начало.

Но человек приобрел неправильное отношение, и это неправильное отношение рождает бой, борьбу, насилие. Человек, который считает смерть противоположностью жизни, никогда не сможет быть пацифистом. Это невозможно. Человек, думающий, что смерть — враг, никогда не чувствует себя легко, раскованно. Это невозможно. Как вы можете быть раскованным, когда враг подстерегает вас каждую минуту? Он набросится на вас и уничтожит. Как вы можете не быть напряженным, когда смерть ожидает вас прямо за углом и тень смерти вечно падает на вас? Она может наступить в любой момент. Как вы можете предаваться покою, если там смерть? Как вы можете расслабиться? Враг не позволит вам расслабиться.

Отсюда происходят напряжение, беспокойство, страдания человечества.

Чем больше вы сражаетесь со смертью, тем более беспокойным становитесь, и вы вынуждены стать таким. Это естественное следствие. Если вы воюете со смертью, вы знаете, что будете побеждены. Как вы можете довольствоваться жизнью, концом которой будет поражение? Вы знаете, что какие бы усилия вы не затратили, ничто не сможет победить смерть. В глубине души вы можете быть уверены только в одной вещи, и эта вещь — смерть. Все остальное в жизни неопределенно, только смерть определенна. Есть только одна определенность, эта определенность в том, что вы имеете врага. Воюя с определенностью и надеясь на неопределенность, как можно пребывать в спокойствии? Как можно расслабиться, успокоиться, овладеть собой? Невозможно.

Ко мне приходят люди и говорят, что хотели бы обрести покой, хотели бы чувствовать себя уютно в этом мире, хотели бы быть спокойными, что они нуждаются в определенной релаксации. Но я смотрю в их глаза и вижу в них страх смерти. Может быть, они пытаются расслабиться для того, чтобы им было легче сражаться со смертью? Может быть, они хотят найти покой, чтобы стать сильнее в борьбе со смертью? Но если смерть находится рядом, как можно расслабиться, умиротвориться, быть спокойным, обрести душевный комфорт?

Если смерть — враг, тогда в основе своей и вся жизнь становится вашим врагом. Тогда каждый миг отовсюду нависает тень, тогда каждый миг отовсюду вам вторит смерть. Тогда вся жизнь становится враждебной и вы начинаете сражаться.

Концепцией западного мышления является борьба за выживание. Они говорят: «Выживает сильнейший», «Жизнь — это борьба». Почему она борьба? Она борьба, потому что смерть воспринимается как противник. Но поняв однажды, что смерть не противник жизни, а присущая ей часть, которую невозможно от нее отделить, приняв смерть как друга, вы вдруг трансформируетесь. Вы преобразились; ваш взгляд на вещи приобрел новое качество. Теперь нет борьбы, нет войны, вы не сражаетесь с кем-то; теперь вы можете расслабиться, теперь вы дома. Однажды смерть становится другом, и только тогда жизнь тоже становится другом. Это может показаться парадоксальным, но это так, это только внешне парадоксально. Если смерть враг, тогда в основе своей жизнь тоже враг, потому что жизнь ведет к смерти.

Каждый тип жизни ведет к смерти: жизнь бедняка, жизнь богача, жизнь удачливая и жизнь неудавшаяся, жизнь мудреца и жизнь невежи, жизнь грешника и жизнь святого. Все типы жизни, как бы ни были они различны, ведут к смерти.

Как можно любить жизнь, если вы против смерти? Тогда ваша любовь не что иное как собственничество, ваша любовь не что иное как цепляние. Против смерти вы цепляетесь за жизнь, но вы понимаете что эта самая жизнь приближает смерть все ближе и ближе каждый день. Стало быть, вы обречены. И все ваши попытки обречены. И тогда растет беспокойство, все существо дрожит. Вы живете в страхе и становитесь агрессивны и безумны.

На Западе пропорция безумных людей намного выше, чем на Востоке. Причина ясна: Запад воспринимает смерть как противника жизни, а на Востоке существует совершенно противоположная точка зрения. Жизнь и смерть — одно, два лика одного и того же явления. Когда вы принимаете смерть, вы сразу принимаете множество других вещей. В самом деле, если вы принимаете смерть как часть жизни, тогда все остальные враги становятся также составной частью дружбы, потому что основная двойственность постепенно исчезает, двойственность жизни и смерти, бытия и небытия. Если основная двойственность растаяла, тогда все другие двойственности становятся несущественными, они исчезают. Вы вдруг дома: глаза становятся ясными, в них нет тумана, восприятие абсолютно ясное, и нет никакой тьмы вокруг.

Но почему, почему это случилось на Западе? И это происходит также и на Востоке, потому что с каждым днем Восток все больше поворачивается лицом к Западу. Во всей системе образования, в научных взглядах Восток уже не является чисто восточным, он заражен. Восток теперь тоже становится беспокойным, напуганным.

Вы заметили, что на Западе большей частью общества осознается время, но на Востоке часть такого осознания невелика, и если существует, то лишь в культурных, образованных слоях? Если вы обратитесь к сельской местности, то там осознания времени не существует.

На самом деле, осознание времени — это осознание смерти: когда вы боитесь смерти, тогда ваше время коротко. Так много дел надо сделать - и так мало дано времени; вы осознаете это в каждый миг. Жизнь укоротилась, поэтому вы напряжены, мечетесь, делая множество дел, стараясь получить от всего этого удовольствие, бегая с места на место, от одного удовольствия к другому — не получая удовольствия ни от чего, потому что вы осознаете время.

На Востоке люди в такой степени не осознают время, потому что они приняли жизнь. Вам, может быть, известно, что в Индии смерть называют временем. Мы называем смерть «Кал» и время мы тоже называем «Кал». «Кал» означает время и «Кал» означает также и смерть. Употребление одного и того же слова для разных понятий означает очень глубокое понимание, и в этом много смысла. Время — это смерть, смерть — это время. Чем больше вы осознаете смерть, тем больше вы осознаете время; чем меньше вы осознаете смерть, тем меньше вы осознаете время. Тогда не существует вопроса о времени. Если в вашем понимании жизнь полностью поглотила смерть, осознание времени просто исчезло.

Почему на Западе, а теперь и на Востоке столько беспокойства о смерти, настолько много, что жизнь совершенно не приносит радости?

Живя в безвременном мире, скалы намного счастливее, чем человек; живя в мире, где неизвестна смерть, деревья намного счастливее человека, не потому что они не умирают, а потому что не знают о смерти. Животные счастливы, торжествуя; птицы, распевая; все сущее, кроме человека, блаженно в своем неведении о смерти. Только человек знает о смерти и это создает все другие проблемы; это ключевая проблема, основная трещина.

Так не должно быть, потому что человек — это самое совершенное, вершина всего существующего. Почему же так происходит с человеком? Всякий раз когда вы достигаете вершины, едва ли не рядом долина становится все глубже. Высокий пик может существовать только рядом с глубокой долиной. Для скал не существует ни несчастья, ни долинной части, потому что их счастье находится также и на ровной поверхности.

Человек — это вершина, он поднялся высоко, и вот поэтому рядом находится глубина, долина. Вы смотрите вниз и испытываете приступ тошноты, вы смотрите вниз и боитесь. Долина — это часть вершины, долина не может существовать без вершины, и вершина не может существовать без долины; они — вместе, они являются сообщностью. Но человек, стоящий на краю вершины, смотрит вниз и испытывает тошноту, головокружение, страх, ужас.

Человек — сознателен, вот где лежат все беды. Сознание — это обоюдоострый меч; он режет двумя сторонами. Оно может принести такое счастье, о котором не слыхали нигде за все время существования; оно также может сделать вас таким несчастным и жалким, что нигде в мире о таком слыхом не слыхивали. Человек — это двойная возможность: будучи сознателен, он имеет перед собой две открытые дороги.

Сознание может быть наслаждением, но оно также может стать проклятием. Всякое наслаждение приходит с проклятием, и вопрос в том, что это полностью зависит от того, как вы выбираете. Позвольте мне объяснить это вам, и тогда мы легко войдем в сутру.

Человек сознателен. В тот момент, когда он становится сознательным, он также начинает осознавать конец, и он собирается умирать. Он начинает осознавать завтрашний день, осознавать время, осознавать, что время проходит, и тогда рано или поздно конец подойдет совсем близко.

Чем больше человек становится сознательным, тем больше смерть становится проблемой, единственной проблемой. Как избежать этого? Это неверное использование сознания. Это подобно тому, как если бы ребенку дали телескоп, а ребенок не знает, как с ним обращаться. Он смотрит в телескоп с обратного конца.

Сознание — это телескоп, и вы можете смотреть через него с обратного конца. Но этот обратный конец может иметь свои собственные преимущества: в том, что создает лишние заботы. Через обратный конец телескопа вы можете увидеть, как много возможно преимуществ; на коротком расстоянии многие преимущества возможны. Люди, осознающие время, выигрывают что-то по сравнению с людьми, которым неведомо осознание времени. Люди, осознающие смерть, достигают многою по сравнению с людьми, не осознающими смерть. Вот почему Запад идет по пути накапливания материальных богатств, а Восток остается бедным. Если вы не осознаете смерть, кто беспокоится?

Люди живут за мигом миг, словно завтрашнего дня не существует. Кто накапливает? Для чего? Сегодня так прекрасно, почему бы не повеселиться, а что будет завтра, увидим, когда оно придет.

На Западе накопили множество богатства, потому что они осознают время. Они сократили всю свою жизнь до вещей, материальных вещей — небоскребов. Они достигли огромного богатства, которое является преимуществом со стороны обратного конца. Они могут видеть только определенные вещи, которые находятся близко, на коротком расстоянии, они не умеют смотреть вдаль. Их глаза стали подобны глазам слепого, который не может смотреть вдаль. Он смотрит только на то, что можно приобрести прямо сейчас, не думая о том, что в конце концов это может слишком дорого обойтись. На большом расстоянии это преимущество не убеждает в том, что оно—преимущество. Вы можете построить большой дом, но к тому времени, как он будет закончен, вы готовы уйти, вы совсем не можете в нем жить. Вы могли бы прекрасно прожить в маленьком доме, даже коттедж сгодился бы, но вы думали, что будете жить во дворце. Теперь дворец готов, но человек ушел. Его нет.

Если вы осознаете время, вы будете безумно накапливать вещи, вы превратите всю свою жизненную энергию в вещи. Человек, который осознает все пространство, будет наслаждаться данным моментом изо всех сил. Он будет парить в небесах. Он не будет беспокоиться о завтрашнем дне, потому что он знает, что это самое завтра никогда не наступит. Он глубоко верит в то, что в конце концов единственная вещь, к которой нужно стремиться, это быть самим собой.

Жить, жить настолько полно, чтобы войти в контакт с собой. И другого пути войти в контакт с собой нет. Чем полнее вы живете, тем глубже знаете себя во взаимоотношениях с другими людьми, в одиночестве; чем глубже вы входите во взаимоотношения, в любовь, тем глубже знаете. Любовь становится зеркалом. И тот, кто не любил, не может находиться один, он совершенно одинок.

Тот, кто любил и познал взаимоотношения, может находиться один. Но его уединенность имеет совершенно иное качество, оно — не одиночество. Он жил во взаимоотношениях, наполненных его любовью, познал другого и познал себя через другого. Теперь он знает себя непосредственно, теперь зеркало не нужно.

Только представьте себе человека, который ни разу не смотрелся в зеркало. Может ли он закрыть глаза и увидеть свое лицо? Невозможно. Он не может даже вообразить свое лицо, не может созерцать его. Но человек, подошедший к зеркалу, заглянувший в него, узнает через него свое лицо, он может закрыть глаза и увидеть свое лицо внутренним зрением. Вот что происходит во взаимоотношениях. Когда человек вступает во взаимоотношения, они отражают, изображают его, и он узнает множество вещей, которых и не подозревал в себе.

Через другого он познает свой гнев, свою жадность, свою ревность, свое собственничество, свое чувство сострадания, свою любовь и тысячи оттенков настроения своего существа. Он сталкивается с множеством настроений через другого. Мало-помалу приходит момент, когда он наконец может оставаться один; он может закрыть глаза и познать свое сознание непосредственно. Вот почему я говорю, что для людей, не знавших любви, созерцание очень, очень трудно.

Те, кто любил глубоко, могут стать глубокими созерцателями; те, кто любил во взаимоотношениях, теперь находятся наедине с собой. Теперь они стали зрелыми, и в другом человеке нужды нет. Если другой присутствует, они могут это разделить, но необходимость исчезла, теперь зависимости нет.

Сознание начинает осознавать смерть, наступающую в конце. Если сознание становится осознанием смерти в конце, растет страх. Этот страх находит внутри вас свое постоянное убежище. Тогда вы начинаете убегать от жизни; вы бежите отовсюду, где есть жизнь, потому что везде, где есть жизнь, возникает тень, мелькание смерти. Люди, слишком боящиеся смерти, не влюбляются ни в кого, они влюбляются в вещи: вещи никогда не умирают, потому что они никогда не жили.

Вы можете иметь вещи навсегда и навечно, и более того, их можно заменить. Если одна машина отслужила, вы можете заменить ее другой того же производства. Но вы не можете заменить человеку: если ваша жена умирает, она умирает навсегда. Вы можете заиметь другую жену, но ни одна женщина никогда не заменит ее: ни при каких условиях ни одна другая женщина не станет той самой женщиной. Если ваш ребенок умирает, вы берете другого, но ни один принятый ребенок не будет иметь того самого качества родства, которое имел ваш собственный ребенок. Рана остается, она не излечивается.

Люди, слишком боящиеся смерти, начинают бояться жизни. Тогда они начинают накапливать: большой дворец, большую машину, миллион долларов, рупии, то и это, вещи, которые бессмертны. Рупия бессмертнее розы. Они не думают о розах, они занимаются только накоплением рупий.

Рупия никогда не умрет, она почти бессмертна, но вот роза... Утром она жива, а к вечеру ее уже нет... Они начинают бояться роз, они не смотрят на них. Или иногда, когда возникнет такое желание, они покупают пластиковые цветы. Они хороши. С пластиковыми цветами вы чувствуете себя комфортно, потому что они дают ощущение бессмертия. Они могут быть всегда, всегда, всегда... А живая роза — утром она такая живая, а к вечеру она увяла, лепестки легли на землю, она вернулась в свое начало. Из земли она приходит, расцветает на короткое время и источает свой аромат на все живое. Когда миссия исполнена, послание передано, она молча возвращается в землю и исчезает без единой слезы, без капли сопротивления. Вы когда-нибудь видели, как лепестки падают с цветов на землю? Как красиво и грациозно они падают — не цепляясь, ни на миг не пытаясь удержаться. Пробежал ветерок, и весь цветок ушел в землю, вернулся к своему началу.

Человек, боящийся смерти, будет бояться и жизни, будет бояться любви, потому что любовь — это цветок, любовь — не рупия. Человек, боящийся смерти, может жениться, но он никогда не полюбит. Женитьба подобна рупии, любовь подобна цветку розы. Она может быть и может не быть, вы не можете быть уверены в ней, здесь совсем нет законного бессмертия. Женитьба — это то, за что цепляются, она имеет сертификат, за ней стоит суд, она имеет силу полиции и за ней стоит президент; они явятся, если что-то будет не так.

Но с любовью... У розы, конечно, есть сила, но розы — не полисмены, они — не президенты, они не могут защитить.

Любовь приходит и уходит, женитьба просто наступает. Этот институт брака — мертвое явление. Просто немыслимо, но люди любят жить в установленных законах. Боясь смерти, они убили все возможности смерти откуда бы ни было. Они создают вокруг себя иллюзии, что все останется таким как есть. Все надежно и в безопасности. Спрятавшись за эту надежность, они чувствуют определенную безопасность, но это глупо, бессмысленно. Ничто не может спасти их: смерть придет, постучит в их дверь, и они умрут.

Сознание может принимать две точки зрения. Одна: бояться жизни, потому что через жизнь приходит смерть. Другая: любить жизнь так глубоко, что начинаешь любить и смерть тоже, потому что это ее сокровенное ядро.

Первое отношение приходит от думания, второе отношение приходит от медитации. Первое отношение приходит от обилия дум, второе — от бездумного ума, из бессознательного. Сознание может быть сужено до думания. Мысли могут растаять, превратиться опять в сознание.

Вообразите себе реку в холодную зиму. При появлении айсбергов определенные части воды заморожены. Потом наступают более сильные холода, температура опускается ниже ноля, и вся река замерзает. Теперь нет движения, нет течения. Сознание — это поток, река; с обилием мыслей поток замерзает. Если мыслей слишком много, слишком много «мыслей-помех», для течения нет никакой возможности. Тогда река полностью замерзает, вы уже мертвы.

Но если река течет вся целиком, если вы растопили айсберги, если вы растопили все, что замерзло, все мысли... Вот это и есть все то, что составляет медитацию: попытка разморозить мысли. Они могут быть возвращены обратно в сознание. Тогда река течет, течет к нему и живая, бурлящая, танцующая движется к морю. Почему люди любят быть замороженными? Потому что замерзшая река не может двигаться к морю. Море означает смерть. Река исчезнет, исчезнет навсегда, она вольется в массу, она больше не будет особенной. У нее не будет собственного имени: Ганг не будет Гангом, Волга не будет Волгой. Они исчезнут с карты. Если разум боится, он становится вихрем мыслей. Если вы слишком много думающий человек, постоянно думающий с утра до вечера, с вечера до утра, днем — мысли, мысли и мысли, ночью — сны, сны и сны— ваша река замерзла. Это тоже часть страха: ваша река настолько замерзла, что вы не можете двигаться, поэтому океан остается далеко. Если вы двинетесь, то вы вольетесь в океан.

Медитация — попытка разморозить вас. Мысли постепенно растают как снег, опять возродится течение, и разум станет потоком. Теперь ничто не мешает ему, он беспрепятственно двинется к морю.

Если сознание становится медитативным, тогда вы принимаете смерть, тогда смерть не есть нечто отдельное от вас, она — это вы. Тогда вы принимаете смерть как покой, тогда вы принимаете смерть как окончательное расслабление, тогда вы принимаете смерть как полное уединение. Вы ушли. Целый день вы упорно трудились, вечером вы пришли домой, а потом пошли спать: вы ушли. Жизнь подобна дню, смерть подобна ночи. И опять вы пойдете, опять наступят многие утра; в различных формах вы будете здесь опять и опять, пока не придет абсолютная смерть. Эта абсолютная смерть существует для тех, кто стал абсолютно без мыслей. Она для тех, кто в совершенстве познал, что смерть и жизнь — две стороны одной монеты, кто уже больше не боится смерти, не имеет ни малейшего страха, и тех, кто больше не привязан к жизни.

Итак, есть две стадии полного исчезновения. Первая — не бояться смерти, а раз вы не боитесь смерти, вторая стадия — это не иметь слишком глубокой страсти к жизни. Тогда вы переходите на ту сторону.

И Лао-цзы сказал: «Это — закон вечности; знать закон означает быть просветленным, не знать — значит накликать беду».

Теперь сутра:

«Достигай предела в Покорности, твердо держись основы Тишины.»

«Бессчетное число предметов обретают форму и начинают двигаться, но я наблюдаю, как они возвращаются в свое небытие подобно тому, как растение роскошно поднимается ввысь, но возвращается к своему корню (земле) откуда оно происходит.»

«Возвращение к корню — это Покой. Оно называется возвращением к своей Неизбежности. Возвращаться к своей Неизбежности значит найти Закон Вечности.»

«Знать Закон Вечности — значит быть просветленным, а не знать Закона Вечности — значит навлечь беду.»

«Знать Дао — значит быть просветленным, а не знать закон вечности, Дао, значит навлечь беду.»

Сейчас многое нужно понять. Во-первых: предел в Покорности. Смерть — это покорность. Смерть — это предел покорности. Вы будете не в состоянии что-либо делать. Вот как мы судим о том, что человек мертв: он не может дышать, не может открыть глаз, не может говорить, не может двигаться. Как вы судите о том, что человек мертв? Он ничего не может делать, он в пределе Покорности. Мертвый человек абсолютно неподвижен, он ничего не может делать.

Мне напомнили одну легенду.

Однажды Мулла Насреддин сказал себе: «Некоторые люди мертвы, когда кажутся живыми, а другие живые, хотя кажутся мертвыми. Как можно определить, жив человек или мертв?» Он повторил последнее предположение так громко, что его услышала его жена. Она сказала ему: «Ты глупец! Если руки и ноги будут совсем холодные, ты поймешь, что он мертв».

Спустя несколько дней Насреддин рубил деревья в лесу и почувствовал, что конечности его почти совсем замерзли от лютого холода. Он сказал: «Кажется, смерть пришла ко мне. Но мертвые не рубят лес, они должны лечь спокойно, потому что им не нужны физические движения» И лег под дерево. Как раз в это время стая волков, очень голодных волков по причине суровой зимы, пробегала мимо. Они подумали, что Мулла мертв и набросились на его осла и съели его.

«Такова жизнь, — подумал Мулла. — Одна вещь является условием для другой. Если бы я был жив, то не стал бы так легкомысленно обращаться со своим ослом.»

Смерть — это бездействие. Вы не можете ничего делать. Если кто-то пытается научиться умирать — а это все равно что стараться понять, что это не два искусства, а одно — тогда ему следует научиться быть пределом Покорности. Вы всегда что-нибудь делаете, ваш разум никогда не позволяет себе бездействовать. Разум жаждет активности, потому что посредством активности разум остается живым.

Постарайтесь быть на несколько мгновений неподвижным каждый день. Если вы сумеете быть неподвижным каждый день в течение часа, вам откроется новое измерение вашего сознания.

Это то, что технически понимается как медитация: быть неподвижным на несколько мгновений. В течение двадцати трех часов делайте все что хотите; жизнь требует активности, но жизнь нуждается и в равновесии между активностью и неактивностью; по крайней мере изредка становитесь полностью неактивным. Думайте, как думал Мулла: «На один час я мертв». Потом позволяйте миру делать все, что он делает, так как на один час вы будете полностью мертвы для него.

Почему Лао-цзы говорит: «Предел — в Покорности»? Разве покорности будет достаточно? Предел придает этому значение: когда вы становитесь покорны, вы даже прикладываете усилие, чтобы быть покорным, потому что вы не знаете, как быть покорным.

Люди приходят ко мне и спрашивают, как расслабиться. Если я скажу им что-то, что является путем к расслаблению, они это сделают, но это делание будет против расслабления. Не может быть никакого «как», потому что «как» означает какое-то делание, даже не делайте попытки к расслаблению, потому что попытка будет помехой.

Из числа людей, не умеющих легко засыпать, из тех, кто страдает бессонницей, девяносто девять процентов страдают по причине своего разума и только один процент может иметь некоторое физическое затруднение. Девяносто девять процентов находятся именно в некотором умственном затруднении: они воображают, что не могут спать. Их усилия им все портят. Если они будут что-нибудь делать, это самое делание не позволит им заснуть. Вот почему когда вы возбуждены и мозг что-то делает, вы не можете заснуть. Но когда никакого возбуждения нет и мозгу ничего не надо делать, вы просто кладете голову на подушку и засыпаете, и больше ничего. Вот это оно и есть, кладешь голову на подушку и засыпаешь. Но человек, страдающий бессонницей, не может этому поверить: Он думает, что люди сговорились против него. Они говорят, что просто кладут голову на подушку и засыпают, но он годами пытается это сделать и это никогда не удается. Значит, они скрывают какой-то секрет.

Никто не скрывает никакого секрета, это обычное явление: не делай ничего, и сон придет. Вы не можете его заставить прийти. Если попытаетесь, то получите противоположный результат. Даже не ждите его прихода. Просто ложитесь и не беспокойтесь о нем, забудьте о нем. Просто наслаждайтесь тем, что лежите: наслаждайтесь прохладной простыней, теплом, ощущением постели, именно наслаждайтесь.

Иногда прекрасно наслаждаться самим дыханием: вы живы и дышите. Не все так удачливы. На одно живое существо в мире существует тридцать мертвых, потому что Земля живет уже очень давно. На одного живущего тридцать уже умерли, уже под землей. Вам повезло уже в том, что вы над землей, а не под ней. Скоро вы будете под ней, но пока наслаждайтесь тем, что можете дышать. Просто дышать иногда так прекрасно, это дает такой покой.

Предел Покорности означает, что больше нет даже попытки быть покорным. Тогда это предел. Это самая глубокая точка, к которой может привести медитация.

Люди приходят и говорят мне, что я твержу о неподвижности, но все мои медитации активны. Почему? За этим лежит причина, логика. Даже если это кажется вам безумием, за безумием тоже стоит порядок. А порядок в том, что пока вы находитесь в полной активности, вы не можете быть в пределе Покорности.

Но если вы упорно трудились целый день, потом, к вечеру, когда пришли домой, готовы заснуть, вы уже движетесь ко сну, вы уже вот-вот заснете. Бедняки и даже нищие никогда не страдают бессонницей. Только богатые люди страдают бессонницей. Бессонница — большая роскошь, не каждый может себе ее позволить. Только люди, не работавшие целый день, отдыхавшие целый день, не могут спать. Их логика глупа, но их логика очень логична. Они считают, что, если они весь день будут тренироваться заснуть, сон, должно быть, придет намного легче. Они отдыхали, расслаблялись целый день в ожидании ночи, поглощенные тренировкой, а ночью они обнаруживают, что не могут спать. Невозможно. Если вы расслаблялись целый день, как вы можете спать ночью?

Жизнь тяготеет к противоположностям. Поэтому я говорю: «Любите, если хотите быть одни, входите в другого, если хотите быть совсем, полностью одни. Будьте активны, если хотите быть неподвижны». Не бойтесь противоположности. Жизнь — это противоположности. Вот почему жизнь — это и жизнь и смерть, смерть — ее другая противоположность.

«Достигай предела в Покорности.»

Учитесь быть покорным. Не будьте всегда деятелем, позволяйте иногда ходу вещей плыть по течению. На самом деле, все великие дела делаются сами, их не делают. Любовь рождается сама, ее никто не «делает». Если кто-то прикажет вам, если даже Адольф Гитлер прикажет вам идти и любить, что вы сможете сделать? Вы сможете притвориться, вы можете изобразить, но как можно по-настоящему любить по приказу? Это невозможно.

У меня есть наблюдения, что люди, которые полюбили, по-настоящему не влюбившись, стали ее наблюдателями, они достигли своего рода свидетельства. Особенно проститутки становятся свидетелями, потому что они не любят того человека, не находятся в состоянии любви. Только их тела движутся, только жесты, пустые любовные жесты, а они всегда остаются за пределами этого. Действие происходит, а они остаются за его пределами. Влюбленные не могут соперничать с проститутками, потому что они поглощены любовью.

Помните о тяготении к противоположности. Если хотите быть полностью сознающими, я скажу вам, что иногда нужно забывать себя целиком. Увлекитесь настолько полно, чтобы вас в этом деле больше не было, и когда вы вернетесь, вы будете полностью там. Забывая, помня, живя, умирая, просыпаясь, засыпая, любя, медитируя, двигайтесь к противоположному, используйте противоположное, будьте просто, как два колеса двуколки или как два крыла птицы, не старайтесь остаться на одном полюсе, потому что вы будете парализованы.

«Достигай предела в Покорности.»

Всегда помните, что то, что прекрасно, всегда происходит само. Любовь приходит, а вы не можете ее сделать. Расслабление приходит, вы не можете его сделать. В самом деле, жизнь пришла к вам, а вы для этого ничего не сделали, вы не заработали ее. И смерть придет, и вы ничего не сможете с этим поделать. Все что прекрасно, основательно, глубоко — приходит само. Только то, что бесполезно, сделано человеком.

Вы даже не можете сами дышать: это тоже приходит само. Попадите в тон с миром приходящего.

Если вы спросите меня, то я скажу: «Материальный мир — это мир делания, а духовный мир — это мир приходящего. Делайте, но тогда вы достигнете только материальных вещей; будьте — и тогда все придет и вы достигнете самой сути существования. Бога нельзя достичь усилием, Бог — это приходящее. Вам приходится позволить ему прийти, вы не можете его заставить. Вы не можете напасть на него, не можете совершить над ним насилие, а всякая активность насильственна — вы можете просто признать его.

Вот почему Лао-цзы говорит, что тот, кто хочет достичь предельной истинности, должен достичь женственного разума. Женственный разум — это не-делание: мужчина делает, женщина ждет, мужчина проникает внутрь, а женщина просто получает. Но великая вещь происходит с женщиной, а не с мужчиной: она становится беременной. С мужчиной на самом деле ничего не происходит. Его можно заменить любой инъекцией, любым шприцем, он не такая важная часть жизни.

Все происходит с женщиной, она становится новым очагом новой жизни. Новый Бог должен родиться, а она становится храмом Мужчина остается посторонним; мужчина — это деятель, женщина — только на принимающем пределе. Вот почему Лао-цзы говорит: если вы хотите достичь предела, будьте женственны, будьте принимающим, будьте покорны.

«Твердо держитесь основы Тишины.»

Если вы покорны, вы остаетесь в глубоком молчании, в спокойствии, сосредоточенности, в тишине. Твердо держитесь этого. Однажды познав, что это такое, вы сможете твердо держаться этого. Сразу вы не сможете, потому что не знаете, существует ли вообще что-то внутри вас. Слабый, тихий голос внутри вас, очень слабый, мельчайший, атомный центр внутри циклона находится там; если вы останетесь покорны, мало-помалу вы попадете в него. Однажды вы вдруг поймете, что циклон в мире может продолжаться, но он не потревожит центра. Тревога очень далеко, она не может даже прикоснуться к нему.

Однажды Мастер Дзен был приглашен в гости. Друзья собрались. Они ели и разговаривали, когда вдруг произошло землетрясение. Дом, в котором они находились, был семиэтажными, и они находились на седьмом этаже, следовательно, их жизни были в опасности. Каждый пытался спастись. Хозяин на бегу оглянулся посмотреть, что делает Мастер. А он сидел там без тени беспокойства на лице. Он продолжал сидеть на стуле, как сидел, закрыв глаза.

Хозяин почувствовал себя виноватым, он ощутил некоторую робость. Нехорошо получается: гость сидит, а хозяин убегает. Остальные двадцать человек гостей уже спустились по лестнице, но он остановился и, дрожа от страха, сел рядом с Мастером.

Землетрясение продолжалось, а Мастер открыл глаза и начал разговор, который ему пришлось прервать из-за землетрясения. Он начал с того же места, где остановился, как ни в чем не бывало. Сейчас у хозяина не было никакого настроения слушать и понимать, потому что все его существо дрожало и он был слишком напуган. Даже когда землетрясение окончилось, страх его все еще не прошел. Он сказал: «Не говори ничего сейчас, потому что я ничего не могу понять. Я сам не свой. Землетрясение слишком потрясло меня. Но я хотел бы задать тебе один вопрос: все остальные убежали, я тоже собирался бежать, когда вдруг вспомнил о тебе. Увидев тебя сидящим с закрытыми глазами так спокойно, так невозмутимо, я почувствовал робость; я хозяин, мне не следует убегать. Поэтом я вернулся и сел рядом с тобой. Я бы хотел задать вопрос. Мы старались спастись. Что случилось с тобой? Что ты скажешь о землетрясении?»

Мастер сказал: «Я тоже спасался, но вы спасались снаружи, а я изнутри. Ваше спасение бесполезно, потому что куда бы вы ни бежали, там тоже землетрясение. Значит, это бессмысленно, это не имеет значения. Вы можете добраться до шестого, до пятого или четвертого этажа, но там тоже землетрясение. Я же скрылся в такую точку внутри меня, куда ни одно землетрясение не доберется, не может добраться. Я вошел в свой центр».

Вот что говорит Лао-цзы.

«Твердо держитесь основы Тишины.»

Если вы покорны, постепенно вы узнаете этот центр внутри вас. Вы всегда носили его в себе, он всегда был там, только вы не знал этого, вы не чутки. Когда вы станете думать о нем, вся жизнь станет другой. Вы сможете оставаться в обществе и быть за его пределами, потому что вы всегда в соприкосновении с вашим центром. Вы можете попасть в землетрясение и оставаться невозмутимым, потому что ничто не волнует вас.

В учении Дзен есть высказывание о том, что Мастер Дзен, который достиг своего внутреннего центра, может пересечь течение реки, и вода не коснется его ступней. Это замечательно. Это не говорит о том, что вода никогда не касается его ног — вода коснется его ног, но это говорит кое-что о мире, который внутри, о запредельном, которое внутри. Ничто не касается его, все остается снаружи, на периферии, а центр остается неприкосновенным, чистым, невинным, девственным.

«Бессчетное число предметов обретают форму и начинают двигаться, но я наблюдаю, как они возвращаются в свое небытие.»

«Лао-цзы говорит: «Я наблюдаю, я обозреваю жизнь и вижу, что происходит».»

«Подобно растению, которое роскошно поднимается ввысь, но возвращается к своему корню (земле), откуда оно происходит.»

Все возвращается к началу. Новое семя дает побеги, потом приходит весна и оно цветет, полное жизни. Потом однажды оно возвращается назад: цикл завершен, оно опять исчезает в земле.

Человек не исключение. Ничто не может быть исключением. Как животные уходят, деревья сохнут, реки текут вспять, так и человек.

«Возвращение к корню — это Покой.»

Жизнь — это активность, действие, смерть — это покорность. «Возвращение к корню — это Покой.»

Это прекрасно. Всякий раз, когда умирает человек, который правильно жил и правильно понимал, вы увидите, что на его лице будет покой, а не агония; радость, а не агония. Вы увидите всю его жизнь написанной на его лице: он жил хорошо, он любил хорошо, он понимал хорошо, он вернулся домой. Нет жалобы, нет недовольства, но есть признательность, есть благодарность. Цикл завершен, настал покой.

Всякий раз, когда умирает человек, который не жил хорошо, кто жил без особого энтузиазма, на его лице агония. Лицо становится безобразным. Смерть — это критерий.

Если вы умираете прекрасно и я не знаю ничего о вашей жизни, а знаю только ваше лицо на смертном одре, я могу описать всю вашу биографию. Потому что на смертном одре вы не можете обмануть, а в жизни можете. В жизни вы улыбаетесь, когда в душе у вас гнев, вы может обманчиво выглядеть, но на смертном одре вы не можете так хитрить. Смерть выдает правду. Смерть выносит вашу сущность на поверхность вашего лица. Итак, как только вы умрете, смерть покажет, как вы жили, была ли ваша жизнь настоящей, подлинной или безобразной, бесчестной жизнью.

Святой неизвестен в жизни, потому что он может только притворяться святым; святой узнается только в смерти, потому что тогда он не может притворяться.

«Возвращение к корню — это Покой».

Святой умирает грациозно, смерть становится крещендо всей его жизни, последним штрихом.

«Это называется возвращением к своей Неизбежности.»

Все возвращается к своему источнику.

На Западе существует концепция линейного прогресса, у нас на Востоке — концепция цикличного прогресса. Эти концепции совершенно различные и много зависит от них. На Западе считают, что все движется по линии, по прямой линии. На Востоке мы считаем, что все движется по кругу, колесом — само слово сансара — мир, означает «колесо». Все возвращается к своему началу, опять и опять. Вот как движутся времена года, вот как движется Земля, вот как движется Солнце, вот как движется небесный свод и звезды — по кругу. Круг — это основной процесс и круг — это закон жизни. Он не линейный.

Если все движется по линии, тогда история становится очень важной, потому что никогда не повторится одно и то же событие. Вот почему на Западе история стала так важна. На Востоке мы никогда не беспокоились о своей истории, мы, собственно, и не записали историю, мы записали только мифологию, пуран. Пуран — не история, потому что мы не утруждаемся историей.

Если все движется по кругу, то же самое событие повторится снова и снова, поэтому мы беспокоимся о сущности, а не о факте. Никого не волнует, когда родился Будда, но западники очень интересуются датой его рождения. Мы не интересуемся, потому что знаем, что тысячи будд рождались до и тысячи родятся потом, поэтому дата не важна. Тогда Будда становится символом всех будд — сущностью Будды.

Поэтому мы пишем рассказ о Будде как миф, как сказку; мы не пишем историю. История интересуется деталями: когда он родился, когда умер, что делал? Все это не имеет значения для нас. Имеет значение не что он делал, а что происходило. Любая дата для времени его рождения подойдет. Даже если он никогда не родился, и это подойдет; дело совершенно не в том. Для нас он символ всех будд, когда-либо родившихся в прошлом и в будущем. Он — символ, он — колесо.

Сущность мы уловили. Существенное становится пураном, мифом; несущественное — историей. История бесполезна. Генри Форд сказал, что история — это болтовня. Это так. Но пуран... Пуран — это истина. Сейчас вы озадачены. История основана на фактах, пуран не основан на фактах, пуран — не факты, пуран — это истина. История — бесполезная вещь, толкующая о несущественном, но на Западе история важна, потому что события движутся по линии. Ничто не произойдет точно таким же образом, поэтому приходится ловить детали. Иисус не появится вновь, он уже однажды появился, вот почему существует фанатизм, догматизм христиан.

Магомет не появится вновь, потому что Магомет и ислам происходят из одного корня: иудейской традиции. Иудейская традиция, христианство и ислам произошли из одного корня, из одной идеи, но нам до этого нет дела. Будда появлялся, появится и будет появляться, и нет нужды волноваться о подробностях. Вы сможете увидеть эти подробности снова и снова. Потому что он будет возвращаться.

Жизнь — это круг. Когда жизнь — круг, вы знаете, что смерть — это покой; она возвращается в ту же точку, возвращается к матери-земле, к универсальному сознанию, в то же самое начало, источник, где вы появились. С этим нельзя бороться, нельзя конфликтовать. Вы просто принимаете это. Приятие становится вашей жизнью, и через принятие происходит удовлетворение.

«Возвращение к своему корню — это Покой. Оно называется возвращением к своей Неизбежности. Возвратиться к своей Неизбежности значит найти Закон Вечности.»

Круг — это закон вечности.

«Знать Закон Вечности — значит быть просветленным.»

А раз вы узнали Закон, вы не станете с ним бороться, потому что всякая борьба бесполезна, бесплодна. Вы просто принимаете и живете с этим. Мудрец движется вместе с Законом; глупец движется против него. Вас никто не накажет, если вы движетесь против Закона, вы наказаны своим собственным поступком. Это так же, как если бы вы, стараясь пройти сквозь стену, ушибли голову. Это не Бог приказывает стене ударить человека по голове. Это глупо. Никакому Богу в этом нет нужды. Если вы движетесь против Закона, вы сами страдаете. Итак, если вы страдаете, знайте, что вы движетесь против Закона. Если вы чувствуете себя счастливым, знайте, что каким-то образом, вольно или невольно, вы двигались вместе с Законом.

Старайтесь найти моменты наслаждения и моменты страдания в своей жизни. Проанализируйте их и вы обнаружите, что каждый раз когда вы счастливы и полны блаженства, это произошло потому что вы двигались вместе с Законом, и всякий раз, когда вы страдали, вы двигались против Закона.

«Знать Закон Вечности — значит быть просветленным, а не знать Закона Вечности — значит навлечь беду».

Никто больше не ответственен, только вы и одни вы. Если вы страдаете, это благодаря вам, если вы блаженствуете, это благодаря вам. Вы являетесь своим адом и также своим раем.

Глава 2

ОТКАЗ ОТ ВЫБОРА

22 июня 1975

Первый вопрос:

«Маленький Сидхартха однажды мудро сказал, что Ошо — это девочка. У меня тоже такое впечатление. Много раз вы говорили именно так, и ваша манера уступать и покоряться вторит сущности женского начала в учении Лао-цзы. Если был возможен выбор, почему вы приняли на себя мужской облик для окончательного своего раскрытия?»

Это первое. Маленький Сидхартха не так мал, он один из древнейших. Его слова могут быть присущи ребенку, но не его мудрость. Наблюдая маленького Сидхартху, вы можете понять, почему о Лао-цзы думали, что он родился старым. Сидхартха родился старым. Когда он говорит что-нибудь, он знает это точно. Вот почему он это говорит.

Он прав. В окончательном раскрытии всегда проявляется женская суть, облик телесный не имеет значения. Облик внутреннего существа всегда имеет вид женщины, будь то Будда, Заратустра, Христос или Лао-цзы, это не делает разницы; окончательное раскрытие всегда является раскрытием женственного существа, женственной тайны. Вся агрессивность исчезает, вся сила исчезает, он становится емкостью — вот что есть женщина.

Стать лоном, стать безграничным лоном, вмещающим в себя всю вселенную. Вот почему в представлении индуса Бог больше напоминает мать, чем отца. Оно полно значения.

«Если был возможен выбор, почему вы приняли на себя мужской облик?»

На самом деле, выбор — это всегда мужчина; выбирать — значит быть мужчиной, не выбирать —значит быть женщиной. Принимать все, что бы ни происходило значит быть женщиной; принимать все, что дано с благодарностью — значит быть женщиной. Жаловаться, ворчать, выражать недовольство, выбирать, иметь собственное мнение — значит быть мужчиной. Всякий раз когда вы хотите, чтобы было по-вашему, вы мужчина, проявляется эгоизм. Эгоизм — это мужчина. Поэтому выбор на деле невозможен. Женственность означает уступчивость; двигаться, как белое облако, совершенно бездумно, принимать и принимать радостно, восхищаться, потому что все указания — от Него, все формы — Его!

Как выбирать? Что выбирать? Выбор означает также и отвержение: выбирая, вы что-то отвергаете. Если вы хотите быть целым, как вы можете выбирать? Вам приходится не выбирать.

Помните, что чем больше вы выбираете, тем больше мужской разум проникает в вас; чем меньше вы выбираете и остаетесь без выбора, оставляя все предоставленным самому себе, тем более женственны вы становитесь. И чудо в том, что, когда вы становитесь женственны, все происходит с вами целиком, а не частично. Вы уже больше не живете как фрагмент, вы живете как целое. Вот почему для меня не существует выбора. Скоро для вас тоже не будет существовать выбора. Готовьте себя. Готовьтесь к отказу от выбора. Если вы хотите, чтобы целое пролилось на вас как целое, тогда не выбирайте. Если будете выбирать, останетесь нищим, если не будете выбирать, станете императором.

Второй вопрос:

«Иногда у меня бывает ощущение, что не мы ваши настоящие слушатели. Есть ли у вас ученики-невидимки, не известные нам, и менее спящие, чем мы?»

Если я скажу «да», это ничего не будет означать для вас, если скажу нет», это будет неверно. Поэтому теперь вы можете понять. Я повторю: если я скажу «да», это не будет иметь для вас значения, если — «нет», это будет неверно.

Третий вопрос:

«Я не знаю ничего, я даже не знаю, что спрашивать. Какой там стоит вопрос? И какие слова могут ответить на проблемы спящей души, когда единственный ответ уже выражен вот так: «Проснись, будь совершенным». Ваше присутствие — вот чего ищет мой вопрос, а не вашего ответа.»

Это сложный вопрос, и исходит он из сложного ума. Вопрос кажется очень простым, ясным, прямым. Но это не так.

Вначале человек говорит: «Я не знаю ничего». Если это действительно так, последняя часть вопроса не возникнет, произойдет полная остановка. Если вы действительно чувствуете, что ничего не знаете, тогда о чем же тогда говорить? Полная остановка. Этого было бы достаточно. Но нет, приходит знание.

«Я не знаю ничего, я даже не знаю, что спрашивать. Какой там стоит вопрос? И какие слова могут ответить на проблемы спящей души, когда единственный ответ уже выражен вот так: «Проснись, будь совершенным».

Все это есть ваше знание. Если вы действительно слышали, как вы это утверждаете, что единственный ответ выражен вот так, — если вы действительно слышали это, вы не можете быть несведущим. Если вы действительно слышали это, как вы можете говорить, что вы спите? Во сне вы не можете этого услышать.

«Проснись, будь совершенным.»

Чтобы понять это, вам придется выйти из вашего сна. Вам должно быть приснилось, что вы слышали ответ.

Вначале вы говорите: «Я ничего не знаю». Вы думаете, нужно что-нибудь еще, чтобы объяснить это? Это полностью объясняется само собой. Ничего больше не требуется, ничего не нужно добавлять, чтобы сделать это более ясным. На самом деле что бы вы не добавили, оно сделает мысль более темной и затруднительной.

«Я не знаю ничего» — это так просто. Но нет, вы хорошо знаете, что это всего лишь трюк. Вы знаете, что играете в неведение, чтобы предстать мудрым, потому что вы слышали, что мудрые люди говорят, что они вообще ничего не знают. Вы ловки. Эта ловкость погубит вас, эта ловкость не поможет вам.

Если вы ничего не знаете, вы не знаете ничего, а если вы ничего не знаете и остаетесь со своим неведением, вы почувствуете мое присутствие, потому что когда человек невежествен, тогда он безбрежен, безграничен. Неведение не имеет границ, только знание имеет границы, только знание имеет пределы. Неведение не имеет пределов, оно безгранично. Знание закрыто, неведение — это открытие, безграничное открытие. Знание шумно, неведение молчаливо, так как шуметь не о чем и не о чем суетиться. Человек невежествен. Вот и все.

Если этот человек действительно невежественный, то другие его слова, которые следуют, не могут следовать. При неведении они просто не могут появиться. Нет, вы пытаетесь быть мудрым. Вы говорите: «Я даже не знаю, что спрашивать. Какой там стоит вопрос?» Откуда исходят эти слова? Из вашего неведения? «И какие слова могут ответить на проблемы спящей души?» Вы уже знаете все: вы — спящая душа, никакие слова не могут ответить на ваши вопросы, «...когда единственный ответ уже выражен так». Вы уже слышали ответ, вы знаете ответ: «Проснись, будь совершенным».

«Вашего присутствия — вот чего ищет мой вопрос, — а не вашего ответа.»

Если вы невежественны, нет нужды искать моего присутствия, оно уже здесь. В своем бесконечном неведении, без границ, вы встречаете меня, вы встречаете целое, вы встречаете Бога, вы встречаете Дао.

Вы не познали красоты неведения, нет. Вы стараетесь притвориться несведущим, но ваше знание не позволяет вам этого. Оно просачивается наружу, оно всегда присутствует, окружая вас. Даже если вы скажете, что вы несведущи, вы сделаете так, чтобы неведение оказалось весьма осведомленным, вы украсите это неведение знанием. Неведение голо, обнажено; вы не можете украсить его; только знание украшают, полируют.

Знание подобно блуднице: всегда на рынке, на продажу. Невежество? Кто приобретет невежество? Кому вы можете его продать? Оно никому не нужно; в сущности каждый уже имеет его при себе. Нет нужды украшать его. Оно как ночь: темное, молчаливое, без малейшего движения. Слова не могут существовать рядом с невежеством. Поэтому, что бы вы не говорили в первой части, вы разрушите его в последней части, и к концу вашего вопроса вы разрушите его окончательно.

Не играйте с собой, потому что никто не будет обманут кроме вас.

Один ученик многие годы находился рядом с Мастером Дзен и ничего у него не получалось. Он старался делать все, что говорил Мастер, но все равно ничего не получалось, потому что на самом деле он не старался, а притворялся, что старается. Он только делал вид, что старается, это была игра, он не был искренним. Потом он стал спрашивать других: «Что делать? Я делаю все, что говорит Мастер, но ничего не получается». Кто-то сказал: «Это не получится, это трудно, это невозможно. Если ты действительно хочешь, чтобы это получилось, выход один: умереть». Человек к тому времени настолько преуспел в притворстве, что сказал: «Я это сделаю». И пошел к Мастеру.

Вдруг, когда Мастер посмотрел на него, он упал на землю, закрыл глаза и притворился мертвым. Мастер громко рассмеялся, потому что можно многое разыграть, но как можно разыграть, что ты мертв? Это последняя из нелепостей. Мастер сказал: «Правильно, ты сделал хорошо, но один вопрос, перед тем как ты исчезнешь окончательно. Как насчет коана, проблемы, которую я поручил тебе решить?» Мастер представил ему проблему для обдумывания, очень основательную проблему о том, что если вы захотите извлечь звук одной рукой, как будет выглядеть звук, извлеченный одной рукой. Притворщик открыл один глаз и сказал: «Мастер, я еще не решил». Мастер хорошенько пнул его ногой и сказал: «Лицемер! Разве ты недостаточно об этом знаешь? Разве ты не знаешь, что мертвые не отвечают на вопросы?»

Если вы действительно несведущи, тогда все остальные слова, что вы написали, ложные, бесполезные, пустые, бессмысленные, тарабарщина. Но если в них много смысла, тогда все, что вы говорили вначале, притворство. Вот почему я говорю, что вопрос — это сложно.

И потом, вы хотите моего присутствия. Присутствия нельзя желать. Вы должны его ждать, вы не можете его хотеть. Это свободный дар. Всякий раз, когда вы готовы, оно дается. И ваше знание не позволит вам получить мой ответ. Человек говорит, что он ни в коей мере не интересуется моими ответами, потому что он уже знает ответы, он — знающий человек. Он хочет моего присутствия. Но что вы сделали, чтобы заслужить его? Только лишь желая, вы думаете, что сможете заслужить?

Тогда почему есть другие, пытающиеся получить мой ответ? Неужели все глупцы, кроме вас? Действительно, пройти через ответ — это тренировка приблизиться к присутствию. Вы задаете вопрос, я отвечаю вам, и постепенно вопросы иссякают. Не потому что вы станете более сведущим — если вы станете более сведущим, возникнет еще больше вопросов. Нет, если вы действительно будете слушать меня, если вы постараетесь понять меня — не слова, а пространство между словами, не строки, но между строк, не что я говорю, но что я имею ввиду, если вы поймете это, вы будете готовы, и вопросы постепенно иссякнут. И когда появится разум, лишенный вопросов, тогда вдруг мое присутствие внезапно явится перед вами.

Эти ответы для того, чтобы сделать вас несведущими; эти ответы для того, чтобы выявить ваше знание, помочь вам забыть его, но это все зависит от вас. Вы можете собрать мои ответы, не вникая в смысл, вы можете собрать слова, но они все больше и больше станут бременем для вас, для вашей головы. Тогда еще больше появится вопросов, потому что всякий ответ может родить тысячу один вопрос. Тогда вы пропустили главное. Тогда вы действительно не здесь со мной, вы совершили свое собственное путешествие, свое собственное эгопутешествие. Это не мое путешествие, это ваше путешествие, вы были не со мной.

Если вы действительно будете слушать, то прямо через слушание вопросы исчезнут. И когда-нибудь случится так, что в вашей голове не будет ни одного вопроса; вот то главное, когда вы можете сказать: «Я ничего не знаю».

Вы даже не будете знать достаточно для того, чтобы задать вопрос, потому что чтобы задать вопрос, нужно что-нибудь знать. Как вы можете задать вопрос, ничего не зная? Даже для того, чтобы задать вопрос, требуется определенное знание, в противном случае как вы спросите? Если вы спрашиваете: «Кто есть Бог? Что есть Бог?», — вы по крайней мере что-то знаете о Боге, иначе такой вопрос не может возникнуть. Вопросы возникают не из неведения, вопросы возникают из знания. Когда вопросы прекращаются, у вас тогда безграничное невежество, темная ночь, прекрасная, похожая на бархат, беспредельная. Вы в ней растворены окончательно, подобно капле в океане. Тогда вы чувствуете мое присутствие. Знание — это препятствие.

И вы говорите, что вы не заинтересованы в моем ответе. Тогда вы сами разрушаете мост; тогда вы не сможете почувствовать мое присутствие. Это станет невозможно. Во-первых, вам придется позволить мне уничтожить все, что вы знаете, разрушить это, снести то, что в вас вышло из строя.

Только тогда я смогу стать творящим. Присутствие — это творческий феномен. Мои вопросы именно деструктивны, они призваны разрушить что-то. Вы должны вновь открыть свое неведение и вместе с ним безграничность. Если вы можете стать совершенно несведущим, вы сделали первый шаг к тому, чтобы стать совершенным мудрецом. Эта совершенность — мост. Тогда из неведения достичь мудрости будет нетрудной задачей. Мост открыт, мост готов. Поэтому будьте совершенным. В этот момент вы можете быть совершенным только в неведении — следом придет совершенность в мудрости.

Не старайтесь быть умным со мной. Будьте искренним. Если вы несведущи, будьте несведущим, и вы прикоснетесь к моему присутствию, и войдете в меня и позволите мне войти в вас. Но если вы не способны ощутить мое присутствие, тогда постарайтесь сначала почувствовать мой ответ; тогда позвольте мне смести вас, разрушить вас для того, чтобы произошел творческий взрыв.

Четвертый вопрос:

«Я больше не имею желания что-нибудь делать. Кажется, ничто больше не имеет для меня значения. Жизнь — это так много усилий: тело требует и страдает от постоянного физического дискомфорта. Мое эго требует внимания, разум продолжает беспрерывно работать. Я часто думаю о том, как хорошо было бы умереть. Самоубийство — это просто попытка бегства от жизни? Есть ли какой-нибудь довод, почему не рекомендуется совершать самоубийство?»

Многое надо понять. Проблема очень тонкая. Если вы не имеете желания что-то делать, как вы захотите совершить самоубийство, не желая этого? По сути дела все заключается в желании.

«Кажется, ничто больше не имеет для меня значения.»

Если вам кажется, что ничто больше не имеет для вас значения, самоубийство также не может ничего означать. Как вы сделаете выбор? Как вы будете выбирать между жизнью и смертью? Это будет бегство, бегство от жизни, а тот, кто убегает от жизни, также убегает и от смерти.

Вот почему я говорю, что это очень тонко: Если вы пресытились жизнью, если вы действительно устали от жизни, если у вас нет никаких желаний, вам все надоело, ваше самоубийство будет бессмысленно. Это будет просто скука, пресыщенность, это не будет истинным самоубийством. Оно будет безрезультатно, тщетно, и вы будете брошены обратно в жизнь, а жизнь — это научная дисциплина, и вы здесь для того, чтобы чему-то научиться. Если вы экстатичны, вы празднуете жизнь, и настолько удовлетворены, что движетесь в смерть танцуя, тогда это не самоубийство, это самадхи, это нирвана. Будда тоже двигался в смерть, но он не был уставшим от жизни, он был полностью удовлетворен. Постарайтесь понять разницу.

На свете существует только одна религия, давшая разрешение совершать самоубийство; это джайнизм. Махавира, величайший поборник ненасилия, разрешил своим ученикам совершать самоубийство, но только тем, кто не пресыщен жизнью, кому не скучно, кто не устал, но кто прожил жизнь наполненно, образцово, целиком, кто познал все, что может дать жизнь и кто испытал ее. Они совершенно удовлетворены. Они не разрушают себя против жизни, они удовлетворены, их труд завершен, они возвращаются к началу.

Махавира действительно очень смел. Ни одному религиозному учителю недоставало смелости разрешить самоубийство. Но он поставил для этого условия: самоубийство не должно совершаться в состоянии недовольства, потому что тогда вы провалите дело и будете возвращены к жизни. Оно должно быть абсолютно точным. Другое условие: нельзя принимать яд или прыгать с горы в реку, либо в океан. Нет, все не должно произойти в один момент. Человек должен поститься, поститься до смерти. Это занимает семьдесят, восемьдесят, девяносто, иногда сто дней. Миллион раз у вас будет возможность подумать снова и снова.

Если вы остались не полностью удовлетворены, вы вернетесь назад. Оставаться с этим решением сто дней трудно для разума; только тот, у кого нет разума, может оставаться при своем решении сто дней. В ином случае в любой момент после трех дней, четырех или пяти дней поста ваше тело и разум скажут: «Дурак! Начинай есть! Жизнь так ценна, и ты еще не сделал то и то, ты еще не прожил то и то. Проживи это. Кто знает, быть может ты больше не вернешься к жизни».

Если вы действительно не полностью удовлетворены, вы вернетесь назад.

Чтобы оставаться с таким решением сто дней и перейти к смерти счастливо, вам абсолютно не требуется разум.

Совершить самоубийство в один момент не удастся, потому что в один момент вы можете обмануться, вы можете пребывать в иллюзии. Если вы принимаете яд, это может совершиться в один момент. Мое мнение таково, что если люди, совершающие самоубийство, хоть на миг замешкались, они никогда не совершат его; если они замешкались на один миг, они изменят решение.

Самоубийства совершают в состоянии безумия. Они настолько пресыщены, что делают это в один момент и у них нет возможности изменить свое решение. Не осталось времени. Они прыгают. Они могут испытывать страдания в океане и могут начать вопить, плакать и кричать: «Спасите меня!», но уже слишком поздно. Все их существо хотело бы вернуться к жизни. А они вскоре вернутся в лоно. Это не самоубийство: временное самоубийство не является самоубийством. Вы опять вернетесь назад в иное лоно, и хуже того, совершение самоубийства повиснет над вами, оно станет кармой. Оно будет, как черная туча, мрак вокруг вашего лица, вокруг вашего существа. Вы будете двигаться в жизнь, окутанным пеленой смерти. Это плохо.

Я могу позволить вам и допустить вас до полного самоубийства. Вот о чем я веду речь, вот чем я здесь занимаюсь: проповедую полное самоубийство. «Полное» означает невозвращение назад, и это возможно только через глубокую медитацию. Этот вопрос возникает, когда все ваши желания действительно исчезли.

Вы говорите: «Я больше не имею желания что-то делать».

Это неправда. Если кто-нибудь предложит вам пост президента США безо всяких усилий с вашей стороны, без предвыборной компании, без борьбы, просто предложит, и вы примете.

Вы не пресыщены жизнью, вы пресыщены борьбой. Это значит, что вы находитесь не в состоянии отсутствия желаний, вы находитесь в состоянии фрустрации. Вы желали и не смогли достичь, поэтому вы чувствуете разочарование.

Если бы как-то было возможно, чтобы от Бога мог явиться ангел и сказать вам: «Теперь я здесь и готов исполнить любое твое желание, только скажи мне», — тысяча одно желание станут бороться друг с другом, чтобы прийти к вам в голову. И если он скажет, что вы можете выбрать только три, вы будете в замешательстве: какое выбрать, а какое отставить? Вы начнете сходить с ума.

Фрустрация — не отсутствие желаний. Всегда помните, что все негативное опасно. Каждый чувствует фрустрацию. Вы не встретите человека, который бы раз-другой не намеривался совершить самоубийство: жизнь — это такая борьба. Любовь — борьба, жизнь — борьба, все — борьба. Человек часто помышляет о самоубийстве, это приносит временное облегчение.

Психологи утверждают, что каждый человек — каждый человек среднего ума, я не говорю об идиотах — каждый человек среднего ума думает о самоубийстве по крайней мере десять мину в своей жизни, это минимум. Почему? Потому что жизнь — это такая борьба, что вам часто хотелось бы больше не участвовать в ней, вернуть билет, пойти домой Это помогает. Только мысль о том, что вы можете совершить самоубийство, что если все другие пути закрыты, по крайней мере один открыт. Это помогает. Это расслабляет рассудок, вы засыпаете и утром, когда вы опять идете в магазин, вы уже забыли обо всем этом. Только одна мысль, что если ничего не удастся и вам останется лишь одно — то, что вы можете совершить самоубийство — была временным облегчением. Если все становится зависимым, тогда есть надежда, что вы можете совершить самоубийство. Это ваша свобода.

Человек волен совершать самоубийство. Ни одно животное не может совершить самоубийство, никакое другое животное не вольно. Вы не вольны родиться, но вы вольны умереть.

В Индии есть более высокая ступень — ступень деваса. Девас не соответствует ангелу в христианстве, нет; ангелы принадлежат сказкам. Девасы находятся на более высокой ступени сознания. Животные находятся в абсолютной зависимости, они не могут совершить самоубийство; человек имеет немного больше свободы: он не свободен родиться, он не свободен прийти в жизнь, но он свободен выйти из нее. Девасы свободны в обоих случаях: свободны родиться, свободны умирать. Животные существуют так, что оба пути для них закрыты; человек существует только с одним открытым путем, а девасы находятся на более высокой ступени сознания, где оба пути для них открыты. Они могут войти в жизнь, они могут выйти из нее, вход и выход открыты. Они имеют больше свободы, немного больше свободы.

Если вы хотите совершить самоубийство, подумайте, будет ли это от отсутствия желаний или нет. Если от отсутствия желаний, тогда откуда появилось желание совершить самоубийство? И если это будет от отсутствия желаний, не спрашивайте меня, просто совершайте.

Если вы действительно пожили, тогда вы полностью удовлетворены, тогда не возьмете ли на себя труд прийти сюда и спросить меня? Для чего? Может быть, у вас фрустрация и вам бы хотелось, чтобы что-то или кто-то утешил вас? Может быть, вас страшит сама цель совершения самоубийства, поэтому вы хотите, чтобы я сказал: «Нет, не делайте этого» и в таком случае ответственность будет на мне, а не на вас? Но я не такой человек. Я говорю: «Если вы действительно хотите совершить самоубийство, совершайте», но тогда зачем вы здесь и спрашиваете меня?

Один молодой человек пришел ко мне спросить, стоит ли ему жениться или остаться холостым. Это как самоубийство, та же проблема. Следует ли кому-то совершить самоубийство или следует остаться в живых? Остаться холостым — это вид самоубийства, потому что половина жизни отрезана, вы решили оставить половину. Женитьба — это вся жизнь. Поэтому я спросил молодого человека: «Почему ты спрашиваешь меня? Если не возникает никакого желания к женщине, откуда возникает этот вопрос? Отбрось его. Все в порядке, нет нужды жениться. Но если желание возникает, иди и женись».

Потом он спросил: «Почему же вы не женаты?» Я ответил ему: «Потому что я решил. Но я никогда никого об этом не спрашивал. Я никогда никому ни о чем не говорил. Человек должен быть ответственным. Я никогда в жизни не задал никому ни одного вопроса. В чем тут дело? Если мне все ясно, я иду через это, и даже если я ошибаюсь, значит вот так моей жизни приходится идти: через ошибки, испытания, заблуждения. Но я никогда не перекладывал ответственности на кого-нибудь еще».

Если вы хотите совершить самоубийство, совершайте. Нет, вы не хотите его совершить, вы хотите, чтобы я сказал: «Это очень плохо, это большой грех. Не совершайте самоубийства». Тогда вы можете повесить это на меня, на мои плечи.

У вас фрустрация, у всех фрустрация, но если вы бежите от жизни из-за фрустрации, вы будете выброшены обратно. Если вы действительно хотите бежать от жизни, тогда поймите жизнь, проживите ее до самого конца, так чтобы все иллюзии были познаны и вы открыли, что вся жизнь и все ее надежды — только мираж. Тогда вы выйдете из сна, тогда самоубийство не будет самоубийство, это будет самадхи. Тогда вы не только тело убьете до смерти, вы также убьете до смерти свой разум. Вы стали безумны. Тогда ничего не вернуть.

«Я больше не имею желания что-то делать. Кажется, ничто больше не имеет для меня значения. Жизнь — это так много усилий.»

Это так, но это хорошо, потому что через усилия вы растете, вы становитесь зрелым. Если жизнь не будет никаким усилием, как вы созреете, как вы вырастете? Вы будете просто ком земли, мертвы. Жизнь дает вам форму, характер; жизнь дает вам остроту. В самом деле, все как должно быть: борьба необходима, чтобы сделать вас более живым. Если не будет борьбы, вы будете мертвы прежде смерти; вот почему так получается, что вы всегда будете видеть, что лица людей, у которых есть все в жизни, бледны, мертвы, грустны, неинтеллектуальны, потому что им не за что бороться.

Сыновья богачей почти всегда идиоты, богатые люди не дают миру гениев, нет. Потому что гению нужна борьба, борьба дает остроту. Если вы богаты и ваш отец имеет все, вам не о чем беспокоиться, вы просто живете и прозябаете. Как вы вырастете, как вы станете зрелым?

«Жизнь—это так много усилий.»

Не говорите так. Жизнь должна быть усилием.

«Тело требует пищи и страдает от постоянного физического дискомфорта.»

Что здесь неправильно? Вам бы хотелось иметь тело, которому не требуется никакая еда? Да, рано или поздно наука получит это — пластиковые тела. Но можете вы себе представить весь этот кошмар: пластиковое тело со всеми заменяемыми частями? Если у вас что-то испортилось, вы идете к насосу с горючим и вам это просто меняют. Выезжает пылесос и чистит вас, кто-то накачивает вас, заливает вам внутрь горючее, заменяет что-то и говорит, что все устройство прогнило и вам надо заменить все тело целиком, так что вам придется отправиться в гараж.

У пластикового тела, разумеется, не будет никакой потребности в пище, вообще никакого дискомфорта. Если вам отрежут руку, вы не почувствуете боли. Но когда вы будете обнимать свою любимую, вы также не получите никакого удовольствия, запомните. Одно пластиковое тело встречает другое пластиковое тело, это больше будет похоже на столкновение, чем на объятие. На аварию.

Дискомфорт может исчезнуть, но с ним исчезнет и весь комфорт. Боль может исчезнуть, это уже почти достижимо, и я думаю, ученые добьются этого, потому что разум имеет тенденцию, навязчивую идею доводить все до конца. Теперь это почти достигнуто. Человек может быть почти полностью избавлен от боли, дискомфорта, недомогания, болезни, даже смерти — потому что пластиковое тело никогда не умрет. Когда вы пойдете заменить его, сам вопрос смерти исчезнет. Только поразмыслите над этим немного, только представьте, что у вас пластиковое тело. Как вы станете Буддой в пластиковом теле? Вы останетесь идиотом, потому что противоречия исчезнут, а ведь противоречия дают вам возможность расти. Боль и удовольствие, комфорт и дискомфорт, разочарование и удовлетворение — они дают вам возможность расти.

«Мое эго хочет внимания, разум продолжает беспрерывно работать».

Тогда позвольте эго умереть. Почему «вы» хотите умереть? Вы цепляетесь за эго, и вы готовы разрушить тело, но вы не готовы разрушить эго. Если это действительно проблема, отбросьте эго. Тело ничего вам не сделало. Тело — прекрасная вещь. Тело — это как храм, это одно из величайших чудес, которое в жизни существует. Наслаждайтесь им, торжествуйте в нем, потому что все торжество жизни возможно через него. Без него вы были бы механическими призраками.

«Я часто думаю о том, как хорошо было бы умереть.»

Чудесно! Вот чего вы хотите. На самом деле вы хотите хорошей жизни; «хорошая» означает жизнь растения, ничего не делающего и имеющего все, получающего все, не прикладывая никаких усилий. Как вы неблагодарны. Вы получили так много, не сделав для этого никаких усилий, но благодарности не появилось, скорее наоборот, возникла идея самоубийства. Самоубийство — величайшая жалоба на Бога. Вы когда-нибудь думали о нем в таком направлении? Самоубийство означает: «Данная Тобою жизнь не стоит того, чтобы жить. Забери ее». Самоубийство означает: «Какую гнилую жизнь Ты мне дал. Я готов оставить ее».

Самоубийство — величайшая жалоба, которую вы можете предъявить жизни и Богу. Нет, это не выход, это не поможет. И если вы ищете это «хорошо», самоубийство не поможет; это одно из наиболее болезненных и безобразных явлений, какие только возможны. Это не хорошо. Вы думаете, что все кончится в одну минуту. Поэтому думаете: «Даже если это ад, он кончится в одну секунду». Но вы ничего не знаете о времени. В одну секунду вы можете страдать целую вечность, потому что в одну секунду вы также можете наслаждаться целую вечность.

Время относительно. Я не говорю о времени на часах, потому что на часах только одна секунда может быть отмечена между жизнью и смертью человека. Но вы не знаете, что человек выстрадал в эту секунду. Вы мало что в этом понимаете. Иногда вы сидите за столом и засыпаете. Когда вы проснулись, прошла только одна минута на ваших часах, но вам приснился длинный сон. Вы даже не смогли бы рассказать этот сон за минуту, вам бы понадобился час, чтобы подробно рассказать весь сон. Вы, может быть, прожили целую жизнь, от рождения до смерти: женились, имели детей, увидели их женатыми и вообще все — и только минута прошла на часах. Время сна движется на особом уровне.

Правда, что утопленникам — случайным или умышленным — доводится увидеть всю свою жизнь в долю секунды. Всю их жизнь, миллионы подробностей, от начала до конца вплоть до самого момента, когда они тонут, они видят в одну секунду, в одной вспышке. Как это возможно в одну секунду, в единственной вспышке? Возможно. Понаблюдайте природу. Есть мухи, которые родятся и через час умирают. Вы можете подумать: «Бедные мухи!» Вы ничего не знаете о времени. Они живут в другом временном уровне. В один час они проживают столько, сколько вы в семьдесят лет; они родятся, влюбляются, женятся, имеют детей и все несчастья и разочарования и «все вообще происходит — бои, суды, выборы, все — и через час они умерли, а вы еще не кончили обедать.

Вы начали обедать, и обед еще не окончен, а вся их жизнь уже окончена, и они уже прожили то, что вы проживаете за семьдесят лет. Это очень компактная, спрессованная жизнь. Действительно, если вы можете прожить полную семидесятилетнюю жизнь в один час, проживать ее в семьдесят лет покажется тратой времени. Это человека следует назвать бедным человеком, а не муху. Муха кажется более разумной: она проживает всю жизнь за один час. Но вам для этого нужно семьдесят лет. Вы не так разумны, не так умны.

В один момент самоубийства вы выстрадаете весь ад; в один момент самадхи вы празднуете целый рай. Дело не во времени, потому что время имеет много пластов.

Самоубийство никогда не будет приятным, если оно будет совершено из-за фрустрации. Если это расцвет, если вы уже испытали в жизни все, достигли такого момента, когда жизни уже нечего вам предложить, когда вы уже все познали, тогда ваше обучение завершено, ваш тренинг окончен. Тогда это возможность, как сказано в науке Махавиры. Он позволяет, но я даже и тогда не позволю, потому что мне кажется: если вы действительно познали все, какой смысл в совершении самоубийства, почему вы не можете подождать? Что за спешка? Если вы так удовлетворены, к чему спешить покончить с собой? Почему вы не можете подождать? Если вы не можете ждать, вы не познали по крайней мере одну вещь — терпение.

Поэтому я не сторонник Махавиры. Людям, пытающимся совершить самоубийство, недостает терпения. Они будут выброшены назад в жизнь, потому что есть один грандиозный вопрос, требующий познания — терпение, ожидание. У них недостает этого качества, иначе что за спешка? Если вы стали просветленным к сорока годам, а должны умереть в семьдесят лет, разве вы не можете подождать еще тридцать лет? Что это за просветленность, если вы не можете этого подождать?

Ваши дела в напряженности, вы охвачены беспокойством. Вы не кажетесь по-настоящему счастливым и цветущим. Человек просветленного ума принимает жизнь и принимает смерть. Когда смерть приходит, он не просит ее подождать еще минуту; когда она не приходит, он не приглашает ее войти минутой раньше. Какой в этом смысл? Придет ли смерть сегодня или завтра, ему все равно. Такое терпение является последним цветением. И я думаю, что мнение Махавиры, может быть, смело, но оно не верно. Смелость не всегда права. Просто смелость, сама по себе, не права. Нет, здесь подразумевается большее, и оно должно быть понято.

«Совершение самоубийства — это лишь попытка убежать от жизни?»

Да.

«Есть ли какой-нибудь довод, почему не рекомендуется совершать самоубийство?»

Такого довода нет, но нет также и довода, почему рекомендуется совершать самоубийство. Жизнь иррациональна. Нет доводов для оправдания жизни, нет доводов для оправдания смерти. Жизнь — это не причинно-следственное явление, это тайна. Нет доводов жить, но это недостаточная причина, чтобы умереть. Нет доводов, чтобы умереть.

В таком случае как быть? Плыть. У вас нет доводов для иного пути, поэтому не выбирайте, откажитесь от выбора. Если вы выберете, вы будете выброшены назад снова и снова в полное колесо жизни и смерти. Если вы откажетесь от выбора, вы просто исчезнете из колеса жизни в космос. Это истинное самоубийство. Это настоящий феномен. Тогда вас не смогут принудить вернуться опять в материальный мир, в тело. Тогда вы будете жить в бестелесной жизни. Вот что означает мокша —полное освобождение.

Пятый вопрос:

«Я знаю, что рекомендуется не быть привязанным к чему-то. Сейчас я осуждаю себя за то, что купил прекрасный оранжевый материал вместо того чтобы иметь смелость ходить, как некоторые, в грязном тряпье.»

Так имейте по крайней мере смелость носить вещи из того прекрасного оранжевого материала. Я не против красоты, я не за тряпье, но я также не против тряпья. Если вам нравится тряпье, это ваше дело; если вы любите прекрасные вещи — это ваше дело. На этот счет можно оставаться совершенно свободным.

Но и в таких мелочах общество не позволяет вам полной свободы. Если бы решать должен был я, я бы дал полную свободу: хотите ходить голым, ходите. Если бы я имел право распоряжаться, то издал бы лишь один закон: нельзя вмешиваться в чужую свободу. Вот и все. Когда вы вмешиваетесь в чужую свободу, вы просто совершаете преступление. Если вы делаете что-то и если это больше никого не касается, вы должны иметь полную свободу.

Государство должно существовать только для того, чтобы гарантировать каждому его свободу. Государство должно быть негативным феноменом, оно не позитивный феномен, в том смысле, что вы должны наслаждаться своей жизнью, но есть также другие, и им тоже надо наслаждаться жизнью. Вы не должны вмешиваться в их жизнь, а они не должны вмешиваться в вашу. Назначение государства только в этом. Оно должно создавать ситуацию, в которой беспорядок будет предотвращен, но оно не должно создавать порядок. Вот и все.

Поэтому, если кто-то любит лохмотья, для него должны быть прекрасные лохмотья, никто не должен вмешиваться. А если вы любите прекрасные одеяния, почему же нет? Почему вы боитесь наслаждаться прекрасной одеждой? Это ваше право.

Будьте смелым. Я поддерживаю только один род смелости, это смелость быть собой. Будьте смелым; имейте смелость быть собой и не беспокойтесь о других, пока вы не вмешиваетесь в их жизнь и свободу, только тогда предотвращайте свои действия.

Если вы носите прекрасную одежду, вы не вмешиваетесь в чужую жизнь. Это ваше дело. Но рассудок стал настолько обусловленным феноменом, что всегда оглядывается на общество, на то, что делают другие. Если вы живете в мире истеблишмента, в консервативном мире, вам приходится следовать определенным правилам. На деле никто не говорит вам, чтобы вы следовали им, но вы следуете просто по традиции, по определенной согласованности. Вам приходится носить определенный вид платья, стричь волосы определенным фасоном, вам приходится пользоваться тем и этим. Вы следуете образцу. А если вы становитесь хиппи, ваш разум опять начинает следовать другим образцам. Теперь вам нужно иметь длинные волосы. Если вы их не носите, вас засмеют и скажут, что вы консерватор. К тому же вы должны носить лохмотья. А если вы не будете этого делать, вам скажут: «Что ты здесь делаешь? Ты нам больше не принадлежишь, ты — чужак, незваный гость».

Существует два типа конфронтации: конфронтация истеблишмента и конфронтация бунтарства; это два вида конформизма. У одних — короткие волосы, у других длинные, но оба они — одно и то же, нет ни малейшей разницы.

Если вы живете в мире хиппи и от вас не воняет, вы не хиппи, не настоящий хиппи. Вас отвергнут, вы должны быть грязным, вы должны быть немыты, иначе вы не бунтарь. Если вы обретаетесь в консервативном мире, в мире истеблишмента, вы должны пользоваться парфюмерией и лосьоном для бритья, и тем, и тем... Если вы пойдете туда немытым, вас не примут.

Разум — это конформист. Поэтому я знаю только одного бунтаря, и этот бунтарь — созерцающий разум; это бунтарство, в котором вы отбрасываете разум и движетесь сами по себе. Но всегда помните, что вам не следует вмешиваться в чужую жизнь.

Например, если вы хотите быть грязным, тогда идите в Гималаи, потому что будучи грязным вы вмешиваетесь в жизнь других людей. Когда вы грязны и от вас плохо пахнет, вы можете не атаковать своими руками, но вы атакуете своим запахом, а это агрессия. Если другой чувствует, что вы его тревожите, тогда вы агрессивны. Если вы хотите быть грязным — а нет ничего неправого в том, чтобы быть грязным — тогда отправляйтесь в Гималаи, в самый отдаленный конец, куда никто не придет с вами контактировать. Тогда вы можете наслаждаться своим скверным запахом и наслаждаться в полной мере. Вы не имеет права распространять свой запах и грязь на других. Нет. Это нехорошо.

Никто не имеет права каким-то образом вмешиваться в чужую жизнь и никому не следует позволять вмешиваться в вашу жизнь. Вот как следует поступать человеку: не стараться поработить других и не позволять другим поработить себя. Человек должен вести свободную жизнь, и он должен позволять другим жить свободно. Не пугайтесь, если вы любите прекрасный оранжевый материал, пользуйтесь им, это хорошо. Что бы вы ни любили, это хорошо. Если только одно условие: если это не мешает, это прекрасно, это нравственно.

Шестой вопрос:

«У меня есть вопрос, но я не могу понять, что это.»

Я тоже имею ответ, но до тех пор, пока вы не поймете, я тоже не пойму. Правильно?

Седьмой вопрос:

«Мы выходим из ничего и возвращаемся туда. Душа остается около тела, если тело после смерти погребено, и она покидает тело немедленно, если тело сожжено. Как душа относится к «ничто»?»

Вы не уловили самую суть. Душа — это ничто. Она не имеет отношений. Душа — ничто. Тело — это нечто, а душа — ничто.

Тело наполнено, душа пуста. Вот почему тело имеет форму, а душа бесформенна, но само слово «ничто» пугает вас, страшит вас. Если душа ничто, тогда где будет помещаться ваше эго? Тогда не остается точки опоры. Действительно, здесь нет точки опоры. Эго существует как существует сновидение, без точки опоры, без своей субстанции. Эго существует как мираж.

Если вы посмотрите внутрь себя, вы все больше придете к ощущению, что там пустота, безбрежное пространство. Вы там никого не встретите, никого не найдете, не найдете там вещи под названием алма, собственной личности. Нет, для эго есть другие имена — религиозные, церковные, но имена для эго. Вы никого там не найдете. Там никого нет, и это прекрасно. Когда вы сталкиваетесь с пустотой, вы становитесь абсолютно спокойны, вы становитесь этой пустотой.

Войти внутрь страшно, вот почему вы выходите наружу, вовне, за пределы. Вы отправляетесь в самое далекое путешествие, но никогда — в ближайшее. Из Нью-Йорка в Кабул, из Кабула в Дели, из Дели в Пуну, из Пуны в Гоа, из Гоа в Катманду. Вы ездите по всему миру, но не входите внутрь.

Это ближайшее побережье и ближайшая гора, ближайшая Мекка и ближайший Каси, ближайший храм, гурудвара. Но вы туда никогда не ходите, потому что шагнув туда, вы испугаетесь. Это смерть, вы умираете там.

Вы спрашивали о самоубийстве? Войдите, и самоубийство случится без вашего участия. Войдите и не найдете себя там: вы исчезнете, испаритесь. В этом отсутствии — все присутствие. В этом ничто — все.

Восьмой вопрос:

«Кажется, энергия и эго — одно и то же. Вместо того, чтобы отбрасывать эго, не следует ли нам научиться использовать его?»

В этом смысл отбрасывания эго: если вы умеете использовать эго, оно уже отброшено. Вот сейчас эго уже использует вас. Эго стало хозяином, а вы стали слугой, рабом. Отбросить эго — значит сбросить эго с трона. Конечно, его нужно использовать. Даже я постоянно использую слово «я». Человеку приходится его использовать. Если вы используете его, оно отброшено, но если оно использует вас, то это уже проблема. Отбросить эго не значит не использовать само слово «я», нет, ведь, когда вы произносите его, в нем нет эго. Эго будет эго, когда его вознесли на трон, когда оно расположилось высоко, когда оно становится центром всей вашей жизни. Используйте его — и оно будет отброшено, отбросьте его — и вы сможете использовать его.

Девятый вопрос:

«Сможем ли мы устроить с вами когда-нибудь чайную церемонию вместо лекции?»

А вы полагаете, что моя лекция — это нечто иное? Тогда вы упускаете чай, который я предлагаю вам. Чай — это символ сознания, потому что он не позволяет вам спать. Вот все, что я предлагаю вам. Вы приходите ко мне, и я говорю вам: «Выпейте чашку чая». В этом все значение того, что я говорю вам — чашка чая.

И последний вопрос:

«Когда вы будете умирать, пригласите ли вы нас пойти вместе с собой? Мне бы не хотелось остаться в стороне, когда вы уйдете»

Зачем же нам ждать, когда придет моя смерть? Я даю вам постоянное приглашение, я даю его вам прямо сейчас.

Помните, что если вы со мной в данный момент, вы будете со мной навсегда. Зачем откладывать это до времени моей смерти? Если вы отложите это сегодня, завтра придет моя смерть, и вы опять отложите это. Поэтому вот что надо помнить: если вы хотите быть со мной здесь и сейчас, не беспокойтесь о смерти и о завтра — не в этом суть. Будьте здесь со мной, вы получили приглашение. Тогда вы можете быть со мной вечно, навсегда. Это не тот вопрос, который вообще нужно обсуждать. Если вы здесь со мной в данный момент, вы будете со мною всегда, потому что этот момент длится вечно. Нет другого момента, кроме этого. Нет другого времени, кроме настоящего.

Глава 3

О ТЩЕТЕ БОРЬБЫ

23 июня 1975

«Уступить — значит сохраниться в целости.

Быть согнутым — значит стать прямым.

Быть полым — значит стать наполненным.

Быть в лохмотьях — значит обновиться.

Нуждаться — значит владеть.

Иметь много — значит быть в беспокойстве.»

«Потому Совершенномудрый заключает в себе Человека

и становится моделью мира.

Он не выставляет себя, и потому, излучает свет.

Он не оправдывает себя, и потому широко известен,

он не хвалится, и потому, люди доверяют ему.

Он не возгордился, и потому он вождь среди людей.»

«Потому что он не борется,

никто на свете не борется против него.

Это ли не истинная правда, как говорят древние,

«Уступить — значит сохраниться в целости».

Так он сохранил себя, и мир оказывает ему почтение.»

Лао-цзы — парадокс. Все его учение парадоксально, и пока вы не поймете природу парадокса, вы не сможете понять Лао-цзы.

Что такое природа парадокса? Первое то, что в нем нет логики, он нелогичен. На первый взгляд вы видите две противоположности, вынужденные сойтись вместе, две противоположности, помещенные вместе. Логика — это согласованность, не-логика — парадокс. Есть два пути пребывания здесь, в этом мире: вы можете быть здесь как логический разум или как парадоксальная жизнь. Если вы можете понять парадокс, разум исчезает, потому что разум не может совладать с ним, парадокс—это отрава для разума, он убивает его с абсолютной точностью.

Вот почему Лао-цзы использует парадокс, чтобы полностью уничтожить разум. Если разума нет, вы достигли всего, если разума нет, просветленность уже наступила. Итак по учению Лао-цзы, понимание парадокса — это полный процесс медитации. Это его путь, его способ созерцания.

Логика обращается к разуму, потому что она — творение разума, она произведена разумом. С логикой разум может держаться за нее и оставаться в целости и сохранности; каждый шаг в логическое рассуждение укрепляет разум. Поэтому люди, думающие, что они могут логически доказать существование Бога, просто глупцы. Бога нельзя доказать логически, логически его можно только опровергнуть. Можете попробовать: на первый взгляд ваша логика может иметь определенную привлекательность, но если вы двинетесь глубже, наверняка найдете лазейки. Логика может только отрицать Бога, потому что Бог есть целое и он парадоксален. Как можно логикой доказать парадокс? Вы должны смотреть на целое непосредственно, отставив в сторону разум. Если вы способны отречься от разума, то вы отреклись от всего бесполезного. Если вы можете наблюдать жизнь без помощи разума, это случайное благословение; ни в чем никогда не было недостатка и ничто не было скрыто, все было раскрытым секретом, только вы были скрыты за собственной логикой, и ваши глаза были затуманены ею.

В греческой мифологии есть прекрасная легенда. Это легенда о человеке по имени Прокруст. Он, должно быть, был величайшим на свете логиком. Греческий ум логичен, и эта легенда показывает все значение греческого разума. Прокруст был очень щедрым человеком, но логичным, очень богатым, но логичным. Как может человек, будучи логичным, быть очень щедрым? Его щедрость также была отравлена логикой. Он был богат и принимал множество гостей, но ни один гость никогда не вернулся из его дворца. Что случалось с гостями?

У Прокруста была кровать, сделанная из золота и усыпанная драгоценными камнями. Дороже кровати не было на всем свете. Эта кровать предназначалась для гостей. Когда гость ложился в кровать, Прокруст приходил посмотреть: если гость был немного короче кровати, у него было четверо дюжих мужчин, чтобы растягивать гостя с обоих концов, чтобы гость стал одного размера с кроватью, не меньше. Конечно, гость умирал... Если гость был длиннее кровати, что тоже иногда случалось, от отрубал гостю голову или ноги. Потому что кровать была такая ценная, что гость непременно должен был соответствовать ей, а не кровать гостю.

В этом вся суть логики: жизнь должна подстраиваться к логике, а не логика к жизни. Логика существует сама по себе; жизнь должна подстраиваться под нее; не логика существует для жизни, а жизнь существует для логики. Ни один гость не вернулся из дворца живым. Ни один гость не может выйти живым из дома логики — вот смысл легенды.

Логический образчик — плод рассудка, и вы хотите, чтобы жизнь соответствовала ему. Если вы чувствуете, что жизнь коротковата, вы растягиваете ее, а если вы чувствуете, что жизнь длинновата, вы обрубаете ее: она должна соответствовать логическому образчику, который выдумал ваш рассудок. Если вы обратитесь к жизни, то нигде не найдете ростков логики, это просто кошмар человеческого рассудка. Деревья живут нелогично, птицы живут очень нелогично, реки текут весьма нелогично — ни следуют Лао-цзы. Действительно, все живое живет без всякой логики. Оно может быть поэзией, но только не силлогизмом, но это так прекрасно. Логический силлогизм — это мертвечина.

Если вы обратитесь к жизни, то увидите в ней все поэмы, написанные когда-либо каким-либо поэтом; вы найдете Калидаса и Брувидхи, Шекспира и Мильтона, Шелли и Байрона. Если вы обратитесь к природе, то сможете найти все написанные поэмы живыми, растущими, цветущими где-то, но вы не найдете логического трактата, нигде не найдете Аристотеля.

Жизнь парадоксальна. Нужно отложить в сторону логический рассудок и потом взглянуть на него. Вы увидите, как противоположности беспрепятственно встречаются там. Жизнь и смерть встречаются — в действительности их не двое, они — одно, только логика вынудила их появиться в паре, и не просто в паре, но и как противоположности. С тех пор логика сотворила в вас страх, страх смерти. Если вы боитесь смерти, как вы можете любить жизнь? Смерть вовлечена в жизнь, и поэтому, если вы боитесь смерти, вы боитесь и жизни тоже. Тогда все ваше существование становится болезнью, недомоганием, отвращением, глубоким беспокойством, и ничем иным больше.

Если вы любите, в любви подразумевается ненависть. Если вы хотите отделить ненависть от любви, вы можете рассечь их, и они обе погибнут — вот смысл того, что ни один гость не выходит живым из дворца Прокруста. Если вы хотите жизни энергичной, лучезарной, светлой, не рассекайте ее, не анатомируйте, не уподобляйтесь хирургу.

Жизнь — это романтика, надо быть насколько это возможно поэтически парадоксальным, а логика бессмысленна, бессмысленна, потому что рассудок не может создать никакого смысла. Разум не изобретателен, не созидателен. Вы должны это понять. Самое большее, на что способен разум, это открыть что-то, но разум не способен создать ничего.

Разум — не созидатель, он может помочь вам найти что-то, что уже существует, но не может создать что-нибудь такое, чего никогда не было. И разум создал логику. Логика — наиболее обманчивая вещь из всего существующего. Вы не встретите ее нигде, кроме книг. Но она стала главенствующим фактором и не имеет смысла, потому что всякий аргумент может быть использован против нее самой. Я слышал анекдот о еврейском ученом. В правление Адольфа Гитлера один еврейский ученый писал трактат, диссертацию, тезис на докторскую степень в области литературы. Он упорно трудился в течение пяти, шести, семи лет и затем держал экзамен на степень.

Экзаменатор спросил его: «Вы можете доказать, что будучи евреем вы способны написать беспристрастный трактат о еврейской традиции? Как вы можете писать, будучи евреем, трактат о еврейской традиции без предрассудков, как зритель, как наблюдатель, беспристрастно?» Ученый ответил: «Да, я могу доказать это, если вы сможете доказать, что вы, не будучи евреем, можете беспристрастно экзаменовать трактат о еврейской традиции».

Один и тот же аргумент легко может быть опровергнут в противоположную сторону; необходима небольшая логическая проницательность, но логика остается той же самой. Она вполне может быть обращена против самой себя. Что же теперь делать?

Все логические аргументы повернуты в свою противоположность. Все, что вы пытаетесь доказать о Боге, может быть повернуто против Бога. Вы говорите, что жизнь не могла бы существовать без создателя. Если жизнь не может быть без творца, тогда как может Бог существовать без создателя? Вот весь смысл и пропал. Если вы говорите, что Бог был создан другим Богом, а другой Бог — другим, это становится определенным регрессом. Это бессмысленно. В конце концов вам придется вернуться к тому моменту, когда вам придется сказать: «Да, этот Бог «Х» не был никем создан». И тогда вы потерпели поражение. Если «Х» может существовать, не будучи никем созданным, тогда почему эта жизнь не может. Что неверного в этом существовании?

Все аргументы могут противоречить сами себе. Аргументы как игры. Логика — прекрасная игра; если вы хотите играть в нее, играйте, но не думайте, что это и есть жизнь. Все правила логики подобны правилам карточной игры: если вы хотите играть в карты, вы должны следовать правилам, но вы хорошо знаете, что они созданы человеком и в жизни их нигде нельзя найти. Никто не предопределил их быть такими, они творение разума, и если вы хотите играть в игру, вы обязаны принять эти правила. Если вы не принимаете правила, вы выбываете из игры, потому что не умеете в нее играть.

Логика — игра, в которую играют ученые. Веками они спорят ни о чем, потому что логика так и не пришла ни к какому выводу. Тысячи лет они сражаются и спорят, а люди ждут: «Когда-нибудь они выйдут со своими находками, когда-нибудь они откроют истину».

Они еще не нашли даже простого понимания истины, даже малейшего проблеска этого понимания. И никогда не найдут, больше не ждите, потому что логика не имеет ничего общего с жизнью.

Жизнь нелогична, и если вы стали чересчур логичны, то вы стали закрыты для жизни. Вы движетесь, направляемые умом, а не жизнью.

Лао-цзы нелогичен, он слишком простой человек, неученый вообще. Он не брамин, не пандит. Он ничего не знает о доводах. Он просто наблюдает жизнь, он великий наблюдатель жизни, свидетель, зритель. Он бродит, живя с деревьями, с реками, с облаками, наблюдая жизнь и просто стараясь понять, что она такое, не навязывая ей свои собственные схемы; у него нет системы навязывания, у него нет ничего, что нужно навязывать жизни, он просто позволяет ей быть. Он открывает свои чистые, девственные глаза не запачканные логикой, и просто смотрит на то, что происходит. И приходит к мнению, что жизнь — парадокс.

Если вы не поймете парадокс, вы ничего не будете понимать в жизни. Своими наблюдениями он обнаружил, что если вы слишком честолюбивы, вы проиграете, потому что честолюбие проигрывает, полностью проигрывает. Чем честолюбивее человек, тем полнее его поражение. Если вы хотите преуспеть, в конце концов вас охватит разочарование, и ничего больше.

Это кажется нелогичным, потому что если человек хочет преуспеть, он преуспеет. Это логика. Если человек хочет успеха, но проигрывает, мы понимаем это так, что если он что-то делает неправильно, он потерпит неудачу, но Лао-цзы говорит, что идея успеха сама по себе есть причина неудачи. Если десять человек стремятся преуспеть в жизни, мы понимаем логически, что некоторых из них ожидает провал, потому что они были не в состоянии превозмочь, бороться, их интеллекта, должно быть, не хватило, он был несоразмерен их желанию, их энергии было недостаточно, а это состязание с теми, у кого больше интеллекта, больше энергии, больше куража — и они победят. Поэтому мы говорим, что победят те несколько человек, которые отвечали всем условиям для победы, а остальные проиграют, потому что не отвечали всем условиям.

Это логично. Но Лао-цзы говорит, что все проиграют, все обязательно проиграют, потому что сама идея успеха — это семя поражения.

Это нелогично. Вы скажете: «Какая же здесь логика? Это парадоксально». Он говорит: «Если вы хотите слишком многого, то будете бедны, если вы сопротивляетесь, то будете сломлены, если не уступите, не выживете».

Было бы хорошо, если бы Дарвин повстречался с Лао-цзы. Дарвин говорит: «Выживает сильнейший...» Это логика простая, чистая логика, математика, ее всякий может понять, вы можете даже заставить понять это ученика начальной школы. Это просто: жизнь — борьба и сильнейший побеждает. Если бы Чарльз Дарвин повстречал где-нибудь Лао-цзы, он потерпел бы поражение, потому что Лао-цзы громко рассмеялся бы. Он говорит, что выживает самый смиренный, а не сильнейший; действительно, слабейшие выживают, не сильнейшие, они обречены на провал.

В этом вся основа: все, что говорит ваша логика, никогда не случается. Жизнь не слушает вашу логику, она, не беспокоясь, идет своим путем. Вам необходимо прислушиваться к жизни, жизнь не будет прислушиваться к логике, она совершенно не отягощена никакой логикой. Лао-цзы один из самых проницательных людей, и он проницателен, потому что очень искренен: он смотрит на жизнь глазами ребенка. Он не вкладывает в нее ни одну из своих идей, а просто наблюдает за тем, что происходит, и говорит об этом.

Когда вы обращаетесь к жизни, что вы видите? Поднимается сильная буря, и большие деревья падают. Они должны выстоять по мнению Дарвина, потому что они самые сильные, могучие и крепкие. Посмотрите на древнее дерево, трехсотлетнее, триста футов высотой. Само наличие такого дерева рождает силу, дает ощущение мощи и силы. Миллионы корней расползлись под землей, уйдя глубоко, и дерево стоит крепко. Конечно, дерево борется — оно не хочет уступать, сдаваться, но после бури оно падает, оно мертво, оно больше не живет, его сила исчезла. Буря была очень сильной, бури всегда очень сильные, потому что буря исходит от целого, а дерево всего лишь индивид.

Там есть еще мелкие растения и обычная трава; когда приходит буря, трава уступает, и буря не может причинить ей вреда. Самое большее, что она может сделать ей — это провести хорошую чистку, вот и все, вся грязь, которая собралась на ней, смывается. Буря дает ей хороший душ, и когда она кончается, мелкие растения и трава опять, танцуя, поднимаются. У травы почти нет корней, ее может выдернуть из земли и маленький ребенок, но буря была побеждена. Что произошло?

Трава следовала учению Лао-цзы, а большое дерево — учению Чарльза Дарвина. Большое дерево было очень логично, оно пыталось бороться, пыталось показать свою силу. Если вы попытаетесь показать свою силу, то будете побеждены. Все Гитлеры, все Наполеоны, все Александры Македонские — большие деревья, сильные деревья. Они все побеждены. Лао-цзы подобен мелким растениям; никто не может победить их, потому что они всегда готовы уступить. Как вы можете победить человека, который сдается, который говорит; «Я уже побежден», «Сэр, наслаждайтесь своей победой, нет нужды создавать трудности, я побежден»? Даже человек, подобный Александру, почувствует, что он ничтожен перед Лао-цзы, что он ничего не может сделать. Это происходит, и происходит как раз вот так...

Один саньясин по имени Дандани жил во времена Александра, в те дни, когда Александр был в Индии. Когда Александр направлялся в Индию, друзья сказали ему, что по возвращении ему следует привезти саньясина, потому что этот редкий цветок цветет только в Индии.

Они сказали: “Привези саньясина. Ты привезешь много всего, но не забудь привезти саньясина. Нам бы хотелось посмотреть, что это за феномен — саньясин, что такое настоящий саньясин». Александр был так занят войной, борьбой, сражением, что почти забыл об этом, но когда возвращался, как раз на границе с Индией он вдруг вспомнил. Он уже покидал последнюю деревню и поэтому приказал своим солдатам пойти в деревню и разузнать, нет ли где в тех краях саньясина. Дандани как раз был в деревне, у реки, и жители сказали: «Вы спросили вовремя и пришли вовремя. Есть много саньясинов, но настоящий саньясин встречается очень редко. Но он сейчас здесь. Вы можете получить даршан, можете пойти и навестить его». Александр засмеялся: «Я здесь не для того, чтобы получить даршан, мои солдаты пойдут и схватят его. Я возьму его с собой в свою столицу, в свою страну». Жители сказали: «Это будет нелегко».

Александр не поверил этому: какая могла быть в этом трудность? Он завоевал императоров, великих королей, какая трудность может быть с нищим, с саньясином? Его солдаты пошли к этому Дандани, который стоял голый на берегу реки. Они сказали: «Великий Александр приглашает тебя сопровождать его в его страну. Все удобства будут тебе обеспечены, все, что тебе потребуется, будет доставлено. Ты будешь гостем правителя». Голый факир засмеялся и сказал: «Пойдите и скажите своему господину, что человек, который называет себя великим, не может быть великим. И никто не может взять меня куда-либо: саньясин движется, как облако, совершенно свободно. Я не подчиняюсь никому». Они сказали: «Ты, должно быть, слышал об Александре, он опасный человек: если ты скажешь ему «нет», он не послушает, он просто отрубит тебе голову». Саньясин сказал: «Вы лучше приведите своего господина сюда; может быть, он поймет, о чем я говорю».

Александр вынужден был пойти, потому что солдатам пришлось прийти обратно и сказать: «Он редкий человек, излучающий свет, в нем так много неизвестного. Он голый, но в его присутствии не чувствуешь, что он голый, только через долгое время вспоминаешь об этом. Он такой могущественный, что в его присутствии просто забываешь обо всем в мире. Он завораживает, великая тишина окружает его, и вся округа в восторге от него. На него стоит посмотреть, но, кажется, над ним, беднягой, маячит несчастье, потому что он говорит, что никто не может его никуда забрать и что он не раб чей-нибудь».

Александр пришел посмотреть на него с обнаженным мечом в руке. Саньясин засмеялся и сказал: «Положи свой меч на землю, он здесь бесполезен. Вложи его обратно в ножны, он бесполезен здесь, потому что ты можешь зарезать только мое тело, а его я покинул уже очень давно. Твой меч не может зарезать меня, поэтому верни его на место и не будь ребенком». И сказано было, что в первый раз Александр последовал чьему-то приказу именно потому что в присутствии этого человека он забыл, кто он. Он вложил меч в ножны и сказал: «Мне никогда еще не встречался такой прекрасный человек». И вернувшись домой, он сказал: «Трудно убить человека, который готов умереть, бесполезно убивать его». Можно убить только того, кто сражается; тогда есть смысл в убийстве, но вы не можете убить человека, который к этому готов и говорит: «Вот моя голова, можешь отрубить ее». И Дандани в действительности сказал: “Вот моя голова, можешь отрубить ее. Когда голова упадет, ты увидишь, как она упадет на песок, и я тоже увижу, как она упадет на песок, потому что я — не тело, я — свидетель”.

Александру пришлось доложить своим друзьям: «Там были саньясины, которых я мог привезти, но они не были настоящими саньясинами. Потом я встретил человека, который действительно представлял собой нечто очень редкое, и ваши сведения о том, что это редкий цветок, верны. Никто не может оказать на него давление, потому что он не боится смерти. Когда человек не боится смерти, как вы можете его принудить что-то сделать?»

Это ваш страх делает вас рабом, именно страх. Когда вы бесстрашны, вы больше не раб. Действительно, это ваш страх заставляет вас делать других своими рабами до того, как они постараются сделать раба из вас.

Бесстрашный человек и сам никого не боится, и не старается, чтобы его боялись другие. Страх полностью исчезает.

Лао-цзы наблюдает жизнь во всех ее измерениях и видит, что в жизни нет борьбы. Сама идея борьбы ошибочна и принадлежит человеку. Это человеческий разум видит в жизни насилие; его там нет, это заблуждение.

Лев бросается на свою добычу и пожирает ее, но это не насилие, потому что самой идеи насилия не существует. Добыча сдается, и лев пожирает ее. Это естественное взаимодействие; добыча становится львом, вот и все. Когда лев не голоден, он ни на кого не бросается, даже мышка может пройти вблизи от него и мило поболтать или посплетничать.

Лев — не насильник, он просто ест свою пищу. А в природе все является чьей-то пищей; вы ничего не можете найти в природе, что не являлось бы чьей-то пищей.

Все составляет цепь: дерево ест землю, и земля превращается в плод. Потом вы едите плод, и плод становится вашей плотью, потом вы умираете, и земля опять поедает вас. Потом растет дерево, оно ест землю, и плод растет. Другой человек — ваш сын или сын вашего сына, ваш внук — будет есть плод, так же как вы поедали своего деда. Это просто продолжается, движение по кругу. Здесь никто не едок и никого не едят: каждый становится едоком и пищей в свою очередь. Поэтому из этого постоянного цикла Георгий Гурджиев понял, что человек должен быть пищей для чего-то. Если все — пища, тогда и человек должен быть пищей для чего-то, иначе зачем человек существует? Он создал миф это миф, но идея его прекрасна — он создал миф, что человек — это пища для Луны, и, когда вы умираете, Луна поедает вас.

Это просто шутка, но идея прекрасна, многозначительна, потому что когда все является пищей для чего-нибудь еще, человек тоже должен быть пищей для чего-нибудь. Но нет нужды обращаться к Луне. Я не иду так далеко. Я вижу весь цикл и так. Земля поедает вас, и цикл продолжается, колесо вращается. Это простой процесс, здесь нет насилия, ничего такого.

Уже внутри вас, в вашем теле существуют миллионы крохотных жизней. Они поедают вас. Миллионы жизней — но не имеют о вас понятия, вы всего лишь пища для них. Как вы поедаете других, так и вас поедают. Это процесс простой, естественный. По правде говоря, вам не стоит говорить о жестокости, в природе ее не существует. Только человек жесток.

Жестокость проявляется, когда вы начинаете убивать не для того, чтобы питаться. Вы идете в джунгли, в лес, убиваете животных и называете это «игрой». Ни одно животное нельзя склонить к тому, чтобы оно убило кого-то ради «игры», только человека. Глупость достигла своего пика. Вы убиваете льва потому что хотите его головой украсить свои стены, вы делаете что-то абсолютно бесполезное. Ни один лев не заинтересуется вашей головой, даже если вы ему дадите ее, он не заберет ее с собой. А если заберет, другие львы поднимут его на смех: «Этот лев сошел с ума». Какой смысл в том, чтобы принести человеческий череп и использовать его как украшение? Но человек Глуп. Люди убивают просто ради удовольствия убивать. Нигде больше не существует жестокости. Когда вы убиваете просто для явного удовольствия убивать, я называют это жестокостью. Тогда это жестокость. В другом случае это не жестокость. В природе просто есть что-то, к примеру, лисица. Сейчас лисицы больше нет, лисица съедена львом, лисица стала частью льва. Это действительно трансформация, лиса достигла более высокой стадии во льве; больше ничего. Здесь все просто. Дерево поедает землю, и она становится цветами, красными цветами. Это трансформация. Здесь нет ничего неправильного.

Лао-цзы обращался к жизни, спокойно смотрел, наблюдал и видел предметы, много предметов; но основа всех предметов в том, что все движется к своей противоположности. Река стремится к океану, где она исчезает, стремится к своей смерти, но это не смерть, на самом деле река становится океаном. Поэтому здесь может быть две точки зрения. Вы можете думать, что река умирает, потому что впадает в океан, поглощена, съедена океаном. Это одно мнение. Есть и другая точка зрения, более глубокая: река вновь становится океаном. Вначале она была океаном и снова и снова будет двигаться и становиться океаном. Это цикл. С солнечными лучами она поднимется в небо, станет тучами, тучи будут двигаться, они превратятся в муссон и опять прольются ливнями на Гималаи, на Ганготри, на Ганг, и затем Ганг опять потечет и вольется в океан.

Миллионы и миллионы раз это происходило прежде, миллионы и миллионы раз это опять произойдет в будущем. Жизнь — это круговорот, вечный круговорот, и все превращается в свою противоположность.

В течение целого дня вы трудитесь, а ночью вы отдыхаете: энергия, которая была активной, становится бездействующей, активность превращается в бездействие. В течение всей жизни вы жили, а потом вы умираете: теперь вся энергия, которая была живой, стала смертью, превратилась в океан. Вы придете вновь и вновь — в этом смысл концепции индусов о возрождении. Ислам, христианство, иудаизм несколько беднее, потому что они не содержат концепции о возрождении. Их видение кажется более узким, чем восточное видение, которое представляет себе целостность всего — вечный круговорот. Это прекрасно: тогда вы не боитесь смерти, потому что вы придете опять и опять. Тогда вы не боитесь жизни и тогда вы не обеспокоены логикой, вы просто видите парадокс и проживаете его в его противоположных измерениях.

Теперь перейдем к сутре.

«Уступить — значит сохраниться в целости»

Вас учили как раз обратному — никогда не уступайте, боритесь упорно, сопротивляйтесь изо всех сил, потому что это вопрос выживания. Если вы не будете бороться, то не выживете, вас поедят более сильные. Жестокости учат. Но Лао-цзы говорит: «Уступить — значит сохраниться в целости». Не утруждайте себя борьбой, потому что целое не является врагом; это — ваша мать, это — начало, из которого вы вышли. Почему борьба не нужна? С кем вы боретесь? Иисус, должно быть, имел некоторое представление об учении Лао-цзы, он не мог почерпнуть эти взгляды где-либо еще. В еврейской традиции нет корней, потому что евреи говорят: «Око за око. Если кто-то разбил тебе глаз, разбей ему глаз». Закон «око за око» — это концепция битвы, борьбы. Но Иисус говорит: «Тому, кто ударил тебя по одной щеке, подставь также и другую щеку». Вот что значит уступить. Иисус говорит: «Если кто-то заставляет тебя пройти с ним одну милю, пройди две». Вот что значит уступить. Иисус говорит: «Если кто-то украдет твою накидку, отдай ему и рубашку тоже». Вот что значит уступить. Он, должно быть, сталкивался с учением Лао-цзы, потому что в еврейской традиции такие концепции он найти не мог. Христос был чужаком для евреев, вот почему он был распят. Он не был для них своим человеком, он был непостижим для их умов и их логики, а евреи очень логичны, это один из самых логичных, математических, расчетливых народов. Они не могли понять этого человека: этот человек учил безумию.

Если кто-то украл у вас накидку, устройте хорошую драку, не позволяйте ему красть так легко. А этот человек говорит: «Дайте ему взять накидку и подарите ему еще и вашу рубашку»?! Абсурд! Вот почему Иисус не мог быть принят. Даже христиане не приняли его. Они боготворят его, но они не приняли его, иначе почему так много христианских воин? Христиане уничтожили так много миллиона человеческих жизней! Они называют это крестовыми походами, религиозными войнами. Как вообще может быть война на религиозной почве? Все войны анти-религозны; война не может быть религиозна. Христиане совершили так много убийств, они самые большие в мире специалисты в области убийства. И они говорят, что следуют Иисусу! Нет, они не следуют. Невозможно следовать Иисусу, пока вы не отбросите логический разум. Христиане на самом деле все еще остаются евреями, они слишком увлеклись иудейством. Иисус все еще остается непринятым чужаком в мире. Иисус сказал где-то, что совы имеют гнезда, животные имеют норы, и только Сын Человеческий не имеет места, где укрыть свою голову. Даже христианские церкви не позволяют ему войти; если он придет опять, они просто закроют двери, потому что этот человек приносит с собой несуразность, нелогичность.

Лао-цзы говорит: «Уступить — значит сохраниться в целости». Если бы Лао-цзы и Иисус когда-нибудь встретились, они бы поняли друг друга совершенно.

«Быть согнутым — значит стать прямым».

Не старайтесь быть прямым, всегда помните о способности гнуться. Не будьте борцом — в этом весь смысл. Принимайте жизнь, уступайте ей, и она не сможет разрушить вас, и никто не сможет одолеть вас. Если вы попробуете стать победителем, вы станете побежденным. Если вы постараетесь быть прямым, вас заставят согнуться.

«Быть полым — значит стать наполненным»

Станьте полым, и все, что эта жизнь может дать, она прольет в вашу полость.

«Быть в лохмотьях — значит обновиться»

Если вы хотите быть королем, станьте нищим. Вот парадокс. Мы видим Будду спустившимся с трона и ставшим нищим, Махавиру покинувшим свой дворец и ставшим нищим; они, должно быть, поняли Лао-цзы. Ни один король не может сравниться с Буддой — он стал истинным королем.

Случилось так, что, когда Будда вернулся в свой город, отец его очень рассердился. Отцы всегда сердятся. Если сын стал вором, они сердятся; если сын стал саньясином, они сердятся; если сын стал святым, они сердятся; если сын стал грешником, они сердятся. Почти невозможно угодить отцам. Их желания, их амбиции так велики, что ни один сын не может угодить им, даже будда не смог бы угодить им.

Когда Будда вернулся, отец был сердит, он сказал: «Я все еще переживаю за тебя, хотя ты не оправдал моих надежд, и я не могу видеть, как ты побираешься в этом городе. Это моя столица, ты здесь правитель. Ты жил здесь как принц. Не ходи просить милостыню. В нашей семье, во всей летописи нашего рода мы всегда были королями, мы никогда не были нищими». Будда сказал: «Я не знаю о твоем наследстве, но о себе я могу сказать одно: я всегда был нищим, в моих прошлых жизнях тоже, я овладел этим искусством. И ты беднее меня. Я только на первый взгляд нищий. Посмотри внутрь меня, и ты найдешь императора. Ты же король только снаружи, и если я посмотрю внутрь тебя, ты просто попрошайка. Даже перед своим сыном ты попрошайка, но ты твердишь: «Возвращайся домой. Не покидай меня в моей старости».

Вот изысканный парадокс: когда вы бросаете все, чем владеете, внезапно вы становитесь владельцем всего. Человек владеет только тем, от чего он отрекся. Это нелогично, никакую математику здесь не приложить: вы владеете только тем, от чего отреклись. Вещи за которые вы цепляетесь, вам не принадлежат, потому что зачем бы вы за них цеплялись если бы они вам действительно принадлежали? Скряга не владеет, не может владеть, потому что он цепляется. Его собственность превосходит его самого, как он может владеть ею? Его собственность важнее, значительнее его собственной жизни; лучше бы он умер, чем отрекся от нее — как он может владеть ею? Собственность владеет им. Им владеет его собственная собственность; он не хозяин в своем собственном доме, он попрошайка. Он не может обмануть зрячих, он может обмануть только слепых, тех, кто не может видеть, не может понять. Как можно обмануть последователя Лао-цзы?

Последователь Лао-цзы знает вас глубоко, до самого сокровенного ядра вашего существа. У таких людей глаза подобны рентгену. Невинные глаза, девственные глаза становятся глазами рентгена. Но ни один рентген не проникает в ваше существо, он проникает только в тело; но Будда, Лао-цзы, Иисус — они проникают до самой сердцевины вашей сути, они видят, кто вы есть изнутри.

Если вы цепляетесь за свою собственность, собственность владеет вами; когда вы способны поделиться ею, тогда впервые вы становитесь владельцем; если вы можете от нее отречься, то только в этом отречении вы поднимаетесь над вашей собственностью, над вашими владениями. Вещи отброшены.

«Быть в лохмотьях — значит обновиться,

Быть в нужде — значит владеть»

Это очень трудно понять. Быть в нужде — значит владеть? Это кажется слишком противоречивым, даже более противоречивым, чем: «уступить — значит сохраниться полностью»; более противоречивым, чем: «быть согнутым — значит стать прямым»; более противоречивым, чем: «быть полым — значит наполниться».

«Быть в нужде — значит владеть»

Что под этим подразумевает Лао-цзы? Мне встречались люди, ставшие очень богатыми; они имели все, что желали, что может дать мир: разнообразную еду, разные удовольствия. Но их голод исчез, они не были голодны. Всю свою жизнь они были так напряжены, что их желудки превратились в язву, и аппетита не стало. У них есть самая богатая еда, но они не могут ее есть, потому что у них нет аппетита. А вот попрошайка, перед которым нет никакой еды, кроме чашки для милостыни. У него есть аппетит. Он чувствует голод, голод во всем его могуществе, и это прекрасно. И вот он идет побираться, у него нет абсолютно ничего, и получает он всего лишь несколько кусков, несколько крошек хлеба. Но посмотрите, как он ест! И вы увидите здесь короля не во дворце. Как он наслаждается! Только хлеб, соль и в редких случаях масло, но как он доволен этим! Откуда исходит это удовольствие? От его аппетита, от голода.

Действительно, еда не приносит вам удовлетворения: если вы не голодны, сытости быть не может. Только если есть голод, может быть сытость. Тогда обычная, самая простая еда удовлетворит вас совершенно. И так во всех сферах жизни.

«Быть в нужде — значит владеть»

У вас может быть жена — самая прекрасная женщина на свете, вы можете иметь ее в женах, но не владеть ею. Вы можете выглядеть так, будто вы владеете ею — можете пользоваться ее услугами, можете водить ее по городу, в клубы — под видом своей собственности. Она — предмет демонстрации вашего богатства, вашего успеха, вашей роскоши, но вы не владеете ею. Только любовь владеет — и вот опять парадокс. Когда вы не владеете женщиной, вы стараетесь ею овладеть, а когда вы владеете женщиной, вы забываете о своем владении: нет смысла в обладании. В вашем владении так много, что вопрос об обладании женщиной не стоит. Вот почему любовь — это не чувство собственничества. Не то чтобы любовь не была делом собственничества, но владения любви настолько тотальны, что такой вопрос не возникает. Любовь правит так всецело, любовь знает женщину так всецело, что вопроса о собственности нет. Женщина абсолютно свободна, потому что любовь дает свободу. Через свободу любовь владеет.

Когда вы не владеете женщиной, вы обладаете женщиной; вы всегда боитесь, всегда трясетесь, что она в любой момент может уйти. В любой день, потому что она никогда не была с вами, вы никогда не были друзьями. Вы могли быть рядом, но вы никогда не были близки. Не близость является физическим феноменом, а сожительство. Близость — это совсем другое дело. Вы можете находиться рядом и не быть близки, и можете быть очень далеко друг от друга и очень близки. Близость существует между двумя сущностями, а сожительство — между двумя телами. Близость — это сущностное, сожительство — это пространственное. Когда вы боитесь, вы становитесь собственником, и мужчина, который старается овладеть женщиной, хорошо знает, или ему следовало бы знать, что он не владеет ею. Женщина, которая стремится владеть своим мужем, не владеет им, хотя прикладывает усилия к тому, чтобы владеть.

Любовь дает полную свободу, потому что любовь знает совершенно и определенно, что другой — вовсе не другой, а его собственная сущность, он сам, пульсирующий в сердце другого. Подозрения не существует. Любовь словно голод. Когда есть голод, есть насыщение. Если вы не любите женщину, вы не можете быть удовлетворены. Ко мне приходят люди и говорят, что они сексуально не удовлетворены, следует ли им поменять женщину? Я говорю им: «Вы можете их все время менять, но ничего из этого не получится. Только от перемены еды аппетит не приходит; вам нужно обрести аппетит, вам опять надо сделать свой желудок живым, трепещущим и голодным. Пища нужна для желудка — это телесный голод; любовь нужна для сердца — это голод вашей сущности».

Лао-цзы говорит:

«Быть в нужде — значит владеть,

иметь много — значит быть в беспокойстве»

Люди, которые имеют много, — а под этим «много» он имеет в виду людей, имеющих больше, чем им необходимо — не знают, что с этим делать. И люди такие сонные, такие дремотные, что не могут оставаться спокойными, они не знают что делать, но им надо что-то делать, у них есть чувство, побуждение что-то делать, поэтому они делают и то и это, и всегда нелепо попадают в беду. Богатые люди часто попадают в беду, потому что у них есть средства для чего-то. И этих средств больше, чем нужно. Потребности очень просты: нужна пища, нужно кого-то любить и быть любимым, нужна крыша над головой — то малое, что можно легко удовлетворить полностью.

Потребности просты и их немного, желания же безграничны. Потребности могут быть удовлетворены очень легко, и потом вы становитесь так довольны и так удовлетворены, что все ваше существо становится молитвой благодарности. Но желаний миллионы, и их трудно осуществить.

И хотя у вас есть даже больше средств, чтобы реализовать свои потребности, вы уже не думаете о потребностях, а стремитесь удовлетворить свои желания, и тогда вы совершаете ошибку. Как только вы заимели средства, чтобы грешить, вы начинаете грешить.

Так случается каждый день. Вот знаменитое высказывание лорда Эктона: «Власть портит, и портит абсолютно». Я не согласен с ним. Власть не может портить. Власть портит, потому что испорченные люди желают власти. Они могут не иметь средств прямо сейчас, чтобы грешить, но когда они получат власть, у них будут эти средства. Тогда они стараются осуществить свои грешные желания, свои извращенные желания. Нет, власть не портит, наоборот: существа испорченные, но не имеющие до поры возможностей, всегда властолюбивы. Пока они не добились власти, они святые, но когда они достигли власти, они отбрасывают свое притворство, потому что святошество было только средством обмана. Их действительное желание было достичь власти. Потом они сбрасывают маски и возвращаются к своей подлинной сущности, и затем говорят, что власть испортила их. Нет, власть никогда не портит.

Как власть может испортить человека? Как может богатство испортить человека? Вы уже испорчены, но у вас нет средств воплотить это.

Вы всегда хотели пойти к проститутке, но будучи бедным как вы можете пойти? У вас нет достаточно денег, даже если вы их добудете, вы будете уличены, потому что урежете бюджет и жена ваша наверняка это обнаружит.

Однажды Мулла Насреддин пришел к своему боссу и сказал: «Пожалуйста, увеличьте мне жалованье». Босс сказал: «Насреддин, ты что, с ума сошел? Всего два дня назад я удвоил тебе жалованье — теперь опять? Не прошло и недели». Насреддин сказал: «Верно, но моя жена прознала про мое удвоенное жалованье, теперь это бесполезно. Вам придется немного повысить его, просто на карманные расходы».

Бедняк не может пойти к проститутке, его уличат; бедняк не может скрыть свой грех: он будет раскрыт. Богач может скрыть свои грехи: ему не нужно идти к проститутке, у него есть девушка на вызове. Ему нет нужды опасаться быть уличенным, потому что кто же может уличить его? Людей, которые могут уличить его, можно подкупить: журналиста, полицейского, судью. Это не трудно. Нет, каждый человек имеет безумные желания, но не возможности. Когда вы имеете возможности — богатство, власть — ваша жизнь начинает бурлить, ваша жизнь выплывает на поверхность.

На самом деле вместо знаменитого высказывания лорда Эктона я бы сказал: «Власть раскрывает, и раскрывает абсолютно». Она не портит, она раскрывает. Вы никогда не узнаете человека, пока он не у власти. Если вы хотите узнать, кто такой Жайяпрахаш, заставьте его стать премьер-министром, иначе вы никогда не узнаете — вы никогда не знали Индиру. Вы никогда не узнаете человека, пока не поставите его у власти, и все они без исключения доказывают свою испорченность. Почему это происходит? По-моему, потому что, во-первых, с самого начала только человек основательно испорченный властолюбив, иначе у него нет таких амбиций. Он ищет власти. Его основное желание — быть у власти — говорит кое-что о нем. Человек, который удовлетворен, доволен, не станет беспокоиться о такой чепухе, как политика, он не интересуется всем этим вздором. Он просто довольствуется жизнью, и его нужды просты.

Если вы хотите быть довольным и удовлетворенным, послушайте Лао-цзы:

«Иметь много — значит быть в беспокойстве»

Всегда, когда вы имеете много, вы создаете себе беспокойство, потому что из-за этого изобилия вы пойдете грешным путем. Богач не знает, что ему делать с его богатством, он должен что-то делать, но он не знает что. И ему лучше хоть что-то делать, чем ничего, поэтому он запутывается и потом встает на грешный путь. И только к концу жизни обнаруживает, что прожил жизнь бесчестную в своей сути. Бесчестие возрастает, если вы не прислушиваетесь к своим нуждам; если вы прислушиваетесь к своим нуждам, то увидите, что они просты, не нужно многого, каждый может быть удовлетворен.

Если птицы и животные могут жить в такой тишине и довольстве, если даже деревьям удается обходиться без ног, без движения куда-то, почему вы не можете?

«Это желания создают все беспокойства»

Сначала вы урезаете свои потребности, чтобы воплотить свои желания, потом, когда ваши желания дают вам власть, богатство, возможности, вы не знаете, что делать, потому что ваши потребности почти мертвы к тому времени.

Голод прошел, аппетит пропал, и вы совсем забыли, что такое любовь, вы забыли даже язык любви. Потом вы вдруг оказываетесь окружены огромной властью, но без реальных нужд — что делать с этой властью? Потом то или другое безумство или что-то еще овладевает вами.

«Следовательно, святой заключает в себе

Человека и становится моделью мира»

Как святой заключает в себе человека, который содержит в себе противоположности? Он не выбирает. Логика — это выбор, логика говорит: «Это неверно, а это верно», и вы выбираете «верно».

Лао-цзы говорит: «Следовательно, святой заключает в себе Человека», без всякого выбора, без логических разграничений. Он выбирает Человека, целое; целое, вмещающее в себе все противоположности.

Он выбирает жизнь со смертью, а не жизнь против смерти; он выбирает любовь с ненавистью, а не любовь против ненависти — он выбирает целое и становится моделью мира; это вывод, это происходит само собой.

«Он не выставляет себя и, следовательно, излучает свет»

Чем больше вы стараетесь, чтобы люди узнали о вас, тем менее лучезарны вы становитесь.

Человек, который всегда на виду, становится грязным. Когда вы идете в магазин что-то купить, вы просите продавца принести товар из свежих запасов, вы не хотите брать его с витрины: он стал грязным, засохшим, потому что был целый день на витрине.

То же самое происходит с вашей сущностью: если вы постоянно на виду — выставочный экземпляр — вы станете высохшим, потемневшим, вы потеряете свое излучение. Человек, который не беспокоится о том, чтобы выставлять себя, кто не делает себе рекламу, кто вовсе не озабочен тем, знают его люди или нет, слышал о нем кто-нибудь или нет, человек, который раскрывает себя только самому себе, кто не доискивается мнения о себе других людей, не раскрывает себя, тот, следовательно, становится лучезарным. Тогда все, что он содержит в себе, все его грандиозные возможности придают свет его сущности.

Человек, не пытающийся выставляться... Это нищета души — старание выставить себя означает, что человек беден, что человек не знает своего внутреннего богатства, что он зависит от чужого мнения, что он не имеет подлинной сущности. Он выискивает мнения о себе окружающих, копит их; он не познал себя непосредственно, он хочет познать себя через других.

Вот чем является политика: узнать свою силу через других. Религия нужна, чтобы почувствовать свою силу непосредственно, закрыть глаза и почувствовать, какая сильная личность есть в вас. И нет нужды спрашивать кого-то, какой вы, вам нужно спросить себя, вам надо поразмышлять над собой, над собственной сущностью. Такой человек, не распространяющий свои лучи повсюду, не расточающий повсюду свою энергию, становится огромным вместилищем, резервуаром энергии. Он становится лучезарным, и когда вы проходите рядом с ним, он светится.

Если вы пройдете очень-очень близко от него, не рядом, а близко, его свет может пронизать вас. Ваш потухший огонь может неожиданно вспыхнуть, если вы прошли близко.

«Он не выставляет себя и потому светится,

Он не оправдывает себя, и потому широко известен»

Он не оправдывает себя, он никогда не говорит: «Я прав». Он знает, что он прав, какой же смысл объяснять это? Люди, чувствующие свою неправоту, всегда стараются объяснить, почему они правы. Всегда можно обнаружить виновного благодаря его объяснениям, потому что он всегда боится, что его могут разоблачить, поэтому лучше действовать заранее.

Вот высказывание одного старого суфия: если произошла кража, кто-то что-то украл, люди начинают с криком искать вора, и если вор находится среди них, он кричит громче всех: «Где вор? Кто украл? Это подло, аморально. Хватайте его, бегите, ищите вора!» Он кричит громче всех, это его спасение, потому что кто же подумает, что укравший что-то прямо сейчас, будет так выступать против вора. Поэтому всегда помните: всегда когда кто-то кричит громче всех, хватайте его немедленно: он — вор. Всякий раз, когда человек оправдывается, он показывает свою вину, он знает, что ему необходимо оправдание.

«Он не оправдывает себя и потому широко известен»

Вы не можете уничтожить его славу, вы не можете уничтожить его добродетель, вы не можете уничтожить добро, которое он, не ведая, принес людям. Вы не можете уничтожить, потому что не можете возражать ему. Он никогда не спорит, как вы можете возражать ему? Невозможно сказать, что этот человек не прав, потому что он не доказывает, что он в первую очередь прав.

Он не хвалится, и люди доверяют ему, он не гордится собой, и потому он вождь среди людей. Это потому что он не борется, никто на свете не борется против него. Это ли не истинная правда, как говорят древние: «Уступить — значит сохраниться в целости». Так он сохранил себя, и мир оказывает ему почтение.

Постарайтесь понять этот закон парадокса, следуйте этому закону парадокса, потому что парадокс — это логика жизни. Не слушайте логику разума, она дает вам ложное направление, иллюзорное направление. Она создает мир фантазии. Да, это истинная правда, как говорят древние: «Уступить — значит сохраниться в целости».

Глава 4

БУДДЫ И ГЛУПЦЫ

24 июня 1975

Первый вопрос:

«Иногда вы называете нас «вы, глупцы», а иногда «вы, будды». Означает ли для вас глупцы и будды одно и то же?»

Это для меня не одно и то же, но они как раз сейчас встретились в вас, поздоровались за руку. Ваше прошлое — глупость, ваше будущее — будда, и в настоящий момент они оба в вас.

Будда — это ваше предназначение, глупец — это ваша реальность, иногда это реализуется в вас, иногда находится в запасах. Когда я говорю о реальности, я называю вас глупцы, когда говорю о ваших возможностях, я называю вас будды; они — не одно и то же, но они могут существовать в одном человеке. В самом деле, глупец — это не что иное, как будда в беспорядке, а будда — не что иное как глупец укрупненный, укорененный, сосредоточенный. Глупец может стать буддой, есть такая возможность, но необходима реорганизация. Недостающего звена нет, нужна только реорганизация. Все необходимое уже есть в вас, но все это глубоко, в беспорядке, в хаосе — в массе шума. Нет гармонии.

Массу шума я называю «глупец», но когда масса шума исчезла, и музыкальные звуки, различные по гармонии, сливаются в таинственную систему, хаос превращается в космос, беспорядок в порядок, шум исчезает, возникает целое. Когда возникает гармония, вы становитесь буддой.

Глупец и будда — не одно и то же, они — две фазы роста. Глупец — низшая ступень лестницы, будда — высшая ступень лестницы. Лестница одна и та же, но измерения разные, и пока вы не осознаете себя глупцом, вы не станете буддой.

У нас в Индии есть параллельные термины для обоих: глупца называют будху, а просветленный называется будда. Слово «будху» происходит от самого Будды, и у них одни и те же корни. Будху — это перевернутый будда, будда, стоящий на голове; будда — это тот, кто вернулся к своему очагу.

Иногда я говорю вам «вы, глупцы» и заставляю осознать, кто вы в Действительности, но тут же, противореча себе, называю вас «вы, будды», чтобы вы не идентифицировались; вы могли бы идентифицироваться с Реальностью.

Нет, вы потенциальные существа, вам нужно расти, вам нужно стать тем, чем вы уже являетесь в своей сокровенной сердцевине.

Ваш центр — это будда, ваша периферия — глупец, и мне нужно говорить с обоими; глупца нужно убедить уйти, а будду нужно уговорить прийти. Поэтому когда я называю вас «глупцы», не обижайтесь, а когда называю «будды» — не зазнавайтесь. Когда я называю вас «глупцы», помните, что я также называю вас «будды», и когда я называю вас «будды», не забывайте, что я также называю вас «глупцы». Между двумя этими напоминаниями что-нибудь будет выкристаллизовываться в вас.

Второй вопрос:

«Когда я анализирую свои мысли и чувства, меня не покидает чувство удивления: интересно, откуда они пришли и куда уходят?»

Это прекрасно — быть полным удивления, но будьте начеку, потому что вы можете это моментально потерять. Если вы станете думать, откуда приходят и куда уходят мысли, чувство удивления исчезнет. Оставаться с чувством удивления, не позволяя мыслям войти — вот это и есть то, что составляет медитацию.

Иисус говорит опять и опять: только тот, кто подобен детям, сможет войти в царство Божие. Что он имеет в виду? Что он подразумевает под «подобен детям»? Он подразумевает чувство удивления.

Детей не покидает чувство удивления. Запомните слово «не покидает» — они не теряют его, они удивляются тому и другому, и удивление не иссякает. Ваш разум уничтожает удивление немедленно. На краткий миг вы удивлялись, в следующий момент пришло размышление: «Откуда пришли эти мысли? Куда они уйдут?» И вот уже исчезло удивление. Вопросы убивают чувство удивления, потому что вопросы уже на пути к ответам. Вопрос — это стрела, цель — это ответ, и если вы сможете получить ответ, это будет гибель удивления. Если вы спрашиваете, вы уже движетесь, движетесь к ответу, и если вы получили ответ, удивление потеряно. Вот почему чем больше человечество воспитано на вопросах и научных ответах, тем больше теряется чувство удивления.

Действительно, сейчас невозможно найти человека, способного удивляться. Даже если вы думаете, что удивляетесь, это, возможно, только мысль о том, что вы удивляетесь. И еще большая возможность того, что вы думаете об удивлении. Чувство удивления — это совершенно иное измерение, у него совершенно иное качество; способность удивления — это способность оставаться с удивленными глазами, удивленным сердцем, когда не возникает никаких вопросов.

Вот цветок, вот бабочка, вот деревья, облака движутся, весь мир удивителен, только вы потеряли способность удивляться. Просто смотрите совершенно спокойными глазами, безо всяких вопросов, блуждающих внутри вас, означающих, что вы ищете какого-то ответа. Если вы ищете ответа, что вы делаете? Вы стараетесь убить способность удивляться. Удивляясь, вы не чувствуете себя уютно, вот смысл вопроса. Вам бы хотелось знать.

Из удивления проистекают две возможности: одна — философского свойства, другая — религиозного. Если удивление становится вопросом, вы переходите в сферу философии, и там вы заблудитесь, потому что она приводит в никуда и просто разрушает вас. Один вопрос поведет вас к одному ответу, а один ответ — к тысяче вопросов, и так далее... Чем больше вы спрашиваете, тем больше получаете ответов, и тем больше разделены и раздроблены вы становитесь. Целое утрачено, целое стало множеством.

С этого места исходит еще одна тропа, религиозная. Вы не утрачиваете удивление, вы не задаете вопросов, не переворачиваете и не превращаете энергию удивления в вопрос; вы позволяете удивлению остаться в вас, чувствуете себя легко, уютно. Вы остаетесь с удивлением, и оно становится вашим другом и приятелем. Вы живете с ним, спите с ним, поутру, открыв глаза, удивляетесь, ночью, засыпая, удивляетесь. Вы вдыхаете и выдыхаете удивление, оно становится вашей сущностью.

Верующий — это тот, кто живет удивляясь, кто удивляясь, чувствует себя непринужденно, кто не торопится разрушить его. Вот так он узнает не ответы, а чудеса, которые есть повсюду. Чудо — это не ответ. Вы сталкиваетесь с чудом, только когда перестаете задавать вопросы. Удивление ведет к чуду, удивление бесконечно растет, и вся жизнь становится романтической тайной. Если вы хотите узнать религиозный термин для этого, то это — Бог.

Если вас не устраивает слово «Бог», забудьте о нем, подойдет и слово «тайна». Потому что Бог — это не существо, Бог — это тайна, не поддающаяся разгадке, это нечто, в чем вы можете существовать. Вы можете распознать это в определенном чувстве, в чувстве, диаметрально противоположном обычному знанию. Ваше сердце может распознать это, вы можете полюбить это, и через любовь вы узнаете это, но не через вопросы. Вы живете в этом и вы позволяете этому жить в себе; тогда все — тайна, даже листья травы волшебны, на всем печать тайны, вы не можете сделать шага без того, чтобы не встретиться с Богом.

Тогда вы не спрашиваете, где Бог, вы не спрашиваете, что такое Бог — вы не знаете. Оставайтесь с чувством удивления. Это трудно, почти невозможно, так как ваш ум приучен наводить справки, спрашивать. Это как зуд, вы не можете оставаться с ним, вы хотите чесаться. Но попробуйте, начните с зуда. Если когда-нибудь у вас возникнет зуд в ступне, не чешите ее, оставайтесь с этим зудом. Сколько времени вы сможете сопротивляться? Мало-помалу он утихнет, растает и не оставит после себя ни следов, ни шрамов.

Оставайтесь с чувством удивления, даже если необходимо глубокое терпение, потому что весь разум будет охвачен нетерпением и станет говорить: «Спрашивайте, задавайте вопросы. Откуда это чудо? Для чего оно?» Будут возникать тысячи вопросов, но оставайтесь в ощущении чуда, не позволяйте этим вопросам волновать вас. Даже если они возникают, оставайтесь равнодушны к ним, внимайте только ощущению чуда, а не вопросам, и вскоре вы обнаружите, что ощущение чуда переходит в ощущение тайны. Ощущение чуда подобно малой волне, а ощущение тайны подобно океану, целому океану. Волна исчезает, тает.

С ощущением чуда вы существуете. Когда ощущение чуда растворяется в тайну, вас больше нет, есть только ощущение океана, целостность и всеобщность. Ощущение разделенности исчезает.

Это прекрасно. Этот человек сказал: «Наблюдая свои мысли и чувства, я не перестаю удивляться». Не переставайте. Оставайтесь со своим удивлением, подружитесь с ним.. Лучшего друга на всем свете не найти, не найти лучшего проводника, чудо ведет к тайне. Чудо — дверца к тайне, а тайна ведет вас в бесконечное, к божественному, к Богу — или назовите это как-то по-своему. Но не спешите размышлять. Я знаю, это трудно, но знаю, что это выполнимо. Я это выполнил и знаю и то и другое. Это очень трудно, почти невозможно, вы боретесь, но вопросы все возникают, вы забываете. И вы так крепко спите, что запомнить определенную вещь очень трудно.

В один из вечеров я рассказывал суфийскую историю.

Один великий царь был так удачлив во всех сферах жизни, что в конце концов почувствовал разочарование.

Такое случается, это естественно. Когда вам удается все, вы вдруг чувствуете, что потерпели неудачу, потому что когда вы не были удачливы, была определенная надежда, что когда придет удача, все будет хорошо, все будет прекрасно. Но когда вы достигли полного успеха, вы терпите полную неудачу, потому что не осталось надежды.

Вы стали безнадежны. Все, чего вы хотели, есть, но что-то внутри вас остается ненасытным. Что теперь делать с этим невосполненным пространством?

Неудачник может надеяться, что однажды ему повезет, эта пустота, эта полость внутри может быть насыщена. Он может надеяться, он может мечтать. Бедняк может надеяться, бедняк может мечтать, но что касается богача — все его мечты воплощены, он стал безнадежным.

Царь так сильно чувствовал разочарование, как может только царь. Вот почему я говорю: ничто так не обречено на неудачу, как успех. Это полный провал.

Он стал искать и нашел суфийского Мастера. Придя к нему, он сказал: «Я готов что-нибудь сделать, но ты должен знать, что я человек, ни в чем не знавший неудач, что бы я не делал, у меня все получалось, и я был удачлив».

Суфий сказал: «Ты мог иметь успех в этом мире, но этот самый успех доказывает, что ты, вероятно, не имел здесь успеха, потому что к миру, о котором ты спрашиваешь, приложимы иные законы». Человек имеет успех в свете, если он забывает себя полностью. Это верно. Политик имеет успех, если он полностью забывает себя — тогда вы не можете с ним состязаться. Если он одержим, почти безумен, он выигрывает. Человек успешно добивается богатства, если он совершенно безумен, одержим, невротичен. Вы не можете состязаться с невротиком. Если у вас осталось немного здравого смысла, вы не сможете иметь успех в свете: на базаре лишь безумие побеждает. Нужно забыть себя полностью — это правило, это закон.

«Но, говорит суфий, «здесь, в нашем мире, как раз только противоположное применимо: нужно помнить себя». Царь засмеялся: «Каким бы ни было правило, я ни в чем не знал неудач. Говори, и я выполню». Суфий сказал: «Хорошо, тогда этот экзамен ты должен выдержать, на это понадобится только пять минут. Если на пять минут, только на пять минут ты сможешь запомнить то, что я скажу тебе, ты сможешь стать моим учеником».

Царь сказал: «Что нужно сделать?» Факир сказал: «На все, что я скажу за эти пять минут, ты должен ответить: «Да, сэр, я верю вам». Властитель сказал: «Хорошо, начинай». Факир сказал: «Я самый великий человек в мире». Легкое подозрение возникло в мозгу властителя, но он не высказал его, ответив: «Да, сэр, я верю вам.» Потом факир сказал: «Когда ты родился, я был здесь». Это было еще более сомнительно, потому что царь был старше факира, молодого еще человека. Теперь было ясно, что это ложь, но он все еще пытался помнить. Это было трудно. Теряя ориентацию, он все же сказал: «Да, сэр, я верю вам». Потом факир сказал: «И твой отец был нищим». Царь забыл все наставления и сказал: «Ты лжец, я не верю ни одному твоему слову».

Пяти минут для этого было слишком много, прошла лишь минута, и факир сказал: «Ты забыл. Ты не можешь запомнить на пять минут?»

Запомнить даже на одну минуту трудно, я знаю, но если вы запомните даже на одну минуту, это щедро отплатится. Поэтому, когда у вас в другой раз появится удивление, оставайтесь с ним, сохраните его. Это будет трудно. Но если даже на одну минуту вы сохраните его, это щедро окупится. Глубокая тишина окружит вас, и постепенно чем больше вы будете входить во вкус, тем большему вы позволите произойти, вам откроются большие возможности. И придет день, когда ощущение чуда растворится в тайну, и с ощущением чуда растворитесь и вы.

Да, Иисус прав: «Только дети, существа, способные удивляться, смогут войти в Царство Божие».

Появляется искушение думать, ваш мозг захочет низвести удивление до размышлений, но противьтесь искушению. Если вам это удастся, вы получите ключ.

Третий вопрос:

«Вы говорите, что мы возвращаемся снова и снова, пока не поймем. Но если нет эго — кто вернется?»

Это очень метафизический вопрос, очень логический вопрос, но если вы ближе подойдете к сущностному, вопрос исчезнет. Если вы можете присутствовать здесь без своего эго, то почему вы не сможете быть без эго в других жизнях? Если вы существуете семьдесят лет без эго, почему вы не сможете в течение многих жизней? В чем проблема? Проблема возникает в мозгу, что без эго кто войдет в другое лоно, когда тело умрет?

Это просто рой мыслей, и ничего больше. Мысли вещественны. Мысли — это не пустое место. Ваше существо — это не-существо. Мысли материальны, они — вещи. Вот почему их можно записать: они — вещи, и мысли можно прочесть: они — вещи. Даже если вы не выражаете своих мыслей, их можно прочесть в вашем облике. Это вещь внутри вашей головы, живая, существенная.

Мысль — вещь. Пучок мыслей — это эго. Когда вы умираете, пучок мыслей освобождается, и вместе с желаниями, чувствами, со всем, что вы сделали и думали, что сделали, с мечтами, надеждами, разочарованиями — это скопление движется в другое лоно. Этот пучок — центр, этот центр и составляет эго. Если вы хотите опять родиться, вам придется узнать, живя в этой жизни, что пучок мыслей — не «одноразовый феномен», это масса, не имеющая в себе центра. Вам придется узнать мельчайшие мысли. Мысли как атомы. Если вы наблюдаете за мыслями внимательно, то видите, что каждая мысль отделена от другой. Между двумя мыслями есть промежуток, пространство, они не соединены вместе. Они кажутся соединенными между собой только при вашей невнимательности. Это подобно тому когда человек быстро вращает в руке факел, кругом, кругом, вы видите круг огня. Круга на самом деле нет, потому что факел в один момент в одном месте, а в другой момент — в другом. Круг огня не существует, но так как факел вращается очень быстро, вы не замечаете разрывов, вы видите круг

Мысли движутся быстро. Их высокая скорость создает впечатление, что они соединены друг с другом, по типу этого круга, но это только кажется. Есть только два пути, чтобы выйти за пределы этого. Один: замедлить ход мыслей, чтоб они не текли так быстро. Заставить их двигаться медленнее. Вот почему я настаиваю: Не торопитесь. Не спешите. Двигайтесь медленно, без напряжения, неторопливо, потому что когда вы неторопливы, мысли не могут двигаться против вас, они — часть вас. Если вы очень терпеливы, мысли не могут двигаться быстрее вас, они замедляются. Когда мысли текут медленно, факел движется медленно, вы можете заметить, что круга не существует, это только видимость. Когда мысли движутся медленно, вы видите интервалы: мысли — это атомы, ничто не связывает их вместе.

Итак, один путь — это замедление, другой путь — стать более осознающим. Если вы больше осознаете, у вас более проницательное видение, более проницательный взгляд. Используйте оба эти пути. Станьте более чутки, не ходите, как сонный человек, не будьте лунатиком. А все таковы. Вы проживаете жизнь как во сне: что-то делаете, но осознаете только часть того, девяносто девять процентов из вас — спит. Вы не знаете, что вы делаете, почему вы делаете, почему так получилось. Вы живете словно загипнотизированные. Это великий гипноз.

Но никто не гипнотизировал вас: это самогипноз. Вы сами себя загипнотизировали. Вы можете это легко сделать: сесть перед зеркалом, посмотреть в свои глаза, и вы сами себя загипнотизируете. Вы заснете, впадете в состояние комы. Вот то же самое и случилось с миллионами жизней: нечуткие, нетерпеливые, бегущие все быстрее, становящиеся все более сонными, неспособными видеть.

Просто станьте немного терпеливым. Вот почему прибегают к помощи Востока. На Западе трудно замедлить бег, и вся жизнь протекает на такой большой скорости, что вы не можете замедлить бег — иначе вас просто выбросит за борт центробежная сила, вы станете изгоем, окажетесь в одиночестве и никого рядом.

Жизнь движется медленно. В старые времена, когда на всей Земле жизнь текла медленно, понять себя было очень легко, потому что вы могли видеть легко. Вы закрывали глаза и видели большие пространства между двумя мыслями, такие же обширные, как между двумя атомами.

Я слышал один рассказ о будущем. Какой-то человек путешествовал. И вот он прибыл на нужную станцию. Он позвал много носильщиков. Другие пассажиры стали удивляться, зачем ему столько носильщиков, когда при нем не видели иного багажа кроме спичечной коробки и пачки сигарет. Почему же он зовет их?

Он созвал дюжину носильщиков и сказал: «Отнесите эту спичечную коробку». Все рассмеялись, но... в коробке была целая машина. Спрессованная.

Ученые заявляют, что и слона можно спрессовать, потому что атомов у слона мало, а больших промежутков много. Так же как и хлопок, можно спрессовать и слона, и он уместится в спичечном коробке. Можно спрессовать целый железнодорожный вагон. Надо вынуть промежутки, и тогда его можно поместить в спичечную коробку, и это будет самый легкий вид транспортировки.

Человека тоже можно спрессовать. И когда-нибудь это сделают, потому что, если вы захотите путешествовать на Марс или Луну, будет очень трудно перевезти так много народу, так как это слишком дорого. И единственный способ: сначала спрессовать пассажиров, а достигнув Луны, надуть их опять.

Существует огромное пространство. И в каждом человеке, не только в Сушиле, есть большое пространство, и его можно вынуть. Человека можно спрессовать. Все звезды и планеты могут быть спрессованы до размеров небольшой комнаты, если из них вынуть пространство. В целом мире много пространства, но мало атомов.

Тогда возникает другая проблема. Если вы обратитесь к атомам, то найдете в них также большие пространства. Между атомами огромное пространство, и в атомах между электронами опять найдете большое пространство.

Теперь ученые немного напуганы всем этим. Материя полностью исчезла. В начале века они объявили, что Бог — мертв, но Бог — жив. Все, что произошло за пятьдесят лет, так это то, что материя погибла. Они упорно изгоняли материю, они изгоняли материю из молекул до атомов, из атомов — до электронов, и неожиданно оказались в пустоте — материи нет.

То же самое произошло на Востоке: мы никогда не заботились о материи, мы заботились о душе, и мы выгнали душу из тела в разум, из разума — в сущность. Потом настал момент, когда все исчезло, осталась только пустота. Вот что я имею в виду, когда говорю: «Вы несущность, анатта». Вот что говорит Будда: «Ничто не существует внутри вас, только бесконечная пустота».

Физика достигла того самого момента, которого метафизика достигла прежде нее, — пустоты. И кажется, что пустота — это не абсолютное ничто, наоборот: теперь мы понимаем, что пустота — это состояние всего сущего, несущность — состояние сущности: явное и неявное. Когда вещь становится явной, тогда это материя; тогда она становится неявной — это пространство. Когда что-то становится явным, это эго, когда что-то становится неявным — это не-сущность, анатта.

Материя — это скопление атомов, а эго — это скопление мыслей; если вы углубляетесь в материю, она исчезает; если вы углубляетесь в мысли, эго исчезает. Тогда кто же движется? Никто, но движение существует. Движение продолжается из одной жизни в другую, но там нет того, кто движет, есть только скопление мыслей.

Вы когда-нибудь наблюдали, как умирает человек? Вероятно. В следующий раз, когда услышите, что кто- -то умирает или умер, пойдите и посидите рядом; постарайтесь ощутить, что происходит. Если вы будете наблюдать, как человек умирает, вы почувствуете, что в вас многое происходит, потому что умирающий освобождает все свои мысли. Этот дом больше ненадежный, в нем опасно оставаться, он может в любой момент рухнуть, потому все покидает его. Все мысли уносятся ветром. Если умирает хороший человек, сидя рядом с ним, вы ощутите внезапно что-то доброе в себе; если умирает плохой человек, вы вдруг почувствуете, как в вас пробуждается скверна. Если умирает злой человек, вы почувствуете, что становитесь злым; если умирает святой, вы вдруг почувствуете, как в вас поднимается чистота, о которой вы раньше не подозревали. Умирающий создает вокруг вас всю атмосферу — его мысли движутся, скопление мыслей движется, как стая птиц. Вскоре они опустятся в другое лоно — куда-то, где двое будут предаваться любви.

Во всем мире в каждый миг миллионы людей предаются любви. Они - благоприятная возможность для этого скопления мыслей войти в лоно, получить новый дом. Если вы до момента смерти поняли, что мысли разделены, между ними безграничное пространство, интервалы; если, пока вы были живы, эго растворилось и вы узнали, что эго нет, ничего подобного «мне» внутри, — тогда вы умрете без желания родиться вновь, потому что вы знаете, что это напрасно. Все желания исчезают, когда вы знаете, что там нет эго. У вас нет желания, вы просто умираете. Без прилипчивой силы желания мысли были освобождены, но они не могут создать скопления мыслей.

Липкая сила желания склеивает одну мысль с другой и создает из них целое. Если желания нет, мысли исчезнут, они двинутся в безбрежное небо, и вы исчезнете полностью.

Это исчезновение есть нирвана, но это нужно знать до того, как вы умрете. Нужно умереть раньше смерти. Все искусство религии — это искусство умирать, но подразумевается искусство жить, потому что вы можете правильно умереть, если правильно жили. Когда я говорю «правильно», я имею в виду хорошую жизнь; когда я говорю «правильно», я имею в виду созерцательную жизнь. Когда я говорю «правильная жизнь», я не имею в виду моральную жизнь, а очень-очень чуткую, осознанную, восприимчивую жизнь.

Это трудно до тех пор, пока вы не войдете внутрь себя и не узнаете, что там никого нет. Невозможно будет понять, как вы прошли через столько жизней без кого-либо внутри, до тех пор пока вы не войдете внутрь себя.

Вы когда-нибудь видели охваченный огнем город? Вы видели, что с одного дома огонь перебрасывается на другой? Почему он скачет с одного дома на другой? Из-за ветра. Если нет ветра, он не сможет перекинуться на другой дом. Просто пламя безо всякого горючего скачет с одного дома на другой, и на крыльях ветра оно переносится. Пламя абсолютно нематериально, через секунду его больше здесь не будет. Оно скачет, охватывая весь дом, и весь дом сгорает.

То же самое, что бы вы ни называли своей душой — это не что иное как огонь желания. Когда человек умирает, желание должно родиться опять; желание не умирает — это ветер; скопление мыслей на крыльях этого ветра-желания перебрасывается в другое лоно, в другой дом.

Если вы поймете это в течение жизни, тогда не будет ветра, чтобы носить вас куда-то, желания больше не будет. Мысли исчезнут в бытие в качестве индивидуальных атомов, и вы никогда больше не родитесь. И тогда бытие и вы станете одним целым и не будет необходимости отделяться опять и опять, не будет необходимости страдать опять и опять; отделение — это страдание.

Четвертый вопрос:

«Сказано, что ученик должен иметь уважительные манеры и уважительное отношение к своему Мастеру, но мне часто хочется задать игривые, шутливые и неприличные вопросы. Не значит ли это, что мне недостает уважительности и «шрадха», доверия?»

Это зависит не от вопроса, а от спрашивающего. Вопрос сам по себе не так существен. Можно задать игривый, шутливый, неприличный вопрос при глубоком уважении. В этом нет проблем. В самом деле, как вы можете задать такой вопрос без глубокого уважения? Если вы любите Мастера и любите глубоко, вы уважаете его и глубоко уважаете; тогда вы вольны спрашивать его о чем угодно.

Это зависит от спрашивающего, а не от вопросов. Если спрашивающий глубоко любит и доверяет Мастеру, тогда ему все позволено. Он может задать любой вопрос. Если у спрашивающего нет доверия, он может задать любой серьезный и уважительный вопрос, но это будет внешнее уважение, в глубине души уважения нет.

Старайтесь понять особенность вопрошающего сердца.

Если есть доверие, что бы вы ни спросили, будет хорошо. Если доверия нет, тогда что бы вы ни спросили будет плохо. Вы можете спрашивать все что вам угодно, но перед тем как спрашивать, постарайтесь разглядеть внутри себя, почему вы спрашиваете. Если есть доверие, оно все делает праведным; на Востоке доверие так глубоко укоренилось, что ученики задавали такие вопросы, которых на Западе вы и вообразить не могли.

Никто на Западе не может вообразить себе такой вопрос об Иисусе, какой люди на Востоке задавали о Будде.

Мастер Дзен Мамон спросил своего Мастера: «Что вы скажете о наличии буддийской природы у собаки? Является ли собака буддой? Есть ли вообще для собаки возможность стать буддой? Вы знаете?»

Он стал ходить на четвереньках и залаял. Вот таков был его ответ: «Да, пес тоже будда, такая возможность всегда есть, независимо от того, насколько он сейчас далеко от Будды, когда-нибудь он тоже достигнет цели».

Вы можете задать любой вопрос, но сначала выясните, откуда он исходит: от любви, доверия? Тогда все хорошо. Вы можете быть всего лишь формальны, серьезны, задавая вопрос очень мягко и вежливо, но если в нем нет сердца, он мертв.

На самом деле это и есть неуважение.

Пятый вопрос:

«Можете ли вы рассказать мне о приятии и как научиться принимать, потому что я чувствую в себе некую очень тупую часть? Можно ли сделать эту часть более понятной мне?»

Во-первых, нужно понять, что значит «приятие». Вы говорите: «Можете ли вы рассказать мне о приятии и как научиться принимать, потому что я чувствую в себе некую очень тупую часть, которая не хочет принимать».

Примите и эту часть тоже, иначе вы не поймете. Одна часть в вас сопротивляется, примите и эту часть тоже, иначе вы не поймете. Не пытайтесь отвергнуть эту часть, примите ее. Вот это такое полное принятие. Вы должны также принять и то, что отвергаете.

Вы сказали, что хотели бы знать, кто та часть в вас, которая так тупа. В тот миг, когда вы сказали, что она тупа, вы отвергли ее. Почему вы называете ее тупой? Кто вы такой, чтоб называть ее тупой? Это ваша часть. Почему вы делите себя надвое? Все трюки, что вы выучили о разделении, нужно выбросить. Вы научены разделять себя на божественную часть и дьявольскую часть, на хорошее и плохое, на высокое и низменное. Отбросьте все разделения — вот что означает принятие. Если у вас есть какая-то часть, она есть, зачем называть ее тупой? Кто вы такой, чтобы называть ее тупой?

В самом назывании ее тупой вы отвергли ее, осудили ее. Принятие означает, что об осуждении нет и речи, чем бы это ни было — вы это принимаете, и в вас неожиданно происходит перемещение. Не называйте ее тупой, не обзывайте ее, не разделяйте себя, потому что это способ существования эго. Это эго говорит, что другая часть тупая. «Эго» всегда интеллигентное, понимающее, великое — и продолжает отвергать ее. Оно учит вас отвергать тело, потому что тело материально, а вы — духовны, оно учит вас отвергать то и это. И так происходит веками: верующие люди делали это всегда и ничего не достигли. На самом деле они сделали все человечество шизофрениками, они совершенно каждого поделили на части. У вас внутри находится несколько отделений; это — хорошее, а это — плохое, любовь — это хорошо, а ненависть — это плохо, сострадание — это хорошо, а гнев — плохо.

Когда я говорю «примите», я говорю «примите все» и выбросьте все разделения. Вы станете едины. Все хорошо: гнев тоже имеет свою функцию, и ненависть необходима. В самом деле, что бы у вас ни было, все необходимо, может быть, иначе организованное, только и всего. Но ничего нельзя отвергнуть, отрицать, не называйте что-то в себе тупым.

И потом вы спрашиваете:

«Можно ли сделать эту часть меня более понятной мне?»

Разве вы не можете принять что-то, спрятанное в вас? Разве вы не можете принять что-то темное в себе? Вы подобны дню и ночи; что-то находится на свету, что-то находится в темноте. Так и должно быть, иначе вы были бы просто на поверхности, не имели бы глубин. Глубина должна находиться во тьме. Если дерево говорит: «Мне бы хотелось познать свои корни», тогда оно умрет, потому что корни существуют только в темноте, упрятанные в земле. Нет необходимости вынимать их. Если вы их вытащите, дерево погибнет. Вам необходима темная часть так же как и светлая.

Но верующие люди делают опасные вещи: они заучили, что Бог — это свет. Я говорю им, что Бог — это и то и другое, свет и тьма, потому что Бог, который только свет не слишком ценен. Он будет как дерево без корней; он будет только крыльцо дома, а не интерьер дома; дому необходимо крыльцо, но и интерьер тоже.

Дому необходимо место совершенно укрытое, потому что там обитает самая глубокая ваша часть. Поэтому понимание не означает, что вы все выносите на свет; понимание означает, что вы стали настолько понимающим, что все оставляете на своих местах. Понимание — это не попытка что-то изменить, нет. Понимание — это понимание целого как оно есть, и через понимание вещей какие они есть происходит трансформация, революция, мутация — вы полностью меняетесь. Когда вы поняли, что все имеет свою причину для пребывания здесь, вы не утруждаете себя своим вмешательством в природу, вы начинаете плыть вместе с ней.

Вы не толкаете реку, вы просто плывете с ней; вот что такое Дао. Все учение Лао-цзы состоит в том, что у вас нет ни малейшей необходимости делать что-то со своей стороны, все уже сделано для вас, вы просто принимаете это и плывете. Пусть все будет таким, как есть. Не утруждайтесь что-то изменить, потому что сама попытка изменить внесет напряжение в разум, внесет в разум мысль о будущем; сама попытка изменить — это отрицание Бога, потому что тогда вы говорите: «Мы мудрее тебя, мы постараемся сделать тебя совершеннее». В этом нет нужды — будьте инертны и плывите.

Это будет трудно, потому что эго скажет: «Что ты делаешь? Так ты никуда не доберешься». Но куда вы хотите добраться? Вы уже там. Эго скажет: «Так ты никогда не вырастешь». Но какой смысл расти? Каждый момент хорош. Куда вы хотите добраться, расти и для чего? А эго все толкает вас в будущее, в желания: делай то, делай это — и ни на миг не позволит отдохнуть.

А все учение Дао, его позиция, его мечта — расслабиться и наслаждаться, и через наслаждение дела начнут устраиваться сами собой. Если все существование так прекрасно проходит, почему один лишь человек озабочен? Потому что ни одна собака не стремится стать кем-то; ни одна роза не стремится стать лотосом; ни один лотос не стремится стать кем-то еще, все остается тем, что оно есть, довольное, торжествующее. Только человек безумен: он хочет стать кем-то, он хочет что-то доказать.

Разве вы не видите это торжество, которое происходит повсюду? И только вы не участвуете в нем, потому что вы способны думать. Думание приводит к разделению.

Не говорите «тупая» ни одной своей части. Вы обзываете Бога. Не жалуйтесь, потому что каждая жалоба — это жалоба на Бога. Все произошло из целого, целое знает лучше вас, и позвольте действовать мудрости этого целого. Не заставляйте свой скудный разум воевать.

Нет нужды стремиться плыть против течения: вы никуда не доплывете, просто выбьетесь из сил. Не боритесь, позвольте происходить тому что должно. Вот что такое приятие: это инерция.

Живите так будто вы ушли от дел. Живите, делайте дела, но делайте их естественно, добровольно. Они происходят. Если вы чувствуете желание делать, делайте, если не хотите делать, не делайте. И вы понемногу войдете в колею природы, и станете все более и более натуральным, более естественным и религиозным.

Гурджиев часто рассказывал одну замечательную историю. Он говорил, что вплоть до сегодняшнего дня все религии были против Бога. Я понимаю, что он имел в виду. Это было бедствием: все религии были против Бога. Они подталкивали ваши эго, делая вас лучше, выше, одухотворенными сверхлюдьми; все вздор! Вам нужно быть просто обыкновенным и наслаждаться этим. Быть обыкновенным — это самая необыкновенная вещь, которая может с вами произойти, а желание быть необыкновенным, одухотворенным, сверхчеловеком не этого мира, а другого — это мания. Только Дао — естественная религия. Все другие религии каким-то неуловимым образом неестественны. Лао-Цзы — это будущее всего человечества, и возможность блаженства и благодеяния лежит в нем, проходит через него.

Почему вы не можете просто быть? Постарайтесь в течение недели просто быть. Вкусите этого однажды, и потом это будет нетрудно. Однажды, когда маленькое окошко бытия откроется, вы станете смеяться над всеми усилиями, которые всегда затрачивали. «Просто быть» — вот миссия.

Шестой вопрос:

«У меня остались только вопросы, которые часть меня хотела бы подавить. Например, я слышал, что вы каждый день покидаете свое тело на несколько часов и, когда возвращаетесь, чувствуете сильный голод и съедаете шестнадцать чапати. Это правда?»

Да, это правда. Всякий раз, когда кто-нибудь покидает свое тело, возвратившись, он чувствует сильный голод. Пища действует как пресс-папье, и помогает внутреннему пространству легче устроиться в теле. Когда-нибудь вы почувствуете это. Когда-нибудь во время вашей медитации случится так, что вы выйдете из своего тела и будете смотреть на него, лежащее тут. Не пугайтесь этого и не беспокойтесь о том, как вы войдете обратно. Только подумав о возвращении, вы уже будете в нем. Не нужно никаких усилий, одна только мысль, что вы хотите войти, и вы войдете, желание само введет вас. Но вы почувствуете сверхъестественный голод, будто бы вы не ели несколько дней. Тело потеряло много физической энергии пока вы отсутствовали. Есть момент, за пределами которого вы не можете отсутствовать, иначе тело умрет. До определенного предела вы можете отсутствовать, в тот отрезок времени тело теряет энергию постоянно и очень быстро, потому что вы не можете удерживать энергию. Тело почти мертво.

Когда вы входите в него, вы чувствуете себя так, будто не ели много дней. Итак, это правда, но насчет точного количества чапати вам придется спросить Вивек. Шестнадцать или нет — я в этом не авторитет.

Последний вопрос:

«Всякий раз, когда наступает определенное ощущение открывания и определенного покоя, меня одолевает сильное беспокойство и депрессия, и они утомляют меня. Это кажется порочным кругом. Как к этому относиться?»

Так происходит всегда, это естественно, это не порочно. Когда вы счастливы, очень счастливы, вы на вершине, за которой неожиданно появляется долина. Долины всегда соседствуют с вершинами, и вы не можете быть вечно на вершине, вы вскоре спуститесь в долину, в глубокую депрессию. Если вы ощущаете необыкновенный прилив энергии, вскоре наступит утомление.

Противоположное всегда таится за углом. Так должно быть, потому что противоположное — это не противоположное, а дополнение. Если вы постоянно в течение долгого времени счастливы, это будет слишком сильным возбуждением, оно может подвести к пределу, и это может быть опасно для жизни. Вы должны быть отброшены опять в печаль. Печаль — это расслабление, это не предел, это как ночь, идущая вслед за днем: утомленный, вы засыпаете.

Это не порок, это естество, и у природы своя собственная экономика. Итак, что же делать? Не нарушайте цикл. Единственно, что вы можете сделать, когда будете на вершине: не считать вершину вершиной. Когда вы вполне счастливы, помните, что это только ваше настроение, а не вы, атмосфера, окружающая вас, а не вы. Когда идет дождь, вы не думаете, что вы — дождь. Когда дождь прекращается и опять появляется солнце, вы не думаете, что вы — солнце или солнечный свет... Что-то происходит вокруг вас. То же самое внутри вас. Помните: счастье — словно дождь или солнечный свет, это атмосфера, настроение в вас, окружение, но не вы. Вы — наблюдатель, свидетель, который знает, что теперь все прекрасно. Если вы наблюдатель, вы всегда помните, что рано или поздно последует противоположное. Вы уже готовы к нему.

Если вы уже готовы к нему, оно не будет таким угнетающим, его тяжесть не будет такой громадной. И печаль не будет так тосклива. И понемногу, постепенно, вершина и долина станут сходиться ближе, ближе, и настанет момент, когда вершина исчезнет и долина исчезнет, вы будете на ровной земле. Эта ровная земля — это и не счастье, и не несчастье, мы называем это по-другому, мы называем это блаженство, ананд. Это не счастье. Блаженный человек счастлив не так, как обычно. Он абсолютно спокоен и тих, без тени возбуждения. Это также и не печаль, потому что блаженный человек тих, но не печален. В блаженном человеке печаль и счастье встретились, они подошли к гармонии. Все, что есть прекрасного в печали — и помните, что в печали много прекрасного — и все, что есть прекрасного в счастье, теперь вместе. И все, что есть плохого в счастье, — а там есть много плохого, и все, что есть плохого в печали, — конечно же вы знаете, что в ней есть много плохого, — все проходит.

Что есть хорошего в счастье? Чувство эйфории. Что есть плохого в счастье? Возбуждение, так как всякое возбуждение утомительно. Возбуждение — это расточение энергии, возбуждение — это лихорадка, возбуждение — это беспокойство, это не здоровое состояние дел. Этой лихорадки нет у блаженного человека. Он будет счастлив, но не в лихорадке. Не будет возбуждения, и вы не сможете узнать, счастлив он или нет.

Если вы встретите будду, вы не сможете понять, счастлив он или нет: он так тихо счастлив, что внешне не показывает этого, он так глубоко счастлив, что снаружи это не видно. Его счастье — это не счастье бури, его счастье — это тихое озеро.

В печали плохо то, что вам очень тоскливо, тяжело. У блаженного человека нет тоски. Он невесом, он совсем не имеет веса. Он не ходит по земле, он летает, у него есть крылья. Он невесом, гравитация не воздействует на него. Он словно перышко.

А что есть хорошего в печали? Глубина. Печаль очень глубока, никакой смех не глубок так, как печаль. Смех не бывает так глубок как печаль, потому что смех всегда поверхностный, языческий, немного грубый. В печали есть собственная трезвость, собственная глубина, печаль - глубокое чувство, это печаль долины, очень глубокая и пронзительная. Блаженный человек находится в глубине, в святости.

Он — и то и другое, и не то и не другое. Он превосходит и то и другое и является их гармонией. Блаженный человек — это чудо, редкая комбинация противоположностей, редкий синтез противоположностей.

Итак, не думайте об этом как о пороке, это естественно. Все, что вам надо делать, это помнить, что вы отделены от этого. Когда вы счастливы, Думайте о том, что счастье окружает вас, бурлит вокруг, вокруг вас смех, сотрясающий вас до корней, но оставайтесь начеку. Не отождествляйте себя с настроением. Не становитесь настроением, оставайтесь наблюдателем, потому что наблюдатель всегда знает, что противоположное движется следом. Вскоре вы увидите, как приходит день и приходит ночь. Оставайтесь наблюдателем. Когда вы печальны, продолжайте наблюдать. Как проходит день, так пройдет и ночь; все проходит. После некоторого контроля за собой вы запомните, что вы отделены от этого, вы — ничто; ни то и не другое. Вот так впервые вы станете блаженны. Теперь вы знаете, что несчастье не может обеспокоить вас и счастье не может потревожить вас. Вы достигли безмятежного состояния, состояния блаженства. Это цель всех будд.

Глава 5

О КАЧЕСТВАХ ДАОСА

25 июня 1975

«Когда люди высшего типа слышат о Дао (истине),

они упорно стараются жить в соответствии с ней.

Когда заурядные люди слышат о Дао, кажется,

что они понимают и не понимают ее.

Когда люди низшего типа слышат о Дао,

они громко смеются.

Если бы над ним не смеялись,

оно было бы не Дао.»

«Существует распространенное высказывание:

понимающие Дао кажутся безрадостными от понимания;

продвинувшиеся в Дао кажутся откатывающимися назад;

идущие по ровной тропе Дао кажутся взлетающими вверх

и падающими вниз.»

«Выдающаяся личность похожа на пустую, заурядную.

Абсолютно белое похоже на тусклое.

Великая личность похожа на незрелую.

Сильная личность похожа на слабую.

Истинное достоинство похоже на поруганное.»

Величайшей фикцией, с которой я столкнулся, является человечество. Ничего подобного в природе не существует. Существует столько человеческих типов, сколько существует людей, человечество — не один тип. Каждый человек настолько отличен от другого, что человечества не существует. Это только слово, абстракция.

Внешне вы кажетесь похожими, но это не так, и фикцию нужно отбросить; только тогда вы сможете глубже проникнуть в сущность человека. Ни одна древняя психология не верила в то, что человечество существует. В самом деле, если мы прибегнем к классификации, то увидим, что все древние психологи классифицировали человека по трем типам: сатва, раджас, тамас. Лао-цзы не дает названий, но также делит человечество на три типа, как раз то же самое.

Эти три классификации тоже относительны. Нам приходится классифицировать, чтобы понять, иначе человеческих типов было бы столько, сколько людей: каждый человек сам по себе целый мир. Но эта классификация помогает понять многое из того, что без нее было бы невозможно понять.

Постарайтесь понять классификацию насколько это возможно.

«Когда люди высшего типа слышат о Дао (истине),

они упорно стараются жить в соответствии с ней.

Когда заурядные люди слышат о Дао,

кажется, что они понимают и не понимают ее.

Когда люди низшего типа слышат о Дао,

они громко смеются.

Если бы над ним не смеялись, оно было бы не Дао.»

Первый — это сатва, второй — раджас, третий — тамас.

Когда человек высшего типа слышит Дао, неожиданно он чувствует свое созвучие с ним. Для него это не интеллектуальное понимание, вся суть его трепещет от новой песни, он слышит новую музыку. Когда он слышит истину, она неожиданно совпадает с его душевным строем, и он уже не тот, что был до нее, — только услышав, он уже становится совершенно другим человеком. Не то, чтоб он использовал свой интеллект для понимания, это было бы замедлением понимания. Человек высшего типа понимает немедленно, без всяких временных барьеров. Слыша истину, он уже понимает ее, при самом слышании о ней. Ему не требуется привлекать к этому свой интеллект, нет, его можно отложить; все его существо понимает ее, а не только его интеллектуальная часть. Не только его душа, его ум, но даже тело его трепещет по-новому. Новый танец вошел в его существо, и он уже не может быть прежним.

Один раз услышав об истине, он уже не может оставаться прежним, он начинает новое путешествие. Теперь ничего не поделаешь, ему надо действовать. Он услышал про свет, а до этого он жил во тьме; и теперь ему не будет покоя, пока он не достигнет его, он будет глубоко разочарован. Он узнал, что возможно другое существование, и теперь пока он не достигнет его, он не успокоится, не почувствует себя как дома. Где бы он ни находился, постоянный зов непознанного всегда будет стучать в его дверь. Проснувшись, он услышит его; засыпая он будет слышать его, во сне — стук будет продолжаться, он услышит его. За трапезой он услышит его, на прогулке — он услышит, это будет постоянное преследование.

Только услышав? Махавира сказал, что есть два типа людей, а джайны совершенно не поняли этого. Слишком революционная мысль совершенно пропала из-за недопонимания. Он сказал: «Есть два типа людей. Один тип становится муктас, становится свободным только услышав. Их называют шривака. Слово «шривака» означает «тот, кто, услышав, меняется». Потом есть второй тип: тот, кто не может стать освобожденным, только услышав, им нужно проверить это на деле. Их называют садху. Существует великое недопонимание: шравак должен кланяться перед садху. На деле должно быть как раз наоборот, потому что шравак более высокая душа. Он понял, услышав, а садху еще приходится трудиться над пониманием, только услышав, он не может усвоить. Его восприимчивость не такая высокая, его чувствительность притупленная. У него не первоклассный ум, он у него второго сорта, заурядный ум.

Вы можете это видеть. Если вы пойдете посмотреть на джайнского садху, вы сразу почувствуете, что они тупые, им не хватает интеллекта, их восприятие не полно. Им надо потратить годы, чтобы усвоить то, что можно понять сразу. Для них это тяжело, потому что у них недостаточно интеллекта, чтобы выбрать ясный, прямой, самый легкий путь, просто и сразу. Они выполняют тысячу и одно действие, чтобы достичь того, что восприимчивый ум схватывает на лету, ничего не делая для этого.

Действительно, человек, понимающий с полуслова, обладает более высоким качеством сознания, чем человек, работающий для этого годы: чтоб выполнить садхану, духовную практику, выполнить то и это. У него притупленный, заурядный ум. Я наблюдал тысячи людей и встречал человеческие типы, но садху всегда казался мне немного притупленным, и я всегда беспокоился: «В чем дело? Почему они кажутся несколько скучающими, несколько посредственными?» У них интеллект не первоклассный, понемногу я понял, что причина, почему они не понимают это сразу, — отсутствие у них интеллекта.

Вот почему Кришнамурти говорит, что нет необходимости что-нибудь делать. Действительно, для первоклассного интеллекта нет нужды что-то делать; услышав, внимательно слушая, он понимает. Но где найти первоклассный ум? Он так редок. Пока один Кришнамурти не станет слушать другого Кришнамурти, этого не произойдет. Но зачем одному Кришнамурти следует слушать другого Кришнамурти? Это абсурд.

В этом нет никакого смысла. Человек с таким восприятием может проснуться, услышав только лишь птичье пение, только услышав шелест листьев, только услышав звук текущей воды; этого достаточно, потому что отовсюду слышится божественное. Если вы восприимчивы, то все, что вы слышите, будет божественным.

Больше ничего не существует. Все звуки — его, все послания — его, везде его печать. Для первоклассного ума тропа вовсе и не является тропой, он без всякой тропы входит в храм, здесь не нужен никакой мостик.

Лао-цзы говорит, что, когда человек высшего типа слышит Дао, происходит немедленное восприятие, немедленное понимание. Только посмотрев на Мастера, он понял, только услышав его слово или услышав его дыхание, тихое, мирное, сидя рядом, он понимает.

Раз они поняли, им нет нужды пытаться достичь истину, потом они просто стараются усовершенствовать свой аппарат. Они поняли истину, она существует, они слышали о ней. Индусы называют свои священные книги шрути. Слово шрути означает «то, что надо услышать». Все священные книги — это «то, что надо услышать».

Человек первоклассного интеллекта понимает истину, когда слышит ее.

Однажды суфийский Мастер вдруг позвал одного из своих учеников. В зале сидело много учеников, но он позвал одного: «Подойди ко мне». Он стоял возле окна, было полнолуние. Все ученики изумились: «Почему он позвал одного?» Тогда старик указал юноше на что-то за окном и сказал: «Смотри». И с того дня юноша совершенно переменился. Другие спросили: «Что случилось? Там ничего не было, мы знаем, только полнолуние». Там, конечно, была полная луна; ночь, конечно, была прекрасна, но то, что произошло, кажется неизмеримо. Что же произошло?

Юноша сказал: «Я слушал Мастера, и я был так спокоен, потому что он позвал меня. Я был без мыслей, такой безмятежный, что, когда он указал на луну, что-то открылось внутри меня, какое-то окно. У меня появилось какое-то неизведанное чувство. Я посмотрел на луну новыми глазами, я смотрел на луну совершенно иной сутью. Конечно, я увидел это в каком-то рассеянном состоянии разума, и мне придется упорно стараться достичь этого, но теперь это существует. Теперь я знаю: это несомненный факт. Теперь в этом нет сомнения. Но я все же буду должен достичь того состояния, потому что я смотрел глазами Мастера; те глаза не были моими глазами, он отдал их мне на миг, он одолжил их мне.

Я смотрел сквозь его сущность, это была не моя сущность; окно было не моим, это было его окно, и он позволил мне посмотреть через него.

Но теперь я знаю, что возможен другой тип существования, и это не только возможно, но и совершенно определенно. Теперь мне, может быть, понадобится несколько жизней, чтоб достичь этой цели, но цель определенная. Теперь во мне нет сомнения, сомнения теперь не мешают мне, теперь мое путешествие ясное».

«Когда люди высшего типа слышат Дао (истину),

они упорно стараются жить в соответствии с ней.»

Они слышат, они понимают, потом изо всех сил стараются жить в соответствии с ней. Они посмотрели через окно Мастера и уверились, что теперь это непреложный факт; это не философия, не метафизика. Это существующее. Они почувствовали это, они познали это, но им понадобится пройти долгий путь перед тем, как такое же точно восприятие станет их собственным.

Они услышали истину, они поняли ее, но им придется еще долго идти, чтобы истина стала их сутью.

Высший тип изо всех сил старается жить в соответствии с ней; не то чтобы, живя в соответствии с ней и упорно стремясь к ней, достигают ее, нет. Только упорно стремясь, никто не достигает этого, но упорно стремясь, человек понемногу начинает чувствовать, что само усилие является барьером на последней стадии преображения. Упорно стараясь, человек узнает, что само старание является барьером и бросает его. Потому что когда вы упорно стараетесь жить в соответствии с Дао, жизнь не может быть непринужденной, она может быть только принуждением, наукой, но не свободой. Она становится бременем. Упорно стараясь, никто не достигнет того, что уже есть, но упорно стараясь, человек приходит к пониманию, что сама попытка — барьер, невидимый барьер, потому что они все усилия эго. Даже желание достичь истины исходит от эго. Человек бросает и это.

Но помните: человек может бросить усилия, только когда он уже исчерпал все возможности этих усилий. Вы не можете сказать: «Если это так, тогда зачем их делать?» Вы пропустите их значимость. Вот что случается с теми, кто слушает Кришнамурти. Он говорит — и все что он говорит истинная правда, — что никаких усилий не надо. Это верно, но это верно только для тех, кто делает огромные усилия над всем своим существом. Это верно для них — они могут бросить ее.

Стать безыскусно искусным невозможно для тех, кто не изучал никакой научной дисциплины. В конце концов художнику приходится забыть все, что он когда-либо изучил. Но вы можете забыть только то, что изучили. Когда художник вкладывает в свою работу слишком много усилий, она не станет шедевром.

В учении Дзен используется множество методов для обучения людей медитации. Они также используют искусство: живопись, каллиграфию, и другое. Студенту нужно изучать живопись десять или двенадцать лет, покуда он не освоит ее технику в совершенстве. Ни единой ошибки не допускается в технологии искусства. Когда он совершенно освоил технику, Мастер говорит ему: «Теперь брось все. За два-три года ты совершенно забудешь это. Выброси свои кисти, забудь все о живописи, и когда забудешь все окончательно, приходи ко мне».

Два, три, четыре, пять лет или даже больше нужно чтобы забыть. Это очень трудно. Трудно приступить к изучению чего-либо, но еще труднее забыть то, что ты однажды выучил. Вторая часть весьма и весьма существенная, основополагающая, иначе вы станете ремесленником, а не художником.

Говорят, что случилось, когда один знаменитый лучник обучал своего ученика совершенствованию стрельбы, он сказал: «Теперь забудь все это». Двадцать лет ученик приходил к Мастеру, но Мастер ничего не говорил, поэтому ученику приходилось терпеливо ждать. Постепенно он позабыл совершенно все, что касается стрельбы — двадцать лет — большой срок, и он уже почти стал стариком.

И когда однажды он пришел и вошел в дом учителя, он увидел лук, но не узнал, что это такое. Мастер подошел к нему, обнял его и сказал: «Теперь ты стал превосходным лучником, ты забыл даже лук. Теперь пойди и посмотри на пролетающих птиц и от одной только твоей мысли, что они должны быть подстрелены, они упадут». Стрелок вышел из дома. Он был не в силах поверить этому. Он посмотрел на пролетавших птиц на дюжину птиц, и все они немедленно упали на землю. Мастер сказал: «Теперь обучаться больше нечему. Я продемонстрировал тебе, что, когда человек забывает о технике, только тогда он становится превосходным. Теперь лук и стрела не нужны, они нужны только любителю».

Гениальному художнику не нужны кисть и палитра, гениальному музыканту не нужны ситар, скрипка или гитара. Нет, это все для любителей.

Я встретил однажды старого музыканта — он уже умер, ему было сто десять лет. Рави Шанкар его ученик. Он мог творить музыку из чего угодно, изо всего. Проходя мимо двух скал, он извлекал из них музыку, находя кусочек железа, он начинал играть с ним, и вы слышали чудесную музыку, которой никогда не слышали. Одно его прикосновение было музыкальным. Если он прикасался к вам, вы видели, что он прикоснулся к сокровенному инструменту вашей внутренней гармонии и музыки, — вы неожиданно начинали вибрировать.

Когда что-то становится совершенным, усилия, которые вы приложили к этому, должны быть забыты, иначе само усилие так и останется в вашем мозгу.

Поэтому высший тип не большими стараниями жить в соответствии с истиной достигает ее, нет. Они очень стараются жить в соответствии с ней, но понемногу начинают понимать, что не нужно усилий, чтобы жить в соответствии с истиной. Это как плавание. Никто не может сразу плавать, сперва надо научиться этому. Не ходите на реку, иначе утонете. Сначала нужно обучиться плаванию, а когда достигнете совершенства, не нужно будет плавать, вы просто будучи в реке поплывете, вы можете лежать на реке, как на кровати. Теперь выучившись быть в соответствии с рекой, вы не сможете утонуть, у вас нет вражды с рекой. Действительно, вы уже не существуете отдельно от реки. Превосходный пловец становится частью реки, он — это волна в реке. Как река может погубить волну? Теперь он плывет в согласии с рекой, он больше не борется, не сопротивляется, не делает ничего. Он созвучен реке, и он может просто плыть. Но не делайте этого пока вы не знаете, как плавать, иначе утонете.

То же самое произошло и с Дао. Вы прикладываете много усилий, чтобы жить в соответствии с истиной, но постепенно понимаете, что ваши огромные усилия мало помогают и очень сильно мешают. Жить в соответствии — это быть инертным, не бороться с природой. Жить в соответствии с природой значит стать одним целым с природой, тогда борьба не нужна. Усилие — это борьба, усилия означают, что вы пытаетесь что-то делать в соответствии с собой. Наука — это усилие, религия — это отсутствие усилий.

Наука — это насилие над природой. Поэтому ученые всегда используют термины, означающие конфликт, завоевание. Даже человек такого выдающегося ума — Бертран Рассел — написал в своей книге, что природа должна быть завоевана наукой: «Завоевание природы». Это борьба, будто бы природа — враг и вы должны победить. Наука занимается с природой серьезной политикой, серьезной войной, враждой. Религия совсем не борется; в самом деле, надо понять, что вы часть природы. Как может часть воевать со своим целым? И если часть старается бороться со своим целым и потом становится охваченной своим беспокойством, что вы можете от этого ждать? Это естественно. Если часть старается атаковать целое, если моя рука начинает бороться со всем моим телом, рука станет больной. Как может рука бороться со всем телом? Тело снабжает ее кровью, тело снабжает ее питанием, как она может сражаться с телом? Рука, атакующая тело? Глупо.

Человек, сражающийся с природой, глуп: жить можно только в согласии с природой. Религия — это капитуляция, наука — это война. Наука укрепляет эго, а задача религии — отбросить эго. С помощью усилий его нельзя отбросить. Поэтому запомните это:

«Когда люди высшего типа слышат Дао (истину),

они упорно стараются жить в соответствии с ней.»

Вот их главная точка зрения. Однажды поняв, услышав, ощутив, попробовав, они чувствуют свое родство с ней. Но понемногу, приобретая опыт, они начинают понимать, что усилия не нужно, скорее без-усилие. В конце концов они бросают старания и становятся с природой одним целым.

Тогда они уже не часть человеческого сообщества, они становятся сверх этого сообщества. Они уже не часть воюющего сообщества, они больше не воюют. Они только на первый взгляд обычные люди, но они уже не обычные люди. Если вы встречаете человека подобного Лао-цзы, то он не человек, если вам встречается Будда, то он не человек. Вот почему мы называем таких людей аватарами, чтобы сделать различие с обычным человеческим сообществом. Мы называем Иисуса «Сын Божий», не то чтобы он не сын человека, он сын человека, но нам надо сделать различие. Если мы назовем Иисуса человеком, тогда как нам называть обыкновенных людей? Нам придется найти для обычного человечества название, обозначающее «ниже человека».

Чтобы называться людьми, мы должны назвать Иисуса сверхчеловеком, мы должны называть Будду аватаром, а Кришну — богом.

Это просто символические процедуры, чтобы показать, что даже первый тип человека, человек сатвы, превосходит самого себя, когда он бросает все усилия и движется в соответствии с природой.

Кто-то спросил Лао-цзы: «Как вы добились этого?» Он сказал: «Я сидел под деревом и сделал все что можно, все что в силах человека и был полностью разочарован. С помощью этого многое произошло, но не все, чего-то недоставало, что-то было упущено, и это недостающее звено было труднее всего отыскать, уловить. Пока я сидел под деревом, сухой лист медленно упал с дерева, и был унесен ветром. Ветер дул на север, и лист летел на север; ветер изменил направление, стал дуть на юг, и лист полетел на юг; потом ветер стих, и лист упал на землю, безо всяких жалоб, безо всякой борьбы с его стороны, безо всякого собственного направления. Если ветер дул на юг, он летел на юг, если ветер дул на север, он летел на север, если ветер стих, он упал на землю и наслаждался покоем.

Потом опять поднялся ветер, и он опять поднялся высоко в небо — и никаких проблем. Я вдруг понял, послание попало по адресу.

С того дня я стал сухим листом, и недостающее звено, которое было так неуловимо, перестало быть неуловимым». Недостающим звеном было только это: усилиями можно достичь многого, но усилиями нельзя достичь Дао. В конце концов вам придется оставить усилия, и неожиданно все совпадет, вы попадете в соответствие. Тогда вы не будете давать указаний, вы перестанете руководить, не будете говорить ветру: «Лети на юг, потому что я направляюсь на юг». Тогда у вас не будет больше никакого предназначения, тогда предназначение целого будет вашим предназначением, тогда вы будете неразделимы. Вы не будете думать о себе в выражениях индивидуальности, вы станете частью целого, и куда бы ни устремилось целое, туда пойдете и вы. Если целое изменило свое решение, измените и вы; если целое прекратило свое путешествие, — прекрасно, и пусть; если целое бежит, и вы бежите.

Вот что значит «в соответствии».

Без капли вашего собственною разума, когда вы стали безрассудны, целое живет в вас, оживляет вас, движется посредством вас, движет вас. Теперь вы не дышите, целое дает вам дыхание. Тогда все становится благословением, блаженством. О чем тогда беспокоиться? О чем волноваться? Все волнения происходят от того, что вы привнесли в свой рассудок индивидуальную судьбу против судьбы целого; вы движетесь против течения.

Вот и весь секрет ваших неудач: вы движетесь против течения. Тогда вы обеспокоены, напряжены, мучаетесь, тревожитесь — почти безумны; любой сойдет с ума, если движется против течения, потому что борьба так трудна и так бессмысленна. И однажды вы почувствуете усталость, и тогда это будет как разочарование, неудача. Мудрец оставляет это вздорное движение против течения, он просто позволяет реке забирать его куда ей угодно. Если она куда-то течет — хорошо, если не течет — хорошо, и тогда вы вдруг становитесь спокойным, тихим.

Только тогда, и не раньше, наступает медитация и все усилия отброшены. Но сначала вам придется делать усилия, иначе вы не поймете, что их надо бросить. Вы можете их бросить, только если вы их делали, а с самого начала это почти невозможно для вас быть настолько мудрым, чтобы бросить их. Как вы можете бросить то, чего не имели?

«Когда люди высшего типа слышат о Дао (истине),

они упорно стараются жить в соответствии с ней.

Когда заурядные люди слышат о Дао — ЛЮДИ РАДЖАС,

— кажется, что они понимают и не понимают его.»

Вот кто значит заурядный ум: немного сознают, немного понимают и немного не понимают, одна часть освещена, другая в темноте; разделенные.

Быть разделенным — это быть заурядным. Быть разделенным против самого себя — значит быть посредственностью, потому что оно расточает вашу энергию; оно никогда не позволит вам быть переполненным, торжествующим, существующим. Если вы стараетесь развязать борьбу между правой и левой рукой, как вы можете быть счастливы? Сама борьба уничтожит вас, и, похоже, вы ничего этим не добьетесь, потому что как может победить левая рука или как может победить правая рука? Обе руки ваши.

Любой внутренний конфликт делает вас заурядным, и те, кто учит вас быть разделенным, ваши враги. Они говорят: «Это плохо, а это хорошо». Немедленно появляется разделение. Они говорят: «Это грех, а это добродетель». Немедленно наступает расщепление. Вы расщепляетесь. Все человеческое сообщество шизофренично, и каждый стал заурядным.

Быть одним целым — это наслаждение, быть разделенным — это несчастье. Быть одним целым — значит быть на небесах, быть разделенным — значит быть в аду, а чем больше вы разделены, тем глубже будет ад, а вас — целая толпа, не всего лишь двое, множество. Психологи говорят, что человек становится поли-психическим, у него не один ум, у него много умов.

В мелочах вы тоже применяете много умов: съесть это или съесть то... Сидя в ресторане, читая меню, вы поли-психичны: заказать это или не заказать? Это выглядит так будто вы потеряли всякую способность принимать решения, быть решительным, потому что, чтобы решить, нужно быть одним целым. Как вы можете быть решительны? Когда один голос говорит одно, другой немедленно противоречит, заявляя об этом. Один голос говорит: «Иди на восток», другой голос говорит: «Иди на запад». Вас толкают идти против себя в разные стороны, ваша жизнь просто будет печальной неудачей, длинной-предлинной историей разочарований, и больше ничего: история, рассказанная идиотом, полная ярости и шума, безо всякого смысла. Смысл возможен только когда в вас все в унисон. Люди высшего типа могут достичь этого единства; низший тип также имеет определенный тип единства, но заурядный тип — «середняк» — в большой опасности.

Вы можете видеть мудрых людей, подобных Будде или Лао-цзы в единстве, и их окружает блаженство, они движутся, окруженные тончайшей радостью; если вы посмотрите на них, вам покажется, что они опьянены божественным, они идут по земле, но они не на ней.

Но у вас может создаться такое же впечатление при взгляде на идиота, глупца, полнейшего тупицу. Определенная наивность окружает его, он смеется. На лице идиота перед вами может мелькнуть лик святого, потому что он тоже целое. Он не святой, он ничего не достиг, но он по крайней мере не разделен.

Святой вышел за пределы своего рассудка, идиот не поднялся до разума. У них есть одна общая деталь: у них нет рассудка. У них пропасть различий и лишь в этом сходство. Итак, если вы не понимаете, святой иногда может показаться идиотом, и иногда, по невежеству, вы можете боготворить идиота, как святого. Мне случалось встречать много идиотов, которых боготворили — у них есть одно определенное качество, по крайней мере они едины. У них не так много разума, у них совсем иногда не бывает разума, у них нет мыслей.

Я жил долгое время в одном небольшом городке, и в окрестностях этого городка проживал известный святой. Люди приходили к нему со всех концов Индии. Он был совершенный идиот, но вокруг него была своеобразная красота — беззаботность, легкость. Некоторые трудности у него существовали, но так как люди боготворили его, даже эти заботы исчезли. Люди приносили ему еду и все остальное, поэтому эти заботы исчезли. Ему даже построили прекрасный дом, теперь не было никаких проблем.

А он был полный идиот; если вы наблюдали за ним, вы видели, что он ничего не понимает. Половина его тела была парализована. С идиотами часто случается, что они даже не могут сами себя обслужить. Когда он сидел, у него в любое время могла произойти дефекация, но люди думали, что он парамаханса, великая душа, достигшая такой высоты, где не существует различий. Он мог опорожниться и на том же месте приступить к еде. Я несколько раз приходил к нему и очень внимательно наблюдал за ним. Он — полнейший идиот, не в состоянии произнести ни слова, но люди думали, что он принял обет молчания на всю жизнь.

В его глазах не было ни капли сосредоточенности, но все же было сходство. Люди часто обманываются. Конечно, идиот не может обмануть вас, это ваша легковерность, вы обманываете сами себя.

И очень часто случается так, что редчайшая душа принимается за идиота, опять же потому что вы видите что-то идиотское. Одна часть — идиот, другая часть — сверхчеловек, но есть еще средняя часть, самая многочисленная часть в мире.

Вы будете удивлены, узнав выводы ученых: вот так существует человеческое сообщество: 98% заурядных людей, один процент гениев и один процент идиотов. Кажется, что здесь тоже есть определенное равновесие: 1% идиотов, 1% гениев и 98% человечества находится посередине. Большая часть человечества заурядные личности.

«Заурядный человек», говорит Лао-цзы, «кажется, осознает и не осознает это». Если вы говорите об истине, заурядный человек понимает это умом, но не понимает полностью. Он говорит: «Да, я понимаю о чем вы говорите, но чего-то не улавливаю. Что вы имеет в виду?» Слово услышано, но значение потеряно. Он обнаруживает, что понимает интеллектуальный аспект, он образованный человек, может быть, выпускник колледжа, даже доктор философии. Он понимает все, что вы говорите, потому что понимает язык, но чувствует, что что-то не понято. Он понимает слово, но слово — это не послание. Послание — это что-то очень тонкое, ему может сопутствовать слово, но это не слово.

Слово все равно что цветок, а значение подобно благоуханию вокруг него. Если у вас нет хорошего обоняния, я могу дать вам цветок, но не могу дать его аромат. Если ваш разум не функционирует полностью, я могу сказать вам слово, но не могу донести его смысла, потому что вы сами должны раскрыть его смысл, расшифровать его. Я могу дать вам цветок, это не трудно, но как я могу дать и его аромат? Если у вас не функционирует обоняние, если оно потеряно или нечутко, тогда ничего не поделаешь. Я могу дать вам тысяча один цветок, но аромат не появится.

Заурядный человек понимает слово, но упускает смысл. Он приходит послушать Дао; если есть человек, проповедующий Дао, он чувствует к нему определенную тягу, он чувствует, что здесь «что-то есть». Немногое поняв, он предполагает здесь «что-то», но не уверен в этом. Он понимает — и все же не понимает.

Многие приходят ко мне и говорят: «Все, что вы говорите, нам понятно, но ничего не получается. Мы понимаем все, что вы сказали, мы много раз читали ваши книги, поняли каждую строчку, но ничего не получается».

Я могу дать вам цветок, но как я могу дать вам его запах? Вам нужно прочистить нос, нужно стать более восприимчивым. И вот где может помочь медитация, она сделает вас более чувствительным, более чутким. Она подталкивает вас к человеку сатва; и понемногу вы начинаете чувствовать, не только понимать, вы начинаете чувствовать. Когда я говорю что-нибудь о любви, вы понимаете слово, вы понимаете что я говорю, но в сердце вашем нет отклика. Как вы можете понять что-то о любви, если в сердце вашем нет отклика? Здесь необходимо чувство. Я не хочу сказать, что вам следует стать сентиментальным, нет. Сентиментальность — это не чувство, сентиментальность — это фальшивая монета. Есть люди, способные плакать без причины, ни о чем, и они считают себя чувствительными. Это не так. Сентиментальность — это не чувство. Чувство — это зрелое свойство, сентиментальность — незрелое свойство.

Человек чувства что-то сделает, сентиментальный человек создаст еще большие трудности. Например, кто-то болен или умирает, человек чувства мчится в больницу и старается помочь умирающему. Сентиментальный человек начинает причитать и плакать. Он создает еще большие трудности для умирающего — не дает ему умереть в тишине.

Сентиментальность — это хаос, чувство — это весьма существенный продукт. Когда я говорю о любви, если у вас есть чувство, тогда вы понимаете не только головой, но и сердце ваше начинает биться по-другому. Тогда вы чувствуете аромат.

Медитации могут помочь вам, потому что они средство расслабления, они вычистят пыль и грязь, скопившиеся в вас, которые преградили путь вашей чувствительности. Все двери вашего восприятия покрыты грязью. Вам бы хотелось все увидеть в реальном свете, но подавленных слез на ваших глазах так много, что они мешают вам видеть ясно. Вам бы хотелось понюхать цветок, но вы не можете, потому что вся цивилизация подавляет обоняние. Вы можете не осознавать, что обоняние — самая подавленная часть вашего тела. Человек потерял обоняние почти окончательно.

Даже лошади и собаки более восприимчивы, чем человек.

Что случилось с человеческим носом? Почему он не функционирует? Это тончайший механизм, потому что обоняние очень взаимосвязано с полом. Вы видели, как животные обнюхивают друг друга, прежде чем стать возлюбленными? Они никогда не «полюбят», пока не обнюхают, потому что через зачах они чувствуют, будет ли их телесная энергия принята или нет, созданы они друг для друга или нет. Обнюхивание – это щупальце. Собака бегает, нюхает, если «она» подходит к «его» осязательным ощущениям и чувству запаха, только тогда «он» делает какие-то попытки, иначе они расходятся в разные стороны И он ничуть не расстроен, закончив обнюхивание. Эта собака не для «него», «он» не для «нее».

Запах — самое сексуальное из ощущений тела, и когда цивилизация решила подавить пол, автоматически она решила подавить и запах. Всякий раз, когда женщина готовится принять возлюбленного, она вдруг начинает источать вокруг себя нежный запах, и в цивилизованном обществе, где секс не принят, это может быть опасно. Если вы идете по улице со своей женой, и глядя на других мужчин, она начинает источать запах, вы это почувствуете, и почувствуете немедленно. Тогда ваша жена не сможет обмануть вас, она не может сказать, что даже не посмотрела на того мужчину. Ни сама женщина не чувствует, что тело ее источает определенный запах, ни мужчина, который вдруг привлек ее внимание. Наш нос не приспособлен для таких запахов, вы его не чувствуете, и это прекрасно, нет никаких неприятностей.

Итак, если вы действительно хотите еще и понюхать цветок, если вы хотите не только нести цветок, но и наслаждаться его запахом, тогда вам придется подойти к естественному состоянию раскованной сексуальности. Иначе это невозможно. И если все ваши пять чувств покрыты пылью и грязью и подавлены, они образуют заурядный ум, но ум — это не что иное как коллективный резервуар всех пяти чувств. Тогда вы посредственность, тогда вы можете становиться все более и более ученым, но останетесь дураком, потому что в вас нет жизни.

Вам приходилось замечать, что брахманы — самые неживые люди из всех, что вы видели? Они не видят, не нюхают, не пробуют на вкус, они почти неживые, все их ощущения мертвы. Одна голова их функционирует, и только, безо всякой поддержки со стороны тела.

Если вы отсечете от них тело, это не принесет им неудобства, только голову не беспокойте. Они, наоборот, будут счастливы тем, что их голова может работать без тела. Тогда они без конца смогут совершать свои ученые упражнения, совсем не заботясь о теле. Не тревожат ни болезнь, ни голод.

Я слышал кое-что об Эдисоне — интеллектуальный гигант, но чувства совершенно мертвые. Однажды он решал какую-то математическую задачу, и пришла его жена позвать его к завтраку. Но он приказал не беспокоить его по таким пустякам, если он очень занят, поэтому она поставила завтрак возле него, чтобы он, закончив работу, увидел его и съел.

Потом пришел его друг, но Эдисон продолжал увлеченно работать. Его другу также было известно о том, что его беспокоить нельзя; тогда чем же заняться? Он увидел завтрак и съел его, отодвинул посуду и стал ждать. Когда Эдисон посмотрел на него, на съеденный завтрак, он сказал другу; «Ты пришел немного поздно, я уже позавтракал».

Ученый не знал даже о своем голоде. Он жил в голове. Ученый всегда посредственность, совершенная посредственность, и беда для заурядного человека в том, что он, конченый, думает, что понимает. А он не понимает и малости, он остается в неведении. Он понимает только головой, а не всем существом, а пока нет понимания всем существом, это вовсе не понимание. Интеллектуальное понимание — это вовсе не понимание, это неверное употребление слова.

«Когда заурядные люди слышат о Дао,

кажется, что они понимают и не понимают его.

Когда люди низшего типа слышат о Дао,

они громко смеются.»

Низший тип считает, что Дао — это своего рода шутка. Этот тип настолько безграмотен, настолько низмен, что смех становится их защитой. Когда нечестивый человек, самый низкий тип слышит истину, он смеется. Он смеется, потому что вы шутите. Он хорошо знает, что истины вообще не существует, вообще не существует ничего похожего на истину, это просто выдумка хитрецов, чтобы эксплуатировать людей. Он смеется громко, смех — его защита, потому что он ко всему еще и боится, боится, что истина все же существует. Через смех он вытряхивает ее, выбрасывает прочь. Через смех он высказывает свое осмеяние, осуждение, и говорит, что все это чепуха. В лучшем случае вы можете только посмеяться над ней, только и всего. Вы столкнетесь с низшим типом повсюду. Если низший тип видит саньясина, он станет смеяться: «Этот человек сошел с ума, человечество потеряло еще одного, он помешался». Если низший тип увидит медитацию, он станет смеяться, он решит, что этот человек чудак. «Что ты делаешь? Зачем ты тратишь время?» Если низший тип иногда приходит ко мне, то лишь за тем, чтобы глядя на других, медитирующих людей, ему было над чем посмеяться, и он очень доволен собой, тем, что он не сумасшедший и не такой дурак, как они.

Лао-цзы говорит: «Если бы над ним не смеялись, это было бы не Дао».

Лао-цзы говорит: «Если бы третий тип не смеялся, когда он слышит истину, она не была бы истиной». Поэтому это верный показатель: когда бы низшему типу ни доказывали истину, он немедленно станет смеяться. Это определенно указывает на две вещи: одна — что доказывается истина, вторая — что это третий низший тип слышит ее. Между истиной и третьим, низшим человеком получается смех; между заурядным и истиной – интеллектуальное понимание вещей; между первым типом и истиной происходит полное понимание всего его существа; все его существо трепещет от неизвестного приключения: дверь отворяется, и он входит в новый мир.

Для второго типа дверь отворяется, но только в уме; эта мысль-дверца не является настоящей дверью, через нее вы не можете войти, самое большее — вы можете пофилософствовать над этим, поразмышлять над этим.

Первый тип человека входит в дверь, второй тип человека задумывается об этом и продолжает думать об этом, третий тип человека даже не задумывается. Он громко смеется, и все этим заканчивается. Потом он забывает.

Третий тип человека — это тамас. Третьему типу придется стать вторым типом, если он хочет достичь истины. Второму типу придется стать первым типом, иначе выхода нет.

«Существует распространенное высказывание:

понимающие Дао кажутся безрадостными от понимания;»

Третий и второй типы — самая большая часть человечества, первый тип — это редкий цветок. Из-за этой огромной части человечества, большинства, человек, понимающий Дао, кажется безрадостным от понимания. Реальный человек понимания кажется безрадостным от осознания людям первого и второго типа.

«Продвинувшиеся в Дао кажутся откатывающимися назад;»

Человек, преуспевший в познании истины, кажется сползающим назад. Миряне скажут: «Что ты делаешь? Ты достиг так много, а теперь сползаешь назад. Тебя собирались сделать первым министром, а что ты делаешь, принимая саньясу? Ты катишься назад. Ты уже был у цели, ты бы достиг огромного богатства, власти и почета, но что делаешь ты? Ты разрушаешь дело и усилия всей твоей жизни, катишься назад.

«Продвинувшиеся в Дао кажутся откатывающимися назад;

идущие по ровной тропе Дао кажутся взлетающими вверх и падающими вниз.»

Для большинства людей человек, исповедующий истину, это некто, с кем произошло несчастье, некто ненормальный, чудак.

Иисус не был нормальным, Лао-цзы не был нормальным, Кришна не был нормальным. Они не отвечали стандарту нормы.

Если подавляющая часть человечества нормальна, тогда, конечно, Лао-цзы не нормален. Если бы в мире существовали люди первого типа, не было бы правительства, в нем не было бы нужды. Была бы анархия. Не было бы необходимости управлять, так как люди стали бы жить по законам своей внутренней дисциплины. Не было бы нужды в судах и полиции; действительно, нет нужды управлять человеком сознательным. Он живет в согласии с Дао.

Из-за второго типа на свете существует демократия; и из-за третьего типа на свете существует диктатура. Если третий тип слишком силен, тогда любая демократия в любой момент может превратиться в диктатуру. В Индии это происходит сейчас. Джайяпракаш обращается к третьему типу, его призыв только к третьему типу, и он будет осуждать Индиру, если она станет диктатором. Но причиной будет он, потому что он провоцирует третий тип, низший человеческий тип в обществе — он провоцирует гундас, хулиганов. Когда они спровоцированы, любая демократия немедленно становится диктатурой, потому что для третьего типа только диктатура может осуществить порядок, не иначе. Демократия слишком хороша для них.

Запомните это: если существует первый тип, тогда демократия автоматически превращается в анархический тип правительства. Это лучший мир: никакого правительства, почти никакого правительства не нужно. Оно необходимо только по мелочам, не иначе. Для почтовых услуг, железнодорожной службы — для этих дел правительство необходимо, потому что для эффективной работы нужна организация. В других случаях она не нужна.

С низшим — диктатура, со средним — демократия. И всякий раз, когда страна скатывается к диктатуре, хорошо знайте, что сейчас элемент третьего типа стал активным, и это опасно. В действительности же следует становиться все более активным элементу первого типа, должен больше распространяться первый тип для того, чтобы даже в демократии отпала необходимость.

«Выдающаяся личность похожа на пустую, заурядную»

Это не пустота, она заполнена безгранично, но вы не видите эту безграничность. Вам она кажется пустой. Человек пророческого типа кажется пустым — у него нет ничего. Потому что он не имеет того, что вы можете сосчитать: у него нет в банке текущего счета, у него нет силы в обществе, он абсолютно бессилен. Но вы не видите его внутреннюю силу, не видите, что слава у него совершенно другого рода, другого типа и достоинства, что у него есть свет, богатство, сокровища; чтобы это увидеть, вам надо стать человеком первого типа. Даже чтобы увидеть хотя бы проблески, вам по крайней мере надо стать вторым типом. Для третьего типа человек Дао — пустой сосуд, у него нет ничего.

«Абсолютно белое похоже на тусклое»

Он настолько чист, что вы не можете чувствовать его, потому что вы можете ощущать только то, чем сами владеете — подобный чувствует подобное.

Я слышал об одном махарадже, который слыл пьяницей. Целую ночь он смотрел на танцовщиц и проституток, пил и кутил, а утром отправлялся спать. Спал он целый день, таково было правило для всех без исключения махарадж.

Однажды ему не захотелось спать. Был как раз брахмамухурт, раннее утро, солнце еще не взошло, и он вышел из своего дворика. Это было редкостью. Сторож в саду никогда прежде не видел, чтобы он выходил, потому что утром он обычно ложился спать. Но сейчас ему не хотелось спать и он вышел.

Он почувствовал странный запах вокруг и спросил: «Что это за запах?» Это был скверный запах. «Откуда этот скверный запах?» Сторож сказал: «Ваше сиятельство, господин мой, этот скверный запах исходит из утреннего свежего воздуха».

Человек, ведущий ночной образ жизни, окруженный табачным дымом, вином, грязными и безобразными женщинами, не знал, каков запах свежего воздуха — он плохо пахнет.

Если вы слишком долго живете в темноте, у вас появляется аллергия на свет; если вы слишком долго живете в нечистоте, у вас появляется аллергия на чистоту. Лао-цзы говорит:

«Истинное достоинство похоже на поруганное».

Так что не пугайтесь, если вы слывете сумасшедшим в глазах других людей. Не бойтесь, если вы во время медитации увидите других людей смеющимися — если бы они не смеялись, это совсем не была бы медитация. Не бойтесь интеллектуалов, которые говорят: «Слушай всех, но всегда делай по-своему». Не обращайте на них внимания. Если вы слышите истину, если вы чувствуете истину, тогда рискните и продолжайте величайшее приключение, приключение в поисках истины, приключение в поисках Бога, приключение в поисках себя.

Глава 6

ДИСЦИПЛИНА И КОНТРОЛЬ

26 июня 1975

Первый вопрос:

Вы говорите, что тому, кто хочет достичь, сначала нужны дисциплина и усилия. Не является ли это вопросом эго и не укрепится ли оно? Я всегда над собой упорно трудился и потерял много радостей в жизни. Пожалуйста, объясните разницу между дисциплиной и контролем»

Здесь не просто разница, здесь громадная разница: дисциплина и контроль — это полные противоположности.

Контроль идет от эго, дисциплина от не-эго; контроль — чтобы манипулировать собой, дисциплина — чтоб понять себя; дисциплина — естественный феномен, контроль — искусственный; дисциплина — спонтанна, контроль — своего рода давление. Дисциплина нуждается только в понимании; вы понимаете и действуете в соответствии со своим пониманием. В дисциплине нет образцов для подражания, дисциплина — это не завершенность; дисциплина постепенно ведет вас к целому.

Контроль — это совершенствование, у него есть идеалы, к которым надо стремиться: у вас в мозгу есть идея о том, каким вам следует быть, контроль диктует, что следует и что не следует делать. Дисциплина не имеет ничего подобного. Дисциплина — это естественное понимание, цветение.

Само слово «дисциплина» происходит от того же корня, что и слово «изучать»; оно происходит от того же корня, что и слово «ученик». Ученик — это тот, кто готов учиться, а дисциплина имеет то свойство открытости, которое помогает вам учиться.

Дисциплина не имеет ничего общего с контролем. Действительно, дисциплинированный ум никогда не является умом, мыслящим в терминах контроля, для этого нет необходимости. Дисциплинированному уму не нужен контроль, дисциплинированный ум абсолютно свободен.

Недисциплинированный ум нуждается в контроле, потому что он чувствует, что без контроля опасно. Недисциплинированный ум не доверяет сам себе, отсюда необходимость в контроле. Например: если вы не контролируете себя, вы можете кого-нибудь убить — в гневе, в ярости вы можете стать убийцей. Вам необходим контроль, потому что вы боитесь сами себя.

Понимающий человек, человек, понимающий себя и других, всегда имеет сострадание. Даже если кто-то является его врагом, понимающий человек имеет к нему сочувствие, потому что понимающий человек может понять также и точку зрения другого человека. Он знает, почему другой относится так, как относится; знает, почему другой сердит, потому что знает себя самого и, зная это, он узнал всех остальных. Он имеет сочувствие, он понимает и следует этому пониманию.

Когда я говорю это, не поймите меня превратно: понимание в действительности не нуждается в том, чтобы ему следовали. Само слово «следует» дает представление о необходимости что-то делать: вы понимаете, потом вам нужно что-то делать — следовать. Нет, поймите, и все устроится само собой Вам не нужно следовать. Оно начнет происходить.

Итак, первое, что нужно понять: есть разница между контролем и дисциплиной. Контроль — фальшивая монета, изобретенная обществом как заменитель дисциплины. Он очень похож на дисциплину: всякая фальшивая монета имеет это свойство, только она не может стать наличностью, она не циркулирует на рынке. Существует много фальшивых монет в сфере внутренней жизни. Например: контроль — фальшивая монета по отношению к настоящей монете дисциплины, и для настоящей монеты понимания, знание — фальшивая монета.

Для религии, секта — это фальшивая монета. Чтобы заполнить вашу потребность стать религиозным, вам предлагаются многие фальшивые секты — христианство, индуизм, джайнизм. Все «измы» фальшивы. В содержании религии нет «измов», это не догма. Это нечто, что расцветает в вас, а не что-то, что насильно вносится извне. Всегда помните о существовании фальшивых монет, потому что они ходят в обращении, и они в обращении так долго, что люди почти полностью забыли о настоящих монетах. Религия — это не христианство, не индуизм, не мусульманство, религия — это просто религия. Это позиция, до которой нужно вырасти, в ней нельзя родиться.

Никто не может быть религиозным от рождения, это приходит через творческое усилие, это приходит через страдания и опыт, это приходит через блуждания и возвращения домой, это приходит через ошибки и возвращение на истинный путь. Через множество страданий, постепенно в вашей сущности начинает выкристаллизовываться определенное качество: откристаллизованная сущность религиозна, и аромат, окружающий откристаллизованную сущность, есть религия. Это не поддается объяснению.

То же самое верно о контроле и дисциплине. Остерегайтесь контроля. Никогда не пытайтесь контролировать себя. Кто в самом деле станет контролировать? Если вы понимаете, нет нужды контролировать; если не понимаете, тогда кто же будет контролировать? В этом сложность всей проблемы.

Если вы понимаете, тогда зачем контролировать? Вы понимаете, и тогда все, что вы делаете, верно. Не то чтобы вам нужно это делать, вы просто это, потому что как вы можете делать неправильно? Если вы голодны, вы не станете есть камни, вы понимаете, что камни есть нельзя, вот и все. И совсем не надо давать вам распоряжение: «Никогда не ешьте камни, когда вы голодны». Было бы глупо, просто глупо говорить это. Когда вы хотите пить, вы пьете воду. Какая нужда выдавать «следует — не следует» по этому поводу?

Жизнь проста, когда вы ее понимаете. В ней нет инструкций и правил, они и не нужны, потому что само ваше понимание это правило всех правил. Есть только одно золотое правило — понимание, все другие правила бесполезны, их можно вышвырнуть. Если вы понимаете, вы можете отбросить контроль, можете быть свободны, потому что чтобы вы ни делали, вы будете делать это через понимание.

Если вы попросите меня определить, что такое «правильно», я отвечу: «То, что делается через понимание». «Правильно» и «неправильно» не имеют объективной ценности, нет ничего, что можно уподобить «правильному действию» и «неправильному действию», есть только действия, совершенные через понимание, и действия, совершенные через непонимание. Поэтому иногда возможно, что одно действие будет неправильным в данный момент и правильным — в другой момент, потому что ситуация изменилась и теперь понимание говорит что-нибудь другое. Понимание — это жизнь от одного момента до другого с чутким откликом на жизнь.

У вас нет утвержденной догмы о том, как действовать; вы смотрите вокруг, чувствуете, видите и затем действуете исходя из чувства, из увиденного, узнанного, — действие приходит.

У человека, подвластного контролю, нет видения жизни, у него нет восприимчивости к жизни.

Когда дорога лежит прямо перед ним, открытая, он справляется с картой, когда дверь прямо перед ним, он спрашивает других: «Где дверь?» Он слеп. Тогда ему приходится контролировать себя, потому что "дверь” меняется каждый миг. Жизнь не мертвая, статичная вещь, нет. Она динамична.

Поэтому то же самое правило, которое было хорошим вчера, не будет хорошим сегодня и не сможет быть хорошим завтра. У человека, живущего в постоянном контроле, установившаяся идеология: он следует карте. Дороги меняются каждый день, жизнь движется в новое измерение, а он продолжает следовать своей старой потрепанной идеологии. Он смотрит на свою идею, потом следует ей и всегда попадает в нелепое положение.

Вот почему вы чувствуете, что упустили много радостей жизни. Вам пришлось упустить, потому что единственная радость, которую может дать жизнь, это отклик понимания. Тогда вы чувствуете много радости. Но тогда у вас нет никаких правил, никаких идей, никаких идеалов, тогда вы здесь не для того, чтобы следовать определенному кодексу, вы здесь, чтобы жить и открывать свой собственный кодекс жизни.

Когда вы осознаете свой собственный кодекс жизни, вы увидите, что это не установленная на века вещь. Он подвижен, как сама жизнь.

Если вы стараетесь контролировать, то это эго манипулирует по-разному вами. Через эго общество манипулирует вами, а через общество мертвые, все те, кто сейчас мертвы, манипулируют вами. Всякое живое существо, если оно следует мертвой идеологии, следует мертвому.

Заратустра прекрасен. Будда прекрасен, Лао-цзы прекрасен. Иисус прекрасен, но к ним больше не обращаются. Они прожили свои жизни, они расцветали чудесно: учитесь через них, но не будьте тупыми последователями. Будьте учениками, но не студентами.

Студент учит слово, мертвое слово; ученик изучает именно секрет понимания, и тогда он имеет свое собственное понимание, и, когда он имеет свое собственное понимание, он идет своим собственным путем. Он отдает дань уважения Лао-цзы и говорит: «Теперь я готов, я благодарен, я пойду собственным путем». Он всегда будет благодарен Лао-цзы — и это парадокс: люди, которые неуклонно следовали Иисусу, Будде или Магомету, никогда не могут простить их. Если вы упускаете радость жизни из-за них, разве можете вы простить их? Как вы можете быть им благодарны? Конечно, вы очень рассержены. Если вы бы встретились с ними, вы бы их уничтожили, убили, потому что это люди, которые заставили вас контролировать жизнь, это люди, которые не позволяли вам жить так, как вам бы хотелось; эти люди, Моисей и Магомет, которые давали вам рекомендации как жить. Вы не можете простить их. Ваша благодарность фальшива. Вы так несчастны, какая может быть благодарность. За что? За свое несчастье вы должны быть благодарны? Нет, вы можете быть благодарны, только когда вы блаженствуете.

Благодарность следует, как тень, когда в вас внутреннее блаженство, чувство постоянной благодати.

Будьте человеком дисциплины и никогда — человеком контроля. Как вы можете быть дисциплинированным? Вам известно только одно значение дисциплины — быть под контролем, своим или чужим. Выбросьте все правила и инструкции и проживайте жизнь с глубокой чуткостью, вот и все. Понимание должно стать единственным законом. Если вы поймете, вы полюбите, если вы полюбите, вы никому не причините зла; если вы поймете, вы будете счастливы; если вы будете счастливы, вы поделитесь; если вы поймете, вы станете таким блаженным, что из всего вашего существа, постепенно как непрерывность, как река, будет подниматься благодарность существованию. Это молитва.

Постарайтесь понять жизнь, а не насиловать ее, и оставайтесь всегда свободным от прошлого, потому что если прошлое присутствует здесь, вы начинаете контролировать и вы не можете понять жизнь. Жизнь быстротечна, она не ждет.

Но почему же люди стремятся создать правила? Почему они вообще попадают в ловушку? Они попадают в ловушку, потому что жизнь-понимание — это опасная жизнь. Вам приходится полагаться на себя. Жизнь-контроль удобна и безопасна, вам не нужно полагаться на себя. Моисей все за вас сделает, Библия все сделает, Коран все сделает, Гита сделает, вам нет нужды беспокоиться об этих проблемах, вы можете избежать их. Вы можете укрыться в старых словах, мыслях, вы цепляетесь за них. Вот как сделать жизнь уютной, удобной, но жизнь-удобство — это не жизнь-наслаждение. Тогда вы теряете радость, потому что радость возможна, только если вы живете опасно. Другого пути жить нет.

Живите опасно, и когда я говорю: «Живите опасно», я имею в виду живите в согласии с собой, чего бы это не стоило. Что бы ли было поставлено на карту, живите в согласии со своей совестью, в согласии со своим сердцем и чувством.

Когда вся надежность утрачена, уют и удобства утеряны, вы можете быть счастливы. Вы можете быть нищим, вы не можете быть королем, вы можете быть в лохмотьях на улице, но ни один император не сможет состязаться с вами. Даже императоры чувствуют зависть по отношению к вам, потому что у вас будет богатство, не богатство вещей, а богатство сознания. Вокруг вас будет нежный свет, и у вас будет блаженное чувство. Даже другие люди смогут соприкоснуться с этим ощущением: оно такое зримое, такое ощутимое, что будет действовать на других, оно станет магнитом.

Снаружи вы можете быть нищим, но внутри вы стали королем.

Но если вы проживете жизнь в комфорте, надежности, уюте, вы будете избегать опасности, будете избегать многих трудностей и страданий; но избегая эти трудности и страдания, вы избежите все возможные наслаждения в жизни. Когда вы избегаете страданий, вы избегаете наслаждений, запомните это. Когда вы стремитесь уйти от проблем, вы уходите от их решения. Когда вы не хотите лицом к лицу встретить ситуацию, вы калечите свою жизнь. Никогда не живите контролируемой жизнью—это жизнь беглецов, но будьте дисциплинированными. Дисциплинированными не в соответствии со мной, не в соответствии с кем-то, но в соответствии со своим собственным светом. «Будьте светом самому себе», вот последнее, что сказал Будда перед смертью, последняя мысль, которую он произнес: «Будьте светом самому себе». Это дисциплина.

Второй вопрос:

«Будда посылал тех, кто боится смерти, медитировать на кладбище, чтобы подготовить их к настоящей медитации. Я чувствую, что у меня страх смерти, это барьер на пути медитации. Куда вы собираетесь послать меня?»

В этом нет нужды: вы пришли на кладбище. Это английское слово «cemetery» — прекрасное слово, оно происходит от санскритского слова «самадхи». В Индии слово «самадхи» имеет два значения: «кладбище, могила, где человек похоронен», а также «окончательное осознание», «полное осознание» — оба, потому что оба — это вид Смерти.

Когда вы умираете, это обычная смерть тела, но пучок разума выживает, отправляется получить новое рождение, реинкарнацию, движется в колесо жизни и смерти. Обычная смерть — это не полная смерть, это частичная смерть, одна ваша часть умирает, но оставшаяся часть так сильна, что пересоздает мертвую часть, и новое тело строится опять. Новое тело опять кристаллизуется.

Потом есть окончательная смерть. Окончательная смерть — это только смерть Будды, того, кто узнал, что пришел узнать секрет жизни; он понял все, что жизнь может дать, теперь для него не осталось ничего, чтобы вернуться, он сдал экзамены и больше не вернется. Он умер не только как тело, он умер как разум, как эго. Он умер окончательно. Остается только внутренне пространство, стены между внутренним и внешним исчезают.

Мы называем это «самадхи», и английское слово «cemetery» происходит от самадхи. Нет, я не собираюсь вас никуда посылать. Я — ваше самадхи, ваше кладбище здесь. Вы можете умереть во мне.

Обычное кладбище не годится, вы можете привыкнуть к нему. Есть люди, работающие на кладбище, живущие там, но они не могут стать просветленными. Они привыкли, укоренились, все действо стало рутиной. Каждый день приходят люди, несут тела мертвых, они помогают хоронить или хоронят их, вот и все. Потом они принимаются за еду и идут спать, они живут обычной жизнью.

Если я пошлю вас на кладбище, вы может испугаться, потому что это новый опыт. Но постепенно вы успокоитесь, и оно не будет как-то особенно на вас воздействовать. Поэтому я позвал вас к себе. Если вы посмотрите на меня, вы найдете свое окончательное кладбище. Поэтому сейчас нет нужды посылать вас куда-то еще.

Третий вопрос:

«Во все годы, что я очищаюсь, терапевтически и медитацией, я никогда не терял контроль. У меня всегда такое чувство, будто я пребываю в ощущении и наблюдаю за ним. Это расщепление и не-целость? Пожалуйста, объясните, что происходит. У меня есть мнение, что себя нужно утратить полностью, быть инертным, потерять контроль»

Есть два выхода из этой ситуации: потерять контроль полностью или обрести контроль полностью. Есть две тропы. Одна — глубокое вовлечение, такое глубокое, что за ним ничего не остается. Например, суфии в своих танцах дервишей вовлекаются полностью, они пропадают, поглощаются.

Затем есть еще одно измерение осознания. Люди Дзен остаются чуткими и осознающими: неся воду из колодца, рубя в лесу деревья, принимая пищу, питье, гуляя, отправляясь спать, приготовляя постель: чтобы они ни делали, они остаются полностью чуткими.

Это два пути. Или стать полностью осознающим, и тогда, что бы ни происходило, оно становится полностью объективным, вы полностью отсекаетесь от этого, становитесь свидетелем. Или вы вовлекаетесь полностью, так, чтобы вообще не было свидетеля, вы становитесь всем тем, что происходит; если вы танцуете, вы становитесь танцем, и этому нет свидетеля. Оба ведут к одному и тому же, потому что в глубине своей дело не в том, утратили вы чуткость или нет, дело в том, что оно должно быть целым — или полностью утраченным или полностью сознаваемым. В обоих случаях вы исполняете условие пребывания полностью.

Поэтому не думайте, что они противоположности.

И есть два типа людей: те, которые могут легко утратиться — люди чувственного типа, и другой тип — люди интеллектуального типа. Поэтому, нужно помнить свой тип и найти его. Если вам трудно полностью утратить себя, тогда забудьте об утрате, не боритесь с этим. Бросьте эту идею. Может быть, вы интеллектуальный тип, тогда вот ваша тропа: будьте чутки. Забудьте всю неразрешимую идею утраты, она не для вас. Будьте сознающим. И не чувствуйте так, будто вы лишаетесь чего-то. Вы достигнете того же самого пункта другим маршрутом. Будет достигнута та же вершина, но тропа будет другой.

Есть только два типа людей, поэтому и тропы только две.

Одна тропа преданности, то что в Индии называют бхакти йога, тропа любви и преданности — Мира, Чайтанья, в танце, в пении, полностью утрачивая себя. Когда мееры танцуют свой единственный танец, мееры не существуют, танцовщица полностью сливается со своим танцем. Когда шайтан поет и танцует, он не существует, он полностью стал одним целым с действом.

Затем есть Будда, Махавира: они осознают, наблюдают, что они делают. Они так чутки к тому, что происходит снаружи, что оно вовсе не волнует их. Они остаются равнодушными. Они проходят по воде, и вода не касается их, они остаются невовлеченными, не преданными, не отождествленными.

На мой взгляд оба пути верны, потому что у меня широкий взгляд на вещи. Если вы пойдете к буддистам, вам скажут: «Не ходите тропой преданности, вы пропадете». Если вы пойдете за Чайтаньей, вам скажут: «Не слушайте этого буддиста, потому что пока вы не потеряете себя, как вы можете достичь этого? Вы станете эгоистом».

Но я вам говорю, что туда идут оба пути. Действительный вопрос не в том, какую тропу выбрать, а в том, к какому типу вы относитесь. Просто почувствуйте свой тип. И если с годами очищением терапией и медитацией вы никогда не сможете потерять контроль, тогда по крайней мере бросьте идею о потере контроля. Старайтесь быть наблюдателем.

Четвертый вопрос:

«Вы сказали, что только человек жесток и убивает ради развлечения и что животные убивают только ради пищи. А я видел, как собаки разрывали на части лису ради развлечения, лисица убила девять цыплят и съела только одного, не говоря уже о красных муравьях, которые одолели нас во время медитации. Не относит ли это животных к одной категории с человеком?»

Вы должно быть встречали очень высокоразвитых животных, которые родятся людьми в своих будущих инкарнациях. Они почти люди.

Собаки испорчены человеком. Животные, живущие с человеком, испорчены, они очеловечиваются: собаки, кошки, и другие животные. Если вам встречалось много случаев, когда вы чувствовали, что жестокость совершается ради развлечения, тогда это человеческие существа. Вскоре вы их встретите где-нибудь в человеческом обличье. Но я вам говорю, что только человек жесток. Вы можете не понимать других животных: они могли убить больше, чем могли съесть, это указывает только на то, что они не сильны в арифметике, вот и все. Они, должно быть, убили больше, чем в состоянии съесть. Это просто показывает, что они не знают, как рассчитывать наперед. Но это не спорт. Они делают это не просто для удовольствия, нет.

И муравьи, ползающие у вас по телу во время медитации, не жестоки, они о вас совсем ничего не знают. Они занимаются своим делом — они очень деловиты — они, может быть, путешествуют, а вы стоите на их пути, вот и все. На деле это вы беспокоите их, а не они вас. Вы сидите здесь, как скала, думаете, что у вас медитация и нарушаете весь их маршрут. Термиты — великие последователи своих вождей: вождь пошел этой дорогой, значит все термиты идут этой дорогой. Они всегда под контролем, они как армия. Поэтому им приходится переходить вас.

Вы думаете, что они мешают вам, вы думаете, что это они вас тревожат, а они думают, что это вы им мешаете, беспокоите их. Нет, они не жестокие. Никто не жесток, за исключением человека, никто не может быть жесток, потому что чтобы быть жестоким нужна большая мыслительная способность. Чтобы быть жестоким, нужно думать о будущем, нужно вычислять будущее. Чтобы быть жестоким, нужно слишком много думать о прошлом — прошлом опыте, возможностях, невозможностях — и будущем. Надо быть хитрым, умным. Чтобы быть жестоким, нужно быть последователем Макиавелли или Чанка. Макиавелли говорил в своем «Государе», что прежде чем, как кто-то напал на вас, вам следует напасть самому, потому что это единственный способ защиты. Даже если другой еще и не напал на вас, вы только подозреваете, до того, как он ударил, ударьте его первым, потому что именно в этом защита. Если вы ударили первым, у вас больше возможностей выиграть; если он ударит первым — меньше.

Макиавелли говорит: «Не доверяйте никому, даже другу, потому что кто знает: и друг может стать врагом на следующий день. Не рассказывайте другу того, чего вы не хотели бы рассказать врагу; не рассказывайте ничего про врага, ничего плохого про врага, потому что кто знает: может быть, на следующий день он станет вашим другом и тогда будет барьер». Это ум, это хитрость. Этот человек, Макиавелли, был действительно очень умный, хитрый. Никто никогда не достигал таких вершин хитрости. Каждый монарх на Западе прочел его книгу, но ни один монарх не воспользовался его опытом, потому что такой умный человек мог быть очень опасен. Он жил бедняком и умер бедняком. Он искал расположения, но все двери для него были закрыты. Его книга принята везде, а он — нет: такой умный может быть очень опасен. Они применяли его собственную идеологию против него: если человек слишком умен, он натворит бед. Став однажды близким, он может принести несчастье.

Человек порочен, потому что только человек может быть макиавельянцем. Другие животные простые, очень простые, и когда вы думаете, что они делают что-нибудь порочное, вы ошибаетесь. Вы думаете, что комары мешают вам в вашей медитации, а они вообще ничего не знают. Они вас совершенно не знают, вы для них просто пища, а они ищут пищу, просто пищу.

Когда вы подходите к дереву, к яблоне или другому фруктовому дереву, берете с него плод, вы никогда не думаете, что вы порочны по отношению к дереву? Нет, такая мысль никогда не возникает. То же самое происходит в отношении комаров к вам, и комары очень беспристрастны, даже с Буддой они сделали бы то же самое.

Я как-то был в Сарнатхе, там где Будда произнес свою первую проповедь. Будда обошел только небольшую часть Индии, Бихар, поэтому за сорок лет странствий он прошел каждую деревню много раз, но в Сарнатх он больше не приходил. Он был там только один раз и больше никогда не приходил.

Поэтому я спросил буддиста, бхикху, настоятеля храма в Сарнатхе, в чем дело? Почему Будда больше не приходил? Он подумал и сказал: «Наверное, комары... В Сарнатхе больше комаров чем во всей Индии».

Комары беспристрастны. Им все равно, Будда вы или нет, в медитации вы или убиваете кого-то, они ищут себе еду. И так же как и вы в поисках еды никогда не чувствуете себя порочными, почему же они должны считать себя порочными? Никто не порочен. Даже микробы, которые могут вас уничтожить, не порочны, они ищут свою еду. Даже микробы, создающие рак в вашем теле, который вас непременно убьет, потому что никакое лекарство не в силах помочь — даже они не порочны, они не макиавельянцы, они не политики. Они простой народ, просто добывающий себе пищу, и они очень счастливы, что нашли дом в вас. Они не причиняют вам зла умышленно, потому что они ничего не могут делать умышленно. Они также наслаждаются жизнью так же, как и вы наслаждаетесь жизнью.

Когда-нибудь вы поймете это... Я не имею в виду то, чтобы вы прямо сели голышом и стали бы пищей для них, я не это имею в виду. Вы защищаетесь, но не думайте, что они порочны. Вы защищаетесь. Если бы дерево могло защищаться, оно защищалось бы от вас. Вы защищаетесь. Даже москиты защищаются, даже они приобрели иммунитет против ДДТ. Каждому приходится защищаться. Я не говорю: что вам следует стать жертвой и, считая, что москиты не вредны, вам следует сидеть голым и позволять им забираться на вас, потому что они ищут пищу. Тогда вы ударитесь в другую крайность, другую глупость.

Вы защищаете себя, каждый защищается. Даже москит будет защищать себя, но не думайте, что они порочны, потому что мысль о том, что жизнь вокруг вас порочна, очень опасная. Эта мысль повредит вам больше, чем всем животным, и всем москитам, и всем термитам вместе взятым, потому что эта мысль даст вам ощущение отделенности от жизни, эта мысль породит в вас вражду к жизни, эта мысль никогда не позволит вам уступить целому.

Пятый вопрос:

«Что такое деньги и почему большинство людей так или иначе чувствуют глубокий дискомфорт в отношении их?»

Это волнующий вопрос, потому что деньги — это не то, чем они кажутся. Деньги имеют глубокие корни. Деньги не просто имеют вид наличных банкнот. Они имеют отношение к вашему внутреннему миру и вашему мнению. Деньги — это ваша любовь к вещам, деньги — это ваше убежище от кого-либо; деньги — ваша безопасность от смерти; деньги — ваша попытка контролировать жизнь; деньги — это тысяча и одна вещь. Деньги не просто наличные банкноты, иначе все было бы очень просто.

Деньги — это ваша любовь к вещам, не к людям, самая удобная любовь — это любовь к вещам, потому что вещи мертвы, вы легко можете владеть ими. Вы можете владеть большим домом, дворцом — величайшим дворцом вы легко можете владеть, — но вы не можете владеть даже крохотным ребенком; даже ребенок протестует, даже ребенок борется за свободу. Маленький ребенок, самый маленький, опасен для человека, который хочет владеть.

Люди, не способные любить людей, начинают любить деньги, потому что деньги — это средство владеть вещами. Чем больше у вас денег, чем большим числом вещей вы можете владеть, тем больше вы забываете о людях. У вас будет много вещей, но вы нисколько не будете удовлетворены, потому что удовлетворение только тогда глубоко, когда вы любите человека. Деньги не могут протестовать, но они так же неспособны на отклик, вот в чем беда. Вот почему скряги так безобразны. Никто никогда не ответил на их любовь. Как вы можете быть прекрасны, если вас никто не любит, без любви, льющейся на вас, как дождь на цветок, как вы можете быть прекрасны? Вы становитесь безобразны. Вы закрываетесь. Человек, обладающий деньгами или стремящийся их иметь, скупец и он всегда будет бояться людей, потому что если им будет позволено приблизиться к нему, с ними придется делиться. Если вы позволяете кому-то быть с вами близким, вам приходится также чем-то с ним делиться. Люди, любящие вещи, становятся как вещи — мертвые, закрытые. Ничто не трепещет в них, ничто не танцует, не смеется в них, их сердца утратили свое биение, они живут механической жизнью. Они влачатся, обремененные, загруженные массой вещей, но у них вовсе нет свободы, потому что только любовь может дать свободу, и любовь может вам дать свободу, только если вы дадите любви свободу.

Люди, боящиеся любви, становятся собственниками в том, что касается денег. Люди, которые любят, становятся не-собственниками, деньги мало что значат для них. Если они есть — хорошо, их можно использовать, если их нет, тоже не беда, потому что любовь — это такое царство, которое ни за какие деньги не купишь. Любовь — это такое глубокое наполнение, что вы можете быть попрошайкой на улице и петь, если в вашем сердце есть любовь. Если вы любили и вас любили, то любовь венчает вас короной, делает вас королем. Деньги просто делают вас безобразным.

Я не против денег. Я не говорю: «Ступайте и бросьте их», потому что это другая крайность. Это еще и последний шаг разума скупца. Человек, много страдавший из-за денег, цеплявшийся за них и не сумевший никого полюбить или стать открытым, становится под конец таким разочарованным, что выбрасывает прочь свои деньги, отказывается от своих прав и уходит в Гималаи, вступает в Тибетский монастырь и становится ламой. Этот человек не понял. Если вы понимаете, деньгами можно пользоваться, но люди, которые не понимают, либо скряги, — они не умеют пользоваться деньгами, — либо они отказываются от денег, потому что отказываясь, они все равно сохраняют тот же ум. Теперь не будет никакой трудности в использовании денег: вы от всего отказались и скрылись. Но вы не умеете пользоваться деньгами, вы боитесь их.

Они могут отказаться, запомните это. Я видел скупцов, отказавшихся совершенно, полностью. Один человек основал университет в Сагаре, в Индии. Я был там студентом. Этот человек был редкий экземпляр, его имя доктор Хари Сингх Гаур. Я никогда не встречал более несчастного человека, чем он, и также мне не встречался больший отказник, чем он. Он был замечателен в двух аспектах: за всю жизнь он не дал никому ни одной пайсы, ни один нищий не получил ничего из его бунгало.

Если в его городе Сагаре узнавали, что какой-нибудь нищий направлялся к дому Хари Сингха, другие попрошайки смеялись и говорили: «Кажется, новенький в этом городе». Никто никогда ничего не получал. Он никогда не пожертвовал ни единой рупии ни на какое дело, гуманитарное или иное. Он ни единой пайсы никогда не пожертвовал на Индийское национально – освободительное движение, нет, это было не в его духе. Он был совершеннейший скряга и один из выдающихся адвокатов в мире. У него было три офиса: в Индии, в Китае и в Англии, и он работал 4 месяца в Англии, 4 месяца в Китае и 4 месяца в Индии. Он был одним из лучших адвокатов в мире. Он накопил так много денег, что потом в конце концов пожертвовал сбережения всей своей жизни. Целый университет в Сагаре построен на пожертвования одного человека. Это один из самых красивых университетов.

Но когда он жертвует, он жертвует все. Вы будете удивлены, узнав, что он пожертвовал все до единой пайсы, ничего не оставив своим детям. Теперь они борются в судах, у них нет ничего, они побираются на улицах. Скряга остается скрягой до конца, даже когда он отказывается. Он не может дать своим детям ни единого пайса, но он может отказаться от всего.

Сначала вы можете копить деньги как сумасшедший, потом однажды вы понимаете, что потратили даром всю жизнь. Когда вы понимаете это, вам становится страшно, но старые привычки сохраняются. Вы можете отдать все, забыть об этом и убежать, но вы не можете разделить их.

Если понимающий человек имеет деньги, он делится ими, потому что деньги существуют не сами ради себя, они — для жизни. Он чувствует, что жизнь нуждается в них, любовь нуждается в них, он может раздать их полностью, но это не отказ, они опять употребляются. Любовь для него цель, деньги не являются целью, деньги — это средство. Для людей, которые гонятся за деньгами, деньги — цель, любовь — только средство. Даже молитвы их о деньгах, даже молитва становится средством для получения денег.

Деньги – очень сложный феномен. Почему люди так много вкладывают в деньги, так много людей занято этим? Они имеют определенное притяжение, магнетическое притяжение. Деньги несут в себе гипотетическую привлекательность, и привлекательность в том, что вы можете обладать ими полностью. Деньги покорны, они становятся рабами. И эго чувствует себя вполне удовлетворенным.

Любовь не покорна, она мятежна. Вы не можете обладать любовью. Вы можете обладать женщиной, вы можете обладать мужчиной, но вы не можете обладать любовью. Если вы обладаете женщиной, женщина стала деньгами, вещью; если вы обладаете мужчиной, мужчина стал деньгами, вещью, инструментом. Мужчина есть мужчина, а женщина есть женщина, они самодостаточны, они не средство для чего-нибудь. Деньги средство, и стать обладателем средств — величайшая глупость, осенившая человека, и величайшее проклятие.

Деньги не должны стать целью, но я в то же время не говорю, что вам следует отказаться от денег, стать нищим; пользуйтесь ими, это хорошее средство. Я не против денег. Я ничего не могу сказать против них. Я говорю кое-что про вас и ваше собственничество, а не о деньгах. Деньги могут быть прекрасными, если ими не обладают, если вы не одержимы ими. Они могут быть прекрасны. Деньги, как кровь, циркулирующая в теле: в теле общества циркулируют деньги. Это кровь. Они помогают обществу обогащаться, быть живым, но они — как кровь.

Вы, вероятно, слышали о таком заболевании, при котором кровь останавливается и не может циркулировать; появляются сгустки крови, они блокируют проходы, и кровь не может циркулировать в теле. Тогда у вас происходит паралич, и если сгустки образуются в сердце, вы умираете.

Если деньги циркулируют, переходят из рук в руки, движутся, и чем больше движутся, тем лучше, тогда кровь циркулирует хорошо, жизнь - здоровая. Но когда появляется скупец, образуется сгусток; где-то кто-то копит, не делясь, и этот сгусток в системе кровообращения. Человек этот мешает, он сам не живет и из-за его блокирования он не позволяет жить другим. Деньги остановили свое обращение. Кровообращение — это жизнь, остановка крови, блокировка — это смерть. Обращение денег — это жизнь, блокада их — это смерть.

Я за такое общество, где деньги обращаются быстро, никто не цепляется за них, все используют их, и запомните, что самый простой закон денег таков: чем больше вы используете их, тем больше их ценность. Например: мы сидим здесь. Если десять человек имеют сто рупий в своих карманах и хранят их при себе, тогда десять человек имеют только одну тысячу рупий мертвых. Но когда эти рупии обращаются, если они сделают два круга, десять тысяч рупий станут 20 тысячами, если они сделают три круга, они станут 30 тысячами, и так далее. Чем больше обращений, тем больше денег, потому что когда сотня рупий хранится одним человеком, эта сотня рупий является мертвым капиталом. Если вы используете их, они переходят к кому-то другому, и потом они опять приходят к вам, потому что другие тоже используют их; теперь у вас две сотни рупий, и опять 3 сотни, 4 сотни, 5 сотен... Чем больше вы пользуетесь ими, тем большие деньги перетекают и циркулируют, и тем богаче общество.

Америка самая богатая страна, потому что она наименее скупа. Деньги обращаются быстро, все используют то, что имеют и то, что еще только будут иметь, они тоже используют. Страна обречена на то, чтобы быть богатой. Такая страна, как Индия, обречена остаться бедной, потому что люди цепляются за деньги. Если вы цепляетесь за деньги, страна останется бедной. Когда никто не пользуется деньгами, деньги становятся чем-то вроде сгустка крови.

В Индии два типа людей: скупцы и отказники. Оба типа не правы, не здоровы, не нормальны, невротичны. Нужно иметь деньги, зарабатывать деньги, производить деньги и использовать их. Нужно держать деньги только для того, чтобы использовать их, и использовать их, только чтобы иметь, это денежный оборот. Тогда человек становится и тем и другим. Тогда человек становится и тем и другим: и скупцом и отказником одновременно. Когда вы одновременно и скупец и отказник, вы и не скупец и не отказник, вы просто наслаждаетесь тем, что могут дать деньги. Деньги могут дать многое и деньги не могут дать ничего. Когда вы используете их, вы знаете, что они могут дать. Деньги могут дать все, что имеет внешнюю форму: вещи, имеющиеся в мире, и ничего плохого в них нет. Нет ничего плохого в том, чтобы иметь прекрасный дом. Ничего нет плохого в том, чтобы иметь прекрасный сад. Деньги могут вам это дать. Но деньги не могут вам дать любовь, эти ожидания превосходят то, что могут дать бедные деньги.

Следует ожидать только то, что можно ожидать, не нужно ожидать невозможного. Если вы попросили бы бедные деньги дать вам любовь, бедняги-деньги не смогут этого сделать. Но все правильно, не сердитесь за это на деньги. Не жгите их и не выбрасывайте в реку, уходя в Гималаи. Начать с того, что вы просили то, что ни один понимающий человек никогда не просил. Вы глупы, вот и все. Деньги не виноваты.

Года два-три назад ко мне пришел один странствующий монах. Он был большой противник денег. Он даже не мог прикоснуться к ним. Это был невроз. Есть люди, которые целыми днями считают деньги, и ночью тоже продолжают их считать, в уме. Только к деньгам они могут прикасаться с любовью, ни к кому больше они не прикасаются любящей рукой. Только взгляните в их глаза, когда они считают наличные банкноты, — они горят. Они загипнотизированы. Это невротики. Есть и другие невротики... Этот бродячий монах пришел ко мне, он ни за что не прикасался к деньгам. Поэтому я сказал: «Тогда вам, должно быть, нелегко это дается. Как вы добрались ко мне в Бомбей?» Он сказал: «Это совсем не трудно». Он указал мне на двух других мужчин, его учеников: они могли прикасаться, они были не настолько развитые существа, как он. Какая глупость! Они могли купить билет и хранить деньги, но что касается его, он сказал: «Я не прикасаюсь к деньгам. Я выше этого».

Я сказал: «Какой в этом смысл? Сейчас вы не только пользуетесь деньгами, но и используете этих двоих вместо своих карманов. Вы унизили двух человек, живых существ, до положения своих карманов. Вы убийца. Почему нельзя просто хранить деньги в кармане?» И человек сказал: «Из этого видно, что вы очень расположены к деньгам, не так ли? Что дают деньги? Любовь? Бога?» Я сказал: «Глупо, что вы ждете от денег любви и Бога, ваши ожидания ошибочны. Деньги никогда не обещают этого, но то, что они обещают, они дают. Они никогда не обещали вам дать любовь. И если вы ждете этого, вы идиот».

Эти люди ждут от денег очень многого, поэтому и становятся их врагами. А потом они бегут он них, не могут к ним прикасаться. Даже Виноба закрывает глаза, если вы приносите ему деньги, и не смотрит на них. Какая чепуха! Что в деньгах плохого? Похоже, что внутри вас все еще сидит скряга, что-то там есть, похожее на рану, иначе зачем вы закрываете глаза? Что плохого в этих банкнотах? Это просто бумага, и эти одухотворенные люди твердят, что это просто бумага. Если вы положите им в руки обычную бумагу, они прикоснутся к ней. Но если вы дадите им в руки банкноту, они вышвырнут ее, будто это скорпион или что-то заразное.

Невроз может переходить от одной крайности к другой. Пользуйтесь деньгами. Деньги прекрасны настолько, насколько это возможно, а возможно довольно многое. Все, что касается вещественного, возможно многое, но не ждите от них любви, потому что это внутреннее, внутренняя сущность, и не просите от денег Бога, потому что это трансцендентное.

Используйте все по его назначению, а не по вашим фантазиям. Тогда вы будете здоровым человеком, а здоровье — это святое. Ни в чем не выходите за пределы нормы. Будьте нормальным, обыкновенными и создавайте больше понимания, чтобы вы могли видеть. Деньги можно использовать и следует использовать, они могут подарить вам прекрасный мир.

Иначе рано или поздно, если вы будете против денег, вы создадите такую же грязную страну, как Индия: все в грязи, но они считают себя высокодуховными. Все обезображено, но они думают, что стали духовными, потому что отказались от всего. Вот почему все так плохо. Они считают, что нужно закрыть глаза, не смотреть на то, что вокруг.

Это прекрасно — смотреть на то, что вокруг, потому что внешнее является творением Бога. Это прекрасно — заглянуть внутрь, потому что внутри находится Создатель. Хорошо и то, и другое. Глаза способны моргать, они не созданы для того, чтобы всегда быть закрытыми. Они созданы, чтобы моргать: открыть-закрыть, открыть-закрыть. Это ритм: туда-сюда, туда-сюда.

Посмотрите вокруг: прекрасное творение, посмотрите внутрь: прекрасный Создатель. И постепенно вы увидите, что то, что снаружи, и то, что внутри, взаимодействуют между собой и являются одним целым.

Шестой вопрос:

«Какая разница между пассивностью и ленью, инерцией и позой инь? Иногда я чувствую, что только насильно могу подняться с постели.»

Существует огромная разница между ленью и пассивностью. Пассивность чутка, леность — тупа; пассивность — энергия, леность — не что иное как отсутствие энергии. Никогда не путайте пассивность с леностью. Леность — это нездоровое положение дел, а пассивность просто удивительное здоровье.

Пассивность настолько здоровое состояние дел, что в активности нет необходимости, потому что необходимость быть активным может быть опять препятствием. Вы не можете оставаться спокойным, вы чувствуете страх, будучи неподвижны, вы не можете оставаться наедине с собой, вы боитесь быть собой, поэтому вы обращаетесь к активности. Активность — это убежище. Постоянная необходимость быть занятым не говорит о хорошем положении дел. Человеку следует быть способным к пассивности и наслаждению. Наслаждению чем? Наслаждению ветерком, наслаждению движущимися облаками, наслаждению тем, что деревья такие счастливые и такие зеленые, наслаждению пением птиц. Или просто наслаждению вдохом и выдохом. Это тоже необыкновенно прекрасно, просто быть способным спокойно дышать, быть живым. Это грандиозное явление. Это чудо — ощущать себя. Я здесь и сейчас. В этот миг я живу. Я смотрю, я слушаю, я прикасаюсь, я ощущаю вкус, жизнь происходит во мне как раз в этот момент, река жизни течет сквозь меня. Просто чувствовать это...

Пассивность — чуткая энергия. Говоря «чуткая», я имею в виду, что пассивность в любой момент может стать активностью. Энергия — здесь, она может перейти в активность в любой момент, и даже не нужно ни малейшего уведомления. Из пассивности вы можете прямо-таки выпрыгнуть в активность и бежать целые мили, фактически больше, чем человек, пребывавший в активности. Он может быть не способен бежать мили, потому что активность расточает силы. Пассивный человек полон энергии, он резервуар и он чуток. Если вы наблюдаете за пассивным человеком... забудьте о человеке, так как будет трудно найти человека и наблюдать за ним: понаблюдайте за кошкой, сидящей неподвижно, но такой чуткой. Если даже у нее закрыты глаза и даже если вы видите, что она спит и покачивает головой — прекрасный сон о том, как она поедает мышку, — вы увидите движущиеся губы и удовольствие, которое испытывает кошка, которая поедает мышь, и если раздастся малейший шум, в ней все начеку. Кошка осознает также, как будда. И нежданно, не теряя ни секунды, если кто-то входит в комнату, кошка в состоянии готовности.

Посмотрите на кошку, подстерегающую мышь у мышиной норы. Как тихо, как неподвижно она ждет. Вы не найдете такого превосходного йога, потому что ни один йог не ожидает с такой уверенностью появление Бога. А кошачья уверенность истинна, определенна, абсолютно определенна. Она доверяет мыши в том, что она непременно появится. И она появляется... Тогда посмотрите на этот прыжок, эту энергию, эту искрящуюся энергию, эту готовность. И кошка никогда не упустит мышь.

Понаблюдайте пассивность: вы всегда увидите ее сверкающим хранилищем жизни, энергии, искристую, готовую в любой миг прыгнуть в активность. Энергия — это готовность. Это не летаргия, не инерция, не слабая энергия. Это энергия ожидающая, она может трансформироваться в любой момент. Летаргия, леность — это состояние отсутствия энергии, вы словно бы мертвы. Тогда вам приходится тащить себя из постели, тогда вам приходится тащить себя из всего целый день: как-то вытянуть себя из кровати, как-то собраться приготовить чай, как-то выпить чай. Каким-то образом вам надо окончить завтрак, иначе вы будете его продолжать, так как ленивец не имеет даже сил закончить что-то. Он спит, ест и продолжает это делать, потому что кто-то должен его остановить. Чтобы остановиться, требуется воля.

Итак вы лениво тащитесь с утра до вечера и потом опять волочите себя в постель, потому что ленивец не может просто лечь в постель. Тот, кто не может просто встать с постели, никогда не способен и просто лечь в постель. Нет, даже это будет для него означать волокиту. Он плетется из клуба и отеля, он кое-как оттаскивает себя от телевизора, иначе он прилипнет к креслу и не сможет подняться, кое-как выключает телевизор или радио, бредет в постель и кое-как заставляет себя заняться любовью. Это волокита, это состояние отсутствия энергии, это не пассивность. Не считайте это пассивностью, это болезнь.

Что делать? Для начала пойти к доктору и обследоваться, потому что всегда, когда у вас возникают какие-то проблемы, начинают обследоваться. Может быть, вашему организму не хватает каких-нибудь витаминов, может быть, у вас в крови не хватает гормонов. Все начинается с тела, поэтому позаботьтесь о теле. Девяносто случаев из ста излечивает врач. Людям из их числа незачем обращаться ко мне.

Для остальных десяти случаев, если врач не может вам помочь, нужен я, потому что это может быть касается вашего разума. Вы боитесь жить. Для этих десяти процентов я говорю, что это не является в действительности низкой энергией; вы боитесь встать с постели, потому что там — жизнь. Опять вам надо вмешиваться в эту жизнь, встречаться с людьми, любить людей, быть дружелюбным, быть близким, — все возможно, все может случиться. Вы боитесь неизвестности, вы хотите остаться в уютной постели. Это представляется вам защитой.

Есть много людей, которые остаются больными, потому что боятся жизни, но на самом деле они не больны, они притворяются. Если врачи не могут помочь, тогда приходите ко мне. Вы, должно быть, боитесь жизни.

Это случается почти всегда. Например, человек потерял работу и у него вдруг случается сердечный приступ. Люди думают, что это от того, что он потерял работу, но причина не в этом. Теперь, кажется, нет способа быть на рынке и поэтому, чтобы сохранить лицо, он выдумывает свою болезнь. Сердечный приступ не образуется ситуацией в деловой сфере, сердечный приступ — это психологическая защита. Теперь он может полежать в постели и подумать о том, что он может сделать. Он так тяжело болен во время сердечного приступа, жизнь его в опасности, и дело в таком же положении. Он становится банкротом, потому что болен.

И сейчас, лежа в постели, он может вообразить, что это не его ошибка, что он может сделать. Как он может пойти против судьбы? И жена его сейчас не может сказать ему: «Иди на рынок, иди в магазин». Никто не сможет. Сейчас у него лучшее алиби, чтобы остаться в постели.

Он боится идти на рынок, он боится входить в жизнь. Вы не умеете сталкиваться с жизненными ситуациями, поэтому лучше живите в постели. Это подобно самоубийству.

Если все дело в разуме, тогда что-нибудь можно сделать, если все дело в организме, тогда нечего волноваться, вам может помочь доктор, и вам не нужно будет много заниматься садханас.

Сначала представьте организм для обследования, тогда, если это связано с разумом, мы можем решить эту проблему. Тогда мы можем выявить все подсознательные страхи, мы можем помочь им выйти наружу. А выйдя наружу, выйдя в область сознания, они исчезают и вы набираетесь храбрости. Тогда уже не нужно использовать волю, чтобы встать с постели. Воля не лучшее средство для этого. Вставать нужно от прилива энергии, а не с помощью волевых усилий. Вставать нужно потому что вы прекрасно спали всю ночь и теперь полны энергии. Сама энергия поднимает вас с постели, а не усилие воли. Тогда целый день вы работаете и живете и обретаете опыт от тысячи и одной вещей, и потом, когда вы устали, день окончен. Само это состояние приводит вас опять в постель, отдохнуть, вам не нужно тащить себя.

Но сначала постарайтесь разрешить проблемы телесные. Если в теле исправлять нечего, тогда надо исправлять что-нибудь в разуме.

Последний вопрос:

«Приемлема ли для нас сегодня в Пуне позиция Иисуса «подставь другую щеку», или нам следует встретить силой направленную против нас силу, или нам следует отвечать так, как мы чувствуем подходящим для данной ситуации?»

Нет, я не преподношу вам никаких догм. Я не даю вам никакой формулы, которой нужно следовать в жизни, потому что все формулы ошибочны, все формулы мертвы, все формулы создают схемы вокруг вас, и эти формулы постепенно лишают вас свободы. Я не даю никаких формул, даже формул Иисуса.

Я хочу чтоб вы были людьми понимающими, чуткими, сознательными. Пусть только это будет источником ваших действий.

Иногда это может быть хорошо подставить другую щеку, но только иногда. Это относительно. Иногда лучше хорошенько ударить, но тоже иногда; никогда нельзя предсказать. Вам нужно пронаблюдать всю ситуацию в определенный момент и жить с полной ответственностью.

Если вы будете придерживаться формулы, вы не будете свободны.

Я слышал анекдот. Одного христианского святого, который строго следовал учению Христа слово в слово, буквально, сильно ударил по лицу его враг. Конечно, он подставил ему и вторую щеку, потому что Иисус говорил, что именно так надо поступать. Человек сильно ударил его и по этой щеке. Так называемый святой ожидал, что это внесет перемену в человека. Все христиане считают, что, когда ты подставляешь другую щеку, другой человек просветлеет от вашего сочувствия, любви, братского чувства, будет так захвачен благородным жестом подставления другой щеки, что просто упадет к вашим ногам и станет вашим последователем. Но в жизни так не случается, жизнь не так легка.

Человек, видя что святой подставил ему и вторую щеку, сильно ударил его, сильнее, чем в первый раз. Теперь святой немного засомневался в том, как надо поступать, потому что Иисус не говорит: «Тогда еще раз подставь другую щеку». На этом формула кончилась, и он немного засомневался. Он пытался решить, что делать? Затем прыгнул на врага. Враг удивился и сказал: «Что ты делаешь, святой христианин? Сначала ты следовал правилу, которого я ожидал от тебя, и ты доказал, что ты святой христианин, но что ты сейчас делаешь?» Святой христианин сказал: «Но здесь формула кончилась. До сих пор здесь был Иисус, а теперь здесь я».

Даже во время земной жизни Иисуса кто-то спросил его об этом. Когда он сказал, что если кто-то ударит тебя по правой щеке, подставь ему и левую, человек спросил: «Сколько раз это надо делать? Семь раз хватит?» Иисус сказал: «Семь раз? Нет, даже не семьдесят семь, я говорю тебе: семьсот семьдесят семь».

Но тогда все равно наступит конец. Семьсот семьдесят семь раз? Тогда как насчет семьсот семьдесят восьмого раза? Все формулы имеют конец. Как бы долго ни тянулась веревка, конец будет. Семь или семьдесят семь — нет большой разницы.

Формулы мертвы: они имеют предел. Жизнь безгранична, она не имеет предела. Просто рассмотрите ситуацию и не держите в голове формул, иначе вы не увидите ситуацию в ее подлинном свете, формула преувеличивает все дело. Просто отложите в сторону всех Иисусов, всех Будд, всех Раджнишей и посмотрите на положение дел. Не будьте Раджнишем даже два раза, с самого начала будьте собой. Святой христианин стал собой с третьего раза, когда ситуация осталась прежней. Для чего ждать? Будьте собой с самого начала.

Тогда вы никогда не раскаетесь. Действуйте исходя из общей ситуации, тогда не будет раскаяния. Все, что вы могли сделать, вы сделали. Тогда вы можете уйти без шрамов.

Позвольте своей жизни быть жизнью понимания, вот все, что мне хотелось вам сказать. Не спрашивайте специальных формул. У меня их нет. Моя главная позиция — свет понимания, аромат понимания, и тогда что бы ни случилось — то добро, добродетель.

Глава 7

О САМОЙ НЕЖНОЙ СУБСТАНЦИИ

27 июня 1975

«Самая нежная субстанция на свете проходит через самую твердую;

та, что не имеет формы, пронизывает ту, что не имеет расщелины.

Через это я знаю о пользе бездействия.

Обучение без слов и польза бездействия несравнимы ни с чем во вселенной»

Как-то раз я прочел одну историю суфия. Она мне понравилась, она развеселила меня, это сущая прелесть, и мне хотелось бы рассказать ее вам.

Один суфийский дервиш бродил в поисках Бога из одной страны в другую. Он встречал много учителей, но никто из них не мог утолить его духовный голод и нигде не мог он найти место, которое пленило бы его сердце.

Разочарованный, упавший духом, решил он пойти в лес и жить в одиночестве, послушать внутреннего Мастера и забыть о внешних учителях. Он шел по прекрасному дубовому лесочку. В лесу было много старых древних деревьев — их ветви сплетались друг с другом так, что образовывали естественное укрытие от дождя, от солнца и непогоды. А рядом было озеро. Лес был такой молчаливый и густой, что никто не проходил по нему. Суфий пришел туда, полюбил это место: оно было полно очарования. И стал там заниматься медитацией. Раз в неделю он выходил на несколько часов в ближайшее селение сделать запас продуктов и потом на семь дней он пропадал в своей медитации.

Суфии постоянно повторяют слово «Аллах» — имя бога. Мантра мусульман означает: «Нет Бога кроме Бога», но суфии сократили это изречение до одного слова «Аллах», то есть «Бог», потому что, говорят они, вы можете умереть, когда будете на середине фразы, повторяя мантру. Если вы повторяете мантру и умрете как раз на середине ее, то вы скажете: «Нет Бога...» и потому умрете атеистом. В последний момент вы не засвидетельствуете божественное, наоборот, вы умрете, отрицая его. Поэтому они говорят, что это опасно, и не повторяют мантру Магомета всю целиком, а просто говорят «Аллах, Аллах, Аллах», чтобы в последний момент их сердце было наполнено и дыхание было наполнено именем Аллаха и памятью о нем. Вот почему они практикуют зикр.

Суфий выпевал эту мантру месяцами: «Аллах, Аллах, Аллах». Он стал ощущать необыкновенное спокойствие, хладнокровие и собранность. Вокруг было так тихо, так мирно, и такой же покой наполнял его изнутри, все самые сокровенные уголки его существа. Но он не был счастлив. Этого не было достаточно. Просветление, нирвана, все еще не наступало.

Прошли годы, и лес стал почти священным местом. Роскошная поросль появилась на дубах, они вдруг помолодели, одевшись новой листвой, и весь лес наполнился красотой, но в сердце суфия была грусть. Но он ждал и делал все, что мог: постоянно молился и созерцал. 18 лет прошло, но он по-прежнему все еще был далек от нирваны. Конечно, он стал спокоен и молчалив, но не блаженствовал. Что-то получилось, но ничто не видоизменилось. Что-то осталось незавершенным, он был пуст, а пустота, конечно, молчалива, но он не был наполнен. Пустота осталась пустотой, и теперь ничего не оставалось больше делать.

Вдруг однажды темной ночью в голову его закралось сомнение, подозрение, потому что 18 лет — большой срок, а он приложил к этому все силы, всю свою душу, и ничего не получил взамен, и поэтому теперь стало казаться, что это никогда не произойдет. Сомнение росло. Он стал думать: «Возможно, это дубовый лес не позволяет выйти моим молитвам, как не позволяет он проникнуть сюда дождю и лучам. Листва так густа, может быть, мои молитвы достигают только внутренней части листвы и не могут выйти за ее пределы, поэтому Бог не слышит меня? Как солнце никогда не проникает в этот лес, так может быть, мои молитвы не выходят во внешний мир? Этот лес просто эксплуататор, кровопиец». Он стал бояться леса и просто убежал из него среди темной ночи.

В это время за много миль от леса по дороге шел нищий. Он шел из одного города в другой. Вдруг как гром среди ясного неба на него нашло неодолимое желание пойти в лес. Он сопротивлялся этому побуждению, это было опасно, лес был полон диких зверей и не было никакой нужды идти туда, потому что к утру ему нужно было добраться до города, а он не прошел еще и половины пути. Но зачем ему идти в лес? Его стало как будто что-то тянуть туда, он не мог этому противиться, не мог ничего поделать. Он побежал в лес как безумный и думал: «Что я делаю?» Но тело бежало само, он был ему не хозяин. Он хотел скрыться, было очень опасно, он боялся, дрожал, но был не в силах сопротивляться. Но когда он достиг опушки леса, тогда он понял. Нежный зов исходил из леса: «Иди ко мне». Он был неразличим на слух, но что-то в человеке услышало его. Роща была необыкновенной. Весь лес был окутан тьмой, а роща светилась нежным голубым светом. Как будто она была из другого мира, как будто под деревьями сидел будда, как будто кто-то стал просветленным под ними, и лучи просветления, мир и блаженство нирваны окружало все вокруг. Он почувствовал нежнейшую зыбь вокруг рощи — магнетическое поле. Теперь страх исчез. Он вошел в рощу и, входя в нее, переменился, стал совсем другим человеком. Он не мог себе поверить: он был совсем простым человеком, ни особенно хорошим, ни особенно плохим, обычным, заурядным человеком.

Глубоко увязнув в суете обычной жизни, в заботах обычной жизни, он не был ни верующим, ни атеистом, он в действительности никогда особенно не думал о Боге, никогда не имел определенного мнения о религии, он всегда был к ней безразличен. В жизни было столько проблем, и он с головой уходил в них. Но вдруг, войдя в рощу, он попал в какой-то вихрь. Он сел под дерево и не мог поверить этому: он сел в такую позу, в которой никогда не сидел. Он сел в позу суфийского дервиша. И потом вихрь закружился во всем его существе, сама сердцевина его существа охвачена была вихрем, стал нарастать какой-то звук. Он не мог поверить в то, что происходило, это было невероятно. Потом звук ворвался в него, и он не мог его разобрать, но все постепенно улеглось в нем, возбуждение прошло, и он расслышал этот звук, смутный звук стал ясен, бесформенное обрело форму, и теперь он слышал, это было не что иное как «Аллах, Аллах», и он помимо своей воли стал повторять его. Он этого не делал, он не был исполнителем, он мог только свидетельствовать — это произошло.

Это было так словно сам он стал космическим океаном и волны прилива набегали и разбивались о него: «Аллах, Аллах, Аллах, Аллах», океанский прилив бился о него, он был просто берегом. Омытый, преобразившийся, миллион раз умирая и рождаясь вновь в эту темную ночь.

18 лет дервиш оставался там, и ничего не происходило, и за 18 часов нищий стал буддой, а он ничего для этого не делал.

Я люблю эту историю, и Лао-цзы полюбил бы ее. Лао-цзы понял бы ее. В чем ее секрет? Кажется, что она не слишком разумна: человек, молившийся 18 лет, ничего не получил, а человек, никогда не молившийся, получил все за 18 часов. Где тайный ключ к пониманию этой истории?

У Лао-цзы было слово: ву вей. Оно означает действие без действия. Оно означает: действие как без-действие. Оно значит: быть активным и неактивным одновременно. Вот секретный ключ. Дервиш переусердствовал в этом; он не мог удержаться посередине. Он переусердствовал в этом, переделал это, а переделание — это не-делание.

Жизнь — это равновесие, а он не смог сохранить равновесие. В своей жажде достичь, в своих амбициях достичь он двигался к крайности и стал чересчур активен. А каждый раз, когда вы слишком активны, когда вы только активны, тогда с вами могут произойти явления только этого мира, а явления другого мира произойти не могут, потому что вы слишком возбуждены, слишком лихорадочны. Вы еще неподходящий сосуд для этого. Подходящий сосуд тот, кто уравновешен: уравновешен между действием и бездействием, между активностью и пассивностью, уравновешен во всех двойственностях.

Дервиш был слишком положительным человеком, и это «слишком» нарушило равновесие. Он избегал целого мира, он ударился в крайность, он отверг и стал ждать, постоянно ждать. Прекрасные древесные заросли не были препятствием, заросли его ожиданий были препятствием, помехой. Да, молитва не могла дойти до Бога, но не из-за дубов. Дубы были совершенно неповинны. Его молитвы не могли дойти до Бога, потому что он был весь покрыт ожиданием. Его молитвы были прекрасны, но глубоко в них был безобразный червь ожидания. Он постоянно помнил Бога, но вслед за памятью следовала тень жадности, желания и амбиции. Они все разрушили.

Даже дубы были благословенны и освящены этими молитвами, но он не был благословен собственными молитвами. Дубы стали прекрасными, они достигли новой юности и новой жизни, будто тронутые вечностью. Даже в темных уголках их существа зажегся свет, но дервиш остался пустым. Он не смог наполниться, потому что не смог забыть себя.

Помнить Бога — добродетель, но пока вы не забываете себя, эта память не будет полной. Как вы можете одновременно существовать, вы — и Бог? Это невозможно.

И потом вдруг, когда он ушел, эти 18 лет постоянного напоминания, постоянное повторение мантры дало дубовой роще новое магнитное поле. Теперь дубовая роща стала водоворотом космической энергии, сознания, дубовая роща была готова отдавать, потому что жизнь означает давать и брать, брать и давать. В жизни нет скупости, жизнь берет только чтобы отдавать, Теперь дубовая роща была беременна, была готова отдавать, она была как беременная женщина, которая должна родись. Дубовая роща стала создавать свою собственную вибрацию вокруг леса для того, чтобы кто-нибудь пришел и принял этот дар. В этот водоворот и был пойман этот нищий. Попрошайка был обыкновенным человеком, ни плохим, ни хорошим, ничего особенного в нем не было, но на деле немного более уравновешенным, чем дервиш, который был хорошим человеком, святым. Попрошайка был иногда грешником, иногда святым и нечем особенно. И он не мог ничего ожидать, потому что он никогда не молился, он даже не был верующим. Он был так занят обычной мирской жизнью, что жадность его никогда не достигала той точки, где она становилась бы запредельной.

Когда он вошел в рощу, он был простой, заурядный человек, наивный как ребенок. Потом он вдруг преобразился. У него не было самосознания, вот где ключ. Он действительно искал Бога. Когда вы ищете, вы упускаете, и если вы ищете слишком интенсивно, вы скорее всего упустите его. Но если вы расслаблены, вы сможете его увидеть, потому что Бог придет к вам, когда вы не особенно рьяно ищете его; когда вы ищете его, вы становитесь агрессивны. Бог приходит к вам, когда вы больше уподобляетесь женственной сути, чем мужскому рассудку. Вот значение женственной сути по Лао-цзы: вы ждете.

На Западе одна редчайшая женщина нашего столетия, Симона Вейл написала книгу «В ожидании Бога». Это верная позиция. Что еще вы можете сделать? Вы можете просто ждать, ждать. Вы принимаете, вы не можете идти и атаковать.

Попрошайка был просто попрошайка, ему было сподручно получать, попрошайка гармонирует с подаянием, со своей вечной нищенской чашкой для подаяния. Он — получатель. У попрошайки женственная суть. И здесь лежит загадка индийской концепции о том, что пока вы не станете попрошайкой, бхикху, вы не получите. Это не значит буквально, что вам надо идти и стать попрошайкой, ходить по улицам в лохмотьях и создавать неудобства, нет. Смысл в том, что попрошайка знает, как получать; бхикху знает, как не нападать, как надо ждать у двери, просто ждать. И если вы ничего ему не подали, настоящий нищий не станет вам выражать свое недовольство, потому что какое может быть против вас недовольство? Не ваше ли это собственное дело: подавать или не подавать? Настоящий попрошайка — бхикху. Будда называл их саньясины. Бхикху, настоящий нищий, благодарит вас, а подали вы или нет, это не имеет значения; он благодарен, если вы подали, он благодарен, если вы не подали, потоку что если он не может вас поблагодарить, если вы не подали, значит он не получатель, тогда в нем есть агрессия. Тогда он ждет с намерением, что ему что-то дадут и, если дадут, скажет спасибо, если не дадут — значит проклянет.

В индийских языках есть два слова для обозначения нищих: «настоящего» нищего мы называем «бхикху» или «бхикшу», а «фальшивого» — «бхикхари». Они происходят от одного корня, но бхикхари — это не бхикху, а бхикху—не бхикхари. Настоящий нищий побирается без ожиданий, у него нет претензий. Какие могут быть претензии? Если у вас нет претензий, вы не агрессивны, а если вы не агрессивны, вы благодарны, а подали что-нибудь или нет не имеет значения.

Тот человек был попрошайка, но он должно быть был бхикху, а не бхикхари. Он, должно быть, был настоящий нищий. Он вошел в рощу и стал просветленным — стал буддой через 18 часов.

Вот в чем прелесть бездействия. Он со своей стороны не сделал ничего, он просто позволил себе быть здесь, он просто сказался под рукой, вот и все. И что должно было случиться, случилось, он был просто наблюдателем, свидетелем этою. Этот нищий не может сказать: «Я достиг состояния Будды». Как он может это сказать? Он не добивался, не достигал, здесь не было никого, кто пытался достичь чего-нибудь. Он двигался в неизвестность; он двигался в незнакомое, был прохожим, он не мог распознать, что это был за звук — это все случилось само с ним.

Благодаря подобным явлениям, теертхас, священные места и храмы стали такими важными, что иногда что-то с вами происходит, когда вы ничего не делали для этого. Само место настолько заряжено чьим-то магнетизмом, что вы попадаете в нет, становитесь воспринимающим звеном и что-то начинает происходить с вами...

Теперь послушайте вот эту сутру Лао-цзы:

«Самая нежная субстанция проходит через самую твердую»

Какая самая нежная субстанция в мире? Их две: во внешнем мире самая нежная субстанция вода, во внутреннем мире самая нежная субстанция любовь. И вода и любовь схожи очень во многом. Их нужно понять.

Вода ищет полость, любовь тоже ищет полость. Если вы эгоист, любовь не доберется до вас, потому что вы — остроконечное эго, вершина. Вы так полны собой, что любовь не может добраться до вас, любви нужна пустота, пространство без препятствий. Вода тоже ищет полые места; вот как она движется от Гималаев: идет и идет, пока не достигнет океана. Океан — самое полое место на земле, вот как вода достигает его. Вода не может двигаться по направлению к Гуришанкару, она не может двигаться к самому высокому пику Гималаев. Происходит обратное: река рождается на самой высокой вершине Гималаев, в ледниках, и потом движется все ниже и ниже, и продолжает движение, пока не достигнет самого пологого и самого глубокого места в мире, океана. Океан становится ее домом.

Любовь тоже движется к углублению, пустоте, и вот почему эгоисты не могут любить и быть любимыми. Они хотят многого, они домогаются, они делают все, что только можно, чтобы добиться любви, но терпят провал. Их провал полный, потому что дело не в том, как добиться любви, а в том, как стать полостью, как стать пустым. Любовь не нужно искать непосредственно. Если нельзя искать непосредственно, вы только непосредственно можете достичь ее. Просто станьте вместилищем и увидите, как 1001 ручеек потечет к вам, незнакомцы станут влюбляться в вас, и не только люди, но и звезды и камни, песок и океан, деревья и птицы; где бы вы ни появились, любовь отовсюду устремится к вам. Потому что любовь — как вода, она ищет углубление, где можно отдохнуть. Вы идете мимо деревьев — и если вы полость, неожиданно любовь деревьев польется к вам. И это естественно. Это не что иное как чудо, это как вода: вы льете воду, и она найдет самое глубокое место, чтобы остановиться там. Любовь — это вода внутренней сущности.

Лао-цзы говорит:

«Самая нежная субстанция проходит через самую твердую»

Говорят, что через семь тысяч лет Ниагарский водопад полностью разрушит холмы, окружающие его. К настоящему времени он разрушил уже холмы и скалы на расстоянии семи миль. Через семь тысяч лет Ниагарский водопад исчезнет, потому что не останется холмов, с которых он падает. Самые твердые камни разрушаются самой нежной водой. И она ничего не делает, она даже не старается ничего делать, она просто течет. И когда вы впервые увидите, как скала и вода встречаются, вы скажете, что эта скала никогда не исчезнет, такая она твердая. Но весь песок в океане — это не что иное как бывшие Гималаи. Вода унесла их и сровняла с землей. Гималаи исчезли, а вода продолжает течь, такая нежная, но такая напористая; такая мягкая, но такая непрерывная, что постепенно самая твердая субстанция разрушается, не ведая, что происходит.

Что же происходит? Почему самый нежный элемент разрушает самый твердый элемент? Потому что твердое борется, потому что твердое проигрывает с самого начала. Это истощает его. А мягкое не борется. С самого начала мягкое не намерено ничего разрушать или уничтожать. Оно просто следует своим курсом к глубокому месту, вот и все. Оно с самого начала не враг. Но твердое осознает, оно бдительно, оно в боевом настроении, сопротивляется, и это сопротивление расточает энергию, само сопротивление убивает. Сопротивляться — значит умереть.

У Иисуса есть замечательное высказывание, необыкновенно прекрасное и парадоксальное. Он говорит: «Не противьтесь злу». Христианские теологи были не в состоянии это объяснить или оправдать, это для них проблема, загадка. Не противьтесь злу? Чему Иисус учит? Иисус учит Дао. Иисус учит секрету «ву вей». Он говорит: «Не противьтесь злу, и зло погибнет. И вы выживете, потому что зло всегда само себя защищает, оно всегда в обороне, всегда виновно, всегда защищается, оно осознанно, изобретательно и создает новую систему обороны. Оно умрет само по себе, если ему не сопротивляться. Это может быть скала, очень твердая, гранитная скала, и ваше не-сопротивление —как вода, настолько мягкое, что вы даже не думаете, что вы можете победить, но...»

У нас в Индии есть очень глубокомысленная поговорка «Сатьяме-вайяте»: «Правда всегда побеждает, ложь никогда». Кто-то спросил Будду: «В жизни мы видим все наоборот. Ты говоришь: «Сатьяме-вайяте, правда всегда побеждает, правда всегда победоносна», но мы видим в жизни противоположное. Мы видим, что побеждают лжецы, а правдивые люди терпят поражение. Мы видим, как хитрые, бесчестные люди побеждают, а честные, искренние — всегда жертвы, всегда побеждены». Будда сказал: «В конечном итоге побеждает правда и ложь проигрывает, в конце, в конечном счете».

Сначала внешний вид скалы говорит, что она победит, потому что она гранитная скала, а эта бедная вода, не имеющая никакой силы, ни тени, ни сопротивления, такая скромная, безо всякого эго, такая застенчивая, что только ищет углубления, чтобы спрятаться, без претензий, не пытающаяся дойти до Дели, просто направляется к углубленному месту, чтобы просто спрятаться и быть там, — эта вода, как она может победить? Правда напоминает воду, она, как вода. Ложь — это гранитная скала, и Будда говорит: «Да, в конечном счете правда победит, это может занять семь тысяч лет для Ниагары, чтобы разрушить холмы вокруг него, но что такое семь тысяч лет для вечности? Ничто, даже меньше секунды».

Если вы посмотрите на вечность, то увидите, что самое мягкое победило, а самое твердое потерпело поражение; но если ваш взгляд будет слишком близоруким, вам покажется, что победило твердое.

Если вы посмотрите на Будду или Александра Македонского, стоящих рядом, подумаете ли вы, что победит Будда? Конечно, нет — победит Александр. Вся логика говорит о том, что победит Александр. Если вы также посмотрите на Лао-цзы, стоящего рядом с Адольфом Гитлером, подумаете ли вы, что победит Лао-цзы? Лао-цзы будет таким скромным, а Гитлер таким самонадеянным. Гитлер — это гранитная скала, но посмотрите в дальнюю перспективу, посмотрите проникновеннее, и вы увидите, что все Гитлеры становятся песком, все Александры рассыпаются в песок. А Лао-цзы и Будда... они побеждают. Они не борются — и они побеждают, а тот, кто борется, тот проигрывает.

«Самая нежная субстанция в мире проходит сквозь самую твердую»

Вы любили кого-нибудь? Любовь так нежна, что вы не думаете, что она может победить, но она всегда побеждает. Она всегда — мужчина, который побежден, а никогда не женщина. Если побеждена женщина, будьте уверены: что-то из мужской сути проникло в нее, а если побеждает мужчина, можете быть уверены, что он содержит в себе что-то женственное, нежное, потому что побеждает нежное, потому что твердое победить не может.

Вы можете ударить любимую женщину, можете принудить ее что-то сделать, можете применить к ней насилие, но в конечном счете победит она. Если она любит, она победит, если вы любите ее, вы будете побеждены. И она действительно никогда не борется. Если она станет бороться, она проиграет, потому что она потеряет само свойство быть нежной. Вот что происходит на Западе.

Новая, освобожденная женщина потеряла нежность, стала твердой. Она будет побеждена. Она старается бороться с мужчинами мужскими способами, она потерпит поражение. И даже если она не проиграет, она останется одна, без любви. Я много видел женщин, борющихся за освобождение. Они приходили ко мне. И всегда казались сухими, как пустыня. Облака любви исчезли из их жизни. Они стали борцами. Они потеряли прозрачность и легкость воды, они стали твердыми.

Я читал манифест одного из отделений освободительного движения. Это был манифест общества под названием SCUM. Полностью оно называется «Общество отсечения мужчин». Общество отсечения мужчин? В манифесте говорится о том, что всех мужчин следует уничтожить, их следует убить смести с лица земли, что они не нужны. И если у женщин будет потребность любить, им никогда не следует влюбляться в мужчину, им следует стать лесбиянками, им следуем любить других женщин.

Женщина, написавшая этот манифест, несколько лет назад совершила самоубийство, она не смогла убить мужчин, она убила себя. Если вы будете сражаться с мужчинами мужскими методами, они полностью высушат в вас женственность, что-то мягкое в вас исчезнет. Они годятся для мужчин, потому что мужчины тверды, мужчины подобны гранитным скалам — они совершенно не соответствуют женщинам. Один раз использовав их методы, вы уподобляетесь им. Конечно, вы почувствуете себя более сильными, но это глупо с вашей стороны, потому что вы не знаете, что в конце концов сила никогда не побеждает. В конце концов победит смирение.

Я наблюдал миллионы проявлений отношений между мужчинами и женщинами. Несмотря на все мужские претензии, которые не стоят обсуждения, для женщины, если только она осталась женщиной, почти невозможно не победить. Женщина может позволить мужчине принять вид победителя, но все женщины знают, что победили они. В самом деле неверно сказать о каком-нибудь одном муже, что он под каблуком, потому что все мужья под каблуком у жен. Иначе невозможно, потому что женщина такая мягкая, так готова приспосабливаться, подобно воде. Как вы можете разрушить ее. Ее мягкость постепенно побеждает вас; ее изящество, ее любовь, ее покорность, ее самоотречение постепенно побеждают вас.

Александр, быть может, был великим воином за пределами своего дома, но стоило ему войти в дом, как он становился всего лишь обыкновенной мышью. Ни одна женщина не верит в то, что вы великий воин, даже если она говорит так, даже если убеждает вас поверить в то, что вы истинный хозяин дома. Вы не хозяин. Это невозможно не потому что женщина играет против вас в политику, нет. Это естественное явление: мягкое побеждает, а женщина более мягкий элемент, чем мужчина. Твердые элементы имеют свое собственное назначение, но что касается конечного результата, побеждает мягкое. Конечно, вы не можете победить мужчину, который тоже подобен женщине. Буддист не может быть побежден женщиной, это невозможно. Лао-цзы не может быть побежден женщиной, так как он смиреннее всякой женщины.

Если вы хотите победить согласно учению Лао-цзы, вам следует быть мягким, не сопротивляющимся.

«Та, что не имеет формы, пронизывает ту, что имеет расщелины»

Даже если гранитная скала не имеет трещины, вода проникает сквозь нее, она пройдет сквозь нее, потому что не имеет формы. Вода так покорна, что вы можете придать ей любую форму и она всегда готова принять эти очертания, эту форму. Вы наливаете ее в стакан, и она становится как стакан, вы наливаете ее в ведро и она становится как ведро. Она никогда не сопротивляется, никогда не кричит, не жалуется, не протестует. Вода, как католик, вода не протестант. Она просто сдается. Она настолько доверяет, что может принимать любые очертания, она никогда не боится. Какую бы форму вы не захотели ей придать, она готова ее принять, потому что в любом очертании она останется тем же самым. Очертание или форма — это не предмет, не сам предмет, сокровенная сущность остается прежней.

Твердые элементы боятся, они больше боятся, они меньше уверены в неизменности сокровенного ядра своей сущности, больше цепляются за форму. Скала боится, что если ее форма будет сломана, то что с ней будет? Вода не боится. Форма — это не сущность, при любой форме она будет тем же самым. Любовь не боится, она может принять любую форму; ненависть боится, ненависть — это твердая вещь.

Недавно кто-то спросил меня: «Почему так: когда мы ненавидим, то ненавидим очень сильно, а когда любим, то не любим так сильно?» Потому что вы знаете только одну силу, силу твердой субстанции, вы не знаете силу жидкости, феномена жидкости. Вы знаете только твердость стали, вы не знаете мягкость цветка. И вы боитесь, поэтому, когда вы ненавидите, вы умеете ненавидеть очень глубоко, вы можете ненавидеть тотально, вы можете пойти и совершенно уничтожить своего врага, но вы никогда не даете такую созидательную энергию своему возлюбленному. Вы можете пойти и уничтожить врага, вы можете дать ему яд и убить его; но если бы ваша любовь была сильна так же, как ненависть, вы могли бы отдать жизнь своему любимому человеку. Один и тот же феномен: ненависть разрушает, любовь созидает. В ненависти вы идете и уничтожаете другого, в любви вы уничтожаете себя и отдаете себя полностью другому.

Нет, вы никогда не отдаете себя полностью, вы всегда удерживаете себя, большую часть вы всегда удерживаете. Кто знает, в любой момент все может измениться, тогда вы можете убрать свою руку. Поэтому в любви вы отдаете только руку, все остальное остается за пределами, чтобы в любой момент, когда что-то не так. вы могли убрать руку.

Только часть... Все браки только частично браки, потому что брак не может быть полностью свободен от развода. Частичный брак, как он может быть свободен от развода? Разрешен он законом или нет, не в этом суть. Только тотальный брак свободен от развода. Тотальный брак означает слияние, а слияние возможно только если вы мягки. Как вы можете слиться, если вы тверды?

«Та, что не имеет формы, проникает в ту, что имеет расщелину.

Через это я знаю преимущество бездействия»

Лао-цзы говорит: «Через это я знаю преимущество бездействия, потому что все действия агрессивны, все действия имеют мужскую суть» В действии есть аромат мужского шовинизма, в самом феномене действия существует агрессия. Любовь не может быть действием, она может быть только бездействием. Молитва не может быть действием, потому что это высшая форма любви, она может быть только бездействием. Вот почему суфийский дервиш потерял, а нищий нашел. Суфийский дервиш был слишком активен, постоянно молясь, был деятелен. Его эго, должно быть, стало все более и более острым и все более и более крепким. Оно, должно быть, стало как лезвие меча, острое, крепкое, тонкое. Нищий смог добиться, потому что он был просто нищий, и он ничего не делал, оно само пришло.

Никогда не пытайтесь сделать то, что нельзя сделать, что происходит само. Никогда не пытайтесь претворить в действие молитву, просто будьте расположены к приятию и позвольте этому совершиться. Просто сидите под деревом и ждите. Если вдруг вы почувствуете движение в своем сердце и какое-то имя начнет вскипать в нем, если что-то выходит из сердца наружу — молитесь! Если вы чувствуете, что начинаете жестикулировать, не противьтесь этому, не мешайте им своим контролированием. Если польются слезы, пусть они льются — тогда в тот самый момент они будут молитвой. Если вы чувствуете, что вас тянет кататься по земле, катайтесь и пусть это будет вашей молитвой. Вот так сущность хочет этого в этот момент. Только так в этот момент вы можете достичь молитвы. Пусть так и будет.

Жизнь безбрежна. Позвольте жизни сломать все ваши барьеры — и просто ждите.

Это случилось с одним из величайший суфийских мистиков. Его звали Мевлана Джелалутдин Руми. Он был одним из величайших суфийских мистиков и поэтов. Он проходил по улице своего города, где работали ювелиры. Он упорно молился, но ничего не получалось. Дни и ночи он молился, но наступало только лишь разочарование, и всегда его руки были пусты. Молитва была неуловима, и он не мог ее ухватить; и когда бы он ни раскрыл кулак, тот был пуст.

Он проходил мимо рынка по улице ювелиров, там было очень шумно. Он остановился там, и вдруг что-то охватило его, поймало. Мастера чеканили золотые блюда, а он в этом стуке молотков услышал имя Аллаха: «Аллах, Аллах, Аллах». Он не мог в это поверить. Послышалась очень нежная мелодия, и он преисполнился такого восторга и блаженства, что начал танцевать. Он закружился как вихрь. В тот день в маленьком городке благодаря этим мастерам-ювелирам и их выстукиванию и шуму прошел первый танец дервиша, это был самый первый танец дервиша.

Он никогда не собирался это делать, но что вы можете поделать, если вы почувствовали такое блаженство, когда что-то захватило вас? Что вы можете делать, если сердце ваше так наполнено счастьем, кроме как танцевать? Он танцевал и танцевал несколько часов, весь народ на рынке собрался, и все решили, что он сошел с ума. Люди стали думать: «С верующими всегда так. Он сошел с ума». В тот день он стал буддой.

И многого достиг танцем. В тот день он невольно открыл метод, открыл способ. Для других это был способ. Для него самого это была стихийность.

Просто ожидая и наблюдая, он, должно быть, очутился на рынке и совсем не ждал там встречи с Богом, кто же будет ждать встречи с Богом на рынке? Никто. Если вы пойдете в Гималаи, вы можете ждать, но никто не ждет ее на рынке. И на улице ювелиров ее никто не ждет. Там так шумно и такие неудобства, но это случилось. Там Джелалутдин стал одним из величайших Мастеров. Но это случилось, и тогда уже не надо было молиться, тогда он уже не молился по-старому. Он ждал только определенного момента. Когда космос хочет, чтобы ты танцевал, ты танцуешь; когда космос хочет, чтобы ты пел, ты поешь, но ничего по твоей собственной воле. Ты не деятель.

«Через это я знаю о пользе бездействия.

Обучение без слов и польза бездействия несравнимы ни с чем во вселенной»

Ничто не идет в сравнение с таким моментом, с тем экстазом и блаженством, которое нежданно происходит и овладевает вами, вами овладели.

Не ищите Бога. Ищите только того обстоятельства, когда вами овладеют. Не старайтесь идти напрямик, просто ждите. И неожиданно из неизвестного измерения оно придет и наполнит вас неизвестным светом. Вы не в силах будете вымолвить ни слова об этом, язык для этого не создан, губы не в состоянии произнести это. Все что они могут сказать, всегда околесица, никогда не то, что надо. Вот почему Лао-цзы говорит: «Дао нельзя произнести, и то, что можно произнести, это не Дао».

Оно слышно и узнаваемо в тишине; в тишине оно прочувствовано и прожито, в тишине вы становитесь им, оно становится вами. Не через действие вы достигнете его, но через бездействие и тишину.

Но это не значит, что надо идти в пещеру, сесть и бросить все дела, нет. Это то, что сделал этот дервиш, который сидел 18 лет и не достиг ничего. Не нужно никуда идти. Достаточно того, чтобы понять умение балансировать между действием и бездействием. И пока вы заняты делом, всегда помните, что не вы деятель, а Он. Всегда помните, что целое трудится через вас, вы не больше чем свирель, тростниковая флейта. Голос, песня, музыка — все это его, все это — целого.

Действуя, помните, что это его действие, а вы только наблюдатель, свидетель. Тогда бездействие входит в действие. Когда действие становится бездействием, когда они оба — вместе, уравновешены, вы больше не являетесь частью этого мира, двойственность исчезает в равновесии. В этом центре тяжести двойственности больше не существует, вы преобразились. Дао — это преображение, истина — это преображение.

Балансируя между двойственностью неожиданно и дверь откроется. Дверь всегда оставалась открытой, только вы были настолько заняты действием, что не имели перерыва для того, чтобы увидеть ее открытой. Да, Лао-цзы прав:

«Обучение без слов и польза бездействия несравнимы ни с чем во вселенной»

Глава 8

В СУЩЕСТВОВАНИИ НЕТ ВОПРОСА

28 июня 1975

Первый вопрос:

«Как я слышал от вас, все существование — это ответ, а не вопрос. Тогда если существует ответ, а не вопрос, почему вопрос возникает из ответа?»

Он возникает не из ответа, он исходит от вас, и исходит от вас, потому что вы еще не видели ответа, вы еще не слышали ответа.

Чтобы знать существование, нужно существовать; вы не Существуете по-настоящему; вы живете в мыслях. Вы живете в прошлом, вы живете в будущем, но никогда здесь и сейчас. Существование всегда здесь и сейчас. Вас здесь нет, отсюда возникает вопрос. Вопрос возникает, потому что вы не знакомы с существованием. Вы думаете, что живете, но вы не живете; вы думаете, что любите, но вы не любите, вы только думаете о любви, вы думаете о жизни, вы думаете о существовании, а это самое думание и есть вопрос, это думание есть барьер. Бросьте все мысли и посмотрите. Вы не найдете ни одного вопроса, существует только ответ.

Вот почему я продолжаю настаивать на том, что ищут на самом деле не ответ, поиск совсем не для того, чтобы на ваши вопросы были ответы. Нет, поиск — это только способ отбросить вопросы, способ увидеть жизнь и существование без вопрошающего разума. Вот значение шрадха, доверия. Это глубочайшее измерение шрадхи, доверия: вы взираете на существование без вопрошающего разума. Вы просто смотрите. Вы не имеете понятия, как смотреть на это, вы не навязываете ему никакой формы, у вас нет никаких предрассудков, вы просто смотрите чистыми глазами, совершенно свободными от всяких мыслей, всякой философии, всякой религии. Глазами малого ребенка вы смотрите на существование, и вдруг появляется тот самый, единственный ответ. Нет вопросов в существовании. Вопросы исходят от вас. И они будут исходить, и вы можете продолжать собирать сколько угодно ответов, но эти ответы не помогут. Вам необходимо добиться того единственного ответа, и чтобы добиться единственного ответа, нужно прекратить задавать вопросы. Когда в голове нет вопросов, ваше видение ясное, вы обладаете ясностью восприятия, двери восприятия чисты и открыты, и все вдруг становится прозрачным. Вы можете дойти до самой глубины. Когда бы вы ни смотрели, ваш взгляд будет проникать в самую суть, и там неожиданно вы найдете себя.

Вы найдете себя повсюду. Вы найдете себя в скале, если посмотрите глубже, достаточно глубоко. Потом смотрящий, наблюдающий становится наблюдаемым, видящий становится видимым, знающий становится узнаваемым. Если вы достаточно глубоким взглядом смотрите внутрь скалы, внутрь дерева, или внутрь мужчины или внутрь женщины, если вы продолжаете смотреть глубоко, этот взгляд будет циклом. Он начинается от вас, проходит сквозь другого и возвращается к вам. Все так прозрачно. Ничто не скрывается. Луч движется, становится циклом, и опять падает на вас.

Отсюда исходит одно из самых тайных изречений Упанишад: «Тат вам иваси Светакету», «Ты сделал это, или это сделало тебя». Цикл завершен. Теперь приверженец — одно с Богом, теперь ищущий — одно с искомым, теперь сам вопрос становится ответом.

В существовании нет вопроса. Я прожил уже достаточно долго, и ни один вопрос не возник у меня, ни частички вопроса. Его просто проживаешь.

Тогда жизнь прекрасна сама по себе. В голове не возникает никаких сомнений, никакие подозрения не окружают вас, никаких вопросов не возникает в вашем существе, вы — неразделимы, вы — одно целое.

Второй вопрос:

«Лао-цзы и вы твердите: «Будьте просто обыкновенным». Однако вы кажетесь таким неординарным в своей внешности, стиле жизни. Большая ли существует разница между Мастером и простым просветленным человеком?»

Ее не существует, и то, что вам что-то кажется неординарным, происходит от того, что вы не понимаете, что есть неординарность.

Из-за того, что вы никогда не жили просто, простота сама по себе стала для вас неординарностью. Чего вы видите во мне неординарного? Я живу самой обыкновенной жизнью. Когда я голоден, я ем, когда хочу спать, сплю. Я ничего не практикую. Я даже ничего не делаю. Что должно произойти, происходит, я двигаюсь вместе с ним, плыву вместе с рекой.

Но вам это кажется неординарным, потому что вы не знаете вкуса ординарности. Когда вы узнаете его вкус, вы поймете.

Все стремятся к неординарности. Это есть погоня за «эго»: быть кем-то особенным, кем-то уникальным, несравненным. И вот парадокс: чем больше вы стараетесь быть неординарным, тем более ординарным выглядите, потому что все стремятся к неординарности. Это такое ординарное желание. Если вы становитесь ординарным, сам поиск ординарности становится неординарным, потому что редко кто хочет быть никем, редко кто хочет быть просто ровным местом, пустым пространством.

Это действительно неординарно в том смысле, что никто этого не хочет. И когда вы становитесь обыкновенным, вы становитесь неординарным, и, конечно, вы делаете открытие, что без всякого поиска вы стали уникальны.

На самом деле каждый уникален. Если вы прекратите постоянно преследовать какие-то цели хоть на миг, вы осознаете, что вы уникальны. И открывать нечего, оно уже существует. Нет другого способа быть. Каждый лист на дереве уникальный, каждый кусок гальки на берегу уникальный, нет иного способа быть. Вы не найдете два одинаковых куска гальки нигде на земле.

Двух одинаковых вещей вообще не существует, поэтому нет нужды быть кем-то. Будьте просто собой, и неожиданно вы станете уникальным, несравненным. Вот почему я говорю, что это парадокс: те, которые ищут, не находят, те, кто об этом не беспокоится, неожиданно достигают этого.

Но не запутайтесь в словах. Позвольте мне повторить: желание быть неординарным — очень ординарно, потому что оно есть у каждого, а иметь понимание быть ординарным — это очень неординарно, потому что оно редко бывает. У Будды, Лао-цзы, Иисуса оно есть. Стремление к уникальности у каждого на уме, и все эти люди проигрывают, и проигрывают окончательно.

Как вы можете быть уникальнее, чем вы уже есть? Уникальность в вас уже существует, вам надо ее в себе открыть. Вам не нужно выдумывать ее, она спрятана в вас, вы должны предъявить ее на существование, вот и все. Эту уникальность не надо развивать. Это ваше сокровище. Вы всегда, вечно носили его с собой. Это сама ваша суть, сердцевина вашего бытия. Вам нужно только закрыть глаза и посмотреть на себя; вам нужно только остановиться ненадолго, отдохнуть и посмотреть.

Но вы бежите так быстро, вы пребываете в такой большой спешке для того, чтобы открыть ее, что упускаете ее.

Одним из величайших последователей Лао-цзы, Ли-цзы, сказано, что однажды идиот искал огня со свечой в руке. Ли-цзы сказал: «Знай он, что такое огонь, он мог бы сварить свой рис быстрее. Он остался голодным на всю ночь, потому что искал огня и не мог найти, а у него в руке была свеча, потому что как можно искать в темноте без свечи?»

Вы ищете уникальность и держите ее в руке; если вы понимаете, вы можете сварить свой рис быстрее. Я сварил свой рис и знаю.

Вы беспричинно остались голодны — рис здесь, свеча здесь; свеча — это огонь. Не нужно брать свечу и идти искать огонь. Если вы берете свечу и идете по миру искать, вы не найдете огня, вы не найдете его, потому что вы не знаете, что такое огонь. Иначе вы бы поняли, потому что свеча как раз перед вами, вы несете ее в руке.

И иногда подобное случается с людьми, носящими очки. Они иногда ищут очки, которые на них надеты. Они, должно быть торопятся, и когда они торопятся, они ищут везде и совершенно забывают, что очки на них. Они могут запаниковать. Вы, должно быть, имели в своей жизни такой опыт; потому что в поисках вы так начинаете поддаваться панике и так взволнованы, и так расстроены, что ваше зрение перестает быть ясным, и вы неспособны увидеть то, что находится как раз перед вами.

Вот в чем дело.

Вам не нужно искать уникальности, вы уже уникальны. И нет другого способа сделать предмет более уникальным. Слова «более уникальный» просто абсурдны. Достаточно только «уникальный». Нет ничего «более уникального». Это как слово «круг». Круги существуют. Не существует ничего более круглого. Это абсурд. Круг всегда совершенен, нет нужды быть «более круглым». Не существует степени округлости, круг — это круг, «более» или «менее» — бессмысленно.

Уникальность есть уникальность, «более» или «менее» к ней неприложимы. Вы уже уникальны. Человек понимает это, только когда он готов стать обычным, вот парадокс. Но если вы понимаете, проблем не возникает, парадокс существует, и прекрасно, и нет никаких проблем. Парадокс — это не проблема. Он похож на проблему, если вы его не понимаете; если вы понимаете, это прекрасно, загадочно.

Став ординарным, вы становитесь неординарным; стараясь стать неординарным, вы становитесь ординарным.

Третий вопрос:

«После двух лет общения с вами я, кажется, стал идиотом. Я не знаю, куда я иду или что я хочу, или что мне нравится. Мне кажется это состояние очень болезненным. И во всем этом страдании я чувствую, что скорее отдаляюсь от вас, чем приближаюсь к вам»

Это как раз то, что я хочу. Вам следует стать идиотами. Это величайшее представление, которое вы можете исполнить. Это тот пик, та вершина, которых может достичь разум.

В этом все усилия: вам следует стать невежественными, отбросить все знание, всю веру, всю ту чепуху, которая набирается от обилия слов, теорий, доктрин. Они дают вам ощущение силы, чувство того, что вы что-то собой представляете и ощущение интеллектуальности. Когда вы перестанете нести груз священных учений, теорий, доктрин, вы вдруг поймете, что вы — идиот, потому что ваше эго не имеет больше под собой твердой почвы, оно дрожит. Действительно, я стараюсь выбить почву у вас из-под ног. И настанет момент, когда вы осознаете себя идиотом, и прекрасно, если вы поймете это.

Вы можете упустить его. Возможностей упустить его гораздо больше. Тогда вы опять вернетесь к своим знаниям, будете цепляться за них. Если вы поймете это, немедленно произойдет превращение, потому что незнание означает ясность. Теперь грифельная доска вашей души чиста, на ней ничего не написано. Ваш разум пуст, он стал полостью, ничто не наполняет его. Теперь ничего, как мебель дом, не захламляет ваш разум, дом обрел пространство. И в этом пространстве много возможностей, но в тот момент, когда вы назвали его (пространство) идиотом, или говорите себе: «Я чувствую, как идиот», вы уже осудили это.

Скоро вам встретится высказывание Лао-цзы: «Только я идиот во всем этом мире. Каждый кажется мудрым, каждый знает, куда и откуда идет, и, кажется, один только я кажусь идиотом, бестолковым». Скоро вы столкнетесь с этим изречением.

Поэтому постарайтесь понять это состояние. Это состояние — большой переход. От большой чепухи, которую вы называете знанием, вы вступаете теперь в мир бытия и существования. В промежутке, в переходный период вы будете чувствовать себя идиотом. Чувствуйте и наслаждайтесь этим. Не смущайтесь. Что плохого в том, чтобы быть идиотом?

Страдает эго. Вот почему вы чувствуете боль.

«Я не знаю, куда я иду или что я хочу, или даже что мне нравится»

Прекрасно! Это значит, что идти некуда. Вы можете быть только здесь и сейчас. Цель исчезла, и теперь вы не знаете определенно, куда вы идете. Совершенно превосходно! Когда цель исчезает, вы не можете никуда идти. Вы ощущаете это как болезненное, потому что вашему эго приходится умирать. Эго хотело бы быть знающей личностью, а не невежей; эго хотело бы ухватиться за сами слова, без всякого содержания в них, потому что слова все еще дают вам ощущение, что вы что-то знаете и знаете, куда вы идете. Вы почувствуете боль, если вас убедило ваше эго. Если вас не убедило ваше эго, вы будете счастливы и будет торжествовать. Вы будете счастливы, что достигли чего-то стоящего.

Не создавайте себе страданий. Постарайтесь посмотреть на это незнание с совершенно иной точки зрения. Вот что я стараюсь передать вам: взгляд на вещи с совершенно иной точки зрения. Незнание ясно, оно яснее, чем знание. Незнание спокойно, гораздо спокойнее знания. Знание всегда шумно, знание — это всегда базар; незнание — это пещера где-то глубоко в Гималаях.

Знание — болезненно, незнание — здорово. Знание болезненно из-за эго, эго — это величайшее заболевание. Вы не в состоянии накормить ваше эго, если вы не уцепились за знания. Если вы за них цепляетесь, вы ощущаете себя кем-то, вы что-то знаете, вы не невежественны, вы сравниваете себя с другими — что вы знаете больше, что каждый — неуч, тупица, но вы очень умны, у вас есть университетские дипломы. И вы выставляете их в своей гостиной, вставляете в рамку, даете каждому заметить, что вы необыкновенная личность, что вы очень культурны и развиты, знающи. И вы везде демонстрируете свои знания, свою информированность. Вы начинаете спорить, начинаете доказывать свою правоту. И все эти усилия — эгоистичны.

Незнание здорово, неведение — невинно; невинность подобна ребенку, только что родившемуся малютке. Неведение бесхитростно, знание всегда хитрит. Когда у вас есть знание, вы называете это умом; когда кто-то еще имеет его, вы называете это хитростью, но ум и хитрость — это одно и то же.

Знание может обмануть других людей, оно преступно, незнание никого не может обмануть. Самое большее — его может обмануть каждый. Незнание никогда не преступление. Знание действенно, агрессивно, мужеподобно; незнание бездейственно, пассивно, женоподобно. Незнание принимает, оно — лоно; знание никогда не принимает, оно всегда отвергает. Вы видели знающих людей? Для них огромная трудность сказать «да», им очень легко сказать «нет». «Нет» всегда готово сорваться с их губ. «Нет» дает им силу, ощущение силы, ощущение, что они могут спорить и сокрушать.

Знание не знает, как сказать «да», и оно многое теряет, теряет все. Потому что существование известно только тому, кто отдал ему все свои «да», кто подписал чистый чековый бланк и отдал его существованию. Только в этом доверии открывается вся тайна. Вы становитесь очень близки. Незнание — поразительно!

Поэтому будьте идиотом, и полным. Без колебаний. Тогда не будет боли, страданий. Боль и страдания исходят не от незнания; они исходят от умирающего эго.

Очень важно, чтобы вторая часть вопроса была понята.

«Я нахожу это состояние очень болезненным. И во всем этом страдании я чувствую, что скорее отдаляюсь от вас, чем приближаюсь к вам».

Да, такое случается. Когда вы впервые приближаетесь ко мне, вы становитесь ближе за счет эго, потому что вы больше ничего не знаете. Вы приходите в качестве эго. Это фальшивая близость. Как может приблизиться эго? Оно может только притвориться, что оно близко; оно никогда не может быть близко. Как эго может стать близким? Оно всегда конфликтно, оно может только вводить в заблуждение; оно не может быть истинно близким, интимным. Близость означает, что эго должно исчезнуть, только тогда вы сможете стать близкими. Если вы в плену у своего эго, забронированы им, как вы можете стать мне близким? Это невозможно. Это эго дает вам ощущение, что вы стали близки, потому что оно тоже дает пищу для эго. Теперь вы близки к Ошо, теперь вы близки к своему Мастеру. В этом всегда есть сравнение — ближе, чем остальные. Это не настоящая близость, это старая игра эго. Это продолжается вокруг меня, люди постоянно думают: «Кто ближе?»

Люди озабочены даже тем, кто станет моим преемником. Какая глупость! Я — здесь. Вы не можете мне стать близки, и вы озабочены тем, кому предстоит стать моим преемником. Люди, которые озабочены этим, подсознательно должны быть очень сердиты в глубине души: им следует стать моим преемником. Они стараются изобразить, что они самые близкие. Но близость не требует удостоверений, и близость не нужно доказывать. Она просто есть во всей своей обнаженной красоте, и нет нужды предъявлять на нее свои права.

Когда вы впервые стали мне близки, это эго подходит ближе и дает вам ощущение близости. Когда эго начинает изгоняться, исчезать, пропадать, вы вдруг впервые увидите реальность того, как вы далеки от меня.

Но не волнуйтесь. Близость посредством эго — это не близость, а даже огромная дистанция без эго — это близость. Позвольте эго умереть. Тогда вы поймете настоящую близость. Настоящая близость — это не сравнение. Вы просто чувствуете себя точно со мной, как будто вы и не находитесь близко. Но позвольте эго умереть полностью. Оно все еще живо, оно, может быть, на смертном одре, но не умерло еще. Не давайте ему кислорода, не сожалейте о нем. Пусть оно умрет. Помогите ему умереть, потому что это ваша болезнь. Даже если это болезненно, пусть это произойдет, потому что возрождение невозможно без боли. Если это страдание, радуйтесь, что момент страдания пришел к вам, потому что только через страдание можно достичь наслаждения, блаженства.

Четвертый вопрос:

«У меня часто создается впечатление, что вы не заботитесь о нас так, как я раньше понимал заботу. Как заботится Будда?»

Вам нужно стать Буддой, иначе этого узнать нельзя.

Будда заботится совсем по-другому. Его забота — это не беспокойство. Когда вы заботитесь о ком-то, вы волнуетесь за него, Будда волноваться не умеет, это нужно запомнить. Когда вы заботитесь о ком-то, вы напряжены, озабочены, беспокойны. Будда не умеет беспокоиться, поэтому Будда не может заботиться так, как вам это привычно. Когда Будда заботится... Ошибкой будет сказать, что он заботится, потому что он — забота, проявление заботы. Нехорошо говорить, что он заботится, потому что это дает ощущение, что иногда он не заботится. Нет, забота — это не действие для Будды, это его сущность. Это все его стиль: он — это проявление заботы. Когда он — проявление заботы, для него это естественно: заботиться и любить. Это не создаст в нем напряжения и озабоченности. В вас создается напряжение и озабоченность, потому что для вас это неестественно. Этот пункт нужно понять — это что-то неестественное. Когда вы любите, когда вы заботитесь, это неестественно для вас. Ненависть кажется более легкой, естественной, гнев кажется более легким и естественным, чем жалость. Не заботиться кажется вам более легким и естественным, чем заботиться. Поэтому всегда, когда вы заботитесь, это создает напряжение. Это неестественная вещь: вы притворяетесь Буддой, и ваша забота получается отравленной. Если вы заботитесь с напряжением и тревогой, ваше напряжение и тревога переходят также и в заботу, и вы вынуждаете другого, сознательно или нет, прямо или косвенно почувствовать себя обязанным вам. Вы проделали огромную работу, вы были страдальцем, и вы будете хвастать этим, и вам бы хотелось, чтобы другой почувствовал, показал это и сказал, что он вам очень и очень обязан.

Это игра эго. И помните, если таким образом вы заботитесь, другой человек может изобразить, что он вам обязан, но в глубине души он вам никогда не простит, никогда. Он никогда не простит вам, а вы заботились, вы любили и были так беспомощны, вы служили ему, но он никогда не простит вам. Действительно, однажды, если появится возможность, он захочет взять реванш. Это не была чистая забота, она была отравлена. Ваша любовь всегда имела в себе что-то от ненависти, ваше сочувствие всегда имело что-то от своего антагониста, ваша забота всегда имела в себе безразличие.

Вам трудно понять, как Будда заботится, потому что его забота не похожа на вашу, совершенно. Если есть только такая забота, которую вы знаете, тогда Будда не заботится. Но скажу вам, что он заботится, он так сильно заботится, что это перестало быть деянием, это стало сутью. Это как лепесток цветка. В самом деле, если вас нет здесь и Будда сидит один, он все равно заботится. Для него это подобно дыханию. Это не то что он заботится о вас... он заботится. Вот проблема. Вам бы хотелось, чтоб он заботился о вас. Тогда эго будет удовлетворено. Если он просто заботится и заботится о каждом, и забота эта — его естество, он заботится о скале, и о дереве, и о вас тоже, и тогда вы не являетесь чем-то особенным. А эго тяготеет к особенности. Если будет присутствовать это тяготение, вы не сможете увидеть заботу Будды.

Для него есть только одна жизнь, для него индивидуальности растворяются. Вы не существуете, как остров, существует целый континент сознания, и вы — его часть.

Он заботится, но не о ком-то особенно, даже хотя так иногда кажется. Такая позиция опять будет ошибочна для вас. Иногда случается, что человек, более восприимчивый к его заботе, получает больше. Это не значит, что он заботится больше, но тот человек, который более открыт для его заботы и любви, получает больше. Закрытый человек вообще не получает, и тогда этот закрытый человек перекладывает ответственность на Будду. Он будет говорить, что Будда больше заботится о ком-то, а о нем он совсем не заботится. Вы никогда не видите свою закрытость.

Будда подобен открытому приглашению: он не адресует свое приглашение кому-то персонально, это открытое приглашение для всех, для каждого. Он подобен текущей реке: любой жаждущий может прийти и поделиться.

Но река не может прыгнуть прямо вам в рот. Вам надо наклониться, наполнить руки водой, и тогда это может удовлетворить вас, утолить вашу жажду. Но, конечно, это зависит от вас, сколько воды вы можете взять из реки. Река не дает кому-то больше или меньше, река просто дает, делится. Если вы закрыты, противостоите реке, если вы в сомнении, скептичны, если вы стоите на берегу и не наклоняетесь, вы не расслабляетесь, не сдаетесь реке, вы продолжаете стоять — и жажда остается. Те, кто готовы сдаться, смогут утолить жажду.

Итак, это зависит от вас. Когда я говорю, что Будда заботится обо всех, на самом деле для него не существует никто, есть только одно осознание, одно океанское осознание. Но все же некоторые люди облагодетельствованы больше, некоторые — меньше, а некоторые вообще не получили ничего. Но это зависит от вас, а не от Будды.

Вы сможете понять феномен целиком, когда что-то, луч сути Будды проникнет в вашу суть. Только тогда вы сумеете понять язык. Целый феномен — это нечто качественно отличное от всего, что вы знаете, для этого всех известных нам слов недостаточно.

Пятый вопрос:

«Мне часто кажется, что ваши руки говорят с нами, и они говорят нечто отличное от ваших слов. Вы указываете на луну?»

Вы верно уловили меня — и с поличным. Постарайтесь это понять. Не только руками; я говорю что-нибудь каждым жестом, если вы можете это расшифровать и раскодировать. Когда я говорю, я тоже что-то выражаю. Когда мои руки движутся, я что-то выражаю, когда они не движутся, я тоже что-то выражаю.

Вам нужно только быть чутким, чтоб вы могли слушать меня полностью.

Шестой вопрос:

«Когда вы смотрите на нас, что вы видите?»

Этот вопрос от Пратима. Я вижу первый слой, не настоящего Пратима, претензию, усилие показать то, чего нет.

Потом я вижу другого Пратима во втором слое, который там есть, но которого первый слой старается скрыть, придавить, оттолкнуть во тьму.

Потом я вижу третий слой, который так бессознателен, что первые два слоя полностью забыли о нем.

Первый слой — это сознание, второй — подсознание, третий слой — бессознателен, но вы это не осознаете. Иногда третий слой приходит в ваши сны и говорит с вами и старается передать какие-то послания, которые вы или забываете полностью, или помните некоторые фрагменты, которые не имеют смысла. Или вы идете к Фрейду, Юнгу или Адлеру за толкованием, которое будет ошибочным, потому что никто не может истолковать ваше бессознательное, потому что это индивидуальный шифр. Они могут только дать общую идею, но от нее слишком мало помощи. Вот почему у каждого психолога и психоаналитика свой способ расшифровать их — и все они правы.

Только вы можете расшифровать их, это ваше бессознательное говорит с вами, оно так же индивидуально, как отпечатки пальцев. Никто не может больше сделать эту работу для вас. Толкования не нужны, нужно больше осознания, больше внимания.

И тогда я увижу сокровенную сердцевину, самое глубокое место, где Пратимы не существует, пустоту, бытие как не-бытие.

Когда я смотрю на вас, я вижу все это. И вы тоже должны стать более чуткими и внимательными и увидеть все это.

Станьте чутким к первому Пратиме... Слово Пратима прекрасно. Оно означает образ. Осознайте, что первый образ ошибочен, это фасад, выставочный экземпляр для внешнего мира, витрина. Вы это знаете. Это не истина.

Осознайте. Я не говорю, что вам следует сбросить имидж немедленно, потому что фальшивое можно отбросить, только когда вы стали достаточно зрелы, чтобы отбросить его, в ином случае он необходим. Я не говорю, что вы должны резко сорвать его. Вы этого не можете. Если вы сделаете это, это станет самоубийством. Позвольте ему остаться, но осознайте и будьте чутки к тому, что он фальшив. Когда вы разговариваете с кем-то, просто посмотрите, когда ваше лицо становится фальшивым: когда вы улыбаетесь, в нем нет улыбки; когда вы показываете, что внимательно слушаете, а вы совсем не слушаете; когда вы показываете сочувствие, но через ваше сердце оно даже не промелькнуло. Осознайте этот первый слой, это все, что люди знают друг о друге.

Потом идет второй слой, который вы подавляете, который постоянно прорывается наружу. Он хочет выйти наружу, это часть вас и он истиннее первого. Первый слой — социальный, второй — натуральный, более достоверный, чем первый.

Я не говорю, что вам следует дать ему полную свободу: вы либо сойдете с ума, либо станете преступником, и вас схватят и посадят в тюрьму. Сначала осознайте его. Потом, когда вы станете более зрелым, можете понемногу давать ему побольше свободы, и эта свобода не приведет вас к анархии. Затем постепенно, когда вы осознаете первые два слоя, ваше сознание станет более сильным, чтобы проникнуть в третий слой, в бессознательное.

Проникнуть в третий слой очень трудно, потому что он состоит из всех ваших прошлых жизней, всех миллионов жизней, которые вы прожили. Вы жили в виде скалы, а потом разрушились и стали растением, вы жили в виде дерева, затем умерли и стали животным, вы жили в виде животного, затем умерли и стали человеком; миллионы жизней.

Индусы говорят, что каждый проходит всего через 840 миллионов жизней. Третий слой состоит из всех этих жизней, весь совокупный эффект, все сансары, все эти обусловленности, все кармы.

Когда вы имеете дело с первыми двумя слоями, приходите к их осознанию, и не только осознанию, но становитесь их хозяином, теперь уже не они распоряжаются вами, они становятся вашими слугами; как слуги они прекрасны; тогда ваше сознание может проникнуть в третий слой. Третий слой — это настоящая битва, и не пройдя сквозь третий слой, вы никогда не сможете достичь сокровенного ядра, которым вы являетесь в действительности.

Но я вижу в вас все четыре слоя. Вот почему я иногда называю вас глупцами, а иногда называю вас буддами, когда говорю с вашим четвертым слоем, который вовсе и не является слоем, а основой вашей сущности.

Седьмой вопрос:

«Вы сказали, что кошка так же сознательна, как Будда. Но почему же кошка не желает проводить лекцию каждое утро так же, как и вы?»

Кошки всегда желают, но вы должны быть готовы стать мышью. Кошки говорят только с мышами. Станьте крысой, и кошки предложат порассуждать. Они всегда желают, но весь вопрос в том, восприимчива ли ваша сущность на том уровне. Деревья говорят: станьте деревом и вы поймете. Птицы говорят: станьте птицей и вы поймете. И вы не сможете понять, пока не станете Буддой.

Я провожу лекции, но не обманывайтесь этим, не думайте, что вы ее так же понимаете. Я говорю — это определенно, но слышите ли вы меня? Это не определенно. Вы появляетесь здесь, чтобы слушать меня, но это не больше, чем видимость. Иногда я говорю по полтора часа, но вы редко слушаете одну, две, три секунды, и опять засыпаете. Слова продолжают падать вам в уши.

Создается впечатление, что вы слушаете, но слушание бесполезно, если вы не понимаете. Слушание не есть слушание, если вы не понимаете. Если вы не изменились через это, какой смысл в слушании? Магнитофон слушает меня, и его записывание лучше, чем ваша запись, но магнитофон не собирается стать буддой. Только слушая меня, вы не станете буддой. Слушание должно проникать. Оно должно быть тотальным, чтобы когда вы слушаете, вы полностью растворялись в нем. Тогда каждое слово входит в ваше ядро, глубоко поражает вас, проникает в вас. Понимание происходит через проникновение, оно не вербально.

Последний вопрос:

«Вот некоторые сутры из книги Вернера Эдварда «Книга лжи». Не могли бы вы прокомментировать из них одну или несколько?»

Эти сутры прекрасны.

Первая сутра:

«Истина не означает ничего, она просто есть»

Она как цветок. Что означает цветок? Он означает что-нибудь? Он просто есть.

Значение — это продукт разума, значение — это нечто навязанное разумом. Истина — не продукт разума. Когда разума больше нет, тогда есть истина. Поэтому как может истина означать что-то? Она просто есть.

«Если вы испытали что-то, это истина.

Та же самая вещь уверованная есть ложь»

Да, абсолютно верно. Если вы испытали это, оно — истина, потому что истина — это опыт, а не вера. Вера означает, что вы не знаете, у вас позаимствованное знание. Вы знаете что-то об этом, но не это. Иногда что-то об этом есть нечто очень отдаленное. Это ложь. Все, сказанное об истине, есть ложь. Только истина есть истина.

Истину нельзя сказать, ее можно только испытать. Итак, что продолжают делать Мастера? Они ведут вас от одной лжи к другой, которая ближе к истине. Затем они ведут вас от одной лжи к другой, которая опять ближе к истине. Но вся ложь — это ложь; ближе или не ближе — не делает никакой разницы. Когда вы перескакиваете с одной лжи на другую, это идет от разума, вы — лжец. Когда вы выскакиваете из разума, это есть истина, она просто есть, и только тогда это правда.

То, что говорил Иисус, было истиной только для него, а для христиан? Все эти прекрасные фразы были мертвой ложью, чем-то таким, во что надо верить. Только лишь верой вы не можете достичь истины.

«Если вы испытали что-то, это истина.

Та же самая вещь — уверованная — есть ложь.»

«Очевидная истина — это то, что так!»

Не такая очевидная, она тоже такая как «что».

Я повторю, чтобы вы поняли.

«Очевидная истина — то, что так»

Ничего нельзя сказать об истине, только лишь вот это: что это так. Ее нельзя сравнить. Ей нет аналогов. Вы не можете сказать: она, как это. Истина есть только, как истина; но это будет тавтологией, потому что она ничего не добавляет к вашему знанию. Но это факт. Истина — это тавтология, потому что не существует ничего, что может быть аналогией ей. Мы не можем сказать: «Истина — как это», потому что есть только истина. Другого не существует. Очевидно истина — то, что так.

Поэтому помните, что истина — это истина, Бог — это Бог, любовь — это любовь. Если вы попросите определения, определения нет, потому что определение означает, что вы приведете пример из аналогии. Что можно сказать о любви? Что можно сказать об истине? Что можно сказать о Боге? Что бы вы ни сказали, это станет тавтологией. Вы не скажете ничего нового, вы просто повторите: Бог — это Бог, поэтому какой смысл повторять это? Если на вопрос того, кто не знает Бога, «что такое Бог?» вы скажете, что “Бог это Бог”, разве это ему поможет? Он подумает, что вы дурак. Но это то, что делают все великие писания. Ничего больше нельзя сделать, здесь вы беспомощны. Всего языка, всей логики здесь недостаточно.

«Очевидная истина — то, что так.

Не такая очевидная, она тоже такая как «что».

Если это очевидно, прекрасно. Если это не слишком очевидно, тогда тоже прекрасно, потому что обе — истины. Когда вы достигаете истины, когда вы испытываете ее, многое становится очевидным и многое не слишком очевидным. Никто не достигает истины полностью. Это такой необъятный океан.

Я расскажу вам небольшой анекдот об одном суфийском Мастере по имени Джалалутдин Руми. Он возвращался домой верхом на лошади из школы, где он обучал своих учеников. Его ученики сопровождали его по дороге: его, должно быть, очень любили.

Потом вдруг появился факир, который остановил лошадь и задал ему вопрос: «Я слышал, у тебя пробудилось сознание. Я совершил долгий путь, чтобы спросить тебя: как ты думаешь, кто более велик — Хазарат Магомет, основатель ислама, или великий суфийский мистик Аль-Халладж?»

Аль-Халладж был убит мусульманами, потому что они считали его иконоборцем, непослушным и святотатствующим, потому что он утверждал: «Анал хак» — «Я есть истина». Мусульмане сказали, что очень эгоистично так говорить: я есть истина. Живи он в Индии, мы боготворили бы его как тиртханкару или Будду, но в мусульманских странах его убили.

Он был действительно величайший суфий. И вопрос к Руми: «Кто был сам суфий и следовал ли он той же стезей, что и Аль-Халладж» был действительно провокационный.

Руми спросил факира: «Почему ты спрашиваешь?» Факир сказал: «Перед смертью Магомет сказал — и это были его последние слова на этой земле — он сказал: «Мой Бог, я не познал тебя так, как ты заслуживаешь быть познанным. Я не оправдал ожиданий». Факир сказал: «Это было последней мыслью Магомета — он не мог узнать Бога полностью. И он сам говорит и сам доказывает это, что он не оправдал ожиданий». Потом есть Аль-Халладж, который говорил: «Когда я видел Бога, я стал им, он стал мной. Мы растворились друг в друге, я узнал его полностью, я увидел его полностью, я полностью стал им». Поэтому, кто более великий? Вот почему я спросил».

Джалалутдин Руми дал ему такой прекрасный ответ, которого никто не мог ожидать. Он сказал: «Хазарат Магомет был более великим, чем Аль-Халладж». Факир не мог этому поверить. Он сказал: «Почему? Почему ты говоришь это?» Руми ответил: «Потому что жажда Магомета была так велика, что хоть он и познал Бога, познавал все больше и больше, его жажда была так велика, что он не смог ее утолить. Жажда Аль-Халладжа не могла быть так велика — даже небольшая капля Бога удовлетворила его полностью. Вот почему я сказал, что Хазарат Магомет был более великим».

Если вы спросите меня, я тоже скажу, что тот, кто познал его, всегда знает, что осталось что-то непознанное. Бог никогда не становится познанным до конца, его особенность непознаваема. Вы касаетесь его, вы чувствуете его, вы становитесь им, но все же тайна неизвестного окружает вас. Все становится очевидным, но многое остается, что не ясно вообще.

«Это тоже такая, как «что».

Счастье — это функция приятия того, что есть»

Прекрасно.

«Счастье — это функция приятия того, что есть»

Если вы принимаете то, что есть, для вас не существует возможности быть несчастливым.

Я наблюдал тысячи людей, искателей и не-искателей, этого света, того света, и каждый день я сталкивался с таким феноменом, что я никогда не видел людей, действительно заинтересованных в том, чтобы быть счастливым, потому что все жертвуют счастьем ради чепухи: зависти, собственничества, гнева, ненависти; ради любой чепухи они готовы пожертвовать счастьем. Но они не готовы пожертвовать гневом, собственничеством, завистью для счастья. Поэтому как я могу сказать, что люди заинтересованы в счастье? Они заинтересованы в том, чтобы быть несчастным. Что бы они ни говорили, это все не по существу. Я постоянно вижу их пытающимися быть несчастными. Это поистине величайший феномен: в мире, где несчастья не существует, человек создал так много несчастья. Он действительно доказал, что он творец.

Где нет возможности для несчастья, как вы создаете его? Вы просто удивительны. Вы превосходные мастера в создании несчастья, вы очень созидательны, кроме того, вы создали ад.

Счастье — это очень простой феномен, для него ничего не нужно делать. Нужно только быть там и быть счастливым.

«Счастье — функция приятия того, что есть»

Если вы не принимаете того, что есть, вы будете несчастливы. Вы все говорите, что хотите быть счастливыми, но продолжаете отвержение. Как вы можете быть счастливы? Просто принимайте, и тогда увидите, откуда исходят несчастья. Вы можете прождать всю жизнь и несчастье не придет, потому что вы подрубили его под самый корень.

Но вы хотите счастья на ваших условиях и ваших сроках. На самом деле вы не заинтересованы в счастье, иначе зачем бы вы поставили условия и срок. Вы можете сказать: «Я готов быть счастливым насколько это возможно, потому что я хочу быть счастливым», но вместо этого вы говорите: «Нет, мои условия должны быть выполнены». И ставите такие невозможные условия, которые не могут быть выполнены.

У вас есть любимый, возлюбленный, вы могли бы быть счастливы прямо сейчас. Но вы ставите условие, чтобы любимый пообещал, что он будет вечно любить вас. Зачем это вносить сюда? Как может кто-то обещать? Никто не знает будущего. Ваш любимый не Бог, как он может обещать? Даже Боги не могут обещать, потому что обещание означает, что будущее устраивается прямо сейчас. А будущее не устроишь. Будущее нельзя вычислить. Поэтому человек может сказать что-то такое, что невозможно: «Обещаю», но вы знаете, что это фальшь. Он обманывает. Вы знаете, потому что вы тоже человеческое существо и знаете, что вы сами не можете обещать на будущее.

Вы просите чего-то невозможного и в самой этой просьбе разрушаете счастье. Если он обещает, вы знаете, что это обещание фальшиво. Как его можно дать? Сначала вы просите, если оно не дано; вы несчастливы, если оно дано, вы несчастливы, потому что человек лжет. Потом вы будете постоянно искать доказательств, что вас обманули. Обещания фальшивы.

Чем более я наблюдаю за вами, тем более становится очевидным факт, что никто не заинтересован в счастье. Для какой-то ерунды вы готовы потерять счастье, вы пожертвуете им ради любой вздорной идеи.

Но вы никогда не должны ничем жертвовать для счастья — математика так проста!

«Счастье — это функция принимать то, что есть.

Любовь — это функция общения»

Что такое общение? Общение — это диалог, в котором двое имеют глубокую симпатию друг к другу, в котором двое человек стараются понять, что есть другой и что он значит. Но если вы посмотрите на влюбленных, мужей, жен и других, вы обнаружите, что они постоянно воюют и никогда не общаются. Они говорят, что любят, но не могут понять простой вещи, простая вещь не может между ними пройти без недопонимания. Муж говорит одно, жена немедленно понимает что-то совсем другое, и потом муж говорит, что он имел в виду совсем не это. Но она не станет слушать, потому что независимо от того, что она поняла, она говорит, что вы имели в виду именно это, и она будет доказывать, что вы именно это имели в виду. То же самое верно и по отношению к мужьям — что бы жена ни сказала, он немедленно интерпретирует определенным образом. И он говорит что-то еще, и это продолжается, и это вы называете общением.

Это не общение. Это избегание общения, это конфликт. Общение — это когда двое действительно, достоверно стараются понять друг друга. Не нужно всегда говорить; если всегда говорить, это будет поверхностно. Иногда двое сидят в тишине, держась за руки, ничего не делая, просто встречаются и сливаются в тишине. Тогда общение становится общением. Тогда суть прикасается к сути.

Итак, вот ситуация: дискуссия, дебаты, конфликты — это между одной головой и другой головой, а общение — это между одним сердцем и другим сердцем, общение — это между одной сутью и другой сутью. Общение — поэтично, дискуссия логична.

Логика — самая излишняя и самая поверхностная вещь на свете. Чем глубже вы пойдете, тем больше найдете поэзии, сочувствия, сердечного движения к другому сердцу — каждую попытку понять другого. Головой делаются все попытки неверно понять другого, вся энергия вложена в неверное понимание. Прикасаясь к сути, все слова исчезают, между двумя существами плывет только тишина.

«Любовь — это функция общения.

Здоровье — это функция соучастия»

Чем больше вы соучаствуете в жизни, тем более здоровы будете; чем дольше остаетесь на берегу в нерешительности, не соучаствуя, просто наблюдателем, тем более нездоровы вы будете. Быть здоровым — это быть целым, быть вместе с целым, соучаствовать.

«Здоровье — функция соучастия.

Самовыражение — функция ответственности»

Обычно люди неверно понимают самовыражение как выражение эго. Эго-выражение — безответственно, самовыражение — ответственно. Самовыражение ответственно за все целое, потому что вы понимаете, что вы — его часть, соучастник в этом, что бы вы ни делали, это повлияет на целое. Эго думает: «Я остров. Все, что касается меня, все сконцентрировано во мне. Я существую для себя и целое мне нужно заставить существовать для меня».

Эго безответственно, самовыражение ответственно, потому что вы соучастник, вы чувствуете, и что бы вы ни делали, вы всегда чувствуете, насколько это будет годиться целому, как это повлияет на целое. Принесет ли это благо или будет проклятием?

«Легче ехать на лошади в том направлении, в котором она идет»

Совершенно верно, это будет путь инерции, движение по течению реки. Вам даже не надо учиться ездить верхом. Езда верхом и обучение нужны, когда вы больше хотите, чтобы лошадь шла туда, куда больше хотите вы, чем она.

Однажды мулла Насреддин быстро ехал куда-то на своем ослике. Он проезжал по базару. Люди спросили: «Насреддин, куда ты так быстро едешь?» Он сказал: «Спросите осла. Я понял, что бороться с ним бесполезно. Если я хочу куда-то ехать, он сопротивляется. Но он осел, и его можно простить, — я понимающий человек. Если он не идет моим путем, я могу пойти его путем. Поэтому спросите осла».

Вот, что говорят мудрецы: «Спросите осла». И дайте ослу идти туда, куда он идет; просто двигайтесь. Ваше тело — это осел, лошадь. Спросите тело, плывите с ним, и вы достигнете. Не сражайтесь со своим телом. Тело символично: вселенная — это ваше тело. Не воюйте с ним. Плывите по течению. Даже не плывите сами, потому что это хоть слабая, но борьба, просто плывите, как листок вместе с рекой.

«Жизнь наносит вам ссадины, когда вы ожидаете получить желаемое».

Начиная ожидать, хотеть, желать, вы создаете проблемы. Это означает, что вы не движетесь вместе с лошадью, у вас собственная цель, у вас своя собственная игра, вы не двигаетесь вместе с целым. Тогда это беда, тогда это болезнь, тогда это невроз. Тогда у вас начинаются все виды страдания.

«Жизнь удается, когда вы выбираете то, что получаете».

Она удается, когда вам нравится то, что вы получаете. На первый взгляд здесь очень маленькая разница, но это огромная разница. Что бы вы ни получили, любите это, наслаждайтесь этим, радуйтесь этому, тогда жизнь удалась прекрасно. Тогда жизнь бьет ключом.

«Действительно, вы получили то, что выбрали.

Поэтому продолжайте, выбирайте это»

Если вы узнаете секретный механизм жизни, вы узнаете, что бы вы ни получили, вы когда-то это уже выбрали, где-то когда-то в прошлом. Поэтому не воюйте с этим: продолжайте, выбирайте его, любите его. Если вы можете любить то, что имеете, тогда все хорошо, не возникает проблем, тревог. Дела идут легко и просто.

«Если вы недовольны тем, какой вы есть, добиться лучшего отнимет много усилий.

Нет, я не могу с этим согласиться. Даже приложив много усилий, вы не добьетесь лучшего. С этим я не согласен! Даже приложив много усилий, вы не добьетесь лучшего.

«Представьте, что в вас все хорошо, и лучшее придет естественно»

Это единственный путь добиться лучшего. Единственно возможное изменение — принять себя таким, как есть, где бы вы ни были. Через принятие происходит перелом, не через усилие. Постарайтесь понять это. Кто приложит усилие? Вы приложите усилие и будете не правы, потому что усилия делаются неправыми людьми. Как могут быть усилия верными? Этим вы только все испортите.

Человек насильник, а он хочет быть не-насильником. Кто сделает усилие? Насильник сделает усилие, чтобы стать не-насильником? Тогда в каждом усилии будет насилие. Вы сексуальны, а хотите стать брахмачарьи, холостяком. Кто будет делать усилие? Вы, сексуальный человек? Сама энергия, которая сексуальна, будет делать усилие стать холостяком? Ваш обет безбрачия будет не чем иным как извращенной сексуальностью.

Примите. Примите свою сексуальность, не боритесь с ней, радуйтесь ей, наслаждайтесь ею, пользуйтесь ею, это часть жизни. Вам нужно это прожить. Не старайтесь быть мудрее, чем целое. Вы не можете быть. Если целое дало вам сексуальность, это что-то значит. Радуйтесь этому, не жалуйтесь на это и однажды вы обнаружите, что через наслаждение этим, понимание становится зрелым и вы выйдете за его пределы. Только принятие дает вам понимание. Если вы отвергаете что-то, вы не можете этого понять, потому что вы уже стали врагом. Как вы можете понять врага? Когда вы радуетесь чему-то, вы дружелюбны, вы симпатизируете, тогда понимание возможно.

«Если вы недовольны тем, какой вы, добиться лучшего отнимет много усилий». Нет, даже много усилий не поможет, вы только еще больше испортите.

«Представьте, что в вас все хорошо, и лучшее придет естественно».

«Жизнь — игра.

Чтобы игра была успешной, что-то одно должно быть более важным, чем что-то другое.

Если то, что уже есть, важнее того, чего нет, игра окончена.

Поэтому жизнь — это игра, в которой то, чего нет, важнее того, что есть.

Пусть придут хорошие времена»

Жизнь — игра. Не принимайте ее всерьез. Если вы будете слишком серьезны, вы упустите ее смысл. Индусы всегда называли ее лила, забава — даже не игра. Индусы называют ее забавой, даже не игрой, потому что игра — это когда забава становится серьезной. Дети забавляются, взрослые «играют»; дети просто забавляются, не думая о результате, не делая никаких усилий к тому, чтобы выиграть. Забава прекрасна. Она самодостаточна, это не средство для чего-нибудь еще.

«Жизнь — игра!»

Примите ее, и вскоре вы обнаружите, что она стала забавой, и когда жизнь забава, она прекращается, вы поняли весь ее смысл. Вы стали взрослым. Возврата нет.

«Для того, чтобы игра состоялась, что-то одно должно быть важнее чего-то другого»

Для игры нужны правила, для игры нужны сравнения, для игры нужен тот, кто проиграет в ней, и тот, кто победит в ней.

«Если то, что уже есть, важнее того, чего нет, игра закончена»

Если вы принимаете себя и получаете от этого удовольствие и становитесь таким веселым, что ничто не может быть лучше, чем есть, тогда игра закончена — потому что зачем тогда играть в эту игру? Вот почему индусы говорят: «Те, которые знают, не возвращаются назад». Возвращаться назад значит вернуться опять в игру. Будда не возвращается. Для чего? Игра окончена.

«Поэтому жизнь игра, в которой то, чего нет, важнее того, что есть»

Вот почему вы всегда тяготеете к тому, чего нет. Если оно у вас есть, оно моментально теряет значение, и вы опять стремитесь к тому, чего не имеете. Жизнь — игра. Игра существует через желание получить то, чего нет. Если вы это уже имеете, игра окончена.

«Пусть придут хорошие времена. Вот оно»

Когда игра становится забавой и добрые времена возвращаются — это то, что надо.

«Нет скрытых значений»

Действительно, нет значений скрытых или не скрытых. Значение — тщетное, бессмысленное слово, это продукт разума. Не спрашивайте о смысле жизни, его нет. Не спрашивайте, что такое осмысленное существование. Его нет. Это бесцельная забава.

«Нет скрытых значений.

Вся эта мистическая чепуха таковой и является.

Мастер тот, кто это обнаружил».

Совершенно верно. Нет скрытых значений. И вы становитесь просветленным тогда, когда обнаружили, что жизнь не имеет смысла. Действительно, когда вы обнаружили, что стремиться не к чему, вы станете просветленным. Когда вы поняли, что некуда идти, вы пришли.

«Мастер тот, кто это обнаружил»

Мастер не тот, кто чего-то достиг, Мастер-тот, кто понял, что стремиться не к чему. Это для вас будет очень и очень трудно, потому что вы все устремленцы. Даже если вы здесь со мной, вы пришли достичь чего-то, какой-то духовной чепухи.

И я здесь, чтобы понемногу совратить вас на путь не-стремления, потому что тогда вы будете просветленными.

«Если бы вы действительно приняли свое несовершенство, вы могли бы прекратить доказывать, что вы совершенство.

Если бы вы могли прекратить доказывать, что вы совершенство, вы могли бы понять что совершенство — это не быть совершенным, вы могли бы понять, что вы совершенны так, как вы есть.

Вы совершенство, понятно?»

Глава 9

О СПОКОЙНОЙ ТИШИНЕ

29 июня 1975

«Высшее совершенство кажется несовершенством, а его польза никогда не снижается.

Величайший избыток кажется худосочным, но польза его от этого не пропадает.

Самое прямое представляется извилистым,

величайшее мастерство кажется неумением,

величайшее красноречие кажется заиканием.

Движение преодолевает холод,

но неподвижность преодолевает жару.

Тот, кто спокоен и тих, становится гидом вселенной»

Человек слеп, хотя у него превосходное зрение. Человек глух, но это не значит, что у него нет слуха. Человек мертв, хотя он полон жизни. Есть ведение и видение, есть слушание и слушание, есть жизнь и жизнь, и они различаются, глобально различаются.

Глаза могут видеть, но глаза не могут понимать, и если вы не понимаете, что пользы видеть. Уши могут слышать, но пока они не будут и внимательны к тому, что они слышат, они не будут способны слышать. Вы живы, но если вы не проникли до самой сокровенной сердцевины существенного или несущественного, ваша жизнь продолжает оставаться только видимостью. Вы никогда не узнаете, никогда не поймете тот огромный энергетический феномен, каковым вы являлись, вы умрете, так и не осознав, чем была жизнь.

Если вы живете так, что глаза ваши смотрят и не видят, что уши слушают и не слышат, сердце бьется и остается, как скала, вы живы только в физиологическом смысле слова, с точки зрения медицины вы живы, но не с точки зрения бытия. Тогда что же случилось? Тогда все ваше понимание — как не-понимание. Тогда было бы лучше; чтобы у вас не было зрения, по крайней мере тогда вы бы не забывали, что вы слепы, по крайней мере, тогда бы по крайней мере не было возможности непонимания.

Было бы лучше, если бы у вас не было слуха. Было бы лучше, чтобы вы были не живы, а мертвы, по крайней мере было бы что-то настоящее в этом. Действительно мертвый человек по крайней мере действительно мертв, но «не по-настоящему» живой человек не жив по-настоящему, он в заточении; ни жив, ни мертв. Он плетется, он не существует, у него нет внутреннего измерения. Он движется по периферии, не соприкасаясь с центром.

Когда я говорю это о человеке, я не говорю о человеке как об абстракции. Всякий раз как я говорю «человек», я имею в виду вас. Мой человек конкретен, не абстрактен, мой человек не концепция, это вы. И это тот образ жизни, которым вы проживаете многие жизни, живя мертвой жизнью. Вот почему вы такие скучающие, скучающие до самого основания, такие уставшие, уставшие от жизни. Тысячу и один раз вы думали о самоубийстве, чтобы прекратить весь этот вздор, но даже этого вы не можете сделать. Даже это невозможно, потому что в вас всегда остается подозрение, что в жизни останется многое, что вы упустите. Где-то в самой глубине, в самой сердцевине сердца вы знаете, что это не настоящая жизнь, которой вы живете.

Возможность следует за вами как тень. Вы можете сократить эту возможность до понятия рая, седьмого неба, или мокши, но они не что иное как возможность вам быть действительно живым. Если вы живете таким образом, все в вашей жизни будет извращено. Вы смотрите, но в ваших глазах слезы, и тогда ваши глаза затуманены. Вы смотрите, но ваши глаза заполнены мыслями, тогда ясность не видна. Тогда вмешиваются ваши мысли. Если вы смотрите и ваши глаза окружены предрассудками, эти предрассудки становятся барьером: вы смотрите, но ничего не видите.

Вы слушаете меня, но я знаю, что вы редко меня слышите. Очень редок тот момент, когда в вас возникает понимание моих слов. Напротив, вы продолжаете меня слушать, но это очень скучно, в этом нет накала, нет биения сущности. Слова продолжают попадать в ваш слух, но ничто не меняется в вас, они не проникают в вас. Вы не уделяете им свое внимание, они только оседлали ваше внимание и сознание, но не проникли внутрь. Вы просто слушаете их, слушаете так, словно вы во сне и кто-то говорит. Вы слушаете так, будто вы мертвы.

Мне бы хотелось рассказать вам анекдот, который произошел в жизни одного суфийского мистика. Этот человек не был известным. Он вел жизнь совершенного чужака в этом мире. Он и был известен как «чужой», потому что никто не знал его имени, и он никому не говорил, откуда он пришел, куда он шел, кто он. Он странствовал из города в город, и люди воспринимали его как «чужого», ни на кого не похожего, с оригинальным лицом, на котором не было маски.

Он пришел умереть в маленький городок, где проживал Джалалутдин Руми; он пришел туда умирать из-за Джалалутдина Руми. Когда он умер, потребовалось провести формальности: перед тем как хоронить, человека надо формально вымыть, поэтому позвали профессионального банщика. Он обмывал тело святого, и когда дошел до интимных частей тела святого, вдруг мертвое тело как бы ожило и схватило банщика за руку мертвой хваткой.

Конечно, банщик испугался до смерти: мертвое тело схватило его за руку. Он стал кричать, вопить, сбежались люди. Они пытались освободить руку банщика, но хватка мертвеца была такой крепкой, что оказалось невозможным освободить банщика из этой хватки. Тогда кто-то вспомнил и сказал: «Лучше позвать Джалалутдина Руми, он кое-что знает». Собрался весь город, и Джалалутдин Руми пришел. Он пошептал на ухо мертвецу: «Он профессиональный банщик, он не знает состояния вашей сути, он не знает, кто вы. Простите его за его греховный поступок». Кулак немедленно разжался.

Суфии рассказывали об этой истории сотни лет. Что случилось в тот миг? Я не знаю, правда это или нет, и это не имеет значения, — история прекрасна и сообщает о том, что сознательный человек жив, даже будучи мертвым. Вот какое значение видится мне. Человек нечуткий и несознательный мертв, даже будучи живым, то мертвое тело не было мертво, а ваши живые тела — не живы.

Жизнь подразумевает напряженность жизни. Вы живете так разреженно, так рассредоточенно, так расплывчато, что никогда не сможете узнать, что такое жизнь. Потом вы начинаете делать одну вещь постоянно, и это будет непонимание; все ваше понимание будет непониманием.

Ко мне пришел один человек. Он рассказывал о своем Мастере: «Этот человек очень скромный. Однажды он даже коснулся моих ног. Он такой скромный и такой простой».

Я рассказал этому человеку историю. Как-то раз кто-то спросил суфийского мистика Джунанда — было известно, что Джунанд прожил почти со всеми Мастерами того времени, пока он учился, искал, исследовал, — как он узнал, что все те Мастера были настоящими, потому что на одного настоящего была тысяча шарлатанов. У него была способность сразу оценить, кто был настоящим, и он всегда избегал шарлатанов и шел к настоящему.

Когда он сам стал просветленным, кто-то сказал: «Одна вещь осталась для нас загадкой. Как вы узнавали, когда вы сами еще не были просветленным? Какой у вас был критерий? Вы почти всегда правы. Какой у вас прием? Вы интуитивно узнаете или у вас есть какой-нибудь метод?»

Джунанд сказал: «У меня есть для этого метод. Я иду к человеку, о котором известно, что он Мастер и становлюсь очень застенчивым, очень самоуничижительным, я омываю его ноги слезами, текущими из моих глаз, падаю на землю; я себя полностью уничижаю и потом смотрю, что будет. Если видя мою застенчивость, человек становится высокомерным, властным, я бегу от него как от чумы. Я бегу от него как можно быстрее».

Вопрошающий спросил: «А если человек не становится властным и надменным, что тогда?» Джунанд сказал: «Если самоуничижаясь, я видел, что другой человек, Мастер, тоже начинал самоуничижаться, становился застенчивым, когда я касался его ног, он касался моих ног, тогда я тоже убегал как можно быстрее».

Вопрошающий еще больше смутился и сказал: «Я пришел разрешить проблему. Вы ее еще более затруднили. Оба раза вы убегали? Когда же вы оставались? Как должен реагировать Мастер?» Джунанд сказал: «Он вообще не должен реагировать. Уничижен ли я или нет, он должен оставаться собой. Если он стал надменным, это была его реакция — видя застенчивого человека, он захотел властвовать над ним. Если он сам становится застенчивым, это означает, что, видя застенчивого человека, он начинает соревноваться, он хочет доказать, что он застенчивее меня.

Это тоже высокомерие, очень утонченное, но тоже эго. Оно говорит: «Ты не можешь доказать, что ты застенчивее меня». Поэтому он сам начинал самоуничижаться».

Я убегал от двух типов людей и оставался с тем, кто просто смотрел на меня и оставался собой, кто не реагировал. Он достиг уравновешенности, равновесия, то что индусы называют ститх-прагия, человек, чей внутренний огонь осознания не колышется, у кого внутри плещут волны. Он не реагирует, не думает реагировать, ему все равно, что бы вы ни делали. Вы никаким способом не можете обеспокоить его. С таким человеком я оставался».

Поэтому я сказал человеку, который говорил, что его Мастер был таким самоуничижительным, что когда он касался ног Мастера, Мастер тоже касался его ног; я сказал ему: «Пойди опять, но на этот раз не касайся его ног, а веди себя высокомерно и говори с ним так, будто ты выше его». Он сказал: «Это будет трудно. Я очень много лет ему предан». Я сказал: «Не беспокойся, тебе нужно попробовать это сделать. Тебе все станет ясно, и тогда ты опять придешь ко мне».

Он ушел и пришел обратно как раз через неделю и сказал: «Все изменилось. Когда я не трогал его ног, он не трогал моих и посмотрел на меня с таким осуждением, что казалось, будь это возможно, он вышвырнул бы меня в седьмой круг ада. А когда я вел себя высокомерно и стал говорить так, будто знаю больше него, он приказал ученикам вышвырнуть меня. Меня вышвырнули». Я спросил его: «Что ты теперь скажешь?»

Когда ты идешь к человеку, если он ведет себя в соответствии с твоими представлениями, это вводит в заблуждение; если он не ведет себя в соответствии с твоими представлениями, это тоже вводит в заблуждение. У вас навязчивые идеи. Они не позволяют вам понять. У вас есть формулы, а понимающий человек не имеет при себе формул и живет в данный момент, живет свободно. Помните это: он живет в этот момент, живет спонтанно и не следует никаким идеологиям. Идеологии существуют для дураков, тупиц, которые не чутки. Они заменители осознания.

Оттого что вы слепы, что вы не понимаете, вам предлагаются некоторые заменители, чтобы регулировать вашу жизнь и упорядочить ее. Если вы понимаете, вы отбросите прочь все эти суррогаты, потому что у вас есть истина, вы живете с сознанием.

Но как вы можете понять человека, который свободен? Вы рабы, так или иначе рабы, даже если восстаете против того что вы рабы, — восставшие рабы, но все же рабы. Как вы в своем рабстве можете понять свободного человека? Рабство окружает вас как дым, как ширма, и через это рабство вы смотрите на свободного человека. Что бы вы ни увидели будет неверно вами понято. Что бы вы ни поняли, никогда не будет вами понято, пока ваши глаза полностью не очистятся от дыма, от идеологии, от всех навязчивых идей, образов, теорий, концепций. Пока вы не придете к свободному человеку с непосредственной сущностью — конечно, чуткие, но без идей, без умствования — только тогда вы можете судить.

Однажды Джунанд, проходя по лесу, увидел возле озера человека. Он был похож на пьяницу и с ним была еще женщина. Ну и конечно, разум стал сразу работать: «Почему этот мужчина здесь с женщиной?» А потом он начал что-то наливать из графина, сурахи, должно быть, вино. «Женщина и вино вместе и уединённо в лесу?» Интерпретация. Все стало ясно. Он думал, что он понял.

Потом началась буря, и маленькая лодка, направлявшаяся к этому берегу озёра, стала тонуть. Святой не осмелился прыгнуть в бушующую воду, а пьяница прыгнул спасать людей. Он спас шесть человек из семи и совсем устал. Он сказал Джунанду: «Вы великий святой. Почему вы стоите здесь? Почему вы ничего не сделали? Остался лишь одни человек. Спасите его, иначе его кровь падет на вас. Я сделал все, что мог».

Вдруг Джунанд понял, что он думал, будто этот человек был пьяница, женолюб, продажный человек, грешник, но он сделал гораздо более святое дело, чем он мог себе представить, а он, святой, не мог осмелиться. Это было опасно, рискованно, он даже не мог набраться смелости помочь седьмому человеку. Пьяница прыгнул опять и вытащил из озера седьмого человека.

Потом он стал смеяться, а Джунанд сказал: «Почему ты смеешься?» Тот ответил: «Подойди сюда поближе». Он сдернул вуаль с лица женщина — она оказалась очень старой. Ананд узнал, что это мать этого человека, а в графине, в сурахи было не что иное как чистая вода.

Все что вы умеете делать — это судить по наружности, ваш разум сразу начинает работать. Вы видите какую-нибудь вещь — и нет никаких преград — мозг начинает работать и сочинять интерпретации. Ваша интерпретация не есть реальность. Вы сами нереальны, как может ваша интерпретация быть реальной? От нереального существа возможны только нереальные интерпретации. Выбросьте все интерпретации, все рассуждения. Если вы хотите познать реального человека осознания — Будду, Христа, — тогда бросьте все рассуждения.

Очень трудно бросить рассуждения, остаться без рассуждений, просто наблюдать, просто видеть, просто позволить вещам двигаться собственным курсом. Но если вы не позволите, случится то, о чем говорит Лао-цзы.

Лао-цзы говорит:

«Самое совершенное похоже на несовершенное»

Для вас, конечно. Если вы придете к совершенному человеку, он вам покажется несовершенным. Почему? Это очень тонкая вещь, но постарайтесь понять ее. Человек, который действительно совершенен, никогда не гонится за совершенством; вот что надо понять, а тот, кто гонится за совершенством, никогда не является совершенным человеком. Совершенный человек принадлежит целому, совершенствующийся — к кусочку. Совершенствующийся выбирает стиль жизни и старается сделать его более культурным, отшлифованным. Он может стать очень совершенным, но останется несовершенным, потому что он избегает многих вещей, которые должны быть объединены в одно целое, иначе жизнь не может быть совершенством. Только целостная жизнь может быть совершенной.

Например, человек, который старался не совершить ни одного греха и не совершивший ни одного греха, проживший чистую, моральную жизнь, как бы ни был совершенен, останется несовершенным, потому что не знал греха. Грех тоже каким-то образом служит совершенству, у него есть свое назначение, иначе бы он не существовал. Дьявол находится на службе у Бога, иначе в нем не было бы нужды. Дьявол может действовать против Бога, но он тоже действующее лицо всей драмы. Дьявола тоже нужно включить в объединение. Если вы отрицаете его, вы отрицаете в себе одну часть, и вас будет только половина.

Например, вы отрицаете гнев, отрицаете ненависть, отрицаете все то, что моралисты считают неверным, вы отрицаете все это, тогда половина вашего существа отрицается, ночная часть, темная часть существа отрицается. Вы принимаете только день, но ночь тоже сюда принадлежит, независимо от того, принимаете вы ее или нет, она существует и останется в бессознательном, подавляемая.

Святой всегда мечтает о грехе. Не смотрите на святого, но проникните взглядом в его мечты и вы найдете там укрывшегося грешника. Люди, которые стараются стать холостыми, всегда мечтают о сексе, им придется. Куда денут ночную часть люди, которые стараются устроить свою жизнь только с дневной частью? Вы не можете разрушить ее. В существующем ничего нельзя разрушить; все постоянно, вечно. Оно должно быть поглощено, его следует сделать частью вашей великой гармонии.

Если вы проживаете жизнь святого, в вашей жизни не будет соли, вы не почувствуете вкуса. Если вы проживаете жизнь грешника, у вас будет только соль и ничего съедобного. Если вы живете полной жизнью, жизнью святого и грешника, которые встретятся и обнимутся внутри вашего существа, день и ночь встретятся, смешаются и станут одним целым, как они и должны быть, тогда возникнет третий тип существования, гармоничный, спокойный, уравновешенный, который совершенно отличен и от дня, и от ночи. Это третий тип, возникающий от встречи двух противоположностей.

Когда кислород и водород встречаются, образуется вода. Вода совершенно отличается и от водорода, и от кислорода, это совершенно иная суть, и это новое начинает существовать. Если вас одолевает жажда, вы не можете ее утолить ни кислородом, ни водородом, потому что качество воды совершенно иное, чем водорода или кислорода. Качество воды — новое качество: гармония. Когда кислород и водород встречаются в определенных пропорциях, возникает качество, способное утолить жажду.

Все искусство йоги, Дао, религии как таковой о том, как встретиться дню и ночи в определенных пропорциях, как достичь гармонии между дьявольским и божественным, тьмой и светом, летом и зимой, жизнью и смертью, как создать между ними гармонию, с тем, чтобы возникло третье качество. Это есть Брахма, это есть Дао.

В английском языке это понятие не имеет названия. Бог, Дьявол, небеса, ад — все это есть, но нет эквивалента к слову мокша, или Брахма, или Дао, потому что все христиане, иудеи, мусульмане проживают жизнь совершенствующихся, но не совершенства. Они пытались отсечь низменное, уничтожить его и оставить только высшее. Это сущая глупость. Это все равно что хотеть разрушить фундамент и оставить верхнюю часть постройки. Это все равно что отсечь человеку ступни и после этот желать, чтобы он остался жить и был способен ходить.

Низшее необходимо, низшее — это фундамент.

Взгляните на экономику жизни. Низшее может существовать без высшего, но высшее не может существовать без низшего, вот почему оно высшее. Я не создаю парадокс, все это просто: фундамент здания может существовать без постройки, но постройка не может существовать без фундамента. Человек может существовать в темноте, но человек не может существовать только на свету. Человек может прожить жизнь грешника, потому что это низшее, но человек не может прожить жизнь только святого. Высшему необходимо низшее. Оно низшее, потому что может существовать без высшего, у него нет необходимости в высшем, но высшее не может существовать без низшего. Корни могут существовать без дерева, в этом нет ничего невозможного. Вы может срубить дерево, а корни останутся и дадут жизнь новому дереву, но попытайтесь пойти иным путем: обрубите корни, новые корни не родятся. Низшее — это существенное, высшее — это роскошь, оно приходит когда низшее заполнено. Оно возможно, когда низшее переступило свои пределы, не уничтоженное.

Человек, исповедующий всеобщность, позволяет низшему существовать, потому что это единственное условие, когда может существовать и высшее; потом он создает гармонию между низшим и высшим. В этой гармонии низшее больше не низшее, а высшее больше не высшее, они стали одним, одной общностью. Но если вам доведется встретить такого человека, исповедующего всеобщность, вы решите, что он несовершенен, потому что вы увидите в нем много такого, что вам не нравится в себе. В этом человеке вы иногда увидите и гнев. Конечно, его гнев совершенно иного свойства, но вы не можете этого понять. Его гнев имеет свойство жалости. У вас тоже есть гнев, но ваш гнев совсем не имеет свойства жалости, ваш гнев жесток.

Человек всеобщности также имеет гнев, потому что существует низшее, а высшее только-только должно образоваться. Теперь высшее бросает тень на низшее, окружает его, теперь высшее изменило свойство низшего. Христос тоже становился гневным, но его гнев — это любовь, он гневен, потому что действительно вас любит. Люди часто, много раз спрашивали меня, почему им никогда не встречались случаи, когда Будда или Махавира были в гневе, но им встречались случаи из жизни Христа, когда он был в гневе. Был ли он менее развит чем они?

Нет, он не был менее развит, на самом деле он был более человеком всеобщности, он не был так же совершенен, как Махавира, но он был более приверженцем всеобщности, чем Махавира, и больше любил вас. Он любил вас так сильно, что иногда, если было нужно, становился грешным. Махавира не любил вас. Он был просто не-насильником. Постарайтесь это понять. Махавира не любил вас и не ненавидел вас, он был равнодушен. Иисус любил вас и любил глубоко, и не удивительно, что христианство стало такой существенной силой в мире, и что джайнизм остался бессильной ветвью, мертвой сущностью. Почему так случилось? Иисус любил, и его любовь была так велика, что он не боялся разгневаться. Он знал, что вы поймете. Если родитель сердится и если он действительно любит ребенка, ребенок поймет и не будет чувствовать себя униженным. На деле происходит противоположное: если родитель никогда не сердится на ребенка, ребенок чувствует себя обиженным, потому что родитель холоден. Он никогда не будет способен простить такого отца и такую мать.

Каждый день это много раз случается в вашей жизни. Люди иногда приходят ко мне. Как раз несколько дней назад один молодой человек сказал, что его воспитала мачеха, и он очень-очень на нее сердит. Он не может простить ее, он не может забыть ее, и пока конфликт не разрешился, он не в состоянии медитировать, потому что даже и в состоянии медитации он продолжает думать о своей мачехе, и о том, как плохо она себя вела по отношению к нему и как глубоко он чувствовал себя обиженным. Он носит в себе эту рану и спрашивает меня, как ее изменить.

Я всегда удивляюсь — это случается всегда, когда человек живете мачехой, но я никогда не видел, чтобы какая-нибудь мачеха была более злой, чем иные матери; настоящие матери бывают даже более сердитыми, чем мачехи, и настоящие матери бьют детей даже больше, чем мачехи. Они могут себе это позволить. Тогда отчего такая большая разница? А разница вот в чем: настоящая мать любит, и любовь видоизменила качество гнева. Если она сердится и бьет, ребенок знает, что она и любит его. На самом деле ребенок постепенно начинает понимать, что она так сильно бьет его, потому что любит. Когда бьет и оскорбляет мачеха, это очень глубоко уязвляет и обижает, и это остается раной на всю жизнь.

В чем же дело? Оскорбление, ярость, гнев мачехи холоден. Она не любит. Здесь есть только основание, самого здания не существует.

Любовь видоизменяет ненависть, гнев, все. Сочувствие становится чем-то вроде зонтика и меняет все, что попадает в его сферу.

Вы считаете, что человек, являющийся моралистом, пуританином, живущий по правилами и чересчур серьезно следующий им, совершенен, потому что вы не видели в нем ни капли гнева. Вы никогда не увидите ничего того, что вы осуждаете в себе, он сама чистота. Но сама чистота становится абстракцией, теорией. Он просто мыльный пузырь, он нереален, потому что не имеет основания. На деле в нем нет ничего хорошего, он «именно хороший». Но чтобы быть действительно, по-настоящему хорошим, необходимо противоположное, необходима всеобщность.

Случилось мулле Насреддину служить в какой-то фирме. Однажды босс подарил ему бутылку бренди. Он подождал, а затем через два-три дня, когда мулла даже не поблагодарил его, спросил: «Как ты распорядился тем бренди, что я подарил тебе? Оно хорошее?» Мулла Насреддин сказал: «Да, именно хорошее». Босс спросил: «Что ты хочешь сказать этим «именно хорошее»?» Мулла сказал: «Именно правду». Босс сказал: «Я не понимаю. Что ты имеешь в виду, говоря «именно правда» или «именно хорошее»?» Мулла Насреддин сказал: «Если бы оно было немного лучше, вы бы не подарили мне его, если бы оно было немного хуже, я бы отдал его еще кому-нибудь. Оно именно хорошее, именно правда».

Быть «именно правым» значит быть ничем, это очень заурядное состояние ума. Все ваши так называемые гуру почти всегда совершенствующиеся и привлекают вас оттого, что вы не видите ясной картины. Всего того, что вы осуждаете в себе, здесь нет; они просто горячие пузыри воздуха, не имеющие в своей жизни ничего реального, никакого основания. Они половинчаты, они не несут в себе полноты, всеобщности. Они отвергли многое, и то, что они отвергли, все еще находится в их подсознании, в их бессознательном, упорно борясь, чтобы выйти наружу.

Вот почему ваши святые, ваши так называемые святые, ходят дрожа: они боятся грехов, которых не совершили. Это действительно кое-что. Представьте: грешник не боится грехов, которые совершил, но святой очень боится грехов, которых он не совершал, потому что они изнутри как бы стучат в дверь: открой дверь и выпусти нас. Святые всегда боятся, вот почему они ходят за пределами города, не вливаясь в общество, и идут в Гималаи, в монастырь.

Слово «монастырь» прекрасно, оно исходит от греческого корня, который означает «находиться одному». Оно от того же корня, что и монополия, моногамия, монотонный, это «моно» стало «монах». «Монах» означает тот, кто хочет жить один. Монастырь — место, где люди живут поодиночке, даже если есть другие, каждый живет один в своей келье.

Почему такой большой страх перед миром? Страх перед миром — это страх бессознательного, потому что если вы на базаре, кто знает, в любой момент может появиться слишком большое искушение. Но если вы ушли далеко в монастырь в Гималаях, даже если только мысль о женщине, фантазия беспокоит вас, вы ничего не сможете сделать: там нет женщин. И к тому времени, когда вы достигнете Пуны, фантазия умрет и вы будете под контролем.

Уйти прочь от мира — значит создать дистанцию между реальной жизнью и миром фантазии, потому что если вы находитесь на базаре, фантазия берет верх и вы не сможете себя контролировать.

Все совершенствующиеся становятся беглецами, они вынуждены, но вы видите в них совершенство. Они — не живые цветы, они — пластиковые цветы. Они могут быть совершенны, но они не имеют аромата. Аромат принадлежит всеобщности и жизни. Он исходит от того, кто вобрал в себя все, кто дарит жизнь, того, кто изменил всю свою суть, не отвергая ни одной части, но тогда он не будет похож на совершенство.

Вот что имеет в виду Лао-цзы. Он говорит:

«Высшее совершенство выглядит как несовершенство»

Чем выше совершенство, тем меньше вы способны увидеть его; чем ниже совершенство, тем легче его увидеть.

Действительно, вы можете видеть только тех людей, которые рядом с вами, такие же, как вы, вы можете их понять. Они в чем-то могут быть лучше вас, но они такие, как вы. Вы можете быть более злыми, они могут быть менее злыми, разница в количестве, а не в качестве; вы грешники, они святые.

Святой — это всего лишь тот, кто тоже осудил как грех все то, что осудили вы, и бросил это в свое бессознательное. Он живет вяло, — и жизнь эта лишь видимость, — всегда страшась этих корней внутри себя, вечно дрожа и молясь, моля Бога не ввести его в искушение. Вы можете понять его, он вам очень близок, пограничная полоса не такая большая и не такая непрерывная, она смутная. Но настоящее совершенство, по-настоящему совершенный человек, настолько неясен, так отличается от вас, что вы не можете его понять. Недопонимание будет то единственное, что вы поняли о нем.

«Высшее совершенство выглядит как несовершенство и его польза никогда не уменьшается»

Его польза никогда не уменьшается, потому что человек всеобщности никогда не прекращает своего развития. Его совершенство — это не что-то мертвое, стальное. Его совершенство — это процесс, его совершенство — это длительность, он продолжает и продолжает расти. Конца этому нет. В реальной жизни нет конца; начало и конец — это фальшивые слова.

Ничто не начинается и ничто не заканчивается. В действительной жизни все продолжает расти —дальше, дальше, дальше...

Ваше совершенство — это мертвая вещь, человек приходит к смертному концу. Тогда он уже каменная статуя, а не человек больше.

Я слышал один анекдот. Один буддийский монах пришел в Индию и через много лет он опять вернулся в Японию. Его Мастер спросил: «Чему ты научился в Индии?» Монах сел в позу Будды, закрыл глаза и стал совершенно тихим и спокойным. Мастер рассмеялся и сказал: «У нас здесь уже слишком много каменных будд. Убирайся отсюда! Здесь не нужно больше ни одного каменного будды».

Монастырь, которому они принадлежали, уже имел тысячу каменных изваяний будд. Он назывался «Храм тысячи будд». Мастер был прав: достаточно больше не надо. Если это все, что он выучил, то он просто потеря время, потому что всякий может сидеть спокойно, как Будда, но внутри целого продолжается суета.

Вы можете создать вокруг себя каменную стену: это вы называете своим характером. Характер — это что-то вроде железного феномена; страшась внутренней мягкости, страшась внутренней жизни, вы создаете мертвую холодную конструкцию вокруг себя. Вот что такое характер. По-настоящему совершенный человек не имеет характера, не может иметь, не имеет в нем необходимости. Только боязливым людям нужен характер; характер — это защитный механизм, характер — это броня. Не то чтобы человек с характером боялся других людей, он боится сам себя. Что-то каждый момент может вырваться наружу.

Говорят, что двум типам людей следует молчать: мудрому человеку следует молчать потому что ему нечего сказать, и идиоту следует молчать, потому что он может сказать что-нибудь, в чем будет раскаиваться.

Человек характера всегда боится что-нибудь сделать, потому что все, что он подавляет, ему приходится подавлять это вновь и вновь. Он всегда боится, что может что-то сделать, о чем будет сокрушаться. Человек всеобщности, уравновешенный...

Когда я говорю «уравновешенный», не поймите меня неправильно. В языке это проблема, потому что когда употребляются такие слова, как «уравновешенный», предмет выглядит закончившим свое развитие. Если он уравновешен, значит в нем сейчас нет движения, нет процесса. Весь язык создан совершенствующимися; есть несколько языков, которые охватывают всеобщность. Например, бирманский язык — это язык всеобщности, потому что он создан после того как Будда достиг Бирмы. Сначала пришла религия, она дала новый импульс к всеобщей сущности человека, и потом этому последовал язык. Это совершенно новый язык.

Когда Библию переводили на бирманский язык, обнаружили большие трудности, потому что языки совершенно разные. Бирманский это живой язык. Каждое слово имеет оттенок движения вперед, изменения, развития. Слова динамичны. Слова Библии, будь то древнееврейский или английский, мертвы. Например, по-английски мне нужно сказать «уравновешенный», по-бирмански «балансирующий». По-английски мы должны сказать «опыт», а по-бирмански «познание».

Почти невозможно перевести Библию, потому что как вы скажете «Бог есть»? По-бирмански будет «Бог становится», или «Бог становящийся», потому что в языке нет слова «есть»: все становится, движется. Можете вы сказать о реке «есть»? Вы видели, чтоб река оставалась одной и той же? Она всегда движется, течет. А «жизнь» — это «проживание». Но слова дают мертвое понятие: «жизнь», «законченный», как будто цикл завершен.

Поэтому всегда помните, что английский и другие языки: хинди, санскрит, не параллельны жизни, они создали мертвые понятия. Все становится, человек всеобщности всегда становится, всегда на пути.

На самом деле у него нет цели, только путь.

Высказывания Будды собраны в священном писании, называемом «Дхаммапада». Это означает «путь Дхармы»,«путь религии». Кто-то спросил меня: «Почему оно так называется? Какая в этом цель?» Я сказал: «Для Будды нет цели. Ему неоткуда и некуда стремиться, это всегда путь, и вы всегда путник, всегда странник. Будда обычно давал саньясинам названия, которыми обозначают путешественников; одно из тех, что он давал, было «парибрийяк», что означает «скиталец». Человек скитается, скитается, и, чем больше становится способным скитаться, тем больше он становится способным удивляться. Оба эти слова происходят из одного корня. Только скиталец может удивляться, потому что каждый день происходит что-то новое. Он всегда в движении, все всегда свежее, новое и все неизвестно, незнакомо, странно. Удивление продолжается.

Будда давал своим саньясинам и другое название, он называл их «анугар» бездомный и значение таково, что дома нет и вы идете, идете и идете. Будда говорил: «Черевети, черевети, черевети» — иди, иди, иди. Жизнь — это движущийся дальше процесс. Поэтому по-настоящему совершенный человек никогда не совершенен в том смысле, что совершенствование закончено. Он всегда балансирует, всегда. Всегда, и никогда не наступает момент, когда бы он сказал: «Теперь я достиг». Если вы говорите: «Я достиг», то теперь вы пусты, вы бессмысленны, вы бесполезны, вы больше не часть этой продолжающейся всеобщности.

«Высшее совершенство выглядит как несовершенство,

и польза его никогда не уменьшается»

Оно покажется вам несовершенством. В нем есть что-то от несовершенства, потому что несовершенные предметы движутся к совершенству, и совершенство всегда в движении. Оно имеет определенные свойства, аромат несовершенства вокруг себя, иначе оно было бы мертво, закончено.

Однажды правитель Ирана Магомет послал одного мудреца в Индию установить контакты с индийским императором и наладить дружеские отношения. Когда мудрец прибыл в Индию, он обратился к индийскому императору словами «полная луна». Император был счастлив. Он спросил: «Ты назвал меня полной луной? Как ты называешь своего императора?» Мусульмане любят луну второго дня, поэтому он сказал: «Мы называем своего императора «луна второго дня». Он не совершенен, сир, вы — совершенны». Император был очень доволен и со многими подарками и ценными вещами отослал мудреца обратно к его правителю. Но новость достигла правителя раньше, чем посланец вернулся домой. В иранском императорском суде противники мудреца сказали ему: «Он оскорбил тебя, он назвал тебя «луна второго дня», а императора Индии — «полной луной». Он враг. Его следует немедленно схватить».

Конечно, император почувствовал себя оскорбленным. По прибытии в королевство мудрец был немедленно схвачен, посажен в тюрьму и предан суду. От него потребовали объяснений. Мудрец засмеялся и сказал: «Когда что-то становится совершенным, оно мертво. У полной луны уже не осталось времени жить, на следующий день она начнет убывать. Луна второго дня имеет большое будущее, она все увеличивается и увеличивается. Я не оскорбил вас. Если бы император Индии был достаточно мудрым человеком, он бы тотчас схватил меня и посадил в тюрьму. Вы глупец и окружают вас тоже глупцы».

Он был прав. Совершенство — это смерть, потому что дальше идти некуда. Поэтому человек всеобщности всегда имеет в себе что-то несовершенное.

«И его польза никогда не уменьшается»

Как она может уменьшаться, когда вы не совершенны? Ваша полезность всегда остается, вы будете полезны всегда.

В Индии, в Джайпуре, несколько друзей взяли меня во дворец. Они рассказывали мне историю этого дворца, который никогда не был достроен. Один астролог сказал императору: «В тот день, когда дворец достроят, ты умрешь». Поэтому он продолжал работу по строительству дворца: то то, то это, то здесь, то там — он всегда представлял собой конструкцию.

Астролог, должно быть, был очень мудрым человеком. Он, быть может, не был великим астрологом, но был очень мудрым человеком. Когда вы делаете что-то постоянно, вы живы, и в этом его смысл. Когда дворец постоянно сооружается, все живет. Когда все завершено, все и мертво одновременно.

Вот почему случается, что вам, должно быть, казалось иногда, будто если вы живете с человеком, который считает себя совершенством и вы считаете его совершенством, вы не можете отыскать более скучную компанию. Вы можете уважать его, но вы не можете жить с ним. Он будет мертвым телом. С далекого расстояния он кажется положительным, но если вы подойдете ближе, он начинает смердеть — он мертв. Все ваши махатмы смердят, вы не можете жить с ними. Вы можете уважать их издалека, но если вы проживете с ними 24 часа, вы сами почувствуете, что умираете.

Они мертвы: вокруг них существует только смерть. Они совершенны, они полная луна. Они добились, они достигли.

Действительная жизнь всегда стремится, всегда стремится, она никогда не достигает. Она всегда приближается и никогда не прибывает. В этом ее прелесть.

«Величайший избыток кажется худосочным,

и польза его никогда не пропадает»

В самом деле, вы демонстрируете свой избыток по своей внутренней нищете. Чем беднее человек, тем больше он старается показать свое богатство. Чем бессильнее человек, тем больше он афиширует свою силу. Чем невежественнее человек, тем больше он притворяется знающим. И чем слабее вы становитесь, тем больше вы хотите создать вокруг себя иллюзию, что вы очень сильны.

Действительно, что бы вы ни стремились показать, это будет как раз противоположное тому, что вы есть на самом деле. Если человек немного разбирается в психологии, — много и не надо, — он может точно рассудить, где вы и что вы собой представляете. Действительно знающий человек не покажет своих знаний, в этом нет необходимости, он абсолютно уверен, что они при нем. На деле он может скрывать их, он может попытаться показать себя глупцом, он может показать, что он ничего не знает, он может показать, что он — никто, — чтобы его никто не беспокоил. Когда у вас есть сокровище, вам не нужно чужое мнение о том, что оно сокровище. Необходимость возникает только тогда, когда у вас нет сокровища, когда есть только мнения, и тогда вам приходится зависеть от них. Тогда вы очень озабочены тем, что думают другие. Это показывает кое-что из внутренней нищеты.

«Величайший избыток кажется худосочным...»

Поэтому не поймите неправильно. Если вы придете к самому богатому человеку, вы не увидите и намека на богатство. Если вы придете к самому мудрому человеку, он может выглядеть глупцом. Потому что он не будет выставляться, он не будет демонстратором. Если вы встретите прекрасную женщину, вы не увидите ее накрашенной, украшенной, увешанную повсюду украшениями, это делают только безобразные женщины. Настоящая женщина, действительно прекрасная женщина не заботится о том, чтобы накрасить лицо или украсить тело, или надеть на себя много украшений. Только безобразие хочет показывать красоту. Настоящая красота полностью сознает себя, она живет в потрясающем великолепии, но не показывает этого, не демонстрирует, не афиширует.

Вы должны найти ее, вы должны искать ее.

«Величайший избыток кажется худосочным,

и его польза никогда не пропадает»

Человек, который живет не напоказ, будет иметь достаточно, всегда более чем достаточно того, что ему необходимо. Человек, живущий напоказ, всегда будет беден, и ему будет всегда нужно все больше и больше. Не показывайте того, что имеете, потому что так растрачивается энергия. Если у вас есть сила, спрячьте ее. Спрячьте ее так глубоко, чтобы только те, кто сам имеет силу, могли добраться до нее. Если вы покажете силу, вы вскоре станете бессильным, слабым. У вас ее отнимут, украдут, похитят. Вас убедят с ней расстаться.

Не афишируйте то, что имеете, не показывайте его. Наслаждайтесь этим, радуйтесь этому, восторгайтесь этим, но пусть о нем совершенно ничего не будет известно. Только те, кто знает собственную силу, сможет узнать вас. Сильный человек сразу узнает другого сильного человека. Мудрый человек всегда сразу узнает, без всяких внешних признаков, мудрого человека. Здесь невозможно ошибиться.

Поэтому тот, кто мудр, поймет вашу мудрость, нет нужды ее показывать. На самом деле, если вы постараетесь показать ее, вы будете глупцом перед ними. И тем, кому не нужно ее знать, не стоит и показывать ее, потому что они станут похитителями, они станут ворами, они вас ограбят.

«Величайшее мастерство кажется неумением,

величайший оратор кажется заикой»

Величайшее мастерство, почему оно похоже на неумение. Потому что мастер высокого класса не осознает этого.

Вы видели картины Пикассо? Это один из величайших художников, и тем, кто видел его картины, сразу приходит мысль, что они написаны ребенком. Это величайшее умение — оно выглядит как неумение. Но вы не знаете. Попробуйте сами нарисовать в стиле Пикассо, тогда вы узнаете. Это труднее, чем классические полотна.

Микеланджело совершенен, но он не тотален. Пикассо более тотален. Микеланджело создавал красоту, которая не из этого и не из иного, она просто абстрактна. Пикассо писал реальность. Действительность уродлива, и такой она предстает в картинах Пикассо. Там есть красота, там есть безобразное, там есть мудрость, там есть глупость — жизнь как тотальное.

Мудрец сможет увидеть мудрость в картинах Пикассо, но она подобна ребяческой, маленькие дети рисуют так же, как Пикассо. Но не думайте, что он не обучался. Он обучался, изучал живопись. И вот однажды он стал настолько совершенен, что бросил все умение и научные знания, теперь он в них больше не нуждается. Теперь он мог рисовать как ребенок.

Величайший поэт не беспокоится о грамматике, это дело любителей, дело начинающих — беспокоиться о грамматике. Великий поэт мало-помалу забывает сам язык, он создает свой собственный язык. Великий поэт не поддается разделению на группы, его нельзя классифицировать. Только заурядные поэты смотрят на грамматику, на размер, следуют поэтике. Они вам кажутся совершенными. Постарайтесь понять меня. У великого поэта будет много ошибок, потому что в жизни много ошибок, но его поэзия будет живой. Только мертвое тело не может ошибаться. Говорят: «Человеку свойственно ошибаться». Я говорю: ошибаться — значит быть живым. Только жизнь может ошибаться.

Жизнь не совершенна, и это прекрасно, она напоминает ребенка. Поэтому, когда культура достигает вершин бытия, все становится похожим на ребенка. Величайший художник начинает играть с краской.

Есть картины Сальватора Дали — одни из самых прекраснейших картин. Он просто размазывает краску на холсте прямо из тюбика, и картина готова. Он играет цветом. В картинах Сальватора Дали вы не увидите, которая часть верхняя, а которая часть нижняя. Вы можете поставить их как угодно, и это всегда будет правильно.

Однажды Пикассо попросили за один день написать срочно две картины, но была готова только одна. Человеку, типа Пикассо, нельзя заказывать: он живет непринужденно. Чувство не приходило, картина не приходила и поэтому он разрезал единственную картину на две и продал как две и никто никогда не понял, что это была одна картина, а не две. Он мог сделать четыре, и тогда тоже не было бы никакой разницы, потому что никто не мог в них разобраться, понять, что это такое. А это была просто игра красок. Если его спрашивали, что он делает, что это означает, он обычно отвечал: «Пойдите и спросите цветок, что он означает. Если Бог может играть красками без всякого смысла...»

Что означает бабочка и ее цвета? И что означают эти цветы жасмина вокруг? Почему они красные, а не желтые? Почему желтые, а не белые?

Объяснения этому нет, жизнь необъяснима. Великий художник становится подобен Богу. Он играет, он создает истинную красоту, а не форму. Великий поэт становится подобен Богу, он создает истинную поэзию, а не стихи, а истинная поэзия совершенно отличается от стихов. Стихи имеют форму, истинная поэзия не имеет формы. Она бывает в прозе, она может быть в прозе, но стихи в прозе не бывают. Поэзия может быть в тишине, но стихи не могут быть в тишине.

Великий музыкант забывает все, что он выучил, он забывает свой инструмент, он сам становится музыкой. И даже когда он молчит тогда тоже есть пение. Когда он идет, там есть пение. Когда он садится, в этом есть танец. Танец есть в его движении и в неподвижности есть танец, он стал с ним одно целое.

Вот почему Лао-цзы говорит:

«Величайшее мастерство похоже на неумение»

Вам трудно это понять. Легко понять Микеланджело, его поймет любой дурак, но понять Пикассо трудно, только некоторые могут. Для этого надо быть безумным и мудрецом — и безумцем и мудрецом.

«Величайшее красноречие похоже на заикание»

Величайший оратор всегда заикается. Жизнь такая тонкая, как вы можете говорить, не запинаясь? Жизнь так основательна, как вы можете уложить ее в слова? Жизнь имеет такую глубину, необозримую глубину, что только глупец может сказать что-то без колебаний, только глупец может быть определенным. Мудрый человек всегда неопределенен.

Он идет так, словно проходит сквозь снежную пургу; он идет осторожно, будто смерть стоит на каждом шагу. Он говорит, хорошо зная, что все, что можно сказать, это чепуха, а то что не является чепухой нельзя выразить. Он хорошо знает, что нет возможности сказать правду, потому что в тот момент, когда вы говорите о ней, она становится ложью. Слова убивают ее, они ядовиты. Только в молчании ее можно сказать, но никто не понимает молчания, поэтому мудрому человеку тоже приходится говорить.

Но он запинается, он колеблется, у него есть своего рода страх, не за себя — за других. Когда я говорю с вами, я знаю, что 99% из этого будет неверно понято и только 1% понят. Как я могу говорить с уверенностью? Мне приходится запинаться, но и ради 1% стоит рискнуть.

Песню надо спеть, хорошо зная, что ее, быть может, никто не поймет. Картину надо написать, хорошо зная, что ее, может быть, никто не оценит.

В жизни Ван Гога — великого голландского художника, случилось так, что он писал картины в настолько непринужденной манере, что никто не мог понять, что он рисует. Не существует критериев, по которым можно оценить его живопись. В самом деле, какие критерии могли быть прежде Ван Гога? Критерии последуют после него, они не могут предшествовать ему. В мире были другие художники, но никогда не было Ван Гога, поэтому как могли предшествовать критерии, критические образцы, чтобы судить о Ван Гоге.

Ван Гог принес миру новый мир. Он писал, и ни одна картина никогда не была продана при его жизни, но это не имело значения, он никогда не тужил об этом. Если бы он встретился с Лао-цзы, он бы сказал: «Если люди приобретают их, значит они не настоящие картины. Так как их никто не покупает, в них, должно быть, что-то есть. Никто в них не может ничего понять».

Его брат давал ему денег лишь на предметы первой необходимости: питание, одежду и жилье и не больше. Поэтому он питался четыре дня в неделю, а три дня постился, так как ему надо было на эти деньги купить краски и холсты. Таким был образ всей его жизни, а прожил он недолгую жизнь.

Этот мир не создан для подобных людей. Они просто остаются чужаками и аутсайдерами, они просто не чувствуют себя как дома. Он писал безумно, потому что знал, что жизнь клонится к закату. Как бы вы смогли прожить долго, питаясь только четыре раза в неделю и некалорийной пищей, а потом соблюдать три дня поста? Но он писал и был счастлив.

Брат его, Тео Ван Гог был слишком удручен тем, что картины не продавались. Сам он был большой знаток живописи и поддерживал Ван Гога; он старался продать его картины, но ни одна картина так и не была продана. Только чтобы обрадовать Ван Гога, он послал денег своему другу на покупку одной картины. Человек этот пришел, и Ван Гог был счастлив, что хотя бы один человек оценил его. Он показал ему все свои полотна, почти 200 картин — труд всей его жизни. Но чем больше он показывал, тем больше приходил к убеждению, что этот человек ничего в них не понимал. Он торопился приобрести хоть что-нибудь, поэтому художник сказал: «Я не собираюсь продавать, и я подозреваю, что это мой брат дал вам денег». Он выставил его из дома, это было последней каплей. Он сказал: «Никогда ничего больше не буду продавать». Он начал просто раздаривать свои картины всем и каждому: в чайную на углу улицы он отдал все свои картины. И после его смерти началась охота. Он создал для себя критерий, и это было нечто стоящее.

Человек, подобный Ван Гогу, должен писать картины и также создавать критерий, по которому расцениваются эти картины, потому что для них не существует другого критерия.

Человеку, подобному Лао-цзы, нужно создавать свою истину и потом метод, по которому эта истина может быть увидена и понята.

После смерти Ван Гога его картины стали такими знаменитыми, что за ними охотились по всей Европе, везде, где он жил: в небольших деревнях, в отелях, в чайных, в кофейнях. Люди выбрасывали их, как хлам, они совсем забыли о них. Сейчас существует около сотни найденных картин, и каждая стоит почти миллион рупий как минимум, а этот человек жил, как нищий, и у него никто никогда ничего не купил.

В чем здесь проблема? С великими есть такая проблема, потому что существует дистанция между ними и массами, огромная дистанция. Есть только две возможности: иди великий человек нисходит до масс, что невозможно, потому что такого не происходит, это неестественно, — или массы достигают высшего. Это единственная возможность и она требует времени. Вот почему уже тысячи лет прошли, а Будда и Лао-цзы и Кришна остаются тайнами. Загадка не разгадана.

«Величайшее красноречие похоже на заикание.

Движение преодолевает холод»

Это вы наблюдали. Если вы обратитесь к физиологам, к врачам, они скажут: «Да, движение преодолевает холод». Вот почему, когда холодно, ваше тело начинает дрожать; тело создает собственное движение, чтобы преодолеть холод. Дрожь — не что иное как телесный механизм для преодоления холода. Это каждый знает. Может быть, не все это осознают, но все знают, что если вам холодно, вы идете быстро и преодолеваете холод. Вы бегаете и начинаете потеть.

Даже воображаемое движение может преодолеть холод. На Тибете существует особый метод, называемый «жаркая йога». Вы просто воображаете. Попробуйте как-нибудь холодной зимней ночью просто сесть голым в комнате, почувствуйте холод, закройте глаза и вообразите себе, что быстро бежите вокруг дома, не по-настоящему, а только в воображении, и постепенно вы почувствуете, что тело больше не ощущает холода. И если вы действительно быстро бежите или представляете, что взбираетесь на Гималаи, и это очень трудно, и вы несете груз, вы начнете потеть. Вот как Тибетские ламы живут в Гималаях почти голыми, где все замерзает, где вечные ледники никогда не тают. Они сидят там голые и начинают потеть просто от воображения.

Даже воображаемое движение преодолевает холод, и то же самое происходит также и с другой стороны, что вам придется запомнить; это весь секрет медитации.

«Движение преодолевает холод,

а неподвижность преодолевает жару».

У вас такой жар, такое напряжение, неудобство внутри. Это лихорадочное состояние. Неподвижность преодолевает жару — просто не двигайтесь. Вот почему существует много методов, когда вы просто сидите неподвижно и даете своему дыханию стать все более и более тихим, спокойным и безмятежным. Больше ничего не надо делать.

В Японии есть метод, называемый за-дзен. Нужно просто сесть и позволить всем процессам успокоиться. Он начинается с дыхания. Вы дышите как можно медленнее, пока оно не дойдет до точки, когда почти исчезнет или станет поверхностным, и вы вдруг осознаете, что со спокойным дыханием и спокойным телом, останавливается рассудок и прекращается лихорадка, обезьянка внутри уже не скачет так прытко. Вы преодолели душевную лихорадку.

Или вы просто представляете — что тоже можно сделать. Вы идете, но представляете себе, что вы не идете; вы работаете в мастерской, в магазине, но внутри представляете, что вы не работаете, только тело работает; вы бежите так быстро, как вам хочется, но внутри остаетесь спокойным и безмятежным и чувствуете себя наблюдателем бега, а не бегущим. Вы преодолеете жар, напряжение, внутренний дискомфорт.

«Движение преодолевает холод,

а неподвижность преодолевает жар.

Тот, кто спокоен и тих, становится гидом вселенной»

Это не потому что он старается стать гидом, а просто потому, что он тих и спокоен; все те, кто действительно идет, в любом краю мира, начинают приходить к нему.

Это естественно. Точно так как воды стремятся к океану и все реки впадают в него, поэтому если кто-то действительно стал тихим и спокойным, миллионы рек, желающих стать спокойными, тихими и безмятежными, начинают вливаться в одного человека. Будда родился.

Когда вы спокойны, вы неожиданно становитесь гидом. Становиться гидом нет необходимости; вы Мастер, становиться Мастером нет необходимости. Если вы постараетесь стать Мастером, вы станете учителем, а учитель — это очень жалкая вещь. Если вы никого не хотите вести, вы обнаружите учеников, идущих и вливающихся в ваш океан; вы стали Мастером.

Глава 10

КАЖДЫЙ БУДДА ОБОГАЩАЕТ ВСЕЛЕННУЮ

30 июня 1975

Первый вопрос:

«Когда просветленная сущность растворяется в космосе, ее уникальность тоже растворяется?»

Просветленный человек, даже когда физиологически жив, уже растворился. Он знает, что его больше нет, он знает, что он ничто. Растворение уже произошло. Фактически ничего не растворилось, потому что ничего не было разделено с самого начала. Разделение — это иллюзия.

Ощущение типа: я отделен от существования, просто иллюзия, оно не реально. Просветленный человек осознает только то, что он никогда не существовал, что он не существует и сейчас и не будет существовать в будущем. Существует целое, а не части.

Вы можете думать, что вы отделены, но это греза. Только греза растворяется, больше ничего, только неведение утрачивает, больше ничего, только сон растворяется — и больше ничего.

Но этот вопрос весьма кстати. Что происходит с уникальностью Будды, Лао-цзы, Иисуса? Куда она уходит? Вселенная становится уникальной через нее. Каждый будда обогащает вселенную, так же как всякий спящий человек обедняет ее. Каждый спящий человек делает часть вселенной спящей, скучной, мертвой, и когда существуют миллионы невежественных людей, вся жизнь становится тоскливой, серьезной, больной.

Один Будда помогает этому миру снова пышно расцвести, снова петь во всеуслышание, танцевать до последних сил, проявиться и восторжествовать всем возможностям. Поэтому когда Будда растворяется, — так как нет другого слова в языке — когда растворяется, уникальность становится уникальностью целого.

Тогда целое обогащается. Тогда целое не будет никогда опять тем же самым. Никогда не будет.

Вот что имели в виду христиане, решив, что рождение Христа — это разделяющий фактор в истории. Весь календарь христиан и не-христиан основан на рождении Христа. Это очень символично. Это значит, что история никогда не будет снова такой же, потому что Иисус родился и потому что Иисус был распят, и потому что Иисус преодолел смерть и воскрес. Теперь мир совершенно иной — вы можете это знать или не знать. Если вы родились до Христа, то вы родились в совершенно ином мире. Иисус придал свою особенность всему миру. Это исторический момент.

Махавира, Будда, Лао-цзы — все они исторические моменты. Через них вселенная становится все выше и выше, вселенная стремится к крещендо.

Через них вселенная достигает; через вас она еще будет достигать. Вселенная — это обширный феномен. Возможно, что хоть голова моя достала до крыши, мои ноги еще не имеют об этом понятия. Возможно, что моим ногам потребуется много времени, чтобы узнать, что моя голова касается крыши. А я — одно тело.

Целое — это одно тело. В Будде, в Христе, в Заратустре что-то уже достигло крещендо, но вы остались далеко позади. Вы даже ничего не слышали об этом, вы не знаете, что произошло. Но постепенно, мало помалу некоторые убегают из тюрьмы сна. И тогда они узнают. Когда-нибудь все существующее станет просветленным, потому что каждое просветленное существо отдает свое просветление, свою уникальность, свою оригинальность, свой аромат.

Есть замечательный рассказ; это сказка, но очень существенная. Это не факт, в религии мы никогда не беспокоимся о фактах, в религии факты — это вымысел. В религии нас волнует значимость факта, ценностность факта, но не сам факт, поэтому религия говорит параболами, историями, метафорами, аналогиями, аллегориями.

Случилось так, что Будда наконец достиг дверей нирваны. Тысячи лет и дверь и привратник ожидали его. Он все шел и шел, и наконец пришла новость, что теперь Будда добрался туда. Дверь открылась, и привратник приветствовал его, но Будда сказал: «Закрой дверь. Я не собираюсь туда». Привратник спросил: «Почему? Вы в такой тяжелой борьбе добирались сюда и теперь дошли. Почему же вы отказываетесь?» История говорит, что Будда сказал: «Я не отказываюсь, но я должен подождать своих друзей-путников. Пока каждый не пройдет через эти ворота, я буду ждать. Мое сочувствие не позволяет мне идти одному. Это было бы слишком эгоистично. И теперь, когда у меня не осталось никакого «я», как я могу быть таким эгоистом?»

История говорит о том, что Будда все еще ожидает остальных путников. Вы, может быть, и не слышали об этом, но он все еще ждет и ждет. Когда все пройдут через ворота, он пойдет, он собирается быть последним.

История полна смысла. Как может голова одна войти, если ноги не идут за ней? Если мы органическое единство, Как может одна часть в одиночку войти в просветление и оставить всех позади? Если мы действительно единство, органическое целое, тогда, конечно, Будде приходится ждать. Он мог стать просветленным, он мог достичь двери, но если все, кто следует за ним — органическое единство, тогда ему приходится ждать. Голова достигла, но голова должна дождаться хвоста.

Когда просветленное существо растворяется, оно отдает всему миру свой аромат. И вы чуть более просветлены за счет него. Каждый будда что-то добавил вам. Вы не чутки, но каждый будда проливает и проливает на вас свои богатства. Тысяча одним способом все существующее набирает скорость, потому что каждый будда отдает ему свои достижения. Вы стали совершенно другими благодаря Иисусу, Заратустре, Будде. Поэтому Мастера так глубоко почитаемы религиозными людьми, потому что без Будды их бы не было.

Без меня вас бы тут не было. Без предшествующего Будды последующие будды были бы невозможны. Это великая связь, связь существования — каждый связан с кем-нибудь еще. Это великая модель. Ничто не разделено.

Даже Будда отдает дань уважения предыдущим буддам. Кто-то спросил его: «Почему? Почему вы уважаете их? Кому вы отдаете уважение?» Будда сказал: «Благодаря им я — это я. Без них не было бы такой возможности. Они создали лестницу, они стали ступеньками. Я взошел благодаря им. Они — мое прошлое». Этот момент просветления наступил благодаря целому прошлому.

Вы есть прошлое, будьте благодарны ему; вы также и будущее, надейтесь на него. Вы — связь. Через вас все существующее проходит от данного момента в будущее.

Второй вопрос:

«Вы говорили, согласно Гурджиеву и Успенскому, о семи типах людей. Вы говорите, что по ходу изучаете на наших примерах все семь типов. Могли бы вы дать примеры этих типов, их психологии, и как вы должны работать с нами, чтобы помочь нам достичь состояния Будды?»

Гурджиев дал прекрасную классификацию человека. Когда кто-либо спрашивает его о человеке, он сразу же останавливает и говорит: «Не спрашивайте о человеке. Сначала скажите мне номер. Человек N1? Человек N2? N3? N4? N5? Которого человека вы имеете в виду, когда говорите «человек»?»

У него было семь «человек». И он был совершенно прав. Ничего нельзя сказать о человеке, потому что нет ничего похожего на человека. Некоторые люди — N1, некоторые люди — N2, некоторые люди — N3.

Эти первые три номера самые простые для понимания, потому что вы принадлежите к ним. Человек, живущий в своем теле, это человек N1, вы можете найти его повсюду. Он живет для тела. Он не ест, для того, чтобы жить, он живет для того, чтобы есть. Это N1

N2 — человек эмоциональный. Он живет эмоциями, всегда возбужден или угнетен, двигаясь вверх и вниз. Когда люди приходят ко мне и я спрашиваю их, как у них идут дела, они говорят: вверх и вниз. Это человек N2. Иногда он чувствует себя очень хорошо, он в эйфории, а иногда он скучен как смерть; иногда он в раю, а иногда он в аду; иногда он весело смеется, а иногда плачет.

Этот второй тип человека тоже можно найти повсюду. Вам не нужно далеко ходить, он, быть может, сидит в вас.

Я только что читал словарь — я люблю словари, потому что я люблю слова и их биографии, — мне встретилось слово «maudlin» (сентиментальный). Это второй тип человека: эмоциональный, всегда готовый рыдать и плакать, сентиментальный.

Я посмотрел этимологию этого слова, откуда оно пришло, и это было настоящее открытие. Оно пришло от Марии Магдалены. Вы должно быть видели изображения Марии Магдалены, умывающей своими слезами ноги Христа, плачущая и кричащая, с красными глазами. «Магдалена» постепенно стало «maudlin». Это второй тип человека.

Третий тип человека — это интеллектуал. Он живет интеллектом. Он весь — только голова, у него нет тела, у него нет сердца. Он великий контролер от головы. Он манипулирует сердцем и телом, и все это идет через разум; он ученый, он аскет. Это человек знания, памяти, логики, философии. Этот третий тип человека контролирует весь мир.

Но эти все три типа находятся на одном и том же уровне, их уровень не различается. Все эти три типа встречаются повсюду: третий тип существует более как мужской, второй тип — более как женский, первый тип существует как оба. И всеми этими типами также являетесь вы; вы не найдете их в чистом виде, они смешаны, ассорти. Все эти типы вы не найдете в чистом виде.

Если вы встретите человека, у которого все эти три типа разделены абсолютно, то это — четвертый тип: йог, факир, мистик. Он разделил свое существо на разные пласты. Теперь, когда он в теле — он в теле и он не позволяет эмоциям смешиваться с ним или голове контролировать его. Когда он в эмоциях, он не позволяет голове или телу вмешиваться в них. Он — не смесь, он не разбавляет это, в нем все чисто и ясно. На него можно положиться. Когда он думает, он думает, он не позволяет своим эмоциям вмешиваться, потому что эмоции станут облаками. Они не позволяют ясно думать.

Вот почему женщины не могут думать так же ясно, как мужчины. Они не принадлежат ко второму типу, они принадлежат к Марии Магдалене, потому что у них очень много эмоций. Я никогда не встречал женщину, которую мог бы назвать разумной. Это почти невозможно, потому что когда она думает, она на самом деле никогда не думает, это ее эмоции создают феномен думания. В глубине своей это эмоции. Она — «эмоционалистка», а рассудок просто следует, как тень.

Она никогда не лишена предрассудков, никогда. Она не может быть просто наблюдателем, судьей, зрителем, нет. Она вовлекается. Мужчина может быть наблюдателем. Вот почему большинство ученых, философов, логиков — мужчины. За исключением мадам Кюри, женщины никогда ничего не произвели. И я подозреваю, что у мадам Кюри должно быть было больше мужских гормонов, чем женских.

Когда-нибудь надо провести исследование гормонов. Индира Ганди, должно быть имеет больше мужских гормонов, чем Мораджи Десай. Не нужно обманываться внешним видом.

Эти три слоя находятся на одном уровне. Они не похожи на этажи, один над другим. Они подразделения в одной и той же плоскости и они смешались. Их надо разделить.

Четвертый тип — это человек, который разделил свое существо, который дал каждому центру свою собственную работу. Пока он не сделает этого, все будет перемешано, ничто не будет хорошо функционировать.

Ваш пол — это центр тела. Вы можете влюбиться в женщину, но вы брамин, а она шудра, неприкасаемая. Эмоции не знают, кто брамин, а кто неприкасаемый.

Индус может влюбиться в женщину-мусульманку. Теперь эмоции не знают, но разум знает, что она неприкасаемая. Тело не знает ничего, эмоции не разумны, но ум продумывает это до конца. И мозг сразу вмешивается. Он скажет: «Поищи кого-нибудь еще. Эта женщина не для тебя. Она мусульманка, а ты индус. Как ты можешь жениться на мусульманке? Или, «Она так бедна, а ты так богат. Как ты можешь жениться на ней? Что скажут люди?»

Голова вмешивается в эмоции. Теперь вы подавляете их и стараетесь полюбить женщину-браминку из своей касты. Никто не может полюбить насильно. При усилии это решение может быть самое большее женитьбой, но никогда любовью. Она всегда будет слабосильна, она не будет иметь силы любви.

Вы постоянно вмешиваетесь. Тело говорит: «Я голоден», но вы говорите: «Сейчас не время», когда тело говорит: «Я не голоден», вы заставляете себя есть, говоря: «Сейчас обеденное время, и у меня нет другого времени, поэтому я ем сейчас».

Гурджиев говорил, что все эти три центра перемешаны, вот почему вы в таком замешательстве. В вас нет ясности. Все — неразбериха и туман. В вас нет огня. Поэтому первое, что делал Гурджиев, было подвести каждый центр к его собственной функции.

Прекратите злоупотребления. Дайте телу функционировать как тело, дайте эмоциям функционировать как эмоции, и дайте голове функционировать как голова. И не позволяйте им вмешиваться в дела друг друга, иначе это будет мешанина, у вас не будет центра. Тогда вы проживете в смятении. Вы будете настоящим неудачником.

Четвертый тип человека проявляется, когда центры начинают функционировать на их собственной территории и не злоупотребляют. Это требует больших усилий.

Вы редко можете встретить человека четвертого типа, но среди йогов и суфийских мистиков вы можете найти человека четвертого типа. И все же человек четвертого типа существует.

Пятый тип еще более редок. Четвертый просто сортирует три уровня, три слоя и заставляет их функционировать в соответствии с их собственной природой без вмешательства, без господства внешнего. Человек пятого типа осознает это. Человек четвертого типа может действовать без осознания, он может работать через учителя, или ученика, или через методологию и рассортировать их. Здесь не нужно много осознания, достаточно немного понимания.

Пятый тип — человек осознания. Он осознает феномен всеобщего: три разных центра и усилия четвертого приводят их на их территорию. Пятый становится наблюдателем, свидетелем. Очень трудно найти человека пятой категории.

Успенский, великий последователь Гурджиева, принадлежит к пятому типу. Но он только осознает — осознание иногда присутствует, иногда отсутствует. Он не может постоянно осознавать, потому что для постоянного осознания необходим объединяющий центр, которого недостает человеку пятого типа. Вот почему Успенский заблуждался. Он осознавал, но в нем не было объединительного центра, поэтому он лишь иногда осознавал. Когда он осознавал, он был одним человеком, но когда он не осознавал, он был совершенно другим человеком. Он стал хорошим учителем, но не смог стать Мастером, потому что Мастеру нужно полное осознание, осознание в течение 24-х часов, даже во сне.

Шестой тип крайне редок. Века проходят для того, чтобы можно было встретить человека шестого типа. Шестой тип — тот, кто не только осознал, но стал центром, кто достиг своего центра. Шестой тип человека наблюдает из вечного центра, он достиг внутренней башни. Его осознание никогда не бывает волнообразным, его внутренний огонь непоколебим.

И потом существует седьмой тип человека, о ком ничего нельзя сказать. До шестого типа описания возможны, но о седьмом типе — невозможны. Вам надо быть рядом с седьмым типом человека, чтобы узнать его, и чем больше вы узнаете о нем, тем меньше узнаете. Чем больше вы узнаете, тем больше чувствуете, что многое осталось неизвестным.

Седьмой тип — абсолютная загадка, он чрезвычайно прост. Прост, но настолько загадочный, насколько возможно. Будда, Лао-цзы, Гурджиев, они седьмого типа. О них ничего нельзя сказать.

Люди, принадлежащие к первым трем типам, почти похожи. Люди, принадлежащие к четвертой категории, будут отличны от первых трех категорий, но они не будут отличны друг от друга. Йоги, факиры очень отличны от первых трех категорий, но очень похожи друг на друга. Человек пятой категории становится чем-то очень редким. Вы обнаружите, что люди пятой категории настолько различны, насколько это возможно. Шестой тип — это тип человека, абсолютно объединенного. Он стал абсолютно уникальным. А седьмым типом все возможности уникального достигнуты. Это высочайшая вершина, не определенная и не познанная интеллектом. Есть только один тип познания этого человеческого типа. Индусы называют его сатсанг: это просто находиться в присутствии этого человека.

Если вам посчастливится встретить седьмой тип человека, просто позвольте его сущности проникнуть в вашу суть — стать принимающими концами. И тогда вы почувствуете, что это такое. Это величайшая диадема сущности в мире.

Третий вопрос:

«Меня удивляют цвета. Нет начала, нет конца, только пустота. А как насчет оранжевого цвета и саньясинов?»

Саньяса — это завершающая игра — последняя, окончательная. За ее пределами нет игры. Она должна быть красочной. Домовладелец, грихастха, играет в игру, но только черно-белую. Бедняга. Саньясину приходится стать радугой, потому что к тому моменту, как вы узнаете, что все пусто, все становится возможным, потому что пустота все это содержит в себе.

На мой взгляд, саньяса — не отречение от терпимости. Нет. Это отречение в терпимости. Саньясин не покидает общество. Это такое проживание в обществе, как бы вне его, это феномен «как бы». Вы живете в обществе, но вас в нем нет. Вы движетесь по миру, но не делаете ни одного шага, вы остаетесь в мире, но не позволяете миру войти в вас.

Индусы называют это феноменом лотоса. Лотос остается в воде, но нетронутым. Пойдите и посмотрите на лотос утром. За ночь на лепестках собрались росинки. Но смотрите и видите, что они не на лепестках, нет, потому что они никогда нигде не коснулись лепестков. Так близко — и так далеко, касаясь и не коснувшись, легкий ветерок — и они упадут. Лепестки не держатся за них, потому что они не могут держаться за них.

Саньясин живет в обществе, как лотос. Он не держится ни за что, у него нет привязанностей. Он наслаждается, действительно, он только получает удовольствие. Только он может наслаждаться, потому что без бремени желаний и без одержимой привязанности к этому нет препятствий.

Вот почему я называю саньясу последней игрой; на периферии это может показаться серьезным, но в центре это глубокий смех. Мои саньясины — не серьезные люди, но они не притворщики, они не серьезны. Серьезность — это обманчивая вещь; серьезность дает вам ощущение серьезности, которой нет. Искренний человек смеется и остается искренним; серьезный человек не может смеяться, потому что если он будет смеяться, серьезность разрушится. Искренность нельзя разрушить, она подлинна, серьезность — просто одна из граней, маска.

Мои саньясины не серьезны. Это все, что нужно понять. Все остальные типы саньясинов серьезны, смех им несвойствен. Они боятся общества, они на самом деле трусы, беглецы. Если мир на самом деле иллюзия, тогда зачем бежать от него? Если вы действительно поняли, что мир — это майя, тогда куда вы стремитесь и для чего? Никто никогда не отвергал мечты. Как можно отвергнуть то, чего нет? Когда вы отвергаете мир, вы слишком вовлечены в его реальность. Вы можете называть его майя, иллюзия, но вы не осознаете того, что говорите. Вы называете это иллюзией, чтобы только утешить себя в том, что вы не покинули действительность — это была иллюзия. Но эти утешения ничего не дадут. Вы знаете, что это реальность. Иначе почему вы оставили его?

На мой взгляд, саньяса — это пробуждение, а не бегство. Это осознание целостного феномена жизни — это игра. Если это игра, играйте хорошо, вот и все.

Если это игра, играйте ее прекрасно, и пока она продолжается, радуйтесь ей. Не привязывайтесь к ней, потому что это игра, и не сходите по ней с ума, потому что это игра. И когда вы поймете, что это игра, почему не позволить ей быть красочной?

Красный цвет основной. В природе существует только два цвета: красный и зеленый. Они основные цвета. Индусы выбрали красный цвет, мусульмане выбрали зеленый. Только два основных цвета существуют. Все деревья зеленые, а все цветы красные.

Когда я думал о том, какой цвет я собираюсь дать саньясинам, зеленый цвет тоже конкурирует, тоже является кандидатом. Но потом я остановился на красном, потому что в красный также вовлечен и зеленый, но в зеленый красный не вовлечен.

Мне придется объяснить вам это: дерево может быть без листьев, но цветы не могут быть без деревьев. В каждый цветок вовлечено дерево. Поэтому позади моего красного есть зеленый; за всеми моими учениями — даже если формулировка — это индус — прячется мусульманин. Поэтому, если я говорю об Упанишадах и даю пример из суфиев, я даю вам медитацию — три меры медитации исходят из индусского мира и одна мера — из мусульманского мира.

Я даю вам мантру «ху». «Ху» — это конечная часть от «Аллах-ху». Если вы повторяете «Аллах, Аллах, Аллах, Аллах, Аллах» постоянно, вы начинаете повторять: «Аллахху, Аллах-ху, Аллах-ху, Аллах-ху». Затем постепенно часть «Аллах» выпадает и остается только звук «ху», и все существо наполняется им.

Я выбрал красное, потому что красное — это кульминация всего дерева, красное — это расцвет, это последнее. Вы не можете нанести поражение индусам — конечно же, они были первыми в мире религии. Они выбрали лучшее, они ничего не позабыли, они выбрали красный цвет.

Красное — это цветок. Красное — это кровь. Красное — это солнце. Красное повсюду окружает нас. Все подразумевается под красным, все вовлечено в красное, потому что это расцвет.

Пусть ваша жизнь будет красочна. Я не хочу чтобы вы стали бесцветными. Нет. Я бы хотел, чтоб вы стали, как радуга, семи цветов. А когда есть все семь цветов, наступает момент, когда они встретятся и станут одним. Это белый цвет. Это чудо; белый цвет можно разделить на семь цветов, и семь цветов, встречаясь вместе, под действием алхимии становятся белым. Когда все семь цветов встречаются, чтобы стать белым, и когда встречаются семь человеческих типов, они становятся белым — просто белым, и больше ничего.

Играйте игру как можно лучше, но это игра, и не будьте в ней слишком серьезны. Даже если и нужна серьезность, пусть она будет не более чем игрой. Иногда вам приходится быть и серьезным. Будьте серьезным, но не становитесь серьезным никогда, пусть это тоже будет игрой. Пусть все будет игрой.

И саньяса — это последняя игра. За ее пределами весь мир игры исчезнет. Тогда это будет реальность. Итак это последнее, что вы собираетесь делать. Делайте это как можно совершенней, радуйтесь этому, танцуйте в этом, пусть это будет песня из самого сердца, наслаждение.

Четвертый вопрос:

«Долгие годы я имел дело с барабаном, и встретил много братьев и сестер, которые впадали в состояние медитации через посредство барабана. Почему танцовщики любят барабан?»

В Японии в Нохдраме есть предание о барабане. Не объясните ли вы эту маленькую пьесу:

Почти две тысячи лет назад в Китае одной женщине приснился сон, что с небес свалился чудесный барабан; в ту ночь она забеременела. Она родила сына и назвала его Тенко, что означает «священный барабан». Через несколько лет с неба действительно упал барабан, и когда Тенко бил в него, звучала чудесная музыка. Император потребовал себе этот барабан, но Тенко взял и отнес его в лес и там спрятал. Его схватили и утопили. Барабан принесли в императорский дворец, но он не издавал ни единого звука.

Отец Тенко пришел во дворец и ударил в барабан, и он опять запел. Император раскаялся и устроил поминальную службу в честь Тенко. Дух Тенко явился и стал танцевать в благодарность за их молитвы.

Барабан имеет особую привлекательность; причины этого имеют очень глубокие корни. Вам нужно будет это понять.

Когда ребенок зачат в лоне матери, он растет, но не может дышать, ему приходится дышать через организм матери. Действительно, мать дышит за него. И в течение девяти месяцев он постоянно слышит биение материнского сердца, постоянно. Это его первая встреча с музыкой и ритмом.

Девять месяцев ребенок постоянно слышит биение материнского сердца. Это первый барабан, с которым он встречается, и он глубоко укореняется в существе ребенка. Каждая его пора наполнена им, и каждая жилка вибрирует вместе с ним; у него нет другой жизни, кроме материнского сердца. И биение продолжается постоянно в течение девяти месяцев; причины этого имеют очень глубокие корни. Вам нужно будет понять это.

И потом ребенок рождается; вся система его тела, вся система рассудка несет в себе желание биения, ритма материнского сердца. И матери знают, вольно или невольно, что когда бы ребенок ни забеспокоился, закричал, заплакал, почувствовал неудобство, достаточно положить его голову к себе на грудь, и ребенок сразу засыпает. Когда он вновь слышит биение, — биение усыпляет — он сразу засыпает.

И не только маленькие дети, даже молодые мужчины, когда они отдыхают на груди у женщины, сразу засыпают, потому что женщина становится матерью, а возлюбленный муж снова становится ребенком. Сердце продолжает привлекать.

Если вы чувствуете, что не можете уснуть, просто закройте глаза, потушите свет и слушайте часы: тик-так, тик-так. Этого достаточно, не нужно снотворное, потому что это тикание почти дает вам впечатлении материнского сердца. Закрытая комната — закрытое лоно, и звук часов: тик-так, тик-так... И всегда выбирайте часы, которые действительно напоминают стук сердца, не металлический, а более «человеческий». Такими обычно бывают часы старого дедушки; сейчас у нас есть более совершенные часы, но они менее «человеческие». Часы старого дедушки на стене — это нечто прекрасное. Они создают атмосферу.

Следовательно, от этого глубокого биологического опыта ребенка происходит тяга к барабану. Барабан — древнейший музыкальный инструмент, все остальное возникло после него. Поэтому когда кто-то начинает бить в барабан, искушение так велико: у нас начинают двигаться ноги и качаться тело. И если ударник хорош и действительно знает, как барабанным боем создать атмосферу, чтобы никто не остался равнодушным. Даже Будда любил танцевать. Это естественно. Вот почему всем нравится барабанный бой. Он очень простой, он не изощренный. Пойдите в африканские джунгли, или в глухие индийские леса, где живут одни аборигены. Везде вы найдете барабан.

Барабан — простейший музыкальный инструмент. Когда вы услышите барабанный бой, ваше тело откликнется, станет раскачиваться, попадая в удар, двигаясь вместе с ударом, и неожиданно вы станете примитивным, естественным существом: вся цивилизация отпадет. И вы уже больше не в XX веке, и нет больше всей этой окружающей бессмыслицы, вы сдвинулись назад на 10 тысяч лет.

Какого вечером наш эфиопский саньясин Нирай пришел показать мне несколько эфиопских танцев. Они были замечательные. Он танцевал под очень простой ритм, очень примитивный. Эфиопия — одна из древнейших стран на Земле, страна Соломона. Со времен царя Соломона они танцуют под этот самый примитивный ритм. Он имеет большую привлекательность. Нет нужды понимать его, ваше тело поймет его. Никто не может понять песню, исполняемую под этот ритм, но все понимают ритм. Там были американцы, англичане, индийцы, и все могли под него танцевать. Язык барабана универсален.

Он очень несложный, простой, в нем нет ничего особенного, каждый может выучить его. Действительно каждый бьет в барабан. Вольно или невольно, если вы сидите за столом, вы начинаете выбивать дробь; если вам хорошо, вы начинаете бить дрожь. Это первобытно. Ваше существо опять позвали, и оно ответило. Все века цивилизации исчезают в одну секунду. Вы вдруг опять под звездами, вы вернулись назад на тысячи лет. Все естественно, темно, загадочно. Это зов.

И человек, который не может откликнуться на барабан или его бой, не имеет сердца. У него чего-то недостает. Он стал совершенно пластиковым, абсолютной моделью XX века. Он утратил весь контакт с историей, с прошлым, с прошедшими тысячелетиями. В его сердце не осталось больше ничего от природы, оно мертво.

А эта история очень замечательная.

«Около двух тысяч лет назад в Китае одной женщине приснилось, что с неба упал чудесный барабан»

Конечно, как человек может придумать барабан? Такой прекрасный феномен. Он на Земле настолько давно, что никто не может себе вообразить, что было когда-нибудь такое время, чтобы человек был, а барабана не было. Значит, Бог, наверное создал их одновременно. Возможно, что он, должно быть создал сначала барабан, а затем человека, потому что человеку немедленно понадобится удар, его вибрация. Иначе как бы он был жив? Каждый ребенок приходит позже, сначала бьется материнское сердце.

Сердце готово биться и истекать любовью, а потом появляется ребенок. Барабан, должно быть, существовал до того, как был создан человек.

В христианском предании о сотворении мира об этом не сказано, потому что это предание не полно. Ни одно предание о сотворении мира не является полным. История сотворения мира будет так же обширна, как само сотворение.

Эта история символична, в ней говорится:

«В Китае одной женщине приснился сон, что с небес свалился чудесный барабан»

Хорошо, это истинная правда. Человек не мог создать барабан, удар — это биологическое явление, оно предшествует человеку.

«В ту ночь она забеременела»

Теперь нить сюжета совершенно ясна. Сначала ей приснилось, что с небес упадет барабан, а потом она забеременела.

«Она родила сына и назвала его Тенко, “священный барабан". Через несколько лет с неба действительно упал барабан, и когда Тенко ударял в него, раздавалась прекрасная музыка»

Человек происходит с небес, и барабан происходит с небес. Значение символично. Человек пришел с небес, и музыка пришла с небес, и когда вы знаете ключи, чтобы открыть двери музыки, вы открываете также и небесные двери. Секрет заключается в музыке. Если нужно будет сделать выбор между философией, религией, наукой и музыкой, если вы попросите меня выбрать что-то одно, после чего все остальные аспекты исчезнут с лица Земли, я выберу музыку. Потому что если есть музыка, за ней явится и религия. Она не может исчезнуть.

Если есть музыка, какая у религии есть возможность исчезнуть? Музыка дает такое удивительное чувство каждому, что люди станут думать, что это чудо. Если есть музыка, не может исчезнуть философия; если есть музыка, не может исчезнуть наука; если есть музыка, не может исчезнуть литература.

Невозможно, чтобы была философия и не было музыки. Если вы выбрали философию, тогда будет философия, и там не будет необходимости в музыке.

Музыка — самый первобытный феномен, потому что она в природе: в ветерке, пробегающем по деревьям, в пении птиц; вы никогда не найдете птицу-философа, но все птицы музыканты. Вы идете и ищете — вы не найдете религиозного ручья, но все ручьи музыкальны.

Пойдите и спросите у ветров, пробегающих по деревьям: они, должно быть, никогда не слышали о Библии, Коране или Гите, но они знают музыку.

Поэтому, если мне представится случай, я выберу музыку и выброшу все остальное, потому что знаю, что они вернутся. Музыка настолько необъятна, что сотворит их всех вновь. Музыка божественна.

«Она родила сына и назвала его Тенко, “священный барабан”. Через несколько лет с неба действительно упал барабан, и когда Тенко ударял в него, он издавал чудесную музыку»

Если вы действительно хотите войти в музыку, вам придется войти глубоко внутрь, где находится музыка. Музыка — величайшее мистическое учение. Ислам полностью отрицает музыку, вот почему ислам остается неполноценной религией. Как может быть религия без музыки? Она будет слишком бедной. Суфии опять возродили ее, им пришлось это сделать. Вот почему ислам испытывает антагонизм, глубокое антагонистическое чувство к суфиям, потому что они возродили музыку, а ислам ее совершенно отрицает.

Есть одна легенда.

Случилось однажды, что один из императоров династии Великих Моголов, Аурангзеб — он был очень ортодоксален, фанатично ортодоксальным мусульманином — был большим противником музыки. Он был настолько против нее, что в той столице музыка стала умирать. Люди боялись петь, танцевать или играть на музыкальных инструментах, потому что это считалось преступлением.

Один раз все столичные музыканты собрались и организовали марш протеста. За ними следовало уртхи. Когда в Индии человек умирает, его мертвое тело привязывают к бамбуковым носилкам — это называется уртхи — и потом несут на кладбище. Поэтому они несли уртхи с музыкой на кладбище. Это была грандиозная процессия, потому что вся столица была полна музыкантов, и все они рыдали и плакали. Они подняли такой шум, что Аурангзеб вышел из дворца посмотреть, что случилось, кто умер. Там были тысячи людей: музыканты, их почитатели и ученики, потому что в Дели музыка — это величайшее явлении. Все они шли, плача и рыдая.

Аурангзеб вышел и спросил: «Что случилось? Кто это умер? Кто-нибудь очень-очень важный? Я не слышал». Музыканты сказали: «Музыка, государь». Аурангзеб сказал: «Хорошо, это хорошо, что она умерла. Идите и закопайте ее так глубоко, чтобы она не смогла ожить».

Это было мусульманское отношение, но суфии опять оживили танцы, музыку и все остальное, потому что религия не может без музыки. Мусульмане были глубоко оскорблены этим фактом.

Они стали подозревать, что суфии в каком-то смысле их враги, и старались убивать суфиев, но не смогли. И вся ирония в том, что суфии — настоящее ядро ислама, они — существенная религия; действительно, они в самом расцвете.

Музыка — это среда, в которой религия возникает, развивается и растет. Все растущее нуждается в музыке. Все ваши молитвы должны быть музыкальными, ваши медитации должны быть музыкальными, все ваше существо должно постепенно стать музыкальным.

«Император потребовал барабан. Но Тенко отнес его в лес и спрятал. Его схватили и утопили. А барабан принесли в императорский дворец, но он не издавал ни единого звука»

Барабан сам по себе не издает звук, барабан сам по себе ничто. Живое сердце, любящее сердце нужно приложить к нему. В него нужно вложить жизнь, в него нужно вложить всего себя, только тогда он издаст звук. Этот звук и есть встреча человека с барабаном. Звук невозможен при наличии одного только барабана, это не техническая вещь. Император мог бы позвать техников, но музыка — это дело сердца, это не технология. Вы можете выучить технику, но вы можете упустить музыку.

Если вы любите, вы можете не знать технику, вам не нужно беспокоиться об этом — музыка придет. Жизнь откликнется на любовь. Бог откликнется на любовь, а когда вы станете техничны, вы утратите жизнь, вы утратите Бога. Вы утратите все, что прекрасно.

Так как это был императорский двор, там должны были быть исполнители, но нельзя захватить цитадель музыки силой. Нельзя быть агрессивным по отношению к истине, к любви, вы не можете атаковать дом Бога. Нет. Тогда вы упустите. Вам нужно идти туда скромным.

«Император потребовал барабан, но Тенко отнес его в лес и спрятал. Его схватили и утопили, а барабан принесли в императорский дворец, но он не издавал ни единого звука»

Нужна глубокая любовь. Вы, должно быть, видели индийских музыкантов: перед тем, как начать играть, они кланяются своим инструментам. На Западе это кажется абсурдом. Что они делают, кланяясь в пол своим инструментам? Это священно. Это божественно. Вы должны получить их разрешение. «Позволите ли вы мне играть на вас? Допускаете ли меня?»

Я слышал об одном музыканте, который действительно спрашивал свою вину: «Вы позволите?» А потом он ждал. А иногда случалось, что он говорил: «Нет. Вина не готова. Я не слишком чист в данный момент. Мне придется подождать. Сегодня я не могу играть».

Для западного склада ума это трудно понять. Что вы говорите? Вина — инструмент, и нечего его спрашивать. Вы можете применить силу, вы можете командовать, но вы промахнетесь. Вы можете применить силу и появится какая-то музыка, но это не будет отклик. Реакция — это как насилие над женщиной, отклик — это отклик возлюбленной. И они совершенно разные.

«Отец Тенко пришел во дворец, тронул барабан, и он запел. Император раскаялся и устроил поминальную службу в честь Тенко. Дух Тенко появился и стал танцевать в благодарность за их молитвы»

Каждый, кто применил насилие к жизни, раскается. Не применяйте силу в отношении к жизни. Уговаривайте ее. Нужно убеждение. Не будьте агрессивными и жестоким, иначе музыка исчезнет.

Я расскажу вам историю. Это случилось в доме, где имелась очень древняя вина. Она пробыла там целые века, и постепенно, от поколения к поколению в этой семье совершенно забыли о ее существовании и ее назначении. Она стала обременительна в этом доме, так как была большой и занимала много места. И не только это: иногда дети приходили и играли на ней и нарушали покой всего дома. Иногда по ночам кошка могла прыгнуть на нее, или крысы бегали вокруг нее. Итак, это была обуза, вечно создающая шум, нарушающая сон, беспокоящая жильцов дома и соседей.

В конце концов они подумали: «Зачем мы держим ее здесь? Выбросить ее. Каждый день приходится смахивать пыль и чистить ее, а она бесполезна». Поэтому они пошли и выбросили ее за дом.

Шел мимо нищий. Увидел там лежащую вину и начал на ней играть. Музыка была божественная, и собралась вся округа. Даже человек, выбросивший ее, выбежал из дома. Они стояли изумленные, загипнотизированные. Это создало такую толпу вокруг, что остановилось все уличное движение; дома опустели, и все кто ее услышал, приходили туда. Собрался целый город, и когда нищий остановился, те люди, которым принадлежала вина, набросились на него и сказали: «Отдай нам эту вину, она наша».

Нищий сказал: «Вина принадлежит тому, кто умеет на ней играть. Это не собственность. Это любовь. Если вы умеете играть на ней, сыграйте, и тогда она принадлежит вам, ели вы не умеете, не будьте собственниками, она принадлежит мне. Я ждал ее, а вина ждала меня. Теперь мы встретились, и никто не сможет нас разъединить. Если вы настаиваете, можете взять ее, но это будет мертвая вина, а я буду мертвый музыкант. Между нами обоими что-то встречается и перемешивается, между нами обоими что-то становится одним целым и органичным. Я половина, вина — половина, а когда мы встречаемся, мы становимся одним, и тогда получается музыка, любовь и жизнь».

Последний вопрос:

«Я часто ощущаю вашу энергию, пробегающую сквозь меня. Она одинаково ощутима, когда я на Западе и когда я опять возвращаюсь в Индию. Даже когда я здесь, я удивляюсь: было ли ощущение, что вы рядом со мной, воображением или нет?»

Если это было ваше воображение, ну и что? Почему не радоваться этому? Что плохого в воображении? Воображение такой же Божий дар, как и все остальное. Если вы счастливы, блаженны, радуйтесь этому. Пусть оно будет.

Это именно рассудок постоянно создает проблемы. Опять и опять если люди чувствуют себя хорошо, если они чувствуют себя прекрасно, они приходят и спрашивают: «Мы озабочены. Может быть, это просто воображение?» Но когда они страдают, когда испытывают боль, они никогда не приходят и не говорят: «Может быть, это только воображение, что мы страдаем?»

Это прекрасно. Мы так предаемся страданиям, что страдание кажется реальностью, но блаженство выглядит подозрительным — это должно быть воображение.

Ну и что? Если это воображение, пусть это будет воображение. Наслаждайтесь им. Радуйтесь ему. И помните всегда, что критерием истины является радость, торжество; для меня не существует иных критериев жизни. То, что дает вам покой, то что дает вам блаженство, реально. Что-то, что приносит боль, заставляет вас страдать, нереально. Это единственный критерий, других критериев нет.

Поэтому, если вы счастливы, не расстраивайтесь рассуждениями. Разум — это великий тюремщик, он немедленно создает подозрения, что что-то не так. «Вы — счастливы? Невозможно! — говорит вам разум. — Это должно быть ненастоящим.»

Вы прожили, страдая, так долго, что страдания кажутся настоящими. Если вы страдаете, это не вызывает никаких сомнений, вы принимаете это как само собой разумеющееся, настоящее. Когда вы блаженствуете, возникает подозрение: «Вы — счастливы? Невозможно! Что-то здесь не так».

Content

Дао. Три сокровища. Беседы о «Дао Де Цзин» т. 2

Глава 1 О ПОЗНАНИИ ЗАКОНА ВЕЧНОСТИ

Глава 2 ОТКАЗ ОТ ВЫБОРА

Глава 3 О ТЩЕТЕ БОРЬБЫ

Глава 4 БУДДЫ И ГЛУПЦЫ

Глава 5 О КАЧЕСТВАХ ДАОСА

Глава 6 ДИСЦИПЛИНА И КОНТРОЛЬ

Глава 7 О САМОЙ НЕЖНОЙ СУБСТАНЦИИ

Глава 8 В СУЩЕСТВОВАНИИ НЕТ ВОПРОСА

Глава 9 О СПОКОЙНОЙ ТИШИНЕ

Глава 10 КАЖДЫЙ БУДДА ОБОГАЩАЕТ ВСЕЛЕННУЮ