Вероника Батхен

MAKE LOVE NOT WAR!

Сказка-письмо

Это было давно, почти десять лет назад, в одной жаркой стране. Той стране, о которой мечтали представляя ее, как Сталкер — янтарные пуговицы на кофте матери, — благословенным чудом, раем среди олив, осыпанным манной небесной. Со дня на день ждали войну (как оказалось впоследствии — самую благополучную из прошедших, если можно так сказать о войне). И среди тысяч и тысяч, летевших к огню в утробах железных птиц, была семья, с которой и начнется эта сказка. Мама — обычная столичная еврейская мать-одиночка, решившая спасти чад своих от грядущих погромов и голода; младшая дочь — очаровательная семилетняя разбойница; старшая — шестнадцатилетняя — стихоплетка, художница, влюбленная — что еще можно сказать о девочке в шестнадцать лет. Как ее звали — любое имя из звучных и круглых, кончающееся на «А», подойдет ей как шкурка к банану! В стране девочку ждал жених — мальчик, красивый как юный Давид и умный как пробковое дерево — но где ж вы видали умного влюбленного семнадцати лет от роду? Почему жених — если еврейские дети из хороших семей, не вкусившие запретного плода, чувствуют зов пробудившейся плоти, они называют это любовью и естественно собираются в брак.

Итак, семья долетела удачно, не потеряв багажа, не имея проблем с таможней, насладившись чудесным — в три дня — переходом из зимы в лето и вместе с другими была поселена в шикарной гостинице на берегу ласкового моря.

Ах, это море — прямо под окнами — холмистый пляж, усеянный роскошными ракушками, золотистый песок — по такому наверно ступал караван патриархов, шум прибоя, таинственный запах белых ночных цветов, стройные пальмы, неодобрительно качающие зелеными, аккуратно причесанными головами… И как же чудесно было гулять по этому пляжу с молодым и красивым — лучшим на свете — женихом. За долгие три месяца разлуки он вытянулся и загорел, еще длиннее стали его роскошные черные кудри, еще хуже — стихи, посвященные девочке — стройной лани, бегущей по горам бальзамическим.

Вокруг говорили о войне, химических атаках, мобилизации, местные жители — даже дети не расставались с противогазами в неудобных толстых коробках… Куда там единственное, что огорчало влюбленных — обилие зрителей, злостно хихикавших и выкрикивавших непонятные комментарии к их неумелым, но таким сладостным поцелуям.

Первые двое суток даны были на обустройство, на третий день мама жениха явилась с официальным визитом — помочь в освоении города и наконец-то познакомиться с семьей будущей невестки. Куча вопросов — как доехали, что видели, что успели попробовать; нет, апельсины кубиками не выращивают; да, постельное белье и электроприборы можно продать очень выгодно; ни в коем случае не берите ссуду в банке — не расплатитесь; ах, эти местные не могут спокойно пройти мимо русской женщины… В общем мамы сразу нашли общий язык и вполне друг другу понравились.

Для младшей оказалась припасена кукла Барби, приведшая ребенка в полный экстаз; маме невесты презентовали неведомый доселе гель для душа; саму невесту одарили тоненькой золотой цепочкой (десять долларов в арабской лавочке). Хозяйка в ответ выставила на стол бесценные для эмигрантов деликатесы — черную икру, черный хлеб и настоящее свиное сало. После пиршества была предложена экскурсия в местный супермаркет — вы там даже вообразить себе не могли подобную роскошь двадцать шесть — специально считала — сортов сыра! О фруктах даже не говорю сами увидите.

Девочка, переглянувшись с мальчиком от прогулки отказалась — новые кроссовки по жаре — так ужасно вчера стерла ногу. Мамы вздохнули — что с них взять, со шлимазлов. Но до супермаркета десять минут неспешного хода, а дети слишком молоды, чтобы заниматься глупостями — особенно в такую жару. К тому же все равно поженятся… Короче ведите себя хорошо, через час вернемся. Мамы взяли за руки младшую и отправились на экскурсию в мир буржуазной роскоши.

Влюбленные впервые за три дня остались одни — без ехидных зевак, без настырной малышки, чуть что кричавшей на весь этаж дразнилку о женихе и невесте, без печальных вздохов будущей тещи, которую мальчик, надо сказать, боялся — узнав о перспективе свадьбы она почти всерьез обещала отходить новобрачных солдатским ремнем с хорошей пряжкой… Они сидели на огромной кровати типа «сексодром» (правда такого слова они еще не знали), полные желания и абсолютно не имеющие понятия о способах его осуществления. Поцелуй, другой, третий — так, чтобы губы наутро распухли. Его волосы, жесткие и душистые, ее кожа — бархатная, как щечка персика…

Как чудесно изучать лицо губами, открывая изгибы и впадинки, щекотку ресниц, соленый пот у виска… И осмелившись, опьянев от близости тела, мальчик повел ладонь вниз, по нежной шее девочки, дальше — к откровению маленькой плотной груди еле скрытой под влажной футболкой. Замерли — оба — прислушиваясь к себе и друг к другу — внимая первой нотке симфонии неведомой тайны.

И, новым звуком, отбросившим их в разные стороны, перехватившим дыхание, незнакомым и страшным — из радио на стене завыла сирена. Ритмичный и заунывный металлический крик, голос войны, заставляющий вздрагивать стекла. Они сидели, схватившись за руки, молча — что дальше. Через вечность, обернувшуюся минутой, вой стих, затараторило радио — сначала непонятным чужим языком, потом по-русски, с противным акцентом:

— Воздушная тревога! Воздушная тревога! Атакован район Гуш-Дан! Всем одеть противогазы! Подготовить антидот! По возможности спуститься в укрытие! Не покидать убежища до отбоя! Ждать сообщений штабов ПВО! Ждать сообщений!

Сначала шок, потом паника — мамы и маленькая там, на улице, что с ними!

— У них нет противогазов! Вдруг, гады, пустят химические ракеты! Хватать сумки, бежать вниз искать! Ни в коем случае — сами накроемся и никого не спасем! Умоляю, возьми противогаз — попробуй мамин! Не лезет, видишь — голова большая. Тогда я тоже не одену — умрем вместе! Как Ромео и Джульетта! Не вздумай реветь увидишь, все обойдется! Если они в супермаркете — там должны быть укрытия! Одень свою маску, ну! НИ ЗА ЧТО! Блин, смотри — летит!

Они подбежали к огромному — во всю стену — окну. По темному небу медленно ползла яркая точка. Может самолет? Нет, они меньше! А красивая, зараза! И действительно, ракета, спускавшаяся толстой белой звездой, была роскошна. — Бежим на балкон смотреть! Ты что, ума решился, — нас же убьет! Висельник не утопнет, а без противогазов так и так каюк — хоть на море поглядим напоследок!

Стук захлопнутой двери, оттенивший глухую пустоту коридора, обитого мягкой зеленой тканью, узкая пожарная лестница — не оступись! — два этажа вверх, до четырнадцатого — на крышу не пойдем, я боюсь высоты — нашла, чего бояться. Крохотный балкончик с шершавым полом — девочка выскочила босиком и не замедлила ободрать пятку. Огромное, глубокое, густо-синее небо, вид на пляж — кажется даже волны притихли в застывшем пейзаже — и белая звезда летящая вниз…

— Вот тебе, бабушка и Армагеддон! Хорошо, хоть не атомная бомба. Знаешь, когда эта дрянь рванет мы разницу не почувствуем. Я тебя люблю! Я тебя тоже — и бабочка кстати летит! По морде схлопочешь! Оставь, помнишь в «Далекой Радуге» жизнь следует прожить так, чтобы не тратить последние минуты на слова «дурак», «подлец», обращенные к самому себе… Смотри туда!

Наперерез белой звезде двинулась вторая. Неторопливо, даже вальяжно они ползли навстречу друг другу. Ближе, еще. Столкновение, яркая вспышка — и небо успокоилось. Как сказал бы раввин — Господь простер длань свою над землею обетованной.

— Сбили! Наши сбили! Урра!

Девочка повисла на шее у мальчика, плача от счастья. Мальчик обнял ее, гордый собственной смелостью. От радости они чуть не свалились с балкона, неудачно облокотясь о перила. Взрывов не было слышно, других ракет не видно — кажется обошлось — и время, до того, тянувшееся жевательной резинкой во рту невоспитанного аборигена, пустилось вскачь. Сколько прошло до сигнала отбоя — а черт его знает. Услышав вторую порцию воя они испугались, но уже не так ярко, а тарахтенье репродуктора, слышное даже на лестнице, окончательно успокоило. Медленно и торжественно они спустились вниз, в комнату девочки. Пережитое — что естественно — вызвало жуткий голод. Девочка накрутила бутербродиков на скорую руку, поставила чайник. Через четверть часа вернулись перепуганные родительницы. Охи, вздохи, объятия. Чтобы даже в сортир без противогаза ходить не смели, паразиты! Слава те, господи, миновало…

Что было дальше? Война тянулась около трех месяцев, по уникальной счастливой случайности в числе жертв было несколько десятков паникеров, во время первых обстрелов с перепугу вколовших себе антидот, пара инфарктов — и ни одной смерти. К сиренам быстро привыкли, хотя и ждали каждую ночь химическую атаку. Роман девочки и мальчика завершился в свой срок, как завершается почти каждая первая любовь — они жили долго и счастливо, не видя друг друга в глаза. Впрочем, суть не в том.

Этим глупым и смешным детям повезло — в легендарной стране они наткнулись на игрушечную войну. Но ракеты летели в обе стороны. Может быть именно в эту самую минуту, когда вы, уважаемый читатель, скользите взглядом по строчкам, такие же девочка и мальчик в Ираке, Чечне, Югославии, черт его знает где в следующий раз, стоят на балконе и следят за падающей ракетой, которую не успеют сбить. Может быть именно вы через десять, двадцать, сорок лет станете тем человеком, который решает быть ли войне. Может быть именно этот рассказ станет для вас тем зернышком, которое склонит чаши весов в сторону «Нет»…

Content

Вероника Батхен
MAKE LOVE NOT WAR!
Сказка-письмо