Роальд Даль

СДАЁТСЯ КОМНАТА

Билли Уивер добирался из Лондона до Бата дневным поездом с пересадкой в Ридинге. На привокзальную площадь в Бате он вышел около девяти часов вечера, небо было густо усыпано звёздами, и ярко светила луна. Морозный воздух проникал в лёгкие, и ледяной ветер резкими порывами обжигал щёки.

— Простите, — обратился Билли к носильщику, — нет ли здесь поблизости недорогой гостиницы?

— Попробуйте зайти в «Колокол и Дракон», может, у них есть свободные номера, — сказал носильщик. — Это недалеко, около четверти мили.

Билли поблагодарил его, подхватил свой чемодан и пошёл в указанном направлении. Он впервые оказался в Бате, и знакомых у него здесь не было, но мистер Гринслейд из Главной конторы в Лондоне говорил ему, что Бат великолепный город.

— Снимите квартиру, — посоветовал ему мистер Гринслейд, — и сразу же представьтесь управляющему местным отделением конторы.

Билли было семнадцать лет, и он впервые отправился в деловую поездку. Одет он был во всё новое: синее пальто, коричневая фетровая шляпа, коричневый костюм. Помахивая чемоданом, он быстро шёл вниз по улице и чувствовал себя превосходно. В последнее время он всё старался делать быстро: наблюдая за важными персонами из Главной конторы, он пришёл к выводу, что быстрота — основной отличительный признак преуспевающего бизнесмена.

На широкой улице, по которой шёл Билли, не было магазинов. По обеим её сторонам тянулись ряды высоких домов с одинаковыми колоннадами у парадных входов. Очевидно, когда-то это были роскошные дома. Но сегодня следы обветшания бросались в глаза даже в темноте: облупившаяся краска на дверях и окнах, трещины и пятна на некогда белоснежных фасадах. Типичные приметы заброшенности.

Вдруг в ярком свете уличного фонаря Билли заметил в окне первого этажа одного из ближайших домов приклеенный к стеклу лист бумаги. Подойдя к окну, он прочитал короткое объявление: «Ночлег и завтрак». Прямо под объявлением на подоконнике стояла ваза с высокими жёлтыми хризантемами, которые чудесно смотрелись на фоне зелёных бархатных штор, обрамлявших окно. Билли захотелось заглянуть в комнату. Он прильнул к стеклу и сразу же увидел пылающий в камине огонь. На каминном коврике спала, свернувшись калачиком, очаровательная такса. Комната, насколько Билли мог рассмотреть в полутьме, была обставлена добротной мебелью: кабинетный рояль, массивный диван и несколько мягких кресел. В дальнем углу он разглядел клетку с большим попугаем. Билли подумал, что животные в доме — хорошая примета, наверняка это приличный дом и, пожалуй, он мог бы попытаться остановиться здесь. Возможно даже, здесь ему будет удобнее, чем в гостинице. Но, с другой стороны, гостиница всё же предпочтительней пансиона, по вечерам можно выпить пива, поиграть в «дартс», пообщаться с другими постояльцами. Кроме того, гостиница наверняка обойдётся дешевле. Один раз Билли останавливался на пару дней в гостинице, и ему очень понравилось, а вот в пансионах он ещё никогда не жил и, честно говоря, немного побаивался.

Билли в раздумье потоптался ещё несколько минут перед окном с хризантемами и, наконец, подумал, что не станет принимать окончательного решения, пока не посмотрит, что представляет собой «Колокол и Дракон».

Он отвернулся от окна и собрался было идти дальше, но тут с ним произошло что-то странное. Он резко обернулся и снова пробежал глазами объявление. «Ночлег и завтрак» по-прежнему извещало оно. «Ночлег и завтрак»… Всего два слов, но ему вдруг показалось, что не слова вовсе, а два чёрных немигающих глаза уставились на него, не давая уйти от этого дома. Словно повинуясь их безмолвному приказу. Билли направился к входной двери, поднялся по ступенькам и нажал кнопку звонка. Он услышал, как где-то в глубине дома коротко продребезжал звонок, и тут же — именно тут же, потому что он не успел даже опустить руку — дверь распахнулась, и на пороге появилась женщина лет сорока пяти пятидесяти. Всё это напоминало ему детскую игрушку: нажимаешь кнопку — из коробочки мгновенно выскакивает фигурка. Точно как эта дама. Билли чуть не подпрыгнул от неожиданности.

Увидев его, женщина тепло и радушно улыбнулась.

— Пожалуйста, входите, — сказала она.

Билли почувствовал неудержимое желание повиноваться этому приятному голосу, следовать за ним.

Она широко распахнула дверь и отступила в сторону.

— Я увидел объявление в вашем окне, — пробормотал Билли и сделал шаг назад.

— Да, я знаю.

— Я хотел бы снять Комнату…

— Пожалуйста. У меня уже всё приготовлено для вас, мой дорогой, перебила его женщина.

— Я шёл в «Колокол и Дракон», но по дороге увидел объявление в вашем окне, — зачем-то ещё раз сказал Билли.

— Дорогой мой, что же вы стоите на холоде. Входите наконец!.

— Могу я узнать, сколько вы берёте за пансион? — спросил Билли, всё ещё оставаясь на крыльце.

— Пять шиллингов и шесть пенсов за ночь, вместе с завтраком.

Билли подумал, что ослышался: это было фантастически дёшево, раза в два меньше, чем он предполагал.

По-видимому, неправильно истолковав его молчание, женщина поспешно сказала:

— Если для вас это слишком дорого, я могу немного снизить плату. Всё дело в яйцах — они сейчас дорого стоят. Если вы можете обойтись без яйца на завтрак, ваш пансион будет стоить на шесть пенсов дешевле.

— Нет, нет, цена мне вполне подходит, — в свою очередь поспешно заверил её Билли. — Я бы очень хотел здесь остановиться.

— Я не сомневаюсь в этом. Входите же.

Её голубые глаза смотрели на него с искренней доброжелательностью. Она была очень похожа на гостеприимную и ласковую мать его школьного друга, у которого он часто проводил рождественские каникулы.

Билли снял шляпу и переступил порог дома.

— Положите, пожалуйста шляпу, и позвольте я помогу вам снять пальто.

Билли заметил, что в прихожей не было других шляп или пальто, не было также ни зонтов, ни тростей — ничего.

— Весь дом принадлежит нам, — будто предупреждая возможный вопрос, сказала она и ласково улыбнулась ему. Поднимаясь вверх по лестнице, она продолжала:

— Видите ли, к моему великому огорчению, мне не слишком часто доводится принимать гостей в своём гнёздышке.

И она снова одарила его улыбкой.

«Конечно, старушка немного не в себе, — подумал Билли, — но за пять шиллингов и шесть пенсов кто будет обращать на это внимание».

— Я думал, что претенденты буквально одолевают вас, — вежливо заметил он.

— О, да, дорогой мой, да, конечно! — пылко воскликнула она. — Но беда в том, что я чуточку привередлива в выборе. Вы понимаете, что я имею в виду?

— Разумеется, да, — не слишком уверенно произнёс Билли.

— Но зато в этом доме днём и ночью всё готово к приёму приятного гостя. Я имею в виду — подходящего, то есть молодого джентльмена вроде вас, дорогой мой. И это такое удовольствие, такое огромное удовольствие увидеть, наконец, того, кто тебе точно подходит.

Она полуобернулась к нему, держась одной рукой за перила, и медленно, как бы ощупывая, оглядела с ног до головы. Её бледные губы расплылись в довольной улыбке:

— Как вы, дорогой мой, — с чувством добавила она.

«Странная всё же старушка», — ещё раз подумал Билли.

На площадке третьего этажа она сказал:

— Этот этаж мой.

А ещё через один пролёт торжественно объявила:

— А этот — весь ваш. Надеюсь, вам здесь понравится. Вот ваша спальня.

Она щёлкнула выключателем и продолжала:

— Утреннее солнце светит прямо в окно, мистер Перкинс. Ваша фамилия Перкинс, я угадала?

— Нет, мадам, моя фамилия — Уивер.

— Мистер Уивер. Очень мило. Я положила в постель бутылку с горячей водой, чтобы согреть простыни. Я хочу, чтобы вы сразу почувствовали себя здесь как дома. А если вам всё же будет холодно, вы можете зажечь газ.

— Спасибо, — сказал Билли. — Большое спасибо.

Маленькая уютная спальня очень понравилась ему. Он заметил, что покрывала было снято с постели, а угол одеяла аккуратно отвёрнут. Похоже, здесь в самом деле ждали постояльца.

— Вы не представляете, как я рада, что вы, наконец, появились, сказала она, серьёзно и пристально глядя ему в лицо. — По правде сказать, я уже начала беспокоиться.

— Ну что вы, всё в порядке, — весело сказал Билли, хотя её слова смутили его. — Не беспокойтесь, пожалуйста, обо мне.

Он положил чемодан на стул и собрался его распаковать, но тут она спросила:

— Не хотите ли вы поужинать, мой дорогой? Я думаю, вряд ли вам удалось поесть перед тем, как вы попали сюда. Ну, что вы скажете?

— Спасибо. Я совсем не голоден, — сказал Билли. — Я бы хотел сразу лечь спать, потому что завтра рано утром мне надо быть в конторе.

— Ну хорошо, тогда я вас покидаю. Располагайтесь на ночлег, но прежде, будьте добры, спуститесь в гостиную на первом этаже и распишитесь в книге. Все постояльцы это делают, так, предписывает закон. И мы с вами не будем нарушать его по пустякам. Не так ли?

Она помахала ему рукой, быстро вышла из комнаты и прикрыла за собой дверь.

Теперь Билли не сомневался в том, что его хозяйка слегка не в себе, но это его совершенно не беспокоило. Он был уверен, что она абсолютно безвредная, да к тому же добрая и очень заботливая. Билли подумал, что может быть её сын погиб на войне, и она так и не смогла оправиться от этого годя. Отсюда. наверное, и её чрезмерное внимание к нему.

Через несколько минут, распаковав чемодан и умывшись, Билли сбежал по лестнице на первый этаж и вошёл в гостиную. Хозяйки не было, но в камине по-прежнему горел огонь и маленькая такса всё ещё крепко спала, уткнувшись носом в живот. В гостиной было тепло и уютно. Билли с удовольствием потёр руки и подумал, что ему здорово повезло, и он просто замечательно устроился.

Книга для гостей лежала на рояле. Билли вписал в неё свою фамилию и адрес и прочитал две предыдущие записи, оставленные на этой странице. Одного из гостей звали Кристофер Малхолланд из Кардиффа, другого — Грегори Темпл из Бристоля.

«Странно», — подумал вдруг Билли.

Ему показалось знакомым имя Кристофер Малхолланд.

Он несомненно слышал прежде это необычное имя — Кристофер Малхолланд. Но где — он никак не мог вспомнить. Может, так звали его одноклассника? Нет, вроде нет. Или одного из многочисленных поклонников его сестры? Нет, нет.

Это что-то другое. Он ещё раз заглянул в книгу: Кристофер Малхолланд, 231, Соборная улица, Кардифф; Грегори Темпл, 27, Платановая аллея. Бристоль.

Теперь Билли померещилось, что и второй имя ему тоже знакомо.

— Грегори Темпл… — произнёс он вслух, пытаясь вспомнить. — Кристофер Малхолланд…

— Такие милые мальчики, — нежно пропел голос за его спиной.

Билли обернулся и увидел хозяйку с большим серебряным чайным подносом в руках.

— Знаете, мне показалось, что я уже где-то слышал эти имена. Или я видел их в какой-то газете?

— Правда? — живо отозвалась она. — Как интересно!

— Я почти уверен, что эти имена встречаются мне не впервые. Не были ли они чем-то знамениты? Может быть, это известные игроки в крикет или в футбол? Или что-то в этом роде? — продолжал он размышлять вслух.

Она поставила поднос с чаем на низкий столик перед диваном и с интересом посмотрела на Билли.

— Вы говорите — знамениты? — переспросила она. — О нет, не думаю, зато уверяю вас, они оба были удивительно красивы.

Она посмотрела на него и добавила с улыбкой:

— Да, это были высокие и очень красивые молодые люди. Ну точно как вы, дорогой мой.

Билли ещё раз взглянул в книгу.

— Вы так хорошо помните их. А ведь последний гость был здесь больше двух лет назад.

— Неужели?

— Да. А Кристофер Малхолланд — почти за год до того.

— Боже мой, — сказала она, покачивая головой, — как быстро летит время, не правда ли, мистер Уилкнис?

— Моя фамилия Уивер, — поправил её Билли. — Уивер.

— Ах, ну конечно же! — вскрикнула она, усаживаясь на диван. — Простите меня, пожалуйста. У меня всегда так: в одно ухо влетает, из другого вылетает. Ничего не поделаешь, мистер Уивер: я вечно всё путаю.

— Может, вы всё же припомните что-то необычное, что связывает эти два имени? — спросил Билли.

— Нет, дорогой мой, я ничего такого не помню.

— Видите ли, у меня такое странное впечатление, что я не просто помню каждое из этих имён в отдельности, но мне кажется, что они каким-то непонятным образом связаны между собой. Знаете, как скажем… Черчилль и Рузвельт.

— Забавно, — сказала она. — Но, дорогой мой, стоит ли так мучить себя по пустякам. Иди-ка лучше сюда, садитесь рядышком и выпейте чашечку крепкого чая с имбирным печеньем прежде, чем отправитесь спать.

— Не беспокойтесь, пожалуйста. Мне очень неловко, что я доставил вам столько хлопот.

Он всё ещё стоял возле рояля и видел, как она проворно расставляет чашки и блюдца. Руки у неё были очень маленькие и белые с красными ноготками. Билли почти машинально наблюдал за ней, мучительно пытаясь припомнить что-то ускользающее, что вот-вот выплывет на поверхность и прольёт свет на тайну двух фамилий. Он не хотел сдаваться и продолжал вслух вспоминать:

— Одну минуточку, сейчас, сейчас… Кристофер Малхолланд… может быть, это тот школьник из Итона, который путешествовал по Западной Германии, а затем вдруг…

— Молоко? — невпопад спросила она. — Сахар?

— Да, да, пожалуйста, молоко и сахар, — машинально ответил он. — Он путешествовал, а затем вдруг…

— Школьник из Итона? — включилась она в его размышления. — О нет, мой дорогой, мой мистер Малхолланд не был школьником из Итона, он учился в Кембридже на последнем курсе. И перестаньте мучить себя. Идите-ка лучше сюда, сядьте рядом со мной и погрейтесь у огня. Ваш чай готов. Идите же.

Она похлопала маленькой ладошкой по дивану, словно показывая, где ему следует сесть. Билли в задумчивости медленно пересёк комнату и присел на краешек дивана. Она тут же поставила перед ним чашку с чаем.

— Ну, вот и хорошо, — удовлетворённо сказала она. — Не правда ли, здесь очень мило и уютно.

Билли маленькими глотками отпил чай из своей чашки. Не которое время они сидели молча, и Билли чувствовал на себе её взгляд, она словно изучала его, подсматривая за ним из-за края чашки. Ему показалось, что от чая исходит какой-то необычный запах, не то что бы неприятный, нет, он просто никак не мог понять, что он ему напоминает: маринованные грецкие орехи? или свежевыделанную кожу? или больничные коридоры?

Наконец она прервала молчание:

— Мистер Малхолланд был большим любителем чая. Никогда в жизни я не встречала никого, кто мог бы выпить столько чая, сколько милый, дорогой мистер Малхолланд.

— Он что, не так давно уехал отсюда? — спросил Билли. Он был уже почти уверен, что видел оба этих имени в газетах, в газетных заголовках.

— Уехал? — переспросила она, слегка приподняв брови. — Но, мой дорогой мальчик, он никуда не уезжал отсюда. Он всё ещё здесь. И мистер Темпл тоже. Они оба на четвёртом этаже.

Билли поставил чашку на стол и недоумённо уставился на хозяйку. Она улыбнулась ему и успокаивающе похлопала его по колену своей маленькой белой ручкой.

— Сколько вам лет, дорогой мой?

— Семнадцать.

— Семнадцать! — радостно вскрикнула она. — О, это прекрасный возраст! Мистеру Малхолланду тоже было семнадцать. Но мне кажется, он был немного ниже вас ростом. Да, я даже уверена в этом. И зубы у него были хуже, чем у вас. У вас изумительные зубы, мистер Уивер, говорил ли вам кто-нибудь об этом?

— Да нет, это только так кажется. В них полно пломб, — окончательно смутившись, пробормотал Билли.

Однако, она продолжала, не обращая внимания на его слова:

— Мистер Темпл, конечно, был постарше, ему было уже двадцать восемь. Я ни за что бы не подумала, если бы он сам не сказал мне. Ни за что в жизни! На его теле не было ни пятнышка.

— Ни… чего? — запинаясь, спросил Билли.

— У него кожа была как у младенца.

Наступило молчание. Билли взял свою чашку, отпил глоток и осторожно поставил чашку на блюдце. Он ждал, когда она ещё что-нибудь скажет, но она словно вдруг забыла о нём. Он сидел, уставившись в дальний угол комнаты, где стояла клетка с попугаем, и нервно покусывал нижнюю губу.

Наконец он сказал:

— Вы знаете, когда я через окно разглядывал вашего попугая, я ведь был абсолютно уверен, что он живой.

— Увы, уже нет.

— Потрясающе сделано! — сказал Билли. — даже вблизи он кажется живым. Кто это сделал?

— Я.

— Вы?

— Конечно, — сказала она. — А как вам мой маленький Бэзил?

И она нежно посмотрела на таксу, спящую перед камином.

А Билли вдруг подумал, что собака ведёт себя довольно странно: не лает и уже сколько времени лежит неподвижно в одной и той же позе. Осенённый неожиданной догадкой, он осторожно прикоснулся к её спине. Она была твёрдой и холодной. Он взъерошил пальцами шерсть и увидел сероватую сухую прекрасно сохранившуюся кожу.

— Это великолепно! — воскликнул билли и с восхищением взглянул на маленькую женщину, сидящую рядом с ним. — Наверное, это очень трудно сделать? — с любопытством спросил он.

— Что вы, вовсе нет, — сказала она. — Я с удовольствием набиваю чучела своих любимцев, когда они умирают. Хотите ещё чашечку чая?

— Нет, спасибо.

У чая был слабый привкус горького миндаля, и Билли совсем не хотелось больше пить.

— Вы уже записались в книгу, мой дорогой?

— Да.

— Прекрасно. Позже, если я забуду ваше имя, я в любой момент смогу спуститься сюда и посмотреть. Я почти каждый день смотрю, как их звали… э, мистер Малхолланд и мистер…

— Темпл, — подсказал Билли. — Грегори Темпл. Простите меня за назойливость, я хотел узнать, были ли у вас за последние два-три года другие постояльцы?

Слегка наклонив голову набок, она искоса посмотрела на него.

— Нет, мой дорогой. Только вы.

И она ласково улыбнулась ему.

Content

Роальд Даль
СДАЁТСЯ КОМНАТА