Романова Анна Геннадьевна

Моя няня

Часть I. Шаг в прошлое

Глава 1. Дорога домой

Осень выдалась душной и поздней. Совсем не московской. Пропахшей зноем, пылью и тьмой

густых и терпких запахов, которые бывают только в крупных мегаполисах. Летняя жара не хотела

уступать место подбирающейся на мягких лапах прохладе, цеплялась сухими жёлтыми руками за

дома, машины и спешивших по своим делам прохожих.

Кожа взмокла, тонкая ткань платья прилипла между лопатками, а ручка пакета больно врезалась в

ладонь. На улице было людно, все спешили домой. Виолетта шумно выдохнула и перебросила

пакет в другую руку. С собой пришлось забрать обувь, чтобы отнести в ремонт. Это можно было

сделать завтра, но она решила, что лучше не откладывать.

– Виолетта Сергеевна, а в котором часу вы завтра будете? – спросила шедшая рядом девушка.

Новая сотрудница. Вика? Ника? Виолетта не помнила, но она уже сильно раздражала. Даже

программист Витька на её фоне мог считаться вполне милым существом. В другой раз, может,

обошлось бы – Виолетта не стала брать дурного в голову, но сейчас хотелось послать всех далеко и

надолго.

– Не знаю, как из банка вернусь, – отрезала она.

– Я тогда позвоню?

Девушка переминалась с ноги на ногу, явно не желая портить отношений с будущей начальницей и

в то же время понимая, что любезной беседы не выйдет. Даже Виолетта заметила, что той было не

по себе – слишком бледная и очень боится сказать что-то не то. Словно девица-красавица перед

чудовищем из пещеры. Впрочем, после работы статус чудовища Виолетту устраивал.

Решив, что новенькой подчинённой займется завтра, она кивнула и поставила пакет с обувью на

землю.

– Хорошо. Завтра.

Девушка закивала, спешно распрощалась и тут же растворилась в толпе.

Мышка, – подумала Виолетта. – Серая, незаметная. Таких было и будет ещё тьма. Запоминать вас

всех неохота. Вот задержишься, потом и попробуем поговорить.

Духота не спешила сходить на нет. Виолетта исподлобья глянула на солнце, которое уже должно

было клониться к закату, но по-прежнему посылало на столицу горячие лучи.

До спуска в метро оставалось не так много, поэтому, вновь подхватив пакет, она зашагала к нему.

Счета, разговоры, сломанный телефон и шеф, который вечно не в настроении. Партнёры из

Прибалтики неожиданно потребовали пересмотреть контракты, а экономист ушла в декрет.

Неудача? Или сговор? Как назвать череду неприятностей, которые валятся одна за одной, будто кто

дёрнул за верёвочку, и они игрушечными шариками свалились вниз. Прямо тебе на голову. Только

ушибы и синяки от этих шариков весьма болезненные.

Вспоминать о разрыве с Игорем и вовсе не хотелось. Два месяца прошло, а ощущение, что только

вчера. Виолетта вздохнула. Так в мыслях можно завязнуть, как в болоте. А потом бежать к

психоаналитику с просьбами о помощи. Другой вопрос, что вряд ли психоаналитик подлатает

прорехи в душе, прорезанные осточертевшим бытом.

Кофе, кот, кондиционер. Остальное потом. Кот, кстати. Купить ему колбасы надо, а то в

холодильнике ничего и не осталось, а зверь голодовку не оценит.

Послышался неприятный треск. Внутри ёкнуло, Виолетта чуть не выронила пакет. Качество

оказалось ужасным. Слава богу, успела поймать. Босоножки и туфли остались внутри, а не лежат

на земле. Процедив сквозь зубы какое-то ругательство, она вздохнула и стала на эскалатор.

Монотонный спуск дал возможность немного передохнуть и подумать. Понять, что не всё так

плохо. Даже можно сравнить с нищими, которые сидят тут и выпрашивают подаяние. У неё всё

есть. Не в тех количествах, в которых нужно, и не в то время, когда необходимо, но всё же есть.

Послышалось, что кто-то её позвал. Виолетта оглянулась, но люди были заняты своими делами,

никто на неё не обращал внимания. Откуда-то ветерок принес едва уловимый запах сирени,

внезапно чересчур сладкий и тошнотворный. Миг – и всё прошло.

Виолетта посмотрела вперёд. Усталость и жара всё же действуют. Чем скорее она окажется дома,

тем лучше.

В шумном людском потоке, казалось, можно забыть обо всем. Нужно смотреть, чтобы не

затоптали, и сам ни на кого не наступил. Огромная живая змея из множества чешуек-людей

медленно двигалась вперёд. Рядом – гладкой серебристой стрелой несутся вагоны метро. Жизнь

идёт размеренно и спокойно. Её не волнуют проблемы простых смертных.

Ранее Виолетта не допускала таких мыслей. Теперь они стали появляться всё чаще. Скорее всего,

это надо было списать на возраст. Юность уже не вернется, до старости ещё далековато, но

задуматься не помешает. Хотелось бы по-прежнему вставать по утрам и, глядя за окно, радоваться

новому, а не думать, как пережить ещё один день.

Виолетта бросила взгляд на изящные часы с серебристой веточкой металлического браслета. Без

чего-то восемь. Скоро можно будет полностью перебраться на работу и жить там. Это ликвидирует

ряд проблем вроде визгливой соседки и её ребёночка, которому никогда не придётся страдать от

переизбытка интеллекта.

В целом, кризис среднего возраста только подбирался, но настроения не было давно. Кира

Каталинская, подруга с дипломом психолога, говорила не расстраиваться, по-научному

раскладывала проблему на косточки и советовала не перенапрягаться. Будь на её месте кто другой,

Виолетта бы не поверила, но Каталинская – особый случай. Её удача – зверь пугливый и

неприрученный, появляющийся только тогда, когда ему пожелается. Но даже при таком раскладе

она не падала духом. Имея такой пример перед глазами, Виолетта понимала, что всё возможно.

Долго ждать не пришлось. Сев между пожилой женщиной с огромной сумкой и вертлявой девицей

лет шестнадцати, Виолетта почувствовала, как заломило спину и заныла поясница – весь день

приходилось помнить про осанку, на встрече с партнерами не расслабишься. Она откинула голову,

касаясь затылком холодной стенки, и прикрыла глаза. Ехать далеко, можно даже вздремнуть.

Обычно электронная книга – лучший спутник в поездке, но сейчас ей лучше лежать в сумке.

Вникнуть в текст всё равно не получится, а перечитывать заново – глупая трата времени. К тому

же среди разнообразия на прилавках всё никак не попадалась та, которую бы можно было читать с

удовольствием. Чтиво было похоже на серую однородную массу, не вызывавшую никакого

интереса.

Виолетта выдохнула. Справа громко заиграла мелодия из фильма про Шерлока Холмса. Старого,

ещё с артистом Ливановым в главной роли. Уже было подумав на пожилую даму, Виолетта

искренне удивилась, когда по мобильному вдруг затараторила юная девица справа.

Надо же, – хмыкнула она про себя. – Оказывается, не всё потеряно. Молодое поколение не

отвергает хороших вещей. Впрочем…

Хорошие вещи – понятие очень широкое. Кому нравится слушать Магомаева, а кому лучше

Роллинг Стоунз и Скорпионз. Или Сплин с Ночными снайперами. Выбор огромный, бери что

хочешь. Единственное, что от Виолетты было так же далеко, как Нептун от Земли, так это

современная популярная музыка. С экранов телевизоров её подавали в неограниченных

количествах, однако Виолетта предпочитала такие вещи для себя исключать.

– Да я же говорю тебе, – звонко произнесла девица, – вчера мне Ленка рассказала. На сайте

вычитала. Ну да! Представляешь, что творится уже! Ты только своей старшей не вздумай сказать.

Ей-то страшилки такие слушать нельзя. Ещё дома рожать надумает.

Виолетта повела плечами, чтобы не занемели в такой позе. Оказалось, сидеть не так уж и удобно.

Она открыла глаза и осмотрелась. Напротив сидели мальчишки-подростки, чуть поодаль – молодая

мать с ребёнком лет шести, хмурый старик неодобрительно поглядывал на говорившую по

телефону девушку. Её голосок был слышен в каждом уголке вагона. Виолетта ничего не имела

против разговоров в общественных местах, но считала, что можно говорить и потише. Не

обязательно, чтобы все вокруг знали о твоих проблемах. Девица проронила неприличное слово,

пожилая дама брезгливо поджала губы и бросила на Виолетту взгляд, мол, видите, чему их учат в

школах? Виолетту это не особо волновало. Замолчала бы, и то хорошо.

– Ненормальная она у тебя, – буркнула девица в трубку. – Говорю же, лучше не давать ей поводов

нервничать. Да ещё и Вадька её козёл. Может, не бросил бы – иначе всё повернулось, а так…

Виолетта невольно усмехнулась, бездумно глядя на пакет с обувью. Ситуации везде одинаковые,

про своего Игоря она думала точно так же.

– Ну и как знаешь! – вдруг рявкнула в трубку девица и раздражённо нажала на «отбой».

Она вдруг посмотрела на Виолетту. В серых глазах, щедро накрашенных тушью и тенями, почему-

то появилось странное выражение, словно она искала поддержки.

– Вот скажите, – её голос прозвучал неожиданно тихо и глухо, будто доносился откуда-то издалека.

Виолетту поразила такая перемена: тут чуть ли не кричала, а тут – раз! – совсем другой человек.

Пожилая женщина даже чуть подалась вперёд, чтобы послушать, что скажет девица. Но та,

кажется, ничего не видела вокруг.

– Если детей воруют прямо в роддоме, то можно ли кому-то верить? Но ведь если сказать матери,

то ничего хорошего же не будет, так?

Старик снова уткнулся в газету, молодая мать недоверчиво поглядела на неё, но крепче прижала к

себе ребёнка – неосознанно, порывисто, будто пытаясь защитить.

Пожилая женщина покачала головой и цокнула языком.

– Да, детонька, сейчас творится страшное. А что уж что потом делают с ними – один Бог знает.

Ведь и на органы могут продавать, и в рабство.

Виолетта поморщилась: соседка слева оказалась сплетницей, которая красит всё в чёрные тона.

Всё плохо, будет ещё хуже. От таких людей не скрыться, но жаль, что выходить не прямо сейчас,

поэтому придётся слушать.

– Я не знаю, – медленно произнесла девица, – только ничего хорошего – это точно. – Она снова

посмотрела на Виолетту, словно недовольная тем, что не услышала от неё ни слова. – Вот вы бы

что сделали, если б узнали о таком, а ваша подруга должна была бы рожать?

Виолетту озадачила такая постановка вопроса. Хотя бы потому, что в её окружении никто рожать

не собирался. Разве что Каталинская могла бы. Но та была из рода таких дам, что дала бы

прикурить самому Джеку Потрошителю, вздумай он покуситься на её ребёнка.

– Зарезала бы вора, – сухо сказала Виолетта.

Пожилая женщина еле слышно охнула и даже забыла, что хотела что-то сказать. Девица чуть

рассеяно похлопала ресницами и уткнулась в свой мобильный, будто там резко возникло что-то

очень важное.

Старик неодобрительно посмотрел на Виолетту и покачал головой, мать с ребёнком сделала вид,

что ничего не слышала. Сама Виолетта понимала, что ответ оказался резким, но, тем не менее,

была довольна, что все вмиг замолчали, перестав приставать с дурацкими разговорами.

Вагон плавно остановился, с тихим шипением открылись двери. Виолетта встала и покинула его,

радуясь, что скоро будет дома.

Глава 2. Вечер

Вечер тянулся: медленно, душно, не желая уступать место ночи. Виолетта сидела на балконе и

молча смотрела на заходившее солнце. Тонкая сигарета в длинных пальцах тлела, выпуская сизый

дымок. Во рту растеклась горечь табака с привкусом вишни. Мать всегда говорила, что курить

такие сигареты могут только интеллектуалы, непризнанные гении и извращенцы. Виолетта не

относила себя ни к одной из этих категорий, однако мать периодически приписывала ей их все

сразу.

– Ты могла бы быть учёным, – глухой голос матери, кажется, отталкивается от серых стен

квартиры, дрожит, миг – и рассеется пылью. – Сколько собрала красных дипломов? Один, два? У

тебя золотая медаль лежит в коробочке. Зачем?

Каждый разговор с ней – очередное напоминание, что из блестящего талантливого ребёнка ничего

не вышло. Ничего – это экономист, это цифры в глазах, это прокуренный голос, деньги каждый

месяц, часть которых получает мать, и безразличие ко всем выговорам.

В гости к родителям Виолетта старалась ходить нечасто. Собственные недостатки не казались

столь удручающе огромными, когда глухой голос вновь начинал повторять:

– Ты бы могла… Ты же раньше… Почему же не сейчас?

Вопрос стекает расплавленным железом. После не остаётся ни мыслей, ни желаний – только пепел

и пыль. Так бывает в местах, где века назад прошёл поток раскалённой лавы. В местах, где больше

ничего не будет.

Сигарета догорела, кончики пальцев обожгло. Виолетта поморщилась, потянулась за пачкой и

достала новую. Налетел прохладный ветерок, шевеля каштановые волосы. Виолетта сделала

глубокий вдох, только надышаться всё равно не вышло. Прохладный ветер, но какой…

неправильный. Духота смеялась над людьми, ветер ничего не мог с ней поделать.

Щёлкнуло колёсико зажигалки, табачная горечь снова полилась вишнёвой горячей струёй в горло.

Внизу слышался скрип ржавых качелей, ещё из тех, что поставили несколько лет назад.

Металлический столб, еле крутящееся колесо на его вершине и две мощные цепи, прикреплённые

к нему. На свободных концах цепей – узкие доски. Дети садятся на последние, доисторические

качели начинали крутиться, хрипя от старости. Внизу вдруг звонко закричал ребёнок. Тут же

раздался громкий окрик женщины:

– Мишка, стой! Куда на дорогу?! Ну, я тебя сейчас!

Ребёнок замолк, Виолетта глянула вниз. Мальчик лет пяти растерянно стоял посреди дороги и

смотрел на приближавшуюся женщину в зелёном платье. Из-за поворота, сверкнув фарами, будто

хищник глазами в темноте, повернула приземистая машина.

Идиот какой-то, – подумала Виолетта, – фары не забыл включить, а объехать детскую площадку

ума не хватило.

Машина рыкнула, молодая женщина ухватила ребёнка, моментально забыв, что хотела наказать, и

метнулась в сторону. Машина на скорости пронеслась мимо. Женщина в зелёном не двигалась,

молча глядя ей вслед.

Виолетта чуть нахмурилась. Почему-то вспомнился разговор в метро. Истеричная девица и cтарая

сплетница – не та компания, о которой нужно думать. Разговор с ними был странным.

Украсть ребёнка. Она затянулась, выпустила дым. Таким может заниматься кто угодно. Органы

там, что-то иное. Достаточно на свете богатых бездетных пар, готовых отдать любые деньги за

младенца.

Она передёрнула плечами и раздавила окурок в пепельнице. Сволочи. Всё равно таким нет

прощения. Из корыстных целей они делают несчастными настоящих родителей.

Виолетта прикрыла глаза. Настроение ни к чёрту. Внезапно пришло воспоминание. Даже не

вспоминание, а его тень – вытянутая и трепещущая, такая бывает от пламени свечи, которое

сдувает ветер.

Внизу снова кто-то закричал, но она уже не стала смотреть туда. Нечего. Бабки на скамейках у

подъезда завтра преподнесут все новости на блюдечке с голубой каёмочкой. Вновь раздался скрип

ржавых качелей, залаяли собаки, непутёвый Мишка, кажется, опять выскочил на дорогу – слышны

крики его матери. Можно бесконечно наблюдать. Ничего не изменится.

Виолетта открыла дверь и вошла в комнату. До этого кондиционер не зря работал около часа,

чтобы ночью можно было спокойно спать. Но спать ей не хотелось. Она прошла на кухню, взяла

тусклую турку, сыпанула кофе, залила водой и поставила на огонь.

Надо бы почистить турку, – рассеянно подумала Виолетта, глядя на готовящийся напиток.

– Нелепые аристократские замашки, – звучит в ушах голос отца, хриплый, странно звучный, будто

в трубу кто насыпал песка. Вроде всё слышно, но при этом есть ощущение фальши и

неправильности. – Варят кофе бездельники и гурманы, как твоя мать.

С матерью они разошлись, когда Виолетте было тринадцать. Это официально. А разлад пошёл на

пять лет раньше. Художник, дитя свободы и сторонник временных заработков так и не смог

научиться жить в семье, воспринимая себя её частью. Было вообще удивительно, как они жили

вместе до этого. Отец, Сергей Викторович Белянцев, не способен был говорить вместо «я» – мы,

вставать по утрам, ходить каждый день на работу и следовать заученным правилам. Остальное –

пыль, мелочи жизни. Поэтому вареный кофе был ему непонятен.

Виолетта сняла турку и перелила напиток в чашку. За окном кто-то пронзительно взвизгнул, рука

дрогнула, коричневая ароматная жидкость полилась на светлый пластик стола. Она ругнулась,

ухватила первую попавшуюся под руку тряпку и принялась вытирать. У отца было всегда так же.

Не пролить, не разбить у него не получалось. Обязательно случалось что-то такое, что потом

приводило к скандалу. В нём обычно победительницей выходила мать. Отец, поджав губы, уходил

к себе в комнату и закрывался, не желая никого слышать. После этого они могли не разговаривать

несколько дней. Хуже всего в это время было то, что про Виолетту оба словно забывали. Такие дни

казались серыми и блеклыми, а по ночам приходило чудовище. Оно почему-то пахло сиренью,

сладостями и… страхом. Среди темноты не получалось его разглядеть, однако Виолетта очень

хорошо знала, что чудовище рядом. Оно дышало на ухо, от этого было тепло и щекотно, но по

позвоночнику ползли мурашки, и хотелось кричать. Только нельзя было размыкать губ, иначе

чудовище метнется сгустком тьмы вперёд, войдёт в глаза, оплетёт с ног до головы и утянет за

собой. Куда – Виолетта не знала и не пыталась узнать. Играть в молчанку с чудовищем было

страшно, но правильно. Каждый вёл свою партию, зная, что второй не нарушит правил.

Виолетта всегда хотела, чтобы бесшумно открылась дверь, и в комнату вошла мать. Или отец. А

чудовище, испугавшись взрослых и света, рассеялось, как чёрная пыль. Но никто не приходил.

Тишина в доме била по нервам, оглушала бешеным стуком собственного сердца.

Виолетта иногда беззвучно плакала, но не смела выйти сама. Нельзя. Чудовище будет против, оно

хочет играть. От запаха сирени становилось дурно, желудок делал кульбит, тошнота подбиралась к

горлу, а перед глазами появлялись цветные тени. Что было потом – она не помнила, просто

просыпалась утром. С лучами солнца кошмары таяли, рассказывать о них было боязно. Мать в

мистику не верила, могла жестоко засмеять, а отцу, кажется, было абсолютно всё равно.

Потом чудовище ушло, исчезло быстро и бесшумно, как надоедливый сосед, который вдруг решил

сменить квартиру. Скучать никто не будет, но и совсем забыть не сумеют.

Виолетта привела в порядок стол и принялась за кофе. Он уже подостыл, поэтому можно было

насладиться напитком не обжигаясь.

Она присела на диван. Кухня была обставлена неплохой мебелью даже по столичным меркам.

Зарплата позволяла приобретать хорошие вещи, но никак не людей. Виолетта невольно

задумалась, пытаясь понять, почему вспомнилось чудовище из ночных кошмаров. Да и как оно

появилось – никогда не задумывалась. А ведь появилось же. Пришло из ниоткуда быстро и мягко,

будто и не отходило от детской колыбельки.

Кофе вдруг показался горьким, сигаретный дым и тот приятнее был. Виолетта поморщилась,

встала и вылила остатки в раковину. Незадавшийся день продолжался дрянным вечером. Но

чудовище… В детстве ей снился сон. Особенно, когда жёлтый фонарь светил прямо в окно, и

казалось, что раскаленные электрические лучи проникают в маленькую комнатку, она видела его

совсем близко.

Сгусток тьмы появилялся возле шкафа с книгами, замирал, словно прислушиваясь и проверяя, есть

ли рядом с ним кто-то. Сердце стучало в ушах, ладони становились влажными, Виолетта

впивалась пальцами в одеяло, под которым было нестерпимо жарко. Тьма не двигалась, живой

кляксой замирала в комнате, а потом вдруг вздрагивала, вытягивалась веретеном, трепетала, как

под порывом ветра. Хотелось истошно кричать, но голос пропадал. Из тьмы начинало выползать

чудовище: медленно, неторопливо. Возле тьмы появилялся белый червь и какая-то странная

тёмная согнутая палка. Виолетта хрипло выдыхала, понимая, что палка – это лапа, а червь –

изогнутый коготь. Проходил миг, и чудовище резко прыгало на потолок. Металось вправо, потом

влево, слышался пронзительный стрекот и тут же резко обрывался, будто кто затыкал Виолетте

уши берушами. Звук больше не повторялся, но чудовище продолжало метаться по потолку и

стенам. Его можно было видеть только краем глаза и лишь в движении. Девочка холодела,

пошевелиться не было сил. Стрекот пронзал стрелой и неожиданно переливался в вой сирены

скорой помощи. Потом слышались с улицы возбуждённые голоса.

Виолетта не шевелилась, но в какой-то момент вдруг понимала, что чудовище исчезло. встать и

подойти к окну она всё равно не осмеливадась. Лежала, боясь вздохнуть. Сон был слишком похож

на реальность. Потом становилось спокойнее, и остаток ночи проходил спокойно. Правда, наутро

она узнала, что у соседа случился сердечный приступ, и вызывали врачей.

Тогда почему-то подумалось, что он тоже видел чудовище, но не сумел смолчать и закричал.

Поэтому оно его и забрало, а её – нет. Сон или реальность? Виолетта никому не рассказала о своих

мыслях, решив, что всё равно никто не поверит.

Чашка чуть не выскользнула из рук. Она быстро закрыла кран. Посуда бьётся к счастью и

опустошению бюджета. Поставила чашку на место, решив, что бодрящих напитков на ночь лучше

все-таки не пить, а то детский страх может вернуться.

Неожиданная трель телефонного звонка заставила вздрогнуть.

– Кого ещё на ночь глядя, – прошипела Виолетта сквозь зубы. Телефон она не любила, считая, что

говорить по нему можно только по рабочим вопросам или с очень близкими людьми. Последних у

неё было слишком мало, а о работе сегодня уже думать не хотелось.

Она глянула на определитель. Каталинская. Кира не считает, что почти ночь – это повод не

беспокоить, она вообще не любила условности.

Виолетта взяла трубку.

– Ты там долго ещё собираешься киснуть? – поздороваться подруга даже не подумала. – Помнишь,

что на выходных мы записались на семинар по сновидению?

Виолетта кивнула, но потом спохватилась и ответила:

– Да, помню. Надеюсь, что не буду работать. Столько всего…

На семинар они собирались давно, поэтому пропускать его не стоило. Но если совсем не будет сил,

то сидеть, как выжатый лимон, нет смысла.

– И думать не смей, – обрубила Кира. – Ничего не знаю. Соберёшься и пойдёшь. Ты меня уже

второй месяц за нос водишь.

Виолетте стало стыдно, подруга была права.

– Хорошо, договорились. В эту субботу – обязательно.

– Вот и ладушки, – повеселела Каталинская. – Завтра тебе я ещё позвоню. Добрых снов.

– И тебе.

Виолетта посмотрела в окно, за которым уже была ночь. Уверенность, что придут именно добрые

сны, почему-то быстро растаяла.

Глава 3. Прошлое

В парке было шумно, людно и празднично. Ярко и нарядно одетые мужчины и женщины смеются

и громко разговаривают, обходя Виолетту и её родителей. Девочка с любопытством глазела по

сторонам. Такие выходы у них нечасто, поэтому на душе становится радостнее в два раза. В

правой руке зажата ладонь мамы, в левой – папы. Оба сегодня выглядят не так, как обычно. Мама

надела коричневое платье, приколола брошку-бабочку с разноцветными крыльями. Они едва

заметно подрагивают и ослепительно сверкают в свете фонарей, заставляя жмуриться или

отворачиваться. Виолетта долго разглядывала брошку, считая, что её сотворил настоящий

волшебник. Мама смеялась и говорила, что это всего лишь «аметисты и гранаты». Ни первое, ни

второе слово четырёхлетнему ребёнку не понять, поэтому Виолетта решила, что это всего лишь

какие-то заклинания, благодаря которым потом получаются такие красивейшие вещи. И когда она

вырастет, то у неё будет множество такие украшений, которые она сможет менять хоть каждый

день. Только все равно казалось, что всё же есть что-то такое, что заставляет маму быть в

напряжении и внимательно смотреть по сторонам. Причем старается она это делать так, чтобы

отец ничего не заметил.

Сам отец – в строгом тёмном костюме. Почему-то кажется, что именно так должен выглядеть

самый настоящий папа. Не так красиво, конечно, как мама, но так… солидно и уверенно.

Виолетта, по словам обоих родителей, выглядит, как «настоящая принцесса». Розовое платье с

оборками, которые колят коленки, стоит только сесть на скамеечку, пышные банты на тёмных

волосах и маленькие туфельки.

– Золушка, – говорил папа, улыбаясь и глядя на неё. – Самая настоящая Золушка. Разве что кареты

нет.

– С каретами сейчас сложно, – смеялась мать. На удивление, она делала это искренне и открыто,

что бывает так редко. Родители вообще тогда говорили друг с другом резко, громко и неприятно.

Хотелось закрыть уши ладонями и не слышать их.

Виолетте уже читали сказку про Золушку, однако ей эта история совсем не понравилась. Ведь

прежде чем стать принцессой бедной девушке пришлось страдать и терпеть очень много плохих

вещей. Единственная, кто Виолетте нравится в сказке, это тётушка волшебница. Она добрая,

красивая и… волшебница. Этим всё сказано и ведь это же так здорово! Наверно, такая же, как и

тот, кто сделал маме бабочку с «аметистами и гранатами». Мама, кстати, говорила, что это всего

лишь камни. Но Виолетта не верила ей. Камни она видела во дворе возле дома. И на дороге, что

ведёт к большому магазину с конфетами и печеньем. Камни большие, серые и некрасивые. А тут

глаз отвести нельзя. Поэтому никакие это не камни!

– Хочешь сладкой ваты? – спросил папа и кивнул в сторону низенькой женщины-продавщицы

возле столика.

Виолетта радостно подпрыгнула, норовя повиснуть у родителей на руках, и закивала.

– Хочу, – сказала она тем непререкаемым тоном, которым могут говорить лишь маленькие, точно

зная, что взрослые обязательно исполнят их желания.

В этот раз даже мама не ругалась и не говорила, что много сладкого – очень вредно, а открыла

кошелёк и вынула деньги. Вата оказалась по-настоящему вкусной. Казалось, что её можно есть на

завтрак с обедом и ужином. Виолетта решила тогда, что вата эта особенная, праздничная. Оттого и

настолько вкусная. Вот если, например, прийти завтра, то уже всё будет совсем иначе, ничего

подобного попробовать не удастся.

На миг сказка, правда, исчезла. В толпе Виолетта заметила странную женщину, которая неотрывно

на неё смотрела. Внимательно, цепко и нехорошо. Не взгляд, а острые иголки, которые впивались в

кожу. Потом женщину закрыл собой какой-то высокий человек, и она исчезла из поля зрения.

Вместе с неприятными ощущениями девочка выбросила из головы и незнакомку.

Руки после лакомства стали сладкими и липкими. Такими, что так и хочется вытереть их о

надоевшее платье. Особенно о гадкие оборки. Кто и зачем придумал их? Хоть мама и говорила

перед прогулкой, что так красивее, Виолетта ее совершенно не понимала, считая, что взрослые

совсем ничего не знают о красоте. Вот мама красивая, но оборок у неё нет. И папа тоже. Так зачем

же они?

Руки ей тогда вытерли чистым платком, который пах мамины духами, и сказали, что принцессы

должны быть чистыми. Виолетта в жизни не видела ни одной принцессы, поэтому ничего

возразить не могла, но уже стала считать всех принцесс занудами. Тем же платком ей пытались

вытереть губы и щёки, но Виолетту это совершенно не интересовало. Она увидела карусель,

раскрашенную в голубой, жёлтый и зелёный цвета. На смешных пони сидят дети и ездят по кругу.

Пони, разумеется, не живые, а карусельные. Совсем не страшные и маленькие. Живую лошадку

Виолетта видела той осенью. Хорошая лошадка была, ласковая. С тёмными печальными глазами,

мягкой густой гривой и бархатным на ощупь бочком. Но покататься на ней так и не получилось.

Когда Виолетту попытались посадить на лошадку, девочка начала кричать и плакать. Тогда почему-

то не получилось объяснить, что лошадку жалко, она живая и не должна возить тяжести.

Возможно, расскажи Виолетта о своих соображениях, её сумели бы успокоить, но, увы, никому это

не пришло в голову. И даже когда детство осталось в далёком прошлом, будучи взрослой

женщиной, Виолетта всё равно не могла заставить себя сесть на лошадь или прокатиться в

повозке, запряжённой симпатичными пони. Порой детские убеждения так же сильны, как и

детские страхи.

В какой-то момент мать начала часто озираться, теребить в руках сумочку и крепко хватать дочь за

руку, держа так, будто должно произойти что-то страшное, от которого предется убегать

Отец недовольно посмотрел на неё. И в то же время взгляд у него немного растерянный, он всё

время смотрел в сторону, будто не желая видеть своих жену и дочь.

– Серёжа, людей становится слишком много, – с нажимом произнесла мать. – Погуляли и хватит,

пора возвращаться.

Отец тяжело вздохнул, уходить ему явно не хотелось:

– Варь, ну чего ты? Даже до вечера ещё далеко. И день такой хороший.

Мать сжала руку дочери ещё сильнее, и Виолетта ойкнула от неожиданности:

– Мам, больно!

– Отпусти её, – тихо сказал отец. – Прогони свою паранойю хоть сейчас.

Мать зло сощурила глаза и сказала так, что по спине у девочки побежали мурашки:

– Паранойю? Ты хочешь повторения, да? Повторения? Одного раза уже было мало тебе?

Отец бросил взгляд на Виолетту:

– Не сейчас, – коротко сказал он, а потом наклонился и взял дочь на руки. – Смотри, – это уже

матери, – так будет всё в порядке. Давай, ещё пройдёмся чуть-чуть. И пойдём домой, честно.

Мать рассерженно фыркнула, но поймав непонимающий взгляд Виолетты, будто смирилась и

молча пошла за отцом. Виолетта же рассматривала людей вокруг, стараясь не думать о странном

разговоре родителей.

Чуть вдалеке, возле раскидистых деревьев, в тени маленькой аллеи, опять стояла высокая

женщина. Совсем худая, можно даже сказать – вытянутая, напоминающая злодейку из книжки,

которую вчера на ночь читала мама.

Женщина вдруг резко повернула голову, отчего у Виолетты ёкнуло внутри. Лицо разглядеть нельзя

– сплошное размытое пятно, и только глаза сверкали. Большие, чёрные, прожигающие насквозь.

От них стало жарко и холодно одновременно. А ещё вдоль позвоночника пополз влажной змейкой

страх, от которого онемели губы и нельзя было произнести ни слова. Женщина подняла руку и

указательным пальцем поманила Виолетту к себе.

– Ты мне ухо оторвёшь, – неожиданно послышалось бурчание отца.

Виолетта виновато убрала руку, понимая, что вцепилась в него изо всех сил.

– Но там…

– Опусти её, – устало сказала мать. – Большая уже, сама должна ходить. За руку со мной пойдёт.

Отец хмыкнул:

– Да перестань ты бояться каждой тени!

– Ты мне так уже говорил! – в голосе матери появились опасные дрожащие нотки. – С самого

начала!

Виолетта увидела прилавок с мороженым и потянула мать за юбку:

– Мам, купи мороженое, а?

Начавший уже набирать обороты скандал резко затих. Чтобы купить мороженое, пришлось встать

в очередь. Мать потянула Виолетту за собой. Людей много, среди очереди мальчишки-подростки

затеяли возню, и тут же со всех сторон посыпались возмущения и ругань. Виолетта отошла на шаг

от матери, чтобы посмотреть, что же там такое происходит и что так громко все это обсуждают.

– Интересно, да?

От хриплого ледяного голоса сердце ушло куда-то вниз. Виолетта подняла голову. Свет

прожектора ослепил, не давая разглядеть склонившуюся женщину. Крик «мама» застыл где-то в

горле.

– Ну что, маленькая, узнаёшь меня? – голос незнакомки звучал почти ласково, однако Виолетте

захотелось бежать от него как можно дальше. Она сделала маленький шажок назад.

Женщина протянула руку и коснулась плеча Виолетты. Той показалось, что через тонкую ткань

платья она чувствовала, как к коже приложили кубик льда.

– Пойдём со мной, – мягко, но настойчиво произнесла женщина.

– Виолетта! – резкий крик отца.

Незнакомка резко дёрнулась, съёжилась, мигом уменьшившись. Зыркнула на Виолетту и

моментально скрылась в толпе.

Отец подошел к девочке и отвел в сторону:

– Стой рядом со мной, а то мама нам даст…

Договорить он не успел, подошла мать и протянула Виолетте рожок с мороженым. Но есть почему-

то уже не хотелось. Она взяла когда-то бывшее желанным лакомство и вдруг неожиданно сама для

себя произнесла:

– Мам, пока вы тут стояли, меня тётя пыталась увести.

– Что? – Глаза матери расширились от ужаса. – Какая тётя?

– Ну, такая… Страшная.

Мать быстро встала и бросила отцу:

– Как ты мог от неё отойти?! Ты же сам говорил, что в порядке всё будет! Где твой порядок? Куда

ты смотришь?

– Да я… – начал он говорить.

– Так всегда! Тебе плевать на неё! И на меня тоже! Что тебя вообще интересует? Да… – Она

сдавленно всхлипнула и, схватив Виолетту за руку, быстро пошла вперёд, проходя между людьми.

– Варвара! – крикнул ей вслед отец.

Но мать только ускорила шаг и не стала его слушать ничего слышать. Виолетта обернулась.

Никогда она не видела его таким потерянным.

Глава 4. Воспоминания

Пальцы быстро стучали по клавиатуре. Напротив Виолетты сидел надоедливый подрядчик из

строительной фирмы и пытался доказать, что отчеты сделаны верно. Стопка бумаг на краю стола

неуклонно росла, а цифры на экране никак не хотели сходиться с теми, что были написаны в

отчёте.

День едва начался, а настроение было испорчено выговором начальства. Сосредоточиться на

работе не получалось, потому что каждые пятнадцать минут раскрывалась дверь в кабинет, и

появлялся новый посетитель.

С утра работа не заладилась, всё валилось из рук, при желании сделать быстрее, получилось с

точностью до наоборот.

– Виолетта Сергеевна! – недовольно протянул подрядчик. – Вы ж меня не слушаете!

Глаза мои тебя не видели, – только успела подумать Виолетта.

На экране монитора появилось продолговатое окно, окаймлённое раздражающе красным цветом.

Виолетта шумно выдохнула.

– Программа зависла. Подождите.

Подрядчик нахмурился, хотел было что-то сказать, но раздался громкий телефонный звонок.

Виолетта от неожиданности чуть не подпрыгнула и схватила трубку.

– Зайди ко мне, – обронил начальник, и тут же послышались короткие гудки.

Ругнувшись про себя, она встала из-за стола и рванула к двери, прокручивая в голове, где и что

могла запороть ещё, раз начальство говорит таким недовольным тоном.

– Виолетта Сер… – послышалось за спиной.

– Я сказала, ждите! – рявкнула она и выскочила за дверь.

До кабинета начальника нужно было пробежать приличное расстояние. Виолетта краем глаза

посмотрела за окно: на улице лил проливной дождь. Почему-то вместе с ним из прошлого

приходили странные образы. Тёмная квартира, запах сирени – густой и сладкий, необъяснимо

вездесущий; высокие шкафы, заставленные книгами, и вкус свежей выпечки. Мать никогда ничего

не пекла, отмахиваясь тем, что не было времени. Бабушку Виолетта совсем не помнила – та

умерла, когда девочке не было и месяца. Вместе со странной обстановкой в памяти иногда

возникал облик нескладной темноглазой женщины. Не молодой и не старой, вроде обычной –

таких сотни, только в глубине почти черных глаз всегда пряталось что-то непонятное. Так бывает,

когда глядя в прозрачную воду озера, невозможно рассмотреть его дно.

Виолетта отогнала прочь ненужные мысли и остановилась возле двери. Сделала глубокий вдох,

стараясь успокоить вдруг бешено заколотившееся сердце. Пребывающий в дрянном настроении

начальник имел привычку цепляться к каждой мелочи, поэтому избежать неприятного разговора

было невозможно. Она подняла руку и постучала. Стук вышел коротким и нервным, но никакого

ответа не последовало, пришлось входить так.

Начальник сидел, внимательно изучая бумаги, и даже не поднял головы.

– Виктор Борисович, можно?

– Давай сюда, – буркнул он, громко захлопывая папку с отчетами. – Объясни мне, Белянцева, до

каких пор мне будут промывать мозги в департаменте за твои ошибки?

Виолетта смотрела в пол, изучая паркет. Она знала, что спорить бесполезно, бурю лучше

переждать.

– Молчишь? А вот я так молчать не могу там!

Он громко потарабанил пальцами по столу. Послышался еле уловимый скрип – с таким звуком

стул начальника всегда отъезжал в сторону.

– В общем, мне таких работников не надо, Белянцева, – уронил Виктор Борисович, – хочешь

считать ворон за окном – пожалуйста. Но не в моей фирме.

Виолетта сжала кулаки, ногти до боли впились в ладони. Внутри клокотали ярость и обида.

– Пойду, Виктор Борисович, – неожиданно холодно сказала она. – Клиента из «Стройбуда»

прислать к вам?

Начальник нахмурился. Что-то прозвучавшее в голосе Виолетты заставило его насторожиться.

Жёсткое, решительное и отстранённо-бунтарское. Обстановка накалилась до предела. Он вдруг

понял, что сейчас она действительно может уйти.

– Я жду ваших распоряжений.

Начальник неожиданно опустил плечи и резко махнул рукой:

– Сама занимайся. У меня департамент и это… Иди сюда, короче. У меня тут с программой

проблемы.

Виолетта смотрела на него, как настороженный зверёк, готовый в любую минуту кинуться и

впиться в горло, но, кажется… и впрямь всё прошло. Виолетта подошла к компьютеру Виктора

Борисовича. Последний указал на своё место:

– Садись, я подожду.

Виолетта клацнула на нужную вкладку, но внезапно оказалась на каком-то непонятном сайте. Как

раз из рода тех, где мигали рекламные баннеры, пестрели вызывающие заголовки, зазывая сделать

переход на другие веб-страницы. Она попыталась закрыть его, однако стрелка мышки

превратилась в миниатюрные песочные часы, а на весь экран вдруг раскрылась вкладка с

фотороботом какой-то женщины.

«Киднеппинг сегодня – обычное дело?» – прочла она заголовок. Далее шла статья, но её Виолетта

уже не заметила. Внутри вдруг всё похолодело, как завороженная она смотрела на монитор. Ведь

фоторобот всегда отвратительного качества, так что толком рассмотреть мало что получилось:

тёмные глаза, длинный нос, большой рот. Но, казалось, что она смотрела прямо на Виолетту. По

монитору вдруг пробежала рябь, рот женщины дёрнулся, будто она собиралась что-то сказать.

Черты лица искривились, лицо смазалось грязно-белым пятном, но глаза продолжали смотреть на

неё. В горле Виолетты появился горячий тяжёлый ком, а внутренности сдавливает железным обруч

ужаса.

Тёмные глаза глянули прямо на неё, обнажились кривые зубы в жуткой усмешке. Рука с длинными

изогнутыми ногтями дрогнула и потянулась вперёд.

Не отдавая себе отчета, Виолетта резко опустила руку и нажала на кнопку перезагрузки. Тихий

щелчок отрезвил, развеяв накативший вязкой волной нахлынувший ужас. Воздух пошёл в лёгкие,

она только сейчас сообразила, что не дышала, пока смотрела на монитор.

– Белянцева, ты чего? – подозрительно спросил начальник, за это время на удивление не

проронивший ни слова.

– Комп… – голос сорвался. Виолетта прокашлялась и повторила более уверенно: – Компьютер у вас

уже плохо работает. Надо новый, Виктор Борисович.

Начальник явно не поверил, но покивал:

– Да, ты права, давно пора. Так звать программиста?

Виолетта покачала головой:

– Сейчас справимся, но в следующий раз – не знаю.

Её мысли были далеко от начальника с его дурацкой техникой. Перед глазами по-прежнему стояло

жуткое лицо, и Виолетта готова была поклясться, что это был не просто фоторобот.

Дальнейшая настройка программы прошла в полной тишине. Уже когда Виолетта выходила из

кабинета, начальник вдруг окликнул её.

– Что? – обернулась она, удерживая дверь.

– Ты это… не обижайся на меня, – вдруг выдал Виктор Борисович, чем неслабо озадачил, потому

что подобных слов от него почти не слышали. – Сама понимаешь, департамент… Ну, и всё

остальное.

– Понимаю, – кивнула Виолетта. – Могу идти?

– Иди, – начальник вдруг снова стал хмурым, словно решил, что слишком долго пребывал в

человеческом облике, – иди уже.

Передышка закончилась. Почти бегом пришлось нестись назад, в свой кабинет. Слова Виктора

Борисовича несколько отвлекли от ужаса увиденного, оставив его где-то глубоко внутри.

Приглушили, но не уничтожили полностью.

Когда Виолетта вернулась, подрядчик был на месте, однако посмотрел на неё так, словно она

сделала что-то непростительное.

– Я думал, вы не вернётесь.

– Вернулась, – хмыкнула Виолетта. После разговора с начальником любой клиент казался беззубой

собачонкой, поэтому нервничать она больше не собиралась. Собрала бумаги, ловко засунула в

папку и вручила подрядчику.

– Я это не принимаю, сделайте правильно и привозите завтра.

Тот вспыхнул, сделал шумный вдох, но Виолетта не дала ему рта раскрыть:

– Переделать, – четко выговорила она. – Иначе приду с проверкой.

В кармане тут же запиликал мобильный. Напуганный подрядчик сразу сник и кивнул:

– Как скажете, Виолетта Сергеевна.

От Каталинской пришла смс-ка, в которой подруга напоминала, что завтра нужно не опоздать на

семинар, иначе их попросту не пустят. Виолетта поклялась себе, что ни за что не забудет поставить

будильник на нужное время, и спрятала телефон.

Собственный компьютер всё же пришлось передавать в руки программистов. Стопка бумаг уже

была разделена на две части. Однако работа снова застопорилась. Почему-то казалось, что стоит

лишь перевернуть документ, как на следующей странице она встретится глазами со страшной

незнакомкой и услышит леденящий душу голос:

– Ты ушла от меня, глупая. Вот видишь, теперь приходиться искать замену.

Почему именно это?

Глава 5. Семинар

Выходной начался с затянутого серыми тучами неба и стены проливного дождя. Однако Виолетту

скорее радовала такая погода, чем расстраивала. Москвичи давно ждали прохлады и дождь

встретили с благодарностью.

Виолетта стояла под зонтом на остановке, ожидая опаздывавшую Каталинскую. Холодные капли

стекали по обнажённым рукам, впитывались в лёгкую ткань платья, но возвращаться домой уже не

было времени – семинар начнется через полчаса.

– Девушка, не подскажите, который час? – раздался хриплый голос справа.

Виолетта повернула голову и встретилась взглядом со смешливыми зелёными глазами. Собеседник

оказался молод, неплохо одет, с короткими чуть взлохмаченными волосами и кривым шрамом,

пересекавшим правую щеку. Виолетта молча глянула на часы и ответила:

– Пятнадцать минут девятого.

Он кивнул и замер, чуть склонив голову набок, будто рассматривая её с ног до головы:

– Спасибо. – Несколько минут помолчал и задал новый вопрос: – Кого-то ждёте?

Виолетта ещё раз бросила взгляд на собеседника и определила, что он не столь молод, как

показалось сразу. Но навязчивое внимание и попытка завязать беседу начинали раздражать.

Виолетта поморщилась и сжала зонтик крепче.

– Жду, – коротко ответила, давая понять, что разговаривать не намерена.

Мужчина не поменял позы и продолжал пристально её разглядывать. Виолетта почувствовала, как

внутри закипает негодование, а желание сказать что-то грубое укрепляется с каждой секундой.

Взгляд – зелёный лёд – пронизывал, заставлял сворачиваться внизу живота скользкий, щекочущий

страх.

– Извините, – обронил он и отошёл.

Виолетта не смотрела, куда он направился, потому что из-за угла дома показалась Каталинская.

Она бежала, за спину был закинут извечный кожаный рюкзак.

Кира почти влетела на остановку, резко остановилась перед Виолеттой и чуть покачнулась:

– Привет! Даже не начинай, – отрубила подруга, не дав сказать ни слова, – знаю, что дура

виноватая, потом выскажешь. Вон, маршрутка наша едет.

Виолетта выдохнула сквозь стиснутые зубы, проглотив готовые сорваться упрёки. По спине вдруг

пробежали мурашки, появилось ощущение, что кто-то сверлит её взглядом. Она мельком

оглянулась, светловолосый мужчина смотрел на неё в упор.

Дыхание замерло, сердце пропустило удар. Кира тронула её за плечо, и всё прошло:

– Что случилось? – от подруги не ускользнуло пристальное рассматривание.

Виолетта пожала плечами и кинулась к остановившемуся автобусу:

– Давай быстрее, опоздаем!

***

На семинар собралось около двадцати человек. Ни одного знакомого лица Виолетта не увидела, и в

чем-то была этому рада. Она не считала, что нужно скрывать свои увлечения, но афишировать их

тоже не хотелось. Таким, как Кира – легко, а вот коллегам по работе или матери с отцом знать это

необязательно.

Их разместили в просторном помещении со стенами, выкрашенными в уютный коричневый цвет.

В огромных окнах виднелась улица, через приоткрытые форточки доносился запах свежести. Но

все же это не могло убрать ощущение, что комнату давным-давно не проветривали. Ранее здесь

располагался какой-то клуб, теперь же помещения снимали разные организации и сдавали в

аренду для определённых мероприятий.

– А мы волновались, – шепнула на ухо сидевшая рядом Каталинская. – Богин сам вовремя не

приехал.

– Чтоб я ещё раз тебя послушала, – буркнула Виолетта.

В отличие от Каталинской, не раз бывавшей на подобных семинарах и знавшей имя

практикующего психолога, религиоведа и эзотерика Богина Германа Дмитриевича, она подобным

похвастаться не могла. Но выбору подруги доверяла, поэтому терпеливо ждала и больше никак не

выказывала своё недовольство.

Дверь распахнулась резко, Богин зашёл четкой чеканной походкой. Внимательнее приглядевшись,

Виолетта прикусила губу, чтоб не ахнуть. Это был тот самый человек, который спрашивал у неё

время. Только теперь глаза были спрятаны за узкими очками.

– Добрый день, прошу извинить меня за опоздание. Погода, – кратко сообщил он.

Голос Богина был похож на тонкие стальные крючья, которые метко вцеплялись в жертву и уже не

отпускали. То ли было что-то в тембре, то ли в тоне – Виолетта не могла понять. Богин не удостоил

её даже взглядом. Программу семинара начал резко, с напором, не давая одуматься. Его голос,

кажется, звучал в каждом уголке помещения и проникал во всех слушателей с равной силой. В

какой-то момент Виолетта почувствовала, что часто дышит, а на лбу выступила испарина. Богин не

просто рассказывал, он заставлял жить его словами. Виолетта не шевельнулась, но скосила глаза

на Каталинскую. Подруга была неподвижна, смотрела на ведущего семинара пристально и

неотрывно, чуть покусывая нижнюю губу. Но в то же время Виолетта чувствовала какую-то

напряжённость, будто что-то вот-вот должно взорваться.

– Вот вы, например. – Виолетта подняла голову и поняла, что Богин стоит рядом с ней. –

Определяли ли вы цель, с которой пришли сюда?

Он смотрел прямо на неё. Виолетта сглотнула, горло вмиг пересохло. То ли так свет падал, то ли

игра воображения, но стёкла очков мужчины казались матовыми, хотя это и было невозможно.

Богин улыбнулся, однако об эту улыбку можно было порезаться. Кошка поймала мышь, загнав её в

нору. Кошка терпеливо ждала, пока мышь наберётся смелости, чтобы высунуть свой нос из норы,

после чего цапнет её когтистой лапой.

Виолетта выдохнула и выпрямилась:

– Мне интересны нетрадиционные психотехнологии, – её слова прозвучали с вызовом. Каталинская

почему-то даже вздрогнула и с непониманием посмотрела на подругу.

– Только это? – уточнил Богин. – Или причина глубже?

Не может простить, что я его отшила? – отстранённо подумала Виолетта и ответила вслух:

– Нет, есть и другие причины.

– Вот как. – Он вдруг резко наклонился к ней, Виолетта шарахнулась назад, по щеке змейкой

скользнуло горячее дыхание мужчины, резко стало не по себе. – Начните с них, тогда и будет толк.

Прошлое вдруг развернулось, как конфетный фантик, ослепило нахлынувшими образами,

оглушило детскими криками, сжало стальными руками за горло. Чётко вспомнилось, как давным-

давно снились сны, от которых она просыпалась в холодном поту, а перед глазами продолжало

плясать угловатый танец чудовище, которое можно было увидеть лишь краем глаза. И исчезало

лишь тогда, когда проходило время или в комнату заглядывала мать.

Виолетта знала: если она отыщет причину этих снов, то чудовище уйдет, и кошмаров больше не

будет.

– Начну, – сказала она еле движущимися губами. Сердце застучало в висках, Виолетта была готова

поклясться, что по матовым стёклам прошли трещины. На мгновение показалось, что эти стекла и

есть глаза – неподвижные и ужасные.

К горлу подкатила тошнота. Она не понимала, что должна ответить.

Виолетта зажала рот ладонью.

– Спокойно, – неожиданно мягко произнёс Богин и положил руку на плечо. Наваждение развеялось.

На Виолетту вновь смотрели чуть насмешливые глаза. Живые и обычные. Он подождал, пока она

вспомнит, как дышать, и выпрямился:

– Как видите, если использовать гипноз, можно оказаться в своих снах резко и внезапно, будто

раскалённой спицей сквозь масло. Но эффект от этого слишком непредсказуем и может дурно

повлиять на психику неподготовленного человека.

Богин отошёл, потом посмотрел на Виолетту и чуть виновато улыбнулся:

– Простите меня за эту вольность, но ваша задумчивость явно заглушала мои слова, поэтому

пришлось разбудить таким методом.

Идиот, – про себя определила Виолетта, решив, что больше ноги её не будет на подобных

сборищах. Перед глазами ещё мелькали чёрные точки, и казалось, что стоящий чуть поодаль

ведущий семинара сейчас снова метнётся к ней и вцепиться в глотку.

– Я это запомню, – сухо сказала она. Хотелось с размаху влепить пощёчину, стереть полуулыбку с

этих губ, чтоб на пальцах стало влажно и горячо от выступившей крови. Чтобы больше не

позволял себе такого.

Богин, кажется, понял её желания, однако резко перевёл тему:

– Теперь поговорим о других возможностях осознанного сновидения. Если вы сумеете отыскивать

причину своих неприятностей, то так же можно научиться их устранять. Самолечение – вот чему я

сумею вас обучить. Но для этого нужно постараться.

Вы сможете открыть для себя новый мир – безграничный, свободный. Вы сумеете контролировать

свои страхи, – слова вновь звучали четко и резко, словно они ударялись друг о друга

металлические палицы.

Богин больше не смотрел на Виолетту, теперь его целью стала хрупкая рыжая девушка на одном из

задних столов. Она путалась и еле слышно отвечала на поставленные вопросы, явно будучи не в

состоянии говорить спокойно и уверенно.

Виолетте не нравились манеры Богина, не нравилось, как он вёл семинар, и в то же время она

прекрасно понимала, что это… правильно. Клин вышибают клином. Может, он, действительно,

почувствовал, что ей нужна именно встряска, а не ласковое поглаживание.

Каталинская наклонилась к её уху:

– Что, сильно напугал?

– Фюрер, – шепнула Виолетта и чуть поморщилась. – Но, кажется, знает, что делает.

Богин замер, в ту же секунду показалось, что он прислушивается, было даже видно, как

напряглись мышцы спины. Он медленно повернулся, смерил Виолетту странным взглядом и снова

заговорил с рыжей.

– Да уж, – выдохнула Кира, – потом поговорим.

Виолетта кивнула. Богин больше не сказал ей ни слова, несколько раз проходил мимо, увлечённо

рассказывая о методиках осознанного сна, о практике, которая предстоит тем, кто придёт на

последующие занятия и не только.

За окном вновь начался дождь. Металлический голос смешался с тарабанящими по крыше

каплями, превратился в мерный гул, в который не было смысла вслушиваться. Изнутри горячей

волной поднимался придушенный страх. Оно было. Очень давно, настолько, что может показаться

неправдой, но… было. Виолетта знала, что если закроет глаза, то увидит тёмную комнату,

услышит женский голос, от которого всё холодеет. Потом голос смолкнет, и разлетится истошный

детский визг, захлебнётся и смолкнет. Он больше не повторится, но Виолетта не сумеет сомкнуть

глаз.

– На этом наша встреча закончена, дорогие друзья, – произнёс Богин, заставляя всех обратить на

него внимание. – Я буду вам очень признателен, если увижу на будущих семинарах. Если у кого-то

есть вопросы, то задавайте смело, не стесняйтесь.

Виолетта поднялась, взяла сумку и направилась к выходу. Каталинская едва за ней поспевала.

– Девушка, – Богин явно не собирался отпускать Виолетту просто так, – постойте.

Она обернулась:

– Что?

– Вы ничего не хотите спросить?

– Я…

Вопрос напрашивался, но перед глазами вновь появились треснутые стёкла очков и мутные капли

на щеках. Виолетта шумно выдохнула:

– Нет, благодарю. Всего хорошего.

Глава 6. Объявление в метро

Дождь закончился внезапно. Вроде все сидели в помещении, он барабанил по крыше и тут раз! –

уже сквозь прорехи в серых небесах блестело яркое солнце. Ненужный зонтик раздражал Виолетту

и казался неимоверно тяжёлым. Каталинская некоторое время шла молча, теребила в руках смятую

пачку сигарет и не решалась закурить. Потом всё же не выдержала и ткнула рукой в сторону

сквера.

– Пошли посидим, а то скоро на прохожих кидаться начнёшь.

Виолетта недовольно посмотрела на подругу, но потом вздохнула и кивнула. Кира была абсолютно

права: неприятные ощущения лучше не держать в себе. И уж точно не следует кидаться на людей.

– Идём уже в кафе. А то я от голода сама не своя. Заодно и поговорим.

– Да уж, – фыркнула Каталинская, – заметно.

В кафе было уютно, запах свежесваренного кофе витал в воздухе, сидевшая напротив Кира

внимательно изучала меню. Виолетту не покидало странное ощущение, что произошедшее на

семинаре каким-то образом было ей нужно. Каким? Непонятно. Но интуиция обычно её не

подводила.

– Странный он, – наконец произнесла она. – Больше ни на какие подобные сборища меня не тяни.

Каталинская хмыкнула:

– Не бери дурного в голову. Все, кто работает в подобных сферах, малость не от мира сего.

– Но ко мне-то чего он прицепился? – раздражённо спросила Виолетта. – Там была куча народу.

Каталинская отложила меню и, прищурившись, посмотрела на Виолетту. Потом вздохнула:

– Объясняю на примере. За тобой сидят два типа и пожирают нас глазами. Тише-тише, не вертись

так! Так вот, судя по физиономиям, явно не славяне, а откуда-то с востока. Пялятся на обеих, но

эффект белой косы куда сильнее.

Кира отбросила за спину упомянутую косу, которая была длиной до пояса, и часто приковывала

взгляды мужчин.

– И? – Виолетта не совсем понимала, куда та клонит.

– А то, что свеженькое, экзотика, не такое, как у них, – Каталинская подозвала официантку и

продиктовала ей заказ. – Вот и сидят, чуть глазами не поедают. Так и Богин. Почуял новичка – и

вперёд.

Виолетта задумалась. Какая-то доля истины в словах подруги была, однако тут же возникал другой

вопрос: неужто она одна была там таким желторотым птенцом?

– Думаешь, он так быстро вычислил меня? – всё же озвучила она свои сомнения.

Каталинская нахмурилась, сделала вид, что рассматривает меню, потом пожала плечами:

– А черт его знает. Но, скорее всего. Это как-то… чувствуешь, что ли. Может, у него и есть

проблемы с головой. Или же такая манера общения, кто их, этих спецов разберёт, да только

интуиция у него работает как надо. Он сразу понял, что ты новичок.

– И как?

Каталинская бросила на неё взгляд:

– Потерянная больно уж, – прямо сказала она. – А новички обычно либо ловят каждое слово с

открытым ртом, либо почти не слушают. У тебя был второй вариант.

На Виолетту вновь накатил тот липкий ужас, который заглушал всё на семинаре. Перекошенное

лицо Богина и слова, от которых внутри сворачивалось всё тугой клубок.

Кира попивала принесённый кофе:

– Может, хоть мне расскажешь, что с тобой творится?

Расскажу, – подумала про себя Виолетта. – Только когда хоть сама немного разберусь в

происходящем. А так – увольте. Билет в психушку мне ещё не нужен.

Она пожала плечами:

– Пока ничего.

Катанлинская изогнула бровь:

– Пока?

Виолетта кивнула, давая понять, что на этом беседа завершена. Внезапно уютное кафе показалось

удушающе тесным, разговоры людей за соседними столиками били по натянутым нервам, и

казалось, что вот-вот распахнётся входная дверь, и появится недавний знакомец с семинара.

Только сейчас Виолетта поняла, что было в нём что-то нехорошее. Возможно, такое бывает у

закоренелых преступников, которые пытаются натянуть на себя глянцевую маску порядочного

человека.

Что-то нелепое и в то же время страшное, от которого хочется вскочить со стула и бежать куда

глаза глядят. Может, не зря так и получилось?

– Домой? – резко прервала её размышления Каталинская. – А то мне ещё надо на рынок заскочить.

Виолетта глянула на часы и опрокинула остатки кофе.

– Идём.

По дороге назад подруга что-то говорила, но Виолетта её не особо слушало. Настроение было

поганым, даже хуже, чем обычно. На семинаре даже такого не было, а тут будто сверху рухнула

огромная тяжесть. Голова шла кругом, подташнивало и так и хотелось присесть на скамейку.

Мимо пробежала стайка подростков, один случайно толкнул Виолетту и сам едва не рухнул. Она

чудом успела поймать его за плечи.

– Осторожнее можно? – буркнула и тут же шумно выдохнула сквозь стиснутые зубы.

Лица у ребёнка не было, будто его стесали ножом – ни глаз, ни носа, и вместо рта уродливая

судорожно подёргивающая впадина. По коже пробежал мороз, руки вмиг стали ледяными, она

отшвырнула ребёнка от себя.

– Ой-ой-ой! – тут же заверещал он, впечатавшись в Каталинскую.

– Ты что, сдурела? – рявкнула на неё подруга, удерживая подростка. – А ты не носиcь, как

оголтелый!

– Простите, – тут же буркнул тот.

Ужас пропал, на Виолетту опасливо смотрел взъерошенный мальчишка в расхристанной одежде с

усеянными конопушками носом. Обычный ребёнок, ничего страшного или непонятного.

Виолетта снова сделала глубокий вдох и мотнула головой. Подросток уже бежал догонять своих, а

Каталинская стояла на месте и, прищурившись, смотрела на подругу.

– Выдели на следующей неделе время и загляни ко мне. Не нравится твоё состояние совершенно.

Виолетта резко поправила ручку сумки на плече. Спорить было бессмысленно, лучше согласиться.

У Каталинской заверещал мобильный. Подруга схватила его, переменилась в лице, махнула рукой

и бросила:

– Созвонимся вечером. Всё потом.

Больше ничего не объясняя, она помчалась к ближайшей станции метро. Виолетту такой поворот

событий совершенно не расстроил. Зная бешеный темп жизни Каталинской, она даже не задавала

лишних вопросов. К тому же сейчас хотелось побыть в одиночестве.

Заметив пустую скамейку, Виолетта направилась к ней. Но за несколько мгновений до того, как

она сумела сесть, её опередил сухонький мужчина в старой, местами разорванной одежде.

Увидев нерешительность на лице Виолетты, он тут же отодвинулся к углу:

– О, прошу вас. Я лишь передохну.

Мягкий голос и уважительный тон совершенно не соответствовали потрепанному внешнему виду.

Обнищавший интеллигент, – определила Виолетта, – хорошо, если не бездомный.

Последнее казалось более вероятным, такие люди попросту не выдерживают сумасшедшей жизни

столицы, для кого становящейся местом успеха, а для кого и возможностью потерять всё, что имел

ранее.

Виолетта вздохнула и опустилась на скамью. Мужчина некоторое время смотрел на неё:

внимательно, изучающе, будто пытался что-то для себя определить. При этом его

заинтересованность в отличие от того же Богина была куда приятнее. Не было ощущения, что

нищий хочет взять нож и, разрезав жертву, посмотреть внимательнее, что у неё там внутри.

Виолетта уставилась в одну точку. Всё отошло на задний план. Она даже не ругала себя, что

пошла на этот дурацкий семинар. Что было, то было – в следующий раз умнее будет.

Виолетта выдохнула, и вдруг поняла, что нищий что-то у неё спрашивает. Повернула к нему голову

и уточнила:

– Да? Простите, я не расслышала.

– Я спрашиваю, вам плохо? – спокойно повторил он.

Виолетта пожала плечами. Почему-то спокойный взгляд и тихий голос придавали смелость, и даже

мелькало желание рассказать правду.

– Вижу, – неожиданно так же спокойно произнёс он. – Не говорите ничего. У всех есть прошлое.

Виолетта настороженно посмотрела на него, отодвинулась в сторону. А этот откуда знает? Следил,

что ли?

Но нищий уже отошёл от скамьи. При этом, через несколько секунд находился на весьма

приличном расстоянии. Виолетта сама удивилась, как могла такое не заметить.

Психи, – подумала она. – А я хуже всех.

Подхватив сумку, девушка быстро направилась к метро. Лучше домой, там можно успокоиться и

прийти в себя.

Внизу оказалось много людей. Смесь запахов, толчки, резкие окрики – всё заставляло стискивать

зубы и уговаривать себя не сорваться.

– Девушка, да я же тут! Что вы, совсем не смотрите? – грубо пихнула её в сторону какая-то толстая

торговка. – Ходят, под ноги совсем не смотрят, за людей не считают.

– Вот-вот! – подхватила вторая. – А мы им…

Хотелось рявкнуть что есть мочи, но Виолетта молча отошла в сторону. Бессмысленно что-то

доказывать дураку и хаму. Они понимают только силу, а силой она сейчас точно не владела.

Внезапно её внимание привлек разговор двух совсем молоденьких девушек.

– Смотри, ужас какой. Как можно вообще такое пускать в роддом?

– Не знаю, куда только охрана смотрит, – вздохнула вторая. – Ладно, Маш, пошли уже. А то ночью

приснится.

Виолетта подошла к стене, возле которой только что стояли говорившие. Подняв голову, она еле

слышно ойкнула и выпустила сумку из рук.

«Внимание! Похищен ребёнок!

Помогите найти!»

Дальше шло множество слов. Виолетта на них не обратила внимания. Она не могла отвести взгляд

от лица женщины-похитительницы, которая смотрела прямо в душу. Злобно, цепко, с желанием

вывернуть наизнанку. Сама не своя Виолетта протянула руку и коснулась бумаги объявления, в нос

резко ударил сладкий запах сирени.

Сердце гулко стучало в ушах, перед глазами поплыли разноцветные круги. Казалось, ещё чуть-

чуть и она потеряет сознание.

В один миг всё резко стало на свои места: мрачный дом, крики и истерика матери, странный

шипящий голос и странные сны. И глубже, ещё глубже, туда, где непрекращающийся плач детей и

закрытая дверь, за которую нельзя заходить. Место… Место, где живёт чудовище, что черной

кляксой расползается по комнате и делает угловатые движения.

Виолетта огляделась, потом подняла сумку и быстро, почти бегом, рванула к подходящему вагону.

От себя нельзя убежать, но теперь она всё вспомнила.

Часть II. Сон или явь?

Глава 1. Первый сон

За окном давно царила ночь. Виолетте снился какой-то сон: вязкий, словно патока, накатывающий

тяжёлыми сладковатыми волнами, танцующий на грани с реальностью. Он имел именно тот

странный привкус кошмара наяву, когда думаешь, что бодрствуешь, однако после резко

вскакиваешь от любого громкого звука извне или какого-то внутреннего будильника.

Но внутренний будильник безбожно лгал. Липкая паутина, окутавшая сознание, не желала

рассыпаться в пыль.

Виолетта шла по коридору: тёмному, пыльному, пропахшему сыростью и старостью. Странный

привкус растекался во рту, словно она провела языком по металлу, на котором разлили томатный

сок. Соль и металл. И немного холода. Такой бывает кровь. Но откуда бы ей тут взяться?

Виолетта не узнавала коридора. Она шла всё быстрее, потому что слышала за спиной чье-то

дыхание. Пока ещё еле различимое, будто догонявший не был уверен, стоит приближаться или

лучше остаться за спиной. Но Виолетта знала: охотник никогда не оставит свою жертву.

Казалось, порой сбоку мелькала едва различимая чёрная фигура. Задерживалась лишь на долю

секунды и вновь исчезала. Рассмотреть её можно было только краем глаза. Но появлялось оно всё

чаще и чаще, словно показывая свою силу и вездесущесть. «Смотри, я иду за тобой, смотри, я

дышу с тобой, я могу сделать с тобой всё, что пожелаю».

Виолетта прибавила шагу, глубоко вдохнула, закашлялась от ставшего комом в горле запаха

сырости. Слева послышалось тонкое хихиканье. Виолетта замерла. Сердце гулко ухнуло вниз. Всё

резко смолкло, впереди блеснул свет, словно кто-то пытался фонариком подать сигнал. Она знала,

что стоять нельзя. Нельзя, иначе тень догонит её, оплетёт нитями-руками, сдавит горло и утянет в

подвал этого мрачного дома.

Хихиканье повторилось. К щеке Виолетты кто-то легонько прикоснулся. С визгом она отпрыгнула

в сторону, закрутила головой. Нет никого. И свет больше не появляется.

Виолетта почувствовала, что от виска по скуле медленно стекает ледяная капля пота. Она знала,

что надо успокоиться и дойти до самого конца. Тогда будет всё хорошо. Тогда она сумеет

проснуться.

– Не дойдёшь! Не дойдёшь! Не дойдёшь! – посыпались отовсюду смешки, впиваясь, будто осколки

битого стекла.

– Не сможешь!

– Не сумеешь!

Виолетта сжала кулаки, чувствуя, как внутри закипает страх вперемешку с тихой яростью. Сначала

возьмите, потом посмотрите. Сделала шаг от стены, второй… а потом рванула со всех ног вперёд.

Смешки превратились в оглушительный рёв, чьи-то руки хватали её за плечи, дёргали за волосы,

впивались в ноги. Зажав уши и зажмурившись, она побежала вслепую. Оглушительный звон

заставил вздрогнуть всем телом и… проснуться.

Виолетта открыла глаза и уставилась в потолок. Сердце колотилось, голова гудела, звон почему-то

не прекращался. Только спустя несколько секунд до неё дошло, что звонит телефон. Кое-как сев на

постели, она нащупала трубку.

– Алло.

– Елизавета Петровна, вы меня не так поняли, я хотела сказать вам, – зачастил женский писклявый

голос на такой скорости, что Виолетта не сразу разобрала слова.

– Здесь нет такой, – замедленно ответила она.

– Как нет? – искренне удивились там. – Третий раз не туда. Кошмар!

Даже не подумав извиниться, трубку положили. Виолетта ещё некоторое время сидела с

телефоном в руке, потом чертыхнулась сквозь зубы и отключила связь.

Несмотря на то, что её разбудили среди ночи, – часы показывали начало третьего – Виолетта была

благодарна этой невнимательной болтунье. Кошмар превратился во что-то незначительное и

мелкое, спрятавшееся в уголке сознания. Возможно, проснись она сама – помнила бы сон ярко и

чётко, и долго бы не могла успокоиться. Но тут… звонок стёр всё, заставив переключить внимание

только на него.

Виолетта вздохнула. После того, как она побывала на том дурацком семинаре, отвратительные сны

нахлынули удушливой волной. Успокоительные настойки на ночь не помогали. А воспоминания о

прошлом не давали заснуть. Она теперь хорошо помнила, что провела два года в чужом доме. И

поняла, почему мать всегда старалась избегать толпы людей, стараясь отвести дочь в сторону.

Вспомнила, почему они всегда ругались с отцом. Страх не давал матери мыслить здраво, любое

скопление людей вызывало истерику.

С каждым годом такая жизнь становилась всё сложнее и невыносимее, поэтому однажды отец не

выдержал и ушёл.

Виолетта встала с постели и криво усмехнулась, понимая, что не о том думает среди ночи. После

такого опять будет сниться всякая гадость. На миг показалось, что невесомые пальцы касаются её

лица. Поёжившись, она быстро пошла в коридор за сигаретами.

На полке сиротливо стояла её сумка, из которой торчал красный уголок книги. Виолетта брала её у

Каталинской и обещала вернуть, однако совершенно забыла об этом после всех последних

событий.

Виолетта хмыкнула и вытянула книжку. Пару месяцев назад она пыталась её читать – ничего не

вышло. Практическое пособие по технике сновидения показалось странным, запутанным и

непонятным. Казалось, что автор знал много слов, но не был способен наделить их смыслом.

В голову Виолетты закралась мысль, что книга вовсе не плоха. Просто сложно понять то, о чём

ранее никогда не слышал. Теперь же, после семинара могло что-то проясниться.

Сунув книгу под мышку, она ухватила пачку сигарет и пошла на кухню, в очередной раз благодаря

судьбу, что живёт одна и не услышит материнского брюзжания.

Усевшись за стол, Виолетта наобум раскрыла книжку. На страницах карандашом Каталинская

оставляла пометки. Они в основном состояли из нескольких букв или сокращённых слов.

Разобрать что к чему было достаточно сложно.

– Взрослая женщина, а портит книги, – проворчала Виолетта. Метки почему-то показались куда

интереснее, чем текст книги.

Виолетта пригляделась: «Отсутствие внешнего эффекта исключает возможность развития». Она

перелистнула страницу. Какой может быть ещё внешний эффект, когда ты спишь? Ну, разве что

нечто вроде того звонка, что разбудил её. Но тут уже бессмысленно говорить о снах.

Виолетта задумалась. Стало интересно: можно ли пребывая во сне в конкретном месте, потом

очутиться в нём наяву?

В нос вдруг ударил запах пыли и сырости. Где-то, совсем далеко, вдруг зазвучало тонкое

хихиканье, кто-то выдохнул в самое ухо:

– Не дойдёшь!

Виолетта вздрогнула и посмотрела по сторонам. Нет, глупости, никого рядом нет. Но паутина

страха осела на коже невидимыми нитями, опутала намёртво так, что ни убрать, ни стряхнуть.

Виолетта ухватила сигарету, прикурила и принялась шагать по кухне туда-сюда. Так думать

получалось куда лучше. Книжка осталась на столе, ее страницы словно звали продолжить чтение,

однако сейчас ей было не до этого.

Когда во рту растеклась горячая горечь, она чуть успокоилась. Объявление в метро дало толчок,

разбудило спрятанные глубоко воспоминания и вытянуло их наружу. Считай, понять тот же сон.

Как-то Каталинская пыталась ей объяснить:

– Пойми меня верно, – говорила подруга, – наш мозг ничего не забывает. Нельзя без специального

вмешательства взять и забыть что-то так, чтобы потом нельзя было это снова достать.

– Да ну? Даже то, что происходило с тобой до рождения?

Тут Каталинская несколько потеряла свой пыл, однако не находчивость:

– А можешь доказать обратное?

Виолетта не могла. Да и, признаться, её не особо волновало, что было до рождения. А вот после…

Она вновь села и загасила тлеющий окурок в пепельнице. Самой разобраться, конечно, было бы

хорошо, но вряд ли что-то выйдет. Хорошо это или нет, но «внешний фактор».

Виолетта вздохнула, прекрасно понимая, что нужно поговорить с матерью. Кошмары сами собой

никуда не пропадут, но можно им помочь. Она прекрасно понимала, что мать не захочет об этом

говорить. Что придётся долго и нудно убалтывать её на это. Однако сдаваться не собиралась. Её

собственная жизнь начинала идти наперекосяк из-за всяких галлюцинаций и видений прошлого.

Так ещё чуть-чуть и можно оказаться в доме с жёлтыми стенами.

Далее Виолетта просто перелистывала книгу, толком не вчитываясь. Жуткое ощущение, что кто-то

из-за её плеча всматривается в страницы, появилось внезапно и не желало исчезать.

Она медленно повернула голову и замерла: изогнутая тень скользнула по кухонным шкафчикам,

задрожала на плите, потянулась к окну и вылилась в ночь. Стоявший на столе стакан вдруг рухнул

вниз. Послышался пронзительный звон, Виолетта вздрогнула. Вскочив, она подбежала к осколкам

и посмотрела на стол. Стакан стоял на краю, но я явно не мог упасть сам. Она провела рукой по

лбу, убирая взмокшие пряди. Сердце билось поверхностно и быстро.

– Сумасшедшая, – выдохнула она, то ли характеризуя себя, то ли ещё кого. Решив, что на сегодня

приключений хватит, выключила свет и вернулась в спальню.

Свет гасить не хотелось. Внутри боролись страх и практичность. Виолетта натянула на себя плед,

пытаясь вспомнить советы Каталинской… да и не только её. Как там говорят? Когда во что-то не

веришь, оно отступает. Виолетта вздохнула, удерживаясь, чтобы не засмеяться. Хоть сейчас она

ничего не видела, внизу всё сжалось в тугой комок, а нервы напряжены. Своими глазами она

прекрасно видела, что рядом никого нет, что в комнате она одна. Но разве можно было это

доказать?

Тени на стенах от штор, тень от тумбочки на полу, тень от компьютера… Каждая из них в любую

минуту может свернуться, дрогнуть и метнуться к ней. Как то угловатое чудовище из детства.

Теперь Виолетта четко осознавала, что чудовище стало приходить после того, как её вернули

родителям. Словно не хотело отпускать, желало забрать назад. Туда, где тёмные коридоры, сладкий

запах сирени и множество закрытых дверей. А за теми дверями всегда слышится детский плач.

Разозлившись на себя, Виолетта резко выключила свет и легла в постель. Завтрашний день должен

быть тяжёлым и насыщенным событиями, а она тут пытается понять: сошла с ума или нет.

Прикрыв глаза, она подложила руку под щёку и почти сразу задремала. В доме всё затихло. Никто

не видел, как длинная изогнутая тень качнулась на стене и медленно поползла к спящей женщине.

Глава 2. День по кругу

Телефон смолк всего на секунду, как тут же открылась дверь, и в кабинет влетел старший

экономист.

– Слушай, наши опять посходили с ума, требуют перекинуть данные сегодня до четырёх! – он

тяжело и часто дышал, словно долго бежал. – Смотри!

На стол Виолетты плюхнулась пачка бумаг. Она раздражённо выдохнула – не знаю куда девать

собственные документы, тут ещё появилась новая забота. Безумная полоса явно не собиралась

останавливаться, и выходные остались лишь смутным проблеском в темном царстве.

– Я занята, мне не…

– Распоряжение главного, – обронил экономист. – Сама понимаешь, я б не пришёл так.

Телефон вновь зазвенел. Схватив трубку, Виолетта зажала её между плечом и ухом, одновременно

начав просматривать принесённые документы. Слова говорившего сливались в единое целое, она

почти не понимала, что ему нужно. Перед глазами мелькали цифры, с каждой секундой возрастал

ужас и понимание, что даже будь у неё две головы и четыре руки, это всё не осилить в срок.

– Хорошо, – рявкнула она, – прозвоните Виктору Борисовичу, он владеет вопросом.

Сам кашу заварил, сам пусть расхлёбывает, – мстительно подумала она.

– Так что по данным, – начал экономист.

Виолетта глянула на часы – без чего-то два. Нет, ничего не выйдет. Не успеет. И так уже вся

мокрая, во рту кроме кофе ничего не было.

– Забирай, сейчас никак.

Экономист мялся и явно уходить не торопился. В другое время Виолетта поняла бы и помогла, но

сейчас было не до этого.

– Он меня убьёт, – вздохнул тот и поправил очки.

– Он всех убьёт, – утешила Виолетта. – Забирай!

Вновь телефон. Она уже хотела не брать трубку, но заметила номер шефа. Предвидя стандартное

«зайди ко мне», быстро встала с жалобно скрипнувшего стула.

– Оставь. Я сейчас.

Не дав возразить, она подхватила бумаги и вылетела из кабинета. Если шеф хочет скандала, он его

получит. Прямо здесь и сейчас.

Мобильный вновь затренькал, но Виолетта быстро сбросила вызов. С Каталинской она

переговорит позже.

По дороге она сумела восстановить дыхание и придумать нужные слова. С начальством спорить –

неприятно, но необходимо, иначе будешь во всём и всегда виноват.

Робкий стук в дверь, недовольное бурчание – всё, как обычно.

– Ну, что ещё? – проворчал начальник. – Чего трубку не берёшь?

– Вот чего, – Виолетта быстро прошла по мягкому ковру и со стуком опустила пачку бумаг на стол.

– Это что? – не понял Виктор Борисович.

– Это до четырёх, – пояснила она. – А до этого на мне отчёт, доклад, перерасчет и подача данных в

департамент.

– И? – осторожно глянул шеф на неё, явно ещё не решив: стоит ругаться или всё же послушать.

– А то, что разорваться я не сумею.

Воображение ярко нарисовало раскроенную пополам женщину, которая держит телефонную

трубку рукой с изумительным маникюром, улыбается разорванным ртом, даёт ответы и не

замечает, что кровь заливает накрахмаленный воротничок офисной блузки, а из груди и утробы

вот-вот вывалятся внутренности на свежевымытый пол. Удушливой волной накатила тошнота.

Виолетта мотнула головой. Ночные кошмары до добра не доводят. Она, кажется, даже не заметила,

что шеф что-то говорит. Он постучал по столу ручкой, привлекая внимание.

– Да?

– Я плачу тебе деньги за работу, – начал закипать Виктор Борисович, – это всё надо сегодня.

– Что делать в первую очередь? – не растерялась Виолетта, глядя, как шеф замер. Обычно этот

вопрос спасал в любой ситуации. Тогда был плохим не работник, не справлявшийся с грузом

наваленных дел, а начальник, который был не в состоянии правильно организовать работу своих

подчинённых.

– Всё, – нашёлся Виктор Борисович.

– Всё не получится, – отрезала Виолетта. – Решайте, мне нужно четкое указание.

– Белянцева, ты обнаглела, – выдохнул он и почесал затылок. – Ладно, давайте с этими цифрами,

если что – бери в помощь весь экономический отдел, помогут.

Виолетта продолжала буравить его взглядом, ожидая финальной ноты, так как привыкшая к

общению с шефом, прекрасно знала, что тот может что-то выдумать перед самым уходом.

– Чего уставилась? – рявкнул вдруг Виктор Борисович. – Иди работать!

– Так точно! – непроизвольно вырвалось у Виолетты. Быстро схватив бумаги, она выскочила из

кабинета, успев заметить несколько растерянное лицо шефа. Он чётко понимал, что подчинённая

действительно обнаглела, однако что делать, если она и так выполняет работу за троих? Придётся

терпеть.

***

Дома было тепло и уютно. Прошедший день навалился каменной тяжестью, не хотелось никого

видеть и слышать. Но Каталинская – другой вопрос. Виолетта забралась с ногами в кресло и

принялась листать забытую Кирой книгу. Дозвониться к подруге не получалось, ну и ладно.

Отыщется рано или поздно.

Виолетта раскрыла книгу на случайной странице, из страниц неожиданно выпал кусок бумаги,

сплошь испещрённый заметками. Наклонившись, она подняла его и, нахмурившись, принялась

читать. Пометки Киры заслуживали отдельного внимания.

«Техника напряжения мозга – бред. Наблюдение образов практиковать ежедневно. Фантомное

раскачивание – сначала тренировка. Учесть прислушивание к посторонним звукам. Не

погружаться в себя. Убить соседку».

Последняя фраза озадачила Виолетту, потому что к технике сновидения она никак не относилась.

Но Кира на мелочи не разменивалась, считая, что все гении в равной степени сумасшедшие,

поэтому им можно чуть больше, чем остальным. Поэтому в выражениях не стеснялась.

Иногда Виолетта искренне недоумевала, как такой человек, как Каталинская, мог работать

школьным психологом. Даже без излюбленной косухи, сигарет и любимого мотоцикла бог знает

какого года выпуска, она всё равно выглядела внушительно. Не спасали белокурая коса и

вежливость. В Каталинской чувствовался стержень, который не скрыть напудренным налётом

цивилизации.

Порой Виолетта завидовала ей. Кира могла за себя постоять и даже из самой глупой ситуации

могла выйти как ни в чем ни бывало. Другой вопрос – Виолетта…

Она вздохнула. Ни напора, ни уверенности, ни спокойствия в ней не было. Легкие перебранки с

шефом – не в счёт. Она прекрасно понимала, что всё страхи тянутся из детства. Постоянные

истерики матери, запреты куда-либо выходить позже определённого времени, хорошо вдолбленная

в голову фобия темноты. Теперь это не давало возможности освободиться и начать давать отпор

подкрадывавшемуся сумасшествию.

Сегодня на работе моментов передышки почти не было, однако стоило только им появиться, как

тут же падала тяжёлым покрывалом масса ненужных воспоминаний, шевелящихся, словно клубок

дождевых червей. При этом четкости ещё не было, но мерзкое ощущение, что там было плохо и

возвращаться туда не стоит – не исчезало.

Сейчас, в тишине и покое, воспоминания вернулись, поползли по закоулкам подсознания новыми

тропками.

Буквы вдруг слились в единое целое, белизна бумаги превратилась в грязный свет, от которого

хотелось закрыться. Виолетта хорошо знала тот свет. Именно такой проникал сквозь щели

запертой двери, за которой слышались детские крики. Нехороший свет, будто его излучали гнилые

светлячки. И запах оттуда шёл соответствующий: сладковатый и тошнотворный.

Виолетта неосознанно закрыла нос рукой, но вместо кожи пальцы неожиданно провалились в

пустоту. Виолетта вздрогнула и начала озираться в поисках зеркала. Лоб взмок, пальцы коснулись

чего-то липкого. Зеркало было в коридоре, она глянула в стеклянную дверцу серванта. С губ

сорвался истерический крик.

На неё смотрел обнажённый череп. Из пустых глазниц сияли огоньки, толстый белый червь,

медленно вылезал из треугольной впадины носа. Безгубый рот кривился в дикой усмешке.

Повторный крик замер в горле, ноги подогнулись. Виолетта попыталась отвести взгляд от ужаса в

стекле, однако ничего не выходило.

В голове прозвучал голос:

– Ты плохо себя вела, – хриплый голос, неприятный, до боли знакомый. – Я должна тебя наказать.

Смотри! Смотри и запоминай, что с тобой случится, если будешь себя плохо вести и дальше!

Червь замер, свернулся, будто раздумывая, и медленно пополз к левой глазнице. Виолетта резко

провела рукой по лицу, чтобы стереть эту гадость, однако ничего не почувствовала.

В ушах поднялся звон. Она пошатнулась и упала назад в кресло. Ужас в стекле растаял в один миг.

На неё вновь смотрело уставшее лицо тёмноволосой женщины, которой не помешало бы поехать в

отпуск.

Звон стал невыносимым. Спустя секунду, до неё дошло, что разрывается домашний телефон,

который висит почти над самым ухом.

Дрожащей рукой она взяла трубку.

– Алло, – голос прозвучал слабо и хрипло, перед глазами ещё парило мерзкое видение.

– Ты куда там пропала? – набатом ворвался рассерженный вопрос Каталинской. – Я уже тебе

третий раз звоню и никакой реакции! Только не говори, что только пришла со своей долбанной

работы!

– Скажу, – голос вернулся в прежнее состояние. – Если перестанешь тарахтеть и дашь мне сказать.

– Ну, слушаю, – хмыкнула подруга.

Говорить было нечего. Это Виолетта поняла, стоило лишь той замолчать. Что сказать? Я сошла с

ума? У меня галлюцинации? Долгая ли очередь в психушку?

– Ладно, твоя взяла.

– Может быть, – задумчиво произнесла Каталинская. – А может, и нет. Слушай, какого черта с

тобой творится?

Вопрос был правильным. Виолетта понимала, что больше никому сказать правды не сможет. Да и

слушать не будут. У Каталинской мозги не такие, как у остальных. Поэтому она выслушает и

поймёт. Виолетта набрала воздуха в грудь:

– Кира Эдуардовна, сколько мне станет ваша личная консультация?

– Хватит обезьянничать, выкладывай, что у тебя, – резко оборвала её Каталинская. – Чтобы поздно

не было.

У Виолетты отлегло на сердце. Если за тебя кто-то волнуется – это приятно, значит ты не совсем

один.

– У меня… галлюцинации, Кира, – совершенно спокойно произнесла она. – И не только.

Вся история уместилась в каких-то полчаса. Рассказывать оказалось на удивление легко. На душе

стало спокойнее, словно груз, который она несла много лет, вдруг разделили пополам.

Некоторое время Каталинская молчала. Потом шумно выдохнула.

– Я знаю человека, который поможет, – наконец произнесла она, – но тебе это не понравится.

– Да? – Виолетта насторожилась.

– Да.

– И кто это?

Ответ Каталинской заставил впасть в ступор.

– Богин.

Глава 3. Сумасшедшие и гении

Очередь к кассе продвигалась ужасно медленно. Виолетта переминалась с ноги на ногу, бездумно

рассматривая яркие упаковки конфет и жвачек на стендах поблизости. В её тележке было немного

продуктов, однако это не утешало. Она уже начала сомневаться, что правильно сделала, что зашла

сюда. И если б не обещала Кире встретиться, то купила все в магазинчике возле дома да и только.

Каталинская подбежала и кинула в тележку две пачки чая и какие-то специи:

– Вот это и всё! Единственное место, где можно найти! Ужас какой-то просто!

Виолетта кивнула:

– Да, ассортимент тут хороший. Но меня больше волнует твоё вчерашнее заявление.

– Какое именно?

– Про Богина.

Повисла напряжённая тишина. Кира задумчиво поглядела на подругу. Виолетта ждала ответа.

Говорить в очередной раз, что Богин ей не нравится, не имело смысла. Но, кажется, Каталинская

что-то знала. Другой вопрос, что это «что-то» могло ей прийтись не по вкусу.

– Девушки, вы проходите или будете стоять? – раздался недовольный голос мужчины за спиной. –

Давайте уже!

– А? – Виолетта тут же продвинулась вперёд. За разговорами с Каталинской она упустила, что

очередь стала уменьшаться быстрее.

– Поговорим уже на улице, – махнула рукой Кира и быстро прошла мимо кассы, оставив Виолетту

наедине со своими мыслями.

Та вздохнула. Кира знала достаточно. Но рассказывать всё это человеку, который мало того, что не

вызывал симпатий, так и был совершенно чужим, абсолютно не хотелось. Честно говоря, Виолетта

совершенно не понимала, как люди могут приходить к психоаналитикам и вываливать свои

проблемы. То, что настолько интимно, чем делиться обычно непринято и даже в чем-то стыдно.

Едва не забыв сдачу и вызвав ещё одно недовольное восклицание мужчины из очереди, она быстро

сгребла покупки и направилась к выходу. Перед тем, как достать из ящичка сумку, Виолетта

почувствовала странное покалывание между лопатками. Она обернулась и недоумённо посмотрела

на проходивших мимо людей. Не заметив ничего особенного, она чуть пожала плечами и вынула

сумку. Что-то больно укололо её пальцы. Ойкнув, она отдёрнула руку, одна из пачек чая

Каталинской упала вниз. Ругнув себя за нерасторопность, Виолетта быстро присела, однако её

опередили. Рядом вновь оказался тот, который ворчал на них с Кирой в очереди.

– Этак вы себя растеряете-то, – произнёс он и, вместо того, чтобы отдать ей чай в руку, сунул прямо

в раскрытую сумку. – Внимательнее надо, барышня. А то так и дорогу перейти не сможете. Ноги

там, голова тут. Или даже двери. – Он почему-то выразительно посмотрел на стеклянные двери

магазина, которые стеклянной пастью неведомого существа открывались и закрывались, пропуская

бесконечный поток людей.

– Оно ведь так, – продолжал он, не глядя на Виолетту, которую эта беседа начинала уже раздражать.

– Думаешь, что всё будет как задумал, а оно – оп! И всё.

Везёт мне на странных людей, – мрачно подумала она и быстро вжикнула молнией сумки, чтобы

закрыть.

– Спасибо, что помогли, – всё же произнесла, понимая, что просто молча уйти будет совсем

невежливо.

– Не за что, – кивнул он. – Но будьте внимательнее, барышня.

Он отошёл, напевая что-то себе под нос. Виолетта некоторое время смотрела на него, потом

пожала плечами и покинула магазин, выбросив из головы странные разговоры. Каталинская сейчас

будет рвать и метать, потому что ожидание, пожалуй, затянулось.

На улице царила приятная прохлада, Кира посматривала на часы и мерила шагами узенькую

площадку перед супермаркетом.

– О! Ты что там, потерялась?

– Не умничай, – буркнула Виолетта. – На, забирай своё, и пошли. Тот мужик из очереди пытался

читать морали.

На лице Каталинской отразилось искренне изумление:

– Чего это? Мы вроде никого не задели.

– Да, но ты же знаешь, некоторые считают своим долго…

Неприятный скрип раздался за спиной. А потом страшный визг, от которого всё похолодело

внутри. Но явно этот звук был исторгнут не из человеческого горла.

Виолетта медленно обернулась и закрыла рот рукой. Стеклянные двери супермаркета зажали

между собой её недавнего собеседника. Звук не повторялся. Она поняла, что просто не сработали

сенсоры. Прошёл миг, человек вдруг исчез, а вместо дверей разверзлась тёмная пропасть, из

которой вдруг потянуло могильным холодом. Казалось, что пропасть тянет к себе, зовёт и манит.

Виолетте cтало не по себе, воздуха стало не хватать, а асфальт вдруг оказался перед глазами.

Как быстро, – только и успела подумать она и тут же провалилась во тьму.

Тьма… Тьма была живой. Она пульсировала, растекалась, словно нефть, по чистой воде, дразнила

и завораживала цветными пятнами. Сквозь тьму на Виолетту смотрели глаза. Она не могла чётко

рассмотреть их, но прекрасно понимала, что здесь не одна.

Изучают. Оценивают. Сравнивают то, что было и что получилось. Довольны ли результатом – не

понять. Вокруг тишина. Слышно только, как бьётся собственное сердце. Виолетта знает, что

должна молчать. Если она спросит, всё потеряет смысл, а темнота хлынет в её лёгкие.

– Выросла, – прошелестел еле слышный голос. – Но всё та же…

Сердце заколотилась, ладони взмокли. Хотелось сжаться в клубочек и не слышать этого голоса.

Пусть молчит! Пусть больше ничего не говорит!

– Пошли со мной, назад… – шепот пробежался тысячами муравьиных лапок под кожей.

– Нет! – крикнула она. – Нет! Убирайся!

– Ага, сейчас, – неожиданно раздался озлобленный голос Каталинской, и хлёсткая пощёчина

обожгла щеку.

Виолетта резко открыла глаза, чувствуя, как в голове царят шум и тяжесть. Каталинская, кажется,

собиралась произвести шлепок повторно, но так и замерла с занесенной рукой.

– Ага, пришла в себя.

Виолетта огляделась по сторонам. Стало темнее, людей рядом почти не было, она сидела на

скамейке. Злосчастный супермаркет стоял чуть поодаль. Его двери функционировали как всегда,

люди продолжали спокойно заходить и выходить. Ни следа от недавнего ужаса не было. Виолетта

нахмурилась. Опять галлюцинация? Плохо.

– Что произошло?

– Это ты мне скажи, – устало ответила Кира и плюхнулась рядом на скамейку. – Ты хлопнулась в

обморок ни с того ни с сего. Я испугалась до одури, оттащила тебя сюда, пришлось приводить в

чувство.

– Да, я… чувствую, – Виолетта потёрла горящую щеку, – удар у тебя, однако.

– Прости, это всё курсы самообороны, – виновато произнесла Кира и тут же посмотрела на

подругу: – Так что с тобой произошло? Первый раз вижу, чтоб ты так.

Виолетта задумалась. Обмороки были у неё разве что в раннем детстве. За всю сознательную

жизнь ничего подобного не происходило. Она чуть криво усмехнулась, так, чтоб не заметила

Каталинская. Раньше-то она и особо впечатлительной не была. А теперь всё стало с ног на голову.

– Не знаю, – честно призналась она. – Но… кажется, у меня опять была галлюцинация.

– Галлюцинация? – Кира прищурилась. – Какая? Что ты видела?

Почему-то на секунду показалось, что Каталинская смотрит на неё как на интересного

подопытного, но не как на подругу.

– Меньше подозрительности, – неожиданно буркнула та. – Если хочешь, чтобы тебе помогли,

придётся рассказывать.

Виолетте стало неудобно, к тому же Кира была права.

– Ладно, слушай.

Самочувствие оставалось премерзким и к концу рассказа. Подруга не перебивала, слушала

внимательно и лишь изредка уточняла детали. Дипломированный специалист на время затмил

взбалмошную личность. По выражению лица Каталинской Виолетта понимала две вещи: дело

плохо, и чем лечить – да кто его знает.

Когда Виолетта замолчала, на некоторое время воцарилась тишина. Первая уже не хотела ничего

говорить, вторая сосредоточенно обдумывала услышанное.

Наконец, Кира вздохнула:

– Слушай, всё-таки, тут серьёзная проблема. И сны мне не нравятся. Я в них полный ноль. Тебе бы

не упрямиться и всё же договориться с Богином о встрече. Он всё же спец в этих вопросах.

Виолетта раздражённо фыркнула:

– И как ты себе это представляешь? Как я позвоню едва знакомому человеку и выложу свои

проблемы?

– Легко, – не смутилась Каталинская. Она быстро вынула из своего рюкзака блокнот с ручкой и

принялась что-то писать. – Я тебе дам его сайт. Там всё есть. Как и куда обращаться.

Кира вырвала листок и сунула его в руки Виолетте.

– Бери, бери, и не смотри на меня волком. Всё равно с тобой надо что-то делать. Начнём пока с

этого.

– Кир, – робко начал Виолетта, – но он же того, странный очень.

– Нормальный, – хмыкнула та. – Во всяком случае, по сравнению с тобой. Поэтому ничего не бойся

– звони.

Сравнение, безусловно, укололо, однако Виолетта прекрасно понимала, что её поведение и

самочувствие и впрямь нормальным не назовёшь.

– Ладно, – устало произнесла она, пряча листок с сайтом в сумку. – Но учти, если мне станет хуже,

это будет твоя вина.

– Да куда уж хуже, – мрачно отозвалась Каталинская, хмуро глядя на неё. – И вообще, настраивайся

на лучшее. Ибо, дорогая моя, мозг – штука хитрая. Что в него заложишь, то он тебе и выдаст,

только не факт, что в изначальном виде.

Спорить было бессмысленно. Да Виолетта и не собиралась. Встреча с Богином её мало

вдохновляла на выздоровление, однако, видимо, ничего иного не было.

– Слушай, – всё же неуверенно спросила она. – А среди твоих коллег и сотрудников разве нет

толкового врача? Ладно, я их совершенно не знаю, но ты-то всё время в этих кругах!

Кира встала со скамейки и закинула рюкзак за спину:

– Знаешь, не все психологи готовы слушать чужие проблемы. Многие не знают, кому бы рассказать

свои. Поэтому – Богин. Будь у меня на примете кто другой – сказала бы сразу. А так – увы, не

слишком приятное общество, поэтому берём то, что есть.

Виолетта вздохнула и тоже поднялась:

– Ладно. Будем смотреть, что с этим выйдет. Идём, а то скоро совсем темно будет.

Глава 4. Встреча, которой не ждали

Виолетта внимательно изучала сайт, даже позабыв, что не ужинала. Увиденное приятно удивило.

Как бы там ни было, но сразу бросалась в глаза работа профессионалов. Информация подавалась

доступно даже для такого новичка, как Виолетта. Реклама не лезла на глаза пёстрыми баннерами, а

шла ровным столбиком справа. Статью, где шла речь о семинарах и индивидуальных тренингах,

пришлось перечитать дважды. Под видимой простотой скрывалось едва уловимое

предупреждение, под ловко расставленными акцентами пряталась тонкая паутина, заманивавшая

клиентов.

Виолетта откинулась на спинку стула. Она прекрасно понимала, что стоит отбросить в сторону

ненужные эмоции. Если Каталинская так настойчиво рекомендует его, то нужно идти. Другой

вопрос заключался в том, что Виолетта не совсем понимала, как это всё будет происходить. Игры в

кошки-мышки хороши лишь тогда, когда ты можешь отказаться от роли загнанной в угол мыши

опытным котом.

Пальцы легли на клавиатуру, прозвучал мягкий звоночек при открытии окна заявки. Сначала

заявка, потом звонок оператора и непосредственный разговор.

Виолетта глянула на часы: скоро одиннадцать ночи. Значит, ответят только завтра. Дописав

последние слова, она отправила заявку и закрыла сайт. Что звонок будет только утром, а может, и

позже, на самом деле устраивало её. Было время подумать и собраться. Мысли крутились вокруг

личности Богина. Тридцать шесть лет – человек далеко не старый, на свой возраст даже не

выглядит, но есть что-то такое, что в его присутствии заставляет вытягиваться и становиться на

цыпочки. Как бы там ни было, сила у него имеется немалая. И притягивать людей у него

получается тоже, раз сумел собрать вокруг себя специалистов. Виолетта отметила, что на сайте

были выложены биографии психологов и эзотериков разных специализаций. Будь Богин

самовлюблённым психом, работал бы в одиночку. Если бы вообще это возможно было назвать

работой.

Виолетта уже хотела ложиться спать, как неожиданно затренькал мобильный. Не веря своим

глазам, она уставилась на незнакомый номер. То ошибаются со стационарным, теперь уже и сюда

добрались?

Мелькнувшая догадка заставила ладонь замереть над вибрирующей трубкой. Неужели так быстро

позвонили… они? Телефон не смолкал, нервы натягивались, как струны, тронь – зазвенят не хуже

телефона.

Стиснув зубы, Виолетта решительно нажала на вызов и поднесла трубку к уху:

– Да, слушаю.

– Виолетта Сергеевна? – раздался приятный мужской голос, заставивший похолодеть на месте. Она

сразу поняла, что звонил никакой не оператор, а сам Богин.

Удивление смешалось с непониманием и любопытством.

– Д-да, – ответила она, стараясь, чтобы ответ прозвучал ровно, однако с первой попытки не

удалось. Нельзя было показывать слабость, иначе раздавит, как букашку. А потом положит на стол

и будет исследовать.

Виолетта вдруг разом осознала, что Богин вполне мог претендовать на роль учёного, которого

нельзя в чем-то обвинить. Нельзя сказать хороший он или плохой. Он просто исследует объект, вот

и всё.

– Я просмотрел вашу заявку. Случай интересный, я готов помочь.

Он сказал это спокойно и уверенно, будто речь шла о том, что ей нужно прийти на следующий

семинар.

Во рту почему-то пересохло, пальцы стали деревянными. Виолетте показалось, что трубка вот-вот

выскользнет из них.

– Хорошо. Когда…

– Завтра вечером, – перебил её Богин, чем немало удивил такой спешкой. – После шести подойдёт?

– Да, – кивнула она.

– Хорошо. Тогда завтра приезжайте в офис, там и обсудим.

В ухо полетели короткие гудки. Виолетта ещё некоторое время стояла, не в силах сообразить, что

произошло. Потом всё же легла спать, и кошмары на этот раз по непонятной причине не

приходили.

***

Гонка на работе не стала медленнее, однако всё проходило так, что Виолетта не ощущала этого.

События проскакивали, словно на укоренном режиме, она не успевала вникнуть в одно дело, как

тут же появлялось новое.

Виной тому были мысли, занятые предстоящей встречей. Виолетта понятия не имела, что он будет

спрашивать и как ей себя вести. Но выхода не было, обещание она уже дала.

Перед концом рабочего дня шеф неодобрительно посмотрел на неё:

– Белянцева, у тебя совесть есть? Сегодня в облаках весь день летаешь! Я что не спрошу, ты

смотришь на меня, как баран на новые ворота. Объяснишь, может?

– А? – Виолетта поняла, что прослушала, однако часть сказанного поняла по выражению лица

начальника. – Приболела, не обращайте внимания, скоро пройдёт.

– Смотри мне, – пригрозил тот. – Завтра представители департамента приезжают, чтоб была как

орешек!

Виолетта кивнула и покинула его кабинет. Ещё бы знать, насколько она больна… Если начальник и

подумал, явно не на то, что у неё было на самом деле.

Добиралась она в напряжении. Казалось, что вагон метро плетется черепахой, маршрутка долго

стоит на остановках, а прохожие, словно специально становятся на пути. Внутри плескались

волнение и ожидание. Попытки убедить себя, что Богин не только не волшебник, а, возможно, и не

слишком хороший врач не увенчались успехом.

Виолетта остановилась на тротуаре перед проезжей частью. Светофор безучастно смотрел на неё

воспаленным красным глазом. Вдруг возле уха что-то прошелестело. Она посмотрела по сторонам

– никого. Потом подошло несколько человек, но все остановились на достаточно приличном

расстоянии. Виолетта глянула себе под ноги и похолодела: уродливая скрюченная тень падала на

пыльный асфальт от неё самой. Тень извивалась и замирала, словно под неслышимую мелодию.

Ноги налились свинцом, Виолетта заметила краем глаза, что светофор уже моргнул жёлтым. Скоро

будет зелёный. Тень выпустила щупальца, крутанулась на месте, быстро поползла к ступням

женщины.

Внутри что-то щёлкнуло, будто сработал часовой механизм. Она рванула через дорогу, словно за

ней гнался маньяк с оружием.

– Девушка, вы что? – раздался возмущённый крик. Тормоза какого-то автомобиля резко взвизгнули,

тень мерзко захихикала, обвила её ногу от щиколотки до колена, пощекотала тонким прутиком.

Виолетте показалось, что на неё вылили кипяток. Вскрикнув и дёрнувшись, она побежала быстрее.

Машины уже остановились, водители с недоумением поглядывали на молодую женщину, бегущую

через дорогу. Кто-то отпустил нецензурное замечание, кто-то покрутил пальцем у виска, но

Виолетте было не до них. Едва она перескочила на другую сторону, как тень исчезла.

Отдышавшись, женщина пошла быстрее к офису Богина. Понимая, что походы в одиночку

становятся опасными, пока она видела только одну цель – рассказать всё специалисту. Даже

мизерная помощь окажется кстати.

Здание, где работали психологи и эзотерики, впечатления не произвело: из серого кирпича, в два

этажа, с провалами-окнами, за которыми редко где горел свет. Таких тысячи в столице и не

отличить одно от другого.

При входе её никто не остановил – охранника здесь не было.

Значит, и выносить нечего, – угрюмо решила про себя Виолетта и усмехнулась. Действительно, что

у них тут могло быть? Ни дорогого оборудования, ни ценных экспонатов, только стеклянные шары

и гадальные карты.

Она взбежала по старенькой лестнице и оказалась в тёмном коридоре. На деревянных дверях

висели дешёвенькие номерки. Оказавшись возле нужной, Виолетта деликатно постучала и тут же,

повернув ручку, вошла внутрь.

Он сидел за письменным столом, чуть ссутулившись, и внимательно смотрел на монитор ноутбука.

Виолетта поняла, что Богин прекрасно знает, что уже не один, однако даже не шевельнулся.

– Добрый вечер, Виолетта Сергеевна, – произнёс он, не отрываясь от монитора. – дайте мне пару

минут. И присаживайтесь.

Она села напротив. Обстановка помещения чем-то напоминала то, в котором проходил семинар.

Сам Богин выглядел устало и даже как-то неопасно. В стёклах очков мелькали световые полосочки

бликов. Тень разочарования скользнула, лишь краем задев сознание Виолетты.

Он явно чувствовал её молчаливое разглядывание. Быстро отключив ноут, Богин закрыл его, снял

очки и потер переносицу.

– Не надо на меня смотреть, как на чудовище, – неожиданно произнёс он. – А то ощущение, что вы

сейчас выпрыгнете в окно.

Осознав нелепость происходящего, Виолетта вдруг рассмеялась. Смех получился сухим и

надтреснутым, однако струна напряжения лопнула и стало легче.

– Не буду, – пообещала она.

Богин кивнул:

– Ещё раз расскажите всё от начала до конца. Заявка – это только намёк, чтобы работать, я должен

знать детали.

Слушал он внимательно, не перебивая и не задавая лишних вопросов. Почти как Каталинская,

только создавалось впечатление, что монотонная речь Виолетты погрузила его в своеобразный

транс. Глаза смотрели в одну точку, зрачок вдруг расширился, губы побелели. Богин сцепил руки в

своеобразный замок, будто хотел от чего-то защититься. От переплетённых пальцев на стол падала

тень. Виолетта старательно отводила взгляд, потому что казалось, что ещё секунда – тень дрогнет,

вытянется чёрным веретеном, заскачет по столу, а в ушах зазвенит тонкий смех. Боковым зрением

она замечала какое-то странное движение, и тогда голос срывался, но Богин не двигался, и

приходилось говорить дальше.

На столе ничего не было. Только его руки и отложенные в сторону очки, безжизнёнными стёклами

глядящие в потолок.

– Эти… странности, – неожиданно произнёс он, – начались до того, как вы увидели объявление в

метро?

Виолетта вдруг поняла, что не задумывалась об этом. Но вопрос звучал правильно и логично. Да и

события протекали именно так: не объявление стало толчком, а разговор в метро. Истеричная

девочка с телефоном, вот кто нажал кнопку, и дверцы памяти распахнулись настежь.

– Да, раньше, – согласилась она. – Это тоже было в метро, причиной стал разговор о похищениях.

Богин кивнул. Его взгляд не изменился. Казалось, он смотрит куда-то внутрь. Только невозможно

было понять: внутрь себя или Виолетты. Неожиданно его пальцы дрогнули, паутина теней

рассыпалась по столу и тут же собралась в единое целое. Виолетта почувствовала, что по коже

идёт мороз. Не в силах произнести ни слова, она смотрела на происходящее. Пальцы Богина стали

будто длиннее и темнее, ногти заострились, почудилось, тени текут прямо с них, но видны только

на гладкой поверхности стола. Текут, путаются, превращаются в лохмотья и рассыпаются в пыль.

И не понять как да что.

Виолетте хотелось вскочить со стула и вылететь стрелой из помещения, однако Богин вдруг

поднялся на ноги сам. От теней не осталось и следа, от погружённого в транс мужчины – тоже.

– У вас интересный случай, – сказал он обыденным голосом, в котором не слышалось ни капли

сочувствия. – И сложный.

Повисла тишина. Виолетта невольно потянулась, чтобы взять сумку. Если встреча близится к

концу, то это к лучшему.

– Сидите, – неожиданно спокойно сказал он. – Я вас не отпускал.

Укол возмущения почему-то оказался недостаточным. Виолетта недоумённо посмотрела на

Богина.

– А что ещё? Уже поздно. Вряд ли…

– Это решать мне, – хмыкнул он, измерил шагами комнату и вновь вернулся за стол. – Если уж сны,

то нельзя упускать такую возможность. Постарайтесь запомнить всё, что произойдёт сегодня

ночью. Но не пытайтесь сопротивляться.

– Это предложение покорно сходить с ума? – еле скрывая ярость, спросила Виолетта.

– Нет, – Богин ни капли не смутился. – Если вы хотите играть на поле соперника, то нужно его

изучить. – И не обращая внимания на изумлённое лицо Виолетты, продолжил: – А теперь слушайте

мои инструкции.

Глава 5. Внезапный гость

На удивление дорога домой прошла быстро и без приключений. В метро к ней подсели девчонки-

хохотушки, которые сумели заразить хорошим настроением всех окружающих. Виолетта даже не

вынимала книжку из сумки, куда интереснее было слушать случайных попутчиц, которые

делились друг с дружкой курьёзными случаями, при этом не замечая никого вокруг.

Уже подходя к подъезду, она заметила выступившую фигуру из тьмы. Испугаться так и не успела,

потому что в руках подошедшего зажёгся огонёк зажигалки, от которого он прикуривал сигарету.

Зажигалку Виолетта хорошо знала – сама выбирала, чтобы подарить на день рождения любимого

мужчины. Точнее, бывшего.

– Игорь? – в её голосе прозвучало удивление. – Какими судьбами?

– Шёл мимо, думаю, зайду – проведаю, – пожал плечами он и улыбнулся. – Или ты против?

Бесцеремонность, которая раньше казалась пикантным дополнением, сейчас поставила в тупик.

Виолетта не горела желанием впускать в такой час в дом человека, который пусть даже когда-то

тот был близким.

– Ты на время смотрел? Мне на работу завтра рано вставать.

– Всем вставать, – кивнул Игорь. – А жаль, поговорили бы, вспомнили.

– Да не забывали уж, – хмыкнула она и быстро подошла к двери. – Послушай, не сейчас. На днях…

как-нибудь.

В глазах мужчины мелькнуло недовольство, однако он сумел взять себя в руки. На губах снова

появилась улыбка.

– Ну, ладно. В другой раз. Но если…

Виолетта оглянулась:

– Что?

– Нашла кого-то, так и скажи. Лучше прямо, – Игорь что-то знал, но не торопился делиться с ней

этим.

Искренне озадаченная такой постановкой вопроса, Виолетта вдруг прыснула от хохота. На данный

момент в её жизни было два мужчины: шеф и внезапно появившийся Богин. Ни тот, ни другой к

личной жизни никак не относился.

Игорь несколько растерялся от подобной реакции.

– Никого, – произнесла она, продолжая смеяться, – пока.

Не дав ему ответить, она проскользнула в подъезд и, решив не стоять в ожидании лифта,

принялась подниматься по лестнице. Встреча оставила привкус непонимания. Помня привычки

Игоря, Виолетта прекрасно знала, что сам бы он не пришёл. Значит, кто-то подговорил.

Отбросив ненужные мысли, она вошла в квартиру. Время и впрямь было позднее, а Богин

наговорил немало. Виолетта понимала, что всё выполнить не получится, но нужно было

постараться.

Взгляд снова наткнулся на бесхозно лежавшую на кресле книжку Каталинской. Выругав себя за

забывчивость, Виолетта переложила книгу в шкаф, оставив корешок наполовину высунутым,

чтобы обратить внимание перед следующей встречей.

Кофе казался безвкусным, настроения ужинать не было. Вспомнив, что завтра приедут

представители департамента, и денёк будет ещё тот, Виолетта решила сразу лечь.

Стоило только оказаться в постели, как мигом накатила мягкая волна расслабленности, и она

провалилась в глубокий сон.

…Это была зима. Пронизанная солнцем, искрящаяся снегом, кусающая морозом щеки и нос.

Впереди виднелось гладкое зеркало катка: то ли озеро замершее, то ли что ещё. Далеко-далеко за

спиной остался чернеющий лес, а небо казалось бездонно голубым. Вокруг никого не было.

Виолетта подняла воротник и медленно двинулась вперёд. Снег под ногами звучно скрипел, а

ступни проваливались по самую щиколотку.

Внутри было тихо и спокойно. Она знала, что находится во сне, но держала сознание под

контролем, понимая, что в любую минуту может что-то случиться.

– Пошли! – вдруг раздался звонкий крик. Мимо Виолетты пробежал одетый в коричневую шубейку

малыш в вязаной шапке и с замотанной красным шарфом половиной лица. Как бы ни

присматривалась – ничего не разобрать.

– Побежали к озеру! Там теперь кататься можно! – снова крикнул он Виолетте, поманил за собой и

побежал вперёд.

Голос показался смутно знакомым. Кажется, именно его она слышала в тёмном коридоре, когда

бежала к двери. Мысли заплясали в лихорадочном танце. Что это: символ, знак? Вторая попытка

спасти того, кого не вышло в первый раз?

Она огляделась. Вокруг было тихо и спокойно, снежная равнина не пугала и не заставляла

ёжиться. Просто зимний день.

Неожиданно где-то прозвучал одинокий вой. Виолетта замерла, сердце гулко застучало.

Прозрачная морозная стынь шевельнулась, снова прозвучал вой. Не понимая, что делает, она

рванула вслед за ребёнком.

– Стой! Подожди! Там опасно!

Крик растаял в ледяном воздухе, по зеркальной поверхности замёрзшего озера вдруг поползла

жирная трещина. Стоявший там малыш испуганно вскрикнул и помчался к берегу.

Виолетта понимала, что не успеет добежать и схватить его, однако не останавливалась.

Неожиданно из-за огромного сугроба показалось странное лохматое существо. Тёмное пятно

среди белой пустыни. Виолетта не могла толком рассмотреть его, однако чувствовала, что оно

решает: кинуться на неё или на ребёнка. Рыкнуло и кинулось к ребёнку. Виолетта почувствовала,

как страх горячим потоком смыл всё внутри. Существо двигалось урывками, боком, высоко

поднимая изогнутые лапы, будто ему что-то мешало.

Ребёнок истошно заорал и понёсся назад, на лёд. Существо неумолимо приближалось к нему.

Виолетта попыталась сделать хоть шаг, но ноги не слушали, ужас сковал на месте.

Словно в замедленной съёмке она видела, как малыш упал, красный шарф развязался и скользнул

на лёд. Сердце кольнуло, это же её шарф! Мама вязала своими руками. Существо, утробно

порыкивая, закрыло его от Виолетты. Она шумно выдохнула.

– Это сон, – прошептала непослушными губами, – это просто сон. Я не…

Детский крик прорезал прозрачную тишину зимнего дня. Виолетта закрыла глаза.

Не успела, не успела, – колотилось сердце. Она сделала глубокий вдох, зная, что нужно держать

контроль, что нельзя поддаваться. Частичка её… Нет, она сама в прошлом умирала сейчас там. Но

не поддаваться. Нельзя!

Послышался влажный хруст, после – утробное рычание. Щеки коснулось что-то мягкое. Виолетта

отпрянула и открыла глаза – на неё смотрели маленькие злобные пурпурные глазки. Шерсть

свисала клоками, закрывая уродливую морду. В нос ударила густая вонь, перемешанная со

сладковатым запахом сирени.

Виолетта попыталась вскрикнуть, существо потянулось к ней.

– Нет! – вскрикнула она и вдруг проснулась.

Сердце стучало в висках, дыхание было частым и тяжёлым. Она огляделась – уже начало светать,

значит, будильник скоро зазвенит. Села на постели и нашарила тапочки. Холодный душ, завтрак,

работа. Всё остальное – вечером. Так или иначе, Богину она будет рассказывать это не сейчас.

Виолетта поднялась с постели. Страх от пережитого во сне медленно сворачивался ворчащим

зверем, не желая уходить совсем. Она понимала, что не выполнила всех инструкций Богина, все же

попыталась изменить ход событий. Женщина вздохнула, неожиданно припомнив ночную встречу,

и тут же поморщилась. Сейчас в её жизни призраков прошлого было больше, чем достаточно.

Поэтому впускать ещё одного совершенно не хотелось. Но был ли выход?

***

Богин позвонил ей в обед. Виолетта искренне удивилась, глянув на определитель номера.

Представители департамента уехали, можно было передохнуть и поговорить. Она радовалась, что

успела выбежать в кафе, потому что желудок уже сводило от голода. И уж если говорить, то лучше

подальше от коллег.

– Здравствуйте, Виолетта, – отчество он отмел, видимо, посчитав его ненужной деталью. – Каковы

ваши успехи?

Виолетта знаками показала официанту что принести и, уставившись в окно, задумчиво

произнесла:

– Были элементы, которые повторялись из прошлых снов.

Богин некоторое время помолчал, будто обдумывая услышанное, но потом спросил:

– Появилось ли что-то новое?

– Да, – Виолетта взяла принесённый кофе, но тут же отставила – слишком горячо и слишком

неудобно пить. – И активные элементы, и сменился пейзаж. Исчезла тьма.

Богин издал какое-то восклицание, чем крайне озадачил Виолетту.

– Что? – забеспокоилась она. – Что-то не так?

– Нет, наоборот, – быстро ответил он. – Я не думал, что получится так хорошо. Вы каким-то

образом сумели отыскать и повернуть тот ключ, который изменил точку всех кошмаров. Меня

поразило, что так быстро.

Виолетта задумалась и осторожно спросила:

– А что, такого не бывает?

Богин некоторое время медлил с ответом. Виолетте показалось, что его кто-то отвлёк, однако он

хрипло прокашлялся:

– Бывает. Просто дело в том, что после этого работать куда сложнее. У вас есть потенциал, но мне

нужно его попробовать оценить самому.

Сказанное поставило в тупик. Виолетта, конечно, понимала, что врач должен находиться рядом, но

каким образом он сумеет прочитать её внутреннее состояние и возможности? Разве что по

внешним признакам.

– Но как?

– Индивидуальный тренинг, – совершенно не растерялся он. – Пожалуй, это лучшая из всех

возможностей.

Виолетта внезапно поёжилась от этого предложения. Вроде ничего страшного сказано не было, но

всё же неуверенность заставила сделать резкий вдох.

– А что… для этого нужно?

– Ваше желание, время и доверие, – перечислил он. – Ну и, некая решительность. Нам придётся

пробираться к глубинному пласту сознания. Это может быть небезопасно, но я знаю, что делать,

поэтому никакой угрозы нет.

Виолетта молчала. От взгляда на принесённый обед текли слюнки, очень хотелось есть, но надо

было что-то ответить собеседнику.

– Виолетта? – обеспокоенно произнёс он, озадаченный тишиной в трубке.

– Я вам перезвоню чуть позже, – ответила она и нажала на отбой.

Неприкаянные мысли бродили в голове. Виолетта прекрасно понимала, что это всего лишь часть

работы. И сегодняшний сон хоть и всё равно напугал, но в этот раз появилось какое-то странное

ощущение, что можно избавиться от кошмаров. Пусть не сразу, пусть через время, но избавиться и

вернуться в прежней жизни.

Богин не делал ничего такого, что могло бы насторожить. Во всяком случае, со вчерашнего дня.

Семинар уже казался чем-то очень далёким, воспоминания о нём стерлись, словно надпись мелом

на гладкой поверхности. Но ощущение, что что-то не так, что идти не стоит, не собиралось

исчезать. Оно оставалось вопреки логике и всем попыткам понять, откуда оно взялось.

Разделавшись с едой и оставив деньги, Виолетта быстро встала и направилась к зданию фирмы.

Думать нужно было быстрее. Если уж и встречаться с Богином, то лучше вечером.

Не успела она поймать сформировавшееся решение, как мобильный снова зазвенел.

– Вы подумали? – без вступлений спросил Богин. – Послушайте, если уж начали, то надо

продолжать. Иначе ничего хорошего не выйдет. С такими вещами не играют и…

– Герман Дмитриевич, – холодно перебила она.

Он осекся и резко смолк. Это был первый раз, когда Виолетта назвала его имя, и прозвучало это

несколько зловеще.

– Скажите, – спокойно произнесла она, – к чему это ложное беспокойство? Или вас так интересует

мой случай? Только правду.

Богин ответил не сразу, Виолетта успела даже войти в здание фирмы.

– Да. Именно так. Меня интересует ваш случай, – наконец ответил он.

Виолетта почувствовала странное облегчение. Учёный, который взял след. Значит, он пойдёт до

конца.

– Хорошо. Ждите меня сегодня к шести.

Глава 6. Тренинг

В кабинете Богина царила какая-то неестественная тьма. На удивление, она странно успокаивала и

убаюкивала сознание. Единственным предметом, который хоть как-то её рассеивал, была

вытянутая диодная лампа. Синий свет падал на стол, причудливой мозаикой задерживался на

одежде и лице сидящего мужчины. Богин смотрел на неё, словно пытался что-то определить.

Ничего страшного не было, скорее взгляд врача, который оценивает состояние своего пациента.

Здесь было достаточно прохладно, и Виолетта искренне удивилась этому открытию. Осень

наконец-то вспомнила, что пора вступать в свои права, но всё же ещё не настолько, чтобы остудить

так помещение. Или Богин что-то сделал специально?

– Добрый вечер, – поздоровалась она.

Богин кивнул и молча указал на стул напротив себя. Отметив его немногословность, Виолетта

невольно хмыкнула. Это не ускользнуло, он приподнял бровь:

– Что вас так веселит?

Виолетта села и чуть пожала плечами.

– Ваше внимание, – произнесла она и тут же перевела тему: – Почему вы так настаивали?

– Вы повторяетесь, – раздражённо бросил он. – Другого ответа вы не услышите. Хотя мне и

непонятно, зачем он вам.

Виолетта ничего не сказала, однако про себя всё же отметила, что, когда дело касается собственной

шкуры, то есть мозга, сразу успокоиться не получится. Она осмотрелась:

– Обстановочка специальная?

Богин перевёл взгляд на лампу, потом произнёс:

– В темноте лучше генерировать образы. Да и расслабиться сумеете быстрее. Днём куда сложнее

этим всем заниматься.

Виолетта настороженно посмотрела на него, невольно отодвинулась, вжимаясь в спинку стула.

Он усмехнулся:

– Не надо на меня так смотреть. Поверьте, то, что внутри вас, намного страшнее всего, что может

произойти в окружающем мире.

Виолетта поняла, что Богин говорит правду. Глубоко вздохнула и не стала больше ничего говорить,

понимая, что, если будет ставить палки в колёса, то помощь вряд ли придёт вовремя.

– Приступим? – как ни в чём не бывало спросил он.

– Так просто? – напряжённо спросила Виолетта. Она не знала деталей, однако почему-то считала,

что нельзя начинать действия, связанные с сознанием и подсознанием, вот так просто, с разбегу –

и в воду.

Но Богин совершенно не смутился:

– Вам потребуется расслабиться и попытаться хотя бы приблизительно воссоздать то состояние,

которое было сегодня ночью.

Виолетта задумалась, понимая, что это не так просто сделать, как сказать. Припомнить ситуацию –

труда не составляло, но воскрешать пережитые эмоции не хотелось, даже не глядя на то, что она

закрыла глаза. Звук был действительно ужасен, до сих пор спине бежала дрожь, стоило только

чему-то хрустнуть.

Богин неожиданно оказался рядом, коснулся её руки ледяными пальцами. Виолетта вздрогнула,

удивившись такой разнице, – несмотря на прохладу, она не мёрзла.

Холодными руки бывают не только от холода, – вспомнила она, – но иногда и от нервного

напряжения.

– Я понимаю, что вам нелегко, – тихо произнёс он, – но чем решительнее будем действовать, тем

быстрее всё получится. К тому же тут вы не в одиночестве, в опасный момент я сумею вас вернуть

назад.

Виолетта осознала всю глупость своего поведения:

– Да, простите, – голос сорвался, – начнём.

Богин отошёл, но ощущение холода осталось. Виолетта передёрнула плечами, бросила на него

косой взгляд. Он не замечал, притушил лампу и сел на место.

– Закройте глаза. Сделайте глубокий вдох. – Завуалированный приказ, который не терпел

возражений. Виолетта выполнила сказанное и чуть поморщилась: холод пополз тонкой змейкой от

ладони к запястью, легонько пощекотал, словно убеждаясь, что перед ним живая плоть, и

скользнул к локтю.

Она попыталась пошевелить рукой, но с ужасом осознала, что не может этого сделать.

– Успокойтесь, – размеренно произнёс Богин, его слова едва не оглушили, – всё в порядке. Дышите

глубже, всматривайтесь в темноту перед глазами. Она поможет.

Виолетта внезапно поняла, что вчерашние разговоры о гипнозе были не просто так. Даже если он

не использует его полностью, то вероятно использует какие-то приёмы, которые помогают

пациенту погрузиться в нужное состояние.

Рука от локтя до кончиков пальцев онемела полностью, но холод не останавливался. Он полз к

плечу, обхватывал шею, тёк вниз ледяной водой, стремясь коснуться сердца.

Виолетта рвано выдохнула, лёгкие вдруг обожгло, и она закашлялась. В рот неожиданно хлынула

вода. Виолетта неловко взмахнула руками и попыталась выпрямиться. Сердце бешено

заколотилось, воздуха стало не хватать. Она попыталась вскочить со стула, но вдруг поняла, что

находится в воде. Отбросив в сторону удивление и непонимание, оттолкнулась ногами и поплыла к

поверхности. Перед глазами уже шли красные круги, но где-то на краю сознания звучал смутно

знакомый голос. Именно он давал возможность не забыть, что это всё – сон.

Виолетта вынырнула на поверхность. В глаза ударил белый свет, спустя секунду она поняла, что

это снег, на который падают солнечные лучи. Она огляделась и вздрогнула от увиденного. Перед

глазами было замёрзшее озеро, а она находилась в небольшой лунке. Чуть поодаль лежал красный

шарфик. Виолетта стиснула зубы, стараясь успокоить заколотившееся сердце. Шарф был до ужаса

похож на тот, что она видела сегодня ночью.

Раздался рык, потом его подхватило несколько голосов. Виолетта онемела, глядя, как на берегу

стали появляться огромные тёмные звери. Не один – много, целая стая. Пурпурные глазки

смотрели в её сторону, из открытых пастей вывалились ярко-красные языки, слюна с них капала

прямо на снег. Один вдруг резко поднял голову и завыл. Виолетту пробрала дрожь. Злые, голодные

твари, которые увидели свою добычу. Она понимала, что оказалась в ловушке, из которой не

выбраться. В воде она долго не протянет, а на берег выбираться точно нельзя.

Одна из тварей предупреждающе зарычала и рванула прямо к ней. Остальные помчались следом.

Виолетта вскрикнула и нырнула в воду. Тут же на неё рухнуло что-то тяжёлое, а в плечи вонзились

острые, как бритва, когти.

Ужас затопил полностью, она попыталась сбросить тварь с себя, однако та вцепилась крепче,

голодно урча и стараясь вцепиться в глотку.

– Нет! Стоп! – послышался резкий оклик. – Не поддаваться!

Виолетта вдруг вспомнила, что никакого озера нет, а тварь – всего лишь игра воображения. Закрыв

глаза, представила комнату, где они сидели с Богином.

– Назад, назад, – звучал голос. – Пора возвращаться.

Шумный выдох, удар сердца и… полутёмное помещение. Напряжённое лицо Богина, причудливо

оттененное отблесками света. Он внимательно смотрел на неё, напряжённо сцепив руки.

– Ну как? – попыталась улыбнуться Виолетта, но тут же улыбка стекла с её губ.

Свет лампы дрожал, переливался синюшным цветом, какой бывает у тел утопленников. Черты его

лица будто заволокло туманом, из глаз исчезла привычная зелень, они начали стремительно

темнеть.

– Ничего, – ни следа от мужского голоса, только сухой хрип, скребущий по натянутым нервам, и

странное эхо, словно где-то расположен огромный колокол.

– Герман? – неуверенно произнесла Виолетта.

Он чуть склонил голову набок, по щеке вдруг побежала едва заметная трещина, точно такая же,

как те, что шли по гладкому льду озера во вчерашнем сне. Его кожа начала белеть, будто кто-то

вытягивал все жизненные соки.

Нет, не может быть, – подумала Виолетта, – я же проснулась!

Появилось ещё несколько трещин, они начали соединяться, стремясь как можно быстрее

встретиться. Каждая из них уже полностью пересекала лицо, но взгляд бездонно черных глаз был

внимателен и неподвижен. Виолетта сжалась на стуле. Она бросила быстрый взгляд на дверь,

оценивая насколько та далеко, да и только.

Богин заметил это, чуть улыбнулся какой-то совсем не мужской злобной улыбкой и, подняв руку,

погрозил указательным пальцем. Рука была тоже странной: ладонь до сумасшествия узкой, пальцы

тонкими, а ногти острыми и загнутыми, совсем не такими, как раньше! Вспухшая кожа начала

отлетать и падать прямо на стол и пол. Виолетта в ужасе зажала рот, чтобы не орать. Но при этом

каким-то чудом сумела сохранить долю здравомыслия и настойчиво повторяла про себя: «Это сон.

Это всё сон. Сейчас я проснусь».

Богин провёл ладонями по лицу, словно помогая оставшейся коже слететь вниз. Виолетта тихонько

ойкнула: на неё смотрела женщина, у которой она провела часть своего детства. Эта же женщина

смотрела на неё с монитора компьютера шефа, она же была на потертой бумаге объявления в

метро. Женщина протянула к ней руки, заострённые ногти почему-то напомнили о прикосновении

тварей на озере, плечи мгновенно болезненно заныли.

– Пошли со мной, – раздался хриплый шёпот.

Виолетта собрала все свои силы и сжала руки в кулаки, яростно посмотрела на воровку и сказала:

– Я тебя не боюсь, – получилось тихо, но твёрдо. Куда убедительнее, чем было на самом деле. Она

прекрасно понимала, что боится и не знает, что делать, но что-то внутри начало сопротивляться. В

тёмных глазах скользнуло изумление, будто сидящая напротив не ожидала отпора.

Губы женщины искривила злобная усмешка, показались нечеловечески длинные зубы. Она издала

пронзительный крик и кинулась к жертве. Виолетта вскочила, но тут же почувствовала, что кто-то

её удерживает.

– Всё-всё, тихо, – неожиданно послышался задыхающийся голос Богина – голос обычного

мужчины. – Всё позади. Успокойтесь.

Виолетта посмотрела по сторонам, чувствуя, как чудовищно кружится голова, а желудок

сжимается в спазмах.

– Что? – она потёрла виски и зажмурилась. – Уже всё? Сколько прошло времени?

Богин глянул на часы. Только сейчас Виолетта заметила, что выглядит он неважно: под глазами

тёмные круги, впалые щеки, пальцы едва заметно подрагивали. Будто она пережила все

неприятности не в одиночестве, а вместе с ним.

– Около четырёх часов.

Виолетта вскинулась, однако тут же почувствовала его руку на плече:

– Сидите пока. Как придёте в себя – пойдём на свежий воздух. Вам это необходимо.

Она сделала глубокий вдох, успокаиваясь и понимая, что опасность позади. Некоторое время

молчала, но потом всё же осмелилась спросить:

– У нас что-то получилось?

Он рассеянно провёл рукой по волосам и кивнул:

– Получилось. Не совсем то, что я ожидал, но получилось. По дороге я вам всё расскажу.

Часть III. Под знаком страха

Глава 1. Проблема

Общение с Богином продолжалось уже неделю. После первого тренинга Виолетта пришла домой и

рухнула спать как убитая. Никакие сны её не тревожили, словно даже боялись подкрасться. Наутро

работа закрутила резвой каруселью. Правда, при этом Виолетта отмечала, что нормально

выспавшись, она вполне в состоянии адекватно воспринимать окружающую действительность и

реагировать на происходящие события. Звонки Богина участились, порой казалось, что она

находится под наблюдением участкового врача. Однако такое внимание не было навязчивым, что

немало удивляло саму Виолетту, потому что тогда возникала мысль: неужто у психолога и

эзотерика нет больше других дел? Задавать прямо такие вопросы она не осмеливалась, хотя

чувствовала, что любопытство вскоре возьмёт своё.

Выходной хотелось провести дома, но Виолетта уже пообещала Каталинской совместный поход по

магазинам. Это сугубо женское дело вызывало у обеих уныние и скуку, однако Кира должна была

ехать к сестре в Беларусь, и требовались подарки. К тому же подруга давно хотела послушать про

практический подход Богина, и Виолетта понимала, что промолчать никак не получится.

Она приняла душ, закуталась в полотенце, не удосужившись накинуть халат. Мимоходом глянула в

зеркало, которое тут же отразило худощавую темноволосую женщину.

– Ты хорошо выглядишь всегда, – прозвучал в голове голос Игоря. – Только излишне строгая, но не

всем быть добрым и ласковыми. Должен же кто-то держать в руках свою жизнь уверенно и крепко.

Виолетта почему-то поёжилась, снова вспомнив его приход. Она прекрасно помнила его как

спокойного, чуть медлительного, красивого и порой безответственного мужчину. Смесь из

достоинств и недостатков именно и привлекла её, связав странными отношениями на целых три

года, в течение которых были как громкие ссоры, так и бурные примирения. Всё закончилось,

когда Виолетта поняла, что из этих отношений не будет никакого толку. Желание обзавестись

семьёй ещё не было назойливым, но она прекрасно понимала, что рано или поздно оно таковым

станет.

Она вышла на кухню, чайник давно закипел, но привычный кофе закончился, пришлось глотать

ненавистный чай. По утрам особенно есть не хотелось, поэтому Виолетта убеждала себя, что

сидит на диете. Все убеждения исчезали под вечер, когда организм сообщал хозяйке о том, что

пища ему всё же необходима. В будние дни получалось как-то избегать неправильного режима

питания, но в выходные – никак.

Она вздохнула, допила чай, напомнила себе о книге Каталинской, потом ещё припомнила, что

давно не была у матери. Мать обычно звонила сама и говорила, когда Виолетта должна у неё

появиться, но тут что-то звонков не было. То ли хватало и так забот, то ли попросту о дочери

позабыли.

Повзрослев, Виолетта привыкла к такому отношению. Если в детстве оно граничило с

трепетными, даже истеричными попытками следить за каждым её шагом и вдохом, то стоило

перешагнуть двадцатилетний рубеж, как всё изменилось. У Виолетты всегда возникало странное

ощущение, что миновала какая-то огромная опасность, и мать сумела с себя сбросить постоянное

напряжение, выпустив дочь в море самостоятельной жизни.

В горле стало вдруг кисло. Виолетта поморщилась и глянула в чашку, будто зрительно могла

определить, какая дрянь даёт такой привкус. Когда обнаружить ничего не удалось, она выплеснула

остатки в раковину и, вымыв чашку, поставила на место. Они с Кирой направляются не в пустыню,

если слишком припрёт, можно будет перекусить в кафе.

В комнате она сменила полотенце на рубашку и джинсы, убрала волосы наверх, скрутив жгутом, и

наложила косметику. Хоть кошмары пока не возвращались, круги под глазами не собирались

никуда исчезать.

– Вполне строга и душевна, – отметила она.

Перед самым выходом в сумку полетела книга с красной обложкой. Однако Виолетта не заметила,

что исписанный почерком Каталинской листок выпал на пол возле полки с обувью. И отыскать его

получится спустя несколько дней.

Добраться до проспекта Вернадского удалость достаточно быстро, что для Виолетты было

редкостью. Последнее время ей крайне не везло, и прибыть куда-то в срок становилось почти

непосильной задачей. Снова вспомнился Игорь, который предпочитал оставлять собственное авто

в гараже, потому что, как он любил говорить: «Хочешь потратить время? Тогда возьми мою тачку».

В отличие от Игоря, Виолетта была бы не против иметь свою машину, но пока на это не было

времени и толкового консультанта, который бы помог с выбором. А покупать авто наобум,

доверившись исключительно сладким речам продавцов, Виолетта не хотела. На проспекте кипела

жизнь, воздух был наполнен запахом осени: листьев, ветра и дыма. Каталинская почему-то

выбрала «Капитолий» и наотрез отказывалась идти куда-то в другое место. Виолетта бродила

возле него, порой заглядывая в окна, наблюдая отвлечённую суету множества людей. Каталинская

опаздывала. Виолетту это совсем не удивляло; если бы кто-то попросил охарактеризовать подругу

тремя словами, то это были бы: коса, психология и опоздание. Даже бессовестное и талантливое

опоздание, потому что регулярно опаздывать в любой уголок Москвы – это надо уметь.

Виолетта поддела носком туфли камешек на дороге и пнула его вперёд. Ждать уже надоело, но

ничего иного не оставалось. Она обернулась и уставилась через стёкла, в зал торгового центра.

Никого не было. Точнее, люди шли по своим делам, никто специально не разглядывал мерившую

шагами улицу женщину в рубахе и джинсах. На мгновение Виолетта заметила какую-то странную

тень, будто кто-то стоял сзади. Но солнце скрылось за тучами, тени просто не могло быть.

Виолетта вгляделось в своё отражение в стекле. Подняла руку, чтобы убрать за ухо прядь волос,

рука вдруг стала чёрной от кончиков пальцев до локтя, будто окуналась в чернила.

Черноту прорезали тонкие белые полоски. Они зашевелились словно живые, поползли к шее. От

каждой белой полосочки тянулась чёрная нить, будто не желая отпускать. Она ничего не

чувствовала, однако по коже пробежали мурашки, а волоски на теле стали дыбом.

Шею вдруг болезненно кольнуло.

– Эй, чего стоишь?! – раздался громкий голос Каталинской. Виолетта вздрогнула, когда подруга

хлопнула её по плечу. Чернота и полоски исчезли. Сзади стояла подруга, недоумённо глядя в окно.

– Что там такое увидела? Или кого?

Виолетта покачала головой и повернулась к ней.

– Нет, ничего. Просто уже не знаю куда глаза девать, не хотела заснуть в ожидании твоего прихода.

Каталинская насупилась, но возражать не стала. Потом перевела взгляд на шею Виолетты и

ойкнула:

– Что это такое? Тебя что-то укусило?

– Где? Что?

– Да на шее же!

Виолетта нахмурилась, чуть оттянула ворот, вдруг почувствовала, что кожу действительно

покалывает. Увидеть всё равно не получилось и пришлось лезть в сумку за зеркалом, которое

потом отразило небольшой покрасневший участок. Виолетта коснулась его пальцами, боли не

было, лишь лёгкое покалывание.

Она пожала плечами, но перед глазами стояли белесые полоски и чернота, окутавшая руку.

Виолетта сделала шумный вдох, потом выдохнула. Сейчас нужно было спокойствие, а вечером

можно всё рассказать Богину. Его заинтересует такой… феномен.

– Кто его знает, – пробормотала она, – летает тут всякое. Кстати…

Она сунула руку в сумку, взяла книгу и протянула Каталинской. Та удивлённо вздёрнула брови,

кажется, подруга уже умудрилась забыть про неё.

– О, а я её искала. Давно, правда.

Она взяла книжку, на ходу быстро пролистала, но решив, что сейчас не время, тут же убрала в

рюкзак.

– Ну, что? Идём?

Подарок выбирали недолго, Янка – младшая сестра Киры, была человеком мягким и умеющим

радоваться любой вещи. Виолетта неплохо её знала и до сих пор жалела, что та переехала в Минск.

Такого позитивного во всех смыслах этого слова человека ещё надо было поискать. С Кирой они

были одновременно и похожи, и совершенно разными.

– Ну, так как там тренинг? – Каталинская резко сменила тему, неслабо утомлённая разговорами о

тряпках и сувенирах. Приобретённый сервиз покоился в картонной коробке, и возвращаться к нему

она точно не собиралась.

Виолетта пожала плечами:

– Пока ещё рано что говорить. Он старается выполнять свою работу. На тренинге получилось

побывать в одном из моих снов и вытащить «проблемную сущность». Он так и сказал –

проблемную сущность, на поверхность сознания. Но чтобы побороть её, у меня ещё нет сил.

– Ещё бы, – хмыкнула Каталинская, – для этого нужна безумная практика и самообладание.

Виолетта кивнула:

– Да. Его, кстати, очень удивило, что в первый раз у меня получилось дотянуться до сущности.

Но Каталинскую это совсем не удивило. Она поудобнее перехватила коробку с сервизом и

посмотрела на Виолетту:

– Это как раз, вполне возможно. Первый раз – это рывок, отчаянная попытка разобраться и что-то

сделать. Сила есть, но вот понятия, как ей пользоваться – увы. Самое опасное тут вот что: нельзя

растратить всё, что у тебя есть, прямо на старте. Контролируй чувства и возможности. Надо

стараться делать медленно, но верно. Тогда получается такая психологическая броня, что фиг кто

пробьёт. Даже самые агрессивные галлюцинации.

Последнее подруга сказала с улыбкой, и Виолетта облегчённо вздохнула. Всё же шутка порой

способна не просто поднять настроение, но помочь разобраться в себе. Галлюцинации. Просто

галлюцинации. Не реальный маньяк с ножом, не давка в толпе, даже не скандалящий шеф. Правда,

проблема была в том, что с теми Виолетта всё же сумела хоть как-то побороться, здесь же… Здесь

же она ничего не вспомнила. Ворот рубашки особо чувствительно касался поврежденного участка

шеи, Виолетта нахмурилась и потерла его.

Насекомое, – убедила она себя. Или просто аллергическая реакция. Такое бывает везде и сплошь.

Но где-то внутри всё равно бил тревожный молоточек, что проблема есть и нельзя её так просто

отодвинуть в сторону.

– Ты к Янке-то когда поедешь? – спросила Виолетта, загоняя вглубь мигом выплывшие наружу

страхи.

– На днях, – ответила Кира, – удалось выпросить на работе отгул, как раз с выходными прихвачу.

– Передавай привет.

Подруга кивнула:

– Обязательно. А…

Договорить её не дал звонок мобильного Виолетта. Она достала телефона и удивленно уставилась

на экран: звонил Игорь.

Глава 2. Не велели!

Теперь сны приходили сразу, стоило только голове коснуться подушки, а глазам закрыться.

Виолетта думала, что виной дневная усталость, но причиной могло быть что угодно. Пообщаться с

Богином практически не получалось, всё это время он был жутко занят, телефонные разговоры

случались лишь урывками. Он честно обещал, что вскоре это всё закончится, и наконец-то

получится провести ещё один тренинг.

Виолетта не настаивала, но внутри чувствовала затаившуюся тревогу, понимая, что всё так просто

пройти не могло.

– Думай на ночь о хорошем, – сказала ей перед сном неожиданно позвонившая мать. Разговор

толком не склеился, но эта фраза запомнилась очень хорошо. Виолетта нашла её правильной и

очень логичной. Она уже давно старалась не читать и не смотреть всякие ужасы на ночь. Если

раньше это вызывало адреналин или смех (когда фильм был крайне непрофессионально сделан),

то сейчас увиденное могло наложиться на утомлённый разум и стать плодородной почвой для

новых галлюцинаций.

Виолетта вздохнула. Взгляд бездумно скользил по полке с книгами, полированной поверхности

мебели, узору ковра. Сегодня сон почему-то совсем не шёл в отличие от нескольких прошлых

дней. Внутри всё сжималось в предчувствии чего-то нехорошего. Она откинула одеяло: в квартире

было невероятно душно, хоть уже и царила поздняя ночь.

Виолетта встала с кровати и вышла на балкон. Звёзд почти не было видно, во дворе на лавочке

сидела, кажется, влюблённая парочка и тихо переговаривалась. Виолетта вдохнула полной грудью

ночной воздух, который вместо желанной прохлады показался затхлым и неприятным, словно она

ходила по подвалу.

Она посмотрела на подоконник в поисках сигарет, но те благополучно лежали в сумке. Желание

закурить медленно растаяло, словно свет далеких звёзд, которые сейчас стыдливо прятались за

тучами.

За спиной неожиданно что-то звякнуло. Виолетта вздрогнула и обернулась: в комнате по-прежнему

горел ночник и, разумеется, никого не было. Или она так только думала?

Нахмурившись, она вернулась в комнату, пытаясь понять, что могло издать такой странный звук.

Звук чем-то был похож на звон от разбившегося стекла. Виолетта присмотрелась к полкам, где

стояли питерские сувениры – несколько красивых фигурок, выдутых из стекла. Она купила их,

когда ездила в гости к родителям Игоря. Фигурки стояли на месте, да и глупо было бы считать,

что они могли самостоятельно спрыгнуть с полки.

Виолетта села на постель. Звон повторился, на этот раз более протяжно и настойчиво. За ним

последовало какое-то царапание, будто огромная крыса пыталась пробить мощными когтями дыру

в стене. Женщина вскочила, торопливо озираясь. Звон и скрежетание теперь сыпались отовсюду,

будто невидимый дирижёр взмахнул палочку, и заиграл демонический оркестр.

Не сплю, не сплю, я же не сплю? Но ответа прийти не могло. У Виолетты появилось горячее

желание схватить трубку, набрать номер Богина и проорать, что ничего у него не получилось, что

теперь она обязана слушать это всё и ткнуть трубку к стене, не смолкало мерзкое царапанье.

Виолетта, ты сошла с ума, – сказала она себе. И вдруг осознала насколько всё это глупо. Звуки

стали тише, с улицы донёсся крик соседки, обещавшей позвать милицию, если тут же не прекратят

безобразничать.

Виолетта стряхнула оцепенение и рванула к окну. Возле подъезда собралась кучка подростков,

которые пытались огрызаться. Вдруг стало ясно, что дрянные звуки – это всего лишь запись,

которая была включена на огромную громкость на одном из мобильных, чтобы напугать жильцов.

Какое только должно было быть устройство, чтобы был такой звук?

Виолетта хоть и была удивлена, но не исключала, что после тяжелого дня попросту сама накрутила

себя ненужными фантазиями. Когда подростки скрылись из виду, она прошла в ванную, умылась

холодной водой и вернулась в постель. Идею выпить что-то успокоительное отмела как глупую и

неконструктивную. Любая настойка или таблетки могли притупить чувствительность и лишить

восприятие нужной остроты. Богин бы явно за это не похвалил, да и сама Виолетта понимала,

насколько это глупо. Если надо бороться, значит, нельзя отступать.

…она находилась в тёмном помещении. Слабый свет лился откуда-то сверху, но понять, что

именно испускает его, было невозможно. Виолетта поняла, что когда-то давно уже тут была,

только очень… давно. Настолько давно, что это можно почувствовать лишь своеобразным чутьём,

спрятанным глубоко внутри. Даже слово «интуиция» для него слишком громоздко и странно.

На стенах висели картины, давно потухший камин ютился в углу. Рядом с ним стояло кресло-

качалка, на которое был наброшен клетчатый плед. Чуть влево от него висела красивая резная

полка из дерева, на которой стояли фарфоровые статуэтки. Виолетта подошла и коснулась пледа

рукой и вместо того, чтобы почувствовать тепло и лёгкое покалывание от шерсти, она поняла, что

ощущает мертвенный холод. Плед вдруг начал быстро истончаться и превратился в труху.

Виолетта почувствовала ладонью что-то влажное и скользкое и тут же отдёрнула руку.

– Оно всегда так, – вдруг произнёс кто-то ровным мелодичным голоском. – Сколько сюда не

прихожу.

Голос шёл снизу, Виолетта опустила глаза. Рядом, едва достигая середины её бедра, стояла

девочка. В аккуратном оранжевом платьице, белом кружевном передничке и лаковых туфельках.

Последние Виолетте были знакомы: точно такие же она носила в детстве, и надела их в тот

памятный день, когда случился большой праздник, и они вышли гулять всей семьёй. А потом

появилась странная угловатая женщина, которая преследовала Виолетту остаток дня. Выдохнув,

она стиснула зубы. Воспоминания сейчас только мешали. Девочка задумчиво покрутила один из

рыжих хвостиков, потом прошла к креслу, взобралась на него и посмотрела на Виолетту.

– Ты как сюда пришла? Бог… – остаток слова превратился в отвратительный булькающий звук, и

женщина так и не сумела разобрать, что сказала девочка, – не любит посторонних. Она велела мне

не открывать никому. Она мне доверяет, выбрала среди всех, – в голосе прозвучала странная

гордость, – я давно ей помогаю. Но не хочу потерять её доверие из-за тебя!

– Кто-кто? – переспросила Виолетта, чувствуя, как медленно холодеет внутри.

– Бо… – слово снова мерзко забулькало, а Виолетта почувствовала, как на лбу появилась испарина.

Изнутри поднималась дикая паника. Даже не слыша это слово, она помнила, что его произносить

нельзя! Нельзя! Иначе придёт она и заберёт её снова!

Тени над камином вдруг стали непроницаемо чёрными, затаились, рассматривали Виолетту

тысячами слепых глаза, ждали, что она будет делать.

Уговорить себя, что это всего лишь сон, не получалось. Неведомо откуда поплыл сладкий запах

сирени, у Виолетты запершило в горле.

– Я… – начала она, но в горле начало драть так, что она закашлялась, а к глазами подступили слёзы.

– Не велела, не велела, – покачала девочка головой, будто китайский болванчик. – Ты зачем сюда

пришла? Она сама ходит за детьми и приглядывает за ними, к ней не нужно приходить.

Виолетта продолжала кашлять, тошнотворный запах не давал вздохнуть спокойно, горло вдруг с

силой сжали чьи-то руки. Она попыталась отшвырнуть напавшего, но ничего не вышло. Девочка

по-прежнему сидела в кресле, болтая ногами. Её руки были протянуты к Виолетте и напоминали

длинные провисшие верёвки. Только хватка у них оказалась поистине стальной, а в глаза ребёнка

отливали тусклой краснотой.

– Плохо ходить в гости без приглашения.

Голос девчонки превратился в царапанье огромной крысиной лапы, у Виолетты начало меркнуть

перед глазами.

– От… пусти, – получилось хрипло выдохнуть у неё.

– Не велели, не велели, – снова не слова, а звон битого стекла. И тут же мерзкое хихиканье-

царапанье: – Сама напросилась, сама пришла!

Виолетта захрипела, схватила, что попалось под руку, и швырнула в ребёнка. Тот пронзительно

заверещал и схватился за глаз. Дикий визг повторился, лицо девочки начало меняться. Хватка

ослабла. Тяжело дыша, Виолетта схватила вторую статуэтку и кинула снова. Ей не хотелось знать,

во что это может превратиться, ей хотелось Это уничтожить. Визг стал на октаву выше, ударил по

барабанным перепонкам, будто полицейская сирена.

Виолетта с криком вскочила на постели. Голова гудела и шла кругом, воздуха не хватало, будто та

маленькая дрянь так и не отпустила её. Кое-как отдышавшись, она вдруг поняла, что за окном

действительно доносится звук сирены.

Медленно опустив ноги на пол, Виолетта босиком прошлёпала к окну и выглянула. У подъезда

стояла «скорая помощь», суетились люди в белых халатах, а рядом заламывала руки соседка,

которая до этого прогнала подростков. Виолетта помнила, что та жила со старшим братом, значит,

скорее всего, скорая приехала именно к нему. Покачав головой, она пошла назад, но, будучи ещё

сонной, качнулась в сторону. В ступню вонзилось что-то острое, по телу пронеслась боль.

Вскрикнув, Виолетта отпрыгнула в сторону и неловко опустилась на пострадавшую ногу. Тут

почувствовалось что-то влажное и неприятное. Она поморщилась и коснулась ступни, потом

поднесла руку к глазам: пальцы оказались покрыты чем-то лаково чёрным. Чертыхнувшись и

окончательно проснувшись, она подошла к стене и включила свет. Нога начала болезненно

пульсировать, а на пальцах была кровь.

Изумлённо уставившись на противоположную стену, она вдруг поняла, что не все питерское

стекло на месте. Две фигурки превратились в осколки прямо под полкой. Объяснения этому не

было вовсе, поэтому Виолетта сначала решила заняться ногой. Обработав и заклеив рану, она

взялась за веник и совок, чтобы вымести осколки.

– Вот тебе и сюрпризы, принцесса, – пробормотала она фразу отца, который употреблял ее именно

в тех случаях, когда не мог объяснить происходящее.

Решив больше не геройствовать, и что походов по снам с неё на сегодня достаточно, Виолетта всё

же выпила успокоительное. Пустырник не действовал сразу, но давал возможность спать спокойно.

Она вновь легла в кровать и уставилась в потолок. Гасить свет пока не торопилась и старалась

проанализировать увиденное во сне. Маленькая девочка – это что? Отсылка к её собственному

прошлому или же ещё одна жертва? Виолетта вдруг поняла, что никогда не задумывалась, сколько

же похищенных детей могло быть у той женщины. И ухмыльнулась. А может этот её помощник?

Помощь нужна всем, никто от неё не откажется. Единственное, что она точно знала, – не один. С

какой целью они требовались ей?

Виолетта заложила руки за голову, ступня начала теперь монотонно ныть. Приятнее не стало, но,

если не тревожить, до утра может и утихнет. Разобраться самостоятельно у неё не получалось.

Однако всё же было кое-что… Только сейчас она вспомнила слово, которое пыталась ей назвать

девочка. Слово, которое ранее она и сама слышала много раз. Богинка.

Глава 3. День сомнений

Странное слово, непонятное, чуть горчит на языке и немного вяжет, будто пришлось откусить

подгнившей хурмы. Боги-и-инка. Виолетта произнесла про себя его ещё раз, покатала на языке,

словно леденец. Интернет давал лишь смутную информацию, что так называли славяне существо,

которое воровало детей. Виолетта готова была уже поверить во что угодно, хотя ранее никогда не

зацикливалась ни на сказках, ни на легендах. Это слово выскочило юрким ужом из памяти,

Виолетта силилась вспомнить, где она его могла слышать кроме вчерашней девочки из сна. Это

говорил явно не ребёнок, и явно не то существо, которое появлялось в её жизни. Она совершенно

не помнила, как называла себя укравшая её женщина. Имени точно не было, но и «богинка»

никогда не проскакивало.

– Виолетта Сергеевна, вам почта, – секретарь положила бумаги на край стола.

Виолетта взяла документы и пробежала глазами, усмехнулась. Опять счета и глупые запросы, на

которые уже не один раз отсылался ответ.

– Ника, скопируйте им письмо от пятнадцатого числа и отправьте заново. Сил уже нет.

Секретарь кивнула и собралась уходить. Виолетта остановила её и вручила только что

принесённые бумаги:

– Это можете забрать, у меня макулатуры хватает.

Девушка снова кивнула и быстро выбежала из кабинета. Виолетта чувствовала, что та её

откровенно побаивается, хотя и не совсем понимала почему. Однажды Витя, программист из

соседнего отдела, проговорился, что за глаза Виолетте дали кличку «Горгона». На искренне

недоумение Виолетты пояснил просто:

– Бывает, как посмотришь, так и волосы на голове шевелятся. А новички так вообще на месте

столбенеют. Вот и заслужила такую славу. Суровая ты тётка, вот что. Скажи хоть, где такому

научилась?

К сожалению, сама Виолетта никогда такой суровости никогда не ощущала, но сейчас стать такой

горгоной не отказалась бы. Чтобы все галлюцинации замирали на месте и были не в силах к ней

приблизиться.

Работы было на удивление мало. Она достала из сумочки пачку сигарет с зажигалкой и вышла в

коридор, молясь, чтобы шефу не приспичило покурить в то же время, что и ей.

Но удача оказалась на её стороне, и в курилке никого не было. Только потрёпанные кресла, густой

запах сигаретного дыма и несколько баночек из-под маслин, приспособленных под пепельницы.

Она прикурила и задумалась. Но толком и не сумела сосредоточиться, потому что в кармане

пиджака зазвенел мобильный телефон.

Она взяла трубку, звонил Богин. Виолетта вдруг осознала, что совершенно не задумывалась, что

фамилия психолога и странное слово из сна так похожи. Почти одно и то же. На несколько минут

она растерялась. Мысли бешено неслись по кругу. А что, если он совершенно не собирается ей

помогать? Может, сон и указывает на него? Ведь она совсем не специалист, что если его тренинги

только загоняют её вглубь, и результат будет неотвратимым. С другой стороны, она прекрасно

понимала, что сама не справится, а искать кого-то другого без уехавшей Каталинской просто не

решится.

Сигарету пришлось быстро затушить и взять трубку.

– Добрый день, – он говорил бодро и уверенно. – Как успехи? Вы сегодня сильно заняты? Я сумел

освободиться от чертовых лекций и теперь полностью в вашем распоряжении.

Подобное заявление немало изумило Виолетту, она даже не знала что отвечать.

– Виолетта, с вами всё в порядке? – в его голосе зазвучала обеспокоенность. – Почему вы молчите?

Она сделала глубокий вдох, отогнала вставшую перед глазами рыжую девочку с отливавшими

красным глазами.

– Да, нормально. У меня появились новости, – ответила она.

– Новости? Какие же?

– Я вам всё расскажу сегодня вечером. Как всегда, на шесть?

Богин замялся, что заставило Виолетту насторожиться. Кажется, ему что-то не нравилось, но он не

спешил этим делиться. Однако потом всё же сдался и произнёс:

– Я вам позвоню ближе к времени встречи. Тут могут быть накладки с помещением.

Виолетта облегчённо выдохнула. Объяснение показалось ей достаточно убедительным, бытовые

причины всегда становятся на пути людей, даже если им необходимо сделать нечто сверхсрочное

или сверхобязательное.

– Хорошо, – сказала она, – тогда буду ждать звонка.

После того, как они распрощались, Виолетта ещё была не совсем уверена, что Богину надо

рассказывать всё. Это было похоже на приём у врача, который мог оказаться палачом. А мог… и не

оказаться.

– Ты не сможешь это узнать, если будешь строить предположения в воздухе, – тихо сказала она себе

и заново раскурила сигарету.

– Мадам, вы уже с собой разговариваете? – послышался бурчащий Витькин бас. – Так недолго и

того, совсем ку-ку сделаться!

Виолетта совершенно не смутилась:

– Шеф это в упрёк не ставит, всё в порядке.

– Шеф сам до чего угодно доведёт.

Программист подошёл и стал рядом, похлопал по карманам, потом ругнулся на собственную

забывчивость. Виолетта хмыкнула и протянула ему свою пачку:

– Бери.

Витька скорчил мину, будто ему предлагали отраву. Но потом вздохнул и вытянул сигарету.

– Спасибо. Хорошо, хоть у тебя ментол. А то у моей вечно то яблочки, то клубнички, то вишенки…

Тьфу, как такое курить можно?

– Вот и кури своё, – хмыкнула Виолетта. – Или можешь вообще бросить: и экономия, и остальным

здоровье портить не будешь.

– Какая умная, – буркнул Витька и выпустил струю дыма. – Слушай, скажи, а чего это у нас тут

сегодня околачивалась твоя пассия?

Виолетта посмотрела на Виктора широко раскрытыми глазами, не понимая, о чем он говорит.

– Пассия? – переспросила, решив, что ей послышалось. – Ты о чем?

– Да твой этот, – программист явно не помнил имени, однако силился хоть как-то описать

приходившего. – Ну, такой, высокий, разодетый, на «киа» ездил.

Брови Виолетты приподнялись:

– Игорь? Но мы с ним давно разошлись, – растерянно отметила она. – А что он хотел?

Программист пожал плечами и загасил бычок:

– Да кто его знает, я ж с ним не разговаривал. Думал, что он к тебе.

Виолетта пожала плечами, глянула на время. Разбираться в том, что взбрело в голову её бывшему

мужчине, совершенно не хотелось. К тому же ей абсолютно не нравилось это навязчивое

внимание, от которого становилось не по себе. Она знала, что возвращаться к прошлому никогда

не стоит, иначе можно потерять много времени и очередной раз убедиться, что ничего бы из этого

не вышло.

– Ладно, ну его, – сказала она. – Пошли работать.

– Работа не волк, – пробурчал Витька, но покорно покинул курилку вслед за ней. До конца рабочего

дня было ещё далеко.

Больше всего Виолетту беспокоило то, что Богин даже не думал звонить. Это заставляло

нервничать и строить совершенно невероятные предположения.

Она прошла охранника, попрощалась с ним, и, выскочив за дверь, быстро спустилась по

ступенькам.

Дойду до остановки, – решила она, – и сама позвоню ему.

– Виолетта Сергеевна!

Неожиданный окрик заставил её остановиться и изумлённо обернутся. Быстрыми шагами, едва ли

не расталкивая всех вокруг, к ней приближался Богин. В этот раз он выглядел весьма неплохо: ни

капли усталости, на губах улыбка, в глазах плясали весёлые бесенята.

– Вы? – Виолетта настолько растерялась, что не нашла что ответить.

– Не удивляйтесь, – спокойно сказал он, заметив её состояние. – Место работы вы мне сами

называли, а уж отыскать фирму труда не составило.

Виолетта совершенно не помнила, говорила ли ему что-то подобное, однако не могла ручаться, что

погрузив её в состояние гипноза, он не вытянул всё, что потребовалось.

– Почему вы приехали?

Пришлось несколько посторониться, чтобы не мешать проходившим людям. Виолетта заметила,

что многие сотрудники бросают на них с Богином заинтересованные взгляды.

Богину, кажется, тоже было не совсем уютно, поэтому осторожно подхватив Виолетту под локоток,

повёл её к черной машине, припаркованной неподалёку.

– У меня не выходят из головы ваши слова, – признался он, – мне интересно, насколько глубоко вы

продвинулись самостоятельно. Впрочем, здесь неудобно разговаривать, давайте, я вас подвезу.

Виолетта нахмурилась, по спине вдруг пробежали мурашки. На секунду появилось чувство, что

кто-то просверливает её спину взглядом. Виолетта села в автомобиль и глянула в окно. Ощущение,

что кто-то на неё смотрит, никуда не исчезло.

Богин сел рядом и завёл мотор.

– Что-то случилось? – спросил он, даже не посмотрев на неё.

– Пока ничего, – неуверенно ответила Виолетта и тут же в лоб задала вопрос: – Ваша фамилия же

не русская?

Он, кажется, даже забыл, что делал, но потом быстро взялся за руль. Поворот возле здания фирмы

Виолетты был просто отвратительным, поэтому разговаривать и смотреть по сторонам за рулём не

стоило.

– Нет, – честно ответил Богин. – Это фамилия моей матери, которая приехала из Братиславы,

насколько я знаю, русских у неё в роду не было вообще. Только чехи, словаки и немного поляков.

А что?

– А почему… матери? – Виолетта проигнорировала его вопрос. Уж если она и могла добиться

правды, то только застав его врасплох и не отпускать до конца.

– Потому что отца я никогда не видел, – спокойно ответил он, внимательно глядя на дорогу.

На некоторое время повисла тишина, она понимала, что в чём-то это было глупо, но на душе стало

немного спокойнее.

– С чего это вы заинтересовались моей родословной? – в его голосе появился намек на привычную

жесткость, но тут же исчез. Брови сошлись на переносице, когда Богин посмотрел в зеркало

заднего вида.

– Извините, – вздохнула Виолетта, – я вам сейчас всё объясню, хоть и многое мне кажется очень

странным.

– Да уж, – хмыкнул он, не прекращая хмуриться. – Очень странно.

Виолетта насторожилась, вдруг сообразив, что он говорит не о ней.

– Вы о чем?

– Не поверите, но за нами хвост.

Глава 4. Тренинг и преследование

Хуже всего было то, что серебристый седан с приплюснутой мордой и узкими фарами был

Виолетте отлично знаком. Она готова была спорить на свою зарплату и ещё прихватить пару

премий шефа, которых лишил его департамент, что за ними ехала «киа» Игоря. Только вот вопрос:

зачем?

– Вы так внимательно смотрите, – протянул Богин, поворачивая налево и негромко чертыхаясь на

жуткую дорогу, которую не мог привести в более-менее приличное состояние ни один ремонт. –

Знаете, кто это может быть?

Виолетта пожала плечами:

– Очень хочу думать, что ошибаюсь. Но, кажется, это один из моих знакомых.

Богин вздёрнул бровь, хмыкнул, но больше никак комментировать не стал. Виолетта потёрла место

на шее, где ещё вчера было покраснение. Ей показалось, что покалывание вернулось с новой

силой, а под кожей сидит чудовищная многоножка, и когда она шевелит лапками, хочется поскорее

разодрать кожу и вышвырнуть тварь прочь. Виолетта понимала, что по дороге разговор не клеился,

да и отвлекать водителя не хотелось. Чувство, что кто-то смотрит в спину, не исчезло, но стало

несколько приглушённым.

– Мой подъезд первый оттуда, – она указала направление, и Богин кивнул. Виолетта снова

оглянулась, серебристая «киа» исчезла. Но спокойно выдохнуть не получилось, напряжение давало

о себе знать.

Богин плавно затормозил и остановил машину. Она невольно сравнила его манеру вождения с

Игоревой: Богин вёл спокойно, полностью сосредоточившись на дороге. Игорь не относился к

этому делу серьёзно, казалось, что машина для него всего лишь большая дорогая игрушка. Он мог

спокойно болтать с пассажиром или слушать музыку, или того хуже – говорить по телефону. Каким

образом он дожил до тридцати двух лет и никуда не сумел врезаться – оставалось огромной

загадкой. Во всяком случае, для Виолетты.

Стоило ей только покинуть уютный салон, как в поле зрения вновь показалось серебристая «киа».

Подобное навязчивое внимание, если не сказать, откровенное преследование Виолетте надоело.

Внезапно для самой себя она предложила:

– Давайте поднимемся ко мне? Даже если не получится провести полноценный тренинг, то хотя бы

сможем побеседовать, – она бросила взгляд в сторону машины, – без посторонних.

Богин не возражал, на его губах неожиданно появилась улыбка:

– Что ж, это хорошо. Честно говоря, я сам не знал, как попросить об этом, чтобы не нарваться на

непонимание.

– А… – Виолетта даже оторопела от такого заявления. – Вообще-то, я не бросаюсь на людей. Даже

если они высказывают странные просьбы.

Богин рассмеялся и кивнул:

– Вы меня успокоили. Идём.

Виолетте хотелось сказать, что получить пощёчину он сумеет в любой момент, всё зависит от того,

что будет делать. Но логично рассудив, что такие разговоры между врачом и пациентом дурной

тон, прикусила язык. В то же время, глядя на Богина, который с интересом рассматривал её

квартиру, вдруг поняла, что после расставания с Игорем не особо представляла, что сюда ещё

когда-нибудь войдёт мужчина. Почему-то вспомнилось занятное утверждение, что когда спишь с

кем-то, кошмары не мучают. Захотелось спросить у Богина, верна ли эта теория. Виолетта

хихикнула в кулак, чем вызвала недоумение мужчины.

– Что-то не так?

– Нет-нет, всё в порядке, проходите на кухню. Вы голодны?

Он покачал головой.

– Нет, Виолетта, врач-нахлебник – это уже слишком, поэтому достаточно будет кофе.

Всю историю о снах и разбившихся стеклянных фигурках Богин слушал не перебивая. Виолетте

порой казалось, что от него падает на стену чёрная густая тень. Услышав определение существа,

которое так было похоже на его фамилию, нервно щелкнул пальцами, но быстро пришёл в себя.

Кажется, такого развития событий он никак не мог предположить.

– Вот как, – пробормотал Богин, – что ж, совсем неудивительно, что вас теперь напрягает общение

со мной.

– Нет, – попыталась возразить Виолетта, – всё не так, но совпадения…

– Они, конечно, бывают, – как-то криво улыбнулся он, – но, увы, могу вас утешить только словами.

Я действительно не имею отношения ни к каким сущностям. Фамилия есть фамилия, я даже

никогда не спрашивал, что она может значить и откуда пошла.

– А могли бы, – мрачно буркнула Виолетта.

Тень на стене дрогнула. Богин явно собрался отпустить что-то в ответ, но, видя состояние своей

пациентки, промолчал. И Виолетта была благодарна ему за это. Молчание затянулось, он вдруг

хлопнул рукой по столу:

– Ну, так будем что-то проводить? Или вы сегодня слишком устали?

Виолетта едва усидела на месте, она уже боялась, что Богин решит не иметь с ней больше дела,

развернётся и уйдёт. Но логика (даже мужская) сидящего напротив человека для неё была явно

сюрпризом.

– Нет, – дрожащим голосом сказала Виолетта, – не устала. Я готова. Я даже…

– Что? – неожиданно резко спросил он. Тень на стене закрутилась гигантским веретеном,

потянулась к мужчине. От этого тона похолодело внутри, она вспомнила первый семинар, когда

глаза стали стеклом, но взгляд был по-прежнему острым и внимательным. Только в этот раз

Виолетта не собиралась давать место страху.

– Я знаю, что именно хочу выяснить. Но одна не справлюсь, нужна ваша помощь.

Богин прищурился, казалось, что ему не нравится происходящее, да и кому бы понравилось, если

бы им начали командовать? Но Виолетта собиралась стоять на своём. Он не спаситель, он всего

лишь тот, кто помогает её двинувшимся мозгам встать на место. Он шумно выдохнул и провёл

рукой по лицу:

– Простите, я, кажется, за время лекций совершенно отвык от общения с живыми людьми.

– Это… как? – Виолетта совсем не понимала, как такое могло быть: – Вам пришлось работать в

музее?

– Хуже, – мрачно сказал Богин. – В университете. И студенты неплохо отоспались за это время.

Виолетта недоумённо уставилась на него, а потом оба расхохотались. Напряжение, появившееся до

этого, исчезло, словно и вовсе не было. Тень растаяла тоже.

Для проведения нового тренинга Богин предложил устроиться там, где будет удобнее всего, раз уж

тут есть выбор. Виолетта выбрала любимое кресло: мягкое и удобное, в котором она обычно и

проводила вечера, забравшись с ногами. Когда одна, когда в компании Игоря, но…

Виолетта вздохнула, отгоняя воспоминания о преследовании. Ничего хорошего уже вспомнить не

получалось, а вот плохое лезло само.

– Расслабьтесь, – прозвучал отстранённый голос Богина. – Постарайтесь сосредоточиться, забудьте,

что случилось в последнее время. Забудьте…

Голос начал таять, за окном послышалось рычание мотора автомобиля, резкий вскрик, и всё

стихло. Виолетта почувствовала, что кто-то дышит ей на ухо. От этого было тепло и щекотно, а

ещё вдруг резко заболела поранённая ночным стеклом нога, хотя весь день даже не напоминала о

себе.

Виолетта попыталась шевельнуться, но почувствовала, как кто-то положил ей руку на плечо.

Прикосновение было до одури горячим, неприятно влажным. Ткань блузки сразу пропиталась

насквозь (она так и не переоделась) и прилипла к коже. Виолетта шевельнула ресницами, но на

глаза тут же что-то надавило. Внутри заплескалась паника. Звуки за окном стихли, уши словно

заложило ватой. Тягучая отвратительная жидкость разделилась на несколько струек: одна

скользнула к ключице, вторая к подмышке, третья по спине.

Перед внутренним взором появилось крутящееся веретено. Потом оно треснуло, по нему вмиг

побежали белые трещины. Они начали извиваться, будто шелковичные черви.

Прямо как в сказках, – отстранённо подумала она, вспомнив мотив, характерный для северных

преданий, когда веретено разламывалось, и из него выходил живой человек. Сквозь трещины начал

пробираться густой пульсирующий свет. Он тонкими ниточками потянулся в разные стороны. На

конце каждой такой нити появилось что-то напоминающее почку. Сухой треск заставил

вздрогнуть, почки начали раскрываться, будто живые плотоядные растения.

Давление на глаза стало сильнее. Она вскрикнула.

– Тихо, спокойно, – глотком ледяной воды стал успокаивающий голос Богина, – вы…

Но тут же что-то отвратительно забулькало, так же, как девчонка во сне. Виолетта в ужасе, что

чудовище добралось до Богина, попыталась дёрнуться, но вдруг ощутила во рту привкус крови и

закашлялась. Места, где текла горячая жидкость, теперь горели огнём. Пульсирующий свет стал

невыносимым, но теперь весь перешёл в веретено, почки же стали какими-то высохшими и

вялыми, будто из них вытянули все соки. Булькающий звук повторился, кашель раздирал лёгкие.

Желудок скрутило, изнутри поднялась горечь. Виолетту замутило, она понимала, что ещё чуть-

чуть и опорожнит весь желудок, если это не прекратится. Напряжение достигло вершины.

– Виолетта! – раздался крик Богина, который тут же перешёл в хрип: – Перестаньте! Уберите руки!

Её с силой встряхнули, однако ничего не добились. Секунду ничего не происходило, но потом кто-

то вплёл ей пальцы в волосы и впился в губы. Сон разлетелся на мелкие осколки, рука взлетела

автоматически, звон пощёчины заставил очнуться и с недоумением уставиться перед собой.

Рядом, присев на корточки, находился Богин. Он потирал мигом покрасневшую щеку и морщился.

Виолетта сумела разглядеть, что на коже начали набухать царапины.

– Вы лупите всех врачей? – мрачно поинтересовался он, но зелёные глаза явно смеялись.

– Не все используются такие методы лечения, – выдохнула она, мысленно продолжая удивляться,

как могла ударить с такой силой.

– На остальное вы не реагировали. Теперь быстро рассказывайте, что видели. Это очень важно.

Виолетта кивнула:

– Да, в этот раз я даже не столько видела, сколько чувствовала.

– Ну?

Она быстро встала, чтобы принести перекись, чувство вины накатило внезапно. Пусть он

поступил странно, но метод подействовал же, галлюцинация исчезла.

– Я сейчас…

Трель стационарного телефона не дала договорить. Извинившись, она подошла к тумбочке и взяла

трубку.

– Алло, Виолетта? Ты меня слышишь? – ворвался встревоженный женский голос, и Виолетта

только спустя полминуты сообразила, что это соседка матери.

– Да, да. Что произошло?

– Приезжай немедленно! Варваре плохо с сердцем, скорую я уже вызвала.

Глава 5. Толкование снов

После разговора в трубке уже раздавались короткие противные гудки, но Виолетта по-прежнему

сжимала её и не могла выпустить, словно та стала частью её руки. Услышанное не укладывалось в

голове. Внутри всё кричало, что надо быстрее бежать к матери, но в то же время тело отказывалось

подчиняться. Окружающее стало каким-то вязким и тягучим, казалось, оно нарочно старается

помешать ей.

Это всего лишь реакция на тренинг, – сказала Виолетта себе, – просто тренинг. Она с трудом

понимала, что сейчас надо бежать к станции метро, а не стоять столбом.

– Что случилось? – напряжённый голос Богина привёл её в чувство. Виолетта вдруг поняла, что

даже на какое-то время попросту забыла о его присутствии.

– Мо… – она кашлянула, потому что слово упорно не хотело вылетать из мигом пересохшей глотки.

– Моя мать в больнице.

Он нахмурился, встал и подошёл ближе. Цепкий спокойный взгляд зеленых глаз словно пытался

рассмотреть диагноз. Только вот непонятно было где именно.

– Простите, что так, – произнесла она, – мне надо ехать. Тогда продолжим завтра?

Не дожидаясь ответа, Виолетта вышла в коридор в поисках сумки. Последняя сиротливо стояла на

полке, так как никто её не разбирал. Всё внимание Виолетта сразу уделила гостю.

Виолетта быстро перепроверила сумму в кошельке, поморщилась, понимая, что такой мелочи ни

на что не хватит, и быстро метнулась к тумбочке, где хранила запас на чёрный день. Больницы она

никогда не любила, даже прихворав на работе, старалась отлежаться день-два и снова

возвращаться в строй. Но здесь нужно было подальше закинуть собственные желания и мысли,

после чего действовать. Богин молчал. Виолетта вдруг поняла, что это достаточно странно. Просто

молчал и стоял в комнате, смотрел на неё. Стало ясно, что вряд ли его интересуют её денежные

запасы, взгляд был скорее задумчивым, будто он что-то пытался просчитать.

Виолетте пришлось быстро взять деньги и повторить:

– Продолжим завтра?

– Уже поздно, – несколько рассеянно произнёс он. – Как вы будете добираться?

Виолетту несколько удивил такой вопрос, но скрывать, что не совсем подумала, что да как, она не

стала:

– Метро. Должна успеть, во всяком случае.

Богин медленно кивнул. Покидая квартиру, Виолетта пыталась понять, что ей делать дальше,

отметая мысль, что может не успеть. Горло перехватило, она шумно выдохнула.

Глупые мысли, всего лишь страхи, решила она. Страхи всегда жили рядом и сейчас категорически

не хотели заползать в пыльный угол сознания, в котором удаётся их держать любому

здравомыслящему человеку.

Богин молчал, пока они спускались по лестнице, ждать лифт Виолетта не стала. Воображение

нарисовало картину, где она непременно застрянет в этой узкой коробке с металлическими

тросами, которая так не доедет до нужного этажа. Лифта она подсознательно побаивалась, хоть и

понимала, что страх вообще-то беспричинный. В этом доме она жила уже девять лет, и ни разу

лифт не застревал. Бывало, что ломался, но шустрые жильцы тут же били во все колокола, и

коммунальные службы устраняли поломку.

На улице внезапно оказалось холодно. Виолетта поёжилась и глянула на небо: оно было затянуто

тучами, ни единой звёздочки. Мысль, что может полить дождь заставила ужаснуться. Это было бы

«прекрасным» завершением дня. В дополнение к кошмару на тренинге.

Виолетта уже хотела было по ходу спросить у Богина, что он думает по поводу тренинга, но вдруг

заметила: серебристая «киа» по-прежнему стоит на месте. Женщина нахмурилась.

От Богина не ускользнула перемена в её настроении, он посмотрел в направлении взгляда

Виолетты.

– Я вас подвезу, – произнёс он, не терпящим возражений тоном. В иное время Виолетта бы не

стерпела такого отношения, но сейчас она была даже рада, что Богин избавил её сразу от

нескольких проблем. А, главное, она будет быстрее на месте.

В салоне машине было тепло и пахло кофе и табаком. Виолетта удивилась, понимая, что когда они

сюда ехали, запаха не чувствовала. Почему именно так, представляла она смутно.

Богин завёл мотор, и уже выкручивал роль, выезжая из закоулков, что вели к дому Виолетты.

Дорога, как ни странно, была почти пустой, хотя обычно молодёжь любила здесь собираться.

Виолетта вспомнила жуткий звук, похожий на царапанье крысиных лап, и хихикающие подростки,

которых разогнал крик соседки.

– Что это он вас так преследует? – нарушил тишину Богин.

Виолетта очнулся от собственных мыслей и быстро оглянулась. «Киа» на мгновение мелькнула, а

потом скрылась за поворотом. Она стиснула зубы. Завтра же позвонит этому недоумку и скажет,

чтобы отстал от неё.

– Не знаю, – вздохнула Виолетта. – Честно. Даже предположить не могу. Есть подозрение, что кто-

то ему…

Она резко замолчала, не будучи совсем уверенной в том, что Богину нужно слушать все перипетии

из её личной жизни. Навстречу проехала машина, сверкнула фарами дальнего света.

– Козлы, – прошипел Богин. – Как уже надоело. Так что там ему?

Он бросил на неё быстрый взгляд, и Виолетта поняла, что психологу искренне интересно. Она

пожала плечами. Разговор хоть как-то помогал заглушить волнение о состоянии матери. Виолетта

несколько секунд подумала, но потом решилась:

– Тот, кто едет за нами… Я с ним встречалась. Довольно долгое время, но потом наши дороги

разошлись. Несколько месяцев не было ни ответа, ни привета. – Виолетта невольно впилась

пальцами в кожаный ремешок сумки.

Она чувствовала, что краем глаза Богин следит за ней. Очень цепко и внимательно, будто ожидает,

что один из кошмаров его пациентки вдруг обретёт форму и уничтожит их прямо в автомобиле.

– Когда я шла домой после нашего первого тренинга, он ждал меня возле подъезда. – Виолетта

потёрла указательным пальцем кончик брови. – И после этого коллега говорил, что видел его на

работе, ну а сейчас… Сейчас сами всё видите.

Богин молча кивнул и прибавил газа. До больницы они добирались в абсолютной тишине. У

Виолетты создалось странное впечатление, что рассказ об Игоре как-то насторожил Богина. Она и

сама прекрасно понимала, что бывший мужчина вёл себя крайне странно, но, если предположить,

что ему действительно кто-то ляпнул о её нынешней жизни, то всё могло быть. Иногда на Игоря

накатывали приступы необъяснимой ревности, в порыве которой он мог творить самое

невероятное. Виолетта прекрасно знала, что со стороны могло показаться странным: её кто-то

подвозит, а потом ещё и заходит в дом. И этот кто-то мужского пола и не пенсионного возраста. Ей

захотелось засмеяться, но удалось лишь сделать глубокий вдох. Конечно, никто, и Игорь в том

числе, не подумает, что у неё просто проблемы с мозгами, каждую ночь снятся кошмары, а

галлюцинации стали почти закадычными друзьями.

Виолетта непроизвольно вздрогнула. Богин притормозил возле дома, где стояла машина скорой

помощи. У Виолетты ёкнуло внутри. Полубессвязно поблагодарив его, она быстро выскочила из

машины.

– Я подожду, – услышала она коротко брошенную фразу, но уже хлопнула дверью и понеслась к

подъезду, по дороге едва не сбив с ног девчонку на высоких каблуках и в коротком платье, которая,

судя по всему, собралась на гулянку в клуб.

***

В больнице пахло хлоркой и лекарствами. Виолетту мутило, руки и ноги отяжелели, сердце начало

ныть. Казалось, она больше никогда не встанет с этой оббитой коричневым кожзаменителем

скамьи возле кабинета врача.

«Инфаркт миокарда», – маленьким молоточком стучал по натянутым нервам диагноз. Инфаркт,

инфаркт… Причина? Виолетта вздохнула, потому что причина была чертовски глупой: нервы и

успокоительные, которые мать пила постоянно и в большом количестве. Последнее время она всё

слишком близко воспринимала к сердцу…

– Что сказали?

Богин сидел рядом. Он объяснил, что не хочет, чтобы на нервной почве галлюцинации набрали

новую силу. К тому же пока она занималась матерью, он успел сделать анализ увиденного на

тренинге и должен обязательно это рассказать.

– Инфаркт, – Виолетта провела ладонями по лицу. – Завтра уже всё, сегодня со мной никто говорить

не намерен.

Сейчас она чётко осознала, что тиски волнения потихоньку её отпускают: руки начали мерзко

подрагивать, а желудок скрутило от голода. Ещё она понимала, что не время думать о еде, а надо

вызывать такси и ехать домой. Эксплуатировать Богина очередной раз было просто бессовестно.

Он встал:

– Что ж, раз так сказали, то нечего сидеть. Если вы не собираетесь тут ночевать, то можем уходить.

Или есть варианты?

По голосу Виолетта прекрасно понимала, что Богин устал, но в то же время не могла объяснить

себе его ослиное упрямство, с которым психолог не желал оставить её.

– Хорошо. Как скажете.

Шутка вышла весьма кислой и сомнительной, но Богин оторопел. Потом, правда, усмехнулся и

кивнул:

– И на том спасибо. Пошли искать машину, парковать пришлось далековато, сюда было не

подъехать.

Во время прогулки по ночному переулку Богин потребовал, чтобы Виолетта повторила всё, что

видела на тренинге. Казалось, что он боится ошибиться, и в то же время ему не терпится как

можно скорее высказать своё предположение. Некоторое время он молчал, но потом всё же

решился:

– Ничего не бывает просто. Насколько я могу ещё в чём-то разбираться, то скажу следующее. Та

самая чернота – это символ. Это то, что является главным источник всех ваших бед, почки,

которые он выбросил потом – те, кого он удерживает возле себя. У источника и его жертв есть

явная связь. При этом источник сильно тянет энергию из них.

Виолетта молча его слушала. Ей подобная мысль не приходила, но это вполне могло быть.

Объяснение Богина выглядело логично.

– Что вы хотите этим сказать?

Богин пожал плечами, потом вздохнул:

– В следующий раз нам надо как можно глубже попасть в ваше прошлое, хоть как-то расшевелить

этот пласт сознания. Иначе так окончательно запутаемся и ничего не поймём.

– А если… – Виолетте вдруг пришла в голову мысль: – Если попытаться разорвать эти связи?

Богин ухмыльнулся:

– Ну, это очень правильный выход. Но я не уверен, что пока возможный. – Он задрал голову и

посмотрел на звёзды – тучи разошлись, и теперь небо походило на черный бархат, усыпанный

драгоценностями. – Но надо пробовать.

Показался чёрный автомобиль Богина, Виолетта затаила дыхание, ожидая, что он ещё скажет. Но

психолог невозмутимо открыл перед ней дверцу.

– Прошу. Судьба сегодня кататься вместе со мной, – усмехнулся он.

– Не знаю, как вас и благодарить, – произнесла Виолетта. – Вы действительно мне очень помогли.

Богин чуть поморщился:

– О помощи поговорим после. Настоящей.

Виолетта чуть поёжилась, понимая, что он имеет в виду галлюцинации, а так же то, что бороться с

ними будет тяжело.

Глава 6. Неожиданное предложение

Виолетта думала, что заснёт сразу, как только доберётся до кровати. Однако хоть часы и

показывали без чего-то три ночи, заснуть не получалось – сказывались нервы и насыщенный

происшествиями вечер. Она радовалась, что на обратном пути Игоря уже не было видно, скорее

всего, он вспомнил, что стоит выспаться перед тем, как идти на работу. Или же понял, что поездка

в больницу – явно не развлекательное турне. Впрочем, Виолетта не была уверена, что Игорь не

бросил своё преследование.

Виолетта села на постели и обняла колени руками. Не давали покоя мысли о матери. Что могло

произойти такого, что стало отправной точкой для инфаркта? Соседка сказала: «Мы просто

беседовали», но Виолетте в это не верилось. Если мило обсуждать сериал или ещё какую-то

телевизионную ерунду, сердце не схватит.

Глубокий вздох неожиданно отозвался каким-то глухим ударом. Виолетта быстро приложила руку

к груди, испугавшись, что и у неё могут начаться проблемы со здоровьем, но звук повторился.

Трусливая дура, выругала она себя, прекрасно осознав, что звук исходит откуда-то из коридора.

Она быстро встала на ноги и направилась к входной двери. Звук стал тише, создавалось

впечатление, что кто-то молотит кулаками по стене. Решив, что таким среди ночи заниматься никто

не станет, она передумала выглядывать в дверной глазок. Виолетта уже было собралась вернуться

в комнату, как взгляд заметил что-то белеющее возле тумбочки с обувью. Она нахмурилась и

присела, подхватила предмет и хмыкнула. Листок с записями из книги Каталинской.

Виолетта покрутила его со всех сторон. С одной стороны надо было бы вернуть, с другой – вряд ли

подруга вспомнит, где и что оставляла. Карандашные записи были уже едва видны, словно бумага

пролежала долгое время или её постоянно сминали.

Виолетта некоторое время бездумно их рассматривала. Перед глазами вновь появился Богин. Она

не знала, как охарактеризовать его поведение. Это было вполне нормально, если бы между ними

намечался роман. Но врач так за пациентом следить не должен. В большую и светлую душу

практикующего психолога Виолетта не особо верила. Хоть где-то в глубине, понимала, что порой

люди способны на добрые поступки просто так. Но привыкшая последнее время во всём видеть

подвох, она не могла просто так расслабиться и поверить.

– Иногда на пути встречаются и неплохие мужчины, – пробормотала она под нос, будто желая

убедить саму себя. – Это не сказка, просто их слишком мало.

Внутренний голос намерен был протестовать, но Виолетта замерла, заметив, что на листке бумаги

что-то шевельнулось. Это могла быть нитка или ещё что-то прихваченное с пола. Она вздрогнула,

когда поняла, что буквы начали шевелиться. Сначала медленно и неуверенно, словно пробуя,

пытаясь понять, на что они способны. Черточки и палочки сливались в единое целое, завитки

обхватывали их словно петли лассо и резко стягивали. Виолетта попыталась отбросить листок, но

ничего не вышло. Бумага начала резко сереть, покрылась пятнами, а сливающиеся буквы

медленно, но верно поползли к её руке. У Виолетты внутри всё похолодело. Она точно знала, что

не спит! И так же знала, что написанное не может самостоятельно передвигаться. Причудливая

вязь обвила пальцы, прикоснулась к тыльной стороне ладони, пошла выше. Виолетта

почувствовала неприятный зуд, словно под кожу забралась пчела, и теперь безостановочно

переступала лапками туда-сюда. Женщина тряхнула рукой, зуд охватил всю руку, ладонь взмокла.

Буквы менялись с невероятной скоростью.

В какой-то момент показалось, что кто-то стоит рядом и дышит ей на ухо. Огромная чёрная тварь,

которую нельзя разглядеть, если смотреть на неё прямо. Только боком, только осторожно, чтобы

она не догадалась.

– Прочти послание, – полувыдох-полушипение сменилось всхлипывающим хохотом, от которого по

коже пошли мурашки. – Прочти, прочти, прочти… Это тебе!

Виолетта шумно вдохнула и прикрыла глаза. Она вдруг чётко поняла, что, если даже попытается

разобрать написанное, то сойдёт с ума окончательно.

– Я одна, – твёрдо и громко сказала она. – Одна.

Хохот повторился. Виолетта вскрикнула и вскочила с кровати. Смятая бумажка отлетела в сторону,

но упала вверх той стороной, на которой было выведено, хоть и корявым подчерком, но вполне

отчетливо – СДОХНИ.

Сама слабо понимая, почему так поступает, Виолетта прошла к балкону и, отыскав пепельницу, в

которой всегда лежала и зажигалка, схватила последнюю. Потом подняла злосчастный листок и

подожгла его. Он горел, скручиваясь и извиваясь, будто Виолетте вздумалось подпалить живое

существо. К запаху сожженной бумаги добавилось ещё что-то, от чего захотелось закашляться и

начало мутить. Она не хотела даже думать о том, что может оставить в доме что-то,

принадлежавшее к увиденной чертовщине. Прошло ещё некоторое время, прежде чем Виолетта

почувствовала себя спокойнее. Всё же сонливость наконец-то взяла своё, и на этот раз получилось

отключиться до самого утра, вплоть до пронзительного визга будильника.

***

Перерыв был испорчен. Виолетта с трудом избавилась от назойливых представителей партнёрской

фирмы. Шеф мотался по командировкам, а поставленный заместитель не понимал ещё что и к

чему. Виолетта неплохо владела финансовым вопросом, но не могла дать ответы абсолютно на все.

В результате складывалась нехорошая обстановка, заставлявшая Виолетту нервничать ещё больше.

Бессонная ночь никак не способствовала трезвому расчету и сообразительности.

Общими усилиями они сумели убедить представителей, что не стоит поднимать паники и приехать

через пару дней, когда явится сам Виктор Борисович, и они сумеют посмотреть на сложившуюся

ситуацию со всех сторон.

Голод скрутил желудок, даже начала болеть голова. Виолетта подождала, пока роскошное авто

представителя отъедет от здания, и тут же кинулась к полке, чтобы взять кошелёк.

– Ты куда это? – сидевший за его компьютером Витька, пытаясь переустановить слетевшие

программы, с удивлением посмотрел на неё.

– Время еды, – кратко сообщила она. – Не хочу падать в голодный обморок.

Программист нахмурился и покачал головой:

– Ты на себя сегодня в зеркало смотрела? Какой ещё обморок? Я думал, ты давно в нём!

Виолетта резко выпрямилась и сурово глянула на Виктора, но тот, кажется, и не думал издеваться.

Выражение лица действительно говорило о том, что он озабочен этим вопросом.

– Витенька, – проворковала делившая с Виолеттой кабинет финансистка Инна, – не хами. Люди в

обмороке не ходят!

Он снова уткнулся в монитор:

– Ну, подумаешь. У меня сегодня возникло ощущение, что ещё как ходят. Прям как сомнамбулы!

Или эти… зомби!

– А не пойти бы вам обоим? – вежливо предложила Виолетта и вышла из кабинета. Никто не успел

ответить, однако её это чрезвычайно порадовало. Вступать в пререкания с людьми, с которыми

нужно ещё как-то пережить вторую половину рабочего дня, крайне не хотелось.

Любимая кафешка оказалась на удивление пустой. Виолетта быстро сделала заказ, толком даже не

вчитываясь в ингредиенты. Официант её \знал и уже приблизительно понимал, что нужно вечно

куда-то спешащей женщине в деловом костюме и отрывистыми словами.

Виолетта бездумно рассматривала интерьер кафе. Домашнее, уютное, в песочно-коричневых

тонах. Оно, пожалуй, и привлекло этим. В нём было что-то такое, что напоминало о почти забытом

детстве, в которое уже никто не вернётся. И выпечка у повара была отменной! Почти такой, как…

Виолетта нахмурилась, силясь вспомнить, как часто мать готовила пироги или булочки. Но ничего

в голову не приходило, хотя даже вкус появился во рту. Она точно знала, что были и пирожки: в

меру сладкие, ароматные, присыпанные корицей. Иногда, правда, к запаху почему-то

примешивалась сладость сирени. Виолетта вздрогнула, осознавая, куда завела её дорожка

воспоминаний.

– Да гори оно синим пламенем, – прошептала она.

– Это ты ком?

Послышался скрип кожаного сидения напротив, и Виолетта увидела улыбавшегося Игоря.

Выглядел он отменно, в глазах плясали смешинки, а губы растянулись в довольной улыбке.

Убью гада, пронеслось в голове. Пришлось сдержать себя, чтобы не скрипеть зубами. Хотя очень

уж хотелось.

– Привет, как поживаешь? – как ни в чем не бывало произнёс он. – Давненько не виделись.

Виолетта демонстративно посмотрела на наручные часы:

– О, да. Несколько часов, не так ли?

Игорь изумлённо посмотрел на неё:

– Ты о чём это?

– Не строй из себя святую невинность, – прошипела она, заметив, что Игорь вздрогнул от её слов.

Кажется, даже испугался, хотя Виолетта не совсем понимала, чего тут можно бояться. – Какого ты

меня преследуешь?

– Я тебя не преследовал, – начал было он, но поняв, что она не собирается верить его словам, резко

замолчал.

Виолетте принесли заказ. Она принялась за еду, хорошо понимая, что, если будет оставаться

голодной, то точно сожрёт сидящего напротив человека. Некоторое время Игорь продолжать

играть в молчанку, но потом всё же вздохнул.

– Ладно, ты права. Вины моей это не уменьшает.

– Зачем? – С набитым ртом особо не поговоришь, а плов был просто изумительным: с морковью и

изюмом – всё, как полагается.

– Я волнуюсь за тебя, – произнёс Игорь. – Твоя мать сказала, что с тобой может приключиться беда,

что ты связалась с каким-то странным человеком.

Виолетта недоумённо уставилась на него. О чём мать говорила с Игорем, она не имела понятия. К

нему почему-то она относилась куда лучше, чем к дочери. Но вот про состояние Виолетты она

ничего не знала! Да и про Богина (а странный человек, скорее всего, именно он) знала разве что

Каталинская и некоторые коллеги, которые вчера его увидели вечером.

– Со мной всё в порядке, – сказала она, вытирая рот салфеткой. – Прекрати за мной везде ходить.

– А может, я хочу попробовать начать всё сначала? – попытался закинуть он удочку, но, увидев

мрачный взгляд Виолетты, тут же умолк.

– Игорь, мы всё закончили, – четко произнесла она, выделяя каждый слог, будто выравнивая слова

молотком.

– У меня есть хороший врач, – медленно и тихо произнёс он, словно не слыша её, – если

понадобится помощь, то…

Виолетта вдруг почувствовала липкий страх. Как и откуда – было не разобрать, но что-то упорно

твердило ей, что сдаваться нельзя.

– Нет! – прикрикнула она так, что даже оглянулось несколько человек с соседнего столика.

Безотчётный страх пропал, но сердце колотилось как бешеное.

Игорь смотрел на неё, широко раскрыв глаза.

– Нет, – уже спокойнее повторила она. – Запомни это.

Часть IV. Перед шагом в бездну

Глава 1. Разговор с матерью

Чтобы отпроситься с работы пришлось приложить немало усилий. Шеф упирался как мог, находя

всё новые и новые поводы, которые, по его мнению, должны были повлиять на Виолетту и

оставить на работе.

Несмотря на привередливый характер и случавшиеся заскоки, женщина обычно находила с ним

общий язык, да и сам Виктор Борисович по-человечески мог помочь и отпустить. Но сегодня

словно вожжа попала под хвост, и шеф изменился до неузнаваемости.

– Белянцева, ты меня в гроб вгонишь! – сообщил он, нервно перелистывая подшитые в папку

документы. Виолетта прекрасно видела, что шеф толком их даже не просматривает, так, лишь

краем глаза, чтобы было убедительно. А может и вовсе чувствовал, что не знает, что делать, и

папка в руках служила своеобразным отвлечением, не давая сорваться полностью.

– Виктор Борисович, – начала уже закипать и сама Виолетта. – Я у вас не так часто что-то прошу! К

тому же у меня на носу не увеселительная прогулка! Или вы считаете, что больница – это курорт?

У неё нет никого кроме меня.

Шеф сердито закрыл папку и схватил ещё одну, бросив на свою подчинённую недобрый взгляд,

однако прикусил язык. На некоторое время воцарилась тишина, он провёл пальцем по столбику

данных, будто что-то подсчитывал и боялся пропустить.

Виолетта терпеливо ждала, что он скажет. Где-то на краю сознания появилась мысль, что говорит

она не совсем правду, ведь был же ещё Белянцев Сергей Викторович – её родной отец. Но с

матерью он общался нечасто, и Виолетта совсем не была уверена, что он сумеет чем-то помочь.

Даже если захочет, у него просто может не получится. Больницы он, пожалуй, не любил ещё

больше, чем его дочь. Поэтому когда отец даже что-то хотел, но не мог заставить себя туда

отправиться – результат всегда был один. Нулевой.

– А что мне велишь с этими туристами делать? – буркнул шеф уже более примирительным тоном.

Виолетта поняла, что медленно, но верно добивается своего. Если начальник начинает задавать

вопросы, вместо утверждений, обычно озвученных криком, то появился проблеск надежды на

разрешение ситуации в свою пользу.

– Обсудить конструктивность проекта, – спокойно произнесла Виолетта, – более-менее с

финансовым положением я их ознакомила, пока вы были в командировке.

– Но ты же понимаешь, что всё равно разговор рано или поздно упрётся в деньги! – Виктор

Борисович встал, подхватил обе папки и принялся сосредоточенно запихивать на полку, где они

стояли ранее. По странному стечению обстоятельств вместе папки категорически не желали

становиться на место.

Виолетта встала и, подойдя к начальнику, отобрала сначала одну, быстро поставив её в

пустующую щель, и потом – вторую. Виктор Борисович махнул рукой и сел в кресло.

– Ладно, сколько тебе надо?

– Хотя бы дня три.

Виолетта понимала, что это может быть наглостью, но с другой стороны понятия не имела, каково

состояние матери, и насколько всё может затянуться.

– Что-о-о? – возмутился он, но потом сделал шумный вдох, словно призывая себя к спокойствию. –

Ладно, Белянцева. Если к тому времени, когда ты вернёшься, меня не останется в живых, то знай,

вся ответственность на тебе!

Виолетта оторопела от такого заявления:

– Это ещё почему?

Но Виктор Борисович явно уже не собирался вдаваться в подробности, взял ручку и размашисто

подписывал её заявление.

– Бумагу передай секретарю прямо сейчас. А то уедет, придётся тогда ждать до вечера. Давай,

бегом.

Виолетта быстро поблагодарила и покинула кабинет начальника, мысленно вспоминая бога и все

высшие силы, что ей удалось всё сделать так, как и планировала.

***

Когда Виолетта зашла в палату, то сердце гулко застучало и рухнуло куда-то вниз. Мать лежала на

кровати, выглядела измождено и почти кошмарно. Кожа на лице почти сливалась с белой

наволочкой, под глазами залегли круги, а взгляд заставлял немного ёжиться. Единственным ярким

пятном были красновато-коричневые волосы. Мать давно красилась только в такой цвет, не желая

уступать седине.

Увидев Виолетту, она улыбнулась, в уголках глаз залегли морщинки-лучики.

– Не стой же, подходи.

Виолетта отбросила в сторону неуверенность и быстро пошла в ее сторону. Насколько она могла

судить по тону, мать чувствовала себя не так уж и плохо, что, безусловно, было огромным

облегчением. Камень с души, может, и не сняло, но основательно его раскачало.

Виолетта присела на стоявшую рядом табуретку и погладила мать по руке.

– Как ты себя чувствуешь?

Та чуть пожала плечами и почему-то бросила быстрый взгляд на вошедшую медсестру. Там

положила на прикроватную тумбочку две таблетки и стакан воды.

– Примите это сейчас.

Виолетта и мать синхронно кивнули, но, заметив это, тихо рассмеялись. Когда медсестра покинула

палату, мать скривилась:

– Выкрутимся. Сейчас пока ничего сказать не могу. Но тут обещали быстро поставить на ноги. Всё

бы ничего, но кормят отвратительно.

– Не переживай, я тебе буду носить, – быстро вставила Виолетта. Денег она жалеть не собиралась,

к тому же всё равно нужно будут лекарства. Так что захватить еду будет не так уже тяжело.

– Да, да, – вдруг нетерпеливо перебила мать, словно хотела сказать что-то важное, но тут же

замолкла.

Виолетта насторожилась. Ей очень хотелось спросить про Игоря, но в то же время она понимала,

что мать нельзя заставлять волноваться лишний раз. Бывшая пассия могла легко прибегнуть ко

лжи, чтобы произвести нужное впечатление.

– Мам, – тихо произнесла она. – Ты хоть скажи, о чём вы говорили с тётей Алей, что тебя так

прихватило? Или же до этого перенервничала?

Мать на минуту задумалась, потом снова пожала плечами, только из-за слабости жест получался

крайне неубедительным.

– Да что я тебе могу сказать, если сама не знаю. Говорили о всяком, по большей части о ерунде,

потом о её детках. Вон, дочка замуж вышла и уехала с супругом в Новосибирск, теперь и Алю к

себе зовут.

Виолетта услышала в голосе явный укор, мол, нормальные люди семьи заводят, а тебе всё не так.

Раньше Виолетта обижалась, а сейчас… сейчас просто уже приходилось глотать, как горькую

пилюлю.

– А до этого?

– Что до этого? – не поняла мать. – Вроде ничего такого. Доктор сказала, что возраст подступает,

всё же я с годами не молодею.

Виолетта молча кивнула. Если врачи не всегда могли сказать что-то конкретное, то сам больной

тем более.

– Знаешь, – неожиданно мать понизила голос до заговорщицкого шёпота, что заставило Виолетту

вновь насторожиться. – Я недавно встретила Игоря прямо в магазине у моего дома.

Дочь невольно отпрянула назад, понимая, что она сказала чистую правду. Но мать, кажется,

совершенно не обратила внимания на её реакцию:

– Очень интересовался, где ты и как. Слушай, может, зря вы разругались-то? Хороший же парень.

Я откручу этому хорошему парню голову, если он посмеет ко мне ещё раз приблизиться, подумала

Виолетта.

– Дело прошлое, – сквозь зубы процедила она. – Мам, а можно я задам вопрос?

Мать сдвинула брови, но кивнула, видимо, решив, что дочь будет просить совета по поводу

отношений с мужчинами.

Виолетта уже понимала, что чёрт дёрнул её за язык в такое время задавать вопросы, но было

ощущение, что если она не спросит сейчас, то время уйдёт, и тогда она останется со своими

проблемами один на один.

– В детстве… самом раннем, я же жила какое-то время вне дома? Да?

Она спросила настолько деликатно, насколько получилось, и всё же чувствовала, как во рту

пересохло, а тело бьёт озноб. Глаза матери неожиданно стали столь мрачны и тёмны, что живо

напомнили угловатую незнакомку из старых воспоминаний. Богинку.

В палате стояла напряжённая тишина. Ветер чуть шевелил светлую портьеру, стоявший на

подоконнике цветок, казалось, повернулся в их сторону, словно прислушивался.

– Да, Виолетта, – голос матери внезапно стал очень глухим и высоким, – так и было. Я надеялась,

что ты никогда об этом не узнаешь. Но так и было. В роддоме тебя украли.

Виолетта чуть не брякнула «кто», но вовремя опомнилась. То, что мать признала сам факт кражи,

было хорошим знаком. Значит, можно спрашивать дальше.

– А как меня… нашли?

Мать снова замолчал, только продолжала жечь дочь мрачным взглядом. Виолетте было не по себе.

Казалось, что не родная мать, а чудовище из детских кошмаров сейчас воплотилось в самом

родном человеке.

Мать со свистом выдохнула воздух и снова сделала глубокий вдох. Разговор ей причинял боль, это

было заметно, но Виолетта хотела знать правду.

– Случайно, – наконец-то послышался ответ. – Чисто случайно. Нашла милиция. Мы с Сергеем

сразу обратились. Они сказали, что наткнулись на вас в метро. – Мать запнулась, но потом

пояснила. – На тебя и ту, которая… украла.

Виолетта вдруг сама сообразила, что не дышит. Выдохнула и сжала руку матери:

– Её посадили?

Мать помотала головой, Виолетта почувствовала, как кровь отлила у неё от лица.

– Нет, – услышала она. – Её так и не сумели догнать.

Глава 2. Серебра

Выйдя из больницы, Виолетта почувствовала себя лучше. Стерильно-белая обстановка, угрюмые

лица врачей и пациентов давили, не давая дышать свободно. Врач подготовил ей список нужных

лекарств, которые нужно было привезти завтра утром. Пробежав его глазами, Виолетта поняла, что

кошелёк изрядно отощает, но возражать, разумеется, не стала.

Погода стояла тёплая и мягкая. Август должен был вот-вот закончиться и отдать все права

бархатному сезону, бабьему лету, которое в этом году жутко запоздало.

Виолетта зашла в первую попавшуюся на пути аптеку и, отстояв небольшую очередь, вышла с

сумкой, набитой разными препаратами. Рецепт был написан истинно врачебным почерком, то есть

корявым и трудночитаемым, словно писавший намеренно составлял ребус для фармацевтов.

Поэтому ушло немалое время, чтобы в аптеке дали всё нужное. В процессе уточнений и «а вот тут

что написано?» Виолетта не почувствовала вибрации мобильника, у которого до этого выключила

звук.

Увидев звонивших, Виолетта даже остановилась посреди тротуара, в результате чего шедших

навстречу прохожим пришлось резко сворачивать в сторону, чтобы не столкнуться.

Богин и Игорь. Если первый не удивлял, то второй уже начинал немного пугать. Виолетта тут же

разозлилась на себя: что за глупости в голове? Бояться этого идиота? Ну, уж нет! Первой мыслью

было перезвонить и рявкнуть так, чтобы позабыл, как она выглядит и где живёт, но телефон издал

жалобное пиканье и отключился.

Ты опять забыла зарядить его, подумала Виолетта, когда уже избавишься от дурного убеждения,

что у мобильного вечная батарея?

– Девушка, разрешите? – подала голос молодая мать с коляской, стараясь пройти мимо стоявшей

столбом Виолетты.

– Да, конечно.

Виолетта быстро отошла в сторону и направилась к остановке. Ветер шевелил волосы и играл

клетчатым подолом юбки, принося откуда-то со стороны запах шоколада и кофе. Виолетта

заметила на противоположной стороне маленькую кондитерскую и хотела уже зайти и прикупить

что-то для матери, которая с ума сходила и по тому, и по другому, но вовремя одумалась. Врач

сказал, что эти продукты сейчас нужно исключить.

Расстроившись, Виолетта вздохнула. Дорогу всё равно надо было перейти, чтобы добраться до

остановки. После разговора в больнице спускаться в метро категорически не хотелось.

Светофор моргнул зелёным глазом. Вместе с подошедшими людьми, она начала переходить

дорогу. Взгляд зацепился за серебристый седан, который готов был рвануть вперёд в любую

минуту. Сердце сжалось, во рту пересохло, перед глазами вдруг начало всё плыть.

Господи, неужели опять? Но поток людей не дал остановиться. Виолетта продолжала идти,

повернув голову в сторону в авто. Заметив четыре кольца – логотип «ауди», нервно хихикнула. И

даже оказавшись уже на остановке, едва могла удержать разбиравший её смех. Если теперь так

реагировать на каждую машину, то ничего хорошего из этого не выйдет!

Увидев подходящую маршрутку, Виолетта резко изменила своё решение ехать домой. Мобильник

бесполезен, но можно было заехать к Богину лично, чтобы поговорить о продолжении тренингов.

Мысль, что он может быть занят, она отогнала в сторону. Поговорить всё равно нужно было. К

тому же Виолетта вдруг чётко осознала, что хочет его увидеть.

Герман, вдруг возникло в голове, его зовут Герман. Она неожиданно поняла, что всего лишь раз

обратилась к нему по имени отчеству. А так – только Богин. Странной, нерусской фамилией,

которая так напоминала её детские кошмары.

***

Её вновь встретила старенькая лестница, на этот раз послышался скрип двери и быстрые шаги.

Виолетта успела лишь немного подняться, как вдруг увидела выбежавшего Богина. На его лице

отразилось немалое удивление.

– Однако, сюрприз. Вот уж не ожидал.

Виолетта несколько насторожилась от такого приветствия, показалось, что он не особо рад её

видеть. С другой стороны, он порой достаточно странно выражал свои эмоции, поэтому точно

судить было невозможно.

– Иди в кабинет, – быстро сориентировался он, – я сейчас. Надо проводить жутко разговорчивого

клиента.

Виолетта почувствовала, как на душе стало намного легче, даже продолжила подъём, хоть с губ и

сорвалось:

– Я только уточнить.

Богин уже был у дверей, резко махнул рукой, мол, не разговаривай, и выскочил на улицу.

– Все врачи странные, – пробормотала она под нос и стучала каблучками по ступенькам. Стены

молчаливо выслушали её вердикт, на улице что-то стукнуло, словно соглашаясь со сказанным.

В кабинете было пусто. Включённый ноутбук, рядом – очки, пачка сигарет и записная книжка.

Кожаный, чуть потёртый чехол, из которого выглядывал мобильный телефон.

Виолетте до жути хотелось рассмотреть его ближе. Неизвестно откуда вынырнуло старое детское

любопытство, когда очень хочется, но нельзя, потому что в любую минуту может войти взрослый.

Вдруг раздалось жужжание, заставившее Виолетту подскочить на месте. Богину кто-то звонил, из-

за вибрации телефона казалось, дрожал весь стол, даже чехол не спасал. Мелодия звонка

показалась знакомой. Богин влетел в кабинет, на ходу ругнулся и ухватил аппарат. Отрывисто

заговорил и тут же сделал знак Виолетте, чтобы садилась.

Но у неё в голове всё играла только что услышанная мелодия, даже всплыли слова: «или ты, или я,

уж такая игра».

Луч солнца скользнул по его фигуре, на миг осветив так, что исчезли все краски. Почудилось, что

лишь прозрачная оболочка удерживает тягучее жидкое серебро внутри. Серебро, ртуть, что угодно,

но только не человек! Если проткнуть оболочку острым предметом, металлически блестящая

жидкость хлынет в разные стороны, покроет собой весь пол в кабинете. Виолетта знает, что к ней

нельзя прикасаться, иначе кожа попросту сгорит, превратиться в пыль…

Она сделала вдох, пытаясь успокоить разгулявшееся воображение. Конец припева тоже пришёл

сам: «как бывает, когда слишком много в крови серебра!». Всего лишь «Пикник», группа из

молодости, хотя и сейчас их можно было слушать. И песня так и называлась – «Серебра».

Богин тем временем положил трубку:

– Уф, – выдохнул он, – выброшу его к чёртовой бабушке! Сегодня не день, а какой-то театр абсурда.

Все обо мне резко вспомнили!

Виолетта уже подумала, что её тоже относят к вышеупомянутым людям, однако Богин поднял

руку, словно пытаясь остановить ход её мыслей.

– Тебя это не касается. Хоть я и немного не ожидал такого появления.

Он сел напротив и неожиданно улыбнулся. Впервые она поняла, что это улыбка открытая и

искренняя. И даже… даже было как-то странно, будто от неё делалось немного спокойнее.

Ну, правильно, одёрнула себя Виолетта, когда человек улыбается, значит всё не так плохо. Отсюда

и желание успокоиться самому.

– Как мать? – коротко спросил Богин, покрутил пачку сигарет, словно не знал чем занять руки, но

тут же отложил её в сторону.

Во рту пересохло. Виолетта упорно отгоняла от себя мысли, что ей может стать хуже или случится

что-то ещё.

– Нормально, – произнесла она. – Врач сказал так. Нормально.

– Будем надеяться, – кивнул Богин. – Вчера что-то снилось?

Виолетта быстро рассказала про записку. Она была абсолютно уверена, что это не снилось, что

галлюцинация прогрессирует, однако его почему-то это не особо удивило. Он немного помолчал, а

потом чуть прищурился:

– Ты мне что-то недоговариваешь.

Виолетта немного поколебалась, но, поняв, что он прав, передала разговор с матерью. Богин снова

начал крутить пачку в руках. Спустя секунду до Виолетты дошло, почему он так себя ведёт. Да её

«лечащий» врач просто не знал что делать! Не знал, но не желал этого показывать.

Желудок перетянуло словно ремнем, сердце учащённо забилось, под мышками взмокло. Страх, что

теперь никто не поможет, стал близок как никогда. Страх отскочил серебряным бликом от очков

Богина, влетел в раскрытое окно сладостью сирени, моргнул всплывшей рекламой на мониторе

ноутбука.

– Ну и ладно, – чуть грубовато сказал он, – даже если так. Тренинг это не отменяет.

Виолетта не знала уже расстраиваться или радоваться, как услышала какой-то скрип. Чуть

обернулась, прислушиваясь, понимая, что кто-то подошёл к двери.

– Должны прийти клиенты? – спросила она, но Богин так и не успел дать ответ, потому что дверь

резко раскрывалась. Появившийся на пороге мужчина заставил Виолетту потерять дар речи.

– Игорь?

Он прислонился к косяку и хмуро посмотрел на Виолетту и Богина. Сцепил руки в замок,

послышался громкий щелчок, будто Игорь пытался разминать суставы.

– Не помешал? – очаровательно улыбнулся он, однако Виолетте захотелось ему хорошенько

врезать. – Вы не молчите, я понимаю, третий лишний?

Богин хранил молчание, с интересом поглядывая то на Виолетту, но её собеседника.

– Что тебе нужно? – Виолетта не была настроена на мирный диалог. Это уже выходило за все

границы. Что он себе возомнил, телохранитель придурочный? Она помощи у него не просила!

– Ничего, не надо на меня так рычать, – ответил он, однако Виолетта поняла, что и он закипает. Вон

даже костяшки пальцев побелели, так сильно их сжимает.

– Нечего за мной ходить! – достаточно резко произнесла она. Перед глазами поплыло серебряное

марево, Виолетта поняла, что страх вернулся. Не какая-то галлюцинация, возомнивший себе

невесть что реальный человек куда страшнее. Она не совсем понимала, как можно было так себя

так вести, но тут же вспомнила слова Каталинской:

– Ревность – это страшно. Человек может попросту свихнуться на этой почве. Поэтому лучше

подальше держаться от ревнивцев.

– Я не хожу. Но ты уверена, что находишься в нужной компании? – Игорь кинул злобный взгляд на

Богина, который, кажется, совершенно не переживал из-за возникшей ситуации.

– Не твоё дело, – процедила сквозь зубы Виолетта, уговаривая себя не сорваться на крик. –

Прекрати это. Забудь обо мне, понял?

– Вот ещё, – нагло ответил Игорь и сделал несколько шагов вперёд. – Я уже один раз сделал такую

глупость. Теперь не хочется второй раз остаться в дураках.

Виолетта уже откровенно не понимала, о чём тот говорит, однако сдаваться не собиралась:

– Разговор закончен. Сделай милость – покинь кабинет. У меня дела.

Игорь презрительно искривил губы:

– Дела с этим червяком?

Он бы сказал и что-то ещё, но вдруг побелел как полотно, так и замерев на месте.

– Я бы на вашем месте не выражался, – послышался спокойный голос Богина. – Неужели

непонятно, что даме неприятна ваша компания?

Игорь ничего не ответил, на его лбу появились капельки пота, в глазах отразилось совершенно

безумное выражение. Виолетта скосила глаза в сторону и, вздрогнув, зажала рот ладонью. Богин

чуть поменял положение, чтобы твёрдой рукой направить на Игоря пистолет.

Глава 3. Предвестник неприятностей

Виолетта сидела, впившись ногтями в ладонь.

Господи, подумала она, куда я попала? Неужели он настоящий? Нет, Игорь, конечно, псих, но чтоб

так!

Мысли лихорадочно крутились в голове, перескакивая с одной на другую. Самым верным было

вскочить и отобрать оружие, но руки и ноги онемели. К тому ж она прекрасно понимала, что

слабее Богина. Он, даже не задумавшись, отшвырнет её в сторону. Игорь опрометчиво назвал его

червяком, однако это не отвечало истине. Физически Богин был вполне развит, поэтому лезть на

рожон Виолетта не собиралась.

– Ты с ума сошёл, – прохрипел Игорь, в его глазах застыл страх.

Богин молча взвёл курок. Щелчок показался ударом грома в повисшей тишине. При этом психолог

сохранял на удивление спокойное, даже в чём-то благожелательное выражение лица.

– Мне нужно повторить? – мягко спросил он. – Или как-то по-другому объяснить?

Игорь сглотнул, сделал шаг назад.

– Я… – начал было он.

Виолетта вздрогнула, вдруг очень чётко осознав, что становится свидетельницей крайне

нехорошей ситуации, из которой ещё не уверена, что выберется. И этот человек – её лечащий врач?

По спине пробежали мурашки, она шумно выдохнула.

– Покиньте нас, – Богин говорил монотонно, но чувствовалось, что это не так просто. Игорь, как

загипнотизированный, смотрел на него. Виолетте вспомнился первый семинар, когда она была не

просто заворожена, а погружена в жуткое состояние.

Игорь бросил на неё быстрый взгляд, Виолетта заметила, как на его виске пульсирует

выступившая венка.

– Сделай, как он говорит, – вдруг произнесла она, сама поражаясь, что смогла разлепить губы и что-

то произнести.

В глазах Игоря вдруг зажглась странная злоба. И тут же погасла, потому что Богин приподнял

руку.

– Пошёл вон, – холодно выговорил он, чеканя каждое слово.

Игорь разве что не скрипнул зубами, Виолетта увидела, как его пальцы согнулись, превратив руку

в подобие звериной лапы. Он шумно выдохнул.

– Вы ещё за это ответите, – прошипел он, развернулся и быстро вышел из помещения.

Некоторое время Виолетта сидела неподвижно. Богин повернулся к ней, посмотрел на пистолет,

словно хотел увидеть на нём что-то новое. Потянулся к пачке сигарет.

– Неудачную недельку выбрал я, чтобы бросить курить, – задумчиво произнёс он.

Виолетта вдруг поняла, что сидела в напряжении, и ноги теперь совсем онемели. Кое-как выставив

их вперёд, попыталась размять, но тут же словно миллион иголок впились в мышцы. Она ойкнула.

– Не надо на меня смотреть как на чудовище, – произнёс Богин, зажимая между губами сигарету и

поднося к кончику пистолет.

Виолетта замерла. Щелчок, бледно-зелёное пламя вырвалось, поджигая белый цилиндрик. Он

затянулся и посмотрел на Виолетту сквозь сизую завесу дыма. Зелёные глаза откровенно смеялись,

хоть на губах не было и намёка на улыбку.

Она почувствовала облегчение. Нервный смех сам вырвался наружу:

– Какая же я идиотка, – произнесла он сквозь смех. – Я почему-то поверила, что это настоящее

оружие.

– Не ты одна, – заметил Богин и снова посмотрел на пистолет. – Впрочем, у меня друг в оружейном

магазине работает, поэтому знал, как выбрать подарок, чтобы выглядел убедительно.

Виолетта внимательно рассматривала зажигалку, набралась храбрости и протянула руку:

– Можно?

Богин кивнул. Она взяла игрушку в руки.

Какая тяжёлая, отметила про себя. Однажды Каталинская потянула её в тир. Ощущение приятной

тяжести беретты рука хранила до сих пор. Виолетта отчаянно мазала, но не потому что не могла

прицелиться, а попросту потому что, плохо видела мишень. Проблемы со зрением у неё были со

школьной скамьи. Дальнозоркость не числилась среди достоинств, поэтому мелкие предметы,

которые находились на расстоянии, она видела достаточно смутно. Стрелять нравилось, но

Каталинскую не всегда удавалось уговорить пойти вместе, а в одиночку заявляться в тир как-то

побаивалась. Страх был странный и безотчетный, но всё же был.

Богин наблюдал за ней:

– Нравится?

Виолетта кивнула, оглядывая его со всех сторон. Всё же мастерская работа вызывала искреннее

восхищение. Но, поколебавшись, всё же положила зажигалку на стол. Богин даже не подумал

спрятать её в стол.

– А у нас… – она запнулась.

– Да? – Богин вопросительно посмотрел на неё, в пару затяжек докурил сигарету и загасил в

пепельнице.

– У нас проблем не будет?

– Бывшая перепуганная пассия наклепает заявление в милицию? – снисходительно улыбнулся он. –

Да ради бога. Ещё не помню, чтобы кого-то посадили за ношение зажигалок.

Виолетта прекрасно понимала, что он говорит правду, но интуитивно чувствовала, что так просто

ничего не обойдётся. Предчувствие выползало мерзким серебристым и ледяным червём,

заставлявшим ёжиться от мысли, что ничего хорошего больше не будет.

Богин снова взял зажигалку, отодвинул ящик стола, собираясь её спрятать, но на миг замер:

– Не переживай, всё будет хорошо. Даже если заявится человек в форме, он увидит пустышку.

Виолетте показалось, что он что-то недоговаривает. Она чуть нахмурилась и подалась вперёд.

– То есть?

Богин чуть улыбнулся, только от этой улыбки стало нехорошо. Ей можно было вскрыть вены.

– Без «то есть», Виолетта Сергеевна. Милиция увидит поддельный пистолет. – Он засунул руку в

ящик глубже. – Но если ещё раз нарисуется твой дружок…

Ей показалось, что что-то звонко щёлкнуло, словно он пытался открыть старый замок. Спустя

несколько секунд он достал ещё один пистолет – вылитого близнеца первого:

– Он познакомится с настоящим.

Виолетта почувствовала, что во рту пересохло. Казалось, что если туда каким-то образом попадут

искры, то всё вспыхнет пожаром, оставив лишь чёрную дыру и остатки распухшего языка.

Она сделала глубокий вдох, руки вновь сцепила в замок, как до этого делал явившийся Игорь.

– А разрешение есть?

Богин на неё как-то странно посмотрел, кивнул и встал со стула. Виолетта не совсем была уверена,

что верно поняла его ответ, однако чувствовала, что больше поднимать эту тему не нужно.

– Зараза всё же! – неожиданно достаточно эмоционально выразился Богин, прибавив ещё несколько

нецензурных выражений, с которыми Виолетта была абсолютно согласна, потер шейные позвонки,

будто они немилосердно болели. – Весь настрой сбил! Или всё же попробуем?

Виолетта поняла, что речь идёт о тренинге, однако мысли плавали в каком-то отвратительном

тумане, поэтому сосредоточиться и погрузиться в нужное состояние вряд ли сумела бы.

– Судя по всему, ответ отрицательный, – хмыкнул Богин. – Что ж, может, это к лучшему. На сегодня

я свободен. Можем перенести на вечер.

Виолетта медленно поднялась, понимая, что бестолково потеряла время, но в то же время было

что-то такое, что заставляло не жалеть об этом.

– Уж лучше тогда завтра. Сегодня я что-то уже не соображаю. Тут явь будет покруче

галлюцинаций.

Богин не стал спорить:

– Не возражаю. Но предлагаю чашку кофе в кафетерии напротив.

Виолетта недоумённо уставилась на него:

– Это ещё зачем?

– Затем, что мне нужна от и до история про тебя и отношения с этим типом. Уж если он хочет

втравить меня в неприятности, то надо быть хоть чуть-чуть подкованным.

Виолетту неожиданно развеселил такой подход. Хоть она и не любила рассказывать о своей

личной жизни, но здесь ничего больше не оставалось.

– Хорошо, – прищурилась она, – но при одном условии.

– При каком? – удивился Богин.

– К кофе будет прилагаться пирожное.

Он усмехнулся и кивнул, видимо, решив, что спорить с женщиной не стоит.

…Виолетта сжимала в руках фарфоровую чашку с ароматным эспрессо и дула, чтобы остудить его:

– Там мы и познакомились. Я поехала в Петербург вместе с подругой. На тот момент у неё там был

ухажёр. Игорь оказался его другом. Вместе работали в строительной фирме.

Богин, кажется, пил уже четвёртую чашку кофе и впал в крайне нехорошее расположение духа.

Чем больше она говорила, тем мрачнее он становился. Хотя история Виолетты не была ничем из

ряда вон выходящим. Таких море. Познакомились, несколько раз встретились, понравились друг

другу. Потом Игорь попросил кого-то из начальства и его перевели работать в Москву. Жил у

Виолетты, отношения продолжались, ничего особенного. Потом как-то всё сошло на нет, он

отыскал себе другую квартиру. Даже никаких скандалов не было.

– И всё же… – протянул Богин. – Кто был инициатором разрыва?

Виолетта задумалась, прокручивая в памяти событий прошедших дней:

– Я. Всё у нас происходило, как гласит статистика, женщина первой идёт на разрыв отношений и

разрушает брак.

Богин изумлённо посмотрел на неё:

– Вы были женаты? Я что-то упустил из разговора?

Виолетта помотала головой, потом сделал глоток кофе, во рту растеклось приятное тепло:

– Нет, это к слову. Его устраивало то, что было. Но я достаточно консервативна, всё же хотелось

нормальной семьи.

Богин понимающе улыбнулся:

– Порой этого хотят не только женщины. Но есть теперь вопрос другого рода. Как думаешь, Игорь

мог, ну… – он замолк, подбирая нужное слово: – осознать ошибки или передумать? Есть смысл в

попытке вернуться?

Виолетта раздражённо пожала плечами.

– Я не знаю. И знать не хочу, потому что мне это всё надоело.

Она не стала говорить, что принадлежит к тому сорту людей, которые никогда не возвращаются.

Поступив в институт, не навещают школьных учителей, устроившись на работу, не идут в

институт. Бросив человека, не пытаются восстановить прежнее.

Богин молча жёг её взглядом. На секунду показалось, что стёкла очков подёрнулись серебром, а

черты лица исказила странная судорога. Виолетта скрипнула зубами, отгоняя наваждение.

Он поднял руку, пальцы были согнуты так же, как ещё недавно у Игоря. Когтистая звериная лапа,

ничего человеческого. Лапа потянулась к сахарнице.

– Я со стенкой разговариваю?

Виолетта вздрогнула от произнесённого вопроса, сообразив, что вошла в мир сумасшествия без

всякого тренинга, среди бела дня.

– Прости, что ты спросил?

Богин сделал глубокий вдох, словно ему и впрямь пришлось разговаривать со стеной. Судя по

всему, говорил он достаточно долго. И от перспективы повторять всё ещё раз радостью не пылал.

– Согласна ли ты помочь мне в одной авантюре?

Глава 4. Страх метро

Виолетта чувствовала, что спину невероятно ломит. Она не понимала, как можно было проспать

всю ночь в неудобной позе, что на утро всё тело было словно изломанное. Сны не снились, а вот

слова Богина не выходили из головы. С одной стороны, Виолетта понимала, что это какое-то

неоправданное ребячество, но с другой… с другой, зерно истины там было.

Богин предложил Виолетте встретиться с Игорем, поговорить, и как бы случайно обронить, что у

неё новая пассия. Роль последней должен был выполнять сам Богин. Поначалу она не согласилась,

так как не видела в этом смысла, но психолог пояснил, что Игорь находится в постоянном

напряжении. К тому же слепо следует своей версии. Пока они сопротивляются и пытаются

воззвать к здравому смыслу, он только сильнее верит в выстроенные домыслы. Если признать,

может стать легче. Человек примет это и поймёт, что его действия бессмысленны.

– А если не поможет? – спросила она тогда.

Богин пожал плечами:

– Скорее всего, случится мордобой.

Виолетта потеряла дар речи, так ничего не сумев объяснить. При этом осталось чёткое ощущение,

что Богин всё равно что-то утаивает от неё. Не врёт, но не озвучивает всей правды. Это

настораживало и заводило одновременно. Она никогда не позволяла себе легкомысленности, но

раз в жизни можно было попробовать.

Виолетта поморщилась и потёрла ноющую лопатку и деревянную спинку скамейки. Каталинская

традиционно опаздывала. Виолетта от нечего делать достала из сумки электронную книжку и

уставилась в текст. Но мысли скользили поверх него, в голове ничего не оставалось.

Подул ветер, Виолетта подняла воротник джинсовой куртки. Она радовалась, что сумела

выпросить свободные дни. Хоть какое-то время можно было не вскакивать ни свет ни заря, не

соблюдать осточертевший дресс-код и не выматываться до такой степени, что к вечеру чувствовать

себя выжатым лимоном.

– Бывает и хуже, – произнёс кто-то совсем рядом.

Виолетта повернула голову и встретилась с задумчивым взглядом сухонького мужчины. Он тоже

присел на скамейку, но умудрился сделать это очень тихо.

Или я так углубилась в мысли, что ничего не услышала? – подумала Виолетта и осторожно

спросила:

– Вы о чём?

Вид мужчины показался знакомым. Его наряд был застиран до дыр, кое-где виднелись заплатки,

стоптанная обувь, чудом ещё державшаяся на его ногах. Кажется, она видела его в парке.

– Я говорю, – тембр голоса у него был удивительно мягким и приятным, – бывает и хуже. Каждый

раз, когда чего-то пугаешься, думаешь, что выхода нет, молотишь кулаками в закрытую дверь,

разбивая их до крови, а потом падаешь без сил.

Виолетта не осознавала, что зачарованно слушает его. Голоса вокруг смолкли, ветер внезапно

стих, даже собачонка, крутившая неподалёку, прекратила тоненько гавкать.

– А на самом деле всё просто. Достаточно лишь разжать стиснутый кулак, и ключ от двери

окажется там.

Голос мужчины звучал теперь внутри головы, с каждым словом становясь всё громче и громче.

Так, что скоро уши заложило, будто Виолетта стояла рядом с огромным колоколом.

– Просто в руке. Найди ключ.

Гул сорвался на визг, Виолетта почувствовала дурноту. Перед глазами вдруг возникло искажённое

лицо Богина, который кричал:

– Найди! Найди его!

Виолетта резко вскочила на ноги, уже готовая бежать куда глаза глядят, но едва не сбила с ног

подошедшую Каталинскую.

– Ой, мамочки! – вскрикнула от неожиданности подруга, потирая ушибленную скулу.

Виолетта сообразила, что поднимаясь, врезалась головой в неё. Стало стыдно, бросив короткий

взгляд в сторону, где ещё недавно сидел мужчина, поняла, что там никого нет.

– Сдурела совсем, – припечатала Каталинская, садясь рядом. – Или это ты так соскучилась, что

готова была зашибить меня при первой удобной возможности?

– Не пори чушь, – буркнула Виолетта, виновато отводя глаза. – Задумалась.

Кира чуть приподняла бровь, но благоразумно промолчала. Вместо этого вытянула из рюкзака

пакет и сунула Виолетте:

– Держи. Это тебе от Янки. Она подарок ещё перед днём рождения купила, но потом же ж поездка

все планы сбила, по дури своей книжки ухватила с собой. А как приехала и распаковала, поняла,

что сваляла дурака.

– Спасибо ей передай, – пробормотала Виолетта, разворачивая пакет. Внутри него оказались две

книжки: «Дзікае паляванне караля Стаха» Короткевича и «Тёмная сторона Москвы» некой Марии

Артемьевой.

– Ты ж собиралась учить белорусский, – невинно произнесла Кира, видя округлившиеся глаза

подруги. – Вот – вперёд! К тому же фильм видела, теперь почитаешь оригинальчик.

Виолетта покрутила вторую книгу, с обложки которой неоднозначно ухмылялся тёмный череп.

– А это?

– А это просто хорошая книжица, – кивнула Каталинская, – я пока в поезде ехала – прочла. Местами

очень жуткая. Иногородние не оценят, а когда каждый день ходишь среди всего этого, так может и

нехорошо сделаться. С чувством написано.

Виолетта пролистала книгу:

– И что тут самое жуткое?

– История про чёрный бриллиант и про метро.

Виолетта вздрогнула. От упоминания метро ей сделалось нехорошо, бросила в жар, несмотря на

стоявший на улице холод.

– Что? – переспросила она, голос мигом охрип.

Каталинская, кажется, не заметила её реакции. Подруга смотрела куда-то вперёд, на бодро

жестикулировавшую жгучую брюнетку в красном пальто. Та говорила по мобильному телефону,

сопровождая слова жестами, при этом совершенно позабыв, что собеседник её не видит.

– Про метро, – повторила Кира. – Один про пропавших детей, второй про студентку, которая

лишилась прошлого и ног.

Виолетта почувствовала дрожь и стиснула зубы. Брюнетка повернулась в их сторону, на белом

лице нехорошо сверкнули тёмные глаза. Взгляд цепкий, нехороший, буквально впившийся в

Виолетту.

– Знаешь, почти нет описаний никакой расчленёнки…

Взгляд прожигал насквозь, манил, звал. Дышать стало тяжело. Брюнетка неожиданно улыбнулась

Виолетте, но вместо белозубой улыбки появился гнилой оскал.

– Но при этом оторопь берёт от обыденности, с которой всё даётся, – продолжала Каталинская. -

Эй! – Она подёргала за рукав замершую Виолетту. – Ты чего это?!

Виолетта перевела взгляд на подругу, и повела плечами:

– Прости, засмотрелась.

– Лучше смотри на меня, а то у тебя такой вид, что ты заглядываешь в ад, – заметила Кира.

Виолетте захотелось засмеяться. Что ж, в чём-то она была права.

– Не обращай внимания, – только успела произнести она, как брюнетка в красном вдруг оказалась

рядом с ними.

– Извините, мы случайно нигде не встречались? – обратилась она к Виолетте. Ни следа от жуткого

взгляда не осталось. Но Виолетте показалось, что на самом деле незнакомка говорила:

– Маленькая, неужели ты меня не помнишь?

Так же, как и тогда в детстве, на большом светлом празднике. Стало холодно и страшно. Виолетта

быстро помотала головой.

– Нет, вряд ли.

Брюнетка, кажется, несколько разочаровалась, но снова извинилась и отошла. Каталинская тем

временем не теряя времени, расстегнула сумку Виолетты и положила туда книги, включая и

электронную.

– Ты не Виолетта, – ехидно произнесла она, – ты – Маша Растеряша. И хватит уже пялиться на

посторонних тёток, поехали перекусим, а я тебе расскажу про поездку.

– Остановка далеко, – не подумав, брякнула Виолетта.

Каталинская удивлённо на неё посмотрела:

– А нам-то чего? Ну, и её проблемы. До метро зато совсем ничего!

Виолетта едва удержалась, чтобы не сказать что-то грубое. Она готова была пешком пробежать

всю Москву, пусть на это уйдёт масса времени, но только не спускаться в чёртову подземку!

– Что ты на меня смотришь, будто я таракана предложила тебе съесть?

Виолетта рассмеялась:

– Уж лучше таракан. Ладно. Давай отыщем что-нибудь здесь? Всё же парк – это не так плохо.

Каталинская вздохнула:

– Хорошо, пошли. Но ты мне расскажешь, как у тебя обстоят дела с Богиным.

Они уже шагали по дорожке, вдыхая запах прелой листвы, но Виолетта не совсем понимала с чего

начать.

– Понимаешь, тут всё сложно. Он странный. И в то же время я понимаю: кроме него мне никто не

поможет. На лице Каталинской отобразилось нетерпение, так и говорившее – я и так всё это знаю.

– Игорь не дружит с головой, преследует меня. Залетел во время тренинга, попытался устроить

скандал, но Богин его выпроводил.

– Я бы пристрелила, – мрачно хмыкнула Кира.

Виолетта несколько затормозила с ответом и произнесла очень тихо:

– Ну… почти.

Каталинская споткнулась, чудом удержалась на ногах и уставилась на подругу:

– Шутишь?

Виолетта кратко изложила всё, что происходило в течение отсутствия подруги. Та лишь широко

раскрывала глаза, поражённо присвистывала и порой отпускала замечания.

– Вот так да!

Кира задумалась, потом направилась ко спуску в подземку. Виолетта старалась не смотреть по

сторонам и шла, стиснув зубы.

Это быстро, – уговаривала она себя. Сделала глубокий вдох и замерла. Прямо перед ногами пол

вдруг исчез, появилась дыра. Пульсирующая тьма, тянувшая к себе. Виолетте стало дурно. Тьма

была похожа на ту, что она видела перед тем, как упасть в обморок. Она подняла голову, краем уха

слыша, как что-то говорит Кира. Пятна тьмы покрывали стены, окутывали прохожих. От тьмы шёл

неумолимый зов-просьба. Шёл так, что хотелось кинуться вперёд, сделать хоть что-то, чтобы

заполнить эту зияющую пустоту.

– Но всё-таки он затейник твой психолог, кто бы мог подумать, – тем временем говорила

Каталинская.

– Слушай, – Виолетта неожиданно начала нервничать. – Как думаешь, а с этой затеей, которую

предложил Богин, может что-то получиться? Или это бред?

– Мужчины – создания странные, хоть и кричат о своей логике на всех углах. Может быть что

угодно, поэтому судить не берусь. Но… думаю, что надо попробовать. К тому же…

– К тому же что? – настороженно поинтересовалась Виолетта.

– Признайся, тебе же он нравится?

Глава 5. Чёрные дыры

Пятница, думала Виолетта, сегодня пятница. С таким трудом выпрошенные выходные пролетели

почти незаметно. Вчерашняя встреча с Каталинской всё же оставила горьковатый привкус.

Подруга сумела затянуть её в метро на обратном пути. А на ночь Виолетта ещё начиталась

страшилок и заснула под утро. При этом ночь опять была подозрительно тихой: ни снов, ни

галлюцинаций. Это могло быть как результатом тренингов с Богином, так и затишьем пред бурей.

Желудок сжимался, а внизу живота образовывалась пустота, когда Виолетта понимала, что второй

вариант куда более реалистичен.

Она переложила пакет из одной руки в другую. Матери разрешили уже читать, поэтому та тут же

попросила принести что-нибудь поинтереснее. Да и собранная еда порядком тянула пакет к земле.

У Виолетты на языке крутилось несколько вопросов, которые она даже не представляла, как

сформулировать. Ей хотелось знать подробности своего пребывания у воровки как можно больше.

Но вот что мать сумеет ей тут помочь – очень сомневалась.

Поздоровавшись с охранником и медсестричкой, которая постоянно ухаживала за её матерью,

Виолетта быстро взбежала на второй этаж. Запах хлорки и лекарств в этот раз не так раздражал,

однако всё равно не оставлял в покое.

Когда она вошла в палату, мать просматривала какой-то глянцевый журнал. Виолетта прошла

вперёд, коротко поцеловала её в сухую, словно бумажную, щеку и села рядом.

– Привет, как себя чувствуешь?

Мать осмотрела ещё раз какую-то долговязую модель на странице журнала и быстро его закрыла.

– На, положи на тумбочку. Нина, медсестра, придёт и заберёт, дала мне почитать и отвлечься.

Хорошая девочка, внимательная, но интересуется такой дрянью – волосы дыбом встают.

Виолетта терпеливо ждала, пока мать выговорится, прекрасно зная, что перебивать ее на данном

этапе бессмысленно. Вопрос услышан, но отвечать на него не торопились. Мать ещё около десяти

минут говорила про интересы молодёжи, которые никуда не годятся. Потом вздохнула:

– Да как… Вроде ничего. Но доктор пока не говорит, когда меня отсюда выпустят, – в голосе

появились тоскливые нотки. – А я тут со скуки готова на стенку лезть.

Виолетта едва сдержалась, чтобы не усмехнуться. Раз так, то значит, с самочувствием и впрямь все

не так плохо, если мать заговорила про скуку. Виолетта кивнула на пакет.

– Ничего, я тебе принесла книги, так что всё будет нормально.

Мать с любопытством посмотрела на пакет, вроде хотела даже попросить показать, но почему-то

резко передумала и задала совершенно другой вопрос:

– Как там у тебя с Игорем?

Виолетта оторопела, не зная, что сказать. Она понимала, что ложь запутает её саму в первую

очередь, но выкладывать правду не хотелось. Поэтому лишь пожала плечами. Мать недовольно

нахмурилась и покачала головой:

– Зря ты так. Ведь хороший же, вон, вернуться хочет, заново начать.

– Он на доклад бегает, что ли? – неожиданно обозлилась Виолетта. – Мне не пять лет! Сама уж как-

нибудь разберусь!

Мать обиженно поджала губы и снова попыталась взять журнал. Виолетта сделала глубокий вдох,

успокаиваясь и понимая, что срываться не стоило. Она успела перехватить руку матери.

– Извини, нервы на работе подпортили.

– Ладно, – махнула рукой мать и неожиданно резко сменила тему: – Слушай, а тебе часто сны

странные снятся?

Виолетте показалось, что вместо руки живого человека, она держит кусок льда. Но матери её ответ

не требовался, потому что она продолжала говорить:

– Перед тем, как я сюда попала, мне снилась… – на секунду замолчала, будто пытаясь подобрать

слово. Потом помотала головой: – Прости, глупости.

– Нет-нет, – Виолетта поняла, что хочет услышать это как никогда. Заметив удивлённый взгляд

матери, тут же добавила: – Если расскажешь, станет легче.

– На тебя стало сильно влиять общение с Кирой, – заметила та, но кивнула и продолжила: – Мне

снилась пропасть, такая огромная и чёрная. Я стояла на одном краю и должна была перепрыгнуть

на другой.

Виолетта почувствовала, что её бросило в жар, но не произнесла, ни звука. Мать неосознанно

пригладила волосы: совсем седые у корней и окрашенные ближе к кончикам.

– Я знала, что мне обязательно надо оказаться на противоположном краю, только… – Она сделала

вдох и как-то грустно улыбнулась. – Я знала, что и не перепрыгну. Не хватит сил, рухну прямо в

эту жуткую пропасть.

В голове Виолетты всплыл вдруг голос Богина:

– Когда не можешь решить какую-то проблему, висящую что тот Дамоклов меч, во сне приходит

такая дребедень, что рад пробуждению. И неприятности наяву не кажутся уже столь суровыми.

Голос матери стал тише, она смотрела на окрашенную бледно-жёлтой краской стену, словно там

была подсказка.

– Сон повторялся несколько раз. Но с каждой ночью пропасть становилась всё шире и глубже, а из

неё доносились голоса. Сразу я не могла понять, кого они мне напоминают, но потом осознала.

Виолетта настороженно на неё посмотрела, отведя глаза от покрытых морщинами тыльных сторон

ладоней, высохших пальцев, которые нервно комкали пододеяльник.

– Что? – тихо спросила она.

– Когда я тебя родила, – лицо матери вмиг стало задумчивым и немного отстраненным, – мне

пришлось туго. Чувствовала себя отвратительно, хоть до этого на здоровье не жаловалась. Врачи

говорили всякую чушь про ослабленный организм и нехватку витаминов. Пичкали меня

снотворным, потому что сама заснуть я не могла.

Виолетта ободряюще погладила её по руке. Мать бросила благодарный взгляд, прокашлялась,

словно голос не хотел слушаться, и снова заговорила:

– В одну такую ночь я услышала голос. Женский. Очень хриплый и отрывистый, при этом, когда

незнакомка произносила слова, казалось, что ей тяжело, будто в её горле что-то клокотало, отчего

речь получалась с каким-то отвратительным бульканием.

Виолетта знала, что это был за хриплый голос. И кто приходил ночью, но даже затаила дыхание,

опасаясь, что мать резко переключится на другую тему, так и не договорив до конца.

– Это было несколько раз, – почти прошептала мать. – Она приходила к моей постели, замирала и

долго стояла. Я слышала тяжёлое дыхание: порой дальше, а порой – совсем близко. Хотелось

открыть глаза, но сил не хватало. Крик сам рвался из горла, но застревал, и губы казались тяжелее

камня. Потом, сквозь тяжёлую пелену полузабытья и таблеток, я снова слышала голос.

Виолетта сидела неподвижно. Она знала и про голос, и про крик, которому просто нельзя

сорваться с губ, потому что чудовище, приходившее в детстве, сразу заберёт её с собой, стоит

лишь пискнуть.

На некоторое время в палате повисла тишина. Виолетта посмотрела на мать:

– Почему ты молчала об этом?

Та чуть пожала плечами, будто показывая: а смысл трепаться?

– Я об этом просто забыла. Надолго. Даже во время поисков этой дряни. Просто вылетело из

головы, а тут это… – мать сделала рваный вдох. – Оно вернулось.

Виолетта вздрогнула от того, каким тоном это было сказано: бесконечно тоскливым и полным

дикого страха.

– Но если бы знала, как я не хочу, чтобы оно появилось ещё раз.

Язык одеревенел, мысли путались, как у пьяной. Виолетта понимала, что надо что-то сказать,

найти слова ободрения, но ничего на ум не шло.

Скрипнувшая дверь и вошедшая медсестра спасли её. Та самая Ниночка, добрая душа, давшая

журнал.

– Виолетта Сергеевна, понимаю, что вы ни наговоритесь никак, но распорядок у нас железный.

Вашей матери нужен покой.

– Да-да, конечно.

Виолетта поднялась со стула, мать каким-то образом сумела побороть свои страхи и теперь вновь

выглядела, как в момент прихода дочери.

– Завтра приходи, – сказала она и улыбнулась. – Если хочешь, с подругой, а то я тут совсем скисну.

Даже посплетничать не с кем.

Нина бросила на неё неодобрительный взгляд, но ничего не произнесла, сделав вид, что занята

шприцем, в который набирала лекарство.

Виолетта склонилась, ещё раз коснулась губами её щеки и шепнула на ухо:

– Всё будет хорошо.

Не дав опомниться, быстро попрощалась и покинула палату. Мигом стало душно, желудок сжался,

к горлу подкатила дурнота. Виолетта прекрасно понимала, что надо сделать что-то из ряда вон

выходящее, чтобы всё-было-хорошо. «Всё будет хорошо» – это такая формула, глупая мантра, к

которой прибегают люди, когда видят, что всё отвратительно. И в то же время где-то внутри

появилось странное ощущение: теплое, маленькое, как тлеющий уголёк, но всё же дававшее

надежду. Она ещё не могла полностью его осознать, но чувствовала, что выход уже найден, только

до него нужно добраться.

Некоторое время она шла по дороге, проигнорировав остановку. Холод приводил мысли в порядок

и приносил странное спокойствие.

Виолетте совсем не нравилось, что существо, кем бы оно ни было, пыталось достать её мать.

Бояться за себя – это одно, а вот за близких… Это страшнее в два раза.

Что ж, ухмыльнулась она про себя, зато не будешь страдать и рыдать, подруга, а начнёшь

действовать.

Вспомнив, что в доме нет хлеба, Виолетта зашла в первый попавшийся магазин. Здесь

удивительно пахло выпечкой. Из чего можно было сделать вывод, что свежий хлеб только

привезли. Перед Виолеттой стояла пожилая женщина и молодая мать с мальчиком лет пяти.

Последнему явно не терпелось выйти, поэтому он то и дело крутился возле родительницы, не

желая стоять на месте.

– Дима, стой же!– недовольно выговаривала ему тем временем мать. – Сейчас выйдем. Стань

спокойно.

Ребёнка хватало на несколько секунд, потом всё повторялось заново. Виолетта с любопытством

смотрела на мальчишку. Было видно, что он не хулиган, но просто слишком активный.

– Что ты везде лезешь? – вновь не выдержала родительница. – Будешь себя плохо вести, нас

выставят за дверь!

Розовощёкая полненькая продавщица в белом халате только хихикнула:

– Не переживайте, у меня дома такой же. Сначала лезёт куда-то, потом думает. Там, где мы

подумаем триста раз, эти – ух! И ещё вопрос, кто правильнее поступает. Мы пока раздумываем,

может случиться куча неприятностей. Порой у деток есть чему поучиться.

– Да, но ведь бывает и наоборот! – ответила мать Димы.

Продавщица что-то ответила, но Виолетта уже не слушала. Она понимала, что вряд ли сказанное

подойдёт ей, и всё же был шанс. Долго страдать и раздумывать – не всегда хороший метод. Так

можно растерять всю смелость и сообразительность. Уже в какой раз она за день поняла, что

нельзя сидеть сложа руки. Но и в одиночку кидаться грудью на амбразуру – глупость.

– Девушка, вам чего? – поинтересовалась розовощёкая продавщица, внимательно глядя на

Виолетту.

– Батон.

– А возьмите рогалики, – неожиданно предложила та, – вкусные, свежие. Я всем рекламирую, пекут

же на совесть. А то их обычно почему-то вниманием обходят, а ведь хорошие-хорошие.

Виолетта кивнула, но эхом, за рогаликами и прочей ерундой, слышалось уверенное: «Хватит

думать, трусиха. Действуй же! Действуй!».

Глава 6. Свидание со смертью

Чем ближе стрелки приближались к оговоренному времени, тем Виолетта сильнее нервничала.

Новые туфли, которые пришлось до этого всего-то раз одеть, натирали пальцы, свод стопы,

казалось, уже гудел от высоких каблуков. Платье, причёска и макияж заставляли себя чувствовать

одновременно непривычно и горделиво. Виолетта принадлежала к тому сорту женщин, которые в

зрелом возрасте куда симпатичнее и харизматичней, чем в молодости. Она позвонила Игорю и

предложила встретиться. Тот почему-то долго молчал, словно не верил своему счастью, но потом

согласился. Однако предложение заехать Виолетта отвергла, мотивировав, что ещё сама не знает,

откуда будет ехать (от себя или от Каталинской), поэтому лучше сразу встретиться на месте. Им

стал один из его любимых ресторанов на Арбате.

Виолетта сидела как на иголках. Она ещё не совсем представляла, что и как будет говорить, но

надеялась, что бывший поведёт себя адекватно. Свою антипатию к Богину он показал лучше

некуда, но разве это причина преследовать человека?

Внутренний голос говорил, что может быть что угодно, а Каталинская, с которой она говорила

пару часов назад, что после произошедшего нельзя сделать прогноз.

– Если твой доморощенный Отелло вдруг решит, что всё можно, ты знаешь куда позвонить. Хотя

бы заберут за хулиганство.

Виолетте не хотелось, чтоб до такого доходило, но совет был дельным. В голове крутился

утренний разговор с матерью. Она понимала, что нужно как можно быстрее отделаться от Игоря и

заняться с Богином делом.

Мобильный зазвонил, Виолетта взяла трубку.

– Карета подана. Жду, – кратко бросил психолог и тут же положил трубку.

Мерзопакостный характер всё же, вздохнула Виолетта, выбегая из квартиры и закрывая дверь.

Богин должен был не просто доставить её на место, но и выполнял роль страховки, если вдруг

Игорь поведёт себя не так. К тому же психолог должен был наблюдать со стороны, а Виолетта в

процессе самого общения.

Виолетта спустилась по ступенькам и подошла к чёрному авто. Дверь раскрылась, но выйти

навстречу Богин даже не подумал.

– Добрый вечер, – буркнул он, не отрывая взгляда от руля. – Наконец-то.

– Что? – не поняла Виолетта.

– У меня возникло ощущение, что ты живёшь на крыше. – Он повернул голову: – Столько спуска…

В зелёных глазах зажёгся интерес, на губах появилась кривая ухмылка.

– Хорошо. Он будет в восторге.

Виолетту несколько озадачила такая реакция. Она видела, что Богину кто-то здорово испоганил

настроение, но решила не пререкаться и кивнула.

Поездка прошла в абсолютном молчании. Виолетта думала заговорить, но потом отметала эту

идею, глядя на сжатые в нитку губы и чуть прищуренные глаза.

Рядом со мной хищный зверь, вдруг решила она, и ещё неизвестно кто из них опасней. Но

отступать уже было некуда.

Место для парковки пришлось искать достаточно долго, что никак не повысило настроение

Богина. С другой стороны, Виолетту это устраивало, можно было сделать вид, что бежала из

подземки или приехала на автобусе.

Игорь стоял возле стеклянных дверей, курил и всё время поглядывал на часы, будто не верил, что

Виолетта придёт.

– Добрый вечер, – улыбнулась она. – Извини, пробки.

– Ничего, ничего, – тут же засуетился Игорь, подхватывая её под локоть, чтобы завести в ресторан.

– Женщина должна опаздывать.

Виолетта едва сдержалась, чтоб не хмыкнуть. Насколько она помнила, Игорь считал, что

опоздание отвратительно само по себе, и успел её удивить с первых минут встречи.

Внутри было хорошо. Живая музыка, уютная обстановка и полные достоинства официанты, с

профессиональной улыбкой обслуживавшие каждого посетителя.

Игорь выбрал столик в углу, тот самый, за которым они не раз проводили здесь время.

***

– Так значит, я оказался прав?

Он смотрел в тарелку, за весь ужин он так и не прикоснулся к еде. Зато налегал на вино, словно

решив, что утопить в нём можно все неприятности.

Виолетта кивнула:

– Да. Поэтому будет лучше, если мы больше никогда не увидимся. У нас были хорошие моменты,

но всё в прошлом.

Она вдруг поняла, что не так часто расстаётся с людьми, чтобы знать нужные слова. Сказанное

получалось штампованным и подслушанным. У Виолетты возникло ощущение, что она говорит

как героиня мерзкого сериала.

– А он лучше, да? – в глазах Игоря сверкнуло что-то нехорошее. – Он крутой, да? Потому что везде

ходит с пистолетом?

– Это был не настоящий пистолет, – холодно ответила Виолетта. – Но ты не должен был оскорблять

человека.

– А, так господин – шутник? – невинно поинтересовался Игорь, похлопывая себя по карманам.

Даже это удавалось ему не так легко, потому что выпитое вино давало о себе знать.

– На чувство юмора не жалуется, – её голос не стал теплее, а брови сошлись на переносице. Но

происходящее начинало ей не нравиться.

Игорь пожал плечами:

– А что ж, если он такой смелый да остроумный, не пришёл ко мне поговорить? – он потянулся к

недопитому бокалу.

– Хватит! – резко сказала Виолетта, отбирая у него бокал. – Домой я тебя тащить не собираюсь.

– А ты мне кто? – пьяно поинтересовался Игорь, закидывая руку на спинку стула. – Долбаная

мамочка или жёнушка? Увы…

Виолетта поняла, что дальнейший разговор становится бессмыслицей. Бывший, кажется, впал в

состояние, когда хочется жалеть себя, хамить окружающим и продолжать надираться.

– А мы бы поговорили, – продолжал он говорить. – Чисто и красиво бы решили все. – Его рука

сжалась в кулак, и Виолетте показалось, что слишком быстро и сильно для пьяного.

– А меня ты спрашивать, видимо, не собирался? – прошипела она. – Я вроде как живой человек.

– Ты? – сквозь мутную пелену хмельного взгляда вдруг появилась чистая незамутнённая злоба и

тут же исчезла, как яд, растворённый в ключевой воде. – А что спрашивать… Все вы одинаковые.

Виолетта вспыхнула и резко встала. Богин почему-то не торопился появляться. Впрочем, она могла

слишком быстро изложить историю, и психолог просто не подозревал, что всё полетит на такой

скорости.

– Эй, ты куда?!

Она ухватила сумку и плащ, презрительно смерила его взглядом, развернулась и направилась ко

входу, даже не подозревая, что это взбесит Игоря куда больше, чем если бы было произнесено

оскорбление.

– Виолетта! Вернись! – раздался рёв за спиной, но она успела выбежать на улицу.

Богин стоял неподалёку, облокотившись на собственное авто. Видимо, сумел отыскать место, или

кто-то отъехал.

Он подозрительно посмотрел на Виолетту, хотел что-то сказать, но его cлова заглушило рычание

вылетевшего вслед мужчины. Игорь ухватил её, боль резко пронзила плечо, развернул к себе:

– Я ещё не всё сказал.

– Отпусти меня! – рявкнула она.

– Твою мать, – выругался Богин.

Тут хватка Игоря ослабла, послышалось сдавленное оханье, Виолетта рванула в сторону. Спустя

миг только поняла, что Богин всадил ему кулак в бок.

– Ах ты… – Игорь разве что не скрежетал зубами, лицо исказилось, всё человеческое отошло на

задний план, остался зверь, который жаждал крови. – Шутник! – Он выплюнул этого слово и

добавил ещё кое-что, отчего тут же получил от Богина следующий удар. На этот раз в челюсть.

Виолетта стояла в ужасе, прикрыв рот ладонью. По странному совпадению люди мимо не

проходили, разнимать дерущихся было попросту некому. Она же прекрасно понимала, что, если

влезет в драку, получит и сама.

Удары Богина были чёткими и сильными, он вымещал плохое настроение. Игорь же, кажется, их

не особо чувствовал и готов был вцепиться в глотку.

– Прекратите! – пискнула Виолетта, но никто не обратил на неё внимания. Она не знала, сколько

длилась драка. Наверно, недолго, но показалось, что целую вечность. Игорь начал слабеть, Богин

же наоборот – холодная ярость не давала остановиться.

– Герман! Перестань! – Виолетта сама не узнала свой голос, подлетела к нему и вцепилась в руку.

Богин перевёл на неё чуть затуманенный взгляд, но покорился и медленно опустил руку.

– Ты с ума сошёл, – прошептала она, с ужасом глядя на распростёртого на асфальте Игоря. – Зачем

ты его избил?

Богин, кажется, сам был в шоке, ответа не последовало. Он быстро присел возле Игоря и повернул

лицом к себе. Из разбитого носа и губ того текла кровь, выбитый зуб лежал рядом.

– Вызывай скорую, – коротко бросил он онемевшей Виолетте.

Она полезла в сумку, но пальцы не слушались, застёжка не хотела поддаваться.

Окровавленные губы Игоря вдруг улыбнулись: зло и хищно. Виолетта вздрогнула, клыки Игоря

стали неожиданно массивнее и длиннее, а подбородок жутко заострился. Или только показалось?

– Волнуешься, детка? – хрипло прошептал он. И тут же по всему телу прошла судорога, его начало

выгибать словно ивовый прут, только не плавно, а резко и рвано. Игорь отчаянно захрипел,

согнутые пальцы заскребли по асфальту, из горла донесся хрип, будто он не мог сделать вдох.

– Это ещё что за? – выдохнул Богин, резко вскакивая на ноги. Вокруг уже успела собраться толпа

зевак. Кто-то громко говорил по телефону, Виолетта сообразила, что вызывали скорую помощь.

– Вы-ы-ы-ы… – вдруг почти чётко проговорил Игорь, вперив в неё и Богина чудовищный взгляд. –

Вы-ы-ы-ы… – голос сорвался, захрипел, послышалось задыхающееся бульканье, от которого

Виолетта застыла от ужаса. Даже сама не сообразила, что как вцепилась в руку Богина, так до сих

пор её и держит.

Глаза Игоря стали недвижимы, рот открылся. Тут же полилось тихое шипение, от которого волосы

на голове шевелились. Древнее, злое, полное извечной враждой и недовольством. Виолетта не

сразу сообразила, что звук идёт из горла Игоря, и лишь сильнее ухватилась за Богина. Тот

невольно сделал шаг назад, утягивая женщину за собой.

– Господи, – прошептал он, – да что ж это такое?

Вой сирены заставил всех посмотреть в сторону приближавшейся скорой. Богин хмыкнул:

– Надо же, и милицию вызвали сразу. Что ж, Виолетта, сегодня мы проведём ночь вместе. В

участке.

Часть V Существо

Глава 1. Участок

Виолетта ругала себя последними словами за то, что поддалась на уговоры Богина влезть в эту

авантюру. Её уже выпустили из кабинета следователя – пожилого капитана Меняйлова, который

вёл допрос медленно и сонно, словно его вовсе не волновало произошедшее.

Виолетта сидела в коридоре, сцепив руки, бездумно уставившись на серые стены. Сотрудники

проходили мимо, никто не обращал внимания на молодую женщину, вид которой совершенно не

подходил для этих мест. Она ждала Богина, проходившего ту же процедуру допроса, что и она.

Ногти впились в ладонь. Виолетта не знала, что он будет говорить. Вспомнился один из первых

начальников, который всегда говорил одну фразу: «Чтобы нас не раскусили, давай брехать в одну

дудку». Они не успели перекинуться даже парой фраз, чтобы прикинуть общий план действий.

Виолетта вздохнула. Чертовски хотелось с кем-то поговорить, но Каталинской звонить было уже

поздно. Она вспомнила о матери и невольно поёжилась. Той лучше вообще ничего не говорить,

иначе муха резко превратится в слона, вплоть до «тебя-посадят-в-тюрьму». Виолетта ещё не

совсем осознавала, что случилось. Игорь умер. Странной и очень непонятной смертью.

Она была на сто процентов уверена, что никто из окружающих кроме обычной драки на кулаках

ничего не видел. По телу прошла дрожь, Виолетта вдруг поняла, что кто-то должен будет

сообщить родителям Игоря о его смерти.

Она сделала глубокий рваный вдох, пытаясь успокоиться. Люди умирают каждый день, и причин

столько, что не хватит и недели, чтобы перечислить.

Перед глазами всё поплыло, в висках набатом стучало только: умер, умер, умер. Вязкая тьма

застилала взор, тянула к себе, словно обещая успокоить, если только Виолетта расслабится,

согласиться пойти на этот зов.

Кто-то остановился рядом. Виолетта увидела острые носки чёрных женских туфель. Мягкая рука

легла на её плечо.

– Девушка, вам плохо?

Виолетта подняла голову, ей в лицо заглядывала симпатичная полненькая блондиночка с

серьёзными серыми глазами.

Такой бы в кино сниматься, отстранённо подумала Виолетта, а не в органах работать. Пришлось

сделать ещё один вдох, рассказывать о своих неприятностях не хотелось вовсе.

– Да-да, конечно. Просто усталость, – выдавила она из себя.

Блондинка, кажется, не поверила, но не стала навязываться, чёрные туфельки процокали по

коридору.

Виолетта всё же вытянула мобильный, начав нервно пересматривать список в телефонной книге.

Она чувствовала, что ей нужна помощь, но не была уверена, что найдутся желающие помогать.

Взгляд задержался на записи: «Папа». Виолетта закусила нижнюю губу. Мать волновать сейчас

нельзя, а вот спросить отца не помешает. Он не откажет точно. Другой вопрос, что он может знать

совсем немного.

Оббитая коричневым дерматином (кое-где весьма пошарпанным) дверь медленно открылась.

– Да-да, – услышала Виолетта голос Богина, – как скажете. Будем ждать. Нет, мы не собираемся

уезжать никуда. Да. Хорошо. До свидания.

Он прикрыл дверь. Виолетта заметила, что Богин сильно сутулится, будто в кабинете пришлось

выдержать неимоверный груз и теперь, стало неожиданно легко, но он ещё не поверил в своё

счастье.

Конечно, выдержал, одёрнула она себя. Богин был непосредственным участником драки, главным

подозреваемым.

Он обернулся. Выглядел ещё хуже чем, после работы, когда она по вечерам приходила на

тренинги.

Заметив, что Виолетта напряжённо на него смотрит, Богин попытался улыбнуться, но больше

получилось какое-то паралитическое подёргивание губ, от которого ей стало ещё хуже.

– Ну что? – глухо спросила она.

Он пожал плечами: чуть пренебрежительно и раздражительно. На разговор он не был настроен, но

в то же время понимал, что это необходимо.

– Пошли отсюда. Нас вызовут.

Богин неожиданно протянул ей руку. Удивлённо приподняв бровь, Виолетта молча вложила свою

ладонь и, поднявшись, последовала за ним. Проявление галантности казалось неуместным, но его

рука была тёплой и крепкой, отчего появилось чувство… нет, не защищённости, но поддержки.

Когда они вышли на улицу, Богин расправил плечи, сплюнул и от души выругался. Виолетта в чём-

то была с ним согласна, но всё же осторожно уточнила:

– Всё так плохо?

Он горько усмехнулся:

– А ты как думаешь? Умер человек, но нас толком и не допросили, – Богин вздохнул: – Много

вопросов тебе задали?

Виолетта растерялась, потому что большую часть допроса сидела, как кукла, и отвечала

автоматически.

– Да, как и обычно. Как встретились, что о нём знаю, что происходило на встрече, почему началась

драка… – она сглотнула, вдруг понимая, что здесь было что-то не так. Обычный стандартный

список, словно милиции их ответы нужны были лишь для формы. Она даже не могла

гарантировать, что Меняйлов её слушал. Кажется, его куда больше интересовали бумаги,

разложенные на соседнем столе.

– Мне тоже, – задумчиво произнёс Богин. – Но у меня вообще создалось ощущение, что он хочет от

нас отделаться.

Виолетта молчала, попыталась высвободить свою руку, но Богин лишь крепче сжал. И

удивлённого взгляда стоящей рядом женщины предпочёл не заметить.

– Идём, – бросил он. – А то ещё передумают, будет нам веселье.

Богин потянул Виолетту за собой к припаркованной машине. Она чувствовала, что находится на

грани между желанием разреветься и треснуть его по голове. Напряжение начинало сказываться,

руки противно дрожали, бессонная ночь наваливалась страшной тяжестью, но пока расслабляться

было рано. Да и бесцеремонность, нарочитая грубоватость, а порой и молчаливое безразличие

Богина усугубляло ситуацию. Виолетта чувствовала, что ей хочется сгрести его за грудки и

тряхнуть как следует, чтобы наконец-то вспомнил, как надо разговаривать с людьми. Но в то же

время она прекрасно понимала, что ничего не выйдет, а удар у психолога был тяжёлым. Виолетта

шумно выдохнула: а вдруг Игорь умер именно от кулаков Богина?

Он тем временем раскрыл перед ним дверцу машины:

– Прошу, – коротко обронил. – Домой?

– Да уж, – буркнула она, усаживаясь, сразу чувствуя, как приятное тепло обволакивает тело, а глаза

сами норовят закрыться.

– Тогда смею надеяться, что холодильник у тебя не пуст, – послышался неожиданно повеселевший

голос Богина.

Виолетта в недоумении подняла голову:

– Что?

– Ну это ты по ресторанам ходила, – невозмутимо сообщил психолог, – а я последний раз обедал

около двенадцати дня. Поэтому не взыщи, но умирать от голода совсем не хочется.

Виолетта вздрогнула, всё же прикрыла глаза и откинула голову на мягкий подголовник:

– Давай не будем больше про смерти. С едой разберёмся, не отощаешь.

– Хорошо, – вдруг согласился Богин, заводя машину. – Пожалуй, ты права.

***

Разговор шёл уже второй час. Богин оказался в отношении еды непритязательным, против

имевшегося в холодильнике грибного супа не возражал. Как и потом против рюмки коньяка. При

этом в отличие от Виолетты, сумел сохранить спокойствие и даже стал более энергичным.

– Не верю я, чтобы они отпустили нас ради красивых глаз, – продолжал он, глядя на пронизанный

электрическим жёлтым светом коньяк. – Вроде всё как и надо, но на душе будто кошки скребут.

Виолетта сидела напротив, в основном слушая его монолог, лишь изредка вставляя какие-то слова

и кивая в знак подтверждения.

Мужчина на этой кухне, отстранённо подумала она. И не Игорь, с ума сойти можно просто. И в

такое время.

Почему-то эта мысль показалась такой нелепой и смешной, что она с трудом сдержала поползшие

в улыбке губы, в то же время прекрасно понимая, что это всё коньяк.

Богин заметил её реакцию и чуть нахмурился:

– Что такое?

Виолетта мотнула головой и поставила свою рюмку на стол. Серьёзность почти вернулась:

– Хочу спросить: почему весь вечер ты вёл себя так, будто всё вокруг жутко раздражает?

Получилось куда мягче, чем хотелось, но даже этого стало много. Глаза Богина превратились в

зелёный лёд, он вновь посмотрел на коньяк, а потом выпил всё до дна.

– Был адский день, – тихо сказал он, но Виолетта чувствовала, что это не так. Точнее, не совсем так.

Она прекрасно понимала, что случилось что-то выбившее его из колеи, однако не могла

определить что именно.

– Работа, семья?

Богин криво усмехнулся и пробурчал:

– Работа. И семья. Всё в кучу, как это бывает. Разберусь.

Он говорил сухо и чётко, будто каждым словом давая понять, что тема закрыта и лучше не

пытаться что-то разузнать ещё.

Виолетта же была слишком уставшей, чтобы приставать к нему с расспросами. Но всё же, когда

пауза начала затягиваться, не удержалась:

– Кстати, а когда ты планировал зайти в ресторан? Ведь мы же договаривались…

Богин глянул на время, потом на неё:

– Всё произошло слишком быстро. Когда я собирался подойти, двери раскрылись, и ты уже

выскочила оттуда.

– Спектакль провалился, – хмыкнула Виолетта.

Врёт, врёт и не краснеет, думала она, глядя прямо в зелёные глаза. Он что-то знает, но почему не

говорит?

Если раньше догадка лишь скользила по краю сознания, то теперь перешла в уверенность.

Психолог что-то пытался скрыть, но ничего не получалось. И игра в партизана выходила из ряда

вон плохо. Щит его невозмутимости был дырявым, и сквозь дыры виднелась растерянность и даже

страх. Виолетта вздохнула и поднялась со стула:

– Вот дура. У меня там ещё шоколадка есть, под коньяк можно было. Будешь?

Глупость про шоколад сама спрыгнула с языка, игра в молчанку давила на уши, а от прямого

взгляда Богина почему-то пересыхало во рту.

Догадался, что я его раскусила, вдруг сообразила она.

– Спасибо, я наелся, – вдруг улыбнулся он, но глаза по-прежнему оставались серьёзными. – Ты

вкусно готовишь.

Дежурный комплимент получился почти искренним, но Виолетта уже не желала подобного

слышать. Она хотела было выйти из кухни, но Богин быстро ухватил её за руку и, встав, прижал к

стене.

Виолетта оторопело смотрела на него:

– Что за… – начала было она.

– Я отвратительно себя вёл, – признал он резко охрипшим голосом. – Поэтому мне надо

извиниться.

Губы оказались сухими и горячими, с лёгким привкусом крымского коньяка.

Глава 2. Последний тренинг

Руки начали почему-то мёрзнуть. Вокруг царила тьма, но Виолетта хорошо помнила, что заснули

они под утро. Откуда-то сбоку раздалось шипение. Она попыталась встать, но что-то с силой

надавило на грудь, заставляя откинуться назад.

Дышать стало больно. Она хотела позвать на помощь, но вместо крика из горла вырвалось еле

слышное сипение. Давление усилилось, пальцы превратились в ледышки, тело онемело.

Шипение повторилось. Виолетта замерла, сердце гулко стучало в висках. Она открыла глаза, ужас

ледяной волной окатил с ног до головы. На груди сидело бесформенное чёрное существо. Его глаза

– колодцы пурпурного пламени, разделённые вертикальным тонким зрачком, – внимательно

смотрели на Виолетту.

Она чувствовала запах сирени, смешанный со сладковатой тошнотворностью гниющего мяса. С

трудом сдержав рвотный позыв, Виолетта смотрела на существо. Оно казалось недвижимым, но

внезапно моргнуло. Тонкий зрачок пропал, пурпур затопил весь глаз. Женщина вздрогнула,

чувствуя, что начинает дрожать от концентрированной злобы, которая исходила от существа. Из

его тела вдруг начал отделяться и медленно вытягиваться в трубочку сгусток тьмы. Трубочка.

Хоботок. На Виолетту накатил приступ омерзения. Хоботок потянулся к её лицу.

– Достану, – послышалось хрипение, – всё равно достану. Моя.

Виолетта стиснула зубы. Истерический крик вдруг прорезал повисшую тишину. Она дёрнулась,

существо исчезло. По глазам ударил свет, пришлось зажмуриться. В ушах ещё звенел крик – так

похожий на голос матери. Виолетта сделала глубокий вдох и откинула смятое одеяло. В постели

она была одна, с кухни доносились тихие звуки.

Виолетта потёрла лицо ладонями и чуть не рассмеялась. Это ж надо было – едва не забыла, что

происходило вчера.

Дверь в комнату чуть приоткрылась, заглянул Богин. Выглядел он с утра весьма неплохо, во всяком

случае Виолетте показалось, что ни почти бессонная ночь, ни вчерашние происшествия своего

отпечатка не оставили.

– Проснулась? Хорошо. А то от завтрака может ничего и не остаться.

Виолетта удивлённо на него глянула:

– Завтрак?

Богина, кажется, это ни капли не смутило. Он чуть пожал плечами:

– Ну, конечно, на пир не похоже, у тебя в холодильнике не разбежаться. Но уж с яичницей я как-то

разобрался. И кофе.

Виолетта только раскрыла рот, даже собираясь поблагодарить, но Богин вдруг прошёл к ней и

сунул в руки телефон.

– Тут кто-то настырный не мог успокоиться, пришлось выключить звук. Посмотри.

С этими словами он быстро покинул комнату. Виолетта некоторое время молча смотрела ему

вслед, потом чуть пожала плечами.

– Мужчины, – они такие странные пробормотала она, заходя в журнал звонков. Звонила

Каталинская, какой-то неизвестный номер и отец. Решив, что Кира перезвонит, на незнакомца и

вовсе обращать внимания не стоило, а отца она тут же набрала. В ответ раздавались долгие гудки.

После повторной попытки тоже ничего не получилось.

Виолетта отложила телефон, на миг задумавшись, что ему могло понадобиться. Отношения с

отцом были не такими напряжёнными, как с матерью, но всё же общались они нечасто.

Махнув рукой, Виолетта поднялась, нашла висевший на стуле халат и, закутавшись в него, пошла

в ванную. В конце концов, утро обещало быть не таким уж плохим.

Холодная вода быстро взбодрила, окончательно прогнав все остатки ночных кошмаров. На

мгновение ей показалось, что собственные глаза отливают тусклой краснотой, а зрачки стали

странно вытянутыми. Виолетта провела рукой по зеркалу. Холодная поверхность – больше ничего.

Прошла секунда, всё вернулось в прежнее состояние. Отражение, как отражение. Её собственное

лицо, больше ничего.

На кухне витали запахи, от которых потекли слюнки. На сковородке, поставленной на стол,

оказалась яичница с помидорами и колбасой. Рядом стоял кофейник. Богин, облокотившись на

подоконник, курил в открытое окно.

Виолетта села за стол:

– Доктор хорошо заботится о своём пациенте.

Он посмотрел на неё вполоборота и выпустил струю дыма, зелёные глаза хитровато прищурились,

хотя голос прозвучал странно ровно:

– Нечасто, но бывает. Слушай, ты вчера ничего не заметила необычного?

Виолетта поперхнулась и закашлялась, из глаз брызнули слёзы.

– Ты издеваешься? По-моему, этого странного вчера было хоть отбавляй!

Богин затушил окурок в пепельнице и повернулся лицом к ней. Сложив руки на груди,

облокотился на подоконник. Рубашку он не надевал, решив, что и джинсов будет достаточно.

Виолетта сумела рассмотреть небольшую извилистую татуировку у него на плече. Он будто

заметил её взгляд, и тут же невольно дёрнул этим самым плечом, словно не желал, чтобы на него

пялились.

– Не издеваюсь, – спокойно сказал он. – Я имею в виду уже здесь, в квартире. Тебе снились

кошмары?

Виолетта хоть и готова была стукнуть его за неуместные вопросы и потенциальную возможность

испортить ей аппетит, но всё же сдержалась.

– Чем меньше спишь, тем меньше кошмаров, – буркнула она, взяв солонку.

– Совсем? – вопрос неожиданно прозвучал резко и холодно, словно они сейчас были не на её

кухне, а находились в помещении, где психолог и эзотерик, Герман Дмитриевич Богин, странный и

несколько неуравновешенный человек, вёл семинар, излагая основы осознанного сновидения.

– Нет, – неохотно призналась Виолетта. – Я думаю, это было уже утром.

Она рассказала о существе и о крике. При упоминании последнего, Богин насторожился. Потом

отошёл от подоконника и сел на табурет, словно так было удобнее думать.

– Знаешь, – задумчиво произнёс он. – Вчера ночью я понял, что твоя квартира – просто сгусток

отрицательной энергии. Прекрати кривиться, я в таких делах понимаю. Это совсем не то, что

привыкли объяснять доморощённые маги и целители. Есть вещи, которые чувствуешь.

– Думаю, это и так понятно, – хмыкнула Виолетта, – последнее время мне в квартире жутко

неуютно, сам знаешь почему.

Богин кивнул. Виолетта молчала. Страх, кошмары, нервы. О каком покое можно говорить в этом

месте? Но она знала, что было что-то ещё. Что-то такое, что заставило его, в первый раз здесь

оказавшегося, внутренне сжаться. Это было видно даже сквозь непроницаемую маску на лице и

ледяной взгляд. Богин дрогнул. Не настолько, чтобы сдаться и бежать сломя голову, но всё же

чувствовал себя не в своей тарелке.

– И… ты уверена, что крик… так могла бы кричать твоя мать?

Вопрос ввёл в ступор. Виолетта отложила вилку. Завтрак исчез на удивление быстро, и она даже

пожалела, что таким её ещё вряд ли кто побалует. А вот кофе оказался не очень, Богин явно не был

тонким ценителем, варил абы как.

Она сделала глоток, чуть не обожглась и отставила чашку. Посмотрела на Богина, который

терпеливо ждал ответа. Ответа, который ей совсем не хотелось озвучивать.

Виолетта снова взяла в чашку в руки. Такие простые слова почему-то упорно не хотели слетать с

языка, превращаясь в мелкие острые камушки.

– Да, – тихо произнесла она. – Уверена. Никто другой так кричать просто не сможет.

Богин встал и подошёл к ней, рука, показавшаяся страшно тяжёлой, вдруг легла Виолетте на

плечо.

– Давай попробуем ещё тренинг. Обещаю, в этот раз я сумею пробиться.

Больше он ничего не сказал, но Виолетта почему-то почувствовала странное облегчение.

***

На этот раз пальцы психолога касались её висков, затылка, макушки. Потом резко исчезали, словно

обжигались, но через секунду возвращались вновь. Она дышала глубоко и медленно, будто это

тоже был особый ритуал, необходимый для того, чтобы попасть куда требовалось. Куда именно не

могла сказать сама Виолетта? Вход в галлюцинацию? Или всё же в мир страхов? После смерти

Игоря она поняла, что это не только шутки сознания или же проделки памяти. Нет. Всё

происходило здесь и сейчас.

– Ты идёшь к существу, – тихо и хрипло произнёс Богин. – Спокойно, уверенно, без боязни. Оно не

сможет причинить тебе вред. Если будет что-то не так, ты сможешь вернуться сюда.

Виолетта кивнула. Закрыла глаза, неожиданно со всех сторон раздался шум голосов, её кто-то

несильно толкнул. Виолетта огляделась: она стояла в метро, станцию было не определить. Мимо

бежали люди.

– Да не стойте же прямо в центре! – послышался недовольный голос, её тут же обошёл плотный

милиционер. За ним скользнул второй, полная противоположность товарищу – худой и вытянутый.

Он вдруг развернулся к Виолетте и сунул фотографию:

– Девушка, вы не видели эту?

Виолетта вздрогнула. Угловатая женщина крепко держала за руку маленькую девочку. Глаза

женщины источали злобу и какую-то дикую радость, будто ей удалось заполучить что-то

желанное. Девочка… Виолетта сглотнула. Девочкой была она сама.

– Не видели? – вновь спросил милиционер.

– Нет, – хрипло ответила она и тут же спросила: – Что вы сделаете, когда отыщете её?

Послышался смех: горький, неприятный. Один покачал головой, другой с сочувствием посмотрел

на Виолетту:

– Да разве такую отыщешь? – спросил длинный.

Виолетте показалось, что за его спиной появилась тень: чёрная и бесформенная, такая же, как тело

существа, которое сидело у неё на груди.

– Таких должны сами искать. От остальных они прячутся.

Милиционеры снова засмеялись, на этот раз как-то издевательски, и пошли дальше, бросив

Виолетту одну.

– Нет! Подождите!

Она побежала за ними, расталкивая на ходу людей. Почему-то казалось жутко важным догнать их

и сказать, что она знает кого искать. По правую сторону от Виолетты по стене, хихикая и угловато

танцуя, бежала тень.

– Не догонишь, не догонишь!

Перед ногами женщины вдруг развёрзлась огромная тёмная пропасть. Виолетта чудом успела

затормозить. Милиционеры удалялись, пропасть становилась всё больше. Бешеный стук сердца,

лицо матери перед глазами, хихиканье почти над самым ухом:

– Не до…

Зазвонил телефон, вырывая Виолетту из состояния сновидения. Богин, кажется, тоже не ожидал

этого, потому что резко отпрыгнул в сторону.

Виолетта вздохнула, поднялась с кресла, покачнулась и ухватила лежавший на тумбочке телефон.

Кому ещё от меня что-то нужно, подумала она. На экране появился незнакомый номер.

– Алло?

– Не сбежишь, я приду за тобой завтра, – прошелестел голос. – Осталось недолго.

Трубка выпала из онемевших пальцев Виолетты. Звонивший говорил голосом умершего Игоря.

Глава 3. История Богина

– Кто это был? – напряжённо спросил Богин.

Виолетта пропустила его вопрос мимо ушей. Игорь… Перед глазами стояло его восково-белое

лицо и остекленевшие глаза, кровь окрашивала приоткрытые губы. Она прекрасно понимала, что

кто бы ей ни звонил – им быть никак не мог. Существо… Виолетта сделала глубокий вдох.

Богин неожиданно оказался рядом и ощутимо встряхнул за плечи:

– Да не молчи ты! Что случилось? – в его голосе появились панические нотки. Виолетта с

некоторым изумлением отметила, что от каменного психолога не осталось и следа. Хотя бы на

несколько секунд.

Она попыталась высвободиться, но Богин держал крепко.

– Кажется, оно играет со мной. Пообещало прийти завтра.

Лицо Богина посерело, глаза почему-то приобрели необъяснимую яркость. Он прищурился.

– Кто? Оно? – лёгкий надлом в голосе выдал напряжение, которое он пытался сдерживать.

Виолетта опустилась на кресло и провела ладонями по лицу.

– Слушай…

Он присел на корточки, видимо, решив, что это лучший вариант. Виолетте же было не до того,

чтобы исполнять роль заботливой хозяюшки и усаживать гостя на мягкое.

Рассказ занял несколько минут, молчание Богина повисло плотным покровом. Он задумчиво потёр

подбородок, потом вздохнул и уселся прямо на ковёр, скрестив ноги по-турецки.

– Кажется, мы влипли, – устало произнёс он, глядя куда-то сквозь Виолетту. Она невольно

обернулась, пытаясь понять, куда направлен его взгляд. Но кроме обоев и спинки кресла ничего не

увидела.

– А почему – мы? – спросила с подозрением.

Богин привычным жестом похлопал себя по карманам, но потом, будто сообразив, что сигареты

остались на подоконнике, что-то пробормотал.

– Готова прослушать долгую-предолгую историю? – мрачно спросил Богин, рассматривая

собственные ногти, будто там резко появилось что-то интересное.

Виолетте стало не по себе. Она вдруг поняла, что сейчас услышит что-то такое, что он старался

скрыть. То, что испортило ему настроение ночью, то, что вчера заставляло скрывать правду.

– Это так страшно? – попыталась пошутить она, но наткнувшись на мрачный взгляд Богина,

смолкла.

Он не знает с чего начать, неожиданно поняла Виолетта. Или боится, что услышанное совсем мне

не понравится. Но, ради всего святого, что это может быть?

Богин запустил пальцы в волосы и взъерошил их.

– Дело было давно. Моя мать родилась в Братиславе, но до этого и бабка и прабабка жили в селе.

Бенковце называется.

Виолетте показалось, что вмиг его голос приобрёл какую-то странную интонацию, а временами и

вовсе проскальзывал акцент, словно русский язык выучил не так давно, и ещё не мог говорить

чисто.

– Красивое очень село, в горах, – продолжал он говорить, а зелёные глаза смотрели куда-то вдаль,

словно он сидел не в московской квартире, возле колен темноволосой женщины, а где-то очень

далеко.

– Я был там несколько раз, когда мать брала меня с собой к бабке. Село небольшое, стоит на берегу

речки – Ондава зовут её местные. Даже не верится, что я тогда как-то умудрялся изъясняться с

ними на словацком. – Он вдруг усмехнулся. – А тут что-то и весь язык позабыл. Да и кроме

английского и русского пока нет надобности в других.

Усмешка показалась Виолетте натянутой и неестественной, будто горькое воспоминание, от

которого он хотел бы уйти не желало отпускать.

– В основном живут там словаки, да и неудивительно, другие в сёла не особо побегут. Но были ещё

чехи и цыгане.

Он сделал глубокий вдох:

– Люди там другие, Виолетта. Вот чтобы мы не говорили, дескать, национальность ничего не

значит, место проживания – условность… Не так всё это. Каждый дышит по-своему. А обычаи

играют далеко не последнюю роль.

– Только не говори, что твоя бабка была знахаркой, – неожиданно развеселилась Виолетта, – а ты

прислан спасти мир от несправедливости.

Богин бросил на неё нехороший взгляд, одним им убить можно было, но она чувствовала, что не

боится. Да и вид у него был, будто на смертную казнь собрался. Поэтому сам ни к кому в драку

точно не полезет.

Видимо, сообразив, что ведёт себя глупо, он отмахнулся:

– Не неси всякую чушь. Порой мне кажется, что я сам несу столько несправедливости, что мир без

меня был бы куда лучше.

Последнее он сказал серьёзно, и Виолетта сообразила, что шутка была и впрямь неуместна. Но

любопытство не давало покоя.

Отец обычно любил ей повторять: «Любопытной Варваре на базаре нос оторвали». Звучало это

всегда более чем двусмысленно, поэтому мать часто обижалась. Но Виолетта усвоила чётко:

меньше знаешь, лучше спишь. Но сейчас терять было нечего. Спала она и так отвратительно.

– Никто из моих родных ничем подобным не занимался, – произнёс Богин. – Разве что заваривали

травы для питья, ну так это все в селе делают, удивить нечем. И я тоже самый обыкновенный

человек.

– Тогда что? – нетерпеливо спросила Виолетта. – К чему ты ведёшь всё это?

В отличие от Богина, который уже много раз выслушивал её истории, она была слушателем

никудышным. Да и после звонка существа (Виолетта была уверена, что звонило именно оно), уже

успокоиться не получалось.

– Не перебивай, – холодно сказал он. – Иначе, боюсь, ты ничего не поймёшь. Помнишь, ты

заинтересовалась моей фамилией?

У Виолетты образовалась внутри мерзкая пустота. Она в ужасе посмотрела на Богина. Он же

словно не замечал её реакции, снова смотрел на свои ногти.

– Вчера утром я разговаривал с матерью. Разговор про детей зашёл случайно.

Виолетта медленно отодвинулась от него, неожиданно сообразив, что бежать некуда. А что, если

он действительно убил Игоря? Да и тренинги могли быть не помощью, а, наоборот, более

глубоким закапыванием в бездну ужаса.

– Нет, не про кражи. Про моего племянника, сестра недавно родила. Не надо на меня смотреть, как

на чудовище. И осторожнее: сидишь на краю, можешь свалиться.

Виолетта посмотрела вниз, сообразив, что ведёт себя глупо. Нервный смешок непроизвольно

сорвался с губ. Она попыталась успокоиться.

– Прости, у меня есть причины так реагировать.

– Есть, – согласился он. – Впрочем, сразу я сам был не лучше. Так вот… Слово за слово. Я неудачно

пошутил, мол, с такой фамилией мной только детей пугать. Мать шутки не оценила, правда,

задумчиво произнесла, что, если учитывать происхождение, то есть все шансы.

– Богин происходит от богинки? – хриплым от напряжения голосом спросила Виолетта.

– Да, – кивнул он. – Но отсечение последнего слога произошло бог знает когда. К тому же это одна

из версий. Сестра матери, чересчур религиозная и набожная, считает, что Богин – это

видоизменённое «бог один». Так что если тебе эта версия нравится больше, то можно пользоваться

ей.

– Я атеистка, – мрачно сказала Виолетта. – А что, до этого ты совсем не интересовался своей

историей?

– А вы, – голос Богина напоминал звон колотившихся друг о друга ледышек, – госпожа Белянцева,

сильно интересовались собой-то?

Виолетта почувствовала, что он прав. И даже если попытается возразить, то аргументов не хватит.

Она действительно никогда не забивала себе этим голову.

Успокойся, ненормальная, вздохнула она. Хотел бы тебя убить – убил бы давно, да и с ума бы свёл

профессионально.

– Мне самому, знаешь, каково сразу это было? – неожиданно тихо спросил он. – Я же начал рыть

информацию. Но времени не хватало. В распоряжении были только интернет и книги домашней

библиотеки. И ещё очень хорошо представлял твоё лицо, когда вдруг невозмутимо заявлю: «Твой

персональный кошмар почти мой родственник».

Она хмыкнула:

– Думаю, я сбежала бы из машины.

Богин кивнул:

– Вот и я о чём. Найти же удалось чертовски мало. На каком-то сайте обнаружил маленькую то ли

легенду, то ли… – Он пожал плечами. – Даже не знаю, как назвать. Но якобы, если богинка не

могла украсть ребёнка, то ей приходилось рожать. Если появлялась на свет девочка, то она

становилась такой же, как мать. Если же мальчик – превращался в водяного. Домик бабки, а до

этого и тех, кто там жил, стоит на берегу Ондавы. Когда я был маленьким, мне бабкина соседка,

тётка Власта, рассказывала, что давно тут жил чудак, наш дальний родственник, на реку разве что

не молился. Часто уплывал на лодке, мог по несколько дней не возвращаться. Люди его Водником

прозвали.

Виолетта задумалась:

– То есть, Водник – сын богинки? Правильно я понимаю?

Он кивнул и продолжил:

– Прозвище могло быть не Водник, а Богин. – Психолог словно наконец сообразил, что сидеть на

полу неудобно, поднялся и поморщился, начав растирать затёкшие ноги. – Оно могло стать

фамилией и все дела. Но вилами же на воде писано.

– Как и положено водяным, – неожиданно ляпнула Виолетта, повисла тишина.

А потом оба расхохотались.

Он сел рядом и развёл руками:

– Собственно, это всё. Но опять же, я не совсем уверен в такой версии. – Богин вдруг нахмурился: -

Слушай, у тебя же мать в больнице. Ты её сегодня не навещаешь?

Виолетта помотала головой:

– Нет. Мы договорились с Кирой, она зайдёт.

Брови Богина поползли вверх, кажется, сказанное осмыслить не получалось. Виолетта хмыкнула и

кивнула:

– Не надо переспрашивать, всё правильно услышал. Каталинскую она воспринимает куда лучше

меня. А нам каждый день с матерью лучше не видеться.

Было ясно, что Богин так и не понял, как такое возможно, но спорить не стал. Некоторое время он

сидел молча. Виолетта взяла в руки мобильник и бездумно его крутила. Хорошо, что корпус

оказался надёжным, аппарат при падении не пострадал.

– Слушай, – тихо произнёс Богин. – Мы должны опередить его.

Виолетта чуть не задала встречный вопрос, но, сообразив, что он имеет в виду, похолодела. Язык

показался куском льда, во рту появился привкус крови (поцарапанная утром десна давала о себе

знать).

– Но как?

В то же время она прекрасно понимала, что не стоит сидеть сложа руки и ждать, пока существо

придёт к ней в гости. Да, свою квартиру она прекрасно знает, но, кажется, существу вообще

наплевать на географическое местоположение. Оно уводит в свой мир, не давая жертве даже

возможности сопротивляться.

– Есть у меня пара идей, – задумчиво произнёс Богин. – Конечно, они несколько противоречат

правилам и хорошему тону, но у нас нет времени.

Виолетте поплохело от страха. Она понимала, что иного выхода нет, но и добровольно лезть в

капкан тоже не хотелось.

– И… – осторожно начала она. – С чего же мы начнём?

Богин глянул в окно, потом на неё. В зелёных глазах мелькнули смешинки, такие же, как тогда,

когда он рассказывал ей про пистолет-зажигалку.

– С метро, – глухо произнёс он.

Глава 4. Вход

Солнце светило ярко. Но это было обманом, ветер неприятно холодил, заставляя кутаться в куртку.

Вход в метро представлялся пастью огромного чудовища, в которую нужно было спуститься по

своей воле. Богин не давал раздумывать, он спокойно шагал рядом, придерживая её за локоть.

– Мы просто войдём, – крутились в голове его слова: спокойные, уверенные, невозмутимые. Будто

он только и делал, что ходил по подобным местам.

Возмущений Виолетты он не слушал. Точнее, она была уверена, что приводит ему логические

аргументы, но Богина это, кажется, только забавляло.

– Виолетта, ты спокойно проникаешь в любое место. И днём, и ночью.

– Ты о чём говоришь? Как я справлюсь?

Богин тогда бросил весьма странный взгляд, а потом хмыкнул:

– Галлюцинации в помощь.

Не суть, но тон сказанного Виолетту задел, поэтому разговор в последующий час не клеился

вообще. Богин сообразил, что сказал лишнего и извинился. Правда, много времени на сборы не

дал.

Виолетта не представляла, что нужно делать. Но потом перезвонил отец, и в голове сразу

оформился план действий. Отец просил присмотреть за квартирой, пока смотается в Электросталь

на неделю, что не было открытием (Виолетта не раз так делала, присматривая, чтобы бравые

соседи не затопили её). Вопрос появился сам:

– Пап, а ты помнишь, на какой станции меня нашли?

Отец, до этого говоривший без умолку, резко остановился. Некоторое время он молча дышал в

трубку. Виолетта чувствовала, что ему так и хочется спросить: зачем тебе это нужно? Но в отличие

от матери не стал этого делать:

– Лубянка.

Виолетта вздрогнула, вспомнилась книга Артемьевой, но она тут же отмела закравшиеся мысли.

Нечего на этом зацикливаться, подумала она. Но ориентир был. Если уж и идти, то только туда.

Перед спуском Богин ей дал нож.

– Откуда он и для чего мне? – спросила она.

– Богинки боятся железа, – ответил он и отвёл взгляд в сторону, словно боялся на неё смотреть, – я

это вычитал вчера. Понимаю, что глупость… Но всё может быть. Возьми.

Виолетта не стала возражать, заткнув нож за пояс – единственное место, где он не выпадет – и

прикрыла курткой.

– Идём.

Вокруг шумело море людей. Живая змея из человеческих рук, ног, тел, глаз и ртов. Змея

шевелилась и медленно ползла вперёд. Богин не отходил ни на шаг. Казалось, он всё время к чему-

то прислушивался.

Виолетта краем глаза заметила, как по светло-серой холодной плитке стен скользнула извилистая

тень. Губы сами собой поползли в улыбке. Её ждали. Существо могло не догадываться, что у

Виолетты на уме, но явно радовалось такому появлению.

Женщина остановилась. Богин недоумённо посмотрел на неё.

– Ты что-то чувствуешь?

– Не совсем, – произнесла она. – Но скоро это изменится.

Настороженность в зелёных глазах не исчезла, психолог весь подобрался, словно готовился к

прыжку, но потом кивнул.

– Хорошо, как скажешь.

Виолетта ухватила его за руку и потянула за собой. Она чувствовала, что вход в дом (место

обитания?) существа должен быть где-то здесь. Извилистая тень неслась вслед за ними. Ноздри

защекотал тонкий запах сирени.

На дороге резко остановилась шедшая навстречу старушка. Растерянно покрутила головой по

сторонам, словно потерялась и теперь пыталась определить, где находится.

Богину пришлось чуть замедлить шаг, чтобы не врезаться в неё.

– Ой, молодые люди, – послышался старческий голос. – Подскажите, как до Чистых прудов

добраться? Я далеко вышла?

Старушечье лицо глянуло на Виолетту. Вместо носа зияла чёрная дыра, от губ к левому глазу

тянулась широкая щель, из которого вилась струйка дыма. По телу Виолетты пошла дрожь.

Чернота, которая предшествовала появлению существа. Чернота, зовущая к себе.

Богин что-то ответил. Виолетта искоса глянула на него, понимая, что он ведёт себя как ни в чём ни

бывало. Старушка пошла дальше, тяжко переваливаясь с ноги на ногу. Сама не замечая того,

Виолетта шумно выдохнула, словно испытав огромное облегчение. И тут же поняла, что зря:

тёмные провалы появились на стенах, полу, потолке. В них исчезали ноги людей, провалы

шевелящимися амёбами пытались подняться выше: к талии и груди.

Виолетту передёрнуло. Богин крепко сжал её руку.

– Что?

– Мы рядом, – коротко бросила она.

Вдали виднелась пульсирующая тьма – огромный пузырь, который становился всё больше и

больше, заполняя собой пространство и поглощая людей. Но ни криков, ни каких-то других звуков,

кроме ровного гула сотен голосов не слышалось. Оно и было понятно. Существо шло за ней, за

Виолеттой. На остальных ему было плевать.

– Господи, – неожиданно прошептал Богин, – так это же…

Виолетта боролась с подступившим чувством омерзения, запах сирени выворачивал наизнанку.

– Ты тоже видишь?

– Да, – побелевшими губами прошептал он.

Виолетта видела разлившуюся черноту впереди приближавшегося поезда. Она была такой же

плотной и переливающейся, как надвигавшийся нефтяной пузырь.

Вход, вдруг поняла она, вход под землю. Черноту прорезала едва заметная белесая тонкая линия.

Дрогнула, искривилась и вдруг начала увеличиваться.

Ухватив Богина за запястье так, что он вскрикнул от неожиданности, Виолетта кинулась прямо к

рельсам.

Послышался истерический женский визг, сдавленное оханье, кто-то выругался.

– Сумасшедшая! Сумасшедшая!

– Держите!

– Девушка, куда?!

– Ой, мамочки! Она же его утянет!

Но Виолетта не слушала их. Линия превратилась в огромную расщелину, запах сирени стал

невыносимым. Сделав глубокий вдох, она прыгнула прямо туда, утягивая Богина с собой.

Визг повторился на более высокой ноте, Виолетте захотелось зажать уши. Где-то, в той другой

жизни, пронёсся поезд над их головами, и все звуки смолкли.

Удар о сырую землю заставил зажмуриться и внутренне сжаться. Виолетта вскрикнула, Богин

тяжело рухнул рядом.

– Твою ж, – прошипел он и поморщился.

Виолетта встала на четвереньки и мотнула головой. По спине пробежал свежий воздух, где-то

щебетали птицы.

– Так, полцарства за то, чтобы узнать, где мы, – буркнул Богин, усаживаясь и помогая Виолетте.

Она осмотрелась. Оказалось, что оба рухнули на открытую площадку: и влево, и вправо

простиралась равнина, зелёная-зелёная, словно тут царила весна. Неподалёку росли кусты сирени.

Странно изогнутые и невероятно высокие.

Виолетта поднялась на ноги и подошла к ним. Протянула руку и коснулась сиреневых лепестков.

Подушечки пальцев чуть кольнуло. Она хмыкнула и отдёрнула руку. Запах – смесь аромата цветка

и гниения шёл именно отсюда.

– Словно орхидеи, – пробормотал подошедший справа Богин. – Такая же гадость.

Виолетта услышала плеск воды. Резко обернулась, но ни намёка на речку или ручеек рядом не

было. Её внимание привлекла одна из ветвей сирени, на которой висела красная тряпка.

Пройдя на несколько шагов вперёд, Виолетта сдёрнула её. Тряпка оказалась шарфом, совсем

недлинным и узким, скорее всего детским. Она вздрогнула. Её шарф, тот, что был в видении.

Внезапно в голове всплыло прочитанное на сайте: «чтобы отпугнуть богинку, младенцу

повязывали на руку красную ленту». Виолетта хмыкнула.

Вдруг послышался заливистый вой, а потом тяжёлое дыхание.

Богин вздрогнул, но тут же гордо распрямил плечи, видно, пытаясь прогнать не вовремя

подступивший страх.

– Неприятное местечко, – заметил он. – Ты здесь была?

Виолетта не отрывала взгляда от шарфика:

– Приходилось. Только тогда здесь всё заснежило. И озеро было покрыто льдом. На одном из твоих

тренингов, кстати.

Богин хмыкнул, уставился на шарфик:

– Что это?

Виолетта завязала шарф на руке и теперь выглядела, словно дружинница.

– Это должно помочь. Идём.

– Слушай, а что за озеро?

Ответить она не смогла. В нескольких метрах от них пробежала чёрная лохматая тварь, злобно

блеснули красные глазки. Виолетта не чувствовала запаха, но знала, что с раскрытой пасти стекает

вязкая зловонная слюна.

Зверь сел на задние лапы и тоскливо завыл. Он созывал своих, Виолетта была в этом уверена.

Богин сжал кулаки. В чужой галлюцинации он явно чувствовал себя неуютно, но отступать не

собирался. Виолетту даже позабавило это наблюдение, но многоголосый вой заставил

содрогнуться. Твари отвечали родственники. Скоро они будут здесь.

Красные глазки впились в Виолетту. Злобно, цепко, пытаясь испугать ещё больше.

– Сначала догони, – шепнула она прищурившись.

Богин хотел что-то сказать, но Виолетта рванула вперёд, успев крикнуть:

– Не отставай!

Мягкая трава под ногами стелилась ковром. Хоть ступни были обуты в хорошие замшевые

ботинки, Виолетте казалось, что она несётся босиком. В этом мире всё было странно. Совсем не

так, как в том, что остался за спиной, на станции метро Лубянка. И в то же время здесь всё было

знакомым. Казалось, воспоминания из детства стали доступны в один момент.

Богин бежал за ней, слышалось его дыхание, заливистый вой тварей стал громче и

раздосадованней, красный шарфик на руке развевался на ветру. Виолетта знала что ищет: озеро, за

которым непременно будет дом. В этом доме всегда тихо и пыльно, по стенам скользят тени, а

несмазанные петли скрипят каждый раз, когда двери распахиваются.

Дом богинки. Дом проклятого существа, которое ради своей жизни крадёт детей. Трава под ногами

сменилась утоптанной тропинкой, которая круто спускалась вниз. Виолетта всегда была хорошей

бегуньей, её скорость лишь увеличилась. Останавливаться и объяснять Богину в чём дело было

некогда. Сердце колотилось как бешеное.

Найду, я её найду, стучала в голове мысли. Не сбежит.

Твари прекратили выть. Виолетта знала, что они кинулись в погоню. Значит, нужно обогнать их.

Сделать так, чтобы не успели. Обмануть.

Тропинка спускалась к озеру с тёмной стоялой водой.

– Стой! – крикнул Богин. Он ухватил её за куртку, но Виолетта вырвалась, красный шарфик

скользнул между его пальцами.

– Беги! – бросила она.

По земле пробежала дрожь, будто огромное животное пыталось вырваться наружу. Воды озера

плеснули во все стороны. Виолетта почувствовала запах гнивших водорослей и стоячей воды.

Кажется, несколько капель упало на щеку. Попыталась стереть их рукавом, но замерла на месте,

уставившись перед собой широко раскрытыми глазами.

Дом появлялся прямо из воды. Угрюмое и мрачное сооружение – покосившаяся махина, с

провалами-окнами и трухлявой дверью. Виолетта выдохнула, земля ещё дрожала под ногами,

когда в окнах неожиданно зажёгся свет.

Хрипло скрипнув, дверь отворилась. Изнутри повалил сизый дым, такой же, как выходит из щели

на лице старухи в метро. Воды озера быстро впитались в землю, осталась лишь мокрая,

превращённая в месиво земля. От Виолетты до дома протянулась дорожка из гнилых деревяшек.

– Что, маленькая, соскучилась? – послышался хриплый голос, от которого у Виолетты по коже

пробежал мороз. – Ну, так заходи. Не стой на пороге.

Глава 5. Месть

Но Виолетта не торопилась принимать приглашение. Вместо этого она медленно повернулась к

Богину, который настороженно смотрел на неё.

– Что?

– Лучше будь здесь. Больше ты мне ничем не поможешь.

Богин стиснул зубы, словно понимал, что иного выхода нет. Хотя, кажется, ему это совсем не

нравилось.

Виолетта повернулась к дому. Огоньки в окнах трепетали, будто живые. Только сейчас она

сообразила, что начало быстро темнеть.

Странный мир, пронеслось в голове. Очень странный, хуже некуда.

– Выходи, – чётко и громко произнесла она. – Говорить будем здесь.

Свет замер. Находящееся внутри существо оторопело от такой наглости. Потом по земле

пробежала дрожь, будто находившийся под ней зверь беззвучно хохотал. Никто не вышел, но

Виолетта ждала. Она знала, что торопиться некуда. Достала из-за пояса нож и сжала в руке.

Никогда не приходилось использовать его иначе чем для нарезки продуктов. На чёрное небо

взобралась серебряная луна. Яркая, как огромная монета. Вокруг рассыпались звёзды. Только в

том, оставленном позади мире, они были цветными, здесь – холодными и мёртвыми.

Перед Виолеттой появилась стена огня. Жар коснулся лица, пришлось зажмуриться.

– Глупо, – прохрипело неожиданно прямо над ухом.

Виолетта медленно повернула голову. Рядом стояла угловатая женщина. Так близко, что её

дыхание касалось щеки Виолетты.

– Ты меня звала, – непослушные губы еле разлепились. – Я здесь. Чего тебе?

Богинка хмыкнула, но нечеловечески – угол рта криво изогнулся, появились пожелтевшие зубы.

Чёрные глаза впивались, словно спицы, пытаясь сломить волю. Взгляд скользнул по красному

шарфику, раздалось еле слышное шипение.

Не поддаваться, бормотала про себя Виолетта. Сейчас – нельзя.

Сухая рука богинки потянулась к ней, пальцы с загнутыми ногтями замерли в нескольких

миллиметрах от плеча:

– Нам было хорошо.

Виолетта чувствовала, что напряжена до предела, пальцы впились в рукоятку ножа. Богин,

кажется, попытался сделать шаг к ней, но болезненно вскрикнул.

– Стой, – прошипело существо.

Виолетта сумела лишь краем глаза взглянуть на стоявшего позади психолога. Тварь с красными

глазами впилась в его ногу. Он сморщился от боли, но молчал. Существо медленно повернуло

голову и взглянуло на него. Виолетте показалось, что время остановилось.

– Syn?1

Это прозвучало тихо и даже как-то удивлённо, словно такого не могло быть. Тварь недовольно

заворчала и отпустила его, будто повинуясь своей хозяйке.

– Зачем… Зачем ты убила Игоря?

Виолетта сама удивилась слетевшему с языка вопросу, но поняла, что он появился не зря.

Существо вновь смотрело на неё несколько изумлённым взглядом, а потом рот вновь искривился в

нелепой усмешке.

– Он стал бесполезен. Вместо того чтобы привести тебя, занимался глупостями. Не надо было мне

его воровать. Ну да это дело прошлое.

Чёрные глаза вдруг стали матовыми как камешки, а потом и вовсе рассеялись туманом,

превратившись в дым. Будто внутри существа горел костёр. Виолетта подавила возникшее

отвращение.

– Ты горишь, – хрипло сказала она. – Это голод, но утолять его нечем. Детей больше нет, да?

Огненная стена перестала обжигать. Существо взревело и бросилось на Виолетту. Она вскрикнула

и кинулась через огонь, к дому.

– Stojan!2 – резко крикнул Богин.

Существо внезапно замерло и повернулось к нему. Виолетта успела отметить сообразительность

психолога, применившего родной язык.

– Помоги нам! – послышались задыхающиеся голоса: детские и измученные.

– Помоги! Спаси!

– Мы здесь!

Виолетта понимала, что это может быть ловушкой, но ноги уже несли её к дому. За огненной

стеной осталось мечущееся существо и Богин. Она оказалась возле двери: слишком трухлявой,

чтобы защитить жилище, но ещё кое-как державшейся.

– Выбей! – прошелестели слабеющие выдохи. – Замани её назад!

Виолетта краем глаза заметила тени, окружившие полянку. Разлился многоголосый тоскливый вой.

Серебряная луна подмигнула плоским глазом. Чертыхнувшись, Виолетта с силой ударила дверь

плечом, дверь рухнула. Плечо вспыхнуло болью. Стиснув зубы, она нырнула в тёмный коридор.

Пыль, тьма, сырость. Во рту привкус крови (она даже не заметила, что прокусила губу). Пальцы

онемели, сжимая рукоятку ножа. Вой не смолкал. Виолетте показалось, что что-то скрипнуло.

Потом ещё раз и ещё. Стены дрогнули. Она попыталась сделать шаг назад, но слетевшая с петель

дверь поднялась и захлопнулась.

Крик застрял в горле. Скрип раздался возле самого уха. Спустя секунду Виолетта поняла: стены.

Стены трещали, сквозь них пробивалось сияние. Еле-еле, словно в нелепом фильме, поставленном

на замедленную съёмку, из стен выползали руки. Маленькие, грязные, детские, с обломанными

ногтями. Слепо ощупывали стену вокруг, будто пытались что-то найти.

Дети, мелькнуло в голове, господи, это же все те дети. Виолетта со свистом выпустила воздух из

лёгких. Зрелище шевелящихся рук как приводило в ужас, так и завораживало, не давая оторваться.

За спиной раздался стук в дверь.

– Открой… – шипение существа разливалось как чернила, окутывая всё вокруг. – Будет хуж-ж-же…

Виолетта беспомощно осмотрелась. Сердце стучало в висках, в горле пересохло.

1 словац. – сын

2 словац. – стоять

Дура, куда ты полезла? Куда? Дышать стало больно. Ближайшая из рук вдруг выскочила по локоть

и ухватила Виолетту за куртку.

– Беги! – шепнул детский голосок.

– Найди зеркало у помощницы. Пусть посмотрит… Это вход… Пусть сгинет в том мире.

Шипение, долетевшее из-за двери, заставило поторопиться. Виолетта побежала вперёд, руки

подталкивали и тянули, не давая остановиться. Однажды она поскользнулась, испуганный вскрик

разрезал тьму коридора. Лоб взмок, пряди прилипли к вискам. Руки из стен не дали упасть:

подхватили и снова толкали дальше.

Вой тварей на улице не прекращался, теперь слившись в бесконечно дикий минор, лившийся из

десятков глоток.

Герман, его же разорвут, пронеслась шалая мысль и тут же исчезла.

Виолетта стояла перед дверью. Дверь была знакома – не так давно она мерещилась в видениях.

Женщина хорошо помнила: за неё нельзя заходить. Нельзя, иначе ждёт наказание. Но теперь это

было неважно. Она ухватила тяжёлую резную ручку в виде головы льва и потянула на себя.

Дверь вопреки ожиданиям раскрылась бесшумно. Мягкий золотистый свет полился в коридор,

детские шепотки стали неразборчивыми. У Виолетты по спине пробежали мурашки. Комната,

кресло с истлевшим пледом. В нём сидела девочка с рыжими хвостиками и забавно мотала ногами.

– Привет! Опять ты! Пускать же не велели! Забыла, что ли?

Этот голос резал слух, больше напоминая звук, с которым пилят дерево. Виолетта смело шагнула

вперёд.

– Убирайся, – четко произнесла она.

Сзади раздался грохот, потом вой. Виолетта обернулась, поняла, что существо ворвалось в

коридор. Теперь оно ни капли не напоминало женщину, даже угловатую и некрасивую. Лицо

исказила адская гримаса, в провалах глаз царила чернота, рот – ломаная линия. Шея

неправдоподобно вытянулась, спутанные волосы безобразно свисали. Руки стали нечеловечески

длинными, груди отвисли, словно оно выкормило множество детей, а живот увеличился.

Существо взревело и кинулось к Виолетте, но живой лес рук задержал его. Визг заставил её

похолодеть, она быстро отвернулась. Ладони били, обломанные ногти впивались и рвали плоть.

Рыжая девочка спрыгнула с кресла и направилась к Виолетте. По мере приближения человеческий

облик пропадал, появлялось существо, которое сдавливало грудь во сне. Чёрная клякса с

пурпурными зрачками. Виолетта ухватила попавшую под руку вазу с засохшей сиренью и

швырнула вперёд. За спиной по-прежнему стоял визг. Клякса дрогнула, будто в замешательстве.

Потом тонко вскрикнула и снова кинулась на Виолетту. Та увернулась, но уцепившись за ножку

кресла, упала на пол. Нос начал ныть. Правая сторона лица гудела, напоминая боксёрскую грушу.

Клякса подкралась ближе, Виолетта метнула в неё нож. Пламя охватило черноту, клякса беззвучно

исчезла. Вздохнув, женщина села, опираясь на дрожащую от напряжения руку. Указательным и

большим пальцами и вовсе было больно двигать.

Кресло исчезло вовсе. В стене, к которой оно было приставлено, появилась огромная дверь.

Вытянутая, гладкая, отполированная настолько, что Виолетта увидела своё отражение. Она

сделала шаг вперёд, но тут же замерла. Там, за дверью, кто-то стоял. Неясные очертания обрели

форму. Виолетту вскрикнула – на неё смотрел Игорь, с залитым кровью лицом и мёртвыми

глазами.

– Загони её сюда, – голос прозвучал у Виолетты в голове. – Хранитель не вернется, она боится

железа.

За ним стали появляться другие фигуры, в основном – дети. Все смотрели на неё так, словно давно

уже ждали и теперь не верили своему счастью.

Месть, осознала она, они хотят отомстить.

Медленно привстав, пытаясь прогнать пляшущие перед глазами красные круги, Виолетта

подхватила нож, ещё не совсем понимая, что и как будет делать. Но всё же подошла к двери и

закрыла её собой.

Существо появилось в комнате. Ободранная кожа клочками свисала с тела, правая кисть лишилась

нескольких пальцев, левая сторона лица искорежена до неузнаваемости.

Оно хрипло выдохнуло. Видимо, хотело что-то сказать, но получилось лишь мерзкое бульканье. По

телу Виолетты прошла дрожь отвращения. Существо уже ползло на четвереньках.

– Поднимайся, тварь, – прошептала она сухими губами, сжимая нож, – если хочешь, возьми меня.

Но сама. Я же здесь! Давай!

Существо, покачиваясь, начало подниматься на ноги. Страха уже не было, Виолетта знала, что она

не одна.

– Ну, же! – подзадорила она. – Или хочешь сдохнуть прямо на этом дурацком ковре?

Существо взвыло и кинулось на Виолетту. Чуть пригнувшись, женщина всадила нож в грудь

существа по самую рукоятку.

– Давай, – прошелестел шёпот Игоря за спиной. Уши тут же заложило от чудовищного вопля.

Виолетта вывернулась и изо всех сил толкнула Богинку к двери. Вопль повторился, поверхность

двери больше никого не отражала, а превратилась в безумный водоворот, затягивавший существо.

Сначала по плечи, потом до пояса, по колени и, наконец, скрылись даже грязные ступни.

Виолетта перевела дыхание, откуда-то донёсся шум. Стены дома начали рушиться, поднялся ветер.

Волосы Виолетты трепало, заслоняя обзор и дверь. Красный шарф развязался и полетел куда-то

вверх. Она осталась в комнате одна.

Сейчас же рухнет крыша, пришла мысль, надо уходить.

– Получила своё, тварь, – сипло произнесла она. – Больше не возвращайся.

Повинуясь внезапному порыву, она огляделась. Заметив вазу, которой до этого запустила в

Хранителя, наклонилась и подобрала её. Шум и ветер усилились. Ваза оказалась крепкой, не

разбилась, лишь кривая трещина прошла сбоку. Виолетта со злостью швырнула её прямо в

полированную поверхность двери. Звон прокатился по всему дому, тысячи осколков рухнули вниз.

Вход в другой мир исчез.

Неожиданно всё смолкло. Растаяла тьма, бездонно голубое небо возвышалось над головой. Аромат

сирени больше не казался тошнотворным. В нескольких метрах от неё на сочной зелёной траве

сидел оторопевший Богин. Солнце мягко пригревало, а где-то неподалёку чирикали птицы.

Виолетта убрала прилипшие ко лбу волосы и медленно побрела к нему.

– Справилась, – шепнула она.

И словно в подтверждение откуда-то прозвенел колокольчиком счастливый детский смех.

Глава 6. Напоследок

– Так что, Виолетта Сергеевна, – улыбнулась Нина, – всё в порядке. Ваша мать поправилась, в среду

мы её выпишем.

– Отлично, – кивнула та в ответ и протянула медсестре пакет. – Возьмите, это вам.

Виолетта отметила, что Нина смутилась, попыталась что-то сказать, но передумала. Пакет

оказался в руке медсестры.

Виолетта сказала ещё пару вежливых, но бестолковых фраз и покинула кабинет. Сегодняшний

разговор с матерью вселил надежду. Всё будет хорошо. Во всяком случае, будет лучше, чем

раньше.

– Мне больше не снятся кошмары, – обронила утром мать, смакуя клубничный йогурт. – Я так

хорошо спала.

– И будешь, – уверенно ответила Виолетта, которая до этого даже мысленно боялась вспоминать

всё произошедшее.

Запиликал мобильный. Она глянула на определитель – неизвестный номер – пожала плечами и

взяла трубку:

– Да?

– Ты там пропала, что ли? – ехидно спросила Каталинская. – Или теперь решила опаздывать мне

назло?

– Кира, а что с телефоном? – поразилась Виолетта, быстро спускаясь по ступенькам в холл.

– Потеряла симку, – буркнула подруга. – Давай уже быстрее, а то я околела тут.

Виолетта знала, что лучше не спорить, поэтому почти бегом преодолела холл и выскочила на

улицу. Каталинская стояла возле мотоцикла и укоризненно смотрела на подругу. Мотоцикл –

тёмно-вишнёвая «хонда» рядом с хозяйкой казалась милой и неопасной железной лошадкой,

вопреки всем стереотипным представлениям о байкерах. Стоило Виолетте подойти, как

Каталинская сунула ей в руки шлем.

– Без этого даже не вздумай садиться. Я помню прошлый раз, – строго сказала она.

Виолетта оторопела, однако всё же удержала его в руках:

– А что прошлый-то? Всё в порядке было.

– Не положено, – отрезала Каталинская. – Надевай и поехали.

Спешка Киры была понятной. Новый кавалер назначил свидание, и вот туда уж точно опаздывать

не хотелось. Но встреча с Виолеттой, о которой они договаривались, тоже должна была состояться.

Подруге не терпелось узнать, что же произошло, почему в Интернете мелькнула пара заметок:

«Двое сумасшедших прыгнули под поезд, но тел не нашли». Виолетта искренне удивилась, что при

этом нигде не значилось, что всё это происходило в метро. О внешности (её и Богина) тоже никто

ничего не мог сказать.

Усевшись на мотоцикл, Виолетта вцепилась в куртку Киры и чуть отодвинулась, стараясь, чтобы

собственный шлем не стукнул подругин.

Мотор зарычал, «хонда» рванула по дороге. Виолетта зажмурилась. С Кирой ездить было не

страшно, но свистевший ветер всегда пугал.

Но может, уже и не испугает вовсе, вдруг подумала она.

Сейчас, оглядываясь назад, Виолетта прекрасно понимала, что всё самое страшное позади. Нити,

связывавшие с прошлым, разорваны. Даже если произойдёт что-то подобное, она знает, как с этим

бороться.

Перед глазами стоял недоумевающий Богин. Его пальцы, пытавшиеся щелкнуть зажигалкой, но

огонь не появлялся, а сигарета оставалась нетронутой.

– Но почему? – спрашивал он. – Почему?

В зелёных глазах стояли вопрос и непонимание, нижняя губа была закушена. В отличие от

Виолетты он не сумел ничего сделать. Она знала, что возле его правой щиколотки, если быть

точным, на пять сантиметров выше, есть рана. Даже три раны от зубов тварей. Ногу пришлось

обработать ей самой, потому что в больницу он отказался ехать наотрез.

– Меня укусила галлюцинация моей пациентки, – мрачно произнёс Богин. – Тебе не кажется, что

врачи не оценят этого?

Виолетта пыталась улыбнуться этой шутке, но он вновь становился серьёзным. Она понимала, что

ему не даёт покоя. Почему она увидела Игоря и остальных? Как так быстро отступил Хранитель?

– Почему всё произошло именно так?

Она пожала плечами, продолжая заматывать бинтом ногу, не обращая внимания на его шипение,

когда вдруг становилось очень больно.

– Голоса. Дети, – коротко обронила Виолетта. – Помощница… то есть, Хранитель уже являлась

мне. Игорь сказал, что она испугалась железа.

– Но почему даже не попыталась защитить свою… – он запнулся. – Хозяйку?

Виолетта некоторое время молчала. Некоторые вещи она и сама не знала как объяснить. Сама ещё

не могла поверить, что Игорь был жертвой… этой. Она вздохнула:

– Если Хранитель не привязан был к Богинке, то и особо не станет её защищать. Что это была за

сущность – неясно. Как и те твари, которые тебя погрызли.

Богин снова поморщился:

– Меня до сих пор волнует вопрос: сожрало бы оно меня или всё же оставило? Кажется, в легенде

о Воднике из Бенковце есть доля правды.

Виолетта закончила перевязку.

– Всё может быть. Но, думаю, её в первую очередь интересовали украденные дети. Я была одной

из них. Тебя оставили бы на сладкое… тварям.

Он больше ничего не сказал. Виолетта ничего не спрашивала, прекрасно понимая его состояние.

На некоторое время воцарилась тишина, потому что каждый думал о своём. Виолетта ещё не могла

поверить, что выбралась живой из всего этого кошмара. При этом практичность сразу взяла верх

над истерично метавшимися эмоциями. Выход из мира существа нашёл их сам, стоило лишь пойти

назад. Огромная медная дверь среди зелёной долины отворилась сама, приглашая вернуться

домой. Они оказались на станции, Лубянка оставалась прежней, мимо бежали занятые люди.

Никто не обращал внимания на измождённую темноволосую женщину и бледного мужчину. Богин

и сам не сразу сообразил, что штанина пропиталась кровью и приклеилась к ноге. Оба пребывали

ещё в каком-то странном полусне.

Всё наваждение развеял сухонький пожилой интеллигент, пробегавший мимо. Остановился,

всплеснул руками. Внимательно посмотрел на Виолетту, и она вздрогнула. Эти светлые глаза она

уже видела. И потрёпанную одежду. Только это было в парке, на скамье.

– Нечего стоять, детки, – произнёс он мягким голосом, – быстро-быстро теперь посмотрите на себя!

Домой – лечиться!

Богин оторопело уставился на него, но Виолетта уже ничему не удивлялась. Заметив кровь, резко

потянула психолога за собой.

– Кто это… – начал было он.

Виолетта оглянулась, но обнищавшего интеллигента уже нигде не было.

– Добрый дух, – хмыкнула она. – Ну, или не очень добрый. Но всё же полезный.

Полезный. Поблагодарить его только так и не вышло.

– Всё, красавица, приехали, – ворвался в мысли голос Каталинской. – Можно слезать. Эй! – Она

ткнула подругу локтем. – Уснула, что ли?

– Да ну тебя, – буркнула Виолетта, опираясь на плечо Киры и становясь на асфальт. – Что надо,

карнавал устраивать, пока ты меня везла?

– Это было бы интересно, – заметила Каталинская. – Но лучше не искушать судьбу.

Виолетта сняла шлем и отдала его Кире:

– Сегодня позвонишь?

Каталинская кивнула:

– Гарантирую ворох дамских сплетен и поминутный отчет как это было, – со всей серьёзностью

заявила она. – О! Смотри!

Виолетта оглянулась:

– Что?

И тут же увидела Богина, курившего возле подъезда и ничего не замечавшего вокруг. Она

нахмурилась, понимая, что в его облике что-то не так.

– Что-то в первый раз вижу, чтобы врач приносил пациенту цветы, – с каменным лицом заметила

Каталинская и тут же добавила: – Не на могилу.

– Езжай уже, – хмыкнула Виолетта, – добрая женщина.

– Еду, еду, – не стала спорить подруга, – до вечера.

Виолетта уже не смотрела, как она выедет со двора, где галдели дети и степенно прогуливались

соседки с нижнего этажа. Развернувшись, она направилась к подъезду. Богин улыбнулся и пошёл

навстречу. День обещал быть хорошим. И не только он.

***

В Чердыни выли ветра, всё засыпало снегом. Северный край особо не баловал тёплым солнышком

и чистым небом. На календаре уже была середина декабря, а зима традиционно заглянула сюда

намного раньше.

Молодые выглядывали в окна роддома, пытались что-то показать стоявшим внизу мужчинам,

смеялись и пожимали плечами. Из-за непогоды толком никто никого не слышал. Мария ещё раз

попыталась позвать мужа, но он уже помахал рукой и показал на время. Она кивнула и махнула

рукой, мол, беги.

Дверь тихонько приотворилась, в плату заглянула нянечка:

– Опять встала, неугомонная! Тебе лучше полежать.

Няня была высокой и, по мнению Марии, жутко нескладной, порой даже странноватой, но вполне

нормальной тёткой. По внешности можно было предположить, что она румынка или гречанка.

Темноглазая, смуглая, темноволосая, чуть мужеподобная.

– Людмила, мне скоро на осмотр, – улыбнулась Мария. – На кровати ж всё равно никто не повезёт.

– Болтушка, – с грубоватой добротой припечатала няня Лида и глянула на мирно посапывающую в

кроватке Настеньку. – Всё в порядке?

Вопрос явно относился к дочке. Мария улыбнулась:

– Да, конечно, у нас иначе быть не может.

Няня Лида кивнула и тихонечко подошла к спящей малышке. Смотрела долго внимательно, что

Марии даже стало чуть не по себе. Хотя чего уж там, все знали, что живёт она одна: ни дочки, ни

сына нет. Как-то даже жаловалась (Мария слышала разговор у медсестёр), что так хотела бы

внуков, но где ж их взять?

– Ладно, верно, – шепнула няня Лида и так же тихо пошла к двери. Возле самого выхода обернулась

и глянула на Марию: – Осмотр-то у тебя насколько?

– На час, – ответила Мария и почему-то добавила: – У Астафьевой.

Няня Лида покачала головой:

– Смотри, не опаздывай, сегодня она прям как тигра зубастая, со своим в пух и прах разругалась.

Мария кивнула, еле сдерживая улыбку. В больнице все знали про всех и всё. А Астафьева ругалась

со своим женихом через день, поэтому никто этому не удивлялся.

Осмотр прошёл на удивление быстро и гладко, врач, видимо, позабыла свои неприятности, или же

няня Лида что-то напутала.

Но вот по возвращению в палату Мария заорала от ужаса. Настенька исчезла. На крики и

отчаянный плач сбежался медперсонал.

– Украли! – рыдала Мария. – Её украли! – Она оттолкнула медсестру со шприцом. – Не нужно мне

успокоительное, верните мне дочь! Верните Настеньку!

Медсестре удалось всё же поймать руку Марии и ввести снотворное. О спокойстве в роддоме

теперь нельзя было и мечтать.

Снег заметал дорогу. На обочине стояла высокая угловатая женщина, державшая в руках сверток с

ребёнком. Чёрные глаза внимательно смотрели на второй этаж, третье окно справа. Она

прищурилась. Губы поползли в кривой улыбке, раздалось мерзкое хихиканье. Проходившая

неподалёку старушка дёрнулась от испуга. Угловатая женщина злобно зыркнула на неё и прижала

ребёнка к себе. Послышалось угрожающее шипение. Старушка спешно перекрестилась и ускорила

шаг. Через некоторое время она оглянулась, но дорога была пуста…

Content

Романова Анна Геннадьевна Моя няня