Михаил Александрович Михеев

Наследница

Роман

Выпуск произведения без разрешения издательства считается противоправным и преследуется по закону

© Михаил Михеев, 2017

© ООО «Издательство АСТ», 2017

Глава первая,

в которой мирная жизнь отшельника рушится самым неожиданным образом

Здесь лапы у елей дрожат на весу,

Здесь птицы щебечут тревожно.

Живешь в заколдованном диком лесу,

Откуда уйти невозможно.

В. Высоцкий

Стук в дверь – не самый приятный звук. Особенно, когда за окном ночь и ты крепко-крепко спишь. Особенно, когда в ответ на твое сонное «пошли вон» стук повторяется с удвоенным энтузиазмом. Словно бы тому, кто барабанит в толстую, способную удержать тролля (ну, хотя бы на пару минут) дверь нечем больше заняться. И вот стоит, барабанит, под дождем изо всех сил мокнет. Шел бы отсюда, поискал, где укрыться можно… Елочку бы какую нашел, что ли, или шалаш соорудил, а не поднимал из мягкой, теплой постели старого отшельника, которого, вдобавок, мучает жесточайшее похмелье.

Торн с невероятным, воистину нечеловеческим усилием заставил себя принять вертикальное положение. В голове вначале перекатился свинцовый шар, а потом изнутри по черепу застучали молоточками тысячи гномов. Не тех, которые добывают золото в шахтах, а очень маленьких, хотя и не менее упорных. Тьфу, мерзость…

Во рту было сухо, как в пустыне в период засухи. Пошарив рукой по столу, Торн почти сразу нащупал искомое – огромный глиняный кувшин с огуречным рассолом. Лучшее средство от всех бед, связанных с похмельем, никакое заклинание рядом не стояло. Возблагодарив богов и собственную предусмотрительность, Торн взял его, поднес к губам и, не чувствуя вкуса, начал вливать в глотку живительную влагу. От головной боли, естественно, не помогло, но хотя бы стало не так мерзко, и язык перестал напоминать разбухшую до безобразия кедровую шишку. Это действо немного отвлекло Торна от окружающей действительности, и, когда спасительный кувшин показал дно и был со вздохом возвращен на прежнее место, отшельник с надеждой прислушался. Может, незваный визитер ему приснился?

Стук в дверь повторился. Кто бы ни пришел, он был настойчив и упорно желал встретиться с хозяином единственного на двадцать миль вокруг человеческого жилья. Лучше бы к медведю по ошибке завернул, с тоской подумал Торн и встал. В голове снова перекатился отвратительно холодный шар, но равновесие держать получалось без усилий. Это радовало – теперь незваный гость встретится не просто со злым колдуном, а со злым колдуном, крепко стоящим на ногах, а значит, готовым к бою.

Как ни странно, эта мысль, несмотря на категорически не подходящее самочувствие, немного развеселила его, и вниз Торн спускался уже в относительно приличном настроении. Даже в полах длинного халата ухитрился не запутаться, что в его состоянии выглядело целым достижением. Единственно, пожалел, что с вечера не поставил здесь полог тишины. Конечно, заклинание сложное и в плане энергии затратное, весь дом закрывать – недопустимая расточительность, но уж о спальне-то можно было позаботиться.

Холодильный ящик в углу привлек взгляд Торна, словно магнит железную пудру. Там, как он точно знал, стоит жбанчик с пивом. С восхитительно холодным пивом… Нет. Отшельник с трудом сдержался от того, чтобы мотнуть головой. Просто хорошо представил, какие ощущения ему при этом жесте грозят. Конечно, пиво есть – ума не надо, однако похмеляться он не собирался. «Неправильный опохмел ведет к длительному запою», – эти слова отца Торн запомнил с детства и не видел причин им не доверять. Папаша, что ни говори, был мудрым человеком. Хотя почему был? Он-то есть и от людей не прячется, наоборот, когда отец в гневе, люди прячутся от него, а вот будешь ли ты – вопрос открытый.

Проходя мимо зеркала в углу, Торн механическим, ставшим привычным с детства движением пригладил волосы. Ну, не лежат они у него, как надо, приглаживай, не приглаживай, им без разницы. Зато женщинам нравятся – длинные, почти до плеч, темные, слегка вьющиеся… Смешно, родители светловолосые, а он – совсем наоборот. В деда, наверное, тот тоже был чернявый и ходок тот еще. Хотя, кроме волос, роста и могучего сложения, другими серьезными достоинствами Торн не обладал. Лицо словно топором вырубленное, а после двух – оставленных рапирой одного не в меру заносчивого эльфа – шрамов, хоть и сведенных целителем, еще и малоподвижное. Глаза цвета льда. Что еще? Ах да, паршивый характер, средненький магический дар, ну и кое-какие мелочи – все это, по мнению самого Торна, недостатки. А еще полное отсутствие мозгов в голове, иначе не сидел бы в этой глуши, а давно возглавлял, к примеру, кафедру прикладной магии в Академии. Не в столице, разумеется, там и своих умников хватает, а где-нибудь в провинции, в филиале, что хоть и менее почетно, но тоже неплохо. Отец бы помог непутевому чаду… скорее всего. Да и мать подключила бы свои старые знакомства. Глубину связей предков Торна не знал никто, даже он сам, но то, что тянутся они на самый верх, в королевский дворец, секретом не являлось.

Стук в дверь оторвал Торна от привычных и успевших набить изрядную оскомину рассуждений. На сей раз он звучал как-то полузадушенно – сколь бы ни был упорен незваный гость, он явно устал бесплодно молотить кулаками по толстым доскам из потемневшей от времени лиственницы. У отшельника даже появился соблазн повернуться и уйти, но он все же пересилил себя. Нет уж, раз пришлось встать, пускай тот, кто посмел нарушить покой мирно спящего человека, почувствует, что такое его гнев. Несмотря на похмелье, на пару очень неприятных проклятий Торн был еще вполне способен.

Закрывалась дверь на хитрую систему засовов, которые пришлось бы отодвигать, наверное, пару минут. Или пять секунд, если знать, как это правильно делается. Один поворот рычага – и все остальное хитрая система противовесов сделает за тебя. Правда, чтобы эта хитрая, гномьей работы машинерия работала, надо, чтобы все пазы подходили друг к другу идеально, но мастер, делавший эту дверь, не зря выбрал в качестве материала лиственницу. Если знать, как с ней работать, можно добиться практически каменной твердости и полного отсутствия гниения, причем безо всякой магии. Дуб, разумеется, немного прочнее, но в этих местах его сложно найти, да и весить дверь будет столько, что рано или поздно металлические петли банально перекосит. Эта же дверь служила когда-то еще деду Торна и, если боги окажутся благосклонны, послужит и его внукам. Если они, конечно, когда-нибудь появятся, эти внуки, что в свете последних лет его жизни выглядит сомнительно.

Легкий шелест. Засовы выходят из пазов именно так, практически бесшумно, человеческому мастеру подобного не добиться, но для гнома такое качество работы норма. Дверь открывается без скрипа, и яркий свет сейчас бьет в глаза тому, кто стоит перед ней. А вот сам Торн расположился чуть сбоку, здесь очень удобная, специально для этой цели сделанная в незапамятные времена ниша. Из нее видно все, что происходит снаружи, а вот тем, кто перед дверью, требуется определенное время, чтобы обнаружить хозяина дома. Не такое уж и большое время, но, порой, вполне достаточное, чтобы захлопнуть дверь… или угостить незваного гостя промеж глаз чем-нибудь несочетаемым с долгой и счастливой жизнью. В отношении людей, равно как и прочих живых существ, отшельник иллюзий не питал, а немалый опыт тесного общения практически со всеми расами континента приучил его к осторожности. Лучше почувствовать приступ стыда на могиле невинно убиенного прохожего, чем увидеть, как плачут над твоей могилой. Знаем, проходили, и хвала богам, что не на собственном опыте.

Однако, как ни удивительно, в этот раз Торн и посетитель увидели друг друга одновременно. Незваный гость из-за того, что хозяин стоял в стратегически выигрышной позиции, плюс того, чьи глаза привыкли к темноте, ослепил свет, а сам Торн… Ну, честно говоря, лишь потому, что ориентировался на рост обычного человека, а притупленная алкоголем реакция не дала сразу отреагировать и посмотреть вниз.

Закутанная в темный плащ фигура могла быть с успехом описана двумя словами – «мелковата» и «сыровата». Пожалуй, она могла бы дышать Торну под мышку… Хорошо хоть, не в пупок. К тому же она оказалась весьма субтильной, даже набухшая от воды ткань плаща не могла этого скрыть. Ну и, вдобавок, когда начала открываться дверь, гость сделал шаг назад, что, в свою очередь, заставило его спуститься на одну ступеньку ниже. В результате всех этих манипуляций он и выпал на пару секунд из поля зрения отшельника. Впрочем, ничего страшного при этом не произошло – кем бы ни оказался пришелец из ночи, буйным он явно не был.

– И кого это демоны принесли?

Это было вежливо. Для колдуна, которого если и не смертельно боялась, то уж точно опасалась вся округа, послать незваного гостя куда подальше обычное дело. Тем более, когда его разбудили. Самое смешное, никакого удовольствия самому отшельнику такое поведение не доставляло, однако так было правильно. Крестьяне – народ простой. Даже слишком. Или они боятся колдуна и обращаются к нему только в крайнем случае, неся в клювике соответствующую проблеме денежку, или же будут прибегать из-за каждого пустяка, вроде чирея на пятке. И, что характерно, без кошелька, свято уверенные, что волшебник добрый, он поможет страждущему. Обязательно поможет. За так. Или, в крайнем случае, в долг. Ага, поможет. Он, Торн, доверчивый. Был. Когда-то.

– Меня зовут… – Тут ей на лицо упала скатившаяся с крыши струйка воды, и она закашлялась. – Войти… можно?

Ну вот, еще и баба. Причем, судя по голосу, молодая. Больше всего Торну хотелось захлопнуть дверь и отправиться досыпать. Он гостей не приглашал!

– Заходи…те.

Ну вот, так он и знал. За то время, пока вставали на свое место засовы, с плаща на пол натекла вода. Целая лужа. Хорошо еще, полы он сам обрабатывал, тщательно, даже, можно сказать, с любовью вплетая в доски несколько слоев заклинаний. Гнить не будут, высохнут сразу же. К тому же они теплые, хотя в том заслуга не столько магии, сколько тщательно продуманной системы отопительных трубок, идущих под полом и равномерно отдающих ему жар от хорошо протопленной печи.

Судя по тому, в какой позе стояла гостья, в мокрой одежде ей было весьма неуютно. Мешковатый плащ скрывал это, но не до конца. А вот не надо было под дождем ночами бегать, с внезапно проснувшимся цинизмом подумал Торн, а вслух сказал:

– Я думаю, вам будет несколько комфортнее, если вы снимете эту тряпку.

Обиделась, вон, как головой дернула, но смолчала. Только решительно взялась за завязки. Угу, угу, давай, развязывай намокший шнурок, интересно, как у тебя это получится…

Как ни странно, получилось. Не с первой попытки, разумеется, но все же раньше, чем отшельник предложил ей нож, дабы разрезать неподатливый узел. Рывок! Плащ мешком свалился к ногам гостьи, открыв бледное, довольно симпатичное лицо и отличную фигуру, запакованную в дорожное платье из дорогой, это можно было определить даже сейчас, темно-синей ткани. Тоже мокрое насквозь. И колотило ее хозяйку в ознобе нещадно, хотя в доме было тепло, а на втором этаже даже, можно сказать, жарко. Вот только снаружи уже осень, и лужи к утру иной раз оказываются подернутыми тонким ледком.

– Нет, девушка, так не пойдет. Заработаете воспаление легких, а мне с вами потом возиться, – Торн повернулся, не выпуская, впрочем, на всякий случай девушку из поля зрения. Видел он уже как-то раз стилет, птичкой вылетающий из такого же рукава, ага. – Вот, переоденьтесь, а потом проходите в комнату. Прошу извинить, платьев дома не держу…

Когда девушка, кутаясь в его халат, вошла в комнату, Торн как раз заканчивал разжигать камин. Можно было бы, конечно, прогреть комнату и магией, но живое тепло горящего очага куда лучше воспринимается человеческим телом. На столе мерцал рубиновым блеском бокал с подогретым вином, там же стояла кое-какая еда, извлеченная из холодильного шкафа, все же законов гостеприимства еще никто не отменял, и ни раздражение, ни плохое самочувствие не были оправданием, чтобы пренебречь ими. Впрочем, настроение малость улучшилось, когда Торн увидел, как гостья старается не запутаться в его халате, для нее определенно слишком длинном. Выходило это у нее настолько комично, что он с трудом удержался от смешка. От девушки, тем не менее, его настроение не укрылось, она зыркнула возмущенно, но смолчала, что разом подняло мнение Торна об ее умственных способностях на пару делений. Правда, всего на пару, не более – уже тот факт, что она сейчас находится здесь, заставлял лишний раз задаться вопросом о существовании интеллекта вообще и женского в частности.

Пока гостья ела, кстати, не чинясь и не пытаясь жеманничать, что говорило или об отсутствии манер, или об изрядном голоде, Торн внимательно, ничуть этого не скрывая, рассматривал ее. Откровенно говоря, ничего особенного. Лет восемнадцать, может, чуть больше или чуть меньше. Невысокая, худощавая… Честно говоря, такие были не во вкусе отшельника, во всяком случае, в те времена, когда он еще не был отшельником. Волосы прямые, темные, даже темнее, чем у Торна. Лицо симпатичное, но не более того, красавицей девушку не назовешь. Черты тонкие, аристократические, но это ни о чем не говорит, подобные экземпляры встречаются порой и в глухих деревнях, где селяне в жизни не видели картины интереснее огромной кучи любимого навоза. Словом, ничего из ряда вон выходящего, такие типажи увидеть можно часто. И бледная, что, в общем-то, легко объяснимо – снаружи, чай, не лето. Плюс наверняка устала – во дворе не было и намека на лошадь, а сапожки гостьи, которые Торн успел разглядеть еще в дверях, могли похвастаться толстым слоем налипшей грязи и отсутствием подметок. Стало быть, шла по лесной дороге пешком – там сплошная глина, и если в ней остались только подметки, то путешественница, в принципе, легко отделалась. Сам Торн, как-то решивший прогуляться по этому недоразумению, которое местные крестьяне с гордостью называют трактом, один сапог и вовсе утопил. Право же, в сырую погоду по лесу идти значительно легче.

Наконец девушка закончила трапезу. Ее уши, чуть более заостренные, чем у большинства людей, что наводило на мысль о толике эльфийской крови, при этом забавно шевелились, однако, когда она подняла голову, у Торна почему-то не возникло и тени желания рассмеяться. Взгляд был прямым и острым, как клинок эльфийской рапиры, и в то же время каким-то устало-беспомощным. Таким бывает взгляд очень сильных людей, не привыкших отступать, но оказавшихся вдруг перед непрошибаемой стеной… и бившихся о нее головой до потери сознания. Не тот взгляд, который ждешь от совсем молодой девушки.

– Итак, кто вы и что привело вас в мое скромное жилище? – Торн, подумав, решил взять нить разговора в свои руки. А то гостья мнется, явно не зная, с чего начать.

Девушка подняла глаза – огромные, черные – и с усилием, будто выталкивая застрявшие в горле слова, выдохнула:

– Я прошу у вас помощи. И защиты.

– Гм… Это интересно, – Торн механическим жестом почесал щеку, с неудовольствием отметил, что уже дня три не брился, и вздохнул. – Даже если не учитывать тот факт, что вы начисто проигнорировали мой первый вопрос, возникают еще как минимум два. Почему я должен вам помогать и чем вообще может кому-то помочь старый отшельник?

– Насчет старого я бы не сказала, – девушка вдруг улыбнулась. – Вам не дашь больше тридцати.

Лесть, наглая и беспардонная. Торну недавно исполнилось тридцать пять, и на них он, как сам был уверен, и выглядел. Но все равно приятно…

– Я просто неплохо сохранился. И все же прошу ответить на мои вопросы.

В его голосе явственно звякнул металл – такую интонацию он в свое время отрабатывал часами, в ущерб многому другому, и учитель риторики был вне себя от непослушного ученика. Торн по опыту знал, что, услышав его голос, многие предпочли бы испугаться, но девушка оказалась из другого теста.

– Разве помощь ближнему не является благословенной богами добродетелью?

– Во-первых, не всеми богами, а лишь некоторыми. Меньшинством, кстати, и не самым популярным. А во-вторых, ближних, – тут Торн оглянулся и в недоумении пожал плечами, – я здесь почему-то в упор не наблюдаю.

Разговор начал его забавлять. Пожалуй, слишком долгое сидение в одиночестве противопоказано для человеческой психики, и он соскучился по общению. Что же, будем считать, свое вино гостья уже отработала. К тому же голова уже практически перестала болеть, и это настраивало Торна на благодушный лад.

– Понятие «ближний» – иносказательно.

– Я предпочитаю не понимать намеков. Так почему я должен кому-то помогать? И как вообще может помочь кому-то безобидный отшельник?

– А я думала, что прозвище Эль Барро кому попало не дадут.

Очень интересно. Эль Барро. Снежный барс на староэльфийском диалекте. А еще – несущий смерть зверь, приходящий из тумана. Это если вдаваться глубоко в тонкости перевода. Так его звали… когда-то. Не здесь, далеко, на побережье… Интересно только, откуда эта девушка знает такие малоаппетитные подробности его биографии?

– Неисповедимы причудливые изгибы человеческой мысли. Но словесное фехтование мне преизрядно надоело еще в те времена, когда я был… тем, кем был. И альтруизм в число моих недостатков точно не входит. А потому или вы сможете толково, четко и ясно объяснить мне, от кого надо вас защищать и почему я должен это делать, или пойдете вон. Скажем, в тот самый момент, когда кончится дождь. И можете мне поверить, у Эль Барро еще хватит сил, чтобы вышвырнуть вас отсюда.

Забавная логическая ямка. С одной стороны, открытым текстом говорит, что выкинет, с другой – есть время подумать, осенние дожди длинные… Посмотрим, как отреагирует.

– Меня предупреждали, что вы скажете что-то в этом роде, – вздохнула девушка. – Вот…

Откуда появилось письмо в ее руке, Торн не понял. Скорее всего, она его прятала в складках халата – учитывая разницу в сложении, халат отшельника позволял девушке спрятать под ним полный рыцарский доспех. И пони, чтобы его везти, кстати. Но пони в данном случае не наблюдалось, а вот конверт из плотной синей бумаги оказался на диво материальным и отвратительно мокрым, едва не расползаясь в пальцах. Впрочем, маг он или нет?

Секунду над конвертом колыхалось трепещущее марево, а когда заклинание закончило действовать, он оказался сухим, немного сморщенным и горячим. Пришлось даже перебросить конверт пару раз из правой руки в левую и обратно, чтобы охладить, и лишь потом Торн аккуратно вскрыл послание. Бумага отвратительно заскрипела под ножом, но сопротивления не оказала, позволив выудить на свет аккуратно сложенный лист из плотного пергамента. Надо же, а он-то, грешным делом, полагал, что после изобретения листов переработанной целлюлозы, дешевой и удобной, дорогой пергамент ушел в небытие меньше чем за десятилетие, и было это еще до его, Торна, рождения. Тем не менее, у кого-то появилось желание выпендриться, и это, кстати, плохо – в отличие от бумаги, которая в худшем случае покоробится, после экспресс-сушки пергамент становится излишне хрупким. Так что пришлось разворачивать его осторожно, чтобы не рассыпался.

К счастью, операция по извлечению и развороту прошла успешно, и пергамент наконец предстал перед Торном во всей красе. То, что посылавший его редкий аккуратист, было ясно с самого начала, уж больно точно складывали лист, будто по линейке углы подгоняли. И само послание выглядело соответствующе, буквы ровные-ровные, словно кто-то их нанизывал на тонкую, невидимую струну. Очень характерный почерк, Торн не видел его уже много лет… И предпочел бы вообще никогда не видеть.

Здравствуй, старый враг! Удивлен? Я не вижу твоего лица, но знаю – удивлен. Впрочем, если ты читаешь эти строки, значит, меня уже нет в живых, а потому нет и смысла разливаться мыслию по древу и упражняться в остроумии. Мне уже все равно, а ты, я знаю, не из тех, кто бежит через полмира только ради сомнительного удовольствия плюнуть на чужую могилу. Хотя, конечно, если идти недалеко, плюнешь обязательно. Хе-хе…

Ладно, к делу. Девушка, которая передаст тебе это письмо, моя дочь. Моя – и человеческой женщины. Ты знаешь, как у нас относятся к полукровкам, и знаешь, что они не наследуют всех достоинств нашего племени. Очень жаль, кстати, поскольку в грядущей клановой войне пощады не будет никому. Ты прекрасно знаешь, даже нам, высшим, очень сложно уцелеть в этих битвах, а уж полукровка и вовсе обречена.

К сожалению, у меня нет друзей, поэтому я вынужден обратиться к врагу. Врагу честному и наверняка помнящему, кому он обязан жизнью. За тобой долг, Торн, и я прошу в качестве оплаты помочь моей дочери. Не защищать ее, это самоубийство, но хотя бы спрятать на некоторое время, пока все не утихнет. Вот, в принципе, и все. Прощай.

Подписи не было, равно как и печати, да и не требовались они. Отшельник слишком хорошо знал единственного, кто мог это написать. И, надо сказать, особого траура по его смерти объявлять не собирался. Впрочем, и радости от нее не испытывал – это и впрямь был честный и сильный враг, другие такого всю жизнь ищут. И долг, про который он писал, тоже никуда не делся.

Торн медленно встал, обошел стол и бесцеремонно приподнял двумя пальцами губу девушки. Так смотрят зубы у лошадей те, кто считает себя знатоком. Именно считает, настоящим знатокам на чужие зубы смотреть не требуется, они больше о безопасности собственных заботятся, а возраст лошади и без того видят сразу.

Гостья дернулась, вряд ли ей было приятно, но смолчала. Умненькая девочка. Что же, Торн увидел то, что ожидал. Клычки. Заметно длиннее человеческих, но короче, чем у отца, если не присматриваться – не заметишь. Похоже, она и есть. Отшельник вздохнул:

– Ну что же, наследница вампира, рассказывай, как ты меня нашла? Я-то надеялся, что в этой глуши мне удастся скрыться от чужого внимания.

– А вот так, – девушка сунула руку за отворот халата. Зрелище получилось… Да уж, измученному воздержанием (ну, это окружающие так думают) отшельнику полагалось бы слюнки пустить от вожделения. Очень выверенное движение, и халат подраскрылся ровно настолько, чтобы ничего не показать, но в определенном направлении мысли собеседника повернуть. Ох уж эти женские уловки. Как же, проходили. Много лет назад, и с куда более опытными кумушками. На Торна подобное не действовало уже давненько. Так что не повелся бы, даже забудь вдруг, что напротив сидит хищник, опасный даже для него. Одно хорошо – крови ей не нужно.

На шее девушки, на тонком, но прочном шнурке из непонятного материала висел амулет. Тоненькая деревянная пластинка. Торн втянул носом воздух. Сосна. Хорошо высушенная, отполированная, покрытая лаком, но все равно, запах не отобьешь. Странно, такое дерево для амулета вроде бы не слишком подходит – хрупкое оно. Вернее, магии-то плевать, на какое дерево садиться, но при такой толщине сосна может просто расколоться. А расколовшийся амулет – так, деревяшка никчемная.

– Что за игрушка? Я вроде бы от всего экранировался.

– Магия крови.

Угу, вот теперь и впрямь понятно. Берется капля крови, наносится на амулет. Дерево тут и впрямь лучше всего подходит, оно кровь впитывает, это с камня ее смыть легко. Потом накладывается поисковое заклинание – и вуаля! Откуда только кровь взяли, интересно… Впрочем, для вампира незаметно добыть чуть-чуть крови не так и сложно. И экранироваться от этой магии надо иначе, а он, Торн, даже не подумал о такой возможности.

– Ясно, – Торну вдруг жутко захотелось спать. – Значит, война, и твой отец решил спрятать дочь куда подальше. Весьма разумно с его стороны. Детали расскажешь потом, время еще будет. Выгонять тебя не стану, все же я должен твоему папаше самую малость – жизнь. Так что поживешь у меня, – а потом резко, глядя в глаза девушке, спросил: – То, что написано в письме, правда?

Мага обмануть, конечно, можно, но сложно. Особенно если задействовать вместо одного классического, всеобъемлющего и громоздкого, несколько простеньких заклинаний разной структуры. Это тяжелее, зато надежнее, именно так учила Торна мать. Собственно, она такую методику и разработала – в свое время едва не погибла из-за того, что враг обошел классическое заклинание, вот и научилась подстраховываться на все случаи жизни.

Девушка моргнула от неожиданности, потом кивнула и пробормотала под нос, что да, правда. Получилось зло – все же Торн ухитрился ее ошарашить, и сейчас это вкупе с раздражением после путешествия под дождем по грязной лесной дороге, да еще и ночью, вылилось в обиду. Однако мага чувства гостьи не интересовали, главное – она не врала, и Торн успокоился.

– Тогда спать, – он с трудом сдержал зевоту. – Вон там есть комната для гостей, в ней все, что нужно. Захочешь есть – сама возьмешь на кухне, что увидишь. И да… – уже на лестнице Торн остановился, поглядел на все еще сидящую за столом девушку. – Тебя как зовут-то?

– Меня не зовут, я сама прихожу, – девушка с вызовом посмотрела ему в глаза и упрямо выпятила подбородок.

– Хорошо, мадемуазель Я Сама Прихожу, иди спать, утро вечера мудренее.

Утром Торн, несмотря на вчерашние возлияния и ночные бдения, чувствовал себя бодрым и на удивление хорошо отдохнувшим. Наверное, виной тому были полог тишины, который он все-таки решил поставить на случай появления новых гостей, и хороший защитный барьер на дверь и окна. Ну, это так, чтобы в комнату никто не вошел, все же гости – это хорошо, но доверять им можно далеко не всегда.

Внизу было темно и тихо. Очевидно, юная вампирша (или, точнее, дампирша, если придираться к словам) и впрямь умаялась, раз все еще не проснулась. А ведь снаружи был уже день, в этом можно было убедиться, попросту распахнув ставни. То, что вампиры ночные существа, не более чем суеверие – они одинаково хорошо чувствуют себя в любое время суток. Просто в обыденной жизни удобнее бодрствовать днем, а вот воевать как раз наоборот. В результате в любом городе можно найти пару-тройку вампиров, живущих жизнью обычных людей, и никто не подозревает, что они не те, за кого себя выдают. Единственный минус – кровь, в которой эти существа нуждаются, иначе нарушается их обмен веществ, но и тут все решаемо. В конце концов, кровь животных ничем не отличается в плане усвояемости от человеческой, надо ее совсем немного, пару ложек в неделю, а острый приступ голода всегда можно задавить банальным плохо прожаренным бифштексом. Так что любовь вампиров к питию из горла, причем человеческого, не то чтобы байки, а, скорее, описание моральных уродов, таким образом демонстрирующих свое превосходство над людьми и самоутверждающихся. Кстати, эти умники обычно плохо кончают – вампир, конечно, быстр и силен, но толпа крестьян с тяжелыми осиновыми кольями в два счета сначала переломает ему все кости, а потом сожжет бездыханное (а если очень не повезет, то еще дышащее) тело на костре из все тех же многострадальных кольев. Тоже, надо признать, суеверие. Никакими особыми преимуществами в плане убиения кровососов осина перед другими материалами не обладает, однако же – традиция.

Ну что же, теперь придется готовить завтрак. Торн дико не любил этим заниматься, предпочитая обходиться бутербродами, но тут вроде как гостья, поэтому никуда не денешься. Так что когда девушка, зевая, потягиваясь и поводя носом на вкусные запахи, выбралась из своей комнаты, она обнаружила хозяина, прыгающего вокруг плиты в изрядно засаленном фартуке. Надо сказать, мало кто мог похвастаться, что видел Торна в столь неподобающем мужчине и магу виде.

Увы, спокойно позавтракать ему сегодня было не суждено. Пока так и оставшаяся безымянной гостья умывалась, точнее, плескалась в душе (артезианская скважина с избытком обеспечивала дом Торна водой, оставалось только приспособить несложное бытовое заклинание для регулирования ее температуры), прошло изрядное время. А если его тянуть, то рано или поздно обязательно что-то случится. В данном случае это был стук в дверь.

Двое крестьян в заляпанных грязью лаптях, призванных, очевидно, продемонстрировать, что с деньгами у них совсем швах, неуверенно топтались у крыльца. При появлении Торна оба поклонились в пояс:

– Батюшка помирает. Взглянули бы, ваша милость…

Ну, почему бы и не взглянуть, тем более, телега с густо облепленными грязью колесами стояла почти рядом. Как они ее протащили по раскисшей дороге? Точнее, как справилась с этим худая, заморенная лошаденка? Нет, до деревни всего ничего, конечно, но дорога… Коняшку жалко.

Торн спустился с высокого крыльца, мимолетом отметив, что лапти лаптями, а одежда на мужиках пусть и неброская на вид, но весьма даже добротная. К такой больше подходят крепкие сапоги, и наверняка у просителей они имеются. Вот только хотят выглядеть нищими и убогими. Все как всегда, в общем. Хотя, может статься, просто не хотят портить обувь в непролазной грязи, лапти же, в отличие от сапог, практически ничего не стоят – в доме любого крестьянина их сплетут быстро и вполне качественно.

Размышляя подобным образом, отшельник подошел к телеге, заглянул и с интересом посмотрел на лежащего в куче соломы, влажной от стоящей в воздухе сырости, мужика. Невысокий, но широкий настолько, что не в каждую дверь протиснется, на вид лет сорок пять, черная, без единой нитки седины, бородища едва ли не до бровей. Торн видел его раньше, но вспоминать, кто это, совершенно не тянуло. Много их в округе, всех крестьян запоминать – головы не хватит. Куда интереснее, что же с этим бугаем случилось.

Да уж, видок у мужика был неважный. Лицо, там, где его не скрывала густая растительность, бледное аж до синевы. Поза скрюченная. И впрямь хреново, видать, плюс в телеге наверняка растрясло, плюс одежда, хоть дождя и нет, мокрая насквозь… Брезгливо ткнув в сторону пациента согнутым пальцем, Торн небрежно бросил:

– Раздеть.

Мужики, толкаясь и мешая друг другу, бросились исполнять приказ. С больного стянули верхнюю одежду, рубаху… Торн поморщился – запах от мужика исходил вполне ожидаемый. Запах больного человека. Впрочем, некоторые городские и здоровые пахли куда хуже – все-таки крестьяне традиционно следили за чистотой.

Отшельник встряхнул кистями рук, разминая их и заставляя кровь течь быстрее, склонился над пациентом. От кончиков пальцев к телу крестьянина устремились десятки энергетических нитей, абсолютно невидимые обычными людьми и явственно различаемые любым магом. Коснулись тела, легко прошли сквозь кожу… Торн скривился от вполне ожидаемых, но от того не менее неприятных ощущений. Когда целитель вот так сканирует пациента, он чувствует его боль. Не так, как сам пациент, разумеется, слабее, приглушеннее, но все же. Именно поэтому проводить диагностику напрямую не любит никто, и большинство предпочитают при каждом удобном случае обходиться внешним осмотром. Зато такой способ быстр и дает четкую картину заболевания, а раз так, то, по мнению отшельника, можно и потерпеть. Зато исключается ошибка, а своей репутацией Торн дорожил. Пускай даже речь идет всего лишь о крестьянине.

Ну вот, далеко ходить не нужно. Причина болезни лежала, что называется, на поверхности. Выпил мужик. Не то чтобы много, а так, в меру. Закусил. Хорошо закусил. Жирное мясо, похоже, свинина, ядреный лук свежего урожая. Хотя какой он еще может быть осенью? С любыми двумя раздражителями организм справился бы без проблем, но три – это уже слишком, чай, не мальчик. Вот и объявил протест, поджелудочная не выдержала. Пара дней – и само пройдет, но, похоже, непривычный к такому обладатель могучей тушки запаниковал. Оставалось только провести диагностику до конца, убедиться, что во всем остальном он здоров, как лось, и с глубокомысленным видом сказать:

– Пять беленьких.

– Ваша милость! – в голос взвыли крестьяне. – Рази ж так можно…

– Нельзя, – кивнул Торн. – Шесть.

Ну и кто сказал, что мужики не понимают намеков? Живо прекратили бухтеть и полезли за кошелем. И то сказать, шесть серебрушек – совсем немного, в городе лечение стоило бы не меньше пары золотых. Так что Торн был, можно сказать, благотворителем. Честно говоря, мог и вовсе бесплатно сделать, не так уж это и тяжело, а в деньгах он, далеко не бедный и скромный в запросах, не нуждался. Но – каждый труд должен быть оплачен, этому (а также и многому другому) его отец учил с применением самых передовых методов педагогики, именуемых ремнем.

Само лечение заняло пару минут, не более. Удалить из организма избыток вкусной и нездоровой пищи (больной, выпучив глаза и забыв обо всем, метнулся в кустики, где его прополоскало во все щели, хорошо еще, штаны снять успел), блокировать негативные ощущения, аккуратненько восстановить нарушенное болезнью течение энергетических потоков. Все, остальное крепкий и в целом здоровый организм сделает без посторонней помощи, незачем ему мешать. Мужики кланялись подобострастно, но, когда думали, что маг их не видит, смотрели на Торна зло. Наверняка не могли простить, что не стал помогать забесплатно. Хотя, кстати, за последние годы могли убедиться, что халява здесь не проживает. И вообще, восприятие крестьян сродни детскому. Помог им маг – все, он добрый волшебник, не помог – злой колдун, на костер его! Если, конечно, он их сам раньше не спалит. А вот в такой ситуации, когда вроде и помог, но не за просто так, они не знают, как реагировать, теряются и от подспудного осознания собственной неполноценности злятся еще больше.

Впрочем, Торна особенности шевеления толстых извилин в чужих мозгах волновало в последнюю очередь. Проводив взглядом уезжающих крестьян (лошадь он, незаметно для всех, тоже подлечил, а то левая задняя нога у нее слегка опухла, ну и подстегнул ей обмен веществ – не то чтобы это что-то меняло, но пройти по тракту ей на этот раз будет легче), отшельник вздохнул и зашлепал по раскисшей тропинке обратно к дому. Все же на улице было редкостно мерзко.

Гостья ждала его на ступеньках крыльца, все так же одетая в его халат и босиком. Вся такая чистая, свежая, что хотелось облизнуться, но отшельник подавил сие недостойное желание.

– Кто это был?

– Местные. Лечиться приезжали. Иди в дом, пятки отморозишь.

Девушка открыла рот, чтобы то ли согласиться, то ли возразить, но не успела. Вновь послышался скрип несмазанных тележных осей, и во двор медленно вкатилось еще одно средство передвижения.

Вид у новой телеги был столь же неухоженный, как и у первой. Разве что колеса не настолько грязные. По характерному серому цвету колес Торн моментально определил, что вновь прибывшие ехали с другой стороны – там дорога шла по более высоким местам, через сосновый бор, и почва в нем была не глинистой, а подзолистой. Соответственно и кобыла, такая же беспородно-крестьянская, как и в прошлый раз, выглядела несколько менее заморенной. Да и сами гости заметно отличались от предыдущих.

– Иди в дом, – не оборачиваясь, бросил Торн, рассматривая пятерых крепких мужчин отнюдь не крестьянского облика. Больше всего они были похожи на банальных наемников, солдат удачи, которых хватает в любой точке мира. Одежда из толстой кожи, судя по движениям и звуку, под нее поддеты кольчуги. Моторика совсем не крестьянская. У двоих тяжелые топоры из тех, что так любят северные варвары-пираты. На взгляд Торна, не самое удобное оружие, но в руках этих двоих смотрящееся весьма органично. Еще трое щеголяют с мечами, правда, не самой лучшей ковки – уж это маг сумел определить моментально, хотя оружие пока что не покидало ножен. И, что ему больше всего не понравилось, у всех арбалеты – тяжелые, боевые, не игрушки, с которыми любят иногда путешествовать женщины, и не охотничьи. Наконечники болтов – как шило, острые, граненые, такими легко пробивать кольчуги, а при удаче и тяжелый рыцарский доспех проломить можно. Нет, не нравились Торну визитеры, категорически не нравились. И если вдруг придется схлестнуться с ними, лучше, чтобы никто под ногами не путался.

– Еще чего!

Торн не глядя, спиной ощутил, как девушка мотнула головой и упрямо вздернула подбородок. Если она будет продолжать в том же духе, этот жест скоро будет его бесить.

– Иди. В. Дом, – с расстановкой и ударением на каждом слове повторил отшельник.

– Нет-нет, пускай девушка остается, – вмешался в чужой разговор один из вновь прибывших. Очевидно, он у них был за главного. Высокий, симпатичный мужчина лет двадцати восьми – тридцати. Такой должен бабам нравиться. И улыбается весело, открыто, располагающе. Только вот Торн, видя его равнодушные прозрачные глаза, не верил в такую улыбку ни на грош. С таким же добродушным выражением на физиономии этот тип и глотки будет резать. Встречали когда-то и таких умников. На взгляд Торна, ничего плохого в этом не было, он и сам умел неплохо лечить не только от смерти, но и от жизни. Вот только к незнакомому человеку с такими глазами лучше не поворачиваться спиной.

– Молодой человек, а кто вы такой, чтобы командовать? Пришли тут незваным…

Договорить фразу Торну не дали, причем ухитрившись прервать его речь самым хамским образом, выпустив прямо в лицо арбалетный болт. Отшельник чуть не зевнул, настолько все оказалось предсказуемо. Понятное дело, нет человека – нет проблемы, но хамить-то зачем?

– Услуги по лечению дистрофии мозга я тоже оказываю, – равнодушно заметил Торн, внимательно разглядывая замершую на расстоянии в две ладони от собственных глаз стрелу, завязнувшую в своевременно выставленном магическом щите. Хорошую, кстати, стрелу, тяжелую, целиком из железа, разве что наконечник подкачал. Судя по синеватому отливу, его перегрели при заточке, ну да не страшно, на один выстрел сойдет. – Но если вы за этим пришли, то предупреждаю сразу – я не лучший специалист в королевстве, и услуги мои стоят дорого.

– Слышь, этот урод – маг, – сообщил один из наемников другому лежащую на поверхности истину. – Нам за магов не платили.

– А ну, цыц! – рявкнул на них предводитель, моментально растерявший весь лоск. Все правильно, магов положено если не бояться, то уж опасаться точно. И не связываться с ними без особой нужды. – Вы нас извините, ребята случайно, с кем не бывает…

Очень логичное поведение, очень. И говорит совсем иным тоном, вежливо и чуть ли не подобострастно. А все почему? Да потому, что связываться не хочет и пытается представить дело как случайность. Если маг не жаждет драться, то сделает вид, что поверил, и тогда есть шанс разойтись миром. Вот только Торн пока не знал, поступить ему согласно заветам жреца какого-то непопулярного бога, обосновавшегося в соседней деревне и призывающего возлюбить ближних и заняться всепрощением, или последовать недвусмысленной подсказке собственного опыта и оторвать нахалам головы. Он, в смысле, опыт, утверждал, что мертвые не кусаются, хотя некроманты и могли бы с ним аргументированно поспорить.

– Отпущу, если ответите на пару вопросов, – компромиссное решение. В конце концов, было интересно, кто послал этих бобиков и как они его нашли. Притом что приехали-то не по той дороге, которой воспользовалась гостья.

– Кто наниматель, не скажу, – сразу предупредил собеседник. – Сами знаете, кодекс.

– А придется, – отшельник улыбнулся самой обаятельной из своих улыбок. Наемник моментально спал с лица – видать, гримаса удалась. А что кодекс наемника многое запрещает – так это не его, Торна, проблемы.

– Да что ты церемонишься, вали его! – все тот же нетерпеливый парнишка, который нелестно отозвался о внешности Торна, снова попытался влезть в разговор. Предводитель скривился, будто лимон раскусил, отшельник ему даже посочувствовал малость. Вот ведь незадача, дурак в команду затесался. Ну да что поделать…

– Имей в виду, этого не отпущу, – Торн небрежно кивнул в сторону хама. – Очень хочется посмотреть, какого цвета у него ливер.

А вот дальнейшего отшельник не ожидал. Ощущение было такое, словно на голову упала гранитная плита. Торн дернулся, пытаясь избавиться от наваждения, и вдруг обнаружил, что сидит на земле, очумело мотая головой, а наемники столпились вокруг. Один уже держал девушку, выкрутив ей руки так, что она дернуться не могла от боли. Правда, судя по перекошенным физиономиям, царапинам и синякам на лицах незваных гостей, достать она смогла как минимум троих. Но – не убила, что странно. Зная, на что способен дампир, в бою Торн поставил бы, скорее, на девушку.

– Ваша милость, – издевательски улыбнулся предводитель то ли отряда, то ли шайки. Сейчас он выглядел совсем иначе, стоял, заложив большие пальцы за ремень, и говорил без малейших признаков вежливости. – Уж извините нас, но мы сейчас уйдем, а вы сидите здесь и не дергайтесь, а то разозлимся. – И с силой ударил Торна ногой по лицу.

Вот это он зря. Хочешь убивать – убивай, пока есть возможность, но оскорблять мага глупо и рискованно. Торн усилием воли подавил бешенство, привычно потянулся к Силе – и понял, что не чувствует ее. И все сразу же встало на свои места.

Эффект удара – это когда исчезла магия, для любого, владеющего Силой, подобное крайне болезненно. Куда исчезла? Скорее всего, наемники воспользовались каким-то амулетом, блокирующим ее. Крайне недешевая вещь, да и срабатывает только в случае, если маг не готов, иначе такого рода атака отбивается даже новичком. А он, Торн, за годы жизни в глуши слишком расслабился, да и эти сволочи оказались с мозгами, разыграли бесхитростный спектакль и зубы ему заговорить сумели. И почему не добивают, тоже ясно – рано или поздно погибшего мага хватятся. Как поступит в подобной ситуации Гильдия магов, сказать не возьмется ни один эксперт. Может, спустит дело на тормозах, а может, устроит показательную месть, чтоб другим неповадно было. Скорее, правда, первое, но в любом случае, маг, выставленный на посмешище, предпочтительнее трупа. Силы вернутся только через несколько часов, за это время мерзавцы успеют уйти…

Все эти мысли пролетели в голове Торна быстрее, чем два раза ударило сердце. Как ни странно, отшельник успокоился. Не собираются убивать – само по себе неплохо. Оскорбили – да, но отомстить можно и через год, и через десять. И вообще, месть – блюдо, которое надо подавать холодным. Касаемо же гостьи – так он класть голову ради ее спасения не нанимался. А потом Торн поймал наполненный тоскливой безнадежностью взгляд девушки, понял, что не сможет простить себе малодушия, и выпустил Зверя.

Предводитель наемников умер прежде, чем успел хоть что-то осознать. Коготь, острый, как игла, и крепкий, как сталь, вошел ему под подбородок и вышел из затылка. Обратное движение – и тот, который подыгрывал своему командиру, сложился пополам, пытаясь удержать вывалившиеся из располосованного брюха порванные кишки. Торн видел это уже боковым зрением, поскольку как раз занимался отрыванием головы того урода, что вцепился в девушку. Оторвал, естественно, и запустил очень удобным снарядом в одного из уцелевших, которые еще ничего не поняли, но уже рефлекторно поднимали арбалеты.

Результат не заставил себя ожидать – выстрел произошел моментально, однако болт вонзился в землю буквально в трех шагах от ног стрелка и бесследно канул под слоем дерна. От второго, правда, все же пришлось уклоняться, но это было просто – движения врагов, как всегда в таких случаях, казались замедленными и вялыми, словно осенние мухи. Прыжок вперед! Раз-два, кровавые брызги веером… Заржала, точнее, завизжала испуганная лошадь, и все как-то разом успокоилось.

– Кажется, я перестарался, – задумчиво пробормотал Торн, обращаясь исключительно к самому себе. Слова выходили замедленно – отшельник был занят, загоняя в глубь себя Зверя. Зверь сопротивлялся, но тренированная воля мага была куда сильнее. Справившись наконец с этой задачей, он поднял взгляд и увидел выпученные глаза девушки. Как они у нее не выпали, машинально подумал Торн. Второй мыслью было, что ее смущает его внешний вид – все правильно, он ведь сейчас в чем мать родила. При метаморфозе пропорции тела изменяются, и одежда расползается на лоскутки. И лишь затем до мозга доползло понимание: она же, наверное, не знала, кто он такой!

– Слушай, успокойся, все нормально. – Ну, нормально – это он покривил душой. Нормально было бы, если бы удалось взять пленных и вдумчиво их допросить с применением… ну, скажем, докрасна раскаленной кочерги. Если ее сунуть в задницу собеседнику, то его откровенности это весьма способствует. Заодно и геморрой лечится – проверено. Но – увы, справиться со Зверем в тот момент, когда метаморфоза только-только завершилась, очень сложно, а сам бой длился всего-то около двух секунд.

– Ва-ва-ва… – Челюсть девушки непроизвольно дергалась. Как-то не похоже это на дочь вампира. Торн вздохнул и буркнул:

– Марш в дом, замерзнешь. И ототри с себя кровь.

Как ни странно, забота о внешнем виде сработала. Дробно простучали по ступеням крыльца босые пятки, и несколько секунд спустя раздался свирепый гул льющейся воды. Торн вздохнул: ну все, теперь, как истинная женщина, полчаса оттираться будет. Вот так всегда, проявишь благородство, пустишь даму вперед – и сам останешься без возможности нормально помыться. Впрочем, он не гордый, обойдется подручными средствами. С этой мыслью отшельник легко поднял десятиведерную бочку с дождевой водой и опрокинул ее на себя. Ледяные струи окатили его с головы до пяток, смывая грязь, кровь и плохое настроение. А в самом деле, если вдуматься, растительное существование последних лет его изрядно достало, и сейчас он почувствовал давно забытую мелодию кипящей в жилах крови. Как же все-таки здорово жить!

Когда гостья, вытирая густые волосы огромным полотенцем, вошла в комнату, Торн ел. В смысле, не дожидаясь ее, уселся за стол и принялся кидать в рот все, до чего дотягивался. Метаморфоза требовала много сил, и каждый раз после нее ощущался жуткий голод, а он еще с утра позавтракать не успел. Неудивительно, что некоторые срывались и начинали жрать еще теплые тела врагов. Редко, конечно, но именно таким эпизодам племя Торна и обязано было в свое время дурной славой. И не зря их всех с раннего детства обучали самоконтролю – не стоило без нужды ее возрождать.

– Почему ты их не убила? – спросил Торн и отправил в рот маленькую, но толстую оладью, густо политую вареньем. По подбородку разом потекло масло, и отшельник, собрав остатки воспитания, не облизнул его, а аккуратно промокнул салфеткой.

– А? – девушка выглядела удивленной и очень бледной, даже горячая вода не прибавила румянца на ее щеках, хотя даже истинный вампир, не полукровка, краснеет и бледнеет абсолютно так же, как и обычный человек. Видать, хорошенько ее встряхнуло, хорошо еще, истерика закончилась в зародыше.

– Не строй из себя оскорбленную невинность, ладно? Это были самые обычные люди, ты могла их порвать не хуже меня. Почему ты этого не сделала?

И тут она зарыдала. Искренне, самозабвенно… И глядя на крупные, как горошины (надо же, а Торн всегда считал, что вампиры не плачут), слезы, он запоздало понял – она же еще никого и никогда не убивала! Идиотизм. Вампирша, не видевшая трупов. Домашняя девчонка, которую никогда не били, которой никогда не выкручивали рук… Куда катится мир!

– Ну-ну-ну, – пришлось вылезать из-за стола, прижимать ее к себе, гладить по волосам, словом, делать все те глупости, которые почему-то действуют на женщин успокаивающе. – Все-все, это уже кончилось и не повторится. А если что, я буду рядом…

Она зарыдала еще сильнее, но это были уже обычные слезы. Истерика, решившая вдруг опять продемонстрировать свою гнусную способность начинаться внезапно, тихонечко отступала куда-то вглубь, на заранее приготовленные позиции. И с внезапной ясностью Торн понял, что последняя фраза оказалась лишней (дурацкие инстинкты!) и проблемы у него только начинаются.

Через полчаса они дожевывали остатки завтрака. Вначале девушку воротило от одного вида еды, но Торн настоял на ма-аленьком кусочке, справедливо рассудив, что здесь главное начать. Как оказалось, угадал, и сейчас гостья наворачивала так, что за ушами трещало.

– Послушай, – прервав увлекательный процесс пережевывания пищи, отшельник ткнул в сторону гостьи недожеванным куском хлеба. – Так ты что же, не знала, что идешь прямиком в логово оборотня?

– А откуда мне было знать? – с набитым ртом отозвалась девушка.

– Ну, отец должен был тебя предупредить.

– Да я его в жизни не видела. Да и матери тоже. Воспитывалась в частном пансионе. А потом заявляется посыльный, я его знала, он раз в два-три месяца приходил, с подарками от папаши. Приносит письмо, деньги, амулет, сообщает, мол, так и так, надо рвать когти. Ну, я и…

– Что-то здесь не сходится, – задумчиво поскреб затылок отшельник. – В пансионе тебя обязательно должны были раскрыть.

– А они знали. Тот пансион на таких, как я, ублюдках других рас специализировался. И тайну хранить умели, естественно, за хорошие денежки.

– У-у, как все запущено… Похоже, дела у твоего отца и впрямь швах.

Девушка промолчала, вполне логично не став комментировать очевидное. Впрочем, Торн и не настаивал на обсуждении этого вопроса – как обычно, после еды настроение сменилось на лениво-благодушное. Откинувшись на спинку кресла, он несколько минут изучал до боли знакомый потолок, в котором знал уже, наверное, каждую трещинку. Проклятие, ну почему бурное прошлое никак не оставит его в покое? А с другой стороны, засиделся он уже на одном месте, пить от скуки много стал. Пора, пора заканчивать с растительным существованием и вспоминать, кто ты есть. А заодно уж и разобраться с внезапно свалившейся обузой, которая ставит его жизнь, а главное – честь под угрозу. Итак, вперед, разбираться со свалившимся на голову приключением. А потом… Потом и впрямь можно подумать насчет кафедры в каком-нибудь провинциальном университете.

– Хорошо, – Торн побарабанил твердыми пальцами по столу. Сухое дерево отозвалось мелодичным звуком. – В таком случае я сейчас прогуляюсь по лесу.

– Зачем?

– Хочу понять, откуда пришли эти умники, – и, опережая вопрос, пояснил: – Лошадь наверняка из деревни, есть тут неподалеку одна, в пять дворов. Да вот только сели они на телегу в другом месте.

– Почему?

– Да потому, что грязи на сапогах нет. На тележных колесах грязь лесная, но под ней глина. Немного, правда, зато свежая. А у них на сапогах глины нет, и одежда чистая, ни пятнышка – стало быть, телегу не подталкивали. Вот мне и интересно, где они прикопали хозяина транспортного средства, и вообще, откуда сюда заявились, красивые такие.

– Я с тобой.

– Смысл? – Торн не то чтобы удивился, но и впрямь не считал, что спутница будет ему полезна. – Я и сам неплохо справляюсь. Сиди в тепле, сохни.

– Страшно, – чуть потупившись, призналась девушка. – А за тобой… надежно.

– Гм… Я, вообще-то, оборотень.

– А они были убийцами.

– Скорее, похитителями, охотниками за головами, – задумчиво поправил Торн. – Ладно, не зря мне говорили, что глупо стараться переспорить жреца и переубедить женщину. Но чтоб в лесу слушалась меня. Говорю лежать – падай, говорю прыгать – прыгай. Ясно?

– Да, спасибо. И… меня зовут Кира.

Лес встретил их привычными запахами осеннего увядания и влажной свежести. Торн серой тенью скользил между стволами, с удовольствием втягивая воздух ноздрями и не заботясь о скрытности, однако все равно ни одна веточка не хрустнула под ногами, и лишь очень внимательный взгляд смог бы выделить среди успевшей пожухнуть листвы его размытый силуэт. Все это было вбито в него на уровне инстинктов, едва ли не с рождения, и закреплено отцом, уделявшим воспитанию своего первенца поразительно много времени. Впрочем, именно этим их семья и выделялась на фоне многих других оборотней. Они, конечно, были индивидуалистами, но, в отличие от большинства сородичей, члены их клана очень крепко держались друг за друга.

Кира, одетая в мужской охотничий костюм, идеально подходивший ей по росту, только в плечах чуть широковатый (когда-то это был детский костюм самого Торна), держалась позади, и получалось это у нее… ну, здесь лучше всего подходил термин «так себе». У обычного человека это получилось бы куда хуже, чем у обладающей отменной реакцией и врожденной координацией движений полувампирши. Вот только достоинства не отменяли простого факта – по лесу ходить девушка не умела. Соответственно, на взгляд Торна, она ломилась с ужасающим треском и, вдобавок, двигалась очень медленно. Однако для людей, если что, сойдет, у них уши, нос и прочие части тела куда менее чувствительны, чем у оборотня, поэтому отшельник не слишком беспокоился. Единственно, раздражало, что незадачливая путешественница тормозила его движение, но с этим приходилось мириться.

Место, где наемники уселись на телегу, нашлось поразительно быстро. Несчастный час ходьбы – и вот вам, пожалуйста. Нет, они, конечно, старались оставлять поменьше следов, но специально их не маскировали, и потому Торну даже принюхиваться лишний раз не пришлось. Вот сломанные ветки, вот следы… А вот и крестьянин, труп которого не потрудились даже прикопать. Просто сбросили в удачно подвернувшуюся яму у вывороченных корней упавшей березы да сверху бросили несколько веток. Издали не увидишь, сразу не найдешь, а через неделю он и разлагаться вовсю будет, и мишка какой заинтересуется. Медведи – они тухлятину обожают. В общем, разумное решение, особенно если учесть, что задерживаться здесь наемники явно не собирались.

Заниматься похоронами совершенно чужого тела отшельник тоже не собирался. Лишь немного добавил шагу, ориентируясь больше на обоняние – так выходило куда быстрее, чем обшаривать глазами лес в поисках следов. А еще четверть часа спустя он остановился и, выбирая выражения (все же рядом дама), выругался.

– Что случилось?

Надо же, не отстала, хотя на последнем участке Торн малость добавил шагу.

– Опоздали.

– Куда?

– Не куда, а к кому. Этих умников здесь ждали, следы портала видны отчетливо. Открывали его полчаса назад, не более. Скорее всего, тот, кто это сделал, выждал контрольное время и отступил подальше от греха. На его месте я поступил бы точно так же. Если бы я не устраивал перекус, а сразу рванул на поиски, то взял бы их мага тепленьким…

Говоря это, Торн не терял даром времени, в хорошем темпе раскладывая амулеты для небольшого обряда. Хорошо еще, походную сумку взять не поленился. Да, беглеца не догнать, но можно отследить вектор, по которому тот открывал портал, а если повезет и удастся оценить вложенную в заклинание силу, то и конечную точку определить шанс имеется. Правда, точность будет плюс-минус фонарь, но это уже мелочи.

Привычно вспыхивают линии пентаграммы… Так узор называют, скорее, по традиции, у него больше двух десятков углов, и напоминает он обожравшуюся пива звезду, но это неважно. Тонкие огненные линии посреди сырого леса выглядят необычно и чуть жутковато, но Торн на подобное не обращает внимания. Он сосредоточен на удержании заклинания, которого не творил уже несколько лет. Сила утекает стремительно, надо торопиться, он ведь не архимаг с практически неограниченными источниками. Накатывается легкая слабость, однако и это привычно, можно перетерпеть. Ну вот, кажется, закончил…

– Пошли, – Торна ощутимо шатнуло. – Делать здесь больше нечего.

– Что-то узнал?

– Поняла, что я делал? – вопросом на вопрос ответил маг, остро взглянув на спутницу.

– Колдовал, это и так понятно.

– А-а… Ну, в общем, пытался узнать, куда открывался портал. К сожалению, тот маг поставил неплохую защиту, так что я смог определить только общее направление. Куда-то на север, но угол рассеивания больше сорока градусов. Лучше чем ничего, но меньше, чем нужно.

Два часа спустя они вновь сидели за столом и ели, правда, на сей раз всухомятку – готовить не хотелось категорически, а пускать на свою кухню кого бы то ни было Торн не собирался. Впрочем, гостья оказалась непривередлива, чему способствовали и усталость, и то, что она успела продрогнуть на влажном и сыром осеннем воздухе. Так что холодное мясо, хлеб, подогретое вино со специями… Торн не очень его любил, оно сильно отбивало нюх, однако хорошо согревало.

– …кем бы ни были эти скоты, вряд ли за ними стоит кто-нибудь серьезный.

– Почему?

– Кира, ну ты сама подумай. Серьезный человек и людей бы послал серьезных, а не маленький отряд при одном маге. Не боевом, заметь, иначе он пошел бы с ними и разделал меня под орех. Вдобавок, никакой разведки. Они не знали, ни кто ты, ни кто я, иначе бы действовали совсем иначе. Уровень не слишком богатого дворянчика, чиновника средней руки, офицера в невысоких чинах… хотя нет, тот сработал бы грамотнее. Так что не все так страшно, как может показаться. Но вот в покое нас точно не оставят.

– Почему?

– Да потому, что если такая мелкая сошка тебя нашла, то кто-нибудь посерьезнее справится с этим намного быстрее. Где-то ты наследила. А искать тебя будут наверняка.

– И что делать?

Ну, все, вот она, пресловутая женская логика, во всей красе. Вначале вляпаться, а потом свалить решение проблем на мужчину. Впрочем, ладно, раз уж взялся защищать, нечего жаловаться.

– Отдыхать. Будем надеяться, до завтра к нам не сунутся. Да и защиту я поставлю. Трупы, опять же, в лес утащу, нечего им здесь ландшафт портить. А утром двинем к моим родителям. Уж кто-кто, а они дурного не посоветуют. Главное, чтобы ты им понравилась, а то они у меня – ух! – и Торн рассмеялся собственной немудреной шутке.

Кира лишь вздохнула, но спорить не стала. Она вообще уже клевала носом – сказывались ночной недосып, усталость и полный желудок. Так что Торн отправил ее спать, а сам занялся убитыми. Ну и трофеями, опять же. Срезал кошельки, в которых, правда, нашлось немногое, с пальца старшего снял перстень с большим, хотя и не очень качественным, рубином. Правда, тот носил его, очевидно, уже давно, перстень аж врос в мясо, пришлось отрезать палец. Оружие собрал, кольчуги. Протер, высушил, смазал, прибрал, заодно полюбовался на целую коллекцию подобных трофеев. Много их было – тех, кто пытался его, Торна, убить. Лошадь, опять же, обиходить – животное не виновато, что оказалось в центре человеческой драки. За всеми этими занятиями не заметил, как закончился день, так что легкий перекус – и спать, поскольку утром предстояла дорога.

Глава вторая,

в которой героя ждет дальняя дорога и знакомство с деревенскими нравами

Ели мясо мужики, пивом запивали.

О чем конюх говорил, они не понимали.

Король и шут

Когда-то Торн любил дорогу. Потом, вдосталь попутешествовав, он ее возненавидел. Позже, хорошенько повзрослев и заматерев, начал относиться к дороге равнодушно, как к неизбежному злу. А сейчас он понял, как соскучился по ней, и тот факт, что отъехали они всего-то на несколько миль, ничего не менял. Ну и что, что он за грибами ходил дальше, а в деревни за продуктами тем более. Все это были прогулки, а сейчас осознание того, что впереди много дней пути, настраивало его на восторженный, как в молодости, и немного философский лад.

В отличие от мага, Кира была не слишком довольна. Она бы не отказалась еще несколько дней отдохнуть, выспаться в тепле и сухости, прийти в себя, но – увы, те, кто прислал наемников однажды, могли заявиться и вторично, причем большими силами. Девушка понимала это и не роптала, лишь куталась поплотнее в теплый плащ. Этот реквизированный у Торна предмет гардероба оказался весьма кстати, и девушка даже начала задремывать – выехали-то они ни свет, ни заря, солнце только-только осветило верхушки сосен, и внизу, под их кронами, царил загадочный полумрак. Глядя на нее, Торну и самому хотелось зевнуть, но в свете последних событий он не мог себе этого позволить. Кто-то же должен бдеть, вот и пришлось ему взять на себя эту функцию, поскольку от сонной недовампирши толку было мало.

Конечно, проще всего с точки зрения мага было не месить грязь, а открыть портал в заданную точку. К примеру, во двор родительского дома. Увы, как раз этим заклинанием Торн не владел. Точнее, владел, само по себе оно простое, но талантами не отличался. Даже обидно – мать в молодости, пока отца не встретила, работала как раз телепортистом, а вот у сына не хватало таланта удержать портал стабильным больше нескольких секунд. Соответственно и пользоваться им было небезопасно, тем более вдвоем. Потому и решил Торн добраться до Малого Грязевца, небольшого села, тем не менее, носившего гордый титул города, где согласно этому статусу имелся штатный телепортист. А что, полтора дня езды всего, зато оттуда уже куда угодно, быстро и безопасно, поэтому запереть дом, задействовать его защиту, чтобы кто попало не лез. И вперед!

Лошадь шла на удивление ходко – отдохнула за ночь, да и отъелась так, как никогда, скорее всего, не ела в родном стойле. Торн не пожалел овса, он вообще к животным относился на редкость лояльно. Наверное, потому, что хорошо знал людей. Ну а на тех участках, где колеса начинали застревать в грязи, маг спешивался и двигался по обочине, Кира же со своим цыплячьим весом проблемы для лошади не представляла, это вам не пятеро наемников. Вот и получилось, что в ближайшую деревню они приехали уже к обеду, хотя Торн надеялся добраться сюда в лучшем случае на пару часов позже.

Деревня выглядела как обычно. Узкая улица, летом пыльная, а сейчас, сообразно времени года, грязная. Покосившиеся, вросшие в землю и потемневшие от времени маленькие домики… Их хозяев Торн откровенно не понимал. Лес кругом, запрета на порубку нет. Стройте себе хоть о трех этажах хоромы. Опять же, совсем рядом, на берегу реки, мощные выходы известняка. Для фундамента – милое дело. Тяжело таскать? Так скиньтесь да наймите мага. Хотя бы вот его, Торна – он не откажет, заодно и разомнется, и возьмет недорого. Но местные продолжали жить в своих халупах, некоторые из них даже топились еще по-черному. По мнению отшельника, находиться в таких домах уже само по себе было пыткой и способом медленного самоубийства. Каждый день понемногу угорать… Тем не менее, крестьяне упорно цеплялись за эту мерзость – деды-прадеды, мол, так жили, и им от канонов отступать не след. Торн лишь плечами пожимал, когда ему об этом говорили, в конце концов, он им не доктор, чтобы искривления в мозгах выправлять.

Дом старосты от других отличался разве что наличием второго этажа и более-менее приличным видом, и то лишь потому, что построили его относительно недавно, всего-то лет десять назад. Старый дом сгорел, вот и построили. Сам деревенский староста, крепкий пожилой мужик с седой бородой и пузом, способным вместить не меньше бочки дрянного местного пива, как раз торчал во дворе, размеренно поднимая и опуская колун. Силищи в нем было немерено, толстые березовые чурки лишь клацали, с сухим звоном разлетаясь на половинки. И на гостя он поднял глаза лишь когда Торн щелкнул пальцами у его носа.

– Слышь, любезный, – это было самое вежливое обращение, которое Торн мог себе позволить. Будешь вежливым – моментально обнаглеют, проверено, а такой вот, брезгливо-презрительный, тон оказался для общения с местными крестьянами в самый раз. – Это чья лошадь?

– Ась? – не понял староста.

– Говорю, лошадь ко мне пришла, с телегой, а седока нет. Чья кобыла?

– Дык Власты Рябого, – с первого взгляда определил староста.

– Ну, так отгони к нему, быстренько. Делать мне нечего, с чужой скотиной возиться…

Откровенно говоря, здесь Торн загнул. Скотина была что надо – нестарая еще кобыла, сильная, выносливая. В иной ситуации и отдавать бы не стал, самому пригодится. Но не хотелось, чтобы потом, увидев ее, кто-нибудь сложил два и два и обвинил отшельника в убийстве. Откровенно говоря, Торну было все равно, однако такие слухи (а они пойдут, можно не сомневаться) в будущем грозили проблемами. Например, не посмотрят местные, что Торн маг и дворянин – в провинции на подобное традиционно смотрят проще. Дом, к примеру, поджечь захотят. Не получится, естественно, да и Торн им за подобное башку оторвет, но… Оно, спрашивается, надо?

Они с Кирой, благополучно проспавшей большую часть дороги, как раз обедали (трактира здесь не имелось, но в доме старосты за серебрушку им приготовили неплохой стол, простой и сытный), когда прибежала жена, точнее, уже вдова хозяина телеги. Бухнулась Торну в ноги, скорее театрально, чем от великого горя, и подняла вой – дескать, куда кормильца дели? Все та же крестьянская логика – виноват кто угодно, кроме них, и тот факт, что отшельник к пропавшему, уехавшему, кстати, за дровами, вообще отношения не имел, никого не волновал. Именно поэтому Торн, кстати, и не сказал им правду о том, кто и почему грохнул незадачливого крестьянина. Живо пойдут вопли, что раз мужика грохнули враги Торна, значит, он и виноват. Так что маг повторил версию о прибившейся лошади, после чего староста, отличающийся чуть более живым умом (по должности положено), выпроводил бабу прочь. Торн, правда, успел пообещать еще две серебряные монеты, если их довезут до города, и женщина тут же согласилась. А что, горе горем, а деньги по меркам глухой деревни немалые.

До следующей деревни они добрались ближе к вечеру, все на той же телеге. Разве что лошадью управлял теперь сын пропавшего крестьянина, глядя на которого Торн с уверенностью мог сказать – к его созданию отец усилий не прилагал. Скорее уж, здесь не обошлось без заезжего молодца – другие черты лица, чуть раскосые глаза… Похожих в деревне не наблюдалось. Впрочем, их проблемы. Главное, с лошадью, как и любой деревенский пацан, возница справлялся уверенно, а за то, что молчал и не лез с разговорами и единственно правильным крестьянским мнением, Торн был ему отдельно благодарен, что вылилось в несколько лишних медяков. Ну, да и ладно, не жалко. Кира тоже молчала, погрузившись в какое-то отрешенное состояние, и в результате никто не мешал Торну думать.

А подумать было о чем. Раскрыв предусмотрительно взятую из дому сумку с бумагами, отшельник вооружился остро отточенным карандашом и принялся в сотый, наверное, раз проверять формулы. Математика – наука точная, и, следовательно, если результат некорректен, то ошибся, скорее всего, ты сам. Или в исходных данных, или в ходе расчетов. Какой-то процент можно списать на неточность методов расчета и слабость математического аппарата, но чаще всего виноват человек.

В отличие от магов старой школы, Торн, прежде чем создавать что-то новое или повторять за кем-то сделанное, предпочитал разобраться во всем досконально и обсчитать процесс. Это намного безопаснее и корректнее так любимого пенсионерами метода среднепотолочного тыка, хотя и занимает больше времени. Спешить в последнее время некуда, а натура у отшельника, подобно большинству оборотней, была спокойной, уравновешенной и обстоятельной. Что поделать – защитная реакция организма существа, всю жизнь подвешенного между двумя ипостасями. Так что лучше потратить неделю и найти ошибку, чем напортачить в результате эксперимента. Вот только ошибка находиться упорно не хотела.

– Ты пропустил скобку.

– Чего? – только знаменитая выдержка оборотней не позволила Торну подпрыгнуть на месте от неожиданности.

– Вот здесь, – аккуратно подстриженный ноготь коснулся листа бумаги.

– Думаешь? – недоверчиво спросил Торн.

– Знаю.

Уверенность в своей правоте так и звучала в ее голосе. Отшельник задумчиво кивнул, несколько секунд рассматривал формулу, затем кивнул:

– Возможно, ты и права… Откуда так знаешь математику? Это вроде бы не женское дело.

– Шовинист.

– И слова интересные знаешь.

– В пансионе нас неплохо учили. А математику давали, чтобы воспитывать усидчивость, спокойствие и умение логически мыслить.

– Последнее женщинам не грозит, – буркнул Торн, мысленно признавая поражение и вновь погружаясь в расчеты. Кира не стала развивать тему и, удовлетворившись маленькой моральной победой, вновь погрузилась в полудрему. Спать она, похоже, могла в любое время суток, правда, мгновенно и безболезненно переходя ото сна к бодрствованию.

Однако же девушка оказалась права, и Торн, увлекшийся работой, не заметил даже, как они приехали к месту, где он планировал заночевать. Тоже деревня, такая же, как и предыдущая, разве что раз в пять больше и стоящая у торной дороги. Соответственно это накладывало свой отпечаток – дома выглядели более новыми, люди жили богаче, а из достопримечательностей, помимо дома старосты, имелись храм, в котором возносили молитву всем божествам разом, не слишком вдаваясь в подробности теологических споров, и постоялый двор с расположившимся на первом этаже трактиром и с гулящими девками в количестве трех штук. Одна из них, на вид лет сорока, ошивающаяся у входа в трактир, скользнула по приехавшим усталым взглядом, мгновенно определила, что клиентов ей не светит, и вновь безучастно уставилась куда-то в сторону леса. Торн мысленно даже немного посочувствовал ей, жизнь у бабы явно не сахар, но развивать мысль не стал – не стоило оно того. Вместо этого он спрыгнул с телеги, помог слезть Кире (не то чтобы ей это требовалось, но воспитание требовало) и, подхватив баулы с вещами, протопал внутрь.

Заведение было чистым, ухоженным… Здесь всегда так было – Торн останавливался в этой деревне раз пять, и впечатление постоялый двор производил всегда одно и то же. И пухленький, улыбчивый хозяин, похожий на шарик на ножках. Естественно, и свободные комнаты имелись, причем все – выбирай на вкус. Все же не сезон, народу по дорогам ездит мало.

Когда они спустились вниз, дочь хозяина и, по совместительству, официантка как раз выставляла ужин. С дежурной улыбкой накрыв на стол, как бы ненароком задела Торна пышным бедром… Кира, до того вроде бы безучастная, вдруг оскалилась в ее сторону. Именно так это и выглядело – вроде бы лицо почти не изменилось, но чудился в нем совершенно звериный оскал. Не хуже, пожалуй, чем у Торна получилось, хотя он к подобному остался безучастен – видал уже, как вампиры могут улыбаться. Официантка же, к подобному непривычная, буквально отпрыгнула, а потом, зло сверкнув глазами, удалилась, призывно покачивая бедрами. С ее избыточным весом и начавшей уже оплывать фигурой, это выглядело не столько призывно, сколько комично, но кому-то, наверное, нравилось – каждая женщина найдет своего поклонника.

Усмехнувшись ей вслед (все же в каждой женщине сидит собственница), Кира навалила себе полную тарелку рагу из высокого котелка и уже занесла ложку, когда Торн внезапно остановил ее.

– Я бы побрезговал, – ничего не выражающим тоном буркнул он.

– Почему?

– Сейчас узнаешь, – маг встал из-за стола. – Пошли.

Хозяина заведения они отыскали в небольшой комнате рядом с кухней. Он как раз сел за стол, разложив перед собой толстую амбарную книгу, наверное, собирался считать приход-расход. Когда дверь открылась, он обернулся, но вставать не стал, лишь дежурно улыбнулся:

– Что угодно господам?

– Нам угодно есть и пить, а еще тебя убить, – в рифму ответил Торн и, сграбастав толстяка за шкирку, ловко выдернул его из-за стола. Тот дернулся было, но сообразил, что с человеком, который, не напрягаясь, держит тебя на весу, причем одной рукой, лучше не спорить, и обвис. – Ты, дрянь толстомясая, чем нас кормить собрался?

– Э-э…

– Что э? Что э, скотина? Не хочешь говорить, я сам тебе расскажу. Женщина. От двадцати пяти до тридцати лет Мясо пролежало на льду около недели. Или ты думал, что укропом запах отобьешь?

Судя по тому, как испуганно задергался мужичок, он и впрямь так думал и теперь страстно сожалел, что все открылось. Однако душа разозлившегося оборотня жаждала крови, и спускать с рук такое пренебрежение к своему обонянию он не собирался.

– Так что, тебя повесить или гвоздями к стене приколотить?

– А может, не надо? – испуганно пискнула Кира.

– Надо. За такие шутки его вообще по закону сжигать положено.

Фраза насчет сжигания подействовала магически. Хозяин постоялого двора вновь задергался и залопотал. От испуга его исповедь звучала не очень связанно, однако вполне понятно. И, судя по побелевшему лицу Киры (вот ведь, впечатлительная вампирша попалась), для нее услышанное звучало дико.

А ведь история, если вдуматься, житейская. Жениться на молоденьких – весьма распространенная ошибка пожилых мужчин. Нет, оно, конечно, приятно, однако и проблемами чревато серьезными. Данный случай не был исключением.

В общем, опуская нудные подробности, баба загуляла. Причем так хорошо загуляла, что Торн, услышав о ее похождениях, лишь лоб потер в недоумении. Что, спрашивается, ей надо-то было? Дом – полная чаша, по деревенским меркам жили даже не зажиточно – богато. Но, видать, зудело где не надо, и пустилась молодка во все тяжкие.

Мужу не понравилось. Муж поговорил, выпорол вожжами. Ну а когда не помогло, взял топор и пристукнул. А после этого собрал в гости тех, с кем женушка гуляла, числом без малого два десятка человек, исключая, естественно, бывавших в их краях проездом, да и скормил им бабу. В смысле, пустил ее на жаркое, котлеты и прочие вкусности. Довольно изощренная месть. Только про несколько кусков мяса на леднике забыл, а сейчас дочка – не от этой жены, а от первого брака – по незнанию бросила один в котел…

Мужик не врал, это Торн видел. Ошибся… Ну что же. Короткий удар, и толстяка швырнуло на стенку. Рухнув на колени, тот сложился пополам, сплюнул выбитыми зубами. Отшельник посмотрел на него со смесью жалости и брезгливости:

– Подай нам нормальную еду, урод.

Уже в зале Кира, видимо, справившись с дурнотой, спросила:

– Почему ты его не наказал?

– Наказал, – пожал плечами Торн. – Два верхних резца выбил и клык.

– За то, что убил жену, три зуба?

– Нет, за то, что некачественно нас обслужил.

– А…

– А насчет жены я его понимаю, – чуть резче, чем следовало, ответил Торн и замолчал. Повезло, Кира, похоже, не обратила внимания на его оговорку. Правда, и есть не стала, ушла к себе. Ну, ее дело, тем более в дорогу Торн, уезжая из дому, кое-что на всякий случай прихватил. Захочет есть – голод перебить будет чем, пускай и всухомятку. Сам же маг вполне прилично поужинал и с чувством выполненного долга отправился на боковую. В конце концов, решать проблемы чьей-то слишком тонкой душевной организации он не нанимался. И вообще, если кто-то считает, что каннибализм – самый короткий путь к сердцу женщины, то, может статься, он в чем-то и прав. Во всяком случае, другим лезть в чужие дела, и тем более переживать об этом, нет смысла.

Утром Торна разбудил громкий разговор за окном. Вообще-то он, может, не обратил бы на него внимания, но уж слишком высокий и писклявый, как у евнуха, голос был у одного из разговаривающих. Нежные уши оборотня этот напоминающий звук скользящей по металлу пилы писк резал, словно ножом. Пришлось встать и открыть окно, дабы угостить крикунов содержимым ведра с водой. Ночной горшок, правда, тут подошел бы лучше, но маг не пользовался им принципиально, предпочитая лишний раз выйти до будки на заднем дворе.

Увы, испытать на себе действие успевшей за ночь согреться, но все еще отвратительно мокрой жидкости тем, кто нарушил утренний покой, было не суждено. Как оказалось, разговор шел за углом, а орать, чтобы заткнулись, было несолидно. Пришлось одеться и выйти наружу, благо все равно до назначенного самим Торном времени подъема оставались жалкие полчаса, которые ничего уже не решали.

Во дворе было сыро и промозгло. Шлепая по лужам кожаными сапогами, пропитанными воском и укрепленными собственного изобретения заклинанием от сырости, Торн в два счета обнаружил источник столь раздражающего его шума. Как оказалось, шла активная перебранка между их возницей, местным конюхом и каким-то умником, обладающим завидным ростом и необъятным животом. Почти как у старосты в предыдущей деревне, только обтягивающая мужскую солидность рубаха выглядела побогаче. Вот он-то и визжал, да так, что находиться поблизости было, мягко говоря, неприятно.

По чести говоря, причина, из-за которой эти трое поцапались, Торна волновала в последнюю очередь. Однако парнишку явно собирались бить, а то уже было проблемой. Сломают ему руку или ногу – и кто будет лошадью править? Учитывая же, что тот был в собравшейся компании самым мелким и хлипким, да еще и самым младшим, такой вариант выглядел логично. Однако же не уступает, гордый… Плотнее запахнувшись в плащ, Торн вышел на открытое место и нарочито весело поинтересовался:

– Что за шум, а драки нет?

– Сейчас будет, – сквозь зубы, не оборачиваясь, ответил толстый. – Шел бы ты отседова, мил-человек.

Судя по говору, был драчун откуда-то с юга. Торн южан не слишком жаловал, считая их вороватыми и ненадежными, однако не хотел чрезмерно обострять ситуацию, а потому попытался решить дело миром:

– И все же, хотелось бы понять, что происходит.

Увы, тон он выбрал неверный – сказались годы отшельничества. Вежливость, нормальная при разговоре с равными, здесь и сейчас оказалась расценена как слабость. Толстяк, так и не удосужившись повернуться, процедил, на сей раз с угрозой:

– Шел бы ты куда подальше, мил-человек, а мы уж с этим птенчиком сами разберемся.

– Из птенцов вырастают орлы, а борову кабаном не бывать, – внезапно смело ответил возница, и это послужило сигналом к началу потасовки.

Южанин размахнулся, широко, по-простонародному, и с хеканьем залепил кулаком по лицу вознице. Точнее, попытался это сделать, поскольку как раз в этот момент Торн схватил его за ворот и дернул назад. Потеряв равновесие, мужик нелепо замахал руками, став на миг похож на гигантскую бабочку, и с воплем рухнул в смачно чавкнувшую грязь.

Его подельник не стал мешкать. Пока отшельник перепрыгивал через барахтавшегося в луже мужика, он успел отпустить мальчишку и стал в некое подобие боевой стойки. Как моментально определил Торн, кое-что конюх мог и умел. Видать, когда-то повоевал, или в наемниках, или в дружине какого-нибудь провинциального барона, или, может, в ополчении. Вот только недолго воевал и немногое узнал, иначе живо сообразил бы, с кем можно связываться, а с кем нет. Уклонившись от довольно грамотного удара и чуть отведя в сторону кулак противника открытой ладонью левой руки, от чего конюх моментально «провалился» вперед, правой отшельник с разворота толкнул его в челюсть. Это было неудобно, однако ударить кулаком или локтем означало или убить, или покалечить. А вот ладонью – в самый раз. Голова конюха откинулась назад, и он плюхнулся спиной на землю. Самым сложным тут было дозировать силу толчка, чтобы ненароком не свернуть недоумку шею, но с этой задачей Торн справился блестяще.

Когда изрядно перепачканная землей и навозом парочка, грязно ругаясь и охая, встала на ноги, боевой запал у обоих как-то быстро иссяк. Все же исконная черта любых хамов, получив отпор, сдуваться и начинать причитания. Ну, до причитаний они пока не дошли… Торн ухмыльнулся и, распахнув плащ, повернулся боком, демонстрируя меч. А вот здесь их проняло. Меч – привилегия дворянства, военных и наемников. Не потому, что его запрещено носить другим. Если ты свободный человек – да хоть дюжину нацепи, вот только стоит хорошее оружие столько, что простому крестьянину или горожанину оно не по карману. И носят его соответственно или те, для кого он рабочий инструмент, или богатые люди, или дворяне, для которых длинномерное оружие – показатель статуса. И любой из вариантов для незадачливых драчунов был чреват проблемами. Военный запросто мог потащить их к судье, а тот встал бы на его сторону, и хорошо, если дело ограничится плетьми. Наемник рубанул бы с плеча, да и делу конец. Насквозь незаконно, конечно, но у этой братии нрав вспыльчивый. Богатый человек, скажем, путешествующий купец, просто свистнет – и примчится его охрана, которая запросто переломает незадачливым любителям приключений ребра. А дворянин и вовсе вправе повесить их без суда, случались прецеденты.

Все эти мысли отразились на лицах обиженных настолько четко, что Торн им на миг даже посочувствовал. Но только на миг, поскольку такие умники понимают лишь силу, а доброе отношение воспринимают совсем неадекватно. Так что, не говоря ни слова, он аккуратно, чтобы не убить, а только пустить юшку, заехал обоим по лицу, после чего приказал валить куда подальше. Надо ли говорить, что они смылись, будто их сдуло холодным осенним ветром. Ну и ладно, будем считать, что это все – небольшая утренняя разминка.

– За что они на тебя взъелись? – поинтересовался Торн у возницы. Тот шмыгнул носом (судя по следам крови, разок ему по лицу съездить все же успели) и буркнул:

– За дело.

– Вот как? – маг с интересом приподнял брови. – А точнее?

– Я толстому в еду конский навоз подбросил.

– Нормально, – хмыкнул Торн. – Я бы тебя за такое тоже… Хотя нет, я бы тебя выпорол. А за что ты его так невзлюбил?

– За дело.

– Еще интереснее, – отшельнику вдруг стало весело. Вчера парень произвел на него хорошее впечатление своей молчаливостью, а сегодня откровенно забавлял. – За какое?

– Он из нашей деревни… был. И сказал, что моя мать потаскуха, а я – ублюдок.

Вполне возможно, так оно и было, даже скорее всего. Уж второе – точно, однако и парнишку Торн понимал. Сам он бы за такое оскорбление выпустил бы обидчику кишки. Поэтому маг лишь кивнул задумчиво и повернулся, чтобы идти к себе. И нос к носу столкнулся с Кирой.

А вот это ему уже совершенно не понравилось. Как бы бесшумно ни двигались вампиры, обмануть оборотня у них не получалось. Торн мог их не слышать – но чувствовал запах, почти неуловимую вибрацию почвы… Ладно, сейчас сыро, а запах у девушки неуловимо слаб, даже следы ее учуять сложно. Положим, прибило запах. Вибрация поглотилась раскисшей почвой – тоже возможно. Однако Торн понимал, что все эти объяснения – не более чем самоуспокоение, а главное, что девушка смогла к нему незаметно подобраться и, случись у нее в том нужда, имела шансы ударить.

В дорогу они отправились сразу же после завтрака. Не то чтобы Торн спешил, при любых раскладах они добирались до города примерно к полудню, но и сидеть на месте он не видел смысла. Оправились, поели – и вперед! А что дорога грязная и лошади тяжело – так чище она все равно не станет.

Выезжая со двора, он увидел ту приснопамятную парочку, злобно переругивающуюся вполголоса. Что переругиваются, понял по интонации, но вслушиваться не стал, хотя для его ушей разобрать, что же они там бормочут, было несложно. Но – зачем? Торн лишь улыбнулся в сторону, от чего их опухшие после урока хороших манер рожи перекосило, будто они задницами по оглобле перекусили. Решив считать, что это крестьяне в восхищении от удовольствия лицезреть его красивую физиономию, маг тут же забыл про них – пение какой-то птахи, решившей вдруг по осени изобразить концерт, занимало его куда больше. Уж больно вдохновенно чирикала…

Напали на них именно там, где Торн и предполагал – в месте, где дорога делала крутой поворот и спускалась в овраг, закрывая место действа от случайных свидетелей и давая атакующим преимущество в высоте. Маг хорошо знал это место и, случись нужда, устроился бы именно там. Правильность своих умозаключений о месте засады он почувствовал издали – вначале по птичьему гомону, а затем по запаху. Возможность при нужде усиливать обоняние – великая вещь. А умение его ослаблять – еще более великая, иначе в человеческих городах не проживешь, от вони сдохнешь. Ну, засада – значит, засада, хоть будут пленные, которых можно расспросить о нанимателе.

Щелчки арбалетов Торн услышал, уже рывком поднимая телегу и превращая ее в подобие щита, закрывающего и его, и спутников. Рефлексы никуда не делись, он все рассчитал правильно, жаль только, лошадь, не удержавшуюся на ногах и рухнувшую в грязь, испугал. А вот с противником малость ошибся – тот оказался серьезнее, чем ожидалось. Три болта застряли в досках, зато четвертый прошел сквозь них насквозь. Отточенная смерть свистнула рядом с ухом мага и ушла в землю. Лихо! Похоже, кто-то не поленился и притащил штурмовой арбалет. Эта тяжеленная, усиленная магией бандура позволяла, не входя в зону поражения защитников какой-нибудь крепости, загнать болт прямо в камень, а раскрывающиеся и тоже усиленные магией стальные лепестки закрепляли его там навечно. И выдерживала конструкция веревку с двумя-тремя воинами в доспехах либо штурмовую же лестницу. Попади такой болт в Торна – и ни магия, ни его вторая ипостась могли не спасти. Одна радость – быстро штурмовой арбалет не перезарядишь, а две такие штуки сюда вряд ли притащили.

Все это он обдумывал уже на бегу. Мозг работал независимо от действий, продолжая анализировать происходящее, а тело, в которое многие годы назад отец буквально вколотил нужные рефлексы, в его командах не нуждалось. Плащ остался на дороге, в правой руке меч, в левой – выхваченный из поясного чехла топор. Теперь главное – не порубить всех в капусту и не выпустить Зверя, иначе опять будет кровавая каша и ни одного пленного, которому можно задать вопросы.

Глава третья,

в которой Торн наконец приезжает домой

Иду с дружком – они стоят…

Они стояли молча в ряд,

Они стояли молча в ряд,

Их было восемь.

В. Высоцкий

Их было восемь. Крепкие, поджарые мужики в кожаных, проклепанных металлическими пластинами куртках. Такой доспех защищает немногим хуже кольчуги и, кроме того, не звенит. Опять наемники, на сей раз из какой-то не элитной, но достаточно успешной роты – доспех, с одной стороны, не самый дорогой, но при этом единообразный. Но – несыгранные, поскольку атаковали не все разом, а кто в лес, кто по дрова. Что же, это облегчало задачу.

Движения их привычно ускорившему восприятие оборотню казались замедленными. Бросившийся на него первым то ли от щенячьего задора, то ли от желания показать себя молодой парень наискось рубанул мечом. Бесхитростный удар… Торн отвел меч противника в сторону своим клинком, обухом топора ударил противника по кисти и, не дожидаясь, пока тот заорет от боли в покалеченной руке, с наслаждением врезал ему локтем по лицу. Шаг в сторону. Второй наемник замахивается мечом. Да что же это такое? Их что, ничему не учили? Удар ногой по нижнему краю щита. Рот наемника моментально распахнулся до ушей. А вот нечего щиты есть. Еще один умник. Удар! Эх, ну что же ты дергаешься так не вовремя? Теперь без головы ходить будешь…

Пятеро оставшихся на ногах слишком поздно сообразили, что что-то пошло не так. У них была бы тень шанса, успей они сбить строй, но позволить им это сделать никто не собирался. Торн, словно бы растекшись по земле, скользнул вперед, из низкой стойки рубанул по ногам ближайшего, уклонился от удара топора, отсек кисти рук его владельцу… Едва сам не пропустил мастерский удар копьем, но все же успел в последний момент уклониться. Крутанулся на месте, достал копейщика топором в бок, перескочил через его тело, в прыжке смахнув голову еще одному наемнику. Последний, сообразив, что остался один, вместо того, чтобы молить о пощаде, заорал и, вращая мечом, словно взбесившаяся мельница, попер вперед. Храбро – и глупо. Фехтованию Торна обучали с пяти лет, и напор, который мог бы смутить новичка, не произвел на него впечатления. Уклониться, топором увести в сторону меч противника, отбить удар кинжалом (а ты что, ми-и-лай, думал, что о трюке с ножом в рукаве никто не знает?) и приложить атакующего рукоятью меча в лоб. Кончено.

На мгновение стало тихо-тихо. Не шумел ветер, не качались деревья. Какая-то запоздалая муха, в ожидании поживы кружащаяся над местом побоища, казалось, зависла в воздухе, ее замершие крылья можно было рассмотреть в мельчайших подробностях. Все это длилось, по субъективному времени, около секунды, а затем время рывком вернулось к нормальной скорости. Торн с усилием перевел дух. Вот так всегда, если ускорение восприятия оказалось чересчур резким и не сопровождалось трансформацией, возвращение в привычный ритм выкидывало фокусы. Не страшно, но дико неприятно, словно оказался в мертвом мире. Свирепо мотнув головой, чтобы отогнать ненужные мысли, оборотень еще раз обвел руками место действа и принялся за дело.

– Кто это был? – спросила Кира, когда Торн спустился обратно к телеге.

– Обычные наемники, – пожал плечами оборотень и, не дожидаясь следующего вопроса, продолжил: – Кто заказчик они не знают – не по их уровню информация. Сержант и его непосредственные подчиненные, только и всего.

– Ты им веришь?

– Разумеется. Мне сложно соврать. Заказчик, а скорее всего, даже не он сам, а посредник, вышел на их капитана. Процедура давно отработана, – усмехнулся Торн, не уточняя, откуда у него такие познания о жизни бретеров. – Так что концов теперь не найти.

– Но можно…

– Уже ничего нельзя. Во-первых, рота базируется далеко, не в нашей стране даже. Исполнителей перебросили сюда порталом. А во-вторых, капитана и, скорее всего, посредника уже наверняка нет в живых.

– Почему?

– На месте заказчика я бы убрал их сразу после отправки группы. Не думаю, что он намного глупее меня.

– Но если бы они справились…

– То я бы никому не позавидовал, – ухмыльнулся Торн. – Мы ведь, оборотни, редко бываем сами по себе, за нами стоит клан. А у моего отца вполне может появиться желание в отместку за смерть непутевого чада натянуть им всем глаз на задницу и кожу на барабан. Поверь, он на это вполне способен.

Судя по скептическому взгляду Киры, в размах авторитета оборотня-папы она не слишком поверила, равно как и в его способность достать недоброжелателя хоть на другом конце света. Зря не поверила, кстати, Торн не соврал ни полсловом, однако возиться и убеждать ее не собирался, просто не видел смысла. И о том, как он расспрашивал пленных, Кире тоже знать не полагалось. Отсюда-то она могла слышать только их вопли. Хотя, по чести говоря, ничего особенного Торн не делал – так, много чего пообещал и даже кое-что сделал. Как только наемники убедились в серьезности его намерений, раскололись до донышка, как сухие поленья. И то сказать, все прекрасно знали, что серьезного допроса выдержать все равно никто не сможет, так что слили все и всех с чистой совестью. Единственно, самый молодой, это тот, которого Торн вырубил первым, попытался хорохориться и сыпать оскорблениями. Из-за неопытности, наверное. Пришлось взять его за руку и растереть одну из костей на мелкие осколки – сжать кулак достаточно сильно для Торна проблемы не представляло. Рука у молокососа вряд ли теперь будет действовать, но это уже издержки профессионального риска. А так – и сам заговорил, и остальные не отставали. И Торн их даже честно не убил, более того, спас. Как? Да очень просто – отнял амулет портала, который теоретически должен был вернуть наемников к месту дислокации, а на самом деле открылся бы в океане, под водой, на глубине полторы лиги. Наниматель очень старался замести следы. Так что амулет перекочевал в карман победителя, а наемники остались лежать под елочкой, аккуратно перевязанные и усыпленные заклинанием. Через сутки придут в себя, а там, если повезет, и выбраться сумеют. Или не сумеют.

Город встретил суетой, необычной для этих мест. Торн, бывавший здесь неоднократно (а куда деваться, отшельникам воздержание противопоказано, а в городе всегда можно найти даму, согласную на короткий ля-мур), даже удивился – количество народу на улицах и скорость, с которой все перемещались, подошли бы, наверное, населенному пункту раз в пять поболе. Впрочем, причина такого оживления выяснилась довольно быстро: в городе как раз проходил ежегодный отбор бойцов на турнир, посмотреть на который и подтянулись люди с окрестных деревень.

Вот такое вот королевское нововведение, сумевшее практически мгновенно стать традиционным. Его величество, человек умный и решительный, за годы правления успел сделать многое, в том числе помириться с соседями. Ну а тем, кто мириться не захотел, вначале навесил пинков, а потом все равно помирился. Установил дипломатические отношения с эльфами и орками. Как? Тут сказать сложно, однако и те, и другие короля уважали и, судя по оговоркам отца, побаивались. Приструнил дворянскую вольницу, да так, что даже особо буйные и даже по пьяни в сторону короля без его разрешения вякнуть не смели. Ну и, неплохо разбираясь в потребностях простого люда, дал ему возможность зарабатывать на хлеб с маслом и устраивать себе зрелища. Только вместо казней, которые в этом качестве практиковались раньше, учредил ежегодный Большой Королевский турнир. Каждый город выставлял своих бойцов – лучника, мечника, конного рыцаря и борца. Причем, если рыцари и мечники почти всегда были из дворян, то лучники и борцы чаще выходили из простолюдинов, что позволяло охватить действом все слои общества. Ну, а прежде чем начинался Большой турнир, в каждом городе проходили турниры отборочные. Вот и получилось, что, затратив минимум средств (в принципе, тратиться приходилось только на проживание бойцов во время Большого турнира да не такие уж большие награды), король дал своим подданным отдушину. И те вместо бунтов, для которых, как известно, всегда можно найти повод, спускали пар на таких вот турнирах. Конечно, не все было гладко, ставились и проигрывались большие деньги, сходились стенка на стенку болельщики, но то уже были проблемы местных властей, а не короля.

Сейчас как раз соревновались борцы. Сам Торн, не будучи поклонником таких состязаний, считал, что эти мятые-перемятые, с обломанными ушами, сплющенными носами, отрихтованными физиономиями и напрочь отбитыми мозгами здоровяки различаются между собой только цветом волос и трусов. Однако возница как будто невзначай повернул телегу в сторону площади, Кира тоже явно жаждала посмотреть, что там происходит… Да и ладно, не все ли равно, часом раньше, часом позже. Тем более и телепортист наверняка там же. В общем, поехали смотреть.

Как раз объявляли результаты первого боя. Победитель, здоровенный, чуть сутулый мужик с мозолистыми кулаками переминался с ноги на ногу – похоже, такое внимание было ему непривычно. Побежденного как раз уносили. Торн присмотрелся – ну да, судя по общему нездоровому виду, получил прямой в челюсть. Правил борьбы как таковых не существовало, запрещалось разве что пинать соперника в пах, а потому кто-то пытался задавить соперника весом, кто-то лупил руками и ногами… В данном случае победитель был явно из последних.

Когда объявляли следующую пару, отшельник почувствовал, как чья-то шаловливая ручонка лезет к нему в карман. Не оборачиваясь, он перехватил ее, рывком подтянул к себе испуганно выпучившего глаза чумазого мальчишку. Кира обернулась, но Торн сделал ей успокаивающий жест, не обращай, мол, внимания, и с усмешкой спросил:

– Не надоело?

Как по волшебству выскочивший крупный мужик с физиономией каторжника и веселыми, удивительно умными глазами улыбнулся:

– Ты опять на высоте.

– Да, я такой. Это твой лучший кадр? Поздравляю, этот хотя бы подобраться незамеченным сумел.

Честно говоря, подобраться в толчее зрителей, где даже оборотню сложно вычленить отдельно взятого человека, – невелика заслуга. Другое дело, грамотно подобрать время и место тоже надо суметь. Этот мальчишка сумел, стало быть, не дурак. А то в прошлый раз редкий бездарь попался.

Наставник местных воришек, с которым Торна связывали приятельские отношения (пили вместе), принял с рук на руки подопечного и растаял в толпе. Маг хмыкнул и, выбросив из головы воспоминания о давно ставшей традицией дурацкой шутке, с интересом посмотрел на помост, по которому с грозным видом прохаживались борцы. Имена он, разумеется, прослушал, да это его и не слишком интересовало, а что они собой, представляют видел и так. Один здоровый, как бык, с шеей шире головы и могучими мышцами. Такой схватит – хрен вывернешься. Торн смог бы, конечно, а вот обычный человек – вряд ли. Второй помельче, жилистый, подвижный, словно капелька ртути. Этот, скорее всего, будет делать ставку на маневр и удары. На кого ставить? Это уже вопрос. Впрочем, Торн не был азартен.

Звонко ударил гонг, и противники начали сходиться. Развивался поединок, в принципе, как отшельник и предполагал. Мелкий прыгал вокруг соперника, довольно ловко молотя его руками и ногами, крупный пару раз попробовал его поймать, но, убедившись в бесперспективности этой затеи, ушел в глухую защиту, прикрыв локтями голову и без видимого ущерба для себя терпя удары. Уже через пару минут Торн потерял к происходящему интерес, он, честно говоря, вообще не находил для себя особого интереса в такого рода зрелищах. И потому что не любил работать на потеху кому-либо, и еще из-за того, что превосходил борцов и силой, и техникой, из-за чего бой, на его взгляд, выглядел на редкость примитивно. Однако потеря интереса не означала потерю внимания, и финал боя он рассмотрел во всех подробностях.

Мелкий и прыгучий боец в какой-то момент утратил осторожность – привык, наверное, что работает первым номером. И здоровяк четко уловил момент, когда тот расслабился. А дальше его рука метнулась вперед, словно камень из катапульты. Раз! Пальцы ухватили прыгуна за шею. Два. Рванул его на себя. Ну и три – встречный удар свободной рукой. Все, дальше можно не смотреть. Зрелище того, как чье-то мясо уносят прочь, никогда не доставляло Торну удовольствия.

Не дожидаясь, когда начнется объявление следующих участников, маг начал проталкиваться сквозь толпу. Торчать здесь просто так было откровенно скучно. Хотел было увлечь за собой и спутников, но, во-первых, кроме них на телегу, с которой было лучше видно, залезли уже человек десять, и спихивать их было пустой тратой сил. Новые поналезут тут же, как муравьи, право слово. А во-вторых, Кира так жалобно на него посмотрела… Видать, их в том пансионе совсем строго держали, если такая ерунда – уже грандиозное зрелище. Ну и ладно, тем более, напасть на нее в толпе никто не осмелится. К тому же все ценное Торн забрал с собой, оставив девушке только ее же собственный кинжал да легкую, как раз под женскую руку, шпагу с красивым фигурным эфесом, которую она давеча увидела в его, Торна, коллекции и буквально вымолила, клятвенно заверив, что умеет с таким оружием обращаться. Их Кира украсть не даст, вон как вцепилась, а если кто-нибудь ухитрится срезать с пояса девушки тощий кошелек, убыток невелик. Ну и с небес на землю спустится заодно, так что пускай ее.

Приняв такое решение, Торн отправился искать местного целителя. Этот благообразный старикашка с доброй улыбкой и замашками хирурга-экспериментатора был редкостно болтлив, всегда в курсе событий и, главное, терпеть не мог драк в любом их проявлении – слишком хорошо знал, чем они кончаются. Стало быть, он почти наверняка был дома и, если наемники хоть немного засветились в этих местах, целитель наверняка что-нибудь да знал.

Увы, на сей раз, удача изменила оборотню. Дома целителя не оказалось – дверь была подперта толстой палкой, что в такой провинции частенько надежнее замка. А еще на дом было наложено охранное заклинание, способное обездвижить того, кто решит пренебречь традициями и правилами хорошего тона и все же залезет пошуровать в чужом жилье. С такими пленными – это Торн знал совершенно точно – целитель не церемонился, беззастенчиво используя их для опытов вместо лягушек и мышей. Претензий к нему, кстати, ни у кого не было – или не лезь, или не попадайся, все честно.

– Эй, бабуль, а где мне хозяина найти? – на всякий случай поинтересовался Торн у соседки, копавшейся в своем огороде, выставив на всеобщее обозрение необъятный зад.

– А ты еще раз бабулей назови – живо у него окажешься, – ответствовала женщина, распрямляясь. Маг безразлично пожал плечами – если в неполные тридцать выглядишь на сто лет, так не обижайся. В конце концов, этот дом был не единственным интересовавшим его местом.

Жилье телепортиста тоже оказалось пустым. Ничего удивительного, его хозяин, молодой парень, поселившийся в городе всего-то пару лет назад, против зрелищ ничего не имел и наверняка торчал сейчас там же, где и большая часть городского населения. Торн и завернул-то сюда больше для очистки совести. Тем не менее, он некоторое время постоял, посмотрел на дом – ностальгия, чтоб ее, хотя сам он здесь никогда не жил. Зато жила мать – до того, как познакомилась с отцом и уехала сначала за приключениями, а потом и просто вслед за любимым человеком. И никогда об этом не пожалела – жили родители до сих пор душа в душу. Торн резко тряхнул головой, сгоняя наваждение, и решительно зашагал обратно к площади – не стоило все же надолго оставлять Киру одну.

Как ни удивительно, у девушки даже кошелек не срезали, хотя она, вместо того, чтобы обращать внимание на сохранность вещей, азартно подпрыгивала на телеге, радуясь успеху очередного мордоворота. Наверное, все воришки занимаются тем же самым, мимоходом подумал Торн и от нечего делать тоже понаблюдал пару боев, тем более, дело шло к финалу. Как раз очередной кулачный боец выбил из схватки того здоровяка, бой которого они наблюдали в самом начале, и на этом, собственно, дело закончилось. Победитель, которому предстояло ехать в столицу, выявлен, домашняя часть турнира завершена. Народ, поглазев еще немного и поспорив насчет достоинств поединщиков, а также честности и нечестности боев, начал расходиться, и телега тоже двинулась в путь, как только улицы хоть чуть-чуть очистились от людей.

На сей раз телепортист был дома. Сидел на лавочке с кувшином вина. Торн втянул носом воздух… А ничего так, не крестьянская бормотуха, от которой только в глазах двоится и виски ломит. Судя по выражению лица, он или немного проиграл, или совсем немного выиграл, то есть нет повода ни серьезно огорчаться, ни особенно радоваться. Так, понаблюдал за зрелищем, получил заряд эмоций и теперь отдыхает. И в сторону визитеров маг обернулся лениво и вальяжно.

– Торн? И что вас привело в мою обитель? – тут он увидел Киру и разве что не облизнулся. – И вас, красавица?

Кира чуть слышно пискнула и спряталась за спину Торна. Вот ведь пугливые вампирши пошли… Хотя, конечно, было во взгляде парня что-то такое-этакое… в общем, словами не передашь, одно слово – озабоченный. По слухам, его именно из-за этого выперли из столицы, не посмотрев даже, что талантливый парень, очень перспективный и многообещающий.

– Да все дела, дела… – протянул Торн и, насмешливо усмехнувшись, развернул плечи. От этого простого, в общем-то, движения люди обычно скучнели и теряли желание разговаривать. Нынешний случай не стал исключением. Скривившись, телепортист не стал больше задавать глупых вопросов, а спешно занялся своими прямыми обязанностями. Не прошло и десяти минут, как во дворе открылась радужная арка портала и Торн, преодолев легкое головокружение, шагнул на главную площадь родного города.

Не зря, ох не зря пропустил он Киру вперед. На секунду хреново стало так, что оборотень еле устоял на ногах. Ничего удивительного, в общем-то. Среди оборотней очень мало магов, но не потому, что они обделены талантами, а из-за повышенной чувствительности ко многим заклинаниям. Хорошо – не ко всем, однако если в заклинании есть хоть небольшая ментальная составляющая – все, туши свет. К своей-то магии Торн притерпелся, а вот эхо чужих заклинаний било его, словно молотом. Правда, на очень короткое время и без последствий, но все равно – приятного мало.

Уловив удивленный взгляд спутницы, Торн через силу улыбнулся, махнул ей рукой и бодро зашагал по улице. Силы восстанавливались на глазах, обычное дело. Сзади затопали каблучки – девушка торопливо нагнала его, хотя идти в одном темпе с оборотнем ей было сложно. А спустя четверть часа, когда они уже стояли у высоких, плотно подогнанных и аккуратно покрашенных ворот, Торн еще раз взглянул на Киру и понял – она боится. Ну да, все правильно, оборотни не жалуют чужаков. Точнее, это все остальные так считают, на самом деле, все зависит от личностей хозяина и гостя. Тем не менее, нелюдимость оборотней являлась знанием общего порядка, и если о сущности самого Торна девушка узнала постфактум, когда знакомство уже состоялось и они даже успели немного притереться друг к другу, то сейчас ей предстояла встреча с целой кучей оборотней, причем в их же собственном логове.

Двор встретил их давным-давно знакомым и уже немного подзабытым ощущением невероятной чистоты и порядка. Ничего удивительного, и отец, и мать были аккуратистами во всем, что не касалось их личного пространства. То есть бардак, точнее, рабочий беспорядок у них наблюдался разве что в мастерских и лаборатории, а во дворе и в доме чистота была такой, что глаз радовала. И вроде бы все ровненько и по линеечке, но при этом не казалось искусственным, неживым, как у многих любителей окультуривания подворья. В этом плане Торну, который тоже не был чужд порядку, до них было далеко.

– Торни приехал! Торни!

Маг обернулся. Ну да, через весь двор, едва не поднимая ногами облака пыли, к нему мчался брат. За время, которое они не виделись, мальчишка успел вытянуться на полторы головы, но от этого не потерял мальчишеского задора. Правда, когда Дерек с размаху повис у Торна на шее, устоять оказалось довольно проблематично. Не тростиночка уже.

Сестра появилась чуть позже. Возрасту в ней было всего на два года больше, зато солидности хватило бы на целую стаю оборотней. Видеть это было довольно комично. Ну и, наконец, появилась мать, держащая на руках вторую дочь, еще не вышедшую из нежного молочного возраста. И только сейчас Торн почувствовал, как же сильно он по ним скучал.

Отец вышел последним, когда остальные уже откричались, а женщины слезами успели промочить Торну рубашку. Выглядел он как обычно – годы (хотя какие там годы, для оборотня его возраст совсем невелик) не заставили его фигуру погрузнеть. Разве что в плечах раздался еще сильнее, хотя это казалось уже невозможным. Неторопливо подойдя, он аккуратно раздвинул остальных и хлопнул Торна по плечу широкой и твердой, словно лопата, ладонью. Маг аж присел.

– Здорово, красавец! Что, решил вылезти из своего болота? Ей же ей, давно пора.

– Нужда заставила, – виновато развел руками Торн. После такого продолжительного отсутствия, да еще и вернувшись, можно сказать, не по своей воле, он не совсем понимал, как себя вести с родными. А вот отцу с высоты прожитых лет было наплевать на двусмысленность положения.

– И как зовут нужду? – с усмешкой поинтересовался он, кивнув головой в сторону скромненько прячущейся в тени ворот Киры. Пришлось, мысленно костеря себя за нерасторопность, заниматься представлениями. Хорошо еще, что на происхождение девушки родители внимания не обратили, не спрашивали даже – они были выше расовых предрассудков.

Тем не менее, гостью что отец, что мать оглядели с ног до головы так внимательно, будто выбирали барашка для ужина. Потом отец хмыкнул о том, что вкус его сыну никогда не изменял, в отличие от мозгов. Мать кивнула, соглашаясь, и гостеприимным жестом предложила гостье пройти в дом. Судя по тому, как она чуть заметно дернула бровью и нахмурилась, сущность гостьи не осталась для нее тайной. И как определила, спрашивается? Тем не менее, отказывать от дома не стала. Да и то сказать, угрозу в Кире она вряд ли видела, а случись что – так отец способен оторвать недовампирше голову одним ударом лапы. Или тяжелой, во все еще не прошедших кузничных ожогах, руки – без разницы.

Стол, как всегда, был великолепен. И отец, и мать любили вкусно поесть. Готовила мать всегда сама, не доверяя служанкам, и умела делать это просто замечательно. Насколько Торн знал, все соседки ей завидовали – не ограничивая себя ни в чем, даже после рождения четвертого ребенка она сохранила стройность фигуры, которой частенько не могли похвастаться и совсем юные девушки. И безо всякого вмешательства магии. Это возраст магия подавляет – живут-то обладатели столь ценного дара в разы больше обычных людей, так что молодой и цветущий вид матери, скорее, норма, а вот фигура – это уже от природы. И никакие злоупотребления пищей тут роли не играют. Торн уже и отвык от такого обилия вкусностей, отвалившись от стола, только когда почувствовал – еще немного, и он лопнет.

К собственному удивлению, он увидел, что худенькая Кира ест не хуже него самого, но каких-либо неудобств при этом не испытывает. А мать… мать смотрит едва ли не с умилением – Торн и забыть успел, оказывается, как ей приятно, когда гостям нравится ее стряпня. Впрочем, всему хорошему рано или поздно приходит конец. Эта мысль в очередной раз получила подтверждение, когда отец, откинувшись в кресле, пригубил вино из громадного кубка (а выпить таких он успел уже штук пять) и отправил детей из комнаты. Те, особенно брат, покривились, но подчинились беспрекословно – помнится, только сам Торн в свое время и рисковал сказать что-то поперек, за что и получал регулярно. Для его же пользы, как считал отец. Может, и прав был, а может, и нет, но порядки в доме с тех пор явно не претерпели сколь-либо серьезных изменений. А после этого глава семьи, глядя на сына абсолютно трезвым, нимало не осоловевшим взглядом, сказал:

– Ну что же, сынок, рад, что ты наконец повзрослел.

– То есть? – сказать, что Торн был удивлен такому началу, значило ничего не сказать.

– А ты вместо того, чтобы расшибать себе лоб, а потом прятаться в лесу, когда возникла проблема, вспомнил, что есть те, кто готов прийти к тебе на помощь. О семье вспомнил. В первый раз, кстати, а то раньше все сам да сам, и нарывался. А потом опять прятался. А все почему? Да просто забывал, что не на необитаемом острове живешь, – нравоучительно воздел палец отец, и Торн понял – он все же немного пьян. – А раз повзрослел, это радует. Поэтому давай, рассказывай.

– Хорош тебе, старый… – Мать слегка ткнула главу семьи локтем в бок. Этого «слегка» хватило даже, чтобы покачнуть такую скалу, как отец, но не более. К тому же Торн и пришел сюда за помощью, а потому не стал мяться и – рассказал.

Надо сказать, рассказ получился сухим и коротким. С одной стороны, Торн старался не пропустить ни малейшей подробности, с другой – полностью отключить эмоции, чтобы донести максимум информации. В точности как учили, и, судя по довольному выражению отцовского лица, получилось правильно. Вот только сейчас происшедшее уже не казалось чем-то исключительным – было время, когда на лишнюю пару арбалетных болтов над головой Торн и внимания не обращал. Однако, как ни странно, рассказывая о своих приключениях, он впервые за долгие годы не боялся выглядеть в чьих-то глазах неумелым и слабым. Возможно, именно это и значило, что он повзрослел? Или что-то еще?

Когда Торн закончил, родители синхронно перевели взгляд на Киру. Судя по их выражению из цикла «во что ты втравила нашего сыночка, стерва», для вампирши самым безопасным сейчас было бы залезть на стол и начать мелко-мелко дрожать от ужаса. К чести своей, Кира взгляд, способный испепелить (в буквальном смысле слова, учитывая таланты маменьки) небольшую армию, выдержала с честью. Разве что побледнела чуточку. И тем самым заработала на удивление одобрительный «хмык» от отца и несколько скептическое, но доброжелательное покачивание головой матери. А потом родители переглянулись, синхронно кивнули, и мать сказала:

– Вот что, Торни. Нам очень не нравится, когда в нашего сына стреляют.

Торн только-только хотел сказать, что, во-первых, уменьшительно-ласкательные имена при гостях не к месту, а во-вторых, что стреляют в него не в первый раз, но мать резким, совсем не женским жестом заставила мага закрыть рот прежде, чем из него вылетело хотя бы слово.

– Не спорь, я слишком хорошо знаю, что такое смерть. Видела, знаешь ли, и поближе твоего.

О-па! А вот про эту часть ее биографии Торн не слышал. Пару раз мать и отец обмолвливались, что молодость у них была довольно бурной, но то вполне нормальное явление. У кого, спрашивается, ее не было? Тем не менее, судя по последним ее словам, выходило, что жизнь предки успели повидать куда более красочную, чем Торн привык думать.

– Мать, не нагнетай обстановку, – прогудел отец. – Мне пока интересно, что же скажет его… спутница. А то она пока что только глазки строит. Не мне, что характерно.

А что спутница? Спутница подтвердила, добавив заодно свою историю. Менее толково, зато более эмоционально, а значит, длинно. Тем не менее, родители слушали ее, не перебивая, только кивали невпопад – наверное, каждый своим мыслям. И лишь когда девушка закончила свой рассказ, отец мрачно бросил:

– Не врет? Очень интересно. Знаешь, милая, похоже, все куда интереснее, чем нам казалось.

– И почему?

– А ты подумай. Во-первых, – тут он повернулся к Кире, – откуда ты узнала прозвище нашего сына? Он, насколько я знаю, о подобном распространяться не любил.

– Отец…

– Которого ты в глаза не видела. И который не мог тебе ничего сказать.

– Было еще одно письмо. От него. Мне лично.

– Не врет, – мать без интереса посмотрела на девушку. Ну да, какие тут эмоции – сейчас она не женщина, а сильный маг, уверенно контролирующий объект исследований, а значит, все прочее по боку. Улыбки или нахмуренные брови – все это будет потом, а пока что есть дела поважнее.

– Хорошо, допустим. Вопрос второй. Почему ты сделала вид, что ничего не понимаешь в магии?

– То есть?

– Милая, – отец чуть заметно улыбнулся, немыслимым образом перестав быть при этом похожим на добродушного главу семейства, зато очень напоминая теперь хищника, которым, собственно, и являлся. Готового прыгнуть, смертельно опасного хищника. – Ты моментально определила, что Торн ведет магический поиск. Это, кстати, несложно даже для неподготовленного, а просто кое-что видевшего-слышавшего-читавшего человека. Тем не менее, ты сделала вид, что поняла лишь, что он задействовал магию. Итак, мне очень, – на этом слове он сделал ударение, – хотелось бы знать, почему?

Пауза была. Очень короткая, но была, это даже Торн уловил. Наконец девушка вздохнула:

– Боялась…

– Чего?

– Что Торн, узнав о моем интересе к магии, не захочет иметь со мной дело и откажется помогать.

Идиотизм. Вот она, женская логика во всей красе. Так, наверное, подумали все трое. Но мать вновь кивнула:

– Говорит правду.

– Это радует. И каков же твой интерес к магии?

– Ну… У меня чуть-чуть проявились способности к ней, совсем недавно. И я не знаю, что мне делать.

Вновь кивок матери, на сей раз молчаливый. Отец пожал плечами:

– Ладно, замнем… пока что. В-третьих, девочка, ты пользовалась амулетом. Магия крови – штука непростая. Соответственно и сама ты магией владеешь на достаточном уровне. А теперь скажи, в каком месте ты врешь?

– Я не вру. Магия крови – это мое, врожденное, я ее и за магию-то никогда не считала. Да и владею я ей так, чуть-чуть.

– Хочешь сказать, разница в терминологии? Ну-ну, – скептически протянул отец. – И тогда последний вопрос. Торн четко описал твое поведение при вашей первой встрече. Оно подойдет зрелой, много повидавшей или, напротив, хорошо обученной женщине. Не вяжется такое заигрывание с девчонкой из хорошего пансиона. Итак?

А испугалась девочка, как-то отстраненно подумал Торн. Испугалась и поплыла, не думая даже, что подозревай ее всерьез, то и спрашивали бы иначе. Куда больнее бы спрашивали. У оборотней, когда дело заходит о защите семьи, человеколюбие и спокойствие отключаются напрочь, а налет цивилизованности, каким бы толстым он ни выглядел, от испуга со свистом вылетает в форточку. Так что пока ее не подозревали, только сглаживали углы, в ином случае от Киры уже клочки бы летели.

Как ни странно, разрядила атмосферу мать. Рассмеялась вдруг и сказала на удивление веселым голосом:

– Все, все, хватит. Совсем застращал ребенка. Неужели не видишь – понравился ей наш мальчишка, вот и стала действовать, как подруги рассказывали. А ты, девочка, не красней так, что естественно – то не безобразно. На нашего Торни всегда девчонки западали.

Да уж, для родителей мы всегда дети. Мальчишки. А отсутствию в подобных высказываниях даже намека на тактичность Торн не удивлялся – маги циничны, и в этом плане мать была достойным представителем своего братства. Отец, очевидно, подумал о том же самом, поскольку лишь поморщился слегка и буркнул:

– И что с ней теперь делать будем, с красивой такой? Лично мне и впрямь не нравится, когда у сына проблемы.

– Можно выгнать, – на сей раз, мать не смеялась. – Или… В общем, нет человека – нет проблемы.

– Не стоит. Торн ее теперь уже не отдаст.

– Ну да, все ваши дурацкие рефлексы. Впрочем, ладно, это я гипотетически. Предлагаю посоветоваться с остальными. Тем более, мальчика все равно пора представлять, вот и решим два вопроса.

– Делать там нечего, только с подобной мелочью разбираться.

– Он – член нашего клана. И ты знаешь, как остальные относятся к подобным «мелочам». На тебя лязгнут челюстями не за то, что ты посоветовался, а за то, что при нужде решил справиться сам и не справился. Не факт, что не справимся, ну а вдруг?

– Ладно, ладно, – махнул рукой отец. Впрочем, как и всегда. Если мать начинала давить аргументами, грозный оборотень даже не пытался сопротивляться. А вот Торн ничего не мог понять. Какой клан? Кому еще из прадядь и внучатых бабушек он не представлен? Вроде бы знал всех, и давно, едва ли не с самого рождения. Во всяком случае, достаточно долго, чтобы разбираться в сложных даже для самих оборотней хитросплетениях родственных отношений.

Между тем, родители переглянулись и вышли, оставив Торна с Кирой в одиночестве. Девушка покраснела еще сильнее, так, что от кончиков ушей – кстати, довольно симпатичных – можно было что-нибудь поджечь. Нет, Торн знал, конечно, что на некоторых представительниц слабого пола его внешность иной раз действует убойно, но чтобы так вот… А главное, несмотря на отнюдь не детский возраст, он никогда не знал, как вести себя в подобной ситуации.

– Послушай…

Кира разрыдалась. Ну вот, и что теперь с ней делать? Утешать, как всегда неумело? Впрочем, от позора Торна спасли вернувшиеся родители.

– Так, слезы-сопли вытереть! Бегом-бегом-бегом, – мать, как обычно, взяла ситуацию в свои по-женски крепкие руки. – У нас три часа, а ты неодетая и не накрашенная. Что о тебе люди подумают?

Вот ведь, умеет женщина найти хорошие слова, а главное, сказать их к месту. Торн глазом моргнуть не успел – а их уже и след простыл, даже запах в воздухе, кажется, успел рассеяться. Отец посмотрел вслед женщинам, усмехнулся:

– Ты бы тоже, помылся с дороги да переоделся. А то, знаешь, грязный, как чушка…

Своевременно, да, весьма. И баня, пускай и на скорую руку, была очень вовремя. Правда, дам пришлось пропустить вперед, но это было ненадолго – Кира к потокам горячего пара оказалась явно непривычна. Зато попарился… ну, почти от души. Заодно с отцом за кубком вина посидел. И в следующий раз увидел спутницу лишь перед тем, как настало время отправляться.

М-да… Вот что делают с женщиной подогнанная по фигуре одежда и грамотно наложенный макияж. Огромные глаза, великолепная фигура… Жалобный взгляд испуганного котенка – ну, это уж как положено. И никаких тебе корсетов, коими так увлекаются столичные модницы. Правда, увлекаться-то увлекаются, но не чрезмерно – король, по слухам, с подачи своего придворного мага-целителя, на подобное смотрит косо. Ну да здесь обошлись без этого. Единственно, так и осталось загадкой, как служанки успели подогнать платье сестры под Киру. В росте разницы почти нет, конечно – сестренка хоть и младше, но ростом удалась. Зато она – далеко не тростиночка, и в изначальном варианте платье на вампирше должно было висеть, как балахон. Однако же все ровненько, без морщиночки – женские руки способны на чудеса, причем безо всякой магии.

А потом – самый обычный портал, в исполнении матери почти не доставивший неприятных ощущений. И лишь оказавшись с другой стороны, Торн сообразил – его, в отличие от Киры, никто не заставлял одеваться по-парадному.

Комната, где они оказались, была большая, высокая и ярко освещенная. Солнце за окном уже быстро садилось, но здесь не пожалели магических светильников. И ничего, кроме этих светильников на стенах, даже стульев. Нормальное, в общем, помещение для портала – здесь ни во что не врежешься, стало быть, и риск несчастного случая при открытии минимальный. Главное, координаты точно знать. Такие помещения частенько делают себе в домах богатые люди. Для личного потребления, не для всех, и в официальные регистры такие точки, естественно, не входят. Интересно даже, где они оказались…

Едва марево портала опало за спинами вновь прибывших, неприметная, почти сливающаяся со стенами дверь распахнулась и в комнату вошел крепко сбитый, мускулистый человек. По одежде его можно было принять за кого угодно – и за средней руки вельможу в повседневной одежде, и за охранника, во всяком случае, меч на поясе как бы намекал на такую возможность. Однако Торн этого человека видел раньше не раз и не два. К примеру, на выпуске, когда закончил Академию. Целитель Элтон, придворный маг и один из самых влиятельных людей в королевстве. По слухам, его величество доверял своему магу безгранично. И в какие выси, интересно, их занесло, если человек такого ранга их встречает? И вообще, как высоко тогда достают связи родителей?

– Здоров, Рич! – маг хлопнул отца по ладони. – Селеста, ты все хорошеешь, – это уже прикладываясь губами к руке матери. – Поделишься секретом?

– У тебя жена может не хуже.

– А ей это положено. У нее происхождение соответствующее. У тебя же…

– Да брось ты, – мать небрежно отмахнулась, но при этом кокетливо поправила прическу. – Ты один?

– Да, Аллен задержался немного. Пойдемте пока, жена нам ужин организовала. Слуг привлекать не стали, сама понимаешь, а Лиина к кухне всю жизнь неравнодушна.

– Еще бы, кто ее учил, – пробормотал под нос отец. Тихонечко совсем, но Торн услышал и с удивлением посмотрел на него, но отец лишь усмехнулся и негромко, зато с гордостью пояснил: – У моей бабушки училась. Когда еще была помоложе твоей…

– Не моей.

– Да какая разница? Пошли.

Очевидно, сегодняшний вечер должен был войти в память Торна как одно большое застолье. И поразить его тем, что кто-то умел готовить лучше матери. Но больше всего удивляла личность поварихи – самая настоящая эльфийка, высокая, невероятно красивая, с рыжими, как огонь, волосами. А вот ее Торн никогда раньше не видел. Точнее, что жена придворного мага родом из Заповедных лесов, ни для кого секретом не было, но особо к публичности их семья никогда не стремилась, а на балах Торн практически не бывал. Так вот, по сравнению с ней Кира выглядела откровенной замухрышкой, мать же… Ну, мать есть мать, и сравнивать некорректно.

Между тем, пока Торн глазел на хозяйку, маг внимательно рассматривал его. Потом усмехнулся, кивнул одобрительно:

– Надо же, повзрослел совсем. Я его когда в последний раз видел?

– Двадцать лет назад.

– Ну вот, я же говорю – повзрослел. Ричард, Селеста, примите поздравления – наследник вам определенно удался.

– Ну так… старались.

Что ответил бы маг, уже открывший было рот, так и осталось секретом, потому что в комнату вошли еще двое. И рот у Торна тоже открылся, да так, что в него могла залететь если не ворона, то, как минимум, грач. Поскольку этих двоих не узнать было невозможно, любой житель королевства их видел. Да хотя бы на монетах, где отнюдь не благородный профиль мужчины был отчеканен во всей красе. Аллен… Король Аллен Третий, человек, которого обожали, ненавидели, уважали и боялись. В общем, к нему испытывали самые разные чувства, но равнодушных Торн пока не встречал. Дипломат, полководец, человек, при котором наконец-то наладились финансы, а знатные роды, до того чувствовавшие себя излишне вольготно, понюхали запах плахи. Просветитель и тиран – и все это в одном флаконе. И какой для подобных успехов надо обладать работоспособностью, Торн боялся даже представить.

Выглядел король на удивление молодо. Ничего, правда, удивительного, если учесть, кто его жена, королева Ирма. Вон она, рядом, держится чуть позади левого плеча супруга. Тоже эльфийка. Точнее, полуэльфийка, это не скрывается, хотя, конечно, на взгляд разве что сами эльфы и способны отличить такие нюансы. Зато архимаг, наверное, самый молодой на континенте. А эльфийские маги, в отличие от всех остальных, способны обеспечить долгую жизнь и молодость не только себе, но и тому, с кем рядом и кому хотят помочь. Эта конкретная эльфийка помочь мужу, очевидно, очень хотела – зря, что ли, король выглядел моложе, наверное, чем сам Торн.

– Ну что, еще не приступали? – широко улыбнулся король прямо от дверей.

– Да нет, тебя ждем, – отец вернул ему улыбку, вставая навстречу, и мужчины крепко обнялись.

– Это вы молодцы, что решили выбраться наконец из своего медвежьего угла. Вечность вас не видел.

– Не вечность, а три недели, – пунктуально отметила мать. – Сам-то где был?

– Да сегодня же послов принимаем. А это этикет. Шаг влево, шаг вправо… Как мне это надоело!

– Так отмени его к демонам, этот этикет.

– Отменить несложно, да потом геморрою еще больше будет. Кто в лес, кто по дрова… Сейчас хоть заранее известно, кто и сколько протанцует, – король невесело усмехнулся и сбросил наконец мешающую мантию. – Все, падаем, я жрать хочу.

Пока все приветствовали друг друга, Торн внимательно наблюдал за ними. Странные отношения были в этой компании. Вроде бы и дружеские, но в то же время королева и мать постоянно друг на друга посматривали, словно оценивая, да и жена придворного мага от них не отставала. Впрочем, длилось это недолго – очень скоро взгляды скрестились на них с Кирой, и Торну разом стало неуютно.

Глава четвертая,

в которой Торн узнает некоторые особенности жизни королевского двора и нюансов управления

Мы с тобой давно уже не те,

Мы не живем делами грешными,

Спим в тепле, не верим темноте,

А шпаги на стену повешены.

Адалунг. «Мы с тобой давно уже не те»

Приходилось непрерывно помнить, что из всех здесь собравшихся он, Торн, самый младший и по возрасту, и по положению. Кроме, разве что, Киры, но та выглядела то ли смущенной, то ли испуганной, в общем, пришибленной, и закономерно держала язык за зубами. А ему приходилось отвечать на реплики и вопросы, которыми собравшиеся, в первую очередь женщины, засыпали его, как горох из дырявого мешка. Правда, вскоре Торн заметил, что слова его собеседников могут быть и ехидными, и неудобными, однако в разговоре не переходится грань, за которой они могли показаться оскорблением. Последнее обстоятельство невольно вызывало уважение – сам Торн с трудом удерживался, чтобы не ляпнуть чего-нибудь излишне резкого, а в ситуации, когда представляешь собой спрашивающую или, скорее, допрашивающую сторону, так следить за словами во сто крат сложнее.

Однако же информацию из него вытягивали профессионально. Торн и охнуть не успел, как рассказал не только историю появления Киры и их пути во дворец в мельчайших подробностях, но и выложил все свои предположения, которых, правда, оказалось совсем немного.

Если конкретно, было их всего два. Во-первых, за Кирой могли охотиться те, кому перешел дорогу ее отец и, во-вторых, кто-то, желающий использовать ее в своих внутренних межвампирских играх. Отец, слушая его, одобрительно кивал, Элтон задумчиво хмурился, а вот король сидел с абсолютно непроницаемым выражением лица. И, дождавшись, когда Торн закончит, он резко припечатал по столу ладонью:

– Ерунда, – и, видя удивленные взгляды остальных, пояснил: – Если бы за девушкой охотились вампиры, они бы ее или убили, или похитили. И вы, молодой человек, помешать им не смогли бы при всем желании. Один на один оборотень сильнее вампира, но два вампира уже равны оборотню. Послать отряд из трех-пяти бойцов – и девушку увели бы, а ее защитника гарантированно прикончили.

– Но они не знали, кто я.

– Зато знали, кто она. Стало быть, как минимум один вампир с ними был бы. Или ведьмак – этих можно нанять без проблем, были бы деньги. Вампиры осторожны, предпочтут рискнуть золотом, чем успехом операции, поэтому, думаю, они здесь ни при чем. Откровенно говоря, все, что вы нам рассказали, отдает то ли дешевой постановкой, то ли откровенным любительством.

– И… что теперь делать?

– Думать, – король резко встал. – Думать. Вот что, давайте так. Сейчас уже вечер, мы все изрядно вымотаны и ясностью мысли похвастаться не можем. Поэтому предлагаю собраться завтра утром и повторно обсудить ситуацию. Как смотрите?

– Я – за, – отец Торна широко зевнул и, как ни прикрывал рот ладонью, до конца у него это не получилось. Мать лишь кивнула, соглашаясь.

– Согласен, – кивнул Элтон.

– Я бы еще подумала, – Лиина, его жена, задумчиво барабанила по столу кончиками пальцев. Абсолютно человеческий жест, эльфам не свойственный.

– Думаю, и впрямь лучше отдохнуть, – Ирма, не обращая внимания на приличия, видать, собравшиеся здесь были выше подобных условностей, выдернула из прически массивный, инкрустированный драгоценными камнями черепаховый гребень. Густые черные волосы будто этого и ждали, тяжелой волной рассыпались по плечам. – День сегодня был не из самых легких.

– Ну, пять голосов против одного, – улыбнулся Аллен. – Всем отдыхать.

Мнением Торна и Киры, естественно, никто не поинтересовался, да иного сложно было ожидать. И глупо обижаться – когда разговаривают старшие, стоит деликатно постоять в сторонке и помолчать, ощущая гордость от того, что тебе вообще позволили при таком разговоре присутствовать. Так, во всяком случае, учили молодого оборотня. Киру же или учили одни с ним наставники, или она просто была достаточно умна, чтобы понять – ее голос сейчас все равно ничего не значит. Не ее уровень.

После того, как Торн узнал, что его родители с королем не то что на «ты», а и вовсе могут к нему в любое время в грязных сапогах завалиться, наличие в королевском дворце их комнат его удивить и вовсе не могло. А вот тот факт, что и для него, оказывается, было зарезервировано помещение рядом с отцовским, да еще и буквально с момента рождения, удивил несказанно. Еще больше, правда, удивило, что он в этой комнате даже ночевал пару раз. Правда, еще младенцем, и, естественно, ничего не помнил. Но настоящий шок у него вызвал ответ отца, которого Торн спросил, почему женщины так странно себя вели. Отец лишь ухмыльнулся:

– А по привычке. Они когда-то из-за Аллена нашего едва не подрались. Лиина – так, она еще соплей была, а вот как Ирма с твоей матерью друг другу волосы не повыдергивали, до сих пор удивляюсь. Потом, конечно, все пообтесалось, друг к другу притерлись, а там и поняли, кому кто нужен, но вначале виды на Аллена имели все трое. И не потому, что он король – в тот момент он был обычным провинциальным бароном, короны у него на голове еще не было, и никто даже не подозревал, что когда-нибудь она там появится. Но вот… Знаешь, ты рот-то закрой, неровен час, горло простудишь.

И ушел спать.

…Полумрак не был преградой для глаз оборотня. Куда хуже деревянные ступеньки, скрипучие даже на первый взгляд, но и с ними он справился. Впрочем, наверное, даже не таись он, результат был бы тем же самым. Часовой, которому, теоретически, положено было стоять у двери, вытянувшись в струнку, о своих обязанностях, похоже, забыл напрочь. Стоял в позе рака, приникнув к замочной скважине и оттопырив зад так, что Торну мучительно захотелось его пнуть. Однако магам не к лицу идти на поводу у сиюминутных порывов, и потому он просто выпустил коготь и ткнул часового в спину. Аккуратно пройдя между пластинами доспеха, мало уступающее по твердости алмазу естественное оружие оборотня проткнуло одежду человека, прошло между ребрами и выскочило с другой стороны, прервав по дороге бег в последний раз трепыхнувшегося сердца. Часовой умер, даже не успев оторваться от увлекательного зрелища.

Дверь выглядела крепкой. Торн осторожно толкнул ее, потянул… Бесполезно, заперта изнутри. Что же, и не такое открывали. Жаль только, без шума войти уже не получится.

Удар! Дубовые панели выдержали, хвала богам, а то хорош бы он был с торчащей внутри ногой, зато вылетел косяк, и вся конструкция с грохотом обрушилась внутрь, подняв тучу пыли. А внутри обнаружился такой же полумрак и вполне себе интимная обстановка. Огромная, как площадка для фехтования, комната. Камин, в котором скорее ради декора, чем по необходимости, теплилось пламя. Бархатная обивка стен – в последнее время опять вошла в моду отделка комнат «под старину». Кровать с балдахином, по случаю жары поднятым, на которой как раз шел некий интимный процесс, впрочем, прервавшийся…

– Кто посмел? Ты кто?!! – проревел хозяин всего этого великолепия, вылезая из койки и ничуть не стесняясь, что из одежды на нем разве что собственная, довольно-таки густая растительность. Не узнает? Ах, да, он же человек, во тьме не видит. Перед ним сейчас лишь силуэт, едва различимый в скудном свете углей.

– Не узнаешь?

– Торн? – испуга в голосе, как ни странно, не было.

– Да, Калвин. Я пришел за своим, но попутно заберу твою жизнь. Нельзя зариться на чужое. Защищайся, если хочешь.

– Одумайся, Торн! Я…

Что уж там он, или не он, или еще кто-то, узнавать Торну не хотелось совершенно. Бесшумно и почти мгновенно прошла трансформация, изменилась форма кистей, а из пальцев выскочили длинные когти. Зрелище сюрреалистическое даже на свету, а уж сейчас… Калвин, видимо, сообразил, что его прямо сей же миг нарежут на гуляш и, по-бабьи взвизгнув, бросился к лежащему у кровати мечу. Торн не препятствовал.

Ш-ших-х! Узкое, длинное лезвие меча распороло воздух. Красиво – и совершенно бессмысленно. Торн двигался столь быстро, что взгляду человека не удавалось даже зацепиться за его смазанную тень. Для него, вобравшего в себя лучшие черты мага и оборотня, противник казался сейчас почти застывшим. Короткий взмах – и меч вылетает из разом ослабевшей кисти. Калвин с воплем шарахается назад, зажимая почти перерубленную руку, но Торн уже за его спиной. Взмах, взмах, взмах… Куча мяса, еще минуту назад бывшая сильным, уверенным в себе человеком, оседает на пол, и Торн безо всякого интереса смотрит на все еще бьющееся в луже пузырящейся крови сердце. Оно еще не поняло, что мертво, пытается пропихнуть кровь в артерию… которой уже нет.

Торн безразлично посмотрел на того, кого еще недавно считал другом, перевел взгляд на когти. Как всегда, чистые, разве что на левом мизинце, поцарапанном недавно, остался след. Оборотень не спеша вытер его куском оторванной стенной обивки и медленно двинулся к кровати, боясь поглядеть в глаза той, за которой он сюда пришел.

– Прости. Я не успел…

И был оглушен женским криком, не успев даже уклониться от летящей ему в лицо подушки. А та, ради которой он явился в этот замок, пройдя три круга охраны, бросилась к лежащему в уже начавшей остывать луже крови телу, рухнула на колени, чтобы секунду спустя повернуть к нему измазанное до неузнаваемости, но все равно невероятно красивое лицо.

– Что ты сделал, подлец!

– Я…

– Зачем ты его убил? Зачем?!

Торн был настолько не готов к такому развитию событий, что упустил момент, когда она, словно ужасная фурия, оказалась рядом с ним и попыталась вцепиться в лицо, выцарапать глаза… Отшатнулся в самый последний момент, оттолкнув от себя женщину и отделавшись лишь царапинами.

– Ты чего?

– Мерзавец! Подлец! Ты мизинца его не стоишь!

Она бы, может, и еще что-то сказала, но в этот момент через выбитые двери повалили солдаты, и в комнате разом стало тесно. Здоровенные, крепкие мужики в хороших доспехах, личная гвардия Калвина, только что позорно проворонившая вторжение чужака и страстно жаждущая реванша. И почему-то, вместо того, чтобы хвататься за оружие, они попытались скрутить Торна. Впрочем, он не сопротивлялся. До него наконец-то начало доходить: все совсем не так, как он думал. И его женщину его же лучший друг не похищал. Скорее, наоборот.

– Ты, – женщина поразительно быстро успокоилась, смотрела теперь на Торна каким-то отстраненным взглядом, – мерзавец и подлец…

Договорить она не успела. Мутная, тяжелая волна обиды, смешанной с яростью, поднялась откуда-то из глубины сознания и полностью затопила Торна. Это недостойно оборотня, однако он тогда в первый раз в жизни, выпустив Зверя, перестал его контролировать.

Когда багровая пелена спала с глаз, комната напоминала филиал скотобойни. Кровь чавкала под ногами, чьи-то кишки свисали с потолка, а мозги по меньшей мере трех индивидуумов оказались размазаны по стенам. И голова… голова той, за которой он сюда пришел, лежала в луже крови. Именно в тот момент Торн понял: Эль Барро умер и уже никогда не проснется. Но это его почему-то волновало сейчас меньше всего.

В теле и мыслях была странная пустота. Он подошел к убитой, поднял ее… Роскошные белые волосы, как ни странно, не испачкались, как и в прежние времена тяжелым белым саваном свисая почти до пола. Казалось, она сейчас откроет глаза, оживет и… Глаза открылись, а вместе с ними и рот. Не рот, нет, зубастая пасть, из которой змеей выполз язык и, внезапно удлинившись, охватил шею Торна словно бы железным кольцом. И сжал… Хотелось заорать, отбросить тварь, но ноги словно бы приросли к полу. Еще секунда!

– Торн! Торн!

Странно знакомый голос заставил мир треснуть и рассыпаться на миллиарды осколков. Сон, всего лишь сон, приходящий к нему уже не первый год. Вначале каждую ночь, потом реже, но все равно хотя бы раз в месяц приходящий, заставляющий просыпаться в холодном поту, а затем или сидеть до утра в мрачном оцепенении, или нажираться так, что живот напоминал бочонок с вином. А главное, все в нем было правдой. Все так и было, кроме разве что душащего языка…

– Торн, успокойся, Торн…

Странное было ощущение. Не то чтобы неприятное, а, скорее, непривычное. Он с усилием разлепил веки и тут же понял причину дискомфорта. Рядом кто-то был, прижимал его к кровати, мягко, но крепко. Повернулся…

– Кира, что ты делаешь?

– Ты так кричал…

Даже в темноте было видно, как вампирша улыбнулась. Торн скривился:

– Очень сильно?

– Да, я проходила мимо двери…

Все, дальше можно было не продолжать. Торн вздохнул и с усилием выдавил:

– Спасибо…

– Да не за что, – Кира сверкнула в темноте белозубой улыбкой, одним слитным, гибким движением встала на ноги и беззвучно вышла. Белая тень в ночи… А Торн почувствовал, как начинают слипаться глаза и он проваливается обратно в сон, глубокий и спокойный. И на самой грани убегающего сознания маг вдруг неожиданно для себя понял: все, кошмаров больше не будет.

Утром он чувствовал себя, будто заново родился. И даже проспал завтрак, вошел, когда остальные уже ели, о чем-то дружески треплясь между собой. Кстати, женщины уже вполне дружелюбно затащили Киру в свой уголок и о чем-то увлеченно расспрашивали. На появление Торна никто даже внимания не обратил, только махнули ему рукой, присоединяйся, мол, и вернулись к своему основному занятию – двиганию челюстями.

Торн не стал строить из себя человека, насмерть ушибленного воспитанием и до потери аппетита расстроенного собственным опозданием. Тем более, пахло все умопомрачительно вкусно, что разбудило в нем зверский голод. Ел он с чувством, не обращая внимания на окружающих, и, когда закончил это занятие, обнаружил, что все на него смотрят и взгляды варьируются от умильного «кушай, деточка, кушай, совсем исхудал» Лиины и матери до несколько удивленного отцовского. Но, что интересно, аппетит его одобряли все, уж это он почувствовал. И, как ни странно, смутился.

– Ну, раз все закончили, приступим к делу, – король ободряюще улыбнулся поспешно отодвинувшему тарелку Торну и потер руки, словно бы разгоняя застоявшуюся кровь в кистях. – Согласны?

Все собравшиеся дружно закивали, и король одобрительно крякнул.

– Хорошо. Итак, я довольно долго вчера размышлял над сложившейся ситуацией.

– Ты же вроде спать собирался и нас разогнал, – тут же вставил шпильку Элтон.

– Конечно, собирался. Только вот не спалось. Интересно мне стало – не каждый день кого-то из нас… ну, пускай детей кого-то из нас пытаются убить. За такое кое-кому стоило бы гланды выдернуть… через задницу.

– Одобряю, – тут же кивнул отец.

– Ричард, я в тебе не сомневался, – чуть саркастически кивнул король. – Но для начала встает вопрос, кому. И вот тут мы приходим к весьма обидным выводам. Бить нам, собственно, некого. Я могу, случись нужда, уже завтра послать сорокатысячную армию и дать укорот кому угодно, тем более, вояки наши малость застоялись. Но армии надо знать, кого бить, а этого мы не знаем. И, при имеющемся у нас жестоком недостатке информации, вычислить не сможем. Поэтому вместо атаки нам, увы, придется сидеть в обороне. У кого есть возражения?

Возражений не нашлось, но даже самым молодым из присутствующих было понятно: стратегия однозначно проигрышная. Тот, кто атакует, выбирает место, время и тактику, оставляя за собой всю полноту инициативы. И король это тоже наверняка понимал.

– Вижу, никто не в восторге. Я тоже. Поэтому предлагаю на выбор несколько вариантов. Во-первых, бежать. Торну, кстати, не обязательно, не за ним охота, а вот девушке – бежать и прятаться. До конца жизни.

– Нет, – Торн так и не понял, сказал это только он или Кира тоже, прозвучало все равно одновременно. Король медленно кивнул:

– Даже и не сомневался в ответе. Вы не трусы, это радует. Второй вариант. Сидите здесь. Во дворец, сквозь установленную лучшими магами континента защиту, пробиться кто-либо вряд ли сможет.

Торн несколько секунд раздумывал. Действительно, никто не сможет. Только вот дворец тогда, по сути, превращается в огромную комфортабельную тюрьму, в которой ты будешь сидеть до самой смерти. Он отрицательно качнул головой:

– Только не я.

– А девушка? – все повернулись к Кире. Она вздохнула:

– Нет.

– Тоже ожидаемо. Третий вариант самый сложный и рискованный, но и самый перспективный. Вы отправляетесь в одиночное плавание. В смысле, идете сами по себе, служа мишенями для атаки. Ваша задача узнать, кто охотник и где он находится. А потом мы его убьем. Но вот здесь существует вероятность, что убьют уже вас.

– Это логично, – сказал Торн после короткой паузы. – Кира, ты как?

– Я с тобой.

– Значит, согласны.

– Нет! – а вот это уже мать. – Торна уже не раз пытались убить, и…

– Помолчи, – отец резко и зло прервал ее, чего не делал на памяти Торна ни разу. – Если захочет, пускай это будет его выбор. Или, может, тебе напомнить, по сколько лет было нам, когда мы тебя вытаскивали и с демонами рубились?

Ничего себе! А вот про эти подробности Торн не слышал вообще, даже намеком. Мать подняла разом покрасневшие от слез глаза:

– Тогда время было иное.

– Чушь. Ничего особо не отличалось. Хочет – пускай рискнет, будем считать это экзаменом на зрелость.

– Так, стоп, – король хлопнул рукой по столу. – Отставить истерику, не для того собрались. Во-первых, не на убой мы их посылаем. Торн – хороший боец, весь в папашу, и, вдобавок, неплохой маг, как я слышал. Ну, это уже явно в мать, – он чуть улыбнулся, смягчая атмосферу. – То есть так запросто до него никто не доберется. Да и девочка, – он почему-то упорно старался не называть Киру по имени, – тоже кое-чего стоит. Хотя бы теоретически. Плюс снабдим их обоих приличествующими случаю боевыми амулетами. Элтон, Ирма?

– Не вижу препятствий, – задумчиво кивнул маг. Королева лишь пожала плечами, она явно не во всем была согласна с мужем, но спорить не собиралась.

– Во-вторых, поставим им амулет аварийного вызова. Случись что – живо откроем к ним портал и оторвем головы кому угодно. Ну и, в-третьих, я предлагаю попросить о содействии Эррхара, пускай за ними присмотрит.

– Эррхара? – королева задумалась, потом улыбнулась. – Ну, присматривать за ними он вряд ли будет, у него сейчас медовый месяц, но вместе с нами оторвать головы обидчикам, думаю, не откажется.

– Тоже вариант. Но все равно надо их познакомить.

– Согласна.

– А куда нам идти? – спросил Торн.

– Да, в принципе, куда хотите, – мрачно сказал Элтон. – Тот, кто ищет вас, все равно найдет. Хотя, полагаю, – тут он встал и подошел к висящей на стене карте и ногтем отчертил на ней линию, – вам лучше идти вот так. Если на вас опять нападут и вы сможете отследить портал, так проще будет вычислить пересечение линий и точку его возможного открытия.

– Понятно.

– Э-эх, – вдруг печально сказал король. – Если бы я мог пойти с вами, как в молодости. Но все это, – тут он обвел вокруг руками, – государство, ответственность, чтоб ее…

Остальные промолчали, и Торн вдруг подумал, что они согласны с Алленом. Хотят – и не могут. Разве что отец – но и он, судя по всему, завязан не только на своей кузнице. Герои минувших дней, которые уже не могут летать вольно, как прежде…

– А кто у нас Эррхар? – спросил он лишь для того, чтобы разрядить обстановку.

– Эррхар? – королева повернулась к нему, удивленно посмотрела, но потом, сообразив, что уровень посвящения Торна, так сказать, в семейные тайны довольно мал, лишь пожала плечами. – Эррхар у нас дракон.

Челюсть Торна со звонким щелчком упала куда-то в район пряжки ремня. Драконов он видел. Издали, потому и остался жив. То, что драконы с людьми дел иметь не хотят, знают все. То, что человеком они при нужде всегда готовы закусить, тоже. И вот тут его собираются знакомить с драконом, причем так, словно это – обыденность, не стоящая особого внимания.

– А он нас не съест? – осторожно поинтересовалась Кира, явно стараясь, чтобы ее голос звучал не слишком испуганно. Слова малолетней вампирши были встречены дружным хохотом.

– Кто? Эррхар? – король, отсмеявшийся быстрее прочих (он вообще был менее эмоционален, чем остальные), вытер непроизвольно выступившие на глазах слезы. – Нет, он очень добрый.

Вот так. Теперь у них еще и драконы добрые. Сумасшедший дом какой-то. Но король между тем, окончательно став серьезным, спросил:

– Без нас справитесь, или надо кому-то сходить?

– Лучше, если Ирма нам составит компанию, – отец, тоже перестав смеяться, побарабанил кончиками пальцев по столу хитрую мелодию. – Ты же знаешь, как он к ней относится. Отказать не сможет. Да и вообще, не хватало еще, чтобы жена нашего Эррхара принялась качать права…

– Добро. Ирма, ты как?

– Да схожу, конечно. Я его вечность уже не видела, соскучилась. – Королева задорно улыбнулась, став вдруг похожей на совсем молоденькую девчонку.

– Только смотри у меня, кататься на нем опять не вздумай, – торопливо сказал Аллен, и по тону его Торн понял: он совсем не уверен, что его слова будут приняты к сведению. Скорее, наоборот.

– Да, да, конечно, – вроде бы согласилась Ирма, моментально превратив предположения Торна в уверенность. Король же только вздохнул и развел руками – похоже, такой уж у них был ритуал. – Когда отправляемся?

– Думаю, сразу после обеда – у меня здесь еще есть дела, а у Эррхара я точно до вечера проторчу.

– Деловая стала, – буркнула себе под нос Селеста. – Аж жуть.

Ирма не ответила, зато вмешался король:

– Ну да. А ты что хотела? Положение обязывает. Хотите, местами поменяемся?

– Ну уж нет, – мотнула головой Селеста и решительно встала. – Все, тогда сразу после обеда…

Эти слова будто запустили процесс, все немедленно начали расходиться. И уже подходя к своей комнате, Торн в шутку спросил у отца:

– А что было бы, если бы мать согласилась?

– Аллен бы согласился и пару недель отдыхал, а Селеста бы тихо вешалась.

– То есть?

– Слушай, сын, – Ричард повернулся, внимательно посмотрел ему в глаза. – Ты что, еще ничего не понял?

– А что я должен был понять? – Торн и впрямь чувствовал себя идиотом. Отец сокрушенно покачал головой:

– Ты про канцлера слышал?

Торн лишь кивнул. Еще бы, кто же не слышал про канцлера? Если король куда-то отбывал, то почти всегда оставлял вместо себя именно его, причем кто им был конкретно, оставалось тайной – лица канцлера никто и никогда не видел. Но подпись его ценилась не ниже королевской, во всяком случае, распоряжения его никто и никогда не отменял и не оспаривал. Подозревали, что канцлер – королевский маг, но пару раз случалось, что Элтон уезжал вместе с королем, а канцлер оставался. И тут до Тора наконец дошло:

– Так канцлер – это ты? Или мать?

– Близко, но неточно, – усмехнулся Ричард. – Все намного сложнее и проще одновременно. В общем, если не вдаваться в подробности, кто из нас четверых, в смысле, Элтон, Лиина, Селеста или я, свободен – тот и исполняет роль канцлера. Ирме нельзя, она фигура чересчур публичная, вот мы и отдуваемся. Ты рот-то закрой… – С этими словами отец ушел в свою комнату, а Торн еще некоторое время стоял, покачиваясь с носка на пятку и обратно и рассуждая о сложности бытия. Впрочем, когда он все-таки вернулся к себе, то лечь и полежать, обдумывая ситуацию, ему снова не дали, на сей раз мать.

– Ну что, Торни, как тебе все это?

– Весьма… познавательно.

Мать хмыкнула, села на стул, помассировала виски:

– Давно туда портал не открывала, – пожаловалась она. – Пока все настроишь… Впрочем, неважно. Скажи, хочешь, я еще немного тебя удивлю?

– Ну… попробуй, – после сегодняшних открытий Торн сомневался, что это возможно, но зарекаться не пытался. Мать улыбнулась:

– Твоя девочка – не та, за кого себя выдает.

– Она не моя, – уже по привычке запротестовал Торн, но мать жестом остановила его:

– Твоя, не твоя, это уж вы сами решите. Кстати, не из твоей ли комнаты она вышла ночью?

– Из моей, – отпираться было глупо. – Но это было не то, о чем ты думаешь.

– То или не то – это уж меня не касается, взрослые уже, чтобы за наши подолы держаться. Но девочка все же тебя обманула.

– Не могла. Я проверял, по твоей методике.

– Значит, просто не все сказала, – безжалостно отрезала мать. – Впрочем, этого вопроса ты ей, наверное, и не задавал, поверил письму, а зря.

– То есть?

– Она не дочь человеческой женщины, старикан тебя обманул.

– То есть как? – Торн даже замер от неожиданности. – На чистокровную вампирку она не тянет, хоть убей.

– А я и не говорила, что она чистокровная вампирка. Полувампир-полуэльф, человеческая кровь если и есть, то так далеко, что я не рассмотрела.

– Мам, ты не ошибаешься?

– Нет. Что я, эльфов да полуэльфов на своем веку не видала? Не знаю, для чего старому хрычу это потребовалось, но дело обстоит так, как я тебе сказала. Кстати, сама девочка об эльфийских корнях своих, может статься, и впрямь ни сном, ни духом, а особенности внешности легко списать на кровь вампира. Они ведь похожи с эльфами, как-никак ближайшие родственники.

– Гм… Я этим как-то не интересовался.

– А зря, – жестко сказала мать. – Вместо того чтобы от мира прятаться, лучше бы делом занялся, больше толку было бы. Наши ученые мужи считают, что все расы, кроме разве что драконов, пошли от одного корня, иначе мы вряд ли смогли бы иметь жизнеспособное потомство. Так вот, вампиры и эльфы имеют общего предка, причем их расы разделились совсем недавно, намного позже того, как в отдельную ветвь сформировался человек.

– И… что теперь?

– Не знаю, просто имей в виду еще и этот нюанс. А пока отдыхай, день предстоит интересный.

Глава пятая,

в которой Торн знакомится с драконом и узнает кое-что новое о нравах и быте их семей

Женюсь, женюсь.

Какие могут быть игрушки…

И буду счастлив я вполне…

Но вы, но вы,

Мои вчерашние подружки,

Мои вчерашние подружки,

Напрасно плачете по мне.

Б. Окуджава

Дракон был красив. Пожалуй, найти иной эпитет было бы просто невозможно. Именно красив, словно сверкающий золотом и бронзой памятник самому себе, зачем-то установленный на небольшой площадке на краю скалы. И то, что он живой, можно было понять лишь по тому, что глаза его неотрывно следили за гостями.

– Что-то вы на этот раз далеко портал открыли, – голос дракона, как, впрочем, и весь он, тоже производил впечатление красоты и мощи. И слышно его было отлично, хотя до него все еще оставалось локтей сто. – Решили ногами прогуляться?

– Нам несложно, ты же знаешь, – хмыкнула бодро шагающая впереди всех Ирма.

– Несложно… Но на вас не похоже.

– У-у, знаток человеческих душ… Все правильно. Не хотели раздражать твою супругу, вдруг она к такому вторжению отнесется… не совсем адекватно.

– Вот это больше похоже на истину, – дракон улыбнулся. На бронированной, кажущейся малоподвижной морде это выглядело очень неожиданно. – Предусмотрительность твоей подруги делает ей честь.

– А вдруг моя? – Королева улыбнулась, Торн понял это, хотя она как раз располагалась к нему спиной.

– Ты всегда была выше подобных условностей, – из ноздрей дракона вырвались две короткие струйки пара. – Впрочем, в любом случае не волнуйтесь. Галаэн куда умнее и спокойнее, чем я, хотя сейчас ей очень хочется вас съесть.

Из пещеры, край которой Торн уже видел, донеслось что-то непонятно шипящее и крайне эмоциональное. Эррхар усмехнулся:

– Не обращайте внимания. Она просто еще не вполне освоилась с ситуацией. В любом случае, бросаться на вас, щелкая челюстями, она не будет.

Показалось или нет, но Торн вдруг почувствовал в последней части фразы некую легкую неуверенность. Но уточнять, естественно, не стал.

Ирма между тем бодро прошла остаток пути и устало плюхнулась на землю прямо возле дракона, вольготно облокотившись о его бок и вытянув идеально стройные ноги. Тот с некоторой поспешностью опустился на брюхо, так, чтобы королеве было удобнее лежать, и по-кошачьи обернулся длинным хвостом, прикрыв ее от окружающих.

– Все же стоило открыть портал прямо сюда.

– Да уж, высоко ты забрался. А ведь я когда-то сюда бегала свободно, помнишь? Даже не запыхавшись.

– Ты бы и сейчас не запыхалась, если бы не пообедала перед тем, как прийти. Лиина все так же обожает готовить?

– Ты это каждый раз спрашиваешь, – улыбнулась Ирма. – Вот, просила тебе передать и обещала, что на той неделе заскочит.

Что уж там было, Торн не видел, только запах, пока они добирались сюда, чувствовал. Шел он заметно позади Ирмы и тоже был сыт, но все равно пахло исключительно вкусно. Пирожками пахло. Дракон это немедленно подтвердил, громогласно похвалив стряпню эльфийки и посетовав на то, что никак не может приучить молодую супругу готовить, а не есть мясо, согласно заветам предков, исключительно сырым. Из пещеры вновь раздалось возмущенное фырканье, однако членораздельных комментариев не последовало.

Пару минут доносилось только чавканье, правда, весьма деликатное. Торн шагнул было вперед, но мать придержала его за рукав куртки. Странно… Впрочем, ожидание не затянулось. Массивная драконья голова, оказавшаяся вдруг на невероятно гибкой для существа таких размеров шее, вдруг буквально взлетела вверх, и… и Торн позорно упустил момент, когда она закачалась прямо напротив его груди. Реакции оборотня явно не хватало, чтобы уследить за молниеносными движениями дракона.

– Этот мальчик и есть то дело, ради которого вы пришли ко мне? – задумчиво спросил дракон. Глаза его внимательно и не спеша оглядывали Торна с головы до ног и обратно, и от этого совершенно не человеческого взгляда оборотню становилось жутковато.

А еще, у дракона был запах. Странный, ни на что не похожий. Всю жизнь Торн учился жить со своим обонянием, в человеческих городах слишком острый нюх часто становился настоящим проклятием для оборотня. Вот только сейчас необычный запах владыки неба совершенно не раздражал. А дракон, еще раз внимательно осмотрев-обнюхав Торна, коснулся его плеча длинным красным языком и негромко сказал:

– Достойный… экземпляр. Новый член нашего клана?

– Да, – это сказал отец Торна, до сего момента ни разу еще не открывший рот. Дракон кивнул:

– Рад познакомиться, молодой человек.

– Очень приятно. Торн.

– Взаимно. Представляться не буду – вы меня и так знаете. Да, Ирма, дело вполне достойное. Но недостаточное. Что-то случилось?

– А может, мы просто так пришли? – с невинным выражением лица поинтересовалась королева.

– Просто так ты пришла бы одна, – отмахнулся дракон. От этого случайного, в общем-то, движения, пыль взвилась столбом, заставив всех собравшихся дружно чихнуть. – Ни Ричард, ни Селеста не заходят просто так, исключительно по делу.

– Ну ладно, ладно, проницательный ты мой (из пещеры вновь донеслось фырканье), и по делу тоже.

– Это уже логичнее. Рассказывайте.

Ирма рассказала. Коротко, четко, совсем не по-женски. И в то же время ухитрилась не упустить ни одного значимого факта. Дракон слушал, кивал, а когда она закончила, вздохнул:

– Да уж, ребята, если вляпываетесь, то по-крупному.

Прозвучало это вроде бы печально, но в то же время с какой-то скрытой гордостью. Ирма, Ричард и Селеста мрачно кивнули, и получилось у них это на удивление синхронно. А дракон между тем еще раз оглядел Торна и перевел взгляд на Киру. Когда его голова закачалась в половине ладони от груди девушки, та испуганно пискнула и мгновенно спряталась за спину Торна. Эррхар рассмеялся, выпуская струйки пара:

– Истинная женщина. Вначале создает проблему, а потом предоставляет мужчине возможность ее решить, делая при этом такой вид, словно оказывает ему невероятное одолжение.

– Знаток, – хмыкнула Ирма. Из пещеры вновь раздалось фырканье, на этот раз удивительным образом выражающее согласие с мнением королевы.

– А что? Я где-то не прав? Себя вспомни.

– Я никого не просила тогда…

– Правильно. Тебе просто повезло, что Аллен является исключением, лишь подтверждающим правило.

Пока королева пыталась сообразить, где тут подвох и почему исключения должны что-то подтверждать (как на взгляд Торна, так это выглядело редким бредом), дракон продолжал изучать Киру. Потом вздохнул:

– Хороша… У парня неплохой вкус, в папашу удался, – и, прежде чем Торн успел что-то возразить, совсем другим, деловым тоном поинтересовался: – Каковы планы и в чем заключается моя задача?

И опять Ирма не дала остальным и слова вставить. Четко изложила план, расписала, кто и какое место в нем занимает. Эррхар молча выслушал, кивнул:

– Значит, я прикрываю. Хорошо, не в первый раз. Но нужен будет мощный амулет портала.

– Я уже сделала свитки.

– Рунная магия? – дракон аккуратно принял из рук Ирмы объемистую сумку. – Архаизм.

– Зато надежно. А то вы, драконы, иногда ухитряетесь любое заклинание поломать и работу амулетов расстроить.

– Принимается. Когда?

– Они отправляются завтра с утра, а там – как повезет. Ладно. Ричард, Селеста, ну и вы, молодежь, возвращайтесь, а я немного задержусь.

К удивлению Торна, родители подчинились беспрекословно, и, уже подходя к порталу, он увидел, как Ирма ловко залезла по подставленной лапе на холку дракону…

Дома Торн первым делом сунул голову в бадью с холодной водой, едва сдержав стон. В последний раз мать открыла портал неловко, и откат врезал по чувствительным мозгам оборотня, словно молотком. Отец по соседству занимался тем же самым, и Торн, чувствуя, как от холода медленно отступает давящая на виски боль, подумал, что совсем забыл, каково это – жить в большом мире, со всеми его плюсами и минусами. Но, впрочем, это не помешало ему, когда они сели за стол, поинтересоваться у родителей кое-какими нюансами. Например, почему в присутствии дракона все так странно и по-разному держались, что за история с правилами и исключениями, и вообще, что за проблемы у Эррхара с молодой супругой.

Родители переглянулись, а потом рассказали. И в самом деле, чего скрывать? Всего лишь уточнения взаимоотношений в их маленьком кругу, не более того. А картинка получилась интересная. Торн, к примеру, с удивлением узнал, что король Аллен Третий, не будучи еще даже претендентом на престол, свою будущую супруга попросту спас от верной смерти. Просто увидел, решил помочь, что ему, в общем-то, было не свойственно, – и все, не смог пройти мимо. С Лииной вместе спас, кстати, и Эррхаром. А Ричарда Аллен, оказывается, знал намного раньше, но ни с Ирмой, ни с драконом оборотень до того времени не пересекались. А с матерью Торна они все познакомились куда позже… В общем, клубок получился интересный, и сейчас Эррхар относится ко всем как к членам своего клана, с соответствующими правами и обязанностями друг к другу. Но при этом если с Ирмой и Лииной дружит (а дружба у дракона – это готовность на все), к Аллену и Элтону относится с подчеркнутым уважением, то с Ричардом и Селестой общается ровно. Без каких-либо отрицательных эмоций, но и без восторга. Одно слово – дракон!

А с супругой у Эррхара вообще интересно вышло. Традиционно в драконьих семьях заправляют женщины. Матриархат в крайней стадии – как только драконица входит в пещеру мужа, все, что в ней есть, включая и само жилье, начинает принадлежать ей. И тот факт, что дракон пахал, как проклятый, собирая всю эту красоту и затаривая пещеру массой самому ему и не нужных даже вещей, никем и никогда не учитывается.

Вот только Эррхар, всю сознательную жизнь проживший среди людей, оказался изрядным космополитом. Насмотрелся, понимаешь, и как жена колотит мужа скалкой, и как муж вешает жену вместе с любовником просушиться за окно, причем необязательно за шею. И как душа в душу живут, тоже наблюдал, и еще тысячу и один нюанс, драконам попросту недоступные.

Побывал Эррхар на родине предков, когда ему стукнуло сорок. Для дракона как раз тот возраст, при котором ты еще чувствуешь в полной мере задор молодости и при этом не рискуешь нарваться на пренебрежительное обращение. Конечно, ты еще очень молод, и сопляком, особенно за глаза, назовут запросто, но в лицо хамить при этом все же не рискнут. В сорок дракон уже вполне совершеннолетний, и может и по шее обидчику накостылять, не боясь подвергнуться обструкции. Так что честно выждал – и полетел, чтобы вернуться спустя несколько месяцев разочарованным и без какого-либо желания повторить эксперимент.

Как оказалось, сородичи ему показались жуткими снобами, пытающимися свысока глядеть на «человеческого выкормыша» и поучать его брезгливо и сквозь зубы. За что, как оказалось, рискующие в эти самые зубы получить. Эррхар, в отличие от них, питался в молодости куда как лучше, двигался как хотел, а не по правилам, и в результате габаритами на четверть превосходил среднего дракона. Горы, в которых они жили, конечно, завораживающе красивы, но на том их достоинства и заканчивались. Холодно, еды не то чтобы совсем мало, но питание все же скудновато. К тому же исключительно мясная диета, которой драконы упорно придерживались, оказалась не столь хороша для организма, как приготовленная королевским поваром. Уважением к старшим (а оно для живущих по традиционному укладу драконов казалось само собой разумеющимся) Эррхар тоже не страдал. Недостаток воспитания, который его, кстати, не волновал ни капельки. В общем, повернулся и улетел, сделав на прощание неприличный жест хвостом.

Вот только был во всем этом один нюанс. Природа – она свое берет, и в некотором плане дракон-мужчина не слишком отличается от мужчины-человека. Снова же лететь к демонам на холку, да еще и терпеть потом сварливую жену всю оставшуюся жизнь, Эррхару не хотелось абсолютно. Однако тут помог случай – он все же оказался довольно везучий дракон.

Не все драконы проводили свою жизнь в горах. Были путешественники, желающие посмотреть мир (Эррхар по малолетству многого не помнил, но подозревал, что его погибшие во время жуткого по мощи торнадо родители были как раз из таких), были те, кто просто не мог выжить в горах… по разным причинам. Впрочем, они и вне гор не слишком-то выживали – человеческие маги научились с ними довольно неплохо справляться. А еще, случалось, с гор вылетали изгнанники.

Вот так и случилось, что выбралась из родных мест семья драконов. Папа, мама и трое детей, самый младший только-только поднявшийся на крыло. Из-за чего их выперли тяжелым сапогом под седалище, а может, они и сами сбежали, Эррхар не распространялся, да, может, и сам не знал. Во всяком случае, рассказывал крайне скупо и уклончиво. Но факт тот, что бежали они в спешке, бросив все, и дорогу особо не выбирали. Хорошо еще, что обычно драконы не забирались на территорию человеческих королевств, наученные горьким опытом общения с изобретательными двуногими, так что убралась семейка и устроилась на новом месте сравнительно легко. Вот только дальше начались сложности.

Поначалу взрослые драконы охотились, как привыкли у себя дома. Вот только не учли специфику, заросшие лесом холмы – не горы, дичь другая, и постоять за себя вполне может. В результате, когда глава семейства, охотясь за лосем, неудачно спикировал и запутался в густом, хотя и мелком ельнике, выяснилось, что считать себя в лесу самым крутым – занятие, вредное для здоровья. Взрослому, заматеревшему и, соответственно, тяжелому дракону, чтобы взлететь с ровного пространства, нужен хотя бы короткий разбег. А вот разбежаться здесь было негде, и, прежде, чем ящер сумел выбраться на открытое место, он успел повздорить с медведицей, как раз выгуливавшей в этих местах трех шаловливых отпрысков.

В лесу медведь, даже будучи куда мельче дракона, оказался сильнее и проворнее. Стреноженный гигант просто не успевал поворачиваться, а разъяренная мамаша, защищающая потомство, забыла чувство страха. В результате дракон даже не сбежал – уполз со сломанным крылом, наполовину перекушенной лапой и вырванным куском мяса из хвоста. Громадные раны на теле тоже присутствовали – медвежьи когти чешую вырывали запросто. Так что уже тот факт, что дракон сумел добраться до вырытой под холмом громадной берлоги, в которой с горем пополам разместились все пятеро, казался чудом.

И сразу же у драконов наступили темные времена. Мамаша была довольно паршивой охотницей даже в родных горах, здесь же она просто не справлялась. Трое детей требовали жрать. Муж лежал, и его тоже надо было кормить… Словом, влипла. И вот тогда на охоту попробовала слетать старшая дочь.

Что интересно, по незнанию и юношескому максимализму она вначале ухитрилась накормить семью, но при этом сделала то, что было смертельно опасно. Увидела стадо овец и в два счета поймала аж десяток. Вот только даже не подумала, что у овец есть хозяева и таким самоуправством они довольны не будут.

Крестьяне – они не трусы, скорее, инфантилы, и пока дело не затрагивает их, любимых, предпочитают держаться в стороне от любой драки. Это рыцарю невместно стерпеть оскорбление – а крестьянин будет кланяться, лишь бы его не трогали. Но когда окажется, что под угрозой его, маленького хозяйчика, достояние, из скромной, раболепно склонившейся фигурки вылезает вдруг чудовище, способное, к примеру, пустить обидчику стрелу в спину, ткнуть ножом спящего или подсыпать толченого стекла в кашу. Не бог весть какая честь, но гарантированно эффективно, а сейчас задеты были как раз крестьянские карманы.

Драконов местные не боялись. А чего бояться, если один такой пролетает над головами с завидной регулярностью, и урона от него никакого нет. Правда, и косо смотреть не рекомендуется – дракон под защитой короны, сам король к нему, по слухам, зайти не брезгует, но все равно, деталь пейзажа, и не более того. К тому же иной раз и вовсе прилетающая в гости, когда со жрецом, молодым, недавно из города переехавшим, поболтать охота. И даже выпить в компании, от чего трактиру неплохой прибыток. Словом, дело житейское. И тут появляется еще один дракон, мелковатый и наглый, и начинает пакостить. Неудивительно, что крестьяне взбеленились.

Будь Эррхар на месте, он бы, скорее всего, уладил вопрос. Возможно, крестьяне и сами примчались бы к нему за помощью. Но дракон как раз отправился в столицу – очень ему захотелось с друзьями пообщаться. На крыльях-то быстро, но одним днем все равно не отделаешься. Неделю… заседали.

В результате местные разобрались с проблемой самостоятельно. Логично рассудив, что напав на стадо один раз, дракон прилетит к нему вторично, они просто привязали к нескольким овцам сумки с ядом, а остальных на всякий случай отогнали в деревню. Дракон прилетел. Слопал одну овцу и почти сразу принялся загибаться от боли. Правда, для молодой драконицы полученная доза оказалась маловата, но ни летать, ни сопротивляться она уже не могла, и к вечеру, опутанная сетями, уже лежала на главной площади деревни. Ну а крестьяне решали, годится ли в пищу драконье мясо (годится, конечно, просто надо знать, как готовить) и что делать с такими ценными ингредиентами, как драконьи шкура, чешуя, когти, зубы, потроха, кровь… По слухам, столичные маги готовы были платить за них неплохие деньги.

Спасло Галаэн чудо. Если конкретно, то вернувшийся как раз в этот момент Эррхар. Когда он виляющим зигзагом (последняя бочка вина явно оказалась лишней, и даже полет не вытряс из его головы остатки хмеля) пролетал над деревней, то краем глаза увидел творящийся внизу беспорядок. И соответственно заинтересовался. Спикировал прямо туда и потом долго не мог понять, что за ком лежит в густо заляпанной листвой сети. Пока пленницу тащили, собрали грязи, травы и веток с листьями, наверное, с половины леса. Ну а когда разобрался, то даже не разозлился, просто лязгнул челюстями и потребовал объяснить, что, собственно, происходит.

Эррхару объяснили. Он подумал. Потом потребовал подождать и ничего не делать до его возвращения. И улетел. Крестьяне, конечно, поворчали, но спорить не стали – все же и дракон вроде как бы свой, и спорить с ним боязно. А Эррхар и впрямь очень скоро вернулся и приволок с собой увесистый мешок серебра. Имелась у него в пещере заначка на черный день. В результате крестьяне получили даже больше, чем планировалось, а дракон уволок трофей к себе в пещеру и вызвал Элтона.

В общем, оклемались и Галаэн, и ее отец. Придворный целитель, не упустив возможности попрактиковаться, сумел откачать обоих. Позже семья драконов переселилась – король выделил им место для проживания, жестко предупредив, что шутки кончились и за попытку еще раз стибрить что-то у крестьян отвечать придется по всей строгости. Так что или охотьтесь сами, или покупайте, как и на что – ваши проблемы. И помните, вы здесь лишь потому, что за вас попросили… Нельзя сказать, что такое положение вещей драконам нравилось, но и деваться им было некуда. В конце концов, три-четыре боевых мага с гарантией снимают с небес любого дракона, так что король был в силе и в своем праве.

Итак, драконы улетели, а Галаэн осталась. То ли понравился ей Эррхар, он, как ни посмотри, дракон был видный, то ли просто с рано прорезавшимся женским чутьем сообразила, что за ним она будет, как за каменной стеной. Чего уж в ее решении было больше, сказать трудно. Возможно, того и другого поровну. Вот только Эррхар к свалившемуся на него внезапно счастью отнесся, опять же, не как типичный дракон.

И вместо полновластной хозяйки получилась у них первая драконья патриархальная семья. В смысле, голос женщины исключительно совещательный, все решения принимает муж. Готовят то, что нравится мужчине. Все домашнее хозяйство на женщине. Ну и, до кучи, общаются на человеческом языке. Почему? Да просто Эррхар считал, что раз они живут среди людей, то и говорить должны на языке тех, чьим гостеприимством пользуются. Хотя, возможно, все свелось к тому, что за столько лет именно человеческий язык стал восприниматься им как родной, а драконий, напротив, благоприобретенным. В общем, на почве этого, свежеиспеченная драконья семья пребывала в странном перманентном раздрае.

Да еще, с легкой усмешкой сказала Торну мать, похоже, Галаэн ревновала Эррхара к королеве. И небезосновательно – как подозревала Селеста, молодой дракон был с детства влюблен в эльфийку и дико сожалел, что она не драконица. Весело получалось, в общем. И узнавшему столько нового о драконах Торну оставалось лишь головой в обалдении помотать да отправиться на боковую – драконы драконами, а вставать завтра надо было рано. Кира уже давно спала, а Торн некоторое время еще ворочался – избыток впечатлений мешал уснуть. Однако скоро сон, будто в вату закутав мысли, вступил в свои права, и оборотень не заметил даже, как окружающее перестало его волновать…

Глава шестая,

в которой путешественников ждут дальняя дорога и новые впечатления

Леший бродит втихомолку

У березового пня…

Не будите во мне волка —

Разве мало вам меня?!

Я не спал вторые сутки,

Я совсем уж озверел!

Отвернитесь на минутку —

Я пойду кого-нидь съем.

Алькор. «Не будите во мне зверя»

Проснулся Торн рано, еще даже не рассвело. Тишина была прямо убийственная, для города совсем несвойственная. Почти как дома…

Смешно, он уже начал считать домом свое лесное убежище, а здесь, хотя родился и вырос, чувствовал себя в гостях. Нет, правы те, кто говорят, что из-под родительского крыла все равно надо вылетать… На этой мысли он и проснулся окончательно.

Однако, когда Торн спустился вниз, то его уже ждал сюрприз. Как оказалось, спали только младшие, а мать, отец и Кира уже вовсю сидели за столом и о чем-то любезничали. Нашла, похоже, вампирша с родителями общий язык, к добру это или к худу, оставалось только гадать. Но щебетали женщины вполне доброжелательно.

– Только тебя ждем, – хмыкнул отец. Ждал он, как же, вон, кусок блина предательски торчал из уголка рта. Впрочем, обычно любящего поэстетствовать старшего оборотня это не смущало. – Иди, умывайся – и вперед!

Ну, вперед – так вперед. Умыться-побриться – это мы быстро, и вскоре Торн уже вкушал приготовленный матерью завтрак. Единственное, что портило настроение, это никогда раньше не мучавшая его мысль: не в последний раз ли такое счастье? Уходил он из дому много раз, но раньше все проходило куда спокойнее, можно сказать, будничнее. Может, вот так и начинается старость? Или всего лишь зрелость?

А вот уже перед отправлением мать слез все же не удержала. Раньше такого не было – или, может, Торн их просто не замечал? Обняла, поцеловала – и занялась порталом, упорно пряча мокрые глаза. Отец же просто хлопнул сына по плечу и пообещал, что если тот позволит себя убить, то он лично непутевому чаду голову оторвет. Весьма… многообещающее предупреждение. И оставалось лишь быстрее нырять в портал, чтобы не затягивать прощание. В первый раз в жизни Торн чувствовал, что еще немного – и уже не сможет уйти.

Мать высадила их посреди широкой дороги. Место, не отмеченное на стандартных картах телепортистов, – но у каждого профессионала таких, собственноручно выбранных точек не один десяток. На всякий случай, мало ли, как жизнь обернется.

Хорошее место – и ровное, и сухое, и, главное, на повороте, надежно скрывающем путешественников от излишне любопытных глаз. Правда, конь, которого Торн тащил в поводу, упорно не хотел идти в портал, но и оборотню сил было не занимать. Рванул, пообещал пустить на колбасу – и процесс живо стронулся с мертвой точки. Позади со своей кобылкой возилась Кира. У нее, правда, все получилось быстрее – лошадь была то ли умнее, то ли просто спокойнее. Миновали портал, повернулись – и Торн еще успел различить сквозь начавшее подергиваться рябью окно лицо матери и вскинутую в прощальном жесте руку отца. Затем портал окончательно закрылся, и теперь они вновь оказались один на один с огромным и враждебным миром, которому, надо сказать по здравому размышлению, стоило бы бояться такой необычной парочки.

Все привычно. Дорога – вот она, транспорт – вот он. Лошади, правда, не бог весть какие. Слишком хороший конь привлекает внимание, к тому же может в два счета найтись умник, который вообразит, что ему такой тоже нужен. И не только вообразит, но и попытается ценным имуществом завладеть. Вправляй тогда этому дурачку вначале мозги, а потом кости. Но и другая крайность тоже не хороша, откровенная кляча привлекает чужое внимание не меньше и, вдобавок, может в любой момент подвести. Так что лошади средненькие, может, даже чуть ниже среднего, но именно чуть. На таких, как заверила мать, до ближайшего города можно добраться часа за полтора. То, что надо, в общем.

Пожалуй, самым выделяющимся элементом в их маленькой группе теперь была сама Кира. Изящную фигуру не скроешь дорожной одеждой, да и оружие женщины с собой обычно не носят. Однако здесь пришлось жертвовать незаметностью ради удобства, к тому же совсем уж прятаться смысла не было – они, если вдуматься, и должны были вначале исчезнуть из поля зрения, но потом вновь начать привлекать внимание неизвестного преследователя. Так что оставалось подсадить девушку на лошадь – не то чтобы она в этом нуждалась, но вроде положено так – и тронуться в путь, попутно объясняя Кире некоторые хитрые нюансы.

Все дело в том, что находились они сейчас на территории совсем другого государства. Король четко сказал, и все с ним согласились, что совсем незачем устраивать безобразия у себя дома, когда можно подкинуть лишнего веселья соседям. Нравы здесь, честно говоря, были почти такими же, как на родине Торна, но отличия все же имелись. Для Киры, правда, особой разницы не было, ей и то, и другое было внове, но все же он предупредил, что страна относительно невелика, люди живут малость победнее и попроще. Мелочи, конечно, но на драку, к примеру, нарваться можно запросто – порядок здесь, подобно Аллену, поддерживать не умеют, а по бедности и не могут. Да и статус женщины в этой стране считался куда ниже, чем принято было в родной стране оборотня. Так что Торн рекомендовал спутнице держаться рядом с ним, ни во что не лезть и вообще поменьше открывать рот. Дешевле обойдется. Девушка послушно кивала, но чувствовалось, что ее мысли заняты другим. Тоже перехватила впечатлений, да и новизна приключения сбивала ее с толку. Это, конечно, плохо, и оставалось лишь надеяться, что за время пути до города она немного отойдет.

Город, совсем не изменившийся (а может, изменившийся, но в памяти это как-то не отложилось) за те десять лет, что Торн здесь не бывал, встретил их покосившимся забором, видимо, долженствующим изображать стены, и вполне привычной, деловой суетой. Надо сказать, если не присматриваться к состоянию обороны, все остальное выглядело достаточно пристойно. Главная улица вымощена диким камнем, что не слишком удобно для ног, но прочно и наверняка дает возможность не тонуть каждое межсезонье в грязи. Улицы помельче и поплоше тоже не забыты, правда, материал дешевле – тонкие бревнышки, явно вырубленные на каких-то неудобьях. Год, а то и два такие вполне выдерживают, особенно если за состоянием хоть немного следить, а судя по попадавшимся то здесь, то там свежим древесным стволам, следили тщательно. Городской голова явно знал свое дело и порядок умел поддерживать, а что стены… Ну а что стены? Для того чтобы пугать мелкие разбойничьи шайки, достаточно и стражи, неплохо экипированной и, судя по повадкам, обученной, а от серьезного врага такому городку все равно не отбиться. Тем более, находится он в глубине королевства, в местах спокойных, где врага не видели уже давненько. В последний раз, помнится, сюда Аллен Третий и приходил, да и то, конкретно в эти места не ползал, ибо взять нечего. Побил четверть века назад на границе местных вояк, стряс контрибуцию и на том успокоился.

Гостиница, в которой они остановились, была в городе не единственной, но явно лучшей. Во всяком случае, без клопов и с чистыми простынями. Совсем новенькой – Торн помнил на ее месте другое заведение, поплоше, но как ему сказали, год назад оно сгорело, и явно не без чьего-то благосклонного вмешательства. Впрочем, эти нюансы Торна не касались совершенно, главное, новое заведение оказалось лучше прежнего. Комнатки, правда, маленькие, но это уже мелочи, тем более, задерживаться здесь никто не собирался. Торн, зайдя в свою, первым делом принюхался – и остался доволен. Запах свежего дерева приятно щекотал ноздри, желтые сосновые стены буквально светились в лучах падающего сквозь небольшое, но чистое окно солнца. Ну, все, пару дней можно прожить, вполне. А учитывая, что здесь народу почти нет, то и больше.

Дверь за спиной Торна отворилась, без скрипа и без стука. Он почувствовал лишь короткое движение воздуха. Не оборачиваясь, оборотень чуть раздраженно сказал:

– Ты бы все же стучалась иногда, а вдруг я здесь переодеваюсь?

– Как ты меня узнал? – его возмущение было великолепным образом проигнорировано. Оставалось лишь пожать плечами:

– Ты ходишь бесшумно. Если я чувствую, что кто-то подходит, и при этом не слышу, значит, это ты крадешься.

– Чувствуешь?

– Да, – уточнять, что почувствовал он движение двери, Торн не стал.

– Поня-атно, – как-то странно протянула девушка и уже совсем другим, деловым тоном поинтересовалась: – Ну что, шуметь будем?

– Нет, – продолжая невозмутимо рыться в вещах, ответил Торн.

– Почему? Мы ведь должны привлекать внимание.

– Во-первых, – позаимствованным когда-то у одного из преподавателей, способного взбесить кого угодно, менторским тоном пояснил оборотень, – я не вижу в этом нужды. Неприятности, даже если их не искать, все равно приходят, так что торопить события глупо. Ну а, во-вторых, не забудь, по легенде мы сейчас прячемся. Будем вести себя слишком нагло – возбудим подозрения. Оно нужно? Лучше пускай не чувствуют ловушки, нам же легче.

– И… что мне делать?

– Для начала одеться так, чтобы привлекать внимание. Будешь дуру изображать.

Вспыхнула, ушла… громко топая. Ну что же, пускай ее. Тем более, сейчас им минимум внимания все же требуется. В доме родителей Торна их наверняка засекли, но сунуться не посмели. Сейчас потеряли, это тоже почти наверняка, отследить портал матери, открытый из защищенного места, – это вам не фунт изюму. Но и слишком затруднять им поиск не стоит, чем быстрее кончится игра – тем лучше. Конечно, ищут наверняка при помощи какой-нибудь хитрой магии, заклинания, выслеживающие жертву, невероятно разнообразны, и Торн, человек опытный, мог сказать с уверенностью: знакомы ему далеко не все. Однако и обычными слухами пренебрегать не стоило, они, порой, дают весьма интересные результаты.

Надо сказать, чужое внимание они привлекли уже вечером. Днем-то и народу в расположенном на первом этаже зале практически не было, и Кира переодеться не успела. Зато вечером, одетая в приталенное платье с подолом на целых пол-ладони выше, чем здесь считалось приличным, то есть как раз на уровне щиколоток, она разом привлекла к себе внимание. А учитывая, что народу собралось изрядно, Торн сразу решил, что драка выйдет знатная.

Так и получилось. Они еще не успели даже сделать заказ, как к их столу, небрежно отодвинув в сторону средних лет, полноватую, но удивительно шуструю официантку, подвалили трое. Судя по виду, местные дворянские сынки – одежда добротная и на вид богатая. Именно что на вид – успевший изрядно побродить по земле, Торн моментально оценил качество покроя и ткани. Надо сказать, весьма средне, хотя для провинции, конечно, пойдет. На шеях не слишком толстые золотые цепи – так здесь любит выделять себя, опять же, дворянство. Ну и мечи на поясах, узкие, длинные, почти как оставшаяся в комнате шпага Киры. Сам Торн увлечения молодежи этим легковесным оружием не слишком понимал, но у каждого своя дурь в голове, пускай балуются.

– Господа, разрешите с вами познакомиться, – не спросил, а продемонстрировал, что именно этим сейчас и будет заниматься, высокий, крепкий парень лет двадцати, с копной рыжих волос и шикарной россыпью веснушек на щеках. Когда заматереет, выйдет красивый экземпляр здоровяка и силача, механически отметил про себя Торн. Жалко, случись что, калечить. Двое других, выглядящие не менее представительно, топтались чуть сзади, видать, их статус в компании был малость пониже.

– Не разрешаю, – Торн аккуратно взял из стоящей на столе плошки горсть мелких соленых сухариков, кинул в рот и с удовольствием разжевал. Конечно, превращать закуску в еду – моветон, но он, как всегда, был выше подобных условностей. – Еще вопросы?

Похоже, незваный гость не привык к такому отношению и на секунду замялся. Оборотень еле удержался от того, чтобы хихикнуть. Пока все шло, как надо. Однако тут влез приятель этого умника, крепкий малый с простоватым лицом. Видать, тонкой душевной организацией, равно как и наличием хорошего воспитания, он похвастаться не мог, что делало его во многом неудобным собеседником.

– Ты че, не понял? Бабу оставь – и вали отсюда!

– Фу, молодой человек, как невежливо, – Торн встал, разом оказавшись на полголовы выше собеседника, и вдруг одним быстрым движением перепрыгнул через стол, по дороге слегка, совсем чуть-чуть зацепив носком сапога за щиколотку предводителя местной «золотой» молодежи. Тот, не ожидая столь быстрого развития событий, кувырнулся через спину, едва не сломав ее о некстати подвернувшуюся лавку. – Ну что, племя молодое, незнакомое, покажи мне, что ты можешь.

Вокруг проворно освобождалось место – народ здесь простой, к потасовкам привычный. Слегка удивлял один момент: обычно в подобных ситуациях болеют за своего, какой бы свиньей тот ни оказался, но здесь и сейчас на потасовку смотрели как-то ровно, без особых симпатий к кому-либо. С Торном понятно, он чужак, а дворянчики эти, похоже, всех уже достали. Что же, оно, может статься, и к лучшему.

Противник Торна, между тем, потащил из ножен свою железяку. Дурак, пропорет кого-нибудь случайно. Хотя, возможно, просто желает напугать, у оборотня с собой только кинжал. Но кому он, честно говоря, нужен?

– Следи за моей левой рукой, – Торн поднял реку вверх и демонстративно щелкнул пальцами. Нахал рефлекторно отвлекся на этот немудреный жест. Всего лишь на миг, но оборотню этого хватило. Удар ногой… – А о том, что за другими частями тела следить не надо, я не говорил.

– М-м-м-ум-м… – судя по интонации, пострадавший выражал крайнюю степень неодобрения действиями своего визави. Торн пожал плечами и, не дослушав проникновенного монолога, с чувством врезал ему левой рукой в ухо. Благо, тот очень удобно стоял – на коленях, согнувшись и держась за отбитые причиндалы.

– А о том, что за моей левой рукой надо следить, я предупреждал, и команду не отменял.

– М-м-м-ум-ф-ф… – на этот раз эмоции были почти не слышны. Разве что пожелания всех кар небесных на его, Торна, голову. Оборотень пожал плечами. Люди очень часто пытались сделать ему больно. И почему-то всегда удивлялись, когда с ними поступали так же, как и они с тобой.

– Еще вопросы будут?

Надо отдать должное, среагировали молокососы с похвальной быстротой. Но взгляды у них при этом были ненавидящие. Предсказуемо. То, что надо, в принципе, завтра же пойдут гулять слухи, и это облегчит работу неведомым преследователям. Все, на сегодня необходимый минимум действий выполнен.

Однако, как оказалось, вечер еще не закончился. Когда им принесли еду, кстати, довольно быстро, да и пахла она неплохо, к столику подвалил еще один тип, к которому так и клеилось слово «мутный». Подошел, сел, не спрашивая… Торн обратил внимание на то, что как по волшебству вокруг них мгновенно образовалось пустое пространство. И это притом, что никакой магией новый персонаж не пользовался, уж это Торн почувствовал бы обязательно.

– Вы поступили опрометчиво.

– Может, стоило бы для начала поздороваться и представиться? – небрежно спросил Торн, отправляя в рот приличный ломоть хорошо прожаренной ветчины. Незваный гость и ухом не повел.

– А еще вам стоило бы научиться управлять собственным гневом, если не хотите неприятностей.

– Мне не нужно учиться управлять своим гневом. Мне нужно, чтобы люди научились меня не бесить. Тогда и проблем у них будет куда меньше. А жить, наоборот, получится дольше.

– Ну, я вас предупредил. Не стоило задирать сына ля’Пампе, и бить его приятеля тоже не стоило.

С этими словами человек встал и пошел прочь. Торн задумчиво посмотрел ему вслед и едва не пропустил вопрос Киры:

– А это кто был?

– Не знаю, но догадываюсь. Скорее всего, или какой-то чин из местной стражи, или его противоположность. В смысле, из «ночных королей».

– Бандитов?

– Да, городских. И тем, и другим надо, чтобы в городе был порядок. Чтобы спокойно жить и работать. По какой-то причине они не могут прижать этого олуха, а потому намекнули нам, чтобы мы валили из города, только и всего.

– И мы уедем?

– Когда-нибудь точно. Но не сейчас. Знаешь, мне даже становится интересно, чем это закончится.

Действительно, стало интересно. Давно уже Торн не испытывал такого яркого чувства. Похоже, он наконец очнулся от того оцепенения, в которое фактически впал, запершись в лесу. Мир снова начал играть красками, и благодарить об этом, вольно или невольно, надо было сидящую рядом девушку, выдернувшую его обратно в мир. Однако ей об этом знать совершенно не следовало, хотя, когда она захотела вдруг прогуляться, Торн не стал даже искать повода отказать. Да и чего раздумывать? Сейчас самый безопасный момент, преследователи еще не успели их найти, а местные «доброжелатели» вряд ли могли за такой короткий срок организовать хоть что-то похожее на пакость. Так что, хотя вечерние прогулки и можно считать блажью, но желание дамы удовлетворить стоило. Тем более, в зале быстро стало душно, а подниматься в свою комнату и дрыхнуть не хотелось.

Легкий ветерок приятно холодил лицо, выбивая, вдобавок, запахи, насквозь пропитавшие одежду и изрядно притупляющие нюх. Все же из кухни шла мешанина ароматов, не доставляющая проблем людям, но для оборотня весьма чувствительная. К тому же кто-то в зале, Торн не стал присматриваться, кто именно, персоналии его не интересовали, курил ядреную коноплю. Для людей – легкая дурь, для оборотня – заметно притупляющая обоняние дрянь. Не смертельно, но весьма неприятно, так что идея Киры о прогулке и впрямь выглядела привлекательно. Тем более, ночное зрение, что у Торна, что у Киры, было отменное, и успевшая опуститься на город темнота каких-либо проблем не доставляла.

То, что решение погулять оказалось опрометчивым, Торн понял еще до того, как устал любоваться на луну. Как оказалось, обиженные мальчишки оказались на диво деятельными и решительными – качества, в общем-то, хорошие, но сейчас не вполне уместные. Во всяком случае, летящие в спину арбалетные болты ему не понравились совершенно. А еще больше не понравилось то, что Кира не успевала увернуться. Да что там она – Торн и сам оказался настолько не готов к такому повороту, что отреагировать на щелчки тетивы и резкий свист успел в самый последний момент. Расслабился. И, тем не менее, реакция его оказалась на высоте.

Первый болт он пропустил мимо себя, позволив тяжелой железяке удариться о каменную стену ближайшего дома и, злобно дребезжа, упасть на мостовую. То же произошло и со вторым, с той лишь разницей, что он ударил в дерево и с глухим стуком застрял в нем. А вот третий пришлось отбивать рукой – Кира, похоже, даже не собиралась уворачиваться. Уже позже оборотень понял, что и впрямь не собиралась, у нее просто не было необходимых рефлексов, но сейчас ему пришлось работать за двоих.

Отбить-то отбил, но кожу на ладони ободрал знатно. Заживет, не впервой, хуже, что сам от четвертого болта уклониться не сумел. Стрелок, случайно или невольно, выпустил стрелу ниже, и тяжелый, острый наконечник рванул Торну мясо из ноги чуть ниже колена. Это оказалось настолько неожиданным, что Торн аж взвыл, рухнув на колено.

– Неплохо, неплохо. Быстрый ты. – Из темноты вышла та самая троица, а позади них еще человек пять, одетых попроще. У группы поддержки арбалеты, последний все еще заряжен, хотя владелец оружия и несет его в опущенной руке. Впрочем, это как раз ни о чем не говорит, такое оружие использовать – не надо ни много времени, ни особой силы. – Ну, теперь извини, я тебя предупреждал. Зря ты Селькирку больно сделал, за такие вещи отвечать положено.

– Угу… – вышеупомянутый Селькирк не скрывал даже, что заезжего молодца он собирается бить долго, с чувством и ногами. Что называется, на лбу было написано, крупными буквами. Но это Торна как раз не интересовало. Примитив – и этим все сказано. Зато, несмотря на боль, он четко отметил: то, как говорит этот, ля’Пампе, что ли, не вяжется с его возрастом и положением. Так не говорит «золотая» молодежь, не строят так фразы упивающиеся вседозволенностью молокососы. Да что тут вообще творится-то?

– Идиоты, – он усилием воли погасил боль и рывком встал. Болт пробил ногу насквозь, и наконечник торчал из раны. Тем лучше. Торн изловчился и, подцепив пальцами окровавленное железо, рывком его выдрал, протаскивая через мясо. Больно, дико больно, но он умел терпеть, а что ни один важный сосуд не задет, и так чувствовал. Поболит – до завтра, потом затянется. – Я вам головы поотрываю, уроды!

– Ого! – даже с каким-то восхищением сказал ля’Пампе. – А ты герой, дядя…

И вот это взбесило Торна окончательно. Он отпустил Зверя, совсем чуть-чуть, так, чтобы не дать ему завладеть своим разумом – только лишь воспользоваться его силой. С этого момента общение между оппонентами приобрело характер исключительно физического контакта.

Его не испугались, наверняка опираясь на простую мысль – и не таких делали. Вот только именно с такими, как Торн, эти умники еще точно не сталкивались. Шаг вперед, стремительный, размазанный вдоль мостовой – и единственный стрелок, который остался с заряженным арбалетом, так и не успел поднять своего оружия. Удар кулаком по макушке оказался такой силы, что буквально просадил голову незадачливого вояки в плечи, сокрушая шейные позвонки.

Разворот. Лицо Селькирка вдруг оказывается совсем рядом. У парня отменная реакция, он успевает отреагировать на угрозу, причем атакой. Грамотно – но бесполезно. Удар! Хороший такой удар, на совесть поставленный. Кулак летит в лицо Торну, словно пудовая гиря, противник вкладывает весь свой вес. Неплохая попытка, в общем, дотянись он – и даже оборотню пришлось бы несладко. Вот только Торн не собирался давать себя бить.

Как всегда в такой ситуации, время застыло, словно муха в янтаре. Видно было, как еле-еле шевелит крыльями случайный комар, исчезли звуки… Впрочем, Торн и без эффекта растянутого времени справился бы, учен, хвала богам, на совесть, и куда лучшими наставниками, чем эта рожа. Шаг вперед и влево, с линии удара, на всякий случай увести правым предплечьем руку противника вниз и вбок, выводя здоровяка из равновесия и заставляя его чуть заметно нырнуть. В принципе, все, один удар в челюсть – и хорошее сотрясение мозга обеспечено, однако Торну сейчас требовалось нечто иное. Поймать левой рукой человека за подбородок, рвануть вверх, так, что его ноги продолжили движение, а верхняя часть тела резко остановилась, и, не давая завалиться назад, круговым движением руки повернуть влево. Тело изогнулось под немыслимым углом, но это было неважно. Главное, позвоночник, соприкоснувшийся с аккуратно подставленным коленом. Труп, даже не успевший осознать, что умер, распластался по мостовой, а оборотень, изо всех сил пытающийся окончательно не выпустить из-под контроля завывающего в глубине сознания Зверя, шагнул навстречу так и не понявшим, что произошло, нахалам.

В этот момент, наверное, еще можно было все исправить, отделавшись малой кровью. Пожалуй, реши уцелевшие сбежать, и Торн, еще контролирующий свою вторую сущность, да вдобавок раненый, не стал бы их преследовать. Он и рассчитывал, что противники испугаются, но им не хватило на это мозгов. А может, повлияло то, что их все еще оставалось шестеро против одного, и у двоих были мечи, а у Торна – лишь кинжал. Сложно сказать, да и не нужно, потому что пять ударов сердца спустя на улице остались лишь путешественники, а все остальные наличествовали теперь в виде быстро остывающих трупов.

Кира опомнилась как раз в тот момент, когда последний из нападавших, оставляя на стене дома темный след, изломанной куклой сполз на землю, а Торн, пару секунд постояв, к этой самой стене прислонился. Азарт боя сходил на нет, исчезал, как снег под ярким солнцем. Заползал, недовольно ворча, куда-то на задворки сознания Зверь, и разом заболела раненая нога. Возвращение в реальную жизнь окончательно состоялось, и вышло оно куда более неприятным, чем хотелось бы.

– Торн… Торни…

– Не смей меня так называть, – оборотень с усилием отлепился от стены, едва не упал от пронзившей ногу боли. – Я Торн. Ясно?

– Ясно…

А на глазах-то слезы величиной… Ну, с тараканами как-то нехорошо сравнивать, а до виноградин не дотягивают. Ладно, будем считать, что с крупные изюмины. Когда это о тебе в последний раз девушки плакали? Сознавайся…

От этой мысли Торн, несмотря на боль, развеселился. Отстранил девушку и, заставив себя сконцентрироваться, прочел заклинание. Рану, конечно, не залечит, но ощущения частично снимет и кровь остановиться заставит. Боль резко ослабла, зато взамен нахлынуло чувство легкой эйфории, стандартное побочное действие обезболивающего заклинания. Быстро замотал рану оторванным от рубахи куском ткани. Заклинание заклинанием, а повязка все равно надежнее. Оперся на поврежденную конечность – терпимо.

– Все, уходим. И из города тоже.

Кира с готовностью подхватила его под локоть. Вышло достаточно своевременно, во всяком случае, ковылять так было куда легче, чем самостоятельно. Вот только у входа в гостиницу их уже ждали.

– Ну, вот и они, – тот самый мутный тип, который предупреждал о грядущих неприятностях, стоял, довольно противно улыбаясь. – Представляете, убили сына герцога – и пришли как ни в чем не бывало.

– Да уж, как есть мерзавцы. Закоренелые, – прогудел его собеседник, высокий, толстый мужчина с лицом, украшенным толстыми, как морковки, завитыми усами. На объемистом брюшке едва не трещал по швам богатый малиновый камзол, негнущийся от золотой вышивки. Торн даже удивился, зачем одеваться в парадные одежды, когда их все равно ни один человек рассмотреть не сможет. – Бросайте оружие.

М-дя… И послать бы его далече, да как-то боязно, все же позади этого клоуна человек двадцать, и все с арбалетами. Будь Торн в нормальной форме, не раненый хотя бы, и без спутницы за спиной, стоило бы попробовать трепыхнуться и вытрясти их всех из собственных шкур, но сейчас – без шансов, сожрут и не подавятся.

– У меня оружия нет. Разве что вот это, – кинжал со звоном упал на камни. От Торна не укрылось, как напряглись на миг арбалетчики – и расслабились. Опытные, четко определили, что он им сейчас не опасен.

– Очень хорошо, – усач кивнул, беззлобно покачал головой. – А у вашей дамы?

Кира молча развела руками. Торн вздохнул мысленно – хотя под платьем вампирки можно было бы спрятать много чего интересного, она оружие с собой не брала. Это он точно знал, безо всякой магии, просто по отсутствию запаха металла и кожи. Интересно, а вообще что под ним? Мысль неуместная, но интересная, вызвавшая невольную улыбку. К счастью, в темноте незаметную.

Обыскивать Киру не стали. На взгляд Торна – глупость несусветная. Впрочем, и его тоже лишь охлопали по бокам, убедились, что оружия больше нет, и оставили в покое. Поинтересовались только, в каких комнатах вещи. Скрывать не было смысла, оставалось лишь досмотреть представление до конца.

Эффектно получилось, весьма. Через какую-то пару минут в окнах полыхнуло беззвучно, а долю секунды спустя на улицу, со звоном вынеся на плечах раму, вылетел какой-то умник, судя по неприметному виду, шпик. Брякнулся на камни и остался лежать – шею свернул, бедолага. Торн остался бесстрастен, лишь плечами пожал. А вот нечего к чужим вещам лезть, особенно если они защищены соответствующей силы заклинанием от воров и прочих непрошеных гостей. И на вопрос, как снять его, лишь плачами пожал. Да никак, настроено таким образом, что к вещам подойдет или он (ну, и Кира, но только к своим), либо никто. А лет через десять само развеется. Естественно, пускать его туда никто не собирался, и потому, ограничившись парой хороших ударов по лицу (они потом обязательно войдут в счет, решил оборотень), препроводили в городскую тюрьму.

Откровенно говоря, в тот момент имелся неплохой шанс побузить. Но, с другой стороны, смысл? Уйти, если что, и так получится, Торн не ощущал ни малейшего внимания со стороны носителей магии. Так, стандартные заклятия, накладываемые на любую тюрьму. Сиживали, знаем, ломать тоже приходилось. Поэтому стоило немного подождать и разобраться наконец, что за ерунда тут происходит. Спокойно пройдя по направлению, указанному конвоирами, которые, кстати, тоже никаких излишних зверств не демонстрировали, полчаса спустя оборотень уже растянулся на куче сухой и относительно чистой соломы, протяжно зевнул, от чего крысы, до того чувствовавшие себя вольготно, предпочли разбежаться от камеры как можно дальше, и заснул. Единственное, что его беспокоило, была Кира, но ее, как он успел заметить, запихнули в камеру по соседству и вроде бы не трогали. А раз так, следовало отдохнуть и надеяться, что нога за отведенные часы хоть немного подживет.

Разбудило его солнце, проникшее через небольшое зарешеченное оконце. Едва оно коснулось носа оборотня, Торн сморщился и чихнул, мгновенно возвращаясь к состоянию яви. И, как оказалось, вовремя. Уже через несколько минут принесли еду, причем не обычную тюремную баланду, а вполне пристойную, хоть и не первого сорта, после чего, не затягивая дело, вывели из камеры, оказавшейся всего-то подвалом дворца местного градоначальника. К нему-то Торна и отвели.

Мордально местный главный руководитель всего и вся был весьма похож на того усатого, что вчера арестовывал Торна. Разве что под носом у него висели не две морковки, а нечто похожее на стриженого дикобраза. А так – прямо одно лицо. И одно пузо. Интересно, если чиркнуть по нему когтем, много сала вывалится? Торн усилием воли отогнал заманчивую картинку и принялся с интересом рассматривать собеседника. Тот в долгу не остался, и несколько минут они сидели друг против друга, словно играя в гляделки. Человек сдался первым.

– Ну-с-с, молодой человек, я вижу, вы не удивлены?

– Чему? – Торн поудобнее устроился в нагло занятом кресле, вытянул ноги, лишний раз убедившись, что раненая почти не болит. Невольно поморщился – даже с учетом того, что камера была одиночная, за ночь успел пропитаться мерзкой вонью.

– Аресту, естественно.

– А, этому… Нет, конечно. Подобной ерундой баловались многие, мне плевать.

– И вы не боитесь? – градоначальника, похоже, наглость Торна сбила с толку разом и наглухо. Оборотень пожал плечами:

– А чего мне бояться? Хотели бы убить – убили бы. А раз так, как сейчас, значит, вам от меня чего-то надо. Конечно, так в гости приглашать – глупость несусветная, ну да мало ли, у кого какие тараканы в голове ползают. Так я вас слушаю.

– Э-э-э…

– Кстати, для сведения. С вас пять тысяч.

– Чего?

– Явно не рваных лаптей. Золотом принимаю. За нанесенное мне оскорбление.

И вот тут градоначальник рассмеялся. Искренне, самозабвенно, давясь и с трудом удерживаясь от того, чтобы не стечь на пол. На взгляд Торна, ничего смешного в его словах не было, сейчас, готовый к бою, способный ударить не только рукой, но и целым набором заклинаний, он и впрямь был способен вытрясти из собеседника хоть всю местную казну. И, тем не менее, его всерьез, похоже, не воспринимали. Что же, стоило немного подождать, пока градоначальник успокоится… А потом объяснить, насколько тот не прав. Зверь шевельнулся в душе, советуя не ждать, а прямо сейчас отрезать толстяку голову, но Торн загнал его поглубже и со смиренным видом развалился в кресле.

Наконец градоначальник отсмеялся и, вытерев слезы аккуратным платком с вышитой монограммой, выдавил:

– И все же, вы наглец… Нет, я понимаю, конечно, что человек, не боящийся ля’Пампе, должен быть незауряден, но чтобы до такой степени…

– Стоп, – ладонь Торна слегка хлопнула по ручке кресла. Звук получился внушительный, заставивший собеседника невольно прервать словесный понос. – Для начала, кто это такой?

– А то вы не знаете?

– Представьте себе, нет. Если я буду запоминать каждую лягушку в чужой луже, то у меня на что-то более серьезное времени не останется. Итак, кто это?

– Герцог ля’Пампе, – резко посерьезневшим голосом сказал градоначальник. – Брат короля… младший. И любимый, поскольку в политику не лезет. Хозяин этих мест. И не только этих. И его сына вы не далее как этой ночью убили.

– А-а, – скучающе зевнул Торн. – И вы хотите сказать, что грозный папа вот-вот примчится мстить?

– Именно так.

– Угу. А еще что-то подсказывает, что вы, вместо того, чтобы оградить скучающего лоботряса от неприятностей, сознательно подстроили ему встречу с тем, кто его пошлет по известному адресу. Парень закономерно набедокурит, после чего его, во избежание неприятностей со стороны родственников погибшего, то есть моих… А то, что я из другого государства, причем куда более сильного, чем ваше, известно. И то, что наш король весьма нервно относится к ситуации, когда обижают его подданных, тоже… И парень, который всем осточертел, исчезнет отсюда надолго, может статься, навсегда. Только вы ошиблись, вместо того, чтобы умереть или серьезно пострадать, я открутил мальчишке голову. И теперь вы сами боитесь герцога. Боитесь-боитесь, держитесь хорошо, но запах-то не подделаешь, а у меня хорошее обоняние. И наверняка полагаете, что герцог, явившись сюда, в два дня наведет порядок. В первый повесит вас, а во второй – тех, кто будет переживать на ваших похоронах. Потому сейчас вы мне предложите, чтобы я его убил, спасая собственную шкуру. Ну и вашу, конечно, но это вы озвучивать, естественно, не собирались. Я что-то пропустил?

– Вы… несколько прямолинейны. Но…

– Но прав, – припечатал Торн.

– Правы.

– Замечательно. Потом бы вы, конечно, решили устроить мне несчастный случай, а пока давили бы Кирой… девушкой. Кстати, имейте в виду, если с ее головы хоть волос упадет, я вас собственные уши жрать заставлю. Но в целом, скажу я вам, план неплохой. Что я с этого буду иметь?

– То есть?

– Сумму озвучьте. Мои услуги стоят дорого.

– И насколько… – начал было градоначальник и осекся. Оборотень проследил за его взглядом, усмехнулся. Ну да, тот рассматривал его, Торна, разорванные штаны в пятнах запекшейся крови. А еще зарубцевавшийся шрам, нагло выпячивающийся через прореху. У человека на такое заживление ушла бы минимум пара недель.

– Ну да, я еще и маг. Так что вы не спрашивайте, вы озвучивайте. А потом уж я решу.

Откровенно говоря, Торн вовсе не собирался хоть каким-то боком участвовать в решении чужих проблем. Вон, с Кирой поучаствовал – до сих пор расхлебывает. Дурость это, людям помогать, особенно когда своих забот по горло. Но сейчас надо было тянуть время и попытаться все же решить дело миром. В смысле, разойтись как в море корабли. Потому что иной вариант при любых раскладах подразумевал вырезание всей верхушки этого города, что в нынешних обстоятельствах выглядело излишне рискованным. Никаких моральных терзаний, разумеется, Торн не испытывал, надо будет – можно и герцога положить, и эту сладкую группу зарвавшихся и от вседозволенности потерявших чувство самосохранения провинциалов, но все же схлопотать еще одну стрелу как-то не хотелось. Да и спутницу под удар подставлять тоже. Увы, мирным намерениям Торна не суждено было сбыться.

Крик резанул по ушам, словно нож. Смешно, он был очень слабым, человеческое ухо не различило бы его при всем желании, но Торн с его куда более чуткими ушами и услышал, и узнал. Дальше события развивались очень быстро.

– Что с девушкой?

– А?

– Понятно, – и оборотень ткнул градоначальника кулаком в челюсть. Слегка, чтобы не убить. Правда, сама челюсть треснула с ясно различимым хрустом, а пара зубов просто раскрошилась, но Торну на это было совершенно наплевать. Оставив потерявшего сознание хозяина кабинета мирно лежать в углу, он, не теряя времени на бег по лестнице и драку с охраной, просто сиганул в окно. Вылетал в него еще человек, а вот приземлился на все четыре лапы уже Зверь, одетый в обрывки разлетевшейся в клочья одежды.

Прыжок с третьего этажа – испытание для человека, но не для оборотня. Даже не пытаясь встать на задние лапы, он метнулся к дверям. С визгом бросилась прочь какая-то женщина. Явно не из благородных – те предпочитают падать в обморок, эта же перебирала ногами так, что их сложно было рассмотреть. Стражник у входа попытался было поднять алебарду, но отлетел в сторону с переломанными ребрами, сбитый одним могучим ударом когтистой лапы. Живой остался – это за храбрость, а переломы – за глупость, ибо незачем становиться на пути оборотня.

То, что дверь открывается наружу, Торн понял, лишь снеся ее вместе с косяком и прихлопнув при этом пару умников, ошивающихся с другой стороны. Прыжок! Распластавшееся в воздухе тело смело еще какого-то нерасторопного толстяка, четко вписалось в лестничный проем и скатилось вниз, чтобы через пять ударов сердца уже оказаться в коридоре, ведущем к камерам.

Ага, так и есть. Дверь камеры, в которой держали Киру, была открыта нараспашку, и из-за нее доносилась возня. Что там происходило, догадаться было несложно, в чем Торн убедился спустя какую-то секунду. И не сдержал злой, но удовлетворенный хмык. Удовлетворенный потому, что приятно чувствовать себя провидцем и вообще самым умным, ну а злой – из-за открывшегося зрелища.

Ну, прямо классика жанра – невинная дева в руках злодеев. Насчет невинной… гм… не проверял, а вот злодеи имелись, числом трое. Судя по толстым брюхам, наетым рожам и неряшливому состоянию оружия, стражники, которым, в общем-то, положено заключенных охранять. Двое выкручивали Кире руки, хотя и непонятно зачем – вампирша даже не сопротивлялась, только висела в их руках, сведя глаза к переносице. Похоже, ей с чувством засветили в лоб. Так вот, двое держали, а третий как раз расстегивал штаны, и сомнений в его намерениях у Торна даже не возникло. Больно уж недвусмысленно мужик их демонстрировал. Никакого благородства, никакой тонкости в обхождении, одно слово, деревня.

Когда Торн хмыкнул, все трое синхронно повернулись – и замерли, будто их громом поразило. У того, что готовился приступить к процедуре, аж пальцы разжались, от чего штаны моментально съехали вниз, стреножив его, как коня. Торн хмыкнул вторично. На его взгляд, с таким жалким достоинством не вампирш, а овец соблазнять. И, спрашивается, чего они так рты разинули и глаза выпучили, если все равно не кричат? С испугу, что ли? И чего, спрашивается, бояться? Ну, стоит в дверном проеме, освещенный со спины неверным светом факелов, самый обычный, можно сказать, банальный оборотень… Передние лапы с длиннющими когтями свисают почти до земли, шерсть поблескивает серебром – фамильный, кстати, окрас. Только у их клана такой, радуйтесь, что увидели. Может, у них проблемы со зрением? Торн дружелюбно улыбнулся, вздохнул и махнул лапой крест-накрест. Перешагнул через развалившегося на три части бесштанного, поморщился от того, что хлестнувшая во все стороны кровь не совсем эстетично забрызгала стены, оторвал голову второму и, подумав, откусил ее третьему. С омерзением сплюнул – интересно, у этого урода в вине кровь-то осталась? Ловко поймал начавшую оседать Киру и слегка похлопал ее по щекам:

– Ну-ну, зачем уж так-то? Экая ты нежная… И вообще, запахни платье, что ли, а то сейчас из него вывалишься.

Точно рассчитанная фраза подействовала. Взгляд разом приобрел осмысленность, и руки зашарили, пытаясь запахнуть платье, что выглядело проблематичным – разорвали его сбоку от подола и почти под мышками. Хотя, впрочем, именно сейчас это могло оказаться как раз на руку, поскольку, во-первых, облегчало девушке движения, а во-вторых… гм… показывало оборотню, что применительно к этой самке и впрямь есть, за что бороться.

– Все, пришла в себя? Нет? Плевать, – Торн опустился на четвереньки. – Садись.

– Куда? – испуганно пискнула Кира.

– На спину. И за загривок держись, только крепко. А еще лучше, – Торн прислушался, – обними, держись руками и ногами и молись, чтобы не упасть. Да быстрее же!

Девушка, похоже, не совсем понимала, чего от нее хотят, и тогда он подхватил ее, забросил на спину…

– Держись, говорю!

Подействовало наконец. Вцепилась, будто клещами, хрен оторвешь. Торн едва удержался, чтобы не взвыть – силы вампирше было не занимать, и даже оборотню, к боли не слишком чувствительному, показалось, что с него живьем сдирают кожу. Но сейчас было не до таких мелочей.

Когда они выбрались в коридор, то там уже собрался целый комитет по встрече числом голов в двадцать. Народ этот шустро перебирал ногами, спеша к месту событий. Правда, когда они увидели Торна с наездницей на спине, то синхронно затормозили. Интересно, почему? Наверное, Киры испугались.

Впрочем, гадать, это Кира сегодня не накрашенная или просто у людей со вкусом проблемы, Торн не стал. Вместо этого он глухо рыкнул, от чего заколебалось пламя факелов, и сделал шаг вперед. Алебарды (идиоты, они бы еще с дубинками на оборотня пошли, особенно в тесном коридоре, где длинномерным оружием просто не размахнуться) в руках стражников тоже задрожали, и те, кто находился ближе всех к Торну, сдали назад. Правда, их товарищи, стоящие во втором, третьем и последующих рядах, моментально воспротивились такой смене позиций и вперед выходить не захотели. Возникло замешательство, и Торн в полной мере воспользовался его последствиями.

Два стремительных прыжка вперед, а третий – вперед и вбок, на стену. Оттолкнуться от стены, пролететь над головами не ожидающих такого финта людей… Потолок низкий, так что пришлось даже не лететь – бежать, перебирая по нему лапами. Больше занятые собой, чем окружающим, стражники опоздали среагировать, и Торн с прижавшейся к нему Кирой пролетел почти над всей их пародией на фалангу. Последних двоих, правда, пришлось сносить, но нет худа без добра, они смягчили падение и не дали ушибиться о каменный пол. Еще один прыжок – и беглецы вылетели из коридора. Торн круто развернулся, вставая на дыбы и, прежде чем кто-либо успел понять его намерения, захлопнул прочную дубовую дверь, окованную железными полосами, задвинул засов, а потом, недолго думая, смахнул один из факелов и рывком выдернул из стены крепкий железный держатель. Этим фигурно изогнутым металлическим прутом он наглухо заклинил засов, и теперь открыть дверь стало проблематично не только изнутри, но и снаружи.

– Как мы их! – весело хохотнул он. Удивительно, но сейчас ему почему-то все удавалось легко и просто, и даже Зверь не пытался вырваться, а послушно подчинялся его воле. Притом, что укротить его, когда он чувствовал добычу, было невероятно сложно, на этот раз он не пытался устроить бойню. К примеру, растерзав всех в подвале, что выглядело, кстати, не таким уж и сложным делом. – Ты как?

– Спасибо, вроде нормально, – судя по голосу Киры, дела обстояли с точностью до наоборот, но уточнять Торн не стал. Вместо этого он принюхался и устремился наверх, туда, где присутствовал один чертовски знакомый запах.

Искомые апартаменты нашлись на том же этаже, что и кабинет, который оборотень вынужден был покинуть через окно. Дверь кабинета оказалась распахнутой, и в проеме маячил, держась одной рукой за косяк, а другой за челюсть, градоначальник. Судя по отечности лица, помимо сломанной челюсти он заработал еще и сотрясение мозга, но это все равно не помешало ему вытаращить глаза и впасть в ступор при появлении беглецов.

Торн лучезарно улыбнулся. Градоначальник побледнел так, что непонятно стало, как это у него получилось. Вроде бы белеть дальше некуда – а вот поди ж ты. А главное, с чего? Наверное, и впрямь у Киры что-то с лицом, подумал оборотень и приветственно поднял лапу.

– Привет, это снова я. Ну да, я еще и оборотень, – и засветил градоначальнику по лицу так, что сломал ему челюсть вторично. С интересом посмотрел, как тот улетает в глубь своего кабинета, сметая на своем пути не по провинциальному изящную мебель и превращая ее в кучу дров, вздохнул. Творений знаменитого мебельного мастера Ишогго было и впрямь жалко. Ну и ладно. Захлопнув дверь, Торн рысью проскочил коридор, как раз для того, чтобы нос к носу столкнуться с давешним усачом. Тем, который их арестовывал.

И почему они все бледнеют? Торн, не останавливаясь, впихнул усатого в его комнату, задраил дверь, повернулся к Кире:

– Слезай.

Шок у девушки уже прошел, во всяком случае, среагировала адекватно и сразу. Когда она выпустила наконец его бока, Торн ощутил несказанное облегчение. Откровенно говоря, он всерьез опасался, что вампирша выдернет ему пару кусков шерсти вместе с кожей. Встряхнувшись, он повернулся к пленному:

– Жить хочешь?

Тот промолчал, только закивал часто-часто.

– Это хорошо. Где наши вещи? Только врать не надо, ни за что не поверю, что они остались в гостинице.

Как оказалось, шмотки их и впрямь были реквизированы, доставлены сюда и в целости и сохранности сложены в кладовке на первом этаже здания. А лошади, как поведал отчаянно желающий остаться в живых пленный, расположились на конюшне по соседству. Ну что же, желание сотрудничать должно вознаграждаться, поэтому усатого безо всякого членовредительства заперли в той самой кладовке, а Торн, подхватив упакованные, спасибо местным стражникам, вещи, дополненные некоторой суммой, реквизированной в качестве компенсации (не много, но на пару лет скромной жизни, если что, хватит) направился за транспортом.

Кстати, здание к тому моменту опустело – местные, видать, прослышали, что по нему бродит чудовище, и рисковать шкурой не желали. Единственный встреченный стражник, то ли слишком храбрый, то ли слишком глупый, чтобы бежать, попытался изобразить героя, но Торн махнул лапой, перерубив древко алебарды, и помог ему принять верное решение. В окно сиганул рыбкой, хорошо еще, здесь первый этаж, не убьется.

Полчаса спустя они покидали город. Торн снова в человеческом обличии, а Кира, продемонстрировавшая чудеса скорости переодевания, – в нормальной одежде. Никто не пытался их задержать, более того, улицы словно вымерли. Вот что значит репутация!

Что же, тем лучше, а в фанфарах Торн не нуждался. Копыта процокали по мостовой, а затем гулко застучали по утоптанной дороге. Все, наследили они знатно, и оставили охотникам явственный след. Так что в чем-то незапланированное путешествие оказалось даже на руку.

Глава седьмая,

в которой выясняется, что люди бывают разные и побуждения у них тоже, а Торн ведет душещипательные беседы с разными людьми

Поговорим, поговорим, поговорим!

Еще не выпито до дна, и нет зари,

Ну что ж…

Рояль притих, трубач охрип, свеча – горит…

Поговорим, поговорим, поговорим.

Алькор

– Знаешь, какой вопрос меня интересует? – мрачно поинтересовался Торн, вороша толстой палкой светящиеся глубоким внутренним жаром угли. Вопрос был риторическим, поскольку даром ясновидения Кира не обладала, и оба это понимали. Тем не менее, она все же отрицательно мотнула головой. Торн вздохнул: – А интересует меня, когда ты все же научишься убивать.

– Э-э?

– Вот тебе и э-э, – буркнул Торн. Запекающееся на угольях мясо пахло умопомрачительно вкусно, и оборотень с трудом сдерживался. Трансформация отняла массу сил, а потом еще целый день пришлось трястись в седле. Вот только кормить Зверя мясом с кровью – один из способов потерять над ним контроль. Не сразу, конечно, и совсем не обязательно, однако лучше не рисковать. – На этот раз я успел. А если бы нет? Кто тебе мешал оторвать им головы?

Кира зябко поежилась, тоже поворошила угли прутиком, который тут же радостно вспыхнул. Устало сгорбилась и призналась:

– Испугалась я. Очень. Смотрю на них – и шевельнуться не могу. А потом тот… ну, которого ты первым… В общем, он меня по лицу ударил – и все, дальше как будто поплыло в глазах.

Синяк на скуле, шикарный, со ссадиной, и не собирающийся пока рассасываться, подтверждал ее слова. Торн вздохнул, протянул руку и, взяв девушку за подбородок, слегка повернул, чтобы лучше видеть. Осмотрел – сегодня, наверное, уже в третий или четвертый раз, махнул рукой:

– До свадьбы заживет. Драться тебе учиться надо.

– Меня учили…

– И не научили. Умение фехтовать не означает умения убивать. Тебе просто духу не хватит намотать противнику кишки на железо. А голыми руками тебя и вовсе не тренировали, сама признавалась. Было дело?

– Ну… было.

– Значит, придется тебе учиться. Закончится наше приключение – познакомлю с хорошим наставником. Хотя, честно говоря, сейчас твое неумение и мои вынужденные действия создали нам как минимум две проблемы.

– Это какие?

– Ну, во-первых, теперь наши преследователи знают, что я оборотень. Или не знают, но в самое ближайшее время эту информацию получат. Стало быть, козыря в рукаве мы лишились. А во-вторых, когда все закончится и я перестану тебя опекать, герцог этот получит вполне реальный шанс на тебе отыграться. Вряд ли он будет разбираться, кто прав, а кто виноват. Обычно в таких ситуациях наделенный властью вельможа сначала отрывает всем подряд головы, а потом уже думает. Городские, может, и отвертятся, свалив все на нас. Мы пока их опережаем, да и вряд ли у них есть кто-то, способный меня запросто догнать и остановить. А вот позже… Я-то для них буду недосягаем, войну они затевать не осмелятся, а вот тебя начнут ловить.

Кира после его слов выглядела не лучшим образом. То ли потому, что осознала величину грядущих проблем, то ли из-за того, что Торн дал понять – не собирается он опекать ее вечно. Однако сказать она ничего не успела, ибо в этот момент их весьма бесцеремонным образом прервали.

– Вы, молодой человек, весьма и весьма ошибаетесь.

Торн аж подпрыгнул на месте, с трудом удержавшись от того, чтобы перетечь в боевую форму. Просто успел осознать, что если бы хотели, то давно убили бы. Однако руку с эфеса убирать не стал, хотя противника не видел и даже не обонял. И это выглядело по меньшей мере невероятным. Рядом замерла в напряженной позе Кира, наполовину вытащив из ножен шпагу. В ответ откуда-то сбоку раздался смешок.

– Кто здесь?

– Я. К костру подойти разрешите? А то неудобно разговаривать так, как сейчас. Мне-то все равно, а вот вам, подозреваю, расклады доставляют некоторый дискомфорт.

– Да, конечно, прошу вас, – лучше воспитанная Кира ответила прежде, чем Торн осознал суть просьбы.

– Благодарю, – и к очерченному неярким светом костра полумраку шагнул словно бы ниоткуда высокий худощавый человек с длинными седыми волосами. Не старик, просто седой. – Мясо переверните, а то сейчас подгорит.

Торн, не спуская с него глаз, аккуратно перевернул и впрямь начавшее подгорать с одного боку мясо. Этот олень весьма удачно вышел на дорогу, и все, что оставалось сделать оборотню, это свернуть ему шею. Молодой олешек, мясо должно быть нежным, уж в этом Торн разбирался очень хорошо. А вот Кире зверя было явно жалко. Тоже нашлась защитница природы, как отбивную есть – так это запросто, но всхлипнуть над невинно убиенным созданием такие никогда не преминут.

– Так с кем имею честь? И как вы смогли подойти незамеченным?

– Комплексное заклинание. Помогает обмануть магические ловушки. Второе заклинание работает против существ с высокой чувствительностью – оборотней, вампиров, эльфов и прочих. И не просите, как оно работает – не скажу. В конце концов, то, что я его знаю, а вы нет, не мое достоинство, а ваш недостаток. Сами его исправляйте.

– Не больно-то и хотелось, – буркнул Торн. Обижаться он даже и не подумал – на правду злиться глупо и непродуктивно. Внимательно окинул взглядом собеседника, усмехнулся. – Тем более, оно не выдано только что, а генерируется амулетом. И второе, кстати, тоже… О, вы ими прямо весь обвешаны!

– Ну да, – не стал спорить собеседник. – Зачем двадцать раз повторять одно и то же, если можно создать амулет? Здорово экономит время и силы. Да и работу амулета обнаружить тяжелее, даже такому сверхчувствительному к магии существу, как оборотень.

Торн пожал плечами. Сам он никогда не был первоклассным артефактором. Так, кое-что мог, но не более. Отчасти потому, что не увлекался этим делом, считая всякие мечущие огонь серьги или кольца в носу ненадежными. И, похоже, зря, пока жил в лесу, стоило не пьянствовать, а совершенствоваться, благо времени имелось в избытке.

Ну что же, надо уметь признавать свои ошибки. А также прощать тех, кто на них указал. И, кстати…

– Так с кем мы имеем честь разговаривать?

– Герцог ля’Пампе, к вашим услугам. Девушка, милая, не тянитесь вы к своей железке. Во-первых, я быстрее вас и намного лучше фехтую. Да и в магии сильнее вашего спутника. Видите, он сидит спокойно, берите пример. Ну а во-вторых, вы меня совершенно не интересуете. Я как раз с ним хотел переговорить.

– Вот как? – с удивительным спокойствием спросил Торн.

– Ну да. Упустить возможность поговорить с Эль Барро – глупость несусветная.

– И как вы меня опознали?

– Те, кого вы… обидели, – герцог усмехнулся уголками губ, – очень хорошо запомнили окрас вашей шерсти. И не беспокойтесь, устраивать здесь побоище я не собираюсь. Хотя и мог бы, конечно. Мясо переверните, варвары, сгорит же!

Пришлось повторить процедуру, попутно убедившись, что ужин вот-вот будет готов. Герцог, с улыбкой наблюдающий за процессом, кивнул:

– Вот так вот. Женщин к приготовлению мяса допускать нельзя.

– Это точно, – согласно кивнул Торн.

– В компанию примете?

– Угу.

– Вот и замечательно, – ля’Пампе ловко перекинул из-за спины затрапезного вида холщовую сумку и начал выгружать из нее хлеб, овощи, кувшин вина… Как это влезло? И почему сумку не было видно раньше? Не простая сумочка-то, видать. – Кстати, чтоб вы все-таки зря не нервничали. Я не только не сержусь на вас за то, что вы убили этого придурка, но и должен вас благодарить. Получилось даже лучше, чем я рассчитывал.

Челюсть Торна с деревянным стуком упала на колени. Кира выглядела примерно аналогично, с поправкой на женское лицо, разумеется. Герцог рассмеялся:

– Не надо на меня так смотреть. Я не псих и не мерзавец, просто тот, кого вы убили, не был моим сыном. Мои-то дети как росли, так и растут. А он – сын моей жены от первого брака. Неудачный получился ребенок, да… Я к нему теплых чувств не питал. Дурных, правда, тоже… до недавнего времени, когда он начал активно проигрывать деньги. Мои, заметьте, деньги. После… особо крупного проигрыша я в них ему отказал и официально сообщил, что исключаю из списка наследников. Делать мне нечего, чужому ребенку все оставлять. А он соответственно обиделся и решил меня убить. Я об этом знал, конечно, но все равно неприятно. Тем более, погибнуть должны были и я, и его сводные братья, то есть мои дети, и даже его мать. Как-то нехорошо получается, вы не находите?

– Нахожу, – медленно проговорил Торн. – И вы договорились с мэром…

– Ну да, так и было. Просто он, вместо того чтобы организовать пьяную драку и повесить потом какого-нибудь воришку, которому так и так петля светит, решил проявить самодеятельность. Красиво все решил сделать, артистично – и нарвался на вас. Инициативный дурак порой хуже откровенного врага.

– А что, нельзя было его просто… – Торн сделал движение, будто откручивал кому-то голову.

– Можно. Но, увы, совершенно нельзя.

– Это как? – пискнула подготавливающая импровизированный стол Кира.

– Ну, я все-таки брат короля. Скандал в моей семье бросил бы тень на него, а этого я допустить не могу. Вот и пришлось возиться, несчастный случай устраивать.

– Проще было бы устроить его на охоте, – задумчиво пробормотал Торн. – Или, как вариант, разбойники бы напали.

– Разбойников я сам, лично всех повывел, последних еще лет десять назад. Знал бы, оставил бы парочку… А охоту он, скотина, не любил совершенно, и все это знали. Пойдут слухи, и результат окажется противоположным тому, чего я хотел добиться. Зато гульнуть и подраться он, напротив, любил.

– Логично звучит.

– А так и было. Ладно, устроим траур, конечно, ну и все на том. А вам лучше поскорее покинуть королевство.

– Сами не против.

– Вот и замечательно. В качестве компенсации за понесенный вами ущерб возьмите, – герцог протянул Торну изящный золотой браслет с огромными черными бриллиантами. Смотрелось украшение зловеще, но никакой магии от него не исходило. Впрочем, ценность этой вещи явно определялась не камнями и не количеством золота. Эльфийская работа, старинная, похоже, еще тех времен, когда людей на континенте попросту не было. На такую безделушку можно было выменять небольшой замок с поместьем. Сейчас подобных шедевров не делают, не осталось мастеров. Оборотень подкинул его на ладони:

– Не жалко?

– Жалко, – честно признался ля’Пампе. – Но лежащее в сундуке украшение всего лишь золото и камни, а здесь и сейчас – способ избежать проблем.

– А почему вы не замели следы более простым способом? Нет человека – нет проблемы.

– Убивать? Вас? И потом до конца жизни ожидать, когда члены вашего клана выпустят кишки и мне, и жене, и детям? Дознаются же, как ни скрывай. Те же яйца, только в профиль. Остановить одного оборотня я могу легко, в этом вы сами убедились, но только идиот сцепится с целым кланом. Нет, лучше договориться по-хорошему.

Торн представил себе отца. Мать, глядящую с безжалостным прищуром. Видел уже такое, ага. Потом – закаменевшее лицо Аллена. Он с таким как-то отдавал приказ на вторжение к соседям, приходилось наблюдать в юности. Издали, правда, но и рассмотрел, и запомнил. Потом набирающего воздуха для того, чтобы плеснуть огнем, Эррхара. Дракон любит прожаренное мясо…

– Подозреваю, мои ближайшие родственники в таком случае стали бы наименьшей из ваших проблем, – хищно усмехнулся он.

– Ну, вот видите, – герцог не выглядел обескураженным. – Значит, я прав. Если в такой ситуации можно решить дело миром, значит, стоит хотя бы попытаться сделать это. И потом, я хотел задать вам вопрос. Безотносительно ко всему остальному, мне просто интересно.

– Задавайте, – кивнул Торн. – И давайте, в конце концов, поедим.

– Вы ведь были в экспедиции на остров Тар-Талон?

– Ну да, было дело. Давно.

– И вошли там в храм.

– И вошел, и вышел, – кивнул оборотень.

– Как? – на лице герцога читался живейший интерес. Сейчас перед Торном сидел не вельможа, а маг и ученый. – Я был там за полгода до вас, потерял два десятка человек и ничего не добился.

Торн объяснил. Герцог охнул:

– Так просто…

– А зачем усложнять? Еще вопросы? А то у меня кишка на кишке вальс отплясывает.

– Да, вы правы. Давайте поужинаем. Я, признаться, тоже с утра постился, не до еды было.

Торн кивнул, подумал секунду и, подойдя к Кире, собственно, главной пострадавшей в устроенной герцогом авантюре. Ловко нацепил браслет на руку ничего не ожидающей девушки. Та охнула – безделушка ощутимо потянула руку вниз. Браслет все же оказался великоват, но с руки не спадал, что радовало.

– Зачем…

– Ша, женщина, не спорь с мужчиной. А то в следующий раз просить будешь – не дам.

Кира посмотрела на него ошалелыми глазами, но спорить больше не стала. Вместо этого она с удвоенной энергией принялась заниматься ужином. Вот что значит хорошо простимулировать… Впрочем, получалось у нее так себе, в пансионе наверняка учили, как вести дом, но не походным премудростям.

– Не жалко? – тем же тоном, что недавно Торн, поинтересовался герцог, когда Кира отошла к роднику, умыться. Она вообще была чистюлей, а сегодня, после тюрьмы, мылась уже раза три, что изрядно задержало их передвижение и, в общем-то, не позволило успеть до ночи на постоялый двор. Торну казалось, что она просто неосознанно пытается смыть с себя ощущение страха, беспомощности и унижения. Ну и запах камерной грязи заодно, хотя даже оборотень с его непревзойденным нюхом ничего уже не ощущал. А она наверняка ощущала, видал уже Торн подобные выверты сознания.

– Не-а, – покачал головой оборотень. – Мне он все равно не нужен, а ей приятно.

– Ну-ну, – покачал головой ля’Пампе, но от дальнейших комментариев воздержался.

Ну а потом все трое отдали должное позднему ужину.

Утром Торн проснулся от того, что какая-то лесная пичуга, название которой он не знал и выяснять не собирался, задрала хвост и метко нагадила ему с ветки прямо на середину лба. Шлепок получился смачный, маг аж подпрыгнул, одновременно разлепляя глаза и пытаясь сообразить, чем его приложили и что за тяжесть давит сверху.

С первым он разобрался моментально. От долгой, громкой и эмоциональной тирады в адрес незадачливой пичуги его удержал лишь тот факт, что он успел понять ответ и на второй вопрос. М-дя… Стареем… Еще несколько лет назад наличие девушки, которая залезла на тебя почти полностью, вызвало бы не желание укрыть и защитить, а совсем другие мысли и рефлексы.

Кстати, почему она вместе со своим одеялом перебралась к нему, оборотень понял сразу. Не поставили палатки, с пьяных глаз было попросту лень. Ну и понадеялись на костер и теплую погоду. Все же здесь было куда теплее, чем в родных краях, и лед на лужах начнет появляться через месяц, не раньше. Только вот костер прогорел, а тепло… Ну, если бы они двигались, то тепло было бы даже ночью, но спящий человек быстрее мерзнет. А вампиры и эльфы – еще быстрее. Так что девчонка банально задубела и полезла, скорее всего, даже не просыпаясь, к ближайшему источнику тепла. И оборотень, которому прохлада нипочем и который заснул без рубашки, стал изображать грелку в полный рост. Интересно даже, он всегда думал, что ему подобное не грозит и это он тащит в постель других.

От глупости собственных мыслей Торн едва не захихикал. Удержался только потому, что хорошо понимал – выглядеть будет еще глупее. Посмотрел на свернувшуюся в клубочек Киру еще раз и, не удержавшись, почесал ее за ухом.

Девушка мурлыкнула, словно котенок, и соизволила открыть глаза. Несколько секунд ее взгляд был сонно-безмятежным, потом до Киры, очевидно, начало доходить, где она, в какой позе и как это может быть расценено. Такого стремительного багровения лица, моментально ставшего похожим на переспелый томат, оборотень еще не видел. А говорят, вампиры не краснеют. Осторожно, бочком-бочком, девушка сползла с его живота и тихонечко, пятясь, начала отползать в сторону потухшего костра.

– Не советую, в золе испачкаешься, – хмыкнул Торн, вставая, чем вызвал новую порцию покраснения. Теперь она напоминала уже не помидор, а хорошо созревшую свеклу. Усмехнувшись про себя, Торн нагнулся пару раз, потянулся, разминая мышцы… Нет, все в порядке, не затекли, как, несомненно, случилось бы у обычного человека. И голова не болела, хотя вечером Торн потерял счет извлекаемым герцогом разнокалиберным посудинам с вином. Это же надо так упиться…

А сумочка-то у гостя и впрямь непростая, слышал Торн про артефакты, что изнутри больше, чем снаружи, но считал это сказкой, видеть же такой пришлось впервые. Правда вино, надо признать, хорошее, потому что при таком смешивании обычно хана мозгам с вечера и желание помереть утром. Здесь и сейчас первое было, а второго не наблюдалось, разве что легкая эйфория все еще присутствовала. Ну и сухость во рту, куда же без нее.

Ручей, хотя его можно было бы назвать и небольшой речкой, журчащий в паре сотен шагов от них, в небольшой рощице, пришелся как нельзя более кстати – и напиться, и умыться. И на рожу свою опухшую посмотреть, благо небольшой бочажок с горем пополам заменял зеркало. Зрелище, конечно, так себе, но могло быть и хуже. Еще раз внимательно посмотрев на себя и придя к выводу, что вино и впрямь оказалось хорошим, Торн размялся, погонявшись за кстати подвернувшимся зайцем. Догнал, разумеется, подержал немного за длинные уши и аккуратно поставил на землю. Живи, косой, мяса и без тебя хватает.

Заяц несколько секунд лежал, словно мертвый, и, видимо, никак не мог поверить в свою счастливую звезду. А потом дунул прочь так, что вспахал задними лапами мох. Торн хохотнул и, довольный, напевая под нос фривольную песенку, вернулся к месту стоянки как раз, чтобы увидеть, как его спутница пытается разжечь костер.

Ну, что сказать… Ума скопировать «шалашик» из хвороста, как вчера делал оборотень, ей хватило. Получилось коряво, но в целом для первого раза неплохо. И даже огонь запалила, щелчки огнива Торн слышал еще от ручья. Увы, на этом успехи девушки закончились. Вместо яркого пламени, которое Торн без усилий получил вечером, от костра валил в небо на удивление густой, едкий дым. Сам же огонь упорно ограничивался парой синеватых, трепещущих язычков, грозящих в любой момент потухнуть. М-да… Интересно даже, как она в свое время до лесного дома Торна добраться сумела?

– Ну, что творим? Или вытворяем? – бодрым голосом поинтересовался оборотень, которому всегда доставляло удовольствие наблюдать, как работают другие. И двойное – видеть, как они при этом мучаются. – Я смотрю, ты вся в работе…

Кира повернулась к нему, и Торн едва не подпрыгнул на месте. Так изгваздаться – это надо талант иметь. Сейчас лицо девушки напоминало маску из эбенового дерева, какие режут дикари на южных островах. Черное, как сажа, хотя… почему «как»?

Похоже, девушка так активно пыталась раздуть костер, что пепел и сажа поднималась клубами, оседая в том числе и у нее на лице. Хорошие у нее легкие, здоровые. Особый колорит получившейся картинке придавали идущие от глаз тонкие полоски. Интересно, она от дыма плакала или от обиды? Торн вздохнул:

– Иди к ручью, чудо. Умойся. Руки! Не три лицо руками, если сажа въестся – сойдет только вместе с кожей. Бегом-бегом-бегом!

Кира, очевидно, женским чутьем сообразила, что с внешностью у нее что-то не так. Умчалась, аж пятки засверкали. Торн вздохнул. Все как всегда, самое тяжелое в этой жизни снова выпадает на долю мужчин. Женщинам тряпки да макияж, а чуть что не так – сразу мужчина виноват… Бурча себе под нос о пресловутом бабьем уме, Торн мимоходом разжег костер и принялся раскладывать мясо, но именно в этот момент его попытки наконец позавтракать были прерваны диким воплем.

Лягушку увидела, подумал Торн, разворачиваясь всем телом и мощным прыжком бросаясь вслед за девушкой. От земли отрывался еще человек, а коснулся теплого, чуть влажного мха уже Зверь. И оборотень в полной боевой форме вихрем пронесся по лесу, не задев ни единого сучка, чтобы через какие-то секунды серебристо-черной молнией вылететь на берег того самого ручья, где сам же недавно и умывался.

Успел он вовремя. По воде еще расходились круги, мелькнуло что-то темное, и Торн, не раздумывая, прыгнул следом. В омут, единственный, наверное, во всей этой водной артерии. Почти без брызг проткнул водную поверхность и прямо перед своим носом увидел отчаянно извивающуюся Киру. Зрелище было абсолютно ненормальное, однако Торну некогда было думать о высоких материях. Он просто схватил девушку за пояс и изо всех сил рванул наверх.

В следующий момент руку едва не вырвало из сустава. Что-то живое и очень сильное упорно тащило Киру вниз, ко дну, и, будь река побольше, имело неплохие шансы на успех. Все же вода – это не стихия оборотней. Вот только здесь глубина вряд ли превышала рост Торна более чем в два раза, и он почти сразу чиркнул лапами дно. Извернулся, почувствовал под ногами плотный грунт и, упершись, рванул девушку на себя, надеясь только, что ее пояс выдержит такое издевательство.

Как ни странно, грубая кожа, из которой был сделан ремень, не лопнула. Да и противник, кем бы он ни был, не ожидал такого сопротивления. Со дна поднялась муть, видимость практически исчезла, но в бурлящей воде Торн все же увидел что-то черное и тяжелое, похожее на бревно, и, не раздумывая, ударил его когтями.

На воздухе он, скорее всего, разрубил бы противника пополам, но в воде приличный удар нанести сложно, очень уж она тормозит движение. Однако все равно до врага он достал и даже смог его пробить, хотя под лапой оказалось нечто вроде прочных доспехов. Или чешуи? Думать было некогда, главное, что из-под когтей взлетели тонкие красные облачка, и в следующий момент по ушам оборотня хлестнул крик боли и ярости. Крик существа, которого в его стихии, на его территории осмелился ранить чужак. А в следующий момент по груди Торна будто прошла раскаленная плеть, и уже его кровь щедро окрасила воду.

Как он не отпустил в этот момент Киру и не рванул вверх, к свету и воздуху, Торн и сам бы, наверное, не мог сказать. Просто удержался, и все, хотя легкие уже начинало жечь. И вместо бегства он снова рванул Киру на себя, беспорядочно рубя пространство перед собой свободной лапой. И, когда под когтями оказалось что-то более плотное, чем вода, успел сжать когти. Это и решило исход схватки.

Крик, точнее, вопль, раздался снова, но теперь в нем были испуг и боль. Орал неизвестный противник так, что чуткие уши оборотня в воде резало, словно ножом. Однако главное было сделано. Вместо уверенного напора или ударов последовали хаотичные рывки, причем на удивление слабые, а Киру, похоже, отпустили вовсе. Сейчас можно было бы и выпустить врага да всплывать – воздух в легких совсем кончился, а девушка и вовсе повисла безжизненной тряпкой. Вот только оборотень, разъяренный болью, только сильнее сжимал левую руку, чувствуя, что противник ослабевает с каждой секундой. Когти все глубже проникали в чужую плоть, и облако крови становилось гуще с каждым мгновением. И лишь когда сопротивление превратилось в беспомощное трепыхание, Торн двинулся в сторону берега, благо и идти тут оставалось всего-то шагов пять, пускай даже продираясь сквозь плотную стену воды.

Он даже не увидел, почувствовал, что выбирается на поверхность. Глаза затапливало красным, и эта пелена не давала уже толком ориентироваться. И все же Торн прошел уже по сухому шагов десять, не меньше, таща за собой ставшую на воздухе неподъемной тяжесть, прежде чем рухнул на колени и забился в кашле, выхаркивая из легких попавшую туда воду. Больно было до жути. И лишь прокашлявшись, прохрипев и излив воду из легких и ее же, но пополам со вчерашним ужином, из желудка, Торн смог заставить себя посмотреть на груз.

В правой руке – Кира. Не дышащая, зато умытая. В левой… Ну, то, что в левой, подождет, решил Торн и, разжав, наконец, когти, приложил вяло шевелящегося пленного кулаком по голове. Тот дернулся и затих, а оборотень повернулся к Кире. Не должна она была еще умереть, а что делать с теми, кто наглотался воды, Торн знал прекрасно.

М-дя… Угораздило Киру открыть глаза именно в тот момент, когда он вдувал в ее легкие воздух. И неудивительно, что заполучил он хорошую, смачную пощечину. Кашлять и избавляться от остатков жидкости Кира начала уже потом, а вначале приложила спасителя, да так качественно, что Торн, принявший уже человеческий облик, даже испугался за целостность своих зубов. Если бы девушка не ослабла от этого приключения, то точно выбила бы, но и так получилось неплохо, силенками вампиршу боги не обидели.

Пока она прочищала легкие, Торн стоял рядом и мрачно ощупывал языком десну. Потом сплюнул кровью и зло сказал:

– На минуту тебя отпустить нельзя, обязательно во что-нибудь вляпаешься. И отнюдь не в варенье. В следующий раз сама выбирайся.

Кира не залилась краской только из-за слабости и бледности. До нее, похоже, дошло, что делал Торн. Вот только признавать свою неправоту публично женщины, особенно молодые, в большинстве не умеют. Правда, когда ее взгляд скользнул ниже, она ойкнула и попыталась встать. Получилось у нее это только с третьей попытки. К тому моменту Торн и сам уже обнаружил, что стало причиной такой реакции. Длинная, хотя и не очень глубокая рана, через всю грудь наискось. Поразительно, после того, как они выбрались на берег, она не болела, пока Торн занимался своими подопечными, но стоило ее увидеть, как даже сделать вдох стало мучением.

Хорошо еще, крови почти не было – сосуды закрылись, когда он менял ипостась. Но все равно больно, и еще сутки, а то и двое, рана будет причинять беспокойство. И шрам вполне может остаться, способности оборотней к регенерации не безграничны. У-у-у…

Но боль и переживания – это на потом. Торн стиснул зубы, резко повернулся и двинулся к пленному, смирнехонько лежащему на земле. Так смирно, что оборотень даже забеспокоился, не проломил ли он тупую башку. Однако же нет, пленный очень вовремя дернулся и застонал. Это радует, значит, говорить будет. Даже если сильно не захочет, все равно будет.

– Это кто? – выдохнула Кира, вытаращив глаза. Торн усмехнулся, еще раз пощупал языком зубы и ответил: – Это? Конкретно это – самый обыкновенный водяной. Откровенно говоря, я даже не предполагал, что они здесь водятся. И вдвойне не понимаю, почему его все еще не убили.

Действительно, лежащее перед ними существо было водяным. Ну, или тритоном – именно так их называют живущие на побережье. Существа быстрые, сильные и невероятно склочные. Дышать способны как на воздухе, так и под водой – помимо легких у основания шеи явственно видны тоненькие, прикрытые сейчас кожей жаберные щели.

Ничего такой экземплярчик. Плечи широченные, даже шире, чем у Торна, грудь и живот в тугих валиках мускулов. Красавец мужчина, впору даже комплексами обзавестись. Ноги вот только подкачали, ниже колен срастаясь в хвост наподобие дельфиньего, но покрытый мелкой, очень твердой чешуей. Торн увидел пропарывающие их глубокие царапины и ухмыльнулся – удар когтей пробил естественную защиту водяного без особого труда. Именно после этого тот и прекратил тупо затягивать жертву на глубину, что давало неплохие шансы на победу, и попытался контратаковать. Первый удар оказался довольно успешен, интересно только, чем водяной его наносил, когтями-то его природа не одарила. Скорее всего, ножом, человеческих поделок тритоны не чурались. Правда, оружия в пределах видимости не наблюдалось, что, в общем-то, и неудивительно. Уронил наверняка, потому что в правой руке удержать его не было никакой возможности.

Торн с удовлетворением посмотрел на дело рук своих. Все же удачно он поймал эту сволочь. За плечо, проткнув его когтями чуть пониже ключицы с двух сторон, насквозь, да так и волочил за собой. Боль, когда буквально вырывают кость и мышцы, должна ощущаться дикая. Неудивительно, что и нож бросил, и дергаться перестал. Только бы кровью не истек… раньше времени. Хотя нет, кровотечение уже прекратилось, тритоны славятся живучестью.

– Ну что? – преувеличенно бодро спросил Торн. – Будем приводить этого чудика в себя?

Ответа он почему-то не дождался. Пришлось повернуться. Зрелище оказалось незабываемым, хотя один раз сегодня он его уже видел. Кира стояла с лицом насыщенного красного цвета и хватала ртом воздух, то ли от возмущения, то ли еще от чего. Даже мокрая одежда не снижала ее накал. Надо же, а Торн думал, что аристократическая бледность на нем будет еще пару часов сохраняться. Вот только с чего она так побагровела?

Впрочем, загадка решалась просто, достаточно было проследить за взглядом девушки, направленным отнюдь не на оборотня. Торн проделал это нехитрое упражнение и сообразил, что причины краснеть девушка и впрямь имела. Тритон-то, хе-хе, был самец, что называется, в самом расцвете сил, а одежды этот народ традиционно не признавал. И если с русалками, сиречь особями женского полу, это выглядело, на взгляд Торна, вполне уместно, то с мужчинами… Ну, оборотню-то было плевать с крыши храма, а вот домашнюю девочку это в очередной раз шокировало. Ну и ладно, с легким злорадством подумал Торн, все еще не простивший ушибленную челюсть, и, оттащив водяного подальше от воды, чтобы не сбежал, упаси боги, принялся экстренно приводить его в чувство.

Много времени это не заняло. Торн не стал прибегать к всевозможным «нежностям» вроде холодной воды на голову, сжигаемого перед носом птичьего пера или, как вариант, нестираных портянок. Магию задействовать тоже не хотелось. Поэтому он просто выпустил коготь и ткнул им в рану на плече тритона. Получилось шикарно – вопль буквально сотряс ближайшие деревья, что можно было расценивать как безусловную победу познаний в анатомии над бессознательным состоянием организма.

Когда мутные от боли глаза водяного начали приобретать осмысленное выражение, Торн уже заканчивал вытирать куском мха коготь. Темная роговая поверхность естественного оружия влажно поблескивала под солнцем. Кира сидела рядом, старательно глядя в сторону.

– Очнулся, красавец? – с ударением на «е» поинтересовался Торн. – Поговорим?

Выслушав раздавшиеся в ответ грязные ругательства (у Киры покраснели уши, но лицо осталось невозмутимым, похоже, девушка наконец-то начала привыкать к грубости окружающего мира), Торн разочарованно щелкнул языком:

– Грубо, безыскусно и глупо. Ну, раз уж ты не хочешь по-хорошему…

Что такое по-плохому, он продемонстрировал тут же, и даже без когтей. Просто достал нож, о котором в горячке боя ухитрился благополучно забыть, и начал сдирать с хвоста тритона чешую. Вместе с кожей, разумеется. Выдержал тот секунд двадцать, после чего снова начал ругаться, и Торн почувствовал, что выходит из себя.

– Ну что же, ты сам захотел…

Привязанный к толстой сырой лесине и подвешенный над успевшим хорошенько разгореться костром, пленный оказался куда более сговорчивым. Все же существа, чьей стихией является вода, очень плохо переносят высушивание и поджаривание. Мучительно переносят. Об этом в свое время Торну поведала одна русалка, с которой он… хм-м… имел мимолетный роман. Вот и пригодились знания, минуты не прошло, а незадачливый похититель благовоспитанных девиц уже пел, что твой соловей.

Как оказалось, все было глупо и банально. Тритона, давно живущего в этой тихой речушке (почему он решил поселиться так далеко от сородичей, водяной не сказал, а Торна это совершенно не волновало), попросту наняли. Пришли трое, двое – люди, а третьего водяной распознать не смог. Близко к воде тот не подходил, стоял в стороне, закутавшись в плащ, и молча слушал. Потом так же молча ушел. Почему не человек? Люди так не ходят, совсем другая моторика, и даже одежда не смогла ее полностью скрыть. Но кто – не определишь, с подобным тритон раньше не сталкивался.

Заказали просто. Сказали, что проедут двое, остановятся здесь, и надо просто украсть девушку. Технически ничего сложного, сдернуть в воду и нырнуть поглубже. У другого берега, в основании обрыва, имелся проход. Когда-то грунтовые воды вымыли известняк, образовав сеть пещер. Только и надо что нырнуть, а вынырнуть можно уже внутри. Потом по цепочке пещер добраться до противоположного конца туннеля, сдать добычу с рук на руки, получить вознаграждение и валить куда подальше. Водяного это более чем устраивало, все равно собирался переселяться, платили хорошо, так что взялся он за дело, не особо раздумывая.

Первую часть плана он выполнил безукоризненно, сдернув Киру в воду прежде, чем та смогла понять, что происходит. Вот только дальше начались проблемы. Жертва оказалась неожиданно сильна физически, и это подарило ей несколько лишних секунд. Ну и результат – Кира успела заорать, Торн примчался и устроил драку… В общем, повеселились.

Закончив разговор и убедившись, что пленный больше ничего не знает, Торн вздохнул и приказал девушке:

– Отвернись.

Кира не просто понятливо отвернулась, она встала, отошла в сторону и даже прикрыла глаза. А водяной моментально сообразил, что его сейчас будут убивать. Вот только сделать уже ничего не мог, и его голова с застывшим выражением ужаса на лице покатилась прочь. Торн вздохнул:

– Ну, вот и все…

– Может, стоило его отпустить? – хорошо еще, что Кира не полезла с этим предложением до того, как Торн разобрался с вопросом. Оборотень вздохнул:

– Даже если бы очень хотел, не сделал бы.

– Почему?

– Видишь ли, отпустить его в реку – так он сразу расскажет обо всем заказчикам. Просто из ненависти к нам. А все иные варианты – та же смерть, только растянутая во времени. На суше он прожил бы несколько часов, максимум сутки.

– А-а…

– Знаешь, что мне не нравится? – оборвал на полуслове не успевшую начаться дискуссию Торн.

– Чего?

– То, что на нас так легко вышли. Мы еще сюда не пришли, а кто-то четко знал, куда мы приедем и где остановимся. И это не вяжется.

– То есть?

– Такой уровень информированности подразумевает колоссальные возможности, – терпеливо объяснил оборотень. – По меньшей мере, уровня, сравнимого с государственным. И снова такое любительское исполнение… Не понимаю. Просто не должно так быть. Бодаться с государством нельзя, оно тебя прихлопнет – и делу конец, а тут демоны знают, кто и чем занимается.

– И что теперь?

– Теперь мы двинем туда, где этого хмыря должны ждать, благо недалеко. Подозреваю, туда даже никто не приходил, но проверить все равно следует. Вдруг повезет? – Торн встал, посмотрел на себя и тяжело вздохнул. – Знаешь, если так будет продолжаться, я на одежде разорюсь. Хорошо, сапоги с курткой одеть не успел.

Действительно, практически все, что было одето на Торне, в момент трансформации превратилось в живописные лохмотья. Кряхтя (после купания в холодной воде и перетаскивания тяжелых предметов слегка ныла спина), оборотень полез в сумку и извлек очередной комплект одежды. Хорошо еще, таскал по привычке с неплохим запасом – не в первый раз вляпывался. Однако прежде, чем он успел отойти в сторону и заняться переодеванием, Кира, вновь неслышно приблизившись, тронула его за плечо.

– Что-то случилось? – Торн неспешно повернулся к ней. Вместо ответа девушка провела пальцем по краю раны. Касалась она ее вроде бы едва-едва, но Торн едва не взвыл.

– Очень больно?

– Нет, – мужественно соврал оборотень. Кира улыбнулась одними губами:

– Врешь.

– Не вру.

– Врешь. Ладно, не буду спрашивать, просто извини. И спасибо.

– Да не за что, – махнул рукой Торн. – Еще что-то?

– Нет, – девушка отвернулась и направилась к вещам, искать замену мокрой одежде… Похоже, она ожидала какого-то другого ответа. Торн вздохнул и тоже пошел переодеваться. Все, незачем чрезмерно с ней сближаться. Девица, конечно, умная и красивая, но упаси нас боги от таких и помогите быстрее закончить эту нежданную эпопею. Мать с отцом могут думать что угодно, но он-то знает: от женщин только неприятности. И вообще, они ему противопоказаны, слишком больно бьют, и чересчур дорого приходится платить за минутное удовольствие.

К месту, о котором им поведал ныне покойный тритон, они подъехали спустя час. Ничего так место, красивое. Невысокие скалы – и чаша карстового озера между ними. Не очень большое, но глубокое, с практически непрозрачной зеленовато-голубой водой.

– И где они? – Кира привстала на стременах. Последнее приключение изменило ее буквально на глазах. Взгляд жестче, движения резче. Торну это было знакомо – не раз видел, как ведут себя люди, пережившие испуг, который не ушел, не перегорел, а трансформировался в злость. Вот в таком состоянии, как сейчас, Кира и впрямь могла бы убить нападающего.

– Нет и не будет… – Торн едва не зевнул, что, впрочем, не помешало ему окинуть цепким взглядом окружающее пространство, а заодно принюхаться. Впрочем, бодрый вид его был напускным. На самом деле рану, особенно после того, как он ее присыпал собственноручно сделанным порошком, защищающим от заражения и ускоряющим заживление, пекло нещадно. Паршиво, себя маг лечить, конечно, тоже может, но весьма ограниченно, намного хуже, чем других, вот и приходится иной раз прибегать к помощи алхимии. И хорошо еще, что на оборотнях все заживает куда быстрее, чем на собаках.

– Думаешь?

– Уверен. Они знали, что мы поедем этой дорогой, знали, где остановимся. Значит, и о том, кто я, знали. Тритона послали на убой, но зачем?

Кира только плечами пожала и, легко спрыгнув с лошади, зашагала по узкой тропинке, ведя транспортное средство в поводу. Похоже, все же решила спуститься к озеру. Торн ничего против не имел, но и эстетствовать не стал, а двинулся следом верхом, внимательно присматриваясь буквально к любому камню, оказавшемуся в поле зрения. Именно поэтому он и успел рявкнуть «Стой!», а когда Кира не отреагировала, прыжком догнать ее и схватить за плечо. Рану словно кипятком окатило, а лошадь девушки шарахнулась и едва не улетела с обрыва, но удержалась. Кира удивленно обернулась:

– Что…

– Если я говорю стой, значит, надо стоять, – злость из мага так и перла, хотя он и понимал, что глупо требовать от девушки таких рефлексов. Ее бы в армию, к толковому сержанту… Впрочем, армия – удел мужчин. – Там, впереди, ловушка.

– Уверен?

– Абсолютно, – оборотень криво усмехнулся. – Те, кто ее ставил, знали, на что способен оборотень в бою, но вот о некоторых нюансах повседневной жизни не догадывались. Мы чувствуем магию… Только вот не могу понять, что они тут установили. Знаешь, отойди-ка назад.

Кира сердито поморщилась, но подчинилась, а Торн, порывшись в сумках, извлек малый походный набор предметного мага. Пускай всевозможные умники, гордящиеся обучением в столичных академиях, утверждают, что им хватает и собственных сил, но Торн, жизнь которого знавала и бурные времена, предпочитал не отказываться от любого преимущества. Иногда и костыль, оказавшийся в нужное время и в нужном месте, не менее важен, чем меч. Поэтому и амулеты-накопители оборотень с собой таскал. Пожалуй, они были единственными артефактами, которые он до недавнего времени считал по-настоящему полезными. И предметной да рунной магией тоже не брезговал. Что ж, сейчас пришла пора именно для архаизмов, которые порой эффективнее модных придумок «настоящих» магов.

Начерчена сложная пентаграмма, выверенная с математической точностью. Это не обязательно, даже если углы окажутся кривоваты, работать она все равно будет, только сил потребует больше. Торн же напрягаться лишний раз не собирался, а потому предпочел не спешить и потратить лишние минуты, но сделать все качественно. Замерли в нужных точках предметы-символы. Какие-то, вроде осколка кремня, нашлись на месте, другие под ногами не валяются, но зато они есть в багаже. Откровенно говоря, Торн подозревал, что многое из предписанного легко можно заменить чем-нибудь более дешевым, но на эксперименты его не тянуло. Это работает предметная магия надежно, а вот когда пробуешь чего-то поменять, результат непредсказуем. Может и кишки на деревьях развесить. Поэтому все согласно канонам, и не стоит рисковать.

Пентаграмма начерчена, подготовлена, стоит, ждет. Красивая в своем совершенстве. Мертвая. Надо ее оживить, а для этого… Нож в руке, испуганный писк Киры… Не бойся, девочка, тут и надо-то всего несколько капель. И не твоих, здесь нужна кровь того, кто создавал пентаграмму, именно поэтому тебя к ней и не подпускали, велев сидеть в сторонке. Р-раз! Отточенное лезвие почти не причиняет боли, и ранка, почти незаметная, моментально закрывается, но дело уже сделано, маленькие рубиново-красные кляксы растекаются по тонкой медной пластине – и вспыхивают.

Вначале загорелась кровь, через секунду огненные дорожки пробежали по линиям пентаграммы. Магическое пламя не дает тепла, только светится, но это – в доступном простому человеку диапазоне. Маг видит куда глубже и шире. И пляску маленьких смерчей над предметами-символами, и затапливающую свободное пространство серую пелену… Впрочем, все это ожидаемо. Сейчас пентаграмма начала высасывать энергию из окружающего мира, быстро заряжаясь. Вот серая пелена медленно налилась сначала красным, потом желтым, а затем немыслимо-ярким в магическом зрении голубым светом. Все, дальше нельзя – может полыхнуть. Кольцо с маленьким, невзрачным камнем на палец… Тоненькие нити протянулись к пентаграмме, опутали ее. Торн шевельнул рукой, посмотрел, как в такт его движениям зашевелилось пламя. Нормально, пентаграмма управляема, можно приступать. Короткий жест – и неизвестная ловушка, которую он так вовремя почувствовал, стала видимой, налилась ярким светом. Ну, что же, посмотрим, что тут у нас.

Глава восьмая,

в которой путешественники знакомятся с архитектурными достопримечательностями и сопутствующими им хозяевами

Дремлет за горой

Мрачный замок мой.

Душу мучает порой

Царящий в нем покой.

«Король и шут»

Посмотреть было на что, хотя оказалось это совсем не просто. Торн провозился чуть ли не до темноты. Вначале-то думал, что максимум это займет час, ну два. Что может стоять на дороге? Примитивная ловушка, способная заморозить, сжечь, разорвать в клочья… Ну, откровенно говоря, встречаются фантазии и поэкзотичнее. Да и сам он, помнится, не без греха. Как-то подстроил одному своему недругу весьма фееричную пакость – посадил на пути голодного суккуба, то бишь демона наслаждения женского пола. Графа Кастеляно после двух дней активного отдыха еле откачали, а из полноценной жизни он был выключен практически на месяц. Однако при этом доволен остался, как слон, и каждый раз, едва накатывали воспоминания, глаза его затягивались мечтательной поволокой.

Тем не менее, результат должен остаться одним и тем же – нанести тому, на кого ставится ловушка, максимально возможный урон. А значит, ничего сложного, зато можно попытаться определить если не кто ее ставил, то хотя бы к какой школе магии относится. Однако реальность оказалась куда сложнее и интереснее.

Не было здесь ничего смертоносного, Торн понял это почти сразу, увидев конструкцию, в которую Кира не влетела буквально чудом. Точнее, в роли чуда выступил он сам, а так, пройди девушка еще пару шагов, и все – пиши пропало. Только вместо смерти ее ожидало бы нечто иное.

Ловушка представляла собой одноразовый портал. Самый обычный, только хорошо замаскированный. Шагнешь в него – и тебя выдернет отсюда и перенесет… Куда? Это уже второй вопрос, но вряд ли особо далеко, хотя и всякое может быть. И варианты дальше возможны самые разные. Окажешься, к примеру, под водой. Или в небе, там, где летают только птицы. В первом случае утонешь, во втором расшибешься. Впрочем, куда логичнее выглядит ситуация с уютной камерой в какой-нибудь тюрьме и палачом, чтобы задать интересующие хозяев этого безобразия вопросы. Здоровенный мужик в кожаном фартуке. И глаза такие добрые-добрые…

Представив это себе, Торн непроизвольно передернул плечами. Как же, знаем, проходили и через такое. Зато пришло наконец понимание логики тех, кто устраивал последнее покушение на Киру. Сумеет водяной ее уволочь – честь ему и хвала. Тут и дел-то – поставить в озере сигнализацию, простенькую магическую паутинку, которую Торн, кстати, моментально обнаружил с помощью все той же пентаграммы, и если они все же заявятся, открыть портал. Ну а не получится – значит, те, кто водяного побил и допросил, придут сюда. Остается только поставить ловушку на единственной ведущей к озеру тропе. Изящно придумано и ведь почти сработало.

Могли, кстати, и возле места их ночевки ловушку поставить. Почему не сделали? Ну, тут все просто. Там пришлось бы перекрывать куда большее пространство, и то не факт, что жертва попадется. А вот какой-нибудь ошалевший лось забредет легко и замкнет ее на себя. Возись с ним потом. Так что в этом плане безлюдное и почти безжизненное место выглядело предпочтительнее.

Все это Торн не торопясь излагал Кире по мере исследования портала. Девушка слушала, согласно кивала, но и только – в магии она мало что смыслила. Торн и рассказывал-то лишь для того, чтобы она со скуки не учудила какого-нибудь непотребства. Куда больше его беспокоило, что делать дальше. Самый простой вариант – это связаться с матерью, и очень быстро здесь окажется кавалерия в лице, точнее – морде дракона. Ну и мать, которая запросто отследит чужой портал и откроет туда собственный. А вдруг не то? И тогда, получается, он лишится козыря и эффекта неожиданности, потому что дракона, скорее всего, засекут. Так что вызывать подмогу рановато, надо сперва провести полноценную разведку.

Другой вариант – отследить портал самому. Сделать можно, вполне. А дальше что? Прыгать в него? Даже если он и впрямь ведет в место, пригодное для жизни, обратно уже не вернуться. Торн с порталами не дружен. И открыть отсюда туда свой, долгоиграющий, тоже не получится. В общем, та еще проблема.

Выход, как ни странно, предложила Кира. Идея ее была простой и легко осуществимой. Отловить какое-нибудь животное, достаточно крупное, чтобы заставить портал сработать, и просто подождать. Он ведь одноразовый – следовательно, ловушку придется восстанавливать. И тех, кто его ставил, вряд ли насторожит попавшая в него косуля. Ну и что, что здесь они не бегают? Теоретически-то может забрести. Нет, конечно, ловушка может реагировать только на разумных существ, сделать это можно, однако вряд ли здесь и сейчас этим кто-то занимался. Сложно это, требует много сил и времени. Скорее уж, внесли граничные параметры по весу, чтоб примерно соответствовал, и делу конец. Во всяком случае, сам Торн именно так и поступил бы. И найти в округе что-то подходящее наверняка можно.

Ну а дальше все элементарно. Или никто не придет, но место все равно уже будет вычислено, это можно и заранее сделать, или заявится кто-то, чьей задачей будет снова ловушку установить. Вот его-то и можно аккуратно взять когтями за нежную шейку и задать вопросы.

Выдав это предложение, Кира склонила голову с полуулыбкой в стиле «ах, какая я молодец». Торн подумал – и согласился, что да, и впрямь молодец. Еще и по волосам потрепал. Ощущения оказались практически забытыми…

Даже удивительно, как похвала действует на женщину. Ужин готовить, во всяком случае, умчалась едва не вприпрыжку. Ну а Торн быстро провел необходимые расчеты. Оказалось, точка выхода и впрямь сравнительно недалеко, всего-то пара дневных переходов. Единственная проблема, с данными, которые он получил от отслеживания предыдущих порталов, она не коррелировалась от слова «вообще». Да и разброс точек выхода на таком расстоянии получался довольно приличный, но это уже была хоть какая-то реальная информация, и Торн, довольный результатом, аккуратно убрал следы пентаграммы и отправился за добычей, которой предстояло взять на себя функции подопытного кролика.

Подходящую зверюгу искать пришлось долго, а тащиться за ней далеко. Хорошо еще, догадался пойти в зверином облике. Так скорость передвижения намного, раз этак в пять, больше, и расстояние словно бы уменьшается. Но все равно пришлось мотаться не меньше часа, прежде чем обнаружился зверь подходящих размеров. Как он назывался, Торн не знал и даже не собирался интересоваться. Похож на козла, разве что рога такие, что не стыдно их какому-нибудь врагу наставить. Главное же, зверюга примерно соответствовала весом Кире. Потяжелее, конечно, однако не настолько, чтобы это виделось непреодолимым препятствием. Оставалось только его поймать, причем живым.

Вот тут пришлось немало потрудиться. Рогатая бестия моментально сообразила, что на ее поджарую тушку начата самая настоящая охота, и ударилась в бега. Делал это козел явно не в первый раз, и прыгать по невысоким каменным грядам у него получалось очень здорово. Торн справился, конечно, но вымотался, словно таскал мешки с чем-то неподъемным, и дважды едва не сорвался с обрыва. Вдобавок, снова разболелась рана… Эх, если бы можно было отложить процедуру на пару дней, но сомнительно, что тогда хоть кто-то придет восстанавливать портал, да и вообще, скорее всего, он закроется сам собой. Торн не сомневался, те, кто его устанавливал, прекрасно знали, что если к нему и заявится кто-то, то сегодня, край – завтра. Или не придет вообще.

Однако терпение и труд всегда дают на выходе хоть какой-то результат. В данном конкретном случае все того же козла, который сколько ни прыгал, а от своей судьбы не ушел. Правда, Торн малость его поцарапал, ну да раны от когтей никого не удивят, скорее, сыграют на легенду. Спасался зверь от хищника, вот и скакал, дороги не разбирая. А как звали хищника, пускай до поры останется секретом.

И вот, когда козел уже лежал крепко связанный, до Торна наконец дошло, какой он дурак. Добычу мало поймать, ее еще до места нести надо. И кто, спрашивается, мешал сначала гнать ее к нужному месту, а уже потом бросаться? И все, теперь никуда не денешься, придется забрасывать на спину и тащить. Идиот!

Дотащил, конечно, хотя и вымотался жутко. Да и под ложечкой ощутимо давило – только сейчас Торн сообразил, что кроме завтрака во рту ничего не было. А сейчас уже смеркалось… Хорошо еще, Кира сообразила, что он голодный, и взялась за готовку. Во всяком случае, запах подгоревшего мяса чуткие ноздри оборотня уловили издали.

– Привет!

Как оказалось, девушка его не заметила, и бесшумное появление из темноты чудовища, да еще и с грузом на спине, оказалось для нее полнейшей неожиданностью. Подпрыгнула так, что едва не упала в костер, и Торн вынужден был подхватить ее свободной лапой за талию, удержать и мягко посадить на место.

– Т-ты…

– Я, я. Дай мне одежду. И сервируй ужин, я жрать хочу.

Пока Торн аккуратно, чтобы не задеть ловушку, спускался к озеру, споласкивался от крови и пота и уже переодетый поднимался обратно, Кира успела изобразить что-то по-походному аскетичное. Мясо, как и ожидал Торн, подгорело, но это сейчас было уже неважно. Да и каша, на удивление, оказалась вкусной. Или, может, дело было во все сильнее терзавшем желудок голоде. К тому же девушка подготовила большое количество овощей, а оборотни, хоть и предпочитают мясную диету, от них тоже никогда не отказывались. В общем, наелся он так, что стало трудно дышать, и с удовольствием откинулся на спину, глядя в быстро темнеющее небо.

Кира некоторое время молча сидела, но потом, не выдержав, пододвинулась ближе и спросила:

– Когда начнем? Сейчас?

– Хорошо бы, – ответил Торн, задумчиво разглядывая привычный, но все равно с детства манящий рисунок созвездий. – Только не получится ничего.

– Почему?

– Ну, во-первых, я устал.

– Ой…

– Именно так. Об этом ты не подумала. Привыкла, что мужчины не жалуются, а?

– В пансионе мужчин и не было почти, только истопник да дворник. А потом… Да, не жаловались.

– Мы так же устаем, как и вы, – «утешил» ее Торн. – Просто молодые стесняются в этом признаться, они стараются показать женщинам, что самые сильные. А старые тем более стесняются, они хотят, чтобы вы их по-прежнему считали молодыми.

– А ты?

– А мне плевать. Я то, что я есть, знаю себе цену и не собираюсь ради удовольствия других выглядеть чем-то иным. – Уже не собираюсь, мысленно поправил он себя. Жизнь пообломала, да и перерос, наверное, щенячий восторг. К тому же, когда ты сильнее и быстрее обычного человека, нет смысла кому-то что-то доказывать.

– Странный ты.

– Какой уж есть.

– А во-вторых?

– Достаточно и во-первых.

Девушка надула губки. Лицо у нее при этом стало настолько забавным, что Торн едва не рассмеялся.

– Ну, объясню, объясню. Ты подумай сама. Когда нас ждут?

– Сегодня. Или завтра, ты уже говорил.

– Именно так. Но главное, нас ждут днем. И если портал схлопнется ночью или, вот как сейчас, вечером, его могут полезть восстанавливать сразу, а могут и до утра подождать. И что дальше? Всю ночь сидеть, караулить? Нет уж, лучше я подожду до утра и, отдохнувший и выспавшийся, спокойно возьму их за жабры.

– Но ночью у тебя будет преимущество.

– Ну да, зрение и слух. Но как раз его я упускать не собираюсь. Пустим козла на рассвете.

– И что?

– А ничего. Там обязательно должна быть какая-то система, предупреждающая хозяев, что птичка в клетке. Представь себе. Их выдернули из постелей, они примчались, обнаружили причину… Что дальше?

– Ругаться будут.

– По себе судишь? Ну-ну, не обижайся. Ты совершенно права. Будут ругаться. И расползутся по своим делам. Кто-то отправится досыпать, кто-то умываться… Завтракать им тоже захочется. И в то же время портал надо восстанавливать, причем быстро, мы ведь можем и рано поутру приехать. А значит, один, максимум двое самых невезучих отправятся работать. Тут мы их, – Торн плотоядно потер руки, – и поспрашиваем. Поговорим за жизнь. Ну а потом, если сочтем нужным, отправимся в гости и возьмем остальных тепленькими, сонными и в ваннах. Логично?

– Ну… да.

– Вот видишь. Поэтому не следует торопиться, а надо лечь, поспать и отдохнуть. И желательно – не замерзнуть.

О-о-о, как покраснела! Торн видел это в полумраке совершенно отчетливо. Намек насчет прошлой ночи поняла отлично. Оборотень вздохнул:

– Вот что, ночи здесь куда холоднее, чем на прошлой стоянке, да и ветер может подняться. Так что выбирай. Или ставим тебе палатку, или можешь мне под бок заваливаться. Не волнуйся, я детей не ем. Главное, не пинайся ночью.

И снова покраснела. Надо же, какие стеснительные вампирши пошли. Торн демонстративно зевнул, бросил в догорающий костер объедки и принялся устраиваться на ночь, сооружая походную постель из кучи веток и двух тонких, но плотных одеял. Не потому, что так уж любил спать под открытым небом, а просто чтобы, случись нужда, не терять даром времени, выпутываясь из палатки. Конечно, магическую сеть, чтобы при нужде подняла тревогу, он вокруг установил, но все равно, случиться может всякое. А неудобства… Да что неудобства? Все еще не слишком холодно, дождя нет, потерпит. Чай, не в первый раз.

Он уже засыпал, когда одеяло зашевелилось и Кира, нырнув под него, прижалась к теплому боку оборотня. Торн зевнул:

– Что, не захотела с палаткой возиться?

– Ага, – судя по недовольному тону, и захотела, и попробовала, но по незнанию да в темноте не поняла, как ее ставить. – Мог бы и помочь.

– Надо было попросить, – вновь зевнул Торн и, не дав Кире разразиться возмущенной тирадой на извечную женскую тему о мужчинах, у которых ни глаз, ни мозгов, приказал: – Все, отдыхаем. Завтра нам потребуется много сил.

Как ни странно, он неплохо выспался. Может, Кира и пиналась ночью, но усталость давила так, что Торн ничего не чувствовал. Однако утром за это пришла жестокая расплата – рука оборотня, на которую она ухитрилась за неимением подушки пристроить свою голову, затекла так, что при попытке шевельнуться Торн едва не взвыл от боли. Веселое начало дня, ничего не скажешь.

Самое паршивое, что эта оказавшаяся на удивление тяжелой для своих весьма скромных размеров девица даже не проснулась, когда он освобождался от излишнего груза. Только на другой бок перевернулась да засопела. В другое время и в другом месте Торну, наверное, было бы плевать, но сейчас он, сам не зная почему, предпочел смолчать и ругаться сквозь зубы начал уже возле озера, когда начавшую отходить руку словно пронзили тысячи маленьких иголочек.

Когда Кира все же соизволила проснуться, Торн уже заканчивал готовить завтрак. Доверять столь ответственную процедуру, как приготовление пищи, спутнице он больше не решился. Хватит с него и вчерашнего. Конечно, с голодухи все сожрешь, но все же мясо должно быть поджарено, а не сожжено. Так что ели они вкусно, и по окончании процедуры Торн чувствовал себя бодрым и готовым к новым свершениям.

Козел, просидевший ночь на веревке, привязанной к глубоко вбитому в неподатливую каменистую землю колу, выглядел не лучшим образом. Похоже, он смирился с тем, что ни вырвать кол, ни оборвать веревку у него не получится, но от этого не успокоился. Еще и здоровенную кучу наложил, то ли в отместку, то ли в знак протеста. Хорошо еще, не блеял ночью, судя по всему, отдыхал, чтобы набраться сил к утренней драке. Такое утверждение можно было смело считать подтвержденным благодаря его воинственному виду и направленным на подошедшего оборотня рогам. Сдаваться просто так травоядное явно не собиралось.

Ну, не собиралось – значит, пойдешь разобранным. Для оборотня, даже не принявшего боевую форму, и медведь не противник. Бурый, естественно. С белым сложнее – он и крупнее, и посильнее будет. Торн в свое время по дурости схлестнулся – так даже в обличии зверя еле справился. Тем не менее, козел – не медведь, и даже не тигр, минуты не прошло, как он уже расположился на плечах Торна и, оставив всякие попытки к сопротивлению, лишь испуганно вращал ошалело выпученными глазами. Судя по их красному цвету, то ли удар в лоб его ошеломил, то ли животное где-то достало книгу и всю ночь читало.

– Пошли, что ли, – Торн повернулся к Кире.

– Пошли…

– Только аккуратнее там, мало ли чего.

Портал за ночь не изменился, разве что стал видим. Слабенько, конечно, будто поблескивающий в неярких лучах утреннего солнца овал. Стало быть, амулет-накопитель, поддерживающий его работу, потихоньку истощается. Все правильно, портал – заклинание энергоемкое до жути, даже само по себе создание амулета, способного удерживать его в рабочем состоянии так долго, вызывает приступ невольного уважения к его создателю.

Особо раздумывать Торн не стал. Тронул Киру за плечо, указал ей на ближайший подходящий камень и, дождавшись, когда девушка, присев на корточки, скроется за его внушительной глыбой, швырнул козла в портал. Ну и сам нырнул за облюбованный осколок скалы, невесть когда скатившийся с тогда еще высокой горы да так здесь и оставшийся навеки.

Ждать пришлось недолго. Вначале, конечно, портал закрылся, приняв в себя отчаянно брыкающуюся тушу. Буквально всосал ее – очевидно, создатели ловушки предусмотрели, чтобы дичь не прошла мимо цели, а заодно не зацепилась за край портала. Дело, кстати, полезное, а то заденешь – и разнесет тебя в мелкие дребезги, жалуйся потом своим богам на несправедливость.

Портал, кстати, схлопнулся практически бесшумно – те, кто его создавали, не собирались производить впечатление на возможных зрителей громом небесным или яркими вспышками. Просто раз – и нет. Торн устроился было удобнее, но не прошло и трех минут, как в десятке шагов от первого портала открылся второй, куда более яркий и переливающийся всеми цветами радуги. Из портала с противным завывающим меканьем вылетел козел. Вид у него был такой, словно кто-то с чувством пнул зверя под мягкий зад. Пробежав несколько шагов, он смог наконец остановиться, обвел окрестности диким взглядом и, недолго думая, унесся прочь, высоко подпрыгивая и потешно вскидывая ноги.

Вслед ему из портала донеслась изобретательная ругань, а потом вылез и ее источник – крепкий черноволосый мужик с явной примесью гоблинской крови, в коротком, скорее декоративном черном плаще, производившем впечатление формы. Ну, вроде тех дурацкого вида накидок, что таскают королевские гвардейцы, когда заступают на пост. Пояс мужика украшал длинный и довольно широкий меч. Если он таскал эту железяку не для красоты, а действительно ею владел, то противником он мог оказаться серьезным. Хотя бы потому, что для размахивания тяжеленным куском стали требуется немалая физическая сила.

Посмотрев вслед стремительно удаляющемуся животному, плащеносец выдал длинную и неприличную тираду, внимательно осмотрелся вокруг и вразвалочку зашагал к месту, где стоял портал-ловушка. Торн хотел было прыгнуть ему на спину, отсюда он и в человеческом облике достал бы жертву в два прыжка, явно быстрее, чем тот просто даже схватится за меч, не то что успеет извлечь его из ножен. Осторожность, тем не менее, победила, и, как оказалось, не напрасно. Подойдя к месту схлопывания ловушки и оглядев его с весьма скептическим выражением лица, мужчина повернулся и сделал взмах рукой. Более всего это напоминало банальное «все спокойно, не бойся». Да им, откровенно говоря, этот жест и являлся, поскольку из портала сразу же вылез еще один участник действа, низкорослый и щуплый.

Мелкий-то мелкий, а гонору у него хватило бы на троих. Вразвалочку, даже не обращая внимания на мечника в плаще, он подошел к ловушке, сделал несколько пассов руками. Движения были незнакомые, но смысл понятен – проверяет, не подходил ли сюда человек. Нет, не подходил. Точнее, Кира вчера приближалась, но следы Торн аккуратно замел, а оттиски ауры смело и растворило во время работы с пентаграммой. Хорошо еще, сама пентаграмма следов не оставила – предметная магия иногда весьма привлекательна еще и по этой причине.

Пока щуплый возился, Торн успел оценить обстановку. Судя по поведению, это маг, и стоит он в иерархии неведомых противников куда выше, чем вышедший на разведку здоровяк. Стоило ожидать, кстати. Никто без проверки по-настоящему ценного кадра не пошлет, риск неоправдан. Куда проще пожертвовать пешкой, он, Торн, именно так бы и поступил. Не от трусости, а просто из соображений целесообразности. И очень хорошо, что не поддался секундному порыву и не скрутил разведчика. Маг – куда более ценный источник сведений, его и следует брать.

Как он и предполагал, отреагировать на его действия никто не успел. Быстрый рывок вперед, льдистый блеск меча… Охранник мага даже не успел понять, что произошло. Просто упал, и дурацкий плащ накрыл его лицо, на котором и гримасы удивления-то не появилось. Сам маг начал поворачиваться – и в ту же секунду получил рукоятью меча по затылку. Ну, вот и все, дело сделано. Оставалось лишь задать интересующие Торна вопросы, и…

Молния прошла у самого виска Торна. Если бы не его запредельная реакция, то снесла бы голову, а так, успев краем глаза уловить движение возле открытого портала, дернулся в сторону, и пострадал только камень, на фоне которого он стоял. Разнесло буквально в щебенку, энергию в удар чужой маг вкладывал не жалеючи. Откат чужого заклинания ударил по голове, словно молотком. Однако же это наглостью попахивают, за такое можно и по шее дать.

Надо признать, враг оказался умнее, чем он ожидал. Отрядил не двоих, а троих – еще один маг сидел, не высовываясь, страховал, а как почуял неладное, так и вмешался. Грамотно, ничего не скажешь. Все это промелькнуло в голове Торна, когда он прыгнул в сторону, уходя от нового удара. Полыхнуло знатно, там, где только что стоял Торн, мгновенно возникло огненное море. Снова удар отката. Заорал мгновенно пришедший в себя пленный, заметался, на глазах пожираемый магическим пламенем. Уроды, своих они, значит, тоже не жалеют. Надо учесть, а пока…

Довести мысль до логического завершения и принять решение Торн уже не успел. Прыжок… Перекатиться, занять новую позицию… Маг, с удобством расположившийся возле портала, как на ладони. Высокий, широкоплечий, уверенный в своем превосходстве. Наверняка если бы не ограниченный угол обстрела, даже из портала бы не вылез, лупил прямо через него. Пускай даже с риском этот портал разрушить – наверняка в арсенале есть что-то, совместимое с магией прокола пространства. Однако сейчас он Торна из виду потерял, а значит, у оборотня есть шанс.

Вот только метнулась вдруг наперерез гибкая, стремительная тень, смахнула чужого мага и вместе с ним вкатилась в портал, который тут же стал меркнуть. Кира! Времени на обдумывание уже не оставалось, и Торн просто бросился вперед, успев нырнуть в начинающую уже покрываться рябью дыру портала за миг до того, как он с пронзительным скрежетом захлопнулся уже за его спиной.

Откат был такой, что Торн просто рухнул на твердый каменный пол, не в силах контролировать свое тело. Но в течение нескольких секунд, за которые организм восстанавливался, он успел понаблюдать за захватывающим зрелищем – поединком мага и вампира. И результат оказался далеко не таким предсказуемым, как виделось на первый взгляд.

Вампир намного быстрее и сильнее человека. Дампир – не настолько, и все равно Кира двигалась, в два, а то и в три раза превосходя в скорости любого нормального бойца. И сильнее она была примерно во столько же раз. Вот только маг оказался тоже не лыком шит. Похоже, успел накинуть на себя заклинание Меккара или какой-то аналог. В результате в скорости он с девушкой сравнялся. Что же касается силы – так мужчина просто намного превосходил противницу и опытом, и мастерством, а это позволяло уверенно нейтрализовывать ее физическое превосходство. Настолько уверенно, что он буквально гонял Киру по помещению.

Это было шикарное зрелище – поединок двух молний. Восприятие оборотня позволяло рассмотреть происходящее во всех деталях, для человека же схватка наверняка выглядела бы смазанными движениями двух непонятных, бесформенных фигур. И к моменту, когда Торн смог наконец подняться на ноги, стало ясно, кто победит.

Сила значит многое, но опыт стоит больше. И результат оказался закономерным. Кира попросту рухнула на колени, хватая ртом воздух и мучительно пытаясь его протолкнуть в легкие – последствия качественной серии ударов по корпусу. Похоже, маг не желал ее убивать, иначе это не составило бы ему труда. Зато в том, чтобы ударить девушку ногой по лицу, он себе отказать не смог. Кира просто отлетела к стене, попыталась встать, но удар носком сапога в окровавленное лицо вновь опрокинул ее на пол. Два удара по ребрам – и грозный рык сзади.

Маг, увлеченный боем, попросту не заметил прорвавшегося следом за Кирой оборотня. Тем более, Торн в момент отката отлетел в темный угол. И теперь внезапность нападения дала ему преимущество, разве что рыкнуть пришлось, чтобы отвлечь противника от сладкого процесса избиения беспомощного противника.

Интересно, о чем успел подумать маг, видя летящий в его сторону ком мускулов и меха, отягощенный зубами и когтями? Скорее всего, ни о чем – не хватило времени. Создать хоть какое-то заклинание или хотя бы просто уклониться он тоже не успел. Торн просто смял его массой, силой удара мага отшвырнуло к стене, и он сполз по ней, оставляя за собой мокрый след и нелепо вывернув голову…

– Жива? – Торн видел, что Кира не только жива, но и в сознании, однако вопрос прозвучал как-то сам собой. Девушка шевельнулась, болезненно скривилась и выдала:

– Урод…

– Это точно, – Торн аккуратно помог ей встать на ноги. – Какого хрена ты на него бросилась?

– Я… я тебе помочь хотела…

– Помогла, ничего не скажешь. Так бы я взял его чисто и аккуратно, без шума и пыли, а сейчас у нас ни пленного, ни информации, ни даже портала, чтоб вернуться.

– Я… я…

И тут ее прорвало. Такое, помнится, уже было при их первой встрече. Слезы, сопли… Пришлось ее прижимать к себе и успокаивать, запоздало сообразив, что он все еще в боевой форме. А, плевать!

Зато одежду он в очередной раз угробил, причем не только верхнюю, но даже сапоги, разлетевшиеся по швам, когда человеческие ноги превратились в лапы зверя. Это плохо, сапоги было по-настоящему жалко. И куртку тоже. Но, увы, выбирать не приходилось. Еще хорошо, что пояс не порвался, талия зверя в боевой ипостаси не мощнее человеческой, скорее, наоборот. Так что меч в ножны – и вперед, искать хоть что-то, во что можно одеться.

Нашелся только халат, судя по размерам, принадлежащий тому мозгляку, который столь неосторожно сгорел возле озера. Надеть его не было никакой возможности, пришлось сооружать нечто вроде набедренной повязки, а то лохмотья, что остались на Торне, держались просто чудом и грозили в любой момент окончательно рассыпаться. Оборотень, конечно, переживет, а вот Кира… Сияющую в полумраке коридора, словно факел, ярко-красным лицом вампиршу воображение нарисовало столь живо, что Торн еле сдержал смешок и шустрее принялся за дело.

Когда он закончил, Кира уже практически оклемалась, хотя все еще периодически сплевывала кровь, никак не желающую останавливаться и сочащуюся из разбитых, похожих на оладьи губ. Как успел определить Торн, особого вреда ей маг не нанес, во всяком случае, обошлось без переломов и отбитых внутренностей, но синяков девушке он понаставил изрядно. К последнему обстоятельству Торн относился философски – может, впредь умнее будет.

Правда, боец из нее сейчас был никакой. Хорошо еще, никто не торопился на помощь побежденным. Наружу, похоже, не просочилось ни звука – дверь была мощной, многослойной, да еще позади нее скрывалась вторая, такая же. Подобное часто применялось в помещениях, которые хотели максимально изолировать от проникновения шума, извне или изнутри. Судя по тому, что окон тоже не было, строители замка этого и добивались.

Сейчас девушка, все еще с болезненным видом держась за бок, ходила перед стеллажами, заставленными банками, колбами, ретортами и еще непонятно чем. Тут же стоял огромный стол, покрытый сверху тонкими пластинками камня. Обустраивавший это место человек знал свое дело и готовил его всерьез и надолго. Стеллажи и рабочее место не пострадали во время драки и по-прежнему демонстрировали свое великолепие.

– Прямо как у нас в пансионе, в лаборатории алхимии, – восхищенно пробормотала Кира. – Только я половины названий не знаю.

– А это и есть алхимическая лаборатория, – задумчиво ответил Торн. – И очень хорошая. Только не чисто алхимическая. Тот, кто ею владел, совмещал алхимию и магию. Эх, всегда мечтал о такой!

– Так за чем же дело стало?

– Деньги. И место, где ее можно расположить. Тут нужен подвал, как под замком…

– Чтобы у Эль Барро – да не было своего замка? В жизни не поверю.

– Эль Барро мертв, – жестко и, пожалуй, излишне резко ответил Торн. Девушка понятливо кивнула – похоже, не обиделась. Ну и хвала богам, еще дуться сейчас друг на друга только не хватало.

Но ведь как точно угадала, вампирша недоделанная. Был у него замок, да, честно говоря, и сейчас есть. Овеянный зловещей славой, кстати. Жил там в свое время окончательно свихнувшийся на бессмертии некромант, поставивший жертвоприношения на поток. Он, Торн, был тогда молодым и глупым. Решил покарать злодея – и покарал, что было с воодушевлением воспринято всеми соседями. А так как претендентов на огромное и мрачное наследство покойного не нашлось, то он попросту наложил на замок и окружающие земли лапу. Сколько он там уже не был? Лет пять? Нет, всего лишь четыре года. Впрочем, можно не сомневаться, что замок по-прежнему на месте, стоит, пугая случайных путников ажурными, подпирающими, кажется, самое небо, черными, словно ночь, башнями. Предыдущий хозяин был не чужд эстетике. И наверняка все так же ходят по его коридорам призрачные слуги, оставшиеся еще от некроманта, поддерживают в порядке хозяйство и, случись нужда, отрывают головы решившим посягнуть на чужую собственность.

– Торн, ты чего? – Кира дернула его за руку, и наваждение из прошлого рассыпалось тысячью стеклянных брызг.

– Что случилось?

– Стоишь, как мертвый, лицо словно каменное…

– Прости, задумался, – если не лезть в детали, это было правдой. – Ладно, пора выбираться отсюда.

Придерживая больно стукающий по голой ноге меч, Торн направился к дверям, но по пути бросил мимолетный взгляд на тело мага и замер. До того он все как-то не смотрел на его лицо, разве что в начале боя, мельком, но тогда ему было не до разглядываний. Сейчас же он замер всматриваясь. Уж что-что, а зрительная память у любого оборотня отменная.

– Демоны… – хрипло пробормотал он.

– Где? – не поняла его Кира, до того едва не врезавшаяся в спину Торна и терпеливо ждущая, когда же он соизволит продолжить путь.

– Это… ругательство. Я его знаю, – Торн кивнул головой в сторону трупа. – И я теперь знаю, кто наши противники.

Из лаборатории они вышли стремительным шагом. Торн шуровал так, словно получил жизнеутверждающий пинок под зад, Кире приходилось изо всех сил подстраиваться под взятый оборотнем темп и при этом не переходить на бег. Хорошо еще, продолжалось это недолго. Какие-то три десятка шагов по широкому коридору, размеры которого внушали оптимизм, а стены из черного камня уныние, и прямо на них выскочил парнишка. На вид – лет шестнадцать. «Щегол», прокомментировала Кира, которой самой-то было немногим больше. Впрочем, за последние дни она повидала столько, что и впрямь могла позволить себе смотреть на мир чуточку свысока. Ровно до тех пор, пока этот мир не рассердится на столь пренебрежительное к себе отношение и не отвесит ей соответствующего моменту «леща».

– Стоять. Дрожать. Отвечать… – Торн резким движением сгреб парня за рубаху на груди, чувствительно защемив кожу. – Где Радаван?

– Э-э-э…

Непонятно, чего больше было в голосе парня – испуга, возмущения, что его так бесцеремонно трясут, или удивления. Не каждый день все же увидишь в родном, можно сказать, доме совершенно незнакомого полуголого мужика, – у которого из одежды клок материи на бедрах да оружие, – в сопровождении красивой женщины. Тоже, кстати, незнакомой. Скорее, все же это был испуг, хотя он не мешал периодически коситься на Киру. Не на лицо, что характерно, а на более выдающиеся достоинства. Торн, сообразив, куда постоянно соскальзывает взгляд парня, с трудом удержался от того, чтобы совсем уж неприлично заржать, и перевел диалог в более конструктивную форму. В смысле, хорошенько тряхнул парня, так, что голова его закачалась, будто колокольчик на стебельке, и повторил вопрос, уточнив его профилактическим тычком в зубы. На этот раз вышло куда доходчивее.

– Он в малых апартаментах, беседует. Это…

– Спасибо, я знаю, – кивнул Торн и легким тычком отправил парня в нирвану. Ненадолго, так, на пару часиков. Чтоб, значит, не мешал и тревогу раньше времени не поднял. – Пошли, Кира.

– А…

– Потом объясню.

– Ясно. А почему этот мальчик так на меня смотрел?

– Опусти голову – поймешь.

Кира последовала совету и обнаружила, что во время драки ее одежда пострадала. Не то чтобы очень серьезно, однако благодаря потерянным пуговицам вырез спереди, на рубахе, сейчас выглядел заметно более глубоким, чем позволялось рамками приличий. Девушка немедленно зарделась – похоже, в компании Торна это становилось привычным, можно сказать, традицией.

– Ты почему сразу не сказал? – буквально зашипела она, пытаясь запахнуть куртку и торопливо застегиваясь. Учитывая, что куртка тоже лишилась части пуговиц, а заодно и рукава, получалось это так себе.

– Извини, не обратил внимания, – честно ответил Торн. К его удивлению, это разозлило девушку еще сильнее.

– Как так не обратил?

– Ну, послушай, а на что обращать-то? – вновь честно ответил он. – Во-первых, у тебя там нет ничего, что бы я в жизни не видел, а во-вторых, у какого-нибудь молотобойца в кузнице там, я тебе скажу, побольше будет… Ой!

Даже хваленая реакция оборотня не спасла его от смачной пощечины, после чего вампирша моментально разорвала дистанцию, нагло пользуясь тем, что у Торна нет времени гоняться за ней, и мило улыбнулась. Торну в ответ на подобное нахальство захотелось плюнуть на все и врезать ей, поступившись всеми своими принципами, но в этот момент они дошли наконец до места, которое он искал.

– Замолчала и перестала корчить из себя оскорбленную невинность, – шепотом (где-то неподалеку ходили люди, и слух оборотня четко предупреждал хозяина о возможных неприятностях) приказал он. Пальцы между тем ощупывали камни. Забыл ведь уже… Ага, один все же поддался. Вдавить! Кусок стены мягко и бесшумно отъехал в сторону. – Иди за мной, смотри под ноги, не отставай, но и вперед не лезь. Понятно?

– Понятно, – кивнула девушка. Когда надо, она умела быть покладистой.

Они шли. А потом еще шли. И еще. Лестница. Новая лестница. Коридор, узкий и местами наполовину затянутый паутиной. Снова лестница… Кира то и дело взвизгивала – восьмилапые твари были не только многочисленными, но и на редкость крупными, и к тому же имели нездоровую привычку срываться прямо на голову. Торн на подобные мелочи внимания не обращал, а вот женщине паук – настоящее испытание для нервов. Оборотень с трудом сдерживал улыбку – вот так, случайно, но маленькая месть за рукоприкладство у него получилась.

– Где мы? И сколько нам еще идти? – вопрос Кира задала шепотом, уж больно обстановка этому способствовала. Темно (ночное зрение позволяет в такой ситуации видеть, но давящего ощущения окружающего мрака не снимает), жутковато… Честное слово, у нее зубы стучали громче, чем она говорила.

– Идти недолго, а где… Мы внутри стены одного замка, который я в свое время облазил до последнего камушка. То-то мне подвал с лабораторией таким знакомым показался. Здесь куча потайных ходов, и одним из них мы сейчас воспользовались.

– А… куда мы идем?

– Наверх, – меланхолично ответил Торн и, перехватив раздраженный взгляд вампирши, добавил: – Поговорить кое с кем. Возможно, что за жизнь. Так что будь добра, прикрой мне спину, а то мало ли.

Кира медленно кивнула. Похоже, до девушки начало доходить, что ее спутник имеет не двойное и даже не тройное дно. Он – как луковица, шкурок много, и все они ядовитые и острые. И не учитывать этот факт означает получить кучу проблем, в том числе и для собственного здоровья.

Хорошо еще, идти оставалось совсем недолго. Нужный поворот Торн едва не пропустил, все же давненько он здесь не бывал, но память не подвела, вовремя дав подсказку, и вот они перед каменной стеной. Точнее, все считают, что каменной, даже хозяин комнаты по ту сторону. Вот только на самом деле это дверь из толстых, окованных железом досок, в помещении замаскированных под декоративную панель. А с этой стороны ни подо что не замаскированных. Просто за века мелкая каменная пыль въелась так, что отличить дверь от стены можно только очень внимательно присмотревшись. И крюк, предназначенный для факелов, тоже на месте. И даже полуистлевшая деревяшка, когда-то предназначенная для освещения, тоже. Она рассыпается в пальцах, но это уже неважно. Толкнуть влево, потом резко вниз… Дверь мягко, словно и не было прошедших лет, поворачивается на шарнире. Ну, здравствуйте, господа!

Глава девятая,

в которой Торн встречается со старыми знакомыми

Запас терпения иссяк, устал мириться я со злом,

Сегодня при моих друзьях ты назвала меня козлом.

Ты назвала меня козлом, меня, отца своих детей,

Когда сидел я за столом средь уважаемых людей.

С. Слепаков

Человек, сидящий за массивным столом, из всех достоинств обладал только маленьким ростом, крысиной физиономией и фантастической упертостью. Последнее качество и позволило ему занять важную и ответственную (а также почетную и высокооплачиваемую) должность секретаря, основной задачей которого было сидеть здесь, в приемной, и не пущщать никого к своему работодателю без его разрешения и раньше оговоренного срока.

Сейчас челюсть секретаря отвисла так, что можно было посчитать все зубы, а заодно посмотреть, не воспалились ли гланды. Впрочем, Торна чужие гланды не слишком интересовали, а зубы он обычно считал, когда их недавний владелец уже раскидывал элементы жевательного аппарата по земле, а сам тихонько ложился рядышком. Именно поэтому он не стал рассматривать крысомордого, а просто засветил ему кулаком в лоб. Челюсть захлопнулась, зато глаза собрались в кучу, и неподкупный страж осел на пол, дабы спокойно полежать, отрешившись от проблем бренного мира, пару часиков.

Идиллическая картинка. Никто не орет, не визжит… Торн задвинул засов на входной двери, убедился, что снаружи никто без его разрешения не войдет, и махнул рукой Кире:

– Заходи.

Оставалось только закрыть потайную дверь, а заодно показать девушке, как она открывается. Так, на всякий случай. Ну а после этого…

Тяжелая, двустворчатая, сделанная из полированного ореха и покрытая тонкой резьбой дверь стоила, наверное, дорого. Новенькая, похоже. Во всяком случае, Торн ее ни разу в жизни не видел. И грохот, когда она распахнулась от молодецкого пинка, вышел знатный. Ссутулившись и стараясь не хромать (не подумал, что пинать дверь босиком совсем не то, что в сапоге), Торн шагнул через порог, оглядел тяжелым, не предвещающим собравшимся здесь людям ничего хорошего, взглядом помещение и негромко, но внушительно сказал:

– Ну-ну.

Откровенно говоря, ничего особенного он тут не увидел. Кабинет – такой, каким он его помнил. То есть большой. Радаван, наверное, лелея какой-то комплекс, любил большие помещения. И стол буквой «Т» в центре тот же самый. Массивный, без намеков на украшения. Знакомые шкафы вдоль стен… А вот книг определенно прибавилось, Радаван всегда был к ним неравнодушен. И так же бессистемно стоят – Торн отчетливо видел, что серьезные труды по магии соседствуют с рыцарскими романами и сборниками кулинарных рецептов. Да уж, в этом весь Радаван…

А вот и он сам, кстати, практически не изменился. Да и чему тут меняться, времени-то прошло всего ничего. Сидит во главе стола, выпучив глаза так, что стал похож на гигантскую лягушку. Удивительно, как это у Радавана получилось, притом, что он высокий и костлявый?

Вдоль стола еще шестеро, четверых Торн знал, остальных видел в первый раз в жизни. Старые знакомые обряжены в некое подобие дурацкой формы, которую он уже видел сегодня, а вот новички одеты в обычную гражданскую одежду. И если у первых на лицах удивление пополам с испугом, то вторые, похоже, еще не поняли, что произошло и чем им все это грозит.

– Не ждали? – с усмешкой поинтересовался оборотень, шагнув к столу. Интересное он, наверное, производит впечатление, мелькнуло в голове. Одет так, что нищий побрезгует, вот только оружие стоит больше, чем может позволить себе иной герцог. – А я взял и пришел. Знаешь, Радаван, не так я себе представлял нашу встречу, но ты сам виноват.

– Па-азвольте! Что вы себе позволяете? – один из новичков вскочил, то ли по глупости, то ли по горячности не обратив внимания на то, что более опытные члены собрания, включая самого Радавана, сидят тихонечко и рты не открывают.

– Не позволю, – Торн походя шлепнул его ладонью по лысине. Звук получился шикарный, звонкий такой, как по барабану. Возмущенный господин заткнулся на полуслове и плюхнулся задницей на стул. – Говорить будешь, когда я разрешу. Если разрешу.

– Кто это? – шепотом спросил коллега лысого по незнанию местных реалий. Тихо-тихо спросил, но Торн услышал. И как шикнули на любопытного, в непарламентских выражениях посоветовав ему заткнуться, тоже. Мысленно улыбнувшись – помнят, гады, кто их на полигоне гонял, – Торн подошел к Радавану, будто приросшему к своему креслу, и спросил:

– Ну что, командор недоделанный? Совсем с головой дружить перестал?

– Э-э-э… Торн…

– Кому Торн, а кому и Великий Магистр. Так, может, объяснишь мне, что у тебя в мозгах творится? А то ведь я тебе их вправлю. Простейшим способом. Череп открою и вправлю.

В доказательство своих слов Торн выпустил когти и громко щелкнул ими в воздухе. Радаван побледнел, как полотно, и попытался вскочить, но тяжелая рука оборотня опустилась ему на плечо.

– Сиди-сиди. Рассказывай, как ты докатился до жизни такой. Стоило ненадолго отъехать, и уже бардак. И почему решил меня убить? Неужели так захотел стать магистром?

– Я н-не…

– Ну да, ну да, рассказывай. А заодно объясни, почему Карриган на мне чуть не весь арсенал свой испробовал. И, кстати, поясни, кому в голову пришла тупая мысль послать убивать меня этого мальчика. Он же хоть и талантлив… был, но против меня – что мышка против кошки. Обед. И что у вас за непонятно кто в замке шляется. Я не про этих двух чудиков, им я вопросы потом задам, а про тех, которые вместе с Карриганом работали. И что вы за уродскую одежду таскаете, демоны вас задери? А вы, – Торн повернулся к сидящим за столом, – сидите тихо, вас я тоже еще спрошу. За все спрошу.

– М-магистр…

– Ну!

– Я не понимаю.

– Ах, Радаван, Радаван. Не понимаешь? Сначала пытался меня убить, а потом вдруг понималка исчезла? Сейчас я тебя…

– Не надо!

Вопль у Радавана получился замечательный. Аж уши заложило. Торн усмехнулся, щелкнул пальцами, демонстративно запуская чувствующее ложь заклинание и незаметно еще несколько, по маминому способу. Окинул тяжелым взглядом побелевшего до полуобморочного состояния сподвижника и заместителя, таким же одарил остальных собравшихся.

– Ну что же, давай, рассказывай. Облегчай душу. А я посмотрю, что с тобой дальше делать. И с вами тоже. Сидеть!

Надо же, послушались. А ведь атакуй они разом, вполне могли посоревноваться с Торном в силе. Задавили бы. Может быть. А может, и нет. Но никто не дернулся, не рискнул сцепиться с наставником. Вот тебе и бесшабашная молодость… И те двое, которые незнакомые, тоже сидят. Видно, что раздуваются от возмущения, но… стоит им поймать на себе взгляд Торна, как тут же сдуваются обратно. Вот так, чем дальше война, тем больше храбрецов, но когда она затрагивает тебя напрямую, всякое желание проявлять героизм, например связываться с разозленным оборотнем, пропадает напрочь.

И Радаван заговорил. Торопливо, боясь сбиться… Уж кто-кто, а он хорошо знал, чем может для него обернуться гнев бывшего наставника. И чем дальше он говорил, тем больше до Торна доходил идиотизм сложившейся ситуации.

Как оказалось, за время его отсутствия Орден поиздержался. Не просто поиздержался – три года назад Торн оставлял набитые сундуки, а сейчас они показывали дно – содержать большое хозяйство выходило дорого. Откровенно говоря, сам виноват. Замкнул на себя все финансовые вопросы, чтобы ученики не отвлекались на ерунду и занимались учебой, а когда уходил, точнее, исчезал, никого не предупредил. И вот, результат, его ждали, честно ждали, продолжая совершенствоваться в боевой магии, принимали новых членов… один из которых, например, заживо сгорел сегодня у озера. А потом сообразили, что по-старому жить уже не получается и надо что-то делать.

К чести своей, Радаван, командор и заместитель Великого Магистра, проявил достаточную прагматичность. Он не занялся ерундой вроде обирания соседей (а ведь мог соблазниться кажущейся простотой решения, которое в долгосрочной перспективе могло доставить Ордену кучу проблем), а, посоветовавшись с шестеркой маршалов, решил заняться тем, к чему их Торн, собственно, несколько лет готовил. То есть войной. Но так как планы главы Ордена остались для них тайной, его верховные иерархи решили, что стоит попытаться найти себя на ниве профессионального наемничества. Подошли они к этому делу с умом, благо кое-какой опыт имелся у многих.

И – преуспели.

Первые попытки, разумеется, были не слишком успешными. Рынок негосударственных магических услуг давно и прочно поделили между собой Гильдия боевых магов и «Белый Смерч», причем ни стихийники, ни некроманты конкурентов не жаловали. Более того, они их не любили, иногда до смерти. Между собой демонстративно собачились, но при этом существовали негласные договоренности, и конфликты ограничивались переругиванием. В боевые же столкновения они лезли исключительно будучи нанятыми и по приказу тех, кто платил деньги, причем даже в этом случае до смертоубийства обычно не доходило. А вот влезть в их деловые интересы кому-то со стороны было и опасно, и сложно – репутацию-то надо вначале заслужить. Все это не требовалось даже объяснять – в конце концов, и выходцев из Гильдии, и тех, кто еще недавно таскал хламиду «Белого Смерча», в Ордене хватало.

Единственное, что оставалось, это сбивать цену и браться за дела, которые показались конкурентам неинтересными, дешевыми или избыточно по отношению к цене сложными. Справлялись, и даже удалось обойтись без серьезных проколов, что работало на репутацию, но денег это принесло до безобразия мало. Надо было что-то делать, и вот тут-то командор показал, что не зря читает свои умные книжки.

В Совет Ордена были срочно введены еще два члена, не разбирающиеся в войне, еще меньше понимающие в магии, но зато имеющие хорошие навыки управления деньгами. Эти двое взялись за получение заказов – и дело пошло. Не то чтобы очень бойко, но впервые, пожалуй, финансовый баланс Ордена ушел в плюс. Хотя, конечно, пришлось приложить определенные усилия, как обычные, так и весьма специфические. К примеру, в Ордене появилось некоторое количество бойцов, не имеющих к магии никакого отношения – для тех случаев, когда мага хватало одного, но силовое прикрытие ему требовалось. Или та же форма. Да, неудобная и дурацкая, но производящая определенное впечатление на потенциальных нанимателей. Таких нюансов хватало, но раз имелся положительный эффект, то даже на те идеи, которые выглядели откровенно бредовыми, рычать перестали. Вплоть до сегодняшнего дня.

А еще Торн с удивлением узнал, что, оказывается, заказ на него взяли, даже не удосужившись понять, на что подписываются. Ну, что здесь такого, за все подряд берутся, желающих в последнее время масса, так что половина Ордена в разгоне. Вот и не пропустили несложное, проходное задание – захватить девушку, путешествующую в компании оборотня-телохранителя. Всего и дел – поставить в точно указанном месте портал, ведущий прямиком в тюрьму, а когда путешественники в него угодят, передать их заказчику. Точнее, передать девушку, а телохранителя лучше всего просто ликвидировать. Мелочь.

– Та-ак, – оборотень отпустил наконец плечо Радавана, которое, судя по болезненной гримасе командора, успело онеметь. – И что мне с вами теперь делать?

Собравшиеся хранили глухое молчание, даже новички, похоже, всерьез прониклись важностью момента и тем, насколько быстро их могут порубить на фарш. А Торн мучительно искал выход из положения. С одной стороны, виноваты, с другой – нет никакого желания устраивать полноценное наказание. Собственноручно залитый кровью собственных учеников замок – отнюдь не лучшее, что может ожидать мага в его карьере. Да и в замке сейчас человек двести, не меньше, плюс столько же на заданиях. Защищаться они будут отчаянно, а толпой, как известно, и мамонтов съели. А самое паршивое, что все остальные это тоже понимали. Выручила, как ни странно, Кира.

– Понять и простить, – сердито сказала она.

– Гм? – Кто это сказал, Торн так и не понял, но в числе выдавших это емкое слово был, в том числе, и он сам.

– Ну, это ошибка, не более того. Сам виноват, что поставил во главе Ордена таких болванов.

– Гм… Логично. Я… подумаю. Радаван, мои комнаты в порядке?

– Так точно, – радостно гаркнул командор. Сообразил, видать, что немедленное отрывание голов отменяется и обеим сторонам дается шанс сохранить лицо. Остальные тоже это поняли и сейчас боялись лишний раз вздохнуть, чтобы не разрушить такое хрупкое пока что равновесие интересов.

– Это хорошо, – задумчиво кивнул Торн.

– С твоего… э-э-э… отбытия в них никто не заходил.

– И это тоже хорошо. Обеспечь мне уборщицу – представляю, какой там сейчас накопился слой пыли. И подготовьте моей… гостье апартаменты рядом с моими. Бегом!

В следующий раз он встретил Киру уже вечером, когда отмок в огромной мраморной ванне и получил хорошую порцию расслабляющего массажа. Здоровенная тетка, которую он смутно помнил (она появилась в замке незадолго до его ухода), в сопровождении двух совсем молоденьких помощниц, которых он не помнил, специально ради этого приволокла с собой огромное количество масел и мазей. Дело свое она знала туго, оборотень чуть не взвыл, однако держала она все на той грани, где эффективность еще не перешла в боль. Да и девчонки немного отвлекали – они, как увидели спину Торна, так и захихикали смущенно. Ну да, там было, на что посмотреть, мускулатурой, не запредельно объемной, как у молотобойцев или бурлаков, но притом очень рельефной и пропорциональной, Торн вполне мог похвастаться. Ну да тетка шикнула на них – цыц, вертихвостки! – и принялась делать из клиента студень. Во всяком случае, когда она закончила, именно такое блюдо Торн себе и напоминал. И вообще, хотелось растечься, потом сползти куда-нибудь, да хоть в ведро, закрыться крышкой – и чтоб оставили в покое, и, желательно, до утра.

Пожалуй, единственный неприятный момент во всем процессе был, когда разминали грудные мышцы, там, где еще не до конца зарубцевался шрам. Случайно зацепила – и Торн едва не взвыл, с шипением втянув в себя воздух. Боль, даже сильная, в бою приглушалась, становилась вполне терпимой, и ощущалась как неудобство, не более того. Сейчас же, в расслабленном состоянии, эффект оказался совсем иным. Впрочем, массажистка поняла свою оплошность и больше эксцессов не допускала.

Ну а после массажа, еще раз полежав в горячей воде и вымывшись, Торн оделся наконец в нормальную одежду. Свою собственную – здесь ее сохранился целый шкаф. Оставалось только выбрать, и он предпочел черный, шитый серебром камзол, сейчас вышедший из моды, но очень удобный. И уже в таком виде, выйдя из комнаты, он буквально нос к носу столкнулся с прогуливающейся туда-сюда по коридору спутницей.

– Ты сегодня, как всегда, красива, – улыбнулся он девушке. Та и впрямь была хороша, особенно с учетом того, что сменила изрядно потрепанный и насквозь пропотевший дорожный костюм на черное шелковое платье с глухим воротом. Простое, но притом очень элегантное. Интересно, где его для Киры откопали и как смогли так быстро подогнать под фигуру? Минимум косметики – да ей много и не требуется. Большинству придворных сердцеедок, которых Торн на своем веку повидать успел изрядно, не заменить природной свежести и молодости даже пятью слоями штукатурки. Ну и к подаренному накануне браслету на руке добавилась тонкая цепочка с небольшим, но исключительной чистоты топазом на шее. Кстати, этого украшения Торн у нее раньше не видел. Интересно, где прятала? Хотя, впрочем, он девушку и не обыскивал. Так что комплимент получился заслуженный, только вот вампирша пропустила его мимо ушей.

– Тебе не кажется, что нам стоит поговорить?

– Не знаю. Ты думаешь, это хорошая идея?

– Думаю, очень.

– Тады ой. Ладно, заходи, – Торн открыл дверь и пропустил ее вперед. – Говори, я тебя слушаю.

– Нет, это я тебя слушаю, – отозвалась Кира, проходя внутрь и с интересом осматриваясь. С точки зрения Торна, смотреть там было не на что – пара комнат, правда, больших, обставленных не то чтобы аскетично, но и без намека на роскошь. Во главу угла здесь была поставлена функциональность, на втором месте располагалось удобство, а вкус и близко не ночевал. Словом, место, где можно хорошо работать и пристойно жить, но не более того. Хотя, конечно, кресла, пускай и не гармонирующие с остальной мебелью, чрезвычайно удобные. В таких можно и посидеть, и подремать, если нужда возникнет. Мягко со всех сторон, и никаких столь любимых мебельщиками вычурно изогнутых, покрытых затейливой резьбой деревянных подлокотников.

– Ты – меня? – оборотень лицом и позой изобразил удивление, постаравшись сделать это как можно натуральнее. – Но ведь это тебе захотелось поговорить.

– Слушай, не изображай тупицу, ладно? – устало попросила Кира. Только сейчас Торн обратил внимание, что она не только принарядилась, но и осунулась, а белки глаз подернулись мелкой сеточкой покрасневших капилляров. – Что за Орден? Куда ты меня затащил?

– Если я скажу, что ты сама прыгнула в портал, не обидишься? Ладно-ладно, не дуйся. В конце концов, ничего смертельного я не вижу, тайной создание Ордена не является. Да и появлением своим он обязан твоему отцу…

А и в самом деле обязан, пускай и несколько опосредственно. Идея создать группу людей, чьей задачей будет прикрывать ему спину, появилась у Торна, совсем молодого оборотня, не успевшего еще заработать своего грозного второго имени, как раз после того, как он потерпел поражение в схватке с вампиром. Точнее, нет, не так. Один на один вампира, пускай и высшего, он бы сделал – и сильнее, и быстрее, и магией владеет, да и учен совсем неплохо. На стороне вампира только опыт, но с одним козырем против трех в открытом бою шансов немного. Вот только вампир, успевший к тому времени прожить не одну сотню лет, о понятии «честная игра» успел забыть и преподал обнаглевшему юнцу серьезный урок. Проще говоря, на голову Торну свалилась едва не половина вампирского клана, и боя с тремя десятками мало уступающих ему бойцов он просто физически не выдержал.

Именно после этого случая он и сделал для себя простой и не самый приятный вывод. Одиночки не выживают, времена странствующих рыцарей не то что прошли – они и не наступали. И либо он позаботится о своей спине, либо об этом позаботятся другие. С помощью остро отточенного железа. Впрочем, и тупое подойдет, если приложить по голове да со всего размаху. А раз так, необходимы люди, которым, во-первых, можно доверять, а во-вторых, которые окажутся реально полезными, а не будут сами нуждаться в постоянной опеке.

Вот так и появилась у него идея создания Ордена. Точнее, именоваться так он стал позже, когда из маленького отряда как-то очень быстро, меньше чем за год, разросся во внушительную и достаточно затратную структуру. Счастье еще, что на тот момент у Торна хватало средств – экспедиция в одни дальние и по-настоящему опасные места принесла такие дивиденды, что очень многим, отказавшимся в свое время участвовать в приключении, пришлось дико завидовать и кусать локти. Любви ближних Торну не добавило, но ему это было не слишком важно, главное, что до конца жизни можно не заботиться о финансах. Это тогда он так считал, наивный… Впрочем, не так уж и безосновательно считал, просто не учел, что еще не наигрался и страсть к приключениям не потерял.

Первоначально это были два десятка молодых и наглых, но, увы, неудачливых магов. Именно магов, поскольку, как считал Торн, обычных воинов найти не проблема, стоят наемники недорого, деньги свои отрабатывают сполна, а в бою с реально опасными противниками вроде вампиров в любом случае бесполезны. Так что смысл напрягаться ради них отсутствовал. А вот маги, которые, будучи хорошо подготовленными, обеспечивали приемлемую эффективность действий практически в любой ситуации, выглядели привлекательнее. Поэтому и сделал он изначально ставку именно на них, и в целом оказался прав. Тем более, найти оставшихся по разным причинам не у дел молодых специалистов или даже обычный перспективный молодняк на самом деле было не так уж сложно.

Тот же Радаван – его со второго курса с треском выгнали из местной академии магии. Не потому, что он что-то натворил, и даже не из-за плохой успеваемости. Просто деньги у человека закончились, а богатого папы, способного оплатить дорогущее обучение, не нашлось. Вот и выгнали, еще и нищебродом ославили. Дворянину, имеющему двадцать поколений благородных предков, пускай и обнищавшему вконец (не самому даже, а деду, ухитрившемуся влезть в сомнительную аферу и разом лишиться и земель, и накоплений), подобное – что тупым ножом по… достоинству.

Или Намен, впоследствии ставший одним из маршалов Ордена. Жил да был обычный городской беспризорник, родители которого давным-давно сгинули. Обычное дело… И ничем он не выделялся, кроме умения незаметно срезать кошельки. И так удачно, что ни разу не попался. До тех пор, пока не столкнулся с магом, которому глаза не отведешь. Именно так – имелся у парня дар, о котором он не подозревал, но при этом неосознанно пользовался. И лишиться бы ему руки на плахе, но оказался поблизости Торн, выкупил, точнее, поменял на весьма дорогую безделушку и приставил к делу.

Другой будущий маршал, Клайд, и вовсе был некромантом. Даже одно время числился подмастерьем в «Белом Смерче». Почему ушел? Ну, случился у них там небольшой разговор с дележом власти, и наставник Клайда выбрал не ту сторону. Ученику, разумеется, никто претензии тогда предъявлять не стал, но после того, как он остался без учителя, желающих его натаскивать не нашлось. Дали пинка – и лети прочь, щенок, не путайся под ногами. Помыкался Клайд изрядно, все же некромантов простой люд не жалует, да и титулованный тоже. Ну и прибился к Торну, благо оборотню было наплевать на то, адептом какой ветви магии ты являешься. Был бы человек хороший.

А, к примеру, ведьмочка Алисия, которую он подобрал в глухой деревне, где ее собирались сжечь (надо сказать, за дело), высот не достигла по причине отсутствия особых талантов, как в магии, так и в других сферах. Просто стала одним из верных друзей-сподвижников. Вот так и собиралась их первая группа.

Увы, будучи молодым, и по этой причине жалостливым (в детстве мы подбираем котят и щенков, а потом таких вот мальчишек и девчонок, достойных, на твой взгляд, лучшей доли), а еще совершенно неопытным в делах планирования, Торн допустил большую оплошность. Не уловил момент, когда увеличение численности приводит к качественному скачку. А потом было уже поздно, собравшуюся ораву надо было где-то размещать, как-то организовывать, кормить, наконец, чему-то учить… А чему может научить недавний выпускник академии? Не так и многому, увы. Но и бросать дело на полдороге Торн не умел. К тому же в тот момент жажда мести еще никуда не ушла, а старую истину «если хочешь, чтобы жизнь была в радость, никогда не жалей своих врагов и денег» ему вдолбили в голову еще родители.

Вот тогда и родился Орден. У разорившегося графа был выкуплен и капитально перестроен старый, обветшавший замок. Торговался граф изрядно, однако порядком озверевший от осознания того, какое ярмо повесил себе на шею, Торн передавил и выкупил его буквально за медяки. Своим он его, правда, никогда не считал, это было имущество Ордена, но подобное уже мелочи. А затем он начал тренировать и натаскивать молодняк. Преподавателей, опять же, выписал. Правда, все шло несколько иначе, чем в академиях и частных школах.

Для начала Торн прикинул, сколько у него займет времени обучение разномастного контингента, часть которого и читать-писать не умела, не говоря уж обо всем остальном. Какими-то зачатками серьезного магического образования обладали разве что Радаван и еще трое новоявленных адептов. А раз так, оборотень рассудил просто, цинично и прагматично.

Теорию – по боку. В конце концов, боевой маг использует относительно небольшой набор заклинаний. И для того, чтобы освоить огненные шары, нет смысла забивать голову теорией управления стихией, достаточно выучить, как это делается. Вызубрить. Дополнить умением сносно владеть оружием. И быстро получить на выходе бойцов, ремесленников боевой магии, не достигающих, конечно, высот, но способных в бою оторвать кучу глупых голов. Кто захочет – будет учиться и развиваться дальше, а кто не захочет… Ну что же, дуболомы, готовые пробить головой стенку, тоже иногда нужны.

К сожалению, Торн не досмотрел результат своего эксперимента. И не устроил потом во главе собственной маленькой армии прогулку по кое-каким интересным местам. Ушел, уединился в своем лесном домике, а пока переживал обиды на весь мир, случилось то, что случилось. Хотя, надо сказать, не самый худший вариант получился на выходе.

Когда он закончил рассказ, Кира несколько минут сидела, безучастно рассматривая кончики пальцев. Потом вздохнула:

– Ничего не скажешь, мужчина с прошлым.

– А что здесь такого? – удивился оборотень. – Мы все, бывает, что-то делаем не подумавши.

– Да уж, умеешь ты создавать неприятности самому себе.

– Что есть, то есть, – развел руками Торн, не уточняя, что одна из неприятностей сидит сейчас перед ним. – Впрочем, не все так страшно.

– Например?

– Например, сейчас мы, как следует, отдохнем, а завтра с утречка Радаван сообщит заказчикам о нашем появлении. Они придут – и вот тут-то мы с ними пообщаемся.

– Думаешь, получится?

– А почему нет? Сейчас за моей спиной Орден. Верность мне те мальчишки, которых я сам набирал, сохранили. Все же не зря я создавал кодекс чести для, так сказать, внутреннего употребления. И не зря вдалбливал его им в головы. Так что, думаю, мы о многом сможем с ними поговорить.

– А не получится, что ты подставишь свое детище под удар? Все же, как ни крути, а обман заказчика у наемников, как я слышала, наказуем, и очень жестоко.

– Ну да, есть такое дело… Кстати, девушка из пансиона, а откуда ты набралась таких знаний?

– Из библиотеки, – не моргнув глазом, ответила Кира и, насколько мог судить Торн, не соврала. – У нас была хорошая библиотека. На все случаи жизни. Потому что многим из выпускниц, тем, кого родители не хотели видеть в семье, приходилось затем уходить, куда глаза глядят. Не все семьи хотят видеть своим членом такого, как я, ублюдка.

– Да уж, строго у вас, – задумчиво пробормотал Торн. Новостью для него такой подход не являлся, но и уважения не вызывал. В семьях оборотней все обстояло иначе и связи внутри клана были крепки. И кем бы ты ни был, какие бы проблемы с соплеменниками не имел, на помощь и поддержку родни любой оборотень мог рассчитывать всегда.

– Как уж есть. Но ты разговор в сторону не уводи. Так что с проблемами для Ордена?

– А нет их. Не принято заказывать обманом убийство главы Ордена. Равно как и командора Гильдии или верховного заклинателя «Белого Смерча». И даже просто командира собственной наемной роты. А о том, что придется напасть на меня, Радавана, что характерно, не предупредили. Похоже, сами не знали, но это уже только их проблемы. Так что пускай теперь заказчики дружно вешаются, хоть не так больно будет.

– Ты крючкотвор не хуже какого-нибудь судейского.

– Жизнь научила, – притворно вздохнул Торн. – И, кстати, время ужинать. Пошли?

– Пошли.

– Вот и замечательно. Кстати, не помню, я тебе говорил, что ты прекрасно выглядишь?

– Говорил. Но все равно приятно. Так что, если хочешь прикоснуться к прекрасному, можешь меня потрогать.

Прозвучало немного двусмысленно, и Торн едва сдержал смешок. Лишь кивнул:

– Я… подумаю.

Глава десятая,

в которой путешественников ждут интересные встречи, а также новые знакомства и разговоры со старыми друзьями

И, может быть, не так уж сложно

Умерить свой драконий пыл.

Ты часто делаешь, что должно —

Для тех, кто зла не заслужил.

Но между «хочется» и «надо»

Существенных различий нет.

У поражений вкус не сладок…

Но не горьчей, чем у побед.

Хельга Эн-кенти

Огромный зал был убран по-праздничному, Радаван потрудился на славу. Десятки магических светильников, подвешенных на месте факелов, прилепленных к потолку и даже парящих в воздухе, освещали его ровным, приятным для глаз светом. Огромные столы буквально ломились от всевозможных блюд. И собрались в зале почти все члены Ордена, которые находились сейчас в замке. Ну, кроме тех, чья очередь была дежурить, но и их сменяли каждый час, чтобы дать возможность приобщиться к празднику. Словом, возвращение Великого Магистра отмечать намеревались с размахом.

Когда Торн под руку с Кирой вошел в зал, его приветствовали стоя. При виде дружно вскакивающих магов Кира едва не ударилась в панику – к чему-чему, а что ее приветствуют таким образом, она не привыкла. Позже она призналась Торну, что сохранить остатки спокойствия ей помогло исключительно осознание того факта, что приветствуют не ее, а главу Ордена. А она – так, красивое приложение. Кукла, можно сказать. Торн в ответ покивал глубокомысленно. Ну а что поделать, если и впрямь красивая? Пусть и не в его вкусе, но за последнее время привык. Однако все это было позже, а сейчас ему пришлось едва не волочить Киру, повисшую на его локте, мысленно благодарить предков, давших ему нечеловеческую силу, и проклинать ставшие ни с того ни с сего ватными ноги девушки. Не пушинка, чай.

Впрочем, за столом девушка живо очнулась – похоже, унюхала, чем их собираются кормить, и решила, что обмороки подождут. И, пока она наворачивала шедевры главного повара, Торн, в очередной раз удивившийся, сколько еды помещается в невысокую и худощавую девушку без видимого изменения объема ее талии, вынужден был отвечать на тосты, поднимаемые в его честь почти непрерывно. Не прошло и получаса, как он насмерть устал от здравниц, между которыми не успевал даже толком закусывать, и на полном серьезе страшился одной мысли о том, что с его бедной головой будет твориться завтра утром. Похоже, боевые маги решили на радостях споить своего несчастного наставника и предводителя в хлам, причем имели все шансы довести эту мысль до логического завершения. Однако сделать это черное дело им помешали.

В самый разгар застолья могучие, в два человеческих роста, двери распахнулись, словно от могучего пинка, и в проеме появилась группа из четырех человек. Все в пропыленной, походной одежде, сапогах… С первого взгляда было ясно, что эти – только-только с задания, не успевшие даже переодеться. И всех их Торн знал, потому что сам, лично вводил когда-то в Орден. Только вот дальнейшего не ожидал.

Из этой четверки трое были мужчинами, а вот четвертая… Дробно простучали по каменному полу каблуки, отдавливая ноги тем, кто не успел их спрятать, и вихрь черной, проклепанной серебром кожи и огненно-рыжих волос внезапно оказался совсем рядом со вскочившим оборотнем. Алисия, а это была именно она, посмотрела ему в глаза, благо ростом почти не уступала, и закатила Торну звонкую пощечину.

– Ты! Как ты мог…

А потом бросилась ему на шею.

И чему, спрашивается, удивляться? Да, Алисия была в него влюблена. Тайно, разумеется. Об этой тайне в Ордене разве что сидящие в будках дворовые бобики не знали. И точно так же Алисия понимала, что ей ничего не светит. Просто потому, что недавняя крестьянка, пускай даже ведьма, а теперь боевой маг, – не ровня дворянину. А еще потому, что была достаточно невысокого мнения о своей внешности, главным образом потому, что в местные каноны красоты не вписывалась. На взгляд Торна, высокий рост, изящное сложение и зеленые глаза вкупе с огненно-рыжей шевелюрой – сочетание убойное, однако девушка считала иначе. Так что держала дистанцию и, как совершенно точно знал Торн, частенько плакала по ночам в подушку. Впрочем, главу ордена такое положение дел устраивало. А что, проблем не создает, а слезы-сопли пройдут. Перебесится.

Оказалось, что не перебесилась, не забыла. Впрочем, после первой, самой яркой вспышки эмоций довольно быстро овладела собой, покраснела, что для рыжих вообще обычное дело, прошептала одними губами извинения… Словом, не прошло и пяти минут, как она тихонечко сидела, пристроившись неподалеку, и, глядя на Торна удивительно блестящими глазами, довольно бодро пила и ела. Все же только с задания, голод никто не отменял. И, похоже, она совершенно не боялась, что он дозреет наконец и оторвет ей голову.

А здравницы меж тем продолжились и вскоре опять слились в непрерывный поток. И в какой-то момент Торн перестал воспринимать реальность. Впрочем, как перестал – так и вернулся к действительности, рывком и сразу. Вот только времени прошло, похоже, немало.

Зал успел частично опустеть. Нет, почти никто не ушел, зато многие валялись под столами. Зеленый змий в очередной раз доказал, что бойцов, равных ему, среди людей нет. И среди оборотней, кстати, тоже – как он держался на ногах, Торн не мог понять, мысли путались, и вообще хотелось лечь и полежать. Желательно в постели, но и пол тоже сойдет. Судя по густому храпу, многие разделяли его точку зрения. Пожалуй, реши сейчас кто-нибудь напасть на замок, он взял бы его голыми руками, защищать цитадель Ордена было просто некому.

К удивлению Торна, Кира еще сохраняла вертикальное положение, хотя вампиры менее стойки к вину, чем даже многие люди. Но то ли она пила меньше, то ли закусывала лучше, а пока что сидела на своем месте и даже лицо в салат не уронила. Сидела и слушала. А рядом с ней, как с удивлением понял Торн, сидела Алисия и что-то ей втирала.

Уши шевельнулись рефлекторно, помимо его воли, да и не смог бы сейчас оборотень, мозги которого были наглухо затуманены алкоголем, сформулировать какое-то осмысленное решение. В результате, сам того не желая, он услышал обрывок разговора и едва не выпал в осадок от возмущения.

– …и что мне делать?

– Да не волнуйся ты так. Он только кажется большим и страшным, а на самом деле добрый. Если бы не он, я бы давно умерла.

– Я тоже.

– Ну, вот видишь? Ты, главное, будь рядом, и все у вас получится.

Торн возмущенно крутанул головой, сгоняя сонливость. Это что же получается, девчонки уже размышляют, как его окрутить? Нет, Алисия понятно, в конце концов, ей всего-то четырнадцать исполнилось, когда он ее из огня выдергивал. Естественно, что в принца на белом коне влюбилась. Ну, или в оборотня, без коня, зато с зубами. Но сейчас она вовсю Кире советы дает. На правах старшего товарища, похоже. Что творится в мире? И вообще, что за бардак?

Именно этот вопрос он и собирался выяснить. Вот только стоило ему сделать шаг, как перед глазами все закружилось и пол с потолком несколько раз поменялись местами. После этого он ощутил под щекой удивительно гладкую, за много лет отполированную подошвами сапог доску пола. Хотел встать, но вместо этого рефлекторно подгреб к себе что-то мягкое, как оказалось на проверку, чей-то сброшенный камзол, и почти мгновенно заснул.

Пробуждение, уже, впрочем, не в первый раз, подтверждало старую истину о том, что утро добрым не бывает. Головная боль высшего класса, можно сказать, эталонная, и к ней в довесок сушняк, да такой, что язык напоминал разбухшую, хорошенько просоленную и завяленную рыбину. В общем, мерзость.

С трудом пошевелившись (голова, как ей и положено, отозвалась новым приступом боли), Торн обнаружил, что не только находится в собственной спальне, но и лежит на кровати. Правда, на этом помощь тех, кто доставил его сюда, и ограничилась. Не потрудились его ни раздеть, ни хотя бы сапоги снять. В результате камзол превратился в изрядно помятую тряпку, а пальцы ног скрючило так, словно Торн с их помощью показывал кому-то фигу. Зато совсем рядом, возле самой кровати, обнаружился здоровенный кувшин, судя по запаху, с пивом. Кто-то проявил заботу, не иначе.

– Спасибо, вы мои спасители, – выдал Торн, обращаясь непонятно к кому, и присосался к вожделенной емкости. Когда она наполовину опустела, отставил кувшин в сторону, вытер с губ пену и окинул слегка повеселевшим взглядом комнату. Увидел в углу, на маленьком диванчике, мирно дрыхнувших в обнимку Алисию с Кирой и поправился: – Или спасительницы.

– Очнулся? – не открывая глаз, поинтересовалась Кира. – Боги, как ты храпишь… А раньше вроде тихо спал.

– Это с перепою, – Торн почему-то смутился, но опохмел не забросил. Выхлебал остатки и, когда кувшин показал дно, вновь рухнул головой на подушку. Прислушался к своим ощущениям – да, то, что надо. Стягивающие голову обручи медленно разжимались.

– Ну, раз уж испортил девушкам ночь, то хоть окажи ответную любезность. Рассолу принеси, что ли…

– Совсем обнаглели. Как будто в замке слуг нет, – проворчал Торн, с усилием вставая. Голова вроде бы уже отошла, но тело оставалось ватным, и двигаться было тяжело.

– Никого не дозовешься, все спят, – это уже Алисия. К чести своей, ведьма сумела открыть глаза и обвела комнату мутным взглядом. – Праздник…

– Идиотизм, – Торн босиком выбрался в коридор и, едва не загремев по крутой винтовой лестнице, построенной словно бы в расчете на карлика, спустился на кухню. Здесь царили тишина и покой, никого просто не было, но найти живительную влагу не составило труда. Так что и сам напился, и притащил наверх целое ведро, в котором даже плавали несколько огурчиков, непонятно как уцелевших после устроенного вечером большого кулинарного праздника. Снова едва не упал, но самочувствие улучшалось на глазах, и груз он смог доставить, не пролив ни капли.

Пока дамы, моментально пришедшие в чувство, хлебали отвратительно соленую, но при этом незаменимую жидкость, Торн сбежал. Трезвые и злые стражники у ворот вытянулись в струнку при его приближении, но Великий Магистр не стал обращать на них внимания, а быстрым шагом направился к протекающей рядом небольшой речке. Замок стоял в предгорьях, так что бегущий от ледника поток воды был не только исключительно чистым, но и дико холодным. То, что надо, в общем.

Разбежавшись, Торн прыгнул в воду, благо хорошо знал, где здесь приличных размеров яма, и не боялся расшибить голову. Нырнул – и едва удержался от неприличного визга, все же отвык от подобных ванн. Но когда он вылез из реки, то чувствовал себя будто заново родившимся и до своей комнаты доскакал весьма бодро. Обнаружил, что обе гостьи все еще тут, недолго думая, подхватил их на руки (те от неожиданности даже не сопротивлялись) и… Сообразили они, что сейчас будет, лишь когда Торн за какие-то две минуты доставил их к реке, но было уже поздно. От визга заложило уши, а потом пришлись улепетывать, спасаясь от разъяренных дам, активно размахивающих какими-то весьма кстати подвернувшимися под руку палками. Впрочем, один раз словить метко брошенную деревяшку по хребту – невеликая плата за полученное моральное удовлетворение.

Замок начал просыпаться только ближе к вечеру и некоторое время напоминал гнездо боевых зомби. Во всяком случае, именно на них были похожи медленно, подволакивая ноги, перемещающиеся туда-сюда по коридорам страдающие от похмелья маги. Однако это все же оказались стойкие, привыкшие терпеть невзгоды и удары судьбы люди, так что уже к вечеру большинство выглядели вменяемыми и даже ограниченно боеспособными. Настолько, что Радаван даже послал заказчикам сообщение о захвате пленных. И ответ, что характерно, получил.

Очень удачный ответ, кстати. Похоже, не хотелось заказчикам куда-то тащиться на ночь глядя, что весьма уронило мнение Торна об их маге. Нормальному телепортисту все равно, когда работать, если же ему требуется время, то, вероятно, портал собираются открыть с помощью предметной магии. Даже не рунной – та, при всей ее архаичности, надежна, а главное, свиток портала может лежать годами, и его надо просто активировать. Секундное дело. А вот предметная проста, но требует определенных затрат времени и материалов на подготовку. Очень дорогих материалов, у Торна, к примеру, в его лесном убежище и половины требуемых ингредиентов не имелось. Так что заказчики провозятся несколько часов.

Ну что же, утром – значит, утром. Хоть выспаться можно, чем Торн и занялся. Зато когда пришло время воевать, он был во всей красе, при оружии и готовый обрушить на врага шквал боевых заклинаний. А вокруг замерли еще человек двадцать, готовые, случись нужда, поддержать и помочь. Можно было и в разы больше собрать, желающих хватало, но помещение не позволяло. Впервые, пожалуй, Торн шел в бой, имея за спиной такую мощь, а не только собственные, ничем не выдающиеся, будем честны с собой, возможности, и это грело душу.

Портала он не почувствовал – нормальная, в общем-то, ситуация. В предметной магии ментальной составляющей нет, для активации пентаграммы и магом-то быть необязательно, можно амулетом обойтись. А еще Торн мог поклясться, что вышедший из серебристого и совершенно непрозрачного (какое-то странное заклинание, однако) портала человек был ему совершенно незнаком. И он Торна тоже впервые видел, просто мазнул по нему взглядом, и все.

– Где наш заказ? – голос человека был скрипучим, и времени на мелочи вроде приветствия он не тратил.

– Здесь, – широко заулыбался Радаван, выталкивая из-за спины Киру. Тем временем за спиной гостя четверо магов Ордена весьма шустро «заякоривали» портал. Вот он, минус пентаграмм. Когда работает телепортист, только он решает, когда и как будет работать его детище, а над предметной магией легко перехватить контроль. Были бы силы и умение, но у Ордена нашлись специалисты, пускай и не блестящие.

– Давайте. – Вот девушку визитер узнал сразу, по морде, плюгавой и незапоминающейся, видно.

– Сейчас, один момент. Только вначале надо решить два вопроса. Первый – финансовый…

– Вот, – это прозвучало настолько брезгливо, что Радаван, наверное, должен был прямо тут, на месте, умереть со стыда. Не умер, что характерно, и даже небольшой кошелек с пола, куда небрежным движением бросил его заказчик, поднял без малейшего промедления, даже не изменившись в лице. Развязал, высыпал себе на ладонь горсть золотых, пересчитал, кивнул:

– Хорошо, будем считать, первый вопрос улажен. Теперь второй. Почему вы заказали нам убийство главы нашего Ордена?

– Кого-о? – в этот раз, похоже, Радавану удалось всерьез удивить гостя. Во всяком случае, глаза у него расширились вдвое.

– Меня-а, – передразнил его Торн, шагнув вперед. Два шустрых адепта ловко подтащили кресло, в которое оборотень и уселся, вальяжно положив ногу на ногу. – Меня вы поручили убить, а это, знаете ли, чревато. Поэтому мне интересно, кто отдавал приказ – вы или кто-то другой? А вы так, говорящая голова?

– Чего-о? – похоже, речевой аппарат заказчика вместе с мозгами заклинило в одной позиции. Торн вздохнул:

– Милый мой человечек. Я очень не люблю, когда на меня нападают, причем собственные ученики. И ладно бы они решили власть поменять, сами магистрами стать – дело, в общем, житейское, и здоровый карьеризм магу полезен. Но когда все происходит из-за того, что кто-то решил втихую перессорить, а значит, уничтожить Орден… Вы уж извините, но этого кого-то я хочу увидеть. И намотать ему кишки, – Торн демонстративно трансформировал человеческую руку в устрашающего вида лапу, – на свои когти. Выбирайте, будете мучительно умирать вы или кто-то другой.

Щелканье когтей перед носом произвело воистину чудесное действие. Заказчик, точнее, уже пленный, колоться начал, как сухое полено, и это сходство лишь дополнительно усиливалось его голосом, скрипучесть которого из-за пересохшего горла только усилилась. Оставалось лишь задавать вопросы, на которые, порой, ответ следовал даже раньше, чем они звучали.

Наконец интерес оборотня был удовлетворен. Торн вздохнул, окинул взглядом фигуру съежившегося пленного, разом ставшего будто меньше ростом. Куда, интересно, девалась недавняя надменность? Повернулся к остальным:

– Ну что, есть у кого вопросы? Нет? Просто замечательно, – встал, подошел к сжавшемуся еще сильнее пленному, потрепал его по плечу. – Ну-ну, зря ты так, не бойся… – и вдруг мгновенным, почти невидимым глазу движением свернул ему шею.

Собравшиеся отнеслись к этому как к должному, и лишь Кира слегка побледнела. Подошла к неспешно проверяющему снаряжение Торну, спросила:

– Зачем? Ты же обещал…

– Я свое обещание выполнил. Он даже не почувствовал смерти. А жизнь я ему не обещал ни разу. Если же он неправильно истолковал мои слова, то сам виноват.

Кира вздохнула, но Торн предпочел не обращать внимания на ее эмоции. Это жизнь, крошка, и она – весьма поганая штука. Или ты врага схарчишь, или он тебя схомячит. А то, что случилось… Торн ведь и впрямь не обещал пленному жизнь. Он вообще следил за словами.

– Пошли, – Торн вздохнул. Не хотелось ему Киру тащить, все же не дело женщиной рисковать. Но именно сейчас ей идти первой, усыпляя бдительность и выигрывая остальным несколько секунд для атаки. И Кира это прекрасно знала. Судя по ее разом ставшему предельно сосредоточенным лицу, она выкинула из головы лишние мысли. Ну, вот и ладушки…

Получилось в кои-то веки точно, как рассчитывали. Кира шагнула в портал, и те, кто стоял с другой стороны, числом аж семеро, на всякий случай, наверное, собранные, отвлеклись и расслабились. На пару-тройку секунд, не более, но и этого хватило. Потому что Торн, идущий следом и держащий в каждой руке по компактному, но очень мощному арбалету, не теряя времени даром разрядил их в комитет по встрече, одновременно уходя вправо, чтобы не мешать остальным.

Получилось эффектно и эффективно. Арбалеты, усиленные магией и ею же накачанные до зеленого мерцания стрелы, – самое то, что нужно при охоте на таких опасных зверей, как адепты чужого бога. Стрела, выпущенная из правого арбалета, пробила голову своей жертвы насквозь, расколов ее, как арбуз, и ушла дальше. Отделанная некогда точно подогнанными, а сейчас рассохшимися и перекосившимися досками стена стала для него достойной преградой. Болт насквозь пробил деревяшку в два пальца толщиной, после чего уперся в камень и остановился, но Торн руку готов был отдать на отсечение, что в этот самый кусок гранита, вставший у него на пути, наконечник воткнулся, причем глубоко. Впрочем, это было уже неважно.

Второй адепт, очевидно, достаточно высокого ранга, пожилой и опытный, успел отреагировать. Скорее всего, за его спиной было немало магических поединков, и уже то, что он их пережил, о многом говорило. Скорости реакции позавидовал бы, наверное, и сам Торн, щит тот выставил мгновенно, вот только оружие атакующих как раз и затачивалось на таких шустряков.

Восприятие оборотня позволило в деталях видеть, как болт ударяет в щит и наконечник сминается, разбивается железной кляксой. Яркая вспышка в точке удара – это заклинание, наложенное на стрелу, сцепляется со щитом, а затем уже исковерканный, деформированный болт косо бьет врага в правую часть груди. Энергии в нем еще достаточно, и дыра в месте удара получается знатная. А потом он выходит из спины жертвы, делая дыру втрое больше и вынося половину легкого и осколки развороченных ребер. И все. То, что секунду назад было опытным, видавшим виды бойцом, стало стремительно теряющим жизнь куском мяса и обрушилось на пол, заливая кровью все вокруг.

На самом деле схватка закончилась быстрее, чем опытный пьяница осушит бокал, и Торн, выпуская из рук арбалеты и выхватывая меч, развернувшись влево, увидел, что диспозиция почти не изменилась. Разве что еще одного адепта сразу два болта пришпилили к стене – Радаван был не только честолюбивым командором, но и храбрым бойцом, рванувшим вперед сразу же следом за Торном. А потом в портал хлынули остальные, и в каких-то пять секунд все было кончено.

– Неплохо, совсем неплохо, – задумчиво, даже меланхолично сказал Торн, оглядев поле боя. Сейчас он всеми силами загонял на место упорно пытающегося вылезти Зверя, но показывать это остальным не хотелось. – Я вижу, вы и впрямь без меня времени не теряли и многому научились.

Точнее, не растеряли то, что он им когда-то показал, тактику совместных действий они отрабатывали еще в первые годы существования Ордена. Однако товарищам приятно услышать похвалу – так пусть услышат, с него не убудет. И, судя по всему, его слова достигли цели. Но эмоции – потом, сейчас есть дела важнее.

– Алисия!

– Слушаю, – девушка повернулась к Торну, всем видом демонстрируя готовность выполнить любой приказ. Откровенно говоря, он не хотел ее брать, все же слишком рискованно, но она настояла, да так, что проще было плюнуть, чем слышать ее мольбы. И потом, будучи не самым лучшим магом, из арбалета она стреляла отменно, владея этим оружием едва ли не лучше всех в Ордене. Что и продемонстрировала здесь, вот только дальше ее тащить не стоило.

– На тебе – портал. Берешь пятерых – и чтоб никого сюда без нас не подпускали. Будем уходить – извлечешь из углов пентаграммы камни. Заберешь с собой, они нам тоже пригодятся. После этого, чтобы уйти, у тебя будет пять минут до затухания портала. Может, больше, но лучше не рискуй. Все поняла?

– Поняла, – кивнула девушка. Все правильно, невооруженным глазом видно, что с куда большим удовольствием пошла бы с остальными, но дисциплина перевесила. Так что за портал можно быть спокойным, камни же… Ну вот скажите, кому в хозяйстве не пригодятся алмаз с ноготь размером и целый набор безделушек подешевле, вроде рубинов и топазов?

– Это хорошо, что поняла. Кира, возвращайся в замок.

– Но…

– Никаких но. Сейчас ты будешь только обузой. Если совсем уж невтерпеж, можешь остаться с Алисией, но от портала ни на шаг.

Кира вздохнула, но послушно кивнула. Сообразила, небось, что большего не добьется при всем желании. Торн окинул взглядом свое воинство:

– Орлы! Как есть, орлы! Вперед!

И они, выбравшись из зала, двинулись вверх, выбираясь из подвалов храма. То, что перед ними именно храм, Торн понял бы даже без добытых у пленного сведений. Кто бы их ни строил, как бы ни извращался, есть в посвященных богам зданиях нечто общее. И в архитектуре, и в ауре чужой, нечеловеческой силы, пронизывающей все вокруг. Это ощущалось, даже когда сверхъестественная сущность уже давно покинула этот мир, а культ ее умер, чего же говорить об этом храме, посвященном вполне неплохо здравствующему богу…

Вообще, бог этот вряд ли был особо силен. Что-то местечковое, наверное. Простые люди считают таких, к примеру, хранителями домашнего очага или ответственными за состояние пашни. Сами боги, правда, о таком если и подозревают, то не сильно озабочиваются, им мнение людей абсолютно безразлично. Богов интересует сила, которую они качают из верующих, точнее, через них. Впрочем, не бесплатно. Когда верующих слишком мало, бог начинает голодать, а это чревато. Вот и приходится богам периодически устраивать мелкие чудеса, направленные на пользу тех, кто в них верит. Этакий симбиоз получается. И чем сильнее бог, тем более редкие, но в то же время масштабные представления он устраивает. В данном же случае Торн даже имени его раньше не слышал, а значит, и серьезным весом в пантеоне сущность похвастаться не могла.

Однако бог есть бог, и даже самый слабый из них вполне способен в бараний рог согнуть любого мага. Правда, мать рассказывала не так давно, что справляться можно и с богами, и с демонами, приходилось, мол, схлестываться. Однако Торн в тот момент пропустил ее слова мимо ушей, о чем сейчас жалел. Ну и ладно, сами разберемся, не маленькие.

Хорошо еще, на пути никто не встретился. Похоже, тот, кто руководил этим борделем, всех непричастных разогнал. Чтоб, значит, под ногами не путались и лишнего не видели. Сейчас это было только на руку. Да и план, нарисованный пленным, изрядно помог, во всяком случае, дошли до апартаментов первосвященника кратчайшим путем. У дверей, правда, обнаружились двое здоровяков в изукрашенных и ярко блестящих, но притом качественных и годных для хорошего боя доспехах, но это уже ничего не меняло. Охрану поприветствовали из десятка арбалетов зараз и, перешагнув через трупы, спокойно распахнули дверь, за которой и располагался местный главнюк.

Человек, сидящий за столом, был толст. Нет, не так. Он был ТОЛСТ. Огромное кресло, способное вместить и позволить с удобством расположиться как минимум двум отнюдь не маленьким Торнам, его тушу решительно не вмещало. Объемистый живот лежал на столе, вяло колыхаясь в такт дыханию, ягодицы – этого не скрывал даже стол – свисали из кресла чуть ли не до пола, а лицо напоминало шарик, вроде тех, что дети любят требовать у родителей на ярмарках. И тем удивительнее было видеть на нем живые, совершенно не заплывшие жиром глаза.

Скорость реакции толстяка тоже не подкачала, во всяком случае, рука его метнулась к стоящей на столе бронзовой статуэтке, изображающей то ли крылатого слона, бьющегося в падучей, то ли страдающего от переедания дракона с хоботом, с похвальной быстротой. Однако все же недостаточной – Марис, один из рыцарей Ордена, махнул своим моргенштерном, и шипастый железный шар, способный легко расколоть голову вместе со шлемом, превратил сплав нездоровой фантазии с искусством неведомого скульптора в смятый кусок бронзы. Получившийся блин с неприятным звоном улетел куда-то в угол, и толстяк замер, опасливо глядя на свои пальцы, в волоске от которых пролетела смерть.

– Ну что, побеседуем? – Торн, на этот раз шедший во втором ряду, шагнул вперед и, разглядев первосвященника, выпучил глаза от удивления. – Хряк, это ты, что ли?

– Торн? Это что за шуточки? Совсем ошалел?

– Нет, это ты ошалел. Ты что, меня угробить вздумал?

– Я? Это ты ко мне в кабинет вломился…

– Так, стоп. Господа рыцари и примазавшиеся к ним молокососы. Перед вами мой сокурсник Аллатан по прозвищу Хряк. Причину, думаю, объяснять не надо, хотя я помню его несколько… более худым. А теперь все брысь отсюда и дверь прикрыли. С той стороны. Дайте нам поговорить. И… Аллатан, душевно прошу, не пытайся дурить. Маг ты сильный, но я тебе башку оторву раньше, ты меня знаешь.

– Делать мне больше нечего, – буркнул первосвященник, – только с тобой связываться…

Разговор получился долгим и интересным. Хотя, откровенно говоря, лучше бы его не было. Тем не менее, раз уж судьба нарываться на старых друзей, причем пытаясь убить их и не получить в ответ что-нибудь острое в печень, то следует относиться к подобной ситуации философски. Ибо деваться-то все равно некуда.

Аллатан, с которым Торн во время учебы в академии жил в одной комнате, человеком был, в общем-то, неплохим – веселым, умеющим с улыбкой смотреть не только на чужие неудачи, но и на собственные проблемы, к которым относились хроническое безденежье и лишний вес, да к тому же не трепачом. И даже тот факт, что успехом у прекрасной половины человечества рыхлый толстяк, передвигающийся с заметным трудом, не пользовался, ничего особо не менял. В общем, с Торном они тогда числились в друзьях и ничего против не имели.

Самой большой проблемой для Аллатана оказался неправильный выбор специализации. Все же с такой фигурой, да в боевые маги… В общем, тяжко. И тут не помогали ни собственные немалые силы (Торн честно признавал, что как маг Хряк куда сильнее его, да и заклинания у него выходят легче и быстрее), ни обращения к целителям, которые лишь руками разводили. Оно и понятно, кстати, те, кто лечит дешево, только прыщи заговаривать и способны, а на серьезного специалиста у Аллатана просто не было денег. В общем, проблема, а самое паршивое, что если для большинства подобных тяжеловесов проблема решалась умеренностью в еде и повышенной физической нагрузкой, то с Хряком это не проходило.

По окончании академии пути их разошлись. Торн ударился в тяжелую, но веселую, полную приключений жизнь и надолго исчез из столицы, а Аллатан вынужден был выкручиваться, поскольку найти работу по специальности ему было проблематично, а небогатое поместье, оставшееся после смерти отца, целиком отошло к старшему брату. В общем, помыкался он изрядно, пока не появилась у него в голове светлая мысль.

Обо всех нюансах он, естественно, не поведал, но суть Торн уловил четко. В один прекрасный день у полузабытого, но еще живого божества появился новый первосвященник, сумевший в течение каких-то пары лет создать из умирающего культа нечто пусть небольшое, но вполне устойчивое. Однако главное – он не стал заниматься исключительно собственным учением и связанным с ним вытрясанием средств из карманов верующих. Аллатан поступил куда умнее, и основным источником дохода теперь служила деятельность, к богам отношения не имеющая. Проще говоря, коммерция, а точнее – посредничество.

Разумеется, Гильдия боевых магов или «Белый Смерч» в столь сомнительном приобретении, как посредники, не нуждались, да и Содружество наемников тоже. Эти организации имели солидную репутацию и силу, позволяющие работать с клиентами напрямую. А вот организации поменьше да послабее, особенно недавно созданные, в заказах нуждались, и Аллатан их обеспечивал, беря за услуги вполне божеский процент. Деньги свои честно отрабатывал, особой щепетильностью в выборе клиентов не страдал, так что заказы текли рекой. В кои-то веки ему не требовалось считать каждый грош, средств оказалось более чем достаточно. К тому же и бог, довольный своими адептами, подбрасывал им силу, и теперь под рукой первосвященника имелись и бойцы, и защита. К примеру, та статуэтка, которую так удачно раздраконил Марис, была прямым каналом подпитки, и успей Аллатан ею воспользоваться, в его распоряжении оказалась бы жуткая мощь, способная легко превратить Торна со товарищи в кучку пепла.

Пожалуй, единственной проблемой, с которой он не мог пока справиться, оставалось прогрессирующее ожирение. Денег-то хватило бы на любого, даже самого лучшего целителя, вот только что за первосвященник, который лечится у магов? Ему бог здоровье обеспечивает. А если нет, значит, плохой ты адепт. Такого и с поста можно попросить. Тот же факт, что данное конкретное божество к человеческому здоровью никакого отношения не имело, никого не волновал. И, главное, в тайне визит к магу вряд ли удалось бы сохранить. Так что сидел Аллатан да обрастал жирком.

А с Торном ситуация вышла глупейшей. Впрочем, она с невероятной точностью повторяла произошедшее с Орденом. Заказ без уточнения имен, только и всего. С указанием места и приблизительного времени. И теперь все участники действа оказались в не самом выгодном положении. Торн потому, что так и не смог обнаружить врага и теперь ему снова приходилось ожидать нападения. Аллатан же лишился доброй половины доверенных, испытанных делом подручных. Да и его собственная жизнь висела на волоске. Старая дружба – это хорошо, но вот попытка убить Торна, пускай и относительно случайная, ближе и в памяти живее. Оборотни же – существа мстительные, так что Хряку оставалось лишь проклинать тот день, когда он взялся за это задание вообще и связался с Орденом в частности. Впервые связался, кстати, вот и дал им для пробы задание попроще. Кто же знал, что все так обернется…

Некоторое время они сидели и молчали. Наконец Аллатан не выдержал:

– Послушай, Торн, я все понимаю и ты в своем праве…

– Боишься? – прервал его оборотень. – Вижу, боишься. Правильно боишься. Но – зря. Я еще не настолько озверел, чтобы из-за ошибки устраивать резню. А потому сделаем таким образом. Если после всего этого выживу, то сведу я тебя с умными людьми. Будешь хорошо себя вести – окажетесь друг другу полезны. Ты выйдешь на новый уровень, да и с лечением тебе всерьез помогут, и наружу это не выплывет, гарантирую. Но и с тебя кое-что поимеют, как же иначе. Ну, а не договоритесь… Знаешь, в твоих интересах договориться, иначе за жизнь твою я не дам и ломаной медяшки. Устраивает?

Говорил это Торн уверенным голосом, хотя на самом деле у него имелись основания сомневаться в сказанном. С другой стороны, Аллен Третий – не тот человек, который разбрасывается хоть чем-то, и готовую структуру, через которую можно вертеть серьезные дела, просто так не бросит. Безжалостно рациональный король умеет работать с чем угодно. Найдет применение, тем более что не ему надо будет придумывать, как ее использовать, а самому Аллатану придется из кожи вон лезть, доказывая свою полезность. Не докажет – что же, тем хуже для него. И никаких сантиментов. В конце концов, Хряк и вправду пытался Торна убить. Зато уж если договорятся, то помочь страждущему Элтон наверняка сумеет. Все же он – маг-целитель высшего класса, для него такой случай – мелочь.

Они сидели еще около получаса, обсуждая нюансы, а потом Торн вышел из кабинета, аккуратно прикрыл дверь и махнул рукой заждавшимся ученикам:

– Возвращаемся, проблем больше не будет.

Вот чем хорош Орден, так это дисциплиной. Никто вопросов не задавал, спорить не пытался. Раз-два-три – и все уже вернулись в замок. Последняя – Алисия, разворотившая таки пентаграмму. Ну, забыл погруженный в свои мысли Торн отменить приказ, бывает. Не ругать же ее за это? Тем более, камни в любом случае в хозяйстве пригодятся, а у Аллатана наверняка еще есть. Ну а нет – добудет, хотя вряд ли это потребуется. В запасливости старого знакомого Торн не сомневался.

Глава одиннадцатая,

в которой Торна снова ждут дорога и приключения

Подходите, ну ближе, ближе,

Вам урок преподнесу,

Подлецов насквозь я вижу,

Подлецов насквозь я вижу,

Зарубите на носу.

Ю. Энтин

– Вставай, только тихо…

Кира вскинулась на кровати, будто ее холодной водой облили. Ошалело помотала головой, сурово посмотрела на Торна:

– Обязательно в такую рань…

– Обязательно. Потом объясню.

– Ну, ладно… Ты отвернись хотя бы.

– Ай, демоны. Не подумал, извини. Оденешься – стукни в дверь.

С этими словами Торн вышел и вернулся к себе. Рано выезжать приходится, рано… Но надо, что поделать. С другой стороны, есть и плюс – сегодня он узнал, к примеру, что слух у вампирши хоть и чуткий, но его мягкие шаги сон девушки не прервали. А знания лишними, как известно, не бывают.

В дверь постучали.

– Заходи.

Кира вошла, удивленно посмотрела на уставленный тарелками стол.

– Садишься и ешь. На голодный желудок выезжать плохо.

Девушка зевнула, больше всего ей хотелось лечь обратно в кровать и заснуть, однако спорить не стала. Торн, уже позавтракавший, в очередной раз проверял снаряжение. В конце концов, им предстояла не легкая прогулка, а визит в «гостеприимно» распахнутую пасть льва. Аллатан вполне закономерно не пытался выгораживать поставивших его в такую неприятную ситуацию нанимателей. И, что интересно, они расположились совсем недалеко. Нет, они не афишировали свое местоположение, вот только первосвященник был магом неслабым и достаточно умелым, вычислить, откуда к нему открывали портал, смог без особых проблем. Так что отправил Торн подробное сообщение родителям, благо из замка, в котором имелось все необходимое, сделать это было совсем несложно, получил от них в ответ «действуй по обстановке» и решил даром времени не терять. Правда, было у него предположение, что разрешение давали не родители даже, а король, уж больно четко оно оказалось сформулировано, однако в данном случае это вряд ли могло считаться принципиальным.

Полчаса спустя они уже выезжали за ворота замка. Часовые, бдительно следящие за окрестностями (вряд ли они всегда проявляли столь яркое рвение, но в присутствии Великого Магистра спать или играть в кости на посту никто не решился), вытянулись перед ними в струнку и облегченно вздохнули, когда пара выехала на дорогу. Торн, конечно, прекрасно это слышал, но возмущаться не стал – отдавал себе отчет, что поступил бы на их месте точно так же.

– Так, может, ты все-таки объяснишь мне, почему мы выехали в такую рань? – поинтересовалась Кира, когда замок скрылся за поворотом. Торн кивнул.

– На то есть две причины. Во-первых, я провел кое-какие расчеты, и получилось, что если мы выедем с рассветом, то успеем до вечера перевалить через горы. Обычно это занимает два дня, но налегке и верхом мы проскочим раньше и получим выигрыш во времени. А значит, имеем шанс миновать засады, если их вдруг поставят, и, в любом случае, получим хоть какой-то элемент внезапности.

– А во-вторых?

– Во-вторых, это…

– Я не ошибусь, если скажу, что «во-вторых» – это я?

– Не ошибешься, – печально выдохнул Торн, с легким раздражением рассматривая сидящую на верхушке огромного валуна Алисию. – А теперь скажи, что ты здесь делаешь?

– Сижу.

– Весьма исчерпывающе.

– Каков вопрос – таков ответ, – пожала плечами ученица и ловко соскользнула на землю. Свистнула в два пальца – и из неприметной расщелины, цокая копытами, неспешно вышла изящная гнедая кобыла, навьюченная солидного вида дорожными мешками. – Я еду с вами.

– Я, кажется, такого приказа не давал.

– Но и не запрещал. Просто сбежал, думая, что никто твои действия не сможет угадать. Только я не дура, еще несколько лет сидеть и ждать не хочу.

– Да я тебя сейчас…

– Что сделаешь? Выпорешь? Ну, давай, могу штаны снять.

– Тьфу, – в сердцах плюнул Торн. – Одну защищать вспотел, теперь двоих придется.

– Да я сама кого хочешь…

– Да и пес с тобой, езжай, но потом не жалуйся.

Похоже, Алисия совсем не была готова, что он сдастся так легко. Наверняка заготовила еще много фраз на все случаи жизни. Только вот Торну вдруг все это надоело. Он думал обойтись без споров и нытья. Наивный! А и ладно. Хочет свернуть шею – ну так вперед! И посмотрим, как долго она выдержит взятый ими темп. То, что Кира – вампир, и силой и выносливостью намного превосходит человека, для нее, скорее всего, окажется сюрпризом. Приятным, хе-хе…

Как ни странно, Алисия их темп выдержала вполне уверенно, и Торн запоздало сообразил, что последние годы она регулярно практиковалась в качестве боевого мага. А это, помимо всего прочего, и отменная физическая подготовка. Значит, теперь уж точно не отстанет. Это вызвало раздражение – но и уважение тоже. В результате, когда они, проскочив через горный хребет, подъехали к постоялому двору, его настроение стало уже практически нормальным. К тому же Алисия пристроилась в хвост их маленького отряда, под ногами не путалась, перед глазами не мельтешила и вообще вела себя тихо, словно мышка. Разве что периодически сухарями хрустела. Тоже как мышка, кстати. И это было единственным, что нервировало Торна – не раздражало, а именно нервировало, потому что руки сами лезли в мешок, дабы последовать дурному примеру настырной ученицы и бросить в рот чего-нибудь вкусного, а потом хорошенько пожевать.

На этом постоялом дворе Торн бывал всего пару раз, и давно, однако ничего не изменилось. Все те же стены, сложенные из дикого камня – здесь, в горах, он куда дешевле дерева. Мычащая на заднем дворе корова, низкий потолок в зале, словом, все осталось таким же, как и было, разве что лица не те. За стойкой вместо прежнего хозяина, неопределенного возраста горца с темным и жестким, словно вырезанным из камня лицом, расположился совсем молодой парень. Наверное, сын или племянник, мордально, во всяком случае, похож. Никаких подавальщиц – как и в старые времена, подходишь за порцией сам. Посетители же, тоже как и в старые времена, чуть ли не со всех окрестных земель. Пара степенных купцов, толстый задумчивый тролль, пятеро гоблинов – ну, этот народец вообще ходит исключительно толпой. По одному-то и в морду получить можно запросто, а толпой всегда увереннее себя чувствуешь.

Ни одной женщины в зале не было, и неудивительно, что появление сразу двоих произвело эффект не хуже, чем сход небольшой лавины. Правда, Алисия окинула собравшихся полным ледяного презрения взглядом, и от нее сразу отстали. Углядели, небось, и короткий меч на поясе, и амулеты на шее. А уж понятие о том, что с магами лучше не связываться, было вколочены в головы местных давно и намертво. Маги – они ведь чем славятся? Склочным характером прежде всего. Так что ничего хорошего от встречи с ними не ждешь, зато в лоб получить можно запросто.

А вот Кире пришлось отдуваться за двоих. Что гоблины, что купцы ее взглядами буквально раздевали. Правда, только мысленно. Все же наличие двух спутников, один из которых едва не снес лбом потолочную балку, малость охлаждало не в меру горячие головы. Но взгляды все бросали плотоядные, буквально физически ощутимые. Разве что тролль сидел и меланхолично жевал, полностью отрешившись от происходящего.

Торн сходил к стойке, заказал ужин. Подумал еще, что стоило бы заставить Алисию платить за себя самостоятельно, но решил не быть столь мелочным. А пока, вооружившись кувшином с вином (местная кислятина, разумеется, но выбирать не приходилось) и тремя кружками, вернулся за стол. Плюхнулся на тяжелую, неподъемную лавку и мрачно оглядел зал, гадая, когда собравшиеся перепьются так, что им будет море по колено. И надеясь, что до этого момента успеет поужинать и уйти в свою комнату, спать.

Кира от вина отказалась. Понюхала, скривилась – и отодвинула кружку. Торну, в своих странствиях привыкшему пить все, что льется, было проще. Попробовал, моментально пришел к выводу, что желудок и печень такое насилие выдержат, а жажду вино утоляет неплохо, и неспешно принялся его дегустировать. Нектар под названием «Душа чародея» вполне оправдывал свое название – отдать богам душу от него было проще простого. Алисия же отнеслась к качеству напитка философски. Отпила немного, поставила кружку на стол и, прислонившись спиной к прохладной стене, принялась вполне профессионально наблюдать за помещением через полуприкрытые веки. «Моя школа», с законной гордостью подумал Торн, но вслух ничего не сказал.

Между тем, разглядывание, особенно со стороны гоблинов, перешло в новую фазу. Теперь они обсуждали достоинства и недостатки Киры, но делали это аккуратно, между собой. Так, чтобы и слышно было, и придраться не получалось. Кира то становилась красной, будто спелое яблоко, то наоборот. Алисия не обращала внимания… Что же, хороший пример женской дружбы, подумал Торн. Не так давно она Киру вполне искренне консультировала, причем дельно, а сейчас, похоже, чувствует соперницу (хотя обе пока на что-либо рассчитывать вообще не могут) и ведет себя соответственно. Бардак!

Самого Торна происходящее не смущало и не забавляло. Скорее, вызывало раздражение, чего с ним не случалось уже давно. Направленные против него слова он с детских лет привык пропускать мимо ушей. Ему хватало осознания собственной силы, и потому оборотень мог позволить себе смотреть на тех, кто пытался его зацепить, словно на жужжащих где-то в стороне над кучей навоза мух. Обращать на таких внимание – это ниже его достоинства, а если вдруг решат подлететь ближе… Что же, ему ничего не стоит прихлопнуть парочку и спокойно пойти дальше.

Так вот, на направленные против него слова Торн привык не обращать внимания. Если же задевали его друзей, которые по какой-либо причине не могли ответить, то оборотень всегда готов был поотрывать обидчикам их кочаны, по недоразумению называющиеся головами. И сделать это спокойно и без эмоций. Гнева в подобных ситуациях он давно не испытывал. Сейчас же наглые и тупые гоблины его откровенно злили, и это было странно.

Впрочем, немного подумав, Торн пришел к выводу, что за время путешествия успел привыкнуть к своей недотепистой спутнице, стал воспринимать ее постоянной, да еще, вдобавок, принадлежащей ему самому частью пейзажа. И нападки в сторону девушки задевали его лично. Это не объясняло раздражения, но позволило хотя бы понять само наличие эмоций. Правда, без них было бы лучше, но раз уж не получается убрать, стоит возглавить.

Торн встал. Это выглядело достаточно внушительно – габаритами он здесь уступал разве что троллю, и то, откровенно говоря, совсем ненамного. Шевельнул плечами, привлекая внимание, и двинулся к столу, за которым пили гоблины.

В зале моментально установилась полнейшая, физически ощутимая тишина. Казалось, даже мухи жужжать перестали. Весьма разумно с их стороны… Гоблины смотрели, впрочем, без страха – привыкли, что толпой на ножи могут поставить кого угодно. Только руки демонстративно положили на рукояти висящих спереди на поясах длинных и широких кинжалов. Этакий недвусмысленный намек. Но Торну было плевать.

Широко улыбаясь, он подошел к ним и негромко сказал:

– Слышь, дятлы с гор. Рты закрыли и молчим.

– Чего надо, да? Иди к свой бабы, пока…

Что «пока», Торн выяснять не стал – его чужие фантазии вообще мало интересовали. Он просто молча ухватил говорливого за макушку правой рукой, его соседа – левой и припечатал обоих переносицами о край стола, после чего толчком отправил их в угол.

Вот так. Не убил, что характерно, и даже сознание один из гоблинов не потерял. Но теперь не бойцы оба – этот народец на кровь слабый. Увидел чужую – радостно заверещал, а как своя из носа закапала – все, слезы и сопли, как у бабы. Так что можно было спокойно заниматься остальными, которые уже вскакивали, хватаясь за кинжалы.

Ну, двое как вскочили – так и легли, получив в зубы, а вот последний успел выхватить кинжал и, воинственно заверещав, попытался довольно грамотно всадить его оборотню в печень. Это он, наверное, не подумавши, решил Торн, лениво уклоняясь от удара и перехватывая запястье противника. Не сообразил, похоже, что остался один, иначе бы постарался сделать вид, что он тут ни при чем. Чуть сжать кисть, вынуть из разом ослабевшей ладони противника оружие… Неплохое, кстати, отец наверняка сказал бы пару одобрительных слов. А теперь рывком повернуть ошалевшего от боли противника спиной к себе и нагнуть.

– Брат, ты что делаешь, брат!..

– Какой я тебе брат, дерьмо зеленое? – совершенно искренне удивился Торн. – У меня в роду уродов не было.

С этими словами он одним движением располосовал трофейным кинжалом штаны отчаянно задергавшегося и заверещавшего гоблина, заголив тому зад и, недолго думая, вогнал ему трофейное оружие в правую ягодицу. Вот так, и пускай скажет спасибо, что не между ними. Повернулся к купцам:

– Ну что, вам правила вежливости объяснять, или сами догадаетесь?

Купцы торопливо, словно восточные болванчики, закивали головами. И тролль, кстати, тоже, хотя к нему у Торна претензий как раз не имелось. Однако, видать, присутствующие неплохо впечатлились увиденным. Это радовало, стало быть, удастся избежать многих проблем.

– Хозяин! Вода есть?

Ведро чистейшей воды появилось, как по волшебству, и хозяин заведения даже собственноручно полил Торну на руки, которые оборотень оттирал тщательно, с песочком. После того, как они соприкасались с гоблинами, Торна одолел приступ брезгливости, и поделать с этим он ничего не мог.

Ну, вот и все, порядок наведен, еда подана. Не такая и плохая, кстати. И вино, что характерно, заменили. То, что принесли на этот раз, хоть и не шло ни в какое сравнение с тем, которое подавали из королевских погребов, но качеством явно превосходило полученное ранее. Так что Торн наслаждался жизнью и восхищенными взглядами спутниц. Вот так, мелочь – а приятно. Хотя обе могли бы уже и привыкнуть, да и сами, если что, способны были повторить его трюк. Но все равно, приятно.

Однако сегодня был явно не их вечер. Торн всерьез рассчитывал быстренько отдохнуть и выспаться. Правда, комнат свободных практически не было – большое здание, которое принимало гостей летом, было по случаю осени закрыто. Хоть дни и стояли пока теплые, даже слишком теплые для этого времени года, все равно сезон караванов уже закончился, и потому рассчитывали хозяева постоялого двора только на случайных путешественников. Правильно рассчитывали, честно говоря. В результате один дом, отапливать который сейчас нет смысла, закрыт, а второй имеет ограниченное количество комнат. Так что пришлось брать одну на троих, благо девушки не возражали. Только поморщились на шутку «не храпите громко», но смолчали. И все было бы хорошо, если бы Торн с компанией успели покинуть зал на пять минут раньше. Но – не срослось.

Распахнулись двери, и в помещение с шумом и гамом вломилась сразу толпа народу числом в восемь голов. И сразу же стало тесно – зал, конечно, мог вместить и куда большее количество народу, вот только даже одна худенькая женщина может запросто занять его целиком. Здесь же их было сразу шестеро, причем отнюдь не худеньких, а способных посоревноваться шириной плеч с любым мужчиной. И, вдобавок, в кольчугах, которые, на взгляд Торна, здесь и сейчас были совершенно излишни. Хорошо еще, панцири не напялили, в которых рыцари на турнирах лбы разбивают.

Вот свезло так свезло, зло подумал оборотень. Приперлись, курицы. Рядом Алисия тихим и не менее злым шепотом объясняла Кире, с кем они столкнулись. Хотя, по мнению Торна, здесь надо было не объяснять, а пороть этих шестерых с особым цинизмом, причем еще в глубоком детстве.

Эти девицы называли себя амазонками. На кой им потребовалось рядиться в доспехи и размахивать железом, сказать было сложно. Может быть, от длительного воздержания – судя по рожам некоторых из них, даже гоблины семьдесят семь раз подумали бы, прежде чем позариться на такое. И куда же бедной девушке податься?

Вот и подались – в воительницы. И объединились впоследствии в нечто вроде братства. Или сестризма? В общем, держались вместе, провозгласив даже нечто вроде программы, которую, если отбросить словесную шелуху, можно было сформулировать одной фразой. Быть не хуже мужиков!

К их чести сказать, находились среди женщин некоторые, сумевшие благодаря хорошим физическим данным и долгим, упорным тренировкам достичь уровня среднего воина-мужчины. Этот факт служил поводом для постоянной гордости, причем как-то забывалось о этом, что большинство так ничего серьезного не добилось. Это природа, и против нее не попрешь – женщина слабее мужчины, и при прочих равных будет ему проигрывать.

Впрочем, амазонки, вошедшие сегодня в зал, явно относились к первой категории. Не в последнюю очередь, кстати, благодаря межрасовым связям – у их предводительницы, к примеру, доля тролльей крови была заметна сразу же. И какая нелегкая их принесла, оставалось только гадать.

После недолгих размышлений Торн пришел к выводу, что первопричиной этого явились те двое мужчин, которые оказались в их теплой компании. Судя по одежде, или богатые купцы, или дворяне, тоже небедные. У таких в последние годы возникла мода набирать охрану из женщин-воительниц. Считалось престижным, да и многие бахвалились, что целый гарем с собой возят. По мнению Торна, один взгляд на рожи этого гарема способен был обеспечить стойкую импотенцию, но – о вкусах не спорят. Кому-то и слониха за королеву красоты сойдет.

Между тем, бабы в железе вполне профессионально огляделись, споро оценивая диспозицию. Хотя оценивать-то было и нечего. Четверо гоблинов, изрядно побитых и деморализованных (они бы вообще умотали следом за пораненным родственником, которого утащили в комнату, но фасон-то надо было держать, показывая, что пускай их побили, но не напугали), уже заканчивающие ужин купцы, тролль, поевший и при намеке на жизненные коллизии моментально смывшийся, да Торн с девушками. Сообразив, что ничего им не угрожает, амазонки тут же оккупировали два стола – себе и нанимателям – и принялись спокойно трапезничать. Все тихо, мирно и, на первый взгляд, спокойно, но Торн не обольщался. Сталкивался уже с амазонками и знал, что приняв малость на высокую грудь для куража, они могут учинить любой бардак. И оказался прав.

– У-ти, какие лапушки, – с усмешкой выдала одна из амазонок, когда их троица встала, чтобы уходить. Обе спутницы разом вскинулись, явно намереваясь ответить, но Торн положил им руки на плечи и чувствительно, хотя и не больно, сжал. Девушки намек поняли, смолчали и, не обладай амазонки дурным характером, все закончилось бы мирно. Однако те, видимо, жаждали повеселиться. Во всяком случае, та, что попыталась спровоцировать Торна, встала и загородила проход. – Куда же ты ведешь красавиц, а, мужчина? Тебе не кажется, что делиться надо?

– Гм? – Торн приподнял бровь и посмотрел на нее своим фирменным, не выражающим никаких эмоций тяжелым взглядом. Вкупе с малоподвижным лицом, это частенько производило на собеседников впечатление достаточное, чтобы они сделали ноги. Часто, но – не сейчас.

– Да я же тебе объясняю. Тебе – целая челюсть, нам – девчонки. Должен же кто-то нам постель согреть ночью.

Торн едва не сплюнул от отвращения, но остался бесстрастным.

– Девушка, мне не нужна ваша челюсть. И челюсти ваших подруг тоже. Хоть целые, хоть сломанные.

Он не шутил в тот момент, и действительно мог в одно движение голой рукой выдернуть ей челюсть, но амазонке его слова показались почему-то очень веселыми. И смеялась она заливисто, искренне, из-за чего ее лицо стало на миг даже почти красивым. А потом вдруг схватила Киру за руку.

Вот этого ей делать точно не следовало. Из всей троицы хрупкая на вид Кира производила впечатление самой слабой и беззащитной, однако сейчас она, похоже, разозлилась, потому что, вывернувшись из хватки Торна, свободной рукой сгребла в горсть на груди соперницы кольчугу вместе с курткой. Рывок – и ноги амазонки оторвались от земли. В следующий момент она, пролетев по воздуху половину зала, с металлическим звоном рухнула на стол гоблинов. Снеся по пути остатки посуды, амазонка проехалась на спине по темным от времени и пролитого вина доскам, смахнула не успевших отскочить хозяев столика и улетела вместе с ними в угол, где и замерла наконец. Только два придавленных ее телом гоблина вяло шевелились. День для них явно не задался.

Последовавшей за этим немой сцене мог бы позавидовать, наверное, даже королевский театр. Все замерли – и не ожидавшие такого поворота амазонки, и прижавшиеся к стенам посетители, и Алисия, и даже Торн, привыкший к тихой и мирной девушке Кире. Не тихой и не мирной, как оказалось. Или это поездка с ним испортила ее характер? Увы, додумать мысль он уже не успевал. С шелестящим, четко слышимым в наступившей второй раз за вечер тишине шорохом покинули ножны мечи амазонок. Торн шагнул вправо, и его вскинутую правую руку обволокло извивающееся голубоватое пламя. Алисия скользнула влево, зажигая готовый отправиться в полет огненный шар. И только Кира, опешив, замерла, то ли сама не понимая, что и зачем сделала, то ли не зная, как поступить.

К счастью, у амазонок хватило ума сообразить, что схватка с двумя боевыми магами ни к чему хорошему их не приведет. Та, которая, видимо, была у них за главную, зло скривилась и швырнула меч в ножны.

– Еще встретимся, – куда-то в пустоту пообещала она.

– Всегда пожалуйста, – Торн скривился в усмешке. Не хотелось драки, но раз уж началась, то все стало просто и ясно, а сомнения ушли куда-то в сторону. В тот момент он даже не думал, что слова женщины окажутся пророческими и их встреча очень скоро состоится. Но пройдет совсем не так, как оба они себе представляли.

Амазонки смотрели на них бешеными взглядами, однако за злостью скрывался самый обычный страх. Похоже, мозги у дурных баб наконец заработали, и они вдруг осознали, чем им грозило продолжение конфликта. Ну и ладушки. Пламя впиталось в ладонь, Алисия тоже погасила свое заклинание, однако держала его, как ясно видел Торн, наготове. Ну и замечательно.

Остаток вечера и ночь прошли без осложнений, разве что спать пришлось на полу, уступив кровать дамам. Впрочем, оно и к лучшему. Походная постель – дело привычное, во всяком случае, лучше, чем всю ночь пихаться на узкой койке, пытаясь разделить ее с соперницей и в то же время не грохнуться носом в пол. Один раз, судя по грохоту, кто-то все же упал, но Торн не соизволил даже открыть глаза. Сами разберутся.

Утро было холодным и туманным. Хорошо еще, солнце встало даже быстрее, чем троица успела позавтракать, и под его лучами мерзкая сырая муть начала быстро оседать и съеживаться. К моменту, когда они отправились в путь, от недавно могучей серой стены остались лишь жалкие ошметки, таящиеся в глубоких расщелинах. День обещал быть жарким.

Выезжали они, провожаемые злыми и угрюмыми взглядами гоблинов, настороженными – купцов и безразличными от хозяина постоялого двора и тролля, которому на все было наплевать, лишь бы его не трогали. Амазонки со своими нанимателями уехали еще затемно.

Проехали они всего ничего, когда ноздри Торна ощутили слабый, но резкий запах свежей крови. Резко вскинув сжатую в кулак руку, другой он натянул поводья. Сзади, повинуясь его жесту, дисциплинированно остановились спутницы. Кира – потому что за время путешествия привыкла доверять оборотню, а в Алисию беспрекословное подчинение приказам вбили еще на стадии обучения.

– Что случилось? – шепотом спросила она.

– Кровь. Впереди. Много.

Алисия принюхалась, но, естественно, ничего не почувствовала. Человек – и этим все сказано, обоняние со звериным не сравнить. Зато Кира, с минуту пораздував ноздри, что получалось у нее донельзя забавно, согласно кивнула. Подтверждаю, мол. Откровенно говоря, в подтверждениях Торн не нуждался, однако и сбивать молодому поколению чувство причастности тоже не стал. Просто спрыгнул с коня и дальше пошел пешком. Напрямик, через скалы, даже в своей одежде не слишком подходящей для этих мест расцветки ухитряясь практически сливаться с камнями.

То, что он не приказал спутницам оставаться на месте, было ошибкой, которая обнаружилась, лишь когда он услышал позади себя пыхтение и обернулся. Обе тащились за ним, сбивая с ногтей остатки маникюра. У Алисии получалось ловчее, все же ее готовили всерьез, да и опыт не пропьешь, однако Кира компенсировала все это силой и природной гибкостью. Идиотки!

Именно это он им и сказал, но заворачивать назад не стал – смысла не было. Они уже добрались до острого гребня невысокой скалы, из-за которого все было отлично видно. И картина совершенно не радовала.

В самой узкой части дороги, словно природой созданной для засады, лежали вповалку и амазонки, и их хозяева. Им, похоже, дали приблизиться, а потом расстреляли в упор из арбалетов. Не пытались остановить, взять в плен ради выкупа, попользовать женщин… Словом, не простые разбойники, а те, кто изначально собирался убивать. Сейчас четверо из них ходили по месту побоища, осматривая тела. Правда, карманы не забывали выворачивать, но это нормально, дело житейское.

Торн частично трансформировал уши – ветер благоприятствовал, можно было попытать счастья. Однако из донесенных обрывков фраз разобрать можно было немногое, а пользы извлечь и того меньше. В основном обычный треп, похвальба на тему: «Я одной стрелой двоих сразу», ворчание на излишне строгого командира и смешки по поводу некоего Зиггера, обожравшегося соленых арбузов и теперь дриставшего дальше, чем видит. Словом, полезной информации чуть больше нуля, и то лишь благодаря случайно услышанному Торном обрывку фразы «…не они…». Маловато, хотя все же лучше, чем ничего. Ну и тот факт, что трупы сноровисто скинули в удобную расщелину, завалили грудой явно заранее приготовленных камней и полезли по местам, чтобы вновь залечь с арбалетами, о чем-то говорил.

Торн кивком головы показал девушкам, чтобы спускались, и сам двинулся первым. Не очень удачно, кстати, уже под конец выкрошившийся под его весом камень заставил ногу подломиться, и в результате падения на колене образовалась изрядных размеров дыра, но это так, мелочи. Кира с Алисией обошлись без эксцессов – весу меньше, гибкости больше.

Так что спустились и даже обогнали под конец Торна. Вышли на дорогу, зашли за скалу, в тени которой оставили лошадей, – и сразу же до ушей оборотня донеслись азартные, хоть и приглушенные возгласы, и лязг железа.

Когда он подоспел, все было уже кончено. Как объяснили девушки, возле коней они обнаружили двоих умников, по-хозяйски осматривающих животину. Вместо того чтобы извиниться и свалить, незваные гости схватились за свои железки. Ну и пришлось их… того. Что именно «того», ясно было без слов, Кира не сплоховала и свернула одному шею, а второму Алисия вполне профессионально выпустила кишки. Перестарались девушки, конечно, стоило бы расспросить этих умников, но, увы, что получилось – то получилось. Торн махнул рукой:

– Все, поехали отсюда. Там, впереди, похоже, ждут именно нас. Женщин даже жалко, их по ошибке положили. И эти двое вряд ли тут сами по себе. Скоро их хватятся – и за нами начнется погоня.

– Здесь, недалеко, есть старая дорога, – вмешалась Алисия. Торн обратил внимание, что она не знает, как к нему обращаться, магистром – не хочет, по имени – наверное, боится. – Я по ней ездила как-то. Там обвалом половину снесло, но пешком, с конями в поводу, пройти можно запросто.

– Веди, – кивнул Торн. – Далеко?

– Совсем рядом.

– Поехали. Хотя… помоги-ка.

Трупы аккуратно переместили ближе к скале. Торн сделал руками несколько пассов, накладывая заклинание. Ну, все, можно сваливать. Главное, чтобы Алисия не подвела и ее хваленая дорога и впрямь позволила обойти засаду без излишних потерь времени.

Так и получилось. Дорога оказалась близко, надо было только вернуться немного. Правда, сам въезд на старую дорогу найти было сложно, каменная осыпь его погребла довольно качественно, зато перебравшись через нее, путники обнаружили достаточно широкую и ровную тропу, по которой вполне свободно могла проехать телега. Если верить Алисии, дорога получалась даже чуть короче, чем новая, и это радовало.

Они отъехали уже достаточно далеко, когда Торн почувствовал эхо собственного заклинания. Ну, все, трупы обнаружили. И, похоже, тронули. И сработавшая магическая ловушка вызвала небольшой камнепад. Будем надеяться, кому-то прилетело валуном по тыковке, хотя уже и то, что погоня обнаружила себя, вполне неплохо. Еще спустя полчаса, как раз когда они подошли к поврежденному участку дороги, Алисия тронула его за рукав:

– Они вышли на нашу тропу.

– «Паутинку» поставила? – деловито спросил Торн.

– Ага.

– Это хорошо. А вот то, что они так быстро встали на след, плохо. У них с собой или очень хороший следопыт, или неплохой маг, и то, и другое нам сейчас не нужно.

– Или и следопыт, и маг вместе.

– Еще хуже, – серьезно кивнул Торн. – Но у нас хорошая фора по времени. Будем отрываться.

Следующие две сотни шагов оказались тяжелыми. Пришлось идти по сравнительно узкому гребню – все, что осталось от дороги. Человек проходил без труда, да и лошадь тоже, вот только было одно «но». Четвероногие спутники, не привыкшие к горам, панически боялись обрыва, и усмирять их было тяжело. Фактически Торну пришлось идти по этой тропе трижды, сначала со своим конем, а потом с лошадьми спутниц, перевести которых у Алисии не хватило силы, а у Киры – сноровки. Да и сам Торн, откровенно говоря, вымотался и потому допустил небольшую, но досадную промашку. Уже отойдя от поврежденного участка, он сообразил, что было бы неплохо обрушить его окончательно. Увы, умная мысля приходит опосля, к тому же преследователи в тот момент уже начали переправу, и бодаться с их магом, не зная толком, на что он способен, Торну решительно не хотелось. Оставалось лишь надеяться, что большой отряд провозится долго, и подгонять своих лошадей.

А еще через час горы резко пошли на спад, и они выехали на широкие, поросшие изумительной, все еще зеленой травой луга. Вот только, как оказалось, противника недооценили зря, поскольку здесь их уже ждали – видимо, те, кто их ловил, предусматривали разные варианты, и возможность того, что Торн пойдет старой дорогой, совсем уж невероятной им не казалась.

Повезло лишь, что сидящие в засаде приказ сторожить заброшенную дорогу от великого ума сочли блажью и расслабились. В результате увидели они друг друга одновременно, и Торн успел поставить щит за миг до того, как арбалетные болты отправились в свой полет. На тонкой и слабенькой на вид пленке, больше похожей на мыльный пузырь, вспыхнули яркие точки – и пропали. Стрелы с шелестом осыпались на землю, и Торн, не теряя даром времени, метнул в ответ собственное заклинание.

Оно не было таким же грозным на вид, как обычные огненные шары или стены, которыми так любят баловаться молодые чародеи. Не было в нем и неброской, но от того не менее грозной мощи, как у заклинаний, применяемых чародеями постарше. Да чего уж там, оно вообще не было боевым. Просто заклинание вызывало короткий приступ насморка, такой сильный, что человек некоторое время переставал контролировать окружающее и не мог остановиться. Три-четыре минуты, не более, но и этого достаточно, чтобы, пустив лошадей в галоп, умчаться прочь. Велик был соблазн, конечно, устроить для полноты ощущений небольшую резню, но сзади сверкнуло – и недалеко от них ударила в землю ветвистая молния. Эхо чужого заклинания хлестнуло Торна, будто плеть. Похоже, скорость движения преследователей они все же недооценили.

А потом полыхнуло уже перед самым носом, и все трое на всем скаку полетели с лошадей. Испуганные животные, вскочив на ноги, с диким ржанием унеслись прочь вместе со всеми пожитками. Алисия взвыла, будто раненый зверь, и скрючилась, держась за левое плечо. Кира вскочила на ноги, выхватывая шпагу. Сдаваться она не помышляла. А оборотень, которому удар о землю выбил из легких воздух, встал на дрожащих ногах, чтобы увидеть, как бегут в их сторону чужие люди и гаснет чуть в стороне рамка портала. Их переиграли, как младенцев, просто открыв портал сюда прямо с тропы и перебросив изрядное количество народу, включая и мага.

– Значит, решили повоевать, – Торн почувствовал знакомое ощущение начавшего подниматься бешенства. Кира, видимо, тоже, потому что мгновенно ухватила его за руку. Это простое, в общем-то, действие разом погасило неуправляемую ярость, втиснув ее реку в узкое каменное русло сознания. – Спасибо, я в порядке. Стой здесь и, пожалуйста, не двигайся. Что бы ни случилось, не двигайся. И держи Алисию.

Девушка удивленно посмотрела на него, кивнула и тут же с интересом спросила:

– А что будет-то?

– Смотри – и увидишь. Если сможешь.

Туман буквально рухнул на них сверху. Это нехитрое заклинание почти не требовало мастерства, только силы, и снять его было довольно сложно. Проще дождаться, когда само рассеется. Десять-пятнадцать минут, когда есть уносящий клочья тумана ветер, или полчаса, когда ветра нет. Вот только у врагов сейчас нет такой роскоши. Конечно, среди преследователей был маг, но и ему потребуются несколько минут, а к тому моменту все уже решится.

Два шага в сторону, скинуть одежду – незачем портить хорошие вещи. А в сторону – это, чтобы Киру не смущать. Глубоко вдохнуть – и выпустить Зверя, держа его, тем не менее, на поводке. Впрочем, Зверь и не противился, чувствовал, что сегодня у него и без того будет много поживы.

Мельчайшие капельки воды мгновенно заполнили все свободное пространство, налипли на шерсть, сделав ее сырой и тяжелой. Неприятное ощущение, но – плевать. Главное, туман настолько густой, что не видно даже пальцев вытянутой руки. И звуки он искажает и рассеивает, не так сильно, как хотелось бы, но для практически бесшумно движущегося оборотня и этого за глаза.

В стране слепых и одноглазый – король. Здесь разом оказалось много-много слепых, и он, оборотень, способный видеть носом лучше самой чуткой собаки. Оскалившийся в предвкушении охоты зверь бесшумно крадется, оставляя в траве аккуратные следы. Всего сотня шагов – и вот он, первый пациент. Стоит, настороженно поводя перед собой мечом и резонно опасаясь, что, шагнув вперед, можно угодить под удар товарища или, как вариант, в засаду врага. Беда лишь в том, что под удар можно угодить и стоя на месте.

Короткий, предельно расчетливый взмах лапы, и бритвенно острый коготь перехватывает горло жертвы, да так глубоко, что цепляет позвоночник. Наемник не успевает даже булькнуть, как его подхватывает и мягко, даже нежно, чтобы ненароком не издать лишний шум, опускает на землю. Минус один.

Второй, похоже, задницей чувствовал неприятности – бывают среди людей такие уникумы. Торн нашел только его след, и наемник этот, судя по всему, очень спешил, бежал и падал. Молодец, останется жить – нет времени за ним бегать.

Третий – с собакой. Здоровенная, откормленная псина давится, рвется с поводка, воняет страхом. Человек с трудом ее удерживает. Дурак, собака плохого не посоветует. Ну и ладно, беги… А ты, ее хозяин, останься. Навсегда.

О, вот и маг! Пытается что-то наколдовать, делает пассы. Предусмотрительный, вокруг него магический купол, издали видимый даже сквозь туман – светится, зараза, и переливается всеми цветами радуги. Отлично, ляжем рядом, подождем… Чтобы запустить свое заклинание, маг снимает купол – и умирает, не успев даже рассмотреть пролетевшее над ним поджарое тело с несуразно длинными лапами. Остаются лишь вспышки, магическая энергия, собранная, но не оформленная в заклинание, или уходит куда-нибудь, в землю, небо или еще куда, или вызывает редкий по красоте и силе взрыв. Сейчас, похоже, ушла в землю, что радует.

В общем, скучно и однообразно. Двадцать семь раз. Когда магически вызванный туман развеялся, уцелевшие наемники числом восемь дружно оценили результат и решили не рисковать собственными кишками. Не желают они, видите ли, чтобы их растянуло по всему полю. И бегать, как оказалось, наемники умели здорово. Конечно, при желании Торн мог бы их догнать, но зачем? Сейчас он куда больше был озабочен тем, что загонял Зверя обратно, в уютное логово. Зверь, возбужденный запахом крови, уходить не хотел, но, тем не менее, вынужден был сдаться. Залег где-то в глубине сознания и лишь подсвечивал оттуда холодными желтыми глазами. Мол, я здесь, все помню и скоро вылезу, дай только шанс.

Одевался Торн со стремительностью полета стрелы. Хорошо еще, Кира догадалась отвернуться – расстояние, в тумане казавшееся запредельным, под солнышком выглядело несерьезно. Но вот куртка на плечах, все ремни затянуты. Теперь что там с Алисией?

Оказалось, ничего страшного. Выбитое из сустава плечо, и только. Даже опухоль заметная образоваться не успела. Скрипела девушка зубами, конечно, когда ее из куртки выколупывали, страшно, ну да ничего тут не поделать. Рубаху, чуть подумав, Торн с нее решил не снимать, благо чутким пальцам мягкая ткань и не мешала почти. Ощупать, провести над кожей рукой, частично снимая боль (а вот самому тут же взвыть захотелось – целитель берет на себя часть боли пациента), осторожно и мягко покрутить руку… Никто даже и не понял, в какой момент сустав встал на место, только покрытые капельками пота морщинки на лбу девушки чуть разгладились. Но это еще не все. С помощью подручных средств руку аккуратно зафиксировали на груди – или так, или она потом будет вылетать из сустава раз за разом. Торн, кривясь от магического усилия, аккуратно подстегнул Алисии обмен веществ – замечательно! В обычной ситуации так таскать руку надо месяц, а то и два, да потом еще мучительно и осторожно ее разрабатывать. Сейчас хватит трех дней. Тоже не сахар, но потерпеть уже куда проще. Все, гуляй…

Они сидели в зеленой траве, под все еще теплым осенним солнцем, а вокруг лежали те, кому судьбой было суждено превратиться в удобрения. Торн чувствовал себя полностью опустошенным – Зверя сегодня он укротил с невероятным трудом и сможет ли повторить это завтра, оставалось под огромным вопросом. С каждым разом, с каждой новой жизнью Зверь становился все сильнее, все больше можно было у него взять – но и сложнее удержать. И это уже становилось по-настоящему страшно.

Вот только и сидеть на месте бесперспективно. С заметным трудом встав, Торн заставил себя улыбнуться:

– Ну, что сидим, кого ждем? Встали – и вперед!

К его удивлению, обе спутницы повиновались беспрекословно. Правда, в душе наверняка проклинали самодура-оборотня, но и правоту его признавали, равно как и право отдавать приказы. Оставалось только поймать лошадей, успевших умотать достаточно далеко. Но справились, хотя Торну и пришлось изрядно повозиться. Весь истек потом – но сумел ухватить за узду сначала своего коня, а затем и остальных. Все, теперь можно было продолжать путь, благо до убежища, в котором свили гнездо заказчики охоты на вампиров и оборотней, оставалось не более двух переходов.

Глава двенадцатая,

в которой что-то проясняется, а что-то и нет

Дай родиться вновь

Из воды и света!

Жить, не зная тайн

Завтрашнего дня!

У иных миров

Не просить ответа!

Дай родиться вновь,

Отпусти меня!

Кипелов

Замок выглядел несерьезно. Нет, у него были все атрибуты классического замка, в котором положено жить злодею. У Торна как раз такой же имелся. Но вот больше всего он почему-то ассоциировался с грудой детских кубиков, которые вытряхнули из коробки, а потом обнесли все это бессистемно валяющееся безобразие не слишком высокой стеной. Да и место для него выбрали какое-то неудачное. На взгляд Торна, перенести бы его в любую сторону шагов на тысячу – и вышло бы куда лучше. А так… Каким бревном ударило по голове неизвестного зодчего, сказать трудно, но расположить замок между холмами, на каждом из которых можно без особых проблем поставить катапульты, выглядело просто безграмотным. Если только не разместить на этих холмах отдельные укрепления. Может статься, так и задумывалось, но воплощения в камне идея не нашла. Вот и получилось непонятно что.

Сейчас все трое, не особенно-то и скрываясь, устроились на одном из этих холмов. Не скрываясь – потому что холмы тут были изрядно поросшие лесом и кустарником. Правда, в основном шиповником, что доставляло неудобства, но и только. Со стороны замка нормально просматривать эти заросли было практически нереально. Наверное, поэтому ставку в противошпионских мероприятиях сделали на магию – развесили всюду «паутинки», почти такие же, как Алисия вешала на тропе. Сделать так, чтобы сторожевое заклинание не реагировало на них троих, для мага уровня Торна было делом пяти минут, и сейчас их маленький отряд, расположившись с относительным комфортом, рассматривал замок.

– Ну, что скажете? – Торн откинулся на спину и, крутя во рту травинку, принялся рассматривать небо. Оно сегодня было очень красивым, насыщенно-голубым, с мелкими белыми облаками, от которых прямо веяло первозданной чистотой. Алисия, сидящая рядом, пожала плечами и уже ставшим рефлекторным движением поправила косынку, на которой висела поврежденная рука.

– Дурак какой-то строил.

– Возможно, – не стал спорить Торн.

– И народу внутри немного, я видела максимум человек десять. Ну, может, еще два раза по столько не видела. На воротах всего трое, это меньше, чем ничего. Надо идти и захватывать. Втроем мы стоим всех этих увальней, вместе взятых. Можно даже прямо сейчас, пока ворота открыты, и никто не ждет нападения.

Торн промолчал, решив не заострять тот момент, что из самой Алисии с одной рукой боец пока что так себе. Повязку-то, случись нужда, снять можно, но левое плечо все равно придется беречь. Перевел взгляд на Киру. Вампирша зябко поежилась.

– Не знаю. Веет от него чем-то. Не то чтобы страшным – скорее, непонятным.

– Ой, да ладно тебе, – повернулась в ее сторону Алисия. – Боишься – так и без тебя справимся…

– Тих-ха! – Торн хлопнул ладонью по земле, в зародыше убивая скандал. В последнее время спутницы едва удерживались от того, чтобы не вцепиться друг другу в глотки. Алисия провоцировала, Кира излишне нервно реагировала, а Торну приходилось усмирять эту парочку. Не самое интересное занятие, если вдуматься. – Замолчали. Я думать буду. Кира, что ты чувствуешь?

– Не знаю, словами описать не могу.

– То же самое. И не магия, это точно. Уж ее бы я почувствовал.

– Да ладно вам, – Алисия, со своим резким, взрывным характером истинной ведьмы, на месте усидеть не могла. – Это же удача, что нас все еще не ждут. Дождетесь, на месте сидючи, что повернется она к нам другой стороной.

– Если удача повернулась к тебе спиной, развяжи ей корсет, – задумчиво, не слишком даже следя за тем, что говорит, выдал Торн. – Лезть, честно говоря, боязно. На месте сидеть – глупо. Но идти, если что, и впрямь стоит сейчас, пока светло. Ночью замок наверняка охраняется куда лучше. Но и самым наглым образом лезть не стоит – мало ли… Предложения?

– Из соседней деревни к ним сегодня возят что-то, телеги приходили уже раза три, и все разные. Берем возницу, запихиваем его под дерн, а сами спокойно въезжаем.

– Кровожадная ты, – укорил девушку Торн. – Никого мы под дерн складывать не будем. Достаточно оглушить и связать. А в остальном принимается. Мы, в конце концов, и впрямь можем удивить кого угодно.

Тянуть не стали. Просто спустились по обратной стороне холма и, дождавшись груженной сеном телеги, в два счета поменялись местами с ее хозяином. Тот, правда, вначале обиделся и запротестовал, но Торну было не до тонкой душевной организации местных пейзан. Аккуратно приложить кулаком по тыковке – и все, можно укладывать в кусты отоспаться. Ну, для полной гарантии еще и связать – так, чтобы смог освободиться без посторонней помощи, но не сразу. И несколько серебряных монет оставить, в качестве компенсации. Торн не был жадным и хорошо понимал, что означает для крестьянина потеря лошади, а на оставленные деньги можно было купить и лошадь, и телегу, и сено. Раза два, а при удаче и три. И еще обмыть покупку, если, конечно, не слишком транжирить.

– Ныряйте в сено, – приказал Торн, надевая поверх своей одежды многократно штопанный то ли плащ, то ли куртку возницы. Хламида была такая старая и выцветшая до исконной серости, что понять ее изначальный крой было, мягко говоря, сложно. К тому же она была отчаянно мала, сразу разойдясь под мышками, и Торн боялся лишний раз шевельнуться – еще рассыплется на лоскутки в самый неподходящий момент. Хорошо еще, капюшон имелся, и Торн моментально накинул его на голову.

А еще одежда воняла. Прежний хозяин гигиеной себя явно не утруждал. Конечно, работа на свежем воздухе и непрерывное проветривание частично спасали от самых резких запахов, но и того, что накопилось за годы использования, для нежного обоняния оборотня хватило с лихвой. Не подхватить бы каких насекомых, отстраненно подумал он, стараясь не обращать внимания на это неудобство. И единственным светлым пятном оказалось то, что лошадь попалась смирная, а кто сидит на облучке, ей было абсолютно безразлично.

Пока ехали до замка, Торн успел поблагодарить всех богов за то, что телега с сеном, а не, скажем, с дровами. На каменистой дороге телегу, не обладающую даже намеком на рессоры, трясло нещадно, и традиционно чувствительную пятую точку отбить можно было запросто. К счастью, ехать было недолго, и вскоре колеса загрохотали по доскам подъемного моста.

– Эй, а Курень где? – весело спросил один из стражников, без тени подозрительности в голосе. Похоже, они здесь и впрямь расслабились, нет на них хорошего сержанта.

– Он того… этого… – Торн старался, чтобы его голос звучал, как у деревенского недотепы, и у него это, похоже, неплохо получилось. Во всяком случае, стражники дружно заржали, посрамляя в том боевых коней. Алебарды, кстати, ни один в руки не взял, так и стояли, прислоненные к стене.

– Небось опять нажрался и по голове от жены получил?

– Ыгы…

– Ну, ладно, дело житейское. Проезжай к конюшне, там скажут, куда разгружать.

Хорошо еще, конюшню искать не пришлось, она располагалась на расстоянии прямой видимости. Правда, конюха не наблюдалось, он подошел через несколько минут, заставив ждать себя ровно столько, чтобы показать неумытой деревенщине, кто здесь главный. Торн ждал. Терпеливо и спокойно. Мысли по поводу того, что он сделает с конюхом, когда все закончится, роились в его голове, но он их аккуратно приструнял. В конце концов, тяжелый день – еще не повод для того, чтобы ставить под угрозу всю операцию.

Впрочем, конюх оказался мужиком дельным и двумя словами вкупе с неприличным жестом доступно объяснил, куда ехать. Задача, кстати, непростая – в лабиринте местных построек, непонятно зачем разукрашенных никогда раньше не виденными, но притом смутно знакомыми узорами, можно было и заблудиться с непривычки. Хорошо еще, что никого не прислали разгружать, иначе пришлось бы их валить до того, как ткнут девчонок вилами в бок по случайности. Не то чтобы жалко, но шуметь лишний раз не хотелось. Но местные, видимо, считали, что слишком много чести посылать кого-то в помощь крестьянину, и потому Торн, подогнав телегу к сеновалу, преспокойно с нее слез и отправился внутрь, якобы за инструментом. Девушки тут же, благо телегу он поставил грамотно, закрывая весь проем от посторонних глаз, рванули следом. Ну что же, первый этап – проникновение во вражескую цитадель – прошел успешно.

Внутри было прохладно, умиротворяюще пахло свежим сеном, и даже мух не было. Зато обнаружился какой-то заросший буйными волосами и грозного вида бородой здоровяк в легком подпитии, судя по разложенной перед ним еде и хорошо гармонирующему с ней кувшину, намеревавшийся продолжить возлияние. Посмотрев мутными глазами на Торна, он поинтересовался:

– Куда прешь, дерёвня?

Торн, улыбнувшись, развел руками, одновременно сбрасывая мешающий движениям балахон, посмотрел в округлившиеся глаза мужика и молча зарядил ему с правой в лоб. Подхватил осевшее тело и потащил его в укромный угол, где огромная куча сена надежно загораживала их от возможных свидетелей.

– Кира, Алисия, осмотритесь тут.

Как бы эти две друг на друга не скалились, работать в паре у них получалось неплохо. Во всяком случае, помещение осмотрели с похвальной быстротой и доложили, что никого больше нет. Что же, это радовало. Торн, как раз закончивший «пеленать» волосатого, удовлетворенно кивнул и залепил ему две смачные пощечины. Тот дернулся, открыл разом протрезвевшие глаза и принялся ими недовольно вращать. Оборотень усмехнулся:

– Ну что же, мил человек, выбирай. Или ты не кричишь, четко отвечаешь на вопросы, и мы расстаемся вполне довольные жизнью, или я отрежу тебе весьма дорогую, но абсолютно ненужную мужчине вещь. Прямо сейчас. Выбор за тобой.

Мужик закивал так часто и истово, что стало понятно – в герои он не рвется. И показывать свое превосходство готов перед извозчиком с телеги, а не таинственным диверсантом. Торн удовлетворенно кивнул, вынул у него изо рта кляп.

– Ну что же, начнем, пожалуй.

Когда они закончили и, точно дозированным ударом погрузив мужика в беспамятство, двинулись дальше, Кира тихо спросила:

– А ты бы ему точно отрезал… это самое?

– Ухо-то? Точно, – кивнул Торн.

– Ухо?

– Ну да. Это вам, женщинам, они нужны, чтобы серьги носить, а мужчина, если он не пират, и обойтись может. Впрочем, каждый понимает в меру своей испорченности. А ты о чем подумала?

– Об ухе, – с честным, но почему-то залитым ярким румянцем лицом, закивала Кира. Алисия смотрела на нее с усмешкой, долженствующей продемонстрировать превосходство настоящего боевого мага над домашней девочкой, но уши предательски горели и у нее. Торн мысленно усмехнулся, сделав вид, что поверил, но развивать мысль не стал. Куда больше его сейчас заботила информация, которую удалось получить от пленного.

Многое встало на свои места. Уж как минимум странная архитектура замка и непонятные ощущения Киры. Замок, замок… Да какой, к демонам, замок? Вернее, нет, не так. Какой, к демонам, человеческий замок? Еще не так давно, всего-то лет двадцать назад, это строение было замком темных эльфов. Да-да, тех самых, о которых дети рассказывают друг другу страшные истории, да и люди слагают всяческие жутковатые небылицы. Хотя Торн знал точно – и десятой части правды в этих слухах нет. Был у него в свое время знакомый темный эльф. Ух, как они славно зажигали! Жаль его, погиб в случайной заварушке, словив в спину отравленную стрелу от своего светлого родича. Мечом его, помнится, никто тогда достать так и не смог…

Итак, замок темных эльфов… Откровенно говоря, один из немногих. Темные эльфы малочисленны, своего государства не имеют, живут замкнуто, кланами, и ни с кем стараются не конфликтовать. Но если уж их зацепили – все, туши свет, ховайся в лопухи. Бойцы они отменные, куда сильнее светлых. И, кстати, эти родственники, весьма дальние, надо отметить, друг друга терпеть не могут. Что уж и когда между ними произошло – тайна, покрытая мраком и, похоже, забытая самими враждующими, но вендетта никуда не делась. Режут друг друга почем зря.

Клан, которому принадлежал конкретно этот замок, погиб во время очередного конфликта со светлыми. Те как раз оправлялись от жестокой трепки, которую учинили им объединенные человеческие армии. Трепка получилась знатной, но не сильно кровавой, скорее, пограничная стычка. Эльфы тогда собрали неплохую армию, но стоило им выдвинуться, как авангард был уничтожен полностью, до последнего солдата. Люди откуда-то узнали о намечающейся угрозе и успели отреагировать.

После такой сокрушительной оплеухи эльфы предпочли подписать очередной мирный договор и спрятаться обратно, в свои леса. Но прежде они, пользуясь моментом, совершили бросок к пограничью. Ну, в самом деле, если армия собрана, то не стоять же ей просто так. Здесь, на спорных территориях, они штурмом взяли замок темных, вырезав всех его жителей. Люди на это отреагировали сдержанно, то есть никак – до чужих конфликтов им, как всегда, не было особого дела.

Откровенно говоря, эльфы предпочли бы оставить замок себе, зря, что ли, кровь проливали? Да и территориальное приобретение, хоть небольшое, но все равно реальное, которое можно увидеть и даже пощупать, весьма подняло бы престиж глав эльфийских кланов. Однако в данном случае люди проявили неуступчивость. Проще говоря, потребовали, чтобы эльфы, решив свои вопросы, убирались вон. Учитывая прочие обстоятельства дела, а главное, разницу в силах, тем, скрипя зубами, пришлось подчиниться.

На оставшийся бесхозным замок тут же наложил лапу местный барон. Хозяйство, кстати, оказалось незавидное – земли вокруг разорены, крестьяне бежали, хотя специально их эльфы не убивали, во всяком случае, официально. Саму цитадель, стены которой местами были порушены во время штурма, светлые эльфы разграбили дочиста. В общем, незавидное положение. Но то ли у младшего сына барона, которому тот, за неимением лучшего, отдал свежеприобретенные земли, было в избытке деловой хватки, то ли просто ему некуда было деться, но крутился он как белка в мясорубке и, к удивлению соседей, за какой-то десяток лет превратил свои земли в весьма доходное, преуспевающее поместье. Основал свой род, сам получил, вернее, купил у вечно нуждающегося в деньгах короля баронский титул. И чего он, спрашивается, влез в эту авантюру?

Размышляя на эту тему, оборотень, в сопровождении тактично молчавших и старающихся не мешать его мыслям о высоком спутниц, прошел в кабинет барона. По пути, не прерывая своих размышлений, в одно движение отправил в нирвану встреченного стражника, а другого, успевшего схватиться за оружие, слегка покалечил. Дверь в кабинет, простая, но тяжелая, добротная, сделанная явно людьми, оказалась даже не запертой, настолько барон был уверен в собственной безопасности. Очень странно, все же знают, что если охотишься на опасную дичь, осторожность никогда не бывает лишней, но этот барон то ли был туп и самонадеян сверх меры, то ли имел серьезные основания не бояться. Первое, учитывая ранее полученную информацию, маловероятно, а вот насчет второго стоило поговорить.

– Вы кто? – безо всякого страха поднял глаза барон. Оказался он невысок ростом, полноват, лысоват и совершенно не опасен на вид. Последнее, конечно, весьма обманчивое впечатление, дворяне опасны всегда, но выглядел он и впрямь безобидно.

– Эль Барро, если это вам о чем-то говорит, – ответил Торн, без приглашения усаживаясь в кресло. – Сидеть!

Приказ несколько запоздал, хотя это ничего не изменило. С похвальной быстротой метнувшаяся к ящику стола рука барона замерла на полпути, а всего-то и надо было – почувствовать у своего горла холодную гладкую сталь. Это Алисия, конечно. У Киры в избытке было сил и скорости, но необходимые рефлексы отсутствовали, а вот боевой маг не сплоховала. Стремительно, будто смазанная жиром серая тень, она скользнула вдоль стола быстрее, чем кто-либо успел отреагировать. Торн мысленно признал, что получилось это не хуже, чем мог бы он сам. Вот и стояла она сейчас сбоку от барона, аккуратно прижимая его шею лезвием своего короткого, удобного для схватки в помещениях меча.

– Спасибо, Алисия. Отпусти его. Барон ведь не дурак и не станет дергаться, если не хочет остаться без чего-нибудь важного и нужного, правда? Алисия, в этот раз не ухо. Так как, господин барон, вы меня поняли? Ну, вот и замечательно. Кира, проверь, что там у него в столе… надо же, самострел. Фу, какая пошлость. Еще какие-нибудь пакости есть, или поговорим, как цивилизованные люди?

– Что вам от меня надо? – прохрипел барон, с ненавистью глядя на Алисию.

– Мне? От вас? Да ничего, в общем-то. Совсем ничего. Просто надоело, что ко мне раз за разом посылают убийц и делаете это вы. Хотелось бы поинтересоваться, зачем. Ну и, конечно, узнать, откуда вам известен каждый мой шаг. Можете приступать к откровениям. И помните, искренность, искренность и еще раз искренность. Я правду ото лжи в любом случае отличу и, поверьте, все равно ее добьюсь. Но только, сами понимаете, это выйдет намного больнее. А я, вот незадача, боль причинять умею.

Он не шутил в тот момент. Ему просто надоела эта беготня, хотелось в свой теплый, уютный домик в лесу. И чтоб скорее пришла зима. Тогда можно будет сидеть вечером перед камином, вытянув ноги, слушать завывание ветра. И бежать по морозному лесу утром, чувствуя, как наполняются силой и легкостью мускулы. В свете нынешних событий можно даже, чтобы рядом кто-то был. В конце концов, эта кто-то умеет не раздражать и чувствует, когда надо сделаться незаметной. И если между ним и спокойной жизнью окажется вот такой вот умник, то его вполне можно и наизнанку вывернуть. Причем во всех смыслах.

Очевидно, барон сообразил, что шутки кончились, и принялся колоться до донышка. И чем дальше он рассказывал, тем больше Торну хотелось взвыть. Хотя бы потому, что вместо конца пути перед ним оказался лишь очередной посредник.

Барон, как оказалось, и впрямь был неглупым, а главное, предприимчивым человеком. Получив в свое время эти земли, он влез в долги, чтобы их поднять, и брался за все. В чем-то пролетел, конечно, но большая часть его предприятий оказалась успешной. А потом наступил момент, когда он перестал совершать ошибки. И именно тогда его дела и пошли по-настоящему в гору.

А ведь началось все с его милосердия, которое соседи наверняка посчитали бы мягкотелостью. Из-за этого он и скрывал свой поступок, а то слишком мягких дворяне частенько съедают. Ну, или пытаются съесть. В любом случае, барону не хотелось лишних осложнений, и он предпочел смолчать, что оказалось правильным выбором.

Тогда, осматривая замок, он обнаружил, что не все его помещения эльфы успели проверить. Банально не хватило времени, пришлось уходить, и часть подвалов оказалась нетронутой. Ничего особо ценного в них не обнаружилось, в основном это были старые, заброшенные или малоиспользуемые помещения. Разве что провизия – это всегда в цене. А вот винные погреба эльфы как раз вскрыли и частью уволокли с собой, частью оприходовали на месте – пить они умели и любили. Откровенно говоря, как подозревал барон, помещения, до которых не добрались победители, уцелели только потому, что большинство солдат перепились, как свиньи. Но все же одну ценную вещь люди обнаружили. Правда, не зная до поры, до времени, что попало к ним в руки и как это приспособить к делу.

А вещь… вещь была одушевленная. Ребенок. Темный эльф. Когда начался штурм, его и нескольких таких же малышей родители запихнули в погреб и ушли, чтобы встретить врага. Когда же пришли люди, в живых остался только один ребенок – тот, который не побрезговал есть пойманных крыс и слизывать воду, просачивающуюся сквозь стыки каменной кладки.

Теоретически стоило бы убить его сразу. Практически – ни у кого не поднялась рука. И бегал ребенок вместе со своими человеческими сверстниками, ничем от них особо не отличаясь, пока не подрос. И вот тут-то открылся у него дар прорицателя.

Барон, не дурак и прагматик, живо сообразил, как можно использовать свалившуюся ему на голову удачу. Теперь он вкладывал деньги только в те предприятия, которые приносили прибыль, сколь бы сомнительными они не казались его соседям. Всегда знал, кого поддержать при дворе. В общем, жизнь наладилась, своему предсказателю барон привык доверять и, когда ему предложили поучаствовать в веселой охоте на человека, согласился. А что, нормальное занятие, многие дворяне подобным промышляют. Тем более, наемников под эту работу найти оказалось просто, аванса вполне хватило. Плюс подвязать на дело первосвященника одного мелкого божества, всего-то за процент от будущей выручки. Провидец докладывал о каждом шаге предполагаемых жертв, когда возможны были варианты, перечислял их… Вот так, оказывается, мимо некоторых засад Торн проехал, не заметив, как раз потому, что они ставились на случай, если он пойдет другим путем. И появление их в замке совсем не предвиделось, провидец ни слова о нем не сказал. Оч-чень интересно.

Именно это Торн и сказал, а затем предложил барону показать своего провидца. Тот скривился и зло скрипнул зубами, но выскочившие у него перед носом когти моментально изменили его мнение о жизненных приоритетах. Во всяком случае, спорить не пытался, только с унылым видом, будто у него вот только что отняли последнюю рубашку вместе с последними штанами, а заодно и исподним, встал из-за стола. Алисия тут же спрятала меч, но держалась при этом так, что было ясно: стоит барону, имя которого Торн даже не удосужился спросить, дернуться, как он получит кусок стали длиной в две ладони аккурат в почку. Затравленно оглянувшись на девушку и придя к выводу, что рисковать не стоит, барон сгорбился и двинулся вперед.

За дверями их уже ждали. Человек десять солдат почти в одинаковых желто-голубых накидках, очевидно, фамильных цветах барона, и высокий, худой, как палка, человек в балахоне. По виду судя, маг – они здесь, в провинции, любят наряжаться, как огородное пугало. Торн усмехнулся, аккуратно смещаясь в сторону и активируя убойное заклинание «Гнев богов». Вряд ли, конечно, эти умники рискнут атаковать, но когда под рукой у тебя нечто мощное и готовое вот-вот сорваться с пальцев, чувствуешь некое душевное равновесие и покой. Для нервов полезнее, в общем.

Маг, очевидно, тоже оценил ситуацию и не испугался. Вокруг его рук начало распространяться слабое голубоватое свечение. Торн, боец опытный, мгновенно оценил и уважительно приподнял брови. Однако удивил. «Северное сияние», притом не меньше чем третий уровень мощности. Притом что Торну был доступен лишь пятый, а средней руки архимаг мог сотворить в лучшем случае восьмой. Парнишка – а судя по напряженному, но все равно молодому лицу, магу вряд ли перевалило за двадцать – весьма силен, имеет неплохую подготовку и настроен до безобразия решительно. В поединке с той же Алисией Торн поставил бы на местного самородка. Но – не сейчас.

– Отойдем? – Торн демонстративно развел руками. Местный маг наверняка видел, что заклинание у него наготове, но какое именно, понять мог вряд ли. «Гнев богов» внешних эффектов не создавал. – Не хочется ребятишек калечить.

Маг сурово сжал губы. Подумал секунду и махнул рукой своим. Те моментально отступили – судя по всему, парень, даже если в силу молодости не пользовался большим уважением (среди «ребятишек» были люди куда старше не только его, но и Торна), то хотя бы смог заставить с собой считаться.

Поединок магов – традиция, освященная веками. Очень правильная традиция, особенно в такой ситуации. Замкнутое пространство – смертный приговор для обычных солдат. Пока маги будут лупить друг друга, вне зависимости от результата окружающих, скорее всего, поджарят. Но если можно сделать буквально два шага в сторону и обменяться мнениями… ну, хотя бы в длинном коридоре, очень удобно проходящем совсем рядом, – так почему бы и нет? И потому никто не возражал, когда Торн и его пока что безымянный оппонент расположились именно там.

Первый удар нанес местный. Щит Торна вспыхнул, залился разноцветными сполохами, из-за которых это заклинание, собственно, и получило свое название. Кожу неприятно закололо, но щит выдержал, хотя Торн и вынужден был уважительно присвистнуть. Аж четвертый уровень. Положительно, мальчишка далеко пойдет и многим оттопчет ноги, уши и другие причинные места. Если, конечно, переживет сегодняшнее приключение.

Ответ Торна не заставил себя ждать. Противник закрылся щитом, но на то и был расчет. В отличие от «Северного сияния», являющегося, по сути, структурированием выброса столь любимой боевыми магами чистой силы, «Гнев богов» не являлся боевым заклинанием в чистом виде. Скорее, шокирующим и деморализующим – просто громкий и резкий звук, будто кувалдой по ушам. Зато тому, кто укрылся под защитным куполом, казалось, что он сидит внутри огромного колокола. Торн весьма гордился этим заклинанием, которое сам же и создал. И неудивительно, что когда грохот стих, вражеский маг обнаружился лежащим, скрючившись, на каменном полу, и даже намека на защиту у него не имелось. Все, жить будет, а вот слышать в ближайшие полчаса – вряд ли.

Подойдя к поверженному противнику, Торн внимательно осмотрел его и пришел к выводу, что тот пока не только ничего не услышит, но и вряд ли в ближайшее время очнется. Откровенно говоря, стоило бы его прибить для надежности, правилами магических поединков это не возбранялось. Если чаша весов склоняется в твою сторону, то попрыгай на ней для верности, и все такое. Но вот убивать такого перспективного мальчишку… В общем, Торн слегка стукнул ему по затылку кулаком для надежности и этим решил ограничиться. Взвалил удивительно легкое тело на плечо и решительно двинулся обратно, посмотреть, что там без него творится. Все же не хотелось оставлять девушек наедине с толпой увешанных железом мужиков.

К ожидавшим развязки людям (все, кроме его девчонок, свято веривших в непобедимость Торна, смотрели в сторону закрытой двери с нешуточным напряжением на лицах) оборотень вышел бодрым шагом и с великолепной белозубой улыбкой. Ну и, чтоб не разочаровывать, весь сверкающий, будто облитый синим огнем. Простенькая иллюзия, но на людей, не обремененных магическими талантами и лишними знаниями, действовало убойно. Помахал всем рукой:

– Ну, вот и я. Не скучали тут?

Если солдаты барона и не скучали до того, то сейчас они поскучнели разом. Сам барон тоже будто сдулся, видимо, на своего мага он рассчитывал всерьез. Зато девушки прямо расцвели, улыбки их могли неподготовленного человека и ослепить.

– Ребятишки, вы оружие-то бросьте…

Послушались его беспрекословно. Маг – ударная сила любой армии, и скучившиеся в узком проходе солдаты ему – не противники. Сожжет или еще как по стенке размажет. Это понимали все, и в драку лезть не хотели.

А хотя стоп, не все. Торн чуть насторожил уши. Ага, один там, в заднем ряду, тихонечко, чтоб не привлечь внимания, тащит из ножен меч. Доблестно, хотя и глупо.

Торн приготовился оторвать юнцу (а кем еще может быть тот, кто планирует так бездарно атаковать боевого мага?) голову, но тут вмешалась Кира. Ей, видать, надоело оставаться на вторых ролях и сидеть за спиной у Торна. Слух же у нее был не хуже, и шелест стали о твердую кожу она различила. Посмотрела туда – и улыбнулась…

Вот что-что, а талантом актрисы девушка обладала в полной мере. Улыбка получилась завораживающе красивой и столь же зловещей. Положение головы было выбрано таким образом, чтобы луч света, падающий из узкого окна, скользнул по ее губам, выделив то, что Кира обычно скрывала. И по толпе солдат, моментально утративших остатки боевого духа, моментально пронесся дружный вздох. Взгляды скрестились на клыках вампирши, а барон и вовсе посерел.

Неисповедимы пути человеческих страхов. Иметь в противниках боевого мага, конечно, плохо, но с ним можно драться. Имея вместо него молоденькую вампиршу, надо паниковать. И это притом, что в лобовом бою любой, пускай и средненький маг однозначно сильнее даже опытного вампира. Торну на миг стало чуть смешно. Здесь, в тесном помещении, Киру эта толпа просто смяла бы и изрубила, однако же предпочли испугаться. Что же, тем лучше.

– Оружие бросить, я сказал. А не то отдам вас ей, чтоб до дна высосала. Ну!

Мечи и боевые топоры зазвенели, падая на пол, и их хозяева без сопротивления позволили загнать себя в одну из комнат с крепкой дверью и намертво в ней запереть. После чего Алисия пощекотала спину барона кинжалом и устало сказала:

– Ну, веди уж, чего встал.

Они и пошли. И на этот раз никто не пытался им помешать. Прошли по коридорам замка, самого обычного, ничем не отличающегося от человеческих, вида, с интересом наблюдая, как разбегаются с их дороги встречные. Очень интересно, Торн мог поклясться, что никто не убежал из того коридора и не сообщил живущим в замке о том, какие страшные люди пришли к ним в гости, но все, похоже, уже знали, что с ними лучше не связываться. По камням пленные настучали, что ли?

Пленный маг начал шевелиться на плече у Торна, как раз когда они перешли в другое крыло замка. Видать, парнишка оказался крепче, чем ожидалось. Ну что же… Торн ловко поставил его на ноги, посмотрел в мутные, бессмысленные глаза. Сейчас бы закатить пару оплеух для общего просветления, но как бы хуже не стало. Ладно, есть иные методы.

Барон едва не подавился, увидев выпущенные когти оборотня. Видать, о том, кто такой Эль Барро, он знал до этого момента весьма приблизительно. Однако Торн не собирался выпускать кому-то кишки. Вместо этого он внимательно осмотрел мага и вдруг быстро, быстрее, чем мог уследить человеческий глаз, трижды ткнул когтем ему в шею.

Привести человека в чувство можно по-разному. Можно дать ему отлежаться, можно магией, а можно вот как сейчас, ткнув игольно-острым когтем в особые чувствительные точки на теле. Рискованно конечно, чуть промахнувшись, можно и покалечить, но Торна когда-то хорошо учили.

Получилось неплохо – маг дернулся, округлил глаза и моментально передумал впадать в невменяемое состояние. Торн ухмыльнулся:

– Дергаться не будешь? Ну и молодец. Пошли, разберемся с делами – а потом поговорим.

Парень, очевидно, был не дурак. Сообразил и чем кончился поединок, и как ему будет больно, если говорить начнут здесь и сейчас. Понуро кивнул – и пошел. Кира без приказа двинулась рядом с ним и чуть позади. Если что – успеет открутить голову незадачливому герою. Маг тоже это понимал. Что же, тем лучше, меньше проблем будет.

Прорицателя барон держал в условиях комфортных, выделив ему дюжину комнат, но – под замком и с зарешеченными окнами. С одной стороны, вполне логично, прорицатели – большая редкость и колоссальная ценность. Похитят – разве что локти кусать останется. С другой же – хорошо птичке в золотой клетке, но еще лучше на зеленой ветке. Замок на двери провоцирует желание бежать. Сам Торн уж точно постарался бы выбраться, хотя бы из духа противоречия. Впрочем, оборотню не помеха ни эта жалкая пародия на замок, ни решетки на окнах. Да и по стене ему спуститься несложно. Или, как вариант, спрыгнуть с нее. И возникает вопрос, почему темный эльф этого не сделал. Он, конечно, не оборотень, однако возможности таких существ тоже весьма серьезные.

Барону открывать дверь очень не хотелось. Это было заметно даже по тому, как медленно и мучительно он искал ключ, а не найдя, заявил, что, наверное, забыл его в кабинете. Попытка выглядела откровенно жалко, и после того, как Торн пообещал сорвать дверь с петель (для оборотня это было достаточно просто), ключ нашелся моментально. На шее, висящий на тонком, но прочном шнуре, и такой хитрой формы, что Торн едва не рассмеялся. Нет, ну в самом-то деле, весь его опыт вкупе с полученными от отца знаниями говорили: на самом деле работают всего около тридцати базовых форм. Ко всему более сложному можно подобрать вариант из их числа, который пускай и со скрипом, но заставит замок открыться. Однако некоторые мастера, то ли не зная этого, то ли пытаясь угодить клиенту, продолжали изгаляться, и сейчас он наблюдал как раз такой случай.

Впрочем, надо отдать должное кузнецу, открылся замок очень мягко, с еле слышным мелодичным звоном, явно предусмотренным его конструкцией. И дверь открылась очень мягко, на смазке петель тут явно не экономили. Торн кивнул спутницам, держите, мол, пленных, чтоб не выкинули чего-нибудь с дуру, и шагнул через порог, в узилище прорицателя.

А ничего так камера, можно сказать, со всеми удобствами. Торн, которого по жизни кидало изрядно, мог с уверенностью сказать, что обычно условия содержания пленников, даже очень важных, куда менее комфортные. Иной раз даже клочку соломы, чтоб под голову кинуть, рад будешь, а здесь живи – не хочу. Сухо, чисто, мебель, явно оставшаяся еще от прежних хозяев замка, стены задрапированы тканью. В общем, жить можно.

Хозяин всего этого великолепия обнаружился в третьей по счету комнате, долженствующей, очевидно, изображать спальню. Иначе к чему бы здесь стояла кровать таких размеров, что на ней можно заблудиться? Да и вообще больше всего помещение напоминало будуар какой-то важной дамы. Причина этого обнаружилась моментально, поскольку дама сидела здесь же, спокойно глядя на Торна.

– Эт-то что еще? – с интересом и легким удивлением поинтересовался Торн и коротко свистнул. – Кира, Алисия, тащите сюда… этих.

Девушки отреагировали на редкость шустро, и буквально через три удара сердца комната пополнилась еще четверыми персонажами, два из которых тут же удивленно разинули рты. Торн повернулся, внимательно посмотрел на барона, который посерел еще больше, и на мага, безуспешно пытавшегося принять вид гордый и независимый. Вежливо поинтересовался:

– Может быть, кто-то объяснит мне, что здесь происходит? И ждет его за то большая награда – я ему не буду прямо сейчас кадык вырывать. Вы пойте, пойте, я жду.

– Это… гм… наш провидец, – через силу выдавил барон. Торн привычно уже приподнял брови – удивился, значит. Девушки скопировали его жест – то ли подсмотрели, то ли у самих эмоции были один в один. Но когда маг выпучил глаза, Торн понял, что насчет провидца он не знал в принципе. Что, в общем-то, неудивительно – некоторые вещи лучше держать в секрете от окружающих, и барон, явно не дурак, хорошо это понимал.

А вообще интересно. Все говорили про провидца, про ребенка, про темного эльфа – и ни разу не упомянули его половую принадлежность. Именно поэтому и Торн, и его спутницы заочно воспринимали его, как мужчину. А на проверку оказалось – женщина. Да уж, господин оборотень, везет тебе в этот раз на баб. Впрочем, как и всегда, самокритично подумал Торн, внимательно разглядывая провидицу. Причем на красивых баб. И стоило бы вспомнить, к чему приводят такие знакомства.

А она и впрямь была красива. Особенно когда встала. По сравнению со знакомыми Торну эльфийками чуть выше ростом, чуть бледнее кожа… Простое черное платье отменно подчеркивает превосходную фигуру. Черты лица вроде бы не столь безупречны, однако это придавало ей странный, неповторимый шарм. Единственное, что портило впечатление, это взгляд огромных, куда больших, чем у обычного человека, сапфирово-синих глаз – излишне спокойный, будто потухший.

– Вы пришли, – безо всякого удивления сказала она. Голос был мелодичный, таким бы песни петь, но тоже казавшийся чересчур спокойным. – Я ждала вас позже.

– И? – Торн рассматривал темную эльфийку, словно диковинку, однако не собирался устраивать вокруг нее танцев с бубнами, подобно северным шаманам. Ему было интересно – но не более того.

– Я долго ждала, чтобы увидеть наконец того, кому по праву должна принадлежать Корона Рода.

– Не помню в своих предках темных эльфов, – пожал плечами Торн.

– Да при чем здесь ты? – на этот раз тон женщины был абсолютно человеческим, с легкой досадой в голосе. – Тоже мне, нашелся пуп земли. Стала бы я из-за тебя столько лет под этого, – тут она брезгливо дернула подбородком в сторону барона, – ложиться. Леди, я прошу меня извинить, что вам пришлось столько времени ждать, но я не могла ускорить процесс, только видеть, что будет, и по возможности направлять.

Торн, как ни странно, даже не обидевшись на абсолютно невежливое обращение прорицательницы, проследил за ее взглядом и с удивлением понял, что все сказанное предназначено Кире. От осознания этого его пробил смех. Ну, надо же! Мать, с ее самоуверенным «Что я, полуэльфов на своем веку не видала?». Нет, выходит, не видала, если перепутала обычную эльфийку с темной. И что, спрашивается, дальше?

Кира выглядела не менее ошарашенной, чем остальные. Удивленно посмотрела на Алисию, Торна, пленных… Потом ойкнула и быстрым движением закатала рукав куртки.

Браслет, тот, что ей подарил Торн, слабо светился. Провидица улыбнулась одними губами:

– Я знала, что этот артефакт будет у вас, леди. Он чувствует вашу кровь – и Корону. И он дает вам право претендовать на Священный Трон.

О-па. А вот это уже куда интереснее. Священный Трон – это значит быть правительницей всех темных эльфов. Лихо. И все становится на свои места. Только вот неприятно осознавать, что тебя все это время вели, будто какого-то бычка на веревочке. И все эти непонятные раньше нападения и угрозы – чушь несусветная. Все для того, чтобы сдвинуть его, Торна, с места, дабы обеспечил он наследнице охрану и привел в этот трижды проклятый замок.

Обида начала медленно разбухать, перерастать в гнев. Это его – его! – использовали! Да он за меньшее…

В глубине сознания зашевелился Зверь, довольно выпустил когти. Вот сейчас, сейчас… Но сразу двое схватили его за руки. Кира и Алисия держали оборотня, вцепившись в него, как клещи, и он вдруг почувствовал, что бешенство медленно, неохотно отступает. Разочарованно зевнул – и ушел в свое логово Зверь. Зато голова стала вдруг холодной и ясной. Он мягко, но решительно шевельнул руками:

– Девушки, я в порядке. Послушаем, что нам еще скажут. А там уж и решим, что делать.

Отпустили его с явной неохотой. Торн вздохнул несколько раз, окончательно загоняя злость в глубь себя, и шагнул к эльфийке, бестрепетно смотревшей на него:

– Ну что же, провидица, будем считать, что тебе повезло. План твой сработал. Но прежде, чем ты доведешь его до конца, думаю, тебе стоит рассказать всем здесь присутствующим, что, почему и зачем. А то ведь башку оторву – и не успеешь ты корону вручить.

– И лишишь девушку будущего? – одними губами улыбнулась эльфийка, явно понимающая, что оборотень и впрямь может пришибить ее одним ударом. Торн открыл было рот, чтобы выдать ей пару теплых и ласковых слов, как вмешалась Кира.

– Рассказывай…те. Это приказ.

Девчонка, которую требовалось оберегать, вдруг исчезла. Вместо нее появилась истинная наследница… вампира. Умеющая и приказать, и добиться ответа. И это почувствовали все. Эльфийка замерла на миг, потом осторожно спросила:

– Может, лучше только вам, леди? А потом вы сами решите, что говорить остальным, а что – нет?

– От них, – движение подбородком в сторону Торна с Алисией, – у меня секретов нет. А те двое промолчат. Они ведь не идиоты, им охота жить.

Барон с магом молчали, но при этом всем своим видом демонстрировали, какие они умные и как им неохота оказаться ниже уровня грунта, пускай даже не в чистом поле, а на фамильном кладбище. Эльфийка вздохнула, посмотрела на спокойно уверенную Киру, не скрывающую любопытства Алисию и деланно безразличного (а в душе тоже сгорающего от любопытства) Торна, вздохнула и начала свой рассказ.

Штурм начался для обитателей замка внезапно. Они честно надеялись, что находятся в безопасности – по всем расчетам, объединенная эльфийская армия вряд ли имела шанс пробиться дальше, чем на один дневной переход от границы. Люди, как всегда, моментально объединились против общего врага, сотни лет сидевшего в своем анклаве и вдруг посмевшего зашевелиться. В принципе, так оно и получилось, но вот бросок эльфов через бесплодные и малонаселенные земли, отделяющие замок от Священных Лесов, они прозевали.

Впрочем, неожиданностью это оказалось не для всех. Отец Мелианоры, так звучало краткое, «домашнее» имя эльфийки, знал о нем давно. Вот только от знаний этих толку не было. Совсем не было, поскольку опытному, в девятом поколении провидцу никто не верил.

Что поделаешь, таково было проклятие, наложенное за несколько десятков лет до того кем-то из его врагов. Говори о чем угодно – и проблем нет, но стоит тебе начать откровения провидца – и ни один человек не поверит. Когда все произойдет, дружно покачают головами, скажут, что он был прав, чтобы в следующий раз не поверить вновь. Такая вот незавидная ситуация.

Но если нельзя спасти всех – надо спасти хоть кого-то. И лучше, если это твои родные. Еще и потому, что оставались некоторые секреты их рода, которые нельзя было утерять. Именно поэтому в одном из подвалов и было заранее оборудовано убежище с запасом продовольствия и воды. Месяц продержаться всей семьей можно было.

Увы, провидец редко видит единственный вариант будущего. Чаще – несколько, из которых выбирает самые вероятные. Именно поэтому ни один провидец не застрахован от ошибок. Так случилось и на этот раз. По расчетам отца Мелианоры первыми должны были пасть западные ворота, но враг ворвался через северные. И отлично оборудованное убежище оказалось недосягаемым, более того, уже спешащие туда мать и братья девочки погибли, оказавшись на пути вражеских солдат. А ее саму отец закинул в первую попавшуюся дверь и с мечом в руке встретил штурмующих, чтобы увести их за собой.

У него получилось. Во всяком случае, никто за Мелианорой не гнался, и она смогла выжить и дождаться помощи. Только вот пришли не ее сородичи, а люди – грубые, неотесанные существа, из всех достоинств у которых были невероятная по меркам эльфов плодовитость и свойственное короткоживущим существам умение забывать, случись нужда, о собственной смерти. Эльфам, что светлым, что темным, положено их презирать. Вот только Мелианоре надо было в первую очередь выжить, чтобы выполнить последнюю волю отца и сохранить знания, которые должны в будущем привести к новому величию их рода. А потому она не пыталась бежать, что было бы просто, никто ее не держал. Даже замыкаться в себе не стала, а изо всех сил старалась вжиться в новую среду обитания. И ей это даже удалось.

Чем больше она узнавала людей, тем меньше в ней оставалось фамильного эльфийского презрения. Люди были не хуже и не лучше эльфов, просто жили иначе. У нее появились друзья и даже, вот незадача, первая любовь.

Но все течет, все меняется, и детство кончилось. Зато вместо него пришел фамильный дар, осваивать который пришлось в одиночку. Это было тяжело… Повезло еще, что барон, случайно узнав о нем и вовремя сообразив, какое сокровище попало ему в руки, обеспечил для самоучки все условия, какие только мог. Ну, и в койку тогда же затащил – то ли считал, что это ее сильнее привяжет, то ли просто потому, что иметь любовницу-эльфийку было престижно. Мелианора стиснула зубы и терпела, ведь главным для нее оставалась Цель.

А у Цели были две составляющие. Во-первых, артефакты, точнее, два из них. Корона Рода, дающая право потомку его главы возродить клан, и Браслет Королей. Эта игрушка давала право ее обладателю претендовать на пустующий уже много веков Священный Трон. Если, конечно, этот обладатель являлся потомком Древних Королей. Но Глава Рода был их потомком, это Мелианора знала точно. Корона лежала в тайнике, в замке, и даже загребущие человеческие руки до нее не добрались. Второй артефакт лежал в сокровищнице одного из человеческих магов, и ценности реликвии тот даже не представлял. Тем лучше.

А вот с тем, кто мог бы возродить род, имелась проблема. Уцелеть в той резне, что учинили светлые эльфы, было невероятно сложно. Однако дар предвидения и тут помог. Нашел целых два варианта, один из которых показался Мелианоре достаточно перспективным.

В обоих случаях расклады были одинаковы. В штурме замка участвовали не только эльфы, хватало наемников и из других рас. И кое-кто из них прибарахлился, в том числе живым товаром. Светлые эльфы не препятствовали, резонно считая, что подобное унижение для темных сородичей хуже смерти. И в числе невольников оказались двое – мать Киры и совсем юный темный эльф, который и был для прорицательницы альтернативным вариантом. Тем не менее, мальчишка не прошел по двум причинам. Во-первых, он был представителем боковой ветви рода, а значит, его претензии на трон выглядели не слишком внушительно. Однако главным оказалось даже не это. Просто тому, кого продали евнухом в гарем, сложно основать новую династию.

А вот мать Киры… Ее принес в дар своему повелителю молодой вампир, невесть как затесавшийся в ряды победителей. И Высший, недолго думая, использовал девушку по прямому назначению. Так и появилась на свет Кира. Полукровка, конечно, однако у темных эльфов такие не были париями, так что вопрос можно было считать решенным.

Ну а дальше – дело техники. Прорицатели не только видят будущее, но и могут его создавать. Как? Да просто. Тому подкинуть идею, этому подбросить информацию – и создать цепь случайностей, которая, подобно тому приснопамятному камушку столкнет лавину в нужное время и в нужном месте. Процесс был запущен – и вот Кира вышла к дому отшельника. С ума сойти можно…

– Дятлы, – с чувством сказал он и, перехватив метнувшиеся на него взгляды, пояснил: – Все вы дятлы. И я тоже. Знать бы… В общем, я так понимаю…

Закончить он не успел, поскольку ход мыслей был прерван отчаянным хрипом. Повернулся – и увидел, как маг, о котором в процессе усваивания новой информации как-то забыли, вцепился в горло барона и, прижав его к стене, небезуспешно пытался задушить. Барон отчаянно сопротивлялся, лупя своего противника кулаками, но маг, похоже, не чувствовал боли.

– Назад, – за секунду Торн успел и оценить ситуацию, и, бросив взгляд на эльфийку, сообразить, что лицо ее выражает целую гамму неожиданных эмоций, и схватить за плечи девушек. – Назад, я сказал. Пускай сами разбираются.

И в самом деле, чего мешать, если перед ним, похоже, классический любовный треугольник. У мага с эльфийкой отношения платонические (хотя здесь наверняка сказать трудно), но искренние, а у барона – наоборот. И теперь маг, для которого услышанное сегодня стало шоком, отрывается по полной. Душить, видать, надоело, так он теперь лупит обидчика затылком по каменной стене. Лихо так лупит. Впрочем, Торна здоровье барона сейчас не интересовало вовсе.

– Так он же его убьет, – попыталась вякнуть Кира.

– Ничего страшного, если из-за женщины.

– Почему?

– Женщины нужны для того, чтобы мужчины не хотели жить вечно, – повторил Торн одну малоизвестную, но бесспорную истину, услышанную как-то в трактире от упившегося вдрызг философа. – В конце концов, барону стоило думать, прежде чем делать. Хотя, конечно, до смертоубийства доводить не стоит. Отставить. Отставить, я сказал!

Сила оборотня пришлась как нельзя более кстати. Во всяком случае, оторвать брыкающегося мага от его жертвы удалось до того, как барон окончательно перестал подавать хоть какие-то признаки жизни. Торн, не глядя, небрежным толчком отправил разом обмякшего парня в сторону по-прежнему сидящей Мелианоры и склонился над его жертвой. Чуть напрягся, проверяя – нет, все же живой. Хотя, конечно, помял его маг изрядно. Ну и ладно. Торн подумал и вышвырнул барона из комнаты – совершенно не нужно, чтобы эта рожа спровоцировала еще один приступ агрессии. Не то чтобы жалко, но – зачем?

А маг стоял перед кроватью на коленях, прижимая к себе рыдающую эльфийку. Вот уж чего-чего, а слез с ее стороны Торн совершенно не ожидал, но, видать, нервы не выдержали. Пока говорила, еще держалась, и хорошо держалась, а потом разом полезли слезы-сопли. Э-эх! В других обстоятельствах Торн наверняка дал бы им и выговориться, не настолько уж он зачерствел душой, но сейчас еще не прошла злость. В конце концов, он их не убил, хотя имел и возможность, и полное моральное право, так что пускай будут довольны и этим.

Размышляя таким образом, Торн взял с туалетного столика большой глиняный кувшин с тончайшей эльфийской росписью, слегка его встряхнул и кивнул удовлетворенно. Как он и ожидал, вода, и достаточно холодная. Через секунду она вылилась на головы сладкой парочки. Визг поднялся просто шикарный, а маг вскочил, сжимая кулаки и загораживая женщину. Ну что же, молодец, рефлексы правильные.

– Сели. Отвечаем на вопросы, – будничным тоном сказал Торн и щелкнул когтями, разом отбивая желание пререкаться. – Если договоримся, отпущу живыми. Обещаю.

– Только живыми или еще и здоровыми? – прозорливо спросил маг. Парень неглупый, видать, понимал, что со сломанными руками и ногами тоже вроде как живой. Торн усмехнулся:

– Если глупостей делать не будете, то и здоровыми. И вы, молодой человек, и ваша подружка. Я не кровожаден.

– Сомневаюсь, – ровным тоном заметила эльфийка. – К сожалению, у меня недостаточно информации, но мой дар говорит: у вас всюду кровь. И за спиной, и впереди.

Оборотень перевел на нее взгляд и снова усмехнулся:

– Ну, что ты смотришь синими брызгами? Али в морду хошь? Для сведения. Я не кровожаден, я рационален, это гораздо страшнее. Надо будет – отверну головенку, не раздумывая. А не надо – не отверну. Так что постарайтесь сделать так, чтобы мне не требовалось вас убивать.

Похоже, ему поверили и, надо сказать, правильно сделали. С этого момента плодотворное сотрудничество наладилось. Увы, ничего нового узнать не удалось. Разве что корона переместилась из тайника (Торн удивился, насколько искусно темные эльфы умеют прятать свои секреты) на голову Кире. Кстати, ничего так смотрелась, работа тонкая, белое золото само по себе красиво, а по контрасту с цветом волос напоминающая усыпанную бриллиантами паутину корона и вовсе выглядело эффектно. Но это было, пожалуй, единственным достижением.

Эх, провидица, провидица… Ну какая же ты на самом деле дура. Эти мысли Торн, разумеется, не озвучил, но умный поймет. Выстраивая свою интригу, она задействовала такую массу сил, что охота на Киру теперь не прервется. Все дело в том, что кланы вампиров и в самом деле воюют. А во-вторых, способности-то у эльфийки так себе. И когда число задействованных элементов головоломки превысило определенный предел, она банально потерялась. Будущее сейчас было подернуто для нее густым туманом, столь же непроницаемым, как и для обычного человека. А потому…

Что там «потому», Торн сформулировать так и не успел, потому что пространство вокруг него вдруг исказилось до неузнаваемости, и всех находящихся в помещении почти мгновенно затянуло в гигантскую воронку, весьма отдаленно напоминающую портал. Это было последним, что успел зафиксировать мозг оборотня прежде, чем получил сильнейший ментальный удар и отключился.

Глава тринадцатая,

в которой Торну предстоит непростой разговор со старым знакомым

Мальчик, дальше! Здесь не встретишь

ни веселья, ни сокровищ!

Но я вижу – ты смеешься, эти взоры —

два луча.

На, владей волшебной скрипкой, посмотри

в глаза чудовищ

И погибни славной смертью, страшной

смертью скрипача!

Н.Гумилев

Свет бил в глаза, вызывая сильнейшее раздражение. Впрочем, на фоне общего паршивого самочувствия это было едва ли не наименьшей из проблем. А с учетом положения, в котором оборотень находился, и не проблемой вовсе. Даже на мелкую неприятность, откровенно говоря, не тянуло.

А действительно, висеть распятым на стене, причем толщина цепей такая, что не было смысла даже пытаться их порвать, – доставляло определенный дискомфорт. Хорошо еще, те, кто его заковывал, отлично знали свое дело. Во всяком случае, ноги Торна касались пола, иначе, повисни он полностью, очень скоро от нагрузки передавило бы легкие, а это – смерть. Ну и ноги не сковывали – а вот это уже, на взгляд оборотня, являлось глупой самонадеянностью. Впрочем, на расстояние, с которого он мог бы прицельным ударом ноги свернуть кому-нибудь челюсть, никто предусмотрительно не приближался.

Магии тоже не было. Оно и понятно. Одного взгляда, брошенного на цепи, было достаточно, чтобы определить причину. Заговоренные цепочки, не из железа, а из хитрого сплава, блокирующего любые попытки колдовать. В общем, влип, и качественно.

Помещение, в котором он находился, было огромным и полутемным подвалом. Что подвалом, Торн определил по запаху и сырости. Скорее всего, подземелья под каким-нибудь замком, причем, судя по состоянию камней, строению была не одна сотня лет. Света немногочисленных магических светильников для освещения явно не хватало, но глаза оборотня чувствительны, и видел Торн без особого труда.

Здесь он располагался не один. Слева от него к камням на таких же цепях подвесили Киру с Алисией, справа – Мелианору и мага, имени которого Торн так и не узнал. Все в сознании, но во рту, в отличие от него, кляпы. Наверное, чтобы не орали зря. Барона не было – то ли не сочли нужным его сюда тащить, то ли он просто не попал в воронку портала. Скорее, второе – хозяин замка находился все же за пределами комнаты. В углу валялось их оружие – видать, портал открылся прямо сюда, и утруждаться, оттаскивая трофейные железки куда-нибудь подальше, никто не стал. А еще в подвале расположился комитет по встрече.

Их было четверо. Высокие, в длинных черных плащах, лица скрыты под капюшонами, но Торн знал, кто перед ним. Даже развевающаяся ткань плащей не могла скрыть ни худобу, ни странные, излишне плавные для человека движения. Вампиры, чтоб их… Похоже, недоделанная провидица закрутила интригу, с которой не смогла справиться, и события окончательно вышли из-под контроля. Допрыгались…

Однако, как оказалось, лимит впечатлений на сегодня еще не был исчерпан. Один из вампиров, отличавшийся от остальных разве что невысоким ростом, двинулся в сторону пленников. Остановившись ровно так, чтобы Торн, как ни изворачивайся, не смог бы его достать, он с минуту рассматривал всех пятерых, а затем удивительно знакомым голосом сказал:

– Ну, здравствуйте. Давно вас ждали.

Удивительно даже, как в его ровном и лишенном вроде бы эмоций голосе звучала уверенность, которой бы хватило на троих, не меньше. Впрочем, такое умение манипулировать словами Торн знал за ним давно. И вампир, увидев, очевидно, отвисшую челюсть оборотня, благожелательно кивнул:

– Узнал, вижу.

– Узнал, как не узнать. Признаться, ждал чего угодно, но ты сумел меня удивить.

– Ну, я это умею, – самодовольно усмехнулся вампир, скидывая капюшон и демонстрируя довольно молодое на вид, тонкогубое, но в целом приятное лицо. – А раз узнал, тогда, как и положено в приличном обществе, представь меня остальным, что ли.

– Без проблем, – скривился Торн. – Дамы и господа, позвольте представить вам Талах Аль Джоре, высшего вампира, главу Туманного клана. И, по совместительству, твоего отца, Кира.

– Отличное представление, – вампир трижды демонстративно хлопнул в ладоши. – Ты, как всегда, краток и точен.

– Стараюсь. А теперь объясни мне, зачем весь этот цирк? Мы бы и сами пришли…

– А вот это вряд ли. Точнее, может, и пришли бы, но только до встречи с ней, – вампир небрежно кивнул в сторону прорицательницы. – А вот дальше – не факт. Я не знал, каковы границы ее возможностей. Если бы заранее было известно, что минимальные и ничего она вам не скажет, то, конечно, пришли бы. Но, увы, я не был в том уверен, а потом поздно стало что-либо менять.

– Ну, а сейчас-то цепи зачем?

– Затем, что они слишком многое поняли. Атрибутика, знаешь ли, – вампир вновь небрежно кивнул головой, на этот раз себе за плечо. Там, в полумраке, уютно расположился грубый каменный алтарь, вокруг которого сейчас возились подручные Аль Джоре. – Да и вообще, так надежнее.

– Не понял.

– А чего тут понимать? Впрочем, расскажу, ладно, – похоже, вампира, несмотря на возраст, распирало от желания поделиться своими достижениями. Так художник жить не может, не показав свою картину, а поэт – не прочитав стихи. – Понимаешь, Торни… Ну извини, извини, знаю, что тебя это бесит, но ты в моих глазах такой младенец! И не скрипи зубами, ты меня пугаешь, ха-ха! Ладно, и впрямь извини, не удержался. Итак, все началось давно, задолго до твоего рождения…

Началось все и впрямь давно, лет сто назад, когда в руки Талаха Аль Джоре, тогда еще наследника Туманного клана, попал старинный архив, доставшийся его деду в наследство от одного весьма заслуженного, но малоизвестного архимага. В основном там, конечно, были крайне устаревшие сведения, но кое-что интересное Талах накопал. С трудом продираясь через архаичный язык и кучу восхвалений себе, любимому (архимаги тоже люди, а сам себя не похвалишь – так ведь никто не похвалит), он нашел в этой гигантской куче непонятно чего свое жемчужное зерно. Если конкретно, то разработанную архимагом, тщательно просчитанную и даже испытанную установку, созданную на грани магии и технологии. Что она совершала? Ай, неважно, вампир не стал делиться этим секретом, лишь многозначительно закатил глаза. Только вот полномасштабная модель требовала массу энергии, прямо хоть бога отлавливай или демона да качай из него.

Но молодой вампир был умен и умел просчитывать варианты. Тогда и родился План, который требовал, правда, много лет для исполнения. Но – почему бы и нет? Вампиры живут долго. Куча не связанных вроде бы событий, пересчет всех вариантов, занявший годы, подготовка, длившаяся не меньше, и сам процесс, занявший десятилетия.

Мелианора наивно считала себя кукловодом. И что теперь? Она – всего лишь карта в руках куда более опытного игрока. Или, скорее, пешка, которой позволили прорваться в ферзи, а потом, когда пришел срок, не задумываясь, пожертвовали. Вампир мог гордиться своей игрой.

И вот он, миг триумфа – установка готова, и есть источник энергии для ее запуска. Какой? Да вот она, Кира. Инициированная королева темных эльфов. И пускай на Священный Трон, артефакт невероятной мощи, она еще не садилась, так что с того? Корона и браслет уже связали ее с ним, пускай даже сама Кира этого не знает. И ее кровь создаст тот мост, по которому хлынет огненный водопад!

Под конец вампир почти кричал, а Торн отрешенно думал, что все-таки вампиры склонны переусложнять любой процесс. Лично он сделал бы все намного проще, быстрее и качественнее, пускай и грубее. Однако и слушать он не забывал, собственные мысли ему не мешали. И, когда вампир закончил, осторожно поинтересовался:

– Скажи, я тебя правильно понял, что Киру ты будешь приносить в жертву?

– Ну да, совершенно верно. Тут, правда, необходим долгий и весьма сложный ритуал, но ничего, мы справимся.

– Не сомневаюсь, но… она же твоя дочь!

– И что с того? – искренне удивился вампир. – Таких, как она, у меня в каждом городе найти можно, а то и не по одной. Ты пойми, она же создавалась во имя Цели! Пускай теперь исполняет свое предназначение.

– Ну, ты и…

– Торн, я твое красноречие знаю. Но не стоит. Когда в игре такие силы и ставки, все эмоции стоит отвести на задний план.

– А остальные тебе зачем?

– Надо. Все обладают магическими способностями, а значит, пригодятся. С их помощью я намечу путь. Достаточно и двоих, но лучше, чтобы был запас. Кстати, между нами. Скажи, тебе ведь Кира понравилась. Ты с ней уже переспал? Не, я понимаю, что бестактно, но ты бабник известный… был. И я не смог просчитать этот момент.

– Нет.

– Х-хе. Похоже, твой вкус тебе изменил.

– Вкус у меня хороший. Лично я на него не жалуюсь, – мрачно ответил Торн.

– Что же, тем лучше. Ладно, хватит разговаривать. С кого начнем?

Висящие на цепях пленники отчаянно задергались. Видимо, перспектива оказаться в роли жертвы на алтаре никого не прельщала. А вот на Торна накатила вдруг волна ледяного спокойствия, и решение он принял сразу же. Плевать, что будет потом, есть здесь и сейчас. И риск, как бы велик он ни был, все равно меньший, чем Неизбежность. В груди заворочался Зверь. Ну что же, похоже, теперь его очередь рисковать головой, как делали когда-то все его предки. И уже все равно, что случится дальше, на несколько минут контроля его сил хватит, а там хоть трава не расти.

– Знаешь, в чем твоя ошибка? – спросил Торн и улыбнулся, искренно и доброжелательно. Вампир посмотрел на него удивленно, хотя, пожалуй, ему следовало бы насторожиться. Если связанный пленник начинает улыбаться, что-то здесь явно не то.

– И что же я, по-твоему, пропустил? – усмехнулся он.

– Себя. Точнее, свое происхождение. Не понимаешь? Сейчас объясню. Ты вампир. Потомственный. Высший. Ты унаследовал все достоинства своего народа, всю его силу. Я прав?

– Да, – на этот раз вампир выглядел, словно кот, нажравшийся сметаны. – Я – один из сильнейших, а может, и сильнейший.

– Это хорошо, – на сей раз в голосе Торна звучала усмешка. – Только вместе с достоинствами ты унаследовал и недостатки. В частности, вы, высшие, умеете сопоставлять и анализировать факты, на основании их делать расчеты… В общем-то, это ты уже продемонстрировал, и в результате я здесь, и не в лучшем виде. Поздравляю.

– Спасибо. Хех, ты ради этого поздравления меня убалтывал?

– Ну что ты. Наберись терпения, осталось недолго. Просто очень уж хочется сказать пару слов старому врагу… напоследок.

– Ну, скажи, скажи. Кстати, почему напоследок? Убивать тебя я не планировал, не вижу смысла. Так что отпущу, не бойся.

– А я тебя – нет.

– Не боишься?

– Не отпущу. Потому что одним из недостатков вас, чистокровных вампиров, является недостаточная образность мышления. Вы верите только фактам и видите только их. Если чего-то не знаете – оно не существует. И в свои расчеты вы не закладываете поправок на незнание, запаса прочности в ваших планах нет. А ведь обо мне ты знаешь далеко не все.

– И что же я о тебе не знаю? – хмыкнул вампир.

– Многое. Но один момент я просто обязан тебе объяснить. Ты любишь смотреть на хищников и чувствовать себя выше, сильнее, опаснее их. Но у тебя нет чудовища внутри. Хватает тебя самого, хе-хе. А вот я смотрю в глаза своему чудовищу каждый день. Хочешь посмотреть в эти глаза?

– И почему я это должен делать? – на сей раз в голосе, к привычному уже скептическому превосходству, добавилась нотка неуверенности. Слабенькая, не эмоция, а пока что ее тень. Торну, впрочем, хватило и этого. Разговор пора было заканчивать, а то вампир и раньше времени задергаться может.

– Поэтому… Не все ли равно, откровенно говоря? Причин много, но по факту достаточно одного только моего желания. И… Знаешь, прощай. Ты был сильным врагом.

Торн посмотрел на вытянувшееся лицо собеседника, обрезал поводок и выпустил Зверя.

Никто в первый момент не понял, что произошло. Просто тело оборотня начало изменяться. Не рывком, как обычно, а медленно, плавно. Затрещала, расползаясь, одежда, и грубая черная шерсть полезла во все щели. С треском лопнули металлические браслеты кандалов – лапа чудовища была вдвое толще человеческой. И вот, перед опешившими вампирами замер во всей своей чудовищной красе Зверь.

Вампиры слишком понадеялись на подавляющие магию оковы. Но метаморфоза – это не совсем магия, запросто ее не остановить. И в результате они упустили момент, когда Торн, отпустив Зверя, подвергся полной метаморфозе. В прошлом он делал это один-единственный раз, и воспоминания о том случае были не лучшие. Но вот ощущение чудовищной, опьяняющей мощи осталось тем же самым, а сила и скорость вкупе с вернувшейся магией были именно тем, что ему сейчас требовалось.

Талах Аль Джоре пришел в себя первым. Он был высшим вампиром, прожившим больше, чем все, собравшиеся здесь, вместе взятые. Положение, как говорится, обязывает, а опыт не пропьешь. И, отчаянно, удивительно тонко, будто заяц, заверещав, он кинулся в сторону выхода. Зато его подручные, напротив, бросились вперед. До них еще, очевидно, не дошло, с кем они связались, но это были теперь исключительно их проблемы.

Первого вампира, обогнавшего сородичей и даже успевшего поднять для удара кривую орочью саблю, Зверь просто разорвал пополам. Двое других попытались действовать сообща, но это у них не слишком-то получилось. Зверь, двигаясь с недоступной для них скоростью, пронесся мимо, чуть махнув лапой – и один из вампиров сложился пополам, схватившись за живот.

Он бы, может, еще и оклемался, вампиры – твари живучие, но Зверь вновь пронесся, втоптав его в пол и одним ударом когтей разрубив шею второму. Тот, правда, успел ударить в ответ, но толку от этого не было. Плотная и невероятно прочная шерсть Зверя облегала его тело гладким, блестящим доспехом, более прочным, чем кованый панцирь. Встав над трупами, Зверь оглушительно взревел, а потом посмотрел маленькими, налитыми кровью глазами на все еще распятых на стене пленников.

Те замерли в испуге, но Торн пока еще контролировал это тело. Один прыжок – и вот он рядом с ними. Подавить невероятное, до боли и спазма в животе, желание тут же сожрать кого-нибудь – и одним движением, будто картонные, порвать кандалы Алисии, потом Киры, а следом и остальных. А затем бросок к выходу – за вампиром. Сегодня явно не его день, и пережить их встречу Аль Джоре не суждено.

След, четкий и невероятно пахучий, видимо, ошарашенный происходящим вампир очень испугался, вел наверх. Но старый враг не зря был высшим, помимо троицы уже павших, бездарно, но с честью подручных у него на подхвате были и другие воины. Сейчас они, толкаясь и мешая друг другу, толпой скатывались вниз по лестнице, не зная еще, кто поднимается им навстречу. Впрочем, их слишком много, а значит, стоит поменять тактику.

Зверь не только двигался, но и думал быстрее человека. Встать на задние лапы, вскинуть вверх передние, став на миг похожим на памятник самому себе – и ударить по врагу великолепным снопом пламени. Магия никуда не делась, и Зверь работал с ней даже лучше человека. Наверное, верхняя часть лестницы сейчас походила на вулкан, но Зверю все равно, он чужд эстетике. Бросок вперед, прямо по обугленным трупам, между оплавленными и пышущими жаром, будто печь, стенами, пролететь через дыру, еще недавно бывшую дверным проемом – и оказаться в широком коридоре. Аль Джоре там, лихорадочно пытается что-то изобразить, то ли задействовать амулет, то ли еще что, но Зверю это неинтересно. И крик «Пощади!» его тоже не трогает. Удар – и вместо вампира на полу оказывается ком хорошенько расплющенного мяса, в котором не осталось ни одной целой кости. Кончено.

Зверь несколько секунд постоял над трупом, с трудом удерживаясь от того, чтобы не начать жрать его прямо здесь и сейчас. Прислушался. Внизу еще оставались живые. Живые – враги. Живые – смерть. Уничтожить. Быстро. И, наконец, поесть.

Вниз спускаться оказалось тяжелее. Лапы Зверя скользили по углям, но все это были мелочи. Вот он, подвал. И вот они, живые. Зверь раскрыл чудовищную, усеянную острейшими зубами пасть, шагнул вперед – и рухнул.

Пока Зверь расправлялся с врагами, Торн не пытался вмешиваться. Зачем? Сознание Зверя в бою совершеннее человеческого. Разве что заставил чудовище освободить товарищей по несчастью, но это получилось просто, Зверь даже не сообразил, что им манипулируют. Но сейчас он все понял. И он не хотел возвращаться в конуру и, тем паче, растворяться в сознании Торна. Зверь ревел, вырывался и стремился, освободившись, сожрать хозяина. И шансы на то у него были неплохие.

Со стороны это, правда, выглядело почти безобидно. Чудовище просто лежало, конвульсивно дергаясь, но внутри его шла борьба, и в какой-то момент Торн с кристальной ясностью понял, что не справляется. Что сейчас чудовище победит, и тогда уже придет черед его сознания растворяться, и его знания, его память станут добычей Зверя. Он бы заорал, но сейчас энергии не хватало даже на это, Зверь уже отрезал его от источников.

Что произошло, он понял не сразу. Просто вдруг извне, сплошным потоком к нему хлынула Сила. Чужая, непривычная, но Сила, и это было очень вовремя. Зверь отпрянул назад, когда Торн рванулся, попытался организовать контратаку, но поздно, поздно! Перехватив инициативу, он давил и давил, ощущая, как под напором его сознания треснула и начала расползаться аура Зверя. Рывок, еще – и вдруг он ощутил, что лежит на камнях, голый, словно после купания. И впервые за много лет понял, что в его сознании никого больше нет, и он наконец-то один!

– Торн! Торни!

Его – его! – девчонки вцепились ему в руки, тормошили, дергали в разные стороны, а Торну больше всего хотелось полежать. Но этого сейчас нельзя было делать. Ни в коем случае нельзя. Он с трудом сел, обвел всех мутным взглядом и хрипло сказал:

– Опять я из-за вас одежду угробил.

И потерял сознание.

Глава четырнадцатая,

в которой веселье продолжается, а старики развлекаются

В океане нету места,

Где бы мы ни побывали.

И скажу я вам сейчас без дураков,

Вы, ей-богу, смельчаки,

Не на того сейчас напали.

Не охотятся овечки на волков…

«Король и шут»

Торн очнулся от запаха. Вкуснейшего, надо сказать, хотя, возможно, в этом была заслуга не столько поваров (а кашеварили здесь, похоже, все, кому не лень), сколько терзающего его голода. И ничего удивительного, что на свою порцию, раза в три большую, чем у остальных, он набросился с жадностью, достойной Зверя. Остальные, впрочем, тоже не отставали, в лучших человеческих (и эльфийских, чего уж там) традициях забивая потрясение едой и вином. Правда, Торн отметил, с каким интересом все четверо на него поглядывают, но удовлетворять их любопытство не торопился. Когда они закончили, оборотень рухнул на спину и уставился в высокое и чистое, быстро темнеющее небо. Слабость накатывалась тяжелыми волнами, но спать уже не хотелось, даже нормальная после обильной еды дремота не подступала. Вздохнув, Торн спросил:

– Где мы?

– В часе пути от жилища вампиров, – отозвался маг.

– И что мы здесь делаем? Там могли бы заночевать.

– Замок начал рушиться буквально на глазах. Пришлось открывать портал в произвольную точку. К счастью, у вашей… ученицы, – тут Алисия гордо выпятила грудь, подчеркивая и без того вполне заслуживающие внимания достоинства, – оказался наготове амулет. Иначе вполне могли бы и не успеть выбраться.

– Понятно…

А действительно, чего тут непонятного? Если Аль Джоре подготовил какое-то убойно-могучее заклинание, то, когда оно осталось незапущенным, через какое-то время произошел распад заклинаний-фиксаторов, и вся энергия, уже вложенная в него, начала уходить в окружающее пространство. Куда конкретно – неясно, да и неважно. В любом случае, сотрясения оказались достаточны, чтобы замку наступила хана.

А вот где они конкретно очутились… Впрочем, неважно, с местом определиться можно и завтра. Главное, нет людей, зато есть лес, река, луг, достаточно высокий, чтобы быть сухим. И, вдобавок, он одет – похоже, вещи успели спасти, а кое-какой запас в лице штанов и рубах у Торна имелся. Сапог, правда, нет, но это ерунда, земля под ногами оборотню не помеха. В общем, хорошо!

– Торн, что это было? – спросила Алисия. Остальные сидели молча, но в их глазах читался живой интерес. Кроме, разве что, Киры – вампирша выглядела откровенно подавленной. Торн даже посочувствовал ей, хотя девушка, надо сказать, еще неплохо держалась.

– Одно маленькое предательство, что же еще, – ответил Торн, садясь и глядя на огонь. На душе было паршиво.

– Это мы и так поняли, – говорила по-прежнему Алисия. Оно и понятно, Мелианора со своим поклонником права голоса еще не заслужили, а Кире не до того. – А вот что ты там устроил?

– А ведь я сегодня стал взрослым, – криво улыбнулся оборотень.

– В смысле? – девушки смотрели на него ошарашенно. Торн вздохнул. Все мышцы ломило так, будто их завязывали узлом. Хотелось лечь и полежать – но и выговориться тоже хотелось. Тем более, информация хоть и не особо афишировалась, но секретом тоже не была.

– Понимаете, у нас, оборотней, многое не так, как у остальных.

– И что именно? – с интересом спросила Алисия. Кира сидела, мрачно разглядывая исцарапанные носки сапог. Видимо, переживала, то ли из-за предательства папаши, то ли из-за того, что с ним произошло. Однако Торн успел заметить, как дернулись ее ушки – прислушивается…

– Многое. В том числе и понятие взрослости. Оно у нас от возраста не зависит. Кто-то становится взрослым в десять лет, а кто-то и в сотню считается дитятей.

– А…

– Почему? Да все просто. У вас, людей, эльфов, вампиров, орков… В общем, практически у всех рас сознание единое. А мы, оборотни, полиморфны. Я тебе уже объяснял когда-то это слово. В общем, у нас две ипостаси, и каждой изначально полагается собственное сознание. И внутри каждого не ставшего взрослым оборотня живет Зверь.

– Зверь?

– Да. Хищник. Разумный и страшный. И возможности, которыми обладают оборотни-дети, даже сама способность перекидываться, всего лишь то, что они у этого хищника могут попросить, взять взаймы, украсть… И каждый раз существует опасность, что Зверь возьмет под контроль тело оборотня. Просто в большинстве случаев Зверь спит. Это у меня он бодрствует… бодрствовал почти постоянно.

– И каково это?

– Тяжко, – честно ответил Торн. – Два сознания в одном теле – это пытка, которая может со временем кончиться безумием. И рано или поздно они должны схлестнуться за право владения им. Побежденный растворяется в сознании победителя, и тот пользуется его мощью уже в качестве своей собственной.

– То есть победить может и Зверь?

– Запросто. Примерно в четверти случаев так и происходит. Такого мы убиваем сами, иначе…

Что иначе, Торн не сказал, но все и так поняли. Помолчали, а затем рассказчик продолжил.

– Для того чтобы победить Зверя, его надо вначале выпустить, а потом задавить. В голове своей, конечно. И так получилось, что однажды мой Зверь вышел сам по себе. Когда я вспоминаю, я до сих пор кричу по ночам. Впрочем, уже не кричу, спасибо тебе, Кира.

– Не за что, – буркнула вампирша, но заметно было, что ей приятно.

– Ну вот. Зверь вырвался, и я не смог загнать его обратно. Не был готов, спонтанно все получилось. Откровенно говоря, мне до сих пор интересно, что бы получилось. Чудовище со знаниями и способностями мага. Интересно было бы, да… Но я тогда выстоял. Просто повезло – Зверь тоже был неопытен. Пресытился убийствами, впал в апатию… Я смог загнать его обратно – но не победить. И с тех пор, когда мне требовалась сила Зверя, я вынужден был не заимствовать ее, а отпускать хищника, держа его на поводке. Но сегодня я обрезал поводок – и победил, когда все закончилось. Не было другого выхода, пришлось рисковать. Хотя, если бы не вы, не справился бы. Спасибо… Так что теперь я взрослый.

– Но… зачем было так рисковать?

– Чтобы вытащить вас, – честно ответил Торн и снова лег. Голова кружилась. – Останься все так, как было – и ни единого шанса выжить вы не имели бы. Просто потому, что вампирам не нужны свидетели.

– А ты?

– А я – оборотень. С моим кланом не рискнули связываться, хотя, может статься, отец нашей Киры просто не хотел лишаться такого врага, как я. Но вас бы положили в любом случае. Против Зверя же был шанс, и вы его, надо сказать, блестяще использовали.

– Однако ты умеешь взвешивать шансы, словно какой-нибудь полководец.

– Стараюсь, – разговор плавно уходил куда-то в сторону, и Торна это вполне устраивало.

– А почему ты не попробуешь себя в армии?

– В армии? Не-ет, – рассмеялся Торн. – Умирать по приказу – это еще туда-сюда, но умирать по приказу дебила… И потом, ходить строем – это не по мне. Я знаю, что такое дисциплина, но посвятить ей всю жизнь… И вообще, я считаю, война – занятие бесперспективное.

– Почему?

– Почему? – Торн перевернулся на живот и, уперев голову на кулак, начал внимательно смотреть в огонь, будто рассчитывая увидеть в нем миллион истин. – Понимаешь, что бы мы ни сделали в области войны, это было уже кем-то изобретено до нас, опробовано и признано устаревшим.

– Э-э-э… Ты уверен?

– Абсолютно.

– И с чего ты так решил?

– С чего? – Торн усмехнулся. – Ну, тут все просто. Мы ведь не первые на этой земле и под этим небом.

– Ну да, эльфы…

– Да брось ты своих эльфов, – досадливо махнул рукой Торн. – Их города тоже стоят на фундаментах более ранних строений. А те, в свою очередь, на обломках того, что осталось от иных, еще более древних цивилизаций. И сколько их было, не знает никто. Мне точно известно о четырех, но наверняка их больше. Какие-то подобны нам, какие-то не имели к людям никакого отношения. И все они умели воевать. И воевали. А так как были те, кто существовал дольше нас, то и в военном деле они ушли куда дальше. Я видел кое-какие образцы их оружия. Это… впечатляло.

– Ну, так если ты считаешь, что все уже изобретено, почему бы этим не воспользоваться?

– Во-первых, лень. Ну а во-вторых, это не приведет ни к чему. Наши предшественники многое знали, многое умели – и исчезли, военная мощь их не спасла. Выходит, она не единственное и даже, возможно, не главное из того, что нужно всем нам. Нет, умение воевать, безусловно, нужно, вот только требуется что-то еще.

– Что?

– Знать бы, – печально усмехнулся Торн. Некоторое время все молчали, а потом оборотень вздохнул: – Все, спать. Завтра тяжелый день. Будем вычислять того, кто все это затеял.

– Но разве… – вскинулась Кира. Торн ответил ей легкой, чуть снисходительной улыбкой:

– Конечно, нет. Твой отец очень любил считать себя большой лягушкой, но на деле такую операцию он бы не потянул. Никак, даже хорошенько постучав головой об стену. Не обижайся, но высшие вампиры на самом деле очень паршиво умеют планировать многоходовые операции.

– Но почему?

– Потому что чрезмерно увлекаются расчетами и склонны теоретизировать, упорядочивая расклады где надо и не надо. С таким подходом можно планировать на пару месяцев, может, на год, но не более того. Дальше накапливаются ошибки, и ситуация выходит из-под контроля. Здесь процесс шел десятилетиями. Стало быть, за спиной Аль Джоре стоял еще кто-то, отслеживающий развитие ситуации, корректирующий его, купирующий неточности и направляющий ход событий. Откровенно говоря, даже не представляю, кто это может быть.

Молчание стало ему ответом. Вот так, рассчитывали люди, что все, завалили главного злодея, а тут оказывается, что и не злодей это был, и уж тем более не главный, а так, чей-то мальчик на побегушках, даже сам о том не знающий. И спать они ложились в подавленном состоянии, не забыв, впрочем, установить охранные контуры. Маг – свой, Торн – свой, Алисия – тоже свой. В общем, напряжение витало над их импровизированным лагерем, и дежурили в эту ночь честно, без дураков, освободив от сего неблагодарного занятия разве что Торна, за что он был всем очень благодарен.

Впрочем, ночь прошла спокойно, а утром они вновь остались втроем. Мелианора и ее спутник уходили. Откровенно говоря, Торн сам раздумывал, как бы деликатно послать их куда подальше. Все же союзники они больше случайные, да и не слишком жаловал оборотень тех, кто пытался – и небезуспешно – им манипулировать. По всему же выходило, что Мелианора должна хотя бы попытаться добиться своей цели и впихнуть Алисию если не на трон, то хотя бы на почетное место спасительницы клана. Однако здесь Торн ошибся, и, когда утром эльфийка и маг объявили о своем решении, он лишь вздохнул облегченно. Что же, тем лучше. И, глядя вслед уходящим, подумал, что, возможно, когда-нибудь их история тоже станет основой для новой саги.

– Что будем делать дальше? – спросила Алисия. Кира лишь задумчиво кивнула – после вчерашнего она стала молчаливой и, во всяком случае, пока была согласна на роль второго плана. – Возвращаемся? Или будем искать того, кто все это затеял?

А ведь не праздный вопрос, подумал Торн. С одной стороны, вряд ли на них снова нападут. Все же массовая резня в замке вампиров с последующим превращением его в груду щебня впечатлит кого угодно. С другой стороны, может, тот, кто все это устроил, рассчитывает именно на такое их поведение. А может, все было наоборот, и хитрая интрига должна была закончиться гибелью вампиров. А возможны и другие варианты. Считать же, предусматривая их ходы, неизвестный противник умеет куда лучше Торна, владея к тому же всей полнотой информации. И что делать дальше?

– Внести элемент неожиданности, – Кира, такое впечатление, прочитала его мысли. – Каждый берет по монете. Загадываем результат. Подбрасываем. Какой стороной упадут две из трех, тот вариант принимается.

– Алисия?

– Согласна, – быстро ответила ученица.

– Тогда возражений не имею.

Минуту спустя три медяка с глухим стуком брякнулись на землю. Торн посмотрел, усмехнулся:

– Возвращаемся.

– А вот этого я бы вам делать не советовал.

Что это за человек, Торн не знал. И не мог понять, откуда он появился. Не мог – и все тут. Ни запаха не чувствовал, ни шума, ни магии. Похоже, этот умник использовал нечто вроде амулета, с помощью которого их в свое время обманул герцог ля’Пампе. И кто же тут у нас такой умный выискался?

Человек стоял, не скрываясь. Чуть выше среднего роста, без особых примет. Идеальный кандидат для любой полиции или разведки, а также кучи других служб, работа которых не требует огласки. Одет по-дорожному, неброско, но качественно. Из оружия на виду меч и кинжал. Рукояти потертые – сразу видно, что оружие не декоративное. А вот интересно, что ему тут потребовалось? Именно этот вопрос Торн и задал в свойственной ему вежливой манере:

– И кто же у нас тут советы раздает, красивый такой?

– Мое имя вам ничего не скажет, – человек улыбнулся. Улыбка у него была вроде и располагающая, и в то же время какая-то искусственная. Торн никогда не верил обладателям таких улыбок. – А вот к совету моему вам стоит прислушаться.

– И… почему? – Торну не требовалось оборачиваться, чтобы понять, что девушки мягко разошлись в стороны, готовясь прикрывать его со спины и с боков. Получилось это у них удивительно синхронно – парочка срабатывалась на глазах. И, хотя сам он был убежден, что этот человек здесь и сейчас атаковать их не собирается, все же ощущать за спиной чью-то поддержку было приятно.

– Потому что вы ломаете все планы моих нанимателей.

– И кто же ваши наниматели и какое нам до них дело? И, кстати, не глупо ли выкладывать карты на стол?

– Как много вопросов, – снова заулыбался незваный гость, и Торну захотелось дать ему в зубы. – Кто наниматели – не скажу. Вы же сами не дураки, понимаете это.

– А я ведь могу и по-другому спросить.

– Это сложнее, чем вы думаете, – улыбка, безмятежная и снисходительная, уже откровенно бесила. – Поэтому давайте обойдем скользкую тему. Какое вам до них дело? Ну, вам ведь не захочется весь остаток жизни прожить в страхе, правда? А карты… Откровенно говоря, вами предпочли бы манипулировать, как и раньше, но после того, как вы положили вампиров… Кстати, не поделитесь секретом, как вам это удалось? По всем расчетам, вы не должны были суметь это сделать.

– У каждого свои секреты, – холодно отозвался Торн.

– Да я понимаю и не спорю даже. В конце концов, у каждого свои секреты и свои слабости. Не так ли?

– Да, есть у меня маленькие слабости. Такие крохотные, что их показывать стыдно.

– И вновь не буду спорить, но мы отвлеклись. Вы уничтожили вампиров и в результате поставили под угрозу операцию, длящуюся без малого сто лет. Если бы вы пошли дальше, все можно было бы исправить, но сейчас… Вы возвращаетесь в столицу, после чего все придется начинать заново. Лучше с вами поговорить. И договориться.

– А вот это вряд ли.

– Не зарекайтесь. Насколько я знаю, одной из ваших слабостей является тот простой факт, что вы будете вытаскивать своих подопечных. А они вашей живучестью не обладают.

– Ну, вот, пошли угрозы, – Торн фыркнул. – Могли и без прелюдий обойтись, время бы сэкономили.

– Это же так неэстетично, – улыбки на лице собеседника на этот раз не наблюдалось.

– А мне наплевать. Говорите, давайте, не отнимайте свое и мое время.

– Ну, хорошо, хорошо. Я ведь вашего согласия на это и добивался. Итак, от вас ничего не требуется. Только не дергаться, тихонько сидеть здесь и сломать амулет-маяк.

В голове Торна будто щелкнули, вставая на место, две детали картинки. Головоломка сложилась пока еще не вся, но теперь хотя бы можно было от чего-то отталкиваться.

– Я ломаю амулет – и через несколько минут здесь оказывается дракон… Вам нужен Эррхар?

– И он тоже. Но, в первую очередь, его супруга.

– Не понял.

– А вам и необязательно понимать. Нам просто надо, чтобы дракон оказался здесь.

– Мой ответ – нет.

– Ну и зря, – пожал плечами человек и щелкнул пальцами. И вновь, как вчера, навалились боль и тьма.

Когда Торн пришел в себя, его собеседник сидел рядом и без особого интереса наблюдал за ним. Увидев, что оборотень открыл глаза, он безо всякой злости в голосе сказал:

– В принципе, вашего согласия и не требовалось. Сломать амулет может любой. Не волнуйтесь, вы нам не интересны и вас отпустят вместе с девушками.

Прорычав в ответ ругательство, Торн рванулся и закономерно обнаружил, что связан. Со знанием дела связан, магия заблокирована. Сработали один в один как в прошлый раз, и разница была лишь в том, что вместо цепей использовали веревки. Рядом выругалась сквозь зубы Алисия. Скосив глаза, Торн обнаружил, что на нее веревок намотали едва ли не больше, чем на самого Торна, и больше всего девушка напоминала сейчас не очень аккуратно спеленутую мумию.

Кира обнаружилась с другой стороны, тоже связанная. Она, правда, не ругалась, сидела с самым безмятежным выражением лица. Форс держала, аристократка, хотя губы, как смог разглядеть оборотень, слегка подрагивали. Торн скрипнул зубами. Похоже, опять придется совершать трансформацию, а он в новом качестве ее еще ни разу не делал.

– Даже и не думайте. Убьем.

Торн обернулся. Ну да, разумеется, врагов тут человек двадцать, не меньше. Четверо сидят открыто, остальные спрятались, да так искусно, что только запах и выдает. Проклятие! Даже без магии успеют нашпиговать стрелами, так что дергаться, похоже, пока бесполезно, надо ждать своего шанса.

Именно в этот момент высоко в небе раздался хлопок, и на сцене появилось новое действующее лицо. Огромное, крылатое и все в блестящей чешуе. Дракон заложил широкий вираж, обозревая окрестности, издал грозный рев и начал медленно снижаться.

Торн видел атакующих драконов. Не раз и не два видел. Так вот, это на атаку ничуть не походило. И ни усердно изображающие панику враги, ни взволнованный шепот кого-то из сидящих в засаде «Ну давай же, давай!» на дракона не действовал. Неужели Эррхар что-то заподозрил? Это было бы замечательно, даже сильным магам не справиться с драконом сразу, если, конечно, не повезет захватить его врасплох. Эррхар вполне может успеть воспользоваться свитком обратного перехода, и тогда…

Что будет тогда, оборотень додумать не успел, потому что как раз в этот момент раздалось:

– Ой, мальчики, что это вы здесь делаете, а?

Голос был женский и очень приятный. Обернулись на него все, и даже Торн, извернувшись, сумел рассмотреть восхитительную картину. Возле слабо мерцающего портала – мать делала, только ее портал может оказаться столь нечувствительным для Торна – стояли новые действующие лица. Если конкретно, отец со своим любимым топором в руках, мать, придворный маг, королева и, наверное, для полноты картины, сам король. Ну а позади них, без спешки и суеты, но очень быстро, как могут только опытные солдаты, выстраивались в боевой порядок королевские гвардейцы. И, судя по мрачным выражениям лиц, они собирались кого-то бить, возможно, даже ногами.

Торн успел еще полюбоваться на ошарашенные лица врагов, после чего извернулся, сильным толчком ног откинул в сторону девушек и сам перекатился следом. Упал довольно удачно, в очень кстати подвернувшуюся ямку, из которой смог во всей красе наблюдать за схваткой. А посмотреть там было на что.

Элтон и Ирма атаковали мгновенно, сразу после того, как перестали бояться зацепить Торна. Спецэффектов вроде столбов огня и разрывающего уши грохота не было вовсе, просто окутавшая врагов защита разом засияла и начала сжиматься. Те пытались что-то сделать, но разобрать подробности Торн не смог. Да и не помогло бы им это. Два архимага, привыкшие работать в паре, уверенно давили своих противников, среди которых оказалось аж пятеро волшебников. Вот только даже все вместе эти любители вряд ли могли соперничать в силе с придворным магом и, тем более, с Ирмой. Орали, это было слышно даже сейчас, пищали, будто лягушки под сапогом, но и только.

А потом все закончилось, быстро и закономерно. Ирма вдруг резко махнула рукой сверху вниз, так, словно прихлопывала комара, и защита сразу троих врагов разлетелась огненными брызгами. Отчаянный многоголосый вопль резанул по ушам – и прервался. Кончено. Двое уцелевших вновь попытались что-то изобразить, но в следующий момент там, где они стояли, полыхнуло, и на том поединок магов, собственно, и закончился. А вместе с ним и желание остальных врагов продолжать сопротивление. Брошенное оружие зазвенело о камни.

– И что, это все? – король, так и не вытащивший из ножен свой знаменитый черный меч, глядел на пленных, которых шустро сгоняли в кучу гвардейцы, с неописуемым разочарованием на лице. Селеста позади него расслабилась и опустила плечи – стояла, видимо, в резерве, готовая, случись что, вмешаться со своей магией. Вот только не потребовалось. Отец Торна тоже выглядел немного разочарованным. Очень похоже, эти двое всерьез рассчитывали подраться.

– Да все, все, – недовольно отозвался Элтон, будто воду после мытья отряхивая с рук огненные капли. – Перестарался я. Допрашивать некого.

– А эти? – Ирма кивнула в сторону пленных.

– Смазка для меча, – маг и король одновременно скривились. – Допросим, конечно, но что они знают?

Отец тем временем ловко разрезал веревки сначала на Торне, потом на девушках. Связывали их, кстати, аккуратно и со знанием дела, руки-ноги почти не онемели. Торн встал – и имел возможность лицезреть довольно редкое зрелище – садящегося дракона. Эррхар, аккуратно погасив скорость, ловко пробежал по земле локтей двадцать, широко распахнув крылья, чтобы затормозить. Ветер, поднявшийся при этом, заставил взвиться в воздух кучу пыли и сухих листьев, и все сразу зачихали, но это была даже не неприятность – так, мелкое неудобство.

– Как вы нас нашли?

– А где здравствуйте? – в тон ему ответил король и рассмеялся. – Вон, бери пример с девушки. Ведет себя, как и положено истинной леди.

Торн обернулся, чтобы убедиться – да, так и есть. Как и положено. Не Кира, правда, успевшая привыкнуть к общению с особо важными персонами, а Алисия. Изящно так поклонилась, в точном соответствии с этикетом. Правда, когда ее назвали «истинной леди», зарделась – для деревенской ведьмы комплимент нешуточный.

– И все же, как…

– Да все просто, – перебил его отец. – То, что амулет настроен на твою руку, никто, кроме нас, не знал. И когда его активировал чужой человек, он не только передал сигнал об этом, но и транслировал картину происходящего. А дальше – все просто. Разве что собираться вместе пришлось. Ну, с таким телепортистом, как Селеста, это – дело нескольких минут.

– Именно, – фыркнул сверху дракон. – Только я еще не обедал. Может, съесть кого-нибудь из этих?

– Да не вопрос. Эй, все слышали? Кто будет плохо отвечать, того дракон будет кушать…

Отвечали пленные охотно, даже слишком, но, как и предполагалось, почти ничего не знали. Обычные наемники. Повязать человека и подстрелить дракона – это работа, не более, а знать имя нанимателя вовсе необязательно. Лично им платил деньги один из погибших магов, но он – не более чем посредник, даже наемники с их куцыми мозгами понимали это. Куда больше собравшихся заинтересовал рассказ Торна. Во всяком случае, король задумался всерьез и, когда оборотень хотел спросить о дальнейших планах, отец моментально его одернул. Сиди, мол, и не мешай. В этот момент Торн окончательно убедился, что мозговым центром их клана был именно король.

А потом Аллен резко встал и скомандовал:

– Собираемся, быстро. Этим, – кивок в сторону пленных, – пинок под зад и пускай убираются. Бегом, бегом!

– А…

– Селеста, портал к пещере Эррхара. Мы – идиоты. Им надо было выманить дракона, и они это сделали. Но им вовсе не нужен был сам дракон!

Глава пятнадцатая,

в которой наконец все становится на свои места

Я не люблю, когда наполовину

Или когда прервали разговор.

Я не люблю, когда стреляют в спину,

Я также против выстрелов в упор.

В. Высоцкий

Скалы вокруг пещеры были обожжены. Остро воняло растрескавшимся от перегрева камнем. Для человека этот запах напоминал, скорее, баню, но чувствительные ноздри оборотня не перепутали бы эти запахи никогда. Слишком много четко различимых нюансов. А еще, Торн не чувствовал здесь запаха человека.

– Люди были, – ну, это уже отец, на его невысказанный вопрос ответил. – Вон там, в стороне стояли. Двое.

– Да, – кивнул Элтон, пришедший, очевидно, к тем же выводам. – Маги. Открывали портал, но в бою не участвовали.

Конечно, не участвовали. В схватке, которая здесь разыгралась, человеку делать было попросту нечего. Скалы опалило драконьим пламенем, уж это мог определить даже сопливый щенок, случайно забежавший на шум. Здесь недавно, считанные минуты назад, случилась битва драконов. А большинство магов с драконами может бороться только издали, в ближнем бою противостоять драконьему пламени способен разве что архимаг, да и то не всякий.

Галаэн в пещере не было. Вполне ожидаемо, кстати. За чем еще могут прийти в пещеру дракона, когда его там нет? За сокровищами? Но, во-первых, слухи о них сильно преувеличены, а во-вторых, Эррхар вообще дракон нетипичный, и копить золото лишь потому, что инстинктом положено, не пытался. Тот, кто его выманивал, просто обязан был знать это. Стало быть, остается его, Эррхара, жена. Все же скрутить не слишком крупную драконицу куда проще, чем молодого и полного сил великана. И появляется единственный вопрос: как похитители сумели припрячь на это дело сородичей Эррхара?

А маги не теряли даром времени. Элтон и Селеста раскладывали пентаграмму поиска. След еще свежий, может, и удастся по нему пройти. Обычно требуется минимум две точки отсчета – ну а вдруг? Ирма успокаивала Эррхара. Тот бубнил что-то нечленораздельное и, судя по виду, всерьез собирался кем-нибудь отобедать. Король с Ричардом объясняли диспозицию гвардейцам, и лишь Торн со своими подопечными остался вроде как бы не у дел. К счастью, продолжалось это недолго.

– Все, двинулись! – король махнул Торну рукой. Тот быстрым шагом подошел. – Ты с нами? Думаю, зрелище будет не для слабонервных.

– С вами. Девушек оставим, и…

– С тобой, – как Алисия смогла подойти незаметно, Торн даже гадать не стал. Кира только молча кивнула.

К удивлению Торна, кивнул и король. То ли считал нормальным, когда женщины следуют за мужчиной, то ли просто не хотел терять время на пререкания. Сказал лишь:

– Держись рядом с матерью. Она наш телепортист, прикрывать ее любой ценой. К вам, девушки, это тоже относится. Ну и резервом нашим будете. На случай всякий. Магией-то владеете, вот и шанс вам показать, на что вы способны.

– А что, нашли, куда они отправились? – задал глупый вопрос Торн. Глупый потому, что в ином случае никто бы не стал готовиться к броску. Но Аллен все равно ответил:

– Нашли. У них нет серьезного телепортиста. Во-первых, сделали два портала, что облегчает поиск. А во-вторых, сил в них вложили столько, что следы видны отчетливо и в деталях. И вряд ли смогли оттуда уйти – им надо восстановиться.

Король магией не владел вообще, это Торн знал точно. Но разбирался он в ней, несомненно, очень и очень неплохо. Впрочем, и немудрено, с такой-то женой. Думал все это оборотень уже на бегу. Мать готова была открывать портал, и опоздавших ждать не будут. И пусть резерв – не самое лучшее место, но приказ есть приказ, его выполняют, а не обсуждают.

– Быстро, быстро, – Селесте, похоже, очень хотелось разобраться со всем этим поскорее. – Все готовы? Открываю.

Портал распахнулся разом, мать попросту виртуозно подхватила и оживила творение тех, за кем гналась, и вышел очень широким. Явно так и задумывалось, поскольку весь их отряд, включая окружившую командиров плотным кольцом гвардию и Эррхара (дракону, правда, для этого пришлось хорошенько пригнуться, изображая крылатого червяка), смог перебраться на ту сторону практически моментально. Портал тут же потух, и сразу Торн почувствовал над головой купол защитного поля. Синхронность действий говорила о том, что подобный маневр не раз отрабатывался. Положительно, когда требовали обстоятельства, клан умел действовать, как единое целое.

Торн огляделся. Надо сказать, место не то чтобы слишком отличалось от того, где они только что были. Те же самые предгорья, хотя заметно, что достаточно далеко. Совсем иная растительность и холодно – здесь уже лежал снег. И на снегу этом отчетливо выделялись могучие тела пяти драконов.

Четверо из них возлежали на краю небольшого плато, локтях в пятистах и чуть ниже того места, где вышли из портала. Огромные, покрытые блестящей чешуей, у троих зеленого и у одного голубого цвета. На белом-белом, только что выпавшем снегу это смотрелось особенно эффектно. Пятый, серебряного окраса, лежал чуть в стороне, и его лапы и крылья были стянуты чем-то вроде широких белых лент. И держали они Галаэн (а кто, спрашивается, это мог еще быть) крепко, но притом мягко, не давая покалечиться, если драконица попытается начать сопротивляться.

Торн огляделся – и ожидаемо обнаружил людей. И впрямь, двое, в теплых плащах с капюшонами, сидят чуть в стороне от драконов. Оно и понятно, такое соседство назвать приятным крайне сложно. А вообще… Тут мозги вновь щелкнули, и пришло понимание. Кто мог раскрутить подобную интригу с заделом на десятилетия? Вариантов немного, и драконы в расклад вписываются идеально. Долгоживущие крылатые ящеры могли считать шансы лучше, чем кто-то другой. Вот вам и кукловоды. А люди… Люди, похоже, как раз и есть те маги, что открывают для них порталы, не более того.

Сам Торн атаковал бы немедленно – по всему выходило, драконы, даже если увидели преследователей, еще не поняли, что произошло. Есть шанс застигнуть врасплох и положить одного, а при удаче и двоих прежде, чем они взлетят, но король почему-то решил по-иному. Переглянулся с остальными, все обменялись кивками, и Аллен скомандовал:

– Элтон, Ирма, работаете по готовности. Селеста, обеспечь маневр по флангу и готовь защиту. Эррхар, одного мне живым.

– Голубого.

– Без разницы.

– С ним проще справиться. Самка. И моложе всех, и мельче. Слабее.

– Твое дело. Селеста, рупор.

– Торн, когда я поставлю щит, поможешь держать, – коротко бросила телепортистка, после чего щелкнула пальцами, снимая защиту. Затем воздух едва заметно заискрился, и Торн узнал заклинание усиления голоса. Хотел переместиться за спину короля, но тот сам шагнул вперед, чтобы не травмировать товарищей. Звук под действием такого заклинания, усиливается и в таком виде распространяется строго в том направлении, куда смотрит говорящий. Аллен не хотел глушить кого не нужно.

– Эй, вы! Жабы с крыльями! – рявкнул король, умышленно нанося драконам весьма тяжкое оскорбление. – А ну, метнулись сюда. Будем с вами разговоры разговаривать.

Судя по сленгу, немного устаревшему, правда, король умел держать речи не только перед парламентом. А судя по тону, он намеренно выводил драконов из себя. Рисковый он человек, король Аллен Третий… Хотя, зная его, можно было уверенно сказать: не просто так он развлекается. Рациональный король наверняка имел серьезные резоны, чтобы заставить врага атаковать первым.

Драконы, похоже, меньше всего ожидали, что кто-то доберется до них, причем настолько быстро. Самый крупный из них, очевидно, бывший кем-то вроде вожака, очумело помотал головой. Видать, звуковой волной достало изрядно. Потом высоко поднял голову на очень длинной, куда длиннее, чем у Эррхара, шее и пронзительно зашипел. В драконьем языке Торн совершенно не разбирался, однако тут и без него было ясно – ругается, причем словами, в приличном обществе недопустимыми. А потом дракон заговорил:

– Люди… Откуда вы здесь?

Как ни странно, речь его была очень чистой. Никаких шипящих и сипящих звуков, которые, если верить «знатокам», просто обязаны присутствовать в его голосе, не наблюдалось в принципе. Остальные драконы тоже подняли головы, но молчали. Говорить должны вожди… Хе-хе, видимо, драконы чувствовали себя не слишком уверенно, раз не только снизошли до разговора, но и вели себя как с равными. Видимо, понимали, что в человеческих владениях можно нарваться на массу неприятностей. А может, все дело было в Эррхаре, расправившем крылья и напоминающем сейчас внушительную, сияющую в косых солнечных лучах статую.

– Тебе не все равно, курица чешуйчатая? – равнодушным голосом отозвался Аллен. – К ноге, я сказал.

В принципе, после такого оскорбления дракон просто обязан был атаковать. Однако этот вел себя не совсем так, как ожидаешь от дракона. Вместо того чтобы свечой взвиться в небо (а, судя по тому, как развернулись и напряглись крылья, желание такое у него было), он повернул голову в сторону своих магов:

– Убейте этих людей.

– Мы не идиоты, – один из магов встал, откинул с головы капюшон. – Вы наняли нас открывать порталы в точки, которые вы укажете. Но драться за вас с Великим Магистром собственного Ордена мы не собираемся.

Положительно, Радаван был верен себе, и сказанное им сейчас звучало мудро. Делаем то, за что платят, не выходим за рамки договора и не меняем условия на бегу. Дать бы ему по шее… А с другой стороны, он же не знал, во что ввязался, да и открывать порталы – не преступление. Так что ну его, потом поговорить можно.

Драконы, видимо, тоже это поняли, поскольку дальнейшие их действия носили исключительно физический характер. Короткое шипение вожака – и драконы взлетели. И тут же Торна едва не сбило порывом ветра. Позади него, величественно и неторопливо, поднимался в воздух Эррхар.

Чужие драконы, более мелкокостные, взлетели куда быстрее него, зато Эррхар, имея больший размах крыльев, легко опередил их с набором высоты. Но не его драконы считали главным противником. Почти мгновенно перестроившись в атакующий клин, трое ринулись вперед, а четвертый, тот самый, голубого колера, сделал круг над Галаэн. И тут же был атакован.

Эррхар, как оказалось, умел не только быстро набирать высоту, но и столь же стремительно пикировать. Что он, собственно, и проделал, обрушившись на противника. И когда два дракона столкнулись в воздухе, звук был не хуже, чем при столкновении рыцарей-недоучек на провинциальном турнире. Чешуя не уступала в прочности латам и со скрежетом громыхнула почти как железо. А дальше оба ящера полетели вниз, на заснеженный склон, чтобы лихо, как на санках, скатиться по нему вниз. Но все это было лишь эпизодом, основные события развивались совсем в другой стороне.

Торн совсем недавно видел, как могут работать в паре архимаги, и считал, что знает, на что они способны. Оказалось, не знал. И, когда Ирма с Элтоном ударили в полную силу, результат его не то что ошарашил – потряс. Никаких внешних эффектов, просто летящего первым дракона смяло, как бумажного. Лопнули и разлетелись в клочья, словно не выдержавшие напора шторма паруса, крылья, и то, что мгновение назад было красивым и сильным зверем, кувыркаясь в воздухе, отлетело назад изувеченным куском мяса. Один есть.

Миг спустя перед ними открылись сразу два портала, и архимаги без колебаний шагнули в них, чтобы оказаться в сотне локтей от основной группы, Элтон справа, Ирма – слева. Порталы тут же схлопнулись, и мать мгновенно поставила защиту. Как раз вовремя, чтобы встретить удар драконьего огня. Торн, бросивший вместе с ней все силы на удержание купола, почувствовал, как обрушилось на них способное плавить металл и сжигать камни пламя, но один удар они выдержали без особого труда, а второго не последовало. Архимаги вновь ударили, и один дракон, метнувшийся вниз, сумел уклониться, а вот второй, попробовавший набрать высоту, оказался в этом действии слишком предсказуем. Страшной силы удар бросил его на скалы, а второй припечатал к ним, да так, что во все стороны брызнуло кровавыми ошметками. Готов.

Уцелевший зеленый, отчаянно работая крыльями, попытался уйти, но маги, раззадоренные успешным началом схватки, не собирались упускать свою жертву. Вслед дракону азартно лупили все кому не лень, включая самого Торна. Даже Алисия, поддавшись общему настроению, отметилась, хотя уж ее слабенькие заклинания вряд ли могли причинить вред крылатому броненосцу. В конце концов, успех кому-то улыбнулся, правда, неясно, кому именно. Количество перешло в качество, и дракон, полыхнув маленьким солнцем, круто пошел вниз, чтобы встретиться с очередной скалой. Селеста, при виде этого, злорадно ухмыльнулась и шевельнула пальцами, кастуя заклинание Орлиного Глаза. Торн последовал ее примеру и смог с чувством глубокого удовлетворения наблюдать место последней посадки сбитого дракона. Судя по растянутым по всему склону кишкам, взлететь оттуда, да и просто уползти, дракону уже не светило. Бой закончился, и от взлета драконов до гибели последнего из них прошло не более дюжины ударов сердца.

– Ну, вот и все. Давай к Эррхару, – король выглядел абсолютно невозмутимым, даже голос звучал с какой-то ленцой. То ли у него, как многие говорят, железные нервы, то ли он просто уверен в своих товарищах. Скорее, второе. Отец за его спиной выглядел куда эмоциональнее, во всяком случае, топор в руках стискивал, будто потерять боялся.

Мать кивнула, подождала, когда подойдут Ирма с Элтоном, и открыла портал. Гвардейцы, повинуясь жесту короля, остались на месте, а остальные двинулись вперед. Кира, держащаяся позади Торна, осторожно подергала его за рукав:

– А почему вначале туда, а не к Галаэн? – шепотом спросила она.

– Эррхару может понадобиться наша помощь, – так же шепотом ответил Торн. – А дама полежит, никуда не денется, и за пять минут ничего с ней не случится.

– А еще ее должен спасти сам Эррхар, – повернул к ним голову услышавший разговор отец. – Это справедливо, да и для семьи полезно.

Насчет последнего Торн мог бы поспорить, но не стал. К чему? Только кивнул и, следом за отцом, шагнул в портал, слегка пригнувшись, – Селеста начала экономить силы, и потому ее портал на этот раз имел невеликие размеры. Уж не под богатырскую стать оборотней точно. Всего шаг – и вот он стоит, проваливаясь по щиколотку в снег, рядом с местом, где закончилась битва драконов.

Что Эррхар победил, было ясно с первого взгляда. Хотя бы потому, что он сидел, а его противница распласталась на камнях, и могучая лапа придавливала ее шею, отбивая всякое желание дергаться. Почему-то именно при взгляде на эту когтистую лапищу Торн сообразил, что он так и не нашел сапог по размеру и сейчас ходит по снегу босиком. Впрочем, его это не волновало, да и не мерзли оборотни от такой мелочи. А вот интересно, мерзнут ли драконы?

Эррхар повернул к ним голову, задумчиво моргнул:

– Однако, быстро вы.

– Да и ты тоже времени даром не теряешь, – в тон дракону отозвался Элтон, рассматривая пленную. Голубая чешуя драконицы словно подернулась мелкой сеткой – то ли от страха, то ли, что вероятнее, от холода. Ничуть не опасаясь, что она попытается сотворить какую-нибудь глупость, хвостом там ударить или огнем дыхнуть, маг подошел и сел рядом с ней на корточки. – Ну что, девица-красавица, будем рассказывать, зачем вы здесь хулиганить стали, или вначале помучаемся? Ты решай, давай, а то вон у нас Ричард все расстраивается, что секирой своей помахать не получилось. Может от обиды и чешую сдирать начать.

Драконица зло зашипела. Элтон разочарованно пожал плечами и махнул рукой. Отец Торна будто этого и ждал. Подошел, примерился, но Эррхар вдруг остановил его:

– Погоди немного, Ричард. Элтон, Ирма, придержите, пожалуйста, эту… даму.

Архимаги кивнули и тут же придавили пленную к снегу заклинаниями. Эррхар благодарно кивнул, расправил крылья, высоко подпрыгнул и, в два взмаха набрав высоту, скрылся за скалой. Пока народ пытался восстановить равновесие и отплевывался от накрывшего их облака мелкого, сухого снега, дракон уже вернулся вместе с женой, имеющей вид потрепанный и злой. Однако вид видом, а поведение поведением. Чинно уселась и молчала – Эррхар, похоже, успел ее приучить к вежливости. Сам же он вновь подошел, смешно переваливаясь, к пленной и зафиксировал ее, позволяя магам снять заклинания.

Ричард со зловещей ухмылкой осмотрел голубую драконицу, хищно щелкнул зубами и, вместо того, чтобы воспользоваться топором, просто ухватился за край одной из пластин двумя руками, а потом с силой дернул. Чешуйка с чавкающим звуком вылетела и осталась в руках Ричарда. Драконица взревела от боли, попыталась рвануться, но Эррхар, придавив ей еще и хвост, тут же прервал ее жалкие потуги.

– Ну что, продолжаем?

– Сейчас, погоди. Может, и не потребуется, – остановил Ричарда маг. – Мне кажется, дама очень хочет нам что-то сказать. Или я ошибаюсь?

В ответ раздалось шипение. Эррхар рявкнул в ответ, прервав явно неприличную тираду пленной, а оборотень взялся за вторую пластину. И тогда драконица заговорила. На своем языке, конечно, но Эррхар очень быстро переводил. И чем дальше шел рассказ, тем больше Торн понимал, что он, оказывается, очень мало знает о драконах.

Человеку, любому, даже оборотню, дракон кажется непостижимым существом. Прекрасным или ужасным – но высшим, и даже тот факт, что маги наловчились снимать драконов с небес, мало что менял. Приземленные по сути своей крестьяне относились к вопросу чуть проще, чем обремененные излишним образованием дворяне, но принципиально это ничего не меняло. И лишь рассказ Эррхара о своем путешествии на родину предков начал чуть менять восприятие Торна. И то совсем чуть-чуть.

А вот сейчас выяснился интересный момент. То, что общество драконов далеко от идеального, было ясно. А вот то, что оно, по сути, мало отличается от человеческого, стало для Торна откровением. Конечно, есть своя специфика, но суть неизменна. Есть аналог короля, есть своя знать… И вот с этого все и началось.

В каждом королевстве, чем бы оно формально не считалось, периодически случается такой интересный процесс, как смена династии. И, опять же, у драконов это тоже бывает. Редко – драконы живут очень долго, но все же бывает. И вот, этот миг наступил.

Да, Верховный Вождь еще жив и лет двадцать не будет проявлять даже признаков увядания. Все так. Но репродуктивный возраст остался позади. Дети, которые рождены сейчас, уже не будут наследниками Каменного Трона. Считается, что они не обладают кондициями, обязательными для Вождя. Чушь, конечно, однако для драконов традиции значат многое, даже больше, чем для людей. А старшие, как назло, погибли во время бури, обрушившейся как-то на долину, в которой обитала семья Вождя.

Перспективы открывались заманчивые. Вакантное место хотелось бы занять очень многим, но… Вот тут и начиналось самое интересное. Родственные связи в обществе драконов играли роль, почти аналогичную человеческой. И наследство в подобной ситуации передавалось племянникам, дядям, тетям и прочим родичам как по мужской, так и по женской линии. Единственно, в последнем случае, раз Верховный Вождь – обязательно мужчина, то им становился муж наследницы. Вот так вот.

Дальше – дело техники. Долгая, но достаточно простая интрига, которая привела к изгнанию родителей Галаэн, мать которой приходилась Вождю сестрой. Единственной сестрой, надо отметить. Изгнанию и лишению прав их – но не Галаэн, единственной из всего выводка достигшей к нужному моменту совершеннолетия. Оставалось только в нужный момент доставить ее в горы и выдать замуж за удобного кандидата.

Всю игру нарушила дурацкая история с медведем, крестьянами и появлением рыцаря в сверкающей чешуе. Эррхар вломился в планы сородичей, оставив в них широкую просеку и еще потоптавшись сверху. В любой, самый идеальный план может вмешаться неучтенный фактор. Однако драконы не были бы драконами, если бы не предусмотрели подобное развитие событий. И пришло время отыгрывать вариант с вампирами и оборотнями, который развивался идеально вплоть до момента, когда Торн сумел вырваться из замка Аль Джоре. Ситуация вышла из-под контроля, и судорожная попытка исправить положение лишь привела к полному разгрому группы захвата. Вот, в принципе, и все.

Некоторое время все сидели, молча переваривая услышанное. Потом Эррхар вздохнул:

– Придется слетать, поговорить… Оторвать кое-кому тупые головы…

– Незачем мараться, – ответил Аллен, молча простоявший весь разговор и не пропустивший, похоже, ни одной детали рассказа. – Сейчас уже поздно мельтешить, а завтра с утра Селеста откроет тебе портал, переговоришь с Вождем. А он уж сам разберется. Короли очень не любят, когда за их спинами начинают крутить интриги, по себе знаю.

– Можно и так, – задумчиво отозвался Эррхар. – Главное, чтобы никто раньше времени не узнал.

С этими словами он вдруг дважды ударил лапами. Скорость ударов была такова, что Торн даже не смог их различить. Только взвыла пленная драконица – и покатилась в сторону, оставляя за собой кровавый след из порванных в клочья крыльев.

– Неделю заживать будут, – бесстрастно сказал, глядя ей вслед, Эррхар. – Я не стал ломать – это надежнее, но все же слишком больно, по себе знаю. Так мы будем уверены, что она никому ничего в ближайшее время не расскажет.

– Можно было бы взять с нее слово, – нарушила наконец молчание Галаэн. Эррхар презрительно хмыкнул, а Аллен приподнял удивленно бровь:

– Ты не доверяешь драконам?

– Я псих, но не идиот.

– Ну, тады ой. Ладно, возвращаемся во дворец.

Никто не стал спорить, и народ, включая подоспевших гвардейцев, начал собираться. И лишь Торн вспомнил, что у него осталось еще одно дело.

– Вы разрешите, я останусь?

– Со своими разобраться хочешь? – безразлично-усталым голосом поинтересовался король.

– Ага. Они же мне потом и портал откроют.

– А случись с ними что, обратно как?

Об этом Торн не подумал, зато сообразила мать. Достала из кармана амулет, секунду поколдовала над ним:

– Держи. Просто в деталях представь место, куда хочешь попасть. Комнату свою во дворце еще не забыл?

– Лучше столовую.

Все дружно рассмеялись, даже традиционно спокойный король. Потом мать спросила:

– Девушек мы забираем?

– Да, конечно. Я ненадолго. Хотя… может, в Орден заверну.

– Ладно, ждем тебя к ужину.

Кира безмолвно направилась к уже открытому порталу, зато Алисия, подбоченившись, заявила:

– А я с тобой пойду.

Торн не стал спорить. Глупо это бы выглядело, особенно учитывая, что вредную и упрямую ведьму переспорить все равно не получится. Махнул рукой – и направился в ту сторону, где расположились Радаван с подручным. Позади с легким хлопком закрылся за спиной матери портал.

Бессменный заместитель и командор Ордена, Радаван сидел на камне и скучающе рассматривал окружающий пейзаж. Его помощник сидел рядом, откинув капюшон, и ловил ртом редкие снежинки. Торн его почти не помнил – похоже, этот парнишка ничего особенного не представлял, как бы растворяясь среди товарищей. Однако же Радаван на опасное задание взял именно его.

Услышав скрип снега под ногами Торна, оба повернулись, вскочили на ноги. Оборотень подошел неспешно, окинул их цепким взглядом и приказал:

– А теперь говори. Только правду, а не легенду.

– То есть? – Радаван выглядел удивленным, но Торн не верил ему ни на грош. Пока он шел сюда, успел многое взвесить и сделать выводы. Разумеется, это не долгосрочное планирование, как у драконов или хотя бы вампиров, но уж два и два он сложить мог.

– Ах, Радаван, Радаван… Я понимаю, что ты неплохо умеешь придумывать оправдания на все случаи жизни, но сейчас не надо, ладно? Драконицу мы разговорили с пары ударов. Вас наняли, тут ты сказал правду. Ваша задача была сделать три-четыре прыжка, чтобы запутать следы и вывести драконов в указанное ими место. Вы сделали один и остановились. Почему?

– Силы кончились. Пришлось открывать для этих тварей слишком большой портал.

– Не-ет, Радаван, здесь ты врешь. Телепортист ты отменный, немногим хуже моей матери. Открывая портал любого размера, ты силы расходуешь крайне экономно, а тут след грязный до изумления. Такой, что его невозможно не заметить. Второй же портал…

– Мы делали его для себя. Не со скалы же прыгать, чтоб в драконий попасть.

– Верно. Только он-то почему грязный, а? Не-ет, Радаван, не ври мне, не стоит оно того. Ты знал, что приду именно я, и хотел, чтобы мы вас догнали. Итак, зачем?

Радаван на миг замялся, и Торн, поняв, что старый соратник лихорадочно пытается придумать оправдание, жестко и цинично усмехнулся:

– А вот я, кажется, понимаю. Тебе очень хотелось, чтобы мы схлестнулись с драконами. Почему-то ты считал, что эти крылатые огнеплюи сильнее нас. Почему?

– Я думал, что ты придешь один. Ну, вместе с девками, – выдохнул Радаван. – Остальные в мои планы не входили, а вас драконы бы зажарили не напрягаясь.

– Да это-то понятно, – махнул рукой Торн. – Я спрашиваю, зачем тебе это? И как ты узнал, что приду именно я?

– Это было просто. Они и не скрывали. Я про драконов.

– Но зачем? Неужели тебе было мало того, что ты имел?

– Да, мало! – вдруг заорал Радаван. – Мало! Ты основал Орден, немного поигрался с ним, а потом тебе надоело и ты ушел. Все пришлось делать мне! Мне! А сейчас вернулся на готовенькое и отодвинул меня, как мебель! Ненавижу!

Он был страшен в этот миг. Весь белый от ярости, во все стороны слюна летит… Торн даже шаг назад сделал – вдруг как набросится, укусит, а бешенство – оно лечится с трудом и не всегда. А потом просто шагнул вперед и закатил Радавану оплеуху, как какой-нибудь истеричной бабе. Речь прервалась на полуслове, и командор Ордена плюхнулся на задницу. Оборотень посмотрел на него – и скривился.

– Ты дурак. По факту ты и был первым человеком в Ордене. Но, похоже, у тебя не хватило ума этого понять. Уходи, и если я тебя еще раз увижу, то убью. Пшел вон.

Торн даже не заметил, как совершил одну из самых распространенных ошибок человека. Увлекся процессом и перестал смотреть по сторонам. А зря. Но Алисия, скромно и бесшумно стоящая рядом, оказалась менее подвержена эмоциям и успела увидеть то, что ускользнуло от рассеянного внимания оборотня. И когда напарник Радавана, оставшийся вне поля зрения Торна, вскинул руку, она сделала единственное, что еще можно было в такой ситуации. Шагнула вперед, и заряд боевого амулета ударил ее в грудь, отшвырнув под ноги Торну.

Оборотень действовал на рефлексах, мгновенно поставив защиту, и второй удар разбился о нее сияющими брызгами. Торну было плевать. Он нагнулся, подхватил девушку на руки… Она была еще жива, и ей даже удалось, несмотря на искаженное болью лицо, улыбнуться. Попыталась что-то сказать, но не получилось, только губы шевельнулись, и потекла по щеке тоненькая струйка густой, почти черной крови. А потом глаза Алисии закрылись, теперь уже навсегда, и тело ее, вдруг ставшее очень тяжелым, обмякло.

Торн осторожно положил ее на снег, потом встал. Эти двое идиотов по-прежнему долбились в его купол. Идиоты, защиту мага класса Торна им не пробить. Все это он обдумывал как-то отстраненно, скидывая одежду, чтобы ее не порвать. Ему не нужна будет магия, чтобы справиться с этими двоими, и теплая кровь на руках успокоит его лучше валерьянки. Торн шевельнул плечами и приготовился выпустить Зверя, а потом вдруг понял, что этого не требуется, что Зверь теперь – часть него самого. Ну и ладно. Значит, не на кого будет ссылаться, оправдывая кровожадность или, принимая поздравления с победой, осознавать, что принадлежит она не тебе. Что же, тем лучше.

Миг спустя купол опал, и смазанная серая тень метнулась к предателям. И это было последним, что они видели в своей жизни.

Эпилог

Это неправда, что волки боятся огня:

Пламя в ночи – вот причина пойти посмотреть.

Станет Дорогой бессонная ночь для меня…

Правда, цена высока – даже выше, чем смерть.

Алькор

В камине потрескивали, стреляя искрами, сосновые поленья. Конечно, березовые лучше – горят дольше и ровнее, нет копоти, толстым слоем покрывающей камин и норовящей забить дымоход. Вот только отшельнику нравилось именно такое, яркое и стреляющее пламя. А дымоход… да прочистит, не впервой.

Сидеть у огня, вытянув к нему обутые в теплые носки из козьей шерсти ноги, было хорошо. Неспешно потягивать подогретое красное вино со специями и толикой коньяка еще лучше. Это не опьяняло, но заставляло мысли течь медленно и куда попало, не зацикливаясь на одном. Да и ночью потом позволяло нормально спать, а то сны, первое время после возвращения сюда приходившие каждую ночь, пугали четкостью, красочностью и безысходностью. Теперь вроде бы уже реже – привычная обстановка действовала успокаивающе.

А еще успокаивал снег, уже вторую неделю идущий без перерыва. Снежинки, огромные и легкие, словно куриный пух, опускались с неба медленно, плавно. Вроде бы ничего особенного, но дорогу засыпало так, что по ней не то что проехать – даже пройти не у всякого получалось. Оно и неплохо – крестьяне, обрадовавшиеся было возвращению мага и потащившиеся к нему с проблемами, сейчас оказались не в состоянии совершать такие подвиги. А может, и в состоянии, просто тащиться, преодолевая снежные заносы, не хотели. Торну было все равно, главное, не ходили – очень уж ему никого не хотелось видеть.

Трехцветная кошка вошла в комнату, бесшумно для всех, но не для оборотня. Подошла, блеснув глазами в свете магического светильника, мягко, но как-то исключительно увесисто запрыгнула на стол. Неодобрительно посмотрела на бокал с вином, но ничего, естественно, не сказала. Все же хорошо, что кошки не умеют говорить или, во всяком случае, благоразумно это скрывают.

Конкретно это пятнистое чудовище пришло сюда примерно через неделю после возвращения Торна. Приблудилось и осталось – Торн не возражал, тем более, по всему выходило, что очень скоро у нее будут котята. Раньше это не вызвало бы никаких эмоций, но сейчас рука не поднялась шугануть зверюгу прочь. К тому же она чувствовала настроение хозяина и знала, когда не следует попадать ему под горячую руку, а пищащие малыши, когда им вышел срок появиться на свет, вызывали у Торна незнакомое ему раньше чувство умиления. Похоже, что последнее приключение изменило оборотня куда сильнее, чем он предполагал вначале. И намного больше, чем ему хотелось бы. Увы, назад не отмотаешь…

Погладив заурчавшую животину и угостив ее кусочком мяса из собственной тарелки, Торн проследил взглядом за тем, как она грациозным прыжком покидает комнату, и вновь бездумно уставился на огонь. Человек может без устали смотреть на горящий в камине огонь, текущую воду и то, как работают другие. То же относилось и к оборотням, как минимум, в части огня. Желтое, с периодически взлетающими оранжевыми и фиолетовыми язычками, пламя хорошо отвлекало от мрачного настроения, которое длилось вот уже три месяца. Когда-нибудь оно, конечно, рассосется, но произойдет это явно не сегодня.

А ведь все, за исключением его состояния, прошло как нельзя лучше. Эррхар смотался к сородичам и имел там серьезный разговор. Буквально на следующий день Вождь отправил в изгнание целую кучу глав влиятельных драконьих семей. Зато вернул из него родителей Галаэн. Правда, не отменив свое решение, это было бы воспринято окружающими, как ошибка и слабость, недостойная Вождя, а просто помиловав. Тоже слабость, но не столь фатальная. В такой ситуации права на Каменный Трон они не имели, и ставка делалась, опять же, на их старшую дочь, но Галаэн возвращаться отказалась категорически. Теперь ее пытались уговорить, она отбрыкивалась крыльями, лапами и хвостом, а Эррхар, перед которым замаячила перспектива со временем оказаться новым Верховным Вождем, жену свою всячески в ее стремлении держаться от трона как можно дальше поддерживал.

Король, да и все остальные вместе с ним, вернулись в столицу и занялись обычными, повседневными делами. Для них случившееся стало не более чем эпизодом. Ну, решили вопрос, защитили члена клана, сами размялись заодно. А что погиб кто-то, так уж тут ничего не поделаешь, война, даже такая маленькая, без жертв не бывает. Тем более, для них Алисия – никто. Так, малозначащая фигура, пешка, которых на любой шахматной доске больше всех. И упоминания не стоит.

Киру, правда, они прихватили с собой. Наследница короны вампирского клана, а по совместительству теперь еще и наследница клана темных эльфов и претендентка на их престол – это уже фигура, которую можно использовать в каких-то комбинациях. Последние же при любом королевском дворе крутить наловчились давным-давно. В общем, обычное дело, да девушка и сама была не против. Хорошо понимала, что в нынешнем статусе выжить сможет только прислонившись к кому-то очень сильному, и король Аллен Третий в этом качестве подходил идеально.

Кстати, и на Орден, а заодно и на хозяйство Аллатана-Хряка, король тоже наложил свою загребущую лапу. Там, надо сказать, этому только рады были. В свободном плавании, особенно когда верховные иерархи поубивали друг друга, ой как не сладко, а под рукой такого короля с голоду точно не умрешь. А что вкалывать да шкурой рисковать заставить может – так народ собрался бывалый, тертый, и на что шли – все знали. В общем, за них стоило лишь порадоваться.

Вот так, все при делах, и только он, Торн, снова сбежал и заперся в своем доме в лесу. Даже в столицу возвращаться не стал, просто использовал данный матерью амулет, а потом послал ей весточку. И не испытывал он при этом никаких угрызений совести или стыда за малодушие. Кому как, а перед ним то и дело, с завидной регулярностью вставали карминно-красный, окровавленный снег, с трудом выдолбленная в камне плато неглубокая могила, каменная насыпь над ней и дикий камень с выжженными магическим огнем словами. Кто как, а он в погоне за химерой вновь потерял больше, чем мог себе позволить, и осознание этого факта навевало еще большую тоску.

Вот такие расклады, и он в них – главный неудачник. А неудачникам самое место где-нибудь на отшибе. Сидеть и не высовываться, подбадривая себя мыслью, что никому ты не нужен, а значит, и опасаться чего-либо нет смысла. Живи… Даже если иногда очень не хочется.

А ветер за окном понемногу крепчал. До метели дело не дойдет, конечно, но снежинки, еще недавно тихо опускающиеся с небес, теперь кружились в каком-то странном танце. И еще ощутимо темнело – вечер постепенно вступал в свои права. Торн вздохнул и не спеша поднялся на ноги. Спать пора. Рановато, конечно, но – что еще делать? Читать не хотелось, пить – тоже, а просто сидел и смотрел он уже не первый вечер.

Стук в дверь прервал его размышления. Стучали знатно, похоже, кулаком. Торн поморщился. Опять крестьян принесло. И, похоже, с чем-то серьезным, если они проломились даже через рыхлый снег, который с трудом держит сани и не выдерживает лошадей. Впрочем, их проблемы. Он не работает. И не собирается. Пускай там, в их деревне, хоть…

Сформулировать, что именно «хоть», он не успел, потому что стук повторился с удвоенным энтузиазмом. А вот это уже начинало злить. Неужто непонятно: раз не открывают – значит, вам здесь не рады, идите прочь подобру-поздорову. Так нет же, барабанят и барабанят. Торн раздраженно щелкнул зубами – дурацкая привычка, унаследованная от Зверя – и встал. Сейчас кто-то полетит выше облаков.

Дверь открылась, как обычно, без звука. Невысокая фигура шагнула назад и, не удержавшись на обледенелых ступенях, неловко взмахнув руками, грохнулась вниз, в рыхлый снег. Торн мрачно посмотрел на нее сверху, не сделав ни единой попытки помочь ей встать.

– Зачем пришла?

Получилось грубо, но, откровенно говоря, ему было все равно. Кира – а это была именно она – неловко села, путаясь в тяжелой шубе из какого-то неопознанного Торном сразу темно-серебристого меха. Посмотрела на него снизу вверх.

– Может, хоть в дом пригласишь?

– А зачем?

– Ну… вроде как не чужие.

– Ты так думаешь? – странно, но злость куда-то прошла, и происходящее стало немного забавлять Торна. – Ну что же, заходи.

Ждать ее он не стал. Просто протопал в гостиную и плюхнулся в кресло. Боковым зрением было хорошо видно, как Кира зашла, с трудом освободилась от шубы и сапог, удобных, но почти не защищающих от мороза, и закрыла, наконец, дверь. Подошла к камину, протянула к нему озябшие руки.

– Не выгонишь?

– Хотелось бы, но сегодня – нет. Не настолько уж я мерзавец, чтобы гнать тебя на ночь глядя. Все же вы, вампиры, очень плохо переносите мороз.

Действительно, досталось Кире здорово. Судя по цвету кожи, небольшое обморожение она уже заработала. Впрочем, неважно, с регенерацией у нее все в порядке, проверял в свое время.

Подошла кошка. Молча потерлась о ногу хозяина, потом обнюхала Киру и повторила процедуру уже с ней. Как минимум, враждебности не чувствует, и на том спасибо. Кира удивленно посмотрела на нее, потом осторожно протянула руку и почесала за ухом. Кошка зажмурилась от удовольствия и замурлыкала.

– Покормишь?

– Бери да ешь. Наверняка не забыла еще, где что лежит.

– Послушай, почему ты меня так… ненавидишь?

Торн посмотрел в лицо Кире, вздохнул:

– Ненавидел бы – прикопал бы у забора.

– Думаешь, я виновата в том, что произошло? – Кира иногда могла вцепиться, как клещ. – Да что я сделала-то?

– Ничего. Абсолютно. У меня нет к тебе претензий.

– Тогда в чем дело?

– В том, что не стоит напоминать мне о прошлом. Оставь меня и дай спокойно переварить его.

– Ты дурак, да? – взорвалась вдруг Кира. – Переваривать будешь. Сколько в прошлый раз переваривал? Год? Два? Больше? Ты о матери подумал?

– Что ты знаешь о матерях? – ощерился Торн.

– Ничего. Зато я знаю, как без них плохо. Потому что матери у меня не было. Она переживает, ты в курсе?

– С матерью мы разберемся сами. Тебе-то что надо? Чтобы я вернулся? Не дождетесь. Хватит с меня.

– Дурак. Какой же ты дурак. Никто тебя одного и не оставит, не надейся.

– Угу. И что, кто-то здесь со мной поселиться попробует? Да я ему башку оторву.

– И мне?

– А ты здесь причем?

– Притом, что остаюсь я. И нечего на меня так смотреть. Для меня это, может, тоже шанс не влезать в чужие дрязги и не напяливать чужих корон…

Где-то далеко, в огромном, мрачноватом издали, но притом весьма уютном на проверку замке трое мужчин, столько же женщин и два дракона наблюдали за медленно набирающим обороты скандалом. Магический кристалл, над которым клубилось туманное облако транслирующего портала, мерцал, словно раздраженный светлячок гигантских размеров. Наконец один из наблюдателей, тот, который маг, усмехнулся:

– Да, Аллен, признаю, ты был прав. Эта парочка просто создана друг для друга.

– Похоже на то, – серьезно кивнул король. – Хотя, конечно, драли их в детстве мало.

Все остальные согласно закивали. Потом Селеста вздохнула:

– Эта девочка не заменит ему ту… ведьмочку. Во всяком случае, не сразу.

– Зато отвлечь сумеет. А главное, ей сейчас деваться некуда. Она честно верит, что сбежала от нас и наших планов на ее счет. Так что, поверь, ваш мальчишка в надежных руках. Ей просто некуда деться, только холить его, лелеять и надеяться на совместное потомство.

– Пошляк ты, Эррхар.

– Я – дракон, существо безнравственное по определению. Мне положено так мыслить.

– Ладно, – хлопнул ладонью по столу король. – Заканчиваем. А то еще немного, и у них там разговоры переместятся в другую плоскость. Предлагаю оставить их в покое. Думаю, через пару месяцев они сами к нам вернутся.

Ирма, как всегда согласная с мужем, осторожно закрыла портал. Ни она, ни Аллен, ни все остальные еще не знали, что на этот раз ошибаются. Ни Торн, ни Кира в ближайшее время к ним не вернутся, у них будет своя жизнь и своя судьба. Но это уже совсем другая история…

Content

Михаил Александрович Михеев
Наследница
Роман

Глава первая, в которой мирная жизнь отшельника рушится самым неожиданным образом

Глава вторая, в которой героя ждет дальняя дорога и знакомство с деревенскими нравами

Глава третья, в которой Торн наконец приезжает домой

Глава четвертая, в которой Торн узнает некоторые особенности жизни королевского двора и нюансов управления

Глава пятая, в которой Торн знакомится с драконом и узнает кое-что новое о нравах и быте их семей

Глава шестая, в которой путешественников ждут дальняя дорога и новые впечатления

Глава седьмая, в которой выясняется, что люди бывают разные и побуждения у них тоже, а Торн ведет душещипательные беседы с разными людьми

Глава восьмая, в которой путешественники знакомятся с архитектурными достопримечательностями и сопутствующими им хозяевами

Глава девятая, в которой Торн встречается со старыми знакомыми

Глава десятая, в которой путешественников ждут интересные встречи, а также новые знакомства и разговоры со старыми друзьями

Глава одиннадцатая, в которой Торна снова ждут дорога и приключения

Глава двенадцатая, в которой что-то проясняется, а что-то и нет

Глава тринадцатая, в которой Торну предстоит непростой разговор со старым знакомым

Глава четырнадцатая, в которой веселье продолжается, а старики развлекаются

Глава пятнадцатая, в которой наконец все становится на свои места

Эпилог