Иванова Лана Серова, Валерия

Нарушая условности

Аннотация:

Все вертится вокруг правил и условностей - так построен этот мир.

Мы жаждем верных действий и положительного результата, но иногда все летит под откос…

Вы когда-нибудь нарушали запреты?

Знакомо ли вам острое чувство, когда желаешь недосягаемого?

На что вы готовы пойти, чтобы добиться того, чего отчаянно желает ваше сердце?

Один маленький шаг навстречу желаемому, и все грани стерты, условности нарушены… без права на апелляцию.

Вердикт вынесен, маски сорваны, но это ли не счастье?

Жанр: СЛР

Рейтинг: 18+

Авторы: Валерия Иванова и Лана Серова

Обращение от авторов:

Присутствует адюльтер. Большая разница в возрасте.

Будут присутствовать сцены сексуального характера, возможно наличие нецензурной лексики.

Герои неоднозначны, и их поступки не всегда будут вызывать одобрение.

Отношения между учителем и ученицей.

Если все написанное выше вас не оттолкнуло, то мы будем рады видеть вас в нашей теме.

Надеемся на живой диалог с каждым из вас, комментарии и обсуждение сюжета/героев очень помогает и стимулирует авторов

Глава 1

ЛЕСЯ

Сегодня был последний день моей летней подработки. Не передать словами, насколько я была счастлива. Да что там, я готова была разрыдаться от счастья и облегчения.

Я уважаю любой труд, но последние недели просто выжали из меня последние силы.

С середины июня я работала в парке на аттракционах. Это было весело, работа на свежем воздухе среди людей. Так приятно было наблюдать за тем, как родители приводят своих детей развлекаться, а влюбленные парочки устраивают свидания.

Две недели назад Тома, моя школьная подруга, предложила стать промоутером для нового крупного автосалона. Задача заключалась в том, чтобы зазывать клиентов, мило улыбаться и отправлять их к менеджеру по продажам. Все бы ничего, если бы наша униформа не состояла из коротких серебристых платьев и босоножек на пятнадцатисантиметровых шпильках. Ежедневно по десять часов в такой экипировке сведут с ума любого.

Я как раз зашла к нам во двор и подходила к двери подъезда, как та внезапно открылась, и из нее вышла главная бабулька нашего двора. Я искренне улыбнулась ей и остановилась.

- Добрый вечер, Зоя Васильевна, - поздоровалась с ней.

- Добрый, деточка, - устало ответила Зойка, как все мы зовем ее за глаза.

На первый взгляд могло показаться, что это просто безобидная старушка, но это только поначалу. На самом деле она очень вредная и злопамятная. С такими лучше не ругаться.

- Как Ваше здоровье? - задала ей вопрос, хотя сейчас мне больше всего хотелось принять душ и проспать последующие два дня.

Через двадцать минут, распрощавшись с соседкой, я зашла домой. В ноздри тут же ударил одурманивающий запах запеченной курочки с картошкой. Желудок тут же напомнил о себе.

- Лисенок, это ты? - крикнул с кухни Геннадий Петрович, мой дедушка.

- Да.

Ответила и, на ходу сбросив сандалии, прошлепала на кухню.

Бабушка с дедушкой явно ждали меня. Подошла и, по очереди поцеловав их, села на свое место.

- В честь чего такой ужин? - спросила я, глядя на обилие вкусностей на столе.

Бабуля всплеснула руками и, прищурившись, посмотрела на меня.

- Тебе что там, на работе совсем с мозгами плохо стало? - проворчала Лидия Владимировна.

- Смотря, к чему ты это спрашиваешь… - в замешательстве ответила я.

Дедуля хмыкнул и покачал головой.

- Совсем замученная стала, Лисенок.

Меня в семье называли только так - Лисенок. Когда я была маленькой, то всем и каждому говорила, что зовут меня именно так. Почему? До сих пор загадка.

- Число-то какое сегодня, дуреха? - пожурила бабушка.

- Двадцать восьмое с утра было.

И тут я все поняла и стукнула себя по лбу.

- Ой, совсем забыла, - сказала и засмеялась.

- С днем Рождения, внуча.

Нестройным хором сказали бабушка с дедушкой. А я встала и еще раз крепко обняла их.

- Спасибо, родные мои.

Мы начали наш праздничный ужин. Все было до безумия вкусно. Глазами бы я съела все, но мой желудок и живот были против.

- Это тебе.

Бабушка достала из фартука обычный белый конверт и протянула в мою сторону. Я, не задумываясь, взяла его и открыла. Там оказались деньги. Начала качать головой, и бабушка снова вспылила. Она у нас с очень вспыльчивым характером.

- Что ты вот головой машешь? Бери и все.

- Но… - попыталась высказать свое мнение, как меня оборвал дедушка.

- Бери, бери. Девятнадцать не каждый день исполняется, - тепло улыбнувшись, примирительно сказал он.

- Спасибо. - я хотела их снова обнять, но когда вставала, уронила чашку с чаем на пол, и все содержимое расплескалось по кухне.

- Иди уже отсюда, горе ты наше луковое, - в шутку поругала меня бабушка.

Я улыбнулась и встала из-за стола.

- Ба, я все уберу, только в душ схожу.

- Спать иди. Я сама тут уберусь, и не спорь. Мы сейчас с дедом быстренько управимся.

- Точно? - спросила я, - точно-точно?

Бабуля шлепнула меня полотенцем по руке.

- Брысь отсюда.

- Лесь? - позвала бабушка, когда я вышла из кухни.

- Что?

- Юра чего не пришел? - спросила она.

- А он еще отдыхает, бабуль. Он тридцатого прилетает.

Юра - мой парень. Мы начали встречаться в прошлом октябре, когда я только поступила в университет. Он старшекурсник. С прекрасными манерами, красивой внешностью и широкими жестами. Как тут устоять? У нас все было замечательно, пока в конце сессии он не сказал, что нам лучше расстаться на лето. А потом, когда лето пройдет, посмотрим, что будет. Я не стала устраивать ему истерик или сцен. Но мне было больно, настолько, что я проплакала всю ночь. Конечно же, бабушке с дедом я этого не сказала.

А теперь душ, как я о тебе мечтала. Когда я вышла из ванны, то бабушка с дедушкой уже спали. Я на цыпочках прошла на лоджию, которая служила мне комнатой, и устало легла на кровать.

Мы втроем живем в однокомнатной квартире. Она очень маленькая, но уютная до безумия. Иногда мне кажется, что если нам предложат сменить место жительства на что-то большее по размерам, мы откажемся.

Потянулась и взяла с тумбочки конверт с деньгами, включила подсветку и заглянула внутрь, пересчитала купюры. Пять тысяч рублей. Мне сразу же захотелось их потратить на… себя. Купить новых вещей к новому учебному году, обновить маникюр, сходить в кафе… Мне очень хотелось сделать что-нибудь из этого списка. Но я этого не сделаю, мы не можем позволить себе тратить такие суммы, даже раз в год. Бабуля с дедулей не возьмут их обратно, значит, отложу эти деньги на черный день, мало ли что случится.

***

Вот и настал первый день осени. Староста заранее предупредила нас, что будет две пары. Я надела сарафан приятного бордового цвета, который бабушка мне недавно сшила, и в который я сразу же влюбилась, и сланцы. На улице было все еще жарко.

Подхватив сумку с тетрадями, я вышла из квартиры. В университет я предпочитаю ходить пешком. Здесь недалеко, примерно полчаса, да и для здоровья с фигурой полезно.

Но сегодня не успела я пройти и двух шагов, как увидела припаркованную во дворе до боли знакомую машину Toyota Camry серебристого цвета. Юра, а это был именно он, увидев меня, просигналил, чтобы я села в салон.

Я нервно поправила лямку на сумке, но все же пошла к машине. Прекрасно знала, что если пройду мимо, он просто посадит меня в машину сам, а устраивать сцен для соседей совершенно не хотелось. Меня одолевали две эмоции: радость от встречи с Юрой… мне очень не хватало его все лето. И злость на то, что он даже не соизволил прислать ни одной смски.

Рывком открыла переднюю дверь и села на пассажирское место. Развернулась в кресле лицом к водителю, желая высказать все, что накипело. Вылить на этого чурбана хоть немного обуревающих меня эмоций. Но я не успела произнести и слова, как была стиснута в жарких объятиях. Юра прижался ко мне губами в поцелуе, а его руки начали блуждать по моему телу. На что оно сразу же и откликнулось. Как бы я не злилась на него, я на самом деле безумно соскучилась. Подняла руки и зарылась в его волосы, углубляя наш поцелуй.

Когда легкие начало жечь от нехватки кислорода, мы оторвались друг от друга, тяжело дыша. Я посмотрела в его знакомые карие глаза и почувствовала, как снова начинаю тонуть в них.

- Привет, куколка. Как же я скучал по тебе, - хрипло проговорил парень, заводя мотор.

Я пристегнулась и, откинувшись на сиденье, ответила.

- Правда? Ах, ну да, все твои смс и сообщения вК были о том, как ты скучаешь, - едко прокомментировала его слова.

Юра поморщился и выехал на дорогу.

- Ой, вот только не надо мозг мне любить, ок?

- Как скажешь.

Спокойно ответила я и отвернулась к окну.

- Я правда скучал, - спустя пару минут тихо проговорил парень и, положив ладонь мне на колено, легонько сжал.

Я вздохнула и так же тихо призналась.

- И я скучала, Юр.

Парень поднял руку и игриво дернул меня за косу.

- Леська. Моя Леська.

Я закатила глаза к потолку и улыбнулась.

- Там в бардачке для тебя подарок, - не отрывая взгляда от дороги, сказал он.

Я прикусила губу и с любопытством открыла бардачок. Внутри нашла небольшую коробочку. Меня охватил такой азарт, что я, практически затаив дыхание, снимала крышку с коробочки, гадая, что же будет внутри. И когда я сняла ее, то меня затопила волна разочарования. Внутри лежал брелок. На нем было изображено море и надпись «Болгария». Он провел почти три месяца в той стране и привез мне этот брелок, который купил в аэропорту, я уверена.

- Вау, всю жизнь мечтала о таком брелке.

Я даже и не пыталась скрыть сарказм в голосе. Но Юра, как и всегда, пропустил все мимо ушей.

- Я знаю, что хочет моя девочка.

Дальше мы ехали и болтали о всяких пустяках. Как все и было до того, как мы расстались на лето. Но Юра не поднимал эту тему, делая вид, что все так и должно быть. Как будто наши отношения стояли на паузе, а сейчас, приехав, он снова нажал на Старт. Я не спорила, меня это тоже устраивает.

Вскоре мы подъехали к парковке родного университета, и я в очередной раз восхитилась его величием.

- Лесь, мы вечером идем в клуб. Будь готова к девяти, я с пацанами за тобой заеду.

Юра не спрашивал, он ставил меня перед фактом.

- Хорошо.

- И… одень что-то более… - парень замялся, подбирая нужные слова, чтобы не сильно обидеть меня.

- Подходящее? - подсказала я ему.

- В точку, - улыбнувшись, ответил он.

- Юра, ты прекрасно знаешь наше положение. Более «подходящего» у меня нет. И мне нравятся вещи, которая шьет бабушка. Я не собираюсь…

Он не дал мне договорить. Юра уже вовсю махал рукой своим друзьям и не слушал меня. А затем полез в карман и достал оттуда две купюры, положив мне на колени.

- Вот, коть, купи все, что тебе понравится. Я убежал.

И быстро чмокнув меня в щеку, вышел из машины. А я смяла деньги в руке. Закипая и злясь на этого барана. У нас уже были разговоры по поводу денег. Не один раз, но он снова и снова продолжает мне их давать.

Хотя Маша, моя подруга и одногруппница, говорит, что я слишком остро реагирую. Если мужчина дает деньги, то это не значит, что он не уважает свою избранницу. Нет, он их дает потому, что может себе это позволить и хочет. Возможно, она права, но от этого не становится менее гадко.

Я посмотрела на часы и с ужасом поняла, что через пять минут начнется пара. Быстро бросила деньги в сумку, подумаю об этом потом. Вылезла из машины и побежала в сторону универа. Благо, стоянка охраняется, а то пришлось бы ждать Юру с ключами.

Запыхавшись и поздоровавшись со всеми, я забежала в аудиторию за минуту до начала.

Прошла на свое место за первой партой, где уже сидела Машка. Бросила сумку на пол и достала тетрадь с ручкой. Подруга только собиралась что-то сказать, как в аудиторию вошел преподаватель. Мы все замолчали и встали со своих мест. Нам говорили, что это не обязательно, но от десятилетней школьной привычки так просто не избавишься.

Препод кивнул нам в знак того, чтобы мы сели. Вернувшись на свое место, я с любопытством рассматривала нового преподавателя. На вид ему было около 35 лет. У него были темно-русые волосы, зачесанные назад, некоторые пряди будто выжжены на солнце. Подтянутое тело и прямой, острый взгляд голубых глаз. Я смогла рассмотреть их цвет, благодаря тому, что сижу на первой парте. Одет в белую рубашку с закатанными рукавами, черные классические брюки и начищенные до блеска туфли. Впечатляюще. А эта морщинка, прорезающая его лоб, придавала ему таинственности.

Я уже слышала о нем. От старших курсов. Говорят, что он очень жесткий и требовательный преподаватель.

Мужчина просканировал всю аудиторию взглядом, и это было… страшно. Сразу же мозг подкинул ужасающие картинки нас, бедных студентов, на его экзамене.

- Меня зовут Андрей Викторович, и я буду преподавать у Вас уголовное право.

Уверенным и хорошо поставленным голосом проговорил мужчина.

Я почувствовала тычок в бок и посмотрела на подругу, а она одними глазами указала на листок бумаги на парте, где ее почерком было написано: «Кажется, я только что влюбилась». Прочитав эту строчку, я улыбнулась и принялась слушать Андрея Викторовича.

Глава 2

АНДРЕЙ

- Андрей Викторович, ну неужели уже ничего не исправить?

Парень, стоял в моём кабинете, заламывая руки, а его лицо было намного бледнее обычного.

- Я же сказал, Кирсанов, - устало ответил ему, - у тебя было время закрыть все хвосты до сентября. Приказ на отчисление уже подписан ректором.

Сейчас цвет его лица сравнялся с цветом магнитной доски, висящей на стене.

- Но я бы мог подойти к преподавателям, взять направления…

Я встал с кресла и подошёл к нему. Парень выглядел больным, но это не трогало меня. Я знал, что именно такие, как он, обязаны учиться на своих ошибках. Вполне возможно, что это станет для него отличным уроком, и он, наконец-то, повзрослеет.

Положил руку ему на плечо и слегка сжал, ободряя.

- Дима, ты всегда можешь восстановиться на третий курс. Приходи в следующем году.

Голова парня поникла, и я понял, что он смирился. Прошёл вместе с ним к двери и сказал напоследок.

- Ты толковый парень, но на твои вечные прогулы никто не будет закрывать глаза, - он молча кивнул, сжав губы, - отчисление - не конец света.

Парень нервно хмыкнул и улыбнулся побитой улыбкой.

- Скажите это моим родителям.

Как только за ним закрылась дверь, я повернул ключ в замке, надеясь на хотя бы подобие покоя, и, подойдя к столу, рухнул в кресло.

Голова раскалывалась на части. Прикрыл глаза, откинувшись в кресле и потирая виски. Первые дни учебного года, как и всегда, были бешеными. Я отчитал четыре пары подряд, и через два часа должен идти к вечерникам. К тому же, именно сегодня все должники и отчисленные дорвались до декана и обивали порог моего кабинета.

Каждый год одно и то же. Одни и те же мольбы и слёзы, разговоры со студентами и их родителями. Многие воспринимали отчисление спокойно, но бывали и те, кто начинал закатывать истерики, доводя меня внутри до белого каления.

Снова взглянув на часы, начал собираться. Я намеревался пообедать, хотя по времени это, скорее, был ужин. Встал из-за стола и, прихватив дипломат, подаренный женой, направился к двери.

Не успел дойти, как услышал звонок мобильного. Ответил на вызов, открывая дверь.

- Па, я буду у тебя через десять минут, - услышал бодрый голос дочери и не смог удержаться от улыбки.

- И тебе привет, - ответил ей, а дочь пробормотала что-то похожее на приветствие, - ты на машине?

- Конечно я на машине, - объяснила она мне, словно непонятливому ребёнку.

Я остановился в коридоре, и улыбка сползла с моего лица.

- Чёрт, София, - строго сказал ей, - мы с матерью…

- Да знаю я, знаю, - перебила меня дочь нетерпеливо, - не говорить по телефону за рулём. Но я стою в пробке, так что не считается.

- Подъезжай в “Старый город”, я буду там.

Сказал это и сразу же отключился, чтобы не отвлекать дочь от дороги. Соня овсем недавно получила права, и на ее восемнадцатилетие мы подарили ей мини-купер, о котором она прожужжала нам с женой все уши. Я до сих пор не мог поверить, что из малышки, сидящей у меня на коленях и хвастающейся разодранной коленкой, она выросла во взрослую и красивую девушку.

Ресторан находился неподалёку от университета, и я решил пойти пешком. По пути мне встретились несколько преподавателей, каждый из которых считал своим долгом поговорить со мной о какой-нибудь бесполезной ерунде. Студенты, вытягивающиеся в струнку, здоровались, на что я отвечал едва заметным кивком.

В итоге, когда я подошёл к ресторану, красная машина дочери уже была припаркована неподалёку от входа. Бросил на неё внимательный взгляд и ничуть не удивился, что авто стоит криво. У Софы все ещё есть проблемы с парковкой, что злит её каждый раз, стоит лишь кому-то упомянуть об этом

Зашёл в помещение и сразу же увидел дочь. Не заметить её было невозможно. Она сидела за дальним столиком со стаканом молочного коктейля в руках, второй же энергично махала мне. Подошёл к ней, она вскочила со стула и кинулась меня обнимать.

- Я уже сделала заказ за тебя, - улыбнулась дочь.

Я ни капли не удивился, мы часто бывали здесь с дочерью, и она знала, что я предпочитаю. Соня жила отдельно от нас в студенческом общежитии, и такие походы в кафе раз в неделю стали для нас уже традицией. Через несколько минут к нашему столику подошла официантка с чашкой кофе. Начал потягивать крепкий напиток в ожидании заказа.

- Как учеба?

Дочь перешла на второй курс. Она училась в медицинской академии на врача. Непонятно, откуда у неё взялась страсть к этой профессии, ни я ни Дина не проявляли стремление к медицине. Наоборот, жена не переносила вида крови и могла запросто грохнуться в обморок при виде даже небольшой капли.

- Хм, - дочь хитро улыбнулась, - если я сейчас начну жаловаться на то, какие все преподаватели зануды и мегеры, ты же не воспримешь это на свой счет?

Я отставил кружку в сторону и откинулся на спинке стула.

- Нет, потому что я итак это знаю.

Дальше разговор пошёл о всяких мелочах. Соня рассказывала про свою учёбу, про новые дисциплины. Слушал её краем уха, принявшись за еду, принесенную официанткой.

- Ты не слушаешь меня! - раздался обиженный голос дочери.

Я поднял на неё глаза, оторвавшись от нарезания бифштекса на своей тарелке, и изогнул бровь.

- Почему же? Мне было очень приятно послушать про то, как надо надрезать грудную клетку.

Дочь нахмурилась и опустила взгляд на мою тарелку. Виновато улыбнулась, подняв глаза на меня.

- Прости, я увлеклась, - она глупо хихикнула и сделала глоток из своего бокала, - приятного аппетита, па. Когда возвращается мама?

Я и сам не знал точно, но ответил сразу же.

- В следующем месяце.

София закусила губу и опустила взгляд на свои руки. Она явно хотела что-то сказать, но не решалась. Я не стал её торопить, начал осматривать зал.

- Почему она уехала? - выдохнула на одном дыхании она.

Сейчас дочь снова напомнила мне маленького ребёнка. В её глазах была тревога.

- Потому что ей предложили этот контракт, и глупо было бы отказываться, - ответил я спокойно, взяв кружку и делая глоток почти остывшего кофе.

Софа резко отставила свой бокал и поджала губы.

- Я все знаю.

- Не понимаю, о чем ты, - ответил ей, сохраняя невозмутимость.

- Я слышала вас тогда, два года назад. Слышала, что вы собираетесь развестись.

Не стал ничего отрицать и переубеждать дочь.

- Как ты правильно заметила, это было два года назад, Сонь.

Бросил взгляд на часы и понял, что у меня осталось лишь двадцать минут до начала занятий.

- Но тогда почему она уехала сейчас так надолго? - не успокаивалась дочь, - до этого её командировки были максимум на месяц.

- Мы же говорили тебе, этот контракт важен для мамы. Открытие бутика в Париже занимает время.

София пробурчала себе что-то под нос.

- Вы же не расстаетесь, правда? - она протянула руку и накрыла своей ладонью мою, - скажи, что все хорошо.

Свободной рукой я заправил волосы ей за ухо и шутливо щелкнул по носу.

- Все хорошо, малыш, - улыбнулся ей, - мы с матерью давно забыли свои разногласия.

Дочь заметно успокоилась и стала собирать свои вещи со стола.

- Просто обещай мне одно, - замерла она на мгновение, - если что-то случится, вы не будете это от меня скрывать.

- Обещаю, - заверил я ее, и мы вышли на улицу

***

Зашёл в аудиторию к вечерникам, и студенты сразу же умолкли при виде меня. Посмотрел на доску, на ней были записи, оставшиеся с прошлого занятия. Прошел к столу и обратился к парню, сидящему за третьей партой.

- Казаров, займись доской.

Студент закатил недовольно глаза и начал возмущаться.

- Андрей Викторович, мы с Лазаревой итак каждый раз…

- Меня не интересует ваша личная жизнь, Казаров, - сказал, доставая планшет из дипломата, - а теперь попрошу подготовить аудиторию для занятий.

Услышал, как в группе прокатились тихие смешки, и увидел боковым зрением, что парень направился выполнять поручение.

Пока он приводил доску в порядок, я открыл файл со своими лекциями. В тот момент, когда Казаров закончил и решил вернуться на своё место, я повернулся к нему и остановил.

- Раз ты уже вышел, - сказал ему, улыбаясь краешком губ, - расскажи нам, в чем разница между амнистией и помилованием?

Студент бросил в мою сторону затравленный взгляд и почесал лоб.

- А она есть? - неуверенно спросил он.

Я отложил планшет и сложил руки на груди, повернувшись лицом к аудитории.

- А вот это ты нам и расскажи, Казаров.

Меня стало забавлять, что сидящие на первом ряду, пытаются подсказать своему товарищу, отчаянно жестикулируя. Из года в год одно и тоже. Мне кажется, что я уже досконально изучил эту “Азбуку Морзе”.

- Лазарева, - обратился к девушке, которая беззвучно шевелила губами и пыталась объяснить ответ на пальцах своему другу, - вы уже договариваетесь о свидании с Казаровым?

Девушка вздрогнула, и её аккуратные очки сползли на кончик носа. Она покраснела и опустила взгляд.

- Я жду, - повернулся к молодому человеку.

- Ну… это… - начал он, запинаясь, - есть амнистия, а есть помилование.

Я кивнул, соглашаясь.

- Ну, президент по своему желанию может помиловать заключённого, назначив ему амнистию…

- По какому желанию, Казаров? - задал вопрос, когда он замолчал.

- Это акт доброй воли, Андрей Викторович, - уверенно сказал студент, - может, Вы тоже в честь нового учебного года помилуете меня, а?

Я встал из-за стола. Направился к доске и взял маркер. Начал чертить схему, не обращая внимания на студента.

- Садись, Казаров, - сказал, не поворачивая головы.

Закончив, повернулся к аудитории.

- Итак. Помилование - это акт должностного лица государства, в нашем случае президента, который частично либо полностью освобождает лицо от наказания, заменяет его более мягким, снимает судимость. Записывайте, я спрошу об этом на экзамене.

Студенты шумно начали открывать тетради и писать.

- Амнистия же - акт многократного применения, который полностью либо частично освобождает от наказания определённую категорию преступников. Назначается Государственной думой. Тебе понятно, Казаров?

Парень кивнул.

- Ты пролетаешь и там и там, так что твоё наказание в виде грязной доски остаётся в силе.

Я услышал, как студент чертыхнулся, но не стал ничего на это говорить и продолжил лекцию.

***

Последняя пара закончилась, и я, закрыв кабинет, направился на стоянку. Через пять минут уже был в машине. Только завёл мотор, как раздался звонок мобильного. Бросил взгляд на экран. Дмитриев.

- Здорово, Гром, - услышал в трубке бодрый голос друга, - ты уже отпустил своих деток?

- Домой еду, - ответил ему, выезжая со стоянки, - есть предложения?

- Конечно! Через полчаса в бильярдной. Жду тебя.

Друг отключился, а я, не раздумывая, повернул машину в сторону центра.

Ровно через двадцать минут я уже сидел вместе с Саньком на кожаном диване со стаканом виски в руке. Машину решил оставить здесь же, на территории комплекса.

- Чёрт, Громов, - дружески ударил меня по плечу Сашка, - мы с тобой все шесть лет ненавидели свою учёбу, и в итоге из нас двоих именно ты стал деканом, старик.

Он засмеялся, а я встал и взял свой кий. Тщательно протер верхушку синим мелом, на руке трехпалая перчатка для бильярда. Нагнулся над столом, прицеливаясь в биток и намереваясь попасть в левый угол пирамиды. Медленное движение рукой назад, немного вперёд… ещё раз назад, но уже глубже, секунда, и резкий удар по шару. Выпрямился и сосчитал шары, попавшие в дом. Четыре. Неплохо.

- Если ты будешь жульничать, как в прошлый раз, - обратился к другу, улыбаясь, - завалю твоего сына на экзамене.

Дмитриев картинно схватился за сердце, сделав оскорблённый вид.

- Ты чертов шантажист, Андрюха!

Наша игра продолжалась около часа. За это время мы успели сыграть две партии. В одной выиграл я, в другой Дмитриев.

Сели на диван, и обновили бокалы.

- Как там твои? - спросил друга.

- Сводят меня в могилу, я тебе говорю, - поморщился он, - всем что-то от меня надо, пацан стал неуправляемым, мелкую я вообще не понимаю. А Наташка вынесла мне весь мозг со своим гребаным фэн-шуем.

Я засмеялся на жалобы друга и сделал очередной глоток.

- Ну, я гляжу, все по-старому.

Дмитриев махнул рукой и подкурил сигарету. Мимо нашего столика прошла молоденькая девушка в короткой юбке и облегающей майке. Друг проводил её заинтересованным взглядом и облизнул губы.

- Ладно, ты мне лучше скажи, неужели у тебя никогда не возникало желания замутить со своей студенткой?

Я повернулся к нему, приподняв бровь.

- Конечно, нет.

Дмитриев потушил сигарету и потянулся к своему бокалу.

- Чёрт, я видел одногруппниц сына, - он кинул на меня красноречивый взгляд, - и могу сказать, что сочувствую тебе, старик. Я бы не смог.

Я засмеялся от одного лишь предположения, что между мной и какой-нибудь из студенток может что-то быть. Это же абсурд.

- Вот потому ты и не на моём месте, Саня, - я поставил бокал на стол, - чему я рад, тебя бы точно посадили. Или супруга убила бы в состоянии аффекта. Тут и не знаешь, что лучше.

Мы оба засмеялись, и в этот момент к нам подошёл администратор, сообщив, что такси ожидает у входа.

Глава 3

ЛЕСЯ

- Леська, Андрюшка - просто потрясающий. Он такой…

У нас закончился первый день учебы, и мы с Машкой вышли из дверей университета. Пошли пешком по направлению к Торговому Центру. Я рассказала подруге про Юру и его «подачку». Вербицкая от меня лишь отмахнулась и сказала, что я, как обычно, из ничего делаю целое событие. В этот раз я решила прислушаться к ней.

А сейчас Маша шла и рассказывала мне про нашего препода по Уголовному Праву, мне стало даже немного его жаль.

- Какой такой? - поторопила я ее.

- Ну, такой… такой… ты же сама видела, какой, - зло пробормотала Маша.

- Видела, видела, - тут же согласно закивала я, - он такой… такой…

Передразнила я подругу, за что и получила болезненный тычок под ребра.

- А если по правде? - спросила она.

Я пожала плечами и ответила.

- По правде, у тебя нет шансов, Мань.

- Могла бы и соврать. Ненавижу тебя, - по-доброму огрызнулась подруга.

Я закинула ей руку на шею и, притянув к себе, обняла.

- Как и я тебя.

Дальше, шутя и обсуждая предстоящую учебу с новыми сплетнями, мы дошли до Торгового Центра.

***

- Ба, я сегодня пойду погуляю. За мной Юра приедет.

Придя домой и отнеся покупки к себе в комнату, зашла на кухню, где сидели дедушка с бабушкой.

- Учебный год только начался, а она уже гулять пойдет, - спустив очки на нос и осмотрев меня с ног до головы, проворчала Лидия Владимировна.

Я улыбнулась ее напускной строгости и налила себе борща в тарелку.

Села вместе с ними за стол.

- Дедуль, как твоя рука?

Несколько недель назад Геннадий Петрович с друзьями ездил на рыбалку и вернулся с огромным ожогом на правой руке. Мы с бабушкой жутко перепугались. Но он лишь отмахнулся и сказал, что через неделю все само заживет. Тогда мы с бабулей здорово повздорили с ним. И он, обозвав нас «квочками», ушел смотреть телевизор, так и не рассказав, как он получил ожог. Это хорошо, что сейчас он в отпуске, а то отправили бы на больничный. А у него и так давление. Не смотря на то, что ему шестьдесят лет, он уже тридцать лет отработал на одном и том же предприятие, а недавно там началось «омоложение» сотрудников. Хотя он и не показывает нам, но мы видим, как он переживает.

- Все нормально, Лисенок. Еще пара дней, и можно будет убирать бинт. Лучше расскажи, как там учеба?

Принимаясь за еду, я пересказала все свои впечатления о первом дне.

Стояла перед зеркалом, смотря на свое отражение. И не могла поверить, что это я. Было очень непривычно и даже неудобно в этом наряде. Юра хотел чего-то другого, и он это получит.

Сейчас на мне красовалось короткое белое платье без бретелей, спереди на нем была железная молния золотистого цвета, которая смотрелась довольно сексуально. К нему я купила приталенный и укороченный черный пиджак, довершив наряд туфлями на высоком каблуке. Свои длинные каштановые волосы я решила оставить распущенными и слегка завила с помощью плойки. Я не до конца поняла, что чувствую, но одно знала точно - я выгляжу дорого.

Услышав дверной звонок, я оторвалась от своего созерцания и, бросив в сумочку все необходимое, направилась к выходу из квартиры. Проходя через комнату, я услышала голоса, которые уже доносились из кухни. Заглянув туда, я увидела, как бабушка ставит цветы в вазу, а затем открывает конфеты, принесенные Юрой.

- Я готова. Пойдем уже.

Не заходя на кухню, объявила о своем присутствии. Три пары глаз посмотрели на меня, а у меня запылали щеки от столь пристального внимания.

Бабушка вечером спросила, откуда у меня эти вещи, и мне пришлось сказать, что я их купила на деньги, которые они мне подарили на День Рождения. Мне почему-то стыдно говорить, что мне дал их Юра или про то, что ему не нравятся наряды, которые шьет бабушка.

Дедушка ухмыльнулся и здоровой рукой хлопнул Юру по плечу, выводя того из своеобразного транса.

- Рот закрой, а то жвачка вывалится.

Я хихикнула, а Юра резко встал со стула и направился ко мне, не отрывая от меня глаз.

- Леся… - выдохнул парень, подойдя ближе.

Я приложила палец к губам и округлила глаза, напоминая ему, что мы не одни. Юра еле заметно кивнул и расплылся в довольной улыбке.

- Геннадий Петрович, Лидия Владимировна, приятно было снова Вас увидеть, но нам уже пора.

Вежливо попрощавшись с бабушкой и дедушкой, Юра практически вытащил меня из квартиры и, преодолев лестничный пролет, прижал меня к себе и начал страстно целовать.

- Боже, зая, ты просто потрясающе выглядишь.

Хрипло проговорил парень, оторвавшись от моих губ, но лишь затем, чтобы начать целовать шею. Я зарылась пальцами в его золотистые волосы, притягивая его голову еще ближе.

- О, да, я чувствую насколько потрясающе выгляжу, - сказала я, немного покачивая бедрами, прижавшись к нему.

И в ответ получила Юрин стон. Его руки опустились мне на бедра и притянули еще ближе.

- Может, ну его, этот клуб? Поедем ко мне, я очень соскучился по тебе.

Проговорил на ушко парень и прикусил за мочку уха. Я задрожала в его руках. По телу прошлась волна возбуждения, а низ живота свело приятной судорогой. Повернув голову, я сама начала его целовать, а затем отстранилась и взяла его лицо в ладони.

- Сегодня я настроена на клуб, Юра. Не думай, что я забыла про те три месяца лета, во время которых ты шлялся непонятно где и с кем, - серьезно проговорила я, хотя голос и дрожал от возбуждения.

Юра отклонился назад и пристально по смотрел мне в глаза, ища намек на то, что я сейчас пошутила. А затем закрыл глаза и застонал от разочарования. Он прекрасно знал, что меня не переубедить. Бесполезно.

- Ты убиваешь меня, зайка, - со вселенской печалью в голосе сказал парень и, еще раз поцеловав меня, взял за руку.

Мы начали спускаться по ступеням.

- Юра, сколько раз тебе говорить, не называть меня зайка, котя, детка. Меня это раздражает.

- Ты какая-то не нормальная девушка. Все любят эти нежности, - открывая передо мной дверь машины, пробормотал парень.

- Какая есть, - дождавшись, когда он займет место на водительском сиденье, ответила я.

- Иногда мне кажется, что ты просто забываешь мое имя.

- Глупости не говори, Леся, - резко ответил он.

- Ну, я же не называю тебя: ух, ты мой мохнатик или ящер скользкий, - хихикнув, ответила я.

Парень выехал со двора и подкурил сигарету, заставив меня сморщить нос от запаха.

- Лучше продолжай называть меня Юра, - с весельем ответил парень.

И я пока не забыла, открыла сумочку, достала сдачу и чек из магазина, положила все на панель передач. Чувствовала на себе взгляд Юры, но парень ничего не сказал.

***

В клубе был аншлаг. Все весело проводили время, и мы тоже. Нас собралось десять человек. Все друзья Юры, я их прекрасно знала. Мы шутили и танцевали. Юра весь вечер был сама галантность, ухаживал за мной, приглашал на медленные танцы. Он чувствовал свою вину и таким образом пытался ее загладить. А я… таяла. И уже была готова простить ему эти три месяца молчания.

Мне постоянно приходилось одергивать себя и напоминать, что я обижена на него. Искать внутреннюю обиду. Но с каждым разом ее, обиды, становилось все меньше и меньше.

Следующим утром я пообещала себе больше никогда не ходить гулять в будний день. Три часа сна очень мало. Голова болела нещадно и казалась настолько огромной, что я боялась застрять ею в дверном проеме. Мне еще повезло, что я не пью, а то бы точно не поднялась с кровати.

Наскоро приняв душ, я заварила кофе себе и дедушке. Сегодня был четверг, значит бабушка пошла на рынок за продуктами.

- Дедуль, кофе готов.

- Сейчас иду, Лисенок.

Крикнул он в ответ. А я глянула на часы, и поняла, что опаздываю. Быстро достала аптечку, разложила все необходимое на столе.

- Как погуляла вчера? - спросил дедушка, заходя на кухню и усаживаясь на свое место.

- Хорошо погуляла, но больше не буду среди недели этого делать, - ответила я, разрезая ножницами старую повязку у него на руке.

Аккуратно сняла бинт и в ужасе уставилась на рану. Она выглядела просто отвратительно.

-Не нравится мне она, - сказала я вслух, нахмурившись.

На что дедушка лишь цокнул.

- Что ты цокаешь? Она вообще не заживает, - строго посмотрела на него, стараясь скрыть тревогу, и начала обрабатывать рану.

- Лисенок, я старый человек. Вон, когда ребенок ломает руку, то кость может срастись за две недели, а когда старик - требуется два месяца, - ответил он.

Закончив с промыванием, я наложила повязку.

- Ничего не знаю. В субботу пойдем к врачу. Ты и я.

- Я не… - начал было протестовать дед, но я его оборвала.

- Да. Мы идем к врачу. Не пойдешь, я вызову скорую, - смотря прямо на него, проговорила.

Несколько минут мы играли в гляделки, а затем дедушка кивнул.

- Иди уже, а то в свой институт опоздаешь.

- Университет, деда.

Смеясь, я пошла собираться на учебу.

Глава 4

АНДРЕЙ

Расплатившись с таксистом, я вышел из машины и посмотрел на окна нашей квартиры. В них горел свет, значит, жена вернулась раньше. Я удивился, так как знал, что она предпочитает, чтобы я встречал ее в аэропорту. Сам не понимал, что чувствую от этого. Скорее, равнодушие и навалившуюся на плечи усталость.

Поднялся по ступенькам, минуя лифт, и открыл дверь. Я только начал раздеваться, как из комнаты вышла Дина. Бросил на нее быстрый взгляд и приподнял вопросительно брови.

- Что-то случилось? - спросил ее.

Жена нахмурилась, но тут же взяла себя в руки. Подошла ко мне и обняла. Я положил руки на ее талию и слегка сжал.

- Если скажу, что соскучилась, не поверишь?

Дина улыбнулась, но в ее глазах появилась грусть. Я знал ее достаточно хорошо, чтобы понять, что она чувствует. Но и смысла лгать не было.

- Ты и сама знаешь ответ.

Мягко отстранил ее от себя и прошел в комнату, зная, что она последует за мной. Ослабил галстук и рухнул на диван. Дина села в кресло напротив, не отрывая от меня внимательного взгляда.

- Где ты был? - спросила она подчеркнуто равнодушным тоном, но ее спокойствие - лишь маска.

Когда жена нервничает, она начинает теребить свою цепочку с крестиком, и в данный момент ее ладонь как раз потянулась к ней. Я прикрыл глаза и слабо улыбнулся.

- Посидели с Сашкой в бильярдной после работы, - снова посмотрев на нее, я сел прямо, - так ты ответишь на вопрос?

Жена повела плечом, словно отмахиваясь, но все же ответила.

- Мы перенесли открытие еще на три месяца, - вздохнула она, - проблемы с арендой.

- Почему не сказала раньше?

Дина закатила глаза и повторила мои же собственные слова ей несколько минут назад.

- Ты и сам знаешь ответ.

Логично, если учесть то, как мы расстались перед ее отъездом. Кивнув, я встал с дивана, намереваясь принять душ. Стал расстегивать рубашку, не глядя на жену.

- Соня знает?

Дина подошла ко мне, и стала помогать с рукавами. Сняла рубашку с меня и улыбнулась.

- Конечно, завтра устроим девичник.

Ее глаза засветились, и в них появились чертики. Сейчас она была похожа на молодую девчонку, в которую я влюбился много лет назад. И я испытал нечто похожее на печаль.

- Ладно, скоро вернусь.

Жена кивнула и направилась на кухню. Я же прошел в ванную и через несколько минут уже стоял под обжигающими струями воды. Одну руку запустил в волосы, второй облокотившись на стену душевой. Черт! Я не был готов к ее приезду. Не сейчас. Слишком многое мы наговорили друг другу в прошлый раз, и сейчас оно стоит между нами словно невидимая стена. Не хотел ее видеть, уже один ее вид вызывал во мне злость. До сегодняшнего дня я был спокоен и, черт возьми, успел привыкнуть к этому чувству.

Я намеренно оставался в душе дольше, надеясь, что жена уснет к моему приходу. Хотя понимал, что она ни за что этого не сделает. Обернув вокруг бедер полотенце, вышел и сразу же направился в спальню. Дина сидела в кровати, укрытая по пояс одеялом, быстро щелкая пальцами по планшету, лежащему у нее на коленях. Не поднимая взгляд на меня, спросила.

- Ужинать будешь?

- Нет, - ответил ей и снял с себя полотенце.

Прошел к постели и, откинув одеяло, лег спиной к жене.

- Тебя будить завтра? - спросил ее, не закрывая глаз.

Дина не ответила, и я услышал, как она кладет планшет на тумбочку. Через секунду выключила свет и легла, не прикасаясь ко мне.

- Андрюш…

Голос жены был тихим и нерешительным, и я закрыл глаза, надеясь, что мне все же удастся заснуть. Не прикасаясь к ней.

- Я и правда скучала.

Почувствовал прикосновение ее ладони к спине, а затем она сама уже прижалась ко мне. Я знал каждый миллиметр ее тела, мог даже сейчас с точностью сказать, что где-то чуть выше поясницы ко мне прижимается небольшая родинка в виде полумесяца, едва заметная на животе жены. Как бы там ни было, но мое привычно среагировало.

Сделав глубокий вдох, рывком развернулся к ней и прижал к постели. Дыхание Дины участилось, и она облизнула губы. Стащил с нее майку и бросил на пол. Руки стали гладить тело, которое даже спустя столько лет оставалось таким же совершенным, как и прежде.

- Знаю, - ответил ей и опустил голову к ее груди.

- Но мне ты такого не скажешь?

Жена выгнулась подо мной и застонала. Я на секунду приподнял голову и посмотрел ей прямо в глаза.

- Не скажешь, - она прикусила нижнюю губу, потому что в этот момент мои руки опустились ниже, - ты же никогда мне не лгал.

- Идиллия, да, дорогая?

***

В дверь кабинета постучали, и следом в открывшуюся щель просунулась девичья голова.

- Андрей Викторович, к Вам можно?

Я отложил бумаги, которые необходимо было заполнить до завтрашнего вечера. Студентка, замявшись на пороге, поправила лямки рюкзака, но все же подошла к моему столу.

- Какой курс? - начал разговор, видя, что девушка никак не решается заговорить.

На вид ей было около двадцати, но пойди разбери эту молодежь.

- Третий, - ответила она и снова поправила лямки рюкзака, - в прошлом году Вы преподавали у нас один семестр.

Я старался запомнить своих учеников хотя бы по именам, но из-за слишком большого наплыва студентов это не всегда удавалось.

- У тебя остался хвост?

Спросил, не зная, зачем ещё она могла прийти ко мне.

- Нет, - она округлила глаза и покраснела, Вы же сами мне поставили автомат. Ну, Копылова я, помните.

Я присмотрелся к девушке и только сейчас понял, что действительно знаю её. Улыбнулся.

- Непривычно видеть тебя блондинкой, - сказал ей, отчего девушка покраснела ещё больше, - так что ты хотела?

Студентка отвела глаза, явно собираясь с силами.

- Мне нужна ваша помощь.

Я положил руки перед собой, ожидая продолжения.

- Дело в том, что Ярик… ну, мой брат Ярик, он младше на два года. На самом деле год и одиннадцать месяцев, но это не так уж и важно.

- Стоп, - перебил её, прекращая поток этой информации, - у тебя младший брат. Абитуриент?

- Да, Андрей Викторович, - выдохнула она на одном дыхании, - но он в следующем году должен поступать.

Я нахмурился, понимая, куда ведёт эта девушка.

- Правила одинаковы для всех, - сказал подчёркнуто холодным тоном, - если ты сейчас уйдёшь, я забуду этот разговор.

Девочка сначала побледнела, но затем её глаза широко распахнулись, и я заметил, как она начала дрожать.

- Нет! - она вскрикнула, и прикусила губу, - Вы не так меня поняли.

Я молчал, смотря на неё. На какой-то миг стало даже любопытно.

- В прошлом месяце он попал в аварию, когда был за рулем, - девушка стала крутить браслет на запястье, - он работает курьером. Ярик врезался в иномарку, и гаишники признали его виновным, хотя это не так.

Я не понимал, к чему она все это мне рассказывает, но решил не перебивать.

- На самом деле там не его вина, но тот парень какая-то шишка, так что…

Я кивнул, не удивляясь. Такое у нас в порядке вещей.

- Так а чего ты от меня хочешь?

Девушка опустила взгляд в пол, а когда подняла глаза на меня, в них стояли слёзы.

- Вы же практиковали раньше, - тихо сказала она, - у нас будет суд, и я боюсь, что его посадят.

- Кто-то пострадал? - коротко спросил её.

- И Ярик и тот парень отделались царапинами, но он настаивает, что простой компенсацией мы не отделаемся.

Я уже понял, зачем эта девочка пришла ко мне, но в этом не мог ей ничем помочь.

- Это исключено.

Девушка снова бросила на меня взгляд побитой собаки и затараторила.

- Андрей Викторович, вы же сами говорили нам, что есть люди, у которых в крови способность выигрывать дела. Это же и про Вас тоже.

Я покачал головой, отрицая.

- Я не практикую, - ответил ей как можно мягче, - мне жаль, что такое приключилось с твоим братом, но ты не по адресу пришла.

Студентка решительно сжала губы.

- Если бы Вы согласились хотя бы консультировать нас…

Я встал из-за стола, заканчивая этот разговор.

- Это не обсуждается. Можешь идти.

В последний раз она бросила на меня затравленный взгляд и через секунду молча скрылась за дверью.

Как вообще эта девушка могла до такого додуматься? Взглянул на часы и стал собирать бумаги в дипломат. Я был чертовски голоден и собирался пообедать.

***

На улице была самая настоящая осень. Дождь лил как из ведра, и на какой-то короткий миг я уже решил вернуться к себе в кабинет и остаться без обеда, но голод и раскалывающаяся от долгой работы с бумагами голова перевесили чашу весов в пользу кафе. В такую погоду даже вечно курящие студенты на крыльце предпочли остаться в здании, и я, раскрыв зонт, быстрым шагом направился через дорогу.

В ресторане было на удивление мало посетителей, большинство столиков пустовало. Лишь за дальним сидела компания из нескольких молодых людей и неподалёку устроилась девушка.

Она была одна, сидела спиной к двери, но даже не видя её лица, я понял, что девушка промокла до нитки. Она, сгорбившись, склонилась над столом, а с её волос капала вода.

Сел за соседний столик, и промокшая посетительница осталась у меня за спиной. Ко мне тут же подошла официантка, и я сделал заказ, не заглядывая в меню.

- Кофе сразу, как обычно? - уточнила она.

- Да, принесите, - ответил и услышал сигнал мобильного.

Посмотрев на экран, улыбнулся. Софа прислала фотоотчет о девичнике, точнее, несколько фото. Они с Диной устроили грандиозный шопинг, и я улыбнулся ещё шире. На одном из фото дочь примерила на себя костюм Дарта Вейдера, от которого просто фанатела. Представил её в этом прикиде во время вскрытия очередного тела в морге и поморщился. Соня каждый раз описывала в красках, как они расчленяют труп несчастного, и я поражался тому, что она может говорить об этом так хладнокровно. Хотя именно это говорило о том, что у дочери на самом деле талант хирурга или, чёрт его знает, как называют эту способность на их медицинском жаргоне.

В зале играла тихая музыка, но сейчас меня привлёк шум, доносящийся из-за моей спины. Мужской голос отчитывал кого-то, и я, заинтересовавшись, обернулся назад.

Та самая девушка сидела, опустив низко голову и медленно мотала головой. Рядом с ней стоял администратор, на лице которого было написано презрение.

- Либо Вы оплачиваете свой заказ, либо мы вызываем полицию.

Девушка молчала, не двигаясь с места, и я отвернулся. Как раз в этот момент мне принесли кофе, и я сделал осторожный глоток.

- Я для кого это сказал? Вы будете платить или нет?

Чёрт, поймал себя на мысли, что начинаю внимательно прислушиваться к их разговору. Правда, пока что это был лишь пламенный монолог разгневанного администратора.

- Простите… я…

Мне пришлось напрячь весь свой слух, чтобы услышать этот слабый шёпот. Голос девушки дрожал, и мне показалось, что она едва сдерживает слезы. Я нахмурился, не понимая, какое мне вообще до этого дело…

- Я думала, что у меня осталось… - её голос немного окреп, и я замер от непривычного чувства.

Никогда не слышал такого голоса. Он был низким, глубоким, но в то же время чертовски женственным. Я удивился, когда понял, что пытаюсь представить лицо незнакомки.

- Я вызываю начальника охраны…

Администратор был непреклонен, но девушка осуществила очередную попытку.

- Я могла бы позвонить… - на некоторое время воцарилась тишина, но затем она выдохнула, - он разрядился… может…

Дальше произошло что-то совершенно непонятное мне. Сам того от себя не ожидая, я встал из-за стола и направился к этим двоим. Поравнявшись с соседним столиком бросил короткий взгляд на девушку, но этого хватило мне, чтобы понять насколько она молода. Её глаза были покрасневшими, на щеках чёрные дорожки от потекшей туши, дрожащие губы. Она смотрела в тарелку перед собой, даже не заметив моего присутствия.

Повернулся к администратору, доставая бумажник.

- Сколько?

Парень посмотрел на меня как на идиота и процедил сквозь зубы.

- Это лишнее, мы разберёмся сами.

- Я вижу, как вы разбираетесь, - ответил ему, отсчитывая купюры, - этого хватит?

На девушку не смотрел, но чувствовал, что она замерла и смотрит прямо на меня.

- Зачем…

Раздался её удивленный голос, но я остановил её движением руки. Чертова привычка, от которой не так-то просто избавиться. Всучил деньги администратору в руки, и тот, усмехнувшись, отошёл от столика.

Только тогда я решил снова посмотреть на девушку. Она была бледна, в глазах не просто удивление, а что-то более похожее на шок. Она смотрела на меня словно на инопланетянина.

- В следующий раз будьте внимательнее, - сказал ей, отмечая, что в зелёных глазах промелькнула боль.

Думал, что девушка скажет хоть что-то, но она просто смотрела на меня своими влажными глазами, и я испытал странное чувство. Интерес. Любопытство. Мне хотелось снова услышать её необычный голос, но я молча кивнул и вернулся за свой столик.

К тому моменту мне уже принесли заказ, и я принялся за салат, не переставая думать о девушке, сидящей позади. Может, с ней случилась беда? Или она просто хотела получить небольшую дозу адреналина, играя свою роль. Даже это бы меня не удивило. Но я не понимал одного. Какого черта меня это вообще волнует?

Твёрдо решив забыть об этом эпизоде, я стал думать о том, как пройдет сегодняшний вечер с женой. Соня останется у нас, так что придётся играть роль идеальных родителей.

- Спасибо…

Я резко поднял голову и увидел спину девушки, удаляющуюся в сторону двери. Она шла быстрым шагом, обхватив себя руками, словно стараясь согреться, и на мгновение во мне поднялась жалость. Появилось безумное желание догнать незнакомку и удостовериться, что с ней все будет в порядке. На ее месте могла быть моя дочь… Но я тут же одернул себя. Это меня не касается.

Но даже сейчас, когда силуэт девушки скрылся за окном, перед моим внутренним взором стояли зелёные глаза.

Глава 5

ЛЕСЯ

Я проснулась в отличном настроении. Сегодня суббота, наконец-то выходные. Еще раз поблагодарив студенческих богов за то, что у нас в этом семестре пятидневка, встала с кровати и пошла умываться. По квартире уже витал аромат какой-то выпечки. Еще раз глубоко вдохнула.

- Ба, - крикнула я в сторону кухни, - ты там булочки готовишь?

- Что ты орешь как оборванка, иди давай завтракать, - послышался злобный ответ бабули.

Впрочем, я никогда не обращала внимание на ее ворчание. Я хихикнула и забежала в ванну.

- Все, больше не могу, - сказала через некоторое время, отодвигая от себя пустую чашку, где еще недавно был чай.

- Съешь еще булочку, а то тощая, смотреть страшно. Мне Нинка из шестнадцатой квартиры постоянно намекает, что мы не кормим тебя.

- Три съеденные мною булки с ней не согласны, - лениво ответила я и посмотрела на дедушку, приподняв бровь.

- Дедуль, чего сидишь? Давай, иди одевайся, нам скоро выходить.

- Я подумал, что не надо никуда идти. Ну их, этих врачей. Больно они понимают. Я вот, когда служил…

Бабушка не дала ему договорить, шлепнула кухонным полотенцем по его здоровой руке.

- Давай-давай, Генка, кости свои хоть разомни. И не смотри так. Кому говорят, иди одевайся.

Дедушка посмотрел на нас тяжелым взглядом, надеясь, что передумаем. Но мы были неприступны, как Ленинград во время ВОВ. Дед тяжело вздохнул и встал из-за стола.

- Квочки.

Фыркнув, он ушел в комнату. А я стала собирать посуду со стола. И боковым зрением увидела как бабушка быстро поднялась со стула.

- Он же сейчас все вещи в шкафу перероет.

С этими словами она бросилась за дедушкой в комнату. Я засмеялась и покачала головой. Глядя на них, начинаешь верить, что вечная любовь существует. И неважно, сколько лет люди были вместе. Бабушка и дедушка многое пережили в жизни, они проходили через тяжелые моменты и многое теряли, но не чувства. Их любовь стоит выше всех потерь и трудностей.

До больницы мы добрались быстро, маршрутки в это время были практически пустыми. Дедушка всю дорогу хмурился и ворчал, но, думаю, это была вина общественного транспорта. Он не привык к нему. Тридцать лет на казенной машине наложили свой отпечаток. На моем лице постоянно расцветала улыбка, стоило мне посмотреть на лицо деда. Подшучивая над ним, я взяла талончик и мы сели ждать свою очередь. Перед нами было семь человек, не так уж и много.

Чтобы хоть как-то себя и Геннадия Петровича развлечь, я начала рассказывать об учебе в университете. На эту тему я всегда люблю поговорить. Мне нравится учиться. Учеба всегда давалась мне легко. Не скажу, что потрясающе разбираюсь в физике или геометрии, но я знаю азы, и этого мне вполне хватает. И то, что я поступила на бюджет в один из самых престижных ВУЗов страны доказывает мне самой, что чего-то стою в этой жизни, что у меня есть свое место, и я смогу стать кем-то больше, чем девочкой-промоутером.

Еще пять лет назад я хотела связать свою жизнь с танцами. Я жила, буквально дышала ими. Но планы поменялись. Я переехала к бабушке с дедушкой. Они тянули меня как могли, но платить за занятия становилось все труднее и труднее. И вот уже четыре года и семь месяцев я не появлялась в зале. Хотя бабушка с дедушкой пытались отговорить меня. Ругались и кричали, я просто не могла брать деньги из семьи.

Сейчас, думая о том, что я упустила возможность, мне не так больно. Мне нравится то, чем я занимаюсь, на кого учусь. Но нравится - не значит, что я люблю это, что готова провести всю жизнь в душном офисе.

Наша очередь как раз подошла, и мы зашли в кабинет. Посыпались стандартные вопросы: страховка, полис, на что жалуетесь.

Доктор, мужчина средних лет с посеребренными волосами, молча рассматривал рану и неодобрительно качал головой. Мне стало стыдно перед ним. Наверное, в его практике не первый такой случай, когда люди занимаются самолечением. Даже зная, что мы выйдем за дверь, и он нас забудет, мне все равно в данный момент очень стыдно.

Когда Владимир Сергеевич закончил осмотр, дедушка сел рядом со мной на стул. А доктор молчал. Смотрел на нас тяжелым взглядом, а потом, словно что-то решив, тяжело вздохнул и заговорил.

- Геннадий Петрович, ведь не мальчик уже, а так запустили ожог. Уровень сахара у Вас в крови двенадцать ммоль/л. В два раза норму превышает. Скорее всего, сахарный диабет, что неудивительно в Вашем возрасте. Рука мне Ваша не нравится, анализы делать нужно. И чем быстрее, тем лучше.

Я напряглась после его слов и сомкнула руки в замок перед собой на коленях так сильно, что костяшки пальцев побелели. Никак не смогла скрыть своего волнения.

- И что нам сейчас делать? - пытаясь совладать с голосом, задала я вопрос.

- К хирургу надо.

Дедушка рядом со мной напрягся.

- Зачем к хирургу?

Владимир Сергеевич улыбнулся и снисходительно покачал головой, как часто делают с детьми.

- Есть у меня один знакомый, советую к нему обратиться.

А дальше назвал адрес клиники и протянул листок с номером телефона. Поблагодарив врача, мы вышли из кабинета. Оба, потрясенные, не знали с чего начать разговор.

- Да ерунда это все, Лисенок.

Когда мы подошли к остановке, весело проговорил дед.

- Деньги они так выкачивают. Это целая система.

Хотелось бы мне в это верить…

- Деда, нам рассказывали про диабет в школе…

И, достав телефон, я позвонила по номеру, который дал нам Владимир Сергеевич.

Записавшись на прием с утра в понедельник, мы с дедушкой пошли домой. Решили прогуляться. Со всеми этими мыслями, роящимися в голове, мы бы не влезли в маршрутку. Я пыталась вспомнить все, что когда-либо слышала о сахарном диабете, и все это было неутешительно. Я была настолько расстроена, что не сразу смогла взять себя в руки. Посмотрела на дедушку, он был полностью погружен в себя и свои мысли. Я потянулась и взяла его за руку. Дедушка повернулся в мою сторону и, улыбнувшись, поднес мою ладонь к губам и поцеловал. А у меня сердце защемило от нежности. На глаза тут же выступили слезы, дико захотелось плакать. Кое-как я смогла улыбнуться в ответ.

- Все будет хорошо, Лисенок, - уверенно заявил дед.

Я кивнула. Из-за кома в горле я не могла ни говорить, ни дышать. Но я верю в лучшее. С хорошими людьми должны случаться хорошие вещи.

Дальше мы снова пошли молча. Придя домой, сели на кухне и начали все пересказывать бабушке. Я видела, как она стала переживать, ее глаза излучали тревогу.

И тут мы с ней подпрыгнули от сильного хлопка по столу. Широко открытыми глазами посмотрели на деда.

- Так, все. Хватит хандрить. Врач ничего точно не сказал. В понедельник все узнаем, а до этого времени я не хочу ничего слышать про больницы, про диагнозы и тем более не хочу видеть ваши поникшие лица. Ясно?

Строгим «лучше не шутить со мной» тоном проговорил Геннадий Петрович. Он не часто пользовался таким голосом, на моей памяти только пару раз, и это очень впечатляет. Даже у бабушки не нашлось слов для ответа.

- Давайте чаю выпьем, что ли? - предложила Лидия Владимировна, и мы согласились.

Конечно, вслух мы больше ничего не обсуждали, но наши с бабушкой взгляды говорили сами за себя, не нужно было слов, чтобы понять, о чем мы думаем и что нас тревожит.

Эти мысли искусали нам всю душу, и вот, наконец-то, понедельник. Сегодня все станет ясно, и я молюсь, чтобы не было ничего серьезного. Я не стала искать никакую информацию в интернете, чтобы лишний раз не накручивать себя.

К назначенному времени мы уже были в клинике, врач принял нас сразу же. Первое, что бросилось в глаза - отношение к посетителям. Здесь весь персонал был настолько приветлив и улыбчив, что для нас, простых людей, это было дико.

Нас с бабушкой попросили остаться за дверью, чтобы не мешать осмотру. Это были самые длинные несколько часов в нашей жизни. Затем, по окончанию осмотра, нас пригласили в кабинет.

Как только мы зашли, нам указали на диванчик около стены. Мы тут же послушались и сели на места.

- У Геннадия Петровича сахарный диабет второго типа.

Я закрыла глаза и почувствовала, как рядом со мной напряглась и бабушка.

- Но если сахар можно снизить при помощи лекарств и диеты, то с ожогом все намного сложнее. Из-за того, что рана не заживает, инфекция попала в кость. И если не принять меры в ближайшие пару дней, то он потеряет руку.

Бабушка рядом со мной всхлипнула, а я в ужасе прижала ладонь ко рту.

- Но…но… Мы же промывали рану. Каждый день, - с отчаянием в голосе проговорила бабушка.

Врач кивнул.

- Правильно и делали. В любой другой бы ситуации это помогло. Ведь ожог на первый взгляд не такой опасный. Но не при сахарном диабете. Здесь нужно другое лечение, и это не Ваша вина, Вы ведь не знали.

- А что нужно?

Первый раз за все то время, как мы зашли в кабинет, подал голос дедушка. Алексей Дмитриевич откинулся на спинку кресла и посмотрел на нас пристальным взглядом.

- Лечить нужно. И не просто, а очень дорого лечить. Буду честен, если оставить все так и лечить как обычно, то вы потеряете руку полностью. Как только инфекция продвинется по кости, ее будет не остановить. А если Вы хотите сохранить руку, то это стоит больших денег, но стопроцентной гарантии никто не даст даже в этом случае.

Я просто онемела от ужаса после слов врача, настолько он был прямолинеен и хладнокровен. Как будто говорил, что съел на завтрак, а не о том, что человек может потерять свою руку. Почувствовала, как похолодела от страха и нахлынувшего понимания. Господи…

- О какой конкретной сумме мы говорим? - спросил дедушка, а врач взял ручку и листочек со стола и что-то написал на нем.

Передал это деду.

- Точную сумму не назову, потому что стоимость ампул варьирует. Это я написал максимальную сумму, на которую Вы должны рассчитывать. У меня в практике уже были такие случаи. Я ни на чем не настаиваю. Просто знайте, что чем больше затягивать, тем меньше шансов. Если я закажу лекарство сегодня, то его пришлют лишь через три дня. К этому времени мы положим Вас на стационар и проведем дополнительные тесты. Помните, что каждый день на счету. Сейчас я оставлю Вас на десять минут одних. Обсудите все, может, придумаете свои варианты, а когда я вернусь, дадите мне ответ.

С этими словами он вышел из кабинета. Первой в себя пришла бабушка и бросилась к деду на шею, громко плача. Было невыносимо наблюдать за ними. За их болью. Нас всех сейчас одолевали одинаковые эмоции. Я тоже встала и на ослабевших ногах подошла к дедушке, поцеловала его в щеку. Лидия Владимировна оторвалась от шеи мужа и вытерла заплаканное лицо руками.

- Тут и думать нечего, - твердым голосом сказала она и начала искать что-то в своей сумке.

- Лида, мы не можем.

Дедушка перехватил ее руки и сжал. Она выдернула их из захвата и снова продолжила копаться в сумке.

- Лида, - уже громче сказал дед, - мы не можем заплатить такую сумму. Остановись. Завтра пойдем в другую больницу.

- В какую другую больницу, Гена? Ты же сам слышал, что сказал врач.

Сейчас, в этот момент они совершенно не обращали на меня внимания. Но мне и не хотелось этого.

- Я верю ему, - тихо, дрожащим голосом сказала бабушка, - сердце верит. Я когда девкой была, у нас соседка померла так. Сначала одну ногу отпилили, потом вторую, а потом и руки на себя наложила. А если с тобой что-нибудь случиться…

Бабушка не успела договорить, как дедушка прижал ее ближе к себе, успокаивающе погладил по спине и волосам, оставив легкий поцелуй на лбу, тяжело вздохнул и кивнул, соглашаясь.

И через пару минут я выходила из клиники с четкими указаниями, что привезти из дома. А бабушка с дедом остались в больнице оформляться.

Села в маршрутку и поняла, что села не туда. Вышла на остановке возле университета. Пока я ехала, то мыслей не было. Казалось, что я находилась в каком-то вакууме, и никакие мысли и размышления не посещали меня. А сейчас, выйдя на остановке, они сильным, сносящим с ног потоком ворвались в сознание. Начался дождь, настолько сильный, что я за секунду промокла до нитки. Но это вывело меня из ступора, заставляя действовать.

Перебежала через дорогу и зашла в первое подвернувшееся кафе. Оно находилось совсем рядом с универом, мы были здесь несколько раз с Юрой и его друзьями. Людей здесь было немного, в связи с начавшимся дождем.

Я села за столик и заказала чашку кофе. Не знаю, почему именно кофе, я больше люблю чай. Трясущимися руками достала из промокших джинс телефон. Замечательно, батарея практически разряжена. Попыталась набрать номер. Не знаю, от чего именно меня трясло - от холода или переживаний. Посмотрела на время и поняла, что в университете как раз началась перемена.

- Алло, - спустя три гудка ответил мне голос на том конце провода.

- Юр, можешь забрать меня? - дрожащим голосом спросила его.

- Зая, ты где? Почему на учебе не была? - тут же спросил мой парень.

Я пыталась взять себя в руки, но это было сильнее меня. Рыдания вырвались наружу тихими, болючими всхлипами. Я прикрыла себе рот ладонью, чтобы задержать их до того моменты, когда я останусь одна, когда будет можно дать волю всему этому. Но, услышав Юру, я не смогла больше сдерживаться, мне хотелось поделиться с ним хоть частичкой своей боли и переживаний.

- Олеся?

- Дедушку в больницу положили. А я без зонтика.

Невпопад ответила я. И услышала звонок на пару.

- Ты можешь сказать мне, где ты?

- В кафе, которое недалеко от универа, - на автомате ответила я.

Юра глубоко вдохнул и медленно выдохнул.

- У меня сейчас Тарасов, и у нас семинар, я не могу его пропустить, черт возьми. Сиди там, я позвоню Игнату и скажу, чтобы забрал тебя, а после пары сразу приеду.

Его слова просто вывернули мне душу. Я понимала, все понимала. Но мне так хотелось, чтобы он был сейчас рядом. Просто рядом, не задавая вопросов. Обнял бы и сказал, что все будет хорошо.

- Я такси вызову. Иди на пару, потом позвоню.

Сказала и отключила телефон, а через мгновение он окончательно разрядился. Боковым зрением увидела, что мне принесли кофе, которое я даже не хотела… И на меня накатила волна безысходности и жалости к себе. Закрыла лицо руками и снова заплакала. Знаете, когда хоть одна деталь из привычной жизни выпадает, то начинается сбой. Ты не знаешь что делать дальше.

Мне сейчас было больно и тревожно из-за дедушки. Боже, я даже не могу представить, что он сейчас чувствует. Что вообще чувствует человек, который узнает, что, возможно, ему придется ампутировать руку. Как вообще можно принять это и смириться с таким?

Я была зла на Юру. Нет, он не сделал ничего плохого. У него своя жизнь и свои проблемы… Но мне хоть раз хотелось быть превыше их. Быть на первом месте.

Была зла на родителей. На отца, которого никогда не знала и на мать, которая втянула нас в нынешнее жизненное положение.

А затем другие страхи вылезли наружу. Я боялась этих мыслей, хотела от них избавиться, но не могла.

Я боялась, что лекарство, каким бы дорогим оно ни было, может не помочь. И тогда дедушке придется жить без руки.

Боялась, что взяв деньги из тех, которые должны платить государству по решению суда, мы не сможем снова их накопить и оплатить.

Боялась, что дедушку могут уволить. Боялась за бабушку, ведь у нее давление. Вообще, боялась всей этой ситуации. Как в один миг диагноз может настолько повлиять и изменить твою жизнь. Ведь еще пару часов назад мы сидели на кухне и шутили… А сейчас, я просто не знаю, когда семья Соловьевых снова беззаботно улыбнется.

Не знаю, сколько прошло времени, но, видимо, достаточно, раз вызвали менеджера. Он что-то говорил мне, а мне хотелось рассмеяться. Я с каким-то равнодушием и апатией обнаружила, что у меня нет с собой денег. Неоплаченная чашка кофе казалась мне столь незначительной, но именно она может принести еще больше проблем, чем сейчас. Я не знала как расплатиться, да и вообще что делать в ситуации в целом. Мне просто хотелось, чтобы кто-нибудь помог. Взял, хотя бы часть всего того, что давит на меня, снося с ног своим весом, не давая дышать.

И каково было мое удивление, когда одно из моих желаний исполнилось. Я была не просто в шоке, я выпала из реальности, когда увидела перед собой Андрея Викторовича. Мужчина спокойно заплатил по моему счету и вернулся на свое место. Наверное, мы с администратором своей сценой мешали ему обедать.

Я боялась повернуться. Он продолжил свой обед, даже не догадываясь, что сделал для меня. Дал мне столь нужную встряску, толчок к действию. Он заставил меня собраться и шагнуть навстречу реальности. Я резко встала и пошла к выходу. Трусливо сказав спасибо Андрею Викторовичу, решительным шагом направилась домой, ругая себя за эту слабость и за то, что потратила столько времени.

Забежав в квартиру поставила телефон на зарядку, быстро переоделась и начала собирать вещи для дедушки, вспоминая все то, что сказала бабушка. Достала из комода деньги и положила в сумку.

Когда все было готово, я быстро напечатала смс Томе.

«Привет, есть ли какая-нибудь подработка на ближайшее время?»

«Привет! Да, но все с утра. А у тебя учеба.»

Пришел ответ, когда я уже собиралась выходить. Я печально улыбнулась и напечатала.

«Ничего страшного. Я позвоню вечером и обговорим все.»

Положила телефон в карман и вышла за дверь.

Глава 6

АНДРЕЙ

Я сидел на кухне с чашкой кофе в руках, сверяя своё расписание. Вошла Дина, и в ноздри сразу ударил терпкий запах её духов. Я поморщился, сделал очередной глоток. Взглянул на часы, у меня оставалось двадцать минут.

Жена молча приготовила себе кофе и села напротив меня.

- На следующей неделе у папы юбилей.

Отставил чашку в сторону и посмотрел на неё. Дина явно ждала от меня хотя бы какой-то реакции.

- Я помню, - ответил ей и снова переключил своё внимание на планшет.

Услышал тихий вздох жены, заранее зная, что за ним последует.

- Андрей, как бы вы не относились друг к другу, мне бы очень хотелось…

- Чтобы я пошёл и улыбался твоему отцу как ни в чем не бывало? - перебил её.

Дина протянула руку и прикоснулась к моей ладони. Когда-то малейшее её прикосновение дарило мне покой, но теперь оно вызывает лишь раздражение. Мягко убрал руку, вставая из-за стола. Посмотрел в глаза жены и прочёл в них боль.

- Я сделаю, как ты хочешь, - сказал ей, - но о большем не проси.

Поставил чашку в раковину и направился к двери, но меня остановил вскрик жены.

- Ты никогда меня не простишь, да?

Чёрт, как бы я и сам хотел этого…

- Это был твой выбор.

Сказал, не поворачиваясь, и вышел за дверь.

***

Вечер проходил чётко по плану. В доме родителей собрались почти все родственники, Игорь Афанасьевич только и успевал принимать поздравления. В свои шестьдесят пять он выглядел лет на десять моложе.

Тёмные волосы, едва тронутые сединой на висках, прямой и острый взгляд синих глаз, так похожих на глаза своей единственной дочери. За те девятнадцать лет, что я был с ним знаком, мы не смогли достигнуть даже малейшего подобия родственных чувств. Да и откуда им взяться. У этого человека в жизни все было распланировано. В том числе и выбор будущего мужа для своей любимой дочери, о котором я узнал лишь в армии.

Тесть был против нашего брака изначально, против наших с Диной отношений. Ещё бы, молодой неоперившийся пацан, который собирал копейки на обед в университете, никак не мог быть выгодной партией для Дины.

Мы познакомились на первом курсе. Когда я увидел Дину впервые, решил, что в аудиторию спустился ангел. Она была такой красивой, такой недосягаемой. И чёрт её знает, что именно привлекло её во мне. Наши отношения развивались стремительно, мы уже не были детьми, но и взрослыми назвать нас тоже было нельзя. Но на тот момент оба думали обратное, строили планы, планировали свою совместную жизнь после окончания учёбы. И все это за спиной у родителей Дины, точнее, её отца. Мы встречались украдкой, сбегали с пар ради редких походов в кино.

Но эта беззаботность не могла длиться вечно. Мой будущий тесть каким-то образом узнал о нас и запретил дочери поддерживать со мной любой малейший контакт. И в тот раз Дина смогла показать свой характер. Она восстала против отца, мы стали встречаться уже не скрываясь. Но и тогда Игорь Афанасьевич нашёл выход. Самый что ни на есть простой. Ему не составило труда договориться с руководством университета, и я, только-только закончив второй курс, был отправлен в армию. Как оказалось позднее, Дина вытрясла от отца признание, стоило лишь ей сознаться в своём положении. И то, что стало для него сюрпризом, для меня было не меньшим потрясением.

Медовый месяц я провёл в казармах, отсчитывая дни, когда смогу быть рядом со своей женой. Тесть, казалось, смирился с браком дочери, но наши отношения стали только хуже. Все изменилось лишь с рождением Сони. Дед души не чаял в своей внучке, и хотя между нами всегда была та стена непримирения, со временем мы оба научились жить с этим.

- Андрей, ты сидишь с таким лицом, будто принимаешь экзамен у своих студентов.

Ко мне подошла тёща, тепло улыбнулась, взяв меня за руку.

- Прости, задумался, - ответил ей и отвёл глаза.

Если с тестем отношения не складывались, то ситуация с тёщей была полностью противоположной. Иногда я удивлялся, как эта кроткая и тихая женщина могла жить с таким человеком. Дине достались от неё светлые волосы и мягкие черты лица. Я уважал её, и Зинаида Витальевна отвечала мне тем же.

- Я рада, что вы пришли, - сказала она, - мы так редко собираемся вместе.

В этот момент мы услышали звонкий смех моей дочери. Тёща посмотрела в её сторону, и её взгляд потеплел.

- Не могу поверить, что она уже такая взрослая.

Улыбнулся, смотря на Соню. Я и сам порой не верил, что она стала взрослой девушкой, каждый раз смотрел на неё и видел лишь ребёнка. А когда она хмурилась или стоило ей задуматься о чем-то, то она сразу же становилась так похожа на Дину в её возрасте.

- Да, время летит.

Сказал это лишь для того, чтобы поддержать разговор. Но тёща не слушала. Села на стоявший рядом с нами диван, приглашая составить ей компанию. Я обвел взглядом гостиную, ища глазами жену, но она в этот момент говорила со своим двоюродным братом.

- Андрюша, что у вас случилось?

В голосе женщины была едва слышимая тревога, и я посмотрел на неё удивлённо.

- Ты о чем?

Зинаида Витальевна нахмурилась.

- О вас с Диной, конечно, - она тяжело вздохнула, - я же вижу, что-то не так. Материнское сердце не проведешь.

- У нас все нормально, - ответил ей спокойно, - откуда вообще эти мысли?

Тёща в шутку толкнула меня в плечо.

- Ты никогда не избавишься от этих своих адвокатских привычек.

Я засмеялся, понимая, что именно она имеет в виду. Собирался ей ответить, но в этот момент к нам подлетел ураган София.

- Ба, - она плюхнулась рядом с Зинаидой Витальевной, обнимая женщину за плечи, - вы с папой секретничаете, да?

- От тебя прячемся, малыш, - улыбнулся ей, приложив руку к сердцу, - боюсь, я больше не выдержу очередную твою лекцию об анатомии.

Дочка нахмурилась и надула губки, а я едва сдержался, чтобы не засмеяться.

- Вот так и твои студенты страдают, слушая об этих занудных законах и…

- София!

Тёща перебила дочь, но её голос тоже подрагивал от смеха. На Соню просто невозможно злиться. Я рассеянно слушал их болтовню, мечтая лишь о том, как бы поскорее добраться до дома. Но уехать без жены не мог.

Стоило лишь подумать о Дине, как она тут же оказалась рядом. Я приобнял ее за талию, затылком чувствуя, как теща буравит нас испытующим взглядом.

- Ты готова? - тихо спросил жену, на что она молча кивнула.

- Я останусь у бабушки с дедом, - раздался голос дочери.

Попрощавшись со всеми, мы с Диной направились к машине. По привычке открыл ей дверь и помог сесть, обошел машину и бросил взгляд на дом. У окна стояла теща и смотрела на нас. Как же мне осточертел этот маскарад!

- Ты мог бы быть с отцом поприветливей, -сказала жена, как только мы выехали на дорогу.

- Если ты имеешь в виду, что я должен был согласиться с ним, и в Париже у тебя не срослось по моей вине, то лучше хорошенько подумай, прежде, чем упрекать меня.

Несколько часов я сидел в этом чертовом доме, как ни в чем не бывало, стараясь сохранить спокойствие и не послать тестя к чертям. То раздражение, что я смог погасить в себе, стало набирать новую силу.

- Я уверена, он не это хотел сказать, - прошептала Дина, но я не ответил.

Намеренно включил радио, и всю оставшуюся дорогу до дома мы провели в молчании.

***

- В соответствии со статьей 32 Уголовного Кодекса Российской Федерации под соучастием принято понимать совместное совершение умышленного преступления двумя и более лицами.

Это была шестая пара за сегодняшний день. Голова раскалывалась, было видно, что и студенты страдают тем же. Решив сделать перерыв от монотонной начитки, я стал проверять отсутствующих.

- Ковалев все еще на больничном? - адресовал вопрос в аудиторию, не поднимая глаз от журнала.

- На следующей неделе его выписывают, Андрей Викторович, - ответила староста группы.

- Почему нет Соловьевой?

Напротив ее фамилии шли сплошные “н”, студентка появилась лишь на первом моем занятии. Я даже не успел запомнить ее в лицо. Ждал ответа, но группа молчала. Тогда я отложил журнал и повторил вопрос.

- Так что там с Соловьевой, мне кто-нибудь скажет?

Блондинка, сидящая на первой парте подняла руку, и я кивнул, ожидая ее ответа.

- Андрей Викторович, - сказала она, - Соловьева болеет.

- Она болеет только на моих парах? - спросил, скептически приподняв бровь, - три занятия назад вы говорили, что она уже выздоровела и вернется к учебе.

Девушка покраснела и опустила глаза.

- Прикрывая свою подругу, ты автоматически становишься ее соучастницей, о чем я и говорил ранее в своей лекции, - закрыл журнал, сделав себе пометку вызвать безответственную студентку в деканат, - можете передать ей, что с ней горит желанием побеседовать декан. А теперь продолжим.

Спустя две недели Соловьева так и не появилась на моих парах. Каждый раз ее одногруппники придумывали новые причины, по которым она пропускает занятия. Твердо решив заняться этим вопросом, я обратился к заведующей учебной частью. Оказалось, что студентка совсем не посещает занятия, уже давно. Это было странно, если учесть, что до этого ее успеваемость и посещаемость были на уровне. Несколько раз ей звонили с деканата, вызывая ко мне, но девушка так и не появилась. Лишь спустя месяц после того разговора в аудитории она напомнила о себе.

Сидел в кабинете, разбирая курсовые четверокурсников, когда в дверь тихо постучали. Сразу понял, что это очередной студент. Их можно определить по робкому стуку, будто они боятся входить в кабинет. Хотя в большинстве случаев так и есть.

Дверь приоткрылась, и в проеме появилась девушка. Бросил на нее короткий взгляд и кивнул, приглашая войти. Отложил папки в сторону и обратил свое внимание на студентку. В этот момент она подошла вплотную к моему столу, встала, опустив глаза в пол. Длинные темные волосы мешали рассмотреть ее лицо, и я не мог понять, знаю ли эту девушку.

- Вы что-то хотели? - спросил ее, а студентка, едва заметно вздрогнув от моего голоса, вскинула голову и посмотрела на меня.

Дождь, безлюдное кафе и зеленые глаза. Воспоминание вспыхнуло в голове молниеносной вспышкой, следом пришло узнавание. Первым порывом было узнать, все ли с ней в порядке, что случилось в тот день… Черт, это просто сумасшествие!

- Вы вызывали меня, - тихо сказала девушка, и ее голос, который я сразу же вспомнил, прокатился по коже леденящей волной.

Я сложил руки перед собой и стал рассматривать ее. Бледная кожа ярко контрастировала с темными волосами, под глазами синяки, словно их обладательница не спала несколько суток.

- Какой курс? - спросил ее, и поймал себя на том, что не могу отвести взгляд от ее лица.

- Второй. Моя фамилия Соловьева.

- Вот как, - откинулся в кресле, указав ей рукой на стул, - присаживайся, Соловьева.

Девушка нервно закусила губу, и я с ужасом понял, что излишне долго смотрю на ее рот. К счастью, внимание студентки было обращено на сцепленные пальцы, лежащие у нее на коленях. Неосознанным жестом потер переносицу и обратился к девушке, которая продолжала молчать.

- Думаю, мне не нужно разъяснять причину предстоящего разговора?

Соловьева посмотрела на меня и отрицательно покачала головой. Я кивнул, словно сам себе и продолжил.

- Почему ты пропускаешь занятия?

Девушка смотрела на меня, но мне казалось, что ее мысли сейчас находятся в совсем другом месте. И что невероятно, мне захотелось узнать, о чем именно она думает. Что мне хотелось снова услышать ее голос. Дьявол, я не понимал, что творится с моим хладнокровием, откуда вообще берутся эти чертовы мысли.

- Андрей Викторович, - сказала она, и я против воли подался вперед, - я была на больничном, а потом… я не могла… не успевала… понимаю… я все догоню.

Ничего не понял из ее слов, о чем тут же и сказал ей.

- Я хочу услышать внятный ответ, Соловьева, а не этот детский лепет.

Девушка снова отвела взгляд и нахмурилась, на секунду мне показалось, что она просто встанет и выйдет из кабинета, но в этот момент она заговорила.

- У меня проблемы личного характера, и…

- И они не должны влиять на твою успеваемость, - перебил ее, отчасти по той причине, что этот тихий низкий голос не давал мне покоя.

- Да, Андрей Викторович, - едва ли не шепотом ответила она, - но у меня были проблемы, которые необходимо было решить.

Ее голос не выражал никаких эмоций, будто сейчас передо мной сидела кукла, отвечающая на автомате.

- Не хочешь рассказать мне, что случилось? - мягко спросил ее, но девушка отрицательно покачала головой.

- Что ж, - я достал бумагу со списком, который мне принесла секретарь, и положил перед ней, - ты пропустила три коллоквиума, не появилась ни на одном занятии. Есть веские причины для этого, которые я должен знать?

Студентка молчала, снова переключив внимание на свои ладони.

- Хорошо, - посмотрел на список еще раз, - до сессии не допущена. Ты же у нас на бюджете? Такими темпами добьешься отчисления.

Только сейчас я заметил, что девушка дрожит, и почувствовал себя ублюдком, сам поражаясь такой ненормальной реакции. Прокашлялся, стараясь вернуть обычное хладнокровие.

- Можешь быть свободна, Соловьева.

Взяв в руки курсовую, я стал делать пометки, которые должны помочь студенту для защиты, но понял, что Соловьева и не думает уходить.

- Что-то еще? - спросил ее, не поднимая глаз.

И в этот момент услышал тихое “спасибо”. Я опешил, не понимая, что происходит и резко вскинул голову.

- За кофе, - в глазах девушки стояли слезы, и впервые за всю мою работу преподавателем, это затронуло какие-то участки моей души.

Я даже не успел сказать что-либо, как Соловьева развернулась и направилась к двери. Пальцами снова надавил на переносицу, стараясь прогнать из памяти эти зеленые глаза, сделал глубокий вдох и окликнул девушку.

Глава 7

ЛЕСЯ

Аккуратно открыла входную дверь и тихо зашла внутрь. В квартире было темно, только телевизор отбрасывал слабый свет в коридор и тихо бормотал. Время было уже за полночь, обычно я прихожу раньше, но сегодня было работы больше, чем обычно. Наверное, потому что завтра у меня впервые за месяц свободный день.

Наскоро сходив в ванную, я мышкой юркнула в кровать. Бабушка с дедушкой крепко спали и за это время уже привыкли не просыпаться, когда я прихожу домой.

На телефоне светились два новых сообщения. Одно от Маши, а второе от Юры. Открыла сообщение от своего парня.

«Сладких снов, котя. Наконец-то мы завтра увидимся.»

Я улыбнулась, читая эти строки. Я тоже этого ждала. Безумно соскучилась по Юрке и его теплу. Очень ждала завтрашнего дня. Решила ничего не отвечать, напишу лучше завтра утром.

Открыла следующее сообщение, улыбка тут же сошла с моего лица, а на душе снова стало тяжело и тревожно.

«Леська, Андрюшка снова спрашивал о тебе. И сказал передать, что жаждет с тобой встречи. Я даже завидую тебе немного. Ты наедине с ним =)»

Я тяжело вздохнула и положила телефон на тумбочку. Свернулась калачиком и уткнулась взглядом в стену. Снова накатила апатия. От этих мыслей постоянно болела голова. Мне просто хотелось побыть в тишине, чтобы хотя бы на час все оставили меня в покое. Я так устала…

А затем меня затопило разочарование и злость на саму себя. Ведь я весь месяц думала о том, чтобы пойти в университет и объяснить свою ситуацию, но так и не пошла. Как обычно и бывает. С вечера ты планируешь, что тебе нужно сделать днем, а как только первые лучи солнца касаются земли, планы меняются. Все, что тебе казалось важным несколько часов назад, при свете дня кажется уже бессмысленным.

Так и произошло с учебой. Раньше мне казалось, что она для меня на первом месте, пока нашу жизнь не затронули реальные проблемы. И вот тогда все, что было на первом месте отошло на десятый план. Когда дедушка попал в больницу, все мои мысли занимало его состояние здоровья. Я постоянно молилась про себя, чтобы с ним все было в порядке. Едва ли не каждую ночь я видела в своих снах, что с ним происходит самое страшное. Просыпалась в холодном поту, слушая бешеное биение взволнованного сердца. Этот страх не отпускал и при свете дня. И мне стоило больших усилий не выказывать его при дедушке с бабушкой, а наоборот, быть веселой, поддерживая своей верой и силой и их. Когда горе касается непосредственно вас и ваших близких, то мы все даем молчаливые обещания про себя, лишь бы все было хорошо…

Вот так и я хотела пойти, что-то решить с учебой, но каждый раз откладывала. А теперь тянуть с универом больше нельзя. Раз Громов хочет меня видеть, то нужно показаться ему на глаза.

***

Когда я проснулась, часы показывали девять утра. Я сладко потянулась и быстро вылезла из постели. Умывшись и почистив зубы, вышла на кухню, где нашла дедушку за чашкой чая.

- Доброе утро, дедуль.

Поздоровалась, поцеловав его в щечку, отмечая его усталый вид. И это с самого утра…

- Доброе утро, Лисёнок. Чего не спишь? - ответил он, сделав глоток чая, и улыбнулся.

- Да выспалась уже. На сегодня много планов. А где бабушка? - спросила его.

- На рынок пошла.

Я заварила чай и села рядом с ним за стол. Мы болтали о всяких пустяках, в последнее время мне так не хватало таких вот разговоров с ним, этой близости. Постоянно не хватало времени. Когда я собралась приняться за уборку, дедушка хлопнул себя по лбу.

- Внуча, Лидка сказала, чтобы ты мне перевязку сделала, - смущенно пробормотал он.

Я кивнула и достала аптечку. Вымыла руки и принялась разматывать старую повязку. Сегодня рана не так потрясла меня, как в первый раз, когда две недели назад мы забрали дедушку домой.

Кожу вокруг ожога срезали и, как мне кажется, половину мяса тоже убрали. Когда мы с бабушкой это увидели, то дружно ахнули и не знали, что делать. Просто смотрели на это ужасное месиво, не в силах заняться перевязкой. В углублении виднелась кость, и каждый раз при виде этой раны меня бросало в дрожь. И сейчас, собрав всю волю в кулак и приказав рукам не трястись, я сменила повязку. Обработала рану, строго следуя рекомендациям врача.

Сейчас рука выглядит немного лучше. Конечно, ничего не зажило из-за сахарного диабета, но по краям уже немного начало браться коркой.

- Вот и все, - завязав бинт, сказала я.

Дедуля пошел смотреть телевизор, а я начала делать генеральную уборку в квартире. От пола и до потолка, я заставлю блестеть это место.

Я как раз домывала полы в коридоре, когда пришла бабушка с рынка. В каждой руке у нее было по внушительному пакету с продуктами. Помогла ей разобрать покупки и направилась в душ. Через пару часов мне предстоит оказаться на «ковре» у декана.

- Ба, я сегодня до Юры пойду и сразу от него на работу. Так что увидимся уже с утра.

Сказала я в сторону кухни, где бабушка готовила обед.

- Ой, Леся…

Тяжело вздохнув, протянула бабушка, пока я зашнуровывала кроссовки. Я выпрямилась во весь рост и ободряюще улыбнулась.

- Бабуль, не начинай.

Заключила Лидию Владимировну в свои объятия. Я чувствовала, как она напряжена и как сильно сжимает меня в ответ.

- Все хорошо.

Мы отодвинулись друг от друга, и я снова увидела в глазах любимой бабушки печаль. Я ненавидела это, но ничего не могла поделать. Поцеловала ее в щеку и вышла за дверь.

После того, как мы начали лечение дедушки, в нашей семье многое изменилось. Мы сменили рацион и теперь все едим только то, что можно при сахарном диабете. Каждый день замеряем дедушке показания сахара. И еще я начала работать. Денег катастрофически не хватает. Все то, что за день я зарабатывала в качестве промоутера, сразу же шло на погашение счетов из больницы. Я работала на износ, но все равно денег не хватало. Хочешь жить - плати деньги.

Тогда я нашла и вторую подработку. Конечно же, если поискать, можно найти место работы лучше и более оплачиваемое. Но в нашем положении нужны «живые деньги». Бабушка очень переживает по этому поводу. Первое время она постоянно плакала, стоило ей увидеть меня. Не из-за того, что я плохо выгляжу. Нет. Ее расстраивал сам факт того, что мне приходится работать. Она и сама порывалась устроиться продавщицей в какой-нибудь магазинчик. Но мне удалось ее отговорить. Дедушка ничего не говорил мне по поводу работы. Но по его глазам было видно, что ему тоже эта ситуация причиняет боль. А я… Меня успокаивал тот факт, что это не навсегда. Еще пара месяцев…

С этими мыслями я и не заметила, как подошла к родной альма-матер, и тут мое сердце дрогнуло. Я и забыла, насколько мне нравилась студенческая жизнь.

Написав Юре сообщение, что уже в универе и иду к Громову, я зашла внутрь. Сейчас шла по расписанию четвертая пара, и в коридоре практически никого не было кроме пары-тройки студентов. Я взбежала по лестнице на третий этаж и остановилась как вкопанная перед дверью, на которой красовалась железная табличка с инициалами Громов А.В. Декан. У меня вспотели ладони, и сердце ускорило свой бег. Я вспомнила тот день в кафе и то, как он заплатил за меня. Краска прилила к щекам. Казалось бы, давно пора забыть, но я не могла… И сейчас идти к нему в кабинет… Он, наверное, думает, что я какая-то дурочка. Хотя меня не должно волновать, что он думает… Но волновало. Настолько, что я вот уже пару минут не могу постучать в дверь.

Сделав глубокий вдох, я занесла руку и робко постучалась…

Как и ожидалось, он выступал в роли обвинителя, а я пыталась выстроить защиту. Я что-то мямлила и пыталась оправдаться. Хотя понимала, что не нужно этого говорить. Сколько уже было сказано таких отговорок за всю его преподавательскую деятельность… Но я не могла себя остановить. Жалкие попытки обелить свое имя были настолько смехотворными, что я готова была сама себя вышвырнуть из кабинета. И почему-то я успела заметить, что сегодня он был снова в белой рубашке с закатанными рукавами…

А Андрей Викторович сидел за столом, слушая мои оправдания и смотрел на меня… В его взгляде было столько глубины. И мне неосознанно, дико захотелось знать, о чем он думает и как я выгляжу в его глазах. Тут же устыдившись своих мыслей, вообще от куда они взялись, я снова опустила взгляд на руки.

Громов был очень строг, каждая его реплика, каждое слово попадали прямо в цель. Мне было стыдно за то, что я все так пустила на самотек и не сказала ничего. Не пришла в деканат… А с другой стороны, никого не волнуют чужие проблемы.

В конце я встала и поблагодарила за кофе, развернулась с намерением покинуть кабинет и забыть весь этот разговор. Внезапно Андрей Викторович меня окликнул, и я замерла. Все так же стоя к нему спиной, пытаясь прогнать злые слезы.

- Да, Андрей Викторович?

Медленно повернулась и попыталась скрыть дрожь в голосе.

- С тобой точно все хорошо, Соловьева?

В его голосе была слышна… забота. И у меня на глаза снова выступили слезы. Они дрожали на ресницах, грозя вот-вот пролиться. Боже, неужели обычная человеческая забота действует на меня таким образом или я за этот месяц совсем одичала…

Мне хотелось рассказать… Рассказать все. О том, как я устала, как мне плохо, как я переживаю обо всем. Рассказать о своих страхах. Хотелось свернуться калачиком и почувствовать себя маленькой девочкой. Мне хотелось, чтобы он, Андрей Викторович, сказал, что все будет хорошо и скоро все закончится. И я бы ему поверила.

Но я ничего не сказала. Хотя кричала, орала, раздирая глотку до хрипоты изнутри, желая выплеснуть все эмоции наружу. На деле же я просто кивнула.

- До свидания, Андрей Викторович, - тихо проговорила и покинула кабинет.

***

Машке удалось улизнуть с пары на десять минут раньше, и мы вышли с ней на улицу. Начали болтать обо всем. Она рассказала мне последние сплетни про одногруппников, и я через несколько минут хохотала уже не сдерживаюсь. За это я и люблю свою подружку. Она парой фраз может исправить мое плохое настроение.

Машка потянула меня в сторону буфета, на ходу рассказывая, какой Андрюша классный. А меня потряхивало от упоминания имени Громова, но я не подавала вида. И на вопрос, как все прошло, сказала, что нормально.

Мы стояли в очереди на оплату, как я почувствовала на талии знакомые руки. Широко улыбнувшись, повернулась и радостно поцеловала Юру. Парень засмеялся и, оторвав меня от пола, вынес из очереди и посадил на стул. Затем вернулся, оплатил наши заказы и принес наши с Машей подносы.

Юра не сводил с меня голодного взгляда, а я, закусив губу, про себя просила Маню быстрее закончить обед. Видимо, почувствовав мой умоляющий взгляд, Маша ухмыльнулась и сказала, что у нее дела, а мы можем идти. Я знала, что она не обижается.

До квартиры Пронина мы добрались за рекордное время. Юра жил один, родители подарили ему двухкомнатную квартиру-студию на совершеннолетие. Молодой человек трясущимися руками открыл дверь и просто впихнул меня внутрь. Я взвизгнула, когда он, подхватив меня на руки, понес в спальню.

- Как я скучал по тебе, маленькая.

Аккуратно положив меня на кровать и накрывая сверху своим телом, давая почувствовать свой вес, хрипло проговорил парень. Сердце забилось чаще и, запустив руки в его волосы, я притянула его ближе к себе.

- Я тоже, - практически простонала ему в губы и поцеловала.

Его руки начали свое бесстыдное путешествие по моему телу, попутно избавляя от одежды. И вот мы уже прикасаемся друг к другу без преград, кожа к коже, его тепло смешивается с моим. Дыхание одно на двоих, пот капельками стекает с наших сплетенных тел. Мы наслаждаемся друг другом и этим моментом. И мы оба получаем столь необходимую разрядку…

Позже мы лежим в обнимку и смотрим какую-то комедию по кабельному телевидению, перевожу взгляд на экран и с грустью понимаю, что уже пора собираться на работу. Я целую Юру в грудь и встаю с кровати, надевая нижнее белье.

По губам парня расплывается порочная улыбка.

- Ты чертовски сексуальная, когда удовлетворенная.

Я закатываю глаза и смеюсь.

- Спасибо тебе, Юрий Витальевич, за то, что делаешь меня чертовски сексуальной, - с сарказмом проговорила, я надевая джинсы.

- Всегда пожалуйста, Олеся Александровна.

В тон мне ответил парень и затем нахмурился.

- Зачем ты одеваешься? - сев на кровати и спустив ноги на пол, спросил он.

- Мне уже пора на работу…

- Зааай, - положив руки мне на бедра и притянув ближе к себе, Юра уткнулся лицом мне в живот, - может ну ее, эту работу?

Сказал и начал целовать кожу около пупка. Я вздохнула и положила руки парню на плечи, не отпихивая его от себя, но и не прижимая ближе.

В этом и есть наше с ним отличие. Он не понимает в полной мере, в какой наша семья находится ситуации. Он так легко может сказать «ну ее эту работу» и не вдаваться в подробности. Он еще настолько беззаботный и ему повезло с тем, что его семья не нуждается в деньгах. Я ни в коем случае не завидую, я очень рада за него. Но иногда мне хочется треснуть Юрку по голове и сказать, чтобы открыл глаза и посмотрел на реальный мир.

- Ты же знаешь, что я не могу, Юра.

Вместо того, чтобы бить парня, тихо проговорила и отодвинулась, надевая свитер.

Парень надулся и демонстративно не обращал на меня внимания, пока я собиралась.

- Тебя подвезти? - нехотя спросил он, когда я уже стояла одетая и обутая в коридоре, заплетая волосы в косу.

- Я пешком дойду, тут идти пять минут.

Сказала и, поцеловав его на прощание, вышла за дверь.

***

На второй работе я убираю бутик в одном из Торговых Центров города после закрытия. Мне очень повезло найти эту работу, а еще больше повезло с хозяйкой Ольгой. Я пришла по объявлению и рассказала свою ситуацию. Женщина настолько прониклась, что согласилась оплачивать мне каждодневное жалование. И теперь каждую ночь после 22.00 я убираю бутик. Работа не тяжелая… Но каждый раз я боюсь встретить кого-то из знакомых. Не хочется, чтобы меня видели с тряпкой и ведром в одной руке и с чистящим средством в другой.

Магазин располагался в очень удачной части торгового центра. Здесь все бутики закрывались в половине десятого вечера, и это крыло погружалось в темноту. Так что встретить кого-то из знакомых было практически нереально.

Открыв своим ключом двери бутика и взяв из подсобки ведро и швабру, я прошла дальше по коридору. Зашла в туалет, чтобы набрать воды.

Вернувшись, сразу достала конвертик с деньгами, в том месте, где Ольга их оставляет для меня, и положила в карман. Достала из сумки наушники и, включив музыку, принялась за работу.

Удовлетворившись чистотой всех поверхностей, я похвалила сама себя и, взяв ведро с грязной водой и шваброй, напевая песенку, которая лилась из наушников, пошла обратно в туалет, чтобы прополоскать все и поставить на место.

Я прикрыла глаза и наслаждалась чарующим голосом Адель, как вдруг почувствовала, что врезалась в кого-то. Распахнув от неожиданности глаза и намереваясь извиниться, я встретилась взглядом с голубыми глазами. Мой рот против воли принял форму буквы О. Я так и застыла, пораженная, не в силах двинуться дальше. Но все та же Адель привела меня в чувства. Я вынула наушники из ушей и выпалила.

- Андрей Викторович!

Да-да, именно с восклицанием. Даже мне мой голос показался слишком писклявым и высоким. Мужчина невозмутимо осмотрел меня с ног до головы, намеренно задержав взгляд на ведре и швабре, и снова вернулся к моему лицу. Я чувствовала, что щеки у меня пылают алым пламенем. Мне было до ужаса стыдно и неудобно, что именно Громов застал меня в таком виде.

- Соловьева…

Произнес мужчина, но не успел сказать что-либо еще. Дверь женского туалета открылась, и оттуда вышли две блондинки. Присмотревшись внимательней, я поняла, что это мать и дочь.

- Я же говорила, что здесь свободно, - весело проговорила младшая блондинка.

Обе остановились около Андрея Викторовича и переводили взгляд от меня к нему.

- Андрей, проблемы?

Проговорила блондинка, та, что постарше и, вздернув бровь, окатила меня брезгливым взглядом. Мне тут же захотелось стукнуть ее шваброй по лбу. Но я стояла как оловянный солдатик, не двигаясь с места и даже не дыша. Чувствовала удушье под их взглядами.

- Нет, Дина. Все нормально. Идите, я вас догоню.

Ровно произнес Андрей Викторович, но таким тоном, что мало кто согласится ослушаться. Блондинка, та, что младше, пожала плечами и пошла вперед. А эта Дина задержалась на пару секунд и, снова окинув меня насмешливым взглядом, ушла вперед.

Я стояла, крепко сжимая ручку ведра и швабру в руке.

- Ну… приятного вечера, - прочистив горло, сказала я.

Молчание затянулось, а взгляд Громова стал ощущаться на коже, словно ветер в жару, когда все покрывается мурашками. Я прошла мимо мужчины и, уже заходя за угол, услышала его слова.

- Зайди ко мне завтра в кабинет, Олеся.

Глава 8

АНДРЕЙ

До дома доехали быстро, Соня сегодня решила остаться у нас. Пожелав нам спокойной ночи, она тут же отправилась в свою комнату, в которой все осталось так, как и было до её отъезда в общежитие. Я пошел в спальню, Дина пошла следом. Стал раздеваться, не обращая внимания на жену. Через некоторое время направился в ванную, обратив внимание на то, что она, замерев, сидит на постели. Я не стал забивать себе голову разгадками поведения супруги и скрылся за дверью. Играть роль счастливой семейной пары становилось все сложнее. Тем более перед дочерью. София все понимала, наверное, даже больше, чем мы сами. И от осознания этого становилось ещё хуже.

Когда я вернулся в спальню, удивился, что жена даже не переоделась. Она сидела на постели в том же положении, в котором я ее оставил.

- Что-то случилось? - спросил, стараясь поймать её взгляд.

Дина повернулась в мою сторону. По ее глазам невозможно было что-либо прочесть.

- Сегодня мне звонил отец, - осторожно начала она, отводя взгляд, - только, пожалуйста, выслушай хотя бы.

Я уже понимал, к чему приведет этот разговор. Прошел к рабочему столу и включил свой ноутбук. Стал проверять почту, бросив жене.

- С ним все нормально?

- Да, и с мамой тоже, - в голосе Дины читалось нетерпение, - он звонил по другому вопросу.

Я слушал ее, параллельно читая сообщения, которые накопились за мое отсутствие, и ожидая продолжения.

- Андрей, он предлагает тебе пост генерального директора. Это отличный…

- Нет!

Резко прервал ее, обрывая этот разговор. Услышал, как жена встала и подошла ко мне и начала массировать плечи. Помимо воли тело расслабилось, принимая этот жест, но я переключил все свое внимание на статью, которую прислал один из преподавателей.

- Ты понимаешь, что в своем университете ты так и будешь вечно перебирать тетрадки своих учеников, - Дина почти шептала где-то в районе моей шеи, - папа хочет, чтобы ты работал с ним. Вам только лишь стоит наладить отношения.

Я передернул плечами, сбрасывая ее руки с себя. Не поворачиваясь к жене, ответил.

- Ты знаешь ответ, мне его подачки к черту не сдались.

Я вчитывался в статью, стараясь переключить внимание на нее, но внутри все клокотало от ярости. Дина прекрасно знала, что я ни за что на свете не пойду кланяться к ее отцу, и один черт, поступила по-своему. В которой раз… Я вспомнил разговор с тестем, который произошел задолго до этого. Тогда он сказал, что я сам приползу к нему, желая обеспечить семью. Прошло много времени, но обещание, которое я дал в тот раз самому себе, нарушать не собирался.

Слышал, как жена молча переодевается, ее дыхание. Каждый раз, когда у нас заходит разговор на эту тему, он оборачивается скандалом.

- Почему ты не хочешь даже попытаться?

Голос Дины был напряжен, я чувствовал, что она на взводе, хотя и пытается это скрыть.

- Меня моя работа более чем устраивает, - отчеканивая каждое слово, ответил ей, на что она нервно засмеялась.

- Ты можешь слышать только себя! - она повысила голос, - почему ты не хочешь хотя бы просто выслушать? Почему Андрей?!

Я со злостью захлопнул ноутбук и резко повернулся к жене. Она стояла в центре комнаты, обхватив себя руками.

- А ты два года назад разве выслушала меня? - заметил, как Дина вздрогнула и опустила глаза, - ты даже не посоветовалась со мной, когда принимала решение, так чего ты хочешь теперь от меня?

Она присела на край кровати, сцепив руки на коленях. Вся ее злость и упорство сразу же испарились, я знал, что мои слова слишком жестоки, но ничего не мог с собой поделать.

- Это другое, - прошептала она, не поднимая глаз, - я же хочу как лучше, это же… это же положение, Андрюш, понимаешь?

- Тебе что, не хватает денег? - резко перебил ее, - по-моему, времена, когда мы были обычными студентами и считали копейки, давно уже прошли.

Жена кивнула и подняла голову.

- Но ты можешь продолжить дело отца, что в этом плохого?

- Да потому что я не хочу. Не хочу, ты можешь понять это, черт возьми! - прорычал в ответ, понимая, что если этот долбаный разговор продолжится, то будет только хуже.

Но Дина в этот момент вскочила с постели, ее глаза горели от злости и обиды.

- Отлично!

Процедила она сквозь зубы и скрылась в ванной, громко хлопнув дверью. Захотелось броситься за ней, схватить и трясти до тех пор, пока передо мной не появится та девушка, которая понимала и поддерживала меня всегда и во всем. Но я знал, что это была лишь иллюзия, которая рассыпалась в прах, не выдержав первых же испытаний. А сейчас менять что-либо было поздно, да я и не хотел.

***

На следующий день я начисто забыл о Соловьевой и о том, что сказал ей зайти. С утра было совещание, затем пары у первокурсников… к вечеру голова гудела, словно после хорошего похмелья.

Когда раздался робкий стук в дверь, а затем на пороге оказалась эта студентка, я испытал нелепое желание улыбнуться ей. Чёрт, конечно же, я этого не сделал, понимая, насколько глупо буду выглядеть. Но она в своей нерешительности выглядела настолько забавно, что губы дрогнули против воли.

- Здравствуйте, Андрей Викторович, - сказала девушка, так и оставшись стоять на месте.

Я кивнул, указывая на кресло перед столом.

- Здравствуй, проходи.

Девушка подошла к креслу и села на самый край. Ее спина была напряжена, ладони стиснуты на коленях. Соловьева смотрела куда угодно, только не на меня. А я тем временем стал присматриваться к ней. Она снова выглядела уставшей, едва ли не истощенной. Тени под глазами стали меньше, но контрастируя с бледной кожей, выделялись на её лице. На ней не было косметики, во всяком случае, на первый взгляд. Опустил глаза ниже и на секунду мой взгляд задержался на груди, подчеркнутой синей водолазкой. На автомате отметил, что у нее явно второй размер, и тут же вскинул голову от этих чертовых мыслей.

Девушка смотрела прямо на меня. В ее глазах было что-то похожее на удивление. Чёрт, я и сам был удивлен своей реакции не меньше ее. Хрипло откашлялся и сказал.

- Рассказывай.

Соловьева распахнула свои огромные глаза ещё шире и ответила тихо, едва слышно.

- Вы о чем?

- Обо всем. Я хочу, чтобы ты попыталась еще раз и все же ответила, почему пропускаешь занятия.

Я не отводил взгляда от студентки, она же, наоборот, опустила глаза к полу и молчала. Я вздохнул и продолжил.

- Соловьева, ты можешь довериться мне. Просто расскажи, что случилось. У тебя проблемы в семье?

Мягко спросил её, опасаясь того, что она снова замкнется в себе, как в прошлый раз. Девушка упорно продолжала молчать.

- Может, ты влезла в какие-то долги? Ты же не ходишь на занятия из-за работы, так ведь?

Девушка кивнула и подняла на меня глаза. И увидев её взгляд, я испытал странное чувство. Мне захотелось встать, подойти к ней и обнять. Захотелось прижать ее к себе и прогнать это беспомощное выражение с ее лица. От таких мыслей я испытал настоящий шок. Что за черт…

- Ты живешь с родителями?

Задал ей этот вопрос и понял, что напоминание о том, что она студентка, охладило мои мысли.

- Нет, - ответила девушка, - я живу с бабушкой и дедушкой. Уже давно.

Я кивнул, не стал развивать вопрос о родителях, догадываясь, что данная тема может быть болезненной для студентки.

- Они знают, что ты пропускаешь занятия?

Девушка промолчала, но по тому, как щеки ее покраснели, понял, что нет.

- Ну, говори же, я слушаю, - начал терять терпение и излишне резко обратился к ней.

Было видно, что Соловьева борется с собой. Пальцы, сжимающие ткань джинс, побелели от напряжения, и я с точностью распознал тот миг, когда она сдалась.

Девушка начала говорить. Рассказывала все быстро, сбивчиво, не смотря на меня. То, что случилось с ее дедом, как после этого все полетело с ног на голову в ее жизни. Как и предполагал, днем она работала, сначала думая, что все наладится само собой, и она сможет вернуться к учебе. Но с каждым днем ее затягивало все глубже и глубже.

Голос студентки был лишён каких-либо эмоций. Но я видел, как тяжело ей дается это видимое спокойствие. Ни разу не перебил, давая выговориться. И в этот момент испытал что-то сродни облегчению. Теперь я знал причину, но мне не было ясно одно. Почему она не пришла в деканат, черт, могла бы принести справку о болезни деда, комитет был бы лоялен. Почему студенты вечно тянут все до последнего? Они верят, что за них кто-то решит их проблемы? Мне хотелось все это высказать девушке, не скупясь в выражениях, не щадя. Но вместо этого я задал один лишь вопрос.

- Почему ты не взяла академ?

Соловьева посмотрела на меня и затравленно улыбнулась. От её улыбки я замер, сам не заметив, что, не отрываясь, смотрю на её губы.

- Не думала, что все зайдет так далеко.

Я рассматривал ее, обдумывая, как поступить. А она красивая, эта девушка. Было в ней что-то, что приковывало мой взгляд, и я забывал, кто сидит передо мной. Такая молодая, свежая. Вся жизнь впереди, которую она может так легко пустить под откос.

От этих мыслей резко встал и направился к окну, встав к студентке спиной.

- Тебе надо перейти на вечернее. С долгами помогу.

Я и сам не понимал, что заставило меня сказать это. Почему именно ее ситуация проблема затронула что-то в моей душе. Я наслушался и более душещипательных историй от студентов. Местами правдивых, а порой просто с целью разжалобить и выторговать хорошее отношение. Но Соловьева… Она ничего этого не делала. Не играла на жалость, не просила о снисхождении. Мне даже показалось, что она смирилась. И это, черт возьми, приводило меня просто в ярость.

Повернулся к девушке. Она сидела, смотря на меня расширенными глазами, словно я сказал что-то из разряда фантастики.

- Ну, так что? - приподнял вопросительно бровь и прислонился к подоконнику, сложив руки на груди.

- Но я бы могла сдать все хвосты… - начала она, но я резко перебил.

- Ты не успеешь, до конца семестра осталось всего ничего. С бюджетниками разговор короткий, сама понимаешь, на твое место всегда найдется желающий.

- Но неужели другого выхода нет? - спросила она и закусила нижнюю губу. Против воли мое тело среагировало на этот жест. Я со злостью потер переносицу, прикрыв глаза.

- Есть, конечно. Бери академ, если ты хочешь потерять год.

Девушка раздумывала, но в итоге кивнула, соглашаясь.

- Сколько ты зарабатываешь на дневной работе?

Услышал её ответ и, подсчитав, сказал.

- На кафедру нужны лаборанты. Ты могла бы работать днем, а вечером посещать занятия, - я прошел к столу и сел в кресло, - часто преподавателям нужна помощь в наборе текста их работ. Я буду посылать их к тебе, и ты смело можешь отказаться от работы поломойкой.

Соловьева резко вскинула голову. Глаза ее горели от злости, став цвета яркой зелени.

- И с чего же такая щедрость, Андрей Викторович? - ее голос звенел от напряжения, было видно, что девушка едва сдерживается.

- Просто хочу помочь.

Ответил ей, понимая, что на самом деле этого хочу.

- И что, Вы каждому студенту так помогаете?

В ее голосе была слышна ирония, и я еле сдержался, чтобы не ответить в том же духе.

- Считай, что да, - спокойно сказал ей, смотря в эти зеленые глаза.

Какое-то время она всматривалась в мое лицо, пытаясь что-то прочесть, но я смотрел на нее бесстрастным взглядом, давая время подумать.

Наконец, девушка кивнула и спросила.

- И я за это ничего не буду Вам должна? Вы добрый самаритянин, так что ли?

В ее голосе читался вызов, и я, не удержавшись, засмеялся. Что она себе напридумывала, черт возьми? В этот момент Соловьева нахмурилась и встала.

- Нет, Олеся, - сказал ей, впервые обратившись к девушке по имени, - я добрый декан. Пока что. Так что решай сама.

Она стояла передо мной, раздумывая над ответом. Я не торопил и стал перебирать бумаги, лежащие на столе, переключив внимание на них. Прошло некоторое время, и я услышал её низкий голос.

- Хорошо. Но если за это Вы потребуете от меня чего-то…

- Потребую что?

Поднял голову и посмотрел на девушку прямым взглядом. Под ним она смутилась и сжала губы. Я намеренно медленно окинул ее фигуру ничего не выражающим взглядом и, вернувшись к ее пылающему лицу, изогнул бровь. Она злилась, и мне это нравилось, черт я просто не мог себя остановить, не понимая даже, что происходит с моей головой.

- Ничего! - выпалила Соловьева и, развернувшись, направилась к двери.

- В понедельник жду тебя на кафедре, - сказал ей вслед.

Студентка на ходу пробормотала что-то схожее с прощанием и вышла из кабинета. Как только за ней захлопнулась дверь, я откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Немыслимо, голова больше не болела, пока разговаривал с Соловьевой, боль в висках испарилась. Рывком встал и стал собирать вещи со стола.

Глава 9

ЛЕСЯ

С самого утра я думала о предстоящей встрече. Искала отговорки и оправдания, но мое природное любопытство перевесило все доводы. Мне было интересно, для чего Андрей Викторович хотел меня видеть. Но больше всего меня пугало не то, что он может мне сказать, а своя реакция на него… Вчера после встречи с Громовым в торговом центре меня трясло, в буквальном смысле. Он подействовал на меня словно чистая доза адреналина по венам. Сердце колотилось так сильно, что я даже не удивлюсь, если у меня завтра проступят синяки. Видеть Андрея Викторовича в стенах университета это одно, а когда так…

Это сумасшествие, но там я впервые посмотрела на него, как на мужчину, огромные мигающие надписи у меня в голове «преподаватель» и «табу» перестали светиться. Пусть даже на секунду, но вся эта неформальная обстановка навела на совсем странные мысли. Неправильные мысли. Порочные. Даже, когда я отругала себя за то, что они вообще появились. Видимо, все эти воздыхания Мани на меня так подействовали. И я не смогла их вовремя остановить, они вырвались наружу, как муравьи, потревоженные внешним воздействием из муравейника. Разбежались в разные стороны, сразу не поймать.

Придя домой, я снова и снова прокручивала в голове этот странный эпизод. Его семью. И только тогда я поняла, что он тоже живой, нормальный человек, а не просто препод. Но все же мне удалось набраться смелости и пойти в кабинет декана. И я надеялась, что все эти рваные чувства покинут меня.

Андрей Викторович дал мне пищу для размышлений. Мне непонятно, почему судьба бедной студентки так заинтересовала его. Таких как я тысячи, если не больше. Что он хочет от меня? Его слова о помощи… Скажем прямо, я в них не верю. Уже давно во мне умерла вера в бескорыстие людей. За все нужно платить, просто у каждой вещи разная цена.

Но с другой стороны, он говорил абсолютно бесстрастно, и мне становилось стыдно за свои мысли. Человек дает мне шанс доучиться, я уже и не мечтала, думала, что год потрачен… Так почему же я не могу воспользоваться им? Наплевать на принципы и схватиться за эту возможность мертвой хваткой. Но сама мысль работать с Громовым на протяжении дня грозила вызвать у меня тахикардию.

Я спустилась по лестнице на первый этаж и решила подождать Машу. Мы с подругой сейчас редко видимся, и я очень скучаю по ней. До конца пары оставалось двадцать минут, я села на подоконник, достала плеер с наушниками и включила музыку. На улице было солнечно, но уже похолодало, чувствовалось скорое приближение зимы. Мне очень нравится такая погода. Мне кажется, снег и мороз приносят в нашу жизнь возможности. Измениться или начать все заново. Это тот самый толчок, которого так ждут суеверные люди. Ведь именно зимой у нас больше времени на анализ своей жизни. Чашка чая, шерстяные носки и вперед, меняться.

А я все думала, как уход с дневной работы отразится на нас. Сейчас, являясь единственным источником дохода в семье, я чувствую всю тяжесть этого решения. Такое чувство, что все зависит только от меня. Иногда хочется плюнуть на все и почувствовать себя беззаботной девятнадцатилетней девушкой. Без проблем. Без обязанностей. Просто хотя бы на один день поменяться с кем-то местами и отдохнуть. И следом я начинаю корить себя за эти мысли. Откуда вообще они берутся. Я не позволяю себе такого, обрубаю на корню, выдираю с мясом. Если продолжать так думать, то ты и сам начнешь меняться, это все откладывается в подсознании, ты начинаешь изменять свои приоритеты и хочешь пойти навстречу к мечте. Это ведь реально. Просто протяни руку и возьми то, чего тебе так хочется. Все это опасная дорожка.

С моего места была видна университетская стоянка. Наблюдала за тем, как редкие машины въезжали и выезжали. Вскоре мне показалось, что на стоянку заехала машина Юры. Сердце пропустило удар, все тягостные мысли и неуместные желания тут же вылетели из головы. Я чувствовала, как бабочки внутри расправили крылья и готовы были отнести меня к нему…

Но они были нещадно растоптаны и убиты. Я словно в замедленной съемке наблюдала за тем, как он вышел из машины и помог выбраться длинноногой блондинке. Он не скрываясь, не боясь быть увиденным, наклонился и поцеловал ее, тесно прижав к себе. Мне стало так больно, будто на меня вылили ведро кипятка и бросили беспомощную корчиться от боли. А затем внезапно внутри все похолодело. И я не знала, как удержать этот холод, чтобы не чувствовать, не быть обманутой, покинутой и глупой. Знала же, какой он. И каждый раз оправдывала, искала доказательства того, что я ошибаюсь. Иногда мы настолько слепо хотим верить, что это все не правда, ни одни железобетонные доказательства вины не стоят и песчинки оправдания.

Парочка двинулась к дверям универа, а я так и осталась сидеть и смотреть в окно. А затем резко спрыгнула с подоконника, взяла свои вещи и быстрым шагом направилась прочь из этого места. Мы столкнулись в дверях, блондинка просто обошла, не обратив на меня никакого внимания, но не Юра. Он встал памятником самому себе и смотрел на меня во все глаза. Прямо сцена из немого кино. Не останавливаясь, я толкнула дверь и вышла на свежий воздух.

- Леся, подожди! - спустя секунду раздался голос за моей спиной.

И не подумаю.

- Юра, ты куда?

- Зайди внутрь, Саша! - в голосе парня чувствовалась угроза.

Видимо, девушка зашла, потому что больше я ничего от нее не услышала, зато почувствовала пальцы на своем запястье. Резко выхватила руку и отошла. Юра стоял напротив меня и смотрел тяжелым взглядом, словно это я была виновата, что застукала их. Спустя пару минут молчания и игры в гляделки парень нарушил тишину.

- Ты ведь знаешь, что это ничего не значит.

«Это», как он выразился, видимо, была Саша.

- Это значит ВСЕ, Юра.

Спокойно проговорила я, меня даже саму удивило это внешнее спокойствие. Ведь внутри был настоящий ядерный взрыв.

- Все? - переспросил парень.

- Да, между нами все. Мне надоело, я устала. Если тебе меня мало, то не буду больше мешать. Саша кажется милой.

- Ты что мелешь? Я тебя люблю, Олеся.

Парень протянул руку и попытался прижать меня к себе, я снова отошла.

- Даже не думай Пронин, - предупредила я его.

Юра грустно усмехнулся и сложил руки на груди.

- Ты думала, что я буду сидеть и ждать тебя, пока ты выделишь время для меня? Внесешь в бл*дское расписание, так что ли? Вот где мне твои проблемы сидят, - провел ребром ладони по шее, - давай, катись отсюда, не думай, что ты незаменимая.

Каждое его слово было нацелено на то, чтобы причинить мне максимальную боль. И он справился с заданием, удивительно, что у меня еще кровь не пошла. Проглотив слезы, я прошла мимо него и только тогда позволила себе расплакаться.

- Лесь…

Я остановилась, его тон… Столько боли. Не выдержав, обернулась вполоборота и посмотрела на него. Плечи опущены, глаза блестят, обе руки запущены в волосы.

- Я подохну без тебя, - слезы с новой силой стали катиться по щекам.

- Я тоже.

Тихо прошептала и, развернувшись, пошла дальше, больше ни разу не обернувшись.

***

Расставание - это убийца счастья. Особенно, когда посреди мрачного существования и осмысления того, что вы сейчас одиноки, происходит нечто классное, и вы хотите поделиться своим счастьем с человеком, с которым расстались и тут до вас доходит, что нельзя. Боль, воспоминания, сожаления накатывают с новой силой. И тебя больше ничего не радует, ведь рассказать хотелось определенному человеку. То, чему радовались секунду назад, рассыпалось на миллионы маленьких, острых кусочков, которые снова и снова режут вас.

Прошло почти двенадцать дней после расставания с Юрой, а я все еще ношу траур по нашим отношениям. Каким бы он козлом ни был, я любила его. За это время я прошла четыре стадии горя: Отрицание - я не верила в произошедшее, в наш разрыв. Молилась о том, чтобы проснуться. Агрессия - затем пришла ярость на него. За то, что заставляет меня проходить через все это. За эту боль, за предательство. Я начала ненавидеть его. Торги - во мне поселилось словно две сущности, одна говорила о том, какой Юра урод, и подталкивала к физической расправе над ним, а вторая шептала, что не все так плохо. Он совершил ошибку, никто не без греха. Зря я так остро отреагировала. И Депрессия - в ней я нахожусь сейчас. Жизнь на время потеряла смысл, и я чувствую себя роботом, выполняющим рутину. Никаких эмоций, только пустота. Стадия Принятие, если ты меня слышишь, то я тебя жду. Но разве можно принять тот факт, что твое сердце разбито?

Бабушка и дедушка видели мое подавленное состояние и постоянно спрашивали, в чем дело. Пришлось им рассказать, что я рассталась с Юрой. Стараюсь не хранить от них секретов. Они посочувствовали мне, Пронин им нравился. Но теперь он в прошлом. А еще я пребывала в столь затяжной депрессии, потому что я боялась… Боялась, что стала как мать… Настолько привязалась к Юре, подпустила слишком близко туда, где он смог зацепить меня и заполнить все мысли собой. Это страшно.

- Леся, хватит хандрить, - сказала бабушка и поставила передо мной варенье и оладушки, - давай, покушай лучше. Еще не придумали лучшего лекарства от разбитого сердца, чем вкусные домашние оладушки.

Я слабо улыбнулась и откусила кусочек.

- Генка, иди чай пить, - крикнула бабушка, и мы услышали шаги в коридоре. Дедуля опустился на свое обычное место и улыбнулся мне.

- Выше нос, Лисенок, - сказал он и щелкнул меня по нему.

- Дедушка, а ты точно уверен на счет работы?

Мы с бабушкой переживали. Вчера Геннадий Петрович заявил, что выходит на работу и точка. Мы были в шоке. Ведь рана все еще не зажила, да и повязки должны быть всегда стерильные, чтобы никакая зараза… Но он сказал, как отрезал. Я понимала, что он хочет на работу именно из-за финансовых проблем. Тем более вчера пришло второе уведомление из банка о просрочке выплаты по суду.

- Да, вопрос закрыт.

Ответил дедуля, на что я могла лишь печально вздохнуть.

***

Выйдя из бутика от Ольги, я посильнее завернулась в куртку и пошла домой. Часы показывали половину двенадцатого ночи. На улице гуляли влюбленные парочки, и я цинично думала, что недолго-то счастье их продлится. Я включила плеер и, не спеша, двинулась в сторону дома, отсюда идти минут тридцать.

Когда оставалось преодолеть половину пути, я почувствовала, что кто-то вытащил у меня из уха наушник и резко обернулась. Напротив меня стояло двое парней, на вид им было лет по двадцать пять. От них несло сигаретами и спиртным. Я инстинктивно отошла от них, а они улыбнулись, и у меня от этой улыбки кожа покрылась мурашками.

- Девушка, а девушка, давайте познакомимся. Я Леша, а это Денис.

Представился тот, что справа. На улице горели фонари, и я прекрасно видела их лица. Интуиция кричала - опасность. Я нервно сглотнула и осмотрелась вокруг, как назло, рядом никого не было.

- Олеся, - тихо ответила.

- Красивое имя для красивой девушки, - ухмыльнулся второй, очень оригинально.

- Спасибо. Я бы с радостью поболтала, но мне уже пора.

Постаралась спрятать дрожь в голосе и начала переходить на другую сторону улицы. Прикидывая более короткий путь. Но не успела я сделать и шага в сторону, как один из них дернул меня за локоть и, развернувшись от неожиданности, я уткнулась ему прямо в грудь.

- Ну-ну, рано же еще. Пошли, продолжим общение в более приятной обстановке. Леша вот квартиру купил недалеко отсюда, мы новоселье празднуем. Пошли с нами.

Страх окутал меня своими щупальцами, не давая здраво мыслить. Я лихорадочно пыталась придумать хоть что-нибудь. Но смогла лишь слабо покачать головой. Денис улыбнулся и, приблизив лицо к моему, положил ладони на талию, сжал до боли, мне кажется, сожми он сильнее и мы все услышим хруст.

Кровь стучала в ушах, сердце набатом стучалось о ребра, я попыталась отпихнуть его от себя, но он лишь рассмеялся. Не знаю, как это назвать, но произошло чудо. Реальное чудо. Я увидела вдалеке, как сюда идут двое полицейских при исполнении. Мои новые «знакомые» тоже увидели их и, зло посмотрев на меня, быстро скрылись из вида.

Я стояла, едва дыша, мне нужно убраться отсюда поскорее. Сделала шаг на дорогу, даже не подумав посмотреть по сторонам, и тут же услышала гудок автомобиля. Передо мной буквально в пяти сантиметрах затормозил огромный белый джип. Я замерла в свете фар, до боли сжимая лямку от сумки. Услышала, как дверь машины открылась, и через мгновение передо мной стоял хозяин машины. Секундное узнавание, и тут я услышала.

- Соловьева?! Какого черта? - проговорил Андрей Викторович и затем резкое, - садись в машину. Живо.

Я спорить не стала. На дрожащих ногах села в машину и обняла себя руками, стараясь успокоиться. Громов завел мотор и поехал дальше.

- Адрес какой?

Не смотря в мою сторону, спросил он. Я назвала адрес, но у меня зуб на зуб не попадал. Голос дрожал, и в нем слышались истерические нотки.

- Успокойся, Олеся. У меня больше двадцати лет стажа, не задавил бы я тебя, - раздраженно выдохнув, сказал Андрей Викторович.

А я всхлипнула и зажала рот рукой, стараясь заглушить рыдания. Не могу поверить, просто не могу поверить в то, что только что произошло. Немного успокоившись, я вытерла слезы и посмотрела на мужчину. Как оказалось, мы уже давно приехали, а он сидит и смотрит на меня, не мешая рыдать у него в машине.

- Это не из-за… - голос стал хриплым, пришлось откашляться, - это не из-за вас. До этого ко мне двое пристали. Звали… на новоселье. А потом полицию увидели и сбежали, а тут Вы… - снова всхлипнув, призналась я.

Громов сидел и не шевелился, ни один мускул не дрогнул у него на лице.

- Ты запомнила их лица? - спустя пару секунд молчания спросил он.

Меня передернуло, я их не скоро забуду. Я утвердительно кивнула. Андрей Викторович завел машину и стал выезжать со двора.

- Куда? - ничего не понимая, спросила я.

- В полицию, заявление писать, - ответил Громов.

- Андрей Викторович, не нужно заявления, - попыталась отговорить его, но он лишь сжал челюсть и выехал на дорогу.

- Андрей Викторович!

Ответа не последовало. И тогда я сделала то, чего и сама от себя не ожидала. Положила ладонь на его предплечье и немного сжала, почувствовала, как он напрягся от прикосновения.

- Правда, не нужно никого заявления.

Громов сперва посмотрел на меня, затем на мою руку и кивнул. Я тут же убрала ладонь, не знала, куда деть руки, настолько мне было неловко. В итоге сцепила их в замок перед собой.

Обратно к дому мы ехали в тишине. А я думала о том, что потеряла свой шанс. Когда Андрей Викторович давал мне возможность вернуться на учебу и работать в офисе вместе с ним. Из-за личной трагедии я упустила шанс на безоблачное будущее, потому что восстановиться на следующий год я смогу только на коммерцию. Мне стало снова стыдно перед этим мужчиной, наверное, он думает, что я неблагодарная и неразумная дурочка, что недалеко от правды. Но я не могла появиться в университете на следующий день после разрыва с Юрой. Это было выше моих сил. А потом я так утонула в жалости к себе, что и не вспоминала о предложении Громова…

Машина остановилась и, набравшись смелости, я посмотрела на него.

- Спасибо Вам, Андрей Викторович, правда.

Он ничего не ответил, просто смотрел на меня ничего не выражающим взглядом, от которого по коже побежали мурашки. Тишина давила, словно живая.

- Ну… я пойду… Спасибо еще раз за все.

Я схватилась за ручку, но в этот момент услышала голос Андрея Викторовича.

- Олеся, почему ты не пришла?

Я готова была провалиться сквозь землю. В самом деле, сейчас мои оправдания даже для меня самой выглядели настолько жалкими.

- Я просто… передумала.

Я даже не смотрела на него, желая лишь одного, уйти как можно быстрее. В тесноте салона рядом с ним я чувствовала себя неуютно. Его близость подавляла, хотя он даже ни разу не прикоснулся ко мне.

- Все нормально у тебя?

Я посмотрела на мужчину, и мне на какой-то миг показалось, что он на самом деле переживает.

- Да, все хорошо, - ответила ему, чувствуя дрожь от его испытующего взгляда.

- А с дедом как?

- Более-менее. Мне, правда, пора…

- Скажи мне, Соловьева, - Громов положил ладони на руль и повернулся к окну, задумчиво, - ты никогда о себе не думаешь?

Некоторое время я молчала, пытаясь понять, к чему этот вопрос. Словно завороженная смотрела, как его пальцы отстукивают по рулю.

- В каком смысле? - переспросила его.

На мой вопрос он так резко повернулся, что от неожиданности я вздрогнула.

- В прямом. Знала же, что на волоске висишь, а все равно не пришла, - его губы дрогнули, будто пытаясь скрыть улыбку, - кому что доказала? Или нравится работа уборщицы? Всю жизнь будешь за другими убирать?

Он говорил правильные вещи, и от этого мне было только хуже. Захотелось бросить все и выйти из машины, хлопнув дверью, лишь бы не слушать его. Боже, я точно сошла с ума. А он тем временем продолжал.

- Подумай над этим, Соловьева, - он кивнул мне и стал заводить мотор, отвернувшись.

Я пробубнила что-то похожее на прощание и стала выбираться из машины. Хотела захлопнуть дверь, но Громов, перегнувшись через сиденье, остановил.

- Завтра к девяти жду тебя на кафедре, - сказал он, а я так и осталась стоять с открытым ртом.

- Дверь закрой, не май месяц все же.

Я очнулась и широко улыбнулась мужчине, по-настоящему, с благодарностью.

- До завтра, Андрей Викторович.

- Беги уже, Соловьева, - улыбнулся он мне.

Я захлопнула дверь джипа и вприпрыжку пошла к входной двери. Обернулась назад и увидела, что Андрей Викторович ждет, когда я зайду в подъезд. На душе потеплело. Открыв входную дверь, я помахала ему на прощанье и, быстро взбежав по лестнице, отругала себя за эту детскую выходку.

Ночью в постели я думала обо всем произошедшем. Вспоминала этих мерзких, пьяных парней и старалась не размышлять и не развивать тему: что если… Следом вспоминала Громова. Пока я была на адреналине, то не могла нормально воспринимать все. А сейчас вспомнила его запах, которым пропах весь салон автомобиля, лицо, слегка поросшее щетиной, уверенные движения рук, когда он поворачивал руль. Этот мужчина потрясающий. Как и внешне, так и внутренне. Он мне снова дал шанс, значит, он верит в меня. И будь я проклята, если разочарую его. Не в этот раз.

А затем я внезапно поняла, что Принятие только что произошло. Будь счастлив Юра, но уже без меня.

Глава 10-11

АНДРЕЙ

Проводил девушку взглядом и тронулся с места. До сих пор внутри все вскипало от ярости при мысли о том, как к ней пристали какие-то уроды. Она казалась такой беззащитной, я успел сто раз пожалеть, что опоздал на несколько минут и не застал этого момента. Тогда бы одним лишь походом в полицию дело точно не обошлось. С удовольствием расквасил бы парочку физиономий дегенератов, которые считают, что им все позволено. Чёрт, да та же Сонька запросто могла бы оказаться на месте Соловьевой. Лучше об этом не думать…

И тогда мысли помимо воли вернулись к девушке, которая лишь несколько минут назад сидела рядом. Мне казалось, что я до сих пор чувствую ее присутствие. Эти глаза, в которых стояли слезы… Они что-то сделали со мной. Захотелось стереть из них это выражение и заставить улыбаться. А когда она нерешительно коснулась своей ладошкой. О, черт, в тот момент я понял, что пропал. Такой невинный, ничего незначащий жест, но словно хлесткий удар по натянутым нервам.

Остановился на светофоре и открыл бардачок. Достал сигареты, которые давно лежали нетронутыми. Но сейчас мне просто необходима порция никотина. Или здравого смысла, потому что именно сейчас я начал сомневаться в своих умственных способностях. Когда Соловьева не пришла в тот назначенный день, я решил, что это даже к лучшему. Хочет и дальше гробить свою жизнь, ее право. За эти дни я даже не вспоминал об этой девушке. До сегодняшнего момента. Смотрел на нее и понимал, что не позволю ей совершить очередную глупость. Решил дать еще один шанс, и был вознагражден ослепительной улыбкой. Впервые она посмотрела на меня открытым и чистым взглядом. И мне захотелось, чтобы она всегда смотрела на меня именно так. Как она там назвала меня в прошлый раз, самаритянин? Я нервно ухмыльнулся и потушил сигарету. Знала бы она, как ошибается.

Вскоре я приехал домой. Прошел в спальню и увидел жену, сидящей в постели с ноутбуком на коленях. Она мельком посмотрела на меня и снова уткнулась в экран. После того разговора мы практически не общались. И обоих это более чем устраивало. Разделся и прошел в ванную, не смотря на нее.

Через несколько минут я уже стоял под горячими струями воды в душевой кабине, чувствуя, как расслабляются мышцы после долгого напряжения. Закрыл глаза и стоял, некоторое время не шевелясь. Сначала даже не заметил, что теперь я в кабинке не один. Почувствовал мягкое прикосновение руки к спине и резко выпрямился. Развернулся и увидел перед собой свою жену. Она улыбалась, держа в руках намыленную губку. Машинально пробежался взглядом по ее телу. Такому знакомому, такому привычному. Вода стекала по ее порозовевшей коже, и я сделал шаг назад, привалился к стене, рассматривая каждый изгиб ее тела.

Дина улыбнулась и провела губкой по моей груди.

- Решила составить тебе компанию, - прошептала она, опуская руку к моему животу.

Она прекрасно видела, что я возбужден, да и сама дышала частыми вздохами. Ее рука в это время продолжала свой путь по моему телу, спустившись еще ниже, и я выдохнул сквозь зубы.

- Ты права, одному тут слишком много места, - сказал, усмехнувшись, а жена в это время прижалась ко мне всем телом.

Губка была откинута куда-то в сторону, я положил руки ей на ягодицы и слегка сжал. Дина выгнулась в моих руках и закинула руки мне на плечи. Сейчас было уже плевать на те обиды, что разделяли нас в последнее время. Я резко поднял ее, развернулся и прижал к стене, заставив ногами обхватить мои бедра. Опустил голову к ее шее и прикусил, просунув свободную руку между нашими телами, начал поглаживать ее между бедрами. Дина издала тихий стон и откинула голову назад, прикрыв глаза.

Резким движением вошел в тело жены, которое с радостью приняло меня, и начал исступленно двигаться. Мы двигались в унисон, Дина сжимала пальцами мои плечи, оставляя на них следы, причиняя боль…

Казалось, это продолжалось вечность. И когда все было кончено, я бережно опустил жену на пол и прижался лбом к ее плечу.

- Может, нам почаще ссориться?

Голос Дины был хриплым, она дышала словно после хорошего марафона. Черт, со мной дела обстояли не лучше. Я отодвинулся от нее и коротко поцеловал в губы. Дина еще некоторое время постояла, подставив лицо под воду, а затем скрылась. Я же даже не двинулся с места и задавал себе вопрос. Может, она права и все еще изменится…?

***

Из-за чертовой пробки я опоздал к первой паре. Не стал заходить на кафедру и сразу же направился в аудиторию. Студенты уже открыли ее, это я понял, еще поднимаясь по лестнице. Пара началась десять минут назад, в коридорах стояла тишина, но именно на нужном мне этаже был слышен шум.

Зашел в аудиторию и понял, что ученики даже не сразу меня заметили. Первый курс, неуправляемые и все еще оставшиеся одной ногой в школе. Студенты кричали и смеялись, некоторые бегали по аудитории, мне показалось, что я попал в зоопарк. Прошел к своему месту, некоторые из студентов меня заметили, и уже через несколько секунд все внимание учеников было обращено на меня.

- Извиняюсь за задержку, - сказал им и сел за стол, положив перед собой планшет.

Они сразу притихли и достали свои тетрадки. Сегодня на повестке дня очередной коллоквиум, до сессии оставались считанные дни, и каждый мечтал получить автомат. Но к концу занятия многие из учащихся покидали аудиторию с угрюмым видом. Лишь трое студентов получили от меня желанный автомат, и мы расстались, договорившись в следующий раз увидеться теперь на самом экзамене.

Когда за последним учеником закрылась дверь, я все еще сидел, уткнувшись в работы студентов. У меня было окно, две следующих пары занятий по моему предмету не было, и я уже хотел пойти на кафедру. Но тут дверь аудитории открылась. Я решил, что вернулся кто-то из первокурсников, и даже не поднял головы.

- Здравствуйте, Андрей Викторович!

Услышал знакомый голос и резко вскинул голову. Передо мной стояла, робко улыбаясь, Соловьева. Увидев её, я подумал, что до последнего не был уверен в том, что она все же придет. Да, вчера она была настроена решительно, но за ночь девушка могла передумать.

- Здравствуй, - ответил ей и приподнял вопросительно бровь, - почему ты здесь, а не на своем рабочем месте?

Она сделала глубокий вдох, будто на что-то решаясь, а затем выпалила скороговоркой.

- Я решила сначала найти Вас… В отделе кадров знать не знают, что Вы взяли меня к себе…

Я улыбнулся, заметив, как девушка покраснела и запнулась. Но в итоге продолжила.

- Взяли на работу. Может, лучше, если Вы сами скажете?

- Ну, пойдем.

Ответил ей и поднялся из-за стола. Направился к двери, Соловьева шла за мной следом. До отдела кадров добрались быстро, и я оставил девушку в коридоре, а сам зашел в кабинет. Разговор с кадровиком занял не более пяти минут, я вышел из кабинета, но Соловьевой на месте не оказалось. Посмотрел по сторонам и увидел девушку в компании молодого парня. Они стояли совсем близко друг к другу, а я почувствовал неуместное раздражение. Парень что-то жарко доказывал моему новому лаборанту, а она пыталась вырвать руку из его захвата. Что за черт?

Подошёл к парочке и положил руку на плечо мальчишки. Он нервно дернулся и резко повернулся ко мне. Тут же отметил, что руки девушки он так и не отпустил. Парень был молод, скорее всего, едва ли старше Соловьевой. В глазах мелькнула злость, но тут же сменилась удивлением. Я смутно припомнил, что он является одним из студентов, но какая группа и курс, вспомнить не мог.

- Андрей Викторович? - выдал он вместо приветствия.

- И тебе здравствуй, - сказал я и посмотрел на Олесю.

Под моим взглядом она опустила глаза и сжала губы. А я разозлился на всю эту абсурдную ситуацию. В то время, когда я думал о будущем этой студентки, ей, по всей видимости, было на это глубоко плевать.

- Проблемы? - красноречиво указал на хватку парня, тот сразу же отпустил Соловьеву и спрятал руки в карманы.

- Никаких проблем, Андрей Викторович, - улыбнулся этот пижон, - мы с Олесей решали личные вопросы.

Я перевел скептический взгляд на девушку, но та молчала, лишь подтверждая его слова.

- Кадровик ждет тебя для оформления, - кивнул в сторону двери, - через двадцать минут ты должна быть на кафедре.

Девушка посмотрела на меня испуганно и молча кивнула. Я же, бросив в последний раз взгляд на её друга, направился к лестнице. Не успел сделать и пары шагов, как услышал свистящий шепот парня, который не смог разобрать. Но зато “пошел ты”, сказанное в ответ Соловьевой, услышал довольно отчетливо. Я ухмыльнулся, не замедляя шага, и через некоторое время уже был в своем кабинете.

***

За каких-то несколько дней я успел привыкнуть к присутствию новой лаборантки. Ее рабочее место было как раз перед моим кабинетом, но скрытое от глаз других преподавателей. Мы практически не общались, лишь изредка по работе приходилось решать некоторые вопросы. Точнее, я давал Соловьевой поручения, которые она каждый раз удачно выполняла. Девушка оказалась ответственной, она ко всему подходила с усердием и серьезностью.

Несколько раз ловил себя на том, что мои мысли заняты новой ею. Я смотрел на то, как она печатает что-то на компьютере, иногда останавливаясь и в задумчивости смотря на экран, берет в рот кончик ручки. В эти моменты я думал совсем не о работе. Смотрел на её профиль и понимал, что мои мысли заходят совсем не в ту степь. Тогда я резко вставал из-за стола и закрывал дверь под удивленный взгляд зеленых глаз. Чёрт, это стало каким-то наваждением. Я хотел слышать ее голос, потому мог подойти и дать ей поручение, о котором тут же забывал. Хотел видеть ее и в это же время проклинал тот день, когда решил приблизить девушку к себе.

Хуже всего было, когда она заходила ко мне в кабинет, когда находилась в такой опасной близости. Я старался не смотреть на нее, опасаясь, что взгляд выдаст меня с головой. Но это было невозможно. Глаза то и дело возвращались к ее свежему лицу, отмечая каждый штрих. Ее губы сводили с ума, голос пробирал до дрожи, и порой мне хотелось сказать ей, чтобы молчала. Лишь бы не слушать этот голос, не реагировать каждым нервным окончанием своего тела. А когда она уходила к своему месту, плавно покачивая бедрами, я, не особо скрываясь, пялился на её задницу и не понимал, что со мной происходит. Эта девушка - моя ученица, а я словно мальчишка провожаю ее взглядом и представляю, как она выглядит без одежды. Она стала моим личным искушением, на которое я сам же себя и обрек.

Последней каплей стал недавний эпизод. Чёрт, я постоянно мысленно возвращаюсь к тому моменту и прокручиваю его в голове раз за разом.

В тот день все преподаватели были на занятиях, так что на кафедре мы остались вдвоем. Такое случалось, и я старался не заострять внимание на том, что буквально в двух шагах от меня сидит та, о которой думаю так часто. Я переключил все внимание на курсовые четвертого курса и даже не заметил, как быстро пролетело время. Начал собираться домой, и в этот момент в кабинет зашла Соловьева.

Почувствовал, что напрягся всем телом в ее присутствии, но девушка, казалось, ничего не замечала.

- Андрей Викторович, - она направилась к моему столу с пачкой бумаг, - Вы просили напомнить про подписи документов в конце дня.

Она положила бумаги на стол и осталась стоять, вежливо улыбаясь. Смотрел на нее и в этот самый момент думал не о бумагах, а о том, до чего же красивые у нее губы. Изящные. Вот то самое слово. Плавный изгиб линий, нижняя губа чуть полнее верхней, но это смотрелось чертовски сексуально. Уже давно рассмотрел едва заметную родинку над верхней губой, и сейчас она снова завладела моим вниманием. Проклятье! Я не знал, как долго смотрел на свою студентку таким образом, но судя по тому, что в ее взгляде не было возмущения или удивления, не так уж и долго.

Откашлялся и переложил бумаги ближе к себе. Встал из-за стола и подошел к окну.

- Спасибо, Олеся, - сказал ей и посмотрел на часы, - ты мне больше не понадобишься, так что можешь идти.

Девушка кивнула и направилась к двери. Повинуясь какому-то непонятному мне чувству, я остановил ее.

- У тебя все хорошо, Соловьева?

Она резко остановилась и медленно повернулась ко мне, расширив глаза от удивления.

- Да, Андрей Викторович, - ответила она после некоторой паузы, - все отлично. Благодаря Вам.

Я поморщился от этих слов, не хотел, чтобы девушка испытывала ко мне чувство благодарности.

- Не преувеличивай, - улыбнулся ей краешком губ, - а как твой дедушка?

Девушка нахмурилась, но тут же ответила.

- Ему лучше, но меня беспокоит, что он вышел на работу. Так скоро.

- Что ж, надеюсь, с ним все будет хорошо. Я рад, что твоя жизнь налаживается.

Кивнув ей, отвернулся к окну и услышал, как девушка покинула кабинет. Идиотизм. Я понял, что мне мало такого разговора. Понял, что хочу узнать о ней как можно больше. Развернувшись, направился к выходу из кабинета, намереваясь спросить у нее о переводе на вечернее.

Соловьева стояла около своего стола, одной рукой пытаясь дотянуться до принтера, а другой вставляя наушники. Я улыбнулся этой забавной картине и подошел поближе. Девушка меня не замечала, все еще протягивая руку к бумаге в принтере, балансируя на одной ноге. И тогда я сделал шаг вперед, взял листок с намерением отдать ей его. Видимо, это была плохая идея. Соловьева совсем не ожидала моего появления, я напугал ее и она, громко вскрикнув, стала заваливаться на пол. Стараясь удержаться, вскинула руки в попытке за что-то ухватиться. И это у нее получилось. Она мертвой хваткой вцепилась в мой пиджак, и только тогда обрела равновесие.

Инстинктивно я протянул руки и положил ей на талию, удерживая. В ноздри ударил ее непередаваемый аромат. Я столько раз ловил его рядом с собой, но не мог определить. И именно сейчас в голове появился ответ. Весна. На дворе стоит зима, но от этой девушки пахнет весной. Что-то свежее, цветочное и яркое. Руки сжались на талии, такой тонкой, что я боялся, как бы не сломать ее. Соловьева замерла и, казалось, даже перестала дышать. Я видел, как ее щеки заливает румянец, а глаза округляются в удивлении.

- Простите…

Прошло не больше пары секунд, и она медленно отодвинулась от меня, опустив голову и скрывая лицо распущенными волосами. Убрал руки в карманы. От греха подальше. И постарался сделать вид, что ничего не произошло. Сделал шаг назад и наклонился за листком, который выпал у меня из рук. Положил его на стол и повернулся к девушке.

- Хотел спросить тебя об учебе.

Голос был хриплым, пришлось прочистить горло, в котором до сих пор стоял комок от одного лишь воспоминания ее тела в моих руках.

- Я… Все хорошо, - она стала собирать бумаги, на самом деле просто перекладывая их с места на место.

Девушка нервничала, и мне следовало оставить ее и вернуться в кабинет. Но я не мог этого сделать.

- Ты перевелась на вечернее?

Она нервно кивнула несколько раз и схватила свою сумочку.

- Да, - встала передо мной, поправив ремешок на плече, и перекинула упавшие на лицо волосы за спину.

- Я пойду?

- Да, - ответил ей и направился в свой кабинет, - завтра жду от тебя расписание сессии.

Соловьева быстро попрощалась и буквально выбежала из кафедры, будто опасаясь, что я могу кинуться следом за ней. И, черт возьми, такая сумасшедшая мысль меня на самом деле в тот раз посетила…

И теперь я постоянно вспоминаю этот эпизод, стоит только увидеть девушку перед собой. Но самое худшее то, что ложась в постель к собственной жене, я продолжаю думать о своей ученице. Постоянно. Отворачиваюсь к стене, чтобы не выдать себя. Но понимаю, что пропал. Стал одержим студенткой, на которую не имею никакого права. Забавно. Напоминаю себе, что это все абсурдно. Я женатый человек, какие бы у нас с Диной отношения ни были, эти мысли и желания неуместны… неправильны… опасны. Вспоминаю, как совсем недавно я доказывал другу, что никогда не стал бы смотреть на своих учениц неподобающе. И тут же перед глазами встает эта девушка, которая снесла все мои барьеры и принципы, сама того не подозревая. Остается лишь надеяться, что так и не узнает.

ЛЕСЯ

- Боже, не могу поверить, что завтра последний экзамен, - сказала Маня на том конце провода, - наконец-то я увижу Андрюшу.

Мечтательно сказала подруга, на что я закатила глаза, хотя она и не могла этого видеть.

Сессия почти позади. За это время мне удалось подтянуть все хвосты, и я была допущена к сдаче экзаменов, чему была безмерно рада.

- Андрюшу она увидит, - передразнила я ее, - а то, что подругу лучшую не видела уже неделю, так это нормально. Радовалась бы, что дневных и вечерних вместе принимают.

- Ой, окстись, Соловьева. Я и так до сих пор не могу поверить, что ты работаешь вместе с ним. Это же работа мечты. Я мечтала о такой работе с первого его занятия. Мы с Громовым… в его кабинете… - девушка специально делала эти драматические паузы, чтобы произвести больший эффект, - одни… Он отбрасывает документы, которые до этого держал в руках. Сдергивает меня с кресла и пристально смотрит в глаза, в которых я замечаю этот сексуальный огонек. Я и пикнуть не успеваю, как Андрей затыкает мне рот поцелуем, а потом усаживает на стол, раздвигает мне ноги и… любит меня, любит, любит до исступления.

Я, правда, пыталась не засмеяться, пока Маша все это говорила. Но смех, рвущийся наружу, невозможно заглушить.

- О, боже, Маня! Прекрати! – отсмеявшись, кое-как прохрипела в трубку, - прекрати читать свои любовные романы. Вернись к реальности! На столе неудобно! И чтобы ты знала, у него в кабинете есть мягкий диван.

- Иди к черту, Леся! - беззлобно огрызнулась подруга и повесила трубку.

Улыбка тут же сошла у меня с лица. Как только Маша узнала о том, что Громов предложил мне, девушка радовалась так, словно она выиграла в лотерею. В первую очередь она была счастлива, что меня не выгонят из университета. И еще не последнюю роль играло то, что именно я, ее лучшая подруга, буду работать бок о бок с предметом ее обожания. Она просила чуть ли не посекундный отчет о Громове. Иногда я кидала ей кость и рассказывала о том, какой кофе любит наш преподаватель или о том, что он стучит ручкой по столу, когда о чем-то думает. И все это время делала вид, что мне нет до Андрея Викторовича никакого дела, абсолютно… Но это не совсем так.

Каждый день работы с этим мужчиной я воспринимала как что-то свое, как свой личный праздник. Я радовалась по утрам, что скоро приду в кабинет, а там он. У него и еще у нескольких преподавателей были свои личные кабинеты, остальные ютились на кафедре и я вместе с ними. Мне выделили маленький столик, но когда дверь в кабинет Громова открыта, то с моего места прекрасно видно его. Первые дни мне было так неловко, что я боялась лишний раз пошевелиться на месте. Это же сумасшествие! Меня окружают преподаватели. Обсуждают студентов, свои проблемы, личную жизнь, в конце концов. Я старалась быть невидимкой и не подслушивать, но, к сожалению, не всегда получалось. Казалось бы, мое присутствие совершенно никого не смущает, а мне приходилось пить успокоительный настой, чтобы хоть как-то привести пульс и сердцебиение в норму.

В первый же день меня завалили заданиями. Сделай то, сходи туда, принеси то, но Андрей Викторович не давал мне сложных поручений. Только печатать тексты или перенести записи из журнала в журнал, сделать кофе или сходить за обедом. Казалось, он совершенно не замечает меня, но иногда я ловила его задумчивые взгляды на себе, и в это время он отбивал только ему самому понятный ритм ручкой по столу. Он о чем-то думал, и я на все сто процентов уверена, что моя скромная персона не занимала его мысли. Хотя не скрою, что мне хотелось бы…

Всего хотелось бы. И когда Маша говорит, пусть мы обе знаем, что это никогда не произойдет, о ее романе с Громовым, в груди у меня начинает невыносимо жечь. Я не очень хорошо знакома с этим чувством, но точно знаю, что это ревность.

Я часто вспоминаю тот конфуз в кабинете, когда я чуть не распласталось по полу вместо ковра. Андрей Викторович придержал меня, спасая от падения. Его уверенное прикосновение, тогда я почувствовала в безопасности, не знаю, почему именно так.

Ладно, хватит думать о Громове, лучше подготовиться к экзамену… У Андрея Викторовича. От комичности ситуации я засмеялась, но заставила себя открыть конспекты и заново все прочитать.

***

Около аудитории творился настоящий хаос, здесь собралось сразу два потока - дневные и вечерние. Все стояли и возбужденно переговаривались. Нам с Машей удалось занять окно напротив аудитории. Подруга сидела на подоконнике, а я стояла около нее. Я высматривала Настю среди бесчисленного количества лиц, но так и не смогла найти. Маня заметно нервничала, да и я тоже. Казалось бы, если мы пережили первый курс, то дальше не так страшно. Но это чушь собачья. Чем дальше, тем страшнее, просто со временем ты начинаешь учить действительно нужные вещи, а не все подряд. Только это дает тебе немного уверенности.

Почувствовала, как кто-то стучит мне по плечу и обернулась. Сзади меня стоял Толик, мой бывший одногруппник. Довольно симпатичный парень. Высокий, темноволосый, кареглазый с милой ямочкой на подбородке. Он улыбнулся мне, и я ответила ему тем же.

- Лесь, можем поговорить после экзамена? - спросил парень.

- Эм, конечно. Если что позвони мне. У тебя есть мой номер?

Толик утвердительно кивнул и, неловко потоптавшись около нас, пошел обратно к группе парней, с которыми общается. Маша изогнула бровь и вопросительно посмотрела на меня, я лишь пожала плечами, сама не знаю, для чего понадобилась Рыбальченко.

- Странно все это, - сощурившись, философски изрекла Вербицкая.

- Ага, что это ему надо от меня.

Тут, как по мановению волшебной палочки, в коридоре наступила тишина, были слышны только шаги. Мне не нужно было оборачиваться и смотреть, кому они принадлежат, я это точно знала. Сердце ёкнуло и все мне сказало.

Маша спрыгнула с подоконника и, взявшись за руки, мы вошли в аудиторию вместе с другими ребятами. Расселись по местам, на партах уже лежали экзаменационные задания, нас заранее предупредили, что будет тест.

Громов подождал, пока все усядутся на места, и вышел на середину.

- Доброе утро, студенты, - поздоровался преподаватель, и все что-то промычали в ответ.

- Перед вами на столах лежат задания к сегодняшнему экзамену. Тридцать вопросов с вариантами ответов и два письменных задания. У вас есть ровно час двадцать на сдачу. Время пошло. Всем удачи.

Тут же послышался шорох бумаг, все потянулись к экзаменационным листам, а я осталась сидеть, неподвижно смотря на Андрея Викторовича. Будто почувствовав мой взгляд, мужчина посмотрел прямо на меня и саркастично приподнял бровь, переводя взгляд с меня на задания. Мне стало так стыдно, что я в очередной раз была поймана за разглядыванием, он, наверное, думает, что я отсталая. Сделала глубокий вдох, придвинула к себе тест и начала отвечать на вопросы.

***

- Я думаю, Громов тебе по-любому поставит хорошую оценку, ты же на него теперь работаешь, - сказала Настя, мы с ней вместе учимся на вечернем.

За эти пару недель успели подружиться.

- Некрасова, твой стеб меня уже достал, - ответила ей и запустила скомканной салфеткой в подругу. Девушка засмеялась, и Маша вместе с ней. Мне пришлось приложить усилия, чтобы разобрать ее следующее предложение.

- Ну, сейчас посмотрим, насколько хорошо ты работаешь.

На последнем слове она сделала кавычки в воздухе.

- Ой, дуры. Я на вас обиделась.

Театрально отвернулась от Маши, стараясь скрыть улыбку, которая уже расплывалась на лице.

Сейчас многие из студентов сидели в столовой и ждали, когда нам объявят результаты экзамена. Через три столика от нас я заметила Толика, парень так и не подошел ко мне и не позвонил, а мне стало любопытно, что ему понадобилось от меня. Когда он посмотрел в сторону нашего столика, я помахала ему рукой. Парень поднялся с места, сказав что-то своим друзьям, и подошел к нам.

- Привет, еще раз, - поздоровался он.

Мы ответили ему, и я стала ждать, когда он скажет то, что хотел.

- Леся… - парень произнес мое имя и замолчал.

- Да, я, - немного поддразнила я его.

Толик сделал глубокий вдох и сел на корточки около моего стула. Теперь я немного возвышалась над ним.

- Я слышал, что вы с Прониным разошлись. И хотел позвать тебя на Зимнюю дискотеку. Вот.

Совершенно забыла про эту Дискотеку. Это своеобразная традиция нашего университета, каждый год после сессии студенты снимают Актовый зал тут в универе и устраивают там празднование окончания сессии. Оно проводится два раза в год и руководство ВУЗа не против.

Я сидела и глупо хлопала ресницами, пытаясь осмыслить и принять все то, что сказал Рыбальченко. Первая мысль была панической, неужели все обсуждают наш с Юрой разрыв? Не скрываю, я скучаю по нему. Мне хочется вернуться обратно, в то время когда нам было хорошо… Но эта блондинка стоит у меня перед глазами. Я не заслуживаю того, чтобы мне изменяли.

К тому же прошло слишком мало времени… Мы только расстались и идти на Дискотеку с новым парнем… На прошлую мы ходили вместе с Юрой, а сейчас идти без него как-то неправильно. Да и не готова я пока еще с ним видеться, хватило прошлого раза. А в том, что Пронин будет там, я даже и не сомневаюсь.

- Ох, Толик… Я даже не собиралась идти туда, - честно призналась ему.

- Она согласна! - решительно влезла в разговор Маша, - Позвони ей в пятницу.

Парень медленно выпрямился во весь рост, пристально посмотрел на меня и, повернувшись, медленно пошел к своему столику, не сказав больше ни слова.

- Ты видела этот его взгляд? - спросила Настя.

Я повернулась лицом к подругам и выпучила глаза.

- Да, видимо, он мне должен был что-то сказать, - ответила я в свою очередь.

- Не понимаешь ты сексуальных намёков, Соловьева, - заявила Маша, и я засмеялась.

- Черт! Точно, а я все думаю, почему мне вдруг так жарко стало. А это все сексуальное напряжение. Но, если серьезно, то я не собираюсь идти на Зимнюю Дискотеку.

Отрезала я и скрестила руки на груди. Вербицкая просто отмахнулась от меня и принялась рассказывать, в чем пойдет на мероприятие.

Спустя час мы все уже знали наши оценки. Мы с девчонками получили «отлично», и они начали подкалывать меня и благодарить за то, что я замолвила словечко перед Андреем Викторовичем и за них.

Чуть позже мы с девчонками решили отметить закрытие сессии и пошли в кафе. После пары бокалов вина я чувствовала, как волнение отступает назад. Все-таки я перенервничала жутко и боялась, что не сдам эту сессию. Но, как известно, стоит только захотеть и все можно превратить в реальность.

Домой я пришла уже когда на улице стемнело. В памяти все еще свежо воспоминание о тех двух парнях и их предложении отметить новоселье. Но я не могла позволить этому контролировать себя. Нужно смотреть в лицо вещам, которые тебя пугают. Я до сих пор вздрагиваю от каждого шороха на улице, когда хожу сама, но это лучше, чем сидеть и трястись от страха. Быть жертвой - не вариант.

Подойдя к дому, заметила, что служебная машина дедушки стоит около подъезда. Он часто оставляет ее во дворе среди недели.

- Бабуль, дедуль я дома, - крикнула из прихожей и стянула с себя грязную одежду.

Старики сидели перед телевизором и смотрели «Пусть говорят», любимая бабушкина передача.

- Леся, ну ты представляешь? - с ходу начала бабушка.

Я присела на подлокотник ее кресла.

- Этот ирод облил жену бензином и подпалил! Женщина сейчас в коме, а он скрылся. Пятнадцать лет в браке, дочки сидят у ее постели и молятся…

- Какой ужас. Надеюсь его поймают, - ответила я и обняла бабулю за плечи.

- Ну что, Лисенок, сдала экзамен? - спросил дедуля, а я перевела на него взгляд и счастливо кивнула.

- На отлично!

- Я в тебе и не сомневался.

- Молодец, Леся. Иди на кухню поешь и после передачи все расскажешь. А теперь тихо, вон соседка их пришла.

Я хмыкнула и пошла в комнату переодеваться. Затем поставила чайник на плиту и стала ждать, когда он закипит. На кухню вошел Геннадий Петрович и, поцеловав меня в лоб, сел на свое место.

- Будешь чай? - спросила я у дедушки, и в этот момент как раз закипел чайник.

- Нет, ты мне лучше про экзамен расскажи, - ответил он.

- Та там и нечего рассказывать…

И начала рассказывать про то, как проходил сам экзамен и какие вопросы мне попались. В свою очередь спросила как его работа, и он заверил, что все хорошо. Рана на руке начала заживать, но очень медленно. Нам еще повезло, что не лето сейчас. И, вроде как, начальство не давит на него из-за этого, чему мы несказанно рады.

***

В четверг я проснулась пораньше, мы с бабулей убирали в квартире и готовили кушать. Мне захотелось провести именно так весь день. В семейных хлопотах, мне очень нравится заниматься домашними делами. Как выглядит твой дом, так же выглядит и твое внутреннее состояние. Поэтому у нас дома всегда чисто и ладно. Но к середине дня все равно пришлось идти на работу. Громова в тот день я так и не видела.

В пятницу ближе к вечеру мне позвонил Толик, и я вынуждена была отказать ему. Мне, правда, не хотелось никуда идти. Парень, вроде, понял мой отказ. Надеюсь… Хотя, мне как-то все равно.

В субботу, я проснулась уже ближе к обеду, засмотрелась до ночи сериалом. Меня никто не будил, что удивительно. Обычно бабушка не дает мне спать столько. Подъем не позже девяти утра. Я вышла на кухню и застала там бабулю, она лепила домашние пельмени.

- Доброе утро, - поздоровалась я и набрала в кружку воды из фильтра.

- Привет, соня. Ты там себе бока не отлежала? - с сарказмом поинтересовалась Лидия Владимировна.

- Да нет, нормально все. Давай помогу тебе лепить? - предложила и встала вымыть руки.

- Не надо мне помогать, кыш отсюда. Иди вон телевизор посмотри, что ли.

Сказала бабушка, и я уставилась на нее практически шокировано. Я на секунду даже поверила в инопланетян, но зачем им понадобилась моя бабушка? Все еще ничего не понимая, я вернулась в комнату и включила телевизор, поставила на музыкальный канал.

Бабушка ведет себя очень подозрительно. Она никогда не разрешала мне столько залеживаться в кровати и, тем более, никогда не отказывалась от моей помощи, а чаще просто руководила процессом, наблюдая, как я выполняю всю работу. А сегодня все было так странно…Это действительно жутковато. Я поежилась и плотнее завернулась в мастерку.

Ближе к вечеру пришел дедушка, я слышала, как они шептались на кухне.

- Леся, иди ужинать.

Зашла на кухню, на столе уже стояли сваренные пельмени. Села на стул и начала всем накладывать порции. Когда последняя тарелка была наполнена, я поставила ее перед собой и поняла, насколько я голодная. Весь день бабушка провела на кухне и кроме чая с печеньем я ничего больше не ела. Бабуля все говорила, мол, вечером поешь. Что опять-таки было очень странно, обычно она так и норовит покормить меня.

- Лисенок… - начал дедушка, и я посмотрела на него.

Его глаза были точно такого же цвета, как и у меня. Он откашлялся и отвел от меня взгляд. Сердце кольнуло в тревоге, я отложила вилку и посмотрела на бабушку.

- Мы завтра все вместе поедем в одно место, - уклончиво сказала она.

-Куда? - поинтересовалась я, но ответа не последовало.

Я смотрела то на одного, то на другую, и внутри росла тревога. В голову снова полезли непрошенные мысли.

- К Наташе, Леся. У нее завтра день рождения.

Сказала бабушка, а у меня душа ушла в пятки. Я резко встала из-за стола и пыталась унять внутреннюю дрожь.

- Я никуда не поеду, - отрезала я и собиралась выйти из кухни.

- Поедешь! - громко заявила бабушка.

Я резко развернулась и вперилась в нее взглядом.

- Я сказала - НЕТ.

- Что значит, нет?! Она твоя мать!

- Она мне никто. Просто женщина, которая родила меня. Я не хочу ничего слышать о ней, тем более ездить ее навещать.

Только одно упоминание о ней выводило меня из себя.

- Олеся, не дерзи мне… - начала бабушка, тоже вставая из-за стола.

- Лисенок, мы все поедем. Это не обсуждается, - тоном, не терпящим возражений, сказал дедушка и принялся за еду.

Мне пришлось проглотить все те слова возражения, которые вертелись на языке. Мне хотелось рыдать, кричать и ругаться. Неужели они не понимают? Как после всего того, что она сделала, они еще хотят поехать к ней? От нее одни беды и без нее нам лучше, нежели непонятно? Но я не сказала абсолютно ничего, просто молча вышла из кухни. Не могу я спорить с дедушкой, только не с ним.

Эмоции клокотали во мне, я чувствовала, как все тело вибрировало из-за них. Поняла, что не смогу сейчас находиться дома, мне нужно выбраться отсюда. Недолго думая, я позвонила Толику.

- Привет, - после второго гудка ответил парень.

- Привет. Я хотела спросить, если твое предложение на Зимнюю Дискотеку все еще в силе, то я бы с радостью пошла.

- В силе. Давай, мы заедем за тобой через полчаса? - тут же радостно ответил Толик, я слышала на заднем фоне какой-то шум.

- Мы? - тут же поинтересовалась я.

- Да, Лысый со своей девушкой и я. Мы вызовем такси.

Я тут же расслабилась. Лысый, чье имя Игорь, тоже мой бывший одногруппник.

К условленному времени я была уже готова. На мне красовалось длинное черное платье в пол и под ним туфли на высоком каблуке. Я решила, что не замерзну за пару секунд, пока выйду и сяду в такси, и держала пальто в руках. Пока собиралась, то старалась не думать о завтрашнем дне. ОНА не испортит мне вечер.

Взяла сумочку и вышла из комнаты. Бабушка и дедушка сидели перед телевизором.

- И куда это ты собралась? - тут же накинулась на меня Лидия Владимировна.

- Гулять, - коротко ответила ей.

Видела, что бабушка собирается сказать мне пару ласковых, но дедушка остановил ее.

- Долго не гуляй, Лисенок. Завтра рано будем выезжать. Я взял машину у Федьки.

Я кивнула, но ничего так и не сказала, просто не могла. У меня от новости о поездке к моей «маме» до сих пор все тряслось от злобы и отвращения. Не хочу ее видеть, никогда больше. Телефон в руке ожил, звонил Толик. Я сделала глубокий вдох, пытаясь обуздать эмоции, и вышла за дверь.

***

Актовый зал пестрил шариками и гирляндами, здесь было очень много людей с разных факультетов и курсов. Ребята вовсю веселились и отрывались. Среди толпы мне удалось найти Машу и Настю, девушки были окружены кавалерами, я плохо знакома с ними, но они кажутся милыми парнями. Толик тоже был очень галантен, следил, чтобы у меня в одноразовом стаканчике всегда было шампанское.

На голодный желудок мне хватило и пары глотков, чтобы я ощутила, как тепло от алкоголя начинает разливаться по организму, наступает легкая истома и становится легко-легко. Никаких посторонних мыслей. Я реально почувствовала, как все тревожные мысли покидают мое сознание, и хочется только танцевать.

Когда заиграла медленная музыка, Толик пригласил меня на танец. Меня немного заносило из стороны в сторону, и парень крепче сжал меня в объятиях, придвинул ближе, чем нужно, между нашими телами не осталось и миллиметра пространства. Но мне было все равно. Я закрыла глаза и положила руки ему на плечи. Чувствовала, как он пальцами играет с кончиками моих волос и улыбнулась.

- Ты очень красивая, Олеся, - опаляя жарким дыханием, прошептал мне на ушко.

Моя улыбка стала еще шире, приятная лесть. Но глаза я так и не открыла. Чувствовала, как его руки начали гладить меня по спине, но не нагло, а нежно и в то же время настойчиво. Это было странно. Вот так просто меня трогает совершенно посторонний парень. Я знала, что значат его прикосновения и на что рассчитывает, не маленькая уже. Прикасаться к себе таким образом я разрешала лишь двум парням - Владу и Юре.

Музыка закончилась и Толик медленно отошел от меня, взяв под руку, проводил к столику с напитками. Я выпила еще один стакан шампанского, и мне даже показалось, что жизнь не такая уж и противная штука. Но тут я увидела Юру, который шел по направлению к нашему столику. Даже со своего места я видела, что парень буравит меня взглядом. Только не это. Мне весь вечер удавалось его избегать, но теперь он нашел меня. Я практически застонала вслух и, не придумав ничего умнее, развернулась и как можно быстрее попыталась покинуть зал.

Ноги путались о подол платья, и я постоянно спотыкалась на этих огромных каблуках, недолго думая, я сняла туфли и, оглянувшись через плечо, в метрах двадцати от себя увидела Пронина, он оглядывался по сторонам. Выйдя из зала, я взбежала вверх по лестнице. Пошатываясь и хихикая себе под нос, я решила подождать немного здесь и вернуться обратно. Тут в коридоре было темно и очень тихо, почему-то я сразу подумала о фильмах ужасов, где в таких сценах обязательно умирает девушка, которая решила одна прогуляться. Я поежилась от кровавых мыслей и, дойдя до кафедры, дернула ручку. Та на удивление поддалась. Подумав, что мне ничего за это не будет, все же я работаю здесь, аккуратно открыла дверь и зашла внутрь.

Здесь все как будто замерло. Сейчас, когда здесь никого нет, и свет не горит, не поймешь с ходу, почему все студенты боятся этого кабинета. Села на стол преподавателя по математическому анализу и начала качать ногами туда-сюда. Воображение подкинуло мне картинку Ивана Ивановича, семидесятилетнего преподавателя матана, как он заходит в кабинет и видит, что на его столе сидит студентка.

Тихо посмеиваясь, я бросила взгляд на кабинет Громова. Дверь была закрыта, и мне до чесотки захотелось заглянуть туда, просто посмотреть на рабочее место этого мужчины. Пожевав губу в размышлении, входить или не входить, я спрыгнула со стола. В одной руке держала туфли, а во второй подол платья. На цыпочках пошла по направлению к кабинету Андрея Викторовича.

Я остановилась около двери и попыталась успокоить взбунтовавшееся сердце, буквально видела, как оно стучит и оттопыривает ткань лифа… или это пьяные глюки.

Прислонилась лбом к двери декана и закрыла глаза, вспоминая его образ. Алкоголь придал храбрости даже перед самой собой, и я смогла признаться, что мне нравится Андрей Викторович не только как преподаватель, но и как мужчина. Изо дня в день я наблюдала за ним, изучала его и все больше и больше увлекалась им. Наверное, у многих студенток был такой опыт.

Взялась за ручку и, затаив дыхание, опустила ее вниз, она тоже оказалась незапертой. У меня возникла шальная мысль, а что, если я назову его Андреем? И почему я даже у себя в голове называю его не иначе, как Андрей Викторович? Он же не узнает об этом.

Смеясь, я зашла в кабинет и закрыла за собой дверь. Осмотрелась вокруг, но из-за темноты ничего не увидела, сделала глубокий вдох. Кабинет полностью пропах мужчиной, как и его машина. По телу прошла дрожь возбуждения. Боже, один его запах - уже намек на секс. Как только я подумала о сексе, тут же полезли очень и очень пошлые мысли…

- Олеся, ты немного заблудилась. Вечеринка внизу.

От неожиданности я подпрыгнула и выронила туфли из рук. Прищурившись, я различила силуэт мужчины за столом.

- Андрей… эээ… Викторович, - заплетающимся языком произнесла я.

Декан зажег настольную лампу, и тогда я смогла уже четко его увидеть. Он сидел без пиджака, в голубой рубашке с закатанными рукавами.

- Дверь, Соловьева.

Мужчина кивнул подбородком, намекая, чтобы я быстрее убралась отсюда. А я так и осталась стоять, как вкопанная, и смотреть на него широко открытыми глазами. Только когда он встал из-за стола и направился ко мне, я словно очнулась и, наклонившись, пыталась отыскать свои туфли.

- Там просто это… - пытаясь оправдаться или соврать что-нибудь правдоподобное, начала я, - там мой бывший. Не хочу его видеть. Вы не подумайте, что я сюда зашла специально…

Заливаясь краской, начала объяснять, и увидела носки его обуви в поле зрения. Наконец-то подняв туфли, я быстро выпрямилась, и из-за этого тело качнулось вперед. Андрей Викторович снова поймал меня, как тогда. Он крепко держал меня за плечи, а по мне словно от разряда электричества, пробегали тысячи, если не миллионы, буйных мурашек. Его прикосновение обжигало меня. Обжигало мои чувства. Но я не могла ничего поделать. Все во мне тянулось к нему, никаких рациональных чувств, только эти с ума сводящие ощущения.

Глаза в глаза, мы пристально смотрели друг на друга и оба понимали, что что-то изменилось, сейчас, в это мгновение. На секунду мне показалось, что я вижу такое же желание в его взгляде. Мое дыхание стало тяжелее, а сердцебиение отдавалось ушах. И я сделала то, на что не отважилась бы никогда. Медленно встала на носочки и прикоснулась к губам Андрея Викторовича. И в этот момент весь мир остался позади, оставляя нас наедине друг с другом.

Глава 12

АНДРЕЙ

Звуки дискотеки были слышны даже в моем кабинете. Приглушенно, издалека, будто сквозь вату. Но все же. Я мог отчетливо представить, что в данный момент творится в актовом зале. Студенты отрываются по полной, так было всегда и повторялось из года в год. Обычно я в этот день покидал университет уже после обеда. Но именно сегодня не спешил уходить.

Обложил себя со всех сторон работой и погрузился в нее с головой. В редкие моменты поднимал голову от кучи бумаг на столе, давая отдых уставшим глазам, и откидывался назад в кресле. Прислушивался к низким басам музыки из зала и задумывался. Интересно, пошла ли Соловьева на этот вечер? Стоило вспомнить о своей студентке и сотруднице, как я тут же испытывал уже привычное чувство беспокойства. На этот раз не о ней, нет. А о том, что вообще продолжаю думать об этой девушке и гадать, как она… что… с кем, черт возьми!

На этом этапе я начинал злиться то ли на себя, то ли на нее. Представлял, как она танцует с каким-нибудь парнем, улыбаясь ему и смеясь, и понимал, что мне не нравится эта картина. Совсем.

Я снова переключил внимание на документы. Не знаю, сколько прошло времени, когда я услышал, как открылась дверь кафедры. Звуки музыки, которые были едва слышны, стали громче. Будто кто-то врубил колонки, но затем все снова стихло, видимо, вошедший закрыл дверь. Я не стал выходить и смотреть, кто это мог быть. Скорее всего, кто-то из дежурных преподавателей решил заглянуть на кафедру. Либо какой-нибудь подвыпивший студент вздумал поиграть в прятки или в бог знает что ещё. Я выключил настольную лампу, и кабинет погрузился в темноту. Лишь свет от луны, падающий из окна, освещал пол.

Не прошло и нескольких минут, как дверь моего кабинета осторожно приоткрылась. Слишком осторожно. Я сидел тихо, не выдавая своего присутствия незваным гостям.

Сначала я не узнал ее. Чёрт, просто не поверил. Это какая-то насмешка судьбы! Казалось, что мои недавние мысли материализовались, и девушка пришла именно ко мне. От неожиданности я даже не сразу смог сказать хоть что-то. Просто смотрел на Соловьеву, не веря в ее присутствие и путешествуя взглядом по ее телу, изящность которого лишь подчеркивало длинное платье. Девушка глупо хихикнула сама с собой, закрывая дверь. Она даже не подозревала о моем присутствии. Или же нет..?

Замерла и стала осматриваться по сторонам. Я чувствовал, как в висках громыхает бешеный пульс и казалось, что от одного этого звука она должна понять, что я здесь. Чёрт, это что, один из моих сумасшедших снов? Я зажмурился, встряхнул головой, стараясь прогнать наваждение, и резким движением включил свет.

Когда увидел испуганное выражение на лице Олеси, я с трудом удержался от смеха. Она выглядела так забавно, будто маленький воришка, пойманный на месте преступления. А когда начала что-то невнятно лепетать, я не выдержал и направился к ней. Хотел лишь одного, чтобы она как можно скорее убралась из моего кабинета к чертовой матери и не доводила меня до ручки своим присутствием. Но во второй раз за вечер Соловьева умудрилась пошатнуть мое спокойствие.

Когда она коснулась меня своими губами, я окаменел. Чувствовал ее дыхание с явным запахом алкоголя, стоял, не шевелясь и отчаянно борясь с мучительным желанием ответить на поцелуй. Казалось, мне это жизненно необходимо, прижать к себе как можно ближе, попробовать на вкус. Чёрт, от одной лишь мысли ощутил тянущую боль в паху и сжал руки, все еще лежащие на плечах Соловьевой. Еще немного и проиграю эту битву с самим собой.

Даже не заметил, как она сама прижалась ко мне, не отнимая своих губ. Обычное касание, но мне оно казалось настоящей бомбой. Глаза девушки были закрыты, я даже не мог сказать точно, понимает ли она, что делает. Это срочно нужно было остановить, но я не мог. Хотя бы еще секунду, еще один миг. В голове набатом била мысль, что прямо сейчас я могу сделать все то, о чем так долго желал. Обнять, прижать к себе это хрупкое тело и целовать, покрыть поцелуями каждый изгиб ее лица… и не только. Твою ж мать!

Сжал ее плечи руками и аккуратно отстранил от себя. Сделал шаг назад, не отрывая ошарашенного взгляда от лица Олеси. Она словно в замедленной съемке открыла глаза. Они были затуманены, казалось, мыслями девушка находилась не здесь. Мне были видны все эмоции, которые она испытывает. Вот на щеках начал появляться жгучий румянец, губы дрожат, и мне хочется поцеловать их по-настоящему. Сминая и пробуя на вкус. Это сумасшествие…

Я убрал руки с ее плеч, и в этот момент Олеся будто очнулась. Ее глаза округлились, в них начал отражаться ужас и стыд. На секунду мне показалось, что она сейчас заплачет и бросится бежать, но девушка стояла, не шевелясь. Мы оба молчали, тишина была почти оглушающей. Я не знал, что делать. Как стереть этот эпизод из памяти. Из своей, из ее. Но даже сейчас я понимал, что это невозможно.

- Олеся…

Хриплый шепот, но прозвучал он словно выстрел. Девушка вздрогнула, и я протянул к ней руку, желая как-то успокоить. Но она резко развернулась и выбежала из кабинета. Бесконечно долгую секунду я стоял находясь во власти чертового дурмана. Но затем бросился следом за ней и как раз увидел тот момент, когда девушка скрылась в коридоре.

Догонять не стал. Медленным шагом вернулся в свой кабинет и рухнул в кресло. Что только что было?!

***

Я колесил по ночному городу уже черт знает, сколько времени. Без определенной цели. Не хотел ехать домой, не знал, смогу ли находиться рядом с женой. Раз за разом прокручивал в голове случившееся и понимал, что, скорее всего, это было обычной пьяной выходкой. Успокаивал себя этим, но в то же время убивал. А если нет? Если она сделала это намеренно, сделала этот шаг, на который я сам бы никогда и не решился. При мысли об этом в груди разливалось незнакомое тепло. Но что самое главное, в такие моменты я начинал задумываться. Представлять. Проще говоря, мечтать. Идиот. Сам же понимал, что никакого продолжения и быть не может, а после сегодняшнего необходимо вообще ограничить контакт с этой девушкой. Слишком велико искушение.

Но как, как, черт возьми, это сделать? Если она каждый день маячит перед глазами, словно горький грех. Я засмеялся от нелепости ситуации. Ведь сам же обрек себя на это. Если кто и виноват, то лишь я один. По всем статьям.

Устав от этих сумасшедших мыслей, я все же поехал домой. Туда, где меня ждет законная, чтоб ее, жена. Так что просто нужно выкинуть эту студентку из головы, и все будет как прежде.

Дина ждала меня. В последнее время у нас на самом деле стало что-то налаживаться. И даже недавняя поездка к ее родителям прошла более-менее терпимо. Мы не ссорились, почти преодолели тот, вызывающий оскомину на зубах, период игнорирования друг друга. Привычно. Спокойно. Безопасно. И сейчас я понял, что именно это мне и необходимо. Так проще.

Но когда я вошел в квартиру и увидел жену, снова все навалилось. Мне казалось, что я пропитался ароматом Соловьевой. Чёрт, этот запах весны был то ли игрой воспаленного воображения, то ли реальностью. Даже на губах я ощущал ее вкус. Оттого и направился прямиком в ванную, даже не заходя на кухню. Там была Дина, и это было выше моих сил.

Стоял под струями обжигающей воды и почти заставил себя забыть. Убедил, хотя и сам понимал, что хреновый на этот раз из меня защитник. Может, потому что я сам же и обвиняющий?

Вернулся в комнату, жена лежала в постели. Такая привычная. Улыбнулась, но тут же зевнула, прикрывшись рукой.

- Много работы? - почти что безразлично спросила она.

Обычный вопрос, но отчего же так хочется на него и вовсе не отвечать?

- Работа и дискотека еще эта.

Я старался не смотреть на нее, равнодушно пожал плечами. Закинул полотенце на стул, за что получил грозный шлепок по плечу от жены. Ее всегда бесила эта моя привычка. Меня тоже. Но каждый раз повторял, сам об этом не задумываясь.

- Мог хотя бы позвонить.

Когда я лег в постель, Дина устроилась на моем плече, прижалась всем телом.

- Прости, - ответил ей и обнял за талию.

Но тут же промелькнула мысль. Мог бы, конечно, мог. Но даже не задумывался об этом. Я не хотел разговаривать. Не сейчас. Хотел просто ощущать ее рядом с собой, чтобы не думать о той, другой. Резко перевернулся, подмяв жену под себя, и набросился на её губы. От Дины слабо пахло знакомыми духами, но в голове пока еще оставался другой запах.

Я разозлился сам на себя и стал более настойчив. Жена отвечала, выгибаясь, под моими руками, которые гладили и сминали ее тело. В комнате было темно, и в этот момент будто что-то треснуло во мне. Теперь я находился не здесь, не ее видел перед собой. Словно снова оказался в проклятом кабинете. Мне хотелось, чтобы на её месте оказалась эта девушка… чёрт, эта зеленоглазая ведьма.

Жена притянула к себе и стала целовать, я отвечал на автомате, понимая, что это безумие надо остановить. Отодвинулся от неё, зажмурив глаза и встряхнув головой. Проклятье! Я встал на колени и резким движением перевернул жену на живот. Может, сходил с ума, не знаю. Казалось, она даже в темноте может понять, что за буря творится внутри меня.

Дина тихо рассмеялась и стала подстраиваться под новый ритм. Я понимал, кто передо мной. Но тело существовало отдельно от моих мыслей. Стал двигаться быстрее, желая скорее закончить эту пытку. Завтра на коже жены останутся следы, но она не жаловалась. Я чувствовал, что ей нравится. Страсть, только на этот раз какая-то пустая, словно болезненная… Ненормальная.

Уснуть смог лишь под утро, продолжая обнимать жену, напоминая себе о том, что так и должно быть. Именно так и не иначе. А мысли о студентке… что ж, это всего лишь мысли.

ОЛЕСЯ

- Олеся, просыпайся. Олеся.

Кто-то настойчиво и совсем не деликатно пытался выпихнуть меня из объятий Морфея. Можно подумать, что мы чем-то постыдным занимаемся… Просто спим вместе. Я лишь отмахнулась от нарушителя и перевернулась на другой бок, укрывшись с головой одеялом.

- Соловьева Олеся Витальевна, быстро вставай! Не доводи до греха, внучка.

С этими словами с меня сорвали одеяло, и я резко села в кровати. Слишком быстро, мир вокруг нещадно закружился, тут же начала дико болеть голова, словно кто-то пытался мне отрубить ее тупым ножом, каждый раз нанося удары в одно и то же место.

- У тебя есть ровно двадцать минут на сборы. Не успеешь, поедешь как есть.

Бабуля вышла и напоследок хлопнула дверью. Я глянула на часы. Три утра. Домой я пришла всего два часа назад, замечательно. Мне пришлось схватиться за голову, так я и пошла в ванную. Двумя руками держась за голову, потому что реально боялась, если опущу руки, то она расколется на две половины.

Сняла с себя вчерашнее платье, нижнее белье, залезла в ванну и включила душ. Вода приятно, очень нежно и осторожно начала стекать вниз по телу, от макушек и до пят. Алкоголь до сих пор находился у меня в организме, я чувствовала, как он течет по венам и пытается ослабить меня и мои моральные принципы. Шепчет, чтобы я послала куда подальше бабушку и пошла обратно спать.

Закрыла глаза и трясущимися руками схватилась за стену перед собой. Воспоминания вчерашнего вечера, будто фейерверки, начали появляться у меня в голове. Я смотрела на них, пока они меня полностью не ослепили…

Точнее, одно единственное воспоминание. Застонав, я сползла вниз по стене, вода продолжала литься на меня сверху. Подтянула коленки к груди и начала раскачиваться из стороны в сторону. Детская привычка, я думала, что избавилась от нее. Я так всегда делала, когда совершала какой-нибудь проступок и точно знала, что мне влетит за него.

Боже мой. Я даже сама себе не могу признаться, что сделала. Какая же я дура! В порыве безнадежного отчаяния я застонала вслух и пару раз ударилась затылком о кафель. После того, что произошло в кабинете у Андрея Викторовича. После того моего поце… Точнее, после того инцидента я выбежала из кабинета и, как алкоголик после кодировки, начала поглощать спиртное. Меня так трясло, что первый бокал с шампанским я пролила на себя. Почему у человека нет кнопки Delete? C ней жизнь была бы намного проще! Если умру от стыда, то обязательно предложу это нововведение там наверху.

Я даже смутно помню, как пришла домой. Точно знаю, что Маня доставила меня до двери. А дальше… Я уже проснулась от того, что меня будила бабуля.

А может, как в детстве? Когда я была маленькой, то часто представляла себя русалкой. Сказочной, любопытной, свободной. Представляла, как мы с моим другом дельфином плаваем в океане, а под каждым камнем нас ждет незабываемое приключение. И я всем сердцем верила, что в один прекрасный день я превращусь в русалку и уплыву…

Может, и сейчас притвориться? Буду играть в игру сама с собой. Вчера ничего не произошло. Все хорошо, Леся. Ты никогда не ходила к Громову в кабинет. У тебя никогда не перехватывало дыхание от его вида. Кончики твоих пальцев никогда не покалывало от желания прикоснуться к нему. Твое тело не помнит, каково это, прижиматься к нему всеми изгибами. Грудь не жгло огнем от переполняющих тебя чувств. А губы совершенно не помнят его вкуса…

- Олененок, давай шустрей.

Я почти смогла себя убедить, как в дверь ванной постучал дедушка. От неожиданности я распахнула глаза и быстро поднялась из ванны.

- Пять минут! - крикнула я в ответ, но мой голос звучал так, будто принадлежит незнакомке.

Наспех помылась и высушила волосы, вышла на кухню, где Геннадий Петрович и Лидия Владимировна уже были готовы выезжать. Я зевнула и села за стол, где меня ждала чашка с ароматным чаем. Сделала глоток и поняла, что одним чаем я не напьюсь. Молча встала из-за стола и налила воды из фильтра. Залпом выпила кружку, а затем еще одну. Как же хорошо. Утолив жажду, заметила ошарашенный взгляд бабушки и веселый дедушки.

- Хорошо вчера погуляла, внуча? - лукаво спросил дедушка.

Я тут же стыдливо опустила глаза и села на стул.

- Да, нормально… - пробормотала и начала маленькими глотками пить чай.

Бабушка пододвинула ко мне тарелку с бутербродами.

- На вот, поешь.

При виде и запахе еды, мне стало совсем плохо. Я лишь отрицательно покачала головой.

- Что ты бестолковкой своей машешь? Ешь, кому говорят! - тут же завелась бабуля.

- Лида, ну не хочет девочка кушать, что ты ей богу. Рано еще, не проснулась она.

Бабушка сказала нам пару ласковых и, фыркнув, вышла из кухни. Я с благодарностью посмотрела на дедушку, а тот мне подмигнул.

Во дворе стояла тишина, все нормальные люди еще спят. Мы сели в Ладу Федора Николаевича, которую у него взял дедушка на сегодняшний день, и поехали к моей матери. Дорога, да и вообще сегодняшний день, будет тяжелым.

Я устроилась на заднем сиденье и достала наушники.

- Наверное, я посплю немного. Разбудите меня, - предупредила я бабушку с дедом, свернувшись калачиком на заднем сиденье, и включила плеер.

На самом деле спать мне не хотелось, ровно как и слушать разговоре о своей маме. Я воспроизвела в памяти ее образ. Мы так с ней не похожи. Она блондинка, я брюнетка. Она маленького роста, я довольна высокая для девушки. У нее карие глаза, у меня зеленые. Она правша, а я левша. Полные противоположности. Все, кто видел нас вместе, даже и не думали, что мы мама и дочка.

Я лежала, чувствуя под собой, как едет машина, и пыталась вспомнить хотя бы одно хорошее воспоминание, связанное с мамой. Когда я была маленькая, то покупка игрушек мне казалась самым крутым событием в жизни. И у меня были игрушки. Много игрушек. Но когда я подросла и начала понимать, что кроме игрушек мне нужно еще и внимание мамы…вот тогда хорошие воспоминания и закончились. Она из тех мам, которые думают, что воспитание ребенка заключается только в том, как твой ребенок одет и что он получит сегодня на ужин.

Она была очень молода, когда встретила моего отца. Как она сама говорила, это была любовь с первого взгляда. Потом свадьба и беременность мной. Все случилось так быстро. Папа жил в другом городе и даже не задумываясь, мать переехала вместе с ним туда.

Я плохо помню папу. Мне было пять, когда вернувшись с летних каникул, мама сказала, что папа больше не придет, он нас разлюбил. Помню, как я плакала и просила маму вернуть его, она тогда сильно разозлилась на меня, отлупила по попе и приказала стоять в углу. А если еще раз заикнусь об отце, то она запрет меня в чулане с бабайками. С того момента я больше не говорила об отце. Не вслух, но постоянно думала. Первое время он звонил мне раз в неделю, я донельзя радовалась этим звонкам. Потом начал звонить раз в месяц. Раз в полгода. Затем раз в год, только на день Рождения. Вскоре звонки и вовсе прекратились…

Дедушка и бабушка много раз предлагали ей вернуться обратно к ним, но мать постоянно отказывалась. Сейчас я думаю, она пыталась доказать что-то им, себе да и вообще всему миру.

Мать посветила себя полностью работе. По большей части я была предоставлена самой себе. Уже к семи годам я могла существовать абсолютно самостоятельно. Одевалась, готовила завтрак, ходила в школу, закрывала и открывала двери. Каждые каникулы я проводила у бабушки с дедушкой, и моя душа разрывалась на части, когда приходило время уезжать. Но я не плакала, прекрасно помнила, чем закончилась моя последняя истерика.

Так и проходило время. Затем мама начала встречаться с мужчинами. Со многими мужчинами. Иногда я даже путала их имена… Вечерами, сидя в своей комнате в полном одиночестве, я завидовала тем дядям, ведь им мама уделяет время, а мне нет. Мне тогда очень хотелось измениться, стать лучше, хотелось, чтобы мамочка снова меня любила… А потом я привыкла, всю свою нерастраченную любовь выражала с помощью танца.

Я росла и мамино недовольство моей персоной тоже. Она постоянно цепляла меня и упрекала и, в конце концов, отправила жить меня к бабушке и дедушке, за что я ей безмерно благодарна. Вначале она оправдывалась тем, что ей предложили работу в другом городе, и она не хочет тащить за собой ребенка. Ага, конечно. Так мы и стали жить втроем, теперь я точно знаю, что означает слово семья.

Дедуля заглушил мотор, и мы все вылезли из машины. Мышцы затекли, и я немного их размяла. Бабушка схватила меня за руку, я увидела страх и растерянность в ее глазах. Сжала ее руку в ответ и успокаивающе улыбнулась.

- Ну что? Пойдемте, - сказал дедуля и галантно предложил нам обе свои руки.

***

Ожидание, что может быть хуже? Только ожидание человека, которого совершенно не хочешь видеть. Уже четыре часа прошло с тех пор, как мы приехали, и Наталья Геннадьевна до сих пор не появилась.

Прошло уже три года с тех пор, когда я видела мать в последний раз, и осознание того, что остались считанные минуты или часы до того момента, как мы встретимся лицом к лицу, вызывает у меня смешанные чувства. Я реально не могу понять, какое из них сейчас преобладает. Сейчас они все смешались, как краски на холстах экспрессионистов и поди разбери.

Первой ее заметила бабушка и тут же встала на ноги, а затем и дедушка. Я переводила взгляд с одного на другого. Все эмоции были написаны на их лицах. Радость, боль, счастье, печаль… А у меня внутри все будто замерло.

Мама подошла к нашей скамейке, и они стали обниматься. Бабушка ударилась в слезы и начала причитать. Я же сидела на месте, даже не шелохнулась.

Когда с приветствиями было покончено, они все сели на места. А мама так и осталась стоять, с осторожностью глядя на меня.

- Леся… - ее голос был настолько хриплый, но я узнала бы его без труда, - Лесенька, девочка моя.

Повторила она, и из ее глаз потекли тихие слезы, от которых мне хотелось засмеяться. Она сделала несколько быстрых и резких шагов ко мне, но я скрестила руки на груди, всем своим видом показывая, чтобы она ко мне не подходила, и прислонилась спиной к стене. Мать остановилась и обессилено опустила руки, села рядом с бабушкой, напротив нас с дедом.

- Наташенька, как же я рада, что с тобой все хорошо. Я так волнуюсь, так волнуюсь, - лихорадочно приговаривала Лидия Владимировна.

- Я тоже рада вам, мама, папа. И… наконец-то Леся приехала, - робко добавила мать.

- Не по своей воле.

Это были первые слова, сказанные матери за несколько лет. И плевать, насколько они жестокие, что не это она хотела слышать. За столом воцарилась тишина.

Вскоре они восстановили разговор, в котором я совершенно не принимала участия. Украдкой рассматривала мать и отмечала все ее изменения, радуясь тому, что за это время ничего общего у нас так и не появилось. Она так постарела, осунулась… В какой-то момент мне даже стало жаль эту женщину.

Два года назад шестнадцатого апреля в квартире раздался звонок телефона и нам сообщили, что Соловьева Наталья Геннадьевна задержана и сейчас находится в СИЗО. Ее обвиняют в мошенничестве, махинации с кредитами в особо крупных размерах… хищение денежных средств. Затем начался настоящий кошмар.

Наверное, тогда впервые я увидела, как дедушка плачет. Стала свидетелем того, как разбиваются родительские сердца. Смотрела на то, как они готовы выть от безысходности. На них было больно смотреть. В тот момент я возненавидела мать. Тогда наняли адвоката, потратили кучу денег, влезли в долги. Наталья, рыдая, говорила, что ее подставил Иван, коллега и по совместительству любовник. Я не сомневаюсь, что все так и было, ради мужчины она готова на все, даже на судимость, но доказать это невозможно. Нам пришлось снять все деньги, мою часть, которая досталась мне от продажи квартиры, где мы жили с родителями в детстве. Ей дали два с половиной года, и мы до сих пор выплачиваем долги перед государством за то, что совершила она.

До меня долетали обрывки фраз, и одна из них привлекла мое внимание.

- Если ничего не произойдет, то через месяц меня освободят по УДО.

Я резко повернулась и посмотрела на мать в упор. Сейчас кроме брезгливости она во мне ничего не вызывала.

Взяла лежащие на столе ключи от автомобиля и поднялась со своего места.

- Подожду вас в машине, - и, развернувшись, пошла на выход.

Слышала, как меня несколько раз окликнул дедушка, но я продолжала идти прочь из этого проклятого места.

Уже сидя в машине, я задумалась, а не мамин ли арест подтолкнул меня к выбору моей будущей профессии? Может, это что-то психологическое… Боже, если это так, то переведусь нафиг на другой факультет.

Я злилась на мать за то, что она такая. За то, что не может быть нормальной, как все мамы. За ее эгоизм и себялюбие. Хотя бы раз она подумала о ком-то, кроме себя. Но нет же, только не Наташа. Она всегда должна быть на первом месте. Я верю в наши исправительные учреждения, но эту женщину вряд ли можно исправить.

Меня просто убивала мысль о том, что она снова вернется в нашу жизнь и станет ее частью. Не смогу ее простить никогда, даже ради бабушки и дедушки. И если она выйдет через месяц, то мне нужна другая жилплощадь. Ни за что не стану жить с ней под одной крышей и играть в счастливую семью.

С роем непрекращающихся мыслей в голове я провалилась в беспокойный сон. Слышала, как бабушка и дедушка вернулись и сели в машину, но так и не проснулась. До самого дома.

Как только мы приехали, я разделась и бросила все вещи, что были на мне в тюрьме, в стирку. Приняла душ с особой тщательностью и заперлась в комнате, проигнорировав все попытки заговорить со мной.

Я была настолько потрясена и опустошена этим известием, что мне не хотелось ничего. Был поздний вечер, мы весь день провели в дороге и ожидании. Подтянув коленки к груди, я попыталась заснуть, и в этот момент заиграла мелодия звонка на моем мобильном. Сначала хотела проигнорировать его, но спустя несколько секунд взяла телефон с тумбочки и ответила на звонок.

Сердце бешено заколотилось о ребра, а глаза расширились от удивления. Руки тряслись так, что я с трудом могла удерживать телефон. Звонил… Андрей Викторович!

- Здравствуй, Соловьева. Громов. Завтра ты нужна на кафедре в три часа. Не опаздывай.

От звука его голоса колени начали слабеть, хорошо, что я лежу в кровати. Поняла, что молчу и просто шумно дышу в трубку, как какой-то маньяк. Нервно сглотнув, все же смогла ответить.

- Да, конечно, я приду, Андрей Викторович.

Ничего не сказав в ответ, преподаватель положил трубку. А я так и осталась сидеть с телефоном возле уха и в полной растерянности.

Глава 13

АНДРЕЙ

В воскресенье к нам приехала Соня. Первая половина дня прошла под лозунгом “А знаете ли вы?” Дочь не замолкала, на этот раз знакомя нас с историей возникновения лоботомии.

- Вы знали, что сестра Кеннеди прошла эту процедуру?

- Теперь знаем, - ответил дочери и засмеялся, глядя на побледневшую жену, - но, может, все же сменим тему, малыш? Мне кажется, я и сам теперь чувствую, как в моих мозгах кто-то копается.

Соня закатила глаза и фыркнула, показав, что она думает в данный момент о своих впечатлительных родителях. Мы сидели все вместе в зале, как в былые времена. Только вот дочка уже совсем не ребенок, которая устраивалась к нам на колени. А чуть позже и вовсе заявила, что новогодние праздники хочет провести с друзьями.

- Мы поедем на дачу к Вадиму, а там… - затараторила она.

- Стоп! - я резко перебил дочь, решив, что ослышался.

Соня замерла и сразу же стала похожа на ту маленькую девочку, которая разрисовала мой паспорт фломастерами и была поймана с поличным.

- Кто это «мы» и кто такой Вадим?

Я выразительно посмотрел на жену, но та явно тоже была не в курсе.

- Ну, Вадим… мой молодой человек, - ответила Соня и удостоила меня взглядом оскорбленной невинности.

-И что же это за молодой человек? Почему мы о нём ничего не слышали?

Соня закатила глаза и ответила с неохотой.

- Он учится у нас в институте. На хирурга.

Я понимал, что дочь уже давно выросла, но черт, мысль о том, что она встречается с каким-то парнем, мне определенно не нравилась.

- Кто еще там будет? - теперь в разговор вступила жена.

- Боже, ма, вы так говорите, будто мне пять лет, - возмутилась Соня, - мы едем компанией. В основном все с нашего института.

Еще некоторое время мы спорили, стоит ли отпускать дочь, но в итоге Соня добилась своего и ушла спать. Следом и мы с женой отправились в спальню. Дина начала переодеваться, я же включил ноутбук, намереваясь поработать.

- Дети так быстро растут, - услышал голос жены, - поверить не могу, что наша девочка уже такая взрослая.

Я рассеянно кивнул, соглашаясь. Я думал о Соне и о том, насколько серьезно у нее с этим парнем. И хотя мы с ее матерью были почти такого же возраста, как и она, когда поженились, осознать, что Соня уже не ребенок было тяжело. Я не хотел думать о том, как далеко у них зашло с этим Вадимом. Потому старался прогнать эти мысли из своей головы.

Полностью переключился на работу и даже не заметил, как жена заснула. Я развернулся в кресле лицом к ней и стал наблюдать за ней спящей. Дина сбросила с себя одеяло, и оно прикрывало лишь её ноги до колена. Только подчеркивая идеальные изгибы ее тела. Грудь мерно поднималась и опускалась, губы были приоткрыты. Путешествовал глазами по ее телу, так привычно, но не мог избавиться от назойливых мыслей.

Я против своей воли представлял на этом месте другую девушку. Хотя бы наедине с самим собой хотел позволить себе это. Вспоминал вкус ее губ и видел Олесю лежащей на постели. Для меня. Рядом со мной. Почувствовал напряжение в паху и понял, что даже от одной этой картины, которую никогда не увижу, я смог возбудиться, как молодой мальчишка. Быстро встал и вышел из спальни.

Подошёл к бару и налил коньяка. Высушил бокал одним глотком, чувствуя, как напиток обжигает внутренности. Я не мог поверить, что докатился до такого. Мечтал о девушке рядом с женой, пусть даже и спящей. Не знал, как прекратить это. Но спустя еще один бокал коньяка решение пришло само собой.

***

До Нового года оставались считанные дни, и в университете царила праздничная атмосфера. Студенты, преподаватели, все уже были в расслабленном состоянии и обсуждали подготовку к празднику. Совсем недавно закончилась очередная планерка, и я остался на кафедре один. Сидел в кабинете, перебирая бумаги, и ждал.

До сих пор не мог понять, за каким чертом я позвонил вчера Соловьевой. Решил, что нам обязательно нужно поговорить о случившемся, хотя даже и рядом не представлял, в какую сторону повернется этот разговор. Мне казалось, что это будет блуждание по минному полю. Стоит лишь сказать что-то не то, рванет. Вчера я думал, если смогу донести до нее, что тот поцелуй был ошибкой, все изменится. Так будет лучше. Для нас обоих. Но сейчас понимал, что ошибкой было звонить ей и вызывать на разговор. Не иначе вчерашний коньяк ударил в голову. Я чувствовал себя великовозрастным идиотом. Но надеялся, что после этого разговора Олеся разозлится на меня. Именно это мне и было нужно.

Девушка появилась на кафедре без двух минут три. Со своего места я видел, как она прошла к шкафу повесить одежду. В сторону моего кабинета не смотрела и выглядела спокойной. Я же наоборот начал нервничать. Черт, что я творю…

- Здравствуйте, Андрей Викторович!

Олеся зашла в кабинет и остановилась в дверях. На меня она даже не посмотрела.

- Здравствуй, Олеся, - сказал нейтральным тоном, - проходи.

Девушка зачем-то оглянулась назад, но затем прошла в кабинет и села с ближайшее кресло. Когда увидел ее вблизи, я потерял дар речи. Она выглядела так, словно не спала несколько дней. Лицо бледное, с минимумом косметики. Под глазами темные круги. Мне показалось, что я снова вижу перед собой ту девушку в кафе. Я стал всматриваться в ее лицо внимательнее.

- С тобой все хорошо? - спросил у нее теперь уже мягко.

Олеся только сейчас посмотрела на меня. Она медленно кивнула, теребя в руках сумочку у себя на коленях. Все же девушка нервничала, и я уже в тысячный раз назвал себя кретином.

- Да, все отлично, - сказала она вроде бы беззаботно, - так зачем вы вызвали меня, Андрей Викторович?

Я объяснил ей, что мне требуется помощь в оформлении презентации по отчету декана, который должен буду предоставить после новогодних праздников. Весь материал уже был готов, необходимо было лишь доделать презентацию в программе. На самом деле мог бы и сам заняться этим, но решил поручить эту работу Соловьевой. Дополнительный заработок, насколько я помню, девушке совсем не помешает.

Олеся слушала внимательно, кивая в нужных местах. Но так и не сказала и слова. Когда с этим было покончено, она заверила меня, что все будет готово в назначенный срок. Я же не знал, как начать разговор про поцелуй, да и стоит ли вообще заводить об этом речь. Поймал себя на том, что вот уже некоторое время щелкаю ручкой и, не отрываясь, смотрю на губы Соловьевой. Резко встал из-за стола и направился к кулеру. Налил воды и вернулся к столу.

Олеся смотрела на меня расширенными глазами, испуганно. Черт, мне даже захотелось, чтобы она отвернулась. Под ее взглядом было неуютно, я чувствовал, что в воздухе повисла эта чертова стена непонимания.

- Олеся… - начал я осторожно, - думаю, мы должны поговорить.

Она едва заметно вздрогнула и отвернулась, кусая губы. Смотрел на этот жест, как завороженный, а затем взгляд медленно опустился на ее шею, и я увидел, что на ее коже появляются мурашки. Проклятье, мне хотелось провести пальцем по этому месту, рука даже дернулась в неосознанном порыве.

- А чем мы только что занимались, по-вашему?

Олеся повернулась и снова смотрела на меня прямым взглядом. Лишь румянец на ее щеках выдавал волнение. Я кивнул и продолжил.

- Олеся, мне не хотелось бы давить на тебя и ставить в неловкое положение, - начал я, но тут же был перебит.

- Андрей Викторович, - сказала Соловьева, - давайте не будем вспоминать тот вечер и ту… ситуацию.

Она начала подниматься с кресла, а я же молчал, понимая, что девушка оказалась мудрее меня в этом плане. Кивнул, соглашаясь с ней, но тут она стала быстро говорить, будто боясь не успеть. Сначала я даже не до конца вник в ее слова.

- Я просто выпила лишнего, а потом увидела его…

- Сядь, - бросил ей, и Соловьева присела на край кресла, будто готовясь в любой момент сбежать.

- Увидела кого, Олеся?

Девушка сжала губы и стала рассматривать свои ладони.

- Бывшего, я же говорила Вам тогда.

Я чувствовал, что вот оно, то самое минное поле, про которое я и думал. Почему-то мне не хотелось слышать, что она скажет дальше, но и остановиться не мог.

- И как это связано с тем, что произошло здесь? - все еще не понимал я ее.

- Ну… я думала… мне казалось, что он идет за мной, а тут Вы, - выпалила Соловьева на одном дыхании, все так же не поднимая глаз.

Да, Громов, ты просто конченый идиот… Я чувствовал, что меня пробирает смех от всей этой ситуации. Все оказалось так просто. Сам себя уверил, что эта девочка может испытывать ко мне какие-то чувства. Какие, на хрен, чувства! Просто оказался в нужном месте в нужное время.

- Олеся, - заговорил спокойным голосом, хотя внутри все буквально бушевало от нахлынувших эмоций, - ты же понимаешь, что это просто неприемлемо? А если бы кто-то вошел, ты понимаешь, в какое положение поставила бы нас обоих?

Девушка молчала, все больше краснея Лишь кивала, не поднимая головы.

- А если бы в этот момент в кабинет зашла моя жена, как ты думаешь, что она подумала?

Я понимал, что меня уже заносит, но начал распаляться, разозлившись на самого себя за те мысли, что не покидали меня все эти дни. Я видел, что каждое мое слово бьет девушку, чувствовал себя конченым ублюдком. Черт, хотел, чтобы она разозлилась на меня, хоть как-то среагировала. Да пусть хоть даже пулей вылетела бы из кабинета, ничего не объясняя. И то было б легче. Сейчас же я вызвал у нее лишь стыд и сожаление о случившемся в тот вечер.

Мне хотелось схватить стакан с водой и вылить себе на голову за все сказанное. Провел рукой по волосам, прикрыв глаза, а затем снова посмотрел на Соловьеву. И мне стало тошно от всего этого.

- В твоем возрасте многое кажется простым, Олеся, - помимо воли включил в себе декана и продолжил поучительным тоном, - но когда ты совершаешь какой-то поступок, нужно помнить о последствиях. Я просто хочу тебя предостеречь, вот и все. Такие… игры могут быть восприняты неверно, и любой другой мужчина воспримет твой поцелуй как приглашение. Думаю, ты понимаешь, о чем я.

Девушка кивнула, теперь даже ее уши были красными. Я усмехнулся от ироничности. Как раз таки мною эти самые игры и были восприняты именно так.

- Будь внимательнее с алкоголем, Соловьева. Можешь идти.

Девушка слишком быстро вскочила и кинулась в сторону двери. И лишь спустя долгое время, когда остался один, я встал, закрыл дверь и расхохотался в голос. Хотя было одно желание - разбить что-нибудь о стену.

***

После работы встретился с Сашкой в бильярдной. Мне необходимо было отвлечься от всей этой хрени, что творится у меня в голове. Но вечер не принес нужного облегчения. Друг будто чувствовал, что со мной творится что-то неладное. Пинкертон чертов. И решил, во что бы то ни стало, выяснить причину моей хмурой физиономии.

- Да отвали ты, Дмитриев, пристал как банный лист.

Ответил на очередную его попытку выяснить, что случилось.

- Ну, реально, Андрюх, - засмеялся друг, - ты сам не свой, проиграл уже вторую партию.

Я подошел к нашему столику и взял бокал. Сделал глоток и ухмыльнулся.

- Опять со своей смотрел “Битву экстрасенсов”?

Он насупился, и я чокнулся с ним бокалом.

- Между прочим, интересная штука, - сказал Дмитриев после небольшого смешка, - я жопой чую, что у тебя что-то происходит.

- Убей в себе бабу, Саня, - сказал ему весело, - тогда и казаться ничего не будет.

Я знал, что друг не обидится. И как я и думал, он заржал на весь зал так, что проходящая мимо официантка едва не разбила бокалы на подносе.

- Если бы я не знал тебя так хорошо, - успокоился он, - то решил бы, что ты влюбился.

Я лишь улыбнулся краешком губ. Помешался, будет намного точнее.

- Кончай с этим допросом. Надоел. Лучше расскажи, что думаешь на Новый год?

Дмитриев тут же переключился на свою персону, и оставшийся вечер я выслушивал рассказы о его новой любовнице. Но этот разговор действовал на меня угнетающе. Я сам того не желая, проводил параллель между нашими ситуациями, в итоге сорвался с места, попрощавшись, и уехал домой раньше времени.

По дороге думал о том, что все это к лучшему. Теперь я просто обязан забыть и не думать об Олесе. Лежа ночью в постели с женой, даже смог себя убедить, что все так и будет. Это была чисто мужская реакция на молоденькую и симпатичную девушку. Накрутил себя, не более. Только вот засыпая, я снова видел перед глазами Соловьеву и вспоминал, как прижимал ее тогда к себе в кабинете.

Глава 14

ЛЕСЯ

Каждой клеточкой своего тела я чувствовала, что во мне нарастает паника, а вместе с ней трепет. Стоит подумать об Андрее Викторовиче, как все внутри сладко сжимается, а по телу распространяется тепло. Собираясь к нему на встречу, я так издергалась, что заработала нервный тик.

Я несколько раз переодевалась, с особой тщательностью наносила макияж и делала прическу. Но при этом убеждала себя, что такое поведение для меня в порядке вещей, в этом нет ничего необычного. И в итоге я пришла к выводу, что веду себя, как малолетняя дуреха.

Попутно я размышляла о том, что меня, вообще-то, отпустили в мини-отпуск. За несколько дней до Нового Года, когда сессия полностью закрыта, сказали, что я могу отдыхать аж до пятого января. А из этого следует неподдающийся сомнению вывод, что Андрей Викторович точно не о работе хочет поговорить. Я знала это и так, с первой секунды, как только услышала его голос в телефонной трубке, но все равно хочу выглядеть красивой в его глазах.

Вчера полночи не могла заснуть. Продумывала возможные варианты и сценарии разговора. Разыгрывала, что и как я ему отвечу. И решила вести себя, как взрослый человек, смело отвечать за свои ошибки. А если все же понадобится, то я освобожу рабочее место.

Где-то глубоко внутри у меня еще теплилась маленькая, крохотная надежда, что, может, он вызвал меня по рабочим вопросам и как истинный джентльмен промолчит о вечере субботы…

Но как только я переступила кабинет Громова, то эта надежда развеялась, словно семена одуванчика на ветру, разлетелась в разные стороны. Между нами возникло напряжение, которого раньше не было, и я не знала, как его убрать и вообще возможно ли это. Сама не знаю, что заставило меня ляпнуть про Юру и нести весь тот бред. Не иначе временное помешательство…

Молча слушала Андрея Викторовича и понимала, что он абсолютно прав. Каждое его слово абсолютно верное. Он говорит правильные вещи. Я поражалась его самообладанию в разговоре со мной. Не знаю, как сама бы вела себя на его месте, если бы мы поменялись ролями. Наверное, я не первая, кто так набросилась на него… За его практику он привык иметь дело с такими, как я.

Выйдя из его кабинета, я побрела пешком домой. Переваривая все то, что Андрей Викторович сказал. Мне было стыдно, плохо, гадко и вообще хотелось плакать, а затем лечь где-нибудь и не шевелиться.

Громов ведь женат… Как? КАК я смогла поцеловать женатого мужчину. Кто я после этого? В кого превратилась? В беспринципную девицу, которая целует всех кого ей вздумается? Мне снова стало противно от самой себя. Вот оно сходство меня и Натальи. Той тоже было все равно, занят мужчина или нет. Я невесело рассмеялась. Все самое лучшее от мамочки.

Первые снежинки начали падать с неба и раскрашивать дорогу под ногами в белый цвет. Я остановилась и запрокинула голову к небу, чувствовала, как кристаллики оседают у меня на лице. Может, старались успокоить?

Словила снежинку в протянутую ладонь, та на удивление долго не таяла, и тогда мне вспомнились всякие детские поверья. Закрыла глаза и пожелала, чтобы все было, как раньше, чтобы снова относиться к Андрею Викторовичу исключительно как к преподавателю. Забыть о поцелуе и выкинуть все мысли о нем как о мужчине из головы.

Когда открыла глаза, то снежинка уже растаяла. И я очень надеялась, на то, что это мне поможет… потому что своими силами я Громова забыть не смогу.

***

Дни до Нового года пролетели незаметно. В воздухе вовсю витала атмосфера праздника. Весь город был украшен, а люди сновали туда-сюда с огромными пакетами и не менее огромными улыбками на лицах. А я совсем не чувствовала праздника, мне даже его и не хотелось. На самом деле я даже не решила, где праздновать. Бабушка и дедушка предлагали остаться дома, друзья меня звали отмечать к ним, а Юра последние дни обрывал телефон и предлагал, как и в прошлом году отметить с ним и его родителями на даче.

Дома обстановка была все такая же напряженная. Впервые за все то время, что я начала жить с бабушкой и дедушкой.

Мы не обсуждали скорое освобождение Натальи, этого и не требовалось. Я видела, как бабушка подготавливает квартиру к встрече с еще одним жильцом. Мне становилось так обидно из-за этого. Я всеми фибрами души не хотела, чтобы мать жила с нами. Она разрушает все, до чего прикасается. И сейчас она разрушит наш маленький мирок. А я молчала, ведь мне дали ясно понять, что эта тема не обсуждается. И тогда я еще тверже решила найти отдельное жилье. Пока не совсем понимала, как буду жить одна, но время еще есть, чтобы обо всем подумать.

Мы все завтракали на кухне, когда раздался звонок в дверь. Бабушка пожав плечами, мол, не знает, кого принесла нелегкая, встала из-за стола и пошла открывать дверь. А спустя минуту вернулась вместе с… Юрой. От удивления у меня даже бутерброд упал прямо в чашку с чаем, расплескав тот на стол и на мою пижаму с медвежатами.

- Леся, руки твои кудрявые.

Воскликнула бабушка и, взяв тряпку из мойки, подтолкнула Юру к столу.

- А ты чего застыл, садись давай. Сейчас чай сделаю.

Бабушка забрала у меня чашку и протерла стол от брызг. Пронин обаятельно улыбнулся и, обменявшись крепким рукопожатием с дедушкой, сел на предложенный стул. А я сидела и не знала, что мне делать, то ли закатить скандал и сказать, чтобы убирался, то ли подождать его последующих действий.

- Ну, рассказывай, Юрец, где пропадал? - начал беседу дедушка.

Парень стрельнул в меня взглядом, поняв, что я не говорила о том, что мы расстались, и снова улыбнулся. Мне немедленно захотелось его треснуть.

- Так сессия была, Геннадий Петрович, все силы отдавал учебе.

Мне стоило огромных усилий, чтобы не закатить глаза. Прям сама невинность здесь рядом с нами смертными сидит.

Тем временем бабуля разлила всем чай по чашкам, еще нарезала колбасы и сыра. Все трое весело беседовали, а я молча сидела и пыталась понять, в какую из реальностей я, блин, попала. Бабушка и девушка радовались, что, может быть, с помощью Юры напряжение в доме немного спадет, а Юра надеялся, что благодаря бабушке и дедушке он добьется от меня того, чего хочет. Я же пыталась понять, что вообще происходит . От комичности ситуации я улыбнулась.

- У нас радость! Скоро с нами будет жить Наталья, мама Леси. Это просто потрясающая новость! А твои родители где? Вы разве не вместе отмечаете праздник? - спросила бабушка и сделала глоток чая, не замечая, как я уставилась на нее.

Я никогда не разговаривала с Юрой на тему родителей. Он несколько раз заводил этот разговор, но я всегда отвечаю, что родители живы, а живу я с бабушкой и дедушкой. Парень кивнул и, прожевав бутерброд, ответил.

- Олеся мне не говорила, действительно, чудесная новость, - сказал Пронин, будто мы каждый день с ним общаемся, - так мама и папа уже на даче, а я приехал за Лесей.

Второй раз за утро я чуть не расплескала чай.

- Чего? - повысив тон, грубо спросила я.

- Того, - в тон мне ответил Юра, а затем, смягчившись, продолжил, - мы едем сейчас к моим родителям на дачу, ты что, забыла?

С моего языка вот-вот готовы были уже сорваться реплики, которые девушка знать не должна, но я попридержала их. Задумалась… может, и правда поехать с Юрой на дачу? Мне претит сама мысль о том, чтобы быть дома. Сейчас я не чувствую себя здесь комфортно, теперь все здесь мне напоминает о матери, хотя она пока и не живет здесь. Но я чувствую ее присутствие. Может, взять перерыв и подумать обо всей этой ситуации вдали от дома?

- Забыла, - согласилась я и сделала глубокий вдох, - сейчас соберусь.

Встала из-за стола и пошла собирать вещи, пока не передумала.

Когда все было собрано, я вышла с подарком для бабули и дедули на кухню. Пару месяцев назад я увидела в одном интернет-магазине красивенный чайник, а с ним в наборе три вида индийского чая. И вот несколько дней назад заказ наконец-то пришел. Я решила не упаковывать ничего, коробочка и так красивая.

Вручила подарок, и мы все обнялись. Дедушка достал из шкафчика коробочку и протянул мне. Внутри оказался мобильный телефон с сенсорным экраном. Снова обнявшись, мы вышли в коридор. Юра взял мою сумку и помог мне одеть пальто.

- С наступающим Новым Годом, я люблю вас, - поцеловав бабушку и дедушку на прощание, сказала я, - как приедем, я позвоню.

- Юра, не гони по таким дорогам, - скомандовал дедушка.

Мы вышли за дверь, а мое сердце сжалось от тоски. Мне хотелось вернуться обратно в квартиру в теплые и родные объятия бабушки и дедушки… Но я прогнала прочь от себя это желание. У всех приходит время становиться взрослыми и покидать родительский дом. Мое время пришло сейчас.

***

Как только мы сели в машину, я надела наушники и включила музыку на полную громкость. Все попытки Юры заговорить со мной я с успехом игнорировала. До дачи ехать около часа. Я ездила туда несколько раз, пока мы встречались. Семья Прониных на все праздники собирается вместе, для них это своеобразная традиция.

Достала из коробки подаренный телефон и решила с ним немного разобраться. Так непривычно тыкать в экран, тем более, когда мешают ногти. Всякий раз, когда я жала не туда, меня захлестывала легкая паника. Слава Богу, что все номера оказались на карточке телефона. Я как раз сосредоточенно набирала Мане сообщение, когда Юра вытянул у меня из уха наушники.

- Давай поговорим.

- Мне не о чем с тобой разговаривать, Юра. Следи за дорогой, что, ПДД не знаешь? - ответила я и забрала наушники из руки парня.

- Знаю, - сквозь зубы процедил парень, - давай без сарказма, зайка. А теперь серьезно! - выхватив плеер и наушники, сказал Пронин.

- Родители не знают, что мы расстались, как и твои, - он выразительно посмотрел на меня, - мой отец так очарован тобой, что уже неделю спрашивает про тебя. Я пытался ему сказать, что бросил тебя…

Я не дала ему договорить и шокировано уставилась на него.

- Ты? Бросил меня? Совсем на голову плохой стал, Пронин? Шапку по морозу носи, а то последние извилины замерзли.

- Не суть важно, Леся, кто кого бросил, - ответил тот.

- Да. Главная суть в том, кто кому изменял, - видела, как на его щеках заходили желваки, а пальцы крепче сжали руль.

- Короче. Мы разыгрываем перед моими счастливую пару, и я буду твоим должником.

- Окей, - я обратно забрала плеер.

- Кстати, а почему ты так легко согласилась поехать? - спустя некоторое время спросил Юра.

Я не собиралась ему отвечать и снова включила музыку.

***

- Наконец-то приехали! Виталя, дети дома.

На пороге нас встретила Светлана, мама Юры. Женщина обладала привлекательной и располагающей к себе внешностью.

- Проходите же скорей! - мы послушно зашли внутрь, - Лесенька, девочка моя, дай я на тебя посмотрю.

Как только мы сняли верхнюю одежду и обувь, Светлана крепко обняла меня. От нее пахло духами, неизменными Chanel N°5, которые мне совершенно не нравились. Женщина, оторвавшись от меня, взяла за предплечья и стала осматривать меня.

- Какая же ты стройная. Где мои девятнадцать лет? - посетовала она, на что я улыбнулась.

- Ой, да будет Вам, Светлана! Если мы вместе пойдем гулять, то многие примут нас за сестер, причем младшей будут называть не меня.

С улыбкой польстила я женщине, зная, как она это любит. Света засмеялась, и в этот момент в комнату зашел Виталий. Сомнений не было, на кого похож Юра. Мужчина подошел к нам и, обменявшись с Юрой рукопожатием, неловко обнял меня.

- Добро пожаловать. Давайте проходите, а то встали на пороге.

Дача у Прониных была не очень большая, но безумно уютная. Ничего лишнего и вычурного. Мы сразу прошли на второй этаж в выделенную нам с Юрой спальню. О том, что нам придется спать в одной кровати, я решила не думать. Быстренько позвонила дедушке и бабушке, сказала, что мы удачно добрались. Оставив вещи, мы спустились на первый этаж, я пошла помочь Светлане на кухне, а мужчины тоже делали вид, что очень заняты.

Болтая, мы принялись нарезать салаты. Мне нравилось проводить время с Юриной мамой. Она вела себя именно так, как в моем понимании и должна вести себя настоящая мать. Было видно, что она души не чает в своем чаде, но при этом старается воспитывать его и наставлять на путь истинный.

- А как бабушка с дедушкой? Все хорошо?

Я начала рассказывать об ожоге и о сахарном диабете дедули. Светлана искренне посочувствовала, и мы сошлись во мнении, что оставь мужчин одних и те долго не протянут.

К вечеру мы пошли приводить себя в порядок. Я приняла расслабляющую ванну с солью и пеной. Уложила волосы и заплела французскую косу на бок, нанесла макияж и надела белое платье, которое мне пошила бабушка. Оно мне очень нравится, длиной чуть ниже колена, рукава три четверти и квадратный вырез. На мне смотрится очень симпатично. Когда я вышла из ванной, Юра сидел на краю кровати, уже в черных брюках и белой рубашке. Парень поднял голову и медленно рассмотрел меня с головы до ног. И я прекрасна знала, что значит этот его взгляд.

- Ты очень красивая, Олеся.

- Спасибо. Ты тоже.

Мы спустились в столовую, где сидели родители, тоже нарядные, и начали провожать Старый год.

Атмосфера была очень дружеская, и я спустя какое-то время смогла полностью расслабиться. Юра вел себя просто идеально, напоминая мне, почему я однажды влюбилась в него. Часы показывали без пяти двенадцать и Виталий включил телевизор, для того чтобы послушать поздравление президента. Речь была столь патриотичной, что невозможно не проникнуться.

- 10, 9, 8, 7, 6, 5, 4… - Начался обратный отсчет.

- 3, 2, 1…

Последним человеком, о котором я подумала в старом году, стал Андрей Викторович…

- С НОВЫМ ГОДОМ!!! - закричали мы все в унисон и чокнулись бокалами с шампанским. И с мыслями о Громове я начала и Новый год.

Мы разошлись, когда начало светать, Юра перебрал с выпивкой и вырубился, едва голова коснулась подушки. Я же умылась и, переодевшись в пижаму, легла рядом с ним. Взяла с тумбочки телефон, там светились непрочитанными сообщения, друзья поздравляли с праздником. Я решила отослать всем им одним махом сообщения в ответ. И вместо того, чтобы выделить только их, отослала сообщения со всего списка контактов.

«С Новым Годом!» и смайлик поцелуя. Махнув рукой на телефон, я собиралась лечь спать, когда пришел ответ.

«С Новым Годом, Олеся.» Первое сообщение в этом году и оно от Андрея Викторовича. Я множество раз перечитала его и с глупой, счастливой улыбкой прижала телефон к груди, а потом не заметила, как заснула.

***

Светлана и Игорь уговорили меня остаться на даче до четвертого числа, и, договорившись с бабушкой и дедушкой, я согласилась. На удивление я и впрямь отдохнула. Да и с Юрой у нас, вроде, наступило перемирие, мы общались, как старые друзья. Нам действительно было весело.

Вечером он отвез меня домой, и в приподнятом настроении я зашла в квартиру.

- Бабуль, дедуль, пропащая внучка пришла, – крикнула я из коридора, раздеваясь.

Вприпрыжку пошла на кухню, да так и застыла. На моем месте сидела Наталья, и они все вместе ужинали, как настоящая счастливая семья с открыток. Такое чувство, что мои внутренности скрутили колючей проволокой и каждое движение или вдох загоняли шипы глубже в плоть. Но я не подала вида.

- Привет, Лисенок, - поздоровался дедушка и похлопал по стулу рядом с собой.

- Леся, давай мой руки и садись, пока все горячее.

Я проглотила шок и обиду, сделала, как мне велели.

- А Наташеньку вот вчера домой отпустили. Мы даже и не рассчитывали, что так быстро. Но как хорошо, что она дома, правда, Гена? - начала тараторить бабуля.

Я села около дедушки, не спуская глаз с матери, отметив про себя, что сейчас она выглядит немного лучше, чем в последнюю нашу встречу.

- Я переезжаю, - слова вырвались быстрее, чем я смогла все обдумать. Но раз пластырь сорван… - сегодня. Я уже нашла квартиру.

За столом воцарилась тишина, дедушка рядом со мной с громким стуком отодвинул от себя тарелки и приборы, я внутренне сжалась.

- Что ты сказала?

Я ковыряла ложкой в супе, не смотря в глаза родственников.

- Сказала, что сегодня переезжаю.

- Никуда ты не поедешь. Не пущу. Только через мой труп, - зло проговорила бабушка.

Я сделала глубокий вдох, я знала, что так все будет. Посмотрела по очереди в глаза Геннадию Петровичу и Лидии Владимировне.

- Я уже все решила. Просто примите мое решение.

- Не разрешу никогда! Твой дом здесь! - выкрикнула бабушка.

Я встала из-за стола.

- Я не спрашиваю разрешения, а ставлю перед фактом.

Вышла с кухни, подхватила сумку из коридора и прошла в свою, пока еще, комнату. Начала собирать вещи первой необходимости. Я пока не представляла, куда мне идти и что делать, но здесь я не останусь точно, не сегодня.

Услышала, как следом за мной в комнату вошли бабушка и дедушка. Бабуля кричала на меня, плакала, угрожала, просила дедушку сказать, чтобы я остановилась, но я, не обращая на нее внимания, продолжала собирать вещи. Когда все было собрано, я остановилась и попыталась отогнать слезы. Сделала глубокий вдох и, повернувшись, крепко обняла бабулю, целуя в мокрые от слез щеки.

- Бабушка, милая моя, родная. Я так сильно тебя люблю, но я перееду, независимо от того, пустишь ты меня или нет. Давай расстанемся на хорошей ноте. Я каждый день буду приходить, обещаю! - чувствовала, что бабушка плачет и между всхлипами говорит «не пущу», оторвалась от нее и обняла дедушку.

- Я просто не могу, дедуль…

Он обнял меня сильнее.

- Знаю. Просто позвони, как доберешься.

Я кивнула и, взяв сумку с пола, оставила плачущую бабушка в объятьях дедушки, зная, что он ее успокоит.

Мать сидела на том же месте и просто пила чай, мы встретились с ней глазами, и она отсалютовала мне чашкой.

Вышла на улицу, и в легкие тут же попал обжигающий, морозный воздух.

Вот тебе и начало года, думала я, пока шла по улице. Слезы застилали глаза и мешали видеть. Я села на ближайшую лавочку и, опустив лицо в ладони, заплакала, выпуская все накопившиеся эмоции наружу. Сколько еще эта женщина будет портить мне жизнь. А бабушке и дедушке? Неужели они верят, что она исправится? Наверное, каждый родитель верит… Но моя вера закончилась. Я не представляю, что мне делать дальше, как жить. И самое важное – где? Я бы могла позвонить подругам, но мне совершенно не хотелось ничего им объяснять. Поэтому, поймав такси, я приехала только к одному человеку, который может мне сейчас помочь.

Позвонила в звонок и испугалась, а вдруг его нет дома? Но спустя несколько мгновений парень открыл дверь.

- Ты говорил, что теперь мой должник… можно я поживу у тебя?

Юра просто кивнул и, взяв сумку, провел меня внутрь.

Как я и думала, парень не задавал никаких вопросов, за что я была ему благодарна. Он сказал, чтобы я заняла свободную спальню. Расстелив кровать и позвонив дедушке, я сразу же легла. Меня удивило, что слез больше не было. Да и правду говорят, слезами ничему не помочь. Все слезы из-за матери я выплакала еще в детстве.

Я проснулась и с ужасом поняла, что опаздываю на работу. За рекордные сроки собралась и, написав Юре записку, что ухожу и у меня нет ключей, повесила ее на холодильник. Пулей вылетела из квартиры.

Не успела я перешагнуть порог деканата, как преподавательница философии завалила меня кучей бумаг, как оказалось это план работы на это полугодие. Я тут же принялась за работу, пока меня никто не отчитал за опоздание.

Набирая текст, я постоянно поглядывала на двери кабинета Андрея Викторовича, желая увидеть его хоть одним глазком, но та оставалась закрытой. Я даже не знаю, был ли он на месте или нет. Но понимала, что встречи не избежать, хотя бы ради той презентации, которая была у меня уже готова.

Когда наступило время обеда, те немногие преподаватели, которые сегодня вышли на работу, ушли обедать. Мне кушать не хотелось, поэтому я решила продолжить работать, попутно размышляя, позвонить бабушке или нет.

- Леся, - прошептали и подули мне в ухо.

От неожиданности я тихо ахнула и чуть не свалилась со стула. Юра, улыбаясь, как голливудская звезда, обошел стул и сел на краешек моего стола. Я закатила глаза.

- Давай иди отсюда, пока никто не пришел, - вместо приветствия и благодарственной речи сказала я.

- Какая ты серьезная. Мне это нравится, - сказал парень, - я привез тебе ключи от квартиры. Сегодня гуляю с пацанами и не хочу, чтобы ты спала около двери в ожидании меня. Хотя, если ты будешь стоять на коленях неглиже и покорно ждать своего Хозяина…

Я не дала ему договорить, встала со стула и оттолкнула нахала. Тот засмеялся и примирительно поднял руки перед собой. Внезапно Юра схватил меня за ладонь и вложил в нее ключи, а затем резко притянул меня к себе и поцеловал в губы. Я не отвечала на поцелуй, но этого и не требовалось, он испытывал меня. Ухмыльнувшись, парень подмигнул мне и вышел из деканата.

Я оперлась ладонями о стол и посмотрела в сторону двери Громова. А та, к моему ужасу, была открыта. Андрей Викторович стоял около нее и, не мигая, смотрел на меня. Я в ответ смотрела на него, впитывая его облик. Словно алкоголик, перед которым поставили желанную выпивку, перед которой слабели колени, начинались трястись руки и пропадал голос. Ничего не сказав, Андрей Викторович захлопнул дверь своего кабинета. Заставляя меня вздрогнуть от громкого звука разбившихся, глупых мечтаний.

Глава 15

НДРЕЙ

Дочь все же смогла пробить наше сопротивление и умотала встречать Новый год, как и хотела. Соня клятвенно пообещала звонить и писать, мы обменялись подарками и даже успели познакомиться с ее парнем. Мальчишка мне сразу не понравился, хотя жена была от него в восторге. Мне казалось, она не замечает того собственнического взгляда, которым он смотрел на нашу дочь. Но я все видел, и руку, постоянно обнимавшую Соню за талию, и эти их тихие перешептывания у нас за спиной. Не хотел принять, что наша малышка выросла, но факты говорили сами за себя. Я смотрел на нее и все больше понимал, как она похожа на свою мать в молодости. Да, в ней есть и мои черты, но все же красоту и элегантность София унаследовала от Дины.

Кстати, о жене. Как только дочь уехала, Дина стала методично напиваться. Все началось с нескольких глотков вина за столом, но к тому моменту, когда наш президент взывал ко всем со своей заунывной речью, жена была окончательно пьяна.

- Может, тебе на сегодня хватит? - сказал ей, когда увидел, что она снова тянется к бутылке.

Дина резко вскинула голову, будто для неё стало неожиданностью, что я нахожусь с ней в одной комнате. Она ухмыльнулась и откинула упавшие на лицо волосы.

- О, а я уж думала, что ты неодушевленный предмет, Громов. Твое здоровье!

Она отсалютовала бокалом и продолжила пить, не обращая на меня внимания. А я смотрел на нее и не мог понять, как так случилось, что вся наша жизнь полетела к чертям? И мы сидим в пустой квартире, словно два незнакомых друг другу человека.

На сегодняшний вечер у нас были планы. Знакомые пригласили нас к себе встретить праздник, и мы на самом деле собирались пойти. Но в последний момент Дина включила задний ход и, не объясняя причин, сказала мне, что все отменяется. На самом деле я не сильно и расстроился. Но жена вела себя странно. Она нервничала, постоянно витала в облаках, думая о чем-то. Один раз я даже поймал ее на кухне со слезами на глазах, но на все мои вопросы она отвечала, что мне показалось.

В итоге мы почти час просидели молча, каждый предоставленный сам себе. И лишь к полуночи, когда пробили куранты, в нашей семейной идиллии произошел какой-то сдвиг.

- У тебя что-то случилось? - спросил жену, стараясь понять ее поведение.

Она зажмурилась и помотала головой. Дина встала и, шатаясь, направилась к дивану. Бутылку она взять с собой не забыла, но на этом мое терпение лопнуло, я резко вскочил из-за стола, выхватил пойло у нее из рук и поставил бутылку на стол. Сел рядом с женой и взял ее за руки. Они были ледяными и дрожали, словно она замёрзла.

- Черт возьми, Дина, что с тобой происходит?

Жена выхватила руки и отодвинулась от меня, обхватив себя за плечи. По ее щекам потекли слезы, и я не мог понять, с чего такая реакция.

- Ты же так и не простил меня…

Я сразу же понял, о чем речь. Но не хотел вспоминать об этом, тем более сейчас. Дина всхлипнула и повернулась ко мне лицом.

- Не начинай, я же тебе говорил.

- Как думаешь, почему я отменила поход к Смирновым?

Глаза жены блестели, она закусила губу и смотрела на меня странным взглядом. Я откинулся на спинку дивана и расслабил галстук.

- Понятия не имею. Тебе лучше лечь спать.

Дина засмеялась, но вдруг резко замолчала, закрыла глаза и вдруг выпалила на одном дыхании.

- Там была Макарова.

Я стиснул зубы, чувствуя как меня начинает переполнять злость.

- Да, да, Андрюша, - Дина кивнула головой, - моя замечательная подружка.

Я резко встал с дивана и подошел к окну. Взял сигареты и подкурил, не заботясь о том, чтобы выйти из комнаты. Прошло три года, но стоит лишь подумать об этом, как я снова начинаю презирать собственную жену.

- И ты решила уберечь мои чувства? Или свои?

Дина молчала, смотря на меня взглядом побитого щенка.

- Я подумала, что тебе будет неуютно в ее присутствии…

- Это не мне должно быть неуютно, дорогая, - медленно выдохнул дым, смотря на жену, - а тебе. Это не я решил убить нашего ребенка и заливал своей подруге о том, что это наше общее решение.

Дина дернулась как от пощечины и стала медленно раскачиваться.

- Я хотела как лучше, просто как лучше, Андрюш…

Меньше всего мне хотелось слушать эту пьяную исповедь и заново бередить этот чертов рубец. Не сказав ни слова, ушел из комнаты и направился к бару. Достал виски и пошел в свой кабинет. Жену видеть не хотелось. Сейчас я снова мог чувствовать к ней лишь жалость, ведь она так и не смогла понять.

Мы всегда хотели второго ребенка. Долго не получалось, уже отчаялись. Но вот Дина забеременела совершенно неожиданно, врачи просто разводили руками. Мы были счастливы, не передать словами, насколько счастливы. Мальчик. Малыш Громов. А мы даже не успели посмотреть в глаза своего сына. Ребенок родился мертвым. Я не знаю, как не сошли с ума в то время. А может и сошли, на тот момент я именно так и думал. Дина наглухо закрылась в себе, она просто не желала разделить со мной наше горе. Что бы я ни делал, у меня не получалось пробить ту стену, что она возвела вокруг себя. От меня, от всего этого гребаного мира. Даже от дочери, которая не понимала, что происходит. Прошло немало времени и нервов, прежде чем у меня получилось вернуть свою жену к жизни. Мы снова стали семьей.

И вот три года назад, встретив подругу Дины, ту самую Макарову, я узнал, что моя жена сделала аборт. Самое главное, Макарова считала, что я в курсе, даже и не думала скрывать.

Ну а моя благоверная ничего и не отрицала. Она искренне считала, что поступила правильно. Чёрт, я даже не знал, что она беременна!

- Не хочу снова испытать боль.

Вот так просто. Без раздумий загубить новую жизнь. Я пытался достучаться до жены, понять. Но, черт возьми, не мог. Какого хрена она не пришла ко мне и не рассказала. Семья строится на доверии, не так ли? И какое, к черту, доверие, когда собственная жена идет и хладнокровно делает аборт. Ведь это, мать вашу, ее дело, ее боль. Не наша, нет.

Сигнал телефона возвестил о входящем смс. С неохотой взял мобильник и посмотрел на экран. На губах расплылась улыбка, и я откинул голову назад на спинку дивана. До чего же иронично. Сижу и рассуждаю о доверии, а сам, получив обычное поздравление, сижу и представляю ту, что его написала. Закрыв глаза, вижу Олесю, и никакими усилиями не могу прогнать это видение из памяти. Чёрт, да и не хочу. И вот уже руки, что держат ее за талию так невинно, спускаются ниже, поднимают вверх короткую юбку. В длинной была в тот раз, какая, к черту, разница. Даже от одних этих мыслей я почувствовал тянущую боль в паху и выругался сквозь зубы. Резким движением сел прямо, схватил телефон и написал ответ.

***

На следующий день Дина уехала к родителям, прихватив с собой похмелье и жуткую головную боль. Отношения вернулись к привычной стадии игнорирования друг друга. Соня звонила несколько раз и, судя по голосу, ее праздники прошли намного удачнее.

Несколько дней пролетели незаметно, пару раз встречались с Дмитриевым в баре. Свободное же время я посвящал работе, готовясь к конференции, которая должна была пройти после праздников в Питере.

В тот день, когда вышел на работу, я мог думать лишь об одном. Мне хотелось как можно скорее увидеть Соловьеву. Просто увидеть, сам удивлялся тому, насколько сильно мне не хватало ее присутствия. Думал, что за эти дни мое сумасшествие пойдет на убыль, но оно, черт возьми, лишь набирало обороты. Я лишь делал хуже самому себе. В который раз пытался заставить себя не думать об Олесе, но взгляд то и дело возвращался к двери в ожидании, что вот, сейчас, она войдет в мой кабинет и… на этом я остановился и даже смог осадить свою похоть.

В конечном итоге я увидел девушку. И рухнул с небес в чертову реальность. Даже сам удивился силе своей злости на мальчишку. Нелогичной, неуместной. Хотелось схватить этого малолетку и вышвырнуть на хрен из кафедры, стоило лишь увидеть их поцелуй. Но я словно отчаянный мазохист стоял и смотрел, как эта парочка воркует, не обращая ни на кого внимания. Да и не было у них зрителей кроме меня. Чёрт! Я так сильно вцепился пальцами в дверь, что казалось еще немного и послышится хруст.

Парень ушел, не взглянув в мою сторону. Уверен, он даже не заметил моего присутствия. Но теперь мне было глубоко плевать на него. Все мое внимание было направлено на Соловьеву, которая, в отличии от своего дружка, была более внимательной. Сейчас ее глаза были похожи на два огромных зеленых блюдца. Она смотрела на меня испуганно, даже с неким оттенком паники во взгляде. Ревность. Так давно не испытывал этого чувства, а сейчас оно меня попросту оглушило, едва не сбило с ног. Резко развернувшись, я скрылся в кабинете, рухнул в кресло и выругался от души.

***

На следующий день вернулась Соня. Дочь сразу же догадалась, что Дина уехала неспроста и долго выпытывала у меня причину. И хотя я заверял ее, что все нормально, мне и самому было ясно, насколько фальшиво это звучит.

Соловьеву я видел лишь мельком, казалось, девушка намеренно избегает моего присутствия. Это злило до чертиков, и я срывался на преподавателях, чего раньше за собой не замечал. В очередной раз выйдя из кабинета, я застал пустующее место за столом лаборантки. Разозленный еще больше направился в соседний корпус. Когда же вернулся на кафедру, Олеся сидела за компьютером и что-то увлеченно печатала.

- Зайди ко мне. С презентацией, - бросил ей и скрылся в своем кабинете.

Через минуту девушка постучалась в дверь с папкой бумаг наперевес. Она прижимала ее к груди двумя руками, словно какой-то щит. Не надо быть психологом, чтобы догадаться, что означает этот жест. Я кивнул ей на стул и откинулся в кресле.

- У меня все готово, Андрей Викторович, - тихо сказала девушка, не смотря на меня.

Мне хотелось поймать её взгляд и понять, о чем она думает, но девушка упорно смотрела мимо меня.

- Оставь на столе, я проверю.

Олеся осторожно положила папку и флешку на стол, явно намереваясь уйти.

Я смотрел на нее и не мог понять, почему меня так сильно тянет к этой девушке. Что это, обычная похоть, желание или что-то большее?

- Сядь, Олеся, - сказал ей, указав еще раз на стул, и лишь удостоверившись, что девушка так и поступила, продолжил, - послезавтра я уезжаю в Питер на конференцию, ты в курсе. Я хочу, чтобы ты поехала со мной.

Только после этих слов Соловьева подняла глаза и посмотрела на меня. На ее лице читалось удивление и страх. И если первая эмоция мне была понятна, то вторая вызвала неприятные чувства.

- Но… зачем? - удивлённо спросила она, а я даже не сразу вник в суть ее вопроса.

Я просто смотрел в ее глаза и погружался в их зеленую глубину. Чёрт, я сам себе рою могилу, и вся эта затея - бред сумасшедшего.

- Мне нужен помощник, а ты отлично подходишь на эту роль.

Она закусила губы, напряженно смотря на меня.

- А кто еще поедет? С нами.

- Мы поедем вдвоем, - ответил ей, подмечая, как в ее глазах нарастает паника.

Девушка молчала, а я не торопил, давая ей возможность самой сделать этот выбор. Взял бумаги и стал просматривать отчет в ожидании ее ответа.

Прошла, казалось, вечность, прежде чем я услышал её тихий голос.

- Хорошо, Андрей Викторович.

Выдохнул облегчённо, отметив, что все это время ждал ее ответа, все больше нервничая и злясь на самого себя.

- Закажи билеты. Завтра можешь не выходить, в среду жду тебя к десяти.

Так и не дождавшись ее ответа, я встал и подошел к окну. Слышал, что девушка направилась к двери, но не стал поворачиваться. Здравый смысл снова едким голосом заявил о себе, заявляя, что я делаю лишь хуже. Но рядом с этой девушкой я не могу мыслить здраво. И это мне чертовски не нравится…

***

Конечно же, она взяла номер едва ли не за километр от моего. Но это к лучшему, в день отъезда я успел сто раз пожалеть о том, что позвал девушку с собой. Стоило лишь увидеть ее и понять, что эти несколько дней мы проведем вдвоем, как я начинал сходить с ума. Приходилось напоминать себе, что эта девушка - моя студентка, моя подчиненная, черт возьми! Ни хрена не помогало. Хотя стоило подумать о своей жене, и я успокаивал себя, что это просто работа. Не более.

Как только мы сели в самолет, Соловьева сразу же воткнула наушники и отрешилась от меня. Девушка нервничала, я видел это. В ее взгляде, жестах. Но даже не пытался ее успокоить, я и сам был словно на иголках. Внутри меня боролись два чувства. Чувство долга и нечто более мощное, первобытное. Ее присутствие рядом со мной побуждало к запретным мыслям, и я очень надеялся, что девушка об этом не догадывается.

Два дня конференции пролетели быстро. С Соловьевой мы общались лишь по работе. Хотя однажды во время обеда я решил расспросить ее о состоянии деда, но девушка ответила, что ему лучше и закрылась в себе. Я видел, что она что-то недоговаривает, но не стал настаивать, решив, что еще успею. Это странно, я совершенно не знаю эту девушку, но был уверен, что она что-то скрывает. Ну что ж, всему свое время.

Сегодня хотел заказать ужин в номер, но в последний момент решение пришло само собой. Неконтролируемый порыв. Написал Олесе смс, что буду ждать ее в ресторане. Внутренний голос нашептывал, что этот поступок явно лишний и ни к чему хорошему не приведёт, но это было похоже на помешательство. Успокоил себя тем, что это просто деловой ужин. И через пятнадцать минут я уже сидел в ресторане в ожидании своей лаборантки.

А когда увидел ее, все мысли о работе полетели к чертям. Девушка шла к столику, а я смотрел на нее завороженно, отмечая каждую деталь. Белая блузка, застегнутая на все пуговицы, прямая черная юбка, которая как нельзя лучше подчеркивала ее стройные бедра. Волосы Олеся заплела в какой-то пучок, и мне тут же захотелось протянуть руки и распустить их. Коснуться шеи, притянуть к себе…

- Добрый вечер, Андрей Викторович, - нервно поздоровалась девушка, хотя за сегодня мы виделись несколько раз.

Я встал и улыбнулся, отодвинув стул.

- Здравствуй, Олеся.

Девушка залилась слабым румянцем, и я положил перед ней меню.

- Ты раньше бывала в этом городе?

Олеся улыбнулась и покачала головой.

- Нет, я вообще впервые выбралась куда-то дальше нашего.

Девушка уткнулась в меню, а я просто смотрел на нее и наслаждался. Мне нравилось быть рядом с ней, было в этом что-то правильное. Говорить вот так свободно, не о работе, а о чем-то личном. Мне хотелось знать о ней все.

- Расскажи мне о себе, Олеся, - тихо попросил ее и заметил, как у девушки округлились глаза от удивления.

- Все, что нужно знать Вам, написано в моем личном деле.

Она стрельнула в меня глазами, и будь я проклят, если в них не появились чертики.

- Меня не интересует твой уровень знаний, Соловьева, - неосознанно перешел на преподавательский тон, - почему ты решила стать юристом?

- Ценю справедливость, - она вздернула подбородок и не дала мне ответить, быстро выпалив встречный вопрос, - а Вы?

Я засмеялся и задумался над ответом.

- Наверное, в твоем возрасте я тоже верил во все это.

Подошёл официант принять заказ, и на некоторое время наше внимание переключилось на него.

- А сейчас что же, не верите? - спросила Соловьева, когда официант удалился.

Ответил не сразу.

- Верю, наверное, - задумчиво почесал подбородок, отметив, что не помешало бы побриться, - но когда ты попадаешь в систему, то со временем избавляешься от слепой веры.

Девушка кивнула и отвернулась в сторону. Смотрел на её профиль и представлял, как касаюсь руками ее кожи. Мне захотелось исследовать пальцами линию ее скул, повернуть лицом к себе и… проклятье! Налил себе воды и осушил стакан несколькими глотками. Взгляд против воли опустился к ее груди, и я застонал внутри себя.

К счастью, в этот момент принесли наш заказ, и я смог отвлечься, но в последний момент увидел, что Соловьева заметила мой взгляд. Дрожащей рукой она поднесла руку к воротнику и поправила пуговицу, стараясь на меня не смотреть. Дальше я стал рассказывать ей случаи из своей практики, и тем самым у меня получилось разрядить ту напряженную обстановку, в которую перетек наш вечер. И когда пришло время возвращаться в номера, я снова расслабился, стараясь не думать о том, насколько желанна и в то же время недоступна мне эта девушка.

Мы шли по коридору, даже не разговаривая. Решил проводить ее до номера, но когда до него оставалось несколько шагов, Соловьева остановилась и повернулась ко мне.

- Спасибо за ужин, - в полумраке коридора ее взгляд казался каким-то магическим, - до завтра, Андрей Викторович.

Мне не хотелось отпускать ее, хотелось еще хотя бы на секунду продлить этот вечер. Но я молча кивнул Соловьевой и, развернувшись, направился к себе.

Не знаю, что заставило меня обернуться ей вслед. Чувствовал напряжение, которое все больше нарастало внутри меня, будто я теряю что-то ценное. Олеся подходила к двери, беззаботно размахивая сумочкой из стороны в сторону. И тут во всей моей выдержке произошел разрушительный сбой. Словно под гипнозом я вернулся назад, как раз в тот момент, когда девушка открывала дверь своего номера. Она не видела меня, но, будто почувствовав мое присутствие, вскинула голову и посмотрела на меня удивлённо.

- Андрей Викторович… Вы…

- Спятил, Соловьева.

Я знал одно, умру прямо тут, если не коснусь ее. Девушка замерла, приоткрыв губы, и выпустила сумку из рук. Мягкий звук ее падения о ковер стал бешеным толчком. Я обхватил руками ее за талию и продвинулся вглубь комнаты вместе с ней. Резко развернулся и прижал девушку к двери, а она даже не сопротивлялась. Поднял одну руку и провел костяшками пальцев по ее щеке. Словно шелка коснулся. Я внимательно всматривался в ее глаза, пытаясь найти в них протест или страх. Боже, если бы увидел, это спасло бы нас обоих. Но я видел лишь желание и чувствовал, как начинаю плавиться от этого взгляда. Надо было что-то сказать, но все мысли вылетели к чертям. Медленно я приблизил свои губы к ее и поцеловал.

Чёрт, она была такая сладкая… Провел языком по дрожащей нижней губе и прижался к ней еще теснее. Надавил, заставив ее приоткрыть рот, и девушка ответила на поцелуй. Осторожно положила руки мне на плечи, будто боясь обжечься. А я уже запустил руку в ее прическу и распустил волосы, как хотел весь этот чертов вечер.

Руками начал исследовать ее тело, не прерывая поцелуя. В голове набатом билась одна единственная мысль. Остановиться, черт, остановиться, пока есть время. И вот, когда я уже был готов все прекратить, Леся потерлась бедрами о меня, и мне сорвало планку. Спустился губами к шее, а руки уже расстегивали блузку, пробираясь к груди. Идеальна. Она идеальна. Все происходило в молчании, никто не сказал ни слова. Лишь наше хриплое дыхание. Опустил голову и накрыл губами сосок сквозь кружево. Олеся застонала, и этот звук прокатился вибрирующим потоком по натянутым нервам.

Второй рукой провёл по ее животу, ниже… и вот уже коснулся мягкого кружева. Обвел языком ореол груди, Леся застонала еще громче и запустила руки мне в волосы. Чёрт, она была такой сексуальной. Такой желанной. Я чувствовал, что мои пальцы дрожат, начал медленно поглаживать ее между ног. В паху появилась тянущая боль, и я накинулся на её губы. Теперь уже со всей сдерживаемой страстью, желание было таким сильным, что на какое-то мгновение я решил, что мое сердце остановится от такого бешеного стука.

Оторвавшись от Олеси, я немного отодвинулся, продолжая поглаживать ее между ног, чувствуя, что она уже готова для меня. Свободной рукой сорвал с себя галстук и расстегнул воротник, смотря в ее затуманенные глаза. Было важно видеть ее взгляд. Здесь, сейчас. Каждую эмоцию пропускать сквозь себя. Оторвался от девушки и смотрел на то, как тяжело вздымается ее грудь и слушал рваное дыхание. Она была совершенна. Я положил вторую руку ей на поясницу и прижал к себе, снова завладевая губами девушки. Олеся тихо всхлипнула и ухватилась за мои плечи еще сильнее, будто боясь не удержаться на ногах. Это было безумие, даже больше чем безумие.

Какой-то звук проникал в сознание, и лишь спустя некоторое время я понял, что названивает мой мобильный. Олеся замерла, тяжело дыша, пытаясь прийти в себя, а я словно очнулся. Медленно отодвинулся от неё в сторону, прижался лбом к двери и закрыл глаза. Телефон не замолкал.

Как сквозь дымку почувствовал, что Соловьева отошла от меня, и, не удержавшись, я ударился головой о стену. Вспышка боли привела меня в чувство, но не избавила от той, другой.

Чертыхнувшись, я достал телефон, взглянул на экран и ответил жене.

Глава 16

ЛЕСЯ

Бум-бум-бум.

Я держалась за этот звук. За сумасшедший стук своего сердца.

Дыхание вырывалось из меня какими-то болезненными хрипами. Меня всю трясло, а низ живота горел огнем.

Бум-бум-бум.

Еще несколько ударов, и я с ужасающей ясностью понимаю, что только что едва не произошло.

Бум-бум-бум.

Андрей Викторович медленно поворачивается, отводя взгляд, и отходит к окну.

Бум-бум-бум.

Я крепко обнимаю себя руками, чтобы не рассыпаться на части прямо здесь в номере отеля.

Бум-бум-бум.

Медленно иду к двери и открываю ее. Громов оборачивается на этот звук и смотрит в упор на меня, продолжая тихо говорить по телефону. Я не слышу, что он говорит, но точно знаю, с кем. Может быть, это так называемая женская интуиция, но я на все сто процентов уверена, что он разговаривает со своей женой.

Держась за ручку двери, я киваю мужчине в сторону выхода, прося его уйти из моего номера. Вижу, как Андрей Викторович крепче стискивает сотовый в руке, и его взгляд начинает тяжелеть. Я нервно сглатываю и шепчу одними губами «уходи». Несколько мгновений, которые по ощущениям растянулись на часы, мы смотрим друг на друга, и только после этого Громов начинает пробираться к выходу. А у меня внутри все погибает, втайне я надеялась, что, может, он нажмет отбой и останется со мной.

Когда он равняется со мной, то пытается поймать мой взгляд, но я отворачиваюсь в другую сторону, а когда он попытался снова взять меня за руку, то с ловкостью циркача прячу их за спину.

Как только Андрей Викторович переступил порог номера, я закрыла за ним дверь и заперла на замок. Оперлась руками на стену, стараясь прийти в себя и разобраться в том, что творится сейчас внутри. Сильно зажмуриваю глаза и, словно в реальном времени, вижу все то, что происходило несколько минут назад в этой комнате. Здесь до сих пор витает запах нашего желания, нетерпения и полного падения запретов. Открыла глаза и посмотрела вниз на свою расстегнутую и помятую блузку, сердце сжалось от чувства стыда, сожаления и, как ни странно, желания продолжения.

Легла на кровать и накрылась с головой одеялом, не заботясь о том, чтобы раздеться или снять обувь. Сейчас я походила на оболочку для всех этих чувств, которые бушуют внутри меня. Они были намного сильнее, чем правила приличия, которые нам вдалбливали с детства, о том, что в обуви и уличной одежде нельзя ложиться на кровать.

Почему рядом с этим мужчиной я теряю себя? Бесследно растворяюсь в нем… Теряю все свои принципы, которыми я так горжусь? Я заряжаюсь рядом с ним жизнью, как севший аккумулятор от зарядного устройства. Не хочу ничего из этого чувствовать… Но не знаю, как приказать себе это.

Единственное, на что я могу рассчитывать – голос разума. Он и говорит мне о том, что Андрей Викторович - не мой мужчина. У него есть семья: жена и дочка. А я просто… просто мимолетное увлечение. Скорее всего очередная молодая, глупая студентка. Я , что глупо испытывать какие-либо чувства к человеку, которого практически не знаешь, с которым никогда не говорила по душам, да черт возьми, даже не знаешь, какой он любит чай! Все это просто выдумки, романтизация образа и проблемы с папочкой. Это все было бы правдой, если бы мои чувства не казались такими настоящими.

Почувствовала, как по щеке скатилась слеза. Я не стала ее стирать, позволила скатиться вниз. Я знала, что не нужно было соглашаться на это поездку, но не смогла удержаться. Мне хотелось побыть рядом с Громовым… хоть так. Тишину нарушил стук в дверь, внутренне я вся сжалась. Знала, что это он за дверью. Одна часть меня, та, что верит в розовых единорогов, встрепенулась и расцвела. Он пришел, значит, я действительно ему нужна! А вторая часть, которая живет в реальном мире, возненавидела его за то, что поговорив с женой по телефону, он вернулся сюда! Ему хватило наглости и уверенности в том, что я его впущу.

Стук в дверь повторился, я подтянула колени к груди и обхватила их руками. Пока два голоса внутри меня вели войну, я решила ничего не делать. Видимо поняв, что я не собираюсь открывать дверь, Громов ушел. И снова эти противоречивые чувства: радость и огорчение от его ухода.

Остаток ночи я взвешивала все варианты за и против так называемого «Романа с Громовым». Раньше, только одного пункта из колонки «против» мне было бы достаточно, чтобы отказаться раз и навсегда от идеи встречаться с человеком. Но теперь… Теперь я искала хоть какой-нибудь утвердительный довод «за». Я уговаривала себя, молилась, чтобы найти этот довод. Признаюсь, мне самой стало противно от себя. Но я не нашла ничего, абсолютно ничего. Первый и самый главный пункт – Андрей Викторович - женат. И ни один, ни два, ни десять доводов из противоположной колонки его не побьют.

Я верю в брачные узы, уважаю до глубины души. Я всегда мечтала о том, что когда-нибудь выйду замуж, но не потому, что это сейчас модно или все подружки уже замужем, нет. Я хочу выйти замуж за правильного человека. За того, с кем я смогу создать крепкую и здоровую семью. Хотя живя с такой матерью неудивительно, что я мечтаю о таком.

Что бы там ни говорили, брак - это таинство. Это моя жизненная позиция и нарушить ее - значит потерять себя. Андрей Викторович сделал свой выбор много лет назад… Теперь я должна уважать его. И я не готова терять себя ради неправильного человека.

Поэтому, не дожидаясь оговоренного времени для обратного перелета домой, я купила билет на автобус и самостоятельно еду обратно. Плевать на то, что деньги за билет не вернут. Со стороны кажется, что я струсила, испугалась встречи с Андреем Викторовичем… Конечно, это правда. Я не могу его сейчас видеть, просто не готова. Сейчас я на противогромовой диете, говорят, от вредных привычек можно избавиться за двадцать один день, вот и проверим эту теорию на практике.

Сев на свое место около окна, сразу же надела наушники, стараясь заглушить терзавшие меня вопросы. Спустя три песни, я не выдержала и решила подумать обо всей этой ситуации последний раз и потом точно «сесть на диету» без всяких нелепых отговорок.

В первую очередь меня безумно интересовал вопрос, почему Андрей Викторович обратил на меня внимание? Это странно. Я ни разу не слышала об историях Громова со студентками, которыми могут похвастаться другие преподаватели. Ведь, скажем прямо, я не самая красивая и умная девушка в университете. За ним следовал и другой вопрос, неужели за свою помощь с устройством на кафедру он взамен хочет от меня определенных услуг? Но я в это не верю. Это бред сумасшедшей. Всему виной тот злополучный поцелуй… Громов был прав, когда сказал, что мужчины воспримут это за сигнал, вот он и принял. Да, ведь?

А еще меня волновал вопрос, который я боялась сама себе задать, но раз это в последний раз…

Когда я начала испытывать к Андрею Викторовичу чувства? Почему я не вырвала их с корнем и не покромсала на мелкие кусочки?! И где-то глубоко внутри я знала ответ. У этих чувств не было начала, я просто упала в них с головой, будто с надувной горки в море, и начала захлебываться ими, впуская их внутрь, а как выбраться из-под толщи воды этих чувств я просто не знаю.

Автобус прибыл в место назначения и, очутившись на автовокзале, я поняла, что меня тянет домой. Не было еще и семи утра, но я знала, что бабуля с дедулей уже не спят. Достала ключи из сумки и почти вставила их в замок, да так и застыла. Я ведь уже здесь не живу, наверное, неправильно вот так открывать дверь ключом и заходить внутрь. Немного подумав, я вытащила ключ и постучалась в дверь. Вскоре за дверью можно было услышать шаги, я распознала в них бабушку. Дверь открылась, и, как я и думала, на пороге появилась Лидия Владимировна в халате и неизменном фартуке, который я сшила ей в девятом классе на уроках труда.

- Леся, девочка моя! – громко вскрикнула бабушка и крепко обняла меня. Мне пришлось немного согнуться, чтобы мы стали одного с ней роста. В ответ я тоже обняла ее и расцеловала в щеки.

- Привет, бабуля.

- А ну хватит холод в дом запускать, быстро заходи, - скомандовала Соловьева старшая, - Давай, иди мой руки, а я как раз булочки из духовки достану.

Она развернулась и пошла на кухню, я зашла в квартиру и закрыла за собой дверь. Сразу же уловила запах свежей выпечки. Бабушка замечательно печет, она из ничего может сделать просто объедение. Я сняла с себя куртку и шапку, расстегнув, поставила в сторону сапоги и прошла вглубь. Было странное ощущение… Вроде, здесь все такое родное и знакомое и в тоже время чужое.

Зашла на кухню и сразу же увидела дедушку. Искренне улыбнувшись, я подошла и поцеловала его.

- Лисенок, наконец-то пришла к старикам, - поддразнил дедуля, за что я показала ему язык и вымыла руки в раковине, воду по детской привычке стряхнула с рук на пол, за что тут же получила полотенцем по пятой точке от бабушки.

- Сколько раз говорить, не делать так? - проворчала она и поставила чайник на конфорку.

- А Наталья где? – задала я вопрос, который с самой первой секунды, как я переступила порог квартиры, пытался вырваться наружу.

- Наташенька спит. Она же устроилась работать в магазин, Люба помогла устроить ее, и вот уже третий день работает. Устает, бедненькая, с восьми утра на ногах и до девяти вечера, - раскладывая булочки на тарелку и ставя на стол, рассказала бабушка. Я посмотрела на часы, почти половина восьмого.

- А ей разве не пора вставать? - спросила я и отщипнула кусочек от свежей, горячей сдобы.

Бабушка только отмахнулась от меня и поставила напротив меня чашку с ароматным чаем.

- Ешь давай! А то смотреть больно, ходишь костями гремишь. У себя, небось, и не ешь ничего! – пожурила меня бабуля, а я лишь закатила глаза и взяла булочку с тарелки.

- Лида, отстань от дитя. Лучше потом с собой ей положи, - я посмотрела на деда, а он лишь пожал плечами, - Чтобы потом покушала.

- Отказываться не стану, – с набитым ртом ответила я.

- Как там Юра? Замуж еще не позвал? - как бы невзначай спросила бабушка, глядя на меня невинными глазами.

- Бабуль, ну какой замуж? Мы с ним расстались. Я просто живу у него, считай, снимаю комнату и все.

- Не понимаю, чего ты хвостом виляешь? Такой парень хороший, ладный…

- Ну прекращай уже, Лида. А то спугнешь Лисенка и опять приходить не будет, – дедуля оборвал монолог бабушки о том, какой Юра хороший, и шуткой немного разрядил обстановку.

Тут на кухню вплыла мать, и она явно была не в настроении. Видимо, она сходила в парикмахерскую, так как ее волосы стали заметно короче и смотрелись довольно-таки ухоженными. На лице макияж. Одета она была в коричневый свитер под горло и синие джинсы. Выглядела намного лучше, чем в прошлую нашу встречу, я бы даже сказала, она была привлекательной. Увидев меня, глаза женщины блеснули, и на губах появилась ухмылка.

- Смотрите, блудный попугай вернулся, – язвительно сказала она и начала наливать кипяток в термос.

- Наташа! – предупреждающе сказал дедушка.

- Я просто пошутила папочка, – невинно сказала она, а меня аж передернуло от такого обращения.

Я решила никак не реагировать на ее колкость, буду продолжать ее игнорировать. Мне даже и не хотелось ввязываться с Натальей в словесную перепалку. Мы с ней самые родные люди по крови и настолько незнакомые и равнодушные в реальности. После стольких лет мне даже не жаль, что все так вышло.

Наталья ушла из дома без пяти восемь, хотя магазин и находился в соседнем доме, не думаю, что это приемлемо, приходить на работу точно перед открытием, но бог с ней. Выкинув из головы все мысли про мать, вернулась к разговору с бабушкой с дедушкой.

Я пробыла в квартире Геннадия Петровича и Лидии Владимировны до самого вечера, пока бессонная ночь переживаний не дала о себе знать. Меня начало нещадно клонить в сон, и бабушка с дедушкой упрашивали, чтобы осталась, но я отказалась.

Когда приехала домой, Юры не было. Позвонила и спросила, когда он будет, он не знал, и я решила, что не буду его ждать, лягу спать. Достала из пакета булочки и оставила их на столе вместе с запиской «Привет от бабули». После того эпизода на кафедре никаких поползновений в мою сторону Пронин больше не предпринимал, а я в свою очередь делала вид, что ничего и не произошло, не хотелось ничего осложнять.

Приняла быстро душ и, надев пижаму, юркнула под одеяло. Вспомнила, что телефон бросила обратно в сумку, постаралась, не вставая с кровати, дотянуться до сумки и, на удивление, у меня это получилось, вот только все содержимое вывалилось на пол. Ругаясь себе под нос, начала собирать вещи и увидела среди них билет на автобус. Знаете, когда пытаешься о чем-то не думать, то думаешь только об этом. Вот и я, стараясь не думать об Андрее Викторовиче, думала только о нем. Точнее, я старалась обмануть сама себя, снова и снова. Вот я думаю о голубом небе, потому что хочу, чтобы скорее наступила весна, а не потому что глаза Громова этого же цвета. Думаю о том, чтобы чаще носить белые блузки в университет и это не из-за того, что Андрей Викторович носит белые рубашки. И говорить я стала тише не из-за того, что подражаю его правильно поставленному голосу.

Среди разбросанного содержимого сумки я нашла банковскую резинку и идея пришла сама с собой. Надела ее себе на запястье и, как только мысли начинали снова вертеться вокруг Громова, я оттянула резинку и отпустила, ударив себя по нежной коже запястья. Вспышка резкой боли заставила меня тихо вскрикнуть, я не ожидала, что будет настолько больно. Зато все мысли о Громове разлетелись в разные стороны, как стайка перепуганных воробьев. Но не успела я порадоваться победе, как снова начала думать об Андрее Викторовиче. Я снова ударила себя резинкой.

Лежа в кровати, я улыбалась. Это победа, пусть и крошечная, но победа! Если таким образом я хоть на немного смогу не думать о Громове, то спустя некоторое время я смогу не думать о нем вообще.

***

Время шло своим чередом, закончились каникулы и начался новый семестр учебы. Я продолжила работу в деканате, но только всеми силами старалась избегать Андрея Викторовича. Я тщательно следила за тем, чтобы не оставаться с ним наедине, говорить только краткими предложениями, не глазеть на него. Это было настолько тяжело, постоянно притворяться, что я каждый вечер приходила домой абсолютно обессиленная и ложилась спать. Хотя Громов себя вел себя так же, как и до инцидента в гостинице, холодно и уважительно. Будто ничего не было. Я уже даже думала, не померещилось ли мне все это, не восприняла ли я сон за реальность? Нет, я точно знаю, каково это, быть в его объятиях, сгорая от желания, и ощущать его учащенное дыхание на чувствительной коже.

А еще я была безмерна рада тому, что сейчас на улице зима и все кофты с длинными рукавами, которые прячут мои уродливые фиолетовые с синими разводами синяки на запястьях обоих рук. Одной резинки мне показалось мало…

***

Прошла первая учебная неделя, и я собиралась посидеть с Маней в кафе, как раз осталось распечатать Громову кое-какие документы, и Добби будет свободен. Все преподаватели уже давно разошлись, никто не хотел задерживаться ни секунды в стенах университета субботним вечером.

Взяв документы, смело вошла в кабинет к Громову, точно зная, что он ушел с работы около двух часов назад. Открыв дверь, я остановилась на пороге и по очереди шлепнула себя резинками, чтобы прийти в чувства. Кабинет настолько пропах Андреем Викторовичем, что мне резко захотелось потереться о все поверхности, чтобы тоже пахнуть, как он. От этой мысли я скривилась.

- Господи, не будь жалкой, Соловьева! - вслух проговорила, прошла внутрь и оставила на столе распечатки.

Пиликнул телефон, достала его из заднего кармана джинс и прочитала сообщение от Маши.

« Леська, я задержусь минут на 40. Мама на уши присела, капец =(( »

Прочитала сообщение и прикинула, ехать мне домой или нет? Оперлась бедром о стол Громова и решила все же не ехать.

« У тебя все как обычно)) Но куда деваться, буду ждать тебя в кафе, любовь моя))) »

Нажала кнопку отправить. Через пару минут пришло новое сообщение.

Маня: « О, поверь, я достойна того, чтобы меня подождать)) »

Я: « Ну это нам еще предстоит проверить!) »

Я была столь поглощена перепиской с Машей, что не сразу поняла, что в кабинете уже не одна.

- Олеся, - от звука голоса Громова я подпрыгнула на месте, и телефон выпал из рук.

Быстро наклонилась и подняла аппарат, сердце стучало, как ненормальное. Только с четвертого раза смогла засунуть телефон в задний карман, подняла глаза на преподавателя. Андрей Викторович стоял у стены, скрестив руки на груди. Я нервно вздохнула, жадно впитывая в себя его образ. Схватилась за правый рукав и неосознанно оттянула резинку для удара. В тишине кабинета раздался характерный звук, от которого я вздрогнула и наконец-то пришла в себя.

- Я принесла Вам распечатки на следующую неделю, Андрей Викторович. Они на столе. Распечатки на столе. Ну, которые на следующую неделю.

Пролепетала я и, больше не глядя на мужчину, начала проходить к выходу из кабинета. Путь к свободе был так близко, когда Андрей Викторович схватил меня за запястье и аккуратно, но уверенно прислонил к стене. Одной рукой он оперся о стену рядом с моим лицом, отрезая путь к отступлению. А вторую руку положил мне на бедро, начал медленно поглаживать через ткань джинс. От этой легкой ласки я была готова взорваться миллионами ярких искр. Что же он творит со мной.

Я перевела взгляд поверх его плеча, отказываясь смотреть на него, и услышала, как он хмыкнул.

- Попалась, Соловьева, - прошептал мужчина, вызывая по всему моему телу мурашки, словно он был их Господином и они вышли его поприветствовать.

- Нам надо поговорить.

Я кивнула.

- Распечатки я сделала, они лежат у Вас на столе… - он перебил меня, приложив палец к моим губам.

- Ты же знаешь, я не об этом, - взял меня за подбородок и заглянул в мои глаза, - Знаешь ведь?

Я, как завороженная, кивнула. Конечно, знаю, мне ли не знать? Но хочу ли я разговаривать сейчас? Нет, не хочу. Я не мазохистка, мне не нравится боль. Вырвала подбородок из его руки и твердо посмотрела на него.

- Знаю, но давайте не будем говорить об ошибках, Андрей Викторович.

Мужчина нахмурился.

- Так это все была ошибка для тебя?

Я кивнула.

- И для Вас. Вы же женаты и давали клятву верности. Я - ошибка.

- Тогда почему все это ощущается так правильно? - он обеими руками сжал мою талию, и я закрыла глаза от нахлынувших ощущений. Провел подбородком, царапая кожу на шее и прошептал, - Почему ты ощущаешься так правильно?

- Я не знаю… - хрипло ответила я, - Но у Вас жена…

Громов отклонился от меня ровно настолько, чтобы обхватить ладонями мое лицо. От его прежнего спокойного состояния не осталось и следа.

- Думаешь, я не знаю что у меня жена? Я двадцать лет не забывал обещания, которые дал ей. Ни разу. Но рядом с тобой…

Он глубоко вздохнул, а я часто-часто заморгала, пытаясь не упасть в обморок от этого непонятного признания.

- Это похоже на сумасшествие, я просто сошел с ума.

Он покачал головой, опустил руки, и на лице его лице появилась грустная улыбка. А я стояла и не могла пошевелиться, даже вдохнуть не могла. Именно сейчас я поняла, что вынырнула из-под толщи воды, я не задыхалась и не захлебывалась, как думала раньше, я просто изменилась и начала дышать. Условности нарушены. Я сделала свой выбор.

- Если ты сошел с ума, то и я с тобой. Будем оба сумасшедшими, - прошептала я и прижалась к нему всем телом, чувствуя, как бешено стучит его сердце.

Мужчина секунду стоял и ничего не делал, а затем обнял меня в ответ.

Некоторое время мы стояли просто в тишине, пока ее не нарушил голос Громова.

- Проведешь сегодня со мной ночь, Олеся?

Глава 17

АНДРЕЙ

Последние дни можно охарактеризовать двумя словами. Гребаная пытка! Я хотел разобраться во всей этой безумной ситуации, и не мог.

Сначала думал, что не смогу находиться рядом с женой. Не знал, как смотреть ей в глаза после случившегося. Понимал, что на этот раз порог был пройден, это точка невозврата. Это уже не просто мечтательные мысли, а, черт возьми, осознанное преступление. Никаких оправданий здесь быть не могло, хотя первое время я и пытался достучаться до доводов рассудка. Но не надо быть чертовым адвокатом, чтобы понять - подсудимый виновен.

С Диной мы практически не общались. И если раньше меня устраивала эта позиция, то сейчас все было наоборот. Это безумие, но я хотел, чтобы она узнала про мое предательство. Собственное молчание было противно. Я хотел ей все рассказать. Но каждый раз откладывал разговор. Все было так, будто ничего не случилось. Будто и не было той поездки. Но если дома в это еще можно было поверить, то на работе все было намного хуже.

Практически каждый день я видел Соловьеву. Девушка упорно избегала моего присутствия, порой мне казалось, что она как призрак, научилась растворяться прямо на глазах. Черт его знает, скольких усилий стоило видеть ее каждый день и не иметь возможности прикоснуться. Порой от желания просто сносило крышу, и если раньше я был к этому привычен, то теперь оно возросло в стократ. И я знал, что долго так не может продолжаться.

***

Мы завтракали с Диной на кухне. Я сидел за столом и смотрел на нее, не отрываясь. Жена уткнулась в планшет, не обращая на меня внимания. Это утро могло пройти так же, как и все предыдущие. Никак. Если бы не чертова резинка!

Дина допила свой кофе и встала из-за стола. Подняла руки и стала распутывать волосы. В какой-то момент пальцы соскочили, и резинка щелкнула по ним с глухим звуком. Я почувствовал, как по телу пробежала дрожь от непрошеного чувства дежавю. Перед глазами возник образ Олеси. Она постоянно щелкала резинкой по своему запястью. Это нервировало. Раздражало. Каждый раз мне хотелось подойти и разорвать эту резиновую полоску на куски.

- Нам нужно поговорить.

Дина замерла, а затем медленно повернулась ко мне. Буквально на секунду в ее глазах вспыхнуло что-то отдаленно похожее на страх, но через мгновение взгляд снова не выражал никаких эмоций.

- Я тоже так думаю.

Дина отодвинула стул и села напротив меня, положив руки на стол. Я кивнул, скорее сам себе, чем ей.

- Ты же знаешь, я всегда был честен с тобой. При любых обстоятельствах.

Дина кивнула, но по ее лицу невозможно было понять, о чем она думает. Я знал, что этот разговор перечеркнет всю нашу жизнь. С треском. Но и молчать не мог. Каждый день груз вины давил на плечи все сильнее.

- Я не хочу причинять тебе боль, - продолжил, - но, боюсь, со временем это произойдет.

Дина отвела взгляд в сторону и закусила губу. Я посмотрел на ее ладони, пальцы дрожали, и она, как ни пыталась, не могла этого скрыть. Я словно завороженный смотрел на ее обручальное кольцо и чувствовал себя последним ублюдком. На миг мелькнула мысль, что не стоило вообще начинать этот разговор. Но я знал - так будет правильно.

- Что ты хочешь этим сказать?

На удивление, жена смогла взять себя в руки, и ее голос звучал спокойно. Я поднял голову и посмотрел на нее. И тут пришло осознание, что она понимает. Знает. Чувствует.

Я прокашлялся, чтобы очистить горло от возникшего в нем кома, и продолжил топить наш брак.

- Думаю, на этот раз мы должны идти до конца, - сказал как можно мягче.

Черт, даже мне самому были противны эти слова. Такие сухие и предсказуемые. Но они были произнесены, и теперь мне оставалось лишь ждать.

Дина молчала, продолжая смотреть на меня ничего не выражающим взглядом. Но и я не знал, что сказать дальше. Было так тихо, что стук часов, висящих на стене, казался оглушающим. Я почувствовал, как в виске начинает вибрировать боль. Напряжение натянуло все нервные окончания до предела. Когда я уже готов был прервать наше молчание, Дина заговорила.

- Ты хочешь развода?

Хочу ли я? Я и сам не мог ответить на этот вопрос.

- Я не знаю, Дина, - ответил ей, - но и так жить мы не можем.

Она закрыла глаза и сделала глубокий вдох. А я же продолжил.

- Мы стали чужими уже давно. Живем словно два квартиранта под одной крышей.

Дина кивнула, не открывая глаз. Смотреть на нее было больно, и я перевел взгляд на свои руки.

- Ты изменяешь мне? - раздался ее шепот.

Я вскинул голову и встретился с ее изучающим взглядом. Не знал, что сказать на это, потому я просто молчал. И мне казалось, что это молчание выглядит красноречивее любых слов.

- Ты спал с ней?

Хотя бы на этот вопрос я мог ответить уверенно.

- Нет.

Отметил, как жена облегченно выдохнула после моего ответа. Она резко встала, с громким скрипом отодвинув стул. Я ждал, что она скажет что-то еще, но Дина молча развернулась и вышла из кухни, оставив меня одного.

Первым порывом было кинуться за ней. Догнать и продолжить говорить. Сам не знаю, о чем. Но я остался на месте, прислушиваясь к своим ощущениям. Странно, но мне стало легче. Словно в один миг меня покинуло то напряжение, которое не давало покоя уже давно. Но сомнения о правильности этого поступка все равно были.

Я начал вспоминать нашу с Диной совместную жизнь. Почему-то именно сейчас перед глазами проносилось лишь хорошее. Ведь мы были счастливы, черт возьми! Есть ли вообще у счастья срок давности?

Не знаю, сколько я так просидел. В один момент просто понял, что уже давно должен быть на работе. Начал спешно собираться и как раз тогда увидел в дверях жену.

Она стояла, облокотившись к стене, и смотрела на меня. Я остановился посреди кухни, ожидая, что она скажет. Не знал, чего ожидать, но то, что она сказала, повергло в шок.

- Давай заведем ребенка.

Подумал, что ослышался. Я нахмурился и покачал головой, не веря.

- Прости, что?

- Ребенка, - продолжила Дина на полном серьезе, - ты же так хотел…

Черт возьми, она говорила это так уверенно! Мне хотелось рассмеяться. Хотелось просто развернуться и уйти. Я не мог понять, как вообще ей могла прийти эта чертова мысль в голову. Подсознательно ждал слез, истерики, злости, в конце концов!

- Ты серьезно сейчас? - все же не смог удержаться от ухмылки, - ты считаешь, что стоит нам заделать ребенка и все наладится?

- Да, я так считаю, - ответила Дина напряженно.

Я сел за стол и запустил руки в волосы. Закрыл глаза и сделал глубокий вдох, надеясь, что могу рассуждать здраво.

- Андрей, - голос Дины раздался совсем рядом, - мы могли бы хотя бы попробовать….

Я резко вскинул голову.

- Мы пробуем уже три года. Три гребаных года, Дина!

Неосознанно я повысил голос и выругался про себя за этот порыв. Жена смотрела на меня, и ее глаза наполнялись слезами.

- Я устал. Давай хотя бы в этот раз все пройдет гладко, черт возьми! Просто прими это.

Дина замотала головой и сжала губы.

- Ты все решил, да?

Я медленно поднялся и подошел ближе к жене. Протянул к ней руку, но она отшатнулась от меня. Сложила руки на груди, обхватив себя, словно в попытке согреться от озноба. Она выглядела сломленной. Черт, муки совести навалились на плечи с новой силой, но я ждал этого.

- Мне жаль.

Я обошел ее и направился к выходу. Сам до конца не осознавая происходящее, я стал обуваться чисто на автомате. И в тот момент, когда ладонь легла на ручку двери, я услышал крик позади себя.

- Ты не можешь!!!! Громов, ты не можешь так поступить!!!

Дина стояла в коридоре, заламывая руки. Волосы спутались, глаза горят. Прислонился спиной к двери и приподнял бровь.

- Нет. Могу, Дина, - ответил ей спокойно, а затем добавил устало, - давай без этих сцен.

Боль в висках разрослась с новой силой, и я, прикрыл глаза. Все это было похоже на сцену из дешевого сериала, режиссером которого был я сам.

- Если ты хочешь трахать кого-то, так и скажи…

Я почувствовал, как ярость наполняет кровь и сделал шаг вперед.

- Лучше молчи, Дина, - тихо проговорил ей, но жена злобно рассмеялась.

- Ну а что? Хочешь сказать, я не права?

Она откинула волосы назад и улыбнулась.

- Я же знаю тебя, как облупленного. Ты просто успокаиваешь свою долбаную совесть. Но не впутывай меня в это.

Дина подошла ближе и, протянув руку, уткнулась пальцем мне в грудь.

- Хочешь сказать, ты уходишь из-за меня?

Я положил руки на плечи жены и слегка встряхнул. Смотрел ей в глаза, но видел, что она не понимает.

- Не из-за тебя, Дина! - процедил сквозь зубы, - из-за нас, черт тебя побери! Неужели ты не видишь?

Жена вздернула подбородок и отвела глаза.

- Потому что больше нет нас, - прошептал ей, - уже давно нет. Не брак, а жалкая бутафория.

Дина закрыла глаза и вырвалась из моего захвата. Сделала шаг назад и сухим, ничего невыражающим голосом произнесла, смотря мимо меня.

- Делай что хочешь, Громов. Мне все равно.

Сказав это, она просто развернулась и ушла. Скрылась в комнате, закрыв за собой дверь. Я же так и остался стоять в коридоре, пытаясь ответить на один единственный вопрос. Что же я, черт возьми, натворил?

***

В университет я опоздал на сорок минут. Зашел на кафедру и увидел там лишь преподавателя по математике, уткнувшегося в монитор своего компьютера. Мужчина рассеянно кивнул на мое приветствие, не поднимая головы. Я бросил мимолетный взгляд к столу Соловьевой. Девушки не было, и я был даже рад этому.

Зашел в кабинет, закрыл за собой дверь и, подойдя к столу, рухнул в кресло. Обхватил голову руками и откинулся на спинку кресла. Чувствовал я себя паршиво. Во мне словно боролись две сущности. Одна считала, что я поступил правильно. Вторая же порождала мерзость от осознания своего поступка. Я жалел, что так вышло. Но это было сожаление не от самого разговора. Грусть и горечь, принятие конца. Он был неизбежен. Мысли о жене не давали покоя. Я надеялся, что она справится. Мы справимся. На этот раз по отдельности, но другого не дано.

Посмотрел на часы, до моей лекции оставались считанные минуты. Резко выдохнув, я стал собирать бумаги со стола и направился в аудиторию.

***

Я даже не заметил, как пролетел этот проклятый день. Все делал на автопилоте. Студенты чувствовали мои настроение и вели себя тихо. Вызвал одного из четверокурсников и отчитал его за какой-то несущественный промах, на который в обычный день даже не обратил бы внимания. И когда я вернулся в свой кабинет, было одно лишь желание. Забрать свои вещи и свалить в какой-нибудь кабак с целью напиться. Именно это я и намеревался сделать, но все мои планы полетели к чертям.

Когда я увидел Соловьеву в своем кабинете, едва сдержался от нервного смеха. Черт, видимо кто-то свыше решил, что это будет хорошей насмешкой судьбы. Девушка не видела меня, и я некоторое время стоял в дверях, просто смотря на нее. А ее внимание было полностью поглощено телефоном, и я поймал себя на мысли, что хочу знать, почему она улыбается.

Черт его знает, что нашло на меня. Все произошло словно в считанные секунды, и вот уже я стою, держа девушку в своих руках, и предлагаю ей провести со мной ночь. Наверное, я подсознательно хотел, чтобы она отказала. Именно сейчас, именно в этот день. Ждал этого, даже хотел, черт возьми. Чтобы еще больше возненавидеть себя, а потом залить все эти чувства хорошим виски.

Я видел, что Олеся опешила, она не ответила, смотря на меня своими огромными глазами.

- Я не прошу тебя решить сейчас, Олеся, - приложил палец к ее губам, надеясь, что она даст мне договорить, - я готов ждать. Сколько ты хочешь. Просто скажи, что ты тоже этого хочешь. Когда осознаешь. Либо же пошли куда подальше, можешь даже врезать чертову декану за домогательства.

Вторая моя рука так и осталась на ее бедре, все еще поглаживая. Я чувствовал, как девушка дрожит, и, черт возьми, эта дрожь передавалась и мне.

Олеся просто смотрела мне в глаза, продолжая молчать, и именно в этот момент я ощутил себя полным идиотом. Я понимал, что поступаю неправильно. С ней - неправильно, с этой девочкой. Нельзя с ней так. Не в том состоянии, что находился сейчас. Рука замерла, и я почувствовал себя еще паршивее. Сделал шаг назад и отошел к столу, повернувшись к Соловьевой спиной. Я думал, нельзя презирать себя еще больше. Но я себя недооценивал.

- Можешь идти, Соловьева, - глухо сказал ей, не оборачиваясь.

Я подошел к окну, понимая, что девушка не ушла. Я чувствовал ее присутствие каждым нервом. И в этот момент меня разобрала злость. Резко развернулся и с удивлением увидел девушку совсем рядом с собой.

Она дрожала, кусала губы и смотрела на меня совсем новым для меня взглядом. Смесь страха и решительности. Мне казалось, я слышу, как стучит кровь в висках от напряжения. Приподнял бровь вопросительно, и тут она прошептала.

- Я согласна, Андрей… Викторович.

Я подумал, что ослышался и помотал головой. Это звучало до того нереально, а обращение ко мне по отчеству вообще казалось нелепым. Я не мог поверить, что все происходит на самом деле. Решил уточнить.

- Ты уверена? - спросил её, смотря в глаза, - у нас еще будет время передумать.

- Сегодня. И да, я уверена.

Она все также дрожала, но голос звучал уверенно. Я ошарашено перевел взгляд на часы, а затем посмотрел на девушку.

- Отель “Плаза”. Через час.

Олеся кивнула и, посмотрев на меня в последний раз, буквально выбежала из кабинета. Я же остался стоять возле стола не в силах поверить в происходящее.

***

Мы встретились с ней в вестибюле. За то время, что прошло после нашего разговора, я успел сто раз пожалеть об этом. Я понимал, что поступаю с этой девушкой неправильно. Но все сомнения развеялись, когда Олеся робко мне улыбнулась. В этот самый миг я забыл обо всем.

Взял ее за руку, и мы пошли к лифту. Ее ладонь была холодной, и я стал мягко растирать ее, смотря ей в глаза. Зашли в лифт в полном молчании, черт, я даже не помню, как мы добрались до номера.

Стоило лишь закрыться двери номера у нас за спиной, как я тут же развернулся к девушке и поцеловал. Ее губы были влажными, такими сладкими. Я начал расстегивать ее пуховик, и в тот момент, когда она оказалась в моих руках в одном платье, прижался лбом к ее плечу и прошептал.

- Ты точно этого хочешь, Олеся?

Если бы она сказала мне сейчас остановиться и что это была лишь шутка, я бы не удивился. Просто развернулся и ушел. Но Олеся обхватила меня руками и прижалась всем телом.

Мы начали лихорадочно стаскивать друг с друга одежду, не прерывая поцелуев ни на секунду. Я подхватил девушку на руки и прижал к стене, заставив обхватить ногами за талию. Олеся выгнулась в моих руках, и я начал покрывать поцелуями ее шею, спускаясь все ниже. Услышал её тихий стон и прикрыл глаза от мелодичности этого звука.

Я прижал девушку к себе еще сильнее и, сделав шаг в сторону, усадил ее на тумбу, стоявшую у входа. На мгновение пришлось оторваться от Олеси, и это время показалось вечностью. Достал из кармана презерватив и через секунду уже снова прижался губами к ее сладкому рту.

Положил ладонь ей на грудь и стал играть с соском, второй рукой пробираясь ей под юбку. Она была такой горячей, уже готовой для меня. И я больше не мог ждать. Отодвинув край кружева, стал медленно входить в ее тело.

Олеся обхватила ногами, прижала к себе еще теснее, и тогда я сделал резкое движение вперед, входя в нее весь без остатка. Из горла раздался хриплый стон, и я откинул голову назад, прикрыв глаза. Это было непередаваемо. Такая тугая, такая горячая. Я начал медленно двигаться, удерживая девушку за талию. Наклонился и набросился на ее губы, повторяя языком движения наших тел. Вколачивался в ее тело все с большим напором, чувствуя, как нарастает напряжение. Резко остановился, перевел дыхание и стал двигаться намного медленнее. Плавно, скользяще. Слушая ее хриплое дыхание.

Я почувствовал, как по телу пробежала волна наслаждения, прижался к Олесе еще крепче и сделал последний толчок, выдохнув сквозь зубы от наслаждения. Прижался лбом к ее плечу, тяжело дыша. Я хотел сказать хоть что-то, но не мог. Словно обухом по голове пришло осознание, что это был не просто секс. Это было слияние вселенных в одну. И сейчас, когда я держал в руках свою, я понял, что никуда ее не отпущу.

Глава 18

ЛЕСЯ

Лежа на боку, я смотрела на спящего Андрея, как он разрешил себя называть. Наблюдала за тем, как вздымалась и опадала его грудь, как расслабленно и свежо его лицо, ловила каждую черточку, запоминая. Мне нравилось, что он вот так просто смог заснуть, по сути, с чужим человеком рядом в кровати. Значит, интуитивно он мне доверяет…

Я тряхнула головой, прогоняя от себя мысли недопсихолога. Телом все еще владела сладкая истома, мышцы приятно побаливали. Перевернулась на спину и накрылась с головой одеялом, пряча счастливую улыбку, боясь своим неконтролируемым хихиканьем разбудить спящего рядом мужчину. Такое чувство, что меня просто разрывает от неконтролируемой радости, она словно ураган из огромного количества бабочек и радуг, которые никак тебе неподвластны. Настоящие чувства очень трудно скрыть и казаться внешне безразличной. Да мне и не хотелось этого.

Щеки тут же вспыхнули, стоило вспомнить то, чем мы занимались несколько часов назад. Теперь я поняла, о чем говорили знакомые девчонки, когда рассказывали про свои отношения с мужчинами постарше. Разница между мужчинами и парнями колоссальная. На каждое лихорадочное и жадное движение парней приходит опытное и уверенное мужчин. От прелюдии и до первого толчка… Но при этом ты чувствуешь себя будто в огне. Словно тебе в кровь вплеснули первобытную, необузданную и ранее неизведанную страсть.

Мне понравилась каждая секунда нашей близости, каждый стон и прерывистый вдох. Это был самый потрясающий сексуальный опыт в моей жизни. Мы занимались любовью снова и снова, пока оба не свалились без сил.

Я вылезла из-под одеяла и снова посмотрела на Громова. Протянула руку и робко пробежалась кончиками пальцев по его лицу, стараясь не потревожить и не разбудить. Спустилась к груди и погладила плечо, отмечая четкие отпечатки своих зубов. Прикусила губу, спустилась ниже по животу к линии волос и чуть не подпрыгнула на месте, когда на мою ладошку опустилась тяжелая рука Андрея. Аккуратно высвободилась из-под его хватки и погладила каждый палец, покрываясь мурашками, вспоминая наслаждение, которое он мне дарил. А когда дошла до безымянного, застыла на месте. Вся радость и блаженство тут же выветрились из головы. Мозг заработал с удвоенной силой. Я почувствовала этот момент, когда последний туман, мешающий рационально мыслить, выветрился из головы, его словно высосали пылесосом.

Подрагивающими пальцами дотронулась до обручального кольца. Оно было теплым на ощупь и немного потертым, поцарапанным. Это кольцо хранило в себе целую историю двух людей, которые связали себя узами брака…

Я тут же одернула руку, точно нутром чувствовала, что нельзя к нему прикасаться. Это неправильно.

Легла обратно на подушку и принялась обмозговывать ситуацию, ругая себя за то, что не могу заснуть после секса, как все нормальные люди. Прислушалась к своим ощущениям и вместо ожидаемых угрызений и раскаяния я почувствовала только легкий укол совести. Никакого самобичевания и самоуничижения. Мне просто было немного грустно от того, что я отцепилась от своих принципов. Но, положа руку на сердце, признаюсь, я бы еще раз их нарушила с Андреем. Меня сейчас даже не особо волновало, что его жена ждет дома и, скорее всего, гадает, где он задержался, почему не пришел домой…

Я тут же вспомнила о носках Громова… Они были разные. Не то, чтобы один белый, а другой черный - нет. Оба были черные, но один с белыми полосками, а другой чисто черный. Бабушка всегда говорила, что если мужчина ходит в разных носках, то можно быть уверенной, что обувь снимает он только дома. До этого момента я думала, что бабуля всегда права. Но, конечно, я ей не скажу о своем новом открытии и опровержении ее носочной теории. Тут же снова подумала о жене Андрея, вспоминая ту надменную блондинку, с которой столкнулись тогда в торговом центре. Конечно, она потрясающе красивая, ухоженная и видно, что она полна собственного достоинства. Даже от таких женщин как она мужчины гуляют. Устают или не хотят больше трудиться над отношениями.

Следующая мысль меня ужалила так, что я резко села на кровати. А что, собственно, делать дальше? Мне стоит остаться или уйти? Если я останусь сейчас в номере, то не буду ли выглядеть жалко? Открыв глаза и увидя меня нагло спящую у него под боком, подумает ли Андрей, что я теперь превращусь для него в «репей»? Пожалеет ли он об этой ночи? Да нет, Громов не такой. Он же человек старой школы, джентльмен. Он не выгнал бы девушку в ночь… Или же я просто не понимаю намеков? А были ли они? Что мне, черт его возьми, делать?

Посмотрела на прикроватные часы, время показывало начало третьего утра. Сна не было ни в одном глазу, потому что я до сих пор не решила уйти мне или остаться. Одна часть меня хотела свернуться калачиком рядом с Андреем и никогда не уходить отсюда, а другая часть требовала немедленно одеться и идти домой. Эти противоречивые чувства рвали бедную меня изнутри.

Не желая принимать участия в решении своего поступка (знаю, что я струсила), переложила всю ответственность на волю случая. Если я сейчас посмотрю на часы и колонка с минутами покажет четное количество, то я останусь, а если нечетное - уйду.

Я сильно зажмурила веки и сделала пару глубоких, расслабляющих вдохов, резко открыла глаза и пришлось немного проморгаться, чтобы зрение сфокусировалось. Я смогла рассмотреть на циферблате точное время. 2:23. Разочарование прокатилось по всему телу, я даже почувствовала вкус горечи у себя во рту… Время уходить.

Встала, еле отыскала свои вещи в полутьме, не глядя на Андрея, оделась и вышла из номера, просто страшась, что если посмотрю на него, то не смогу уйти. Но лучше все обрубить сразу и не строить никаких домов грез.

Спустилась в фойе и, глубже кутаясь в пуховик, вышла на улицу. Ночной администратор не обратил ровным счетам на меня никакого внимания, видимо, такие ночные побеги для него не редкость. Как только вышла на улицу, мороз тут же начал кусать за открытые участки тела, в голове мелькнула мысль вернуться обратно в номер, в теплоту объятий Громова, но я тут же отмахнулась от этих мыслей. Неподалеку я увидела такси и быстрым шагом направилась к нему, в спасительную теплоту салона. Назвала адрес, и через мгновение мы отъехали от тротуара и выехали на дорогу. Подальше от Громова… и от сегодняшней ночи.

***

Зайдя в квартиру, я решила не включать свет и постаралась не шуметь, чтобы не разбудить Юру. Двигаясь в кромешной тьме, я обо что-то споткнулась и, вовремя выставив руку, схватилась за стену. Сквернословя, пошла дальше и услышала отчетливые стоны из спальни Пронина. Сначала показалось, что ему плохо, напился или еще что, теперь лежит, поскуливает…

Я подошла ближе к его комнате и прислонила ухо к двери, готовясь прийти на помощь, если понадобится. Но спустя несколько секунд я поняла, что моя помощь совершенно не нужна, если только те двое не хотят замутить групповушку. Я отпрыгнула от двери и быстро, насколько мне это позволяло движение в темноте, забежала в комнату. Закрыв за собой дверь, я поняла что злюсь. Какой же Юра кобель то, а? Только недавно клялся мне в вечной любви! Рассказывал, что изменился и понял все свои ошибки. Хочет, чтобы я к нему вернулась. Но стоило мне выйти за дверь, как он резвится с очередной девкой. И я понимаю природу своей злости. Где-то глубоко, очень глубоко в душе мне хотелось верить его словам. Каждой девушке хочется верить в то, что ради нее, ради ее любви парень или мужчина готов измениться… И я до сих пор в это верю, но этот сценарий не для нас с Юрой.

Достав из кармана мобильный, я все же решилась позвонить Насте. Подруга взяла телефон спустя два гудка.

- Алло, – голос у девушки, не смотря на позднее время, был бодр.

- Привет, Насть, прости, что так поздно. Не хотела тебя будить.

- А ты и не разбудила. Я сижу смотрю Игра Престолов. Крутой сериал, хочу тебе сказать, и почему я раньше его не посмотрела? - философски спросила меня девушка.

- Эм, не знаю… Может, сейчас то самое время? – ответила я.

- Хм. В этом есть логика. Так, а ты чего не спишь? – я отчетливо услышала зевок в трубке и зевнула в ответ.

- Я хотела напроситься к тебе в гости. На пару дней, пока не найду жилье… - не успела я договорить, как Некрасова издала боевой клич на том конце провода.

-Лесииич! Это же просто замечательно! Эмине же съехала от меня к своему парню, и я уже второй день живу сама. Поэтому и смотрю Игру престолов, потому что не привыкла жить одна в квартире. И искать тебе ничего не нужно, приезжай и живи! Короче, жду тебя! И это… Опасайся белых ходоков.

- Договорились, - хмыкнула я в трубку, совершенно не понимая, о чем она, - Скоро буду.

Я собрала все свои скромные пожитки и уже через час была у Насти. Квартира была двухкомнатная, чистая и уютная. Мы с Некрасовой немного поболтали на кухне, обсудили квартплату и обязанности. Затем она помогла мне затащить вещи в комнату и убежала смотреть сериал. Я была благодарна ей за то, что она ни о чем меня не спрашивает. В отличие от Маши, Настя никогда не станет устраивать допрос с пристрастием, насколько бы ей любопытно ни было.

Посмотрела на часы, которые показывали половину пятого утра. Удивительно, как твоя жизнь может измениться за пару часов. Переоделась и легла в кровать. Закрыла глаза и представила, что я все еще нахожусь в гостиничном номере, рядом с Андреем…

***

Как хорошо, что сегодня не надо на работу, и я смогла поспать до обеда. Выйдя на кухню, поняла, что Настя еще спит. Я потянулась, чтобы размять мышцы, и они тут же отдались приятной болью после вчерашнего. Решив похозяйничать на кухне, залезла в холодильник для ревизии. Найдя яйца, молоко, затем и муку, решила нажарить блинов.

Настя зашла на кухню, когда я дожаривала уже последнюю партию.

- Привет. Я думала, мне во сне снится запах блинов. Ты просто фея, Соловьева, - хриплым ото сна голосом проговорила Настя и включила электрический чайник.

Я улыбнулась и вытащила последний блин, положила его к остальным, щедро смазав маслом.

- Я решила немного отблагодарить тебя за то, что позволила мне жить здесь, а не под мостом. Уверена, что там все уже занято уважаемыми бомжами, - ответила я, поставив тарелку с пищей на стол. Настя сделала себе кофе, а мне чай, и принялась уминать блины.

- Как же это вкусно! Я готова поцеловать тебя прямо сейчас, - с набитым ртом проговорила Некрасова и взяла еще один блин.

- Ну, я так сразу не могу перейти к поцелуям. А поговорить, а пофлиртовать? - ответила я, ухмыльнувшись, и тут же улыбка медленно спала с моего лица. Конечно, не могу перейти к поцелуям. Спросите об этом Андрея Викторовича.

- Юра вчера привел какую-то телку домой, - начала я рассказ, чтобы избавиться от мыслей обо мне, Громове и горизонтальной плоскости.

- Вот урод!

- Ага. А сам же до этого мне мозги пудрил, что хочет меня вернуть и бла-бла. Короче, я психанула. Ненормально это, что мы живем вместе.

- Конечно, ненормально. Но мы думали, что вы сойдетесь, - видя мой скептический взгляд Настя, пожала плечами, - ну а что? Это же Пронин. Он умеет быть обаятельным, да и симпатичный, чего уж скрывать. И ты сохла по нему, как цветы летом.

- Дурой была. Теперь поумнела, - важно изрекла и сделала глоток чая.

- Ну-ну, - сказала подруга и, засунув целый блин в рот, что-то замычала, - давай быстрее, а то опоздаем! Пары через полтора часа. Громов нас прибьет.

Услышав фамилию Андрея, я поперхнулась чаем и закашлялась.

- Давай шевелись, Леся! Можешь даже первая в ванную зайти, а я со стола соберу.

Я на автомате кивнула и побрела в ванную, умыла лицо холодной водой и уставилась на свое отражение. Мысленно подбадривая себя не дрейфить и встретиться с последствиями нашей связи с Андреем лицом к лицу. Он, скорее всего, будет себя вести так, словно ничего не случилось. От этих мыслей сердце противно сжалось. Но ничего - прорвемся. Расправив плечи, я вышла из ванной.

***

Как только я переступила порог аудитории, у меня начался мандраж. Меня знатно потряхивало и мысль о том, что я сейчас увижу Громова, вводила меня практически в обморочное состояние. Заняв свое привычное место в аудитории, я достала конспект, ручку и учебник. Ровно минута в минуту в аудиторию вошел Андрей Викторович, и у меня в буквальном смысле слова перехватило дыхание. Он сразу же нашел меня глазами и сомкнул губы в тонкую линию. Мои щеки тут же вспыхнули, я просто не могла смотреть на него и не вспоминать нашу ночь любви. И еще труднее было не улыбаться, как дурочке. Мне казалось, моя улыбка все расскажет за меня.

Всю пару я подчеркнуто игнорировала Громова, это было невероятно сложно, но я держалась молодцом, как мне казалось. Миллион раз хотела посмотреть на него, но сдерживала себя. Правда, мурашек, пробегающих по телу, так и не смогла успокоить. Они выступали на коже, стоило Андрею как-то сменить тон голоса. И они тут как тут.

Я считала секунды до конца пары и продумывала, как бы мне улизнуть так незаметненько… Наверное, надо завязать с кем-то разговор. Оглянулась назад и увидела Женю и Игоря, своих одногруппников. Может, мне с ними заговорить? Это, конечно, будет странно, ибо мы с начала моей учебы здесь не перекинулись и парой предложений, но чем не вариант? До конца пары я продумывала наш мысленный диалог с парнями, где я была забавной и остроумной, и когда Громов наконец-то отпустил нас, я подорвалась со своего места, повторяя про себя придуманный текст, как услышала ужасающее.

- Соловьева, задержись.

У меня в буквальном смысле опустились руки, и я услышала как вдалеке бьются мои надежды. Медленно повернулась и нервно сглотнула.

- Но я не могу, у меня дела… - как-то удалось вымолвить мне.

На что Андрей Викторович лишь ухмыльнулся.

- Подождут твои дела, Олеся.

Я так и осталась стоять посреди прохода, наблюдая за тем, как пустеет аудитория, и когда за последним человеком закрылась дверь, я вздрогнула.

Встав со стула, Андрей обошел преподавательский стол и облокотился на него бедром. Сложил руки на груди.

- Ближе подойдешь? - спросил мужчина.

Я бессмысленно покачала головой.

- Хочешь, чтобы я кричал? Неразумно будет, не находишь?

- Угу, – только и смогла вымолвить я и, сделав глубокий вдох, подошла поближе.

Остановилась, когда нас разделяло несколько метров, и заметила, как Громов скривился, словно я наступила ему на ногу или еще чего.

- Ты ничего не хочешь мне сказать? - спустя несколько молчаливых минут спросил мужчина.

Он рассматривал меня с ног до головы, а я таяла, плавилась под силой и натиском этого взгляда.

- Это же Вы меня оставили после пары… Мне нечего сказать, - ответила я.

- Мы здесь вдвоем, можешь мне не выкать, - я кивнула, соглашаясь, - ближе подойди, - совсем другим тоном сказал Андрей.

Встретившись с ним взглядом, я облизала губы и, словно зачарованная, подошла ближе, сокращая дистанцию до вытянутой руки. Мы так и стояли, глядя друг другу в глаза, тяжело дыша и желая прикоснуться друг к другу.

Андрей протянул руку, схватил меня за запястья и, потянув на себя, заключил в объятья. Он просто обнимал меня, положив мою голову себе на грудь, прижимая одной рукой и гладя по спине другой. Я глубоко вдохнула запах его туалетной воды и полностью расслабилась, обнимая его в ответ. Я и не думала, что можно настолько соскучиться по человеческому телу. Несколько мгновений я слушала размеренный стук его сердца. А затем он отклонился ровно настолько, чтобы заглянуть мне в лицо. Поднял руку и пальцем очертил овал лица.

- Олеся, чтобы ты там себе не надумала, - он нежно дотронулся пальцем до моего виска, - я хочу, чтобы ты выбросила это из головы. Я знаю, что тебе страшно. Но не надо додумывать того, чего нет. Договорились?

Сейчас, находясь в его объятьях, я готова была согласиться на все, что угодно. Я пока не особо понимала, о чем он, но уже была согласна на все.

- Договорились, - сказала я и улыбнулась.

Андрей наклонился и легонько поцеловал меня в губы.

- А теперь беги. Я вечером позвоню.

Сказал он и, выпустив меня из своих объятий, вернулся за стол как раз в тот момент, когда в аудиторию зашла другая группа. Покраснев до корней волос, я выбежала из аудитории. Как мы могли забыть, где находимся? Да в любую минуту мог кто-то зайти. Как можно быть такими безответственными? Ругала я себя, спеша на другую пару. Но на лице сама собой расцвела улыбка и, достав из кармана мобильный, я проверила на нем уровень аккумулятора.

Глава 19

АНДРЕЙ

Я так и знал, что она попытается сбежать. Будто ничего и не было. Когда с утра увидел, что Олеси нет, сразу же накатило разочарование. А потом на смену ему пришла злость. Мне оставалось только догадываться, какой чепухой она забила свою голову. Почему решила уйти, даже не попрощавшись. Но пока ехал на работу, моя злость приняла другой характер. Теперь я злился на самого себя. Черт, какой же идиот! Что еще могла подумать эта девочка, зная, что я женат. Что озабоченный декан решил завести интрижку на стороне? Что таких, как она, у него весь гребаный универ, а может даже больше? Мы же даже не говорили с ней толком. И я собирался это обязательно исправить.

Увидел ее и сразу же в голове пронеслись картинки прошедшей ночи. Хрен его знает, как я смог довести свою пару до конца, сохраняя внешнее спокойствие. В то время как хотелось, наплевав на все, забрать Олесю из аудитории и сбежать куда-нибудь подальше. И когда остались вдвоем, понял, так и есть. Девушка забила себе голову, не доверяет. Мне тут же захотелось завоевать это ее доверие, но пока не знал, как. Понимал лишь, одно, на это потребуется время, но я готов ждать.

Она была такая милая в своей неуверенности, и я в который раз подумал о том, насколько эта девушка молода. Мысленно дал себе слово, что ни за что не причиню ей боли. Что бы ни случилось, Олеся не должна страдать. Она убежала, а у меня началась следующая лекция. Но перед глазами до сих пор стояла эта счастливая улыбка, от которой в груди разливалось тепло.

В то же время мои мысли были заняты Диной. Я не видел её со вчерашнего дня, да и не горел желанием это исправить. Но и оставлять все так, в этом подвешенном состоянии, никак нельзя. Сама мысль о том, что мне нужно вернуться домой и столкнуться лицом к лицу с супругой… пока еще законной… которой я так обдуманно изменил. Это выбивало из колеи. В груди поселился какой-то неприятный комок, и я сразу же распознал в нем стыд. Сожаление. Противоречие. Надежду, сам не знал на что. У меня было время еще раз все обдумать. Предельно честно перед самим собой. И снова я пришел к выводу, что крах нашего брака произошел бы в любом случае. Возможно, намного позже, но это было неминуемо. Я не знал, почему судьба решила так, что именно в этот период я встретил Олесю. Не знаю, почему именно эта девушка с потрясающе зелеными глазами именно сейчас вошла в мою жизнь и даже больше. Я все никак не мог понять, упорядочить свои мысли и чувства. Они были в полном раздрае. С одной стороны я понимал, что чувства к этой девушке, это нечто большее, нежели просто похоть. Черт, разве она не прошла бы после того, как мы переспали в этом гребаном отеле? Ведь они лишь обострились. С ней как с хорошим алкоголем. Стоит только ощутить каплю напитка на языке, как ты хочешь еще. И еще. Медленно… смакуя…

Я сидел в кабинете, все еще не решаясь встать и поехать домой. Вернее, в то место, что столько лет было мне домом. И думал о том, что тогда, двадцать лет назад с Диной, все было иначе. Я вспомнил, как мы не могли насытиться друг другом, нам просто необходимо было постоянно находиться рядом. Страсть сносила крышу, необходимость скрывать наши отношения от ее родителей лишь превносила в них долю адреналина при каждой встрече. Я был бы чертовым лгуном, если бы не сопоставил эти факты с нынешними отношениями. С молодой девчонкой. Своей ученицей. Запретные. Такие острые. Такие желанные. Но разница была, еще как была, черт возьми!

Чувства к этой девушке иные. Страсть, похоть, адреналин и желание быть рядом ежесекундно. Все это так знакомо. Но с ней добавлялось и иное. Мне хотелось защитить ее. Спрятать ото всех. От всего мира. Хотелось видеть, как ее глаза меняют свой глубокий цвет, в те моменты, когда она счастлива. Знать, что эти самые чертовы моменты она разделит со мной. Знать, что я, черт возьми, причина этих моментов! Хотелось видеть ее улыбку. Каждый день, каждое утро видеть рядом с собой. Эгоистично, но мне было плевать. Я хотел ее, черт, как же хотел! Но в то же время я испытывал нежность. Что-то менялось во мне рядом с ней. И я не знал, что это.

Голова начала раскалываться от этих мыслей, и я откинулся на спинку кресла, закрывая глаза и с силой прижав пальцы к переносице.

На какое-то время я расслабился, позволив мыслям выветриться из головы. Но не тут-то было. Именно в этот момент я вспомнил о дочери.

За эти дни я даже не подумал, а как Соня отреагирует на наш распад. Примет ли она расставание родителей или же закроется в себе. Я понял, что должен с ней поговорить. Как-то подготовить. Хоть что-то предпринять…

Взял мобильный и набрал номер дочери.

- Привет, па! - услышал звонкий голос Сони.

- Привет, малыш, - ответил ей с улыбкой, - как твои дела?

- Да все отлично. С этого семестра у нас началась практика в больнице, представляешь? - рассказывала с энтузиазмом дочь, - вот как раз сейчас заканчиваю разбирать истории болезни и поеду к себе.

Через несколько минут я положил трубку, договорившись с Соней о встрече в кафе.

***

- Ну а у вас как дела? - сделав глоток кофе, спросила дочь.

Мы сидели в кафе уже пятнадцать минут, а я так и не мог подобрать момент, чтобы начать разговор. Соня буквально сияла, делясь своими впечатлениями от работы в больнице. И стоило лишь представить, что мне предстоит ей сказать и во рту сразу же пересыхало. Так тщательно подготовленные по пути сюда слова вылетали из головы.

- Малыш… - начал я и положил руку на ее ладонь, - я хочу тебе кое-что рассказать.

Беззаботный взгляд дочери сразу же сменился на настороженный, а ладонь в моей руке слегка дрогнула. Соня молчала и я продолжил.

- У нас с мамой в последнее время появились разногласия. Уже довольно… продолжительное время.

- И..? - спросила Соня, все еще не понимая.

Я сделал глубокий вдох и ответил на одном дыхании.

- Просто хочу подготовить тебя. Все идет к разрыву. Нашему с мамой.

Мне показалось, что вокруг нас образовалась тишина. Соня моргнула, опустила взгляд на стол и медленно высвободила свою руку из моей ладони. Я стиснул зубы, все равно оказавшись не готовым к такой реакции.

- Это ничего не меняет, понимаешь? Ты все так же наша дочь и мы все так же любим тебя.

Соня замотала головой, будто не веря. А потом резко подняла голову и посмотрела мне в глаза. В них стояли слезы, и я словно получил удар под дых.

- Но ты же говорил, что все хорошо! - каждое слово било по больному, - ты же совсем недавно говорил, что у вас все хорошо. И теперь ты просто берёшь и за чашечкой кофе говоришь, что все не так?!

В который раз за сегодняшний день я ощутил себя полным ничтожеством. Ублюдком, что предал семью. Свою дочь. Ведь в ее глазах все именно так и было.

- Сонь, я понимаю, что все выглядит так паршиво, - пытался я убедить ее, а может и самого себя, - но это будет к лучшему. Для всех нас.

- Черта с два!

Дочь зло прошипела эти слова и резко поднялась из-за стола. Вскочил следом за ней, пытаясь остановить. Попытался мягко взять за руку, но она высвободилась, поморщившись.

- Оставь меня в покое!

Соня убежала, а я остался стоять возле нашего столика, чувствуя, как теряю нечто ценное.

***

Следующие дни пролетели словно миг. Несколько раз звонил Соне, но она усердно меня игнорировала. За это время я успел поговорить с Саньком, и теперь у меня появилось новое жилье, так что можно было больше не ночевать в гостинице. За это время я так и не появился дома, но именно сейчас хотел это исправить.

Подъехал во двор и несколько минут не мог решиться выйти из машины. Не знал, что ждет меня в квартире. Какой разговор предстоит с женой и к чему все это приведет. Зажег сигарету, надеясь, что это отвлечет, но она тут же была смята и потушена в пепельнице.

Я зашел в квартиру, чувствуя себя так, словно к ногам прицепили гири. В голове проносились сотни подготовленных фраз, которые я собирался сказать Дине. Но я недооценил свою жену.

В коридоре стоял чемодан. Заглянул внутрь и убедился, что предположения верны. В нем лежали мои вещи. Аккуратно сложенные. Я прошел в комнату. Дина сидела на диване, смотря телевизор. На мое появление она никак не отреагировала. Я хотел сказать хоть что-то, но нужные слова не находились. Прошел и сел в кресло, стараясь не смотреть на жену.

Мы сидели в тишине, лишь тихое бормотание телевизора нарушало эту идиллию.

Я сделал глубокий вдох и начал.

- Дина…

- Не надо! - холодно перебила она, - не надо, Громов. Коридор. Чемодан. Ключи оставь там же.

Я все еще сидел, не в силах подняться, придавленный грузом осознания своего предательства. Поднял глаза на жену и сказал.

- Мне жаль.

Дина отвернулась, ничего не ответив.

***

Теперь я жил в квартире, которую помог найти друг. Санек не задавал лишних вопросов, хотя я видел, что он все понял. Сам не знаю почему, но я ни разу не позвонил Олесе. И хотя я понимал, что девушка не откажет, поможет забыть, все равно продолжал себя мучить.

И вот сегодня я вел лекцию в ее группе. Стоило лишь увидеть ее в аудитории, как мне сразу же захотелось остаться с ней наедине. Я видел, что девушка старается на меня не смотреть, но порой ее взгляд останавливался на мне, и тогда в нем загоралась озорная искорка. Я с трудом сдерживался, чтобы не улыбнуться в ответ.

И потому, когда вся группа покинула аудиторию, я остался на месте. Взял мобильный и набрал номер девушки. Олеся ответила спустя два гудка.

- Алло.

Ее голос звучал немного настороженно, а рядом был слышен женский смех.

- Здравствуй, Олеся, - сказал ей с улыбкой.

- Эмм… Привет, - ответила она все так же напряженно.

- Ты свободна вечером? В шесть.

Олеся кому-то ответила, но я не разобрал слов. А потом услышал её слова, обращенные ко мне.

- Вроде, да.

- Отлично, - сказал я и стал собирать вещи со стола в свой портфель, - я заеду за тобой. До встречи.

Я решил, что на этот раз все должно пройти по-другому. Мне хотелось провести время с Олесей. Но не просто ради секса, нет. Я хотел сводить ее куда-нибудь, хотел, чтобы мы оба почувствовали себя настоящей парой, а не просто любовниками. И хотя сейчас все еще непонятно, какие отношения нас связывают, я хотел начать строить что-то более серьезное, нежели короткие встречи в отеле.

Вернулся на кафедру и, поздоровавшись с преподавателями, прошел в свой кабинет. Пока было свободное время, следовало заняться бумагами. Я откинул все мысли и погрузился с головой в работу.

Спустя пару часов меня отвлек звонок мобильного. Посмотрел на экран. Соня.

- Привет, малыш, - ответил ей как можно мягче, все еще чувствуя себя чертовым предателем.

- Я все обдумала, - ответила дочь без приветствия, - и, наверное, я все же смогу когда-нибудь понять вас с мамой.

- Сонь, не надо…

- Погоди, - твердо перебила меня дочь, - я хотела сказать, что это ваша жизнь. И только вам решать, как с нею поступать. Просто…

На этих словах ее голос дрогнул и я понял, что она едва сдерживается от слез.

- Просто мне больно за вас, пап, - Соня всхлипнула, - мама делает вид, что все хорошо, но я же вижу, что это не так.

- Черт, малыш, я знаю! - ответил ей, стараясь держать себя в руках, - мне меньше всего хотелось причинять боль тебе и твоей маме, но… Прости, просто попробуй простить, хорошо?

Дочка молчала и я так и видел, как она стоит, кусая губы и сморщив лоб.

- Хватит, па, - сказала она, - просто… можешь звонить в любое время. Как и раньше.

- Конечно, Сонь, - сказал ей, чувствуя, как с плеч упал невидимый груз, - не хочешь встретиться? Могли бы сходить в кино или еще куда.

Черт, прямо сейчас я почувствовал себя “воскресным папой” и мне это, черт возьми, совсем не понравилось.

- Ммм… Ну мы сегодня с Вадимом идем на вечеринку, так что…

Я засмеялся, откинувшись в кресле.

- Постоянно забываю, что моя малышка выросла. Ладно, как-нибудь в следующий раз. Люблю тебя.

- И я тебя, па.

***

В пять часов Олеся прислала смс, где сообщила свой новый адрес. Я удивился, но даже не тому, что не знал об этом. Больше меня покоробило, что я совсем ничего не знаю про эту девушку. Я до сих пор не знал, какой у нее любимый цвет. Не знал, что вообще она любит. Мне тут же захотелось понять, чем живет Олеся. Проникнуть к ней в душу, узнать все ее мысли и желания. Дал себе обещание, что это обязательно произойдет, но нужно время. Мне нельзя отпугнуть ее.

Подъехал к указанному адресу ровно в шесть часов и удивился, увидев, что Олеся уже стояла у подъезда. Я даже не успел выйти из машины, как она быстро юркнула на пассажирское сиденье, посмотрев перед этим по сторонам.

Закрыла дверь и салон тут же наполнился свежестью. Нет, не морозом с улицы, а свежим и чистым запахом этой девушки. Мне казалось, что я смогу узнать его даже с завязанными глазами.

- Зачем стояла мерзла?

Наклонился к ней и поцеловал в губы, тут же ощутив их дрожь. Олеся сначала замерла, а затем закинула руки мне на плечи и ответила на поцелуй. Ее глаза были закрыты, я чувствовал, как ее пальчики сжимают ткань моего пальто, впиваясь в плечи.

С трудом оторвался от нее и отвел выбившуюся прядь, упавшую ей на лицо. Олеся открыла глаза и ответила шепотом.

- Я только что вышла. Честно.

Я завел мотор и улыбнулся краем губ на эти слова. Мягко тронулся с места и выехал на дорогу.

Олеся молчала и я мельком взглянул на нее.

- Как твои дела?

- Нормально.

Разговор не клеился, я видел, что Олеся все еще нервничает. Хотя и старается это скрыть. Но ее пальцы, намертво вцепившиеся в сумочку, говорили сами за себя.

- Лесь, - сказал ей мягко, - мы сейчас поедем в одно место. Я сегодня понял, что хочу отвести тебя именно туда.

- Это свидание? - спросила она игривым голосом.

- Конечно!

***

Через некоторое время мы подъехали к новому торговому центру, открывшемся на выезде из города. Я видел, что Олеся не понимает, зачем я привез ее сюда, но задать вопрос она так и не решилась.

Вышел из машины, обошел ее и помог выйти Олесе. Девушка остановилась около двери, не двигаясь с места. Я взял ее ладонь в руку и слегка сжал.

- Верь мне, Олесь.

После этих слов девушка расслабилась, улыбнулась мне своей потрясающей улыбкой и кивнула. Я провел свободной рукой по ее щеке, не удержавшись, отметил, как ее глаза снова темнеют, меняя свой оттенок. Это было потрясающе. Я хотел узнать, как много этих самых оттенков мне ещё предстоит увидеть.

Мы зашли в торговый центр и я сразу же повел девушку к лифту. Вошли в кабину, я нажал на кнопку пятого этажа. Через некоторое время подошли к Океанариуму, что открылся совсем недавно. Сам не знаю почему, но мне захотелось привести Олесю именно сюда. Может быть потому, что ее глаза были похожи на океан. Цветом, оттенком, своей способностью меняться. Черт, я и сам не понимал, что за романтичная хрень лезет мне в голову, но даже не пытался ее остановить.

- Мы что, идем сюда?

Глаза Олеси округлились в удивлении и в них загорелась искорка радости и предвкушения.

- Да, надеюсь, ты не против? - спросил её, приподняв бровь.

Олеся засмеялась и я почувствовал, что меня отпускает напряжение, которое окутывало меня все эти дни.

- Нет, конечно, - Олеся тепло улыбнулась, - может, нам повезет и мы найдем Немо?

Я замер, не совсем понимая, что она имеет ввиду. Видимо, Олеся все поняла по моему лицу и поспешила объяснить.

- Мультик, там рыбка ищет другую рыбку.

Она с таким серьезным выражением лица это произнесла, что я не удержался и засмеялся в голос.

- Пойдем уже, рыбка, - Олеся покраснела после моих слов, - может и найдем твою Немо.

Я взял девушку за руку и, предъявив билеты на кассе, мы вошли в помещение океанариума.

Прямо по входу был большой коридор, вокруг которого были огромные аквариумы, во всю стену. Первой живностью, что мы увидели, были пингвины, и я сразу направился к ним. Олеся все время вертела головой по сторонам, рассматривая всю эту морскую красоту. Но здесь и правда создавалось впечатление, что ты идешь по дну океана, а вокруг тебя - живой водный мир.

- Кстати, Немо - мальчик, - сказала Олеся, не отрывая взгляда от нахохлившегося пингвина, который был ближе всех к стеклу.

- Это точно детский мультик? - спросил я со смешком и тут же получил шуточный шлепок по руке.

- Рейтинг ноль плюс, чтобы ты знал!

Олеся засмеялась и мы медленным шагом пошли дальше. Через полчаса экскурсии мы увидели дельфинов, крокодила, морских котиков, акул. В огромном аквариуме плавала небольшая касатка по имени Чаки. Масштабы океанариума и в самом деле впечатляли. Но все это меркло для меня перед улыбкой Олеси, которая буквально не сходила с её лица. Она подходила к каждому вольеру как можно ближе и рассматривала животных с такой радостью в глазах, что порой я даже не смотрел, куда направлен ее взгляд. Около вольера с моржом Васей она простояла довольно долго, и черт, я готов поспорить, что эти двое нашли общий язык.

Даже не заметил, как пролетело время. Мы с Олесей обошли весь океанариум два раза, и я все же понял, что пора возвращаться.

Вышли в коридор и пошли медленным шагом вдоль павильонов. Мы уже решили идти к машине, как я увидел вывеску на одном из павильонов.

“Чудеса лепки и не только”. За стеклом было видно, что в этом месте проводят мастер-класс по лепке из глины. Народу в павильоне не было, лишь виднелась макушка администратора, уткнувшегося в компьютер.

- Не хочешь зайти? - указал Олесе кивком головы в сторону двери.

Девушка прочитала надпись, посмотрела на поделки, выставленные в витрине. Ее глаза загорелись в предвкушении, и мне не требовался ответ, чтобы понять, что Олеся согласна.

О нашем приходе возвестил колокольчик над дверью. Паренек за компьютером даже не пошевелился. - Подожди секунду, я сейчас.

Сказал Олесе и, оставив ее разглядывать глиняные кувшины, направился к администратору.

Парень был в наушниках, смотрел сериал “Шерлок”. И хотя я тоже иногда был не прочь глянуть несколько серий, но в данный момент не разделял его пристрастия.

Я похлопал мальчишку по плечу, отчего он вздрогнул и подскочил в кресле.

- Ээмм… здрасьте, - его взгляд переместился в сторону Олеси, а затем снова вернулся ко мне, - вы к нам?

- Как видите, - ответил ему, ухмыльнувшись, и кивнул в сторону гончарного круга, - это входит в ваш прейскурант?

Парень проследил за мной взглядом и активно закивал.

- Да, конечно, секунду.

Он подбежал к инструменту и убрал какие-то бумаги. Затем развел руками, приглашая нас подойти.

- Только учтите, - произнес парень, - глина - прилипчивая штука.

В течение десяти минут он рассказывал и показывал, что нужно делать, чтобы создать хоть какое-то подобие кувшина. Я не был уверен, что у нас получится. Но глаза Олеси загорелись от предвкушения.

Она подошла к кругу, закатила рукава и осторожно коснулась заготовка. Тут же отдернула руки, сморщив нос.

- Скользко.

Я улыбнулся, и она продолжила творить. Я видел, что это доставляет ей удовольствие, хотя на первый взгляд получалась бесформенная каша. Сам не заметил, как оказался сзади девушки и прижался к ее спине.

Никогда бы не подумал, что эта работа может быть такой интимной. Я каждым нервом ощущал малейшее движение Олесиного тела. Каждый вздох, рождавшийся в ее груди, сливался с моим. Не удержался и прижался губами к шее, вдыхая аромат кожи. И тут же ощутил отклик ее тела. Мы оба не произнесли ни слова, но я точно знал, чем закончится сегодняшний вечер.

Глава 20

ЛЕСЯ

Давно я не испытывала такого восторга. Эта поездка в океанариум была просто потрясающая. Я много раз видела вывеску и даже раздавала флаеры с призывом посетить рыб, но как-то все не было времени сходить. А потом, как обычно, то одно, то другое - не до живности, одним словом.

И каково же было мое удивление и восхищение, когда Андрей привез нас сюда. Наверное, со стороны я смотрелась совсем ребенком, но мне было плевать, щенячий восторг так и рвался из меня наружу.

Все эти дни без возможности остаться наедине, лишь многозначительные взгляды на кафедре и во время лекций. Ужасно было находиться так близко и в то же время далеко. Мне хотелось быть с ним… постоянно…касаться, обнимать, целовать… Но подходящих моментов не было. Кроме сегодняшнего дня.

Мы ехали по оживленной дороге, а у меня до сих пор не сходила улыбка с лица. Даже Андрей постепенно расслабился. Я видела, что он был чем-то озадачен, но что бы это ни было, тревога с его стороны ослабла.

Повернула голову в сторону Громова и залюбовалась тем, как он уверенно ведет машину, как переключает скорость и держит руль. Столько авторитетности в его движениях.

- Мой дедушка говорит, что настоящие мужчины всегда выбирают механику,- произнесла я, а Андрей улыбнулся и повернулся ко мне лицом, когда мы остановились на красный сигнал светофора.

Протянул руку и погладил меня по щеке. Жест был настолько нежным, что я почти начала мурчать от удовольствия.

- Правильно говорит, - сказал мужчина, возобновляя движение,- я тоже выбираю механику. Пробовал ездить на автомате, не мое.

Я поджала под себя ноги, устраиваясь удобнее в кресле.

- Когда мне было лет тринадцать, дедушка стал учить меня азам вождения, но потом мы продали машину и все… на этом мое обучение закончилось.

Мне нравилось, что Андрей не задает лишних вопросов. И это не из-за того, что ему не интересно, просто он знает, если я захочу, то расскажу сама, почему и при каких обстоятельствах пришлось продать машину. Пока что я не готова затрагивать эту тему.

- Когда моей дочери только исполнилось семнадцать, она все уши прожужжала с автошколой. В итоге мы сдались и записали. А она сдала все экзамены. Мы были в шоке. Не с первого раза, конечно, но как раз к совершеннолетию и сдала. И вот уже почти год за рулем.

Андрей тихо засмеялся, видимо, вспомнив какой-то забавный эпизод, связанный с его дочкой. А у меня сердце сжалось от того, что мы с ней практически ровесницы. Я приложила ладони к пылающим щекам в шоке от мысли, что Андрей годится мне в отцы. И вообще, за время, проведенное вместе, я позволила себе забыть о его семье…О том, что он чей-то муж и отец. Глава семьи и опора. Я эгоистично завладела его вниманием и, как бы мерзко бы ни казалось, мне не хотелось делить его ни с кем.

Но это его делили со мной! Это я - та, что ворует его у семьи. Меня раздирало изнутри от того, что все это неправильно. У меня кровь стыла в венах, когда я думала, о том, что я любовница. Точнее…я не знаю, что происходит сейчас между нами и вообще кто мы друг другу. Но точно знаю, что нас влечет… дико, безумно, влечет друг к другу и сейчас мы вместе. А что будет завтра или через час никто не знает.Но я точно знаю, ЧТО буду чувствовать, когда останусь наедине с собой, когда перестану дышать Андреем, когда смою с кожи его запах и мочалкой соскребу воспоминания о его руках и ласках. Приподнятое настроение рухнуло вниз, как с американских горок. Я пыталась делать вид, что все нормально, чтобы Андрей не придал значения изменениям в поведении.

За всеми этими внутренними терзаниями не заметила, как мы подъехали в какой-то спальный район. Я удивленно посмотрела по сторонам и, озадаченно приподняв брови,повернулась к Громову. Мужчина хмыкнул и, скомандовав следовать за ним, вышел из машины. Покинула тепло салона и вложила ладонь в протянутую руку Андрея.Он улыбнулся и уверенно повел меня к входной двери.

Открыв дверь магнитным ключом, мы вошли в подъезд и поднялись на второй этаж. Я молча следовала за мужчиной. Мне было интересно, куда он меня привел. Когда он предложил провести с ним время, я, не раздумывая, согласилась, но была уверена, что мы снова поедем в гостиницу и никак не ожидала, что это будет квартира. Наверно, это одна из тех, что сдается посуточно… От этой мысли я слегка вздрогнула.

Андрей отпер замок и пропустил меня вперед. Я зашла внутрь, в воздухе ненавязчиво пахло цитрусовым освежителем воздуха.

- Выключатель справа от тебя,- сказал Андрей.

Я послушно нашла его и включила свет. Сняла пуховик и повесила в шкаф, следом стянула сапоги. Прошла вглубь квартиры. Слева находилась кухня, справа комната, а прямо коридору еще одна комната и, скорее всего, ванная. Я стояла посреди коридора, не решаясь идти дальше, когда почувствовала руки на талии. Громов притянул меня ближе к себе и, поцеловав в шею, спросил.

- Замерзла?

Я облизала губы и откинула голову ему на грудь, повернула в его сторону.Поцеловав подбородок, улыбнулась.

- Нет, но от чая не откажусь.

Не разъединяя объятий, Андрей направил меня в сторону кухни. Я засмеялась, идя впереди него и следуя указаниям. Кухня оказалось маленькой, но вполне комфортабельной. Андрей набрал полный чайник воды и поставил на газ. Я же взяла мыло и собиралась помыть руки, когда увидела, в каком они состоянии.

- Боже, и как теперь отмыть эту глину? Она даже под ногтями.

Проворчала я и услышала, как Андрей смеется сбоку от меня.

- Не только под ногтями.Твои лицо и волосы тоже пострадали.

- Что?! - закричала я и начала мыть со всех сторон лицо, - и я ходила так на людях? Какой ужас. Мог бы и сказать!

Проворчала обиженно, но все равно не смогла сдержать улыбки.Да уж, мастер-класс был забавным, но у меня явно нет ни грамма таланта к этому.

- Я тебе и сказал, - на полном серьезе сказал Андрей, но уголок губ едва заметно дрогнул, - только что.

Сузив глаза, я посмотрела на Громова, сама невинность стоит.

- Можешь сходить в душ, пока чайник закипит, - предложил он и я, немного помешкав, согласилась. Как изначально и думала, ванная находилась дальше по коридору. Андрей дал мне полотенце, и как только я зашла внутрь, сразу понюхала его. Оно явно было свежим и чистым, а то от мысли, что им кто-то пользовался, мне становилось дурно. Знаю я такиеквартирёнки. Быстро разделась, скептически оглядела себя в зеркале. И правда, вся в глине, как чума. Показала язык своему отражению и залезла в душевую кабинку. Настроила воду и закрыла глаза от удовольствия, когда теплые струи начали омывать мое тело. Я не решилась брать здесь шампунь или мыло, хотя они стояли на полочке и по их внешнему виду казались новыми. Просто стояла под потоком воды, смывая с себя грязь.

Спустя некоторое время я услышала, как двери в кабинку открылись, и улыбнулась.Внутри все сладко сжалось от предвкушения. Повернулась и тут же была поймана в крепкие объятья. На этот раз я первая потянулась за поцелуем. Провела языком по его губам и тут же скользнула им внутрь, застонав от нахлынувших ощущений. Руки Андрея запутались в моих мокрых волосах, притягивая к себе еще ближе. Мы оба тяжело дышали и лихорадочно гладили друг друга. Оторвавшись от его губ, я начала целовать его шею, спускаясь ниже к груди, царапая зубами и слизывая капельки воды с его тела. Провела языком по соскам и слегка прикусила их, удовлетворенно улыбнувшись, почувствовав, как Андрей дернулся от этого прикосновения. Я не знаю, кто в меня вселился, но я чувствовала себя настолько возбужденной и раскрепощенной, как никогда в жизни. Я буквально горела изнутри и потушить этот огонь мог только мужчина, стоящий передо мной.

Поцелуями начала прокладывать дорожку дальше, целуя и дразня живот. Я видела, что Андрей возбужден и тоже держится из последних сил, как и я, но он стойко разрешает мне исследовать свое тело, отдает бразды правления в мои руки. Это чувство власти… оно опьяняло.

Я опустилась на колени перед ним и взяла член в руку, чувствуя, как он пульсирует в ладони. Погладила пальцами, поводила вперед и назад, а затем наклонилась и облизала от основания до кончика. Наблюдала за Андреем сквозь приоткрытые ресницы и увидела, как он стиснул челюсть, сжав кулаки. Я улыбнулась и снова облизала его, а затем медленно и очень нежно поцеловала головку, начала ее посасывать и водить языком, намеренно задевая зубами. Он был очень приятным на вкус.

Как только я почувствовала, как Громов начал дрожать еще больше, взяла его член еще глубже в рот, быстро двигая головой. Вода лилась мне на спину, лаская кожу.

- Леся…

Андрей с рычанием произнес мое имя, и я почувствовала, как его пальцы запутались у меня в волосах и потянули вверх. Секундой позже я уже стояла на ногах и была прижата к двери кабинки. От соприкосновения разгоряченной кожи к холодной поверхности двери я покрылась мурашками. Тело вибрировало и трепетало. Андрей покрывал быстрыми, прерывистыми поцелуями спину, затем положил руки на бедра, заставляя прогнуться еще больше, и вошел в меня.

Я не смогла сдержать стона, настолько изысканными были ощущения. Внутри было так напряженно и стремилось к разрядке. Все было на грани, на черте наслаждения и мучения. Громов не дал мне времени привыкнуть к ощущениям его внутри меня, он начал двигаться. Интенсивно раскачивая бедрами, с силой входя еще глубже. Выбивая из меня крики, заставляя выгибаться еще сильнее и подаваться ему навстречу, всхлипывать и хрипло стонать его имя.

Между нами сейчас не было нежности, только животная жажда, желание удовлетворить потребность. Внутри пружиной с новой силой нарастало удовольствие, сладкий экстаз. Движения Андрея стали беспорядочными, хаотичными, я закинула руки ему за шею, хватаясь, как за опору, мне пришлось стать на носочки, от чего все воспринималось еще острее. Одной рукой он оплел мою грудь, а второй все так же держал за бедра. Воздуха не хватало, дыхание сбилось и стало прерывистым.

Громов взял мое лицо в ладонь и повернул к себе, забирая последний воздух из легких, заменяя его собой. Его язык двигался в темпе с его движениями, лаская мой рот, принуждая стонать еще громче. Секундой спустяя растворилась в оргазме, полностью лишившись всех чувств, парила на волнах удовольствия. И следом ко мне присоединился и он.

***

Все же я приняла душ и вышла, закутавшись в полотенце, за дверь. Мне не хотелось надевать старую одежду. Хорошо, что в квартире полы с подогревом, босыми ногами я дошла до кухни как раз в тот момент, когда Андрей разливал по кружкам кипяток. Его волосы до сих пор блестели от влаги,напоминая, чем мы только что занимались в душе. От этого мои щеки снова начали гореть.Одет от был в спортивные штаны и майку, чему я очень удивилась.

- Там в комнате футболка на кровати, можешь надеть ее, - произнес Громов, томно осмотрев меня с головы до ног.

Я тут же пошла за футболкой, зашла в спальню и, действительно, она лежала на кровати. Андрей Викторович подготовился заранее к нашей встрече. Быстро надела простую белую футболку на голое тело и краем глаза заметила что-то в углу комнаты. Оглянулась на дверь, не знаю зачем, но во мне разыгралось любопытство, и на цыпочках подошла в другой конец спальни.

Как оказалось, здесь стояла огромная сумка. Заглянула внутрь и увидела там аккуратные стопки вещей. Мои глаза расширились от удивления, я перевела взгляд на шкаф, быстрым шагом подошла к нему и открыла. Здесь висело несколько костюмов и рубашек Громова, в которых он ходит на работу. Я так и застыла в немом удивленииу открытого шкафа, глядя на все эти вещи. Даже не услышала, как в комнату вошел Андрей.

- Я ушел от Дины, - произнес мужчина за моей спиной и я резко обернулась.

Он стоял, прислонившись к дверному косяку и глядя на меня.

- Несколько дней назад. Так что теперь живу здесь, - видимо, все эмоции отразились у меня на лице.

Он подошел ко мне и взял за руки. Я посмотрела Андрею в глаза, вглядываясь, ища ответы. Громов погладил мои ладони и я видела, что он подбирает слова. А мне не хотелось этого. Не хотелось поставленной речи, которой он читает лекции. Я хотела сбивчивых предложений и невнятных пояснений.

- У нас много скелетов в шкафу. И единственное, что тебе нужно знать, ты не причина моего переезда.

Я кивнула, понимая о том, что он мне говорит, но не принимая это за всю правду. Я не верю в свою невиновность… Нельзя через столько лет совместной жизни просто взять и уйти. Должна быть причина. И причина у Громова тоже есть. Это я. Может и не прямо, а косвенно, но я повлияла на его решимость уйти из дома. И теперь я не знаю, как быть с этим открытием. Как воспринимать нашу ситуацию? И кто я после этого, кто он?

- Эй, Олеся,- Андрей взял мое лицо в ладони и мягко поцеловал в губы, - хватит думать и анализировать чужие поступки. У людей своя голова на плечах и ты никак не можешь повлиять на их решения, понимаешь?

- Понимаю,- я вздохнула и потерлось щекой о щеку Андрея, обнимая его, - но все равно на душе гадко. Почему все правильные вещи ощущаются такими неправильными?

Чувствовала, как Громов улыбается, гладя меня по волосам.

- Это сможет объяснить только преподаватель философии, а не уголовного права. Утром в понедельник спросишь у Бориса Эрнестовича.

Я попыталась высвободиться, но он удержал меня на месте.

- Правильно все, малышка? Правильно.

Я промолчала, но всей душой надеялась, что это так.

***

Вечером мы заказали еду и смотрели какие-то глупые сериалы на телевизоре. А когда легли в постель, мы просто говорили. Не касались никаких серьезных тем. Но было такое ощущение, что мы можем говорить о чем угодно. Чувствовалась легкость. Может, она была мнимой, но эта отсрочка нам нужна.

Проснувшись утром, я принялась за завтрак, а Андрей занялся приготовлением кофе для себя и чая для меня. Мне нравилась эта легкость, будто мы уже сто лет вместе. Нравилось, что я не переживаю о том, как я выгляжу с утра и не пытаюсь втянуть живот.

- Я думал, ты останешься, - сделав глоток кофе, произнес Громов.

Я успела надеть на себя вчерашнюю одежду.

- Хочу к бабушке с дедушкой заехать. Давно не была у них. Да и Настя уже кучу смсок отослала о том, что умирает с голода, – ответила я и откусила бутербро, - а еще мне нужно готовиться к семинар. Ибо препод наш - просто зверь.

Подразнила я Андрея, ведь именно он объявил на последнем занятии о семинаре.

- Ну, я уверен, что ты все сдашь на отлично, даже если не подготовишься, – подмигнул и произнес заигрывающим тоном Андрей.

- Соблазнять меня надумал? – серьезным голосом, глядя в голубые глаза, поинтересовалась я.

- Получается?

- Можешь продолжать.

Тишину момента нарушил мобильный телефон. Андрей вышел из кухни и пошел в коридор, где и оставил свой телефон. Со своего места видела, как он надел куртку и вышел на балкон, видимо, чтобы покурить. Я допила чай и убрала все со стола. Ответила Насте на сообщение и увидела еще одно сообщение, которое не заметила раньше. Оно было от Юры. Парень снова просил меня вернуться к нему. Мне уже кажется, что для него это своеобразный ритуал: проснулся-написал мне, чтобы вернулась-лег спать-сделал то же самое. Не понимает ничего, сколько бы раз ни объясняла, сколько бы ни втолковывала.

Андрей вернулся на кухню и мне показалось, что настроение его ухудшилось, это чувствовалось в воздухе. От его игривости не осталось и следа.

- Я сейчас оденусь и отвезу тебя к бабушке с дедом, - сказал Громов и меня зацепили его слова. Только он хотел, чтобы я осталась, а сейчас готов сам выпроводить. Вот сейчас мне стало неуютно.

- Да нет, я сама доеду. Мы еще с Настей только что договорились встретиться, -зачем-то соврала я и прошла мимо него в коридор.

Стала натягивать сапоги, Громов же помог надеть мне пуховик. Когда я была уже одета, он быстро поцеловал меня в губы.

- Я позвоню, - сказал он.

- Буду ждать, - на автомате ответила и вышла за дверь.

***

Я вообще не знала, в каком районе нахожусь, поэтому пришлось воспользоваться помощью прохожих. Вследствие чего я добиралась до квартиры бабушки с дедушкой почти два часа. Зато за это время я успела обдумать всю ситуацию с Андреем. Видимо, утром ему звонила жена… Я вообще не знаю, как она себя чувствует. Это ужасно, когда от тебя уходит мужчина. Я даже посмела представить себя на месте его жены. Представила ее в моем возрасте, счастливую, с любящим мужем и дочкой. И, нарисовав себе эту картинку в голове, я не могла понять, что же пошло не так и куда делось счастье? Обо что оно разбилось? О быт, о недопонимание, об обиды? Тысячи, миллионы вариантов и только эти двое взрослых на картинке знают ответ. Неужели любовь может уйти… Вот так запросто… утром проснулся и все, тебя отпустило, ты больше не зависим. Я в это не верю. Значит это была не любовь. Может, в силу возраста или наивности я верю в любовь на всю жизнь… Но я верна своим убеждениям и никто не сможет меня переубедить. Любовь это не посредственное чувство. Это дар, который ты должен с благодарностью принять и хранить. Вот что для меня значит любовь.

И я снова представляла себя Диной. Успешной, красивой сорокалетней женщиной от которой ушел муж к той кто младше. Мне становилось тошно от мысли, что она может знать обо мне… А она знает, женщины чувствуют такое. Ей должно быть очень плохо, она чувствует себя преданной и опустошенной. Конечно, я не знаю, что между ними произошло, но вот чисто по-женски, я на уровне Х-хромосом понимаю ее в какой-то степени.

С этими невеселыми мыслями я вошла в квартиру. Здесь было на удивление тихо.

- Бабуль, дедуль?

Позвала я, но никто не ответил. Я нахмурилас, сняла верхнюю одежду и обувь. Заглянула на кухню, но там никого не было. Зато я заметила новую плиту. Я недоуменно посмотрела на нее, еще недавно ее не было. Я была здесь неделю назад и никто ничего мне о покупке плиты не сказал, а она видно, что не из дешевых. Я прошла в комнату и мои брови поползли вверх. Здесь стоял новый диван и огромный плазменный телевизор. Сказать, что я удивилась - ничего не сказать. Краем глаза заметила, как открылась дверь, ведущая на лоджию, мою бывшую комнату, и оттуда вышла мать.

- Нравится? Это я купила, – не утруждая себя приветствием, с нотками гордости сказала она.

- Где бабушка с дедушкой? - игнорируя ее вопрос, спросила я.

- Они уехали к кому-то… не помню, вечером должны вернуться, – ответила та, села на диван и стала щелкать каналы.

- К Татаркиным? - назвала фамилию давних друзей бабушки и дедушки.

- Да, к ним.

Я постояла немного и, скрестив руки на груди, подошла и стала напротив женщины.

- От куда деньги, Наталья? – спросила я, а она озорно мне улыбнулась.

- Вот как… не мамочка, а Наталья? – глумливо протянула она.

Я приподняла бровь и криво усмехнулась.

- Ну, ты мне явно не мама, посмотри в словаре, что значит это слово, - и уже холодно добавила, -откуда деньги, спрашиваю?

- Где взяла, там уже нет.

- Не дай бог, ты куда-то влезла, я тебя собственными руками посажу туда, откуда ты недавно вышла.

Мать зло посмотрела на меня и прошипела.

- Закрой свой рот, мерзавка мелкая, и проваливай отсюда! Стариков нет дома и тебе здесь не рады. Посмотрите на нее, важная цаца решила мне допрос устроить! Не доросла еще.

Внутри меня клокотала ярость, но я понимала, что скандалом ничего не решить. Наталья, как энергетический вампир, получает удовольствие от чужих негативных эмоций.

- Я тебя предупредила.

Сказала и вышла из комнаты. Быстро оделась и покинула квартиру. Меня потряхивало от встречи с родительницей и так происходит каждый раз. Оставаясь друг с другом наедине, мы не ведем светских бесед.

От куда у Натальи появились деньги? Кредит ей точно бы не дали, не с ее судимостью. Да и бабушка с дедушкой не обратились бы в банк за кредитом, им своего хватает. Так откуда деньги? Неужели мать опять что-то темнит и жизнь за решеткой ничему ее не научила? Меня успокаивала мысль, что бабушка и дедушка не дали бы ей еще раз во что-то вляпаться. Вечером они приедут, и я обязательно все узнаю.

А пока я достала телефон и написала Насте о том, что купить домой и побрела в сторону продуктового магазина, ожидая ответа.

Content

Иванова Лана Серова, Валерия Нарушая условности