Вера Кримпэлл

ЯД СУККУБА

Глава 1

Влетев в двери университета, я остановилась и, опершись руками о колени, попыталась перевести дыхание. Часы в холе показывали восемь двадцать две. Успела… почти.

Взлетев по лестнице на третий этаж и завернув в длинный коридор, поняла, что профессор Блэк, читающая лекции по экономике, несмотря на зачет, снова опаздывала, о чем свидетельствовала громко переговаривающаяся стайка одногруппников около кабинета.

Свободно выдохнув, прошла на свое место и замерла в удивлении — на моем столе лежала чайная роза и небольшая черная карточка, на которой золотым витиеватым шрифтом было вытеснено банальное: «Самой прекрасно девушке. Майкл», а в самом низу приписано:

«Сходишь сегодня со мной в кино?»

Бросила взгляд в сторону того самого Майкла и наткнулась на внимательный взгляд невероятно зеленых глаз. Растянув свои невозможно сексуальные губы в обольстительной улыбке, он подмигнул мне и отвернулся к своим конспектам. Замечательно! Тактика наглого обольстителя не сработала и теперь мы перешли к банальным ухаживаниям. И вот не надоело ему жизнь мне отравлять?

Обведя взглядом небольшую аудиторию, словно где-то на стенах или доске мог таиться ответ на волнующий меня вот уже несколько месяцев вопрос, задумчиво посмотрела на стоящий рядом пустующий стол. Тут восседала Аманда Рид. Колючая стерва возомнившая себе невесть что и доведшая меня до белого коленья своими придирками из-за внимания красавчика Майкла. Наглый зеленоглазый брюнет со спортивной фигурой и голосом, одно звучание которого может заставить представительниц слабого пола выпрыгнуть из трусиков, вскружил голову практически всем девчонкам университета.

Тяжело вздохнула и снова грустно взглянула на цветок с карточкой. Опять все девчонки в группе ядом плеваться будут. И что они находят в этом бабнике помимо внешности, что готовы палатку под его окнами разбить? Хотя, наверное, некоторые не только это готовы сделать ради его внимания.

Взять хотя бы ту же Аманду, которая встречалась с Майклом еще до моего перевода в этот университет. Даже получив отставку, она продолжает стелиться под него, наплевав на чувство собственного достоинства, чем вызывает уже пренебрежение и брезгливость не только у своего предмета обожания, но и у всех остальных парней в группе.

Кстати, а это неплохая идея…

Задумав маленькую пакость, я спокойно уселась на свое место и даже послала улыбку вновь повернувшемуся в мою сторону горе-обольстителю. А когда в кабинет начали входить абитуриенты, нагло подбросила и цветочек, и карточку на место Рид.

— Эвангелина Литтл, ты опять нарываешься на неприятности? — тихо прошептала моя подруга — Микаэла, явно заметив мои манипуляции, когда шла к нашему месту. — Он ведь ее не переваривает.

Она опустилась на стул и небрежно бросила сумку на стол.

— В этом и есть сама суть сладкой мести, — оскалилась я, бросив мимолетный взгляд на ушедшего с головой в конспект парня. — Представляешь, какую жизнь теперь наша красотка ему устроит?

— Я представляю, какую жизнь теперь он устроит тебе, — прошептала она, склоняясь ко мне и доставая из сумки конспект.

— Мне и так от него житья нету, так что хуже, чем есть, вряд ли уже будет, — так же тихо ответила ей, потому что вслед за студентами в небольшую аудиторию вошла профессор Блэк.

— Не понимаю, что тебе не нравится, — еще больше склонившись ко мне, зашептала Мика. — Это же ходячий секс, а не парень. От него все девчонки тащатся, а он без ума от тебя.

— Ага, но при этом не брезгует пихать свой член во все, что шевелится, — брезгливо скривилась я, наблюдая, как в двери аудитории входит Аманда Рид. Как всегда великолепна и как всегда считающая ниже своего достоинства явиться на пары раньше препода. Даже вечно опаздывающего препода.

Миссис Блэк бросила на девушку раздраженный взгляд поверх очков, но на этот раз промолчала, хоть обычно считала своим долгом отчитать ту.

Из-под опущенной челки я наблюдала за тем, как Аманда проплыла на свое место и пораженно замерла на мгновение, увидев цветок и записку, что лежали на ее стуле.

Переложив их на стол, она села и прочитала карточку.

— Ха! Я же говорила тебе: он мой! А тебя обхаживает, только чтобы насолить мне, — тут же в мою сторону прилетел злорадный смешок.

Я лишь пожала плечами, принимая листок с вопросами и пытаясь скрыть так и рвущийся из груди смех при виде того, как Аманда призывно начала стрелять глазками в сторону парня.

— Ну, так ты согласна? — раздался надо мной сочный голос Майкла, когда пара закончилась.

Услышав этот голос, первое, что хочется — это завернуться в его мягкое урчащее звучание и слушать… слушать… слушать…

Хорошо, что у меня иммунитет к таким сладкоголосым сексуальным самовлюбленным козлам.

— Конечно, любимый, — тут же раздался полный воодушевления писк Аманды, тот час повисшей на ошарашенном парне. — Я всегда знала, что ты не так равнодушен ко мне, как хотел казаться, — пропищала она, махнув рукой на пустую заднюю парту, где лежала роза.

Выражение лица Майкла, когда он понял, к кому попало его романтически-приторное послание, стоило непременно последующей за эту маленькую проказу мести.

— Любимый, — перекривляла я писк Рид, — желаю хорошо повеселиться, — и, не обращая внимания на злой взгляд девушки и обещающий страшную расплату — Майкла, в прекрасном настроении вылетела из аудитории.

Вот уж воистину правду говорят: сделал пакость — на сердце радость.

— Пойдешь сегодня на вечеринку к Берту? — нагнала меня в коридоре Микаэла.

— Пока еще не решила, — пожала я плечами. — Ты же знаешь, что я не очень люблю такие сборища. Уж как по мне так лучше смотаться в клуб. Как ты смотришь на вечер в «Гроте» в компании Рикардо, Джимми… ну и остальной компании. Тем более, что оказывается сегодня у Джесс днюха.

С Рикардо и Джимми мы познакомились около месяца назад в одном из клубов. Веселые и милые парни. Впрочем, как и вся их компания, принявшая нас с подругой с распростертыми объятиями.

— О, ну если вопрос поставить так… когда за подарками?

— Сразу после пар, конечно же, — ответила я.

— Ты же вроде хотела сегодня уйти пораньше?

— И пропустить, как Аманда обхаживает Майкла? — вздернула я бровь, открывая дверь аудитории. — Он меня достает уже второй месяц, могу я себе позволить насладиться тем, как и его по тому же месту?

— Она и так его уже во всех местах… и достала, и облапала, — скривилась Микаэла. — Интересно все-таки, каков он в постели? Судя по тому, как за ним бегают девчонки, то он, как минимум, чертов Бог секса.

— А вот мне ни капельки не интересно, — засмеялась я и, достав бутылочку с водой, уселась на краешек стола. — Расскажи лучше, как там у тебя дела с Рикардо? Он после того вечера в кафе мне телефон оборвал. Поссорились?

Ответить девушке не дала ввалившаяся в аудиторию толпа девиц, облепившая Майкла со всех сторон.

Найдя меня взглядом, панень недобро прищурился. Стряхнув с себя руку Аманды и что-то зло рыкнув девушкам, которых тут же сдуло из аудитории, парень направился прямо к нашим с Микаэлой местам. Игнорируя начавших сходиться в аудиторию студентов, он вплотную подошел ко мне и оперся руками о стол по обе стороны от моих бедер, нависая надо мной и тем самым заставляя отклониться, едва ли не лечь на деревянную поверхность.

— Считаешь, что поступила умно? — яростно прошипел он мне в лицо. — А я ведь по-хорошему хотел!

Стало немного не по себе под его бешеным взглядом. И чего так злиться? Подумаешь, Аманда попристает к нему несколько дней немного интенсивней, чем обычно. Ему-то не привыкать…

— Милый, ну что ты пристал к этой убогой? — попыталась отодрать от меня парня Аманда.

— Действительно, милый, почему бы тебе не…

Рука Майкла, оставив столешницу, обняла меня за талию и резко притянула к спортивному телу, а идеальной формы губы накрыли мой рот, так и не дав договорить. По аудитории пронесся слаженный вздох, потом послышались смешки и чье-то злобное шипение, а я уперлась ладошками в широкие плечи, пытаясь оттолкнуть от себя нахала. Но, ни до реакции одногруппников, ни до моего возмущенного мычания Майклу, казалось, не было никакого дела, так как он завидным упорством продолжал терзать мой рот.

— Я тебя… — зло прошипела я, когда он отстранился, но тут же снова была заткнута самым наглым их всех возможных способов.

Более того, эта зараза воспользовалась неосторожно открытым в попытке высказать возмущение ртом и теперь его язык во всю хозяйничал там, где ему явно не место.

Попыталась клацнуть зубами, чтобы неповадно впредь было совать свой язык, куда не приглашали, но… Майкл положил свою вторую ладонь мне на щеку и его большой палец теперь не давал мне сомкнуть зубы. Но больше всего возмущал тот факт, что никто даже не попытался оттащить эту кучу мускулов и секса от меня. Меня тут чуть ли не насилуют средь бела дня, а этим идиотам хоть бы хны! Только знай себе, похихикивают… И Микаэла предательница… И…

И все начало меняться. Этот гад действительно умел целоваться. Причем так сладко, что я и сама не заметила, как обмякла в его руках и издала тихий стон удовольствия. С каждым движением его языка на меня накатывали жаркие волны и между ног становилось все влажнее. Всего за минуту мой мир перевернулся с ног на голову. Я чувствовала себя так, словно мою волю выпили до дна, заменив ее диким желанием к трахающему мой рот своим языком парню.

— Ну вот. Такая тихая и послушная девочка, — прорычал он, удовлетворенно сверкнув яркой зеленью глаз. — Такой ты мне нравишься куда больше. Ты ведь больше не будешь вести себя как язва, маленькая моя?

— Эвангелина Литтл, Майкл Гейт, надеюсь, я вам не сильно помешал? — заставил меня очнуться от сладкого дурмана строгий голос профессора Гастингстона — препода по менеджменту.

Я вспыхнула и послала полный ненависти взгляд Майклу, после чего нырнула на свое место.

Козел! Опозорил перед всеми студентами и профессором! Ну, ничего. Я ему все припомню… обязательно припомню… еще не рад будет, что связался. Хочет войны? Он ее получит!

А вот самого Майкла моя реакция явно озадачила, и он не спускал с меня задумчивого взгляда всю пару.

Да ладно, неужели он думал, что я растекусь лужицей сиропа у его ног, раз он так офигенно целуется?

Сначала профессор пытался одернуть парня, чтобы тот перестал выкручивать шею. Однако когда Гейт в наглую сел боком и уставился на меня, Гастингстон почему-то решил не тратить свое время зря и не обращал на него никакого внимания. Так что к концу лекции мои щеки были красными, как маков цвет.

После третий пары я вернулась к изначальному плану смыться пораньше и уже направлялась на выход из университета, как меня остановила появившаяся словно ниоткуда рука и схватила за локоть.

— Ты меня поняла, Аманда? — раньше, чем повернула голову, услышала злой голос Майкла. — Только подойти еще раз ко мне и поверь, последствия тебе действительно не понравятся.

Поняла?! — рявкнул он так, что вздрогнула даже я.

— П-поняла, — пискнула девушка, втянув шею в плечи.

— Прекрасно. А теперь пошла вон и чтоб на глаза мне не показывалась! — оттолкнул он ее и перевел на меня свои жутко сверкающие зеленью в полутемном закоулке глаза. Судорожно выдохнула и сама не заметила, как оказалась прижатой к стене. — Теперь ты…

— А что я? Я радостью не буду показываться тебе на глаза, — пролепетала я, все еще находясь под впечатлением от его светящихся глаз.

Это ведь ненормально для человека. Правильно?

— О, нет, — прикрыв глаза, оскалился в улыбке Майкл, а когда снова открыл, они уже не сияли.

— Скажи, неужели ты совсем не хочешь меня поцеловать? — прошептал он, наклоняясь ко мне и давая почувствовать горячее дыхание на губах.

— Вообще-то не очень, — честно ответила я и испугано сглотнула, когда его пальцы легли на мою шею, слегка сжимая ее.

— Что с тобой не так? — сощурил он глаза, внимательно изучая мое лицо. — Ты же сейчас должна стелиться передо мной течной сукой, предлагая себя.

— Смотри не лопни от самомнения, — ехидно ответила я, задохнувшись от негодования и уже не обращая внимания на его пальцы на своем горле. — Не так уж ты и хорошо целуешься, — а это уже откровенная ложь.

— Я охрененно целуюсь, впрочем, как и делаю все остальное, — дотронулся он своими губами к моим. — Но дело не в этом… далеко не в этом… я разгадаю тебя, Эви и все равно заполучу в свою постель.

Он резко отстранился и ушел.

— У психолога давно был? — крикнула я ему вслед. — Псих, — буркнула себе под нос и направилась на выход из универа.

Мне еще до встречи с Микаэлой нужно успеть забрать машину с ремонта.

Вечером в клубе «Грот»…

— Красавица, не откажи в танце, — отвесил мне шутовской поклон Джимми.

Дело близилось к полночи и все мы уже были немного навеселе. День рождения Джесс удался на славу, но сейчас вся наша компания разбилась по воркующим парочкам.

— Не откажу, красавец, — ослепительно улыбнулась я и приняла протянутую руку.

Двадцатипятилетний весельчак Джимми действительно был очень даже не плох. Русые волосы, яркие синие глаза на мужественном лице, чувственные губы, четко очерченные скулы. Да и фигурой тоже не подкачал…

— Эви, сколько еще ты будешь мучить меня? — заставил меня шокировано распахнуть глаза вопрос парня, когда быстрая песня сменилась медляком. — Нравишься ты мне… очень…

Я и подумать не могла, чтобы такой яркий и замечательный парень питал интерес ко мне. Не то, чтобы я была серой мышкой, но и необычного во мне ничего не было. Темно-каштановые волосы, карие глаза, не выдающаяся особыми формами фигура. Единственная моя гордость — молочная ухоженная кожа, которая словно светилась изнутри.

За тот месяц, что мы знакомы, я не единожды ловила на себе заинтересованные взгляды Джимми, но как-то не предавала им особого значения, так же как и весьма скромным знакам внимания. Мою голову занимали совсем другие проблемы. Я обживалась в новом городе, да и конец учебного года в новом университете тоже не прибавлял мне свободного времени.

Нужно было заново знакомиться с профессорами и доказывать свои знания, которыми, к слову, я не особо-то и блистала.

— Ты мне тоже нравишься, — выпалила я, прежде чем успела подумать и тут же прикусила язык. Джимми был всем, что я так долго искала в парнях и даже немного больше. Как он мог мне не нравиться? Да и вообще любой девушке, у которой есть глаза?

Парень же притянул меня ближе в свои объятия и поцеловал. Поцелуй хоть и был коротким, но таким нежным и трепетным, что моя голова закружилась, а ноги подогнулись. Или это выпитый алкоголь сыграл со мной злую шутку? Когда же Джим отстранился, наваждение рассеялось, и я попыталась сфокусировать свой взгляд на окружающих нас на танцполе парочках первое, что я увидела — был яростный взгляд зеленых глаз. Майкл, черти б его побрали! Зажмурилась и помотала головой, а когда открыла, никого уже не было. И почудится же спьяну. Стало как-то не по себе… Похоже, после сегодняшней сцены в коридоре я начала бояться этого психа!

Высвободившись из рук Джимми, я пробормотала извинения и направилась в туалет, где долго и упорно, наплевав на макияж, умывалась холодной водой. Посмотрела на себя в зеркало и, осторожно стерев остатки туши со щек и век, вышла в коридор, где тут же была довольно грубо схвачена за руку и затянута в темный закуток.

— Что… ммм… — замычала я, когда мои губы смяли в грубом поцелуе.

Да что же сегодня за день такой?!

Я царапалась и мычала, пиналась и брыкалась, но сильное тело владельца ненавистных зеленых глаз надежно придавливало меня к стене, а грубые пальцы причиняли боль, заставляя открыть рот. А потом снова все изменилось, и я обвисла в сильных руках послушной его страсти куклой. Разум еще некоторое время пытался противиться, но мое тело опалило жаром, и жидкая лава понеслась по венам, подчиняя каждую клеточку моего существа древнему инстинкту. А в голове словно тайфун пронесся, выдувая оттуда любые мысли. И вот я уж сама выгибаюсь навстречу вжимающему меня в стену телу и тихо постанываю в жадный рот, зарываюсь пальцами в шелк коротких волос и не менее яростно отвечаю на поцелуй.

— Хорошая девочка, — оторвавшись от моих губ, промурлыкал мне на ухо окутывающий мягкими вибрациями голос. — Ты же не разочаруешь меня на этот раз, маленькая? Будешь послушной и пойдешь со мной…

— Никуда я с тобой не пойду! — возмутилась я, когда непонятный дурман рассеялся и я поняла, где сейчас нахожусь и главное — с кем. — И вообще отстань от меня, наконец!

Тошнит уже от одного твоего вида!

Я вырвалась и убежала к ребятам, но остаток вечера просидела как на иголках. Чертов Майкл! Чертово предательское тело! Такой вечер испоганили!

* * *

Майкл Гейт

Бросив последний взгляд на утомленную от любовных игр девушку, имя которой так и не удосужился спросить, Майкл оделся и покинул уютный номер отеля. Он никогда не искал постоянных отношений и никогда не брезговал одноразовым сексом с какой-нибудь горяченькой штучкой. Хотя родители все чаще достают его, настоятельно рекомендуя завести постоянную партнершу. И в их понимании «постоянная» это не месяц-два, как было у него с Амандой, а хотя бы годика три-четыре.

Майкл скривился — его предки были строго воспитаны и требовали примерного поведения и от своих сыновей. Правда, с поправкой на их сущность. Такое впечатление, что они в их годы обет целомудрия давали и строго его придерживались!

Выйдя из отеля, он приказал подогнать свою машину. Ему следует поторопиться, если хочет успеть на завтрак.

Пока он ехал домой, его мысли то и дело возвращались к одной строптивой мелкой девчонке, которая вот уже второй месяц не дает ему покоя. Не было и дня, чтобы он не предпринимал попытки залезть к ней под юбку, но что бы ни делал, всякий раз получал от ворот поворот. Сначала это интриговало и будило в нем, не знающем отказа с тринадцати лет, охотничий инстинкт, но со временем эта чертова Эви стала навязчивой идеей, наваждением. Ее карие глаза с огоньком непокорности начали преследовать его и последние недели все его партнерши чем-то обязательно напоминали строптивую крошку.

— Ты опять опоздал к завтраку, — недовольно пробурчал отец Майкла — Кайл, когда тот, приняв душ и приведя себя в порядок, спустился в столовую.

— Прошу прощения, отец, — недовольно буркнул он, усаживаясь за стол и принимаясь за завтрак.

— Так значит, сейчас вы ищите подходящий объект? — продолжил начатый до его прихода разговор старший брат Майкла — Дэн.

— И это обещает стать настоящей проблемой, — кивнул отец. — Грэм, конечно, молодец, что разработал эту вакцину, но стоит признать — она бесполезна.

— Почему? Ведь мы уже давно искали рецепт вакцины наших создателей и это просто замечательно, что Грэму удалось восстановить его, — подала голос мать.

— О чем вы говорите? — все же решил поинтересоваться Майкл.

— О вакцине, которая могла бы создать подходящих для нас женщин из обычных девушек, — пояснил ему Дэн и его глаза блеснули, выдавая предвкушение.

Да уж, их создатели в свое время что-то нахимичили и теперь у сверх существ всех видов существовала одна, довольно болезненная проблема — катастрофическая нехватка женщин.

Как правило, в союзах сверха и сверха примерно на тридцать мальчиков рождала одна девчонка и ту берегли как зеницу ока. В союзе сверха и обычной человеческой женщины девочки рождали чаще, но и тут природы сыграла с ними злую шутку — все они были лишь обычными людьми, в отличие от тех же мальчиков, которые наследовали способности отца.

— В том и дело, что не из обычных, — недовольно заметил отец. — Вакцина Грэма может создать суккуба только из девочек, в чьей родословной до десятого колена отметился инкуб, — о союзе суккуба и обычного человека не могло быть речи. Почему? Да все по причине той же гипер опеки родителей. — Потом даже наша кровь слишком разбавляется, и вытянуть на поверхность притаившуюся сущность будет невозможно. Кроме того, есть еще два условия, соблюдение которых является обязательным. Эти девушки должны быть нетронуты и не старше двадцати лет — периода, когда в женских особях пробуждается сущность.

Майкл с братом присвистнули.

— Вот именно, — устало откинулся на спинку стула отец. — А если учесть, что сейчас мало кто из наших создает союз с человеческими женщинами по причине их быстрого угасания, то шансы даже протестировать вакцину стремятся к нулю.

— Но я уверен, что у многих имеются нагулянные детки, — выдал Майкл и тут же поперхнулся чаем под строгими взглядами сразу двоих родителей.

— И сколько уже у тебя нагулянных? — вмиг подобравшись, недобро поинтересовался отец.

— Па, только не начинай! — простонал он и тут же добавил: — Я предохраняюсь.

— Предохраняются они… — принялась было за старое мать, но была перебита Дэном.

— И что таких девушек никак нельзя отличить от обычных? — спросил он. — Ну, не может же бесследно пройти родство со сверхом. Должно быть хоть что-то особенное в них, какая-то черта, которая позволила бы определить их.

— Ты прав. Должно и есть, — кивнул отец. — Но это что-то настолько… по сути несущественное, что мало чем может помочь нам. Достоверно определить есть ли в родословной девушки инкуб можно только посредством анализа крови, а по мелочи… такие детки имеют некий иммунитет перед нашим очарованием.

Перед глазами Майкла тут же всплыл образ строптивой малышки из его группы. А ведь у нее действительно стопроцентный иммунитет перед ним. Даже его яд и тот действует на нее, только пока он ее целует.

— Допустим, я могу помочь Грэму и подыскать объект для испытания вакцины, — растягивая слова и задумчиво смотря перед собой, протянул Майкл. — Но взамен я потребую отдать ее мне.

— У тебя есть подходящая девушка на примете? — оживился отец.

— Да. Я думаю, она подойдет по всем параметрам. Хотя, конечно, нужно будет проверить насчет девственности, — задумчиво прошептал он себе под нос.

— Если она действительно подходит, то оставь это помощнице Грэма. Боюсь, после твоей проверки от ее нетронутости не останется и следа, — с издевкой заметил Дэн.

— Да ради Бога, — пожал плечами Майкл и выжидающе уставился на отца. — Так что скажешь?

— Если ты окажешься прав и она подойдет, — медленно начал говорить отец и Майкл напрягся всем телом в ожидании. — Если она нормально все перенесет и станет одной из нас… зачем она тебе? — сощурившись, спросил он, обрывая сам себя на полуслове.

— Хочу, — нетерпеливый рык.

— В принципе это возможно, так как после инициации она будет подчинена нашим законам, и по причине отсутствия родителей будет нуждаться в опекуне или покровителе, — задумчиво сказал родитель, наблюдая за расползающейся по лицу сына улыбкой. — Если покажешь себя достаточно надежным, чтобы доверить тебе подобную ценность, можешь взять ее себе после того, как она пройдет инициацию.

— Со мной, — твердо смотря в глаза отцу, потребовал Майкл.

— Что с тобой? — нахмурился тот и его губы недовольно поджались. — Ты хоть понимаешь, что требуешь?! — рявкнул он, когда понял что именно имел ввиду сын.

— Что тут непонятного? — нарочито беспечно пожал плечами Майкл. — Если все пройдет успешно, она пройдет инициацию со мной и станет полностью моей.

— Я не могу поверить, что ты можешь требовать подобное, — с ужасом смотря на собственного сына, прошептала Лил.

— Не смотри на меня как на какое-то чудовище, — раздраженно бросил вилку парень. — Это для ее же блага. У нее дури в голове больше, чем живого веса.

— Ты хоть понимаешь, какую ответственность взвалишь на себя, пройдя инициацию с ней? — поддался вперед мужчина. — Я не позволю тебе просто так сделать это даже с абсолютно незнакомой девушкой. Согласно древним законом ты станешь ее спутником.

— Я готов к этому, — согласие далось необычайно легко, что немало удивило свободолюбивого Майкла. Но кто сказал, что он будет повязан с девчонкой навсегда? Они вполне смогут миром разойтись, когда ему надоест играть с ней.

— Не думаю, что ты до конца отдаешь себе отчет в том, что означает для мужчины пройти инициацию вместе с суккубом, — не отрывая внимательного взгляда от сына, заметил Кайл. — Ну что ж, предположим, я согласен, если ты сам не откажешься и если действие вакцины даст положительный результат.

— Кайл! — ахнула его мать и посмотрела на отца так, словно видела впервые.

Майкл нахмурился, не понимая, какое ей дело до совершенно незнакомой девчонки.

— Не переживай, любимая. Я уверен, наш сын быстро пойдет на попятную, когда ему станут известны все нюансы, — подбодрил женщину Кайл.

— Только попробуйте сделать нечто подобное, — вскакивая со стула, воскликнула мать, — и вы оба перестанете существовать для меня! Я соглашалась быть спутницей чуткого и любящего инкуба, а не бессердечного чудовища, а ты… — она посмотрела на сына, — где я ошиблась в твоем воспитании?

Мать ушла, а Майкл и Дэн не понимая причины вспышки гнева, смотрели ей в след.

— Я поговорю сегодня с Грэмом, так что будь на связи, — бросил отец, подымаясь со стула и направляясь за супргуой.

— Не ожидал от тебя такого, — протянул Дэн.

— Ой, вот хоть ты не начинай! — скривился Майкл. — Не съем я ее… возможно не съем.

Сегодня на пары инкуб направлялся в необычайно приподнятом настроении — если все пойдет по плану, уже очень скоро строптивица будет принадлежать ему так, как только суккуба может принадлежать инициировавшему ему мужчине.

Глава 2

Я, подозрительно сощурившись, смотрела на едва ли не лопающегося от довольства Майкла, который вот уже третий день пытается ослепить меня своей улыбочкой и довести до нервного тика своими странными взглядами. Что еще задумал этот чокнутый псих?

Передернула плечами, словив очередную порцию «внимания» от нашего мачо.

— Что у вас с Майклом? — спросила Микаэла.

— Нервный тик у него. Что, не видно? — кивнула я на подмигнувшего мне парня и плюхнулась на стул.

— Просто он последние дни та-ак улыбается и та-ак смотрит, как будто до этого целую ночь не выпускал тебя из постели и собирается проделать то же самое и на следующую, — прошептала она, чем заставил меня подавиться минеральной водой, которую я неосторожно решила попить.

— Разве что во сне, — сипло отказала, откашлявшись. — А вообще мне кажется у него не все дома, — я покрутила пальцем у виска, — и что он уже давненько не бывал у своего лечащего врача.

— Сегодня идем в «Грот»? — спросила Микаэла.

— Не знаю, — пожала я плечами. — В принципе мы сегодня с Джимми вроде как хотели в кино сходить. Если есть желание, давайте и вы с Рикардо с нами?

— А какой фильм? — откинувшись на спинку стула, спросила она.

— А фиг его знает, будем решать уже на месте, — пожала я плечами.

— Ок, я не против, — кивнула она и мы снова вернулись к нашим конспектам.

Микаэла за эти несколько месяцев стала для меня настоящей подругой. Не знаю, что бы я делала в первые дни в новом университете и незнакомом городе без ее поддержки и помощи.

Папаша-то мой только и того, что сорвал с места и перетащил якобы поближе к себе, а сам все время пропадает на своей фирме да с новой женой. Спасибо хоть карточку регулярно пополнять не забывает. Нет, я не роптала и понимала, что у отца должна быть своя личная жизнь, но обида все равно точила душу.

Остаток дня я старалась не обращать внимания на загадочно улыбающегося мне Майкла. За последние дни он больше не подкатывал ко мне со своими ухаживаниями, не пытался зажать где-то в уголке и все бы ничего, но… эти его взгляды и подмигивания заставляли чувствовать себя не в своей тарелке и непроизвольно наталкивали на мысль о том, что где-то меня ждет грандиозный подвох. Боже! Да я скоро в шизофреничку превращусь от его многообещающих улыбочек!

После пар мы с Микаэлой отправились перекусить в небольшую уютную кафешку, где провели добрых два часа, сначала за разговорами о занятиях, а потом и о парнях.

Домой я направлялась в приподнятом настроении, где быстро покончив с учебой и домашними делами, зарылась с головой в шкаф, выбирая наряд на вечер. Это было мое первое свидание с Джимми и пофиг, что я уже вроде бы месяц как знаю его. Именно сегодня мне хотелось выглядеть сногсшибательно. Так, за примеркой всего гардероба и сооружением прически я и не заметила, как наступил вечер.

В кино мы смотрели какую-то романтическую комедию, на которую перестали обращать внимания примерно после первых двадцати минут просмотра. После был уютный бар и прогулка под звездами… Это был волшебный вечер и домой я возвращалась с глупой счастливой улыбкой на лице. Нет, все-таки Джимми замечательный парень и мне хотелось верить, что все у нас с ним сложится.

Именно с такими мыслями я подходила к дому, в котором снимала квартиру. Стоя у двери и пытаясь отыскать в сумочке ключи, почувствовала, как что-то ужалило в шею.

— Какого черта! — выругалась я, потерев болезненно пульсирующее место.

А потом пол под моими ногами начал куда-то проваливаться, а меня саму стремительно затягивало в темноту.

Я медленно приходила в себя. Все тело ощущалось словно не родное, в ушах шумело, а при попытке встать едва смогла оторвать голову от подушки.

— Это просто невероятно, — до моих ушей долетали обрывки фраз, сказанных захлебывающимся от возбуждения голосом. — Близкое родство… нетронута… и совсем скоро период инициации… сильная кровь… просто идеально… времени как раз на то, чтобы сущность проснулась и явила себя…

— Что…

Я снова попыталась подняться и выяснить какого черта тут происходит и где это «тут» вообще находится. Последнее, что я помнила это, как шла к своей квартире. Потом — темнота. На меня напали, чем-то пристукнули и я теперь в клинике? Огляделась. Нет, для клиники обстановка слишком роскошная и домашняя…

— О, наша девочка проснулась, — показался на пороге комнаты высокий и до безобразия сексуальный блондин лет тридцати, а следом за ним зашел брюнет примерно того же возраста и не менее сногсшибательной наружности.

Я умерла и попала в рай?

— Эвангелина, как Вы себя чувствуете? — поинтересовался первый, присаживаясь на край кровати.

— Эм… хорошо? — не совсем уверено предположила я. — А… что со мной произошло?

— Ты уж не держи на нас зла за свое похищение, — подал голос второй, — но у нас было слишком мало времени, что действовать деликатно. К тому же должны были выяснить действительно ли ты особенная прежде, чем открывать себя.

— Я не понимаю…

Все еще пребывающий в дурмане сна мозг, никак не хотел работать в штатном режиме, не оставляя своей хозяйке ничего другого, кроме как непонимающе хлопать ресницами и переводить взгляд с одного мужчины на другого.

— Как тут поживает моя спящая красавица? Уже очнулась? — раздался от дверей до боли знакомый голос.

— Майкл? — мои глаза, наверное, сейчас походили на блюдца.

Что здесь происходит?!

— Не стоит делать резких движений, — метнулся ко мне блондин, когда я в который раз попыталась подняться. — Ты сейчас все еще слаба от действия…

— Я сам, Грэм, — перебил светловолосого мужчину Майкл, а потом обратился к брюнету: — Отец, я бы хотел объяснить все Эви наедине, если вы с профессором не против.

— Что объяснить?! — не выдержав, выкрикнула я. — Что меня похитили?! — наконец дошли до меня недавно сказанные слова брюнета, и вдруг ахнула, глядя на него: — Вы отец этого психа… Майкл… как ты… я требую немедленно меня отпустить! Я по судам тебя… всех вас затаскаю, если немедленно, сию секунду… ах, черт, не могу даже встать! Дайте мне телефон!!!

Паника, туманящая разум и заставляющая руки мелко дрожать, охватила все мое существо и разрасталась с каждой секундой.

— Боюсь, мы не можем исполнить твою просьбу, девочка, — покачал головой тот, которого Майкл назвал Грэмом. Вот только сожаления на его роже не наблюдалось ни на грош.

— Майкл!

— Извини, милая, но…

— Это противозаконно!!! — вскричала я, находя откуда-то силы резко подняться и даже спустить ноги с кровати.

— В отношении нам подобных обычные человеческие законы не действуют, — твердо смотря в мои глаза, заявил отец психопата, который, я уверена на все сто процентов, виноват в моем похищении.

— Вы тоже псих, — заключила я, изучая уже не кажущегося мне таким сногсшибательным брюнета сощуренными глазами. — И давно ваша семейка бывала у врача? Диагноз-то хоть какой? Надеюсь, не буйно помешанные? А то поведение вашего сына изредка наталкивает на мысль…

— Хватит, Эви, — выступая вперед, оборвал меня на полуслове Майкл. — Давай ты сейчас успокоишься, и я тебе попытаюсь все объяснить.

— Я не хочу слушать никаких объяснений, — прошипела я, испепеляя взглядом усевшегося передо мной на корточки парня.

Меня всю трясло от осознания ситуации и того факта, что я оказалась похищена людьми, которые вот так просто прямым текстом заявляют, что им закон не писан. Подступала новая волна истерики, грозившаяся обрушиться на меня подобно цунами, и я принялась делать глубокие вдохи, чтобы не дать себе сорваться. Крики и угрозы мне вряд ли помогут против троих здоровых мужчин, а вот если успокоиться, возможно, удастся что-нибудь придумать.

— Вот так, моя хорошая, — мурлыкнул Майкл, присаживаясь рядом и успокаивающе гладя по спине.

Захотелось залепить пощечину и стереть довольную улыбочку с красивого лица, но я сдержалась — зля этих ребят, мне вряд ли удастся добиться хоть чего-то. Боже! Неужели это все действительно со мной?

Бросила взгляд на безмолвно наблюдающих за нами мужчин.

Что им нужно от меня? Возможно, это какие-то конкуренты отца, которым он перешел дорогу и то, что Майкл оказался сыном одного из них — очередная насмешка судьбы? Одна из многих, что случались в моей не такой уж длинной жизни.

— Я хочу услышать, зачем вы меня похитили и чего хотите этим добиться, — потребовала дрожащим голосом и даже не попыталась высвободиться из объятий Майкла. Пусть он и козел кобелистый, но я нуждалась сейчас хоть в какой-то поддержке.

— Я сам, — предупреждающе прошипел Майкл.

Мужчины пожали плечами и о чем-то тихо переговариваясь, вышли из комнаты, оставив меня наедине с одногруппником.

Перевела настороженный взгляд на парня, который принялся расхаживать по комнате и задумчиво тереть подбородок.

— Что бы ты сказала, узнав, что на самом деле мир другой и люди не единственная раса, проживающая в нем? — наконец, спросил Майкл.

— Предложила бы бедолаге, который мне сообщил эту «новость», обратиться к своему лечащему психиатру, — скептически глядя на парня, процедила сквозь сжатые зубы.

— Вот заладила! Сдался тебе тот психиатр?! — недовольно взмахнул рукой парень.

— Мне не сдался, — информировала я ненормального, — а вот некоторым очень даже не помешал бы.

— Хорошо, я понял, — кивнул он и направился к двери.

И это все, что он хотел мне объяснить?

— Нэш, — крикнул он около выхода из комнаты и уже через минуту на пороге появился блондин.

У них тут что, фабрика по производству невероятно сексуальных парней? На какое-то мгновение я даже забыла, что меня похитили и собираются удерживать против воли… где-то.

Этот Нэш был… Ну, во-первых, он был блондином, а мне безумно нравились светловолосые парни. Во-вторых, его лицо… такое, как я люблю — не приторно смазливое, а по-мужски притягательно несколько грубыми чертами, делающими его немного хищным. В-третьих, его тело. Широкоплечий, сильный и, даже несмотря на наличие свободной рубашки, было понятно, что под ней скрывается настоящий пир для женских глаз Черт! Мои гормоны явно решили сыграть со мной злую шутку! Меня похитили!!! А я сижу и пускаю слюни по незнакомцу…

— Ммм… какая хорошенькая… и как сладко пахнет, — буквально прорычал блондин.

— Нэш, я тебя сюда пригласил не затем, чтобы ты пялился на мою девушку, а чтобы показал свою милую собачку, — недовольно прошипел Майкл.

— Клянусь, ты когда-то договоришься, чертов придурок и тебе придется поближе познакомиться с клыками моей «милой собачки», — недобро сверкнул глазами блондин и… начал раздеваться…

Но меня предмет разговора парней не особо волновал. Наблюдая, как длинные пальцы порхают по пуговицам рубашки, с каждым движением открывая все больше твердого натренированного тела, я чувствовала, как пересыхает в горле, а сердце ускоряет свой ход.

Ох, не знаю, когда я успела превратиться в нимфоманку, но единственное, чего мне сейчас хотелось, — облизать каждый чертов кубик пресса и свернуться клубочком на этой широкой сильной груди.

— Эм… что вы там хотели мне показать? — не узнавая своего голоса, спросила я, облизав губы. Не замечая, что блондин уже давно застыл и не расстегивает рубашку, а Майкл чуть ли не рычит от злости.

— Мать вашу, Майкл, это… у меня слов нет… но запах ее желания… он просто… черт! — Нэш нервно сглотнул и отступил от меня на шаг, быстро сбрасывая рубашку и опуская руки на ремень своих джинсов.

Вслед за руками вниз опустились и мои глаза, подмечая напряженность в штанах у парня.

Мммм… снова непроизвольно облизнулась и тут же испугалась. Дьявол, что со мной?!

— Бл*дь, — выругался блондин и… начал меняться.

— Стой! — выкрикнул-прорычал Майкл, но было уже поздно.

Я забыла об охватившем меня желании. Да и попробуй тут не забыть даже собственное имя, когда прямо на твоих глазах человек превращается в гребанного, белого волка!

Только то, что я уже сидела на кровати, не позволило мне свалиться на пол без чувств. Но в сознании оставалась недолго.

Было достаточно сверкающих желтых глаз, смотрящих на меня с неимоверным голодом и громкого рычания, вырвавшегося из оскаленной пасти, чтобы перед глазами мир поблек и я провалилась в темноту. Слишком много потрясений и переживаний выпало на мою долю за столь короткий период времени.

В себя пришла от того, что кто-то настойчиво похлопывал ладонью по моим щекам, не менее настойчиво пытаясь дозваться до моего сознания. А я не хотела возвращаться из спокойной тьмы, потому что подозревала: там меня не ждет ничего хорошего. Меня выкрали, собираются насильно удерживаться неведомо где, но самое главное — я не была готова столкнуться с реальностью, где люди могут обрастать шерстью. Интересно, а вампиры и вся остальная нечисть — тоже существует?

— Эви, хорош прикидываться! Я знаю, что ты пришла в сознание — твое дыхание изменилось, — пробился сквозь мои мысли нетерпеливый голос Майкла.

Вздохнула и открыла глаза. На удивление желания закатить грандиозную истерику не было, а вот желание смыться отсюда возросло вдвое.

— Майкл, выведи меня отсюда, — потребовала я у своего одногруппника, вставая с кровати и скептически осматривая доходящую до середины бедра кружевную сорочку.

Извращенцы! Спасибо хоть белье при мне оставили.

— Как минимум на ближайшие несколько месяцев тебе проход во внешний мир закрыт, — непонятно чему радуясь, улыбнулся парень и уже серьезней добавил: — это может быть опасно для тебя.

— О чем ты бредишь, Майкл?! — процедила я сквозь сжатые зубы. — Единственное место, где может грозить опасность — дом, где всякие психи похищают людей, а потом демонстрируют обрастающих шерстью парней. Находиться тут опасно, как минимум, для моего душевного равновесия, а как максимум и для жизни. Тот волк чуть не загрыз меня!

— Он хотел тебя отметить, — с силой сцепив зубы, ответил Майкл. — Ближайшие несколько дней твой заппх будет… особо притягательным, пока снова не станет обвчным для человека.

Но этого не случилось бы, если бы ты не облизывала его глазами…

— Майкл, отец будет переживать за меня, если я не свяжусь с ним вечером. Мне нужно вернуться домой, — не слушая дальнейших слов, снова попыталась достучаться до разума одногруппника.

— Не переживай, все проблемы уже давным-давно улажены. Твой отец получил бумагу из университета, в которой говорится, что ты с группой студентов отправляешься на практику заграницу. В самом универе тоже все утрясли — все экзамены и зачеты, считай, ты уже сдала, — «успокоили» меня. — Ты была без сознания почти неделю, — добил парень. — Грэму не терпелось увидеть свою вакцину в действии вот и сорвался раньше времени. Выкрал тебя и вколол ее, как только ты начала отходить от наркоза. Когда я впервые пришел сюда, ты уже металась в горячке, а твой организм весьма успешно, по словам профессора, перестраивался.

Майкл замолчал, давая мне возможность переварить выложенный минимум информации, и направился к бару.

— Плесни и мне что-нибудь покрепче, — выдавила из себя просьбу.

Было очень сложно думать и единственной мыслью, бьющейся в моем шокированном мозгу, была лишь мысль о побеге. Потом… во всем разберусь потом, а еще лучше — просто забуду, как кошмарный сон.

А выйдет ли забыть? О какой вакцине говорил Майкл и какую перестройку организма имел ввиду?

Стало страшно…

Приняв бокал из рук одногруппника с чем-то темным, опрокинула его в себя, не чувствуя вкуса.

— Я теперь тоже буду… шерстю обрастать? — с замиранием сердца задала невероятный в своей бредовости вопрос.

— Нет, — рассмеялся Майкл, чем заслужил мой полный ненависти взгляд.

Как смеет этот нахал заливаться смехом, втянув меня в… в… а, собственно, куда?

— Я требую объяснений и свободы! — прошипела я не хуже змеи. — А еще очень хотелось бы узнать о твоем участии во всем этом фарсе.

Парень сразу же перестал смеяться и серьезно посмотрел на меня.

— Хм… начнем с твоих требований о свободе. Забудь о ней. Я серьезно — ничего хорошего тебя сейчас там не ждет. Только то, что ты женщина-сверх сделает тебя желанной добычей для всех наших мужчин, а если учесть еще и твою сладкую сущность, то без покровительства ты рискуешь стать чьей-то постельной игрушкой. Поэтому, как твой опекун…

— Ты не можешь быть моим опекуном, — подскочив к парню, прорычала я.

Меня заметно потрушивало от гремучего коктейля злости, ненависти и страха.

— По нашим законам могу, — оскалился Майкл, — но не переживай в этом статусе я пробуду ровно до твоего совершеннолетия. После я рассчитываю, что наши отношения перейдут на несколько иной уровень.

— Даже не мечтай, — выплюнула я.

— О, поверь мне, скоро все мои мечты станут явью, а ты, моя маленькая колючка, станешь послушной и ласковой девочкой, — снова усмехнулся парень и, игнорируя мое рычание, в несколько шагов преодолел разделяющее нас расстояние и рывком притянул к груди. — Я научу тебя правильно просить о ласке и прикосновениях, — прорычал он прямо в мои плотно сжатые губы. — А потом собираюсь в полной мере насладиться твоими мольбами и стонами.

Ты задолжала мне их, мучая целых два месяца. И можешь не сомневаться, я припомню каждый день, что ты отталкивала мои ухаживания. А твой ротик и острый язычок с процентами отработают каждую оскорбительную фразу. Ты будешь моим личным маленьким, сладеньким, послушненьким суккубом.

Мои глаза расширились, а все колкости, что я хотела высказать в адрес слишком раздутого эго парня, вылетели из головы. Я что выброшенная на берег рыба хватала ртом воздух. В голове пронеслась мысль, что я не хочу быть озабоченной нимфоманкой, но тут же была смыта волной отторжения. Такого не бывает! Такого просто не может быть!!!

— Вижу, ты поняла, что очень скоро для тебя наступят времена, когда ты порой будешь нуждаться в мужском члене больше, чем в воздухе, — оскалился Майкл.

Я неистово замотала головой, отказываясь принимать слова парня на веру, и попыталась высвободиться из крепких объятий.

— Тш-ш-ш, не переживай, маленькая, — все так же улыбаясь, ворковал Майкл, приподымая меня над полом и через несколько шагов, бросая на кровать. — Поверь мне, никто не сможет лучше удовлетворить твой голод, чем я — инкуб.

Едва моя спина коснулась мягкой постели, как тут же на мое тело обрушилась тяжесть парня.

— Сладких снов, Эви. Когда поспишь, все не будет казаться тебе таким уж ужасным, — сказал парень и тут же накрыл мои губы поцелуем, носящим в себе легкую нотку горечи.

Как и в прошлые разы, я очень скоро обмякла и уже без сопротивления принимала его поцелуи и дерзкие ласки, которыми он одаривал мое обнаженное бедро и ягодицы. С каждой секундой я расслаблялась все больше и вскоре почувствовала, как наливаются свинцом веки, а тело вдруг становится легким.

Он… усыпил меня? Но как?

Проснулась я как от толчка. Просто резко открыла глаза и сразу же села на кровати. Сквозь зашторенные окна пробивался слабый лунный свет, лишь слегка разбавляющий кромешную тьму комнаты.

Встала с кровати и медленно подошла к окну, немного отодвинала штору. Моим глазам предстал залитый лунным светом ухоженный газон, вдалеке виднелись ворота. Бежать! Мне нужно бежать! А о волках и суккубах я подумаю потом.

Попыталась открыть окно, но как бы сильно я не дергала, оно не поддавалось. Подошла к двери — тоже закрыто. Разозлилась и уже хотела начать колотить в дверь, как вдруг услышала странный звук. Словно кто-то скребётся с той стороны. Послышался тихий щелчок, дверь открылась и я оказалась лицом к лицу с тонкой, окутанной ночной тьмой, фигурой.

От неожиданности я тихо вскрикнула и тут же мне на рот легла чья-то ладонь.

— Тихо, не ори! — шикнул на меня приятный женский голос. — Я поговорить хочу.

Медленно кивнула. Не знаю, как насчет разговора, а вот сбежать в любезно открытую незнакомкой дверь я очень даже не против.

Руку ото рта убрали и темная фигура тихо проплыла мимо меня вглубь комнаты, а я так же тихо рванула на выход… во всяком случае попыталась это сделать.

— Ты что делаешь? — схватив меня за руку, зашипели на ухо. — Хочешь, чтобы тебя поймали, а заодно и мне испортить весь план побега? Этот дом сейчас охраняется лучше, чем швейцарский банк.

Я остановилась шокированная тем, что, оказывается, не одну меня тут удерживают против воли и даже позволила затащить себя назад в комнату и прикрыть дверь.

— Не будем включать света, чтобы не привлекать лишнего внимания охраны снаружи, — прошептала незнакомка и подошла к одному из стульев, что стояли у небольшого столика около противоположной кровати стены.

Заинтригованная словами о плане побега, я молча прошла следом и уселась напротив.

— Кто ты? Тебя эти психи тоже похитили? — спросила я.

— Меня зовут Аннет и, да, меня тоже похитили. Но в этом виновата только я сама, — тяжело вздохнув, призналась моя ночная гостья.

— Как это?

— Эви… тебя ведь так зовут?

Я кивнула, но, сообразив в какой темноте мы сейчас сидим, поспешила подтвердить ее догадку еще и словами:

— Да, а откуда ты знаешь?

Незнакомка тихо рассмеялась.

— Какая ты нетерпеливая. Не все сразу, — в ее голосе слышалась улыбка. — Я случайно стала свидетельницей разговора профессора Грэма и его сынка сегодня, но знала о тебе практически сразу, как только тебя сюда доставили. Кстати, это именно сын Грэма меня выкрал и уже две недели держит в комнате рядом со своей.

— Тоже что-то вкололи и обрадовали, что ты теперь будешь, как ненормальная бросаться на все что имеет в штанах член? — сочувственно спросила я.

— Нет, — снова мягко рассмеялась Аннет и огорошила меня: — Я от рождения суккуб. А оказалась тут, потому что очень сильно хотелось посмотреть как оно вне территории нашей фамильной усадьбы. Вот и сбежала из дома, пока отец решал свои дела заграницей. Думала, что все предупреждения родителей — пустые слова. Знаешь, прожить девятнадцать лет в одном поместье, никогда не показываться на людях, не иметь друзей и прятаться при первом же признаке посторонних на территории… такая жизнь и на жизнь-то не похожа. Скорее скучное существование. Вот и поплатилась за свою глупость. Хотела вечер веселья, а получила две недели ада.

— Ада? — ахнула я. — Что же они делали с тобой.

— Ничего такого… просто Карл, он… постоянно угрожает мне, — запинаясь, затараторила девушка. — Знаешь, среди сверхов считается огромной удачей встретить свободную самку и получить ее благосклонность. Это единственный способ завести нормальную семью, детей.

Карлу уже двести тридцать и он давно созрел для этого шага, а тут я — не инициированная суккуба, одна в большом клубе — под руку попалась. Грех такой шанс упускать. Вот он и грозится: либо я добровольно подписываю брачный контракт, либо… он сам меня инициирует, и тогда я никуда не денусь — сделаю все, что только скажет.

— Обо всем этом потом, — в темноте заметила, как Аннет замахала на меня руками, видимо, почувствовав, что я готова засыпать ее вопросами. — На прошлой неделе слышала от Карла, что в доме появилась девушка, на которой его отец сможет протестировать вакцину, способную разбудить кровь предков. В данном случае инкуба. Так вот, он еще сказал, что нашедший подходящую девушку какой-то Майкл собирается сам провести ее через инициацию, — сказано это было так, словно тут как минимум замышляется преступление века против человечества. — И я решила тебе помочь — ни одно существо не заслуживает того, чтобы стать живой игрушкой в чужих руках. Игрушкой, которую вполне вероятно потом еще и возненавидят за невозможность выкинуть и внезапно вспыхнувшие чувства. Ведь если бы он действительно хотел тебя в качестве спутницы ни за что не заставил бы пройти инициацию с ним.

— Я не понимаю о чем ты, — тяжело вздохнула я и уронила голову на вытянутые на столе руки.

— Оно и не мудрено, — погладила мою сжатую в кулак ладонь девушка. — Особенно если учесть, что ты только сегодня утром узнала о существовании таких, как мы. Карл рассказывал, что тут волк с инкубом чуть не разодрали друг друга, предварительно доведя тебя до обморока и заставив его отца немного понервничать.

А я только снова тяжело вздохнула.

— Объясни, что за хрень тут происходит. Я сойду с ума, если еще и ты уйдешь, напугав, но так толком ничего и не разъяснив.

— Очень долго рассказывать, — покачала головой Аннет. — Но… ладно уж, в общих чертах можно.

Я сазу выпрямилась и подобралась, собираясь слушать во все уши, а девушка тихо заговорила:

— Мы были созданы пришлыми из других миров еще в древние времена. Маги из высокотехнологичного мира отбирали самых сильных и красивых детей вашей расы десяти-двенадцати лет отроду, чтобы ставить над ними опыты и, в конце концов, создать сверхов. Демонов — свою элитную стражу, вампиров — самых быстрых и ловких воинов, которым в радость убивать, оборотней — идеальных охотников и разведчиков… и нас — послушных кукол для услады глаз и плоти. Изначально планировалось, что инкубы и суккубы будут… действительно куклами, которым отдал приказ и тут же увидел его идеальное исполнение. Но ожидаемого эффекта достичь не удалось, во всяком случае, так думали сначала. Более того, они были уверены, что эксперимент с девушками провалился, потому что голодная до плотских утех сущность в них никак не хотела просыпаться, в то время, как в парнях она проявлялась уже к тринадцати годам. А потом выяснилось, что сущность суккуба просыпается к девятнадцати-двадцати годам и полностью покорна воле того мужчины, который делился с ней своей энергией во время пробуждения.

Девушка с шумом втянула в себя воздух и снова продолжила взволнованным голосом:

— С тех пор прошло много времени. Наши создатели покинули этот мир, оставив нам напоследок подарок за хорошую службу — немного вакцины, которая позволила первым демонам, вампирам и оборотням создать для себя таких же, как они, женщин. У инкубов и суккубов в ходе эволюции появились так называемые ядовитые железы, которые могут, как подарить небывалое наслаждение, так и убить. Но не изменилось одно — суккуб полностью покорен воле своего первого мужчины. Его энергия помогает нашей сущности окончательно пробудиться и окрепнуть, а она, в свою очередь, воспринимает его, как своего хозяина.

Скажет спрыгнуть с последнего этажа высотки — прыгнешь, как бы ни противилась. Но это лишь одна сторона медали. Мужчина тоже привязывается к инициированной им суккубе. Он испытывает постоянное желание к ней, сводящую с ума потребность видеть ее, слышать, прикасаться. Она становится его зависимостью, наркотиком, от которого не стал отказаться.

Раньше далеко не все, желающие завести себе послушную куклу, принимали всерьез этот нюанс. В итоге они оказывались в замкнутом круге — мужчины часто ненавидели прирученных суккуб за свою слабость, а суккубы не переваривали своих хозяев за то, что не отпускают, продолжая мучить своей страстью и ненавистью. Но несмотря ни на что и сейчас тоже, как видишь, находятся сумасшедшие, желающие инициировать суккуба. Потому родители берегут своих девочек-суккуб, как зеницу ока, особенно рьяно до инициации, которую предпочтительно пройти со смертными. Даже сам факт рождения девочки-суккубы держится в строжайшем секрете, хотя до пробуждения сущности мы ничем не отличаемся от людей. Собственно, на это я и делала ставку, сбегая из дома. До сих пор не могу понять, как Карл понял кто я на самом деле…

— Офигеть, — прошептала я, не находя подходящих слов, чтобы выразить ту бурю эмоций, которые вызвали во мне слова девушки.

Когда же мозги немного прояснились после потрясения, вызванного услышанной историей, и пришло понимание того, что Майкл рассчитывает сделать меня «своим послушненьким суккубом» в самом что ни есть прямом смысле, меня накрыла злость.

— Убью, — прорычала я.

— И это вполне справедливое желание, — кивнула Аннет. — Но его осуществление придется отложить на неопределенный срок. Днем мне приносит еду один милый оборотень — мой якобы охранник. За это время мы успели неплохо подружиться и он согласился помочь мне сбежать отсюда.

— Суккубские штучки? — хмыкнула я.

— Ну, скорее женские, — в голосе девушки слышалась улыбка. — Действовала на интуитивном уровне и не прогадала.

— Когда?

Если честно мне хотелось убраться отсюда немедленно, так как после рассказа Аннет я чувствовала себя особо неуютно.

— Завтра вечером в доме останется только профессор Грэм, а он со своей лаборатории в подвале практически не вылезает, — прошептала Аннет. — Харис проводит нас до ворот, где будет ждать машина.

— Слишком все просто, — нахмурила я брови. — И что ты ему пообещала?

— После инициации вернуться к нему, — в темноте я видела, как приподнялись и опустились ее плечи.

— И ты…

— А почему бы и нет? — недоуменно спросила она. — Я нахожу его довольно привлекательным. Тем более, он поклялся, что отметит меня как свою, только если я сама этого захочу.

— Ну да, конечно, — недоверчиво фыркнула. — Если ты говоришь, что ваши женщины такая редкость он вряд ли упустит свой шанс.

— А он его и не упустил, — снова в ее голосе слышалась улыбка. — Я же согласилась на встречу с ним, а значит, у него будет реальный шанс заполучить мое расположение. Он нормальный парень и ко мне все эти дни относился хорошо…

В дверь тихонько постучали.

— Это Харис, — зашептала она, — значит, мне пора. Все, будь готова завтра.

И она выскользнула из комнаты. Снова раздался тихий щелчок и меня накрыла оглушающая тишина. О том, чтобы лечь спать не могло быть и речи — я была на взводе. Злость, растерянность, неверие, надежда, страх и снова ярость… Все эти чувства душили меня, а рассказ Аннет порождал в голове уйму вопросов.

Резко поднявшись со стула начала наматывать круги по темной комнате. Малодушно хотелось напиться и забыться, но я понимала, что это будет не лучшим решением. Одернув штору, уселась на широкий подоконник и устремила задумчивый взгляд на растущую луну, пытаясь очистить свою голову от лишних мыслей и не накручивать себя еще больше, чем уже есть.

Периодически мой взгляд привлекали бесшумно движущиеся черные тени, скользящие под окнами. Волки…

Заснуть мне удалось только на рассвете и то ненадолго, так как уже спустя буквально несколько часов меня разбудили раздававшиеся совсем рядом с кроватью голоса.

Стоило мне открыть глаза, как тут же в поле зрения появилась привлекательная светловолосая девушка.

— Эвангелина, как хорошо, что Вы уже проснулись, — тепло улыбнулась она, но ответной улыбки не дождалась.

Я тут не по доброй воле и расточать любезности настроена не была.

— Кхм, да, — стушевалась незнакомка под моим злым взглядом. — Я Шэйла — помощница профессора Грэма.

Тут же надо мной склонился и сам профессор.

Я присела на кровати и отодвинулась подальше, вжимаясь спиной в изголовье. Меня пугал вид странной штуковины, которую держал в своих руках блондин.

— Не переживай, это всего лишь прибор, который поможет сделать быстрый анализ крови, — улыбнулся Грэм, а я недовольно поджала губы.

Безумно хотелось устроить скандал с запуском всех тяжелых предметов в голову мужчины, который, даже не спросив на то моего согласия, сотворил из меня бог весь что. Это желание пришлось в себе подавить — до вечера… я должна потерпеть до вечера и не навлекать на свою головушку еще большие неприятности. Кто знает, что у этого профессора на уме и как он поведет себя, начни я его оскорблять?

— Не думайте, что я когда-то скажу Вам «спасибо» за все это, — процедила я сквозь сжатые зубы и с видимой неохотой протянула ему руку.

— Зря ты так говоришь, девочка, — покачал головой мужчина. — Я дарю тебе невероятно долгую жизнь.

Он явно забыл добавить: «В качестве секс-игрушки одного озабоченного парня».

— Мне на хрен не нужен был этот твой чертов дар, — прошипела я и поморщилась от укола.

— Тебе не говорили, что выражаться при старших — некрасиво, — набирая в шприц кровь, пожурил меня профессор Грэм.

— А вам не говорили, что похищать людей — дурной тон? — вернула ему любезность. — Я уже молчу о том, что вы из меня сотворили!

— В тебе сейчас говорят потрясение и злость, но когда ты успокоишься, то сможешь трезво оценить открывающиеся перспективы, — попыталась успокоить меня помощница Грэма.

— Перспективы?! — зло процедила я, но тут же оборвала себя и, тяжело дыша, отвернулась к окну.

Краем глаза видела, как профессор вводит мою кровь в тот самый странный прибор, но особо не интересовалась происходящим.

— Замечательно! — довольно заключил Грэм, изучая циферблат устройства. — Перестройка организма завершена успешно и уже через несколько недель сущность может проявиться. У тебя ведь скоро день рождения? — вопрос адресовался мне, но ответом был лишь полный бессильной злости взгляд.

А может меня все-таки пронесет? Боже! Как же не хочется раздвигать ноги перед парнями только потому, что в тебе живет какая-то хрень!

Я не была ханжой, но и спать с кем попало только потому, что все мои одноклассницы/одногруппницы уже давно стали женщинами, не стремилась. Я не берегла себя для той самой единственной и неповторимой любви. Нет. Мне просто хотелось какой-то искры, чтобы при поцелуе сердце начинало биться чаще… А что теперь? Моим первым мужчиной станет первый встречный!

Ненавижу всех их и Майкла в первую очередь!

Профессор Грэм со своей помощницей пробыли у меня еще минут двадцать, после чего снова удалились в свою лабораторию. А чуть позже пришел Майкл и в приказном тоне предложил прогуляться.

Во время прогулки я молчала, не обращая внимания на попытки парня начать разговор. Я думала о том, получится ли у нас с Аннет сбежать и что нам делать потом. А еще недоумевала: зачем Майклу сейчас проявлять эту наигранную заботу, если он уже решил сделать меня своей игрушкой? Усомниться в словах своей ночной визитерши я даже не думала, слишком очевидны были ее эмоции, когда она говорила об этом.

— Эви, что с тобой сегодня? — в который раз спросил Майкл, присаживаясь на корточки перед качелью, на которой я сидела.

Пожала плечами, отстраненно рассматривая правильные черты лица, широкие плечи, сильные руки. Почувствовала, как во рту пересохло и поспешила отвести взгляд. Хорош, ничего не скажешь. Но это не отменяет того, что этот парень самый настоящий самовлюбленный засранец-эгоист, вполне возможно исковеркавший мою жизнь.

— Эви, мне надоело твое молчание! — прорычал одногруппник, хватая за подбородок и заставляя посмотреть на себя.

— А мне надоело твое присутствие, — безразлично пожала плечами.

— Профессор Грэм чем-то обидел тебя? Что-то сделал? — в его зеленых глазах было беспокойство и, возможно, я бы и поверила ему, если бы не все что он сделал и собирался сделать со мной.

— Нет, — гневно полыхнула на него глазами и резко мотнула головой, освобождаясь от его хватки.

Послышался тихий рык. Сильные руки выдернули меня из сидения и взметнули в воздух, чтобы в следующее мгновение я осознала себя сидящей верхом на Майкле. Удивленно моргнув, посмотрела на свои ноги, которые каким-то волшебным образом оказались по обе стороны от талии парня и свисали вниз. А потом вспыхнула, ощутив его возбуждение, упирающееся прямо в мою промежность, прикрытую лишь тонким кружевом трусиков.

— Это сильнее меня, — пожав плечами, мурлыкнул он, отвечая на мой злой взгляд. — Ничего не могу с собой поделать, но когда ты рядом я всегда готов для тебя.

Почувствовала, как мои щеки краснеют еще больше, и попыталась слезть с его колен. Но добилась противоположного — меня сильнее прижали к горячему телу и требовательно поцеловали. Опять!

Черт! Более неудобного положения для трепыхания и не придумаешь!

Изо всех сил упершись в плечи Майкла, плотно сжала губы, всем своим видом показывая насколько для меня не желанны его прикосновения. По телу пробежала дрожь, когда он положил ладони на мои запястья и завел руки себе за голову, нежно пройдясь пальцами по внутренней стороне руки до локтевой впадинки и выше, чтобы зарыться в мои волосы. Блин!

Ну, я же не слепая и никогда ею не была! Попробуй тут остаться абсолютно равнодушной к вниманию такого красавчика. Вот и я не осталась… в первую неделю… до того, как узнала, что это кобель трахает все, что шевелится. После этого моментально весь интерес как рукой сняло — ну, не перевариваю я таких жеребцов породистых! Благо жизнь в лице любимого лучшей подруги научила. А теперь вот, опять — дрожь по телу, первые признаки аритмии обозначились и почему-то очень хочется разжать губы и впустить настойчивый язык.

— Упрямица, — со стоном отстранился Майкл, продолжая гладить по волосам, оставляя мне и дальше безрезультатно упираться ослабевшими руками в широкие плечи.

— Нет, Майкл, это ты упрямый, — вздохнула, пытаясь скрыть дрожь в голосе. Я устала от бессмысленных попыток избавиться от общества и объятий этого мужчины. — Зачем?

Конкретизировать свой вопрос не стала — и так все понятно.

— Ты интересна мне и я хочу тебя, — пожал плечами парень. — И потом, ты просто не представляешь, что для нашей расы будет означать твое успешное обращение. Многие получат возможность создать полноценные семьи, завести детей, — он еще раз погладил меня и, наконец, позволил довольно неуклюже сползти со своих колен. — На самом деле я уверен, что после выступления профессора Грэма сегодня вечером мужчины сделают все возможное, чтобы обеспечить его новыми пациентками.

— Но так же нельзя! — возмущенная довольной улыбочкой Майкла, закричала я, хотя и понимала, что понапрасну сотрясаю воздух. — Это подло вот так без спроса ломиться в чужие жизни и переворачивать мир с ног на голову!

— Я уверен, найдется немало желающих показать все прелести новой жизни новообращенным суккубам. И также я уверен, что в результате все будут довольны. И ты в том числе, — снова улыбнулся он, а я едва сдержала порыв заехать ему по морде.

Он считает, мне понравится быть его подстилкой?

Скрипнув зубами, подавила в себе желание выцарапать эти зеленые глазищи, заставить подавиться этой обаятельной и обезоруживающей ухмылочкой. Нельзя. Не тогда, когда появился призрачный шанс обрести свободу.

— Майкл, я хочу вернуться, — сдержано известила все еще сидящего на качели парня.

— Что, уже надоел? — хмыкнул он.

— Да, — не стала лукавить.

— Неужели, действительно ни капельки не нравлюсь? — недоверчиво спросил инкуб и вперил в меня внимательный взгляд слегка сощуренных глаз, как будто хотел пробраться мне в голову. — Обычно девушки считают меня довольно красивым и обаятельным.

— Майкл, у меня есть глаза и на плохое зрение я пока еще не жаловалась. И ты действительно можешь быть чертовски обаятельным, — тяжело вздохнув, призналась я и не успела на лице парня расцвести довольная улыбка, как я добавила. — Но это не означает, что я с радостью выпрыгну из трусиков и позволю занести свое имя в более чем немаленький список твоих побед. Я, знаешь ли, не на помойке себя нашла.

Не дожидаясь ответа и не желая больше ни о чем разговаривать, пошла к дому.

Одногруппник меня нагнал, но больше разговорить не пытался, лишь периодически бросая на меня тяжелые взгляды.

* * *

Майкл Гейт

— И что ты теперь скажешь? Все еще хочешь быть первым у своей суккубы? — опираясь локтями о стол и поддаваясь вперед всем телом, спросил отец Майкла.

Сам парень сидел в кресле напротив и пытался осмыслить полученную информацию.

Почему раньше ему никто не сказал об этом? Об особой реакции суккуба на инициировавшего его мужчины, он узнал из одной книжки, а вот о том, что он сам станет зависим от нее… этого не было сказано. Или он невнимательно читал?

Хотя с другой стороны, разве сейчас он не зависим от нее? Прошлой ночью у него снова была маленькая крошка с темными волосами и теплыми карими глазами. Более того, он до того дошел в своей безумной одержимости, что действительно представлял на месте незнакомки под собой строптивицу и даже в конце выкрикнул именно ее имя! А все потому, что с тех пор как Майкл узнал об успехе Грэма и как ему пообещали отдать Эви, он уже практически ощущал под собой ее мягкое стройное тело, а в ушах то и дело звучал ее голос, умоляющий его утолить невыносимую жажду, заверяющий, что она хочет только его одного.

От мыслей Майкла отвлек звонок мобильного отца, который посмотрев на экран, сразу весь подобрался и еще более серьезным, чем обычно.

— Да? — ответил он, принимая вызов.

Оторвав взгляд от разговаривающего по телефону отца, он задумчиво смотрел на переплетенные перед собой пальцы и думал, может ли он еще больше привязаться к малышке Эви? Он серьезно сомневался в этом. А вот в том, что его нафиг порвет от ревности, когда его суккубу будут трахать человеческие мужчины, он не сомневался ни секунды. И потом, так у него будет гарантия, что она никуда не сбежит. Он просто прикажет ей оставить даже мысли об этом!

Удивительно, но с тех пор, как Майкл впервые рассказал об Эви отцу и Грэму, он несколько раз успел поменять свои планы на ее счет. От изначального желания стать хозяином дерзкой строптивой девчонки, смевшей отказывать ему и дерзить на каждом шагу, он отказался уже на второй день. Отринув на время свое задетое мужское самолюбие, инкуб понял, что хотел бы попробовать построить отношения с Эви. Теперь он рассматривал ее инициацию, не как способ мести, а как возможность мягко манипулировать ею и ненавязчиво подталкивать к принятию правильных, в его понимании, решений…

— Майкл, просто подумай: действительно ли ты что-то чувствуешь к этой девушке или просто хочешь ее потому, что она сумела отказать, — услышал Майкл слова Кайла.

— А ты куда? — встрепенулся парень, хмуро наблюдая, как отец подходит к небольшому книжному шкафу.

— Недплеко отсюда снова были замечены маги, — ответил отец, нажимая на потайную кнопку.

Книжные полки сначала выдвинулись, после чего разъехались в разные стороны открывая вид на лучшее современное оружие, заряженное полупрозрачными пулями, внутри которых содержалась кислота с особым составом.

— Я с тобой, — тут же подорвался молодой инкуб со своего места.

— Ты прекрасно знаешь, что согласно нашим законам на охоту могут выходить только сверхи старше сорока лет и прошедшие специальную подготовку, — обернулся к нему отец, засовывая за пояс один из пистолетов и беря в руки несколько сменных магазинов к нему. — И речь идет не о боевых секциях и тирах, — осадил тот, хотевшего что-то возразить сына. — Так что лучше садись и думай, что тебе делать с той цыпочкой, что сейчас сладко спит в комнатах особняка профессора Грэма.

Со стоном разочарования Майкл снова опустился в кресло. Да, он прекрасно знал этот глупый закон, предусматривающий огромный штраф за использование в силовых операциях молодых особей, не достигших определенного возраста и не прошедших шестимесячной подготовки на полигонах генерала Дэвиса.

— Что они тут забыли? — спросил он, не в силах сдержать любопытство. — Это уже пятое несанкционированное вторжение на нашу территорию.

— Еще два были отмечены на территории Европейского Альянса, — кивнул отец. — Такое чувство, словно они прощупывают почву, готовятся к чему-то… Еще и эти загадочные исчезновения сверхов. Уверен, они замешаны в них. Иначе как объяснить тот факт, что даже лучшие охотники не могут напасть на след похитителей? Однако если они рассчитывают вновь вернуть свое влияние на Земле, их ждет разочарование. Эта территория принадлежит нам, так же как и люди, которых мы защищаем.

— Когда ты вернешься? — вставая с кресла и отправляясь вслед за уже вышедшим из кабинета отцом, спросил парень.

— Не знаю, — на ходу бросил Кайл. — Но когда мама придет, попытайтесь успокоить ее и…

Майкл. Не разочаруй меня и мать — прими правильное решение в отношении Эвангелины Литтл. У мамы особое… мнение на этот счет и если ты загонишь себя и девушку в ловушку, боюсь, это разобьет ей сердце.

Парень нахмурился и остановился, пытаясь понять какое дело его матери до абсолютно чужой девчонки. Снова вспомнилось то утро, когда в ее зеленых глазах плескалась боль и разочарование. Может…

— Погоди, — окликнул Майкл своего отца, но услышал лишь звук захлопывающейся входной двери и рев его внедорожника.

В своей комнате инкуб долго лежал без сна, снова и снова анализируя свои чувства и пытаясь разобраться в своих противоречивых желаниях, в своих страхах и притаившейся где-то на задворках сознания неуверенности.

Глава 3

— Ты вообще водить умеешь? — нервно взвизгнула я, когда наша легковушка чуть не поцеловалась с огромным грузовиком.

За последние пятнадцать минут это была уже пятая машина, в которую мы чуть не врезались.

И это не считая двух, едва не сбитых пешеходов, трех моментов, когда чуть не врезались в нас и миллионы моих погибших нервных клеток.

— Аннет, слушай, серьезно, мы уже достаточно далеко отъехали. Пусти меня за руль, будь благоразумной, — взмолилась я в тысячный раз.

— Извини, я нервничаю, — попыталась улыбнуться дрожащими губами девушка и, наконец, свернула на обочину. Аллилуйя! Возможно, я все-таки доживу до рассвета. — А в вождении я вообще не особо хороша. Меня и никто не учил этому. Так… несколько раз брат пустил за руль по территории особняка поколесить.

— Так какого хрена ты полезла за руль сама, да еще и не хотела мне уступать управление! — в тихом бешенстве прошипела я сквозь сжатые зубы, пытаясь разжать пальцы правой руки, что все еще мертвой хваткой сжимали ручку над пассажирским сидением.

— Ну, извини! — вспылила суккуб. — Я не каждый день сбегаю от всяких ненормальных самцов, так что это для меня немного непривычно. Я перенервничала! У меня до сих пор все трусится! — и в доказательство вытянула перед собой руки, которые довольно заметно дрожали.

Ну да, тепличный цветочек, не знавший ничего и никого в жизни кроме родительского дома и самых близких. Осознание этого немного притупило злость на Аннет и я вышла из машины, чтобы занять место водителя.

— И куда мы теперь? — спросила я, заводя мотор. — Ты хотела к отцу.

— Нет, — вдруг резко мотнула головой суккуб. — Давай… давай для начала… черт! Езжай куда угодно, но только не домой.

— Ты что, боишься гнева своих родителей? — недоверчиво сощурилась я, на мгновение отрывая взгляд от ночной дороги. — Сама же буквально недавно говорила, что твой отец сможет лучше всего защитить нас в случае необходимости.

— Ты просто не знаешь его, — нервно ущипнула себя за переносицу Аннет. — Он может быть невероятно жестким и даже жестоким, если его вывести из себя. Нет уж! Я передумала.

Пусть сначала остынет. У меня есть моя золотая American Express и мама поклялась, когда давала мне ее, что отследить мои платежи по ней не сможет даже отец. Так что я могу позволить себе немного пожить спокойно.

Я недоуменно моргнула, немного удивленная резкой смене настроения девушки, но спорить с ней не стала, как и пытаться докопаться до причины ее страхов перед отцом. В конце концов, она лучше его знает. А насчет материальной стороны вопроса… я тоже захватила из комнаты свою сумку, где в кошельке лежала моя Visa, на которую отец ежемесячно пересылает довольно кругленькую сумму. Так что устроиться можно с комфортом, вот только как бы не наткнуться на кого-то из… них.

Конечно, далеко не все они такие наглые и самовлюбленные козлы, как Майкл и этот профессор Грэм со своим сынком. Взять ту же Аннет и оборотня, который помог нам выбраться из усадьбы профессора. Он понравился мне, особенно подкупили его искренняя забота и переживания за суккубу. Но я не знала законов, по которым живет этот пока неведомый мне мир нелюдей. Более того, я была никем в нем и это пугало. Не хотелось бы в один «прекрасный день» стать игрушкой какого-то сверха, как называла себе подобных Аннет.

Снова в сердце закралась робкая надежда, что, возможно, я не изменюсь. Это же глупости, в конце концов! Я родилась человеком и, как любой здравомыслящий человек, не верила во все эти страшные сказки о созданиях ночи, оборотнях и прочей нечисти. Ладно, мой мир пошатнулся и сказка вдруг стала реальностью, но… мне не хотелось становиться ее частью.

Все во мне противилось даже малейшей мысли о том, что вскоре я стану… суккубом.

Шлюхой, которой в определенный момент времени становится все равно кого трахать, лишь бы получить свое! Я не понимала и не принимала такой жизни!

Скосила взгляд на сидящую рядом девушку. Такая скромная и милая. Она совсем не подходит на роль сладострастной демоницы с живущей внутри голодной до плотских удовольствий сущностью. Я не представляла себе ее трахающей, подобно Майклу, все, что шевелится. Не представляла такой себя! Я не такая. Я о другом мечтала!

— Так… расскажи мне, как проходит инициация? — спросила я.

Сейчас не время раскисать. Что-то подсказывало мне, что вся эта беда с инициацией лишь вершина айсберга из ожидающих меня проблем. Тяжело быть никем в мире людей, а в мире нелюдей… я была уверена — еще хуже.

— Смотря с кем, — тяжело вздохнула Аннет.

— Ну, думаю, мы уже выяснили, что вам подобные для этого не подходят, — пыталась я разговорить не особо словоохотливую спутницу.

Да ради Бога, мне менее чем через две недели исполнится двадцать! Должна же я знать, какой «подарок» мне ожидать?

— Да, крайне не желательно, — согласно кивнула Аннет. — Хотя в этом случае можно обойтись и одним.

Мое сердце ухнуло куда-то вниз, и машина вильнула от того, что дрогнувшая рука немного сильнее необходимого крутанула руль во время поворота.

— То есть… кхм… что означает «можно обойтись и одним»? — нервно сглотнув, уточнила у девушки.

— Одним мужчиной, — она вновь ущипнула себя за переносицу.

— А…

— Понимаешь, я ведь в этом не спец, знаю только то, что говорила мне мама, когда у нас с ней зашел разговор об инициации, — не обращая внимания на мой ошарашенный вид, начала говорить Аннет. — Когда просыпается сущность суккуба, ей требуется много энергии и человеческий мужчина просто не в состоянии обеспечить ею. Грубо говоря, инициация суккуба это около двенадцати часов практически беспрерывного секс-марафона. А насколько я поняла, обычного крепкого человеческого парня может хватить на два-три нормальных захода. Потом нужен другой и так далее пока сущность полностью не насытится и не отступит. Но тут есть и свой плюс: поскольку энергию ты будешь получать от разных мужчин, привязка не возникнет ни с одним из них. У сверха сил больше и их вполне хватает на то, чтобы провести суккуба через инициацию, но тут возникает привязка и сбить ее можно, только переспав с несколькими сверхами в течение ближайших суток. И то не полностью. Так что как видишь, особо приятного в этом нет. Конечно, если бы я осталась дома мне привели бы сверха, которого после инициации ликвидировали бы. Случайно подслушала разговор родителей… Но… я не хочу так.

— Что вот так просто возьмут и убьют? И им за это ничего не будет? — сильнее сжимая руль, почему-то решила уточнить я.

— Будет, конечно, если поймают и смогут доказать. У нас строго карается покушение на жизнь сверха, и еще более жестко — на жизнь человека. Но мой отец имеет место при Совете и много связей. Так что даже если бы и вышли на нашу семью, думаю, отмазаться для него не стало бы проблемой. Мне больше интересно, что они говорили бы мне.

— А мне интересно, как они уговорили бы мужчину. Наверняка он догадался бы, что после обслуживания молодой суккубы, ее папаша ему просто глотку перережет.

— Ну, во-первых, мы не особо любим распространяться об этой нашей «особенности».

Конечно, сохранить что-то в тайне в обществе, где его самый древний представитель живет не одну тысячу лет, практически невозможно, но и кричать на каждом углу о том, что суккуба фактически становится рабыней своего первого мужчины, мы тоже не собираемся. А во-вторых, отказать голодной суккубе не в состоянии ни один мужчина — будь-то сверх или обычный человек.

— Круто, — кисло подытожила я. — Ладно, раз уж я влезла во все это по самое не могу может, расскажешь мне побольше о вашем мире? Что такое этот Совет? Какие вы есть в принципе и… в общем, основное, что необходимо знать, чтобы выживать.

— Не переживай, Эви, все будет хорошо, — мягко улыбнулась мне Аннет.

Какой, на хрен, хорошо?! Странно было слышать подобное утверждение от девушки, которая знает о самостоятельной взрослой жизни только из своих фантазий. Странно было слышать это от такой же, как я добычи, на которую с радостью откроют охоту самцы всех видов стоит ей сделать хоть один неверный шаг. У меня до сих пор звучали в ушах довольно грубые, но справедливые слова оборотня, освободившего нас из того дома. Без защиты мы, мать его, самки, желанный трофей для того, кто окажется достаточно сильным и хитрым, чтобы заполучить его. И если мы не будем бдительны и аккуратны…

Хорошо мне уже не будет, наверное, никогда.

А еще мне становилось хреново только от одной мысли об этой инициации. А еще так и подмывало вернуться домой и позвонить Джеймсу. Я ведь действительно хотела его, а теперь…

И в который раз я заставила себя очистить голову от грустных мыслей и сосредоточилась на словах Аннет, которая рассказывала о законодательной системе сверхов, Совете четырех и Высшем Совете двенадцати.

* * *

На следующее утро мы сидели в уютном кафе и за завтраком решали насущные проблемы — куда податься двум молодым суккубам на пороге инициации.

— На Аляску? Там густота населения небольшая…

— Любимое пристанище оборотней, — оборвала меня Аннет.

— Но там же холодно! — да, для меня это был более, чем весомый аргумент, чтобы там не жить.

— А им-то что? Шкуру отрастили и хоть на снегу спи, — пожала плечами девушка, с аппетитом уплетая блинчики с джемом.

Да, действительно им что? Тем более малая численность населения и наличие лесов им только на руку — зверя-то выгуливать надо.

Хорошо, значит… большие города? А как же демоны и вампиры? Инкубы?

— Флорида? Можно в Бока-Ратон у нашей семьи там имеется домик, — предложила еще один вариант.

На мой взгляд, довольно неплохой. А что? Там тепло, солнце. Оборотням особо выгуливаться негде… хотя, конечно, при желании в этих целях можно и ночной парк использовать. Но зачем, если есть и более благоприятные места для проживания волков?

Вампиры туда не сунутся — солнце. Остаются демоны и инкубы…

— Весь юго-восток страны кишит вампами, — заставили меня выпасть в осадок слова суккубы.

— Но там же солнце! — довольно громко и возмущенно такой наглостью клыкастых воскликнула я, привлекая к нам внимание сидящих за соседними столиками посетителей.

— Вот именно, — с легкой улыбкой на лице кивнула Аннет. — Около трех лет тому назад их ученые восстановили формулу, которая позволяет вампирам находиться на солнце. А потом и усовершенствовали ее, придав постоянный эффект. Их теперь от солнца и моря — что мужчин, что женщин — ничем не оторвешь и ни на что не приманишь. Молодняк к этому относиться еще спокойно, но вот особи постарше, успевшие прожить в ночи не одну сотню лет просто тащатся от солнечных курортов.

— Блеск! Откуда ты все это знаешь, если из дому не выходишь? — недоверчиво спросила я.

— Ну, не обязательно выходить из дома, чтобы знать все, что происходит в мире людей и нелюдей. Да здравствуют книги и телевидение!

— Да ладно. По телику не показывают новости из мира вампиров или оборотней, — фыркнула я.

— Только если ты не подписана на специальный канал, — улыбнулась Аннет.

— Ладно, но что ты тогда предлагаешь?

— Не знаю… может, Мидлтаун? Недалеко и наши там бывать не особо любят, — не совсем уверено посмотрела на меня суккуб.

— Почему не любят?

— Для сверхов это место связано с плохими воспоминаниями в нашей истории. Потому и пытаются сами держаться оттуда подальше и потомкам своим нелюбовь к этому городу прививают.

Девушка замолчала, а я выжидательно уставилась на нее.

— Много сотен лет тому назад там стоял магический портал наших создателей, — тяжело вздохнув, сдалась Аннет на милость моему любопытству. — Вроде бы его уничтожили, но видимо разрушить удалось только само строение, так как около двухсот лет назад в городе появились маги — наши создатели — со своими воинами. Сейчас эту страницу в истории сверхов называют кровавым месяцем, а сам городок считают за благо объезжать десятой дорогой. Прежде, чем портал был закрыт, а преследующие нас воины выловлены и уничтожены, около тысячи сверхов были убиты путем обескровлевания. Вампиры, оборотни, демоны… с них словно выкачивали всю кровь.

— Брр… жутковато, — передернула я плечами.

— Да уж, для сверхов Мидлтаун это то же самое, что Западная Европа для ведьм, — отправляя в рот последнюю порцию блинчиков, кивнула Аннет. — Э, нет, потом, — увидев алчный блеск любопытства в моих глазах, простонала девушка.

Бедная, представляю, как она устала развлекать меня рассказами о сверхах ночью, но… я ничего не могла с собой поделать — любопытство разъедало меня изнутри.

— А что ведьмы тоже реально существуют? А что произошло в Европе? Ты имеешь в виду инквизицию? — засыпала я ее вопросами, поднимаясь следом за ней из-за столика и выходя из кафе.

В свое время меня очень поразила эта страница в жестокой истории нашей Земли, а Аннет, скорее всего, знает что-то интересненькое об этом. Да и вообще она оказалась настоящей ходячей энциклопедией по миру сверхов. Как ни парадоксально, но ее рассказы и разъяснения о новом для меня мире помогали отвлечься от того кошмара, в который я попала и в то же время затягивали в него, давая понять — это не сон, все реально.

— Ну, Аннет, нам все равно предстоит еще несколько часов пути прежде, чем мы сможем остановиться в каком-нибудь отеле. Я же засну за рулем от скуки, — упрашивала я ее.

— У меня уже язык болит, — проныла суккуба, но все же до рассказа снизошла. — Да, ведьмы реально существуют. Везде, кроме Европы — их там единицы и да, это из-за инквизиции. Как видишь, мы довольно остро и чрезмерно чувствительно относимся к кровавым страницам своей истории.

Снова сев за руль, я подбодрила Аннет на дальнейший рассказ. Все лучше, чем ехать в тишине — магнитолы в машине, увы, не оказалось.

— Ведьмы — потомки наших создателей, нагулянные с земными девушками. Красивые бестии, почти такие же, как и мы — суккубы — после инициации, — девушка продолжила говорить, а я мысленно сделала пометку уточнить по поводу внешности «после инициации». — Вот и не выдержал один опальный монашек — влюбился в одну из них — Найрина, по-моему, было ее имя. А она им покрутила-покрутила да и бросила. И все бы ничего, да неаккуратной она была и умудрилась спалиться перед своим святошей Генрихом. Словом, угрожал он ей, что если она не образумится да к нему не вернется, то за его разбитое сердце поплатится и она, и ей подобные.

— Ведьма, конечно же, не поверила? — преположила я.

— Разумеется, — кивнула Аннет. — Кем был этот жалкий человечишка, чтобы требовать что-то от такой, как она? Она ушла, а монашек стал инквизитором, люто ненавидящим всех женщин без разбору. Крамер была его фамилия. Именно с его подачи для ведьм, да и для обычных женщин, начался настоящий ад на землях Западной Европы, который продлился чуть более столетия.

— Но, погоди, — нахмурилась я. — Неужели ведьмы — я имею ввиду настоящих ведьм — не могли защитить себя своей магией?

— Мало ее в них, — тут же получила ответ. — Они больше по травам, по зельям. Могут заряжать их нужной энергетикой. Но вот вызвать грозу при ясном небе или заставить вспыхнуть огнем дом силой мысли — не могут.

— Понятно, — вздохнула я, внимательно смотря на дорогу и пытаясь не заснуть на ходу.

Хоть весь вчерашний день я практически проспала, бессонная ночь давала о себе знать. На языке крутилось еще множество самых разных вопросов. Почему сверхи не вмешались когда уничтожали ведьм? Как можно отличить сверха от обычного человека? Почему в человеческой истории никак не отобразилась битва между сверхами и воинами из другого мира? Но в моей голове творился полный сумбур, и я решила дать своему уже изрядно сонному мозгу время на отдых и переваривание полученной информации.

Спустя два часа мы сняли уютный номер в небольшом отеле на окраине Вайоминга и мирно проспали практически до следующего вечера, после чего снова отправились в путь. А на следующий день уже прибыли в Огайо.

— Мне бы со своими связаться, — делая потише звук в магнитоле, сказала Аннет.

Мы поменяли любезно предоставленную оборотнем машину, как только выехали за пределы Вайоминга. Лишняя осторожность в нашем случае никогда не помешает.

— Я тебе предлагала купить телефон еще вчера, когда мы проезжали мимо магазина с техникой, — попрекнула я суккубу.

— Тогда я еще не была готова выслушивать их ругань, — вздохнула она. — Они наверняка переживают за меня, — в голосе слышалась вина, а я снова задалась вопросом об их отношениях в кругу семьи.

Вчера я мельком видела спину девушки, когда ты переодевалась, и она вся была покрыта рубцами. Прибавить к этому ее страх перед отцом, и вырисовывалась недвусмысленная картинка. За что ее наградили этими уродливыми шрамами, Аннет рассказывать отказалась на отрез, а мою жалость встретила откровенной злостью и раздражением. Ладно. У нас с ней уйма времени, которое мы проведем вместе, если она не испугается свободы и не сочтет за благо вернуться в отчий дом.

Что касается моего отца, то мы с ним связывались вечером каждого воскресения и до этого момента у меня в запасе были еще целые сутки. Сейчас я впервые была рада его работе, которая практически не оставляет времени личной жизни и своей мачехе, которая забирала себе те жалкие крохи свободы, что у него оставались. Мне не хотелось заставлять его нервничать. Я взрослая девочка и уже давно привыкла справляться со своими проблемами сама.

В Акроне мы зашли в магазин, где купили ноут, смартфон и несколько симок. Зачем? Даже спрашивать не стала, поскольку и так чувствовала себя как героиня какого-то дешевого кино, вынужденная скрываться и опасаться… всех.

Пока Аннет разговаривала с кем-то из своей родни, я ждала ее в машине, устало откинув голову на сидение и прикрыв глаза. Единственное, чего мне сейчас хотелось больше всего на свете — это сытно перекусить и завалиться спать на ближайшие сутки как минимум. Все-таки долгая езда изрядно утомляет.

Спустя примерно пятнадцать минут дверца автомобиля открылась, впуская в салон вечернюю свежесть и бледную Аннет.

— Ты чего? — обеспокоено спросила у суккубы, когда заметила, что ее рука со все еще зажатым мобильником немного дрожит.

— Ничего, все нормально, — она попыталась улыбнуться дрожащими губами. — Давай найдем какой-нибудь ресторанчик. Я просто ужас, как проголодалась.

— Аннет… ты можешь мне рассказать… если тебя что-то беспокоит, — немного неловко предложила я.

— Нет, нет, ничего такого, — поспешила отказаться от возможности поплакаться мне в жилетку девушка.

— Ладно, — покладисто согласилась я. — Просто хочу, чтобы ты знала, если что… я готова не только выслушать, но и помочь чем могу. Я в долгу у тебя.

Аннет мне улыбнулась и даже немного расслабилась. Или показалось? Мне хотелось бы, чтобы мои слова успокоили ее, хотя бы самую малость. Просто было не по себе смотреть, как ее трусит после разговора с теми, кто должен являться опорой во всем. И это их защиту она предлагала мне в нашу первую встречу?

Как оказалось чуть позже, она позвонила матери и успокоила ее, что с ней все в порядке. От нее же узнала, что отец в ярости и уже перерыл полгорода в поисках своей непутевой дочки.

А потом трубку взял и сам отец, требуя, чтобы она немедленно вернулась домой, и в противном случае обещая ей наказание достойное проступка. Какое — Аннет не сказала, но шрамы на ее спине лучше любых слов говорили о том, какие действенные методы воспитания используются главой их семейства. Также она рассказала о том, что брат пытался уговорить ее переехать к нему, так как сейчас опасное время для одиноких сверхов и для молодой суккубы в частности. Со слов Аннет, я поняла, что ее брату уже перевалило за третью сотню и что она его любит и доверяет ему.

— Вот черт! — прервала свои откровения суккуб, моментально подобравшись на своем сидении и напряженно смотря куда-то за мою спину.

Мы сидели в небольшом кафе и ужинали, когда вдруг на спокойном лице Аннет появилось выражение паники.

— Что такое? — не спеша оборачиваться, спросила я.

Схватив свою сумку и лихорадочно перерывая ее недра, она выудила оттуда ручку и блокнот, начиная что-то строчить на его листах.

Спустя мгновение передо мной лежал вырванный листок бумаги с несколькими словами, от которых и меня тоже накрыла паника:

«Оборотни. Только не говори вслух — у них слух хороший. Нужно убираться сюда. Не слишком поспешно, потому что один из них заинтересованно посматривает в нашу сторону, но и задерживаться не стоит».

Если честно, мне тут же захотелось схватить свои манатки и пулей вылететь из кафе и я категорически не понимала почему мы не должны уходить «слишком поспешно». А может она ошиблась?

— Мне кажется, ты не права, — как можно спокойней выразила я свои сомнения и даже покачала головой.

— А мне так не кажется, — попыталась беззаботно фыркнуть она и тут же схватилась за ручку и листок бумаги.

«У них глаза неестественно желтые для людей и они заметно принюхиваются. Наверняка молодняк».

— Знаешь, я уже наелась, может, пойдем уже? — не испытывая желания спорить с более осведомленной суккубой, спросила я.

— Я тоже устала, идем, — кивнула Аннет и, стараясь казаться невозмутимой, встала из-за стола.

Вот только смысл в этом всем показном спокойствии, если, по словам той же суккубы, эти твари с их слухом могут с легкостью определить учащенный пульс и даже запах страха?

Когда я встала со своего места и повернулась к выходу, мой взгляд наткнулся на троих до одурения классных парней. Высокие, широкоплечие, мускулистые и незаконно красивые… они даже как-то не вписывались в обстановку этого небольшого и скромного кафе.

Интересно, а все сверхи такие красивые или мне пока на отборные экземпляры везет?

Уже вылетая из кафе, случайно с кем-то столкнулась на выходе и, пробормотав извинения, нагнала Аннет.

— Я не хочу останавливаться в этом городе, — мой голос звучал немного нервно, но я ничего не могла с этим поделать. Такими темпами недолго и шизофреником каким-то стать. — А вдруг их тут много?

— Закроемся в номере и носа оттуда не будем показывать, — предложила Аннет. — Я же вижу — ты уже падаешь от усталости. Тебе нужен день-два нормального отдыха без всех этих дерганий.

— Да, ты права, — вздохнула я, выруливая с парковки около кафе на дорогу.

В дорогу мы снова тронулись лишь спустя тридцать часов, которые потратили на отдых и успокоение своих нервных клеток.

На подъезде к Мидлтауну, индикатор бензина на панели управления начал мигать, извещая, что если в ближайшее время мы не наткнемся на заправку, дальнейшее путешествие нам придется продолжить пешком.

Лучше бы тут же остановились и провели ночь в машине или вообще никуда не выезжали и остались в том отеле, чем оказались бы на той злополучной заправке в столь неурочный час.

Когда мы подъехали к одиноко стоявшей посреди пустынного поля заправки, уже начинало смеркаться. Согласно карте до города оставалось само ничего и эту ночь мы с Аннет планировали провести в номере отеля, который послужит нам пристанищем не на одну неделю.

— Пойду-ка я пока куплю что-нибудь попить и поесть, — задумчиво пробурчала суккуб, когда двигатель машины заглох.

— Ага, было бы неплохо, — согласилась я, выходя из машины и направляясь в сторону кассы.

Справилась я со своим заданием быстрее, чем Аннет, которая отчего-то застряла в небольшом магазинчике. Присев на капот автомобиля, принялась ждать свою подругу по несчастью. За последние сутки мы с ней заметно сблизились и я действительно стала считать ее своей подругой…

Со стороны дороги послышался мощный рев мотора.

Немного развернувшись, увидела стремительно приближающийся свет фар. Сто пудово кто-то на спортивной тачке гоняет.

Приблизившись, автомобиль, визжа шинами, резко завернул на заправку, остановившись недалеко от нашей с Аннет машины. Ох, я чуть не кончила на месте! Это была малышка Ferrari 458 Spider с откидным верхом, объемом движка 4,5 и в просто фантастически офигенном эксклюзивном цветовом оформлении. У меня прямо слюнки потекли…

А потом из этой божественной красавицы вылезли сразу два божественных красавца. И слюнки потекли еще интенсивнее. Высокие блондины спортивного телосложения и греховной красоты лицами. Чем-то похожи… возможно, братья?

Черт! Сейчас я напоминала себе какую-то дурочку, которая только и была в состоянии, что таращиться на шикарных самцов и не менее шикарную тачку с широко открытыми глазами и ртом.

Мужчины тем временем немного замешкались около машины, а потом синхронно обернулись ко мне. Даже на расстоянии я видела, как хищно сузились их глаза и затрепетали крылья носа, заметила, как подобрались их затянутые в футболки и джинсы мощные фигуры.

Вспомнила оборотней, на которых мы на днях наткнулись в одной из кафешек. Неужели…

Но Аннет убеждала, что до инициации наш запах неотличим от запаха обычного человека.

Так почему же эти красавцы сейчас так решительно движутся в мою сторону?

Из моего горла вырвался звук очень похожий на писк, и я испытала просто неприлично сильное желание юркнуть в машину и убраться подальше отсюда. Но почему-то не смогла сделать и движения…

— Не бойся, мы не сделаем тебе ничего плохого, — попытался успокоить меня один из незнакомцев.

Да, конечно, так я, непутевая, и поверила. Да только деваться было некуда — в магазине все еще находилась Аннет, а без нее я никуда не собиралась уезжать. Потому мне только и оставалось, что взяв себя в руки, следить за плавными движениями этих, без сомнений, хищников, что медленно, но неумолимо надвигались на меня.

Мои глаза забегали между двумя мужчина и время от времени косились в сторону магазина.

Не хотелось бы, чтобы суккуба вышла оттуда в такое неподходящее время.

— Ты здесь одна? — спросил тот, что уже практически нависал надо мной своей мощной фигурой.

Второй остался стоять в нескольких шагах и постоянно оглядывался по сторонам.

— Неужели твой мужчина столь беспечен, что решился оставить тебя одну хоть на минуту? — продолжил допытываться он, а я только и могла, что затравлено смотреть в невероятно красивые сине-фиолетовые глаза и нервно сглатывать ком в горле.

Добрались одни до безопасного места!

— Я слышал, что здешние сверхи берегут своих самочек, но если кто-то оказался столь неосторожным…

Рука мужчины взметнулась к моему лицу, и теплые пальцы прошлись по щеке, спустились на шею… резкий укол боли и я чувствую, как что-то горячее потекло по коже. Вышла из ступора и попыталась вырваться, отодвинуть от себя тяжелую тушу незнакомца, но тот только положил свою большую ладонь на мой затылок и склонился к шее, со стоном наслаждения слизывая кровь.

— Такая вкусная, — простонал он и снова провел своим шершавым языком по коже.

— Ну как? — отвлек мужчину от поглощения моей крови второй незнакомец.

— Великолепна, — с видимым усилием отрываясь от меня и, наконец, немного отпуская, констатировал этот кровопийца. — Но, к сожалению, полукровка. Ее кровь бесполезна для нас.

— Блядь! Это единственная самка, которую нам удалось найти за последние два месяца, что мы провели в этом проклятом мире! — вспыхнул негодованием он. — Оставь ее, — махнул рукой и направился в сторону кассы.

И почему я тут спокойно сижу, как овца на заклании?

Только набрала в грудь побольше воздуха, чтобы огласить заправку визгом о помощи, как он был закрыт ладонью все еще не дающего мне отойти от машины мужчины.

— Уир, оставь ее — сам же сказал, что она бесполезна, — раздраженно позвали моего незнакомца.

— Для чего-то бесполезна, а для чего-то и нет, — пробормотал себе под нос тот самый Уир. — Не переживай, с тобой все будет в порядке. Скажи, девочка моя, ты чьих будешь?

Он отнял свою ладонь от моего рта и тут же вернул ее на место, потому что в это время из магазина, наконец, выплыла Аннет с пакетом, и я опять собиралась завизжать.

— Что ж ты такая крикливая?! — немного раздраженно, но очень тихо чертыхнулся мужчина. — Ладно, потом расскажешь, — подхватив меня под попку, отнес мое брыкающееся тело к спортивной машине и попытался затолкать внутрь.

Все это было проделано настолько тихо, что уткнувшаяся в светящийся экран телефона улыбающаяся Аннет не заметила ровным счетом ничего. Она стояла у самого входа в небольшой магазинчик и не видела, что один из незнакомцев резко сменил направление и уже шел не к кассам, а к зазевавшейся суккубе.

— Аннет, беги! — сумела выкрикнуть я, укусив Уира за руку и освободив на несколько драгоценных секунд свой рот.

Но было поздно — суккуба только и успела, что вскинуть голову и растеряно осмотреться по сторонам, как тут же была схвачено вторым блондином.

— Уир, проверь! — пропыхтел тот, пытаясь удержать на месте царапающуюся и брыкающуюся Аннет.

Выругавшись сквозь зубы, мужчина предпринял еще одну, на этот раз удачную, попытку и впихнул-таки меня в феррари. Дверца тут же захлопнулась, и послышался характерный щелчок. Теперь мне не оставалось ничего другого, кроме как смотреть за приближением Уира к Аннет, за тем, как он припадает к ее шее… раздался щелчок.

Неужели? Как?

Не важно — я выскочила из машины и кинулась в сторону мужчин и суккубы.

— Перемещаемся, — донеслось до меня, и я остановилась, ослепленная резкой вспышкой света.

Когда открыла глаза, Аннет и одного из незнакомцев не было, а второй — Уир — решительно шагал в мою сторону. Анализировать что, как, куда и почему, не стала. Рванула в сторону машины и, быстро запрыгнув на водительское сидение, заблокировала все двери. Меня ощутимо трясло, по венам противным липким холодом разливался страх, а руки дрожали настолько сильно, что я не могла попасть ключом в замок зажигания.

В окно тихо постучали, но я не обращала на это внимания, все еще пытаясь завести машину и уехать подальше от этих исчезающих на ровном месте мужчин.

— Какая ты паникерша, — услышала я недовольный приглушенный голос. — Ладно, оставлю тебя пока — успокаивайся и жди меня в гости. Скоро я приду за тобой, сладкая.

Заявление незнакомца заставило меня резко поднять взгляд, чтобы заметить, как он недвусмысленно облизывает свои губы и исчезает в очередной вспышке света.

Откинулась на спинку сидения и прикрыла глаза. Меня трусило настолько сильно, что пытаться в тысячный раз втыкнуть проклятый ключ в замок зажигания было пустой тратой времени.

Я не понимала, почему все произошедшее на улице осталось без внимания со стороны работников заправки. Сейчас уже должны были раздаваться звуки сирены от спешащих сюда машин полицейских. А что мы имеем? Тишь да блажь!

Насторожено осмотревшись, разблокировала двери и на негнущихся ногах подошла к тому месту, где незнакомцы удерживали Аннет. Заметила валяющийся на земле смартфон и рассыпавшиеся вокруг продукты. Как такое возможно? Где теперь ее искать? И что теперь делать мне?

Наклонившись, подобрала телефон и вернулась в машину, заводя мотор и срываясь с места.

Нужно побыстрее добраться до отеля, закрыться в своем номере на все замки и носа оттуда не показывать. Мне совсем не понравилось обещание блондинистого незнакомца нагрянуть ко мне в гости и та уверенность, с которой это было сказано. Такое впечатление, что для него отыскать конкретно меня среди миллионов людей — плевое дело.

А если так и есть?

На мгновение оторвав взгляд от пустой дороги, дотянулась до телефона и открыла исходящие. Последним высветилось имя «Алек». Значит, в магазине Аннет звонила своему брату. Что ж… она ему доверяла. Возможно, хоть ее семья сможет понять, куда пропала их дочь и как ее вернуть назад.

Не колеблясь ни секунды, нажала кнопку вызова.

— Слушаю? — через несколько гудков произнес на другом конце приятный мужской голос.

— Аннет…

Мой голос звучал хрипло и срывался на дрожь, а из глаз непроизвольно покатились слезы.

— Что с Аннет? Кто это?

Я судорожно вдохнула и сбивчиво начала объяснять:

— Она исчезла… то есть не так — ее схватили какие-то незнакомцы, а потом… они исчезли… просто пуфф и нет… не знаю что делать… ее нет и…

— Постой! — нетерпеливо перебили мои бормотания. — Как это исчезла?!

— Не знаю! — вскрикнула я, уже давясь слезами. — Просто взяла и исчезла! Точнее… черт! Я чувствую себя больной на всю голову!

— Успокойся и расскажи все по порядку! — прорычали в трубку. — Ты та девушка, которая бежала с Аннет из особняка профессора?

— Да, я, — всхлипнула я и, сделав еще один глубокий вздох, попыталась взять себя в руки. — Мы остановились на заправке, — делая глубокие вдохи начала говорить, — и Аннет пошла в магазин, а я заправила машину. Пока она делала покупки, приехали какие-то незнакомцы.

Они… один из них уколол меня чем-то в шею и… попробовал кровь. Сказал, что я не подхожу… полукровка… моя кровь бесполезна… А потом вышла Аннет и… то же самое он проделал с ней… наверное… не знаю… потом вспыхнул яркий свет, а когда я открыла глаза ее уже не было на заправке…

По ту сторону провода Алек разразился отборной бранью.

— И это все? — немного успокоившись, уточнил он.

— Да… то есть, нет… один из них, наверное, хотел забрать и меня тоже после того, как Аннет… исчезла, но я успела спрятаться в машине. Он… он пообещал вернуться за мной.

Если честно, даже говоря это вслух, я не верила в такую возможность и всей душой надеялась, что эти слова были моей слуховой галлюцинаций. Да чем угодно, только не тем порочным обещанием, которым прозвучали!

— Не думаю, что его остановила заблокированная автомобильная дверца, — задумчиво пробормотал мужчина. — Насколько я понял, вы уже подъезжали к Мидлтауну?

— Да.

— Хорошо, сиди там и жди меня, — заставил меня выпасть в осадок приказ.

— Я не…

— Хочешь исчезнуть вслед за моей сестрой?

— Нет, но…

— Тогда сиди и жди меня! Как только освобожусь, приеду, — отчеканил Алек. — Будем надеяться, что тот неизвестный исполнит свое обещание и действительно придет за тобой.

Ох, нет! А давайте будем надеяться, что не придет? Хотя с другой стороны — возможно, это шанс спасти Аннет, а присутствие ее брата — мой шанс не попасть в лапы тому кровопийце?

— Хорошо, — не совсем уверено выдавила из себя, согласившись с мелькнувшей разумной мыслью.

— Не меняй карточку. Я буду периодически звонить тебе. А ты звони мне, если у тебя возникнут проблемы. Поняла? — жестко спросили меня.

— Д-да.

И он отключился, а я еще какое-то время бросала на телефон удивленные взгляды. Зачем ему взваливать на свои плечи ответственность в виде меня?

Глава 4

Этой ночью мне не спалось — стоило закрыть глаза и перед внутренним взором снова возникали те незнакомцы и перепуганное лицо Аннет, когда ее схватили. Им нужна была кровь чистокровного сверха-женщины? Но зачем? На вампиров они похожи не были, хоть моя кровь и пришлась по вкусу тому блондину. Что тогда?

В который раз перевернувшись на другой бок, уставилась отстраненным взглядом в окно, за которым уже начинал брезжить рассвет.

Вздохнула и встала с кровати — если уж не спится, то хоть телик посмотрю. Взяла пульт и, усевшись обратно на постель, начала бесцельно переключать с канала на канал.

Безумно хотелось с кем-то поговорить — с Микаэлой, Джимми, отцом… хоть с кем-то из прошлой, нормальной жизни. Просто чтобы удостовериться, что я — это все еще я, а не какая-то ненормальная неврастеничка, которой мне непременно предстоит стать, случись со мной еще нечто в этом роде. Все навалилось слишком резко, слишком быстро привычные устои рушились вокруг меня, являя новый, более жестокий и дикий мир, для которого обычные человеческие законы — постой звук, не более. И в этом мире нет места женской самостоятельности, потому что слишком желанными для себе подобных они были. Слишком настойчивыми были сверхи, когда дело касалось того, чего они действительно хотят. Во всяком случае, это говорила Аннет, а причин не верить ей у меня не было. Ее, в отличие от меня, готовили к этой жизни, готовили к тому, что свое счастье она и ее семья будут выдирать зубами и когтями. Но у меня нет семьи в этом новом мире, чтобы она могла защитить меня. У меня теперь даже подруги нет!

За невеселыми мыслями я и сама не заметила, как уснула под мерный шум работающего телевизора.

Я боялась. Действительно боялась выходить из номера. Даже когда приносили заказанную мною еду, было страшно открывать дверь. Чего боялась? Да всего! Случайно наткнуться на таких же незнакомцев, как те, что были на заправке. А вдруг кому-то и моя кровь подойдет.

Что тогда со мной будет? Боялась наткнуться на кого-то из сверхов. Инцидент с блондинами заставил сомневаться в словах Аннет относительно того, что сейчас мой запах не выдает во мне суккуба.

За прошедшие два дня я очень часто звонила Микаэле и Джимми, игнорируя голос разума, что это глупо. И каждый вечер звонила отцу. Я пыталась делать вид, что ничего неординарного в моей жизни не случилось и что у меня еще есть шанс вернуть все на круги своя. Самообман… беспочвенная надежда… но мне была так необходима эта иллюзия.

В конце третьего дня добровольного заточения я, наконец, решилась выйти из своей тюрьмы и спуститься в расположенный на первом этаже отеля небольшой бар. Мне было просто жизненно необходимо оказаться среди людей, расслабиться. Моя шизофрения — а по-другому я назвать это не могла — перешла на новый уровень и теперь я страшилась одиночества в своем номере. Особенно когда становилось темно и в каждом темном углу мне казались либо светящиеся зеленые, либо желтые или сине-фиолетовые глаза.

И если раньше я не особо хотела общества брата Аннет, то теперь не могла дождаться, когда он приедет и… не знаю… защитит? Успокоит? А смогу ли я чувствовать себя защищенной и спокойной в его присутствии? Суккуба не раз говорила о том, как сильно ее брат мечтает о женщине, с которой мог бы завести нормальные отношения. Мне оставалось только надеяться, что он сочтет меня не достаточно подходящей для этого. Не хотела, чтобы кто-то интересовался мной только от безысходности.

В баре я совершено случайно познакомилась с компанией милых ребят, приехавших в городок на стажировку. Как и советовала Аннет, прежде чем принять приглашение и присесть за их столик я внимательно изучила внешность каждого.

«Высоких мужчин с яркой внешностью, спортивного телосложения или с необычным цветом глаз лучше обходить стороной — есть вероятность, что он окажется сверхом», — звучали в ушах слова суккубы.

А тут была компания обычных студентов — кто-то носил очки, кто-то был слишком худ или имел небольшое пивное брюшко. Нет, они не походили на идеально красивых и притягательных сверхов, но зато отлично скрашивали мое одиночество, сглаживали затаившийся внутри страх и настороженность. Впервые за последние дни я смогла по-настоящему расслабиться и смеяться. Совсем ненадолго, но все же…

Сегодня вечером я снова договорилась встретиться с парнями и уже бежала по холлу в сторону бара, когда споткнулась и чуть не растянулась на полу. От «грациозного» полета спасли чьи-то руки, схватившие меня за талию уже практически у самого пола.

— Фу-ух… это было очень близко, — чувствуя, как сердце все еще бьется где-то в районе горла, выдохнула я. — Спасибо, — немного повернув голову, подняла взгляд на своего спасителя и все дальнейшие слова благодарности застряли где-то на полпути.

На меня смотрели пронзительно голубые глаза из-под растрепанной черной челки. Мой спаситель обладал мужественным лицом с легкой щетиной на щеках и подбородке, прямым носом, чуть полноватыми губами и бронзовой от загара кожей.

— Не стоит гонять по коридорам очертя голову, — выдал мягким голосом красавец.

— Д-да, конечно, — сглотнув, согласилась я, выпутываясь из его объятий, что все еще удерживали меня в непосредственной близости от сильного тела.

Я внимательно всматривалась в мужественное лицо, пробежалась взглядом по широким плечам, спортивной фигуре. Снова впилась взглядом в лицо — вроде не принюхивается и цвет глаз самый обычный. Но фигура… я снова сглотнула, чувствуя, как начинает пересыхать во рту от вида обтянутых тонкой футболкой бицепсов, четко обрисовывающихся пластин груди, сильных рук с выступающими венами… моя слабость. Готова поспорить — на животе у него имеется полный набор кубиков.

— Нравится то, что видишь? — отвлек меня от поедания глазами мужского совершенства насмешливый голос.

Вскинула глаза и наткнулась на веселый взгляд.

— Эм… хм… да. Довольно неплохо, — попыталась выдавить из себя беззаботную улыбку.

— Довольно неплохо? — черная бровь взлетела вверх и спряталась под свисающей «рваной» челкой, а притягивающие мой взгляд губы изогнулись в легкой игривой улыбке. — Может, нам стоит подняться в мой номер, чтобы ты смогла рассмотреть все получше?

Наглость незнакомца окончательно вывела меня из ступора.

— Спасибо, не заинтересована, — ехидно оскалилась я и, развернувшись, медленно продолжила путь.

При этом мне приходилось прилагать немалые усилия, чтобы подавить вспыхнувшее желание развернуться, прижаться грудью к этому сильному самцу и мурлыкать от удовольствия, подобно кошке, ощущая вокруг себя его сильные руки. Что называется, приплыли!

Мой спаситель меня не окликнул и догнать не пытался, что меня несказанно радовало. Это означало, чтоб либо он не сверх, либо от меня действительно пахнет только человеком. И тот, и тот вариант меня вполне устраивал — менять отель, а уж тем более город, не хотелось.

Блин, это же что получается — я теперь от всех шикарных мужчин шарахаться буду?

Этот вечер был странным. В предыдущие разы, когда я спускалась в бар, мне нравилась веселая компания таких же, как и я, студентов. А сегодня… все было не то, не так и не туда.

Сегодня я впервые рассматривала этих мальчиков, как женщина потенциальных претендентов на ее постель. Даже не так, я чувствовала себя самкой, оценивающей силу сидящих перед ней мужчин. И стоит признать — впечатления не произвел ни один из студентов. Поэтому мой взгляд против воли то и дело скользил по залу, время от времени выделяя в толпе наиболее привлекательные особи противоположного пола, и что-то во мне заставляло глаза вспыхивать интересом, а тело напрягаться… от азарта охоты.

Хотелось подойти, окрутить, покорить, заставить поклоняться…

Испугавшись происходящих со мной странностей, я, не просидев с парнями и часа, вылетела из бара, поспешив в свой номер.

В лифте сжала пальцами виски, пытаясь дать всему рациональное объяснение, не впасть в панику. Я не готова! У меня в запасе еще должна быть целая неделя!

— Ох, малышка, смотрю падать в мои объятия входит у тебя в привычку, — знакомым голосом насмешливо произнесла теплая стена, на которую я налетела, едва выйдя из лифта на своем этаже.

Мои ноздри затрепетали, когда в меня ударил свежий запах леса, и я отшатнулась от мужчины, игнорируя желание чего-то внутри меня сделать прямо противоположное.

— Тш-ш-ш, ты чего? — метнувшись ко мне и подставляя ладонь под затылок, обеспокоено вскрикнул незнакомец.

Черт! Я чуть со всей дури не долбанулась о стену.

— Ничего, мне нужно идти, — в панике мечась взглядом по безлюдному коридору, пролепетала я и поднырнула под его руку, которой он опирался о стену около моей головы.

— Да постой же ты! — почувствовала на своей талии сильные руки и меня резко развернули, заставив встретиться с внимательными голубыми глазами. — Тебя обидели?

Вопрос ввел в ступор и на время даже приглушил внутренний конфликт. Ему-то какое дело до меня?

— Нет-нет, все хорошо, — затараторила я, придя в себя. — Просто спешу, — и снова дернулась в сторону своего номера.

— Да отпусти же ты меня! Чего вцепился, как клещ?! — раздражено воскликнула, когда руки на талии снова не дали сбежать.

— Ты ведешь себя неадекватно, — о, это он еще не представляет, насколько неадекватно мне сейчас хочется себя вести. — Может…

— Не может, — вздохнула я, пытаясь успокоиться и отделаться от этого мужчины. — Просто поссорилась только что со своим парнем…

— Ты тут со своим мужчиной? — спокойно спросили меня, хоть я и почувствовала, как напряглось мощное тело и закаменели мышцы под моими ладонями.

— По телефону поссорилась, — уточнила я. — И не настроена сейчас на общение с кем-либо и уж тем более со всякими приставучими незнакомцами.

— Меня зовут Хантер.

Моргнула. Я что спрашивала его имя?

— Да мне сейчас фиолетово! Отпусти!

На этот раз меня действительно отпустили, и я опрометью бросилась в свой номер. Закрыв дверь изнутри, привалилась к ней спиной и выровняла дыхание. Нечто внутри меня недовольно заворочалось, все еще требуя вернуться к шикарному мужчине и погреться в его объятиях… Моя суккуба?

Хотелось взвыть, — ведь я так надеялась, что эксперимент профессора Грэма провалится и вся моя жизнь вновь вернется в прежнее русло. Видимо, не судьба.

Взяв себя в руки, поплелась в душ, где долго стояла под холодными струями, пытаясь привести в норму свой разум. На удивление нечто внутри меня успокоилось, и сейчас я не ощущала в груди и в голове присутствия чего-то постороннего.

Закутавшись в полотенце, вышла из ванной комнаты и села на край кровати, гипнотизируя взглядом лежащий на прикроватной тумбочке телефон.

Позвонить Алеку или нет?

Последние дни он созванивался со мной три раза в день — утром, днем и вечером. Инкуб сейчас находился в Европе и вместе с остальными своими сородичами пытался истребить группу воинов из другого мира, охотящихся за сверхами. Алек уже объяснил мне, кем могли оказаться те двое на заправке — магами-пришельцами из другого мира. Но вот зачем им нужны сверхи, за эти годы никому так и не удалось выяснить. Все воины-охотники были связаны какой-то ужасной клятвой и при малейшем согласии открыть карты магов, моментально умирали в конвульсиях. Вообще Алек много чего рассказывал мне об этих пришлых и кое-где восполнял мои пробелы в знаниях о самих сверхах. Мы с ним неплохо общались, но… нет, не буду звонить. Во-первых, он все равно не поможет мне на расстоянии, а во-вторых, на карту поставлена моя свобода. Так что разберусь я с этой похотливой суч… суккубой сама.

На следующее утро, я пересчитывала оставшуюся наличность. Еще на выезде с Вайоминга мы с Аннет решили перестраховаться и сняли со своих карточек некоторую сумму денег, которой нам должно было хватить хотя бы на месяц. Просто если карточку суккубы теоретически и нельзя было отследить, то мою при желании и определенных связях, можно с легкостью.

Сегодня я планировала выйти и пройтись по магазинам — прикупленных в спешке нескольких комплектов белья и пары джинсов с футболками — первыми, что попались под руку — явно было недостаточно. Просто катастрофически недостаточно. Благо все необходимое можно было найти в расположенных поблизости от отеля магазинах и далеко уходить не пришлось, пусть и хотелось хоть немного прогуляться.

— Малышка, это судьба, не иначе! — раздался рядом со мной до боли знакомый голос. Я как раз расплачивалась на кассе за покупку — два летних сарафанчика и юбку с футболкой. Все предельно скромно и неброско. Ибо нефиг!

Оглянувшись обнаружила рядом с собой того самого незнакомца из отеля, от которого я вчера так постыдно сбежала. На щеках вмиг вспыхнул румянец — он, наверняка, думает, что я какая-то неадекватная психопатка. Иначе даже я сама о вчерашней себе подумать не могла.

Незнакомец в белой футболке и «потертых» джинсах стоял около кассы и улыбался ослепительной белозубой улыбкой. Голубые глаза тоже смотрели на меня весело и немного заинтересовано. Вот только он ошибся — такие великолепные мужчины теперь не моя судьба.

Во всяком случае, до инициации так точно, а после… и после, наверное, тоже. Стало горько.

Так что я просто насмешливо фыркнула и отвернулась, забирая свой товар и уходя из магазина.

— У меня сегодня вечером встреча в этом городе, а до этого я абсолютно свободен.

Составишь мне компанию? В конце концов, ты мне должна, — заставил меня вздрогнуть все тот же приятный голос.

— И с чего это я тебе должна? — останавливаясь и насмешливо глядя на мужчину, поинтересовалась я.

— Ну, я тебя спас от падения. Это раз…

— Если мне память не изменяет, я тебе уже сказала за это «спасибо», — улыбнулась я.

— Я приму твое «спасибо», если согласишься хотя бы пообедать со мной, — пошел на компромисс мужчина.

— Зачем? — уже подозрительно сощурила глаза, хотя не передать словами, как мне хотелось согласиться.

— Мне скучно… тебе скучно. И не отпирайся — я наблюдал за тобой вчера в баре. Почему бы нам чисто дружески не помочь друг другу скрасить сегодняшний день? — пожал плечами мужчина и опять улыбнулся на все зубы. — И потом, ты мне с настойчивой регулярностью попадаешься на пути. Вдруг это судьба?

Насмешливо фыркнула, а потом подумала и…

— Я согласна, — выпалила я и тут же была готова надавать себе по губам. Ну что это такое?!

— Вот и отлично! — еще ослепительней засиял улыбкой незнакомец. — Тогда встречаемся через полчаса в холле, Эвангелина.

Я споткнулась на ровном месте — откуда он знает, как меня зовут?

— Твои друзья очень громко кричали это имя, приветствуя тебя в баре вчера вечером, — словно прочитав мои мысли, объяснил мужчина.

— А ты его так сразу и запомнил, — не смогла сдержаться от скептического замечания.

— Разве не могу я запомнить имя спасенной мной девушки, которая к тому же так откровенно рассматривала меня? — подмигнул он.

Щеки вспыхнули красным, и мозг посетила умная мысль — а не зря ли я все это затеяла? Это ж надо было взять и согласиться, даже не подумав толком. Эх, ну и ладно. Будем считать сегодняшний день прощальной вечеринкой с моей нормальной человеческой жизнью, потому что, судя по вчерашним симптомам, осталось мне быть человеком совсем недолго.

А потому, откинув все сомнения, спустя полчаса я спускалась в просторный холл отеля, где меня уже ожидал Хантер. Пока собиралась долго и упорно вспоминала имя этого шикарного, но чрезмерно приставучего незнакомца.

— Тебе идет, — констатировал мужчина, с явным восхищением осмотрев мою фигуру в легком летнем сарафане на тонких бретельках с обтягивающим верхом и летящей юбкой.

— Ты тоже вполне нечего, — подмигнула я, хотя стоило признать — он был просто великолепен в легкой черной рубашке, расстегнутой у ворота и черных брюках.

— Общаться с тобой смертельно опасно для хрупкого мужского эго, — буркнул Хантер, пытаясь обнять меня.

— Хантер, руки, — недовольно проворчала я, стряхивая уже успевшую обосноваться у меня талии конечность.

— Ты помнишь мое имя, — делано изумился он, снова возвращая свою руку, но уже на плечи.

Остановилась и недовольно посмотрела на мужчину. Картинно вздохнув, он таки опустил свою руку и повел на улицу — к припаркованному недалеко автомобилю. Ох, обожаю мужчин, которые любят настоящие машины. Новенькая модель Гранд Чероки призывно блестела хромированными покрышками и отполированным черным кузовом.

На прежнем месте жительства я дружила с компанией старших мальчишек, увлекающихся аэрографией. Да еще и встречалась какое-то время с любящим погонять на своем спорткаре парнем. Вот и заразили они меня своей нездоровой любовь к железным коням…

— Куда поедем? — открывая мне дверь пассажирского сидения, поинтересовался Хантер.

— Не знаю, — пожала плечами, когда мы уже сидели в машине. — На твое усмотрение — я этот город знать не знаю.

— Я тут тоже не часто бываю, — признался мужчина. — Тогда, если ты не против, начнем с пиццерии?

Если честно, то последние дни я не особо хорошо питалась — постоянное нервное напряжение сжигало аппетит, а вчерашний инцидент и вовсе выбил меня из колеи, так что сегодня утром я старалась занимать свою голову любыми мыслями и заставляла ноги нести меня прочь из номера. Мне надоело думать обо всем этом. И я решила сделать единственное, что могла в данной ситуации — пустила все на самотек. От меня и моих желаний все равно уже не зависит ровным счетом ничего. Так зачем себя накручивать? В общем, прислушавшись к себе, поняла, что мой желудок более чем не против заглянуть в пиццерию.

— Очень даже «за», — улыбнулась я, и уже через пятнадцать минут мы сидели за столиком и изучали меню.

— Так… может, расскажешь что-то о себе? — Хантер откинулся на спинку стула и устремил задумчивый взгляд голубых глаз на меня.

— Да, рассказывать особо и нечего, — пожала я плечами. — Родилась во Флориде, но несколько месяцев тому назад была вынуждена поменять место жительства. Учусь…

— А тут что делаешь?

— Отдыхаю… от всех, — немного нервно обронила я. — А сам?

Мужчина загадочно улыбнулся, но ответил так же просто, как и я:

— Я родом из Мичигана, а тут по делам.

В это время официантка принесла наш заказ, и мы принялись молча поглощать пищу. Хоть изначально разговор у нас и не заладился, уже буквально через полчаса мы вовсю хохотали над шутками друг друга, чем привлекали внимание остальных посетителей пиццерии. Это был именно тот разговор, который не открывает ничего значимого о собеседнике, но в то же время позволяет расслабиться, поднять настроение. Как раз то, что мне необходимо.

Откровенно говоря, мне не понравилось, когда он попытался узнать что-то обо мне. Это было знакомство на один день, чтобы скрасить одиночество и не дать своим мыслям вновь принять опасное для спокойствия направление.

Моя просыпающаяся суккуба тоже вела себя примерно — Хантер был все так же неотразим, и я действительно испытывала к нему немалый интерес, как к мужчине. Но сейчас не было того дикого желания укутаться в его сильное тело и мурлыкать подобно сытой кошке.

Когда мы разделались с обедом, от Хантера поступило предложение, которого я никак не ожидала услышать с уст взрослого мужчины — убить время в Сидер Поинт. Сказать по правде, последний раз я была в парке развлечений лет в… четырнадцать, и сейчас предложение съездить в один из самых экстремальных парков мира выглядело очень соблазнительным.

На мою попытку подколоть Хантера по поводу выбора места отдыха, он лишь отмахнулся выдав, что поскольку был неосторожен пригласить на прогулку ребенка — и чем ему не нравится возраст двадцать лет? — то и развлечение вынужден выбирать соответствующее. На мое возмущение последовали слова, от которых в смущении запылали не только щеки и уши, но и, такое впечатление, все тело.

Это был поистине волшебный день. Так много я не смеялась уже очень давно, даже не вспомнить, когда мне в последний раз было так же хорошо и легко. А потом Хантер взял и испортил все.

Когда мы подымались на лифте, он прижал меня к стене, впившись немигающим взглядом в мои глаза. Я не могла понять такой резкой смены настроения — вот он шел рядом и раздражал меня своими подколками, материалов для коих за день в парке у него накопилось огромное множество, а теперь заставляет мучительно краснеть под его нечитаемым взглядом.

В нем словно шла какая-то внутренняя борьба, и я не знала, чем для меня она закончится.

— Хантер, — растеряно и насторожено прошептала его имя, легонько отталкивая от себя.

Мои глаза расширились, когда мужчина с нечеловеческим рыком впечатал мое тело в стенку кабинки, резко впиваясь своими губами в мой рот и одновременно нажимая кнопку «Стоп».

Я замычала, пытаясь оттолкнуть его. Каким бы привлекательным я его не считала и как бы он мне ни нравился, после проведенного с ним времени, но все во мне было против подобной грубости. Он словно наказывал меня за что-то, едва не кусая губы, принося своим поцелуем больше неприятных ощущений, нежели удовольствия. Хотя нет, не все во мне противилось его грубости — сущность внутри проснулась и словно лениво потягивалась, оценивающе присматриваясь к прижимающемуся к нам мужчине. Одобрительно мурлыкнула и потянула свои цепкие коготки к нему.

Моментально вспыхнувшая паника придала нечеловеческие силы и я вырвалась из плена тела Хантера, лихорадочно вслепую застучала по кнопкам лифта, а когда тот тронулся, забилась в противоположный от мужчины угол. Мне было абсолютно до лампочки, что он сейчас думает о девушке, что забилась в угол кабинки и, трясясь, что осиновый лист, смотрит на него глазами затравленного зверька. Все это не имело значения — только напирающая на кожу суккуба и прорезающиеся на ровном месте первые ростки желания.

Лифт остановился, и с тихим звоном его дверцы разъехались, выпуская нас в длинный коридор.

Сглотнув, посмотрела в чуть прищуренные глаза Хантера и, пробормотав что-то о том, что было приятно познакомиться, удачи на встрече и прощай, удрала в свой номер.

На этот раз суккуба не желала так быстро успокаиваться и промучила меня почти до самого утра.

Сколько у меня еще осталось времени до того, как призрачная иллюзия нормальной жизни рассыплется в пух и прах?

* * *

Хантер Вуд

Чертова девчонка! Несовершеннолетняя малявка! Слабая человечка! Как же она бесила его сейчас! И главным образом из-за того, что ему так сложно было покидать ее, осознавая, что с каждым километром он теряет ее, теряет те волшебные ощущения, что дарили ему ее близость и неповторимый запах.

Его взгляд упал на бледно-голубой шелковый шарфик, что был повязан на шейке Эви.

Протянув руку, он прижал его к своему носу и глубоко вдохнул манящий запах. Даже от этого его член окаменел, а из груди вырвался тихий рык.

Резко свернув на обочину, он нажал на тормоза и, с силой сдавив руль, уставился на дорогу перед собой.

При другом раскладе, Хантер с удовольствием приложил бы некоторые усилия, чтобы затащить понравившуюся малышку в постель. Но с Эви все было слишком остро, на пределе его контроля и он откровенно опасался, что за несколько ночей и дней с ней он заплатит своим сердцем. А это было неприемлемо — она простая человечка, а они слишком быстро увядают и уходят из этого мира.

Впервые он столкнулся с Эви в Вайоминге, когда возвращался из штата Мэн, где помогал в поисках исчезнувшей целой семьи вампиров. Уже тогда Хантера поразил невероятно притягательный для него и зверя аромат незнакомки, но это случайное столкновение на выходе из кафе так и осталось бы ничего не значащим эпизодом в его долгой жизни, если бы судьба не свела их снова, на этот раз в Мидлтауне. И при каждом столкновении он не узнавал сам себя, начиная вести себя, как желторотый юнец, сохнущий по самой красивой девчонке в классе. Она посылала его, а он только и думал, как бы стать к ней ближе, полной грудью вдохнуть притягательный запах, в идеале — ощутить на языке вкус ее кожи.

Идиотизм!

Он скоро разменяет первую сотню, а она… просто ребенок по сравнению с ним. То чертово глупое предложение съездить в парк развлечений… он сам не понял, как оно вылетело из его рта. Он хотел лишних доказательств, что она всего лишь восторженный, не знающий жизни и от того не подходящий для его мира, ребенок? Или просто хотел весь день наслаждаться ее смехом и сияющими шоколадными глазами?

По дороге назад он едва сдерживал себя, чтобы не накинуться на нее — задрать тот чертов сарафан и насадить на болезненно пульсирующую плоть. А в лифте сорвался и напугал ее.

Еще одно доказательство того, что она не для него, что его страсть и страсть живущей в нем сущности не по силам вынести обычной человечке. И все же ему безумно хотелось развернуть машину…

Тишину салона прорезала трель мобильного. На экране отобразилось имя его хорошего друга и беты.

— Да! — рявкнул Хантер.

— Оу, я смотрю, кто-то не в духе, — констатировал очевидное Руди.

— Извини, — глубоко вдохнув, пробормотал мужчина. — Ты что-то хотел?

— Только узнать, как прошла встреча с Вилсонами, — послышался ответ.

— Все прошло так, как мы с тобой и предполагали, — Хантер откинулся на спинку сидения и устало потер переносицу. — Для них этот контракт был выгоден, так что со следующего года начнем потихоньку объединять наши производственные мощности. Обе компании будут обладать равными правами, но самое главное даже не это — мы пришли к соглашению объединить наши научные лаборатории…

— Погоди! — перебил мужчину его помощник. — У меня на эту тему тоже есть кое-что для тебя — Норвуд слышал, что якобы этим сексуально озабоченным пиявкам удалось обратить какую-то девчонку. Говорит, они там, в Нью-Йорке, ходят теперь все и что стоваттные лампочки сияют от открывающих перспектив. Может, стоит…

— Да я скорее сдохну, чем заговорю хоть с кем-то из этих шлюх, — зло выплюнул он.

Как один из членов Малого Совета оборотней Американского альянса сверхов, под чьим ведением находится десять штатов, он всегда был противником общих дел с их извечными врагами — вампирами, а еще инкубами. Правда, недавние события внесли некоторые коррективы во взаимоотношения сверхов внутри альянса, но дальше необходимого Хантер заходить не собирался. Хватит и того, что они решили объединиться в плане защиты от вновь активировавшихся магов, которые теперь каким-то образом могут выскакивать из своих порталов в любой части света, что долбанные черти из табакерки.

— Ох, да ладно, не такие уж они и…

— Руди!

— Хорошо, хорошо, но ты сам говорил, что пора бы нам всем уже объединить свои лаборатории и учиться делиться результатами, — вздохнул его бета. — На прошлой неделе вампиры почти сумели сделать из ягуара кровососущее бессмертное существо, но что-то пошло не так и он начала меняться — теперь это и не животное и не человек. Показывали по телику — страшное зрелище. Возможно, нам удалось бы выяснить, где у них произошел сбой и немного переделать его, обратив процесс.

— На счету каждой лаборатории имеется куча таких вот полу успехов, — фыркнул Хантер. — И вообще не они сейчас на первом месте. Меня не на шутку начинают беспокоить эти исчезновения, и я почти уверен — это не пришлые и не их воины. За последний год на территории Американского альянса высших бесследно пропало пять семей, двадцать самцов и три самки разных видов и я начинаю задумываться над ужесточением некоторых правил.

— Ты не сможешь обнести территорию стаи колючей проволокой и запретить всем выходить за ее пределы, — уже понимая, к чему клонит альфа, возразил Руди.

— Могу и в случае необходимости сделаю это. Вилсоны интересовались ходом расследований этих загадочных исчезновений и… у них тоже пропала демоница. Вся Семья в бешенстве — ты же в курсе у них с женщинами дела обстоят еще плачевней, чем у остальных рас. И это слишком близко к нам, Руди.

— Вот черт! Какого хрена вообще происходит?! — послышался звук, который свидетельствовал о том, что какая-то из стен в доме беты будет нуждаться в ремонте.

— Не знаю, но с уверенность могу сказать лишь одно — помимо магов за нами открыл охоту еще кто-то. И этот кто-то не так прост, даже магам еще ни разу не удавалось добраться до наших самок.

— Намекаешь, что у похитителей есть кто-то среди наших? — подозрительно спросил Руди.

— Сегодня мне в голову пришла такая мысль. Согласись, мы зря скидывали со счетов своих.

— Но похищения происходят в самых разных уголках материка, — возразил его собеседник.

— Знаю, но по-другому не могу объяснить того, что уже четыре, включая демоницу, самок сверхов выкрадены. Мужчины ладно — каждый их шаг никто не контролирует, но женщины, за спинами которых при выходе за пределы территории всегда находится дюжина телохранителей, а рядом — либо отец и брат, либо супруг… согласись, это навевает на некоторые мысли. Похитители знали, когда и где можно их подловить, чтобы столкнуться с минимальным сопротивлением.

— Знаешь, я все никак не могу понять — зачем? Требований с выкупом не поступает. Версия об убийствах тоже под вопросом — до сих пор не удалось найти ни одно из тел пропавших.

Жертвы между собой никак не связаны.

— Для меня самый большой вопрос состоит в том, как эти гребанные твари умудряются маскировать свой запах? Даже не маскировать, а вообще напрочь отбивать его. На месте каждого похищения пахнет только похищенным, и даже эта ниточка обрывается через некоторое время. Это все равно, что гоняться за фантомом — ни единой зацепки, ни единой улики.

— Стоит рассмотреть версию с пришельцами? — усмехнулись по ту сторону провода.

— Очень смешно, — буркнул Хантер.

У него был прекрасный нюх и он по праву считался одним из лучших, когда дело доходило до охоты за кем бы то ни было. От этого его бессилие бесило еще больше.

— Ладно, дружище. Надеюсь, ты уже на обратном пути? Ты же знаешь, я не особо люблю, когда ты сваливаешь на мне все, особенно свою Ханну. Она мне плешь уже проела, выспрашивая о тебе, — в голосе друга звучал упрек. Да, эта сука может быть очень настырной и надоедливой, но было у нее и одно достоинство — она была послушной и умелой любовницей, готовой в любое время дня и ночи удовлетворить его потребности. — Неужели так тяжело позвонить своей девушке и успокоить ее?

— Ты же знаешь, я не люблю всех этих бабских соплей во время работы, — поморщился Хантер. — Дай я ей свой рабочий номер, и она трезвонила бы мне каждый час по сто раз. И не из беспокойства, прошу заметить…

— Ее нельзя в этом винить — она рано осталась без родных и, так как привыкла ни в чем себе не отказывать, вполне закономерно, что она вцепилась в тебя, что клещ.

— Кстати, об этом, — Хантер нетерпеливо постучал пальцами по рулю. — Скажи ей, что у меня возникли кое-какие неотложные дела и я задержусь еще на некоторое время. И можешь мягко ей намекнуть, что я не против, чтобы она переключила свое внимание на Пирса — вроде бы он ей нравится.

— Эй, что ты задумал?! Какие еще, на хрен, дела?!

Руди еще что-то возмущенно рычал в трубку, но Хантер уже отключил телефон и отбросил его в сторону. Послышался визг шин и черных джип, стремительно набирая скорость, понес мужчину назад в Мидлтаун.

Глава 5

Вот уже полчаса я стою под холодным душем, а облегчение все никак не приходит — внизу живота все горит от невыносимого желания настолько сильно, что едва получалось сдерживаться и не взвыть в голос, а потом и вовсе заплакать. Это уже третий раз за день меня скручивает в долбанный рогалик от этого жара и боли неутоленной жажды. Но только раньше мне немного помогало самовдовлнтворение и холодный душ, а теперь — нет.

Хотелось плюнуть на все и пойти в бар, подцепить какого-то мужика и заставить его избавить меня от этой животной похоти. Но нельзя прогадать со временем. Если уж мне суждено стать сексуально озабоченным уродом, то хотелось бы иметь при себе еще и прилагающиеся бонусы. А если сорваться и переспать с кем-то раньше времени, то произойдет какой-то там сбой в энергетических полях и я все равно стану суккубом, только каким-то ущербным. Без ядовитых желез или повышенной регенерации… Но как, черт возьми, понять — пришло время или нет?!

Закрутив кран, я чуть на колени не свалилась от прошедшей сквозь меня волны дикого желания. Боже! Сейчас мне реально пофиг на все и единственное, чего хочется — это избавиться от этой боли, что огнем разливается внизу живота, заставляя лоно болезненно ныть и пульсировать. Что ж, у меня появилась прекрасная возможность понять, почему соседская кошка так громко орала каждую весну и стелилась под все, что до нее дотронется.

Еще немного и я тоже буду готова стелиться под кого угодно.

Выбравшись из ванной, я осушила тело и волосы полотенцем и поковыляла к шкафу, периодически останавливаясь, чтобы переждать наиболее сильные болезненные спазмы.

Самый короткий сарафан по фигуре, босоножки на высоком каблуке, яркий макияж и слегка присобранные на затылке все еще влажные волосы. Моя суккуба нетерпеливо давила на кожу, требуя к себе внимания и каждый раз, когда я ощущала ее особо сильно, по моему телу проходил болезненный спазм.

Дьявол! Майкл был прав — все идет к тому, что вскоре я действительно буду нуждаться в чьем-то члене больше, чем в воздухе. Последнее мне вообще не понадобится, потому что я сдохну нафиг от этой безумной боли.

Так и не дойдя до двери, ведущей из моего номера, я сначала рухнула на колени, а потом и вовсе завалилась на бок и свернулась калачиком. Такое невозможно стерпеть, не тронувшись умом! Мое тело горело, моя плоть болела, мой живот скручивало болезненными спазмами, и каждый последующий был болезненней предыдущего. Что ж, при таком положении вещей вскоре от человека разумного во мне останется только оболочка, и уже будет не до размышлений о возвышенном и тщетности своего бытия в качестве суккуба.

У-у-у-у… как же хреново. И почему сегодня разносом заказов по номерам занимается не тот милый мальчик, что приходил вчера и предпринимал неуклюжие попытки пофлиртовать?!

Вслед за волной боли снова пришло облегчение. Я поднялась с пола и встала на дрожащие ноги. Нет, сейчас каблуки — не про меня. Сняла босоножки и взяла их в одну руку, другой — провела по горячему и влажному от испарины лбу. Черт!

Еле переставляя ноги, но стараясь при этом держаться как можно непринужденней и эффектней — это явно была не я, а моя суккуба — вышла-таки из номера и поспешила в неизменный бар.

В лифте на четвертом этаже в кабинку зашел какой-то нескладный мужчинка. Суккуба — не я! точно — снисходительно осмотрела представителя сильной половины человечества и… решила, что проголодалась не настолько сильно. В то же время я чувствовала, как мужчина вожделеет стоящую в вызывающе-вульгарной позе девушку в коротком летнем сарафане и его похоть была словно бальзам для нашего голода.

Когда двери лифта открылись, я прошла вперед и подмигнула все еще таращащемуся на меня мужчине. Так, нужно срочно брать эту вертихвостку под контроль. С такими закидонами только на панели работать!

Только, пожалуй, сделаю я это в другое время. Просто войдя в бар, вдруг поняла, что это не мое — снять мужчину на ночь. Потом еще одного… и еще одного… меня затошнило, а суккуба тем временем выбрала жертву для утоления своего голода. Это был молодой, довольно красивый и, судя по статуре, сильный парень, сидящий за одним из столиком с миловидной девушкой. На его лице сияла счастливая улыбка, а рука бережно лежала на хрупком плечике спутницы, словно оберегая и обещая защиту. Но моя суккуба не сомневалась ни мгновения — этот мужчина будет ее, стоит ей лишь поманить пальчиком. И я почему-то не сомневалась — так и будет.

О, нет, дорогая моя, туда ты не пойдешь! Во-первых, парень довольно привлекателен, что может ненароком сделать его представителем этого долбанного мира сверхов. Во-вторых, мы не будем лакомиться «занятыми» мужчинами.

Осмотрела бар и направилась к сидящему за барной стойкой мужчине. Он был худощав, но жилист, не красавец, но и намного красивее обезьяны… так что суккуба не стала противиться моему выбору.

Уже практически приблизившись к намеченной цели, резко остановилась.

Боже, что я делаю?! Это же не я даже приблизительно! И как бы я себя не готовила к этому, меня коробило и выворачивало наизнанку понимание того, что должна сейчас сделать — подойти к абсолютно незнакомому мужчине и предложить разовый быстрый перепих.

Как же я рада, что моего падения не видят друзья и… Хантер.

Очередной болезненный спазм и я понимаю, что у меня нет выбора, что иначе умру в мучениях. И я переступаю через себя — делаю несколько последних шагов и соблазнительно опускаюсь на пустующий рядом с моей первой жертвой высокий стул.

Как же противно… как же сложно ломать себя… но еще один болезненный спазм и я мило улыбаюсь незнакомцу, который моментально переключает все свое внимание на мою скромную персону. Хватило нескольких слов, чтобы понять — он скользкий и противный человек. В прошлой жизни я бы уже сбежала от него… в прошлой… но не в настоящей.

«Милая» беседа… выпитый бокал какого-то коктейля, показавшегося мне безвкусным… нетерпеливое «напоминание» моей суккубы, как будто я могу забыть о ее потребности хоть на мгновение, горя всем телом и ощущая мокрую ткань трусиков… дикая похоть мужчины немного помогает справиться с болью и мне приходится снова перешагнуть через себя, чтобы с многообещающей улыбкой на лице пригласить его продолжить «разговор» в более интимной обстановке…

Как бы я хотела, чтобы этой чужой похоти было достаточно, но засевшая внутри меня сущность просто кричала о том, что очень скоро ей этого будет ничтожно мало.

Стоит дверям лифта закрыться, как меня притягивают за талию, а в губы впивается рот абсолютно незнакомого и даже неприятного мне мужчины. Гадко на душе… а вот тело горит и плавится… мозг кричит в агонии… но жажда очень скоро сожжет все мысли в жерле вулкана, который теперь вечность будет гореть во мне.

Вечность…

Какое страшное слово… какую безысходность и отчаяние оно может выражать, когда знаешь — там тебя будут ждать только одиночество, отчаяние и дикая похоть… необходимость снова и снова ломать себя, пока сама не исчезнешь с лица земли и твое место займет незнакомка.

Стоит ли такая вечность того, чтобы за нее бороться?

Последняя малодушная мысль вспыхивает на задворках сознания и гаснет. Теперь я — огонь.

Я — боль. Я — сметающая все на своем пути похоть. Нет, это не я! Но разве это важно, когда всю меня наполняет неконтролируемое желание сильного самца, тесно переплетаясь с моим собственным? Когда его руки жадно шарят по моему телу, беззастенчиво сминая тонкую ткань и причиняя легкую боль слишком грубыми прикосновениями? Когда каждая моя клеточка наполняется его пока еще слабой, но такой вкусной энергией… жизненно необходимой мне силой?

«Ничто не важно. Ничто не может быть важнее этого чувства», — мурлычет во мне суккуба, подливая еще больше огня в ревущий пожар похоти.

И мне становится ничтожно мало того, что этот человек дает мне. Это все равно, что накрыть роскошный стол перед голодающим, но позволить выпить ему лишь стакан воды.

Не знаю, когда и как мы успели добраться до номера, не знаю когда и как мужчина успел открыть дверь, но осознала себя только когда эта самая дверь резко отлетела и врезалась в стену, с громким грохотом оповещая нас о том, что теперь мы не одни. Но даже несмотря на это моя рука все еще покоилась на паху моей жертвы. Еще немного и… приятно вдавливающее меня в мягкий матрас тело исчезло. Что-то с глухим стуком упало на пол, раздался звук бьющегося стекла, снова глухие удары, кто-то что-то злобно рычит и кричит… не разобрать — я все еще тяжело дышу, а в моих ушах грохочет кровь. Импульс боли… жар… хочу…

Чьи-то руки на моих плечах, короткий полет и мир переворачивается с ног на голову… или это я переворачиваюсь вверх тормашками. Не важно — суккуба почувствовала близость идеального в ее понятии самца и теперь сходила с ума у меня под кожей. Это рвало сознание, не подготовленное к тому, что внутри одного тела может уживаться два отдельных разума.

Таких непохожих разума…

Снова мир всколыхнулся, и я оказалась стоящей на ногах. Прижатой к стене… нет, к двери… не важно… главное — это такое притягательно пахнущее тело напротив и раздающийся над ухом возбуждающий рык, проходящий сквозь меня разрядом электричества. Что там рычит этот вкусный незнакомец? Мы же чувствуем, как он горит от вожделения, так к чему медлить?

Да, вот так… нам нравится, когда нас носят на руках… Яркий свет? Зачем? Он все портит…

Холодная вода?!

Я завизжала и начала вырываться из стального захвата сильных рук. Пытаюсь вывернуть голову и рассмотреть того, кто пытается меня утопить или заморозить. Не получается… И только когда зубы начинают отбивать барабанную дробь меня вытаскивают из ванной и кутают в огромное банное полотенце. Кто ж так делает на мокрую-то одежду?!

Подымаю пылающий гневом взгляд и натыкаюсь на горящие яростью голубые глаза.

Хантер!

Моментально перед на мгновение протрезвевшим сознанием проносятся картинки последних событий. Сигнальной красной лампочкой в голове вспыхивает надпись «Опасно!».

Хантер слишком великолепен для того, что требуется мне.

Я почти ощущаю, как растерянность и непонимание на моем лице сменяются осознанием и паникой. А вот суккуба наоборот, вся встрепенулась и подобралась — она находила этого мужчину великолепным и хотела его для себя.

Голубые глаза тем временем подозрительно сощуриваются и со странным выражением окидывают мое дрожащее от холода… нет, уже снова от жара желания тело.

— Ты не пьяна, — медленно и не веря, словно открыл Америку, говорит Хантер. Какой же красивый у него рот, так и хочется попробовать эти губы. — Этот гад подсыпал тебе возбудитель?!

Из широкой сильной груди вырывается очередной рык и… мы с суккубой покорены.

Властность, неудержимость, дикость, сила… это именно то, что она так хотела найти в своем самце и мое мнение по этому поводу ее не интересовало.

— Н-нет… наверное… не знаю, — лепечу какую-то бессмыслицу, медленно обходя мощную фигуру, стремясь выйти из этого маленького пространства пока суккуба не заставила меня сделать то, о чем я в любом случае пожалею.

— Конечно же, ты не знаешь! — взмахнул рукой Хантер.

— Я… слушай, мне пора, — выпалила я, нервно облизнув губы и сжимая дрожащие от желания прикоснуться к бронзовой коже руки в кулаки. — Завтра обязательно… встретимся и…

Стон вырвался из моей груди. Опять! Нужно срочно бежать, пока жажда суккуба снова не поработила мой разум, а сама она не наложила свои загребущие лапы на этого мужчину.

— Никуда ты не идешь! — рявкнул Хантер. — Я же вижу, что тебе все еще плохо… Черт! Я понятия не имею, как тебе сейчас помочь…

«Просто отдайся мне», — шептала суккуба.

— … но если не станет легче, я скорее сам… удовлетворю твою потребность, чем позволю прыгнуть на кого-то другого! — строго закончил он, сгребая меня в охапку и вынося в спальню. — Переоденься… в халат. Я сейчас, — и сам скрылся в ванной.

И пока суккуба меня не привела под душ к желанному мужчине, я действительно скинула с себя полотенце, мокрую одежду и, накинув любезно предоставленный отелем халат, направилась на выход. Это было сложно — меня душила похоть, а внутри все горело и скручивалось от дикой боли неудовлетворенного животного желания.

Я не знала куда пойду — номера того мужчины с бара я не запомнила, а ключи от своего остались в клатче, который, в свою очередь, остался в номере того незнакомца… Ан нет, вот он — на полу у выхода из номера, родименький…

— И куда ты собралась в таком виде?

Горячка — а по-другому эти ощущения не назовешь — вернулась вновь с той же сокрушительной силой.

— Я… мне надо… идти, — прошептала, едва сдерживая стоны и запинаясь на каждом слове от тяжелого дыхания.

— Никуда ты не пойдешь! — нетерпеливо рыкнул Хантер. А ускользающий от меня разум отметил, что раньше он не был таким… диким. — Выбирай, — мгновение и я в крепких объятиях, — холодный душ или… я?

— Нет! — испугано вырвалось из самих глубин, когда до меня дошел смысл предложения. — Нельзя с тобой!

— Почему? — он даже рычать перестал, вперив в меня сбитый столку взгляд голубых… нет, льдистых, почти белесых у зрачка глаз, с черным ободком вокруг радужки…

Галлюцинации… нужно срочно избавляться от него, пока я окончательно не обезумела от похоти.

— Ты красивый, — слегка заплетающимся от внутреннего состояния языком начала перечислять. — Чересчур красивый и… сильный… с таким телом, — мои пальцы жадно пробежались по твердо-каменной груди и я из последних сил оттолкнула его. — Ты не для меня, — горько и с капелькой сожаления.

Бежать…

— Я попытаюсь переубедить тебя в этом, — мое тело снова в стальных и таких до дрожи возбуждающих тисках.

Как же нам нравилось находиться в объятиях действительно сильного мужчины. Того, кто может покорить…

Покорить…

— Пусти! — тихо и совсем неубедительно даже для себя самой требую я, в противовес своим словам уже сама вжимаясь в тело Хантера, чуть ли не мурлыча от ощущения силы его желания.

«Сильный, страстный, мой», — беснуется внутри суккуба, «плывя» от аромата, энергии и силы желания мужчины.

— Вовсе не так я себе это представлял, когда возвращался сюда, — жаркий шепот на ухо. — Блядь, я не могу больше сопротивляться этому.

Я слышала, как он с шипением втягивает в себя воздух и трезвым уголком своего разума не понимала — отчего мучается он? Ведь это я, не он, не в силах противиться своей похотливой сущности.

Я проигрывала ей и то, что Хантер мне очень нравился, вовсе не облегчало задачу. Не могла просто взять и оставить его, потому что этого мужчину хотела именно Я, а не только моя суккуба. Так почему я должна сейчас уходить? Его не хватит надолго — Аннет говорила человеческие мужчины не в силах полностью утолить голод суккуба. Всего лишь несколько мгновений рая, а когда он уснет, я найду другого… или других… уже не столь важно, ведь свой первый раз я отдам не какому-то безликому незнакомцу, а тому, кто понравился мне всем сердцем, хоть и знакомы мы с ним совсем немного.

Пока я думала и искала оправдание тому, что останусь сейчас в этом номере и именно с этим мужчиной, Хантер уже успел стянуть с себя футболку и с тихим порыкиванием целовал и покусывал мою шею. На поведении тела моя минутная задумчивость не отобразилась никак.

Оно словно жило само — моя нога обнаружилась закинутой на бедро мужчины и поддерживаемой сильной ладонью, руки с упоением сжимали широкие плечи, а с губ слетали страстные стоны.

— Когда вся эта долбанная хрень выйдет из твоей крови, — отрываясь от шеи и немного задыхаясь, шептал он, — ты обязательно постонешь так для меня еще… только ты…

— Потом, пожалуйста, все потом…

Это мой голос звучит так жалко и умоляюще?

Странно, но сейчас мой разум не отключился, как в случае с незнакомцем из бара и это одновременно радовали и ужасало. Мне было бы легче отдать контроль суккубе и просто ничего не помнить, очнувшись от этой инициации, как после кошмарного сна. Но не с ним.

Не с Хантером. Когда дело касалось этого великолепного мужчины, я хотела помнить каждое мгновение, проведенное с ним. Не хотела, чтобы мой первый любовник остался в памяти безликой тенью, просто кормом для суккуба.

Последняя связная мысль и я падаю в пропасть страсти. Да и могло ли быть иначе?

Я лежала поперек широкой кровати, руки были прижаты к матрасу по обе стороны от головы, а губы Хантера так невообразимо горячо и умело играли с моими сосками. Я выругалась, когда его зубы сжали одну из вершинок, а потом с силой пососали, посылая по телу импульс легкой боли, смешанной с удовольствием.

Еще!

— Хватит играть! — недовольно рыкнули мы с суккубой и попытались вырвать руки из захвата.

— Это мне решать хватит или нет, — с дьявольской улыбочкой ответили мне и, порочно сверкнув глазами, снова вернулись к прерванному занятию. — Хочу насладиться тобой…

— А я хочу, чтобы меня просто трахнули, — не выдержав, прорычала.

— Просто у нас ничего не будет, — многообещающе прошептали в пупок, опаляя горячим дыханием и играя с ним языком. — Мы поговорим об этом завтра, когда ты сможешь думать о чем-то…

— … кроме твоего члена во мне? — порочно промурлыкала… нет, это не я!.. или, все же я?

Ясно одно — она… мы его провоцируем, и это нравится нам обоим.

Нравится, как нетерпеливый рык вырывается из его груди и острые зубы на мгновение прихватывают кожу у пупка. Он едва сдерживал себя…

— Ты договоришься!

— Да я бы и рада, вот только некоторые слишком медлительные, — задыхаясь от растекающейся по телу горячей лавой страсти, поддела Хантера. — Слушай, принеси газетку, я пока тут почитаю…

На самом деле, я горела настолько сильно, что еще немного и мне будет насрать на распределение ролей, остатки скоромности или застенчивости — я просто опрокину его на спину и нафиг изнасилую! Неужели он не понимает, как это адски больно терпеть желание подобной силы?!

— Нарываешься на грубость? — вмиг навис надо мной мужчина.

— Хочу больше тебя, — прошептала, зарываясь, наконец, освобожденными из захвата пальцами в волосы и гладя спину, слегка царапая кожу ногтями.

Вижу, как сглатывает и на секунду прикрывает глаза Хантер, чувствую, как напрягается его натренированное тело.

— Может быть больно, если я не подготовлю тебя. Я крупнее, чем че… некоторые мужчины…

— А может, ты просто слишком большого мнения о себе? — не выдерживаю и таки перекатываю его на спину, нависая сверху. — Мне не нужна сейчас вся эта хрень, — стону и содрогаюсь от очередной волны жара и боли. — Мне нужно это, — я отвожу руку назад и ложу ладонь на внушительную выпуклость в джинсах.

Хантер снова зарычал и поддался бедрами мне навстречу. Я гладила его через грубую ткань, одновременно целуя загорелый торс, играясь языком и зубами с его сосками. Сама не поняла, в какое мгновение руки справились с застежкой на джинсах, когда он успел их приспустить, но стоило моим пальцам попытаться сомкнуться на его члене, на задворках сознания пронеслась мысль, что это слишком для меня и неплохо было бы сбежать пока не поздно…

Застонала, почувствовав бархат горячей плоти напротив своего пульсирующего лона.

Суккуба металась под кожей, требуя быстрее взять свое, а я… на меня вдруг накатила застенчивость. Всего на мгновение, но Хантер успел заметить мою неуверенность и, истолковав ее по-своему, нагло выгнул бровь, скривив губы в ехидной, но дрожащей от напряжения улыбочке.

Улыбнувшись в ответ, взяла его в руку и направила в себя, отчаянно застонав, когда моя попытка оседлать мужчину закончилась провалом — он слишком большой для меня…

— Блядь! — вторящий моим мыслям напряженный рык и его руки подымают меня за талию, настойчиво направляя и не давая даже мысли о побеге проскользнуть в мой затуманенный страстью мозг.

Меня все равно не отпустят…

— Вот так малышка, теперь сама, — задыхаясь, зашептал Хантер. — Возьми то, что тебе надо… сколько сможешь… взять…

Слова ему давались с трудом, и я видела, как вены вздулись на его висках, а на лбу выступила испарина. Он боялся причинить мне боль, поняла я. И стоило признать: я тоже этого боялась.

Внутри меня находился самый кончик и… моей суккубе этого было невообразимо мало, а моему телу — более чем достаточно. Теперь лоно болезненно сжималось не столько от все еще бегущего по венам желания, сколько от легкой боли и непривычного вторжения.

Меня за талию настойчиво, но мягко потянули вниз, заставляя принять в себя больше напряженной плоти и одновременно тихо вскрикнуть от боли.

Мужчина подо мной замер, словно превратился в камень, а вот его рот без остановки извергал самые пестрые ругательства.

— Предлагаю холодный душ, — сама не заметила, как оказалась лежащей на спине с широко разведенными ногами и пульсирующим членом во мне, — подумай хорошенько. Будет еще больнее, когда я собью твою девственность. Ты не…

Моей суккубе и мне надоели разговоры, и я просто резко вскинула бедра, принимая в себя еще несколько сантиметров и одновременно шипя от острой боли.

Мужчина задохнулся и мертвой хваткой вцепился в мои бедра, не давая сдвинуться ни на миллиметр. Он тяжело дышал, и его глаза были зажмурены настолько сильно, словно это его, а не меня только что лишили невинности. Правда, у меня создавалось такое ощущения, что там все моментально заживало. Во всяком случае, уже через минуту я не чувствовала ничего, кроме жжения. И это при его-то размерчике!

И нам с суккубой снова мало — боль ушла, словно не бывало, и я издаю тихий стон, давая понять — мне хорошо и я хочу еще.

Все еще тяжело дыша, он открывает глаза и я задыхаюсь от бушующего в нем пламени и порочных обещаний, а еще от восторга от их необычного цвета…

— Сама напросилась, — тихо рычит, склоняясь к губам и входя еще немного дальше, — теперь пощады не жди.

Он резко двинул бедрами, и я беззвучно вскрикнула от того, насколько сильно и полно он чувствовался во мне. Я словно чувствовала каждую его неровность…

— Горячо и узко, и твой за… — рычит и вдруг запинается, медленно выходя и снова резко погружаясь. — Ты чертов рай, Эви и я собираюсь насладиться им сполна. Не в силах остановиться… прости…

К чему просить о прощении, если я сама себя не помню от удовольствия?

Несмотря на слова, он щадил меня… во всяком случае первые два раза точно. После первого мы отправились в душ, а потом он долго истязал меня своим ртом, бормоча что-то о каком-то лечении и о том, что он сдохнет, если снова будет сдерживать себя.

После второго раза, Хантер громко ругался, тихо-тихо шептал слова извинений, но брал меня так, что мы с суккубой улетали в нирвану от силы очередного оргазма. Я — от своего.

Суккуба — от его. Он был тем, что нам нужно и намного больше…

— Даже не смей забывать сегодняшнюю ночь, — рычал он, беря меня в четвертый раз. Забыв о моей девственности и жестко трахая, поставив на колени и собрав в кулак распущенные волосы, заставляя прогнуться в спине и максимально открыться для него.

— А забудешь, я тебе напомню, — почти угрожающий шепот в ушко и его руки соскальзывают с бедер, чтобы пройтись по бокам и обосноваться на моей груди и шее. — Говорят эта возбуждающая хрень может отбивать память… Как думаешь, — он останавливается и, слегка сжимая горло заставляет выпрямиться, став на колени и прижившись спиной к его груди, — если я буду иметь тебя до следующей ночи, поможет ли это сохранить тебе память?

И чего он заладил?! Не забуду я ничего… не смогу, даже если очень сильно буду хотеть.

— Хантер, — тихо умоляюще шепчу, облизывая пересохшие губы и немного поддаваясь бедрами к мужчине.

Нас с суккубой возбуждало чувство власти доминантного самца, которое исходит от каждого жеста, движения… да из каждой его поры! И нам мало его, мы хотим еще.

— Да, Хантер, — шепчет он в ответ, целуя шею и возобновляя на этот раз мучительно медленные движения. — Могу стать зависимым от того, как ты шепчешь, рычишь, шипишь и кричишь мое имя, когда я в тебе.

И снова я оказываюсь с прижатой к кровати головой, а сзади в меня сильно и жестко вбивается мужская плоть, пока мы не вскрикиваем, одновременно приходя к финалу. Моя суккуба пребывает в блаженстве, а я… я, собственно, тоже.

Вероятно, это должно привести меня в ужас, но он если и придет, то потом, а сейчас мое горло охрипло от криков и стонов, суккуба на время притаилась, а по моему, прижатому к широкой груди телу, прокатывались постепенно ослабевающие волны удовольствия. Уснула я сразу же, как только мое тело было прижато к хантровской груди.

Проснулась от собственного стона, осознавая себя вновь охваченной огнем первобытной похоти. Да сколько ж можно?! Моя рука была зажата между ног, а на животе лежала огромная мужская лапища, прижимающая мою спину к сильному и, без сомнений, возбужденному телу. Хантер.

Хотелось обернуться и разбудить мужчину поцелуем, требуя очередной порции ласки, но я заставила себя сдержаться. Человек не может не чувствовать влечения к суккубе, но это вовсе не означает, что он уже не был выжат практически досуха. Тогда мне претила сама мысль пытаться оставить его и найти себе другой источник энергии. Теперь же мне пора покинуть этого мужчину, если не хочу нанести вред своим голодом ему и себе или накинуться на первого встречного прямо в коридоре. Хотя вряд ли мне так повезет — сейчас было как раз такое время суток, когда ранние пташки еще не проснулись, а полуночники наверняка уже спали. И где же мне искать себе мужчину? Видимо, придется ехать в какой-то ночной клуб, в надежде отыскать там хоть кого-то вменяемого и нормального.

Тяжело вздохнула и аккуратно приподняла тяжелую конечность, намереваясь выбраться из теплого кокона и вернуться в свой номер, пока в состоянии более-менее разумно мыслить.

Но стоило мне сделать попытку встать, как сзади гневно рыкнули и я тут же была снова схвачена за талию и притянута к широкой груди.

— Моя, — прорычали мне на ухо и моя суккуба расплылась розовой лужицей сиропа, отдавая себя, а заодно и меня, в единоличное владение Хантеру.

Лежавшая на животе рука сместилась вниз. Длинные пальцы прошлись по влажным от желания складочкам, а потом раздвинули их и потерли чувствительный бугорок.

Я застонала и вывернула шею, чтобы попросить мужчину отпустить меня, но… он спал? Как такое возможное? Но удивляться долго мне не дали, проникнув пальцами внутрь.

Дьявол! Я чувствовала, как стремительно разгорается во мне желание и сделала еще одну решительную попытку встать, но вместо этого каким-то образом оказалась лежащей на спине с ногами на плечах Хантера и его толстым длинным членом в себе.

Боже, как же хорошо, но… Мысль растаяла, так и не успев толком сформироваться, а я кусала в кровь губы, а чуть позже и свои кулачки, чтобы не закричать от обжигающего удовольствия, которое дарили мне длинные глубокие толчки, заполняющей меня до отказа плоти. А когда мои ноги соскользнули с широких плеч на бедра, движения стали невероятно медленными и больше дразнящими, а губы накрыли во властном глубоком поцелуе. И все это время Хантер пребывал где-то между сном и явью. А я на удивление находилась в здравом уме и твердой памяти, хоть внутри меня и скручивалось все от жажды разрядки — его и своей.

Вскоре его движения снова стали быстрыми и рваными, а потом пришла очередная, невероятная по своей мощности, разрядка. В глазах сначала потемнело, а после под веками словно вспыхнули миллионы звезд, тело выгнулось дугой, а пальцы изо всех сил вцепились в тонкую простыню…

Когда открыла глаза, увидела затуманенный сном и поволокой желания взгляд Хантера. Он выглядел немного удивленным, но довольным и… он смотрел на меня с нежностью.

— Тебе стоило огреть меня чем-то тяжелым, — мужчина явно пытался заставить свой голос звучать хоть немного виновато. — Видишь, что ты делаешь со мной — я хочу тебя даже во сне.

Я не поняла, это была попытка извиниться и обвинить?

— Надеюсь, я не сделал тебе больно? — а теперь в чуть хрипловатом голосе звучало неподдельное беспокойство и забота.

— Разве так кричат от боли? — слабо улыбнувшись, спросила я.

Мужчина покачал головой и, вышел из все еще пульсирующего лона, чтобы тут же шире раздвинуть ноги и внимательно посмотреть на припухшие складочки.

Ох, а это стыдно.

Попыталась свести ноги и отпихнуть пытающегося что-то высмотреть там Хантера. Не знаю, что он хотел там найти, но догадываюсь, что видел, так как чувствовала его вытекающее из меня семя.

— Ты больной?! — взвизгнула я, все-таки отстраняясь от него, с силой сжимая ноги и краснея от макушки до кончиков пальцев на ногах.

— Боюсь, навредить, — улыбнулся Хантер и, как ни в чем ни бывало ложась рядом, подтягивая мое тело к себе. — Думаю, завтра нужно будет зайти в аптеку и купить что-то для тебя.

Вероятно, будет слишком сильно саднить. Мы сегодня заигрались…

Моя суккуба налакавшись энергии мужчины, что котенок молока, сыто свернулась калачиком где-то внутри и блаженно сопела, а я… а мне оставила разбирать последствия бурной ночки. Мои щеки сейчас были не просто красными — пунцовыми, а взгляд метался по всему номеру, лишь бы не смотреть на самого мужчину. С каждой новой четкой картиной, всплывающей в моей памяти, я краснела еще больше, хотя минуту тому назад думала, что больше просто некуда.

Ого, и так тоже можно?!

Офигеть!

И… о черт! И это тоже я?! Ох, убейте меня кто-нибудь…

Мужчина, с загадочной улыбкой внимательно наблюдавший за сменой эмоций на моем лице, склонился надо мной и позволил увидеть порочный блеск в глазах прежде, чем легко дотронуться своими губами к моим и тихо прошептать:

— Я требовательный и… можно сказать, изобретательный любовник, Эви. И то, что мы с тобой сегодня проходили, лишь мала часть того, чем мы с тобой займемся в ближайшем будущем.

Сначала мои щеки приобрели оттенок близкий к буряковому, а глаза расширились… но эта уверенность с которой было дано обещание… Она напрочь вымела все смущение и стыд, неуверенность и горечь по поводу того, что будущего у нас с ним нет.

— А кто тебе сказал, что я планирую заниматься с тобой чем-либо в будущем? — прищурившись, спросила я. — Сам говорил, что мое поведение — следствие выпитого мною возбуждающего.

Хантер недовольно поджал губы, и на какую-то долю секунды мне показалось, что его глаза полыхнули льдисто-голубым пламенем, а потом снова приобрели свой нормальный цвет.

Показалось? Так или иначе, но мне нужно в срочном порядке выметаться отсюда.

— Мы погорим об этом завтра, — откидываясь назад на кровать, заявил он, но его тон предполагал, что все уже давным-давно решено и разговаривать не о чем.

Больше он говорить ничего не собирался — просто подгреб под себя и предложил поспать. Я же, дождавшись, когда дыхание мужчины выровнялось и стало глубоким, вылезла из-под его руки и на этот раз вполне успешно ретировалась из номера в одном махровом халате и клатчем в руках. Благо, в этот предрассветный час лифт и коридоры отеля были абсолютно пусты.

Быстро сходила в душ, переоделась в джинсы и легкую кофту, побросала свои вещи в спортивную сумку и, прихватив, лежащие на прикроватной тумбочке телефон и ключи от машины, вылетела из номера.

Аннет обещала двенадцатичасовой секс-марафон. Половину, вроде как, я осилила. Теперь необходимо убраться подальше от Хантера — мне было тревожно от его выносливости и тех галлюцинаций с цветом глаз — и, если потребуется, отыскать себе другого мужчину.

Чтобы не сойти с ума, запретила себе думать о Хантере и сегодняшней ночи. Потом, об этом я подумаю потом, а сейчас главное — без приключений завершить инициацию и найти себе какое-то укромное гнездышко в уединенном месте, но недалеко от города. Мне нужно учиться жить заново, ведь теперь мое тело принадлежит двум, абсолютно разным, женщинам. Мне нужно учиться контролировать свою суккубу и ее голод. Наконец, мне просто нужно время, чтобы смириться с новой собой, с новым миром, смириться с тем, что придется распрощаться со всем, что было дорого мне. Отец… я даже не знала, что делать с ним: открыть правду единственному оставшемуся близкому мне человеку или отказаться даже от тех редких встреч, что были у нас, чтобы не навлечь на него неприятности?

Раздался звонок, отвлекая меня от неприятных мыслей.

Алек.

— Привет, — я хотела заставить свой голос звучать более бодро и беззаботно, но получилось как-то жалко и надтреснуто.

— Привет, — мужчина явно улыбался и был чем-то доволен. — Я уже закончил свои дела и вылетаю домой. Как у тебя дела? Были признаки пробуждения суккубы?

Сердце ухнуло в пятки. И что мне сказать?

«Алек, я облажалась по полной и прошла инициацию с охрененным мужчиной, который, ко всему прочему, может оказаться сверхом?»

Последние полчаса меня эта мысль посещала все чаще. Сейчас было восемь часов утра и я бесцельно колесила по дорогам Огайо уже около трех с половиной часов. У меня складывалось впечатление, что остановись я хоть на полчаса и сойду с ума от переживаний.

За это время суккуба ни разу не дала о себе знать. Эта нахалка просто довольно дрыхла где-то в моем сознании, а я реально не знала, что мне делать. Я уже прошла инициацию? И если да, то почему так… быстро?

— Эвангелина? — голос Алекса звучал требовательно, недовольно и подозрительно.

Поморщилась. Он вел себя так, словно являлся моим отцом или как минимум старшим братом и использовал полное имя, чтобы выразить свое недовольство мной.

Он умеет читать мысли?

— Эм… да… моя суккуба… она… кхм, — я никак не могла найти и выдавить из себя нужные слова.

Но, кажется, этого и не требовалось — на другом конце света Алек разразился щедрой бранью.

— Значит так, если она уже пробуждалась, значит, скоро ей потребуются мужчины, — голос Алека звучал немного нервно. — Сиди в своем номере и не никуда не суйся, окончательно она пробудится, скорее всего, завтра или послезавтра. Я буду у тебя к сегодняшнему вечеру.

Главное, не сорвись раньше времени. Если что — холодный душ тебе в помощь. Аннет, конечно, молодец, что выбрала Мидлтаун конечным пунктом ваших скитаний, но и там тоже встречаются сверхи. Так что без меня из номера ни ногой! Ты меня поняла?

— Ну, как тебе сказать. — Боже, что же я мямлю, как школьница, впервые в жизни заговорившая о сексе. — Мы уже… то есть я уже… в общем, все прошли.

Мои щеки горели от стыда и смущения, а руки немного дрожали от вернувшихся переживаний.

— Ты что? — вот честно, я не могу сказать, что за прошедшую неделю узнала Алека достаточно хорошо, но этот убийственно спокойный тон… что-то мне подсказывало, что лучше б он ругался.

— Она начала пробуждаться еще несколько дней тому назад и окончательно проснулась вчера.

В общем, мы с ней уже прошли инициацию и, кажется, в ускоренном темпе. Это не страшно? — выпалила я на одном дыхании.

— Сколько, — теперь голос инкуба звучал немного устало.

— Что сколько? — не поняла я.

— Сколько мужиков ты трахнула и сколько часов длилась твоя горячка? — рявкнул он.

— Эм… одного? — я даже шею в плечи втянула от посыпавшихся ругательств. — Но это длилось совсем недолго, — поспешила добавить я. — Всего-то раз пять и успели…

Я даже трубку подальше от уха отодвинула, давая время Алеку переваривать сказанное и немного поостыть.

— Шейн, смена курса, — отборный мат сменился приказным тоном, — аэропорт Акрона.

Эвангелина, — едва сдерживаемый рык, — подорвала свой зад и быстро и Акрон. Снимешь номер в ближайшем от аэропорта отеле, запрешься на все замки, сообщишь мне, где именно остановилась, и будешь ждать меня. И не дай тебе Боже, если я тебя не обнаружу в указанном месте. К сегодняшней ночи ты будешь беззащитней младенца и… в общем, в твоих интересах поостеречься.

— Да, конечно, — быстро согласилась я и, отключив телефон, свернула на дорогу, ведущую в Акрон.

У меня не было причин не слушаться Алека — он взял на себя ответственность за меня, и я была благодарна ему за это. Пусть это и было всего лишь своего рода жалкое утешение души для брата, который не смог уберечь свою сестру.

И теперь, после его слов, мне снова было страшно. Что еще ожидает меня этой ночью?

Глава 6

Прибыв в Акрон, я сняла номер в одной из гостиниц недалеко от аэропорта и, поднявшись в номер, без сил завалилась на кровать. Не знаю с чем это связано — с бессонной ночью или постоянными переживаниями, но я была выжата не хуже лимона. Позвонив Алеку, я назвала отель и номер, после чего моментально заснула.

В какой-то момент услышала, как хлопают двери, раздаются громкие приказы и кто-то до боли знакомым голосом пытается дозваться до меня, после чего снова слышатся приказы вперемешку с матом и по обе стороны от меня кладут что-то большое и горячее.

Я чувствовала, что-то понимала, но не могла прийти в себя. Мое тело горело, но не от желания, а просто… горело. И кости… их словно ломало и выкручивало суставы. Мне было ужасно больно и плохо, но я не могла даже застонать. Суккуба… это она виновата в моем состоянии — она «переварила» энергию Хантера и сейчас просыпалась, набирая силу. Она меняла мое тело и… звала своего мужчину.

Как же плохо…

Было чувство, словно я умираю от боли и жара, а тут еще этот теплый кокон. Меня укрыли одеялом? Попыталась сбросить с себя лишний жар, но он лишь сильнее сдавил меня, забирая дыхание. Плохо… как же мне плохо… Хантер! Теперь уже мы с суккубой звали его, потому что знали — он облегчит нашу боль. Объятия… нам нужны только его крепкие теплые объятия…

В какой-то момент мне стало немного легче. Пить… так хотелось хотя бы глотка воды…

Открыла глаза, окончательно выплывая из своего странного состояния и поняла, что лежу в кровати с двумя мужчинами, которые оплетают меня руками и ногами, практически наваливаясь на меня. Так вот откуда бы тот жар! Но… постойте, кто это и как они оказались в моем номере?!

Попыталась закричать, но из моих еле открывшихся пересохших губ вырвался только хрип.

— Очнулась? Ну, слава Богу, — открыл великолепные синие глаза один из незнакомцев и тут же поднялся с кровати.

Он вообще весь бы одним сплошным великолепием…

— К-кто? — я еле смогла выдавить из своего пересохшего горла хоть одно слово.

— Я — Алек, — лучезарно улыбнулся мне русоволосый красавец и протянул стакан с водой.

Боже, я готова была боготворить его за это!

Он помог мне приподняться и выпить воды. Это движение разбудила второго блондина с пронзительными серыми глазами и почти пепельными волосами.

— О, черт, да ты у нас настоящая красотка! — воскликнул он, рассматривая меня со всех сторон.

На смущение или злость сил у меня не было, потому и желания поспорить во мне не возникло.

— Кайл, следи за своим языком, — недовольно зыркнул на мужчину Алек. — А ты, — он посмотрел на меня с заботой и нежностью, — действительно красавица. Вот уж не знал, что кто-то из древних балуется походами налево от своих жен.

Он легонько прикоснулся к моему подбородку и, подхватив на руки, куда-то понес. В ванную, поняла я спустя секунду.

Поставив меня перед зеркалом, Алек зашел за спину и, придерживая мое ослабевшее тело за талию, позволил осмотреть себя. Мой взгляд начала неуверенно скользить от лодыжек все выше и чем больше новой себя я видела, тем шире становились мои глаза, пока, дойдя до макушки, я не грохнулась в обморок.

Пришла в себя на кровати под внимательными взглядами обоих мужчин. Боясь даже пошевелиться, я провела языком по деснам, пытаясь выяснить — это мне кошмар приснился или у меня на самом деле клыки были? Мои миленькие человеческие зубки присутствовали в полном наборе и без каких-либо отклонений от нормы. Не отводя настороженного взгляда от парней, осторожно подняла руку, осмотрела ее на наличие когтей и странной расцветки, потом, как бы невзначай, провела ладонью по волосам — рожек тоже не наблюдалась.

Поерзала на кровати — на спине тоже никаких лишних деталей обнаружено не было.

Не успела я выдохнуть с облегчением, как комната разразилась раскатистым смехом Алека и, если правильно запомнила имя, Кайла.

— Нет, это тебе не приснилось, — вытирая слезы, пропыхтел Алек сквозь смех.

— Что именно? — осторожно спросила, прищурив глаза и ни на грамм не разделяя их веселья.

— Ну, ты действительно обзавелась парой сексуальных маленьких рожек и не менее сексуальных клыков в комплекте с великолепными кожистыми крылышками и острыми коготками. Твоя кожа действительно приобретает цвет какао с молоком, а твои глаза и вправду ярко-синего цвета, — с усмешкой начал перечислять тот, который Кайл. — Вот только мне интересно, какого хрена на твоей правой руке появилась та полупрозрачная татушка?

Татушка?! Его интересуется какая-то чертова татушка, в то время, как я… как меня… как…

Я же…

— У тебя очень красивая суккуба, — пересаживаясь ко мне на кровать, улыбнулся Алек и успокаивающе погладил по руке.

— Ага, рогатое чудовище, — невесело хмыкнула я и, отвернувшись от парней, свернулась калачиком.

Почему Аннет не предупредила меня, что после инициации во мне не только будет жить согласная на круглосуточный секс суккуба, но и что она еще сотворит нечто подобное с моим телом?

— Эви, — тихо позвал мне Алек, — поверь, ты вовсе не чудовище, просто плохо рассмотрела себя. Наоборот, ты очень красивая и необыкновенная, и если для тебя это важно, то твое человеческое тело не сильно изменилась, разве что цвет глаз стал более… ярким и волосы выглядят… словно в них вплели золотые нити.

— Ага, а еще фигурка более аппетитная стала, — вклинился со своими пятью копейками Кайл.

— Ну, по сравнению с тем, что я видел, когда мы… вошли в номер.

Последнюю фразу он говорил тихо и как-то неуверенно. Повернула голову и заметила, как Алек сверлит недовольным взглядом вмиг притихшего парня.

— Кстати, а что вы оба забыли в моей постели? — подозрительно спросила у них, решив, что подуться на судьбу можно будет и немного попозже.

— Это была завершающая стадия инициации и твоя суккуба нуждалась в нашей энергии, — пожал плечами брат Аннет.

— То есть вы… мы… — на всякий случай еще и ощупала себя — белье на мне было. Собственно в нем я и завалилась спать, едва вышла из душа и позвонила Алеку.

— Нет, — покачал головой Алек, — на этой стадии сексуальная энергия не нужна, вполне достаточно присутствия рядом мужчины. Но из-за известных тебе обстоятельств, — тут его голос стал жестким и крайне недовольным, — нам вдвоем пришлось глушить зов твоей суккубы.

— Зов? — я не понимала ничего.

Какой еще такой зов заставил двоих мужиков залезть в мою постель и облапать с головы до ног?! Да даже если допустить, что мне это не приснилось и суккуба действительно пыталась дозваться до Хантера, то он остался в совершенно другом городе и… нет, это просто бред.

Хотя, если учесть, что теперь я — суккуб с крыльями и рожками, то чему я удивляюсь? Все может быть…

— Тебя инициировал кто-то из сверхов, и прошлой ночью твоя сущность хотела ощущать именно его объятия и подпитываться именно его энергией. А поскольку между вами во время инициации установилась некая связь, то если бы не мы, она схватила бы твоего сверха за яйца, где бы он ни был, и приволокла в этот чертов номер.

С каждым словом Алек все больше выходил из себя, а вот Кайл был спокоен как удав и периодически даже пытался подбодрить меня, подмигивая и ободряюще улыбаясь. Я же сидела на кровати красная как рак от стыда и смущения.

— Он мчался бы сюда с такой скоростью, словно от этого зависит его жизнь, при этом нифига не понимая, зачем он это делает. А когда обнаружил бы в номере пробуждающуюся беззащитную суккубу… ну, тут присутствует множество вариантов. И даже самый охрененно классный из них означал бы для тебя жить с тем, чьи приказы твоя суккуба выполняла бы, как послушная собачонка!

— Почему ты так уверен, что тот парень — сверх, я даже не описывала его, — зябко кутаясь в тонкий плед, пробурчала я.

— Да потому что обычный парень сдох бы уже к концу второго захода! — рявкнул Алек. — Если бы силенок хватило добраться до него. Эви, человечки для нас — одноразовое питание.

Трахаться с ними можно сколько угодно, кормиться — один раз. На второй заход у обычного парня просто не встал бы — ты бы его выжала подчистую и с первого!

— Но Аннет говорила… — я осеклась, вспомнив, о ком и кому говорю.

— А с каких пор у нас Аннет стала спецом в этом вопросе? — прошипел Алек.

Я втянула голову в плечи и поникла. Чего он хочет от меня? Да, я дура! Но откуда мне было знать… точнее, откуда мне было взять силы, чтобы сбежать от Хантера, если единственное, что я хотела — это его самого?!

— Алек, девочка прониклась, — в голосе Кайла звучала нотка упрека, — хватит уже пугать ее и давить.

— Если бы «девочка прониклась», — прорычал мужчина уже своему другу, — то я бы знал о том, что близится ее инициация еще три дня тому назад!

— Но…

— Ты понимаешь, что тебе сказочно повезет, если он уже не ринулся на твои поиски? — спросил Алек.

— Насколько я знаю, одной инициации недостаточно, чтобы установилась настолько сильная связь, — снова обратил на себя внимание Кайл. — Ее достаточно, чтобы сделать суккубу послушной и очень желанной для мужчины, но зависимым от нее он станет, только если постоянно будет находиться рядом… вот только я не помню, как долго…

Алек задумался и, кивнув каким-то своим мыслям, направился к бару.

— Знаешь, я никогда не сомневался, что младшая сестра — это тот еще геморрой. Она постоянно капризничает, пока маленькая, а когда вырастает… тоже капризничает только по другому поводу. Наблюдая за семьями людей и нелюдей, я морально готовился стать своего рода ухажероотводом, когда ей придет время охотиться и выбирать себе пару, — беря в руки графин с янтарной жидкостью и три бокала, признался инкуб. — Но… ее похитили какие-то ненормальные и даже ее подруга, заботу о которой я взял на себя, умудрилась вляпаться в неприятности… — он хотел сказать что-то еще, но запнулся и достал из кармана джинсов порядком измятый лист бумаги. — Я нашел это позавчера в своем номере на подушке.

Читается, как откровенный бред… Я чувствую себя долбанным участником какого-то тупого ток-шоу неудачников!

Он отошел от небольшого столика, на который до этого поставил графин с бокалами и, подойдя к кровати, кинул мне на колени тот самый листок.

Развернув измятый лист, пробежала глазами нацарапанные на нем несколько строк и почувствовала, как на душе становится немного легче и веселее.

— Я не могу понять, чем ты недоволен, — не в силах скрыть улыбку облегчения, спросила у хмурого инкуба, — твоя сестра умудрилась каким-то образом отправить тебе послание, успокоить, написав, что с ней все хорошо и что скоро она вернется домой… Разве это не чудесная новость?

— Маги из мира наших создателей уже не первое столетие ведут охоту на сверхов, но это единственный известный случай, когда они озаботились тем, чтобы их жертва имела возможность оставить успокоительную записочку родным, — не без сарказма заметил Алек. — Отсюда у меня возникает вопрос: не скрываешь ли ты от меня что-то? Возможно, Аннет попросила тебя сыграть это представление, чтобы не возвращаться домой. Может, встретила какого-то паренька, который запудрил ей мозги и…

— Не говори глупостей! — вспылила я, отметая нелепые подозрения мужчины. — Она и так не собиралась в ближайшем будущем возвращаться домой, и ей в висок не упиралось дуло пистолета каждый раз, когда она звонила тебе!

Подскочив с кровати, я поплотнее укуталась в плед и, выказывая всем своим видом высшую степень негодования, пошла в ванную комнату, прихватив по дороге купленные мною еще в Мидлтауне брюки и майку. Но стоило двери скрыть меня от глаз мужчин, я сразу же сдулась.

Что мне делать дальше? Как быть?

Стоило признаться, я устала от всей этой фигни и сейчас была как никогда близка к состоянию полной апатии. Хотелось просто переложить свои проблемы на кого-то другого и забыть хоть ненадолго все, что произошло со мной за последние несколько недель. У меня было чувство, что еще немного, и я просто сойду с ума от всего этого.

Алек, как будто почувствовал мое состояние. Пообещал поселить в одной из своих квартир в Нью-Йорке, затарить холодильник продуктами и не маячить перед глазами, по крайней мере, несколько дней. Я была не против — мне это нужно.

Просто побыть одной.

Возможно, подумать о чем-то, а может, просто бесцельно побродить по квартире или целыми днями смотреть фильмы.

Хочу, хотя бы на несколько дней вернуть себе иллюзию обычной жизни, потому что если на меня еще выльют какую-то сверхъестественную хрень, я просто тронусь умом или закачу истерику. Нет, это надо же было так вляпаться?! Теперь я — рогато-крылатое чудовище, страстно желающее своего сверха-красавца. Прям хоть бери и старую сказку на новый лад пиши!

Ну, ничего, милый Майкл, когда-нибудь я обязательно отблагодарю тебя за все это… с процентами отблагодарю.

Алек сделал все, как и обещал — поселил меня в своей квартире недалеко от центра и не трогал на протяжении нескольких дней. За это время я не смогла заставить себя хоть раз всерьез задуматься над своим будущим. Просто делала вид, что все прекрасно: смотрела телик, лазила по интернету, любовалась, открывающимся из окна видом, болтала с Микаэлой и отцом, несколько раз звонила своим старым подругам — тем, чьи номера помнила наизусть, читала книги. Постепенно начала более спокойно воспринимать случившиеся в моей жизни перемены, без отвращения смотреть на свое отражение в зеркале.

Если раньше я была просто хорошенькой, то теперь мои черты лица неуловимо изменились, став более тонкими и кукольными, кожа стала белой и матовой, на щеках поселился до безобразия идеальный розовый румянец, в глазах появились золотые искорки, а волосы неприлично блестящими локонами спадали ниже лопаток. Я уже молчу о фигуре…

Через неделю моего добровольного заточения и ровно спустя сутки после моего дня рождения, заявился Алек и, вытряхнув меня из забавной пижамы с Микки-Маусом, потащил развлекаться куда-то за город. Мол, если я стала сверхом, то это вовсе не означает, что теперь должна безвылазно сидеть в четырех стенах. Поинтересовался, не тревожила ли меня суккуба, и очень удивился, когда я сказала, что все это время он просыпалась от силы раза четыре и то вела себя прилично.

В клуб я ехала без особого энтузиазма и подколки Кайла о том, что сегодня будет жарко и им с Алеком придется попотеть, чтобы отогнать от такой вкусной девочки всех охочих полакомиться, настроя совсем не придавали. Видя мое настроение, Алек прикрикнул на своего друга, а мне приказным тоном посоветовал расслабиться, не обращать внимания на то, что не является моими проблемами и просто постараться приятно провести вечер.

— Мы поедем домой, как только скажешь, что устала, — уже у самого входа в какой-то элитный клуб, предупредил меня Алек. — Но постарайся развеяться. Тебе пора обвыкаться в этом новом для тебя мире. А завтра я дам тебе мини-модем с кодами доступа на наши интернет-ресурсы и телевизионные каналы.

— Хорошо, — кисло согласилась я, признавая за словами инкуба долю истины.

Я слишком расслабилась за эту неделю и занималась тем, что и немногим ранее в отеле Мидлтауна — самообманом. Но что делать: моей психике был необходим и этот временный самообман, и перерыв. И я была безмерно признательна Алеку за то, что благодаря ему у меня была возможность закрыться в его квартире и на целую неделю выпасть из жизни.

У меня перехватило дыхание, когда мы зашли в клуб и я увидела богато обставленный вестибюль с несколькими охранниками, подпирающими стенку по обе стороны от высокой двустворчатой двери. При нашем появлении ноздри мужчин затрепетали, и в брошенных на меня мимолетных взглядах полыхнул голодный огонь. Всего лишь на мгновение, но этого хватило, чтобы я напряглась и сильнее вцепилась в руку Алека. Тот ее успокаивающе пожал и, показав что-то охранникам, провел меня внутрь.

— А этот клуб только для сверхов? — присаживаясь за столик, спросила у парней.

— Практически, — кивнул Кайл. — Помимо сверхов сюда пускают только человеческих женщин. Сама понимаешь: в нашей ситуации грех отказываться от любезно предоставленных кисок, — я поморщилась от его слов. Неужели так сложно хоть изредка говорить нормально? И хоть пять минут не думать об этом? — Кроме того, вампирам тоже нужно чем-то питаться.

— Прямо здесь? — мои глаза шокировано распахнулись и взгляд насторожено пробежался по людям в зале.

— Нет, конечно, — фыркнул Алек. — На втором этаже есть гостевые комнаты, где можно с пользой провести часок-другой, чтобы без проблем быстренько перекусить, — он демонстративно облизал губы, без сомнений забавляясь моим смущением и пунцовыми щеками, — или просто развлечься в приятной компании.

Внезапно в голову пришла тревожная мысль:

— А вампиры они прям тут… ну… они убивают?

— Нет, — на этот раз ответил Кайл. — Для поддержания нормальной жизнедеятельности им достаточно буквально несколько глотков крови раз в два дня.

— А как же…

— Несколько капель особого зелья в бокал своего будущего ужина и она напрочь забывает последующие несколько часов, как правило, просыпаясь в постели вампира довольной и удовлетворенной. В качестве компенсации прилагается несколько часов дикого секса с клыкастым, — подмигнул Кайл.

Точно, они хотят, чтобы я сгорела от стыда!

— И вы тоже собираетесь тут… питаться, — выдавила я из себя.

— Спасибо, я сыт, — отпивая принесенный официанткой коктейль, нагло заявил Алек.

— А вот я очень голоден, — я чуть не подпрыгнула на сидении от горячего шепота, склонившегося ко мне Кайла. — Был бы не прочь подкрепиться одной маленькой суккубой, — он закинул руку на спинку диванчика и провел кончиками пальцев по моей голой руке. — Так что если что, обращайся — я не против, чтобы ты запустила в меня свои клыки, когда я…

— Прекрати! — возмущенно вскрикнула.

Теперь, кажется, запылали и мои уши.

Умоляюще посмотрела на Алека, но этот гад явно забавлялся всей ситуацией и моим смущением.

— Почему? — удивился Кайл, мастерски игнорируя мой вернувшийся к нему гневный взгляд. — Суккуба, краснеющая от одного лишь упоминания о сексе… мне кажется это безумно возбуждающим и притягательным. Таким… невинным. Так и хочется взять и… испортить эту невинность. Ты согласен со мной, Алек?

— На все сто, — хрипло ответил тот и я перевела удивленный, ничего не понимающий, взгляд на второго инкуба.

Это что они тут вытворяют?

— Не пойми нас неправильно, малыш, — уголок рта Алека дернулся в намеке на улыбку, — но тебе очень скоро потребуется партнер для утоления голода и сейчас самое время задуматься над его выбором.

— А то смотри, можешь пока не выбирать, — голос Кайла приобрел искушающие нотки, от которых мое сердце ухнуло куда-то вниз. — Мы с Алеком довольно неплохо работаем в паре.

Представляла когда-то, как тебя ласкает двое мужчин? Фантазировала каково это, чувствовать себя заполненной ими до отказа?

— Твоя суккуба будет в восторге, поверь, — совсем рядом раздался голос брата Аннет и я испуганно взглянула на него. — Ты действительно чертовски сексуальна, когда краснеешь, — пробормотал он.

Его палец нежно очертил линию скул, погладил пылающую жаром смущения щеку.

— Не смотри так на меня, — хохотнул он, а я вот ничего смешного не видела — мое сердце вылетало из груди, а язык словно прирос к небу.

Я не ожидала подобной подлянки от Алека! За время нашего общения я привыкла воспринимать его как друга, не более, и к подобным намекам, да еще и таким, да еще и именно этим вечером я не была не готова.

— Мы с Кайлом действительно часто делили человеческих женщин и нам это нравится. Но ты совсем другое дело. Тобой хочется владеть единолично и я уже не рад, что притащил с собой Кайла в тот чертов номер отеля. Тебе придется выбирать…

— Да вы с ума сошли! — наконец, обрела я способность говорить. — Знала бы, для чего вы меня сюда приволокли, ноги моей не было бы в этом клубе! Я не собираюсь никого выбирать!

Последнее предложение я рявкнула настолько громко, что, должно быть, нас услышал весь клуб, так как полупрозрачные перегородки, ограждающие столики и формирующие подобие отдельных кабинок, прочными и звуконепроницаемым не выглядели. Но поведение парней не осталось незамеченным — моя суккуба впервые после пробуждения снова начала заметно давить на кожу, заинтересованно приподнимая свою головку. И мне это не нравилось!

— Сядь, — рыкнул Кайл и рывком усадил меня назад на диванчик, с которого я уже вскочила. — Как ты думаешь, сколько инкубов сейчас разыскивает сбежавшую от профессора Грэма новообращенную суккубу?

Я даже икнула от неожиданности и… страха. Ищут? Ну, конечно, ищут! Чертовы…

— Я уже молчу про семейство Гейтов, — Алек потянулся к своему виски. — Младший рвет и мечет от ярости. Еще бы, ведь сбежала его подопечная! Могу поспорить у него на тебя были большие планы.

— С чего ты взял? — на автомате спросила я.

Сама же в это время думала, где мне можно будет скрыться ото всех.

— За едва знакомой подопечной так с ума не сходят, а он со своим отцом и братом полстраны на уши поставил. Так что тебе в любом случае предстоит быть найденной и пойманной.

Выбор за тобой: возвращаться назад к Гейту или найти себе защитника, — закончил Алек. — А чтобы упростить тебе задачу, мы хотели сказать тебе, что…

— … не собираемся смотреть, как тебе под юбку будут лезть левые самцы, а то и вообще человечки, — закончил за друга Кайл.

— Я сама человечка…

— Была.

— …и не вижу ничего плохого в том, чтобы встречаться с нормальным парнем.

— Сладкая, ты не поняла, — покачал головой Кайл. — Мы хотим, чтобы ты выбрала одного из нас… или обоих. Я же чувствовал, как подскочило твое возбуждение, когда я говорил тебе о нас троих в одной постели. Уверен, это почувствовал и Алек. И пускай он прав — тобой хочется владеть единолично, но я не против делить тебя с ним пока ты и твоя суккуба не определитесь. Тебе понравится, — мурлыкал инкуб, — поглаживая одной рукой ногу, с каждым движением все выше задирая и без того короткую юбку платья. — Только представь себе: ты зажатая между нами, ласкающими тебя со всей сжигающей нас страстью. Мы бы обласкали руками и исследовали своими языками каждый миллиметр твоей кожи. Алек мог бы сосать и покусывать твои соски, пока я лакомился бы тобой, — его рука легла на мой лобок. — Ты бы кончала от наших рук и губ снова и снова, а потом…

— … потом мы бы поставили тебя, обессилившую от оргазмов и ласк, на четвереньки, — продолжил Алек, а я не могла остановить этого — все мои силы уходили на то, чтобы бороться с суккубой, которая проснулась и во всю давила на кожу, требуя себе всего того, о чем говорили парни. Непостоянная… а как же Хантер? — Я бы наслаждался твоим сладким ротиком на себе, пока Кайл брал бы тебя сзади… Или еще лучше: ты бы оседлала его и я мог бы взять твою тугую попку.

— Подумай только: два члена, наполняющие тебя, движущиеся в тебе и дарящие ни с чем несравнимое удовольствие, — мурлыкал Кайл, пытаясь залезть мне в трусики и практически не обращая внимания на мою вцепившуюся в его запястье руку. — Твоя суккуба получила бы двойную порцию нашей энергии, а ты — умопомрачительный оргазм.

Я сглотнула и не сумела сдержать пробежавшуюся по телу дрожь. Одна моя рука сейчас лежала на столике и была сжата в кулак, а вторая безуспешно пыталась остановить наглую конечность Кайла, пальцы которого уже поглаживали гладкий лобок.

Одна рука Алека лежала на спинке дивана, и его пальцы поглаживали мой обнаженный затылок, а вторая, ломая всякое сопротивление, гладила ногу и медленно, но неотвратимо отводила ее в сторону, открывая больший доступ пальцам Кайла.

— Пожалуйста, — простонала я, чувствуя внутри беснующуюся суккубу, — перестаньте.

Последнее слово я сдавлено прошептала, так как пальцы Кайла отыскали пульсирующий клитор и начали настойчиво потирать его.

— Эви права, Кайл, здесь не место, — хрипло прошептал в мою шею Алек и лизнул кожу за ушком.

— Согласен, — горячее дыхание второго инкуба тоже овевало мою беззащитную шею и это сводило с ума, заставляя кожу воспламеняться, — но я не могу сдержаться — она так сладко пахнет и такая… вкусная. Крышу сносит… не могу не думать об этом… все время представляю это с тех пор, как впервые ощутил ее тело между нами…

Его пальцы с силой сдавили чувствительный бугорок, и мое сознание рассыпалось на множество осколков. Рядом послышалось сдавленной шипение и приглушенная ругань, но это было не важно — мое сознание пребывало в обмороке от оргазма, а суккуба была занята тем, что жадно лакала струящуюся от мужчин вкусную энергию. Я тоже ощущала ее вкус и приятное тепло. Она пьянила не хуже афродизиака и подстрекала нас с суккубой взять еще.

— Вот так, маленькая, отпусти ее, дай ей то, что она хочет, — шептал мне на ухо Кайл… или Алек… я уже не понимала этого, потому что была слишком занята своим вновь нарастающим возбуждением и борьбой с жадной сущностью. — Не противься… позволь накормить тебя…

Дальше все смешалось в моем сознании, а когда оно и я заодно пришли в себя, то ужаснулись тому, что вытворяли. В моей руке все еще был зажат твердый член… Алека?.. а я сама полулежала на Кайле, чьи губы ласкали мою шею, а пальцы едва ощутимо поглаживали напрягшиеся соски. Быстро отдернула руку, с ужасом осознав на ней нечто вязкое и липкое. Схватив со стола салфетку, вытерлась и быстро натянула спущенный лиф платья, с паникой озираясь по сторонам и пытаясь проанализировать, что могли увидеть посетители клуба сквозь это полупрозрачное стекло и какие выводы сделать. Меня трусило от осознания случившегося и было настолько стыдно, что я даже не осмеливалась посмотреть на парней и в то же время в моей душе бушевал настоящий ураган ярости.

Выпрямившись, положила руки перед собой на стол и сжала кулаки. Суккуба хоть и наелась до отвала, но оставлять меня в покое не спешила. Наоборот, я чувствовала ее в себе, знала ее мысли и желания. Я хотела затолкать ее назад, не знать о ней и не слышать ее. Ведь она уже получила свое, что ей еще нужно от меня?! В ответ пришла лишь ее боль и грусть. Вот черт!

Меня вдруг осенило — она понимает, что не нужна мне, что я ее не хочу и от этого ей плохо и больно! Это все равно что… пнуть котенка.

Но мне тоже плохо и больно от понимания того, чем я стала!

— Не стоит бороться со своей сущностью, — на мою спину легла горячая ладонь Алека. — Хватит и того, что ты ее голодом морила целую неделю. Я не знаю, как тебе удалось ее полностью задавить, но пойми — она часть тебя и просто так ее голод не пройдет, а суккуб, умирающий от голода — это опасность для любого смертного мужчины. В конце концов, она взяла бы над тобой верх и набросилась бы на первого встречного, осушив его до дна. Разве ты хочешь быть повинной в чьей-то смерти?

Голос инкуба звучал ласково и успокаивающе, но на меня его слова подействовали, что красная тряпка на быка. Как у него язык поворачивается попрекать меня тем, что я хочу избавиться от инородного разума внутри себя?! Что не хочу быть какой-то шлюхой, бросающейся на все, что имеет в штанах член?! Я хочу оставаться собой, а с ней внутри моего сознания это невозможно! Перед глазами потемнело от ярости, и я вскочила со своего места, отталкивая ноги Кайла и пытаясь пройти мимо него.

— Малыш, не злись, — меня схватили за талию и повалили прямо на идеальное тело инкуба.

— Пошли вы на хрен! — не выдержав внутреннего напряжения, закричала я. — Хватить трахать мне мозги! Или вам мало того, что вы со мной сделали?!

— Успокойся, — мое тело сдавили сильные руки, а голос Кайла прозвучал строго и недовольно.

— Мы хотели всего лишь расшевелить твою суккубу, а для этого нужно было выбить тебя из колеи, ты должна была перестать постоянно давить и контролировать ее. Мы привезли тебя сюда, чтобы ты питалась, а ты с того момента как мы зашли не проявила интереса ни к одному мужчине. Мы прошли три зоны со столиками, и там была уйма самцов на любой вкус и запах. Твоя суккуба только проснулась и к этому времени должна была не просто проголодаться, а быть голодной как волк! Ты давишь ее, Эвангелина, и это может закончиться плачевно для вас обоих! Ты не даешь ей необходимого питания, и она будет слаба.

— Мы прошли инициацию, — прошипела я, раздраженно скидывая с себя руки мужчины и пытаясь перелезть, если не ближе к выходу, то хотя бы на свое прежнее место.

— Прошли, — согласился Алек, заграбастывая меня к себе на руки, едва моя пятая точка коснулась мягкого сидения дивана. Я зарычала. — Но сейчас твоя суккуба — малое дитя, а что должны делать дети, чтобы вырасти сильными и здоровыми? — спросил он и тут же сам ответил: — Правильно, хорошо питаться! А ты мало того, что не даешь ей этого, так еще и давишь.

Сущность внутри меня тяжело вздохнула, выражая согласие и укоризну.

— Значит, все это вы устроили, чтобы расшевелить мою суккубу? — растягивая слова и нехорошо сощурив глаза, спросила я.

Оба инкуба молчали, но их обращенные на меня глаза не выдавали ни капельки стыда или сожаления по поводу случившегося. Более того, они выглядели до безобразия довольными и… все еще хотящими меня…

— Я хочу домой, — твердо заявила я, мертвой хваткой вцепившись в руку Алека, скользящую от моего колена к внутренней стороне бедра. — И вы ошибаетесь, я никого не давила. Она была сыта и спала, пока вы не приволокли меня сюда и не спровоцировали ее пробуждение.

Если бы вы знали, как я ненавижу вас сейчас за это!

— Мы действительно зашли немного дальше, чем было необходимо, — тяжело вздохнув, признался Алек и убрал свою руку с моей ноги.

— Потому что действительно хотим тебя… сильно, — обхватив мой подбородок пальцами и заставив посмотреть себе в глаза, заявил Кайл.

— Домой, — процедила сквозь плотно сжатые зубы, стараясь не растаять под обещающим взглядом Кайла, ощущая шеей горячее дыхание Алека и его сильные руки вокруг моей талии, чувствуя упирающееся мне в бедро доказательство его желания.

Чертова суккуба!

Видя мое настроение, парни настаивать на продолжении вечера не стали и вывели меня из клуба, где я, по идее, должна была развеяться, а вместо этого снова получила новую порцию стресса.

Домой ехали молча. Несколько раз Кайл и Алек пытались заговорить о сегодняшнем, успокаивая меня, что ничего запредельного не произошло. Кайл еще и пытался снова спровоцировать меня на что-то, шепча на ухо жаркие обещания. Моя суккуба хоть и откликалась на них, заинтересовано подняв голову, но не рвалась в объятия мужчин, что меня немного успокаивало. На любые попытки растормошить меня я отвечала молчанием, разглядывая ничего не видящим взглядом проплывающие мимо улицы, дома, машины. Я думала о том, что мне делать дальше? Возможно, стоит смотаться к своим родственникам в Германию или Польшу? И что тогда я выиграю? Буду подальше от этих двоих ненормальных и Майкла, но вся проблема в том, что тут Алек помогает мне освоиться в новом мире, а там этого делать будет некому, и я останусь один на один со всем своими проблемами.

Возможно, у нас еще получится вернуть наши отношения в старое русло? Подумаешь, крышу снесло. Так с кем этого не бывает? А он еще и инкуб…

Понимала, что ищу оправдание поведению Алека, что эти сверхи тоже могут тосковать по такому простому понятию, как постоянство. У всех, даже самых гулящих мужчин, рано или поздно появляется потребность в семье. А что говорить про этих инкубов, да и других сверхов? Разве могу я осуждать их, что они хватаются за любую возможность сделать свою жизнь полноценной. Жить для кого-то, заботиться, любить…

Я тяжело вздохнула и скосила взгляд сначала на сидящего рядом со мной на заднем сидении внедорожника Кайла, а потом и на Алека. Интересно они и в самом деле ищут себе одну партнершу на двоих? Или вся эта игра была направлена на то, чтобы шокировать меня? Не думаю, что готова к чему-то подобному, но…

Черт! Я даже покраснела, когда поняла, что готова рассмотреть одного из них в качестве своего потенциального постоянного партнера. Но с другой стороны, что мне делать? Если они правы и моя суккуба… Дьявол! Да даже если откинуть ее повышенную сексуальную активность, которая по словам парней должна проявляться на протяжении месяца, сам факт того, что я суккуба уже достаточное основания для того, чтобы озаботиться выбором постоянного партнера! Вот только нужны ли мне сверхи или лучше начать встречаться с обычным парнем?

Снова бросила быстрый взгляд из-под опущенных ресниц на Алека. После произошедшего сегодня в том чертовом клубе было глупо и дальше делать вид, что я воспринимаяю его как друга и я призналась себе, что он очень даже нравится мне. Он не высокомерен, не пытается постоянно соблазнить меня, во всяком случае до сегодняшнего вечера не пытался, он заботится обо мне, а не только о своих желаниях и потребностях, мне приятно общаться с ним, правда, кроме тех случаев, когда он кричит на меня или пытается поучать… Симпатия в моей ситуации уже достаточный повод, чтобы рассмотреть его в качестве… кого?

Постоянного питания, просто сексуального партнера или обычного парня-сверха?

Уловив, направленный на него задумчивый взгляд в зеркале заднего вида, Алек подмигнул, от чего мои щеки опалило предательским румянцем.

Отвернулась обратно к окну и случайно мой взгляд упал на затянутую в кожу мощную фигуру какого-то парня на мотоцикле. Он заехал на тротуар и, сняв шлем, осматривался по сторонам, словно что-то выискивая. Мгновение и привлекший мое внимание мотоциклист резко поворнул голову в нашу сторону, а его взгляд словно впивается в меня, проникая сквозь темное тонированное стекло. Чувственные губы изогнулись в медленной довольной улыбке, а я сползла по сидению чуть ли не на пол. Там был Хантер. Но он не мог видеть сквозь тонировку. Не мог!

— Что такое? — спросил Кайл, всматриваясь в мое побледневшее лицо.

— Там парень на мотоцикле. Это он, тот кто… с кем я…

Взгляды обоих инкубов метнулись к указанному объекту и кто-то из них досадливо зашипел.

Я же ничего не понимала: меня тянуло к Хантеру и все мои силы уходили на борьбу с собой и своей суккубой, чтобы не открыть машину и не запрыгнуть на него.

Послышались нетерпеливые гудки машин — светофор уже зажегся зеленым, а Алек все не спешил жать на газ. Внезапно раздался визг шин, и автомобиль резко рванул с места.

— А ты не ищешь легких путей, — сквозь сжатые зубы, досадливо прошипел Алек и бросил на меня странный взгляд.

— Только не говорите, что вы знаете его. Это не реально…

— Знаем, — оборвал меня Кайл. — Это Хантер Вуд — молодой оборотень, альфа одной из обосновавшихся в Мичигане стай… вервольф, глава контрольной службы десяти штатов и член Малого Совета. Как и все псы не переваривает вампиров и ненавидит весь наш род, хотя обычно у нас в отношениях с оборотнями конфликтов не возникало. Возможно, что-то личное. Отличный охотник и судя по всему он в очередной раз доказал свое умение, отыскав тебя.

— Это просто совпадение, — процедила сквозь зубы.

Вот как… Значит, Хантер ненавидит суккуб и инкубов? Повезло же мне, нечего сказать… Но, все равно, я не могла заставить себя реально жалеть о проведенной с ним ночи. Он все еще слишком сильно нравился мне.

— Как же, тешь себя, — хмыкнул Алек. — Могу поспорить: он ехал в мою квартиру и тебя почувствовал в машине.

— Бред, — я даже к окну отвернулась.

— Да? Оглянись назад, — велел инкуб.

Я сердито выдохнула и оглянулась, чтобы в следующую секунду обомлеть. О, черт! Хантер действительно, хоть и двигался на некотором расстоянии, но от нашей машины не отставал.

— Действует осторожно, — хмыкнул Кайл. — Неужели не понял, за кем гонится?

— Уверен, его мозги сейчас пребывают в эйфории от того, что он нашел такую желанную добычу, — фыркнул Алек. — Ты видел, с какой одержимостью он смотрел на нас там, на светофоре?

— Странно, слишком рано, чтобы связь оказывала на него такое действие, — пробормотал Кайл.

Они еще о чем-то переговаривались, а я сидела ни жива ни мертва. Внутри меня боролось два противоречивых чувства: какое-то странное ликование от того, что он искал меня и нашел, и страх, вызванный этими же причинами, а еще словами Кайла о том, что он ненавидит весь их род. Значит, и меня тоже?

Стало горько, а потом страшно — мы выехали за город и Алек решил оторваться от оборотня.

Как он собирался оторваться от Хантера, я не знала — все-таки внедорожнику далеко в скорости и маневренности до спортивного мотоцикла. Однако уже через пару минут, серебристого мотоцикла не было позади. Решил не гоняться понапрасну?

— Самоуверенный сукин сын, — ругнулся Алек.

Некоторое время все молчали, размышляя о своем. Я, например, проигрывала возможные варианты своего будущего при теперешнем раскладе, и всякий раз выходило как-то безрадостно…

— Несколько дней поживешь в нашем фамильном особняке у меня и у охраны под присмотром, — спустя несколько минут напряженного молчания выдал Алек. — Потом слетаем куда-то «отдохнуть».

— Думаешь, мы успеем закончить все дела? — с сомнением спросил друга Кайл. — Будет жаль, если мы упустим возможность выследить похитителей…

— Похитителей? — встрепенулась я. — Кого-то опять украли, как и Аннет?

— Нет, — прорычал Алек. — Это… немного другое. Тебе не стоит сейчас во все это вникать.

Просто будь осторожна и не высовывайся из дома одна, хотя в ближайшем будущем подобных свобод тебе не светит, — хмыкнул он.

Я ничего не ответила, поскольку в настоящий момент была не совсем уверена в необходимости для себя этих самых свобод. Все оказалось так сложно и я окончательно запуталась в себе и в происходящем вокруг.

К особняку Алека, который располагался на Лонг-Айленде мы добрались, когда верхушки деревьев начали золотить первые лучи солнца. По дороге нам пришлось сделать несколько остановок, чтобы парни могли решить какие-то свои важные вопросы. Я не лезла: у меня сейчас своих проблем выше крыши, куда мне еще в чужие нос совать?

Особняк оказался огромным, а еще с родителями Алека и Аннет — мистером и миссис Рид.

Сказать, что я чувствовала себя неловко при знакомстве с ними, все равно, что просто промолчать. И в первую очередь это было связано с тем, что я была с их родной дочерью, когда ту похищали, и ничем не смогла помочь.

Нельзя сказать, что семейство Алека приняло меня враждебно, но и особой радости они не выказывали, поскольку моим официальным опекуном был назначен Майкл Гейт и мое пребывание в их доме, в то время как меня разыскивают какие-то их службы, могло вызвать нежелательные проблемы. Оказывается, Гейты, так же как и Риды, имели немалый вес в своем обществе.

Сидя на подоконнике в выделенной мне комнате, я передернула плечами — вот повезло, так повезло, ничего не скажешь. Нет, чтобы как-то по скромному вляпаться. Так нет же, мне надо было с размахом! Влиятельные инкубы, альфа волков… И как мне жить дальше?

Задумалась, почему в клубе я не могла распознать сверхов от обычных людей? Вроде бы Аннет, да и Алек уверяли меня, что эта способность придет ко мне с пробуждением суккубы.

Возможно, будь это так, я бы решилась уехать… благо, средства на это имеются.

В дверь постучали.

— Не спишь? — в комнату зашел Алек.

— Нет, — мотнула головой, задумчиво рассматривая мужчину.

— Не переживай, все будет хорошо, — он подошел ко мне и погладил костяшками пальцев по щеке.

— Не получается, — вздохнула я и отвернулась к окну, — и слабо верится, что у меня что-то может быть хорошо.

— Это тебе сейчас так кажется, потому что все навалилось на тебя так неожиданно, — садясь напротив меня и беря за руки, уверенно произнес Алек. — Но вскоре ты поймешь, что все не так уж плохо…

— Неплохо? — я грустно усмехнулась. — Сегодня вечером вы с Кайлом наглядно продемонстрировали, насколько у меня все может быть неплохо. Та девушка… это не я. Я бы никогда…

— И поверь, я это прекрасно понимаю, — гладя ладони, улыбнулся инкуб. — И… извини, мы не должны были делать этого, но и, разбудив твою суккубу, не могли отпустить охотиться. Ты была такой красивой с горящими голубым пламенем глазами и…

— Перестань, — тихо попросила я, забирая у мужчины свои руки и вставая с подоконника. — Я не могу говорить о произошедшем спокойно.

Отойдя к высокому овальному зеркалу выполненного в старинном стиле трюмо, я стала рассматривать свое отражение. Сзади приблизился Алек и наши взгляды встретились в зеркальной глади.

— Прости, — он положил свои огромные ладони мне на плечи. — Я зашел спросить тебя… Ты ведь первое время будешь остро нуждаться в мужчине рядом с собой и я бы хотел… подумал, что…

С удивлением заметила, как на загорелой коже проступил румянец смущения. В таком возрасте и при такой сущности он еще может смущаться и так неловко пытаться что-то сказать?

— Эви… Эвангелина, будь моей, — наконец, выдохнул он, неосознанно сильнее сжимая мои плечи.

У меня даже челюсть отпала от такого предложения, и я не могла придумать ничего умнее кроме как с открытым ртом и огромными глазами смотреть на сногсшибательно красивого мужчину за моей спиной.

Облизнула вмиг пересохшие губы и немного покраснела, заметив в зеркале, как взгляд инкуба жадно прикипел к ним.

— Я никогда раньше никому не предлагал официально встречаться, — не отрывая взгляда от моих губ в отражении зеркала, пробормотал Алек. — Сама понимаешь, раньше в этом не было нужды, да и причины особо… но сейчас… ты мне действительно нравишься. Я смогу защитить тебя от посягательств Гейта-младшего и… от всего смогу защитить и оградить.

— Алек, — перебила я инкуба, опустив взгляд на свои сцепленные впереди руки. — Я пока еще не настолько раскрепостилась, чтобы спать с двумя парнями сразу.

Я чувствовала себя неловко, но и хотела озвучить, что хоть это и безумно возбуждающе быть зажатой между двумя великолепными мужчинами, но явно не для меня.

— Что? — опешил Алек и, развернув меня к себе, приподнял лицо за подбородок, чтобы заглянуть в глаза.

— Ну, вы с Кайлом…

— О нем сейчас речь не идет, — отчеканил мужчина. — Если ты согласишься, то будешь только моей. Я не хочу и не буду тобой делиться ни с кем.

— Но вы…

— Это были ничего не значащие интрижки с обычными людьми, о серьезных отношениях с которыми не могло быть даже речи!

Я вздохнула и отвела взгляд, так как мой подбородок Алек все еще довольно ощутимо держал своими пальцами.

— Так давно хотел узнать каковы на вкус твои губы, — почувствовала на своей щеке горячее дыхание.

Мои глаза широко распахнулись в шоке и я резко повернула голову, чтобы возмутиться… возможно. Но вместо этого мой рот накрыли мягкие губы инкуба. Я замычала в протесте, пока он жадно пил меня, и попыталась оттолкнуть.

— Алек! — вывернувшись и немного отстранившись, возмущенно воскликнула я, чувствуя, как пылают от смущения мои щеки.

Суккуба во мне не спала, но и ее влияния на себя не ощущала. И, тем не менее… мое дыхание сбилось, сердце грохотало о ребра, а во рту пересохло.

— Немного поздно смущаться после того, как твоя нежная ручка заставила меня кончить прямо в переполненном клубе. Не находишь? — улыбнулся инкуб, беря в плен мой взгляд. — Ну же, ангел мой, соглашайся…

— Мы с тобой едва знакомы, — сама не понимая, чего испугалась, попыталась воспротивиться я.

— А по-моему достаточно, — пожал плечами инкуб, не отпуская меня. — Ты меня заинтересовала еще несколько недель назад, когда же я увидел тебя то и вовсе был покорен.

Просто не хотел давить и отталкивать, но после сегодняшнего в клубе понял, что не смогу спокойно выводить тебя на охоту и наблюдать за тем, как ты выбираешь счастливчика, которому отдашь себя.

Алек мягко улыбался, а вот мне было почему-то не до улыбок. Странно, я ведь еще совсем недавно сама себя уговаривала, что он — лучший выбор для меня. Так почему сейчас мне так неловко и даже немного страшно?

— Я понимаю, что в силу сложившихся обстоятельств… ну, там катастрофическая нехватка женщин, желание завести семью, тебе кажется правильным использовать любой шанс, но я не могу…

— Эви, — как-то жалобно простонал он, не давая мне отстраниться, — ты вообще слышишь, о чем я говорю?

— Слышу, — буркнула я, осознавая, что веду себя как минимум просто глупо.

Но блин! Это не одно и то же, что с обычным парнем согласиться встречаться! Но и раздвигать ноги перед кем попало тоже не вариант, так что…

— Да, я согласна, — даже попыталась слабо улыбнуться, но этого и не требовалось, так как мои губы моментально были смяты страстным поцелуем.

Вскоре Алек ушел, пообещав вернуться по первому моему требованию или через два дня, а я, уже засыпая, подумала, что, возможно, он прав и не все так уж и плохо складывается в моей жизни. Во всяком случае, инкуб нравился мне, а что дальше получится из этой затеи, будет видно позже.

Но как стало понятно уже на следующее утро, рано я стала надеяться на что-то человеческое в своей уже нечеловеческой жизни. Мне позвонила Микаэла… точнее, я сначала думала, что это она, а оказалось…

— Привет, любовь моя, — стоило мне поднести телефон к уху и радостно выкрикнуть «Привет!» подруге, как послышался до боли знакомый голос, который, как и его обладателя, я бы предпочла забыть.

Глава 7

— Я не твоя любовь и никогда ею не была, Майкл, — прошипела я. — Почему ты звонишь с номера Микаэлы?

— Ты разбила мне сердце, сбежав из особняка Грэма, а твоя Микаэла была столь любезна, что согласилась утешить меня, — в голосе инкуба была неприкрытая издевка и некое злорадство, которое настораживало меня.

В трубке послышался какой-то шорох, а потом… будто кто-то целовался.

— Она оказалась примерной девочкой, в отличие от тебя. Микаэла, ты ведь послушная малышка? — промурлыкал Майкл, и я с ужасом услышала тихий голос своей подруги, что-то с придыханием отвечающий этому уроду.

— Что ты…

Я задохнулась и не могла подобрать слов, что были бы способны выразить мое возмущение.

— Пока еще ничего, кроме поцелуев, — я прямо видела ехидную улыбку одногруппника, а в памяти всплыло, как его поцелуи действовали на меня. — Но твоя подруга так настойчива, что не знаю, сколько мы с парнями сможем противостоять ее чарам. Она ведет себя… довольно… ммм… недвусмысленно, пытаясь…

— Погоди… Ты сказал с парнями?! — выкрикнула я.

— Ммм… у нас тут небольшая приватная вечеринка, — упивался ситуацией Майкл. — Твоя подруга согласилась скрасить досуг мне и трем моим друзьям. Мы так голодны, а она такая аппетитная…

— Не смей! — заорала я и даже на ноги вскочила, начиная нервно расхаживать по комнате.

— А что мне еще делать, если одна невозможная дура сбежала в такой ответственный момент и совсем не спешит возвращаться домой?! — от спокойствия и эхидства в голосе парня не осталось и следа — он был в ярости и орал на меня, ничуть не скрывая этот факт. — Я уже не знал, что думать и где тебя искать! Ночей не спал, все службы на уши поставил, а ты, оказывается, где-то себе сидишь тихонечко и подруге своей названиваешь!

Майкл замолчал, и я услышала его тяжелое дыхание. Успокаивается.

— Значит так, — ледяным тоном продолжил он. — Либо бы ты сию секунду пакуешь свои вещички и говоришь, где ты находишься, чтобы я мог тебя забрать, либо твоя подруга познает страсть четырех инкубов. Поверь мне, она никогда не забудет этот бесценный опыт… если останется в здравом уме и… живой.

— Ты не сделаешь этого, — ахнула я.

— Я могу сделать не только это, — раздалось угрожающее шипение. — Итак, считаю до трех.

Адрес!

— Майкл, я не хочу возвращаться к тебе…

— Один.

— … потому что уже согласилась встречаться с другим инкубом и…

— Два. Ты ответишь за то, что прошла инициацию без моего присмотра.

— Я не собираюсь быть твоей игрушкой!

— Микаэла, милая, подойти ко мне, девочка моя сладкая, — нежно приказал Майкл. — Хочу, чтобы ты поласкала меня, — звук поцелуя и голос подруги. О, Боже мой, она действительно не в своем уме, говоря такие слова инкубу.

— Три. Время…

— Стой, — ору я, нервно проводя дрожащей ладонью по лицу. — Хорошо… хорошо… я на Лонг-Айленде.

— Конкретнее, — нетерпеливый рык и я облизываю губы от сковавшей меня безысходности и переживаний.

Я назвала адрес одного из торговых центров Лонг-Айленда и услышала, что он будет там через несколько часов. Замечательно, я сама, по доброй воле возвращаюсь в лапы психа Майкла! Лучше просто не придумаешь!

Двинув от досады ногой по дивану, пошла к шкафу, рывком открывая дверцы и начиная выбрасывать в большую спортивную сумку только накануне разложенные по полкам вещи.

Хорошо, что хоть днем отец и мать Алека находятся на работе. А то он перед своим отъездом весьма недвусмысленно заявил своим родителям, а заодно и всем, кто находился в столовой утром, что я его девушка. После этого отношение мистера и мисс Рид ко мне значительно смягчились, а забота непомерно возросла. Так что вряд ли они бы отпустили «возможное будущее» своего сына одну в город.

Дело мне пришлось иметь с одним до невозможности упрямым водителем, который все порывался позвонить своим хозяевам и испросить разрешения отвезти их гостью в торговый центр с довольно подозрительной сумкой наперевес. Спорили мы около пятнадцати минут, но моя упрямость переупрямила его, и мы втихаря укатили «шоппинговать».

И только выскользнув из машин и поля зрения шофера, я решилась набрать сообщение Алеку. Надеюсь, у него получится как-то законными путями вытащить меня из клешней Майкла, но рисковать своей пусть и не «старой доброй», но уже успевшей стать мне дорогой подругой я не могла. Вообще для меня было неприемлемым понимание того, что из-за меня может кто-то пострадать.

Отправив сообщение, я принялась ждать своего «опекуна». Алек названивал настойчиво, но я не брала трубку — боялась, что он уговорит меня остаться, а потом я же сама себе все волосы повыдираю, если из-за меня у кого из моих друзей или немногих близких будут какие-то неприятности.

Спустя несколько часов мой телефон разразился очередным трезвоном. На этот раз звонил Майкл с требованием выйти ко входу.

Заметив меня практически сразу, как только я появилась на улице, Майк улыбнулся и пошел в моем направлении. Остановившись в шаге от меня, он с наслаждением втянул воздух в легкие и медленно выдохнул, прикрывая глаза.

— Я рад, что ты уже успела пройти инициацию, — искренне улыбнулся он, как будто не предлагал немногим ранее пустить по кругу мою подругу. — Вряд ли я позволил бы лечь тебе под другого, скорее убил бы любого, посмевшего попробовать наложить на тебя свои лапы.

Я фыркнула, проигнорировав его слова и пошла к знакомой машине, на которой он постоянно приезжал в университет.

— Значит так, — заняв место за рулем, полуобернулся ко мне Майкл, — я ожидаю от тебя примерного поведения. Ты будешь хорошей девочкой и не будешь больше сбегать. Будешь посещать со мной частные вечеринки и ходить на свидания, а когда придет время кормиться, ты придешь ко мне.

— А не слишком ли ты размечтался? — дерзко спросила у инкуба. — У меня уже есть мужчина, с которым я буду удовлетворять голод и это не ты.

Я сладко улыбнулась, и отвернулся к окну, но практически сразу была дернута за руку, а мой подбородок, словно клешни схватили длинные загорелые пальцы.

— Мне фиолетово, что и где у тебя осталось, — прошипел он. — Теперь ты со мной и я не потерплю никаких посягательств на то, что принадлежит мне. Ослушаешься, попытаешься сбежать либо затащить в свою постель какого-то козла отпущения, и поверь мне: ты пожалеешь.

Я поверила. Настолько горячо, твердо и непоколебимо прозвучали его слова. Чертов тиран, а не опекун!

Через несколько часов пути спортивный автомобиль Майкла заехал на парковку многоэтажного дома в какой-то неизвестной мне пока части штата. Выругалась про себя — нужно было на знаки смотреть, а не заниматься самокопанием!

— Здесь находится моя квартира, но… она еще не обжита. Моя мать любит держать нас с братом под своим крылышком, а отец следит за тем, чтобы мы ее не разочаровывали в этом, — бодро шагая к лифту с моей перекинутой через плечо сумкой, заявил парень. — Так что каждый вечер как минимум мы должны будем появляться на семейном ужине…

— Это твоя семья, не моя, — сухо ответила, перебив его.

— Вполне возможно, что скоро станет и твоей, — пропуская меня первой зайти в лифт, пожал плечами Майкл. — И потом, она и так твоя. Я — твой опекун, а значит ты уже в семье не зависимо от того, как сложатся наши дальнейшие отношения. А я все-таки надеюсь, что они сложатся весьма и весьма… хорошо.

— Ты это серьезно? — сощурив глаза и сдерживая желания наорать на инкуба, спросила я. — Из-за тебя моя жизнь сделала такой кульбит, что я нахрен потеряла голову и чуть не сошла с ума от «счастья». Ты угрожал, что пустишь мою подругу по кругу со своими дружками, чтобы выманить меня из дома, где я чувствовала себя в безопасности. Я на дух тебя не перевариваю! А ты рассчитываешь на какие-то отношения?! И это я уже не говорю о том, что ты хотел сделать из меня свою… персональную рабыню! Не-на-ви-жу!!!

— По-настоящему ужасно только безразличие, — направив на меня странный взгляд, выдал инкуб. — И потом, не зря же говорят от ненависти до любви…

— Не в этом случае, — прошипела я.

— Кто знает? — пожал широкими плечами парень, выходя из лифта.

— Ты мне только одно скажи: неужели ты действительно поступил бы так с Микаэлой? — внезапно растеряв весь свой пыл и устало привалившись спиной к стене рядом с дверью, тихо спросила у своего «опекуна». — Ты ведь знаком с ней больше моего и что, смог бы вот так просто…

Я отчаянно взмахнула рукой, не в силах снова произнести вслух подобную мерзость.

— А этого мы уже никогда не узнаем, ты ведь пришла, — вновь заставил меня закипеть от злости спокойный ответ и довольная улыбка на красивых губах.

Не говоря больше ни слова, прошла вглубь квартиры вслед за ее хозяином.

— Это твоя комната, — открыв передо мной дверь, проинформировал меня мужчина. — Моя напротив, — добавили с двусмысленной улыбкой, и мой неприязненный взгляд уперся в ту самую дверь.

Хотя какая разница, где находится его комната, если мы будем жить в одной квартире, пусть и такой большой?

— Располагайся, а я пока закажу нам что-нибудь перекусить, — меня подтолкнули в комнату и, забросив следом за мной сумку с вещами, оставили одну.

Безучастным взглядом осмотрела свою тюрьму. Холодный дизайн в белых тонах был бездушным и… действительно нежилым, хотя готова поспорить, что над оформлением этой комнаты трудился отличный дизайнер. Что ж, мне без разницы, в какой комнате мне предстоит жить, главное — с кем. Возможно, если подумать, мне удастся найти способ безболезненно избавиться от Майкла? Интересно посмотреть на его родителей, может, мне удастся найти в их лице союзников? Хотя вряд ли… Наверняка они не будут против, что их любимый сыночек завел себе новую «игрушку». Отец так точно, он ведь наверняка знал о намерениях своего сына уже тогда, когда приходил в мою комнату в доме профессора. А вот мать… могу ли я рассчитывать на ее солидарность? Ладно, не буду загадывать наперед, все станет ясно при первой же встрече.

Повалившись на кровать, прикрыла глаза, надеясь, что мне недолго оставаться в этой квартире. Во всем этом дурдоме у меня был тот, на кого я могла положиться — Алек. Во всяком случае, я надеялась, что мне можно на него рассчитывать и что он не будет сильно зол из-за того, что я сама вернулась к Майклу. Должен же был понять — у меня не было другого выхода.

* * *

Хантер Вуд

Припарковавшись около какого-то здания, Хантер снял шлем и огляделся. Что же его девочке не сидится на одном месте? Всего за каких-то несколько дней он исколесил за ней весь штат. Но только сейчас в отличие от остальных дней ничто и никто не заставит его отступиться.

Хантер почувствовал, как от предвкушения, что скоро его добыча будет у него в руках, грудь наполняется ликованием и зверь начинает нетерпеливо метаться под кожей. Ему нравилось охотиться, и никогда еще цель не была столь желанна для него и его волка. Решение наплевать на все и последовать за девчонкой пришло примерно в то же время, как последняя мебель в ее номере была уничтожена, а дверь выломана служащими отеля.

Как же он был зол на нее за то, что посмела сбежать от него! Даже сейчас, когда он уже немного поостыл, его руки буквально чесались от желания перекинуть девчонку через колени и отшлепать за ее побег пока упругая попка не приобретет восхитительный розовый оттенок. А потом поставить на четвереньки, ворваться в тугое лоно стремительным движением и утолить весь тот голод, что сводил его с ума с той самой секунды, как он проснулся в том чертовом отеле. Показать, кому она принадлежит и чтобы больше и помыслить не смела сбегать. На какое-то мгновение мужчина прикрыл глаза, пытаясь обуздать свои примитивные инстинкты, которые просыпались в нем как только мысли о девчонке пробирались в его голову.

Развернув свой мотоцикл, он объехал здание и заскрежетал зубами, когда понял, где именно находится его Энджи. Это был ночной клуб! Ох, не дай ей Боже, чтобы он застал ее в компании какого-то человечишки. Слишком сильны были собственнические инстинкты его зверя в отношении этой девушки, слишком долго ему приходилось отвлекаться от ее поисков на дела и проблемы стаи, чтобы подобное развитие событий закончилось благополучно как для возможного ухажера, так и для самой девчонки.

Внутри клуба громыхала музыка, заставившая Хантера невольно поморщиться — его чувствительные уши моментально начали болеть от такой атаки звуками. Но стоило ему оказаться в VIP-зоне, как все для него перестало иметь значение и даже раздражающие слишком громкие звуки ударников отошли на задний план — он увидел ту, за которой охотился последнюю неделю. Его Энджи, а он действительно после той ночи начал считать ее только своей, сидела за столиком и понуро «колотила» трубочкой какой-то напиток в высоком стакане. Хантер даже не обратил внимания на двух парней, что сидели спиной к нему и пытались разговорить откровенно скучающую девушку — он заново изучал черты лица малышки и они казались ему неуловимо изменившимися. Пожав плечами, он уже сделал несколько шагов в сторону столика, как вдруг резко остановился и до хруста сжал кулаки, усмиряя вмиг взвившегося зверя. К той, которую выбрал его волк, подошел парень и, поцеловав в висок, вальяжно развалился рядом на диванчике, собственнически закинув свою руку на ее плечи и притянув к себе. Он склонился к ней, что-то шепча на ушко и чуть ли не лаская губами, а Хантер заставлял себя глубоко дышать, уговаривая волка, что это человеческий клуб и тут вряд ли поймут его правильно, если он примется рычать и выбивать дерьмо из всяких сосунков. Единственное, что позволяло ему более-менее держать своего зверя в узде — это недовольное лицо Энджи и ее мягкие попытки отстраниться от наглеца.

Сделав еще с десяток глубоких вдохов, он стремительным шагом приблизился к столику и, не особо церемонясь, вышвырнул в проход сидящего рядом с Энджи парня.

И остановился.

В его нос ударил особый запах, присущий одной из рас сверхов. Расы, которую он с самого детства был приучен ненавидеть всеми фибрами своей души.

Инкубы.

Эти мерзкие твари собирались подкрепиться его девочкой!

— Хантер…

Растерянный голос Эвангелины донесся до него словно издали. Прорычав что-то неразборчивое подскочившему к нему спутнику девушки, он схватил ту за руку и, не обращая внимания ни на что вокруг, потащил за собой на выход. Он старался сконцентрироваться на ощущении ее ладони в своей руке, на ее уникальном и таком необходимом для него с недавних пор запахе. Ее запах… он был каким-то странным, не таким, каким он его запомнил… Он был…

Нет, ему кажется. Она просто провоняла той тварью, но… ее природный аромат словно усилился и к нему примешалось что-то еще… что-то настолько особенное, что способно поставить его на колени, что может сделать его окончательно зависимым от нее.

Пробравшись к коридору, Хантер остановился и резко притянул сбитую с толку девушку к себе, зарывшись носом в распущенные волосы и с остервенением вдыхая запах ее кожи там, где лихорадочно билась тоненькая жилка.

Он не замечал, что с каждым мгновением его руки все сильнее сжимаются вокруг хрупкой фигурки, а из груди неконтролируемо вырывается гневное рычание. Он словно пытался удержать ту, которой уже не существовало, а может, и никогда не было. Разве так бывает?

Как такое, на хрен, возможно?!

— Хантер…

Сдавленный стон… девчонка задыхалась в его руках, но это уже не имело значения. Та, из-за которой он не спал нормально с тех пор, как она оставила его, та, ради которой он готов был пустить коту под хвост свою вечность, прожив рядом с любимым человеком пусть и короткую, но счастливую жизнь, оказалась миражем… чертовой суккубой… лживой сукой, сумевшей запустить свои ядовитые коготки прямо в его чертову душу!

Все, что он испытывал, все те чувства, от которых распирало грудь и внутренний зверь готов был скулить восхищенным щенком… все обман…

Его отшвырнуло к противоположной стенке, вырвав из рук ту, что он еще совсем недавно хотел сжимать в объятиях страсти, а сейчас был готов задушить в тисках ненависти.

Подняв глаза, он увидел перед собой того самого инкуба, который так собственнически обращался с Эвангелиной. Угрожающий рык зародился в глубине груди Хантера, когда он заметил, как мальчишка заталкивает перепуганную девушку себе за спину. Ему уже было насрать на всех тех людишек, что столпились в коридоре, желая поглазеть на потасовку. Он чувствовал себя обманутым и от того просто нереально взбешенным.

По-хорошему ему бы просто взять и уйти, но… он не мог. В эту самую секунду Хантер казался себе жалким и слабовольным, но он пришел за Эвангелиной и, черт возьми, уйдет только вместе с ней, кем бы она ни была. Он заставит ее тысячу раз пожалеть о том, что она рискнула использовать на нем свой яд! Каждый день, каждый час она будет раскаиваться в своем неосторожном выборе жертвы и так будет до тех пор, пока она не избавит его от своих дьявольских чар. А потом… чтобы будет потом, мужчина даже не загадывал. Сейчас он и его волк были слишком одержимы девчонкой, чтобы даже в перспективе на будущее допускать мысль о том, чтобы отпустить ее от себя.

Он просто смел все, что стало на его пути. Для него молодой инкуб не был достаточно сильным противником, так же как и его друзья. Перекинув девушку через плечо, он буквально вылетел из клуба и, не обращая внимания на попытки малышки вывернуться, ее удары и отборную ругань, широким шагом направился в сторону своего мотоцикла.

— С дороги! — нетерпеливо прорычал Хантер мальчишке-инкубу, который имел неосторожность снова вырасти на его пути.

— Ты забываешься, волк, — нагло прошипел тот. — Ты не имел права вести себя так в человеческом клубе, так же как и не имеешь права на то, что собираешься сделать.

Эвангелина моя подопечная и, насколько мне известно, я не давал тебе разрешения обращаться с ней подобный образом!

— А мне не нужно твое разрешение, — презрительно осмотрев с ног до головы инкубский молодняк, отчеканил волк.

Эти трое, а точнее двое пареньков — один, как предполагал Хантер, остался устаканивать дела в клубе и следить за тем, чтобы их милый разговор на улице не был удостоен вниманием людишек — были молоды настолько, что даже не представляли, кто сейчас находится перед ними. Не просто оборотень. Нет, нечто намного более страшное — настоящая машина для убийства, некогда гордость магов-создателей. Подобных ему осталось не так уж много, а с теми, кто остался предпочитали не связываться, принимая за благо обходить десятой дорогой.

Хантер тяжело вздохнул и мысленно постарался сосчитать до трех — эти смертники явно нарываются на большие неприятности, не давая ему унести его законную добычу в свое логово. Поставив девушку на землю, он с нехорошей улыбкой наблюдал за тем, как она метнулась к инкубу и, схватив того за руку, смотрела на него огромными перепуганными глазами.

«Да, малышка, ты правильно делаешь, что боишься меня», — с каким-то внутренним удовлетворением, подумал он, всеми силами игнорируя кольнувшее где-то в глубине души разочарование.

Инкуб передал Энджи своему другу, а сам направился в его сторону.

— Знаешь, я даже готов сказать тебе «спасибо», — ухмыляясь разбитыми губами, заговорщицки прошептал парень. — Благодаря тебе, кем бы ты ни был, она восприняла меня как защитника…

— Не тешь себя иллюзиями, — волк презрительно сплюнул на землю, отказываясь признаваться даже себе, что слова мальчишки больно укололи где-то в районе сердца.

Хантеру стоило признать, инкуб был в неплохой физической форме, и несколько раз ему даже удалось полоснуть его острыми когтями, но в целом этот «поединок» все равно не занял более нескольких минут, спустя которые суккуба снова была в его руках.

— Отпусти, — побелевшими от страха губами, попросила она, с ужасом смотря в его холодные льдистые глаза — почти белесые у самого зрачка и с темно-синим, почти черным ободком по контуру.

Он знал, насколько страшным был взгляд его волка и сейчас с удовольствием позволял ему смотреть на глупую девчонку.

— Ни слова больше, сука, — не сдерживая рычания, процедил Хантер, собирая в кулак роскошные каштановые волосы и притягивая к себе побледневшее личико с расширившимися после его слов глазами. — Не советую усугублять свое положение, суккуб.

Как видишь, твои защитнички быстро сдулись и ты идешь со мной.

— Хантер, пожалуйста…

— Молчать! — рявкнул он. — Нужно было раньше думать, кого травишь своим чертовым ядом!

А сейчас, одевай шлем и садись на мотоцикл и не дай тебе Боже выкинуть хоть что-то!

Накажу! Мой контроль держится на волоске. Ты меня поняла?

Где-то глубоко в душе ему было неприятно и больно видеть страх в глубине теплых шоколадных глаз, но он сейчас был слишком взбешен и разочарован, чтобы копаться в себе и своих глубинных чувствах.

Мужчина отпустил девушку, когда та словно нехотя кивнула головой, и направился к мотоциклу. Лучше бы он взял машину! Хантер действительно ожидал от Эванелины какой-то глупости, настолько перепуганной она выглядела. Она могла бы попытаться от него сбежать и тогда он с превеликим удовольствием нагнал бы ее в каком-то темно переулке, после чего прижал своим телом к ближайшей вертикальной поверхности и отымел так, как того заслуживает все ее суккубское племя. Но на его удивление девушка, опустив голову и сжав кулачки, послушно поплелась следом за ним. Нехотя приняла шлем из его рук и уселась позади него на мотоцикл, молча оплетая его талию своими ручками и прижимаясь пышной грудью к каменной от напряжения спине.

Хантер мчал, как ненормальный, мало волнуясь о случайных прохожих, нервах других водителей и состоянии одной перепуганной малышки-суккубы. Единственное, к чему он стремился — пустая квартира его друга, в которой он сможет остаться с Энджи наедине. А что дальше? Об этом мужчина не хотел думать.

Прошло не более получаса, как спортивный мотоцикл был заброшен на подземной парковке, а странная пара из разъяренного мужчины и тихой скованной девушки подымалась в лифте на десятый этаж. Он прижимал хрупкое тело к стенке кабинки, а она отворачивала свое лицо и опускала взгляд не в силах видеть ужасные глаза своего недавнего любовника.

— Никогда не смей отворачиваться от меня, — тяжело дыша от возбуждения и злости, рычал Хантер, замечая, как глаза девушки расширяются в панике.

Обхватив подбородок пальцами, волк заставил ее посмотреть в свои льдистые глаза, чтобы через мгновение с диким рыком завладеть мягкими губами. Он наказывал и подавлял, безжалостно кусал и нежно посасывал. Он сгорал внутри от противоречивых чувств и в полной мере выражал это своим поцелуем. Когда через несколько минут двери лифта открылись и мужчина отстранился он Эвангелины, ее губы пылали от его жестокого поцелуя, а на нижней выступила алая капелька крови, которую он тут же с тихим рыком слизал, смакуя.

Внутренности Хантера горели от дикой похоти и нетерпения. До квартиры оставалось всего каких-то пара-тройка шагов, но он едва сдерживал себя, чтобы не притиснуть девушку лицом к стене и не задрать юбку ее до неприличия короткого платья.

Мужчина не замечал слез отчаяния в карих глазах, не обращал внимания на гримасу отвращения к самой себе, исказившее красивое личико, он не видел до боли сжатых кулачков и предпочитал не задумываться над ее странным молчанием. Она безропотно шла за ним, не пытаясь смягчить его злость какой-то сладкой ложью, не желая ничего объяснять, не считая нужным оправдываться и уже тем более просить прощения за то, что отравила его своим ядом. Что ж, пусть будет так! Он не был расположен сейчас что-либо слушать и анализировать. Единственное, чего он действительно хотел, — сорвать бесполезную тряпку и потеряться в ее теле. А все остальное пусть катиться ко всем чертям собачим. По крайней мере, на сегодняшнюю ночь.

Едва за ними захлопнулась дверь, как Хантер тут же прижал к ней девушку, с жадностью набрасываясь с поцелуями на ее шею, превращая в лохмотья платье.

Запах возбуждения Энджи ударил по нему, выбивая воздух из легких и заставляя захлебываться собственными дикими инстинктами, ужасной в своей сокрушительной силе ревностью.

— И много мужиков тебя трахало после меня? — яростно рычал Хантер, целуя и покусывая нежную кожу, клеймя ее своими губами и зубами. — Скольких еще, как и меня, отравила своим поганым ядом?

Ее молчание выводило его из себя, и он оторвался от девичьей шеи, что собрать в кулак волосы на затылке и грубо дернуть вверх, заставляя девушку поднять взгляд на него.

— Отвечай!

— Это не мой выбор быть суккубом, — сквозь сжатые зубы прошипела она. — И я не хотела именно тебя тогда в отеле в ту ночь, как не хочу и сейчас. Мне просто нужен был мужчина!

Любой! Тебя никто не просил лезть! И мне нет никакого резона травить тебя своим ядом, тем более его еще у меня нет.

Последнее предложение Эвангелины потонуло в вырвавшемся из глубины его груди рыке.

Она не хотела в отеле именно его?!

Он рывком оторвал тело девушки от стены, чтобы тут же грубо развернуть к ней лицом и вжать обратно, преодолевая практически неощутимое для него сопротивление.

Ей тогда было похер, кто будет трахать ее невинное тело?!

Он одним рывком сорвал с восхитительной упругой попки тонкое кружево белья, не обращая внимания на то, как вздрогнула девушка от болезненных ощущение. Расстегнул ширинку, выпуская на волю твердую, как чертова сталь, плоть.

Она хотела отдаться тому жалкому человечке, которого он снял с ее полуобнаженного тела?!

Вставшая перед глазами картина, заставила его грудь снова завибрировать от рыка. Он наматывал на одну свою ладонь водопад каштановых волос, пока другая с жадностью шарила по изгибам совершенного тела.

Сколько еще мужчин, кроме него успело так же насладиться ее прелестями и сладкими криками?

— Ты чертова шлюха! — не выдержав, зарычал он, сатанея от дикой ревности, ворвавшейся в и без того взрывоопасный коктейль его чувств. — Но теперь ты только моя шлюха, — не особо заботясь об ощущениях своей партнерши, он болезненно потянул за шелковые волосы, заставляя выгнуться и тут же вгоняя горящий огнем член в мокрое лоно суккубы.

Девушка попыталась как-то воспротивиться такому бесцеремонному обращению, но единственное, что могла — пытаться удержаться на месте от безжалостных толчков волка, чтобы не причинять себе лишней боли от зажатых в руке волос. Да и эти слабые трепыхания очень скоро сменились все возрастающими по громкости криками и стонами удовольствия, не менее нетерпеливыми движениями навстречу, насколько это позволяло ее положение.

Ее финальный крик принес некоторое успокоение ему и его зверю, так же как и собственное освобождение.

Тяжело дыша, они оба стояли у стены. Ее волосы все еще были обвиты вокруг мужской ладони, стройная спинка все еще была соблазнительно выгнута, а аппетитная попка — призывно оттопырена. Стройные длинные ножки, обутые в изящные черные туфли на высоком каблуке так и манили приласкать. Пышная грудь с торчащими сосками тяжело вздымалась и опускалась всякий раз норовя скользить по поверхности стены острымм вершинками… Его ладонь на бедре…

Хантер с жадностью изучал их отражение в зеркале сбоку, чувствуя, что его желание ни хрена не остыло, а только разгорелось еще больше. Не покидая трепещущее после недавнего оргазма лоно, он снова начал двигаться, с каждой секундой все больше наращивая темп.

Наивная девчонка снова попыталась затрепыхаться и, кажется, даже слабо потребовать, чтобы ее отпустили и оставили в покое. Оборотень не разобрал, поскольку все слова тонули в сладких всхлипах и стонах, когда он с силой прикусывал нежную кожу на шее, а его пальцы нашли чувствительный бугорок плоти между стройных ножек, лаская его и надавливая.

Эвангелина что-то бормотала себе под нос и он все чаще слышал слова о ненависти.

— Хочешь прекратить это? — он вышел из нее, чтобы развернуть лицом к себе и заставить обхватить его талию ногами.

— Да! — отчаянно выкрикнула-простонала она, глядя прямо в его глаза, когда он снова с силой вошел в нее до самого упора.

— У тебя есть только один шанс избавиться от меня внутри себя — дать мне противоядие, — прорычал он, снова набирая темп и до боли сжимая бедра Энджи.

— Я не понимаю, чего ты от меня хочешь! У меня еще нет ядовитых желез! — в отчаянии выкрикнула она, колотя его кулачками по плечам и одновременно выгибаясь навстречу.

— Никогда не смей пытаться обмануть меня! — прорычал он, захватывая в плен искусанные губы, наказывая лживую суккубу поцелуем и глубокими, сильными, быстрыми толчками.

Глава 8

«Молчать!»

«Никогда не смей отворачиваться от меня».

«Никогда не смей лгать мне».

«Никогда не смей даже думать о том, чтобы сбежать от меня».

Приказ…

Приказ…

Приказ…

Приказ…

Сколько же этих нелепых и ужасных приказов я услышала этой ночью? Каждый из них выкручивал внутренности, ломая меня, и даже малейшее сопротивление причиняло почти физическую боль.

Вот и сейчас я покорно лежала возле Хантера, не в состоянии встать и уйти от него. Простое:

«лежи и не рыпайся» в ответ на попытку спрятаться от ненасытного жестокого оборотня в ванной комнате, когда тот устало откинулся на кровати, и вот я, словно послушная собачонка, целую ночь лежу рядом. А между тем я мечтала бы просто сбежать, скрыться и пофиг на все и всех. Вряд ли в моей жизни может случиться что-то худшее, нежели оказаться во власти волка, патологически ненавидящего таких, как я, не умеющего и не желающего слышать ничего, зациклившегося на каких-то своих застарелых обидах. Сколько раз за прошедшую ночь я пыталась достучаться до него? И не счесть… Он не слышал ничего, снова и снова вываливая на меня свою злость и страсть. Но самое ужасное: моя суккуба пребывала в блаженстве, всякий раз предавая меня, беснуясь и плавясь от его малейшего прикосновения. Она тащилась от запаха Хантера и готова была тереться о него, что котенок, а его возбуждение… она словно наркоман впитывала его в себя, возносясь на седьмое небо от каждого его оргазма.

И это заставляло меня буквально выть от отчаяния. Он говорил жестокие вещи, вел себя со мной, как с какой-то шлюхой, а я стонала и выгибалась навстречу его грубым рукам и безжалостным толчкам. Не было ни капли страстной нежности, которая так запомнилась мне с нашей первой совместной ночи. Грязь и грубость… мне хотелось отмыться от всего этого, стерев кожу до крови…

Обнимающий меня мужчина пошевелился, сильнее оплетая мою талию рукой и вплотную притягивая к себе. Я едва сдержала отчаянный стон, когда почувствовала его утреннее возбуждение, которое тут же нашло отклик во мне. Стоило твердой плоти коснуться моих обнаженных ягодиц, как внизу живота сладко заныло, а внутри все стало горячо и мокро.

Рука Хантера переместилась с талии на бедро, а потом на грудь, сжимая полушарие и дразня напряженный сосок. Он начал гладить и ласкать меня все больше распаляя, заставляя снова забыть обо всем на свете, отдаться жажде, уступить желаниям вновь поднявшей голову и пока еще сонно потягивающейся где-то на задворках сознания суккубе. Как легко было забыться, когда его руки и губы такие нежные… но эта нежность не продлилась долго. Я со всей четкостью осознала, когда обнимающий и ласкающий меня мужчина стряхнул с себя остатки сна. Пальцы его рук стали причинять боль, лаская и чуть пощипывая сосок и клитор, острые зубы прикусывали кожу на шее, наверняка оставляя после себя следы.

Без лишних слов он поставил меня на четвереньки. Мои руки оказались заведенными за спину и удерживались его большой ладонью, в то время как другая лежала на затылке придавливая голову к кровати. Он снова брал мое тело безжалостно, быстро, не заботясь обо мне и моем наслаждении, которого я так и не получила в это утро.

Когда он удовлетворенно повалился на меня, обдавая тяжелым дыханием затылок, я была готова выть от неудовлетворенного желания и понимания того, что меня специально просто использовали. Я ощущала себя хуже грязи на дороге из-за постоянного предательства тела, из-за того, что мне пришлось прикусить язык, чтобы не начать молить о своем освобождении.

Отдышавшись, Хантер скатился с меня.

Послышался шорох одежды, звук открывающихся и закрывающихся дверей, шум воды.

Я же лежала и не хотела даже шевелиться. Мечтала, чтобы он оставил меня в покое и лучше навсегда. А ведь это он еще не догадывается, какую власть имеет надо мной! Содрогнулась, на мгновение представив, во что превратится моя жизнь, когда ему станет известно, что я абсолютно беззащитна и уязвима перед ним.

— Вставай, нам пора собираться, — холодный голос вырвал меня из оцепенения, заставив подняться и чуть пошатываясь поплестись в ванную комнату, где я, наконец, смогла смыть с себя запах мужчины и соскрести его прикосновения.

И все равно я ощущала себя грязной.

На этот раз Хантер усадил меня в пикап, погрузив свой мотоцикл в кузов. Он не говорил, куда собирается увезти меня. Он вообще ни о чем не говорил, только бросал на меня хмурые, ненавидящие или похотливые взгляды. Я же, в свою очередь, не хотела ничего знать. Он предупреждал меня, что мне от него никогда и нигде не скрыться, приказывал даже не задумываться над побегом, но я и не могла сделать ничего подобного — моя суккуба вся с потрохами была предана ему. И чтобы освободиться мне стоит, в первую очередь, переступить через себя, принять свою сущность и попытаться договориться именно с ней.

Но только достучаться до нее сейчас было нереально — разомлевшая и довольная, она блаженствовала, находясь рядом с Хантером, вдыхала его аромат и пребывала в нирване.

Примитивная дура!

Пока ехали, Хантер молчал, а я пыталась понять свою суккубу. Задвинув подальше свои чувства, игнорируя желание разреветься от воспоминаний прошлой ночи, я упорно воскрешала в своей памяти свои чувства и чувства суккубы на то или иное действие Хантера, на его слова. И к тому времени, как мы остановились перекусить в одной из придорожных кафешек, поняла одну ужасную истину.

Она боялась его разочаровать! Моя суккуба до дрожи в коленях боялась и не хотела вызывать недовольство у ее мужчины. Она считала оборотня своим и хотела, чтобы он был всем доволен, чтобы не хотел покидать ее, чтобы именно в ней нашел все то, что хочет видеть в своей женщине! Вот откуда это послушание! Простое желание угодить и… быть нужной, любимой. Примитивно, но, тем не менее, именно это я ощущала, когда она заставляла меня выполнять его приказы, в то время, как мое сознание корчилось от отвращения к себе. И еще… она была зла на меня, потому что по ее мнению именно я была виновата в плохом настроении оборотня. Это было… ох… просто, мать его, возмутительно!

Он об меня всю ночь ноги вытирал, грубо имея словами и своим членом, а я… а она…

Захотелось взвыть от несправедливости и тупости своей сущности!

Алек и Кайл кое-что рассказывали мне о том, чем древние демоны похоти отличаются от обычных. Они более разумны. Во всяком случае, так говорили парни. И если их слова соответствуют действительности, то мне просто страшно себе представить какие обычные суккубы и инкубы, потому что в своей я пока не чувствовала разумности ни на грош!

Предполагалось, что древняя сущность суккуба помимо основных… можно сказать животных инстинктов имела и свой разум. Правда, возможно, мы вкладываем разные понятия в это слово и в случае древних суккуб «разум» еще не означает «гордость».

Так или иначе, но моя суккуба капитально подсела на Хантера: его запах и сексуальную энергию, на его присутствие рядом и прикосновения. Она боготворила его. Еще бы… даже я чувствовала, как окрепла после прошедшей ночи суккуба, насколько сильнее стала, как ее переполняет его энергия. А то, что ее идеальный самец по ходу дела, пока делился с ней своими оргазмами, опустил, морально и физически изнасиловал ее хозяйку… так это ж сущие мелочи! Главное, что она получила желаемое! Похоже, что в ее понимании я была неразумным дитем, не знающим, что для него лучше!

Как?! Вот как я могу смириться и подружиться со своей сущностью после такого?! Когда читала разное фэнтези, всегда думала, что вторая сущность — это тот, кто всегда поддержит и в любой ситуации будет на твоей стороне. А тут…

Я устала и, прислонившись к стеклу, задремала. Пусть суккуба и была переполнена энергией, но лично я была вымотана и выпита до самого донышка.

Вечером мы остановились в одной из гостиниц Толидо, штат Огайо. Весь день мы ехали в тишине, и даже когда Хантер задавал какие-то вопросы «по делу» я предпочитала отмалчиваться, полностью игнорируя и даже испытывая некоторое удовлетворение, видя, как от этого беситься мужчина.

— Сиди здесь, — закинув свои вещи в номер, распорядился мужчина, перерезая ножом шнуры стационарных телефонов в номере. — Я скоро вернусь. И даже не думай, что у тебя получиться сбежать — отыщу в два счета еще и заставлю пожалеть, — он вышел и закрыл дверь на ключ.

В последних слова мужчины я не сомневалась ни секунды. Оборотни обладали просто поразительно сильным нюхом, а Хантер был еще и охотником. Я так и не поняла до конца, что это означает, уяснив лишь, что таким как он под силу найти кого угодно и где угодно.

Вот только оставаться в номере и ждать когда вернется мужчина, чтобы снова издеваться надо мной и иметь как последнюю шлюху, мне тоже ох как не хотелось. Я металась по комнатам, пытаясь понять, что мне делать и как обезопасить себя от его посягательств. Еще одной такой ночи я просто не выдержу. Не настолько я сильная, чтобы и в этот раз у меня получилось отряхнуться и пойти дальше. Он ломал меня и пусть не этой ночью и не следующей, но в конце концов он меня обязательно сломает.

Судорожно выискивая возможные пути спасения, я вышла на балкон. Наш номер находился на шестнадцатом этаже. Отсюда открывался удивительный и умиротворяющий вид на ночной город, разукрашенный яркими огнями. И вдруг меня осенило — моя суккуба с крыльями! Я могу попытаться улететь. Конечно, я не испытывала иллюзии, что крылья помогут мне вечность скрываться от Хантера, но мне нужно лишь немного времени, чтобы добраться до ближайшего телефона и позвонить Алеку. А потом… я просто сбегу. От Хантера, от инкубов… от всех. Затеряюсь где-то в Европе и пусть попробуют меня найти!

Окрыленная этой идеей, я попыталась потянуться к своей суккубе, но та разве что пальчиком мне не пригрозила: «ай-я-яй, как нехорошо не слушаться и разочаровывать нашего мужчину». Взвыла от бешенства, костеря свою невозмутимую и невозможную в своей тупости сущность всеми известными мне ругательствами.

Ну, что ж, не хочешь по-хорошему, посмотрим, что ты скажешь на это.

Я вылезла на широкие балконные перила и, усевшись на них, спустила ноги с другой стороны. Боже, Эви, да ты просто ненормальная! Ответом на мое отчаянное безумство стал отклик сущности, заворочавшейся под кожей и уже более покладсто слушающейся своей хозяйки.

Услышала, как громко хлопнула дверь в номер и Хантер с каким-то предвкушением в голосе завет меня. Сердце ухнуло в пятки, а суккуба заинтересовано подняла голову, явно различая в интонациях мужчины игривые нотки, некое обещание, заставившее ее лениво потянуться, а меня облизать вмиг пересохшие от паники губы. Телефон! Мне нужен лишь телефон и пара минут свободы! Голос слышался все ближе и я начала перелазить назад. Еще не хватало, чтобы он подумал, что я собиралась сбежать. И так было страшно представлять, что на этот раз придумает его больная от ненависти фантазия.

Уже собираясь спрыгнуть с перил на пол, услышала, как открылась балконная дверь и шаги Хантера резко замолкли. Вскинула свой взгляд и тут же накнулась на его льдистый. Он снова злится? Что на этот раз ему не так? И я испугалась, когда он резко кинулся ко мне, совсем забыв, что в моем положении резкие движения могут привести к летальному исходу.

Вскрикнула, чувствуя, что мне не удержаться на перилах, но тут же оказалась прижатой к твердой груди.

Дыхание вырывалось из груди рваными потоками, ноги подкашивались, а все тело мелко дрожало от осознания того, что я чуть не сковырнулась с шестнадцатого этажа. Интересно, а если бы ситуация была опасней и я действительно упала, включился бы инстинкт самосохранения моей суккубы? Мотнула головой, отгоняя эту мысль, и попыталась отстраниться от Хантера.

Я быстро пришла в себя после мимолетного испуга и тут же вспомнила где я и кто меня обнимает, в успокаивающем жесте гладя по спине. При этом мужчина что-то говорил и в его голосе периодически проступали жесткие нотки. Что именно он говорил, я не поняла, так как до недавнего времени все посторонние звуки казались едва слышным шепотом по сравнению с бешеным стуком моего сердца и шумящей в ушах крови. Но, едва опомнившись, тут же была захвачена пленительным страстным поцелуем.

Замычала в протесте, но пальцы Хантера уже находились в моих волосах на затылке, властно придерживая голову и не позволяя отстраниться, а губы и язык требовательно и страстно атаковали мой рот. Суккуба сразу же потянула свои коготки к мужчине, желая стать к нему максимально ближе. Почувствовать в себе его плоть, а вокруг себя — его энергию. А я… мне не оставалось ничего другого, кроме как снова поддаться ее влиянию и на этот раз удивительной нежности Хантера.

Подхватив на руки, он отнес меня в комнату и бережно уложил на кровать, начиная сдирать с меня чужие, найденные на той самой квартире, женские вещи. Воспоминания о прошлой ночи немного отрезвили меня, и я предприняла попытку спихнуть с себя тяжелое тело. Но тут же застонала, когда Хантер легонько прикусил, а потом начал нежно посасывать напрягшуюся вершинку груди. Стрелы удовольствия от груди устремились к лону, заставляя непроизвольному стону сорваться с губ, а тело — выгнуться навстречу приятной ласке.

Внутри снова разгорался уже знакомый пожар, голос разума привычно затихал, а гордость отступала под напором неистовой страсти. Я понимала, что завтра снова буду чувствовать себя просто отвратительно, но ничего не могла с собой поделать и только прижимала голову мужчины сильнее к своей груди. Собирала в кулачек коротко остриженные волосы и тянула к другой груди, безмолвно умоляя уделить внимание ноющему и изнывающему по ласке соску.

Как же хорошо и… правильно ощущать на себе тяжесть его сильного тела, утопать в ласках и хотеть еще больше. Я еще могла хоть как-то сопротивляться его грубости, но нежности — нет.

Его пальцы добрались до развилки между бедер и стоны уже непрерывно лились из моих уст. А потом он снова начал измываться надо мной… Нет, он был нежен и не позволял своей животной похоти взять над собой верх… во всяком случае пока. Он начал пытать меня словами, насиловать нелепыми требованиями, никому не нужной ревностью и собственническими замашками.

— И много мужчин заставляли тебя так же кричать и извиваться от похоти? — прорычал мне на ухо мужчина, прикусив мочку.

Внутри меня начало скручиваться и разрастаться наслаждение. Дыхание сбилось и вырывалось сдавленными всхлипами, переходящими в стоны. Руки то лихорадочно комкали простыни, то судорожно цеплялись за плечи мужчины или за запястье той руки, пальцы которой умело ласкали лоно, заставляя мою голову метаться по подушке.

Я не слышала его вопроса, мне не было дела до посторонних звуков и каких-то слов, мне нужен был Хантер, глубоко и быстро двигающийся во мне, целующий меня, ласкающий… но не разговаривающий!

Вопрос повторился, на этот раз приправленный нетерпеливым и требовательным «Отвечай!».

— Никто! — задыхаясь, прошептала я, едва найдя в себе силы разлепить губы и заставить хоть какой-то звук, кроме стонов, вырваться из пересохшего горла. — Я… мы… моя суккуба еще толком не нуждалась в кормлении после той… ночи.

Зачем я добавила последнее, хоть убейте, не могу понять. Мне нет дела до того, что подумает Хантер! Он повел себя ужасно и низко, а значит, мне незачем пытаться оправдаться перед ним. Возможно, я схожу с ума от этого дикого желания, что скручивало мои внутренности и от которого не позволял освободиться оборотень?

— Поклянись, что ты только моя! Что никто кроме меня не трахал это тело! Не проникал в твою влажную киску и не терялся в твоем жаре! — раздался новый рык и из моих глаз едва не полились слезы, когда я почувствовала, как его плоть входит в меня.

Он довел меня до ручки! До того состояния, когда готов на все что угодно, лишь бы получить освобождение. Я захныкала и, не желая более играть в эту игру, потянулась пальцами к своему клитору, застонав и выгнувшись, одарив свою плоть такой желанной лаской. Лаской, в которой отказывал волк, желая подольше помучить меня, а заодно и себя.

— Это мое! — яростный рык и мою руку отшвырнули в сторону, а его губы опустились к уху, опаляя его горячим дыханием, снова шепча эти глупые требования, приправленные пошлыми, грязными словечками.

Зачем я отвечаю и тешу его самолюбие? Почему наслаждаюсь его собственническим рыком и каждым движением его бедер, когда он получает столь желанный ответ и посылает к чертям собачим остатки своего контроля, разрывая в клочья и мой? Превращая меня в дикое животное, истинную демоницу похоти.

Утро было ужасным по той простой причине, что мысли были ясными, провалов в памяти, увы, тоже не наблюдалось, а значит, я помнила все, что мы с Хантером вытворяли этой ночью.

Тихонько застонала и мысленно спихнула все на ненасытность своей суккубы. Однако легче не стало. Я не знала, что мне делать. Как себя вести с Хантером, когда он снова превратится в нерушимую глыбу льда и холодного презрения. А в том, что это случится, сомневаться не приходилось — еще ночью, придя в себя после крышесносного по своей силе оргазма, он сразу закрылся от меня, причиняя этим боль и мне, и суккубе. Тогда я ушла в ванную, а когда вернулась, его уже не было в номере. Было немного обидно и снова больно, но с другой стороны его отсутствие принесло и толику облегчения. Мне не хотелось после того, что произошло между нами снова сталкиваться с его презрением и ненавистью. Это окончательно раздавило бы меня морально.

Я думала, что время позволит мне подготовиться к возвращению холодного и жестокого Хантера, но вот сейчас уже утро, я проснулась в его объятиях, но ни капельки не ощущаю себя готовой к чему либо. Еще и от мужчины рядом так безбожно разит алкоголем…

Выбравшись из крепкой хватки спящего мертвецким сном оборотня, отправилась в ванную комнату, где долго стояла под прохладным душем и смотрела пустым взглядом на стену перед собой. А когда вышла, то уже была готова ко всему, что приготовил мне Хантер. Меня окружала толстая непробиваемая броня из безразличия и холода. Во всяком случае, мне очень хотелось на это надеяться.

Проснувшись, Хантер держался со мной подчеркнуто холодно, но свои попытки уколоть побольнее пока оставил. А вот мне безумно хотелось сделать ему больно. Хоть немного отплатит ему за то, что сделал со мной и обязательно еще сделает, ведь он не собирался отпускать меня, а я из-за его чертовых приказов и своей тупой суккубы не могла сбежать.

Ближе к полудню пикап Хантера съехал с городской дороги. За окнами проносились деревья, поля, водная гладь озер… Я безразлично смотрела на все это великолепие природы, оно не шевельнуло в моей душе ни единой струнки, хотя в другое время я обязательно попросила бы остановиться на цветущем лугу или около воды. Но сейчас я была заперта в собственно мирке переживаний и ненависти. Я лелеяла в себе эти чувства, строя в голове призрачные планы мести и будущего, в котором не будет этих чертовых сверхов. Просто это единственное, что помогало мне окончательно не поддаться отчаянию.

Бросила взгляд на Хантера из-под полуопущенных ресниц. Все так же красив… где-то в глубине души, несмотря на все его действия, я все еще помнила, каким он может быть, все еще хотела его. Интересно, почему он ненавидит демонов похоти? Кайл сказал, что, возможно, в этой неприязни есть личные мотивы. Хотя… конечно если и есть, то только личные. Он был влюблен в суккуба и та его бросила? Возможно, она причинная ему много боли и ожесточила сердце против всех себе подобных. А может что-то плохое по их вине случилось с его близкими?

Покачала головой. Зачем мне искать оправдания его низкому и мерзкому поведению? Что бы ни случилось в его жизни, он не имел права так поступать со мной, грести всех под одну гребенку. Зачем он забрал меня и мучает, если он так уверен, что я отравила его своим ядом?

Ребята говорили, что связь с его стороны не могла полностью установиться только за одну ночь. Тогда что движет им? Зачем он меня искал вообще? Это был просто секс! Для него это точно должен был быть всего лишь разовый секс!

Несмотря на все свои уговоры, несмотря на все попытки закрыться, я таки была в отчаянии.

И это чувство не получалось задавить или отодвинуть на задний план. Оно то и дело заставляло мое сердце учащенно стучать, руки мелко дрожать, а мозгу снова и снова воспроизводить ужасные картины моего возможного будущего в плену у этого оборотня.

А тут еще этот лес…

Нервно провела вспотевшей ладонью по джинсам и сглотнула образовавшийся в горле ком.

Что он задумал? Хочет прикопать где-то на опушке?

Я уже не знала, что ждать и к чему готовиться. Чувствовала себя маленькой ничтожной лодочкой, которая не в силах противостоять буйному течению реки. Оно может тихонько убаюкивать или стремительно нести по своим волнам, может принести в тихую гавань, заботливо «уложить» на теплый песчаный берег или беспощадно разбить, утянуть на свое дно, похоронить в своей черной глубине. И я как та лодочка не могла ничего поделать — просто текла за течением, имя которому Хантер. Когда я покидала его в ту злосчастную ночь, то была уверена: сложись все иначе и он мог бы подарить мне счастье, наполнить мою жизнь опаляющим огнем страсти и веселым смехом, стать моей «тихой» гаванью, в которой я чувствовала бы себя защищенной и, возможно даже, любимой. Но вместо этого он показал мне мой собственный ад, где я не принадлежу себе, где меня попросту нет, где меня предает даже собственное тело…

Почувствовав, как машина мягко затормозила, оторвала свой взгляд от приборной панели, куда бездумно пялилась вот уже Бог знает сколько времени. Подняв глаза, увидела перед собой огромные кованые ворота, которые медленно открывались, пропуская внутрь машину.

За ними нас встречал огромный светловолосый парень. Он почтительно кивнул Хантеру, когда тот проезжал мимо и вернулся на свой пост в небольшой «будке».

Облизала вмиг пересохшие губы и едва сдержала стон отчаяния. Он явно приволок меня на свою территорию! Зачем? Дурные мысли начали лезть в голову, как я ни пыталась отбиваться от них.

— Прекрати! — громко прорычал Хантер и ударил рукой по рулю, тут же сжимая его настолько сильно, что побелели костяшки пальцев.

Я вздрогнула и вопросительно посмотрела на мужчину, чувствуя, как во мне подымается новая волна страха.

— Прекрати трястись от страха, он меня начинает раздражать! — рявкнул мужчина, заставив меня отпрянуть настолько далеко, насколько это позволяло довольно ограниченное пространство.

— Отпусти меня и перестану, — предприняла еще одну робкую попытку воззвать к его разуму.

— Избавь меня от своего яда и отпущу на все четыре стороны. Мне на хрен не нужен суккуб в стае и в моей жизни, — вперил в меня жесткий взгляд Хантер, больно кольнув своими холодными словами.

— Я устала объяснять: у меня нет яда. И появится только через несколько месяцев, — я даже глаза прикрыла, испытывая досаду от его упертости. — Пожалуйста, прошу тебя, отпусти, — я взглянула на него начинающими наполняться слезами глазами, — пока не стало еще хуже.

Поверь мне, пройдет совсем немного времени и ты даже вспоминать обо мне забудешь.

Хантер съехал на обочину дороги и остановился.

— Значит, ты признаешь, что таки заставила меня нуждаться в тебе? — полуобернувшись ко мне, он недобро сощурил глаза.

— Ты опять не слышишь меня, — я в отчаянии взмахнула рукой. — Не делала я с тобой ничего.

Просто… ты был первым у меня… у суккубы и… она так повлияла на тебя, — выдала я полуправду. — Тебе стоит только отпустить меня и, вот увидишь, вся твоя потребность очень быстро пройдет. Но если нет, то можешь только усугубить свою привязанность ко мне.

Это была отчаянная попытка сказать полуправду и припугнуть зависимостью, которой так ужасно боялся Хантер.

— Ты сделала что-то со мной еще до той ночи, — он окатил меня презрительным взглядом, и машина снова тронулась с места.

— Я не могла ничего с тобой сделать! — выкрикнула я. — Тогда я ничем не отличалась от обычного человека! И позволь напомнить: твои обвинения смехотворны. Не вмешайся ты той ночью и все было бы прекрасно! Я взяла бы того мужчину, а ты…

— Заткнись, — сдерживаемый рык яснее любых слов показал мне, что мужчина на грани бешенства.

Приказ…

Да что ж это такое?!

Я сглотнула и отвернулась к окну, стараясь украдкой вытереть скатывающиеся по лицу слезы, кусая внутреннюю сторону щек и до боли закусывая губы, чтобы не разреветься.

Машина резко набирала скорость, а спустя несколько минут не менее резко затормозила около огромного дома. Тотчас мужчина выскочил из салона, со всех сил хлопнув дверцей. Я вздрогнула, но даже не взглянула в его сторону. А когда поняла, что Хантер просто ушел, оставив меня в своем пикапе, дала волю слезам.

Вытирая со щек слезы заметила, что к машине Хантера направляются мужчина и женщина…

О, нет, доза презрения и неприязни еще и от них… Я стремительно выскочила из машины и, спотыкаясь, побежала куда глаза глядят. Дома тут располагались на приличном расстоянии друг от друга и были окружены деревьями и кустарниками. Райский уголок для тихой жизни вдалеке от шумных городов с их суетой и вечными пробками…

Очень скоро я выбежала к небольшому озеру. Оглядевшись по сторонам, поняла, что тот самый дом, которому мы подъехали и который, как я предполагала, принадлежал Хантеру, находится недалеко от этого места — сквозь деревья отчетливо проглядывалась его крыша и даже часть окон второго этажа.

Пожала плечами и села прямо на траву недалеко от воды. Я просто сидела и смотрела, как несильный летний ветерок создает небольшие волны на зеркальной глади, как колышет траву… Я ни о чем не думала… просто не хотела ни о чем думать…

— Наконец-то я нашла вас, — незнакомый женский голос заставил меня оторваться от созерцания воды и вкинуть голову, чтобы увидеть говорившего.

Передо мной стояла очень симпатичная девушка. С рыжими, как огонь волосами и безупречной белой кожей с редкой россыпью веснушек на курносом носике и персиковых щечках.

— Меня зовут Фарра. Я тут по поручению альфы, — ничуть не смутившись моего изучающего взгляда, заявила она. — Идемте, я покажу вам вашу комнату.

— Спасибо, Фарра, но я пока останусь здесь, — я отвернулась от девушки и снова безразлично уставилась на воду.

— Вы сможете вновь спуститься сюда после того, как посмотрите свою комнату и поужинаете, — заставил меня тяжело вздохнуть робкий голосок.

Я поднялась на ноги и снова посмотрела на девушку. Та приветливо улыбнулась и взмахом руки предложила идти за ней. Как будто у меня был выбор!

Мне досталась светлая и просторная комната с уютной обстановкой, прилегающей ванной комнатой и гардеробной. Огромная кровать и тумбочка рядом, симпатичное трюмо с морей ящиков, камин, что самое ценное настоящий, а не какая-то электрическая подделка, два кресла немного в стороне от него, пушистый ковер бежевого цвета и такие же обои, что переливались шелком… Я вздохнула и пошла в ванную, чтобы привести себя в порядок к ужину.

За столом Хантер был задумчив и молчалив, впрочем, как по мне, не самое плохое его состояние. После ужина мы разошлись по своим комнатам, а со следующего утра оборотень просто перестал появляться в своем доме…

* * *

Майкл Гейт

— Отпусти, ты его задушишь, — рычал незнакомый инкуб, пытаясь оттащить, насмерть вцепившегося Майклу в глотку Алека Рида.

— Я тебе уже несколько раз говорил, что не знаю, где она, — сдавлено прорычал Майкл, наконец, отпихивая его от себя.

Он как раз разговаривал со своим отцом по телефону, чтобы спросить у него совета, как лучше поступить в случае с похищением Эвангелины: самим найти и разобраться с оборотнями или же обратиться к официальным властям, когда дверь в его городскую квартиру практически снесло и на пороге появился взбешенный Алек Рид. Инкуб был удивлен увидеть сородича в своей квартире, да еще и с выражением крайнего бешенства на лице.

А потом он узнал, что тот ищет Эви… Вот угораздило девчонку сбежать! Суккубой прожила всего ничего, а уже столько неприятностей нашла на свою шикарную попку! Риды были не менее влиятельны, нежели Гейты и сейчас представитель этого семейства требовал вернуть ему Эвангелину. Она дала согласие быть его официальной спутницей, и он был в своем праве! Майкл, скрипя зубами, вынужден был признаться в спохищении девушки, и это привело старшего инкуба в еще большее бешенство.

— Ее увел какой-то оборотень, — раздраженно проводя по волосам рукой, зло прошипел Гейт.

— Разбросал нас с парнями, как какие-то долбанные кегли!

— Блядь, — выругался инкуб, с которым Майкл еще не был знаком.

— Лучше и не скажешь, Кайл, — как-то потеряно пробормотал Алек. — А тот «какой-то оборотень», мальчик — это Хантер Вуд, охотник и истинный вервольф. Под ним и его волками оборотни в десяти штатах ходят… И он наверняка повез ее на свою территорию, а это гребанная неприступная крепость!

Мужчина ходил взад вперед по комнате явно позабыв и о своем друге, и об Майкле.

Последний же был ошеломлен. Он миллионы раз слышал о прекрасном охотнике Хантере Вуде. Да сейчас по спец-каналам практически о нем только и говорят, так как он один из ведущих специалистов в расследовании об исчезновениях сверхов. Теперь Майкл был не совсем уверен, что что-то или кто-то поможет им вытянуть девчонку из логова оборотня пока он будет заинтересован в ней. С истинным вервольфом в принципе мало кто захочет ссориться, а уж с Хантером Вудом… При настоящем положении дел, когда властям нужна его чуйка больше воздуха, они вполне могут прикрыть глаза на его небольшую шалость с новообращенной суккубой. Тем более она в еще совсем недавнем прошлом была обычной человечкой и у нее нет никого из близких в безжалостном мире сверхов. Конечно, Гейты, а теперь и Риды, будут требовать ее передачи им, но если оборотень упрется рогом… вряд ли это закончится решением в их пользу. Тем более, Хантер наверняка придумает, как перекрутить ситуацию в свою пользу.

— Каждый из наших отцов имеет немалый вес в обществе, — остановил Майкл метания Алека, с которым был знаком практически с самого детства. — Моя семья изначально взяла на себя ответственность за девушку, и я не сомневаюсь в готовности отца подергать за свои ниточки в Совете, если твой отец согласиться помочь нам, то я уверен — успех вполне реален. А насчет наших разногласий… думаю, мы сможем решить этот вопрос после освобождения Эви.

— Между нами, — с нажимом произнес Алек, — не может быть никаких разногласий.

Эвангелина выбрала меня!

— И, тем не менее, я в своем праве, так как являюсь ее опекуном, а по нашим законам она не может выбрать себе спутника ранее, чем через год после пробуждения сущности, — торжественно сверкнул глазами Гейт-младший. — До тех же пор я могу по своему усмотрению влиять на ее жизнь… например, одобрять или нет ее ухажеров.

— Майкл, — до хруста сжимая кулаки, предупреждающе процедил старший инкуб.

— Так, все, брейк! — встал между сверлящими один другого недобрыми взглядами инкубами Кайл. — Нашли когда хорохориться! Мне даже страшно подумать, что сможет сделать вервольф с Эвой. Мне… дьявол! Как вы можете тут спорить чья она, в то время как сама девушка находится в лапах инициировавшего ее оборотня, ненавидящего суккуб.

— Она… что? — с лица Майкла сошли все краски от услышанной информации.

— То, что слышал! — огрызнулся Алек. — При подобном раскладе не долго тебе быть опекуном девочки!

— Алек! — одернул друга Кайл.

— Хорошо, — попытался успокоиться тот. — Пока суть до дела попытаемся забрать Эви своими силами.

— Вряд ли стая Хантера любезно распахнет свои двери перед парочкой инкубов, — иронично заметил Майкл.

— А про инкубов никто и не говорит, — оскалился Алек и, не говоря больше ни слова, направился к выходу из квартиры.

— Эй, ты куда? — перегородил дорогу мужчине Гейт.

— Это тебя не касается! — прорычал инкуб, отодвигая парня с дороги.

— Алек, ты забываешься! — резко развернул к себе мужчину Майкл. — Как бы то ни было Эвангелина — моя подопечная. Подобное самоуправство тебе с рук не сойдет!

— Ладно, — махнул рукой инкуб. — Бери шмотки, мы едем к одному моему знакомому.

— И что нам это даст?

Он на ходу схватил с тумбочки ключи от машины и кошелек.

— Можешь это не брать, — кивнул головой Кайл на зажатый в одной руке ключ. — Потом подкинем, куда скажешь.

— Это нам даст нескольких оборотней, которые находятся в довольно хороших отношениях с Хантером и которые могут спокойно заявиться на его территорию, — Алек отступил в сторону, позволяя хозяину квартиры выйти через едва держащиеся на петлях двери.

— Вы угробили мою чертову дверь, — пробурчал Майкл, прикрывая ту и набирая номер матери, чтобы она прислала на его квартиру мастера. — И под каким предлогом они попадут к Хантеру? — спросил, когда разговор с матерью был завершен.

— Предлогов в наше неспокойное время более чем достаточно, — фыркнул Кайл.

— Точно, — согласился Алек. — Слышали, несколько дней назад было совершенно нападение на семью демонов из Аризоны? Благо неудачное. А вообще это все уже начинает порядком раздражать: по всему миру уже фиг знает сколько похищенных, а мы, что последние лохи, не может ни отыскать похитителей, ни даже понять мотивов.

Тема разговора плавно перетекла с Эвангелины на то, что волнует всех и каждого в мире сверхов — борьбу с охотниками и загадочные исчезновения. Майкл был не против хоть немного отвлечься от своих переживаний за глупышку Эви, которые стали на порядок сильнее после того, как друг Алека огорошил его сногсшибающей новостью. А он-то надеялся, что с ее инициацией проблем не возникло. Идиот. Лучше бы он выспросил ее об этом, чем пытался залезть под юбку! Ведь если хоть половина из того, что говорил ему отец окажется правдой… даже если им удастся забрать Эви вервольф никогда не оставит ее в покое. Одна надежда на то, что пока их связь действует в основном в одностороннем порядке.

Глава 9

Хантер Вуд Вдавленная в пол педаль газа заставляла большой черный внедорожник мчаться по ночной трассе на пределе своих возможностей. В сидящем за рулем мужчине бурлил охотничий азарт. Он быстрее гнал кровь по венам, заставлял мышцы тренированного тела напрягаться, словно в нетерпении совершить смертельный прыжок на ничего не подозревающую жертву.

Хантер был рад этому чувству. И не только потому, что оно означал успех его поисков и что очень скоро у него в руках будет человек, который сможет пролить свет на похищение его соплеменников по всему миру… нет. В первую очередь он был рад этому чувству, так как впервые за последнюю неделю хоть что-то смогло вытеснить из его мыслей образ той, о которой он запретил себе даже думать. Хотя какое дело его зверю и фантазиям до каких-то запретов? Он сгорал все это время от бешеной потребности искупаться в запахе девчонки, пить ее образ глазами и пировать на ее теле… снова и снова доказывать своему зверю и себе, что она принадлежит им. Это была одержимость на подобии той, что испытывает вервольф к избраннице своего зверя. Дикая потребность, голод, который невозможно утолить… Вот только она была не его Избранницей! Та, которую он жаждал вернуть и предвкушал встречу с ней, оказалась чертовым суккубом. А потребность в ней так походила на болезненную одержимость отца той, что отняла его у них с матерью, той, любовь к которой стоила ему жизни.

Чертово похотливое племя!

Сам того не заметив, Хантер снова вернулся мыслями к Энджи, а точнее к той ситуации, в которую он сам себя загнал, проведя ночь с прекрасной соблазнительницей. Пальцы с силой сжали руль, а мужчина снова попытался вернуть опьяняющее чувство охоты. Вытеснить ненужные мысли и образы из головы.

Близко… уже очень близко…

Оборотню хотелось остановить слишком медлительный автомобиль и выпустить на свободу зверя, который с удовольствием завершил бы охоту. Но нельзя: он четко ощущал, что его жертва находится в населенном пункте, а обычные люди вряд ли спокойно отнесутся к разгуливающему по улицами волку, достигающему к тому же около полутора метров в холке.

Фары выхватили из тьмы дорожный указатель, но Хантеру не требовалось света, чтобы увидеть то, что его интересовало — название населенного пункта, где он вполне вероятно обнаружит желанную добычу.

Потянувшись к бардачку, он достал телефон и, не сбавляя скорости, нашел номер альфы ближайшей стаи оборотней.

— Хантер? — спустя несколько гудков донесся полный почтения голос волка.

Ни капли недовольства по поводу позднего звонка.

Хантер назвал населенный пункт и примерное место, где хотел бы видеть с десяток оборотней. Вервольф, конечно, велик в своей мощи, но ради правого дела он готов был немного пожертвовать своим удовольствием. Лишь бы быть уверенным, что ни одна мразь, причастная к исчезновению сверхов, не спасется бегством.

— Дай нам полчаса, и мы будем на месте, — донесся из динамика ожидаемый ответ и Хантер нажал кнопку отбоя.

Спустя пять минут он припарковал автомобиль на окраине небольшого населенного пункта близь Фримонта. Он чувствовал, что его цель близка как никогда. Рука потянулась в карман свободных камуфляжных штанов, и пальцы сжали небольшой брелок, неосторожно оброненный на месте преступления — в доме семьи демонов в Аризоне. Он словно жег ему кожу, оттягивал карман… он чувствовал связь этой вещи с ее прежним хозяином.

Выйдя из машины, Хантер, не сомневаясь ни секунды, направился на юг, проходя мимо ряда частных домов, все так же сжимая в руках брелок и прислушиваясь к своим ощущениям, приструнивая рвущегося на свободу зверя, заставляя расслабиться натянутые до предела в предвкушении близкой схватки мышцы. Со стороны, шагающий темными улицами мужчина, казался более чем расслабленным. На самом же деле, он едва сдерживал себя, чтобы не перейти на бег. Близость жертвы опьяняла… Заставляла забыться, отвлечься от внутренних переживаний.

— Наконец-то, — недовольно проворчал Хантер, когда спустя приличный отрезок времени к нему подошел альфа местной стаи со своими ребятами.

Ничего больше не сказав, он махнул рукой, призывая следовать за ним, и направился к стоящему немного на отшибе дому. Шаги вервольфа были мягкими и бесшумными, движения плавными. Он старался двигаться таким образом, чтобы остаться незамеченными теми, кто скрывается в двухэтажном доме. Хотя он и сомневался, что кто-то из похитителей сейчас следил за окрестностями. Они настолько уверились в собственной безнаказанности, что наверняка пренебрегают элементарными мерами по обеспечению своей безопасности.

— Слишком много запахов, — недовольно сморщил нос Лаки, — не разобрать, сколько их там.

— Я подходил максимально близко к дому. Их там около пятнадцати человек как минимум и может быть несколько сверхов, — тихо ответил Хантер. — Прикажи своим ребятам на всякий случай окружить дом.

Оборотень подал знак следовавшим за ними оборотням и те, раздевшись, обернулись в волков, рассредоточиваясь по периметру. На самом деле Хантер считал эту меру лишней, но опять же таки не хотел рисковать, оставляя тем, кто внутри хоть малейший шанс на побег.

Показав Лаки глазами на черный вход в дом, Хантер направился к парадной двери.

Оказавшись на крыльце, вервольф немного поколебался, размышляя о целесообразности использования отмычки, но услышав грохотс другой стороны дома, просто снес дверь плечом. Так даже лучше, поскольку в чем-чем, а в искусстве пользоваться отмычками он так и не преуспел. Зачем, если против его силы мало какая дверь способна выстоять?

Оказавшись в довольно просторном холле, Хантер тут же бросился к лестнице. Там, на втором этаже был тот, на кого он вел охоту последние несколько дней, практически не прерываясь на такие мелочи, как еда и сон. Тот, кто непосредственно причастен к похищениям и кто сможет ответить на интересующие их вопросы.

Влетев на второй этаж, волк нос к носу столкнулся с человеческим мужчиной — владельцем лежащего в его кармане брелока. Голубые глаза расширились, и в них отразился страх и решимость. Хантеру был знаком такой взгляд. Жалкий человечишка решил сопротивляться до последнего, унести с собой в могилу свои тайны. Оборотень оскалился: наивные людишки… неужели, похищая сверхов ему ни разу не приходилось сталкиваться с их сопротивлением? Да даже самая слабая из только что инициированных девушек-оборотней будет во много раз сильнее самого тренированного человеческого мужчинки. Но как бы Хантеру не хотелось поиграть с долгожданной добычей, поднявшийся из-за Лаки в доме переполох не способствовал этому. А потому… молниеносный выпад руки, оставшийся за пределами человеческого осязания, и похититель оседает на пол поломанной куклой. Он не убит, ни в коем случае — лишь временно выведен из строя. Слишком много вопросов у них накопилось к похитителям, слишком неожиданным оказался тот факт, что в исчезновениях замешаны обычные смертные.

Спустя несколько мгновений в коридоре появилось еще двое мужчин и девушка. От них разило сексом, что вызвало гримасу отвращения на красивом лице вервольфа. С некоторых пор его раздражал запах похоти, только если это не был запах возбуждения…

Чертыхнувшись, Хантер задавил предательские мысли на корню и метнулся к растеряно замершему трио.

Легко… слишком легко… никакого удовольствия — одно презрения и брезгливость.

Связанные и сброшенные в холе люди, похоже, даже не представляли толком во что ввязывались, соглашаясь играть на стороне предателей. А в их существовании Хантер уже не сомневался ни секунды. В доме отчетливо слышался запах двух сверхов: демона и инкуба.

Вот только, к сожалению самих их уже и след простыл. Но это не страшно, он выследит их и эта охота обещает стать по-настоящему интересной.

Где-то внутри недовольно заворочался зверь. Даже несмотря на перспективу снова поохотиться он больше всего на свете хотел вернуться домой, где в его доме была заперта единственная добыча, которая действительно горячила кровь и заставляла скулить от восторга обладания.

И снова усилием воли Хантер заставил заткнуться своего волка. И без него было хреново: до дрожи в руках хотелось прикоснуться к шелковистой коже, вдохнуть опьяняющий аромат девчонки, до крика хотелось почувствовать ее вокруг себя…

С шумом втянув в себя воздух, Хантер схватил первого попавшегося пленника и, не особо заботясь о комфорте того, поволок на кухню, игнорируя стоны боли, когда безвольное тело ударялось о стены или мебель. Открыв холодную воду, вервольф сунул голову уже начавшего приходить в себя мужчины под нее. И только когда тот пришел в себя достаточно для того, чтобы начать трепыхаться в стальной хватке сверха, отпустил.

— У меня к тебе всего несколько вопросов и от того, насколько я буду удовлетворен ответами на них будет зависеть жить тебе дальше или же сдохнуть мучительной смертью, — голос Хантера был способен заморозить солнце.

Он слышал, как сердце мужчины зашлось в диком ритме страха, как потяжелело его дыхание, а комнату наполнил кисло-горький запах страха и обреченности. Он верно боялся, они не собираются просто так отпускать тех, кто причастен к исчезновению сверхов, но шанс на искупление они могут получить.

— Я… я не знаю ничего… честно, — залепетал мужчина, а его глаза в панике бегали по комнате, словно в надежде найти выход, спасение…

— Это ни хрена не прикольно и напоминает жалкий детективчик, — скривился Хантер и одним молниеносным движением притиснул человека к стене. — Но уж так и быть я сыграю роль плохого полицейского, — он позволил своей руке частично трансформироваться и приставил отросшие когти к животу жертвы, надавливая достаточно для того, чтобы дать ощутить той всю безысходность ситуации. — Где вы держите похищенных сверхов и зачем они нужны? А главное — на кого из наших вы работаете? Кто сегодня был в этом доме и забрал семью демонов?

— Т-ты… т-твои… эт-то когти! — кажется, человеческий мужчина даже не расслышал вопроса, стараясь вывернуть шею из хватки Хантера и скосить взгляд к своему животу.

— Где похищенная вами семья и другие пленные? — вервольф начинал терять терпение и усилил нажим когтей, чувствуя, как они вспарывают податливую плоть.

Кухню прорезал истошный вопль боли, на который отозвался испуганный крик и сбивчивые лепетания девушки из холла. Нужно было вырубить и эту писклявую девку!

— Я лишь исполнитель, я не знаю-ю-ю, мое дело только усыпить, схватить и доставить по указанному адресу, — завывал мужчина, давясь слезами и захлебываясь собственной кровью.

Бесполезный…

Последний предсмертный крик прорезал тишину ночи и карие глаза похитителя ничего не видящим взглядом уставились на Хантера, когда безжизненное тело повисло, пришпиленное к стене его руками. Отступив на шаг, оборотень позволил тому свалиться к своим ногам.

Ноздри хищно затрепетали от запаха крови и чувства бешенства. Неужели эта шайка человечек даже не догадывалась, с кем имеет дело?

Брезгливо стряхнув со своих когтей алые капли, он вышел из кухни, чтобы тут же скривиться от зловония дикого страха, ударившего в него.

Безошибочно отыскав в куче сбившихся поближе друг к другу мужчин главного, Хантер в два шага преодолел разделяющее их расстояние. Даже не думая скрывать свою сущность, он схватил пытающегося храбриться человека за горло окровавленной лапой с длинными когтями и поднял над полом, тут же швыряя на милый стеклянный столик.

Он, мать его, получит ответы на все вопросы, даже если ему придется расчленять каждого чертового похитителя по маленьким кусочкам.

— Что будешь делать дальше? — остановил Хантера Лаки, когда тот уже собирался покинуть дом.

— Буду искать заказчиков, — вервольф подкинул в руках пачку денег — плату за услуги похитителей. Все равно им они уже не понадобятся.

— А что нам делать с девкой?

— Отдай ее парням, — безразлично пожал плечами Хантер, — или отпусти. Все равно даже если она решится что-то сказать, ее примут за умалишенную.

С этими словами вервольф вышел за дверь, оставив Лаки и парням из его стаи убираться в доме.

Стоило Хантеру сесть в автомобиль и тронуться с места, как тут же раздался звонок телефона.

— Хантер, мать твою, сколько ты еще будешь на мою голову своих баб вешать?! — стоило ему нажать на принятие вызова, послышалась гневная тирада беты.

— Неужели мой сексуальный ангелок доставляет тебе хлопоты? — хмыкнул оборотень и сам не заметил, как в его голос сумела просочиться нежность, а губы растянулись в улыбке.

— Твой сексуальный ангелок одна сплошная хлопота величиной с Гранд Каньон! — прорычал Руди. — Она уже до белого коленья довела всех! Мне приходится по два раза на день менять ее охрану, потому как боюсь в противном случае кто-то сделает тебе одолжение, просто придушив эту мелкую мегеру!

— Капризничает? — глупая улыбка никак не хотела покидать губ, а одно лишь упоминание об Энджи почему-то смягчило все его нутро и заставило забыть обо всех проблемах последних дней.

Тихо выругавшись, Хантер постарался придать своему лицу серьезное выражение, хоть собеседник и не мог его видеть. Но, дьявол. Мужчина не мог ничего сделать со своей глупой реакцией на эту девчонку. И кто сказал, что оставаясь с ней он может оказаться еще более зависимым?! Да он и так по уши в дерьме!

— Капризничает?! Капризничает?! Да она психопатка эта твоя суккуба! — голос Руди сорвался на высокие ноты от негодования. — Да она… да ее… да чего только стоят ее закидоны! То ей вишенку достань, иначе она начинает громить дом и кричать, что малое дите, то ей уже, мать ее, персики подавай. А эти… знаешь, уже на третий день твоего отсутствия мне пришлось полностью сменить ее охрану на повязанных, потому что молодняк разве что из рук ее не ел.

Ты бы видел этих щенков-переростков в истинной…

— Правильно, очень хорошо, что ты этого не видел, — тут же перешел на успокаивающие интонации бета, когда услышал угрожающее рычание. — Так что завязывай со своими поездками и убери эту чертову суккубу с территории, пока ее случайно никто не придушил или не трахнул!

Сначала Хантер зарычал, а потом… потом, вопреки внезапно вспыхнувшей ярой ревности, громко расхохотался, представив, как хрупкая Энджи гоняет его матерых волков, изматывая своими капризами. Он ни секунды не сомневался, что она найдет, как отыграться, если не на нем, так на его людях.

— Руди, ты разочаровываешь меня, — отсмеявшись, пожурил он своего помощника. — Неужели моим ребятам не под силу справиться с одной хрупкой девушкой? Я же не просил потакать всем ее капризами, просто приказал следить, чтобы она не сбежала с территории стаи. Будет сильно дебоширить разрешаю запереть ее в комнате. Что-то еще?

— Что-то еще, — недовольно буркнул его друг. — Несколько дней тому назад к нам приезжали ребята из стаи Жирома.

— Какие-то проблемы?

— Ничего особенного, — отмахнулся Руди, — если бы они не пытались что-то или кого-то вынюхать и постоянно рвались к твоему дому.

— Эвангелина?

— Была занята тем, что устраивала шоу для молодняка на озере, — исторг очередной рык из груди Хантера ответ.

— Запереть в комнате! — прорычал приказ вервольф.

— Это не все, — вздохнул Руди. — Сегодня днем тебе пришло письмо…

— Не знал, что кто-то еще страдает маранием бумаги, — хмыкнул себе под нос мужчина.

— … с печатью Совета.

С громким визгом шин машина резко затормозила, от чего ее немного занесло.

— Что?!

— Тебе выдвинуты обвинения в похищении и удержании против воли Эвангелины Литтл-Гейт. Подопечной Майкла Гейта и официальной спутницы Алека Рида.

Тонкий корпус телефона треснул и сложился в гармошку под пальцами Хантера, острые когти вспороли кожу ладони. Громкий рык бешенства пронесся над улицами небольшого городка.

До затуманенного ревностью и яростью сознания все еще не до конца дошла последняя фраза беты. Его мозг зациклило лишь на том, что его хотят обокрасть. Украсть у него Энджи.

Самое мощное и устрашающее в этом мире существо вскинулось под кожей и оскалило пасть в угрожающем оскале. И Хантер был согласен со своим зверем — они не готовы расстаться с маленьким ядовитым суккубом. Пока нет… они все еще одержимы ею.

Откинувшись на спинку сидения, оборотень жалел, что находится сейчас на узкой улочке небольшого города и поблизости нет леса. Его волк выл и метался под кожей, требуя свободы, пребывая в бешенстве от новостей. Делая глубокие вдохи, он медленно успокаивался. Ярость сейчас ему не советчик — только холодный ум.

Как и в мире людей, в их мире все продавалось и покупалось. Пусть и не по такой сходной цене. Главное знать, что предложить или за какую ниточку дернуть, чтобы получить на свою сторону члена Совета.

Хантер вспомнил, от имени каких родов был подан иск… это были довольно влиятельные фамилии, как в обществе демонов, так и среди сверхов в целом. Знать бы ему еще кто родители девчонки… и что с ними произошло…

Чувствуя, что ему вряд ли удастся успокоиться, думая об Эвангелине и снова ощущая раздражение от своей зависимости, оборотень постарался отдаться охоте. Но как бы мужчина ни старался себя отвлечь, как бы близко не чувствовалась цель, его зверь, а заодно и сам он, исходили от ярости и раздражения. Его волк выл от желания вернуться к девчонке и спрятать от тех, кто хотел забрать ее от него, а сам Хантер сходил с ума от противоречивых эмоций, что вызывал в нем суккуб. В одно мгновение его переполняет нежность, а в другое — глухое раздражение и чистая, ничем не замутненная ненависть, в которую верно переплавлялась вся страсть и трепетная привязанность, что он некогда испытывал к хрупкой человеческой девушке.

Официальная спутница… он снова сорвался на рык.

Она же божилась, когда стонала под ним, что никому, кроме него не позволяла коснуться себя!

Лживая, ядовитая сука!

Охота была бесповоротно испорчена. Никакого предвкушения, никакого азарта и желания поиграть с добычей. Он действовал, как чертов робот!

Нашел двоих сверхов, а заодно и недавно похищенное семейство, на которых были надеты какие-то магические глушащие браслеты, не позволяющие охотнику учуять их.

Как Хантер и подозревал, допрос на месте не дал никаких результатов, потому пришлось вырубить молодых сверхов и, связавшись с личным пилотом, отправить посылкой в стаю.

Вервольф не был уверен, что в том состоянии, в котором пребывал, сможет сдержаться и не убить их на месте, а там им быстро языки поразвязывают.

От пострадавших тоже вразумительных ответов ожидать не приходилось, так как они находились под действием какого-то наркотика, и вряд ли в ближайшие сутки будут соображать, кто они и где находятся. Потому Хантер с чистой совестью сплавил спасенных и схваченных с рук на руки. Ему необходимо было развеяться… ему необходимо было успокоить ревущий пожар ревности и злости… наконец, ему необходимо было удержать себя подальше от девчонки и придумать как избавиться от ее влияния… или же как оставить рядом с собой. И самое ужасное — он уже сам не знал чего ему хочется больше.

Но зря он надеялся, что расстояние и время позволят ему прийти в себя и угомонить ревущего под кожей волка, бушующий в груди ураган эмоций и взрывной коктейль чувств.

Не помогала даже пробежка и охота в родных лесах Мичигана.

За это время ребята уже успели допросить демона и инкуба, которые оказались очередными пешками в чьей-то загадочной игре. Они не знали, зачем нужны все эти похищения и не владели хоть сколько-нибудь важной информацией. Зато свято верили, что неизвестные им заказчики смогут одарить их влиянием и властью в созданном ими новом мире с новыми порядками и распределениями сил. Наивные алчные мальчишки… Единственное, что удалось узнать — имена нескольких следующих жертв.

Семье была оказана необходимая помощь, после чего им позволили при желании покинуть территорию стаи и отправиться домой.

Совет рассыпался в благодарностях. Особенно его демоническая часть. Еще бы, ведь в этой семье оказалось целых две таких ценных девочки. А вот информацию о взятых им пленных Хантер попросил придержать. Они могут ему понадобиться в игре за суккуба. И пусть он знал, что они бесполезны, но Совет может на многое согласиться, чтобы иметь возможность покопаться в их головах в поисках такой необходимой им информации.

А пока Хантер решил предпринять последнюю, самую отчаянную попытку выкинуть ядовитую девчонку со своей головы. Именно в этих целях мужчина направился в единственный на весь штат клуб для сверхов.

Ему необходима была женщина!

С каждым днем ему становилось все хреновее вдали от Энджи… с каждым днем его ярость и ненависть росли все больше, вместе с пониманием степени собственной одержимости… с каждым днем он все больше походил на исходящего похотью зверя и с каждым днем ему становилось все тяжелее держаться подальше от своего собственного дома, в одной из комнат которого его ожидала сладкая податливая малышка.

Спустя несколько часов взбешенный до крайней степени оборотень едва не снес двери в собственный дом, окутанный тишиной глубокой ночи. Его кровь горячил выпитый алкоголь и дикое неутоленное желание, его взгляд пылал холодным голубым пламенем зверя. От его кожи несло как минимум тремя женщинами, но ни с одной из них он не смог не то, что дойти до конца, но даже толком начать.

Пошатываясь, он поднимался по широкой лестнице, попутно вдыхая полной грудью запахи дома, выделяя единственный интересующий его аромат, который одновременно успокаивал его и заставлял рычать от нетерпения.

Несколько шагов и дверь в комнату суккуба с грохотом отлетает к стене и повисает на петлях. Хантер впитывал в себя витавший в помещении запах, так же как и вид заспанной Энджи, резко севшей на широкой кровати.

Бретелька тоненькой майки обтягивающей манящие округлости груди сползла с плечика, волосы непослушными темными локонами обрамляли заспанное личико, омуты карих глаз сонно щурились, силясь разглядеть в темноте незваного гостя, крылья точеного носика трепетали, улавливая его аромат…

Возможно, ему следовало что-то сказать. Возможно, попытаться оправдаться, почему от него разит другими женщинами. Возможно, следовало все-таки развернуться и уйти, продолжая стараться держаться от суккуба подальше, но Хантер сейчас был слишком слаб для этого.

Бога ради, он все лишь мужчина, чертова животная сущность которого рвалась к обладанию.

И Энджи была для него чистым соблазном, его наваждением, одержимостью. Отравившим его своим ядом суккубом! И как бы она не отнекивалась, Хантер чувствовал, что теряет себя из-за нее, осознавал свою зависимость. Это рождало в его душе отчаяние, потому что он не хотел становиться таким, каким стал его отец от связи с суккубом!

Но даже понимание той задницы, в которую он попал вряд ли могло бы в эту самую минуту помочь оторвать взгляд от соблазнительной девушки. Ничто не могло заставить его покинуть эту комнату не получив свое.

Тихо зарычав, Хантер рванул на груди рубашку, пуговицы которой с глухим стуком рассыпались по полу и сделал первый стремительный шаг к кровати. Девушка окончательно проснулась и выглядела настороженной, готовой в любое мгновение вскочить с места.

Вервольф хищно улыбнулся. Вид девчонки сносил ему крышу, а перспектива сломить слабое сопротивление, чтобы получить желаемое лакомство, возбуждала еще больше.

Скинув на пол безвозвратно испорченную рубашку, мужчина преодолел оставшееся до кровати расстояние.

* * *

Эвангелина Литтл

Меня бросило в дрожь от вида жутких светящихся в темноте глаз Хантера. Впрочем, как и от его поведения. Я полторы недели положила на то, чтобы наладить контакт со своей суккубой. Играла на ее чувствах к оборотню, тешила ее сладострастную сущность, играясь со свободными самцами. Ей было больно и плохо оттого, что он выкинул нас из своей жизни, что не позволяет быть рядом. Прикасаться, целовать, вдыхать такой родной запах и купаться в блаженстве в сильных объятиях. Несмотря ни на что меня тоже ранило такое безразличие и, тем не менее, я каждый день бередила эту рану, вновь и вновь напоминая своей сущности, что она никто для того, кто стал центром ее вселенной, ее господином. И вот стоило этому кобелю появиться на пороге, как она готова тут же кинуться ему в ноги и буквально вымаливать у него позволения быть рядом. Голод… я ощущала ее моментально проснувшийся дикий голод, в то время как все прошлые дни она оставалась практически безразличной к чертовски сексуальным оборотням, что околачивались возле нас, несмотря на угрозу наказания от альфы.

Послышался тихий рык и Хантер сделал стремительный шаг в мою сторону. Сама того не желая, я начала жадно вдыхать его запах. Но что-то было не так в нем… суккуба внутри злобно зашипела, боль пронзила грудь. И я поняла, что было не так — вокруг него, помимо зловония алкоголя, витал аромат другой женщины… еще один вдох… других женщин.

Я напряглась и приняла более подходящую для отступления позу, медленно облокотившись о руки перед собой. Готовая в любое мгновение соскочить с кровати, но в то же время не решаясь играть на его инстинктах хищника и бежать сейчас. Напряженным взглядом наблюдала за тем, как он рывками сдирает с себя рубашку, видела даже в темноте, как тяжело вздымалась его грудь, ощущала его сильное возбуждение, что омывало нас с суккубой теплыми волнами удовольствия.

Я криво улыбнулась…

Чувствуешь? От него пахнет другими женщинами. Он не хочет быть твоим господином, он забыл о тебе, а сам развлекался с другими. Ты не нужна ему. Он не хочет быть рядом с тобой. Более того, он пришел к тебе безбожно пьяным, словно… ты ему отвратительна. Ему даже не было интересно, голодала ли ты все эти дни, не интересно было, насколько сильно мы нуждались просто в его присутствии рядом…

Я опять делала это — причиняла боль суккубе, а заодно и себе. Я злила ее, лелеяла ее чувство обиды. Хотела, чтобы она скинула с себя его влияние, не позволяла больше вытирать о нас ноги. Удивительно, но за эти полторы недели я поняла, что она у меня умная девочки и что совсем не такая, какой по описаниям Аннет и Алека должны быть суккубы. Она не была частью меня, не дополняла меня, она действительно была абсолютно самостоятельной личностью во мне.

Едва успев закончить свой адресованный суккубе монолог, я тут же соскочила с кровати, спасаясь от загребущих рук рванувшего ко мне Хантера.

Каждый вдох будил в моей суккубе все больше злости. Она рвалась на свободу, желая сделать облокотившемуся на кровать руками и коленом мужчине так же больно, как и он ей.

Но в то же время она испытывала к нему дикое по своей силе желание и хищно раздувающиеся ноздри оборотня не оставляли сомнений — он чувствует наше возбуждение.

Хантер тихо зарычал, явно досадуя, что не успел дотянуть до меня. Я же пыталась совладать со своей суккубой и нашей общей яростью. Спокойно стоя возле кровати, просто смотрела на мужчину с легкой настороженностью.

Он с легкостью и грацией вновь перетек в вертикальное положение и, не говоря ни слова, начал медленно обходить кровать, неумолимо приближаясь ко мне. Кривая улыбка играла на его красивых губах и жуткие глаза светились в предвкушении.

— Неужели те шлюхи, с которыми ты был сегодня, не смогли толком удовлетворить тебя? — ехидно спросила, растягивая свои губы в презрительной улыбке.

— Не шлюхе меня судить, — презрительно бросил оборотень и снова рванул ко мне, ловя руками воздух.

Я не теряла зря время, пока Хантера не было дома, открывая свои новые возможности.

Например, быстроту реакций и просто фантастическую, в человеческом понимании, скорость передвижений.

Тихо зашипела, чувствуя, как во рту вырастают клыки, а ногти удлиняются.

— Ревнуешь? — хмыкнул он, когда очередная попытка словить меня окончилась провалом.

Да уж, алкоголь пагубно влияет даже на вервольфов…

— Брезгую, — поправила я, чем заслужила взбешенный рык.

— Можешь не переживать, маленькая ревнивая суккуба, у меня ничего с ними не было, — зачем-то просветил меня Хантер и кажется сам удивился своим оправданиям.

— Меня это ни капельки не интересует, — нарочито небрежно отмахнулась я. — Ты можешь трахать кого угодно. Кто знает, может, это поможет мне побыстрее избавиться от тебя?

Его смех пробрал меня до самых костей, столько горечи и злобы в нем было.

— О нет, пока по моим венам бежит твой яд, я буду иметь только тебя, — отсмеявшись, прорычал он.

Мы кружились друг напротив друга, словно два хищника, оценивающих преимущества и слабости противника.

— Руку свою иметь ты будешь, — зло огрызнулась я, окончательно выведенная из себя его отношением. — Нет у меня никакого яда! Сколько раз тебе это повторять, чтобы до твоих отравленных спермотоксикозом мозгов это дошло? Нет моей вины в том, что ты — озабоченный кобель!

— Конечно, нет, — с иронией и издевкой воскликнул он и кинулся ко мне, почти словив, но пошатнувшись в решительный момент, — и кроме меня тебя никто не трахал. Да?

Официальная спутница Алека Рида, — зло выплюнул он.

Откуда он знает про Алека?

Я удивленно замерла, позволив минутному шоку отвлечь меня от передвижений Хантера. За что и поплатилась, моментально оказавшись в кольце его рук.

Дернулась, почувствовав, как дрожь прошлась по мощному телу и грудь завибрировала от мягкого рыка.

— Отвали от меня, ревнивая тупая кобелина! — прошипела я, оскаливая клыки.

— Не раньше, чем усну от изнеможения, похоронив себя глубоко в твоем вечно голодном лоне, — он оставил одну руку, обернутой вокруг меня, а другую опустил на попку, с силой сжав мягкую плоть. — Но в этот раз я, пожалуй, начну с твоего грязного ротика, — рука метнулась к моим волосам и больно дернула, заставляя мою голову опрокинуться вверх.

Ох, если бы можно было бы убить силой взгляда, Хантер уже давно бы подох в страшных муках!

— Только в твоих мечтах, — прошипела я и, как только хватка в волосах немного ослабла, с силой вонзила клыки в ключицу мужчины.

Секунда шока, замешательства и я снова на свободе.

Потрогав пальцами место укуса, Хантер вскинул на меня удивленный взгляд, а мы с суккубой почувствовали, как похоть волка вышла на новый уровень.

О, черт!

— О нет, вот увидишь… я уже почти ощущаю этот ротик вокруг себя, — оскалился он. — А потом я буду…

— А потом ты будешь гребаным кастрированным волком, — прошипела я, пребывая уже в откровенном бешенстве от его слов и собственного возбуждения.

Оказалось, даже злясь, моя суккуба была не в состоянии противиться желанию принадлежать этому самовлюбленному засранцу.

Мне надоело припираться с Хантером и я уже начала обдумывать, как мне поближе подобраться к двери, но, видимо, бессмысленные споры надоели и вервольфу, потому что в считанные секунды я оказалась сбитой с ног и распластанной на спине на пушистом ковре у кровати.

— Говорят, шлюхам на подобии тебя это нравится, так что не стоит строить из себя недотрогу, — прошипел он, пытаясь словить мои губы своими.

Мне даже не стоило подначивать свою суккубу, чтобы она вышла на передний план и потрепала Хантера.

Боль прострелила спину и голову, зубы снова вонзились в загорелую плоть, а когти расцарапали спину.

— Любишь пожестче? — прорычал Хантер, заводя руки мне за голову.

— Не люблю с тобой! — со всей злостью бросила я, вырываясь из его хватки.

Кожистые крылья неприятно оцарапывались и приламывались, натыкаясь на стены и мебель.

Восхищение, озарившее вспыхнувшие льдистые глаза польстило моей суккубе, но мы не собирались так просто сдаваться. Более того, я была зла и на этот раз моя сущность стала мне опорой в этой злости. Ее сжигала ревность и обида, а потому мы не сильно церемонились с вервольфом.

Стоило ему приблизиться, как тут же натыкался на острые когти или когтистые наросты на крыльях. Стоило ему схватить меня, и я без зазрений совести вонзала в его плоть свои клыки, будь то грудь, рука или губы. Вкус его крови пьянил нас с суккубой, взбешенный рык тешил оскорбленное самолюбие, как и глубокие царапины на тренированном теле приносили некое удовлетворение. Наконец, мне удалось хотя бы как-то отплатить ему за все то, что он делал со мной, за то, что привез к себе и оставил, словно надоевшую игрушку.

Но как бы мы с суккубой ни пытались спастись бегством, как бы не царапались и не кусались, какие оскорбления ни выкрикивали в надежде задеть его и изгнать из комнаты, в итоге все равно я оказалась под вервольфом. Майка уже давно была содрана оборотнем в пылу битвы, а вскоре ту же участь разделили и коротенькие шортики.

— Какая же ты красивая… такая необычная, — проводя пальцем по губам и задевая клыки, прошептал он, раздвигая коленями мои ноги и устраиваясь между ними. — Готова? — склоняясь к уху, спрашивает нежным шепотом, словно и не я только что отчаянно раздирала его плоть в надежде избежать участи постельной игрушки озабоченного вервольфа.

— Меня тошнит от тебя, — пытаясь высвободить из захвата прижатые к полу запястья, прошептала-простонала я.

— Я даже ощущаю насколько, — он нагло ворвался пальцами свободной руки в мокрое и горячее лоно, исторгая тем самым из меня стон. — Давай, расскажи мне, насколько сильно тебя тошнит от меня, — продолжал нежно ворковать он, вытаскивая свои пальцы и снова с силой задвигая назад, одновременно начиная кружить большим пальцем вокруг тугого комочка нервов, — как ты меня ненавидишь и насколько твой Алек лучше меня. Что же ты замолчала?

Каждое его слово сопровождалось движением пальцев и ощутимыми покусываниями шеи.

Я захныкала и выгнулась, когда он, отпустив мои руки, спустился к груди, покусывая и засасывая в горячий рот горошины сосков. От чувства собственной беспомощности, ничтожной слабости перед этим мужчиной из уголков глаз скатилось несколько слезинок.

— Ну же, говори… говори, как мечтаешь избавиться от меня и какими отвратительными тебе кажутся мои поцелуи, — не унимался он, спускаясь поцелуями к животу.

Он снова и снова целовал каждым миллиметр моей кожи, терся об меня подобно кошке и опять целовал, доводя до исступления, но не давая перешагнуть грань.

— Хочешь кончить? — дрожа всем телом, спросил он, покусывая мочку уха, когда у меня закончились силы терпеть эту сладкую пытку. Когда окончательно сдалась его рукам и губам… в который раз.

— Пожалуйста…

На большее я была просто не способна сейчас.

— Тогда тебе стоит стать на колени и попросить как следует, — оставляя свою напускную нежность, довольно грубо заставил меня подняться Хантер. — Давай, доставь мне удовольствие своими губами и ртом, — его голос дрожал и срывался, но нетерпеливый приказ, не просьба, был подобен ушату ледяной воды. Он частично избавил меня от тумана возбуждения, и я зло зыркнула на возвышающегося надо мной мужчину.

Но как бы я не противилась, приказ есть приказ и даже все еще тлеющая где-то на задворках сознания злость суккубы не помогла избежать его исполнения.

— Открой рот! — моих губ коснулась шелковистая плоть и я, повинуясь приказу, послушно открыла рот, обхватывая губами горячую, сочащуюся влагой головку…

Стоит ли говорить, что этой ночью он получил все, что хотел и даже больше? Он не стеснялся ни в своих желаниях, ни в приказах, ни в словах. Ночь сменилась утром, утро начало плавно переходить в день и я уже давно молила его остановиться, не в силах больше стерпеть ни капли его неутолимого желания. Каждое его проникновение уже перестало приносить удовольствие — только тупую боль. И когда я уже готова была зареветь в голос, он, наконец, без сил свалился на кровать, стискивая мое измученное тело в своих руках.

Глава 10

Хантер Вуд Хантер застонал и открыл глаза. Голова нещадно болела, горло пересохло, а все тело ломило.

Он помнил, как вчера нажрался в баре виски, изготовленного специально для сверхов, помнил, как пытался снять девчонок на ночь и насколько взбесился, осознавая, что у него ни хрена не встает ни на кого, в то время как одной лишь мысли об Энджи было достаточно, чтобы вызвать каменную эрекцию.

Подтянув к себе мягкое тело, он, не открывая глаз, втянул в себя пьянящий запах суккуба и… напрягся всем телом. В его голове начали всплывать рваные картины прошлой ночи.

Открыв глаза, он посмотрел на свои расцарапанные и почти зажившие руки и перевел взгляд на лицо девчонки. Чертыхнулся… такая бледная, такая маленькая и хрупкая, трогательно беззащитная и… безмолвно укоряющая его за грубость прошедшей ночи все еще не до конца сошедшими синяками, оставленными им в пылу борьбы и страсти. Стало откровенно хреново…

Дьявол! Почему его должно заботить ее состояние, тогда как она, похоже, не испытывала угрызений совести по поводу того, что сделала с ним?! И все равно он явно вчера перегнул палку, и его ни черта не оправдывало практически невменяемое состояние.

Внезапно Хантеру стало страшно даже представить, какие эмоции он прочтет в карих глазах Энджи, когда она проснется. Стыдно оттого, что вчера так жестко брал… да что там, тупо насиловал, это хрупкое тело, не заботясь ни о чем, кроме собственного удовольствия.

Выбравшись из кровати, он поморщился, услышав стон суккуба, и как последний трус сбежал из комнаты. Как бы он ни относился к ней, как бы ни пытался уговорить себя в собственной ненависти, ему было страшно увидеть в ее глазах презрение…

Черт! Отчего же так больно от понимания того, что, вполне возможно, оттолкнул безвозвратно?

Влетев в свою комнату, он уселся на пол и обхватил голову руками. Он был противен сам себе, вспоминая, какое извращенное удовольствие получал от ее унижения и послушания. Но почему, черт возьми, она безропотно выполняла все фантазии его отравленного алкоголем и легкими наркотиками мозга?! Почему позволяла делать с собой все те вещи, от которых, он сейчас чувствует себя последней тварью?!

Внезапно пришло понимание, что он просто уничтожит их обоих, если не отпустит свою ненависть и прошлое… либо если не найдет способа избавиться от ее яда, заставляющего его зверя видеть в ней свою Избранницу.

А что если она говорила правду и никакого яда у нее на самом деле нет?

Но вся проблема в том, что он ни хрена не знал, как понять это.

Тяжело поднявшись на ноги, он вновь вышел в коридор, направившись в свой кабинет. Там, выдвигая ящик за ящиком письменного стола, он силился найти старый блокнот, где должен был храниться номер единственного инкуба, которому мог бы доверять, единственного, от кого мог ожидать помощи и действительно правдивого ответа.

Спустя несколько минут из самого нижнего ящика была выужена довольно потрепанная книжечка с пожелтевшей от времени бумагой. Оставалось только надеяться, что необходимый ему инкуб не поменял места жительства.

— Особняк Дэвида Ричардза. Я вас слушаю, — спустя несколько гудков ответил женский голос.

К сожалению, инкуба дома не оказалось, зато после долгих уговоров он получил номер его мобильного телефона, по которому и связался с тем, кто мог бы стать ему хорошим другом, если бы не его предубеждения.

С Дэвидом он познакомился на своем первом задании, на которое он отправился в качестве рядового службы безопасности сверх-существ. Тогда они выслеживали группу охотников из другого мира, пришедших по новую порцию их крови. А когда выследили, молодой вервольф едва не поплатился жизнью за минутную неосторожность. Его спас Дэвид, с которым они к тому моменту уже успели немного подружиться. Настолько, насколько это позволяла его неприязнь к демонам похоти. После того случая они сблизились еще больше и если и был кто-то из их рода, кого он мог бы назвать своим другом, то в те времена это был именно Дэвид.

Переговорив с инкубом и уточнив, где и когда он сможет с ним встретиться, Хантер подошел к бару и налил себе в бокал обычного коньяка. Выпитый залпом алкоголь обжег горло, но не принес ни капли облегчения или такой необходимой ему сейчас решимости и смелости.

Задумчиво посмотрев на графин с напитком, мужчина горько усмехнулся и, поставив пустой бокал на место, направился обратно к комнате Энджи, где долго простоял под дверью, все никак не решаясь войти внутрь.

Наконец, он открыл едва прикрытую, выломанную им накануне, дверь и прошел вглубь комнаты.

Она стояла к нему спиной и, обхватив плечи, смотрела в окно. Немного помявшись на пороге, но так и не удостоившись даже взгляда, Хантер приблизился к девушке и едва сдержал ругательство, заметив как напряглось ее тело.

Он поднял руку, желая притронуться к ее плечу, но так и не сделав этого, бессильно опустил ее.

— Энджи…

Его голос звучал жалко, выдавая его неуверенность и раскаяние. Он не знал, что сказать или сделать, чтобы хоть как-то сгладить свое поведение прошлой ночи. В это мгновение он забыл и своей ненависти к суккубам и о том, что вся его нужда в этой девчонке может оказаться не более чем пустым звуком, навязанной чужой волей болезнью. Его зверь скулил и метался в клетке его тела, чувствуя ее боль, не желая ее равнодушия.

Осторожно, но решительно обняв вздрогнувшую девушку за плечи, он притянул ее к своей груди, легко поцеловав макушку. Она не пыталась отстраниться, но ощущалась как никогда далекой.

— Я сейчас должен уехать, — немного неуверенно начал Хантер, — а когда вернусь, мы с тобой поговорим. Ты… себя нормально чувствуешь? — задал он вопрос и тут же мысленно выругался — какое может быть, к черту, «нормально»?! — Я просто хотел сказать… того, что было вчера, больше никогда не повторится и, как бы там ни было, я не буду больше противиться тебе и своему зверю. Но если в том, что мой волк считает тебя своей, виноват яд… лучше признайся сейчас, потому что я не отпущу… никогда… просто не смогу…

Тяжело вздохнув, он закончил свою сбивчивую речь, но так и не дождавшись никакой реакции от девушки, вдохнул полной грудью ее запах, нежно поцеловал в шею и, пробормотав извинения, снова сбежал. Уговаривая себя, что это не проявление трусости — он просто должен спешить на встречу с Дэвидом.

Быстро собравшись, Хантер направился на взлетную площадку, где его уже ждал вертолет.

Инкуб сейчас находился по делам во Флориде и он хотел как можно скорее переговорить с ним, чтобы к вечеру вернуться домой. Мужчина не хотел оставлять надолго Энджи, но и пребывать в сомнениях он тоже больше не мог. С тех пор, как Хантер узнал, что запавшая ему в душу девушка — суккуб, он измучился сам и замучил Эви. Его съедала потребность в ней, сомнения, ненависть и злость. Он не мог дышать полной грудью вдали от нее, а рядом погибал от понимания того, что его тупо поимели, как когда-то поимели его отца.

Он был совсем мальчишкой, когда его отец начал отдаляться от них. Мать не была избранницей его зверя, но тем не менее, это не помешало им прожить душа в душу более ста лет и дать жизнь двум горячо любимым мальчикам. А потом появилась она — суккуба, разрушившая сначала мир в их семье, а потом и саму семью. Всего лишь за какой-то месяц полный красок, любви и счастья мир четырехлетнего Хантера осыпался осколками, раздавленный изящным каблучком ядовитой красотки. Его отец летал от счастья и даже вина перед матерью не могла хоть на время стереть глупой улыбки с его мужественного лица.

А потом он начал отдаляться от них. Сначала все реже появлялся в доме, забывая порой на несколько месяцев о своих детях и жене, а когда Хантеру исполнилось пять лет, просто выселил их из особняка альфы, поскольку его суккубе надоело жить в городских апартаментах. Им же с матерью выделили небольшой, но уютный коттедж на территории стаи, разумеется, подальше от дома альфы, чтобы надоедливые дети не мешали папе строить свое счастье.

Еще через год их мать не выдержала измывательств суккубы и жалости членов стаи, покинув территорию и перебравшись на другой конец Канады — как можно дальше от отца и его пассии. Видя, что сделал с их родителем суккуб, она с самого детства учила своих детей держаться подальше от коварных соблазнительниц, вкладывала в их юные головки ненависть к любому представителю демонов похоти.

Сам же отец забыл о них, словно и не было в его жизни двух мальчиков и некогда любимой волчицы. А как еще объяснить, что он — альфа стаи вервольфов и отличный охотник не нашел их за все последующие годы?

Когда Хантеру исполнилось тринадцать лет, а его брату — шестнадцать, мать познакомилась с обычным оборотнем, который, наконец, смог снова заставить ее улыбаться, смеяться… жить. Он старался заменить мальчикам отца, но они уже были слишком взрослыми, слишком остро переживали предательство, чтобы благосклонно относиться к попыткам чужого волка найти с ними контакт. И только видя улыбку матери и сияние в давно потухших глазах, они, не сговариваясь, терпели присутствие мужчины в ее жизни. А с годами научились доверять ему и если не любить, то хотя бы уважать за то счастье, что он вернул в жизнь брошенной волчицы.

К двадцати годам Хантер не выдержал — вернулся в стаю отца. Просто, чтобы посмотреть в его глаза. Закрыть для себя эту страницу в жизни и больше никогда к ней не возвращаться.

Он нашел некогда могущественного альфу в жалком состоянии — не бритый, пьяный, в давно не менянной рубашке, он даже не узнал его, хотя все остальные члены стаи сразу же признали поразительное сходство их альфы с молодым парнем. Но его отец… он был абсолютно невменяем. Он только пил и повторял, что она покинула его. Кто она, Хантеру не стоило труда догадаться.

Когда молодой человек уже собирался покидать стаю, его подловил бета отца и рассказал все, что произошло с тех пор, как их мать покинула эти края.

Оказывается, суккуб вовсе не была настоящей избранницей зверя отца, а просто отравила его своим ядом, заставляя думать так, как ей было выгодно. Она хотела влияния и богатства, а получить все это, имея на побегушках самого влиятельного альфу страны, не составило труда. Спустя несколько лет после их отъезда, она разве что ноги не вытирала об вервольфа, который смотрел на нее глазами преданной собаки. Он стал жалок в своей слабости — выполнял любые капризы женщины, стоило той хотя бы намекнуть на то, что ей ничего не стоит уйти от него. А год тому назад она все-таки ушла — поменяла половую тряпку, которой стал его отец и с которой надоело играть на другого сверха и укатила в Европу. Напоследок посмеявшись над отцом и признавшись, что вся его любовь и нужда — не более чем действие ее яда.

Все ждали, что альфа с отъездом суккуба, наконец, придет в себя и начнет выполнять свои обязанности перед стаей. Но он то ли очень долго был подвержан влиянию ее яда, то ли сам яд имел постоянный эффект… словом, он так и остался одержим коварным суккубом, а молодой Хантер получил еще одно доказательство правоты матери — этим похотливым тварям нельзя доверять и уж тем более нельзя впускать их в свою жизнь.

А спустя еще полгода его отец умер — просто позволил загрызть себя бросившему ему вызов на место альфы самцу из другой стаи. Как слышали они с матерью — один из сильнейших вервольфов практически не защищался, позволив разорвать себе глотку чужаку и завладеть его стаей. Разумеется, долго новый альфа на своем посту не продержался, поскольку претендентов возглавить стаю и на территории было достаточно, а терпеть новые порядки чужого вожака никто не собирался.

В будущем еще не единожды Хантеру приходилось сталкиваться с коварством демонов похоти и он все больше утверждался в мысли, что этих существ не волнует ничего и никто, кроме удовлетворения своих желаний и личных интересов.

Для погрузившегося в воспоминания Хантера время прошло незаметно. Уже сидя за столиком в кафе, где они договорились встретиться с Дэвидом, он думал о том, изменится ли его решение, если вдруг окажется, что, несмотря на все свои заверения, Энджи действительно использовала на нем свой яд. И понимал, что нет — он устал от борьбы с самим собой и противоречивыми эмоциями. Он сдастся ей, но не позволит вытирать об себя ноги, как и не позволит уйти.

Но как же хотелось, чтобы то чувство, которое он упрямо давил в себе последние недели оказалось настоящим. Ведь Избранница — это единственное, что ему оставалось желать в его вполне удавшейся жизни. Вот только как он тогда будет вымаливать прощение?

— Хантер? Вот уж не ожидал, что позвонишь через столько лет, — вырвал вервольфа из мыслей голос инкуба.

— Дэвид…

Старый знакомый выглядел так же, как и в последнюю их встречу около двадцати пяти лет назад. И вопреки своей неприязни к нему подобным, этот инкуб был дорог вервольфу. Они очень много лет проработали плечом к плечу и их немало связывает. А потому, Хантер просто не стал сдерживать порыва и крепко обнял инкуба, потрепав по плечу.

Перекинувшись парой общих фраз, поделившись друг с другом главными новостями последних лет, явно терзаемый любопытством Дэвид спросил:

— Так что там у тебя за вопрос жизни и смерти, что ты сорвал с меня с важного совещания?

Почувствовав некоторую нервозность, Хантер провел рукой по волосам, постучал пальцами по покрытой кремовой скатертью столешнице и, наконец, задал интересующий его вопрос:

— Можно ли как-то определить… был ли подвержен человек… оборотень влиянию яда суккуба?

Мужчина поелозил на сидении, впервые в жизни чувствуя себя немного неуютно под чьим-то сканирующим взглядом. Видимо, препирательства с самим собой и суккубом пагубно отразились на его нервной системе. О том, до какого состояния он довел Энджи, Хантер даже думать боялся.

— Должен ли я понимать твой вопрос так, что ты пал жертвой чар свободного суккуба? — уголок рта Дэвида дернулся в мимолетной улыбке.

— В том то и дело, что я сам не знаю, — уже немного раздраженно ответил он. — То ли она своим ядом постаралась, то ли… дьявол! Дэвид, мой зверь втюхался в нее практически с первого вздоха, а я… ты же знаешь мое отношение к суккубам!

— Не понимаю, чего ты мучаешься? — спросил инкуб, откинувшись на спинку стула. — Чтобы воздействовать на тебя своим ядом суккуб должен как минимум поцеловаться с тобой, а для такого эффекта — вообще укусить. Так что… я могу тебя поздравить?

Снисходительный тон Дэвида многократно усилил раздражительность Хантера. Он нервничал… сильно и это в полной мере отображалось на его настроении.

— Я переспал с ней, — сдавлено прорычал он, стараясь не сорваться и вспоминая, когда еще он был столь же несдержан в своей ярости. Наверное, лет в двадцать пять, когда просыпался его зверь.

— Переспал? — бровь инкуба поползла вверх, выказывая недоверии и даже шок. — Насколько я помню, тебя к суккубам и на пушечный выстрел нельзя было заманить в тех редких случаях, когда мы ходили в клубы. А тут…

— Дэвид, это не смешно. Она абсолютно не пахла суккубом… тогда. Она попалась мне перед своей инициацией. Я, блядь, готов был выть от восторга, что оказался у нее первым, — едва сдерживаясь рычал он, вспоминая свою эйфорию и торжество зверя, когда разрушил тонкую преграду, сделав девушку своей и только своей. — А она оказалась…

— Погоди! — инкуб разве что на месте не подпрыгнул от слов Хантера.

— Ты был первым у суккуба? Уверен в этом? — медленно спросил он.

— Да, уверен! — раздраженно взмахнул рукой оборотень, не желая обсуждать с посторонним мужчиной интимные подробности их с Энджи отношений.

— Отдай ее, — тут же потребовал Дэвид.

Это требование напрочь разрушило и без того шаткое самообладание вервольфа. Его беспокойный из-за состояния Энджи зверь бешено взревел и рванулся на свободу, заострив черты лица Хантера, проскользнув во взгляде.

— Я не для того на нее охотился, чтобы вот так просто отпустить, — прорычал он. — Ты меня вообще слышал?! Она, вполне возможно, отравила мою душу и тело своим ядом. Заставила думать, что ее выбрал мой зверь! Сначала я, что верный пес возвращался за ней в тот гребанный отель не в силах уехать, оставив ее. Потом, как последний придурок искал ее только для того, чтобы выяснить — девушка, укравшая мой покой с первого взгляда, с первого вдоха — суккуб, отравившая меня своим чертовым ядом! И пока я не выясню, как обстоят дела на самом деле и можно ли избавиться от яда, никуда я ее отпускать не собираюсь! Бога ради, Дэвид, ты хочешь, чтобы я закончил, как мой отец? Вервольфы не обычные оборотни, они не продолжают жить в одиночестве, потеряв избранницу зверя, они вообще не живут после этого!

— Ты идиот, Хантер, — сдержано поведали ему в ответ на тираду. — Насколько я понимаю, это ты тот оборотень, который выкрал пациентку профессора Грэма…

— Да мне насрать чья она пациентка, — досадливо взмахнул рукой Хантер, — я встретился с тобой, чтобы ты разъяснил по поводу яда и… а что, она чем-то болеет? — наконец, нахмурился он.

Как правило, сверхи вообще не страдают человеческими болезнями, но кто знает — девчонка только недавно инициировалась и ее организм все еще может быть уязвим.

— Нет, она только недавно была обычным человеком, даже не подозревавшим о существовании сверхов, — слова Дэвида произвели эффект взорвавшей бомбы и Хантер сейчас чувствовал себя как минимум оглушенным, а то и вовсе — убитым на повал.

— И, Хантер, у нее, как у недавно инициированного суккуба, вообще нет ядовитых желез и еще неизвестно как они будут у нее развиваться и будут ли вообще, — окончательно добил его инкуб.

— Ты это не серьезно, — шокировано прошептал вервольф.

— Серьезно как никогда, — Дэвид тоже заметно нервничал и явно не находил себе места, — и потому еще раз прошу — отдай ее. Верни под защиту опекуна или профессору Грэму. Нужно следить за происходящими в ней изменениями…

— Ты не можешь знать наверняка, что Энджи — именно та девушка, которую обратил ваш профессор, — все еще не желая верить, что так крупно облажался, возразил Хантер.

Он знал, что инкубы смогли добиться ошеломляющих успехов в разработке вакцины и даже знал, что им вполне успешно удалось протестировать ее на девушке. Но даже вероятности не допускал, что ему встретилась именно она.

— Могу — моя мать работает в канадском отделении лаборатории «Новая жизнь» и у нее есть данные на девчонку. Впрочем, о ней сейчас разве что слепой и глухой не знает… ну, или кому вечно некогда смотреть новости. Она — наша надежда и… в общем, верни ее, Хантер.

По-хорошему верни, ведь просто так тебе ее похищение с рук не спустят.

— Не спустят, — покачал головой оборотень все еще пребывая в какой-то прострации, — но я в своем праве, если… то есть, она моя и теперь закон на моей стороне.

— Она не согласится остаться с тобой по собственной воле, — повысил голос Дэвид.

— Да, не согласится, особенно не после того, как…

Хантер устало провел рукой по лицу, спрятав его в ладонях. Он не сомневался в правдивости слов Дэвида и сейчас ему было не просто хреново, его выворачивало от омерзения к самому себе. Ему было страшно представить, сколько всего свалилось на девушку с ее превращением в суккуба и то, что она находилась в Огайо накануне инициации… он готов был отдать руку на отсечение — она сбежала от своего опекуна. Он с ней плохо обращался?

Он должен был сделать что-то реально плохое, чтобы в столь опасный для любого сверха период находиться одной на чужой территории. Дьявол! А ведь он ни разу не задумывался об этом с тех пор, как унюхал в ней суккуба. Слишком был занять колупанием в себе и взращиванием своей никому не нужной ненависти, уничтожением всего, что было и могло бы быть между ними.

— Хантер! — окликнул его Дэвид. — Я спрашиваю, «не после того, как» что?

Вервольф покачал головой, отказываясь отвечать на этот вопрос. Ему и перед самим собой было стыдно за свое жестокое поведение и невменяемое состояние, в котором он приперся к Энджи в прошедшую ночь. А еще было больно в груди и мерзко на душе, особенно от воспоминаний их последнего раза — когда она выгибалась под ним уже не от удовольствия, а от дискомфорта, а он не мог остановиться. Тогда в его отравленном алкоголем, легкими наркотиками и дикой ревностью мозгу бились лишь жестокие слова девчонки, что не хочет его, что он противен ей, что она лишь спит и видит, как оставить его, забыть о его существовании, что она хочет того чертового Алека, а его — Хантера — на дух не переваривает. И он захотел доказать обратное, ранить так же, как его ранили ее слова.

Возможно, если бы он накануне так не накидался и его зверь не был ослаблен воздействием наркотиков, добавляемых в алкоголь для сверхов, он смог бы вовремя придти в себя и не сделать многого, за что ему еще придется выспрашивать прощения.

— Хантер!!! — на этот раз инкуб рявкнул так громко и зло, что одна из официанток от неожиданности и страха даже поднос уронила.

— Я не будут об этом говорить, — снова покачал головой вервольф и поднялся со своего места.

— Хантер, ты не понимаешь, — догнал его на улице Дэвид. — Ей нельзя оставаться с тобой.

— Почему? — он даже остановился от такого заявления. — Слушай, я, конечно, вел себя как последний придурок, — и это еще мягко сказано, — но я смогу все исправить. Во всем мире не найдется существа, которое заботилось бы о ней лучше и трепетней, чем влюбленный вервольф. Ты же знаешь: Избранницы — смысл нашей жизни. Мы сможем преодолеть это и идти дальше. Знаешь, я ведь готов был быть с ней даже когда думал, что она обычный человек. Готов был уйти следом за ней, когда ее короткая человеческая жизнь оборвется.

Готов был на многое лишь бы быть рядом с ней, и даже отказаться от стаи. Но, как оказалось, совсем не готов был принять с сущностью суккуба. И пусть я наворотил дел, но…

Дэвид, я не позволю забрать ее.

— Хантер, ты поломаешь ее, если еще не поломал, — тихо увещевал его инкуб.

— Никогда, — то, что Дэвид может думать о нем подобное неприятно кольнуло Хантера, — даже когда только ехал к тебе, был уверен, что приму все как есть и больше не буду отравлять нашу жизнь ненавистью. Но теперь, когда могу быть уверенным…

— Ты не понимаешь! — с долей отчаяния воскликнул Дэвид, внимательно всматриваясь в лицо старого товарища и словно решаясь на что-то. — Сколько приказов ты ей отдал с тех пор забрал у опекуна?

— Причем тут это? — нахмурился Хантер, но пропустившее удар сердце подсказало — ему наверняка не понравится то, что хочет сказать инкуб.

— Ты был у нее первым и я уверен, наверняка постарался полностью удовлетворить ее голод или… позволил уйти? — Дэвид замолчал и внимательно посмотрел на оборотня. — Так я и думал, — тяжело вздохнул он, без проблем считав эмоции с лица старого сослуживца. — Скажи, когда ты… когда приказываешь ей что-то сказать или сделать она выполняет это?

Глубокая складка пролегла между бровей мужчины, когда он вспоминал, с какой точностью и покладистостью Энджи выполняла все его требования с тех пор, как он забрал ее с того треклятого клуба. Он едва сдержал стон, когда в который раз вспомнил все те приказы, что он отдавал ей накануне ночью. Нет, в принципе, как уже несколько пресытившийся любовными утехами мужчина, он не видел ничего страшного в том, что они вытворяли в постели, кроме тех, самых последних заходов, когда он оставался глух к ее просьбам остановиться и дать ей отдохнуть. Только все это должно происходить с обоюдного согласия, а тут… он чувствовал себя ужасно от того, что проделал все это с молодой неискушенной девушкой, кое-как утешая себя единственной мыслью — она получала удовольствие от всего, что бы он ни делал, несмотря на то, что говорил. Но теперь…

— Хантер, она полностью зависима от тебя и не в состоянии противиться ни одному твоему приказу…

— Мне нужно идти, — хриплым от эмоций голосом перебил инкуба Хантер и, даже не смотря на него, направился к арендованной машине.

Сев на место водителя, он несколько раз ударился затылком о подголовник и на секунду зажмурил глаза.

В стекло постучали.

Снова Дэвид.

— Не заставляй меня жалеть о том, что я тебе только что рассказал, — попросил мужчина, на что Хантер лишь снова покачал головой. У него просто не было слов, чтобы выразить свое отношение к услышанному, он вообще был слишком поражен словами инкуба, чтобы не то, что говорить — думать. В его голове, словно включили заезженную пленку, которая снова и снова повторяла последнюю фразу инкуба.

Дэвид ушел, а оборотень долго еще сидел, облокотившись руками о руль и спрятав лицо в ладонях.

Черт! Черт! Черт! Как так получилось, что он, всегда имеющий холодную голову на плечах, настолько потерял рассудок, что даже не заметил, с какой завидной быстротой шипящая и злящаяся на него девчонка выполняет любое его желание?

Он даже не представлял, как будет оправдываться перед ней. Но в одном был уверен — пусть он ни хрена не понимал, почему происходит вся эта хрень, но впредь будет тщательно следить за своим языком и фантазиями.

Заведя мотор, мужчина направил машину обратно к вертолетной площадке.

Ему необходимо быстрее добраться домой, чтобы поговорить с Энджи, попытаться объяснить хоть что-то, сказать, что… что?

Что сожалеет? Раскаивается?

Что сдохнет без нее?

Вряд ли это будет интересовать ее. Несколько дней тому назад возможно, но наверняка не сейчас.

Глава 11

Эвангелина Литтл Как он смеет после всего, что творил ночью спрашивать нормально ли я себя чувствую?! Как он смеет вообще являться ко мне и говорить что-то?! Просить прощения? Неужели не понимает, что видеть и слышать его — последнее чего хочу я, последнее, что выдержит моя уязвленная гордость?

Сколько нужно человеку, чтобы сломаться? Сколько испытаний на него должно свалиться, чтобы не осталось сил бороться? Со своей сущностью, которую вопреки всему словно магнитом тянет к оборотню… с Хантером… с судьбой, которая вечно норовит сделать невероятный кульбит в пропасть… наконец, с собой…

Сколько раз Хантеру нужно унизить меня, развеять собранное по крупицам спокойствие, чтобы успокоиться? Что сделали ему демоны похоти? Чем заслужили такую сильную, всеобъемлющую ненависть? И когда он, наконец, поймет, что нельзя так… неправильно ломать жизни других только потому, что когда-то кто-то в твоей жизни оступился или сделал тебе плохо? Хотя, тут конечно, я не совсем права — моя жизнь пошла под откос из-за Майкла.

Именно он виноват в том, что я стала тем, чем есть сейчас. Что теперь моя судьба быть… добычей для него и одного ненормального волка, а возможно и для любого сверха, желающего грелку в постель и инкубатор в одном лице.

Боже, как же мне осточертело все это! Не хочу ничего и никого. Только покоя! Пожалуйста, пусть меня оставят в покое!

Отсутствующим взглядом я провожала заходящее за деревья солнце, слегка щурясь от последних ярких ручей, пробивающихся сквозь зеленые кроны.

В университете скоро заканчиваются занятия… По этому поводу мы планировали закатить грандиозную вечеринку. Без кагала, как это любят делать золотые детки, а просто для себя. А примерно через неделю я с отцом и мачехой должна была лететь на отдых. Жаннет — так звали жену отца — выбрала Грецию, а мне было все равно — просто хотела провести время с единственным оставшимся близким человеком. Надеюсь, он не переживает за меня. Все-таки зря я последнее время так часто названивала ему, а вдруг теперь подумает, что со мной что-то случилось?

Тяжело вздохнув, я заставила себя подняться с пола, на котором сидела возле панорамного окна и вернуться в реальность. Сейчас я напоминала себе ту самую тростинку, которую гнут-гнут, а она все никак не ломается. Интересно, долго ли я смогу вот так отряхиваться от всей вываливающейся на меня грязи и идти дальше или моя судьба когда-то, наконец, сломаться? Почему-то я была уверена, что оставаясь с Хантером эта участь не заставит себя долго ждать. Я разрывалась внутри от эмоций и чувств всякий раз, стоило вервольфу просто войти в комнату. Пугливое напряжение и предвкушение, страх и нетерпение, боль за себя и за него… за нас, раздирающая злость и желание успокоить. Возможно, в этих противоречивых эмоциях виновата суккуба? А еще бывали мгновения, когда я как будто чувствовала, что внутри Хантера бушуют еще более взрывные и противоречивые чувства. И тогда хотелось одновременно спрятаться от него и сжать в нежных объятиях.

Так было до этой ночи.

Днем, когда он пришел ко мне я не чувствовала ничего… абсолютно. Разве что слабый отголосок боли. Моей? Его? Было все равно… теперь мне все равно. В эту ночь я по-настоящему страшилась его приказов, именно они ломали меня. И не так страшно было их содержание — если подумать, в нашу первую ночь все было не намного невиннее — страшен был тот кофликт, что они вызывали в моей душе, что я не могла выбирать, что должна повиноваться. Что чувствовала… все чувствовала несмотря на желание отключить мозг и чувства, что выгибалась от желания и страсти, когда он шептал мне на ухо гадости, словно желая сделать мне так же больно, как и я ему несколько минут назад. А потом…

Нет, я больше ни разу не вспомню о безумстве Хантера! Закрою эти воспоминания за семью печатями, схороню в самом дальнем уголке памяти. Не забуду, но никогда больше к ним не вернусь! Иначе сойду с ума от той боли, в которой корчились моя душа и сердце. Разве могла я в тот злосчастный день и судьбоносную ночь подумать, что тот Хантер, который смешил меня, а потом страстно любил, может превратиться в монстра с изуродованной шрамами душой? Ведь даже когда Алек с Кайлом говорили мне, что он патологически ненавидит суккуб, я не верила… даже когда он нашел меня и в одно мгновение его нуждающийся, жаркий и любящий взгляд заледенел, обдавая неверием, а потом холодом и ненавистью, не могла себе даже представить, что он способен так поступить со мной. Ведь та ночь… хотя откуда я взяла, что она была сказочной и особенной не только для меня? Может и тот взгляд мне тоже всего лишь привиделся, ведь как бы я не старалась, не могла выбросить этого мужчину из своей головы.

И почему, ради всего святого, я сейчас вспоминаю обо всем этом? Никогда не замечала в себе склонность к мазохизму, а теперь… вот…

Отлипнув от стекла, к которому прислонилась лбом, как только поднялась на ноги, осмотрела комнату. Заметила оставленный на прикроватной тумбочке — единственном более-менее целом предмете мебели — поднос с едой. Поморщилась, рассматривая устроенной мной погром. Едва Хантер вышел за порог выломанной им накануне двери в меня словно бес вселился — я била, ломала и рвала все, что попадалось под руки или на глаза.

И лишь когда разъедавшая меня ярость и боль спали, оставив за собой пустое равнодушие, уселась на полу у окна, где и сидела до недавнего времени.

Сейчас же мне представилась возможность оценить масштабы учиненного мной погрома.

Разодранное острыми когтями покрывала и подушки, валяющийся вокруг разломанной кровати пух, разбитое зеркало со следами крови на оставшемся в раме стекле, сломанное кресло, валяющиеся возле камина с обвалившейся каминной полкой… посмотрела на свои уже полностью зажившие руки — даже не думала, что способна на такое.

По комнате прошелся легкий ветерок и белоснежные перья взметнулись в воздух, еще больше рассредоточиваясь по комнате.

Странно, вроде окно закрыто…

— Ух, ты ж, мать твою! — разразился руганью и чиханьем кто-то за моей спиной.

Повернулась я мгновенно, оскаливая мигом вросшие клыки, чувствуя, как удлинились острые, как ножи, когти.

Прямо посреди кучи перьев возвышалась фигура смутно знакомого блондина.

— Сладкая, а ты, я смотрю, тут не скучала без меня, — насмешливо произнес он, сдувая приземлившуюся аккурат на кончик его носа пушинку. — Мммм… расцвела, стала пахнуть еще более соблазнительно, расхрабрилась. Я в восторге, малыш.

— Ты кто и что тебе здесь нужно? — прожигая мужчину злым прищуренным взглядом, спросила я. — И как ты сюда попал?

— Ох уж мне эти девушки с их девичьей памятью. Я, понимаешь, о ней думаю каждый день, можно сказать, ночей не сплю, а она: «Кто ты?», — наиграно начал сокрушаться блондин.

— Я шутов не звала, — спрятав клыки, пренебрежительно осмотрела его.

Странно, но сногсшибательный вид мужчины не произвел ни на меня, ни на суккубу никакого впечатления.

— Ну вот, а Аннет еще переживала, что ты тут пропадешь без нее, — голос мужчины доносился уже совсем с другого конца комнаты, а там, где он находился еще секунду назад, только перья снова взметнулись в воздух.

Резко крутанувшись на месте, увидела его уже сидящим на столешнице трюмо.

— Смотри, задницу поранишь, — оскалилась я в улыбке, пытаясь за насмешкой скрыть дрожь в руках и волну страха в груди.

А потом до меня дошли слова незнакомца и я поняла, почему этот блондин показался мне смутно знакомым.

Перед глазами снова всплыли события той ночи. На заправке.

— Ты! — сама толком не осознав как, но к мужчине я уже подлетала. Кожистые крылья шуршали за спиной, пальцы с острыми когтями вцепились в стильную рубашку мужчины.

Я не задавалась вопросом, откуда во мне взялось столько храбрости. Возможно, подсознательно осознавала, что больше боли, чем Хантер мне вряд ли кто-то сможет причинить. А возможно, переживания за молодую суккубу напрочь лишили мои только что пережившие стресс и истерику мозги способности выдавать здравые мысли и обеспечивать правильные реакции.

— Крылатый суккуб, — мужчина даже не обратил внимания на мои когти и выступающую на рубашке кровь. — И вся провоняла псиной…

Я отшатнулась.

Весь запал куда-то делся так же быстро, как и появился. Не знаю, что такого он увидел в моем взгляде, но тяжело вздохнув, предложил:

— Одень на себя что-то нормальное и я заберу тебя отсюда.

Предложение вызвало у меня истерический смех.

Этот сумасшедший водоворот в моей жизни когда-нибудь закончится?

— Как забрали Аннет? — успокоившись и посмотрев на оставшегося невозмутимым мужчину, спросила я. — Где она? Что вы с ней сделали?

— Еще не сделали, все еще делаем, — хмыкнул он.

— Тебе доставляет удовольствие играть со мной? — мои губы дрогнули в немного нервной и грустной улыбке. — Нравится заставлять умирать от неведения? Неужели нельзя просто сказать… раз уж все равно для чего-то приперся сюда.

Я кусала губы от досады и сжимала кулаки от бессилия. Я чувствовала себя так, словно вемь мир ополчился против меня. Словно все высшие силы решили наказать меня за какую-то неведомую мне провинность, посылая испытание за испытанием, не давая и дня на передышку, возможности придти в себя. А как ещё я могла воспринять появление похитителя Аннет практически сразу после ухода Хантера?

— А ты, сладкая, как я посмотрю, не обремененна нормами приличия, — спрыгивая со столешницы, бросил похититель.

— А с чего мне обременяться какими-то приличиями в отношении человека, похитившего мою подругу? — я надеялась, что мой голос звучал спокойно и холодно, не выказывая нервозности и страха, что переполняли меня.

— Мы бы с удовольствием не прибегали к подобным крайностям, если бы у нас был выбор, — примирительно произнёс блондин, оставляя свой шутовской тон и повадки заправского мачо.

— И какие же высшие силы заставляют вас похищать и убивать сверх-существ? — поинтересовалась, не скрывая сарказма в голосе.

— Не ровняй нас с братьями к охотникам креста, — с горячей неистовостью потребовал он.

Неужели он имеет ввиду тех самых воинов, о которых я слышала?

— И чем же вы отличаетесь? Что-то я не заметила, чтобы вы особо церемонились с нами, — едко заметила я, даже не пытаясь сбежать из комнаты.

Смысл делать резкие телодвижения, если сбежать от того, кто может перемещаться со скоростью мысли все равно невозможно?

— Ты не понимаешь, — с долей отчаяния произнёс… маг? — Мы с братьями отчаялись… скажи, на что ты согласилась бы, чтобы спасти самое дорогое своему сердцу существо?

— На многое. Но что-то я не заметила в Аннет задатков супермена, — я недоумевала: зачем он это говорит мне и на какую реакцию надеется?

— Зато она обладает тем, что способно спасти жизнь нашей сестре, — ответил мужчина.

Хм… а это уже что-то интересненькое. Предчувствуя, что мне вот-вот откроют главную тайну похищений сверхов воинами, я навострила уши и подняла правую бровь в немом вопросе.

— Я не собираюсь изливать тебе душу, — обломал меня блондин. — Я тут исключительно потому, что твоя подруга впервые за долгие годы подарила нам надежду, что наша сестра будет жить нормальной, полноценной жизнью.

— Не нужна мне твоя душа, — фыркнула я. — Меня интересует исключительно причина, по которой вы украли девушку-сверха. Согласись, тот стресс, что в ту ночь мы испытали тянет на чистосердечное, как минимум.

— Мы так и будем тут разговаривать о том, что тебя не касается или, все-таки, ты хочешь уйти из этого дома? — попытался уйти от ответа мужчина.

— А ты мне вот так просто возьмешь и поможешь по доброте сердечной, — не сумела сдержать сарказма, хотя больше всего хотелось кинуться с криком «Да!» на шею.

Скоро должен был придти Хантер, а я не была готова ни к встрече с ним, ни к какому-то там разговору. Особенно к последнему.

— По-моему до сих пор я был сама учтивость. Но если хочешь встретиться с тем вервольфом, что сейчас входит в холл, то ты, конечно, можешь оставаться тут и дальше, — скучающим голосом, предупредил блондин. — Альфа? Неплохой выбор…

— Я согласна, — выпалила я, чувствуя, как начинают дрожать руки. — Только, — остановила, метнувшегося ко мне мага, — ты можешь меня переместить…

Договорить не успела, потому как мир вокруг закружился и я, потеряв равновесие в этом водовороте, успела только испугано пискнуть и вжаться в тело вцепившегося в меня мага.

Несколько мгновений и мы оказались посреди какого-то тропического леса. Первой мыслью было: куда этот иномирный козёл меня проволок? Второй — зачем?

— Ты… ты… зачем? — потеряв всякий дар речи, я только и могла, что шокировано пялиться на не менее шокированных нашим внезапным бесшумным появлением цветастых попугаев и размахивать руками.

— Ну, насколько я успел изучить женщин этого мира, они любят, когда их мужчины приглашают на эти… экзотические острова, — выдал этот нахал.

— Ключевыми тут являются слова «их» и «приглашают», — раздражённо отмахулась от какой-то огромной мошки. — А я даже не знаю, как тебя зовут.

— Действительно, какое упущение с моей стороны, что я не представился, похищая тебя и твою подругу, — он что — издевается? — Укаириэн Жэхсэз, магистр магии четвёртого уровня, к Вашим услугам, прекрасная Эвангелина.

— Скорее клоун первого лэвела, потому что эта шутка нихрена не смешная, — прошипела я, убивая экзотически огромного комара, уже приземлившегося мне на руку.

— Да уж, в какой мир не попади, а всё одно и то же… женщины… вам не угодишь, — издевательски протянул Урижэ что-то там ещё и, пока я не выцарапала ему глаза тут же добавил: — тут твой волк тебя не сразу учует — далеко и посреди океана. Это усложнит ему поиски и даст нам предостаточно времени.

— На что? — во мне проснулась неушотачная подозрительность от такой заботы о моей скромной персоне, да ещё и со стороны несостоявшегося похитителя.

— На то, чтобы ты решилась отправиться туда, где тебя никто и никогда не достанет, — оскалился в ослепительно-обезоруживающей улыбке блондин.

— И где же это самое место? — уже предполагая ответ, уточнила я.

— В Аурилиуме — на моей родине, там, где сейчас находится Аннет, — выдал ожидаемое Риэн, как я решила называть своего уже знакомого незнакомца.

— Кстати, я нашел нам подходящее жильё, — только собралась я возмутиться, известили меня и, схватив за талию снова закрутили в головокружительном водовороте.

В себя пришла в роскошном номере какого-то отеля, в самом мини-мини купальнике, который можно найти и с довольно ухмыляющейся рожей мага напротив. Кстати, сам Риэн был более, чем одет — в светлых брюках и заправленой ослепительно-белоснежной рубашке, пуговицы которой были расстегнуты чуть ли не до самого пупка.

— Чего стоим? Кого ждём? Купаться сегодня будем или как?

— Убери с меня это недоразумение! — потребовала, показывая на жалкое подобие купальника и ни капли не покупаясь на его обалденный вид… в который раз.

Может, я излечилась от своей суккубской болезни?

— Как, совсем?! — удивленно-восхищенно воскликнула будущая жертва когтей и клыков. — Дорогая, я не против, но так сразу…

— Прекратить паясничать! Если ты думаешь, что мне… я прошу тебя, если ты здесь действительно для того, чтобы помочь мне — просто помоги. И хватит тут корчить из себя неведомо что, — мой голос был уставшим и едва ли не умоляющим.

Меня действительно все достало и если не заткнется он, уйду я… ну, или по крайней мере, попытаюсь. Мне выше крыши хватило выслушивать грубости и необоснованные обвинения Хантера, чтобы ещё выслушивать и терпеть выходки мага.

— Просто хотел отвлечь тебя, — пожал плечами Риэн и мягко улыбнулся, позволяя на короткое мгновение взглянуть на себя настоящего — без приторно-сладкой маски соблазнителя.

Я мотнула головой, показывая, что не стоит никого отвлекать. Пока он тут, в моей голове и так слишком много вопросов, чтобы отвлекаться на колупание в собственных чувствах и обидах. И вообще, откуда ему знать, что мне просто жизненно необходимо отвлечься от мыслей о своей новой жизни… точнее существования?

— Когда я появился ты была на грани истерики, от тебя воняло псиной и на руках виднелись отчетливые отпечатки чьих-то пальцев, хотя чисто теоретически ты должна исцеляться, если не моментально, то очень быстро. Ну и обстановочка в комнате наталкивала на определенные выводы. Например, что одну хорошенькую суккубу решили использовать по назначению, не особо заботясь ее мнением на этот счет, — словно прочитав мои мысли поделился Раэн своими умозаключениями.

Я поморщилась от такого определения, но в целом он был прав — Хантер использовал меня именно так, как и задумывалось создателями сверх-существ. А то, что я в силу своей особенности, получала удовольствие большую часть «использования» — это не в счет.

— Даже не знаю, что тебе сказать, — немного смутилась от его слов и от того, что простое человеческое «спасибо» в нашем конкретном случае будет звучать как-то странно.

Благодарить похитителя человека, который практически спас меня из лап двинутого Грэма и Майкла, было как минимум странно. Тем более, я даже не представляю, что они сделали и еще планируют сделать с Аннет.

— Риэн… может, все-таки расскажешь мне, зачем вы охотитесь за сверхами и убиваете их?

Зачем конкретно вы с братом украли Аннет и что планируете с ней сделать? Когда отпустите домой и отпустите ли вообще? Думаю, правдивые ответы сделают наше общение более… простым, — я просто не могла и дальше тратить время за бессмысленными препирательствами с ним и не знать правды.

— Ну что ж, вполне справедливое требование, особенно если учесть, что я пообещал твоей знакомой проследить, чтобы у тебя все было впорядке, — согласился маг, рассматривая меня с головы до ног задумчивым взглядом. — Знаешь, а ты мне нравишься.

— Даже не сомневаюсь, — хмыкнула я. — Как ты верно подметил, я — суккуб и таково мое проклятие — нравиться всем.

— Вот этим ты мне и нравишься — тем, что не спешишь использовать данное тебе природой, — тут я не выдержала и закатила глаза — было бы чем и знала бы как, давным давно использовала… возможно. — А еще мне весьма импонирует наличие мозгов в придачу к красивому лицу и телу, верности в отношении едва знакомого человека… да, я знаю, что вы с Аннет на момент нашей первой встречи были знакомы едва ли неделю.

— Я обязана ей — она вытащила меня оттуда, откуда сама я никогда бы не нашла выхода.

— Ладно, присаживайся…

Пародия купальника исчезла с моего тела, а его место занял стильный воздушный сарафанчик цвета морской волны в пол, правда с довольно внушительным вырезом спереди.

Бегло осмотрев себя в высокое зеркало на дверце шкафа, я пришла к выводу, что мне нравится: и сам сарафанчик, и преимущества, которые дает дружба с магом.

— Или предпочитаешь уютное местечко на берегу лагуны?

Подойдя к окну, я отодвинула край шторы, любуясь открывшимся видом на усыпаный белоснежным песком пляж с одинокими пальмами и кристально чистую голубую гладь океана.

— Хочу лагуну, — как-то тоскливо и, кажется, слишком тихо попросила я, но была услышана, потому что через секунду на моей талии сомкнулись руки мага и мир уже привычно закрутился перед глазами.

Я никогда раньше не была на таких вот экзотических островах и потому сейчас смотрела на окружающий меня мир огромными глазами восторженного ребенка. Уютный залив в окружении пальм и ярких цветов казался сказочным и каким-то нереальным, волшебным, потому что впревые с тех пор, как я узнала новую жизнь мне захотелось действительно искренне и свобоно улыбаться.

— Спасибо, — поблагодарила я мага своей улыбкой, — но не думай, что это позволит тебе избавиться от необходимости отвечать на мои вопросы.

— Я и не надеялся, — пожал плечами мужчина и обезуроживающе улыбнулся — ну, разве что самую малость.

А потом прямо рядом с нами появилось два шезлонга, столик и даже два напитка на нем.

— Прошу, — махнул рукой блондин.

Посмотрев на окружающий нас вид, на шезлонги и напитки со льдом, я чуть было не ляпнула штамповую шуточку, но вовремя прикусила язык — я сейчас не в том положении, чтобы шуточками о собственной влюбленности разбрасываться. Кто знает этих иномирных магов.

Умостившись на шезлонге, едва сдержала истерический смех. Подумать только я — суккуба, собираюсь разговаривать с магом из другого мира об убийствах всяких вампиров, демонов и оборотней… Насколько это может быть реальным? Скорее походит на бред душевнобольного или какой-то фантастический роман с элементами моего личного кошмара…

— Итак, ты хотела знать, зачем нам понадобилась твоя знакомая? — мужчина сел на свой шезлонг и, согнув ногу в колене, положил на него руку.

Я посмотрела на него, потому как в его голосе проскользнула такая невыносимая мука и… обреченность, что хотелось убедиться — не показалось ли? И почему-то вдруг резко перехотелось, чтобы он рассказывал о своих бедах. Разве не достаточно мне своих? Но как же хотелось узнать о судьбе Аннет, удостовериться, что ей не сделают ничего плохого. Я чувствовала себя виноватой перед ней. Потому что не смогла ничего сделать, осталась пусть и в несколько новом, но все же родном для меня мире, в то время, как ее забрали в неизвестность.

— Да, — поборов в себе малодушие и постыдный страх омрачить миг умиротворения, выдавила из себя. — Мне хотелось бы верить, что с ней все будет в порядке.

— Поверь, Гираэн вряд ли позволит чему-то плохому случиться сней, — криво улыбнулся Риэн, а я почувствовала, как все мое тело сковывает напряжение. — Он старший в нашей семье и я никогда не видел его таким зависимым от кого-то, пока он не вернулся домой и не увидел твою подругу.

Блондин повернул голову и наткнулся на мой перпуганный, полный ужаса взгляд. Явно заметил неестественную бледность лица, вызванную страшной догадкой.

— Он ее… она с ним…

Я не могла выдавить из себя столь ужасное предположение, потому что это означало бы, что мы зря бежали из дома профессора Грэма, ведь в итоге все равно обе попали в тотальное рабство.

— Не знаю о чем ты подумала, но могу тебя успокоить — он до нее и не дотронулся… пока. Все ходит вокруг, пылинки сдувает, за руку держит, когда с нее…

Мужчина вдруг запнулся и снова отвел глаза, все так же устремляя взгляд вдаль.

— Около трехсот лет тому назад в наш мир пришла страшноя болезнь, — вдруг начал он, так и оставив предыдущую фразу недосказанной. — Не буду углубляться в никому не нужные объяснения и названия… скажу лишь, что ее с легкостью можно сравнить с чумой, что когда-то косила жизни на вашей Земле. Такая же безжалостная, такая же неизличимая… отвратительная в своем уродстве. Заболевший ею человек сначала просто часто болеет, потом у него пропадает зрение и обоняние, атрофируются вкусовые рецепторы… это начальная стадия болезни. Потом больной начинает терять контроль над своими конечностями, часто страдает от жара. Мучительно медленное, неотвратимое угасание длится около двух-трех десятилетий. О том, как выглядят люди на последней стадии болезни, не буду и говорить — даже опытные воины не могут сдержать тошноты от вида их искалеченных и атрофированных тел. A потом болезнь забирает самое дорогое — жизнь. У нас, бессмертных существ, владеющих всей мощью мира, вот так просто и безжалостно забирают самых дорогих нам людей! Пять летому назад мы с братьями потеряли мать, а спустя буквально несколько месяцев узнали, что заболела наша единственная сестра. Ты представляешь, что это такое: из года в год видеть, как болезнь уродует и калечит родных, стирает краски с их жизней, делает их беспомощными и слабыми? От нее нет лекарств, против нее бессильны даже самые одаренные целители. Кто-то верит, что это проклятие, а кто-то — что это кара богов. И только одно помогает спасать жизни тех, кто уже болен — особое зелье на основе крови сверх-существ, а потом… к концу лечения — полное переливание крови. Это зелье было изобретено целителями Ииператора Гранга, когда его единственный сын заболел этой ужасной болезнью. Я не могу сказать, что совсем не рад этому изобретению, но нас с братьями не устраивают методы, которыми воины Империи добывают основу для него. Не нравится, что ужас всех земель стал тем, что в вашем мире называют бизнесом для владеющих рецептом.

Нахмурившись, я переваривала полученную информацию и все никак не могла понять, что же меня настораживает. Мне даже трудно было представить себе, что ощущают люди, угасая день за днем, год за годом. Без надежды на быстрое избавление, смея лишь мечтать, чтобы кто-то прекратил их страдания.

А потом до меня вдруг дошло, что именно насторожило меня — полное переливание крови!

Это же означает, что они рассчитывает выкачать все с Аннет, чтобы полностью излечить свою сестру!

— Вы… да как вы смеете… это бесчеловечно! — закричала я, вскакивая с шезлонга. — Вы думаете Аннет заслуживает права жить меньше, чем ваша сестра?!

— Ты о чем? Мы не собираемся причинять вред твоей знакомой. В самом начале возможно, но не сейчас, — Риэн выглядел действительно оскорбленным подобным предположением с моей стороны. — Тем более наш брат нас просто убьет сделай мы что-то плохое с его зазнобой.

— И тем не менее, вы собираетесь выкачать из неё всю кровь, чтобы сделать своей сестре переливание! — продолжала орать на мага, хоть и понимала, что вся моя злость бесполезна. — Или у вас не один донор? И почему сразу не делаете полное переливание?

Последние вопрос вырвался сам по себе и я готова была понадавать себе по губам за неосторожность.

— Нельзя делать сразу полное переливание, потому как болезнь живет не только в крови, но и во всем организме. Сначала нужно излечить его, а потом уже нанести последний, сокрушительный удар по болезни. И нет у нас другого донора, поскольку для лечения женщин подходит только кровь женщины-сверха, для мужчины, соответственно — мужчины-сверха. Почему именно так — не знаю, но тем не менее, заболевшие женщины в большинстве своем заранее обречены, потому как ваши мужчины очень берегут своих самок и воинам креста редко удается отыскать достаточное количество доноров для излечения хотя бы одной больной. Особенно учитывая способ, которым они эту кровь добывают. На самом же деле нам вовсе необязательно брать всё сразу. У нас есть время, чтобы насобирать достаточно крови без вреда для здоровья Аннет, — поспешил заверил меня маг, когда я готова была разразиться бранью. — И потом… когда приехал Гираэн и показал для чего именно нужна её кровь, мы заметили, что зелье значительно прибавило в мощности. Видимо, отданная добровольно кровь обладает несравнимо более качественными свойствами, нежели забраная насильно.

— То есть вы с неё ещё и насильно выкачивали кровь, — заключила я, представляя, как, должно быть, подобная дикость напугала домашний цветочек, коим являлась Аннет. — И чего ты хочешь от меня? Тоже крови, отданной добровольно?

— К сожалению, твоя кровь слишком слаба, поэтому нет — от тебя нам ничего не надо… Ну, я ответил на твои вопросы относительно причин, по которым мы похитили и удерживаем Аннет. Более того, могу тебя заверить — с неё разве что пылинки не сдувают, выполняют любые её капризы. Пожелала послать весточку брату — сгонял Дэруэн, стукнуло в голову изойтись от переживаний за знакомую суккубу — и вот я здесь, — закончил Риэн и даже руки развел в стороны.

— И почему мне слабо верится во все это? — подозрительно поинтересовалась я.

— Твоё недоверие вполне понятно, учитывая обстоятельства нашего знакомства, — кивнул маг.

— Поэтому я предлагаю тебе на данном этапе нашего общения помощь в обустройстве собственной жизни в каком-то живописном уголке вашего мира. При этом я могу помочь тебе не только попасть в этот самый уголок, но также обеспечу всем необходимым: документами, деньгами, домом. Ну и, конечно, амулетом, который скроет твою истинную сущность от тебе подобных.

Пока Риэн говорил, я все больше подавалась вперёд, не веря собственным ушам. Так что к тому моменту, как он закончил свою речь, я едва не вывалилась из шезлонга. Вот только жизнь уже давным-давно научила меня, что верить в доброту человеческую, бескорыстную, в большинстве случаев, не стоит. Так что, как бы не велико было желание расплыться в глупой благодатной улыбке, а ещё лучше — завизжать от свалившегося на меня вселенского счастья, я эти порывы в себе подавила.

— И что потребуешь взамен своей помощи? — моя подозрительность была неподавляема и непрошибаема. — Если моя кровь вам не подходит…

Я, между прочим, ради подобных благ с удовольствием позволила бы сцедить с себя пару литров… постепенно…

— Даже не знаю… может, станцуешь стриптз под во-он той пальмой, — он кивнул в сторону обвешенного попугаями дерева, явно не пальмы, — или, думаешь, попугаи не заценят?

— Короче, Риэн, — взмахнула я рукой, раздраженно прекращая эту потеху над собственной осторожностью, — если можешь помочь, я буду тебе невероятно признательна. Могу даже обнять и чмокнуть в щечку в порыве щенячьего восторга от избавления от своего гемороя.

Но на большее рассчитывать не стоит — этого не будет.

— Боги, Эванджелина, неужели ты думаешь, что захоти я что-то от тебя мы бы сейчас разговаривали? — уже с откровенным раздражением воскликнул маг. — Не заставляй меня пересмотреть свои изначальные выводы относительно уровня твоего интеллекта. Я маг, сладкая, что в твоём мире равносильно слову «Бог». А Боги не спрашивают разрешения взять что-то, они просто берут это. И поверь, если когда-нибудь мне что-то потребуется от тебя, я возьму это не таясь и не прибегая ко всяким глупым играм.

Ну, что ж, не совсем приятно, но уже вполне знакомо и предельно честно. Вот только что делать мне с этой честностью? Что-то подсказывало мне, что от моего решения сейчас, в принципе, мало что зависит и если ему будет нужно, он меня и из-под земли достанет.

Интересно, а как он меня нашёл? Этот вопрос я и озвучила магу.

— Я пробовал твою кровь, — ответил Риэн, — и когда буду уходить снова попробую, чтобы иметь возможность отыскать тебя. Хотя в случае необходимости смогу сделать это и без свежей крови, просто это займёт немного больше времени.

— Понятно, — немного разочарованно протянула я. — Ну, что ж, я согласна.

Глава 12

Спустя четыре месяца…

Вот уже месяц я гостила у своей тетки в Польше и все чаще, когда гуляла по лесу или даже просто по городу меня посещало чувство, словно кто-то следит за мной. Оно пришло ко мне практически сразу, как только Риэн покинул меня, снабдив всем необходимым. Но только в Италии оно было менее навязчиво. Теперь же случались мгновения, когда я практически физически ощущала на себе чей-то тяжёлый взгляд. Казалось, обернись и увидишь чужие, неотступно следящие за тобой глаза, но всякий раз, оборачиваясь, я не замечала никого, кто бы следовал за мной. От этого я стала чувствовать себя больной шизофреничкой с манией преследования, которой просто тяжело поверить в свою свободу.

А свобода была самая что ни есть настоящая: от всех и всего. Риэн снабдил меня обещанным аретафктом, который скрывал мою настоящую сущность от всех сверх-существ. За последние месяцы я повстречала и вампиров, и инкубов, и оборотней, и даже нескольких демонов, но ни один из них не признал во мне ту, которой я являюсь на самом деле. Кроме того, потребность кормиться не была столь сильна, как я себе представляла, что является немаловажным плюсом при моей-то сущности. Как объяснил все тот же маг, из-за того, что сущность во мне пробудили искусственным путем, она несколько отличается от тех, что пробуждаются в рожденных суккубах. То есть в моем случае произошел какой-то генетический сбой и теперь моя суккуба не только существует внутри меня, как абсолютно самодостаточная личность со своими желаниями и мыслями, но также ей вовсе необязательно систематически питаться, чтобы жить, а лишь чтобы быть сильной. Ну, без ее силы я как-нибудь проживу. Живут же обычные люди без всяких супер-возможностей?

Кстати, те самые ядовитые железы, на которые Хантер так любил спихивать свое нездоровое влечение ко мне, спустя месяц решили все-таки обнаружиться. Теперь при помощи укуса или обычного поцелуя я могла как вызвать дикое желание в жертве, так и моментально убить, успыпить, заставить испытывать страшные муки. Словом, я стала реально крута даже при условии существования суккубы впроголодь. Разумеется, подобное положение дел ее не устраивало и сейчас раз в месяц меня на несколько дней скручивало от такого невыносимого желания, что я готова было на стены лезть. Впервые это произошло спустя две с половиной недели после прихода Риэна. Приступ самой настоящей горячки продлился около четырех часов и я уже готова была снова переступить через себя и сдаться на милость голода своей сущности, но все закончилось так же резко, как и началось. Следующую неделю все было спокойно и тогда я набралась смелости спросить у Риэна почему моя суккуба не требует подпитки. Мага сложно было назвать экспертом в вопросе сущеностей сверхов, однако проанализировав все, мы пришли к выводу, что вполне вероятно свою роль сыграло мое человеческое происхождение. Через месяц приступ горячки повторился вновь. Но вместо того, чтобы выйти на охоту, я терпела долгих двенадцать часов сжигающее меня невыносимое желание. Для меня это было легче, чем кинуться в объятия первого встречного.

А еще первый месяц я все время ощущала в своей груди ноющую пустоту, тупую боль, вызывающую желание свернуться калачиком и излить подушке переполняющую меня боль и глухое отчание. Это моя девочка скучала по своему мужчине. И как бы я не уговаривала ее, что быть вдали от волка — лучше, чем быть объектом его постоянных нападок и приступов яростного вожделения, она продолжала тосковать по нему, заставляя и меня испытывать что-то к вервольфу, не давая забыть его, выкинуть из своей памяти и мыслей… Хотя тут я, конечно, лукавлю — никогда не получится у меня вычеркнуть этого придурка со своих мыслей — слишком сильно он нравился мне, слишком большим разочарованием стал.

Из задумчивости меня вывело то самое ощущение, что возникает, когда кто-то прожигает твою спину своим взглядом. Я как раз выходила из уже довольно прохладной воды лесного озера. С тех пор, как перебралась к тетке, я часто устраивала себе пешие прогулки по лесу.

Дело в том, что моя суккуба октровенно скучала и ее постоянная грусть и боль не самым благоприятным образом влияли на мое внутреннее состояние души. Вот я и пыталась хоть как-то отвлечь ее и себя… Ходила в лес, где мы летали между деревьями, купалась в лесном озере…

Послышался шорох… Неужели не показалось и за мной на самом деле кто-то следит?

Снова шорох, глухой звук удара, какая-то возня и кто-то жалобно заскулил…

Я принюхалась, улавливая едва доносящийся с ветром запах псины с примесью человека.

Неужели оборотень? Еще улавливался запах троих людей… Кто это был и что они делали рядом с оборотнем во второй ипостаси?

Вскоре я поняла, что до меня доносятся звуки борьбы и волк явно проигрывает… что же это такое? Вмешаться или лучше тихо сбежать, оставшись незамеченой пока еще невидимыми соперниками сверха? Но как бы разум не увещевал, что лучше тихонько смыться, любопытство перевесило чаши весов на свою сторону и я, бесшумно ступая, пошла в сторону звуков борьбы.

— Да засыпай ты уже, наконец, тварь! — донеслось до меня, после чего снова послышался жалобный скулеж.

Ускорив шаг, вскоре вышла к источнику звуков и увидела, как довольно мелкий волк пытается спастись от троих мужчин. Злобно скаля пасть, он пытался не дать неизвестным дотянуться до себя какими-то длинными палками, которые судя по раздававшемуся время от времени треску являлись довольно необычного вида электрошокерами. Волку бы сбежать, да судя по его движениям, по тому, как с усилием подволакивает задние лапы, та хрень, что должна усыпить оборотня уже начала действовать. Еще немного и он свалится на землю.

А что буду делать я?

Мне было страшно и я не была уверена, что смогу помочь бедному волку, угодившему в ловушку. Скорее сама окажусь рядом.

Внезапно оборотень обернулся и посмотрел прямо в мои глаза таким умоляющим взглядом уже мутнеющих от действия снотворного или чего-то еще золотых глаз, что я поняла — останусь… и помогу, если только буду в силах.

Как я могу пройти мимо? Тем более, судя по всему, это всего-лишь ребенок… хоть в детстве оборотни и не оборачиваются, но размер слишком маленький даже для самого хилого самца.

И опять раздумывать на тему размера оборотня времени не оказалось, поскольку серый волк упал, а трое мужчин склонились над ним, словно коршуны над своей добычей.

— Мальчики, а кого вы тут поймали? — прежде чем поняла, что делаю сладко-приторным голоском недалекой блондинки, спросила я и вышла из своего укрытия как была после купания в озере. То есть, в чем мать родила.

Реакция мужчин на подобное явление была более чем предполагаема — окрытые рты, выпученые глаза с разгорающимся в них пламенем похоти и едва ли не стекающая с побородка слюна. Что поделать: я — суккуб, а они всего-лишь обычные смертные, как привыкли называть людей сверхи.

— Ой, а это настоящий волк? — в наиграном испуге всплеснула руками и со смесью восхищения и легкого страха перед хищником воззрилась на мужчин. А сама думала, знают ли они кого поймали в свои охотничьи сети и что собирались делать дальше с бедным животным?

Мужчины на мои слова не прореагировали никак… больше можно было не играть — моя суккубская сущность купалась в их похоти, а ее невидимые щупальцы впились в каждого самца. Я знала, им уже нет дела ни до чего в этом мире, кроме совершенного обнаженного девичьего тела, с которым они могут делать все, что им заблагорассудиться. А что им заблагорассудится много чего, легко читалось на их похотливых физиономиях.

Стало страшно так, что я толком и не слышала их пошлых шуточек и комментариев, которые судя по улыбочкам и смеху мужчин, лились в мой адрес как из рога изобилия. Они подбирались ко мне все ближе, постепенно окружая с трех сторон, а я не знала толком, что мне делать дальше. Ну, вот кому помог этот бессмысленный, глупый порыв? Нельзя вот так необдуманно бросаться в омут с головой, не предусмотрев при этом даже собственной реакции!

Когда один из мужчин оказался прямо передо мной, я несмело улыбнулась, пытаясь вспомнить, чем и о чем я думала, когда выходила полностью обнаженной к трем необремененным моралью голодным самцам и изображала тут безмозглую блондинку. Ах, да, яд! Каким чудом мне удалось сдержать гримасу отвращения, понимая, что для спасения своей и волчьей шкуры мне предстоит хотя бы поцеловать этих мужчин, не знаю. Нет, они не были уродливы или еще что-то, просто… я никогда не любила ни похотливых самцов, коими они сейчас являлись, ни живодеров.

Еще одна более уверенная улыбка и моя суккуба посылает мощную волну вожделения, которая едва ли не ставит всех троих на колени.

— А девушка, кажется, не против, скрасить нам досуг, — мерзко хихикнул один из обидчиков серого волка.

Я ничего не ответила — ни смелости, ни воображения для дальнейшей игры в горе-соблазнительницу у меня не наблюдалось. Я просто приятнула к себе за футболку мужчину напротив и впилась поцелуем ему в рот, проталкивая язык между губами и всем совим существом желая, чтобы он уснул.

Однажды этот фокус позволил мне без лишней грязи и шумихи убрать несостоявшегося насильника-грабителя, который, перехватив меня прямо посреди улицы вечером, попытался увести в темный переулок, приставив к боку что-то острое… Тогда я только приехала в Польшу и, остановившись в пригородном отеле, неосторожно решила прогуляться поздно ночью до какого-то кафе или магазина. Сначала я испугалась, но потом вспомнила слова Риэна о свойствах моих ядовитых желез. Правда целовать того мужика я побрезговала, а вот вонзить клыки в закрывшую мой рот ладонь пришлось. Как и предупореждал маг, эффект от укуса был моментальным — не состоявшийся грабитель и насильник мигом свалился мне в ноги, не подавая каких-либо признаков жизни. При укусе существовал риск так называемой передозировки, так как яд с кончиков зубов сразу и в больших количествах попадает в кровь жертвы. Во время поцелуя яд выделяется скрытыми железами и риск переборщить с желаемым эффектом значительно уменьшается. Так что на первых порах мне рекомендовали пользоваться именно этим способом, на что я гневно ответила, что не собираюсь никого травить, какой-то фигней и что вообще яд, свойства которого вырабатываются в зависимости от желания носителя кажется мне нереальным.

Из мыслей, за которыми я пыталась абстрагироваться от того, что мне приходится делать вывело прижавшееся сзади натренерованное тело кого-то из охотников. На ушко жарко прошептали слова о том, как я великолепна и что именно со мной хотят сделать. Как банально…

Почувствовала, как мою грудь начинают грубо мять, довольно болезненно пощипывая соски, и едва сдержала рвотный позыв. Понадеявшись, что первому экземпляру достаточно, оттолкнула того и притянула к себе другого. Охотник-живодер довольно крякнул и потянул ко мне свои липкие щупальца. Стало омерзительно и помимо желания, чтобы этот индивид быстрее вырубился и заснул, безумно захотелось, чтобы эти наглые лапища попросту отнялись и перестали нагло шарить по моему телу… И судя по всему, что-то подобное с ним и произошло.

— Эй, какого хрена? — сбитый с толку и немного испуганный возглас рядом и я понимаю, что единственный избежавший моего поцелуя увидел, как его друг заваливается без чувств на землю.

— Ты не простая баба! — уличительно воскликнул третий охотник, когда и второй мужчина начал оседать в моих руках. — Ты исчадие ада!

Я нахмурилась — о чем это он? В голове пронеслась мысль, что, возможно, они и не были столь несведущи в том, кого именно ловят в лесу. Но углубиться в эти размышления помешал тот самый охотник, схвативший валявшийся рядом электрошокер и выставивший его перед собой в защитном жесте. Он начал медленно отступать от меня, а я поняла, что конкретно этот экземпля очень даже в курсе о существовании сверхов и явно не ожидал встретить одного из них в этих лесах. Проследив куда именно отступает мужчина, заметила брошенное в траву ружье… Взгляд сам по себе метнулся в сторону валяющегося без чувств волка, с бока которого торчало яркое перышко транквилизатора.

Э, нет, милый, мы так не договаривались! Лихорадочно соображая, что сделать, не решила ничего умнее, чем отдать контроль над телом своей рвущейся на свободу суккубе. Что бы ни говорили, для чего бы их ни создавали, но в своей девочке я чувствовала жилку настоящего бойца-профи. И она меня не разочаровала, выпустив крылышки и совершив молниеносный бросок в сторону охотника. Бедолага даже не заметил, что происходит, как упал на землю… со свернутой шеей?! Нет, этот противный звук не мог быть… я не могла… она… определенно, могла!

Суккуба картинно отряхнула руку об руку, а я… я была в самом настоящем шоке.

Она. Убила. Человека!

Я убила человека!

Просто, мать его, взяла и убила!

Я не ощущала тошноты или чего-то в этом роде, как любят показывать в фильмах. Внутри меня царил лишь один вселенских размеров шок. А вот суккуба, судя по ощущениям, была очень даже довольна собой и не против сотворить нечто подобное и с остальными охотниками.

— Что же ты наделала, дурочка? — простонала я, когда эта мелкая тварь свалила на задворки сознания. В ответ мне принеслось что-то, что можно было интерпретировать, как безразличное пожатие плечами.

Сглотнув, образовавшийся от страха ком в горле, я направилась к валяющемуся волку, стараясь не смотреть по сторонам, чтобы ненароком не наткнуться взглядом на лежащее в неественной позе тело третьего охотника.

Как и предполагалось — волк спал беспробудным сном и мне предстояло тянуть его на своих хрупких плечах фиг его знает сколько километров. А в том, что тащить придется, сомневаться не приходилось: как долго будет действовать яд на покоящихся неподалеку охотников, я не знала, а уступать суккубе разобраться еще и с ними, как-то уже не хотелось.

Слишком радикатльными у нее оказались предпочтения в том, что касалось устранения препятствий.

Мысленно костыряя суккубу на чем свет стоит, я пыталась отвлечься от случившегося и стоило признать — совсем не успешно. Такое впечатление, словно через весь мой мозг протянулась неоновая вывеска: «Я грохнула человека! Мне кранты!» При этом маленькая дрянь, наворотившая дел за долю секунды и оставив все это разгребать мне, уверенно проэцирировала мне свою убежденность, что все сделано правильно и этот человек получил по заслугам. Я, в принципе, в этом с ней и не спорила: возможно, он и получил по заслугам, но лучше бы это сделал кто-то другой.

Тащить на себе пятидесятикилограммовую тушу волка было… мягко говоря тяжело и уже спустя пятнадцать минут похода я начала жалеть, что морила свою суккубу голодом…

Я остановилась и скинула свою нелегкую ношу на землю, прислоняясь спиной к ближайшему дереву.

Тихий шорох в стороне заставил меня вздрогнуть и обернуться на звук. На меня из темной лесной чащи пристально смотрели яркие льдисто-голубые глаза просто огромного по своим размерам зверя, чем-то напоминающего хаски. Но только собака по сравнению с этим ужасом могла легко сойти за безобидную плюшевую игрушку. Огромные клыки торчали из пасти, как у саблезугого тигра, ужасные льдистые глаза, словно подведенные черным, смотрели на меня не мигая, рождая леденящий душу страх. Когда же… это… ощерило полный арсенал своих клыков и издало тихий… вероятно, по его меркам, рык, оглушивший меня… мое бедное сердечко пропустило удар и скотилось куда-то в пятки, явно не собираясь в ближайшем будущем вовзращаться на свое место. Но зверь не пытался нападать — он просто стоял и смотрел, словно решаясь на что-то. Пнув свой страх, подозрительно сощурила глаза и попыталась уловить его запах, так как суккуба встрепенулась внутри, нещадно давя на кожу, требуя выхода и в случае свободы собираясь вести себя явно не так, как того требовала ситуация. Об этом явственно свидетельствовал разгорающийся внизу живота пожар возжделения и стремительно мокреющие трусики.

Неужели Хантер? От этого предположения стало еще страшнее — как бы моей сущности не хотелось снова почувствовать его присутствие в нашей жизни, я не была готова променять свою свободу на клетку и моральные издевательства. И плевать я хотела на его извинения и призрачные намеки — верить ему я была ненамерена.

Каждая клеточка в моем теле напряглась до предела, но зверь продолжал и дальше просто стоять и смотреть, а потом, оглушив лесную тишину ще одним «тихим» рыком, скрылся среди деревьев.

Чувствуя, как легкие начинают гореть от нехватки кислорода, сделала жадный вдох, только сейчас осознавая, что даже не осмеливалась дышать пока на меня смотрели льдисто-голубые глаза.

Кто же это был? Что не простой зверь — ясно и ребенку. Вервольф? Стало жаль, что я отказывалась от предложений ребят поиграть с их вервольфами, когда была в «гостях» у Хантера и пока их не заменили на тех скучных зануд.

Уловить запах я так и не смогла, но все во мне не просто подсказывало — орало, что это был Хантер. Означает ли это, что мне пора спасаться бегством?

Появление на горизонте вервольфа придало мне сил и остаток пути я практически пробежала с оборотнем на руках. При выходе из леса возникла довольно серьезная проблема: обнаженной идти в поселок было как-то не очень удобно, если не сказать больше, а что делать, я не знала… В итоге решила пристроить спящего волка где-то в укромном месте и рискнуть слетать к озеру. Так и сделала.

Когда вернулась зверь все так же лежал без чувств, что в очередной раз родило подозрения: охотники знали кого усыпляли, в противном случае, используй они обычный транквилизатор, оборотень уже начал бы приходить в себя.

Таща за собой тушу волка, я мысленно благодарила небеса за то, что сейчас было раннее утро и на узких улочках частного поселка все еще тихо, нет случайных прохожих и снующих туда-сюда машин соседей.

Выделила волку летнюю кухню, в очередной раз воздав похвалу относительно того факта, что тетушка на выходные уехала в город к дочке, у котрой несколько месяцев назад родилась красавица-дочурка.

Заперев дверь летней кухни, направилась в дом, где приняла душ и начала обдумывать, что соврать непременно посетящим наш поселок полицейским и как себя вести дальше с волком.

Не давали покоя и льдисто-голубые глаза вервольфа… Боже! А я ведь только расслабилась, только-только начала верить, что, возможно, у меня получилось вырваться на свободу.

Хотела наладить свою жизнь в образе обычной человеческой девушки. Даже начала рботу себе присматривать — поддельным дипломом, как и документами меня снабдили. Впрочем, и денег на врученной магом карточке было более чем достаточно. Да и он сам обещал наведаться через месяц-два, чтобы проверить как у меня дела и снова попытаться соблазнить отправиться с ним в его мир. На последнее, конечно, я вряд ли когда-то решилась бы, но по самому магу, который за тот месяц, что мы провели вместе, стал мне хорошим другом, успела заскучать.

Наличие оборотня во дворе тетушки и возможное присутствие Хантера, немного отвлекало меня и уводило мысли от ужасающей истины — я убила человека! Причем вопросы относительно того, что здесь делает Хантер, почему, если нашел до сих пор не обнаружил себя и он ли это вообще, занимали почти все мои мысли. А мне, между тем, предстояло еще продумать свое поведение по отношению к оборотню. Что мне делать? Какую линию поведения выбрать? «Ой-какая-хорошая-собачка» и «Привет-я-тронутая-на-всю-голову-защитница-животных»? Или… нет, наверное, все же лучше немного построить из себя дурочку, а к тому времени, как очухаются остальные охотники и вызовут полицию смыться из страны вообще.

Господи, я просто в колосальной заднице!

Вернулась дрожь к рукам и ногам. Снова накатило осознание того, что сотворила…

Пиликнул мобильный, извещая о входящем сообщении.

Завязав полотенце на голове, подошла к прикроватной тумбочке и взяла все еще светящийся аппарат.

«Выйди во двор, пожалуйста», — значилось в сообщении от неизвестного отправителя.

Нахмурилась, пытаясь понять, кто это может быть. Возможно, кто-то из ребят, с которыми я завела знакомство, переехав на время к тете? Общаться с кем-либ совсем не хотелось, но и оставлять сообщение без ответа тоже было как-то не красиво.

Не знаю, кого я рассчитывала увидеть, наскоро одевшись и выйдя из дома, но уж точно не нервно расхаживающего по крыльцу Хантера.

Стоило мне прикрыть дверь, как оборотень тут же резко развернулся ко мне и прежде чем успела сделать следующий вздох, я оказалась в крепких знакомых объятиях. Моя суккуба тут же встрепенулась, являя свою сущность и заставляя тело откликнуться на близость желанного мужчины, а я сама едва не застонала от досады — время, когда я была свободна, оказалось таким быстротечным.

— Как ты, малышь? — отодвинув меня от себя и с тревогой заглядывая в глаза, спросил Хантер.

— Не сильно испугалась? Прости, я не хотел… Разумеется, тебя следовало подготовить к тому, насколько устрашающе выглядят вервольфы в своей второй ипостаси… А за того охотника не переживай — твоя суккуба все верно сделала — подобные ему не заслуживают права на жизнь… Я прошел по твоему следу и все подчистил за тобой. Я так переживал… знал же, что нельзя оставлять без присмотра и все же решил не отправляться следом за тобой этим утром.

Это такая пытка смотреть на тебя, купающуюся в озере и не иметь возможности даже прикоснуться…

Значит, это все-таки был он… И все это время мне вовсе не казалось, что кто-то постоянно следит за мной? Получается, оборотень давно нашел меня и только по какой-то известной только ему причине позволял считать себя свободной?

Справившись с первым шоком, я поспешно отошла от мужчины на несколько шагов, настороженно всматриваясь в глаза и всем своим видом выказывая желание немедленно бежать…

— Постой…

Чуть ли не мольба, слетевшая с его губ, звучала непривычно, вот только действия вовсе не походят на отчаянную просьбу. С неимоверной скоростью он метнулся ко мне, снова беря в плен своих сильных рук.

— Пошло оно все к черту! — с долей отчаяния выдохнул Хантер, склоняясь к моему лицу. — Я так скучал по тебе, Энджи, — из последних сил я отвернулась от него и его губы скользнули по щеке, опаляя кожу горячим дыханием и посылая целый табун чертовых мурашек по моей коже. — Как же скучал…

Его объятия превратились в удушающие тиски, а губы и язык уже откровенно ласкали шею, делая мое дыхание сбивчивым, а суккубу — бешенной.

— А вот я, так ни капли! — собрав всю свою волю в кулак, яростно ответила ему, выворачиваясь из крепких объятий, не давая дотронуться до своих губ, когда он снова пытается дотянуться до них.

Суккуба внутри начинает жалобно скулить от моих слов и действий, давит на кожу, желая самостоятельно взять то, в чем ей отказываю я. От навалившихся эмоций — своих и суккубы — на глаза навернулись слезы и одновременно захотелось разодрать Хантера в порыве злости и разочарования. Неужели теперь для меня снова все начнется заново?

— Даже не сомневаюсь, — горько усмехнулся вервольф, пряча руки за спину, не пытаясь больше дотянуться и удержать.

Меня это радует, а вот суккубу — разочаровывает. Она, как и прежде, хочет этого мужчину, как и прежде, не может устоять перед ним. И мое тело снова послушно отзывается на нуждающийся взгляд оборотня и сжигающее желание сущности горячей волной, омывшей все моё существо с головы до ног. Сконцентрировашейся внизу живота тянущей пустотой и жарким желанием. И хищно раздувающиеся ноздри Хантера без сомнений дают понять — он и без слов знает, какие чувства одолевают меня. От понимания этого, щеки вспыхнули стыдливыми румянцем и одновременно меня окатило волной злости.

— А если не сомневаешься, так и вали отсюда! — прошипела я, резко разворачиваясь и хватаясь за дверную ручку. Желая как можно скорее скрыться от мужчины, пока моих ушей не коснулся какой-то приказ.

— Что с той волчицей, которую ты унесла? — остановил меня вопрос.

— Волчицей? — не оборачиваясь, уточнила.

Я была удивленна, но в принципе… почему бы и нет? Во всяком случае теперь понятно, почему оборотень оказался таким мелким.

— Это не твое дело, Хантер, — наконец, ответила я. — Мы с ней сами разберемся, а тебя я бы попросила оставить меня в покое.

— Я уже говорил, что не могу тебе этого пообещать. Дать время — да, но оставить тебя… это равносильно смерти, — хрипло ответили совсем близко.

Я услышала, как вервольф втянул в себя воздух, после чего послышался тихий довольный рык. Он давал понять, что мужчина прекрасно знает: злость — это не единственное, что я ощущаю по отношению к нему.

— То, что моя суккуба готова служить тебе комнатной собаченкой, еще не означает, что я сама тащусь от идеи каждый день быть затраханной тобой до полусмерти, а потом облитой грязью твоего презрения и беспочвенных обвинений. Так что если на этом все — отвали и забудь о моем существовании, — раздраженно бросила я и, так и не взглянув на него, вошла в дом.

— Никогда! Твоя суккуба все еще хочет меня, а значит, для меня пока ничего не потеряно, — донеслось мне в след.

Ах, как бы мне хотелось, чтобы эти слова были просто слуховой галлюцинацией, потому что меня настораживали неуловимые перемены, произошедшие в Хантере. Я не знала, что они означают для меня.

Глава 13

Вернувшись в свою комнату, достала и шкафа чемодан и быстро побросала в него свои вещи. Пусть я и догадывалась, что это бессмысленно, но не могла оставаться в месте. Не после того, как Хантер обнаружил себя.

Натянув на себя джинсы и легенкую осеннюю курточку — пускай я практически не ощущала холода, но это не означало, что люди поймут меня правильно, одень я на себя майку или летний сарафан — спустилась на первый этаж и вышла во двор. Я надеялась, что моя случайная гостья уже пришла в себя и мне можно будет спокойно отправиться восвояси, не оставляя тетушке сюрприза в виде спящего серого волка в летней кухне.

Оказавшись в небольшом помещении, обнаружила волчицу там же, где сгрузила её несколько часов назад. Присев рядом, погладила по густой шерсти на загривке — никакой реакции.

— И что же мне делать? — спросила в пустоту.

Сейчас Хантер ушел, что было абсолютно не похоже на него, но стоит ли рассчитывать, что он больше не потревожит мой покой? Особенно после его последних слов, рождавших внутри меня целую бурю чувств — от негодования до робкой надежды. Чьей? Этого я уже не знала, но надеялась, что не моей — я просто не могла пасть так низко, чтобы желать каких-то отношений с мужчиной, который не единожды топтал мои чувства в угоду каким-то своим застарелым обидам или предубеждениям.

Пиликнул морбильный…

Ну, что ж, если до этого момента у меня была хоть сколько-нибудь призрачная надежда, что мне удастся наладить свою жизнь без всяких мохнатых деспотов, то Хантер, видимо, как всегда решил сразу расставить все точки над «i».

«Ты — моя! И если за это время ты узнала хоть что-то о сверхах, то должна понять — эти слова не пустой звук, мое желание — не просто блажь. И я готов доказывать это так долго, как будет необходимо для того, чтобы ты оставила прошлое и сама захотела принадлежать мне. Я просто хочу сказать… не убегай… я никогда больше не причиню тебе боли…»

И как, ради всего святого, я должна воспринять это сообщение? Как угрозу, довольно неудачную попытку извиниться или… Нет, на извинение это совсем не похоже… скорее обещание самоуверенного самца. И оно мне не нравилось. Абсолютно!

Поднявшись с пола, начала нервно расхаживать по небольшому светлому помещению.

Оставить волчицу здесь — означает организовать гарантированный инфаркт впечатлительной тетушке, вынести и оставить на окраине леса — вполне вероятно снова обречь на участь добычи. Может, стоило отдать ее Хантеру?

И все-таки интересно, откуда здесь взялась эта волчица? Я была уверена — поблизости не проживает ни одна стая оборотней, иначе я давно бы уже напоролась на нее во время своих пеших прогулок.

Любопытно, сколько ещё времени она будет приходить в себя, чтобы я могла с чистой совестью убраться подальше отсюда? По сбивчивым словам Хантера не сложно было сделать вывод, что попавшиеся мне в лесу ребята действительно относятся к любителям поохотиться на сверх-существ. Но по той информации, что я на досуге узнала, еще находясь в заключении у Хантера, они пользовались каким-то препаратом, что напрочь отбивал нюх даже у вервольфов, а я отчетливо ощущала их запах даже на расстоянии. Решили не осторожничать на этот раз? Но почему?

Не знаю, как долго я маялась от бездействия, когда хотелось бежать очертя голову, но к тому времени, как оборотница начала подавать хоть какие-то признаки жизни, я успела подпереть собой каждый уголок летней кухни, поваляться рядом с волчицей, используя ее бок в качестве подушки, извести себя мыслями о Хантере и перебрать в уме самые отдаленные уголки мира, где я, чисто теоретически, могла бы спрятаться от него. И понять, что вроде как, не совсем хочу прятаться, скорее я жаждала извинений, мольбы о прощении и его боли, которая хоть частично искупила бы мою, хоть самую малость залечила кровотячащую рану, что раньше звалась моей гордостью. Пришлось силой заталкивать эти мысли в самый дальний угол сознания: я хотела жизни с чистого листа, а для этого нужно отпустить и забыть прошлое. Жаль только, что прошлое все никак не хочет отпускать меня. Что нужно от меня Хантеру?

Мои мысли снова вернулись к вервольфу и только тихий скулеж не позволил мне снова начать колупать ту рану, которую нанес мне сверх.

Оборотница начала скулить, словно от боли и беспокойно перебирать лапами. Я почему-то была уверена, что будь она в своей человеческой ипостаси уже давно кричала бы от того кошмара, что явно тревожил ее неспокойный сон.

Опустившись рядом с ней на колени, я начала успокаивающе гладить ее морду, запускать пальцы в густую серебристую шерсть на загривке. Не знаю, сколько мы так просидели, но отвлек меня от монотонного поглаживания волчицы пришедший от суккубы сигнал тревоги.

Хоть я и прожила с ней уже довольно долго времени, но изредка совершенно не понимала, чего она хочет. Нет, чтобы тревожиться, когда нас зажимал этот чертов Хантер, так она сейчас буквально бъется о кожу, словно ей грозит смертельная опасность! Чувствует опасность от волчицы? Но она даже глаз еще не открыла, только только начинает отходить от действия этого долбанного транквилизатора! Прислушалась к доносящимся снаружи звукам… все было тихо… неестественно тихо…

Я вскочила на ноги и обернулась к двери, как раз когда та резко открылась, ударившись о стену и на пороге небольшой пристройки появился высокий мужчина. За его спиной виднелось еще трое. Кажется, я даже икнула от обуявшего меня страха, потому что запахов этих незнакомцев ощутить не могла, а их вид, так и кричал о том, что передо мной сверхи.

— Эрик, ты уверен, что тот идиот, сказал «исчадие ада», а не «еще, детка, да»? — сканируя мою подобравшуюся фигуру рентгеновским вглядом зеленых глаз, с издевкой в голосе поинтересовался тот, что стоял в дверном проеме.

— Ты думаешь, он был в экстазе от того, что ему свернули шею? — так же веселясь и заглядывая тому через плечо, спросил сероглазый брюнет.

— Я сомневаюсь, что эта крошка-человек могла провернуть такое с молодым, полным сил мужчиной, — шагнув внутрь, сказал первый незнакомец.

— И тем не менее, поверь мне: звук, с которым ломаются позвонки сложно перепутать, — уже серьёзно сказал брюнет.

Складывалось впечатление, что меня тут никто не замечает…

— Кто вы такие и что тут делаете?! — сглотнув ком страха, спросила незванных гостей.

— Ты забрала кое-что, принадлежащее нам, крошка, — сверкнул белозубой улыбкой-оскалом зеленоглазый.

— Черт, а она ничего! — заявил третий мужчина, проталкиваясь вперед и пожирая похотливым взглядом мою фигуру. — Надеюсь, нам положена небольшая награда за то, что из-за этих неудачников мы вынуждены были срываться с места и нестись за этой одиночкой через половину континента?

— Не спеши, Зак, еще неизвестно, что это за ципочка или ты забыл, как ладненько она убрала троих спортивных мужиков? — осадил уже начавшего облизывать мое тело своим взглядом Зака, зеленоглазый.

— Довольно стронно, судя по записи убрала, — вклинился тот, которого назвали Эриком.

Чёрт! И что же мне делать?! Я едва сдерживала себя, что не начать кусать губы от досады и страха.

— Командир, — донеслось с улицы, — боюсь, мы должны действовать быстрее, у крыльца с той стороны пристройки остался запах вервольфа. Вероятно, захаживал сюда сегодня утром, потому как след довольно свежий. Если не хотим быть случайно обнаруженными, стоит поторопиться.

— Вот как, — прищурив глаза и не отрывая от меня внимательного взгляда, протянул тот самый комнадир, пока я всеми силами пыталась изобразить на своем лице крайнюю степень недоумения и недопонимания.

Боже, как это похоже на всю мою чертову жизнь, с тех пор, как погибла мать — попадать в задницу, едва успев выбраться из предыдущей! Вот только размер попадалова в этот раз несоизмерим.

Одним размытым движением зеленоглазый мужчина вдруг оказался передо мной, склоняясь ко мне лицом. Я немного запоздало попыталась отшатнуться, но была придержана за локоть пока меня самым наглым образом обнюхивали.

— Крутишь шашни со сверхами? — наконец, отлип от моей шеи мужчина. — Тогда тебе не будет внове выдерживать их темперамент, когда будешь развлекать меня и мою команду, — он хмыкнул и отстранился от прифигевшей меня. — Эрик, забирай эту крошку и волчицу. Будем разбираться с ней уже дома… Зак, проследи, чтобы территория была обследована должным образом. И найдите уже, ради Бога, тех слюнтяев, которых положила эта человечишка!

Надеюсь, хотябы один из них остался в живых, чтобы я лично мог прибить хоть кого-то!

Ненавижу, когда меня отвлекают от дел, — доверительно подмигнул командир этих сверх-придурков и отошел в сторону, пропуская серголазого брюнета ко мне и слабо поскуливающей позади волчице.

Они что хотят меня… развлекать… их?!

Дальше произошло сразу два события: со двора послышался чей-то взбешенный рык и оглушающий крик боли, а моя суккуба впервые сама задвинула меня на задворки сознания, забирая контроль над телом себе.

— Ну, что, мальчики, поиграем? — обольстительно улыбнулась наглая мелочь, склыдвая только расправившиеся крылья и выпрыгивая через большое застекленное окно на улицу.

— Чтоб меня, — послышалось пораженное сзади.

Эффект неожиданности стоил троим сверхам нескольких драгоценных секунд, за которые я… или моя суккуба… в общем, мы, отбежали на некоторое расстояние от летней кухни в сторону крыльца дома. Правда, успеть туда, откуда слышалось рычание, скулеж и ругательства, не смогли: перед нами вырос тот самый зеленоглазый брюнет с порочной улыбкой на лице и заинтересованным блеском в глазах.

— Малышка, — еще шире улыбнулся он, ставшей в стойку суккубе, и снова пробежался взглядом по фигуре, на которой бесполезными тряпками повисли курточка дгавжи и футболка, — с тобой я, пожалуй, пообщаюсь более тесно, чем планировал сначала.

— Общалка усохнет, сладкий, — ухмыльнулась в ответ она… я… ай, да какая разница?

Отгребать-то будем вдвоем!

Внутри поселилось глухое раздражение. Вот кто ей сейчас мешает, расправить свои чертовы крылья и улететь нафиг подальше от этого дурдома?!

А потом поняла что, или точнее кто, мешал ей это сделать: из-за угла дома, откуда доносились холодящие душу звуки борьбы сверхов, показался вервольф. Придавив огромной лапой к земле волка, он цепким взглядом льдисто-голубых глаз обвел территорию, пока не заметил стоящую чуть в стороне суккубу. Их взгляды встретились и оба застыли на какое-то мгновение, от чего пропустили движения противников. Лишь в последнюю секунду суккуба успела увернуться, чтобы не оказаться в лапищах Эрика и не угодить прямо в руки заходившего с другой стороны Зака. В это же время ушей коснулся болезненный вой, заставивший все мое тело превратиться в натянутую до предела струну.

— Что не нравится, когда пинают твоего песика? — издевательски протянул зеленоглазый и искривил свои губы в не предвещающей ничего хорошего полуулыбке. — Поверь, сладкая, в объятиях демона тебе будет уютней, а твой волчонок прекрасно послужит и для более высоких целей.

— Во всяком случае теперь ребята хоть не будут чувствовать себя полными лохами, припершись полной группой на захват спящей самки, — насмешливо донеслось немного сбоку.

Но я не крутила головой по сторонам, вниательно следя за движениями их лидера. На этот раз его улыбка была уже откровенно зловещей и я поняла, что даже мне будет жаль Хантера, если он попадет к ним в руки. Вот только отчего они так уверены, что им по зубам вервольф?

А потом мне стало не до размышлений: мощная фигура зеленоглазого начала расплываться и увеличиваться прямо у меня на глазах, красноречивее любых слов говоря, что игры закончились.

Не желая ждать, когда мужчина явит миру свою вторую ипостась, суккуба развернулась и попыталась быстро прорваться на свободу, растолкав переграждавших ей путь Эрика и Зака.

Да только не было больше двоих мужчин: был огромный черный волк и… Зак, только еще более сексуальный со светящимися золотом глазами и даже широкие рога, закрученными к затылку, не портили его сногсшибательности. Инкуб, поняла я, по едва ощутимому отклику суккубы.

Возможно, не так уж и плохо, что она втрескалась в Хантера? Во всяком случае, не ведет себя, как нимфоманка в отношении других мужчин… особенно некоторых сверхов…

Краем глаза заметила резкое движение в свою сторону. Ощерилась и зарычала, подныривая под вскинутую руку Зака и тут же уворачиваясь от прыгнувшего на меня волка.

— Поцарапаете, придушу лично, — прорычал до невозможности искореженный голос командира позади.

Застыла на мгновение и обернулась, чтобы тут же непроизвольно вскрикнуть от ужаса. На том месте, где минуту тому назад стоял командир этих охотников, возвышалось трехметровое чудовище, с черной, как ночь, кожей с прожилками огненного цвета, жуткими оранжево-желтыми глазами с вертикальными зрачками и просто ужасным набором клыков.

Его руки… тело… не было слов, способных описать ту сокрушительную мощь, которой веяло от них. Это было не живое существо, а чертово орудие массового поражения.

Против воли мой взгляд метнулся к Хантеру, выдавая снедающие меня внутри переживания.

И едва сдержала стон: огромного вервольфа даже видно не было за самыми настоящими исполинами под три метра ростом с полностью чёрной кожей и массивными рогами, закручивающимися к затылку, огромными руками с бицепсами в обхвате наверняка немало превышающими обхват обеих моих бедер и с длинными, блестящими, как кинжалы, когтями на пальцах. Единственное радовало: оборотни его больше не атаковалим, а только беспомощно скулили, припав пузом к земле и прижав уши к лобастым головам.

Пока отвлеклась на Хантера едва не пропустила движения зеленоглазого… точнее уже желтоглазого в мою сторону. Отпрыгнув, даже не пыталась нанести удара: моя суккуба была обессилена той голодовкой, что я ей устроила. Да даже если бы и не была, сомневаюсь, чтобы такому хрупкому телу было что противопоставить такому громиле, который к тому же двигается с такой поразительной легкостью и ловкостью, словно и не он трехметровая махина.

Так я и танцевала танцы с тремя мужчинами, бросая обеспокоенные взгляды на вервольфа и стараясь надежно отвлекать на себя хотябы этих троих. Тем более, если я хоть что-то понимала, именно они были лидерами, самыми сильными сверхами в этой группе охотников.

Это что же, они приперись за одной малюсенькой волчицей целой группой захвата?!

Досадная мысль об очередной несправедливости судьбы мелькнула и потухла, поскольку кольцо вокруг меня сужалось все больше, а сзади была изгородь. Ни я, ни суккуба не обманывались по поводу того, почему мы все еще на свободе. Просто кое-кто страшный и огромный не хотел, чтобы приглянувшемуся ему телу нанесли хоть какой-то физический вред, что несколько усложняло поимку изворотливой мелочи, коей я и являлась по сравнению с двумя огромными мужыками и не менее огромным оборотнем.

Скрипныв зубами от досады и безысходности, в очередной раз извернулась, ускользая от рук Зака и проскальзывая как раз между ногами огромного демона, бросилась со всех ног бежать, на ходу расправляя крылья и отталкиваясь от земли. Несколько мгновений пьянящего ощущения свободы и сзади послышался звук, подозрительно напоминающий хлопки огромных крыльев. Да чтоб этому демону в преисподню провалиться! У него что, полный арсенал в запасе имеется?!

Не успела и моргнуть, как оказалась спелената по крыльям и огромными лапищами.

— Стр-р-роптивая, — прорычали над головой. — Смелая. Нр-р-равится!

И почему у меня такое чувство, что мне вынесли приговор?

Взбрыкнула, ударяя со всех сил пяткой по голени и до упора запуская все десять острых когтей в бедра удерживающей меня нечисти. Не ожидающий какого-либо сопротивления со стороны практически полностью обездвеженной мелочи демон, недовольно заворчал и немного ослабил хватку, из которой я тут же выскользнула, падая на землю и вскрикивая от боли, прошившей ногу.

Тут же передо мной приземлился демон.

— Допр-р-рыгалась, — прорычал он.

То ли боль искривила мое восприятие, то ли я действительно услышала в его голосе сожаление и упрек?

Увидев, как чудовище склоняется ко мне попыталась подняться, но только застонала от новой волны боли и из глаз некотролируемо скатилось несколько слезинок.

— Гр-р-р-р, — невероятно близко раздался оглушительный рев, пронесшийся по венам суккубы волной облегчения, и огромное тело демона отлетело на несколько метров, а меня, мимолетно обнюхав и заботливо лизнув в болезную ногу, заслонили огромной лохматой тушей.

Правда, чувство облегчения быстро сменилось тревогой — вся шерсть вервольфа была покрыта кровью. Он заметно устал и слегка пошатывался, однако это не помешало ему, расставив задние лапы и упершись передними в землю, угрожающе зарычать на вновь приблизившегося демона.

Сглотнув, обвела доступное взгляду пространство. В стороне валялось несколько ощутимо потрепаных сверхов. Оборотни, кроме Эрика, все жались к земле, жалобно скуля, а оставшиеся относительно целыми демоны окружили нас.

Заметила, как стоящий напротив лидер охотников немного поднял руку давая своим людям отбой.

— Можеш-ш-шь сопр-р-ротивляться яду? Впечатлен, — выдал демон и улыбнулся своей ужасной клыкастой улыбкой. — Вот только тебе это не поможет удержать свою самку.

Все мощное тело вервольфа натянулось до предела, а округу огласило таким ревом, что даже я вздрогнула, хоть и понимала — зверь Хантера никогда не причинит мне вреда. Точнее, в этом была уверена суккуба, а мне за неимением выхода не оставалось ничего другого, кроме как положиться на ее мнение и молиться, чтобы этот ненормальный волк, кинувшийся на трехметровое чудовище, остался целым и невредимым.

Найдя какую-то опору, поднялась, морщаясь от боли в ноге и попыталась расправить крылья.

Но только охнула, когда нестерпимая боль прострелила правое крыло. Полетали…

Теперь мне не оставалось ничего другого, кроме как следить за схваткой двух смертоносных хищников, вздрагивая и вскрикивая всякий раз, когда казалось, что демон вот-вот дотянется до шкуры вервольфа и вспорет ее. Но только уставший волк с поразительной ловкостью всякий раз уворачивался от острых когтей, нанося противнику раны клыками и не менее острыми когтями. С некоторой остраненностью заметила, что вервольф даже немного выше демона, когда становится на задние лапы, чтобы в очередной раз попытаться подмять противника под себя и впиться клыками в шею.

Не знаю, сколько они кружили друг напротив друга, то сходясь в смертоносном танце, то отскакивая друг от друга, но для меня это время растянулось в вечность. Когда же вервольф начал сдавать, заметно подволакивая лапы, предприняла еще одну попытку подняться. Вот только чем я смогу помочь ему? И целой не смогла, так что же говорить теперь?

Пока ловила перед глазами черный мушки боли от очередной неудачной попытки встать на явно сломаную ногу, почувствовала, как мое тело подхватывают на руки.

Приложив силы, попыталась сфокусировать взгляд, но картинка перед глазами расплывалась, не давая мне разглядеть того, на чьих руках я оказалась. Но, в принципе, это было не столь важно — мой нюх и без зрения известил меня о том, что меня уносит от дома тетушки и сражающегося Хантера один из охотников.

Когда же мне удалось навести четкость, то увидела в миллиметре от своего лица лучашуюся довольством и торжеством моську зеленоглазого демона. Судорожно схватив его за остатки футболки на плече, пыталась заглянуть ему за спину.

— Попращайся со своим волчонком, сладкая, — самодовольно прошептал он, обдавая щеку горячим дыханием и разворачивая меня лицом к недавнему месту схватки.

Мои когти вошли в плечо мужчины, когда глазам предстала картина того, как мотающего головой и едва стоящего на лапах вервольфа обступают потрепанные им же сверхи.

Рванула из рук демона, тут же почувствовав как его острые когти впиваются в нежную плоть на внутренней стороне предплечья. Не сдержала крика боли, который отозвался яростным рычанием все еще огрызающегося на демонов Хантера.

Снова поыталась трепыхнуться, но моё тело отозвалось слишком вяло. Перевела взгляд на все еще погруженные в меня когти и ничего не понимая, посмотрела в лицо демона, увидев в глазах легкое сожаление.

— Эрик, волчица, — рыкнул надо мной раскатистый мощный голос, пока меня освобождали от когтей и укладывали голову на плечо.

Увидела, как обнаженный брюнет выносил из пристройки так и не пришедшую до конца в себя волчицу…

— Зак, проследи, чтобы мальчики за собой убрали, — бросил, удерживающий меня демон и пошел в совсем другую от той, где хотела оказаться моя суккуба сторону. — Ну, что, кошечка, погнали в твой новый дом? — И меня подтянули выше по рельефному мощному телу.

Попытка сказать что-то дерзкое и обидное окончилась обычным шипением.

— Не переживай, малышка, я с удовольствием выслушаю все твои претензии чуть позже, а пока расслабься и получай удовольствие от поездки. Надеюсь, мой парализующий яд не нанесет тебе сильного вреда, — уже себе под нос озабочено пробормотал демон.

С этими словами, он выбежал на дорогу со стороны леса и положил уже практически безвольную меня на заднее сидение внедорожника, где уже сидел Эрик с волчицей на руках.

Через секунду в машину влез и зеленоглазый нахал в ошметках, в которые превратились его штаны и рубашка.

Меня подняли на руки и усадили себе на колени.

— Погнали и быстрее, — раздался приказ и машина рванула с места.

— Дай-ка я тебе помогу избавиться от этих тряпок, — смотря сверху вниз, улыбнулся демоняка, освобождая меня от порванной крыльями курточки.

Увы, но даже лишь слегка порванные штаны постигла участь быть бесцеременно содранными, для удобства обследования ноги, ощупав которую демон издал раздосадованный рык. Еще один последовал после осмотра крыла.

Ошметки лёгкой футоболочки остались прикрывать моё тело, а начавший пускать слюни Эрик удостоился грозного рыка.

— Ты чего тут разрычался?! Думаешь, тебе позволят оставить её себе? — с плохо скопываемым раздражением, спросил демона Эрик. — Уверен, он сделает из неё производительницу. А ты губу раскатал…

— Он должен мне за всех тех самок, что медленно подыхают, даря ему его будущих верных псов, — прорычал зеленоглазый. — Эту сукку я хочу оставить себе!

Это я-то сука?! У-у-у кобель рогатый… Ну, погоди, приду в себя я тебе роги-то пооткручиваю… Во всяком случае очень сильно постараюсь это сделать…

И о каких еще псах они говорят?

— Очнись, Олег! — воскликнул брюнет. — Ты и сам являешься одним из тех самых верных псов, а твоя мать — одна из тех самых медленно подыхающих сук! И только пока ты доставляешь ему самок, он не трогает ее. Ты его единственный удавшийся эксперимент и он всегда будет держать тебя на крючке. Не думал, что тебе следует напоминать об этом! Ты думаешь он считает себя должным хоть кому-нибудь из нас?! Да ложил он на свои долги и на нас в том числе! В этой горячей штучке течёт кровь древних. И ты идиот, если думаешь, что он позволит тебе оставить её себе! Может, шавку какую слабую и позволил бы, а эту…

Так и не закончив фразу, он позволил тягостной тишине повиснуть в салоне авто. Все это время моё лицо сверлили задумчивым тяжёлым взглядом. А я вся холодела от услышанного.

Боже, за какие приглашения я попала в этот дурдом? Создавалось впечатление, что несмотря на всю свою мощь, сверхи — лишь расходный материал и, как оказалось, не только в другом мире, но и в своём тоже.

Пока я размышляла о преследующей меня по жизни несправедливости, зеленые глаза наглой демоняки опустились на грудь, виднеющующуюся в образовавшемся «вырезе» футболки и по мелькнувшему в них интересу я поняла, что он заметил покоящийся в ложбинке амулет Риэна.

— Я никогда не был его верным псом! Он не посмеет, — наконец, ответил Олег и подцепил пальцем кулон в виде миниатюрных песочных часов, рассматривая его со всех сторон.

— Георг тоже так думал и где он теперь? — насмешливо спросил Эрик, а демон в это же время сжал в кулаке кулон и рванул на себя.

Тот же час по салону разнесся слаженный глубокий вздох и следом за ним утробное рычание на выдохе.

— А ты полна сюрпризов, малышка, — вмиг охрипнув, заключил Олег. Крылья его носа начали хищно раздуваться, а взгляд разгорелся от едва сдерживаемой похоти. — Обязательно расскажешь мне позже, где взяла эту милую безделушку. Что касается твоих слов, Эрик…

Ты, конечно, прав, но только у Георга не было преданных ему сверхов, готовых за ним пойти и в огонь, и в воду. Он никогда не заботился ни о чьей заднице кроме своей… за это в итоге, по сути, и поплатился. А что касается этой малышки, то для всех она будет моей личной человечкой.

Мужчина довольно улыбнулся и снова приложил к моей шее амулет, каким-то образом умудряясь скрепить порванные края цепочки. После мою голову переложили на широкую, тяжело вздымающуюся от сбившегося дыхания, грудь.

— Делай, как знаешь, Олег, но что-то подсказывает мне, что эта девочка принесет тебе кучу неприятностей, если попытаешься обдурить Его, — покачал головой Эрик и отвернулся к окну.

Оставшийся путь до довольно обширной лесной поляны, на которой стояло несколько вертолетов, сверхи провели молча. Я же переваривала полученную информацию, так как делать что-либо ещё было довольно проблематично с полностью парализованным телом. Да и мыслительный процесс позволял отвлечься хоть немного от близости демона, того, как его пальцы поглаживают меня по голове, перебирают распущенные пряди. Мне было дурно от его прикосновений…

Из машины меня вынесли на руках и так же загрузили в вертолет. И только к концу полёта я начала ощущать, как контроль над телом постепенно возвращается ко мне. На будущее сделала себе пометку держаться как можно дальше от когтей демонов. Теперь бы понять, как выбраться из конкретно этих…

— Приходишь в себя, малыш? — заботливо поинтересовался у меня Олег.

— Окончательно исцелюсь, как только выцарапаю тебе глаза и кастрирую, — прошипела… суккуба, потому как мой разум в это самое мгновение был занят картинами озвученного действа.

— Можешь попытаться, — рассмеялся демоняка, — но запомни, каждую попытку придётся оплатить с лихвой, — и пробежался по моему телу красноречивым взглядом. — Ну, не могу я спустить с рук покушение на свою персону даже такой куколке как ты.

И подмигнув мне, понес в какой-то особняк.

Куда именно меня соизволили приволочь, мне, разумеется, сообщить не удосужились.

— Ты пока тут обвыкайся, а я к тебе зайду чуть позже, — прошептали мне на ухо, укладывая на широкую кровать, медленно проводя руками по бокам и ногам, скидывая лёгкие осенние ботинки.

Прикоснувшись губами к моей ладони, этот джентльмен недоделанный подошёл к окну и отдернул штору, открывая вид на миленькие такие витиеватые решётки со стороны улицы.

Открыл окно и, развернувшись на сто восемьдесят градусов, покинул комнату, напоследок снова пройдясь по мне предвкушающим взглядом.

— Вот скажи, — задумчиво обратилась к своей суккубе, когда шаги демона стихли в коридоре, — почему ты у меня не хренова жаба? А? — в ответ на мой вопрос пришло недоумение, а потом смертельная обида — кто-то надулся и отвернулся лицом к воображаемой стенке. — Вот была бы зеленой и скользкой, может, влюбился бы в нас сказочный принц, — пришло ощущение, словно в голове кто-то насмешливо фыркнул. — Чего фырчишь? В сказках так бывает…

Лучше быть зеленой и квакать, но с принцем, чем стройной красавицей и с табуном козлов.

А нам пока ни на что другое не везет… Ну, или хотя бы там… не знаю… кем-то, кто не является чертовым магнитом для неприятностей с вечным стояком в штанах.

В ответ на мою философию мне пришла волна веселья от суккубы, вот только я его не разделяла. Мне было вполне достаточно обычной внешности и скромного количества поклонников. Зачем мне эти озабоченные козлы, которых единственное, что волнует — это как бы унять зуд в своих штанах за мой счет? А как же чувства? Пускай не вечные и возвышенные, но хотя бы элементарные симпатия и уважение, помимо дикого желания? И то последним я обязана своей суккубской сущности, которая просто не может оставить равнодушным ни одного представителя противоположного пола.

Вот зачем мне, скажите на милость, сгорающая от похоти трехметровая демоническая махина? Что я с ней буду делать? А главное, что она будет делать со мной?

Вздохнула и попыталась пошевелить больной ногой, надеясь на свою повышенную регенерацию. Мой неугосающий оптимизм, это, конечно, хорошо, но будет намного лучше придумать, как выбраться из этой комфортабельной клетки. Как жаль, что нет возможности связаться с Риэном! Будь он рядом, эта проблема перестала бы быть такой неразрешимой.

Глава 14

Хантер Вуд Он не успел!

Его волк метался в бешенстве по огромной поляне, с которой несколько минут назад взлетел вертолет, унося Энджи неведомо куда.

Пилот второго вертолета также плоднялся в воздух, едва завидев летящего в его направлении огромного веровльфа и это взбесило Хантера еще больше.

Яростно зарычав, он кинулся назад — к дому, в котором прожила его девочка последние несколько месяцев. Он надеялся сцапать хоть кого-то из тех сверхов, что вывел из строя, расчищая себе путь к дороге, по которой увезли девушку.

Он смог выследить Эвангелину только спустя два с половиной месяца после ее исчезновения. И каждый день, каждый час убивающей неизвестности навсегда останется в его памяти, как наполненные болью, страданием и обреченной отчаянностью, безумием внутреннего зверя, некотролируемой яростью и такой же некотролируемой изматывающей душу тоской.

Сколько раз он тогда корил себя и за свое поведение, и за то, что трусливо сбежал от девушки, когда та нуждалась в поддержке? Пусть и не его, но он должен был быть рядом!

Обязан был попытаться все объяснить, вывернуться наизнанку, но заставить поверить, что он оставил свою злость и ненависть, что будет работать над своей нелюбовью к суккубам, что больше никогда не посмеет так обидеть… Что самому тошно вспоминать о том, что творил! Хотя это было бы правдой только отчасти. Большая часть этих вспоминаний отзывалось сладкой тяжестью в паху и только сказанные в порыве ярости и ревности слова, да ещё то, что все это она делала не столько потому, что сгорала от страсти, как и он, сколько из-за того, что просто не могла ослушаться его приказов, портили их привкусом горечи и раскаяния. Ну, и ещё существовало его утреннее помутнение рассудка, когда он брал её, не взирая на мольбы остановиться…

Разумеется, она не пожелала бы его слушать, но слова должны были быть сказаны. Просто кроме них, он не мог ничем больше загладить свое омерзительное поведение, перешедшее все границы той ночью, когда он посмел явиться к ней практически в невменяемом состоянии.

Каждый день он засыпал и просыпался, сжимая в руках топ, который был на ней, когда он забирал ее с кафе. Вдыхая её запах и едва ли не воя от переполнявшего его зверя страха потерять и боли человеческой половины. Это было ужасно не знать, где Энджи и жива ли она вообще, но еще страшнее осознавать: во всем виноват только он сам. И Хантер поклялся себе, что на всю оставшуюся вечность крепко запомнит те чувства неизвестности, беспомощности и отчаяния, одолевавшие его в эти бесконечно долгие дни и что никогда больше не станет тем, кто толкнет Эвангелину на опасные и необдуманные поступки, продиктованные безысходностью.

К тому времени, как он впервые почувствовал свою девочку, все в стае уже не скрываясь шарахались от него, страшась напороться на неконтролируемый гнев альфы. И даже Руди порой опасался подходить к нему, прекрасно осознавая, что творится с его другом, насколько тот в это опасное время не контролирует обезумевшего от потери только избранной зверем пары. И пускай Хантер ещё ни разу не признался, кем для него была та несносная девчонка, но его бешенство и страх, когда он не обнаружил свою пленницу в ее комнате, ощутимая боль его зверя, говорили сами за себя.

В то утро Хантер и сам сперва не поверил своему счастью, когда уловил теплую ниточку связи между недавним хозяином и его вещью. Всё-таки два с половиной месяца — немалый срок, особенно для мечущегося в неизвестности, исходящего от переживаний и зависимого от своей пропавшей безвести пары, зверя. А когда все же решился поверить, что это не мираж, что он действительно может снова чувствовать девушку, едва ли не довел до икоты людишек и своих пилотов, слишком медлительно готовивших его самолет. Что забыла Энджи на другом континенте? Как её занесло туда, ведь вервольф абсолютно точно знал, что она не связывалась ни со своим опекуном, ни с тем, кто осмелился назваться её официальным спутником. А ведь у неё не было при себе ни документов, ни денег. Может, её выкрал кто-то из его врагов? Но тогда этот несчастный заведомо обрек себя на медленную и мучительную смерть, если хоть один волос упал с хорошенькой головки той, которую признал своей вервольф.

Во время перелета, Хантер маялся от бездейставия, переживал и снова сатанел от рождающихся в голове мыслей. Кто, зачем и для чего мог забрать его девочку? Как удалось спрятать так надолго и главное — что все это время с ней делали? Снова некстати вспомнилось, какой сущностью была награждена его избранница и снова пришлось силой воли давить вспыхнувшие в голове непрошенные картины. Ведь прошло так много времени и ей явно уже не раз требовалась подкормка… На самом деле он давно уже более или менее смирился с тем, что Энджи — суккуба. Мужчина даже нашёл существенные плюсы в этом факте и одним из самых основных был тот, что теперь она сможет разделить с ним его вечность, а не только каких-то несколько десятков лет, которые длится человеческая жизнь.

Все то время, пока летел самолёт, он жалел, что не умеет летать, тогда бы он сам взмыл в небо и в считанные минуты был бы рядом с Энджи. Удостоверился бы, что с нею все в порядке. Ему казалось, что даже черепаха передвигается быстрее его самолета…

Когда же он, наконец, отыскал свою девочку, то не знал радоваться ему или рыдать крокодильими слезами. С Энджи все было хорошо, кроме одного — от нее снова пахло обычным человеком!

Как же ему хотелось тут же кинуться к ней и узнать, как она прожида эти месяцы, по какой причине он её не чувствовал, как она снова смогла стать человеком и… почему?

Хантер сдержался. Из последних сил, но смог заставить свои ноги оставаться на месте. Он хотел остыть, все обдумать и только потом показываться девушке на глаза. Мужчина боялся быть отвергнутым. Боялся больше не почувствовать её волнения и лёгкого запаха возбуждения, когда он рядом, увидеть страх, неприязнь, отвращение или ещё страшнее — безразличие в её глазах. Он до дрожи в руках страшился узнать, что та злосчастная ночь навсегда отвратила её от него. Как же непривычно было чувствовать все это, осознавать себя слабым, когда дело касалось Энджи, зависимым от нее. Хантеру не нравилось это, но, дьявол, как же она была нужна ему!

Украдкой следя за ней, он осознавал насколько ей необходимо было вырваться из его мира.

Он осознанно давал ей время насладиться свободой, вновь обрести силы, сгладить острые углы старых воспоминаний, исцелить сердце и душу после всех потрясений. Ведь когда он вновь войдёт в её жизнь, то больше не позволит скрыться. Не будет давить сильно, но и не даст вновь сбежать. А потому он и через неделю тоже не подошел к ней… и через месяц…

Вскоре наблюдать за предметом своего обожания издали вошло в привычку. И пускай больше всего на свете он хотел обнять её, вдохнуть запах её тела и сказать, как она нужна ему в его поганой жизни, как необходима его сходящему с ума вдали от неё зверю, но… он оставался в стороне. Наблюдая. Любуясь ею. Не решаясь нарушить её столь очевидную радость от обретенной свободы, своим присутствием. Как чертов мазохист он снова и снова напоминал себе, что только его вина в том, что она счастлива без него, а не с ним. Счастлива, что свободна от него, тогда как должна сама бежать в его объятия.

Охраняя её как верный пёс, в один из дней он узнал, что, несмотря на изменившийся запах, его Энджи все ещё оставалась суккубой. И… вервольф был рад этому факту, как ничему другому не радовался почти за столетие своей жизни. Снова появилась надежда, что у них будет их вечность. Её суккуба всегда будет хотеть его и это его шанс. Он сможет сыграть на этом! Возможно, сначала придётся прибегнуть к грязной игре, но потом он обязательно докажет ей — это их судьба быть вместе и она никогда не пожалеет, оставшись с ним.

А потом пришло недоумение: если она все ещё суккуба, почему не выходит на охоту и не питается?

Как бы он хотел, чтобы она дала ему причину снова ворваться в её жизнь раньше намеченного им же срока! Правда, порой ему хотелось наплевать на данное самому себе глупое обещание. Особенно, когда его малышка сама того не понимая устраивала ему самую настоящую сладкую пытку… Она нашла в глубине леса небольшое озеро, в котором каждое утро и вечер не отказывала себе в удовольствии искупаться. Когда вода принимала в свои объятия прекрасное обнажённое тело, когда прозрачные капельки прочерчивали дорожки по высокой груди и животу, скатываясь к сладкому местечку между бедер, его зверь рыл землю когтями, а потом полночи гонял по лесу, пытаясь избавиться от стоящей перед глазами картины и жара невыносимого, дикого желания обладать.

Вскоре Энджи завела новые знакомства и Хантеру стало в тысячу раз тяжелее сдерживать свои собственические порывы, наблюдая как какой-то желторотый юнец-человечишка пытается залезть его девочке под юбку. Спасало их лишь одно — полное безразличие со стороны девчонки и её суккуба. Сколько раз с тех пор он порывался подойти к ней? Но что-то постоянно останавливало его практически у самой двери. Что-то подсказывало ему, что она ещё не готова снова встретиться с ним.

Но Хантер не был ангелом и его терпение с каждым днём становилось все призрачней. Его зверь не понимал отчего они медлят, почему не могут взять то, что им принадлежит.

Соединиться с той, которую он выбрал для них, которую они оба хотят до дрожи в руках, до помутнения рассудка. И он решил, что хватит ходить тенью! Что пора снова вернуться в жизнь Энджи! Постепенно, но неотвратимо.

В это утро Хантер не пошёл следом за девушкой в лес, оставшись в доме на самой окраине, который он «снимал» с тех пор, как приехал сюда за Эви. Бедные хозяева, наверное, никогда не забудут грозного мужчину, который, сунув им в руки несколько пачек стодолларовых купюр отправил их восвояси, приставив охрану, чтобы не поднимали шума понапрасну. Ну, да, ему не было никакого дела до комфорта или душевного спокойствия каких-то людишек.

Единственное, что волновало его и имело значение — это была его маленькая сексуальная девочка.

Почувствовав тревогу, он изначально списал её на свои переживания относительно решения придти сегодня к Энджи. А когда понял, что она вызвана отголосками чувств пары, его волк забрал контроль над телом быстрее, чем он успел сделать следующий вздох и, выломав дверь собственного временного жилья, помчался туда, где по его чувствам находилась девушка. И смог вдохнуть спокойно только когда увидел свою Избранницу целой и невредимой…

Неприятно осознавать, что ты вызываешь чувство страха у той, что стала смыслом твоей жизни. Вервольф Хантера скулил и тихо порыкивал, без слов умоляя девушку перестать бояться, позволить подойти. Но запах её страха становился только сильнее и зверь, не желая пугать свою подругу и дальше, решил ретироваться. Впрочем, и Хантер тоже. На какую-то долю секунды ему показалось, что она поняла, кто перед ней и ему захотелось тут же принять человеческий облик. Только… мужчине казалось, что это не совсем удачная идея — предстать перед Энджи в обнаженном виде. А потому не придумал ничего лучшего, чем пройти по её следу и проверить, что напугало его девочку, почему вокруг неё витает слабый запах двух самцов и что на её руках делает спящая оборотница. В целом, не нужно быть даже умудренным опытом охотником, чтобы догадаться, что именно произошло этим утром в лесу. Достаточно просто быть в курсе творящегося в мире сверхов.

И, разумеется, он не ошибся! На небольшой поляне без чувств лежало двое людишек и ещё у одного была свернута шея. Из груди оборотня вырвался рык — он должен был быть рядом этим утром, чтобы защитить! Ему даже страшно было подумать, что сейчас испытывает Энджи, совершив преступление. Хотя нет, это не могла быть она. Его девочка не способна на подобную жестокость, да и подготовку для этого следует иметь определенную. Скорее всего, это её сущность почувствовала исходящую от мужчины опасность и решила проблему так, как это свойственно сверхам — устранила раз и навсегда того, кто мог причинить ей вред. Что ж, он не жалел о том охотнике. Тем более, это просто людишки, а значит не более, чем очередные пешки в чьей-то игре, правила которой до сих пор неизвестны ему.

Подчистив все следы, Хантер забрал двоих оставшихся в живых и притащил в дом, заперев в погребе и вызвав своего человека. У него сейчас были проблемы важнее, чем выпытывать крохи информации у двоих людишек. Тем более, он был уверен: ничего ценного они ему не сообщат. Если даже не всех сверхов ставят в известность о проиосходящем, то на какие сведения можно рассчитывать тут?

Влетев в спальню, Хантер быстро оделся и побежал к Энджи. В голове крутилось столько слов, но когда он увидел её так близко, все они мигом выветрились из головы. Боже, он даже не помнит, что говорил ей, потому как все его мысли были заняты тем, насколько сильно он нуждается в том, чтобы почувствовать шелк её кожи под своими пальцами, чтобы зарыться носом в чуть влажные волосы и вдохнуть её такой родной запах, сжать в объятиях после долгой разлуки. Говорить о желаниях своего зверя и вовсе не приходилось: он метался под кожей, требуя свою пару под себя. Горячую, готовую. Его! И когда он, наконец, дотронулся губами к её коже, почувствовал её незабываемый вкус, вдохнул полной грудью пока еще едва ощутимый запах её возбуждения… Вервольф ликовал, а человек получил надежду, что использовав желания её суккуба и реакцию тела, сможет вернуть себе милую, веселую Энджи, с которой он познакомился в холле отеля в штате Огайо. Он выждет столько, сколько ей потребуется. Даст время свыкнуться с мыслью, что он всегда будет находить её, всегда будет присутствовать в её жизни незримой тенью, как последние недели. А потом он раскажет ей о себе. Энджи умная и добрая девушка, она должна его если не простить, то хотя бы понять и не гнать из своей жизни, как паршивую дворнягу. Хантер надеялся на это, потому что в противном случае, он не побрезгует прибегнуть к той власти, что получил над ней. Немного, только чтобы оставить рядом. Но он понимал, что в этом случае пройдёт немало времени, прежде, чем она начнёт смотреть на него, не как на врага.

Он ушёл. Было тяжело, практически невозможно заставить себя уйти, тогда как его наваждение, его одержимость, находилась на расстоянии вытянутой руки. Но он не хотел пока сильно давить на нее, хотел дать возможность хоть немного придти в себя после его появления и небольшого приключения в лесу. И снова сердце кольнуло острой болью. Он должен был стать её поддержкой, а вместо этого уходит, чтобы не заставлять нервничать ещё больше. Это было невыносимо! Из-за всего этого он чувствовал себя… никчемно. Гордый хищник, а ходит вокруг Энджи, как нашкодившая собака вокруг хозяйки!

Хантер как раз разговаривал со своим заместителем, удалённо пытаясь решать вопросы стаи и накопившиеся проблемы в бизнесе, когда почувствовал, что его девочке угрожает опасность. И снова он перекинулся быстрее, чем его бета успел закончить говорить что-то о вызове в суд.

Вервольфу ещё никогда не приходилось жалеть о своём предпочтении передвигаться без охраны или отправлять её от себя, давая какие-то поручения. Но когда он попал во двор Энджи, то сразу же понял, что сегодня как раз будет это «впервые». Нет, он ни капли не сомневался, что сумеет справиться с демонами и уж тем более с оборотнями, околачивающимися у крыльца дома Энджи. Но вопрос был не в победе, а во времени, необходимом ему, чтобы вырубить их и добраться до девчонки и волчицы первым. А он был уверен: этого-то ему и не дадут. Для чего бы не нужны были этим охотникам сверхи, но рисковать потерять двух самок, он был уверен, они не станут.

Оборотней, которые были априори слабее вервольфа, он практически сразу задавил своей силой альфы. С демонами дела обстояли немного сложнее, поскольку они лишь в малой степени уступали ему в физической мощи, но при этом имели довольно неприятный бонус — парализующий яд, покрывающий их когти. Он мог противиться их воздействию, пусть и не так успешно, как ему хотелось бы, но достаточно, чтобы не дать полностью обездвижить себя. Но тот демон, который настойчиво пытался заловить Энджи… он в принципе был довольно непривычого вида и, как вскоре оказалось, его яд также имел куда большее воздействие на вервольфа, чем яд обычного демона. И стоило ему несколько раз пропустить удар острыми когтями, как его лапы начали тяжелеть, а картинка перед глазами — расплываться. Разумеется, этим моментально воспользовались, умыкнув суккуба практически прямо из-под его носа. Тот демон рассчитывал, что с ним покончено и его ребята смогут захватить еще и трофей в виде альфы вервольфов… Он мог бы немало удивить его людей, если бы так не спешил догнать уносящий в неизвестном направлении Энджи автомобиль. Превозмогая накопившийся в крови яд, вервольф Хантера заставлял себя двигаться как можно быстрее, но все равно не успел!

Подбежав к дому Энджи, зверь Хантера раздражённо зарычал. Конечно же, никого во дворе уже и близко не было, даже тяжело раненного его клыками оборотня! Только от забора соседей доносился запах свежей крови, говорящий, что живущим там людям не повезло увидеть драку сверхов и что открывшуюся тайну они унесли с собой в могилу.

Блядь! Он кругом опоздал! Впредь он будет осторожнее и всегда будет иметь на подхвате парочку своих вервольфов.

Вернувшись домой, набрал номер Руди, приказав тому позаботиться о вертолете для него и собрать вервольфов. Хантер точно знал, что, как минимум шестеро парней из его стаи сейчас находились поблизости. Собственно, это и было его сопровождение, положенное ему по статусу и от которого он вечно оперативно избавлялся, давая, а порой и просто придумывая для них какие-то «важные» поручения. Бога ради, да он бы сдох от ревности, просто находись они поблизости от его Избранницы! А уж увидь они её купающуюся в озере…

— Хантер, ты меня не дослушал, — остановил бета, когда Хантер начал поспешно прощаться с ним. — Вчера в стаю приходили представители Совета. Суд послезавтра. Твои адвокаты и так сделали невозможное, оттягивая этот момент целых четыре месяца. Так что в твоих интересах предоставить девчонку целой и невредимой. Ты можешь хотя бы определить её местонахождение?

— Она все ещё пребывает в движении, — сквозь плотно сжатые зубы процедил вервольф.

Для него осознание того факта, что не сумел уберечь свою пару, было равносильно плевку в физиономию, самому страшному унижению, самому ужасному из кошмаров. — Но пока я могу чувствовать её.

— А я говорил тебе: хватит строить из себя невесть что! — с досадой воскликнул его друг. — Нужно было хватать девку и волочь на свою территорию. Под охрану! Ну, побесилась бы денек-другой, зато теперь у тебя не было бы этого геморроя, да и сама она была бы в целости и сохранности!

— Руди, заткнись! Мне на хрен не сдались твои херовы советы, — едва контролируя погибающего от беспокойства зверя, прорычал Хантер. — Встретишь ту, что выберет для себя твой зверь и я ещё посмотрю на тебя. А я и так уже достаточно дров наломал!

— Ну, да, можно подумать, теперь у вас все охрень как удачно складывается, — ехидно заметил Руди.

Огрызнувшись в ответ, Хантер нажал «отбой» и от всей души выругался. Как же все не вовремя! Какой нахрен суд, когда ему нужно спасать девчонку?! Бедняга, она, должно быть, проклинает тот день, когда стала сверхом. Но что поделать, такова их жизнь: они одновременно охотники и добыча. К сожалению, его девочка — слишком ценный трофей, чтобы ей дали спокойно жить одной. Невероятно желанная из-за выделяймых сущностью феромонов самочка-суккуб да ещё и с кровью древних. Красавица с фигурой богини и нежным, по-детски невинным и в то же время таким соблазнительным личиком. А какие невероятно красивые у неё глаза! К тому же она умна, не избалована вниманием родни и не изнежена их чрезмерной заботой. На самом деле он восхищался смелостью девчонки, которая несмотря на все потрясения нашла в себе силы не сломаться и бороться за свою свободу и желание жить так, как того хочется ей, а не так, как диктуют правила нового ей мира. Такую любой мужчина с гордостью будет называть своей! Вот только вакантное место этого счастливчика уже занято и это ещё предстояло ему донести до всех охочих до его Энджи. Отстоять свои права и завоевать! Но сначала он должен снова отыскать её и забрать у того демона. А тут этот… суд.

С досадой запустив пятерню в волосы, он лихорадочно искал выход из сложившейся ситуации. В идеале, он должен был бы привести Энджи в суд уже влюбленную в него и желающую добровольно остаться с ним, отказаться от опеки семейства Гейтсов. На самый крайний случай желательно предоставить доказательства, что с ней все хорошо, она в целости и сохранности, балована и любима. Все остальное можно спихнуть на инстинкты слишком пекущегося о безопасности своей недовно избранной пары вервольфа. Собственно, только того, что он признал её своей парой достаточно, чтобы от них отстали, вот только в подтверждение своих слов ему предъявить нечего. Он не заклеймил её и у него отсутствует брачная вязь вервольфов…

Блядь, он в заднице! И будет в ещё большей, когда не явится на это чёртово слушание! Но разве могут все эти проблемки сравниться с тем, что его Энджи сейчас находится в лапах охотников?

Быстро сполоснвшись в душе и одев на себя удобные камуфляжные штаны и легкую куртку, он выбежал во двор и, запрыгнув в машину, помчался в аэропорт.

По дороге, потянувшись к Энджи, он определил, что ее увозят куда-то на восток. И в какую дыру эти будущие трупы тащат его девочку?!

Около самолета уже стояло две машины с людьми Хантера. Всего десять сверхов. Шестеро прибыли с ним и числились в его стае, еще четверо были вервольфами ближайших стай и по просьбе Руди были выделенны ему в сопровождение. Мужчина улыбнулся, подумав, что кто бы что не говорил, но иметь добрососедские отношения с альфами стай вервольфов даже на другом конце света бывает довольно полезным. Да и являться альфой второй по многочисленности стаи тоже не последнее дело. Теперь у него было что предьявить, что бы их не ожидало там, куда похитители тащат самок. Жаль только, что он, как всегда, самонадеяно положившись на свою мощь и силу, допустил до необходимости срываться в погоню. Хотя с другой стороны, если он и дальше сможет чувствовать Энджи, у них появится возможность узнать, наконец, кто и для чего совершает эти похищения. Что толкает сверхов предавать своих же? И самое главное, может, они смогут освободить кого-то из ранее похищенных. Вервольф под его кожей вскинул морду и оскалил пасть: его не волновали остальные, только его избранная пара, только его самочка имела сейчас значение для хищника, да и для человека, по большому счету, тоже.

Сидя в самолете и смотря в иллюминатор, Хантер думал о том, что этой охоте суждено стать самой важной в его жизни. И что больше никогда и никуда не отпустит Энджи как только она попадет ему в руки. Хватит! Он действительно вел себя как последний идиот, позволяя ей свободно разгуливать по улицам, изводя себя и своего зверя. И вот чем закончились все его благие намерения дать девочке время!

Удивительно, но в отличие от остальных жертв охотников, свою пару Хантер чувствовал пусть и не так хорошо, как прежде, но все же чувствовал. При этом ему уже давно не требовались её вещи, чтобы точно знать где она находится. Возможно, связь пары укреплялась даже несмотря на расстояние и долгую разлуку, несмотря на отсутсвие знаков принадлежности на их телах?

Его охотничьи чувства привели их небольшую группу к огромной усадьбе, затерявшейся на диких просторах где-то в Индии. Предварительная разведка позволила выяснить, что эта территория не используется для удержания всех сверхов, а скорее является своего рода перевалочным пунктом и всех похищенных отсюда забирают куда-то еще. Хантер надеялся, что след Энджи выведет его, как минимум, и на осальных похищенных, но не мог с уверенностью сказать, что неудача сильно огрочила его сейчас. Его приоритеты претерпели некоторые изменения и главным для него была лишь свобода его пары, а место, где ее удерживали, он уже определил и не собирался медлить более ни секунды. Особенно если учесть, что с каждым часом он все меньше ощущает их связь. Это нервировало и пугало.

Если он больше не сможет чувствовать ее местонахождение… он просто не вынесет этого ощущения беспомощного слепого котенка! Только не с ней и не тогда, когда ему известно, что она в опасности.

Ждать больше не имело смысла, но когда он уже готов был отдать приказ и захватить эту усадьбу вместе с находящимися там охотниками и пленницами, к месту их укрытия приблизился молодой волк. Оборотень! И если учесть, где именно они находятся, то сомневаться в том, кто именно этот волк не приходилось.

Стоило чужаку приблизиться, как вперед вышло несколько вервольфов во второй ипостаси и оскалили свои пасти в устрашающем оскале, демонстрируя полный набор острых клыков.

Хантер закатил глаза. Вот почему он никогда не любил держать при себе положенную по статусу охрану! Грозно рыкнув на своих оборотней, он сам приблизился к парализованному страхом молодому волку, в глубине души удивляясь тому факту, что все еще видит перед собой его морду с прижатыми к голове ушами. Воздух буквально пропитался запахом его страха и тем не менее он продолжал стоять и, тихо поскуливая, смотреть на тех, в чьей власти убить его одним взмахом лапы.

— Ты либо глупец, либо отчаянный храбрец, — хмыкнул Хантер, наблюдая, как с каждым его шагом молодому волку все сложнее сдерживать свои инстинкты и продолжать упрямо стоять на месте. Упроство оборотня, несмотря на одолевающий его страх, говорило о том, что он далеко не случайно попал к ним, а раз так… Значит, во-первых, кто-то из них накосячил, оставив своей след около территории усадьбы, а во-вторых, ему есть, что сказать им.

— Обернись и говори, наконец, зачем пришел сюда, — Хантер чуть надавил на щенка силой своего приказа.

Не в силах волка противиться приказу альфы, а уж тем более вервольфа, потому уже через несколько минут, на земле около его ног, сидел обнаженный парнишка. Он был совсем молод. Наверное, едва ли прошел год с тех пор, как он впервые обернулся в волка.

— Я…

Парень сглотнул и сделал несколько глубоких вздохов, пытаясь совладать с дрожащим голосом. Встал и неловко помялся.

— Я был три дня тому назад в том месте, откуда наш командир забрал двух самок — волчицу и суккуба, — выпалил он и тут же отшатнулся от Хантера, испуганный грозным рычанием во много раз превосходящего его по силе вервольфа. — Я хочу помочь! — отчаянно выкрикнул он, видя, как сквозь верхнюю губу мужчины начали пробиваться смертоносные клыки, а на руках появляются длинные когти, способные играючи разорвать его пополам.

— Чем ты можешь помочь мне?! — проскрежетал едва сдерживающийся вервольф, не скрывая презрения и насмешки.

— То есть… я хотел сказать… попросить помощи… и предложить свою взамен, — парнишка запинался и сквозь пелену бешества Хантер почувствовал его отчаяние, а потом и решимость. — Вы можете разодрать меня на части… потом, но сначала выслушайте. Прошу…

Именно это последнее «Прошу», сказанное с надрывом и убывающей мольбой, заставило альфу вервольфов затолкать взбешенного зверя в тесные рымки человеческого тела и железного контроля.

— Говори, — отрывисто приказал Хантер.

— Около двух с половиной лет тому назад на нашу семью во время отдыха вне территории стаи напали сверхи и маг. Отца убили на месте, а меня, сестру и мать перевезли в какую-то самую настоящую тюрму под землей. Нас распределили в разные камеры… Спустя несколько недель забрали мать, а потом и меня перевели на другую половину, где содержалось еще пятеро таких же как я молодых волков. Тогда мне было только восемнадцать и я не имел второй ипостаси… Нас обучали драться, кнутами высекая непокорность, а еще нас каждый день заставяли выслушивать какого-то мужика, который талдычил о какой-то высшей цели и нашем высоком назначении. Сначала это вызывало у нас смех и на него сыпались угрозы, а потому я заметил, что парни начали меняться. Они уже не смеялись над этим чертовым проповедником, как мы его привыкли называть между собой, а прислушивались к его словам. Начало меняться и содержание этих «проповедей», но что бы он не говорил, смысл был одним и тем же: мы должны были слушаться своих командиров и быть верными псами какого-то великого мага. А когда я начал слышать подобные разговоры среди ребят… я попытался вразумить их, но… им словно мозги промыли. Не знаю, почему я остался нормальным, но подслушав один из разговоров наших охранников, понял, что если хочу выжить и хоть как-то попытаться помочь, должен начать притворяться… В тех камерах нас продержали до первого оборота… почти два года. Все это время нас учили сражаться и служить, служить и сражаться. К нам редко когда попадали новички, а если и попадали, то такие же молодые, как и мы, с еще не пробужденной второй сущностью…

— Ближе к делу, — нетерпеливо рыкнул Хантер.

Все это, конечно, было интересно, но ему некогда слушать исповедь волченка. Где шляется этот Борис?! Уже давно можно было бы вернуться с обхода! Пусть бы он выслушивал мальчишку! Потому что какими бы ценными сведениями он не обладал, стремления и мысли Хантера были сейчас как никогда далеки от желания служить на благо общественности.

Как раз в это время послышались легкие шаги и к ним вышли Борис с одним из своих вервольфов. Они обходили периметр усадьбы, более критически осматривая высокий забор на предмет лазейки.

— Когда я прошел первый оборот, мне поручили охранять пленных, — практически не обращая внимания на новоприбывших, продолжил парень. — Ну, там, следить за порядком в камерах, приносить еду, проводить в общий душ. Потом к сменам у камер прибавилась охрана территории. Но это не важно, главное другое: там я узнал, какая судьба по милости того самого мага отведена женщинам и… я прошу вас помочь мне спасти сестру от этой участи и забрать мать. Аня младше меня всего на год, а значит, этот урод уже скоро сможет заставить ее…

Мальчишка обовал свою речь и с силой сжал зубы.

— Что? — нетерпеливо потребовал продолжать вервольф.

— Он спаривает женщин с сильными самцами для получения потомства, — выдавил из себя оборотен.

На какое-то мгновение Хантер, да и другие вервольфы, внимательно прислушивающиеся к их разговору, пораженно замерли, потеряв дар речи. Каждый из них наверняка строил свои догадки относительно этих похищений, но, видимо, никто не мог и предположить подобного.

— Зачем? — выдавил из себя Хантер, все еще перевариявая шокирующую информацию.

— Не знаю, — покачал головой паренек, — да и, если честно, меня это не особо волнует. Но зато я знаю, что сегодня за волчицей должен приехать мистер Харингтон, а значит, самка будет доставлена в главный центр. Именно там содержаться те, кому отведена роль инкубатора и оплодотворителя. Самые сильные мужчины и женщины, вошедшие в силу и способные давать потомство.

Как они заставляют «самых сильных» делать детей самкам Хантеру думать не хотелось.

— Когда мы вернулись и сообщили, что вам удалось вырваться от нас, Олег очень разозлился, но потом я слышал, как он говорил со своим другом, что даже если этот вервольф и охотник, то с браслетом он все равно не сможет отыскать суккуба. Но тем не менее, вы здесь. Я сразу понял, что это вы пришли за своей женщиной как только уловил слабый запах кого-то из ваших вервольфов, и не ошибся. Олег не хочет отдавать суккуба, но если Харингтон узнает кого он спрятал, то по любому заберет ее к главному…

Парень замолчал и некоторое время смотрел себе под ноги, не решаясь озвучить свою просьбу.

— Я знаю, где находится один из их центров в Европе, но без понятия о том, где держат женщин. Туда пускают только проверенных, тех, в верности которых не может быть сомнения. И я хотел… если вы действительно охотник и можете чувствовать свою женщину, то с ее помощью мы можем узнать, где удерживают мою сестру, мать и остальных. А потом я могу помочь вам захватить и другой центр, я ведь там целых полтора месяца охранником был, все возможные лазейки знаю, коды доступа и пароли.

— То есть, ты предлагаешь мне забить на свою женщину, о судьбе котрой мне ни хрена не известно даже сейчас, кроме того, что она все еще жива и какой-то придурок имеет на неё виды, и позволить увезти ее к какому-то «великому магу», помешанному на разведении сверхов? Я тебя правильно понял? — голос Хантера был спокойным, но только последний глупец мог не заметить, что он взбешен.

— Дружище, погоди, — Борис положил руку на плечо готового сорваться вервольфа и повернулся к парню. — Мы чувствуем, что в твоих словах нет лжи, но если ты так сильно переживаешь за судьбу сестры почему раньше не попытался выйти на кого-то из обремененных властью?

Посмотрев на Бориса, вервольф едва сдержал отборные ругательства. Тот не хотел упускать предоставившуюся возможность…

— Я боялся, — признался парень. — Слышал, что некоторые из наших добровольно помогают им. И речь не только о тех, кого пускают, как расходный материал.

…И угораздило же его настолько погрузиться в свои мысли и переживания, чтобы даже не учуять тогда, что в догрузку к нормальным четырем вервольфам шел еще и их чертов альфа, дрыхнущий в самолете в то время, как остальные его люди были на улице! Ему пытался что-то сказать один из вервольфов Бориса, но он был слишком занят тем, что следил за передвижениями Энджы, боясь даже на секунду отпустить связующую их нить, а потому просто отправил того к главному по обеспечению его, Хантена, охраны. Нет, он уважал Бориса, но сейчас готов был придушить, потому как догадывался, что он не позволит так просто отринуть это предложение.

— Хантер, неизвестно когда еще нам может предоставится такая возможность, — вполне ожидаемо начал увещевать его тот. — Это единственный шанс за последние хрен его знает сколько лет раздавить этих охотников. Подумай только скольких можно спасти! Ведь там и дети, и женщины. А ведь мы до сих пор толком даже не знаем для чего похищают наших соплеменников.

— Вот именно, что я уже знаю для чего там используют женщин! — нетерпеливо прорычал Хантер. Едиственное, о чем он мог думать, единственное, на что работали все его инстинкты — это спасение Энджи. — А я все хуже ощущаю свою девочку.

— Но ощущаешь, — не унимался Борис, еще больше зля товарища. — Я прекрасно понимаю, что ты чувствуешь… То есть, конечно, я не могу… Подумай, скольких детей ты обрекаешь на неведомые муки, скольким женщинам отказываешь в спасении, заставляя рожать и отдавать своих детей неведомо кому и для чего! Да просто выслушай меня, черт тебя побери! — взревел Борис, пытаясь удержать в здравом уме уже почти обернувшегося Хантера. — Я не позволю тебе испортить такую возможность разгромить пристанища этих охотников и освобить наших своей импульсивностью!

Слушать его?! Да Хантер готов был на куски его разорвать от одного лишь предположения, что он согласится хоть на секунду отсрочить освобождение Энджи! Они обязательно найдут способ освободить всех, но не так и не сейчас.

— Тебе нужно остыть? — видя, что Хантер уже практически обернулся и его взбешенный взгляд направлен на посмевшего перечить ему альфу, спросил Борис. — Ради Бога, я к твоим услугам! И даже обижаться не буду, потому как представляю, что ты чувствуешь, решаясь на такой шаг. Но ты должен признать, что второй такой возможности нам придется ждать еще очень долго! Глупо упускать…

Закончить свою речь Борис не успел, сбитый с ног огромным взбешенным зверем, которому претила сама мысль пожертвовать самым дорогим, что есть в его жизни, даже ради спасения других. Выплескивая свою ярость и скопившееся в мышцах напряжение от постоянного страха за свою пару, Хантер уже понимал, что эту битву он проиграл. Ни для одного сверха нет и не может быть ничего ценнее детей.

Глава 15

Эвангелина Литтл

— Малышка опять решила показать мне свои коготки? — протянул Олег, входя в свою спальню и одновременно тюрьму, где его встретила суккуба в полной боевой готовности.

За последние три дня я возненавидела этот голос, как и его носителя, как и тихие шаги с наступлением темноты. Ведь они означали, что хозяин этого особняка и мой тюремщик возвращается в свою комнату… мою тюрьму.

— Знаешь, я не против поразмяться перед сном, тем более, что, смотрю, твоя нога уже практически не беспокоит тебя, — он прошелся взглядом по моему подобравшемуся телу. — Но куда больше я предпочитаю несколько иной вид хореографии в это время суток да еще и с маленькими хорошенькими самочками. Показать? — улыбнулся наглец и поиграл бровями.

Мы же с суккубой только зашипели от досады и непробиваемости этого демона.

И чего только мы с ней не делали: и ругались, и оскорбляли, и из себя выводили… не дай мне Боже еще когда-то увидеть в милиметре от себя взбешенное лицо этого демона… и кусались, и царапались, и… да я даже придушить его пыталась в самую первую ночь! А этот… Олег только смеялся и восхищено смотрел на меня, твердя какая строптивая и хорошенькая самочка ему попалась и как приятно будет ее приучать к своей руке. Словно я какое-то животное, а не человек!

— Не ссмей приближжатьсся ко мне, — прошипела я, облизывая острые клыки. В такие мгновения мы с суккубой были одним целым, с одними мыслями и схожими целями — смыться куда подальше от этого рукастого, глазастого и болтливого демона.

Вот только незадача — мои укусы с самыми искренними пожеланиями сдохнуть, усохнуть, ну хотя бы поспать несколько часиков непробудным сном, бали ему до лампочки. Наоборот, он вспринимал их как прилюдию, как зеленый свет на распускание своих рук, губ и прочих частей до неприличия великолепного тела. Но его прикосновения и легкие поцелуи, призванные соблазнить и заставить таять, хоть и вызывали слабый отклик в теле, но были безразличны душе. И я мечатала о том дне, когда мне предоставится возможность сбежать из этой клетки.

«Под крылышко к нашшему мужчине», — шипела в голове суккуба.

Обычно, я одергивала ее, что ЕЕ мужчина не смог спасти нас, но за ядом скрывала тревогу.

Мою? Суккубы? Было не разобрать. Мы обе тревожились о судьбе Хантера.

— На самом деле этой ночью я планирую не только приблизиться, — соблазнительно улыбнулся Олег и медленной пружинистой походкой двинулся в мою сторону, на ходу закидывая руку за спину и одним движением срывая со своего совершенного тела черную футболку. Как же гадко, как обидно за себя, что несмотря ни на что я все равно была заложницей сути своей сущности и не могла не вестись на мощь мужчины… она манила меня, соблазняла. — Ты отвратительно регенерировала, а значит — твой мужчина плохо кормил тебя. Я же к своим обязанностям отношусь ответственно… Тебе пора кормиться… И мне тоже… А еще пора тебе оставить своего бывшего мужчину в прошлом и покориться новому… мне!

С каждым словом, демон неотвратимо приближался. В его глазах все больше разгорался оранжевый огонек, а зрачок то удлинялся, то возвращался в нормальную форму, оставляя лишь тонкий зеленый ободок.

— Какие же вы все самовлюбленные… сверхи, — последнее слово я выплюнула со всей ненавистью, что тлела и время от времени разгоралась во мне с того самого дня, как я проснулась в доме профессора Грэма. — Возомнил себя мачо? Да только я и ломаного гроша за внимание такого как ты не дам! Даже откинув факт того, кто ты есть… думаешь, можешь сравниться с моим волком? Да ты жалкое подобие мужчины, не можешь затащить в постель даже суккуба, без похищений и угроз.

— Это мы тоже уже проходили, куколка, — попытался скорчить скучающую мину демон, но я видела, как оранжевое пламя с новой силой разгорается в его потемневших от похоти глазах.

— Проходили, — вдруг резко успокоившись, не стала упираться я и, метнувшись к окну, села на подоконник, закинув ногу на ногу. Нет, это была не я. Это эта… эта… зараза — назвала бы и пожестче, да как-то не сруки обзывать часть себя — начала играть на нервной системе Олега и не только на нервной. — Но что прикажешь делать, если ты не понимаешь обычный человеческий? Слушай, а может тебя мать-природа обделила не только мозгами, но и там тоже? — округлила глаза и скосила их на пах мужчины. — Нет? — подняла бровь и усмехнулась, когда раздался тихий рык. В нашу сторону было сделано стремительное движение и демон оказался проямо передо мной.

Дура! С хищниками не играют, если дорога жизнь! Да только ей нравилось выводить Олега из себя, а потом наблюдать, как он беснуется. Но что-то подсказывало мне: на этот раз одними криками и сладкими угрозами мы не отделаемся.

— Не переживай, малышка, — прорычали мне в лицо, — для тебя будет в самый раз.

— Не уверена, — мурлыкнула суккуба, протянув ручку и запустив коготки в волосы мужчины, так и не сдвинувшись с места и не поменяв позы, — но зато могу подсказать, что для тебя будет в самый раз. Хочешь? — с придыханием прошептала она, а я поняла, что демону сейчас насрать на слова, потому как он их просто не воспринимает уже.

Его откровенный взгляд обещал тысячи порочных вещей и мне не оставалось ничего другого, кроме как в который раз за последние дни поражаться его выдержке и упорному желанию суккубы напороться на неприятности. А может, она тоже чувствовала, что сегодня от внимания Олега нам не отделаться и решила напоследок еще подпортить его нервную систему?

— Что? — хрипло спросил он и его полыхающие глаза, в которых практически не осталось зелени, опасно сузились.

— Ослепшая и оглогшая дура с атрофированным чувством достоинства и самосохранения, идиот! — выпалила, забирая контроль за диалогом себе, и хотела уже спрыгнуть с подоконника, да только вполне ожидаемо оказалась с раздвинутыми ногами и прижатыми к стеклу крыльями, в то время как грудь была вдавлена в голый торс Олега.

— Сожалею, куколка, но одну строптивую дурочку я уже нашел, — «нежно» прорычал мужчина, дернув меня за ноги на себя и прижимаясь своим стояком к начавшему стремительно влажнеть лону, — и в дальнейших поисках не нуждаюсь.

— Боюсь, ты ошибся адресом. У меня уже есть мужчина! — выходя из себя воскликнула я, махнув рукой на то, что это был крик души суккубы.

— Неубедительно, милышка, — прорычал демон и, подхватив под попу, снял с подоконника, чтобя пройдя несколько шагов сесть на кровать и усадить на свои колени. Словно и не замечал моих когтей, вспарывающих его кожу и отчаянных попыток отстраниться. — Видиш ли в чем дело… Хоть ты и отказываешься рассказывать что-либо о себе, даже имя, — он укоризненно покачал головой, убирая упавший мне на глаза локон и заправляя мне за ухо, — но смею предположить, что ты очень молоденький и неискушенный суккубчик. Возможно, ты и считаешь того вера своим… речь ведь о нем, правильно? Так вот, ты можешь считать его своим, но ты неинтересна ему! Иначе давно находилась бы на его территории под неусыпной охраной стаи цепных псов. А так… он потерял, я нашел. Все честно!

— Я не хочу…

— Это временно, — уверенно перебил меня сверх, без проблем удерживая за талию у себя на коленях. — И пускай ты довольно странный, на мой взгляд, суккуб, но я приручу тебя.

— Я устала от твоих самоуверенных обещаний. Впрочем, как и от тебя! — раздраженно передернула плечами и тут же начала вырываться, когда демон попытался уложить меня в горизонтальное положение.

— Приручить меня тебе никогда не удастся, — сопротивляясь, пропыхтела я. — Вы охотитесь на таких, как я, ломая их жизни…

— Вот именно, сладкая, запомни это и будь поласковей со своим спасителем, — ловя мои руки и заводя их за голову, навис надо мной Олег. — Знаешь, что бывает с самочками?

— Уже слышала.

Тот разговор в машине мне не забыть никогда. И пускай после мне никто ничего не объяснял и наоборот, всячески стремились уйти от ответа, этого и не требовались — страшные выводы напрашивались сами по себе, а догадки «зачем?» становились ужаснее с каждым прошедшим за раздумиями часом.

— Их подкладывают под сильных самцов, устраивая постоянную течку, пока не понесут, — несмотря на мое нежелание слушать, продолжил говорить демон, в противовес своих слов нежно проводя пальцами по щеке. — А едва разродяться снова вкалывают лошадиную дозу стимуляторов и так до тех пор, пока самка не станет бесполезной, истощенной. Потом ей дают отдохнуть… немного… Так что подумай об этой участи и прекрати вести себя, как будто у тебя есть выбор!

— Выбор есть всегда, — упрямо посмотрела в глаза демона, содрогнувшись от их жуткого вида и в очередной раз задавшись вопросом: что он за создание?

То, что не просто демон, я поняла все по тому же разговору в машине. Но тогда кто?

— Не у тебя, — склонившись к моим губам, прошептал мужчина, — и не у меня…

Смысл последней фразы я не поняла, как и не уловила нотки горечи в голосе, потому как меня начали жадно целовать, настойчиво пытаясь протолкнуть язык рот.

Сильнее сцепив зубы, лягнула Олега ногой, но он только сильнее навалился на меня, лишая дыхания.

— Не протився, — прорычал демон, оторвавшись от моего рта на несколько секунд и снова атакуя его с еще большей яростностью.

Не выдержала и застонала от боли, когда острые зубы грубовато прикусили и потянули за нижнюю губу. Лизнув место укуса, мужчина снова набросился на мой рот, паралельно раздирая одежду.

Накрывшая с головой паника, заставила тело изо всех сил рвануться из-под придавившего его самца. Я билась под демоном, без разбору пиная его ногами и выкручивая зажатые руки, не обращая внимания на боль в запястьях.

Не удачно…

Меня перевернули на живот, одновременно сдирая остатки одежды, и поставили на колени, положив огромную ручищу на затылок и придавив голову к подушке.

От чувства абсолютной беспомощности и безысходности на глаза навернулись слезы. Снова мною будут пользоваться! Опять никто не собирается обращать внимания на мои желания.

Хотя чему я удивляюсь? Это было больно и обидно, когда касалось Хантера, а Олег… от него ожидать чего-либо другого просто не приходилось. Но от этого не легче и… я не думала, что ужасный час Х наступит так скоро…

— Тебе идет поза покорной самочки, предлагающей себя своему самцу, — прохрипел демон мне на ухо и тут же прикусил мочку.

Горячий влажный язык прошелся по чувствительной коже, пощекотав впадинку за ухом, и двинулся вниз — до основания шеи, где острые зубы ощутимо прикусили кожу.

— Отпусти, — дожащим голосом потребовала я и попыталась трепыхнуться, но Олег только сильнее сдавил челюсть, прокусывая кожу выросшими клыками и издавая угрожающий животный рык.

Застыла, чувствуя боль от острых зубов и то, как огромная ручища покинула затылок и прошла по телу в мимолетной ласке, обосновавшись на животе и поглаживая кожу. Отпустив мою шею, демон прошелся языком по месту укуса, слизывая кровь и урча, словно большой довольный кот. Одновременно его пальцы поддели круживо трусиков, лаская самый низ живота. Против моей воли, потихоньку разжигая желание в теле, пробуждая саму суть суккуба. Снова дернулась, безуспешно пытаясь уйти от прикосновений мужчины.

— Не стоит тратить время на бессмысленные попытки освободиться от меня, — прохрипел Олег в мой затылок, своим горячим дыханием посылая толпу мурашек по коже.

Как же ненавидела я в это мгновение свою чувственность, как же проклинала отзывчивую на ласку и желание суккубу, которая даже несмотря на свои чувства к Хантеру сейчас явно была не против полакомиться энергией этого сильного мужчины. Ее животная сущность вообще преклонялась перед силой самца, способной покорить ее и стать достойным спутником. А Олег был очень сильным! Но абсолютно недостойным… нас!

— Я ненавижу тебя, — сиплым голосом воскликнула я, когда острые когти вспороли кружевную ткань между чашечками лифчика.

— Ненавидь, — голос мужчины хоть и звучал насмешливо, но был напряжен. Он оторвался от выциловывания известных только ему узоров на моих плечах и шее. — Главное стони погромче, когда будешь принимать мой член в свою истекающую от желания киску. А остальное я переживу.

— Только попробуй и я кастрирую тебя. Клянусь! — снова начала дергаться я, потому как мои трусики постигла та же участь, что и бюстгалтер.

— Я не пробую, малышка, я делаю, — звякнула пряжка ремня и я вся похолодела изнутри. — И поверь мне, еще немного и ты забудешь не то, что свои обещания, но и как тебя зовут.

Кстати, не хочешь мне сказать свое имя? Чтобы я мог напоминать тебе его в перерывах между твоими оргазмами, в те редкие мгновения, когда ты будешь в состоянии что-либо понимать.

— Пошел в задницу! — мне удалось извернуться и полоснуть демона по груди острыми когтями.

— Обязательно, дорогая, но только в твою и только после того, как побываю здесь, — его палец скользнул по слегка влажным складочкам и резко проник внутрь. Мое тело сжалось от внезапного вторжения, а надо мной раздался нетерпеливый рык.

— Да слезь же ты с меня! — понимая, что все напрасно, все же отчаянно вскричала я.

— Только когда уже не буду в состоянии трахать тебя, — парировали мне и потерлись довольно внушительным, судя по ощущениям, стояком об попку.

Едва сдержала стон и желание поддаться навстречу. Все-таки моя суккубу голодала целых четыре месяца и сейчас вкус желания этого демона был для нее своего рода апперитивом, дорогим и вкусным, обещающим настоящий пир, разжигающим аппетит того, кто и так умирает с голоду.

Словно чувствуя, что моя оборона вот-вот готова пасть… Хотя о чем это я? Он не просто чувствовал, с его обонянием и пальцем внутри меня он точно знал — я уже теку от желания, а мой живот скручивает от спазмов при каждом его прикосновении, при каждом скольжении губ и языка по шее и затылку. Его ласки стали более нежными, неторопливыми, заставляющими постанывать от растекающейся по телу сладкой неги…

Оценив мое состояние, как дошедшее до кондиции, Олег убрал вторую руку с бедра, что удерживала меня на коленях с приподнятой попкой и перевернул на спину, тут же раздвигая ноги и устраиваясь между ними. Полу-стон полу-рык вырвался из широкой груди, едва его твердый и горячий член соприкоснулся с влажными складками лона.

— Я заставлю тебя пожалеть об этом, — борясь с желанием из последних сил, пригрозила я.

— Попытайся, — задыхаясь, простонал он. — Только вряд ли в этом мире существует хоть что-то, что заставило бы меня сейчас остановиться.

В подтверждение своих слов, он протиснул руку между нашими телами и потер пальцами клитор, тут же погружаясь ими в лоно. Мгновение и его пальцы исчезают, а я уже чувствую давление чего-то более большого, толстого и горячего.

Внезапный стук в дверь остановил готового ворваться в мое тело демона.

Олег застыл. Но не успела я облегченно выдохнуть, как мужчина надо мной приглушенно ругнулся и, послав непрошеных гостей далеко и трехэтажным, резко подался вперед, удерживая мои бедра железной хваткой и не позволяя избежать резкого вторжения.

Громкий стон против воли вырвался из глубин моего тела, что уже плавилось под умелыми прикосновениями и властными поцелуями, безжалосто предавая свою хозяйку, обрекая её гореть ярким пламенем страсти под едва знакомым, ненавистным мужчиной.

— Черт, да! — вторя мне, простонал демон, останавливаясь на мгновение и довольно громко посылая посмевшего снова постучать в двери его спальни.

— Командир, к вам прибыл господин Харингтон, — донеслось упрямое с той стороны двери.

Сквозь туман дикой похоти, застилающего глаза голода суккуба и желания немедленно утолить его, почувствовала, как напрягся Олег надо мной. На какое-то мгновение мне даже показалось, что он готов оставить меня. Но слишком поздно: моя изнывающая от голода суккуба уже надежно запустила в него свои коготки, удерживая на коротком поводке своим желанием и особыми феромонами, которые действовали на противоположный пол подобно афродизиаку.

— Подождет, — сквозь зубы процедил демон, медленно выскальзывая и тут же резко врезаясь обратно в лоно.

— Но…

— Вон, — рявкнул Олег.

От необходимости сдерживаться, вены вздулись на его висках и мощной шее. Огромное сильное тело было напряжено, словно тетива, мышцы на его спине перекатывались под моими пальцами, а тело было покрыто испариной. Его наводящие ужас, оранжевые глаза с вертикальным зрачком, не мигая смотрели в мои, застланные туманом похоти. И стоило шагам настойчивого слуги стихнуть, как тихий рык сорвался с плотно сжатых губ демона и он сорвался на бешенный темп, беря мое тело жестко и даже грубо.

— Приручение оставим на потом, малышка, — рвано процедил сквозь сжатые от напряжения зубы и ни на секунду не останавливая свои бешенные толчки, — к сожалению, сейчас нам стоит поторопиться.

Сильный, подчиняющий поцелуй обрушился на мои губы. Только в этот раз я не противилась, отвечая с не меньшей страстью и напористостью, подаваясь бедрами навстречу его мощным движениям, утопая в обжигающем коктейле легкой боли от грубости и невероятной наполненности, его страсти и своего голода. В эту самую секунду, когда я находилась в полной власти этого мужчины, ощущая его член глубоко в себе, его жадные, почти отчаянные поцелуи на губах и сильные руки, удерживающие мои бедра для его размашистых толчков, меня не волновало ничего. Только он, я и невероятно необходимая мне энергия, которая впитывалась в меня, оставляя после себя приятный привкус горячего шоколада. Как же невыносимо мало мне её было!

И вот, когда я уже готова была взорваться в оглушающей разрядке, увлекая за собой мужчину, когда каждая моя мышца напряглась до предела в преддверии оргазма, а с губ вот-вот был готов сорваться крик… все остановилось, замерло, как замирает природа перед грозой. И в этой оглушающей тишине, прерываемой лишь стуком моего сердца и тяжёлым дыханием все ещё находящегося во мне мужчины, раздался мой жалобный, почти умоляющий стон.

— Так, как же тебя зовут, малышка? — срывающимся шепотом спросил демон, начиная пытать меня и мою ненасытившуюся сущность медленными движениями бедер.

— Эвангелина, — сорвалось с моих губ прежде, чем я сама осознала вопрос и коварность прижимающегося ко мне мужчины.

— Хорошая, сладкая девочка, — довольно проурчал Олег и резко вышел из меня, заглушая протест страстным поцелуем и снова переворачивая на живот, заставляя стать на колени и принять его в позе «покорной самочки». Но только мне было пофиг и на позу, и на тот смысл, что этому конкретному самцу виделся в ней. Меня раздражало лишь одно: его медлительность и лежащие на бедрах руки, жёстко фиксирующие меня и не дающие возможности даже шевельнуться навстречу то ускоряющимся, то замедляющимся толчкам.

— Попроси! — спустя целую вечность этой сладостной пытки, яростно прорычал надо мной Олег, изменяя угол проникновения, вырывая из меня уже крики при каждом резком вторжении его члена.

— Пошёл на хер! — ответила упрямая часть меня, но тут же была задавлена сносящей крышу потребностью в оргазме, когда умелые пальцы скользнули вниз и потерли горошинку клитора.

— Ответ не верный, попробуй ещё, — меня, словно куклу снова швырнули на спину и, закинув ноги на плечи, вновь резко ворвались в лоно прежде, чем прошло головокружение от резкой смены положения.

Пронзительно закричав от резкого и такого невероятно глубокого проникно вения на грани боли, впилась отросшими когтями в плечи мужчины. Практически сложив меня пополам, он наклонился к моим губам, беря их в плен и снова начиная мучить медленными, тягучими движениями. При этом я ощущала, как дрожь прокатывается по его мощному телу, слышала тихие рыки, едва сдерживающегося от желания сорваться в пропасть страсти самца. И все же… он был слишком упрям в своём желании услышать из моих уст мольбы об освобождении, а я слишком голодна и слаба, чтобы долго отказывать в них.

— Это было великолепно, Эвангелина, — непривычно растягивая моё имя, признался Олег, все еще находясь во мне после крышесносного оргазма. — Хочу ещё! — рыкнул он и шевельнул бедрами, демонстрируя полную боевую готовность ко второму заходу, после чего отстранился со стоном сожаления и поднялся с кровати. — Я скоро вернусь, сладкая. Дождись меня… желательно в этой же кровати, позе и с этим же выражением блаженства и не осмысленности в глазах.

Подмигнув мне, Олег быстро натянул на себя штаны и, накинув первую попавшуюся в шкафу рубашку, вышел из комнаты. Я же начала потихоньку приходить в себя и осознание произошедшего накатило волной стыда и обреченности.

Я не хотела и не могла винить в случившемся суккуба. Во-первых, от наших желаний не зависело ровным счётом ничего, а во-вторых, я свыклась с ней за последние месяцы и не могла винить частичку себя в том, что испытывая голод она не смогла отказать себе в его утолении. Но, дьявол! Как же тяжело удержаться и не начать жалеть себя, не впасть в истерику или не скатиться в пропасть полной апатии, которая настойчиво звала в свои объятия, обещая покой от сумбурных эмоций и необходимости постоянно бороться без надежды на просвет в будущем. Но я держалась, упорно выискивая оправдания, придумывая несуществующие плюсы.

Ведь моя суккуба сыта? Сыта и полна сил, которые непременно понадобятся мне, в случае побега. Быть с одним, пусть и до невозможности самоуверенным, демоном лучше, чем стать свиноматкой для какого-то идиота? Определенно, лучше! Разве не держалась я целых четыре месяца, в то время, как некоторые мои сверстники умудряются за такой период времени сменить нескольких партнёров? Держалась! А вот мысли о том, что Хантер в конце концов оказался прав и я мало чем отличаюсь от обычной шлюхи, только валюта рассчета у меня другая, гнала от себя всеми силами.

Очистив свою голову от любых мыслей, заставила себя подняться с кровати и, до боли сжимая зубы от характерной ломоты во всем теле и легкого дискомфорта внутри, отправилась в ванную комнату. Мне хотелось отдраять свое тело, смыть, соскрести запах демона с него, жаль только с памяти вода не в состоянии смыть его прикосновения, слова и мой отзыв на них.

Забравшись под горячие струи воды, я с остервенением оттерала свою кожу, но сколько бы не терла, запах демона словно въелся в меня. Отшвырнув от себя мочалку, смысла пену и вышла из ванной. Вовремя, как оказалось секундой позже: я только успела обернуться полотенцем, как дверь в ванную комнату открылась. Резко обернулась, готовая разразиться бранью в адрес не в меру наглого демона, но так и осталась стоять с широко распахнутыми глазами и открытым ртом. Прямо передо мной стоял не только Олег, но и абсолютно незнакомый мне мужчина, взгляд которого бесстрастно прошелся по моей полуголой фигуре.

Едва сдержалась, чтобы не моргнуть, выдавая свое недоуменние. Дело в том, что с тех пор, как я стала суккубой даже в глазах случайных прохожих мне не доводилось видеть подобное выражение. Минимум интерес и легкое желание даже с учетом блокирующего аромат выделяющихся феромонов амулета. А этот… что с ним не так?

— Это она? — не отрывая от меня безразличного взгляда прозрачно-серых глаз спросил незнакомец, пропуская вперед молодого и щиплого, по сравнению с обросшими мышцами сверхами, юнца.

— Да, мистер Харингтон, — бросив на меня мимолетный взгляд, в котором проскользнул уже знакомый мне чисто мужской голод, ответил парень.

— От нее пахнет обычным человеком, — грубо притянув меня к себе и вдохнув воздух около моей шее, недовольно заключил мужчина, — и вашим командиром. Ты уверен?

Догадываясь кто это и для чего он может выяснять мою принадлежность к сверх-расе, я нацепила на лицо ничего не понимающую маску испуганного зверька и перевела взгляда на Олега, который разве что зубами не скрежетал от злости и раздражения. Не совсем уверена в том, как следует себя вести, я плотнее сжала в кулачке полотенце и отступила на шаг.

— И это она дралась против Олега? — в глазах незнакомца и его голосе проскользнула насмешка.

— Да что он мог видеть?! — раздраженно отвесил подзатыльник юнцу Олег. — Что совсем от страха разум потерял? — прорычал пареньку и за шкирку выкинул из ванной.

— А ты, я смотрю, вкус потерял, — хмыкнул мужчина. — Ты серьезно? Человечка? В то время, как Гириярн готов выделить тебе любую самку?

— Я не племенной жеребец, чтобы ополодотворять его сук, — скрипнул зубами Олег.

— Как знаешь, — пожал плечами незнакомец и уже когда готов был выйти из вдруг ставшей маленькой ванной, как из комнаты снова донесся голос юнца, который божился в том, что я — крылатый суккуб.

Я вся напряглась, а незнакомец остановился, вновь пробежавшись по моей фигуре задумчивым взглядом. Едва сдеражала порыв проверить, наместе ли кулон Риэна и отчаянный стон, когда взгляд серых глаз остановился на сверкающей в свете ламп цепочке.

Все тело мужчины напряглось, а взгляд на мгновение стал словно пустым, а потому он сделал несколько стремительных шагов и, оказавшись напротив уже припертой к стене меня, потянул за цепочку, выуживая низко висевший кулон. Серые глаза пораженно расширись, когда украшение легло в его ладонь и я только обреченно зажмурилась, когда второй раз за последние дни амулет грубо сорвали с меня.

Глава 16

Тот же час небольшое пространство ванной комнаты огласился предупреждающим рыком Олега.

— Как ты мог скрыть от нас самку-сверха? — требовательно спросил незнакомец, развернувшись к демону и с силой сжимая мой амулет в кулаке. — Ты ведь знаешь, как важны они для нашего дела. И откуда у тебя это? — он раскрыл ладонь показывая украшение.

— Эта самка моя! — игнорируя последний вопрос, прорычал Олег, грубо отпихивая мужчину со своего пути и собственническим жестом притягивая меня за талию к себе.

— Это будет решать Гириярн, — безапеляционно заявил тот.

— Это буду решать я! — не менее упрямо рыкнул демон и его хватка на мне стала опасной для жизни.

— Ты слишком отбился от рук, — недовольно заключил незнакомец, складывая руки на груди и явно не собираясь никуда уходить.

Я же только и могла, что стоять и следить за перепалкой мужчин. Мне было страшно от того, что по моим ощущениям передо мной стоял… маг? От него не пахло ни обротнем, ни демоном и уж тем более от него не ощущалось вызывающего искру желания запаха инкуба.

И в то же время у него хорошее обоняние и если Олег просто ради любопытства рванул цепочку тогда, то этот точно знал, что это за вещь. Он словно почувствовал в ней магию.

— … а потому, поверь мне, если бы я отбился от рук, вы бы это уже давно узнали, — вывел меня из мысле раздраженный голос демона.

— Тогда ты отдашь эту самку, а вопрос о ее принадлежности можешь решать с Гириярном!

— Ты забываешься, Шейн!

— Нет, как раз наоборот — это ты забываешь свое место, — было видно, что мужчине надоела эта перепалка.

Легкое движение руки и демон отлетел от меня, снесенный невидимой силой.

— Я забираю ее! — заявил он вмиг подскочившему на ноги Олегу. — Если в ней действительно течет кровь древних, не думаю, что Гириярн захочет терять такой образец. Он так долго искал пару тому строптивому инкубу! Но ты можешь попытаться решить этот вопрос с ним.

Кто знает, ты ведь его любимчик. Возможно, он и позволит тебе оставить эту самку… В любом случае, не стоит его злить, те ведь понимаешь: последствия для тебя могут быть не самыми приятными.

Не обращая внимания на взбешенного демона, он грубо схыватил меня за локоть и поволок за собой. Бросила на Олега беспомощный взгляд, правда, без надежды на что-либо. Пусть он козел, идиот и фактически изнасиловал меня не далее, чем десять минут тому назад, но между этим типом и им, мой выбор был очевидным.

Но нет. Вопреки моим ожиданиями, моя рука была вырвана из рук мага и я снова осознала себя прижатой к телу демона.

— Я сам, — рыкнул он и подтолкнул меня в сторону шкафа. — Иди, оденься, малышка. Нам с тобой предстоит небольшая прогулка.

Маг хмыкнул и, покачав головой, вышел из комнаты, бросив напоследок, что будет ожидать нас внизу.

Но, как оказалось, внизу нас ожидал не только Шейн, но и около десяти сверхов, один из которых держал на руках бесчувственную серую волчицу.

Разумеется, можно было попытать счастья и расправить крылышки, но во-первых, маг не отходил от нас ни на шаг, не спуская с меня своего жуткого взгляда, а во-вторых, рядом был Олег, которому не составит труда нагнать меня в два счета. Так и провела я всю дорогу, мучаясь нерешительностью, переживаниями за свою дальнейшую судьбу.

Нельзя сказать, что это место было просто ужасным. Это было бы слишком мягким определением для того, что я видела перед собой, идя по широкому белому коридору, которому не было видно конца…

Огромный и немного жутковатый дом, около которого мы остановились спустя несколько часов полёта и столько же езды, вызывал у меня безотчетную тревогу. И лишь оказавшись внутри — на нижних уровнях, поняла отчего. Тут располагалась огромная лаборатория и… настоящий зверинец с такими как я существами. Просто по-другому назвать это пространство, разделенное на небольшие коморки, содержимое которых полностью просматривалось сквозь прозрачное стекло, было сложно. И как-то мало успокаивали слова Олега, что мне тут предстоит быть недолго и что он очень скоро меня заберет. Впрочем и дрожащая фигура спасенной мной оборотнихи, что вцепилась в меня и не хотела отпускать, тоже смелости не придавала. Так и хотелось закричать во все горло, чтобы кто-то наверху услышал и прекратил это измывательство надо мной, а заодно и над всеми сверхами.

Уже через минуту я смотрела исключительно себе под ноги, стараясь не вертеть головой и не поднимать взгляда, чтобы не видеть того, что в некоторых камерах творилось за стеклом и тех, кто существует там, потеряв надежду на спасение. Оборотница рядом тихонько заскулила, а мужчина, что вел нас к нашему временному месту пребывания гаденько засмеялся, в нескольких фразах описав нам наше возможное дольнейшее существование.

Спустя пару минут перед нами открыли дверь, заталкивая в большое светлое помещение.

Лаборатория, поняла я, подняв взгляд и осмотревшись. Сердце пропустило удар, когда глаза прошлись по неведомым приборам и каким-то камерам, при одном взгляде на которые становилось муторошно на душе и сердце пропускало удар в плохом предчувствии. Внутри все словно связалось в тугой узел и стало так тошно, что я практически физически ощутила эту тошноту.

Нервно облизнула губы, сильнее сжав ладонь волчицы, ища у неё хоть какой-то поддержки и в замен безмолвно отдавая свою.

— Питер, иди сюда, — заставил нас вздрогнуть громогласный крик нашего проводника.

— Иду, Жан, — прилетел ответ из глубины лаборатории и спустя мгновение перед нами оказалась щуплая фигура очередного мага.

Сколько же их тут и зачем им все это?

— Проверь кровь этих самочек, — подтолкнул нас к мужчине в белом халате, распорядился Жан. — Вторая стандартная проверка и пока ничего не предпринимай. Как закончишь отведи в камеру рядом, я потом выделю им комнаты, — мерзко улыбнулся нам маг.

Садист по призванию?

Волчица пыталась рычать и огрызаться, даже перекинулась, но все закончилось тем, что её придавили магией к полу. Я же решила не трепыхаться даром. Свой призрачный шанс сбежать я упустила, если он вообще был. Да и наблюдая сейчас за словно прижатой невидимой бетонной плитой к полу волчицей понимала, что даже если бы Олег не кинулся догонять меня, мне вряд ли удалось бы улететь от мага. Потому когда настала моя очередь, я безропотно дала взять кровь с вены. Нет, я не собиралась ни с чем смиряться, просто не видела смысла в бесполезным возмущении.

Взяв у нас кровь, маг лично отвел нас в пустующую рядом с лабораторией клетку. Около десяти квадратных метров пространства запросто просматривались через выходящую в коридор стеклянную стену. Полуторная кровать, с привинченными к полу ножками, стол, два стула, вешалка, на которой висели белые рубашки. Такие же я видела на мужчинах и женщинах, когда нас вели по коридору. И… все. Двери в душ не наблюдалось, никак лишних предметов мебели тоже.

— Блеск, — пробромотала я, обойдя камеру. — Все условия, чтобы сойти с ума от скуки!

— Вряд ли у нас будет время на скуку, — горько хмыкнула волчица, опускаясь прямо на пол около стеклянной стены и обнимая колени руками. — Пока те уроды держали меня в том сарае, мне подробно расписали все прелести предстоящей мне миссии.

— Тебя обежали? — участливо спросила девушку. Действительно, это я находилась под защитой демона, а что было с ней?

— Ничего такого, через что мне бы не приходилось проходить раньше, — новый горький смешок.

— Как тебя зовут и почему ты не под защитой стаи? — спросила и тут же заметила, как напряглось тело девушки.

— Меня зовут Карина, остальное тебе знать не обязательно, — упрямо ответила она.

Я пожала плечами и села на стул, устремляя взгляд на стеклянную перегородку, наблюдая, как в такой же камере напротив вдоль стекла обеспокоенно расхаживает огромный волк с лоснящейся чёрной шерстью.

— А я Эви, — наконец, назвала своё имя.

Какое-то время мы сидели молча, каждая думая о своём, пока Карина не нарушила уже начавшуюся давить тишину.

— Я осталась без родителей, когда мне исполнилось семнадцать, — начала она и я подняла голову, удивлённо посмотрев на девушку. Неужели он решила излить душу едва знакомому человеку? Хотя почему бы и нет? Говорят, так легче…

— Обычная автомобильная авария, — между тем продолжила она. — Это было настоящим ударом для меня. Впрочем, как и решение нашего альфы взять на себя ответственность за меня до моего первого оборота. Дело в том, что его сын уже давно не самым приятным образом проявлял свой нездоровый интерес ко мне. Он ненормальный… долбанный садист, который шептал слова любви, избивая меня плетью и насилуя. Он был уверен, что я долго не продержусь и признаю его господство над собой, начну получать наслаждение от… того, что он делает. Но даже когда понял, что этого никогда не произойдёт, поклялся, что предъявит на меня права, когда обернусь, что все равно буду принадлежать ему. Надежда, что все закончится с наступлением моей самостоятельности, что я смогу подать запрос на переход в другую стаю, умерла. А это было единственным, что позволяло мне держаться на протяжении почти года. Я рада, что мне удалось сбежать, но после произошедшего… я не могла заставить себя отдать свою судьбу в лапы другого алфы. Ведь он прекрасно знал пристрастия своего сына, знал, что он делал со мной, но предпочитал закрывать глаза… А теперь жалею, что была такой дурочкой, цеплялась за свою свободу в такое опасное время…

А ты… как тебя отпустили в лес саму?

— А я тоже цеплялась за свою свободу, — улыбнулась я, — только не считаю это глупым поступком. Более того, планирую и дальше за неё цепляться. И тебе помогу, если получится… и остальным тоже.

Помочь этим несчастным будет проще простого, если меня найдёт Риэн.

За мыслями сама не заметила, как начала крутить браслет на правой руке. Подцепила тонкую цепочку, рассматривая её и впервые с тех пор, как Олег надел её, думая, действительно ли этот кусок металла мог сделать меня невидимой для охотников и что насчёт магов? Для Риэна я тоже стану «невидимой»?

— И как ты планируешь выбраться отсюда? — недоверчиво спросила волчица.

Пожала плечами в очередной раз и, встав со стула, подошла к стеклу, положив на него руки и слегка надавив. Прочное, зараза… Как раз в это время мимо нашей клетки проходил охранник и замер, пялясь на меня. Почувствовала, как зашевелилась внутри меня суккуба и уже через мгновение на мужчину в комуфляже взирали самые синие в мире глаза. Глаза, в которых хотелось тонуть, имея созданное для секса тело. Улыбнувшись и подмигнув охраннику, отвернулась и, плавно покачивая бедрами, прошла вглубь комнаты. Намёк суккуба был ясным, как небо в погожий день.

— Ты что с ума сошла?! — зашипела на меня волчица, когда охранник смог заставить себя перестать трахать меня своими глазами и отошёл. — Ты думаешь, он постесняется заглянуть сюда на огонёк и отыметь тебя?!

— Вообще-то я на это и рассчитываю, — подмигнула волчице.

— А… ты же суккуб, — словно это все обьясняло, а потом простонала: — Боже, как ты можешь терпеть прикосновения этих похотливых тварей ради утоления голода?!

Улыбка слетела с моих губ и, приблизившись к оборотнице, я привела на корточках напротив неё.

— Дело не в сущности, — заглядывая в экзотические золотые глаза, убеждённо ответила я. — Просто тебе не повезло с первым опытом. И ты поймёшь это, когда встретишь мужчину, который сможет разбудить в тебе страстную женщину.

Волчица покачала головой, не веря моим словам, а я поняла, что сидящая напротив меня девушка так же молода, как и я, но только её жизнь потрепала не в пример сильнее меня.

Хантер и Олег ничто по сравнению с тем, что пережила она. И тем не менее, она не сломалась. И я не сломаюсь, и обязательно вытащу нас из этой дыры. Хватит жалеть себя и считать жертвой. Жизнь, она вообще жестокая штука, а значит, пора забыть о своих светлых фантазиях и учиться пользоваться тем, чем одарил меня профессор Грэм. Остаётся только надеяться, что моей суккубе по зубам здешняя рыбка и эта торговля телом будет не зря.

Сняв курточку, кинула её на кровать. Та же участь постигла кофту. Оставшись в лёгкой майке и обтягивающих кожаных штанишках, села на стул и, распустив свои роскошные волосы, принялась рассчесывать их пальцами. Если я рассчитываю воспользоваться влиянием своей сущности на мужчин, то должна быть во всеоружии в любой момент.

Главное, не переиграть и не ошибиться с выбором жертвы. Я понимала, что даже при самом счастливом стечении обстоятельств пройдёт не один день прежде, чем мне удастся заманить хоть кого-то в свои сети достаточно, чтобы можно было сбежать. Но соблазнительницами не становятся за пять минут и свою роль нужно играть от начала до конца.

— Это они? — за своими мыслями не заметила, когда к нашему стеклу подошло трое мужчин.

Медленно выдохнув, спокойно повернулась лицом к прозрачной стене, смерив стоящих с той стороны мужчин безразличным взглядом.

— Да, Гириярн, — ответил тот, что забирал нас с дома Олега. Кстати, последний тоже был здесь и сверлил затылок своего хозяина не добрым взглядом.

Едва сумев сдержать на лице бесстрастную маску, оценивающе пришлась по телу главного придурка и досадливо скрипнула зубами. За таким наверняка девки табунами бегают.

Высокий, стройный, с пшеничными волосами и необычными глазами аметисового цвета.

Закатаные рукова рубашки открывали вид на перевитые венами сильные руки, а расстегнутые у горла пугвоцы были призваны притягивать женский взгляд к сильной шее и соблазнительной ямочке между ключицами. Чей-то, но не мой. Я его оценивала исключительно с той точки зрения, по зубам он мне или нет. Вряд ли… лучше переключить внимание на охрану или кого-то попроще. Ту же лабораторную крысу, которая брала у нас кровь.

Решив так, я отвернулась от стекла, продолжая распутывать спутанные после дороги волосы и вся напряглась услышав приказ открыть двери камеры.

— Питер, что по этим самкам? — спросил уже вторгшийся на нашу территорию… очередной маг.

Хотя, конечно, было глупо предположить, что маги будут служить какому-то сверху. Не с их чувством собственного превосходства.

Повернулась и поежилась, словив на себе заинтересованный взгляд врача и прищуренный этого Гириярна.

— Суккуб является сверхом лишь на четверть, но кровь древних в ней на удивление сильна. В будущем может стать прекрасной производительницей, пока же для спаривания не подходит.

Слишком молода, можно испортить прекрасный материал, если поспешить, — тут же сухо отрапартовал Питер, заставив меня поморщиться. — Волчица готова к спариванию. Молода, полна сил, но стоящее потомство от вервольфа вряд ли сможет дать. Я бы порекомендовал скрестить её с её же видом. Если позволите.

— Позволяю, — пожал плечами главный маг и стремительным шагом подошёл к нам.

Почувствовала, как суккуба потянулась к нему против моей воли, едва ощутимо ластясь к нему, заигривая, но отступая, как только в его глазах едва уловимо проскальзывала настороженность.

— Можешь перевести волчицу в подготовительное отделение, — пытаясь просверлить во мне дырку взглядом, распорядился Гириярн. — С кем планируешь скрещивать?

— С Диким, — мотнул головой в сторону напряженно застывшего у стекла чёрного волка, ответил доктор.

— Отлично, — кивнул главный маг. — Насчёт суккуба… Олег ты же понимаешь, что мы не можем пожертвовать таким ценным экземпляром?

— Насколько я понял, пока она бесполезна, — в голосе демона проскальзывают рычащие нотки.

— Позволь мне забрать её себе на это время.

Осмотрев меня прищуренным пристальным взглядом, Гириярн мотнул головой, словно прогоняя наваждение.

— Нет! — безапелляционно отрезал маг и, развернувшись, вышел из камеры.

Я же смотрела на Олега и понимала, что эта капля с отказом в понравившейся игрушке была последней в чаше терпения демона. Он провожал фигуру главного мага пылающим оранжевым взглядом, а его кулака были крепко сжаты. Внезапно он резко развернулся ко мне и, преодолев разделяющее нас расстояние, впился в мои губы грубым, подавляющим поцелуем с железным привкусом крови.

— Попробуешь ещё к кому-то тянуть свои жадные шаловливые ручки, и я заставлю тебя пожалеть об этом, — оторвавшись от губ, тихо, но от этого не менее угрожающе, прорычал он.

— Не забывай, кому принадлежишь!

Развернулся и ушёл, оставив меня пораженно пялиться ему во след.

— Что ты с ними делаешь, что у них так крышу сносит? — тихо спросила свою суккубу, от чего та заполнила все моё существо своей радостью от моих слов.

Вообще-то, это не было похвалой, но ладно…

Посмотрела на сжавшуюся в углу волчицу. Опять ей достанется. И хоть мы были с ней незнакомы, мне стало искренне жаль её.

— Не переживай, все будет хорошо, — ни на секунду не веря своим словам, попыталась успокоить её.

Но та только молча покачала головой и не проронила ни слова, даже когда пришло двое сверхов, чтобы забрать её на какие-то процедуры.

С её уходом мне стало совсем тоскливо. Я маялась без дела, бесцельно расхаживая по небольшой камере или сидя возле стекла и наблюдая за чёрным волком. Пока бродила по комнате обнаружила дверь в туалет. Она была оклеена теми же обоями, что и вся камера, а потому просто сливалась с интерьером. Если бы не обнаруженная ненароком ручка, скрывающаяся за висящей на вешалке рубашкой, так бы никогда я её и не обнаружила.

Вечером пришёл охранник с едой, а на следующее утро я увидела Карину, которую практически в бессознательном состоянии втолкнули к чёрному волку. При этом новый сосед моей недавней знакомой не казался счастливым от перспективы делить свою камеру с кем-либо.

Прижавшись лбом к стеклу, я наблюдала за тем, как девушка пытается отползти от надвигающегося на нее волка, выставив вперёд руку в защатном жесте. Мои глаза расширились, когда зверь, загнав Карину в угол, уткнулся носом в её пах, а потом и вовсе, зарылся им под белую сорочку. Я вздрогнула, когда увидела, как сжалась волчица и попыталась отпихнуть от себя морду зверя и вздохнула с облегчением, видя, что он сам отходит от девушки на другой конец комнаты.

Я нервничала. Это было слишком жестоко даже для этих ублюдков. Карина мучилась, катаясь по полу и сжимая руками живот, так же как и волк, пытающийся держаться от неё подальше. Трудно было не догадаться, что сделали с девушкой, особенно после того, как Олег подробно посвятил меня в то, что творится за этими стенами. Также, как и не трудно было догадаться о том, что это только вопрос времени, когда волк проиграет борьбу со своей похотью, вызванной течкой самки. И я все это буду наблюдать? Слышать?

О, ужас! Я готова была взвыть от отчаяния, но вместо этого просто отвернулась и отойдя к столу, принялись дрожащими пальцами перелистывать страницы какого-то женского журнала, который принёс мне охранник сегодня утром. Всего день прошел, а моя суккуба уже накрепко опутала его своей паутиной желаний и страсти, и только вопрос времени, когда ему уже будет плевать на запреты и приказы, когда он сдастся ей и мы получим шанс вырваться на свободу.

Пальцы непроизвольно сжали страницу, разрывая её, когда до меня донесся вскрик волчицы, а за ним грубый животный рык… Боже, неужели сложно было поставит звуконепроницаемые стекла? Хотя, конечно, нельзя было сказать, что они совсем не удерживают звуков. Но этого было слишком мало для сверхов, чьи органы слуха были более развиты, чем у людей.

Я склонилась над столом и, тяжело задышав, попыталась заткнуть уши, поскольку с камеры напротив начали доносится приглушённые звуки какой-то возни, вскриков девушки и борьбы.

Ох, чёрт, а это ломало! Я поняла это уже когда в камере напротив уже все стихло.

Все не решалась обернуться и посмотреть на Карину или вообще на то, что происходило в камере напротив. Последние полчаса я просидела с зажатыми ушами и зажмуренными глазами, положив голову на стол и спрятавшись за завесой своих волос.

Звякнули ключи, следом послышался тихий шорох, извещающий, что ко мне пожаловали гости.

— Поднимайся и идём, тебя желает видеть хозяин, — прогремел надо мной голос одного из охранников.

— Какая честь, — сьязвила я, оборачиваясь к нему с маской холодного равнодушия на лице.

Среди охранников были и те, кому по вкусу издеваться над плененными сверхами и я не хотела ненароком доставить кому-либо удовольствие, показывая свои истинные чувства.

Когда выходила из своей камеры, взгляд против воли упал на противоположную «стену». От увиденного почувствовала, как лицо заливает румянец и я поспешила отвернуться. Не понять, что произошло между черным волком и оборотницей не мог, наверное, и дурак. Вот только радости этого никому не принесло: Карина шипела и рычала на пытающегося подступиться к ней оборотня, да и мужчина выглядел не совсем довольным.

Я поспешила уйти следом за охранником. И снова я не знала куда деть глаза, проходя вдоль прозрачных стен и порой очень жалела, что не могу заткнуть уши. Потому лишь вздохнула с облегчением, когда длинный коридор остался позади и за нами захлопнулась огромная металлическая дверь. Стоящий около нее охранник тут же начал набирать на встроенной в стену панели код, который я, скосив взгляд, попыталась запомнить. А вдруг? Чем черт не шутит…

— Боитесь, что сбежим? — хмыкнула я.

— Обычные меры предосторожности, — рассматривая меня, пожал плечами охранник. Его я еще не видела ни разу.

Меня повели дальше. Очередной коридор. Лестница. Лифт. Снова коридор. Роскошный холл.

Снова лестница и опять коридор. Остановились мы только когда дошли до высокой двусторчатой двери, за которой обнаружилась большая, богато обставленная гостиная и, собственно, сам господин Главная задница.

Повернувшись к нам лицом, мужчина несколько мгновений задумчиво рассматривал меня.

— Спасибо, можешь идти, — наконец, отпустил он своего провожатого, но так и не отвел взгляда.

Мне было немного не по себе. Он словно решал убить меня или трахнуть. И, если честно, ни тот, ни тот вариант меня абсолютно не устраивал. Я и так после Олега ощущала себя мерзко, так что держать сейчас на лице маску невозмутости было довольно сложно.

— Проходи и присаживайся, — махнул он рукой куда-то в сторону. Проследив за этим жестом, заметила около стены небольшой столик с едой и два стула.

Да ладно? Моей суккубе удалось достучаться до этого мужчины с первого раза? Не рассчитывала, что в ее сети попадется такая рыбка, да и нужна ли она мне? С охранником, возможно, было бы проще, а что мне делать с их главарем?

Я подняла бровь и перевела взгляд на мага.

— Я знаю, что кухня для заключенных не отличается изысканностью. Ты, наверное, голодна, — пытаясь казаться холодным и невозмутимым, ответил он.

— И с каких пор вас стало интересовать, как питаются ваши заключенные? — не двигаясь с места, с сарказмом поинтересовалась я.

— Вообще-то, ни с каких, — пожал плечами мужчина и сам подошел к одному из стульев, выдвигая его и выжидающе сверля меня своими глазами.

Сдерживая рык и раздражение от понимания того, на что рассчитывает этот маг и что мне снова нечего противопоставить, я подошла к столу и села на самый краешек стула. Суккуба внутри меня терлась об кожу, предлагая продолжить игру и покорить этого самца, сделать его послушным воском в наших руках, согласным если не на все, то на много ради нашего внимания. Я ее зло одергивала, прекрасно помня, что передо мной не благородный рыцарь, а злодей, который просто возьмет то, что ему хочется и не будет расшаркиваться ни перед кем.

А особенно перед собсвенной заключенной, которая для него не больше, чем обычный инкубатор. Но все равно моя сущность рвалась бой, так что через пятадцать минут, протекающего в полной тишине ужина, я уже проклинала ее разумность и индивидуальность. А на двадцатой минуте, махнув рукой, уступила бразды правления над телом ей. То есть, конечно, образно говоря уступила — перед магом все еще сидела девушка, но слова и действия ее большей частью принадлежали сущности.

Я почти физически ощутила, как с меня вырывается некий поток энергии и направляется в сторону мага. Она окутывает в свое призрычное сияние широкие плечи, ее прозрачные пальчики скользят по его рукам, шее, широкой груди. Мы все еще сидели и молчали, но я видела, как чаще начала подниматься его грудь, как трепещут ноздри, улавливая мой аромат, как все чаще его взгляд возвращается к моему лицу, задерживаясь на губах, скользит по шее, останавливается на груди… Его одолевает желание настолько сильное, что он едва сдерживает себя. Осознание этого рождает страх. Чего я добьюсь, спровоцировав мужчину?

Очередной порции страсти и секса? Так они мне и даром не нужны и так тошно на душе!

— Расскажи что-нибудь о себе, — нарушила тишину, отрывая мага от жадного рассматривания моей груди.

— Тебе интересна биография твоего тюремщика? — хрипловато и как-то растерянно спросил Гириярн. Видимо, все еще находится где-то в своих фантазиях, поняла я, когда его жадный и затуманенный взгляд опустился на мои губы.

— Мне интересно кто ты, — промурлыкала суккуба, обволакивая его целиком в свою энергию, поглощая своим бесплотным телом. — Я чувствую твою силу, она притягивает и манит меня.

Ну, что ж, это было правдой. Эта зараза была падкой на сильных самцов, но даже сейчас, когда мы отвешивали магу комплименты, я чувствовала, как она томится по совсем другому мужчине.

Вместо ответа, маг зарычал и подскочил со своего места, нервно расхаживая по комнате.

Потом подлетел ко мне и, развернув стул, на котором я сидела, навис надо мной.

— Что ты делаешь со мной? — прожигая меня ненавидящим взглядом, прорычал он. — Я не могу прекратить думать о тебе, я не могу прекратить желать тебя!

Я выгнула бровь. О, как пробрало! А я еще сомневалась в способностях суккубы. Интересно, а так могут все или это очередная наша отличительная черта, сбой в генетическом коде? Не думаю, что я первая суккуба, пытающаяся захомутать этого мага, чтобы избавить себя от участи племенной кобылы. Так что же такого особенного могла сотворить с ним моя сущность, чего не могли сделать остальные?

— Я — суккуб, — снисходительно улыбнулась мужчине. — Это моя особенность быть магнитом для противоположного пола.

— Думаешь, ты первый суккуб, которого я встретил в своей жизни?! — прорычал он.

— Мне покуда знать? — невозмутимо пожала плечами. — Судя по реакции, да.

Меня какое-то время изучали прищуренным взглядом, после чего довольно грубо притянули за шею и впились поцелуем в губы.

Хм, странный маг, неужели не знает насколько это может быть чревато лезть своим языком в рот суккуба? Не успела я возмутиться или воспользоваться неосторожностью мужчины, как он уже отстранился от меня, но только затем, чтобы выдернуть со стула и притянуть к своему телу. Кое-кто был сильно возбужден и свято верил, что я не стану препятствовать его жадным рукам, что сейчас нагло шарили по моему телу. И тем не менее я его удивила, выскользнув из крепких объятий и отойдя от возбужденного мага на несколько шагов.

— Возможно я и суккуб, но не отношусь к тем особям, которые с радостью раздвигают ноги перед первым встречным, а особенно перед своим тюремщиком, — если бы голосом можно было заморозить, то Гириярн уже весь покрылся бы инеем и бездыханной сосулькой свалился на пол.

— Я не первый встречный, а человек, который держит твою дальнейшую судьбу в своих руках, — прожигая меня взглядом, в котором смешались похоть и злость, процедил он.

— Тем более. Это не по мне покупать своим телом какие-либо блага и уж тем более не по мне чувствовать сбея использованной, когда ты вернешь меня в камеру. Пойми меня правильно.

Я — суккуб и тяга к сильным во всех смыслах самцам у меня в крови, — красноричивым взглядом прошлась по его фигуре, — но…

Договорить я не смогла. Мне в спину ударил сильный порыв ветра, толкая в объятия мага, который тут же снова накрыл мои губы своими. Как же тошно быть той, в ком все видят прекрасную постельную игрушку!

На удивление в этот раз Гириярн от меня оторвался сам и, взяв под локоток, проводил к небольшому диванчику. Усадив меня на мягкое сидение, он и сам присел рядом в пол оборота ко мне. Его алчный взгляд пожирал мое лицо и я снова терялась в догадках, что моя суккуба с ним сделала, для чего и главное — что с этим теперь делать мне?

— Ты довольно необычная самка, — придвигаясь ко мне еще ближе, прохрипел маг. — Не истеришь, как многие другие пленницы, не пытаешься себя продать подороже, как почти все женщины независимо от расы и своего положения. Ты интригуешь.

Да уж, я даже догадываюсь, какую именно часть тела я интригую…

— Так все-таки, кто ты и зачем тебе все это, — я опустила взгляд в пол, без слов намекая на подвальные помещения и содержащихся в них сверхов.

— Зачем тебе это знать? — спросил он, небрежно откидываясь на спинку дивана и вытягивая руки на его спинке.

— Любопытство? — стрельнула в него взглядом. — Просто интересно, что такому сильному самцу и… магу может быть нужно от обычных сверх-существ? — скрипнула зубами от озвученной лести и едва сдержалась, чтобы не скривиться.

Надеюсь, наша ставка сработает и этот гад не применет похвастаться своей гениальностью, как это обычно с удовольствием делают злые гении в кино.

— Хм, — повернув голову, он какое-то время рассматривал меня, а потом, криво усмехнувшись, начал рассказывать забавные вещи.

Хотя, какие, к черту, забавные? Самые что ни есть ужасные!

Он рассказывал мне, как вынужден был бежать из своего мира, когда его братец забрал себе власть, как попал сюда и со временем осознал, что сверхи могут служить ему так же, как в далеком прошлом служили их предкам. Поделившись своими мыслями с сбежавшими вместе с ним соратниками, они начали разрабатывать план по возвращению престола изгнанному Императору. Однако наткнулись на значительное препятсивие в его осуществлении: сверхов в мире осталось очень мало и даже те в большинстве случаев отказывались добровольно рисковать своей жизнью, чтобы вернуть власть магу. Лишь единицы, в основном молодняк, велись на сладкие обещания Гириярна.

Тогда в его голову и пришла «гениальная» идея самому создать необходимую ему армию сверхов, которая с радостью последовала бы за ним куда угодно. Он и его соратники развернули бурную деятельность по разработке зелья, которое могло бы, как и в былые времена, превращать человеческих детей в сильных и могущественных существ. Но сколько они ни тестировали его, все заканчивалось провалом. Тогда они решили пойти естественным путем и разработали зелье, вызывающее самую настоящую течку у женщин-сверхов и повышающее вероятность оплодотворения. Самое сложное было — раздобыть самок, которые стали бы инкубатором.

— Но ведь это так долго, — сморщила я носик, мысленно отрывая яйца этому нелюдю.

— Когда живешь вечность, пара-тройка сотен лет не имеет большого значения, — пожал плечами Гириярн. — Конечно, попутно мы ищем и другие пути вернуть все на круги своя, но от личной преданной армии сверхов я уже не откажусь. Мы всерьез занялись их размножением всего пару лет назад, а у меня уже имеется несколько сотен славных сильных мальчиков, которые будут воспитаны и обучены именно так, как мне надо.

— Все равно не понимаю, — не унималась я, — если в твоем мире многие обладают магией, то даже сверхи им будут ни по чем!

— О, ты даже не представляешь насколько «по чем» они будут, — усмехнулся мужчина. — Уж мы об этом позаботимся.

— Я слышала, что Олег — твое особое творение, — придвинувшись ближе к нему, снова дала волю любопытсву. — Значит, тебе все-таки удалось создать сверха?

— Он первые ребенок, которого удалось мне получить от демоницы и инкуба… древнего. Мне было интересно, удастся ли сохранить своейства обеих родителей в их ребенке. Как видишь, мне это удалось, даже более чем. Но, к сожалению, успех оказался разовым и больше ничего подобного нам не удавалось. Ну, как, я удовлетворил твое любопытство?

— О, вполне, — улыбнулась я самой соблазнительной из улыбок. — Но последний вопрос: не боишься все это рассказывать заключенной?

Маг на какое-то мгновение нахмурился, но потом улыбнулся и покачал головой.

— Не боюсь, — он повернулся ко мне, закинув согнутую в колене ногу на диван и проводя пальцем по моей нижней губе. — Во-первых, отсюда еще никому не удавалось сбежать, а во-вторых, я рассчитываю на более теплые отношения, нежели заключенная-тюремщик.

И снова поцеловал меня. На этот раз я, скрепя сердце, ответила ему. На самом деле, я отдавала себе отчет в том, кого нам с суккубой удалось заловить в свои сети и я прекрасно понимала, что не оставь он мне выбора я и в постель к нему с «удовольствием» прыгну.

Всяко лучше, чем быть инкубатором. И потом, доверие этого мага, близость к нему, куда больше может помочь в нелегком деле освобождения всех похищенных.

Ох, не слишком много я на себя беру? Не слишком ли нереальные задачи перед собой ставлю?

— У меня еще один вопрос, — отстраняясь от его жадных губ, прошептала я. — Ты не боишься яда суккуба?

Мужчина впился внимательным взглядом в мое лицо, а потом улыбнулся:

— Нет, ваш яд на таких, как мы — ваших создателей — не действует.

А вот это уже нехорошо и неприятно. Ведь яд-то у нас появился уже когда эти маги не были нашими создателями.

— А вот то, что ты не пыталась на мне его использовать, — между тем продолжил Гириярн, — меня порадовало. Очень.

Он хотел сказать что-то еще, но его отвлек стук в дверь. На пригшаление войти в комнату проскользнул маг. Во всяком случае, я так думала. Маги по запаху были похожи на обычных людей, но я сомневалась, что таковые имели доступ в обитель самого Гириярна.

— Эвангелина, к сожалению, я должен оставить тебя, — за мыслями о том, сколько же их тут, пропустила слова вошедшего.

Глава 17

Улыбнувшись милейшей из улыбок, заверила, что все хорошо и я прекрасно понимаю, что у такого могущественного мага уйма проблем. Заметила, как скривилось дицо незнакомца и со страхом поняла, что таки переборщила. Но нет, Гириярн будто расцвел и, «одарив» меня еще одним поцелуем, направился к выходу из комнаты. Стоит ли говорить, что от вспыхнувшей надежды на свободу у меня разве что крылья за спиной не выросли? Но, словно почувствовав мое нетерпение, главный-маг-гад обернулся и, пройдясь по мне и комнате задумчивым взглядом, приказал кому-то за дверью отвести меня назад в камеру. Урод!

Когда подошла к своей камере пораженно замерла: Карины и оборотня уже не было в комнатушке напротив. Только что-то огромное и черное валялось в самом углу, спиной к проходу.

— А где…

— Производящие потомство находятся в другом отсеке, — ответили мне, открывая передо мной двери камеры и пропуская внутрь.

Оказавшись в своей коморке, устало привалилась спиной к стене, а стоило охраннику отойти, вообще обессиленно сползла по ней на пол. Было впечатление, словно с меня выкачали всю жизненную энергию, оставив лишь капельку, чтоб не сдохла. А потом начался кромешный ад: жар знакомыми волнами растекаться по венам, делая кожу сверх чувствительной и концентрируясь внизу живота, который тут же отзывался болезненным спазмом. Внутри все горело и скручивалось тугим узлом невыносимого желания…

Какого черта?! Той энергии, что я получила от Олега должно было хватить надолго. Да я буквально несколько часов тому назад чувствовала себя великолепно! Неужели Гириярн подмешал мне что-то в еду? Или наслал какое-то заклятие?

Очередной спазм невероятно болезненного желания мигом вытеснил все лишние мысли из головы, заставляя тело выгнуться на полу жесткой дугой, позволяя тихому стону прорваться сквозь плотно сжатые губы. Мое сознание потерялось в болезненных спазмах, лишь изредка выныривая на поверхность и позволяя осознавать окружающее меня пространство.

Не помню, как добиралась до своей кровати, осознала себя лишь лежащей на ней, свернувшуюся калачиком и тихо скулящую от боли и жара. Внутри было жарко и влажно.

Моя суккуба была голодна так, как никогда прежде. Почему? А потом пришло понимание: все силы ушли на то, чтобы пробить защиту мага и очаровать. Зачем?

Боже, как же это пережить?

В перерывах между приступами я забывалась сном, а потом снова металась по постели от жара и боли или свернувшись калачиком тихо поскуливала. Не знаю как долго продолжались мои мучения, но в какой-то момент боль притихла и я смогла заснуть, а когда проснулась, только слабость напоминала о ночи и голоде сущности.

Пришедший утром с завтраком охранник едва не свалился на пол, подкошенный пропитавшими воздух феромонами суккуба. Однако, несмотря на явное желание бросить на пол и избавиться от отчетливо выпирающего стояка, он держался от меня подальше. И когда вел в общий душ, где я с удовольтвием искупалась и постирала свое белье, и когда принес завтрак. Что ж, значит, Гириярн решил оставить меня себе. Интересно, привелегия быть его личной подстилкой у меня только до того момента, как смогу рожать?

Скрипнув зубами, отогнала непрошенную мысль. Я сбегу отсюда! Обязательно сбегу! Еще и остальных сверхов найду способ освободить.

За грезами о свободе я и провела последующие несколько часов, когда в камеру зашел охранник и снова попросил на выход. Проходя по коридорам заметила, что в этот раз охранников значительно меньше. От осознания открывающихся перспектив, сердце пропустило удар и ухнуло куда-то вниз. Неужели решусь? Я была не уверена в своих способностях, но понимала, что буду дурой, если пойду на поводу у своих страхов и не попытаю счастья. Вряд ли будет хуже…

Меня проводили в уже знакомую комнату, где за накрытым столом сидел Гириярн.

— Проходи, Эвнгелина. Надеюсь, ты не сильно скучала, пока я был занят делами? — вставая со своего места и жестом предлагая присоединиться к нему, спросил маг.

— Не могу сказать, что проводить время в маленькой коморке может быть приятным, но предоставленные по вашему распоряжению планшет и журналы помогли отчасти скрасить этот день, — не таясь ответила я, присаживаясь по другую сторону небольшого столика.

— Сегодня мы что-то отмечаем? — подняла я бровь, заметив раскуплренную бутылку шампанского и стоящее немного в стороне вино.

— Разве не могу я просто пригласить на романтический ужин понравившуюся мне женщину? — мужчина откинулся на спинку стула и улыбнулся.

Зубы повибывала бы! Но…

Приподняв бровь, я скептически осмотрела свою одежду, в которой выезжала от Олега и снова взглянула на мага.

— Извини, я сгорал от нетрпения увидеть тебя, — ему даже хватило совести немного покраснеть. — Если хочешь, я прикажу проводить тебя в твою комнату и ты сможешь подобрать себе наряд из своего нового гардероба.

На этот раз обе брови взлетели вверх, ввражая мое удивление. Да уж, постаралась моя суккуба, видимо, на славу…

Взяв себя в руки, покачала головой и ослепительно улыбнулась:

— Мне льстит, что ты спешил мне увидеть…

— Не то слово спешил, — вмиг оказавшись за моей спиной, прошептал Гириярн. — Если бы я не был уверен, что ты даже не пыталась воздействовать на меня своим ядом, решил бы, что я потерял свою неуязвимость перед вами. Я весь день не мог выбросить тебя из головы.

Развернув меня к себе, мужчина, как и накануне, выдернул меня из стула и поцеловал. Так страстно и бешенно, что я тут же потеряла связь с реальностью, воспламеняясь, словно спичка. Снова мной и моими желаниями управляла суккуба. А как же я? Когда, наконец, будет так, как того хочу я?

Расслабилась, отдаваясь на милость желаниям суккубы. Для того, чтобы хотя бы попытаться сбежать нужны силы, а у нас их на самом донешке осталось.

В какой-то момент мое сознание вынырнуло из тумана неудержимой похоти. Я не хотела позволять этому человеку касаться себя! Не хотела получать удовольствие от его ласк, дарить своим телом удовольствие ему!

Руки сами оттолкнули мага, а на губах расцвела предвкушающая улыбка. Я не дам ему взять свое тело, но вот от него получу все, что мне необходимо сполна!

Пока целовались успели добраться до того самого небольшого диванчика. В него-то я и толкнула мужчину, пригрозившись пальчиком, когда тот попытался встать и схватить меня.

Гириярн действительно готовился к полноценному романтическому ужину, и об этом говорили не только свечи и шампанское, но также тихая музыка, разливающаяся мелодичными переливами.

Внутри что-то неприятно царапнуло, как-бы говоря, что в эту самую минуту я скатываюсь в самый низ пропасти. Что после этого даже мне самой будет противно от себя. Но я всеми силами стараюсь игнорировать это чувство, нацепив на губы игривую улыбку и заставляя свое тело соблазнительно двигаться под плавную мелодию.

Гириярн пораженно застыл и тяжело сглотнул, пожирая мое извивающееся тело жадным взглядом. Пытался притянуть меня к себе своей магией, но отпустил стоило игриво пригрозить оставить без сладкого. Снимая с себя одну за другой свои одежды, гипнотизируя плавными движениями, мимолетными прикосновениями рук, дразня соблазнительными изгибами тела и призывными взглядами, я чувствовала, что мужчина получает ни с чем не сравнимое удовольствие от этой медленной пытки. Видела по сжатым до белизны кулакам и напряженной фигуре, чувствовала по сгущающемуся в помещении запаху похоти.

Оставив на себе только белье, я плавной походкой хищницы подошла к мужчине и оседлала его колени, тут же припадая ртом к чуть приоткрым в немом стоне губам и заводя его руки на спинку дивана, показывая, чтобы держал их там. Скользя по его спрятанной в штанах напряженной плоти, я со всем сжигающим меня голодом, целовала его, ловя губами тихие стоны и нетерпеливые рыки.

Еще немного… ну же…

Но всякий раз когда я думала, что он вот-вот кончит, маг снова сдерживался.

Продолжая целовать, провела чуть отросшими когтями по его рубашке, вспарывая дорогую ткань и лаская горячую, чуть влажную от испарины, кожу.

— Тш-ш-ш, — я отцепляю от себя его руки и ложу их на спинку дивана.

— Чертовка, — хрипит он до хруста сжимая отделаную полированным деревом спинку.

— Потрепи еще немного, — так же хрипло прошу его, соскальзывая с колен.

Отойдя от мага на несколько шагов, начала постепенно избавляться от бюстгалтера, стараясь не концентрировать внимание на том, что чувствую я, думать о чем-то другом. Например, с какого перепугу у меня получается так охрененно танцевать стриптиз? Это умение шло бонусом к приобретенной сущности?

Но как бы я не пыталась себя отвлечь, практически ощущаемый на коже взгляд мага не давал этого сделать. Медленно сняв верхнюю часть белья, я слегка подразнила затвердевшие вершинки груди, изящно изогнулась, проведя руками по телу и с следующим аккортом уже была у ног мага. Смотря прямо в его почерневшие от едва сдеоживаемого желания глаза, я начала медленно подниматься, прикусив губу в попытке сдержать стон от трения напряженных вершинок груди о ткань штанов.

На этот раз не стала противиться, когда сильные руки обхватили мои бедра и заставили сесть на мужчину, придвигая максимально плотно к пульсирующей твердой плоти.

Словно голодающий, Гириярн накинулся на мою грудь, дразня языком и посасывая жаждущие ласки соски. Я же начала интенсивней тереться промежностью о его пах. Еще немного и мне будет безразлично под кого ложиться. Останется одно дикое желание удовлетворить голод и избавиться от той боли, что сейчас жарко пульсирует внутри и выворачивает кишки.

— Прекрати, — он попытался остановить мои движения, положив руки на бедра, но слишком поздно: выдержка на этот раз отказала магу.

Его голова откинулась на спинку, а сквозь плотно сжатые зубы вырвался протяжный стон. А в меня, как из рога изобилия, полилась его энергия. Она была не такой вкусной, как у Хантераи или даже у Олега, но зато быстро наполнила каждую клеточку моего тела силой.

Не успела я насладиться кормлением, как меня грубо схватили за волосы и смяли губы в наказующем поцелуе. Великий маг, видимо, не привык к подобным казусам, злорадно подумалось мне. Сейчас, когда сильный голод был частично утолен, мне стало особо неприятны его поцелуи и прикосновения лихорадочно шарящих по моему телу рук. Теперь самое время подумать, как вывести этого возбужденно пыхтящего мага из строя. То есть, придумать как, я-то придумала еще по пути сюда, орудие подходящее еще бы под руку попалось…

Но в планы Гириярна явно не входило позволить мне даже шевельнуться, пока он не закончит начатое и на этот раз именно так, как хочется ему. Сжав руки на талии, он заставил меня приподняться и изогнуться, тут же впиваясь в мою грудь губами, до боли прикусывая зубами вершинку. Желание мага было таким же сильным, как и несколько минут тому назад, словно и не он недавно кончил, заливая свои штаны семенем. Сквозь вновь сгущающуюся дымку желания, проникло чувство брезгливости и неизменного отвращения. К себе, что позволяю делать с собой все это и к нему, за то, что снова ткнул носом в кучу дерьма, называющуюся миром сверхов. За то, что украл и теперь надо мной, как домоклов мечь, висит перспектива стать породистой кобылой, пригодной только для размножения.

Это окончательно отрезвило меня и я, не став более медлить, соскочила с колен мужчины.

Игриво улябнулась и, быстро осмотревшись вокруг, поманила на ковер около тлеющего камина, где спокойно стояла… кочерга, призывно заигривая со мной своими изящными изгибами. Если этого мага нельзя вырубить ядом, то почему бы не воспользоваться старым, проверенным методом?

Пока стояла и, фальшиво улыбаясь, ждала приближающегося хищной походкой Гирияна, всеми силами пыталась приглушить сильное сердцебиение, которое, мне казалось, было слышно за километр. А еще я пыталась подбодрить себя, заставить свои руки перестать предательски дрожать, а дыхание рванными потоками вырываться из груди. Да уж, стоило признать, роковая соблазнительница из меня никудышняя. Но ослепленный желанием мужчина не обращал внимания ни на что, он видел лишь желанное тело и ни что другое его не волновало.

Приблизившись, Гириярн без лишних слов повалил меня на ковер и грубо содрал оставшуюся деталь гардероба, раздвигая ноги и с мученическим стоном трясь каменной плотью о низ моего живота. Как же мерзко…

Выгибаюсь навстречу мужчине, закидывая руки за голову и нащупывая холодный металл.

Ничего не подозревающий маг с упоением целует и лижет выгнутую для его удобства шею, что-то шепча в перерывах между влажными поцелуями. Я не слышу. В моих руках зажата тяжелая кочерга и единственное, чего мне хватает — духа сделать последнее движение. Но он сам помогает мне решиться, добавляет храбрости от понимания, что еще мгновение и хуже уже все равно не будет. Нет, я, конечно, переживу, если все провалится и он попользуется моим телом. Точнее тело переживет, а уж за свое душевное состояние я была не уверена. Это слишком для меня! Я не надувная кукла для удовлетворения похоти! У меня есть чувства, желания, стремления… Звук расстегиваемой молнии на ширинке послужил для меня спусковым крючком и уже через мгновение я скидывала с себя безчувственное тело мага.

Пытаясь даже не смотреть на распростертое на полу тело, подбежала к своим вещам и начала лихорадочно натягивать на себя. Боже, все эти испытания — слишком для меня. Еще немного и нервный тик — самый минимум, что мне светит, а то и вообще запрут в белых стенах с добрыми дядями в белых халатах. Я не могу так больше! И не хочу…

Замерла возле двери, нервно озираясь по сторонам и выискивая глазами что-нибудь, что могло бы сойти хоть за какое-то оружие. Кочерга! Повернулась в сторону камина и лежащего на ковре Гириярна.

Почувствовала, как горлу поднимается тошнота и на пару мгновений зажмурилась, чтобы набраться смелости подойти и забрать орудие. Трусиха…

Смешно… Да, я трусиха. До сих пор вскрикиваю, когда вижу паука, а ложась спать ночью стараюсь оставить гореть ночник… И тем не менее все эти испытания по какой-то злой насмешке судьбы достались именно мне.

Глубоко вздохнула, оставив жалость к себе любимой. Сейчас, в этом самом доме находятся те, кого следует жалеть больше, чем меня. С этими мыслями я потянулась к сыто блаженствующей суккубе, уступая первенство ей, признавая, что она лучше меня справится с этой ситуацией. И действительно, ей не было никакого дела до лежащего без сознания мага. Было странно ощущать себя вторым действующим лицом в своем собственном теле.

Это была словно я, а словно и не я. Мне безумно хотелось как следует пнуть этого мерзкого урода как следует, но решиться на это смогла, лишь отдав контроль суккубе.

В длинных лабиринтах коридоров встретила двух охранников и без зазрений совести вырубила обоих. Даже рука не дрогнула и улыбка с лица не сошла. Дальше было тяжелее, но эффект неожиданности и обаяние суккубы позволили нам практически без проблем добраться до подвальных помещений, где и располагались камеры вместе с лабораториями.

Но, как оказалось по дороге, та металлическая дверь, что сейчас являлась моей целью была не единственной. Немного заплутав в подземных коридорах, я вышла к другой аналогичной двери с таким же постом охраны. Получается, тут целых два отсека с пленными? Боже, сколько же он успел жизней поломать до этого времени? Может и зря я не проверила его состояние, а то добила бы… Подумала об этом и сразу же испугалась…

Возле вожделенной двери дежурило два сверха, которые сейчас попивали чаек, да смотрели телевизор. Правда, вся их расслабленность мигом слетела, когда они уловили мой запах. Да, пытаться незаметно подойти к сверху — это бессмысленная трата сил и времени.

Вышла из своего укрытия и улыбнулась, делая первый стремительный шаг в их сторону.

На этот раз все было намного тяжелее и если бы мне с ходу не удалось вырубить одного из них, то обо всей этой горе-спасательной-операции можно было бы забыть. А еще меня спасло, что второй даже не попытался вызвать подмогу, не считая маленького суккуба равным себе соперником. Я и не была равна по силе, но зато у меня был яд и я умела им пользоваться. Благо на обычных сверхов он действует, как выяснилось, безотказно. Так что уже через пять минут, я стояла с ключами от камер в руках перед сенсорной панелью и всеми силами пыталась выудить из своих, вошедших в ступор из-за страха и паники, мозгов код доступа, который открыл бы мне дверь и отключил электрический пол. Об этом приколе я узнала только сегодня, оказывается, если кому-то из сверхов сказочно повезет и он сможет выбить стекло, то все равно загнется прямо на находящемся под напряжением полу.

Было страшно ошибиться. Чтоб произойдет набери я неверный код? Компьютер выдаст стандартные три попытки или врубит сигнализацию? Мне и без нее нужно спешить — неизвестно сколько времени пройдет, прежде чем кто-то из вырубленных мной людей придет в себя или пока кто-то другой их не обнаружит.

Мои пальцы снова дрожали, намекая, что я никакой не Джеймс Бонд и для моих нервишек было бы неплохо останься я дома, а все приключения — лишь плодом моей фантазии. Ах, как бы и я сама этого хотела! Но, жизнь распорядилась так, как распорядилась, а я… а у меня получилось набрать верный код! Послышался щелчок и с тихим писком дверь отъехала в сторону. Почувствовав небывалый прилив радости и сил от того, что все получилось, кинулась освобождать пленных.

— Помогай, — крикнула я первому же освобожденному мужчине, забрасывая к нему в камеру второй ключ, а сама устремилась дальше по коридору.

Около одной из камер вышла заминка: удерживаемый в ней мужчина был без сознания и как бы я не пыталась его растормошить ничего у меня не выходило.

— Его перед твоим приходом только вернули, а мужчины никогда не покидают этих камер в сознании. Нам даже еду просовывают в специальные окошки. Боятся, — оттесняя меня от него, пояснил освобожденый перед этим демон. — Шевелись быстрее, об этом я сам позабочусь.

И снова выбежала в коридор, открывая камеру за камерой и практически не обращая внимания на вопросы и благодарности освобожденных мужчин и женщин. Радость от первого успеха прошла и теперь ребром стал более серьезный вопрос: а что дальше?

Вернулись страх и неуверенность, нервозность. Не помогал даже вид того, как освобожденные мужчины и женщины тут же принимали вторую ипостась, готовые клыками и когтями прорывать себе путь на свободу.

Когда последняя камера была открыта, меня начали мучить сомнения. На освобождение всех заключенных ушло немало времени и, вполне вероятно, уже очень скоро кто-то из вырубленных мной охранников оклемается и вызовет подмогу. А с магами вряд ли справятся даже сверхи.

Озвучив свои опасения, получила подбадривающую улыбку от одного из мужчин и уверение, что о них я могу не беспокоиться — те, кто охранял эти камеры уже никогда не смогут никого вызвать. Но оставались еще и те, кого я вырубила наверху.

В итоге было решено выбираться пока самим, а сюда вернуться уже с более серьезной подмогой.

Едва мы успели покинуть подвал, как нас оглушило громким воем сирены.

— Какого хрена?! — зло прошипел один из стоявших рядом со мной мужчин.

Стоило нам выйти из узкого криодора, как мужчины распределились таким образом, чтобы немногочисленные женщины находились в плотном кольце их тел. Сначала меня поразило это, так как все было сделано тихо и без единого слова, как будто на уровне инстинктов.

— Быстро выбираемся на открытое пространство, там будет легче, — крикнули впереди и меня буквально подхватила неумолимая волна, вынося из сиремительно просыпающегося дома.

За нашими спинами раздавались громкие ругательства, звук падающих предметов и все тот же противный вой сирены.

Стоило нам оказаться на улице, как все замерли на месте не в силах отвести взгляда от света прожекторов от кружищих на близком расстоянии от земли вертолетов и спрыгивающих с них людей. То, что это не обычные люди было понятно и без лишних пояснений. Просто не может человек прыгнуть с такой высоты и с кошачьей грацией приземлиться на землю прямо на ноги, да при этом еще и ничего не сломать.

Заминка продлилась всего несколько секунд, но и их хватило, чтобы на огромной площке у самого дома разразилась бойня между охранниками в камуфляже и одетыми во все черное сверхами. Я ощущала заминку освобожденных существ, которым с одной стороны безумно хотелось принять участие в потасовке и надрать задницы тем, кто удерживал их здесь против их воли, а с другой не хотели прогадать и помогать неведомо кому. Но все сомнения разрешились в мгновение ока, когда кто-то из черных, как я уже окрестила их про себя, следя за ходом схватки насколько позволял обзор из-за широких мужских спин, с радостым неверием кинулся тискать одного из недавних пленных. После коротких мужских обьятий и крика «свои» сверхи кинулись на недавних тюремщиков. А я… я просто выпустила крылья и взлетела. Возмездие — это, конечно, хорошо, но мне оно было без надобости. Я хотела только свободы.

Не знаю, что помешало мне сразу же улететь куда глаза глядят, но еще какое-то время я «висела» в воздухе, наблюдая за схваткой и видела, как к дому стремительно приближаются два черных джипа и с визгом тормозят около фонтана. Из машин вывалился с десяток сверхов и… Олег. Сопровождавшие его мужчины уже готовы были кинуться в гущу схватки, но были остановлены взмахом руки своего командира.

С легким недоумением наблюдала, как новоприбывшие, облокотившись о своих железных коней, спокойно наблюдали, как своим же отвешивают люлей. Олег же не был так спокоен, как остальные и напряженно всматривался в толпу дерущихся. А потом вдруг начал снимать куртку, а за ней футболку и только когда он выпустил свои крылья до меня дошло какая же я, по сути, дура.

Резко развернувшись, бросилась в ту сторону, где на фоне неба возвышались темные силуэты деревьев. Но поздно…

С чувством дежа вю услышала позади себя громкие хлопки мощных крыльев. Отчаяние захлестнуло меня одновременно с пониманием, что Олег больше меня и намного быстрее, а значит в этих гонках в небе я заведомо проигравшая.

Понимания это, снизилась к деревьям и начала петлять между стволами, рассчитывая, что смогу оторваться от него хотя бы благодаря своей маневренности. Но эта махина продолжала невозмутимо лететь над кронами деревьев с высоты своего полета наблюдая за моими метаниями.

Злясь на себя, развернулась на сто восемдесят градусов и со всех крыльев бросилась в сторону сражающихся. Прилагая неимоверные усилия, чтобы не быть схваченной прямо в воздухе, мне удалось долететь до самого дома и приземлиться около сражающихся плечом к плечу черных и недавних заключенных.

Подныривая, обходя и сметая на своем пути препятствия в виде охранников, я пыталась затеряться в толпе и запахах, чтобы получить реальный шанс на побег. И у меня это превосходно получалось, пока моих ушей, а точнее слуха моей суккубы, не коснулся до боли знакомый рык. Остановившись прямо посреди толпы разьяренно дерущихся существ, я начала оглядываться по сторонам, пытаясь отыскать взглядом нереально огромного хаски с леденящим душу оскалом. И я увидела его, сражающегося с группой сверхов и магом у самого входа в дом. Подавив в себе желание окликнуть его по имени, бросиласилась в его сторону, но была тут же остановлена жесткой хваткой чьих-то пальцев в свои волосах. Взвыв от дикой боли, уже мутнеющим от слез взглядом заметила, как дернулся и обернулся на звук моего голоса Хантер, как угрожающе клацнули его огромные клыки…

— Мелкая дрянь, — прошипел мне на ухо голос того, кто по всем законам жанра должен был лежать с проломленным черепом в одной из комат огромного особняка.

Я начала вырываться из болезненного захвата, но быстро успокоилась, столо мужчине еще сильнее потянуть за волосы, а потом и вовсе встряхнуть меня за них.

— Я бы с удовольствием, не раздумываясь уничтожил тебя самым жестоким из известных мне способов прямо на месте, но даже это будет слишком милосердным наказанием за твой проступок, — продолжал сквозь пелену боли до меня доноситься голос Гириярна. — Ты будешь подыхать медленно и мучительно, а заодно и потешишь меня.

Не знаю, что было дальше: я просто провалилась в спасительную тьму, а когда вынырнула из нее осознала себя в металлическом ошейнике, цепь которого крепилась к стене.

Этот ошейник, цепь… я словно с ума сошла, пытаясь содрать его с себя или хотя бы выдрать толстую цепь с бетонной стены. А когда сил уже не осталось даже дышать, когда все тело ломило от многочисленных ушибов и царапин, которые я сама себе и нанесла в бешенном стремлении обрести свободу, пришел он.

Молча приблизившись к моей довольно скудной лежанке, Гириярн молча присел рядом на корточки. Какое-то время он задумчиво рассматривал меня, а потом так же молча поднял руку и вогнал шприц в шею, не обращая внимания на то, как я дернулась и зашипела от боли.

— Я долго думал над твоим наказанием и пришел к выводу, что не стану тебя убивать, — проведя пальцастами по моей щеке и направившись к стоящей напротив кровати, поставил меня в известность маг. — Ты слишком ценный экземпляр и было бы глупостью терять тебя, к тому же, несмотря ни на что, меня до сих пор скручивает от желания отыметь тебя хорошенько. Потому я решил, что год, необходимый для того, чтобы твоя репродуктивная система окончательно сформировалась, ты побудешь моей личной зверушкой. Я буду дрессировать тебя, награждая или наказывая. На самом деле, я думаю побаловать себя и превратить тебя на этот год в похотливое животное, коим ты, по сути, и являешься. А я буду твоим хозяином.

Было желание ответить ему что-то колкое и обидное, но сил не осталось даже на это. Я провалилась в сон. Неспокойный: сначала просто тревожный, а потом наполненный жаром.

Хотя нет, это не сон — это мое тело горело в огне невыносимого голода и желания…

Глава 18

Хантер Вуд Сказать, что Хантер был просто взбешен, означает не сказать ничего. К тому времени, как он выдохся и хоть сколько нибудь пришел в себя, пострадали не только враги, но и свои.

Особенно крылатый демон и Борис. Последний из-за того, что пытался спасти первого и не дать убить того, кто забрал у Хантера женщину. И было пофиг, что все его тело практически не слушалось его, парализованное ядом демона и его прихвостней, сердце вервольфа обливалось кровью от осознания того, что только по его вине Энджи оказалась в лапах чертового мага, а каждая клеточка звериного тела была переполнена гневом и бешенством.

Когда Хантера удалось оттащить от истекающего кровью демона, он, огрызнувшись на своих же людей, просто побежал куда глаза глядят. Остановился только когда начало темнеть в глазах, без слов напоминая, что не только его противники были изрядно потрепаны, но и он тоже получил немало серьезных ранений. Повалившись на землю прямо где стоял, из последних сил поднял пасть к небу, отдавая ему свою боль. И отдаленный вой волков эхом отозвался крику души их альфы.

«Я недостоин той, которую хочу назвать своей» — придя в себя, обреченно понял Хантер.

Смысл в том, что он лучший охотник? Какая польза от того, что он альфа одной из самых сильных стай? Какая ему радость от того, что удача часто благоволит ему в его поисках и на заданиях? Он осознано согласился рискнуть тем, чем не должен был рисковать никогда, и проиграл. Ему не было и нет дела ни до одной из спасенных им жизней, кроме Энджи и именно ее он поставил под удар. Разве может он после того, как позволил дважды увести ее, рассчитывать на что-либо? Да он и сам никогда не простит себе этого, что уж говорить о его суккубе?

Ни капли не стесняясь своей наготы, он шел по поляне перед особняком, лишь сжатыми кулаками и сдерживаемым рыком отвечая на благодарности некоторых недавних пленниц.

Они непередаваемо сильно раздражали его сейчас и хотелось лишь одного: не слишком тактично гаркнуть и поинтересоваться какого хрена они все еще находятся здесь.

Добравшись до одного из приземлившихся прямо на ухоженный газон вертолетов, Хантер достал небольшой сверток со своей одеждой. Пока одевался к нему подходили его люди и люди Бориса, который временно был выведен из строя. Они что-то говорили, о чем-то спрашивали, но их голоса были лишь едва слышным фоном для вревольфа, в чьих мыслях была лишь одна цель. И на этот раз ни одно живое существо не попешает ему добраться до Энджи.

Закончив с одеждой, Хантер сосредоточился на уже едва ощутимой ниточке их с девушкой связи. Около пяти минут потребовалось оборотню, чтобы определить ее приблизительное местоположение и еще чуть больше суток, чтобы найти небольшой домик на берегу моря, где она находилась.

На ошибку у Хантера не было права — слишком слабо уже ощущалась их связь, словно кто-то или что-то глушило ее. Потерпи он сейчас неудачу и снова отыскать ее будет очень сложно, а потому мужчина действовал осторожно, задвинув подальше сходящего с ума от тревоги зверя, продумывая и взвешивая каждый шаг, понимая, что ему потребуется нечто большее, чем физическая мощь, чтобы справиться с магом. Но как это часто бывает, даже самый продуманный план действий может развалиться от одного непредвиденного обстоятельства, не принятой во внимание мелочи. Правда, Хантер не назвал бы полный страдания крик его пары несущественной мелочью, но услышав его еще метров за пятьдесят до дома, он мигом забыл о любых планах. Только оказавшись у самой стены, Хантер заставил себя остановиться и хоть немного успокоиться. Стоны и тихий плач, что несмотря на толстые стены долетали до его слуха, побуждали его зверя наплевать на доводы разума и рвануть к его Избраннице, да и человек едва сдерживал схожий порыв, чувствуя, как с каждым стоном и всхлипом невидимая рука проворачивает в его животе невидимый же нож.

Быстро забравшись на толстую ветку растущего рядом с домом дерева, Хантер попытался разглядеть что происходит за занавешенными окнами одной из комнат. К сожалению, чертова ткань не давала в полной мере рассмотреть все, но вот вусокую фигуру какого-то мужчины, что расхаживал взад-вперед по комнате он смог увидеть. Поимание того, что этот самый мужчина виновен в страданиях Энджи, заставило буквально вцепиться отросшими когтями в дерево, чтобы тут же не прыгнуть в окно в стремлении достать и раскромсать урода. Вместо этого титаническими усилиями ему приходилось сдерживаться и ждать подходящего момента. И он наступил этот момент, когда похититель приблизился к углу около большого окна и присел на корточки. Не раздумывая больше ни секунды, не желая более ждать ни одного мгновения, Хантер уступил контроль над телом своему зверю, в стремительном прыжке оборачиваясь в настоящую машину для убийств.

Выбив собой стекло, вервольф в один прыжок настиг свою жертву, тут же вгрызаясь в горло и обрывая жизнь. Хорошо, что он действовал стремительно, потому что увиденная им в следующую минуту картина ввела его в ступор: в углу около окна, свернувшись калачиком и тихо стеная, лежала его Избранница, а от нее тянулась толстая цепь к вмурованному в стену крюку. А еще его зверя убивал пропитавший всю комнату запах — аромат ее желания.

Девушка словно и не заметила того, что произошло в комнате. Не услышала ни звука бьющегося стекла, ни рыка разьяренного зверя или же предсмертных хрипов мага.

До какого же состояния ее нужно было довести, чтобы даже этот шум не смог привести ее в себя, хотя бы ненадолго?

Сам того не замечая, он начал когтями распарывать лежащее под его лапой бездыханное тело, жалея, что нельзя убить дважды. Едва спарвляясь со своей яростью и вспыхнувшей животной жаждой, он медленно подошел к девушке и легонько ткнул носом в бок. Хантер встревожился не на шутку, когда даже на это Энджи никак не прореагировала, лишь издав еще один мучительный стон и еще сильнее сжившись, заставив в ответ так же сжаться сердце вервольфа.

Приняв человеческий облик, Хантер снова осторожно прикоснулся к плечу Энджи, поморщившись от очередного болезненного стона и тихого вслипа. Перевернув ее на спину, он намотал на руку цепь и потянул, выдирая крюк со стены и с силой сцепляя зубы от вида массивного железного ошейника на тоненькой шее.

Новый громкий стон и волна невыносимого желания от Энджи заставили вервольфа с силой сжать пальцы с отросшими когтями в кулак. Девушка захныкала и выгнулась дугой, проводя рукой по груди и животику, зажимая ее между ножек и снова сворачиваясь в калачик.

Не время, Хантер… не время и не место, и уж тем более не та ситуация, чтобы мечтать о горячем теле Избранницы под собой. Но хоть умом он понимал все это, тело совсем неоднозначно отзывалось на близость Энджи, одурманивающий запах ее желания и взывающую к нему потребность. Зверю, впрочем, как его члену было глубоко насрать на тот факт, что она вряд ли скажет «спасибо» Хантеру воспользуйся он ситуацией или что вовсе не от желания она сейчас горит, а от… голода? Но ведь за все то время, что он следил за ней, ее голод никак не проявлялся, во всяком случае он этого не замечал. И тут вдруг ее так скрутило? И маг… Мужчине не верилось, что тот мог спокойно следить за голодной суккубой и при этом не испытывать скручивающей внутренности потребности удовлетворить ее голод.

Едва слышный шорох за окном вырвал Хантера из мыслей и заставил оторвать взгляд от постанывающей в беспамятстве девушки. Резко обернувшись к окну, он низко и угрожающе зарычал на приземляющего на лапы вервольфа.

— Ушел. Быстро! — рыкнул он одному из своих охранников, чувстувуя, как его зверь начинает рваться на свободу, воспринимая того, как соперника, не желая видеть никого рядом с его нуждающейся женщиной.

Стоило огромному вервольфу выпрыгнуть обратно в окно, Хантер снова склонился над маленькой и такой беззащитной фигуркой девушки. Оставаться в этом доме дольше необходимого было крайне нежелательно, так как неизвестно появится ли здесь еще кто-то из свиты этого мага. Потому Хантер поднял тело своей Избранницы на руки и, в один шаг преодолев расстояние до окна, выпрыгнул в него, мягко приземляясь на ноги. Девушка в его руках дернулась и застонала.

— Я никогда не соглашусь, — словно в бреду проговорила она, — скорее сдохну от голода или желания, но не буду делать то, что ты хочешь, урод!

— Энджи, тихо, все хорошо. Теперь ты в безопасности, — стараясь убрать рычащие нотки из своего голоса, попытался утешить суккуба мужчина.

Она напряглась всем своим телом, а потом осторожно, словно старашась того, что увидит, приоткрыла свои ярко-синие глаза.

— Хантер?

— Да, девочка моя, это я, — испытывая одновременно желание и невыносимое чувство вины прошептал он.

— Маг…

— Он больше никогда не посмеет прикоснуться к тебе или обидеть как-то иначе, — все-таки сорвался на рык оборотень.

— Хантер…

Он мог ожидать от девушки чего угодно: что она отвернется от него, не желая разговаривать и знать того, кто оказался не в состоянии спасти ее, того, кто принес ей столько боли и разочарования. Но никак не ожидал, что девчонка со всей силы, что еще оставалась в ее ослабевшем теле прижмется к нему, оплетая его шею прохладными руками и утыкаясь носиком в его шею. Девушка в его руках мелко задрожала и эта дрожь эхом пронеслась по его телу, зеркально отображая сжегающий ее голод.

— … убери это из меня… пожалуйста…

Голос Энджи звучал тихо и он почувствовал несколько горячих слезинок, сорвавшихся с ее ресниц на его кожу. Спросить что именно она хочет, чтобы он убрал и как, Хантер не успел — девушка захныкала и выгнулась в его руках.

— Не могу… больно… пусти… не прикасайся…

Она стонала и всхлипывала, вновь проваливаясь в беспамятство, а он не знал что делать. То есть он предельно четко осознавал, что необходимо голодной суккубе и, види Бог, желал дать ей это и намного больше. Но он не хотел еще больше усугублять этим их отношения, а в том, что она не будет в восторге когда очнется, мужчина не сомневался.

Через полчаса он уложил дрожащее тело девушки на заднее сидение внедорожника. Теперь им с зверем предстояло еще одно испытание: постараться остаться в здравом разуме и не перегрызть глотки своим людям, которые будут находится в одной машине с его жаждущей женщиной, будут вдыхать аромат ее желания и тоже желать…

— Я не могу ничего сделать, — развел руками один из лучших лекарей-оборотней, — разве что еще один укольчик сделать. Но сами понимаете, альфа, вечно так продолжаться не может. Не знаю точно, что ей кололи, так как обнаруженный в крови препарат, как и большинство его компонентов, нельзя индитифицровать, но он вызывает голод и сильный, и… овуляцию… потребность… в… эм… мужском семени. Словом, лучше решить все естественным образом.

Заканчивал говорить врач уже прижимаясь спиной к дверям спальни, готовый в любую секунду пуститься наутек от разъяренного альфы.

— Можно попробовать обратиться к инкубам, но не думаю, что это даст результаты, — напоследок выпалил вервольф и выскочил за дверь.

Со всей силы седанув кулаком о стену, Хантер, в который раз за последние несколько дней, попытался взять себя в руки и успокоить зверя. Его грудь тяжело вздымалась от тяжелого дыхания, а плоть горела огнем от неудовлетворенного желания и неважно сколько раз он удовлетворял себя сам, чувствуя каким-то хреновым подростком.

Повернув голову к кровати, он пробежался глазами по фигуре девушки. Почему у них не может все быть по-человечески? Ему так хотелось в этот раз сделать все правильно, создать все условия, чтобы она сама пришла к нему, а теперь… Черт!

Даже во сне она мучилась от жара и желания. Ему пришлось снять с нее всю одежду и порой даже легкая простынь становилась причиной болезненных стонов и ее сбрасывали на пол.

Черт возьми, он не каменный, чтобы спокойно наблюдать за всей этой хренью и не испытвать потребность заменить своим телом сброшенную не нужную тряпку, унять ее боль и удовлетворить потребность. И, помоги ему Господи, на этот раз он собирается поступить именно так, как того требуют его зверь и инстинкты. А что будет потом… с этим они разберутся позже.

Не отрывая взгляда от начавшей снова метаться по постели девушки, Хантер стянул с себя футболку и откинул в сторону. Звякнула пряжка ремня и джинсы присоединились к футболке.

Мягко ступая по ковру гостинничного номера, вервольф быстро преодолел расстояние до кровати и, поставив колено на самый край, склонился над беспокойно спящей малышкой.

Совсем скоро действие укола, что сделал его личный врач, сойдет на нет и она снова будет испытывать боль от искусственно вызванного голода суккубы. И не только голода… Нет, Хантер не имел ничего против того, чтобы заделать своей Избраннице щенка, но он очень сильно сомневался, что она будет в восторге от этого. Ему еще придется немало поработать, чтобы завоевать ее. Заставить забыть все, что было раньше и заслужить второй шанс для себя, доказать, что он больше никогда не допустит, чтобы с ней случилось нечто подобное, что он способен беречь и лелеять то, что подарила ему судьба.

Достронувшись пальцами к щеке Энджи, мужчина с нежной улыбкой наблюдал за тем, как она потянулась за этой мимолетной лаской. Не в силах больше отказывать себе в желании дотронуться до ее губ, он склонился к ее лицу и подарил едва ощутимый поцелуй. Глаза девушки распахнулись и она взглянула на Хантера неожиданно ясным взглядом.

— Ты…

Ее голос был сиплым ото сна и, подумав, что она, возможно, хочет пить, мужчина дотянулся до тумбочки и взял заранее приготовленный стакан с водой, помагая девушке приподняться, чтобы сделать несколько глотков.

— Спасибо, — тихо прошептала она, откидываясь назад на подушки.

Ее взгляд пробежался по его обнаженной фигуре и прекрасные ярко-синие глаза немного расширились, а бледные щеки залил легкий румянец, когда пальчики сжали простынь у горла.

— Ты…

— Ничего не было, — отчего-то поспешил заверить ее Хантер, — пока… Тебя…

— Я знаю, не стоит, — отвернувшись от него, процедила сквозь стиснуты зубы Энджи и в него ударило новой волной желания, исходящей от сжавшейся фиурки.

Боясь прикоснуться, но чувствуя, что уже совсем скоро понадобится ей, Хантер сидел на коленях на кровати и проклинал то прошлое, что сейчас стоит между ними, что не позволяет ему просто обнять девушку и притнянуть к своей груди. Не для того, чтобы удовлетворить ее и свой голод, а просто, чтобы подарить свое тепло… Сжав зубы и послав все к черту, мужчина лег на бок и притянул к себе Энджи, легонько целуя в макушку и нежно поглаживая по руке. Ее тело снова начало дрожать, запах и близость дурманили его разум.

— Я не могу больше, — отчаянно прошептала Энджи дрожащим от желания расплакаться голосом, сжимая его ладонь. — Хантер…

— Тшшш… тебе не нужно просить, — еще сильнее прижимая ее к себе, тихо шепнул оборотень.

— Просто позволь позаботиться о тебе.

Девушка рвано выдохнула и… сжав его руку потянула ее вниз по своему телу.

Когда его ладонь легла на нежный холмик, он сглотнул образовавшийся в горле ком и рывком перевернул суккуба на спину, нависая над ней и пытаясь заглянуть в затянутые пеленой желания синие глаза.

— Энджи… милая… посмотри на меня, — шептал он, раздвигая коленями ее ножки и устриваясь в их колыбели.

Облизнув пернсохшие губы, она вскинула на него свой полный отчаяния и стыда взгляд. Он понимал, что был последним мужчиной на свете, которого она хотела бы видеть рядом с собой сейчас и это задевало его… пусть и вполне заслужено.

— Я хочу извиниться за все, что натворил, — надеясь, что она в полной мере понимает его, прошептал Хантер. — И сказать, что несмотря ни на что ты много значишь для меня. Я хочу все исправить, Энджи… Ты так нужна мне в моей жизни… Я не просто люблю тебя, я дышу… живу тобой.

Хантер заметил, как в неверии расширились глаза девушки и… он не был готов сейчас к ее ответу, да и она тоже едва ли воспринимала все вполне адекватно. А потому он предотвратил любые разговоры поцелуем, выражая им все свои чувства. Сладкую нежность, горечь вины за свершенное и неспособность уберечь, страстное обещание совместного будущего.

Бережно и благоговейно он ласкал руками изгибы ее тела: прочертил пальцами тонкую линию шеи, ключицы, задержался на груди, отдавая должное манящим полным полушариям с затвердевшими сосками, приласкал животик, обведя пупок и спустился к самому его низу, дразня чувствительную кожу, но не спеша спускаться к горячей плоти.

Он дразнил ее, наслаждаясь великолепным женственным телом и тихими всхлипами вплоть до того момента, когда ее коготки впились в его плечи, отрезвляя легкой болью и без слов напоминая, что сейчас не самый лучший момент для медленных любовных ласк.

Покоряясь ее и своей жажде, Хантер одним плавным движением заполнил ее горячее лоно и едва сдержался, чтобы тут же не кончить, хотя именно это было сейчас необходимо Энджи — его горячее семя глубоко в ней. Но он всегда был немного эгоистом и ему хотелось хоть ненадолго продлить этот миг единения, хоть самую малость насладиться тем, как плотно она обхватывает его и как невыносимо сладко и горячо двигаться ей навстречу. Он хотел разделить с ней оргазм, почувствовать все, до самой последней капли.

Зарывшись лицом в волосы девушки, лаская губами и языком ее шею, он отпустил свой контроль и остатки разума растворились в стремительных двтжениях бедер. Он брал ее жестко, грубо, до упора вколачиваясь в поддатливую плоть, жестко сжимая в обьятиях ее тело, не давая даже шанса уйти от его стремительных выпадов. Но извивающейся под ним суккубе и не нужна была нежность. Она покорно принимала каждый его толчок, то цепляясь пальчиками за широкие плечи, то лихародочно гладя его спину и на грани слышимости шепча: «Еще!». И когда она достигла разрядки, сжимая его внутри своего тела почти до боли, он с тихим рыком, вырвавшемся сквозь плотно сжатые зубы, последовал за ней, выплескивая свое семя.

Опираясь на дрожащие руки, Хантер пытался сфокусировать свой взгляд на лежащей под ним девушке. Он кончил настолько сильно, что мир потемнел перед его глазами, но… ему потребовалось всего мгновение, всего один вздох, чтобы снова стать чертовски твердым, готовым для нее. Ее жажда и такая долгожданная близость сделали его слишком жадным до тела своей суккубы.

Как же прекрасна желанная женщина, находящаяся в плену страсти: чуть прикрытые глаза с бархатистой поволокой, приоткрытые припухшие губы, зовущие припасть к ним, яркий румянец на чуть загорелой коже. Как до дрожи приятно ощущать под собой каждый миллиметр ее тела, выгибающегося ему навстречу в стремлении стать ближе, вобрать в себя без остатка. И пусть сейчас ее страсть была продиктована голодом, но… Хантеру хотелось верить, что когда-то в будущем она будет отдаваться ему без остака просто потому, что будет нуждаться в нем так же сильно, как и он сейчас нуждается в ней. А пока…

Он склонился и неспешно, нежно поцеловал ее чуть дрожащие губы, снова повинуясь ее невысказанной просьбе и начиная медленно двигаться в ней. Полностью растворившись в своих ощущениях, в неспешных движениях бедер и тихих, изредка переходящих в стоны, вздохах Энджи, он не сразу понял, что суккубе мало этого и очнулся лишь когда оказался на спине, а над ним возвышалась его девочка во своей второй ипостаси. Вервольф внутри него удовлетворено зарычал, а сам Хантер не смог сдержать коварной улыбки. Несмотря на возбуждение, он сразу осознал открывающиеся перспективы и он не был намерен упускать свой шанс, пусть даже потом ему придется выдержать ярость своей девочки.

— Иди ко мне, сладкая, — промурлыкал Хантер, заставляя суккубу склониться к нему и захватывая в плен ее губы.

Она хотела двигаться на нем, каждым своим вздохом давая понять свое нетерпение, но даже несмотря на то, что оборотень сейчас находился под ней, именно он контролировал каждое ее движение. И рука, твердо лежащая на ее бедре и удерживающая ее, вызывала в суккубе раздражение, впрочем, как и другая конечность оборотня, придавливающая ее к мощной груди.

— Прекрати издеваться и начинай двигаться, ленивый вервольф, — оторвавшись от его губ, нагло заявил суккуба, пытаясь приподняться на его члене.

— Как скажешь, нетерпеливая моя, — ухмыльнулся Хантер, подминая под себя свою женщину, а потом и вовсе переворачивая ее на живот.

Самка под ним воспротивилась, дернувшись в его тисках и угрожающе зашипев.

Улыбнувшись, он подложил свою ладонь по ее животик и одним рывком заставил стать на четвереньки.

— Не с-с-смей, — зашипела она, выворачиваясь из его хватки и сверкая на него своими яркими глазками.

Как и любая самка сверха, суккуба не любила покоряться, а эта поза подразумевала полную открытость и беспомощность перед мужчиной, признание его силы и власти над ней.

Позволив своему вервольфу частично выйти на поверхность и отразиться в его глазах, Хантер тихо рыкнул и надавил на нее своей силой, но эта малявка только вздернула подбородок и предприняла еще одну попытку вырваться из его хватки. Вот только у оборотня были другие мысли на этот счет и он снова, преодолевая на этот раз вполне серьезное сопротивление, перевернул Энджи на живот тут же накрывая своим телом, чтобы не вздумала снова пытаться вывернуться. Шипение и вспоровшие простынь когти были ему ответом на его действия.

Не в силах сдержать предвкушающей улыбки, он убрал разметавшиеся в беспорядке волосы с ее шеи и оголил ушко, слоняясь к ней и еще сильнее вдавливая трепыхающуюся суккубу в матрас.

— Нет необходимости сопротивляться, тебе ведь хочется покориться, маленькая суккуба. Я прав? — тихо начал шептать на ушко мужчина. — Конечно, прав, — тут же сам ответил и едва слышно засмеялся, когда она снова дернулась под ним. — Но даже если нет… ты не сможешь вырваться, я сильнее тебя и намного, а потому буду делать с тобой все, что захочу, а ты не сможешь сделать ничего. Только покориться…

Суккуба зло зашипела, взбрыкнув и начав извиваться, словно уж. Но Хантер знал, что сущность Энджи хочет его и его господства над собой, хочет того, что произойдет дальше. И он выпустил своего зверя, позволяя и ему тоже быть с их женщиной. Только с той, которую вервольф признал своей Избранницей может быть и человек, и зверь. Он начал меняться, а тело под ним на мгновение замерло, после чего суккуба уже начала вырываться во всю силу.

Спустя несколько мгновений, над безуспешно брыкающей суккубой возвышался не человек и не зверь. Его тело заметно увеличилось в размере, потемнело и приобрело едва ощутимый шерстяной покров, черты лица немного заострились, а из-под верхней губы выглядывали пока еще небольшие клыки.

— Не бойся, — вздергивая суккубу на колени и прижимая спиной к своей груди, изменившимся голосом проскрипел Хантер ей на ухо. — Мы хотим быть с тобой… оба, — только так он сможет оставить на ней свой знак, сделать ее своей до скончания веков. Теперь главное, чтобы Энджи не подавила свою сущность и не затолкала ее на задворки сознания.

— Нет…

— Да, малышка. Покорись, — из последних сил он убрал из голоса приказные нотки, ни на мгновение не забывая о ее уязвимости перед собой, — признай, что ты моя.

Она охнула, когда он грубовато толкнул ее на живот и резко за бедро приподнял ее попку, заставляя открыться для него. Ее руки в считанные секунды были заломлены за спину и удерживались его огромной ладонью, а бедрами он раздвинул ее ножки и потерся горячим, до боли напряженным членом об аппетитную попку. Как же он хотел быстрее сделать ее своей, укусить и запустить изменения, но держался, нежно поглаживая ее влажные складочки, успокивая свою девочку и вновь пробуждая в ней огонь желания, который поможет ей расслабиться и принять его господство. Она хотела этого и они со зверем чувствовали это, но врожденное упрямство сверхов не позволяло ей так сразу капитулировать.

Поглаживаяя ее складочки, дразня набухший бугорок и проникая в нее пальцами, Хантер и его зверь наслаждались лихорадкой страсти своей суккубы. Как она сама того не осознавая, уже не вырывается из его хватки, а подается навстречу его ласкам, еще сильнее выгибается, оттопыривая попку и пригашая взять ее истекающее от желания лоно. И он тоже этого хотел, но заставлял себя терпеливо ласкать ее, доводя до исступления, которое поможет максимально притупить первые неприятные ощущения от вторжения его увеличившегося члена. Она вообще сейчас выглядела настолько маленькой, настолько хрупкой по сравнению с его изменившимся телом, что он боялся даже сжать ее чуть сильнее, чтобы не сломать ненароком. Но его тепение не было резиновым и уже очень скоро нетерпеливый зверь и огонь страсти, что бушевал в его крови и требовал взять их женщину, неумолимо двигаясь в ней, доказывая, что она только их, одержали верх. И он взял ее, отпуская ее руки и медленно толкаясь болезненно пульсирущей плотью в готовое для него лоно, испытывая непередаваемое наслаждение и в то же время, словно пребывая в аду. Было невозможно, практически нереально, чувствовать ее шелк, жар, влагу и не мочь погрузиться в нее одним стремительным движением бедер, быть вынужденным двигаться медленно миллиметр за миллиметром, протискиваясь в ставшее таким тесным лоно. Он мертвой хваткой вцепился в бедра суккубы, не давая той пошевелиться, пока полностью не вошел в нее.

— Хантер…

Это была горячка, самая настоящая агония, которая все больше охватывала обоих сверхов с каждым медленным толчком.

— Скажи мне, Энджи, кому ты принадлежишь? — ему необходимо было ее согласие, чтобы, наконец, отпустить себя и сделать ее своей понастоящему.

— Тебе, я твоя, — дала ему такой желанный ответ суккуба и больше не медля ни секунды, он впился клыками в шею своей женщины, одновременно быстрее начиная врываться в нее.

Девушка вскрикнула от боли и сделала попытку вырваться, но он удерживал ее, — клыками в шее, железной хваткой рук на бедрах. Он двигался в ней пока ее плоть не сжала его, выдаивая из него семя и посылая за грань реальности. Во время высшего наслаждения, его организм выделил особый яд и сейчас он через клыки смешивался с кровью суккуба, делая ее его, оставляя след принадлежности на ее теле.

Все еще находясь в ней, Хантер повалился на бок и притянул к своей груди обессилившую девушку. Никогда в своей жизни он не испытывал подобного взырва чувств, никогда не подозревал, что это так крышесносно предьявлять права на свою женщину, делить ее вместе со зверем.

Насытившись, суккуба отступила, но это было уже не важно — он сделал все, что хотел и был благодарен той, что она как нельзя вовремя решила показать себя.

— Моя, — урчали и зверь, и человек, нежно целуя место укуса и зализывая небольшие ранки.

— Это… это… что это было, — все еще задыхаясь пролепетала Энджи.

— Невероятно сильный оргазм? — лукаво улыбаясь ей в волосы, предположил Хантер.

Он тоже загнал своего упирающегося зверя назад — на задворки сознания. Потом… они обязательно побудут со свей женщиной потом, а пока ей не нужно знать того, что только что на самом деле произошло.

— Устала, — услышал он тихий сонный шепот и прикоснулся губами к волосам на макушке.

Какое это блаженство: вот так лежать рядом с утомленной ласками Избранницей. Ощущать ее в своих руках, чувствовать, как доверчиво ее маленькое тело жмется к нему. Впервые за последние месяцы он ощутил настоящее умиротворение, нечто, похожее на счастье. Не полное, потому что он знал: сказка закончится стоит его девочке освободиться от горячки.

Вздохнув, он прикрыл глаза, давая и себе немного времени на отдых…

Глава 19

Его пробуждение было… горячим. Таким, о котором он не смел и мечтать…

Он чувствовал на себе влажный юркий язычок, облизывающи его, словно конфету. Он прослеживал каждую вздутую вену, дразнил головку, слизывая капельки смазки и… о, черт!

Все еще находясь где-то между сном и явью, Хантер запустил пальцы в волосы Энджи и подался бедрами навстречу горячему влажному жару ее ротика. Но чертовка только захихикала в ответ и снова принялась дразнить своими губами и языком подрагивающую от нетерпения плоть, лишь изредка вбирая в себя головку, нежно посасывая и обводя языком.

Ему было мало этого, он хотел, чтобы она приняла больше его, действовала стремительнее.

А потому он сжал в кулак ее волосы и вскинул бедра, заставляя принять его глубже, доставая до задней стенки горла и… окончательно просыпаясь от всплывшей перед глазами картины из прошлого.

Дурман и добрая половина желания слетели с него в мгновение ока.

Сам еще толком не понимая своих действий, он дернул Энджи вверх и сразу же опрокинул под себя, нависнув над ней и с тревогой всматриваясь в ее синие глаза. Хантер помнил тот раз, когда ощущал ее ротик на своем члене, помнил ее затуманенный слезами взгляд. Но сейчас, взгляд его Избранницы был застлан поволокой желания. Горячка продолжается…

— Какие-то проблемы? — усмехнулась суккуба Энджи, а это была именно она, и потянулась к его зажатой между их телами плоти.

— Абсолютно, — дерзко усмехнулся Хантер, закидывая ноги девушки себе на талию и одним мощным движением врываясь в нее.

Это был безудержный, просто безумный секс-марафон, на протяжении котрого они любили друг друга в кровати, в ваной, на каждом чертовом предмете мебели спальне гостинничного номера.

Несмотря на то, что он был вымотан и высушен до самой последней капли семени, что отдал своей женщине, несмотря на то, что чувствовал себя словно выжатый лимон, Хантер был счастлив и пребывал в самом благодушном расположении духа.

Он оставил Энджи в номере спать и набираться сил, а сам спустился в холл гостинницы, где его уже ожидали его люди и… тот демон, что выкрал его Энджи. От благодушного настроения не осталось и следа. Теперь все силы Хантера уходили на то, чтобы не сорваться и не оторвать голову этого урода прямо тут, и плевать он хотел на всех этих людишек.

— Хантер, остынь, — встал ему навстречу Борис и похлопал по плечу, заслужив полный бешенства взгляд.

— Смотрю, уже очухался, — прорычал мужчина, глядя на своего товарища.

— Да, и пока снова подвергаться нападению бешенного вервольфа не планирую, — криво усмехнулся тот и кивнул на демона. — Это Олег и он со своими людьми согласен сотрудничать с нами. Помочь вычислить и обезвредить остальные центры.

Но Хантер не особо хорошо слышал о чем именно говорит Борис, перед его глазами стояла картина того, как этот будущий труп уносит от него его Энджи, а потом и сама девушка в ошейнике на цепи и скулящая от боли.

— Убью, — прорычал он.

И по тому, как подобрала фигура демона, как затрепетали его ноздри и острые когти порвали скатерть на столике, Хантер понял, что тот и сам не против кинуть ему вызов.

— На тебе запах суккуба, пес, — глухо прошипел Олег, подаваясь вперед. — Ты трахал ее!

— И не только, — оскалил зубы в подобии улыбки вервольф и, подойдся к столу, навис над демоном, позволяя начавшей формироваться вязи их единения проявиться на руке.

Олег тихо зарычал и весь напрягся, но сдержался и от оборота, и от необдуманных поступков, а в голову Хантера закралось разъедающее душу подозрение. Что происходило между этим демоном и его женщиной, что он так остро реагирует на их соединение?

— Что ж, это не имеет никакого отношения к нашим планам, — проскрипел Олег, откидываясь на спинку стула и не особо успешно пытаясь взять себя в руки и расслабиться.

— Что этот будущий труп делает здесь? — требовательно повернулся к своим людям альфа.

— Это я привел его, — вместо них ответил Борис. — Я выслушал его историю и признаю, что него была довольно веская причина служить магу, но, конечно же, она не оправдывает его перед остальными сверхами. Олег предстанет перед судом, но сейчас он выразил желание помочь нам дожать магов и я считаю глупым упускать такой шанс…

— Глупым?! — взвился Хантер, снова прогоняя картину его Энджи в ошейнике. — Да знаешь ли ты, что пришлось испытать моей Энджи пока я снова не нашел ее?! Знаешь, где я после этого видел все твои шансы?!

— Но ты ведь нашел? — поднял руки в примирительном жесте Борис. — А мы освободили около двух сотен сверхов. Неужели оно того не стоило?

— Даже тысячи жизней не стоят тех мучений, что пережила моя женщина! — рычал он, передавая мысли своего зверя, хотя человеческая часть разума где-то глубоко понимала, что, возможно, и стоило.

Спустя час Хантер подымался в свой номер в самом хреновом настроении. Тот чертов демон оказался настоящим кладезем знаний, но на кой черт они ему сейчас? Какого хрена Борис притащил его сюда? Помощь его стаи они получили бы в любом случае, а охотника им все равно придется искать другого. Волок бы на Совет да решали бы там себе когда, кто, как и в какой последновательности будет захватывать эти центры. Лично он уже нашел, что искал и не планировал хоть на мгновение оставлять свое сокровище без присмотра. А еще его очень сильно тревожили странные взгляды, что бросал на него крылатый демон. Они рождали в его голове не самые приятные думы, заставляя дикую ревность вскидывать свою уродливую голову.

В номере он первым делом направился в спальню. Сейчас, стоя над спящей девушкой, он затолкал свою ревность куда подальше, задавил на корню и поклялся себе, что никогда даже не подумает заикаться о ней. То, что было во время ее пленения осталось в прошлом. Если она посчитает нужным рассказать и довериться ему, так тому и быть, если же нет, он не будет давить на нее. Но в любом из случаев он не даст своей ревности волю. Поддержит, утешит, но не упрекнет. Она не виновата ни в чем перед ним, а вот он… ему придется немало потрудиться, чтобы загладить свою вину.

* * *

Эвангелина Литтл

Просыпаться было приятно. Тело было расслаблено и ничего не напоминало о той дикой боли, что заставляла терять рассудок, а крепкие объятия дарили покой, уют и чувство защищенности. Даже не верилось до конца, что все это я могу ощущать в руках жестоко обидевшего меня вервольфа. И все же… все же я была благодарна ему за то, что нашел и потом не заставил опускаться до мольбы. А ведь тогда я была готова и на это, лишь бы унять боль.

Когда Гириярн злорадно рассказывал о том, что будет происходить со мной и как он будет дрессировать, ломая меня и лепя для себя идеальную зверушку, я зло шипела и в свою очередь пыталась задеть его словами. Но не прошло и суток, как я с ужасом поняла, что эта забирающая волю боль может заставить не только ползать у него в ногах, но и вообще сделать все, что угодно. Когда Хантер нашел меня, я была уже на грани. Мои внутренности горели настолько сильно, что испытываемая мной ранее боль голода не шла с этим огнем ни в какое сравнение. Моя гордость еще не давала мне выполнить требование мага и умолять его стоя на коленях, говоря… нет, я даже не хочу вспоминать всех тех грязных слов, что он говорил мне и всех тех унизительных требований до которых я непременно опустилась бы, не в силах больше терпеть. На самом деле боль была настолько сильной, что я готова была покончить с собой лишь бы не терпеть ее больше. А потом пришел Хантер… И как бы там ни было, где-то в глубине души я была рада, что это был он, что именно вервольф освободил меня от мага и сжигающей внутренности боли.

Конечно, когда я проснулась и увидела его рядом… сначала я испугалась, что он снова начнет злорадствовать, а он обнял, утешил, без лишних слов дал то, в чем я так нуждалась.

Был нежным, внимательным, а потом таким страстным и безудержным. Правда, что происходило дальше я уже не помнила: мое сознание слишком устало от постоянной борьбы с болью и просто отключилось, уступая место суккубе.

Села на кровати, кутаясь в простынь и смотря на лежащего рядом мужчину. Такой красивый… Наверное, мне стоит бежать отсюда и как можно быстрее. Ведь неизвестно, что ему придет в голову, когда он проснется, а снова быть предметом его нападок и ненависти я не собиралась. Внезапно в памяти всплыли его слова о том, что сожалеет и… нет, это глупо.

Наверное, все это просто приснилось…

— Не хмурься, радость моя, — я вздрогнула от голоса Хантера и посмотрела на довольно щурящегося мужчину.

Стало стыдно, ведь он видел меня в таком состояни… Захотелось сбежать, что я и сделала, промямлив что-то нечленораздельное.

Заперевшись в ванной комнате, долго приводила себя в порядок, все не решаясь выйти и тайно надеясь, что Хантера уже нет в комнате. Но, он, конечно же, был. А еще был очень приятный запах, исходящий от аппетитных блюд, которые мужчина сейчас расставлял на столе.

— Ты долго, — улыбнулся он, подходя ко мне и накрывая губы чувственным поцелуем.

Не зная, чего ожидать от вервольфа, но подспудно ожидая худшего, я растерялась от таких его действий и просто стояла столбом. Но прежде, чем я успела в полной мере прийти в себя и возмутиться, он отстранился и, приобняв за плечи, повел к столику.

— Ты, наверное, проголодалась, — отодвигая для меня стул, предположил мужчина и мой живот согласно заурчал, приветствуя обилие различных блюд на столе. — Я не знал, что ты предпочитаешь и потому заказал несколько завтраков.

На какое-то мгновение я просто выпала в осадок. Где Хантер и кто этот мужчина, который сейчас сидит напротив и с такой теплой заботой в голубых глазах смотрит на меня?

— Эмм… спасибо, — неловко прошептала я. — Я имею ввиду не только завтрак, но и все, что ты сделал для меня.

— Тебе не за что благодарить меня, — сразу помрачнел лицом вервольф, чем вызвал у меня еще больше недоумения. — Это я виноват в том, что случилось с тобой. Не уберег и потом… когда нашел первый раз… позволил увезти в тот центр, чтобы отыскать остальных. Так что благодарность от тебя — последнее, чего я заслуживаю.

Я сидела с открытым ртом и смотрела на абсолютного незнакомца напротив. Нет, я и раньше не сказать, что хорошо знала Хантера, скорее напротив — довольно поверхностно. Но все-таки я больше привыкла видеть его властным ублюдком, выскомерной сволочью, лелеющей свою ненавесть, как самую большую драгоценность в мире. Но сейчас…

— Тогда тем более ты заслуживаешь благодарности, — попыталась слабо улыбнуться я. — Ты даже не представляешь, что эти психи делали с женщинами, мужчинами и детьми.

— Да мне без разницы все это по большому счету, — раздраженно взмахнул рукой мужчина. — Моя единственная цель была беречь тебя и я не смог. Но я клянусь, Энджи, что больше не допущу, чтобы с тобой случилось что-то. Смогу защитить от любых невзгод и опасностей.

Я пораженно моргнула. О чем это он? Неужели все-таки не приснилось?

— Кхм… так… где мы сейчас? — решила увести разговор в более безопасное русло.

Не хотелось сейчас вспоминать его слова, анализировать действия, копаться в своих чувствах и чувствах суккубы. Кстати, последняя была вполне довольна и снова благоволила к оборотню. А ведь тогда тоже обиделась и разозлилась на него. Хотя все это не важно — мои чувства, его мотивации… все не имело никакого значения, потому как мне все равно нужно бежать от этого мужчины, имеющего надо мной и моей сущностью просто таки колосальную власть.

Думая над этим, я в пол уха слушала Хантера.

— А маг, который удерживал меня? — вдруг перебила его.

— Никогда больше никому не причинит вреда, — уверенно заявил мужчина.

— Он очень опасен. Ты уверен в этом? — подозрительно спросила.

— С вырванной глоткой сделать что-либо вообще очень сложно, — усмехнулся Хантер, а я неожиданно даже для себя почувствовала не отвращения, а облегчение.

— Он был настоящим психом, — с облегчением заметила я и начала рассказывать все то, что мне удалось выведать у Гириярна.

Странно, но сейчас я не испытывала к оборотню былую острую неприязнь. Просто таки колосальное смущение и даже стыд — да, ненависти или же неприязни не было. Да даже если бы и были, я должна поделиться тем, что узнала.

— Мы уже знаем, что таких центров не один. Сегодня ко мне приходил альфа европейской стаи вервольфов и притащил с собой захваченного крылатого демона — Олега, — тут он замолк, подобравшись и впившись в меня внимательным взглядом.

Почувствовала, как побледнела.

— И… зачем? — смогла выдавить из себя, стараясь взять себя в руки.

Мне не хотелось своей реакцией наталкивать вервольфа на правильные выводы, поскольку в памяти все еще были свежи его собственнические замашки и гнев, что вызывало у него само преположение о других мужчинах в моей постели.

— Хотели заручиться моей поддержкой, так как не уверены в некоторых членах Совета.

Уговаривали меня провернуть все своими силами, как в случае с первым центром, — ответил Хантер, но напряженной позы не поменял, как и не отвел от меня пробирающего до самых костей взгляда. — Демон и его люди выразили горячее желание помочь… Он тебя обидел?

Едва сдержалась, чтобы не вздрогнуть. Обидел — слишком мягкое слово для того, что он со мной сделал. Однако Хантеру вовсе не обязательно знать грязных подробностей.

— Он выкрал меня, — раздраженно рыкнула я, показывая, что не горю желанием говорить об этом. — Что же они раньше не выказывали такого жедания?

— Там была какая-то страшная магическая клятва, что они все заплатят жизнью, если попытаются выдать их главного. Плюс в том центре держали и их родных… Словом, он выразил готовность помочь после того, как почувствовал, что освободился от клятвы… Но мне больше убить его хочется, чем сотрудничать.

Я промолчала. Вообще, если честно, говорить не хотелось. Бежать — да, разговаривать — нет.

Да еще и об Олеге.

— А что случилось с теми, кого освобили? — снова попыталась отгродиться от лишних мыслей.

— Кого вернули домой, а кому подарили новый, — ответил Хантер и попытался расслабиться, скрыть недовольство. — В любом случае, тебе о них переживать не стоит — о них хорошо позаботились. И все они благодарны тебе. Если честно, то я поражен. Может, расскажешь, как ты сумела помочь всем выбраться из камер?

Покачала головой. Не хотелось вспоминать.

— Нет, так нет, — пожал плечами Хантер. — Ты молодец…

— Хантер, — перебила я волка, — я, конечно, благодарна тебе за спасение, но хотела бы узнать свою дальнейшую судьбу — отпустишь или снова запрешь у себя?

Мужчина застыл и даже его лицо словно закаменело. Сглотнула, понимая, что вот он — момент истины. К этому времени я четко вспомнила каждое слово, сказанное им вчера и его извенения вместе с признанием не приносили облегчения. Все еще слишком зависима от его настроения и желаний, всегда такой буду. И мне не нравилась сама мысль быть рядом с человеком, который имеет надо мной подобную абсолютую власть, а уж учитывая наше прошлое… И, если честно, быть любимой пленницей мне не улыбалось так же, как и ранее — ненавистной.

— Я же говорил тебе вчера, — с видимым усилием выдавил из себя Хантер. — Я хотел бы рассказать тебе одну историю об очень счастливой до поры до времени семье вервольвофов.

И он рассказывал о себе и своей матери, своем отце и суккубе, жестоко сыгравшей с ним в любовь. На какое-то мгновение мне стало жаль того маленького мальчика, который вдруг лишился и отца, и дома. Но он давно уже не ребенок, чтобы не понимать — нельзя всех грести под одну гребенку.

— Я вырос со знанием, что суккубы — зло, — смотря на меня с сожалением, продолжил мужчина, — что они могут походя разрушить жизнь мужчины. Только по своей прихоти. А тут ты… ты сразу забралась мне под кожу, а ведь мы с тобой видились всего несколько раз.

И тем не менее, мой зверь стал зависим от тебя, мы оба хотели тебя настолько сильно, что внутренности скручивало узлом. Я места себе не находил, когда ты исчезла после той чудесной ночи, искал тебя, а когда нашел и понял, что ты суккуб… у меня просто крышу снесло. Я так боялся повторить судьбу отца и слишком ненавидел представителей вашей расы. Но с тех пор, как ты сбежала второй раз у меня было много времени на раздумья… на самом деле, я все решил после того, как… после той ужасной ночи. Я понял, что не хочу и дальше разрушать тебя и себя, что не хочу причинять тебе боль, хочу слышать твой смех и видеть улыбку. У меня еще не было шанса доказать тебе это, показать, как сильно сожалею о содеянном, но очень надеюсь, что ты дашь мне его. Дашь шанс заслужить твое прощение.

Дашь шанс нам. Ведь я знаю, что нравился тебе и очень.

Хантер соблазнительно улыбнулся, а я никак не могла определить свои чувства. Его признание выбило меня из колеи, где-то легло слоем бользама на мою израненную гордость, но простить его… не знаю. Нет, я не держала на него зла. Уже нет. Он искупил свою вину, когда не бросил на произвол судьбы, нашел и помог. Частично… Но и полностью забыть те дни и ночи с ним, те приказы и… Действительно, о чем я вообще думаю? Какие шансы?

Какие «нам»?

— Хантер, я прощаю тебя, — облизнув губы, начала говорить я, — ведь ты спас меня от того психопата. Но быть с тобой я не могу.

— Я знаю… точнее совсем недавно узнал о слабости суккуба к своему первому мужчине, — выдал вервольф, заставив меня побледнеть и ощутить самую настоящую панику.

Откуда? Ведь он точно не знал этого раньше, иначе по любому превратил бы мою жизнь в кромешный ад. А теперь он всего несколькими словами может одеть на меня невидимый ошейник с коротким поводком.

— Не бойся, я не собираюсь использовать эту твою слабость, — как-то совсем невесело усмехнулся мужчина, а я подумала о том, что бывают в жизни моменты, когда трудно контролировать свои слова и действия. — Но в любом случае ближайший месяц ты проведешь со мной и это не обсуждается.

Я прищурилась. Он определенно не собирался меня никуда отпускать.

— С какой стати? — начиная терять терпение, спросила я.

— С той, что тот маг тебя не просто возбудителем пичкал, но и какой-то фигней, вызывающей овуляцию и повышающей шанс забеременеть.

Слова Хантера меня просто убили, а еще разозлили… очень.

— А предохраняться не судьба? Тем более, что ты заранее это знал, — прошипела я, вскакивая со своего места.

Нет, это бред. Какие дети? Я сама дите!

— Тогда ты бы до сих пор металась в горячке, — добили меня и, подойдя, заключили в обьятия.

— Тебе нужно было мужское семя…

Расширив глаза от ужаса, я вскинула руки и зажала ему рот ладонями.

— Избавь меня от таких подробностей, — покраснев до корней волос, прошептала я, понимая, что это все уже слишком для меня.

Я всеми силами старалась гнать от себя воспоминания о маге и том времени, что провела у него на привязи. Старалась не думать о том, во что я чуть не превратилась по его милости.

Но эти слова Хантера о ребенке… я ведь всего-лишь человек и моя психика вовсе не так прочна, как хотелось бы. И я чувствовала, что уже очень близка грань, за которой меня ждет если не безумие, то продолжительная истерика точно.

Мужчина замолчал, сильнее прижав меня к своему телу и, положив подбородок на макушку, начал укачивать в своих руках, шепча какую-то бессмыслицу своим завораживающим бархатистым голосом. А я вдруг с невероятной остротой ощутила его близость: дерманящий разум запах кожи с легкими нотками мыла, близость сильного тела, охватывающие меня руки и ладонь, скользящая по моей спине и успокаивающе поглаживающая мою спину сквозь толстый махровый халат. Следом пришло желание. Пока еще робкое, но с каждой секундой разгорающееся все сильнее. Сама не поняла в какое мгновение мое дыхание сбилось и захотелось сжать посильнее ноги, чтобы унять начавшую разгораться жажду.

Услышав тихий рык над головой, почувствовав, как сильнее сжались вокруг меня руки Хантера, я рванулас из его объятий, сбегая от него на другой конец комнаты. Нет, только не снова. Что это? Моя суккуба была сыта, но это…

Застонала и вскинула руку, останавливая рванувшего ко мне Хантера.

— Нет, нет, пожалуйста, только не опять, — шептала я, сгибаясь пополам от стремительно разгорающегося пожара внизу живота. — Какого хрена, все же было нормально! Я не должна снова испытывать эту боль, я не могу…

Остановившийся было вервольф снова кинулся ко мней, подхватывая уже готовую осесть на пол меня на руки и прижимая к своему телу, тем самым делая мою набиравшую обороты агонию еще невыносимей.

— Тш-ш-ш, все будт хорошо, родная моя, — зашептал он. — Я надеялся, что мы ошиблись и тебе кололи нечто кардинально отличающееся от того, чем пичкали самок для оплодотворения.

Но, видимо, зря…

— Я не хочу, Хантер, не хочу больше. Снова терпеть…

— Тебе не придется терпеть, я позабучь о тебе…

— Какое благородство, — сьязвила я, чувствуя, как по щекам начинают катиться слезы. — Сколько же это будет продолжаться?

— Несколько дней или прекратится раньше, если заберемениешь, — «успокоил» меня Хантер, повергая своими словами в еще большую пучину отчания.

— Я не хочу, слышишь, не хочу беременеть! Не хочу больше чувствовать этого… никогда, — начала вырывать из его рук, но добилась лишь того, что мой халат оказался распахнутым, а потом и вовсе сброшенным на пол, а сама я — прижатая к стене огромным телом вервольфа.

— Милая, посмотри на меня, — попросил он, — не нужно плакать, — он стер губами мои слезы. — Мне было бы приятней приди ты ко мне по своей воле, а не от того, что тебя напичкали какой-то хренью. Но, к сожалению, нам не приходится выбирать. А ребенок… я был бы счастлив… я бы на руках тебя носил подари ты мне малыша… нет, я в любом случае собираюсь делать это… Сладкая моя… чувственная девочка…

Хантер боромотал это бессвязно, целуя мое лицо, шею, спускаясь к груди, а я и не особо прислушивалась, умирая от отчаяния и сгорая от похоти. Снова…

Вскрикнула, почувствовав, как член мужчины одним мощным ударом пронзает меня, даря приятное чувство наполненности и вырывая стон наслаждения из моей груди.

Безумие продолжалось двое суток с более-менее длительными перерывами на сон и еду.

Каждый новый приступ боли и отчаянной потребности в мужчине все больше ломал меня и даже слова утешения, которые постоянно шептал мне Хантер, не действовали, проскальзывая мимо ушей. Я чувствовала себя не просто отвратно, я чувствовала себя мерзко настолько, что хотелось выть, но вместо этого я лежала, свернувшись калачиком и уставившись в одну точку на стене напротив. Мне не хотелось есть, мне не хотелось пить.

Все мое существо сжималось от ожидания очередного приступа боли желания и даже молчаливая поддержка обнимающего меня сзади Хантера не приносила облегчения. Да, он постоянно был рядом. Да, он брал меня как только я начинала корчиться от боли, избавляя от необходимости терпеть ее или, что еще ужаснее — просить об избавлении от нее. Он постоянно поддерживал меня, шепча, как я нужна ему, как он восхищается мной, что верит — мне по силам вынести любые испытания. Но это не так! Пытка желанием слишком затянулась… Возможно, мне было бы легче, находись сейчас рядом со мной мой мужчина.

Тот, кому я бы доверяла. Тот, кого я бы любила. Но Хантер… Каким бы великолепным он ни был, какие слова не говорил бы, но прошлое нельзя перечеркнуть, нельзя просто взять и стереть из своей памяти. Бога ради! Я трое суток со всей страстью отдавалась мужчине, который не так уж давно вытирал об меня ноги, обращаясь, как с последней шлюхой, а порой и намного хуже! Как можно чувствовать себя после этого? Где искать и без того немало потрепанную гордость? Откуда взять силы, чтобы в снова подняться и отряхнуться от той грязи, в которой меня в очередной раз щедро вываляла судьба? Мне всегда это давалось тяжело, но сейчас это казалось просто невозможным. Я устала, у меня нет больше сил.

— Энджи, родная, хватит, — я даже не заметила, когда успел Хантер подняться с постели.

Он сидел на корточках передо мной и нежно гладил щеку. Стряхнула чужие пальцы и закрыла глаза, не в силах сейчас даже видеть его. Гадко… и тошно… Ну, почему все это не обошлось тем одним разом? Тогда было намного легче сделать вид, что ничего не произошло. Даже удалось нормально поговорить с Хантером, закрыв глаза на прошлое и запретив себе даже думать о том, что произошло совсем недавно в спальне.

Еще и этот Хантер явно не собирается от меня отставать. Сначала он отнес меня в душ, где нежно вымыл мое тело, потом назад в комнату. Заставил съесть хотя бы часть завтрака и снова уложил в кровать — отдыхать. Я действительно была вымотана не только морально, но и физически.

Поспала… а спустя еще несколько часов с облегчением поняла: приступы, наконец, прекратились. О возможных последствиях старалась не думать. Если бы еще память и чувства можно было отключить…

Глава 20

Хантер Вуд Как же ему было жаль, что смерть мага наступила быстро и безболезненно. С каким наслаждением он бы драл его когтями медленно и со вкусом, спускал кожу, вспарывал вены.

Он бы с удовольствием превратил его жизнь в агонию боли за то, что он сделал с Энджи. За то, что даже кончая в своей Избраннице он не чувствовал удовлетворения. Хантер видел, как с каждым последующим приступом карие глаза его девочки все больше тускнеют, чувствовал, как все больше она запирается в себе. Знал, с каким напряжением и безысходностью она ждала очередных приступов боли, которые становились только сильнее раз за разом.

Он готов был снова и снова загрызать того мага за то, что каждый раз, будучи в своей женщине, он буквально физически ощущал, как она отдаляется от него еще больше. О каком, нахрен, удовлетворении может идти речь при таком-то раскладе?!

Вот и получалось, что несмотря на трехсуточный секс-марафон, Хантер был настолько зол и раздражителен, насколько только может быть абсолютно неудовлетворенный во всех смыслах мужчина. Мужчина, у котрого были нешуточные проблемы с его женщиной и которого ко всему прочему донимали проблемами из-вне.

— Слушайте, я, кажется, предельно ясно выразился еще вчера, когда сказал, что в этот раз я вне игры, — в раздражении тарабаня пальцами по столу, нетерпеливо произнес Хантер.

Ему хотелось находиться рядом со своей спящей малышкой, а не в компании вервольфа, демона и двух вампиров, заявившихся в его номер и оккупировавших гостинную.

— Мы и так уже потеряли непозволительно много времени, — подал голос Виктор — глава одной из самый крупных Семей демонов в России. — Нужно накрыть одновременно все известные нам центры, а для этого не хватает сверхов. Если бы не маги, мы бы справились и сами, а так сам понимаешь…

Он понимал. Чтобы одолеть одного мага нужно много сверхов, а те из них, кто обладает способностью перемещаться вообще становятся настоящей занозой в заднице. Хантер это понял еще при прошлом штурме. Но сейчас он не хотел оставлять Энджи. Конечно, можно было послать Руди во главе своих людей, но этот поступок был бы не достойным альфы — прятаться на своей территории со своей женщиной, в то время, как члены стаи рискуют своими шкурами.

Но, в то же время, он не мог не понимать, как важно для них покончить с этими психами раз и навсегда. С них вполне достаточно и охотников, оставляющих за собой осушенные тела сверхов…

— Слишком много времени прошло, — наконец, скрипя зубами сдался Хантер. В конце концов, когда он взваливал на себя стаю, то прекрасно осознавал: быть альфой — означает делать то, что нужно, а не то, что хочется. — Целых пять дней, чтобы перевезти пленников и замести все следы. И если быть честным, я абсолютно не доверяю этому крылатому уроду.

— Мне тоже кажется подозрительным его резкое желание сотрудничать с нами, — согласно закивал один из вампиров, — хотя с другой стороны, кто их знает с их магическими клятвами?

Возможно, так глупо погибший в пасти вервольфа маг был действительно крут и держал всех в ежовых рукавицах.

Смотря на говорившего, Хантер едва сдерживал себя, чтобы не скривиться. Все-таки не долюбливал он их, испытывая некоторое чувство брезгливости к тем, кто вынужден питаться человеческой кровью, чтобы выживать. Да и не так далеки были времена, когда эти клыкастые твари, не задумываясь, выпивали своих жертв досуха. Это последние сто лет правила несколько ожесточились, в противном случае наверняка и сейчас эти кровопийцы не были бы столь щепетильны в вопросах жизни их пищи.

— Как бы там ни было, его помощь нам не помешает, — вступился за крылатого Виктор.

— Будем придерживаться изначального плана? — спросил Борис.

— Он наиболее приемлем для нас, — кивнул Хантер. — Переться на магов с голой грудью, как минимум глупо. И хоть в прошлый раз его реализации несколько помешали сбежавшие пленники, теперь будем строго следовать ему. Отключаем систему охраны и стараемся тихо ликвидировать магов, потом полномасштабный захват территории. Если еще будет что захватывать.

— Не думаю, что они успеют так быстро отыскать места под другие базы, — выразил свое сомнение другой вампир. — Да еще и переправить на них заключенных. Даже если учесть, что они испугались разглашения со стороны захваченных нами магов.

— Они маги, не следует забывать об этом, — недовольно пробурчал Виктор.

Хантеру слушать все эти рассуждения ни о чем было абсолютно неинтересно. Сейчас его волновала более насущная проблема: он чувствовал, что его девочка начала просыпаться, а значит, пора бы уже гостям и честь знать.

— Итак, думаю, все уже решено? Я беру на себя центр «Амазонка», все будет готово к завтрашнему вечеру, — подымаясь со своего места, известил сидящих в гостинной сверхов. — А теперь меня ждут дела.

— Да уж, да уж, чуем мы ваши дела, — подколол его Борис и подмигнул, на что Хантер лишь недовольно поджал губы.

В гостиной действительно ощущался легкий запах секса, но даже несмотря на свои собственнические чувства, вервольф не мог заставить себя покинуть номер. Он должен быть рядом, когда Энджи проснется. Ей нужна его поддержка. Еще после самого первого вечера безумных занятий любовью, он при помощи устанавливающейся связи проэцировал на ее эмоции спокойствие. Мужчина чувствовал, что все эти испытания не пройдут бесследно для психического состояния Энджи и он оказался прав. С каждым разом ему приходилось все сложнее — их связь не была еще достаточно сильна, чтобы он мог оказывать суккубе ту поддержку, в которой она нуждалась. И как итог — его девочка таки скатилась до состояния полной апатии.

Выпроводив гостей, Хантер направился в спальню, где окутав сонную малышку своим теплом, принялся ждать ее пробуждения. Ему нужно было что-то, что помогло бы встряхнуть девушку.

Как же у них все неправильно складывается. Его неприятие ее сущности, эта долбанная хрень с подчинением суккуба своему первому мужчине, ее похищение, эта чертова инъекция и трое суток крышесносного секса. Он знает тысячу способов, как заставить ее стонать, но до сих пор без понятия, что она любит, какие фильмы смотрит, как предпочитает проводить свободное время. Он множество раз терял себя в ней, но ни разу не пригласил на нормальное свидание, не подарил цветы и не сделал ничего из той хрени, что принято делать среди людей, когда парню нравится девушка. Конечно, для него это бессмысленная трата времени, но это может быть важным для нее. Единственный раз, который с натяжкой можно было бы назвать свиданием они провели в парке аттракционов. Не то, чтобы ему не понравилось, но, возможно, ей необходимо что-то более романтичное. Ужин при свечах, пикник на берегу пустынного пляжа… Хантер скривился. Нет, это уже перебор…

Нужно придумать, как завоевать ее. У него есть месяц. Месяц, на протяжении которого он сможет удерживать ее по более или менее приемлемой причине. Месяц, чтобы убедить в том, что несмотря ни на что он ее мужчина и другого ей не нужно. И, видит Бог, лучше ей полюбить его и остаться рядом добровольно. О том, что будет в противном случае, Хантер предпочитал не думать, ведь он в любом случае уже не сможет отказаться от нее.

Но сначала ему необходимо привести ее в чувство и желательно до того, как он вынужден будет уехать. И именно в этом мужчина был без понятия, как преуспеть. С того момента как она проснулась, он перепробовал все, что, по его мнению, должно было бы расшевелить Энджи. Но все его действия, слова и предложения натыкались на непробиваемую стену отчужденности и односложные ответы «Да» или «Нет». Не помогла даже попытка повлиять на ее эмоции. Сейчас, готовясь к отъезду домой, Хантер готов был взвыть от бессилия, как вдруг его взгляд наткнулся на мобильный Энджи, который его люди вместе с остальными вещами девушки забрали из дома ее тети. В первые дни он буквально разрывался от звонков ее отца, пока батарея не села. Насколько Хантер знал, а уж из ее биографии ему известно немало сухих фактов, дочь с отцом видятся нечасто, но постоянно созваниваются и вообще стараются поддерживать более или менее теплые отношения. Однако, за то время, что он превратился в тень своей избранницы, мужчина понял, что она действительно любила своего отца и что тот был единственным оставшимся у нее близким человеком. Пришедшая ему в голову идея была несколько жестока, но если это поможет вернуть ее, то подобный шаг будет заранее оправдан.

Сжав в руке телефон, Хантер пошел в комнату к Эвангелине.

— Ты уже готова, радость моя? — подойдя к застывшей у окна фигурке, спросил мужчина и притянул девушку к своей груди.

— Да, — получил он ответ абсолютно безраличным и даже безжизненным голосом.

Вервольф заскрежетал зубами: как же его уже выводили из себя эти «Да» или «Нет», вкупе с ее попытками спрятать от него свой взгляд и вообще отстраниться всеми возможными способами.

— Нам пора, самолет уже готов, — подавив в себе желание выругаться и как следует встряхнуть девчонку, сказал он.

Девушка молча отстранилась и направилась к выходу из номера. В коридоре их уже ждало двое вервольфов Хантера. Двое ждало их в его машине и еще двое в машине сопровождения.

Преподанный жизнью урок Хантер выучил хорошо и более рисковать безопасностью своей Избранницы не намеревался.

В автомобиле Энджи отвернулась к окну и уставилась в него пустым взглядом. Бессильно сжимая кулаки, Хантер уговаривал себя, что подождет до дома, чтобы воплотить в жизнь свой план. Но как же это было невыносимо чувствовать рядом с собой ее тело, но понимать, что мыслями она даже близко не с ним. Что творилось в ее милой головке? Мужчина абсолютно не ощущал ее эмоций, она словно выгорала изнутри с каждым последующим часом горячки. Если бы она плакала или кричала, он затушил бы ее эмоции своим спокойствием и поддержкой, но что делать с этой убивающей пустотой, на фоне которой ощущался лишь слабый отголосок боли?

В самолете Хантер не выдержал и, выдернув девушку из ее кресла, усадил на свои колени.

Не встречая ни капли сопротивления, он начал гладить ее волосы и спину, шепча на ушко всякие глупости. И когда почувствовал, что ее отстраненность слегка отступила, едва не закричал от радости. Пригревшись в его руках, Энджи сама положила головку ему на грудь, но все равно пустота в ее чувствах была сильнее.

В Мичигане Хантер приказал отвезти их в его квартиру, а не на территорию стаи. Там показываться ему сейчас противопоказанно: по словам Руди вершители воли Совета практически поселились под их воротами и уже давно наняли бы охотника, чтобы отыскать его, да вот только не нашлось еще вервольфа, который решился бы нажить себе врага в его лице. Что касается подготовки к операции, то все необходимые распоряжения Хантер сделал еще в номере гостиницы до вылета.

Осталось всего лишь пять часов и он должен будет покинуть Энджи. Мужчина до последнего крутил в руках телефон и сомневался: стоит ли использовать отца девушки, чтобы вновь заставить ее чувствовать? Его инстинктам претила сама мысль причинить ей боль даже на мгновение, но, черт, по-другому ее не расшевелить! Он уже, казалось, перепробовал все.

Наконец, он решительно зашел в выделенную Энджи комнату, на этот раз обнаружив ее сидящей на кресле и все тем же безразличным ко всему взглядом взирающую на искусственный камин.

— Милая, — позвал он, надевая на лицо печальную маску.

Ноль реакции, только едва заметный более глубокий вздох. Что ж, на другое он не рассчитывал.

— Любимая, тебе звонили, — попытался он зайти с другой стороны, присаживаясь на корточки около ее кресла и заглядывая в глаза. — Твой отец…

Легкое безразличное пожатие плеч и отведенный взгляд не оставили ему выбора.

— Мне жаль, Энджи, — его голос стал полным сочувствия, а глаза настойчиво пытались поймать ее взгляд.

Какое-то мгновение она сидела все такой же безучастной и безразличной ко всему вокруг, а потому он услышал, как ее сердце пропустило удар, увидел, как расширились ее карие омуты, а грудь начала чаще вздыматься от внезапно участившегося дыхания, почувствовал толчок страха, прорывавший пустоту.

Впервые с тех пор, как ее горячка прошла, она взглянула на него осмысленным взглядом, в котором плескалось неверия и надежда, что она ослышалась. Боль… он ощущал ее, как свою.

Девочка еще совсем не умела закрывать свои эмоции.

— О чем… тебе жаль? — облизнув губы, дрожащим голосом спросила она и он едва сдержал порыв улыбнуться от переполнившей его радости. Наконец!

— Твой отец… он…

Хантер не договорил, оставляя простор для ее фантазии и она его не подвела. И не важно, что он чувствовал себя последним извращенцем и скотом, любуясь скатившейся по бледной щечке слезинке, испытывая радость от сковавшей девичью грудь боли.

Когда же она начала сперва бормотать что-то, а потом кричать и требовать, чтобы он, наконец, сказал, что с ее отцом… когда едва могла сдерживать истерику… ему хотелось тут же сказать, что это глупая шутка, всего лишь попытка расшевелить ее. Но он боялся, что она снова скатиться в пустоту безразличия, а потому просто укачивал ее в своих руках и позволял всплеску чувств пройти и только когда она немного успокоилась сказал, что просто ее отец очень часто звонил пока она была в плену и уже успел всю полицию Нью-Йорка на уши поставить разыскивая ее, так как безумно переживает. Ему было пофиг, что его слова звучали, как бред умалишенного. Он даже не чувствовал град ударов, посыпавшихся на него после такого признания, а ее слова… он просто улыбался на все ее яростные выпады. Как же он был рад, что она пришла в себя!

— Ты… ты… да ты просто редкостный засранец! — наконец, выдохлась девчонка, перестав лупить его по груди.

— Зато ты перестала быть бесчувственной куклой, — не стал отпираться вервольф и провел кончиками пальцев по нежной коже щеки.

— Сам ты бесчувственный козел…

— Вервольф, — мягко поправил мужчина.

— Незаметно, — рыкнула Энджи, отойдя от него и сразу как-то поникая. — А ты не подумал, что, может быть, мне нравилось то состояние? Что так было… проще.

— Я не позволю больше чему-то плохому случиться с тобой, — прошептал Хантер, подходя и обнимая девушку за плечи. — Выпрыгну из собственной шкуры, но никто и никогда больше не причинит тебе боли.

— Я не собираюсь быть с тобой, — высвободилась из его рук суккуба. — Я хочу домой.

— Месяц. Я говорил тебе, что не отпущу, пока не станет известно, беременна ли ты, — безапелляционно заявил мужчина, стараясь не зарычать, видя как при подобной перспективе опускаются плечи девушки.

— Снова сделаешь из меня пленницу?

— Нет. Ты моя гостья, любимая.

На последнем слове Энджи вздрогнула и резко повернулась лицом к нему, недобро прищурив глаза.

— Шутишь?

— Оборотни не шутят о своих чувствах, — смотря ей в глаза и позволяя все прочитать по своему взгляду, отказал мужчина.

— Ты ненавидишь меня, — не совсем уверенно произнесла суккуба, словно пытаясь уговорить в этом кого-то.

— Я пытался, но потерпел неудачу, — пожал плечами Хантер.

— Я не буду с тобой, — снова вскрикнула Энджи и даже отступила на несколько шагов.

Вервольф ощущал, какой взрыв чувств вызвало в ней его признание. Хотя он уже не первый раз называет ее любимой, но услышала она его, видимо, лишь сейчас. Как же он хотел окутать ее своим теплом, дать прочувствовать все те чувства, от которых в груди становится тесно. Но сделать это так явно означает признаться, что он без ее на то осознанного согласия соединил их сущности и что у нее, по сути, уже нет выбора. На самом деле у нее не было его с тех самых пор, как ее суккуба признала его своим. Чувство сущности всегда влияют на желания и чувства хозяина. Жаль, что он тогда все испортил.

Немного опустив голову, Хантер несколько минут наблюдал за метаниями девушки по комнате.

— Мне нужно будет покинуть тебя, Энджи, — известил он ее. — Ненадолго. Думаю, за сутки-двое управлюсь и вернусь к тебе. В коридоре найдешь кредитку и ключи от квартиры.

Оставляю тебе Шейна и Дарка. Они расположились в смежной квартире. Без них из дома ни ногой. Не скучай, радость моя.

Мужчина стремительно подошел к застывшей суккубе и, подцепив ее подбородок пальцами, заставил взглянуть в его глаза. Она запуталась, он чувствовал. И от этого было в сто крат обиднее оставлять ее сейчас, ведь он мог бы немного схитрить, мягко повлиять на ее чувства.

Сгладить острые углы в ее воспоминаниях об их прошлых отношениях и подтолкнуть к принятию правильного решения.

Не в силах противостоять своему желанию, Хантер прикоснулся к ее губам, нежно лаская ее, мягко прося уступить. И когда ее ротик неуверенно и робко приоткрылся, он припал к ней, как умирающий от жажды к живительному источнику влаги. Она была его Избранницей, его воздухом, его всем… и он должен покинуть ее, в то время, как все в нем требовало остаться рядом.

С тихим рыком оторвавшись от сладости ее губ, Хантер нежно прикоснулся к их уголкам и, развернувшись, стремительно вышел из комнаты.

Он должен как можно скорее решить все свои проблемы!

* * *

Эвангелина Литлл

Я стояла посреди комнаты и никак не могла привести в порядок свои чувства. Как он мог?

Как он мог сначала выдернуть меня из уютного кокона безразличия, евда не убив странными словами об отце, а потом и вовсе назвать «любимой» и нафиг смыться с квартиры?! Боже, она даже не представляла, что всего одно слово способно так жестоко выбить почву из-под ног и заставить захлебываться в противоречивых чувствах, своих и суккубы.

Сжав пальцами виски, тихо застонала. Так, как там говорила одна недалекая героиня романа?

«Я не буду думать об этом сегодня, я подумаю об этом завтра»? Что ж, последую ее совету и, пожалуй, вообще не буду над этим думать. Какое мне вообще дело, как он меня назвал?

Сегодня сказал «любимая», а завтра снова могу оказаться «шлюхой». И… ох, он ведь думает, что я могу оказаться беременной после той гадости, которой меня напичкал маг!

Почувствовала, как во мне начала расти злость на него. Обман! Все обман! А может…

Топнула ногой и приказала себе перестать думать об этом мужчине. Но стоило прилечь отдохнуть, и почему-то снова не нужные воспоминания последних дней начали наполнять мою голову непрошенными образами. И никак не удавалось стереть из памяти его страсть, его нежность, заботу и слова, что вызывали в душе трепет и волнами тепла разливались по сердцу.

Хантера не было уже третьи сутки… Как я их провела? Да никак… Несмотря на наличие охраны, на улицу я старалась не выходить — страшно, да и делать мне там нечего. Тратить деньги Хантера я не собиралась, а мою карточку вместе со всем клатчем, видимо, благополучно забыли мне выдать. Несколько раз ходила в небольшой парк на прогулку, но с двумя нудными амбалами, всюду следующими за тобой, это оказалось не так уж весело. Ну и, конечно же, пережитое мной тоже не способствовало расслаблющей прогулке, за время которой я издергалась, всматриваясь в лица прохожих и подспудно ожидая очередной неприятности. Нечто такое я уже переживала, когда сбежала от Хантера, но с магом я чувствовала себя куда увереннее.

А еще меня просто выводила из себя неизвестность. Чертов вервольф смылся куда-то, даже не удосужившись ничего сказать мне! Нет, я не переживала. Еще чего не хавтало! Просто… это моя суккуба уже вся извелась от тревоги и меня заодно извела. И эти два идиота, будто воды в рот набрали! Только переглядываются как-то странно, когда думают будто я не вижу, рождая в душе еще большие переживания. Раздражают! Неужели было так тяжело оставить мне кого-то повеселее и поразговорчивее?!

Словом, когда на утро четвертого дня на пороге моей комнаты появился Хантер, я до того изошлась от переживаний, что мужчину встречала запущенная в него подушка. Просто я не хотела, чтобы он видел, как вспышка радости и облегчения осветила мое лицо при виде его, целого и невредимого.

— Я тоже безумно рад тебя видеть, любовь моя, — засмеялся он.

Быстро преодолев расстояние до кровати, вервольф сгреб меня в охапку. Он покрывал быстрыми нежными поцелуями мое, заключенное в плен его ладоней, лицо и нетерпеливо целовал губы. И я, немного сонная и разомлевшая от теплой ванны, которой решила побаловать себя с самого утра, не ожидавшая такой вероломности, даже не успела ничего понять, как уже плавилась от нежности его губ и рук. И вот, когда я нашла в себе силы оттолкнуть мужчину, он сам отстранился от меня, напоследок едва ощутимо прикоснувшись к губам.

— Я так скучал, — прислонившись к моему лбу своим, прошептал Хантер, все еще поглаживая большими пальцами мои щеки, прикасаясь к уголкам губ.

Молча выдохнула, приводя свои чувства в порядок, и отодвинулась от мужчины, вставая с кровати и кутаясь в, оказавшийся вдруг распахнутым, халат.

— Я хотела бы увидиться с отцом, — я отвернулась от, занявшего мое место на кровати, мужского великолепия.

Мне нужно каким-то образом самой держаться от него подальше и его не подпускать. Еще не хватало поддаться уговорам суккубы и влюбиться в Хантера. Нельзя забывать того, что было раньше!

— Без проблем. Скажи когда, слетаем, — легко согласился вервольф.

Резко развернувшись, уставилась на подозрительно чем-то довольного мужчину.

— Ты же понимаешь, что в свете недавних событий я не могу отпустить тебя саму? — не успела я и рта открыть, уточнил мужчина.

Пришлось проглотить вертевшиейся на кончике языка слова и просто кивнуть. Спорить с ним — себе дороже. Об этом и без слов говорило его упрямое и решительное выражение лица.

Месяц. Мне нужно продержаться всего лишь месяц, желательно не втрескавшись в этого нового Хантера, и уйти своей дорогой.

Куда я пойду, даже не представляла. Что ж, будем решать проблемы по мере их возникновения. Пока же моя главная проблема — лежащий передо мной мужчина и чувства моей суккубы к нему. Хотя кого я обманываю? То, как он относился ко мне с тех пор, как забрал у мага, каждые его жест, каждое его движение и слово, таки нашли отклик во мне и от этого уже никуда не деться. Главное не допустить своего окончательного падения и уберечь сердце от чувст к недавнему мучителю.

* * *

Хантер Вуд

Мужчина лежал на кровати и, закинув руки за голову, словно хищник лениво следил за девушкой. Не имело значения, что она сейчас явно уговаривала себя, что его нужно ненавидеть, что он не достоин ее привязанности, ведь ее чувства, когда она увидела его, выдали ее с головой. Он не даст ей и шанса спастись от едва зародившихся, пока еще робких, чувств. Пускай она маленькая упрямица, но он будет еще упрямее. Тем более, согласно решению Совета, теперь он имеет на нее все права.

Хантер оскалился в улыбке, вспомнив, как вытянулись лица ее опекуна и того, кто рассчитывал назвать Энджи своей, когда он позволил вервольфу частично преобразить свое тело и связующей вязи проявиться на руке. Как он и предполагал Совет, не особо долго думая, признал его права на девушку. После успешного захватка центра «Амазонка», он специально выделил время и лично позаботился о том, чтобы входящие в Совет вампир и демон приняли нужное ему решение. В том, какую сторону примет вервольф он даже не сомневался, а один инкуб, хоть и был против подобного расклада, но его голос уже не имел никакого значения.

Словом, эти три дня у Хантера были более чем просто насыщенными и теперь, находясь у себя в квартире и ощущая исходящий от простыней сладкий аромат своей Избранницы, ему хотелось лишь одного — придвинуть к себе тело любимой и проспать несколько суток. Жаль, что желание это несбыточно. Во-первых, пришло время вернуться в стаю, а во-вторых, месяц — не такой уж большой срок, чтобы так бездумно тратить время.

— Энджи, милая, прекрати метаться по комнате. Если не знаешь, чем себя занять, иди ко мне, — зевнув, улыбнулся Хантер и похлопал ладошкой по матрасу рядом с собой. — Хочу немного отдохнуть с тобой в моих руках.

Улыбка мужчины стала еще шире, когда он почувствовал, как ее сердечко начало быстрее гнать кровь по венам, увидел, как в смущении и легчайшом возбуждении розовеют щеки. И пускай вместо того, чтобы подойти, она сбежала из комнаты, хлопнув дверью в притворном негодовании, настроения это вервольфу не испортило. Более того, у него в голове уже сложился план по завоеванию своей суккубы… Обдумывая этот самый план, обнимая подушку и вдыхая полной грудью хранившийся на ней аромат ее волос, смешавшегося с каким-то фруктовым шампунем, он и сам не заметил, как уснул с легкой улыбкой на губах.

Глава 21

Эвангелина Литтл Как?! Скажите мне, как можно бороться с нелюдем, который на любой твой выпад, только и делает, что загадочно улыбается, обнимает, целует и шепчет как же он любит свою строптивую девочку?!

А как долго можно бороться с собой и своей сущностью, когда этот… волк блохастый то и дело норовит попасться на глаза то в полностью расстегнутой рубашке, а то и вообще без ничего?! Он после пробежки, видите ли! А мне что с того?! Пусть выделяет отдельный дом и даст моей суккубской фантазии спокойно спать! Территория-то у него вон, просто огромная.

Так нет же, уперся и ни в какую!

Но и этого ему показалось мало и этот… этот вервольф облезлый сделал мне предложение, от которого я просто не могу отказаться. Уже вторые сутки пытаюсь, а язык не поворачивается. Должностями в такой компании просто так не разбрасываются. Подумать только, узнав, что мне хотелось бы устроиться хоть на какую-то работу… просто чтобы не сидеть дома, не сходить с ума от безделия и отвлечься от собественных мыслей, предложил мне место маркетолога-аналитика в крупнейшей американской автомобильной корпорации!

Конечно, до этого он предлагал мне должность его личного помощника, но… ох, не знаю, как сдержала поросячий визг восторга, когда услышала его последнее предложение. Конечно, я понимала, что меня туда впихнут по блату и, возможно, на первый порах отношение ко мне будет не очень, но, черт возьми, попасть туда не так уж легко, чтобы вот так запросто сказать: «Нет!». А доказывать себя нужно будет на любой работе, так почему бы не сразу в престижной компании? Было немного страшно, да и вообще душу разъедали сомнения, а этот змей искуситель еще и не забывает время от времени напоминать о своем предложении, угрожая, что вечно место для меня держать не будут.

А еще… еще я как-то раз неосторожно восхитилась проезжающим мимо нас спорткаром и брякнула, что просто тащусь от спортивных тачек. И теперь вот уже сутки борюсь с собой, чтобы не кинуться в хантеровский гараж и не расцеловать капот пригнанной им же швейцарской малышки Agero последней модели. Хотя нет, я бы вряд ли даже осмелилась дотронуться до нее. Она же кучу бабок сотит! И вообще, попытка купить женщину дорогими подарками — низко и подло. Особенно когда подарок — это железный конь твоей мечты стоимостью в полтора лимона! Но, как бы там ни было, мы девушки гордые и за кусок железяки продаваться не собираемся.

— Не собираемся, я сказала! — вслух напомнила себе и силой воли заставила свой взгляд отлипнуть от лежащих на столике трюмо ключей.

Чертов Хантер! Я ведь их, вроде бы, из окна вчера вечером выбросила!

Тяжело вздохнула и бросила последний взгляд в зеркало. Отуда на меня смотрела сексапильная брюнетка и даже ее самые обычные карие глаза стали какими-то притягательными. Суккуб, одним словом.

Вышла из комнаты и сбежала вниз по лестнице в просторный холл, где уже ожидал Хантер.

Проигнорировав мое желание прошмыгнуть мимо, он словил меня и запечатлел быстрый поцелуй на губах.

— Прекрасно выглядишь, любовь моя, — промурлыкал нахал на ухо и, очертив пальцем контур лица, повел к входной двери, аккуратно придерживая за талию.

Как я еще сама с ним рычать не начала, не знаю. Порой появлялось просто непередаваемое желание покусать… причем изредка не только от злости. Но у вервольфа чуйка на мое внутреннее состояние была колоссальная и еще ни разу за те три дня, что мы провели под одной крышей он не преступил той незримой черты, за которой его не ждало бы ничего кроме летящих в его непутевую голову вещей. Наоборот, он каким-то образом заставлял перегореть старые обиды и не забывал постоянно подбрасывать хворост во всё нарстающийся костер моих желаний и чувств. И я не на шутку боялась, что к тому времени, как он отпустит, я уже не захочу уходить. А еще я боялась сегодняшнего дня, потому что как бы не уговаривала Хантера не ехать со мной к отцу, он меня и слушать не хотел. Не знаю, как отреагирует на него отец, но мне самой было немного не по себе. Обычно, вот такие вот визиты с молодым человеком к родителям подразумевают наличие неких отношений. Но не было у нас никаких отношений!

— Радость моя, не переживай, все будет хорошо, — открывая передо мной заднюю дверцу своего джипа, шепнул Хантер.

— А я и не переживаю, — буркнула, устраиваясь на сидении.

Но, конечно же, это был обман. Переживала, еще и как. Отец-то, может быть, и не будет особо допытываться, а вот его жена… ну, она вообще любила совать свой носик кругом.

И как в итоге оказалось переживала я отнюдь не зря. Буквально спустя час, как мы переступили порог городской квартиры отца, оба были очарованы обаянием и мужественностью Хантер. А папенька так вообще выдал, что зная, что его дочь в таких надежных руках, он может быть спокоен. Можно подумать, раньше он так уж сильно переживал! Словом, от отца я уходила нахохлившаяся и надутая. Неужели вервольфу обязательно нужно было быть сегодня таким милым?

А уже к следующему утру я решила не ерепениться больше, просто жить дальше и будь что будет. Меня морально изматывала эта постоянная необходимость бороться и с собой, и со своей сущностью и с Хантером. Тем более где-то глубоко в душе я уже осознавала, что никуда от него не денусь. Так есть ли смысл измываться над собой? Снова и снова доказывать самой себе, что это недостойно испытывать симпатию к тому, кто вел себя со мной так, как он? И тут же самой становиться на его защиту, вспоминая и свое спасение, и последующие за ним дни, и его объяснения?

Решив так, я согласилась на его предложение с работой и больше не кривилась при любой его попытке провести время вместе. Просто старалась избегать его и не подпускать еще ближе к своему сердцу. Увы, не особо успешно…

Осталось всего три недели, а там будет видно…

— Отчет готов? — подошла ко мне волчица и по совместительству начальница моего отдела. — Как проходит акклиматизация на новом месте?

— Первом рабочем месте, — улыбнулась я очень приятной женщине. — Нормально.

— Ребята не сильно достают? — кивнула в сторону обычных парней.

— Нет, — снова улыбнулась я, вспомнив визит Хантера на второй день моей работы. Ему потребовалось всего несколько минут и пара слов, чтобы те даже думать забыли смотреть в мою сторону. Хотя, конечно, сначала они удивительно как глаза об меня не сломали.

— Вот, отчет, — протянула стопку бумаг начальнице.

Это был мой первый анализ, можно сказать, проверка на профпригодность. И я несколько нервничала.

— Не переживай, — подмигнула мне волчица, — уверена, тут, — она взмахнула файлами, — все ок.

Я скромно улыбнулась и начала собираться домой… в смысле, к Хантеру. Наверняка он уже ждет меня внизу.

Вообще за эту неделю совместные поездки на работу и с работы, обеды и ужины стали какими-то привычными и сам мужчина тоже вроде как стал неотъемлемой частью моей жизни. Так быстро я привыкла к легким поцелуям утром, когда встречались днем и обязательно вечером, привыкла быть «любимой», «родной», «радостью» и «его жизнью», с котрой разве что пылинки не сдувают и всегда пытаются во всем угодить, сделать дни яркими. Он никогда не дарил мне цветы и, уверена, нарычал бы, заикнись я хоть раз поблагодарить его за прекрасные букеты, которые каждое утро находились то на тумбочке у кровати, то на трюмо, то просто на полу. Каждый вечер мы ужинали в разным местах, пока не нашли оптимальный для нас двоих вариант — уютное и не сильно шумное кафе-бар. Мне импонировало то, что ни разу с тех пор, как сошла на нет моя горячка он не предпринял попытки затащить меня в свою постель, при этом не забывая весьма неоднозначно, но в то же время ненавязчиво, давать понять, что стоит только намекнуть и он весь тут же будет моим. Незаметно даже для меня самой, всего за какую-то жалкую неделю, он влез мне под кожу и теперь не только моя суккуба была готова урчать от удовольствия в его сильных руках, но и все мое существо тоже.

— Привет, девочка моя, — стоило мне оказаться на подземной парковке корпорации, сгреб меня в охапку Хантер, прижимая к своей груди и нежно целуя. — Как прошел день?

— Ты имеешь ввиду, те несколько часов, что прошли после обеда? — Боже, я уже сама того не осознавая, начинаю флиртовать с вервольфом.

— Для меня и минута вдалеке от тебя невыносима, — о, смотрю и оборотень-мачо потихоньку превращается в романтика… хотя нет, это было сказано не для красного словца, он был предельно серьезен.

Смутилась и юркнула в машину.

— У меня к тебе предложение, — обойдя джип и усаживаясь рядом со мной на заднее сидение, склонился ко мне Хантер. — Как ты смотришь на предложение смотаться на выходные в какое-то теплое местечко? Куда хотела бы? Сейшелы? Мальдивы? Канары?

— Никуда, — буркнула я, отворчиваясь к окну.

Выходные на каком-то из экзотических островов… вдвоем… нет, я и думать об этом не хочу.

Слишком уж там благоприятный климат, чтобы окончательно потеряться в своих чувствах.

Да и неправильно все это. Меня и так коробило всякий раз, как приходилось пользоваться карточкой Хантера, чтобы купить себе соответствующую моей работе одежду, а уж на ключи от спорткара, я до сих пор не смела даже смотреть. Не так меня воспитывали, чтобы я могла спокойно тратить деньги чужого мне мужчины и принимать дорогие подарки. Благо хоть на машине все началось и закончилось, и никаких глупых подарков в виде ювелирки и всякой другой фигни не было.

Больше Хантер к теме выходных не возвращался, зато в субботу с самого утра отвел в свой подземный гараж. Осматривая железных коней Хантера, чувствовала себя так, словно мне открыли доступ в святая святых. Сколько же тут было машин и мотоциклов… на любой вкус и цвет, а еще в стороне от современных нашлось место и классике автомобилестроения. Мой же взгляд нет-нет да и возворащался к ряду споркаров, сбоку которых стояла та самая белая малышка Agero. К ней-то Хантер и направился.

— Прокатишь? — прислоняясь бедром к капоту и заманчиво позвякивая ключами в пальцах правой руки, спросил подлый вервольф. — Раз уж ты отказалась куда-либо лететь, думаю, тебе понравится одно местечко тут неподлеку.

— Не думаю, что хочу, — прищурившись, отетила я.

— Ну, если ты боишься…

— Не боюсь…

— Я понимаю, такая тачка требует определенного уровня мастерства в вождении… могу научить или… прокатить. Запрыгивай на пассажирское сидение, — нагло улынулся Хантер и уже начал обходить мою малышку, чтобы сесть за руль.

Ну, уж нет! Это моя малышка… ну, не совсем моя… точнее совсем не моя, но… буду думать, что просто отдолжила, чтобы прокатиться.

Подлетев уже открывшему дверцу Хантеру, выхватила ключи и юркнула на водительское сидение.

Боже, как же давно я последний раз сидела за рулем спорткара! Сейчас я испытывала чувство сродни благоговению и, едва касаясь кончиками пальцев, провела по рулю, приборной панели… лукаво взглянула на занявшего свое место рядом Хантера и, включив магнитолу, настроила ее на первую попавшуюся волну, ловко выруливая из гаража.

Хотелось побыстрее оказаться на дороге и посмотреть на что способна эта малышка.

Посмотрела… оценила… Это был полный восторг. Для меня во всяком случае, потому как слегка взбледнувший Хантер особого восхищение не выказывал.

— Ты в очередной раз доказала, что женщины за рулем — это зло, — выходя из машины, бурчал мужчина.

Пожала плечами. Возможно, кое-где я немного переборщила и стоило ехать медленнее, осторожнее, но… когда в твоей крови бушует адреналин и пьянит от скорости, становится не до мелочей. Тем более несколько крутых виражей были специально посвещены Хантеру. Ну, должна же я была хоть немного отыграться?

Оказавшись вне салона автомобиля, осмотрелась по сторонам.

— Ты решил отомстить мне и тихонько прикопать? — не видя вокруг ничего, кроме леса, спросила вервольфа.

— Заманчивое предложение, но я, пожалуй, придумаю что-то другое для тебя, — от того, как прозвучали его слова мои щеки вспыхнули предательским румянцем, а суккуба внутри вся подобралась. Она скучала по своему мужчине и была не прочь поиграть в предложенную им игру.

— Кхм… так… что мы тут делаем? — облизнув вмиг пересохшие губы, спросила Хантера.

— Идем, — он потянул мне руку, но я была слишком смущена, чтобы принимать ее и просто прошла мимо.

Но, конечно же, Хантер был в своем репертуаре и просто обнял за плечи. Уютно…

Сойдя с дороги и пройдя несколько метров оказались перед внедорожником.

— А…

— Не переживай, ее заберут, — ответил мужчина на невысказанный вопрос.

Кивнула и села на этот раз на пассажирское сидение, так как уступать мне место водителя Хантер был явно ненамерен. Это впервые за последние недели мы едем куда-то без водителя, телохранителя и машины сопровождения.

Спустя буквально полчаса автомобиль остановился у немаленького деревянного дома.

— Я приезжаю сюда, когда хочу отдохнуть от всего и побыть в одиночестве, — произнес Хантер перед тем как выйти из машины.

Последовала за мужчиной, осматривая местность вокруг и приходя к выводу что мне очень даже нравится то, что вижу. Осень уже начала раскрашивать деревья и сейчас они пестрели красками, создавая ощущение сказки.

В доме мне выделили уютную комнату и, даже не дав распаковать вещи, потащили на кухню. Продуктов мы не брали, но холодильник был забит под завязку. Странно…

— Я голоден, как волк, — шепнул Хантер, заглядывая через мое плечо в холодильник. — И если не хочешь, чтобы я перекусил одной маленькой суккубой, тебе придется меня покормить.

Ничего себе разговорчики!

— А с чего ты взял, что я умею? — развернулась к нему лицом и приподняла бровь. — Или что не отравлю тебя своей стряпней?

— Я в тебя верю, любимая, — подмигнул мужчина и сладко поцеловал, закрывая холодильник и прислоняя меня спиной к нему.

Нет, все-таки зря я согласилась на эту поездку.

— Ты хотел что-то перекусить, — напомнила я, уходя от его губ.

— Мгм… я даже нашел кое что, что несомненно пришлось бы мне по вкусу, — зарываясь лицом в мои волосы и щекоча шею горячим дыханием, мурлыкнул Хантер. — Но, поскольку этого мне пока не светит, — он оттолкнулся от холодильника и отошел на пару шагов, — уж так и быть согласен на сэндвич. Даже согласен помочь.

— Ты наглая, бессовестная псина. Вкурсе?

— Вервольф, радость моя, — поправили мне. — И чтоб ты знала, родная, самый несчастный в мире.

Удивленно приподняла бровь.

— Неудовлетворенность вообще делает мужчин глубоко несчастными, а еще злыми и раздражительными, — наиграно тяжело вздохнул Хантер, а я резко развернулась к холодильнику, начав подчеркнуто внимательно изучать его недра.

Выложив все необходимое, решительно развернулась к мужчине:

— Я все равно уйду через две недели…

— Мы поговрим об этом через две недели, — он тут же оказался передо мной и приложил палец к губам.

— Но я…

Он заставил меня замолчать поцелуем.

— Хорошо, через две недели, так через две недели, — спустя еще несколько неудачных попыток серьезно поговорить, сдалась я.

— Вот и договорились, — немного грустно улыбнулся вервольф.

Обедали мы в тишине, после чего Хантер повел меня на прогулку по лесу. Не могу сказать, что любила долгие пешие прогулки, но лес и пейзажи действительно были красивыми, а потому мы с удовольствием гуляли до самого вечера и сейчас сидели на пригорке, любуясь слегка позолоченным лесом в лучах заката и плескающимися вдали водами озера.

Ноги нещадно болели, зато на душе чувствовалось полное умиротворение и даже объятия Хантера казались такими правильными и как всегда уютными.

До дома мы добрались только к поздней ночи, где я прямым ходом направилась в свою комнату и, так и повалившись на кровать в джинсах и кофте, моментально заснула. А утром проснулась в объятиях Хантера. Вздохнула, пытаясь возродить хоть капельку протеста против такого своеволия, но ничего кроме желания улыбнуться, ощущение его рук вокруг своего тела и вообще весь поступок, не вызывало. Так что я просто закрыла глаза и позволила себе еще немного подремать.

Второй раз проснулась уже сама.

Сходив в душ, спустила вниз, где сразу же оказалась в плену пьянящего аромата кофе.

Этот день мы провели в доме, смотря старые фильмы или просто разговаривая. За окном тихо моросил дождь и от этого сидеть, забравшись с ногами на диван или около обустроенного на первом этаже камина было очень уютно. И, только вернувшись на территорию стаи Хантера и обнаружив на следующее утро около кровати своеобразный букет, я в полной мере поняла, что мое решение пустить все насамотек было очень глупым.

И лучшим подтверждением была, растекшаяся по моему лицу, глупая улыбка при виде оформленных и аккуратно помещенных в необычного вида вазу букет из собранных в субботу разноцветных листьев, оставленных мною на крыльце охотничьего домика.

Дотронувшись до блестящего листика, поняла, что они чем-то покрыты. Видимо, потому до сих пор не повяли и выглядели все такими же яркими.

После выходных последовала череда тяжелых будней. Мой отчет прошел на ура и начальница осталась мною довольна. Хантер все так же возил меня на работу, забирал на обед и вечером вез ужинать в кафе или сразу домой. Сопротивляться его настойчивости и моим с суккубой желаниям становилось все тяжелее, и если он нечто подобное запланировал еще и на эти выходные, то у меня нет шансов устоять и не поддаться соблазну снова окунуться в водоворот страсти в его руках. И не будут иметь значения всякие там понятия о гордости и его прошлые проступки. Хотя сейчас я себя просто обманываю: все это уже не имеет значения. Хантер своей настойчивой, даже навязчивой нежностью, уже давно снес все оборонительные стены, которые я возводила вокруг своего сердца. И стоило признаться хотя бы самой себе, что до сих не в его постели только из упрямства и желания как можно дольше помучить его.

Но стоило вечером увидеть Хантера, как я сразу же поняла, что ни о каких поездках на выходные, скорее всего, даже речи не пойдет. Он был хмур и на повышенных тонах разговаривал с кем-то по телефону. Едва кивнув мне головой, показывая подождать его в машине, он отшел подальше, что-то рыча своему невидимому собеседнику.

Я оказалась права, даже более того, в раздражении хлопнув дверью автомобиля, первое, что он сказал было не привычное «Привет, милая, а как у тебя прошел день?», а:

— На эти выходные за пределы территории ни ногой. Даг, возьми себе в помощь нескольких ребят… повязанных ребят и чтобы не оставляли Эвангелину без присмотра даже на секунду.

Понятно?

— Да, альфа, — кивнул сидящий за рулем вервольф.

— Что-то случилось? — я была встревожена, так как сидящий рядом со мной мужчина был не просто раздражен, он был в бешенстве.

Повернувшись ко мне лицом, он несколько минут задумчиво рассматривал меня, а потом рвано выдохнул и притянул к себе, прижимая настолько сильно, словно он утопающий, а я — его спасательный круг.

— Ничего страшного, Энджи, — целуя меня в макушку, ответил Хантер. — Помнишь, я отсутствовал несколько дней? Пару недель тому назад?

Я кивнула, превратившись в слух.

— В эти дни на трех континентах были проведены операции по захвату центров, наподобии тех, в котором содержали тебя, — продолжил мужчина. — Всего четыре центра, один из которых оказался уже покинутым. Были освобождены сверхи и дети… их содержали в отдельном центре. Но самое главное, нам удалось выпытать имена тех, кто помогал магам творить беспредел на наших территориях. Это оказались влиятельные семьи. Даже один из членов Большого Совета был замешан в этом… в общем, те, кого не успели схватить сразу, объединились и теперь могут создать некоторые проблемы. Они считают, что именно мне должны сказать «спасибо» за то, что я разрушил центры и их хреновы планы. Терять им уже нечего, а вот проблем напоследок они могут создать немало. Поэтому, я прошу тебя, постарайся не выходить за пределы территории пока все не уляжется. Хорошо?

— А ты? — спросил я.

— Что такое? Неужели ты переживаешь за меня? — наиграно изумился Хантер.

— Ты идиот, конечно, переживаю, — без злости выдохнула я, сильнее прижимаясь к нему.

— Не стоит, — в голосе мужчины я слышала улыбку, — я ведь еще так и не получил от тебя того, что хотел. А значит не отделаться тебе от меня так скоро.

— Ты, наверное, запамятовал? — я даже отслонилась, чтобы взглянуть в лицо Хантера. — По-моему, ты получил от меня и так слишком много…

— Ничтожно мало, — наклонившись и быстро поцеловав кончик носа, отказал вервольф. — Мне нужно куда больше, чем твое тело. Мне нужна вся ты! И не на пару-тройку ночей, а на сотни лет.

Вот так заявочки… Сбитая с толку его заявлением, я быстро уткнулась лицом обратно ему в грудь. Ну, и что тут скажешь? Я вся твоя? В принципе, так оно уже и было, но… я боялась ошибиться и потом жестоко разочароваться. Прошло так мало времени, а старое пусть и притупилось в памяти, но не забылось и, наверное, никогда не забудется. Нет, я все простила Хантеру еще когда только пришла в себя, в самый первый день после спасения. А вот окончательно оставить это позади и не возвращаться воспоминаниями не получалось, что бы я сейчас ни чувствовала к вервольфу.

Глава 22

Всю дорогу до дома мы молчали, думая о чем-то своем, а там Хантер быстро попрощался со мной и укатил в неизвестном направлении. А я осталась в огромном доме и делала вид, что ни капельки не переживаю, что… ладно, я места себе не находила, особенно после того, как девушка, с которой познакомилась еще в свой самый первый приезд сюда рассказала, кому именно Хантер перешел дорогу и чем это чревато. Неизвестность изматывала, и впервые с тех пор, как я стала сверхом, решилась посмотреть какой-то из их каналов новостей. Но и там не услышала ничего, что могло бы утешить меня, только информация о нескольких разыскиваемых глав семей демонов и вампиров вместе с их пособниками. К концу третьего дня я уже не находила себе места, мечась по дому, как ненормальная и пытаясь вытрясти и четырех ледяных глыб хоть какую-то информацию об их альфе. Разумеется, ни о каких походах на работу не могло быть и речи. Во-первых, я была не в том состоянии, чтобы работать с цифрами, а во-вторых, Хантер еще в пятницу вечером позвонил моей непосредственной начальнице, известив ту, что я могу некоторое время не появляться на работе. Мне было неприятно, ведь я только-только начинала работать, а тут… Мало того, что владелец должность подогнал, так еще и позволяю себе ходить на работу по собственному желанию. Но тогда Хантер был не в том состоянии, чтобы с ним спорить, а теперь я была абсолютно не дееспособна.

К вечеру вторника мой «покой» нарушил шум вертолетов, приземляющихся на небольшую поляну за домом.

На крыльцо я выскочила в чем была и едва сдержала крик, увидев, как двое сверхов несут в дом носилки с лежащим на них Хантером. Были и другие раненые, но они меня не волновали… Тут же словно из ниоткуда появился абсолютно незнакомый мне вервольф и, назвавшись, врачем, оттеснил меня от моего оборотня, а потом и вовсе закрыл дверь перед самым носом.

Полчаса метаний по кридору и мне, наконец, позволили войти в комнату Хантера.

— Девочка, не переживай, все с твоим вервольфом будет хорошо, — улыбнулся мне тот самый врач. — Наш альфа силен, но, к сожалению, абсолютной неуязвимостью не обладает. Смотри, я оставляю тебе мази и обезбаливающее, будешь придерживаться инструкций и через несколько дней будет как новенький. Или мне позвать свою помощницу? — предложил он, увидев, как я побледнела от вида сброшеных на пол кровавых полотенец и простыней.

— Нет, нет, я сама, — замотала я головой.

— Ну, как знаешь, — немного посомневавшись, кивнул мужчина и выложил небольшую прямоугольную картонку на столик. — Если что, звякни, и я тут же пришлю медсестру. Меня зовут Найт.

Быстро собрав вещи, врач вылетел из комнаты, поспешив к остальным раненым, а меня оставил наедине с моим вервольфом.

Сердце, которое еще совсем недавно рыдало кровавыми слезами, начало потихоньку успокаиваться и уже не так сильно кололо. Непроизвольно из глаз выкатилось несколько слезинок облегчения… Главное, что с ним все хорошо, а уж мы его выходим. Суккуба внутри меня согласно кивнула.

Немного убрав следы пребывания врача в комнате, придвинула к постели стул и принялась внимательно изучать инструкции противосполительной и заживляющей мазей. С кровати послышался слабый шорох…

Я тут же подскочила к вервольфу и схватилась за его руку.

— Таки притащили сюда, охламоны, — не открывая глаз, хрипло констатировал Хантер. — Приду в себя хвосты пооткручиваю.

— Ненужно, — улыбнулась я, дотрагиваясь губами к его руке. — Я рада, что ты, наконец, дома и что ты жив… я ведь места себе не находила все эти дни.

— Нам потребовалось немного больше времени, — открыл глаза Хантер. — Не стоит плакать, Энджи. Ведь все хорошо.

— Вот придешь в себя и я тебе покажу, что думаю о твоем «хорошо», — вытирая мокрые щеки, пригрозила я. — Неужели так тяжело было просто позвонить… хоть раз?

— Не хотел, чтобы ты нервничала.

Он освободил свою руку и нежно провел пальцами по щеке.

Я улыбнулась, а внутри меня все шипело от негодования. Не хотел, чтобы волновалась?! Ну, погоди у меня, встанешь с кровати я тебе устрою «не волновалась»!

К следующему вечеру я поняла, что Хантер — просто невозможно отвратительный пациент.

Его раны все еще не затянулись, а он все порывался встать и куда-то бежать. То у него дела стаи, с которыми прекрасно справлялся абсолютно невыносимый вервольф по имени Руди, то требовали его неотлогательного вмешательства какие-то бизнес-дела… Словом, все что угодно, лишь бы не лежать на месте.

— Радость моя хорошая, золотце мое любимое, жизнь моя вредная, — стоило мне войти к нему в комнату начал заливаться соловьем Хантер к следующему вечеру. — Я ведь действительно себя уже чувствую абсолютно здоровым. Можно мне, наконец, встать с этой чертовой кровати?

Осмотрев его наиболее серьезные повреждения пришла к выводу, что вроде как пациент уже здоров. Да и заходивший утром врач тоже сказал, что к ночи уже будет бегать.

— Значит, говоришь, хорошо себя чувствуешь? — прищурившись, посмотрела на мужчину.

Тот с готовностью закивал, сбивая мой мстительный настрой и заставляя бороться с улыбкой. Ведь мы оба прекрасно знали, что ему ни на кой не сдалось мое величайшее позволение, чтобы встать с постели. И тем не менее…

— Ну, хорошо, — совсем даже нехорошо протянула я, хватаясь за уголок подушки, на которой он лежал. — Так значит, говоришь, не хотел, чтобы я нервничала?

Резко выдернула подушку, от чего голова Хантера с характерным звуком шмякнулась о деревянное изголовье и послышался поток приглушенных ругательств.

— Да ты хоть представляешь, как я переживала? — от всей души лупя его подушкой, вскричала я. — Что успевала понапридумывать себе пока не проваливалась в неспокойный сон? Мне кошмары сниться начали из-за твоей долбаной заботы! Да чтоб ты знал, я тебя сейчас убить готова, самоуверенный, эгоистичный…

Все, что я держала в себе в дни его остутствия и пока ухаживала за ним раненым, сейчас лилось из меня непрерывным потоком слов, приправленным ударами подушки. Взяла бы и что-то потяжелее, да боялась ненароком сделать больно… Чертов Хантер! Я задыхалась и сама не заметила, как окончательно отпустила себя и заплакала. Мне ведь действительно было страшного за него, а он… А он просто в какой-то момент решил, что дасточно быть мальчиком для бития и, схватив меня за руку повалил на себя, а потому и вовсе подмял под свою здоровую тушу.

— Энджи…

— Слезь с меня, бугай бесчувственный! — взвигнула я, колотя его кулачками по груди. — Псина бессердечная! Идиот… ммм…

Рот мне заткнули уже проверенным приемом, называемым поцелуем. Его губы одновременно были и нежны, и требовательны. Они призывали откинуть переживания и ответить на страстный призыв. А я так боялась, так переживала… и все равно, что уже прошло некоторое время и он рядом… мне нужна была его ласка, его страсть, чтобы окончательно успокоиться, удостовериться, что это не сон — он дейтсвительно живой и невридимый…

Я жадно ловила его губы, поцелуем выражая все пережитое мною отчаяние и боль неизвестности, нежными укусами возмущаясь его поведением. Но вскоре мне уже не было дела ни до чего.

Одежда в считанные секунды отлетела куда-то в сторону и я цеплялась за его плечи, пытаясь как можно ближе притянуть к себе его тело, чувствовать себя укутаной его силой… им… А он дрожал, осыпая поцелуями мою шею и грудь, нетерпеливо потираясь твердой пульсирующей плотью о низ моего живота.

— Прости, любимая… но… черт, я не могу больше… обещаю, потом я буду нежен… обязательно буду… но сейчас… мне нужно быть в тебе…

Я вскрикнула, когда его член одним толчком вошел в меня, растягивая до боли. Мысленно пнула свою суккубу, которая словно специально притаилась где-то в глубине сознания, позволяя мне одной быть с вервольфом. Но… следующий толчек заставил меня, прикусить губу, чтобы не поморщить от болезненных ощущений… где эта чертова предательница, когда мне так нужен ее неуемный сексуальный аппетит?! Хантер слишком быстро перешел к решительным действиям, а с его размерчиком это чревато болезненными ощущениями.

Словно ощущая, что причиняет мне боль, Хантер со стоном остановился и снова поцеловал долгим, тягуче-сладким поцелуем, одновременно просовывая руку между нашими телами и вырывая стон наслаждения прикосновением к клитору. Каким-то образом я чувствовала его нетерпение, знала, что он еле сдерживается, но все равно заставляет себя быть неподвижным…

Спустя несколько секунд неприятные ощущения начали отступать под умелыми пальцами и нежными губами. Когда же он, немного выйдя из меня, начал целовать и посасывать чувствительные вершинки груди, я и вовсе потеряла себя в сладострастном дурмане желания. Я выгибалась, оплетая бедра мужчины ногами и показывая, что уже готова для него, что мне уже нужны его движения, а не неподвижность. Хантер понял меня без слов, подымаясь поцелуями к шее и делая первый глубокий толчок, заставляя меня вцепиться в его волосы и плечи, застонать и содрогнуться от пробежавшей по телу волны жара.

— Ты как? — тут же замирая, хрипло спросил мучжчина, всматриваясь в мое лицо.

— Лучше не бывает, — облизнув сухие губы и задыхаясь от желания кончить, прошептала я. — Будет еще лучше, если ты, наконец, начнешь двигаться.

— Тогда держись, — улыбнулся он, еще сильнее вдавливая мое тело в матрас и срываясь на стремительные глубокие толчки.

Потребовалось всего полдюжины движений и несколько прикосновений к клитору, чтобы я выгнувшись и, прикусив, собственный кулачек, кончила, сжимая его член в своем теле и заставляя сорваться следом за мной. На какое-то мгновение даже показалось, словно мне дано почувствовать дикую силу его почти болезненного освобождения. На какое-то мгновение мне показалось, что… он стал частью меня? Развить мысль не дал все тот же вервольф, снова припавший к моим губам таким страстным поцелуем, как будто и не он только что излил свое семя.

Не отрываясь от моего рта, он каким-то образом умудрился подняться с кровати с, обвившей его, как лоза, мной и даже дойти до ванной комнаты, сшибая по дороге мебель и ударяясь обо все углы. Там, стоя под душем, мы долго изучали тела друг друга.

Я слизывала прозрачные капельки воды с литого, словно из стали, торса. Наслаждалась его нетерпеливыми рыками, сокращениями мышц и сжатыми кулаками, пока ласкала его бархатистую плоть в самой интимной из возможных ласк. А потом сама извивалась и молила прекратить сладкую пытку, когда Хантер встал на колени в душевой кабине и, придавив мои бедра к кафелю, мучил своими губами и зыком. Он доводил меня до беспамятства и оставлял балансировать на краю обрыва, чтобы через секунду снова дарить откровенные ласки и заставлять задыхаться. И когда я уже готова была разразиться бранью, когда мое тело сотрясало от крупрой дрожи, он отстранился от меня. Поднялся на ноги и одним тягучим движением наполнил собой. Его движения были размеренными и не достаточно быстрыми для того, чтобы кончить, но достаточно сильными, чтобы заставить тугой ком желания внизу живота с каждым последующим толчком скручиваться все больше, разрастаясь в нечто несравнимо большее. Словно безвольная кукла я отдалась его сильным рукам и неспешным размеренным движением, не в силах даже пошевелиться. Только и могла, что прикусить его плечо и позволять насаживать себя на твердую плоть.

— Пожалуйста, быстрее… мне нужно, — задыхаясь шептала я, отпуская на время его кожу из своих зубок и тут же снова прикусывая, чтобы не сорваться на крик.

Но Хантер оставался глух к моим мольбам, а я чувствовала себя так, словно тот самый ком внутри разорвет меня пополам и когда, наконец, это случилось я… да, я увидела самые настоящие звезды, как бы банально это не звучало. Даже будучи в горячке я не испытывала такого сильного оргазма, во всяком случае, я этого не помнила.

Закончив мыться, мы отправились вниз — на кухню, где Хантер перекусил немного и заодно испытал рабочий стол на прочность. Потом был холл, коридор на втором этаже и снова его спальня, где мы уснули только под утро.

Проснувшись, первом делом на слабых ногах добралась до ванной комнаты. Уже стоя в душе, услышала шум льющейся воды.

Хантер проснулся…

Стало немного стыдно за вчерашнее. И что самое обидное — на суккубу уже все не спихнешь.

Она просто свалила, словно и не бывало, предоставляя мне шанс самой разобрать со своими чувствами и заодно страстью вервольфа… услышала позади себя слабый шорох.

— Без тебя не спится, — прошептали мне на ухо и тут же моя спина была прижата к груди мужчины.

Закинув руки за голову, обняла Хантера за шею и изогнулась, чтобы получить свой утренний поцелуй. Он застонал, накрывая мои губы своими и водя руками по полностью открытому для него телу. Ласкал бедра, живот… запускал пальцы между сведенными бедрами, нажимая на спрятанный между складочками комок нервов… снова ласкал самый низ живота, проводил горячими ладонями по ребрам, добираясь до груди и сжимая упругие полушария. И с каждой секундой его прикосновения становились все более жесткими, а поцелуй — все более страстным и нетерпеливым.

Еще сильнее выгнувшись, потерлась попкой о подрагивающий в нетерпении член, за что была удостоена тихим утробным рыком и довольно ощутимыми пощипываниями сосков, пока одна его рука не покинула мою грудь, чтобы спуститься вниз и заставить расставить ноги, открыть для стоящего за спиной мужчины полный доступ к моему телу. Я уже и сама хотела ощутить его пальцы там, где все горело от желания. Как оказалось, ему не нужно много времени, а мне не обязательно быть суккубой, чтобы вспыхивать рядом с ним, словно спичка и гореть дольше пламени костра.

Проверив мою готовность принять его, заставил опереться руками о стену и прогнуться в пояснице, одновременно медленно овладевая мною…

— Что это, — спустя несколько часов ласк, спросила я, водя пальчиком по странной татуировке на правой руке, — еще буквально несколько часов тому назад ее не было.

Почувствовала, как мужчина подо мной напрягся и посмотрела в любимые голубые глаза.

— Это вязь, — все еще будучи напряженным телом, спокойно ответил он, а я ощутила нечто сродни панике.

Откуда? Я ведь спокойна, как сытый удав.

— Какая? — лениво продолжила допрос.

— Брачная!

Что?!!

Хатела было вскочить с кровати, но мое тело тут же оплели сильные руки, притискивая обратно к груди, которая сейчас вибрировала от тихих слов мужчины.

— Считается, что вервольфы сохранили в себе крупицу магии, которая проявляется, когда зверь находит и предьявляет права на свою Избранницу, кусая ее и впуская в кровь особый яд, который соединит их. Эта вязь — проявление закрепленной связи. У самок проявляется только на мгновение перед оборотом, у самцов… ну, можно сказать по желанию. Посмотри…

Он взял мою правую руку с уже отросшими когтями и поднес к моим же глазам. От запястья и выше слабо виднелась аналогичная вязь. Разбушевшаяся было в груди ревность схлынула от шока.

— Но мне приятна твоя ревность, дорогая, — улыбался мой будущий коврик.

— То есть, ты хочешь сказать…

Я замолчала, пытаясь подобрать слова… приличные.

— Ммм… хочу. В первую же ночь, как забрал тебя от того мага недоделанного… Просто твоя суккуба была такой страстной, а я так боялся потерять тебя…

А, к черту приличные слова! Держите меня семеро!

Высвободившись из рук Хантера и спрыгнув с кровати, наскоро обматалсь в простынь и, нашарив рукой на прикроватной тумбочке электронный часы, запустили ими в нахала.

Он присвоил меня себе! Без моего на то разрешения!

В вервольфа летело все, до чего могла дотянуться, а когда все поверхности оказались пусты, в расход пошли подушки. А Хантер только и делал что смеялся, да пытался увернуться от летящих в него вещей, а потом и вовсе в шутку начал убегать от грозной женщины, то бишь меня, с устрашающим оружием в руках, то бишь подушкой, с которой уже начали сыпаться перья.

— Радость моя, ты ведь любишь меня, — задыхаясь от смеха, выдал Хантер, — так может, не стоит покушаться на мою жизнь? Потом жалеть будешь…

— С чего ты взял, что я люблю тебя? — прищурившись и надвигаясь на него с сажатой в руке подушкой поинтересовалась я.

— Я могу чувствовать твои эмоции, как и ты мои, когда я открываюсь или когда теряю контроль над собой. А еще я могу так…

И меня окутало его чуствами: нежностью, любовью, легким желанием и острой необходимостью постоянно чувствовать меня рядом.

Он еще и эмоции мои может ощущать! Это ж он… когда я…

Ух, как я зла! И нечего ластиться ко мне своими эмоции — не поможет! Стало настолько за себя обидно, что я накинулась на него с удвоенной силой, а когда подушка приказала долго жить, и вовсе начала царапаться, сыпля отборными ругательствами…

— О, я смотрю у тебя как всегда весело, малышка, — заставил нас застыть, раздавшийся совсем рядом мужской голос.

Риэн!

Спрыгнула с Хантера, на которого успела вздобраться в порыве ярости и быстро прикрылась валявшейся на полу простынью. К тому моменту, как я выпрямилась, Риэн уже был прижат за горло к стенке обнаженным и злым Хантером.

— Хантер, отпусти его, — попросила я. — Он не причинит никому вреда.

Но не закончила я говорить, как маг исчез и рук взбешенного оборотня и оказался рядом со мной.

— У тебя плохой песик, Эви, — потирая пострадавшее горло, известили меня. — Что-то я как не приду, ты вечно вся в перьях и злая. Нуждаешься в помощи в воспитании?

Он еще и издевается!

— Риэн, умолкни и веди себя прилично, — прошипела я, кидаясь к Хантера и оборачиваясь вокруг него словно вторая кожа. — Мне тут догонялки не нужны и так проблем хватает. Ты обещал мне вернуться раньше!

— Знаю, но возникли небольшие проблемы с твоей знакомой. С ней все впорядке, — стряхивая с рукавов пух, тут же поспешил успокоить маг. — В целости и сохранности доставлена домой и передана прямо в руки любящего брата.

— Откуда ты знаешь этого мага и что он делает в моей спальне?! — оставив попытки отодрать меня от своего тела, возмутился вервольф.

— Это он в прошлый раз помог мне сбежать из этого дома, а потом и скрываться. А еще он подарил мне амулет, скрывающий мой истинный запах и я могла некоторое время пожить, как нормальный человек, — объяснила я ему, чувствуя, как вибрирует от рыка широкая грудь.

— Кстати, — повернулась к магу. — Я потеряла его.

— Это я уже и так понял, — кивнул маг. — Хотя, думаю, с таким защитником он тебе больше и не потребуется.

— Ну, не скажи, — не согласилась я. — Мне больше нравится чувствовать себя нормальным человеком, а не генератором для чужих сексуальных фантазий.

— Рядом с этим, — кивок в сторону вервольфа и бешенный рык последнего, — все фантазии у мужчин будут отмирать, так и не успев толком сформироваться.

— Хантер, пожалуйста, — еще сильнее вцепилась в готового кинуться на мага, оборотня. — Риэн дорог мне как друг и я хотела бы, чтобы вы постарались найти общий язык.

— И когда же он успел стать тебе дорогим? — нехорошо сощурив глаза, спросил Хантер и я почувствовала его всепоглащающую ревность.

— Например, пока жила со мной под одной крышей в одном из райских уголков вашего мира? — ехидно скалясь, предположил маг.

— Риэн!

Ревность Хантера взметнулась до невообразимых высот. Хренов собственник!

— Мы жили в соседних номерах, — возразла я, надеясь успокоить вервольфа.

— Ты не мог бы оставить нас на несколько минут и подождать… скажем, в гостинной на первом этаже? — умоляюще посмотрела уже на мага.

— Ладно, голубки, — согласился тот. — Только сильно не затягивайте с примирением. У меня и так времени в обрез.

— Ну, теперь хотя бы ты на меня не злишься, — философски изрек Хантер, когда Риэн, как приличный, вышел за дверь и он смог немного успокоиться.

— Мы еще вернемся к этому разговору! — пригрозила я, направляясь в ванную комнату.

А сейчас мне хотелось как можно скорее поговорить с магом и позвонить Алексу. Я была рада, что с Аннет все хорошо и она дома. Осталось только уточнить у нее, действительно ли с ней все в порядке, ведь я прекрасно помнила, как в прошлое свое явление Риэн говорил о том, что на нее запал его старший брат. А если тот ее инициировал? И какие проблемы возникли с ней, что это задержало Риэна? Может, случилось что-то нехорошее?

Как оказалось чуть позже, нехорошее действительно произошло. Аннет, стремясь помочь народам того мира и заодно прекратить беспредел с убийствами и постоянными стычками с охотникам в нашем, закинула в умы нескольких влиятельных семей зерно сомнения: а так ли печется о благе своего народа Император, как хочет показать? Выдала с потрахами Риэна с братьями, что те знают рецепт зелья и предложила сотрудничество на добровольной основе: они помогают нам избавиться от охотников Императора, а мы снабжаем их добровольно отданной кровью. Ведь для сверха не проблема несколько раз в день отдавать свою кровь. В общем, посеяла сумятицу среди народа и, в конце концов, привлекла внимание людей Императора. Разумеется, ее попытались убрать, причем с пользой для дела — поместить в темницу и делать золото на ее крови. Вот и пришлось Риэну с братьями спасать глупышку, а теперь еще и разбираться с последствиями ее предприимчивости.

Рассказ мага заинтересовал не только меня, но и Хантера. Еще бы, от одной занозы в заднице они уже избавились, осталось только выжить охотников и сверхи снова смогут жить припеваючи.

Как только маг исчез, пообещав наведаться через пару недель, я сразу же побежала к своему телефон, чтобы позвонить брату Аннет. Благо номер его я знала наизусть. На секунду кольнул стыд: он переживал и пытался заботиться обо мне, а я просто вычеркнула его из своей жизни, сбежав от Хантера. Даже ни разу не позвонила и не дала знать, что со мной все впорядке. Но тогда мне так хотелось избавиться от любого напоминания об этой сверх-фигне, что я не задумываясь выкинула даже мысли о нем со своей головы. А теперь вот… стыжусь. Что сказать мне этому заботливому мужчине, который к тому же хотел видеть меня рядом с собой в качестве его девушки?

Было не по себе, и мой запал побыстрее связаться с Аннет потихоньку сошел на нет, так как это означало сначала переговорить с ее братом. Боже, поступила, как маленькая эгоистичная дрянь, но… тогда все казалось таким правильным, а решение выкинуть из головы любые воспоминания о мире сверхов — единственно верным.

Но, сколько бы я не откладывала этот принепреятнейший для меня момент, все-таки набрала номер Алекса. Мое сердце вылетало из груди и даже руки дрожали от волнения пока шли длинные гудки.

— Да, — послышался из динамиков спокойный голос мужчины.

— Привет, Алек… это Эви…

— Эвангелина? — спокойствие слетело и теперь голос мужчины был взволнованым. — Как ты?

Что этот урод делал с тобой и как ты оказалась связанной с ним? Он тебя обижал?

На меня посыпался целый град вопросов, но меня застопорило на одном — откуда ему известно, что теперь мы с Хантером пара, если сама я узнала эту новость только сегодня утром?

— Погоди, погоди, — остановила поток вопросов. — А откуда тебе о связи известно? И вообще… обо всем?

— Ну, как же? — удивился Алек. — Мы как только узнали у кого ты, сначала хотели своими силами как-то выкрасть назад, а когда поняли, что дело глухое — тебя слишком хорошо охраняют, то подали иск в Совет. Этот охламон блохастый четыре месяца тянул кота за яйца, а потом вдруг объявился херов герой и, помахав рукой с брачной вязью, заявил: мол, все, ты его и сейчас в целости и сохранности находишься у него на территории и что сейчас его инстинкты собственника слишком сильны, чтобы выводить свою суккубу в народ, где каждый несвязанный сверх слюной на нее давиться будет. В общем, трое против одного…

Совет постановил, что Хантер Вуд в своем праве. Тем более, что брачную вязь нельзя поставить без согласия женщины.

Алек замолчал, а я не знала, что сказать. Прислушивалась к себе и своим чувствам, удивляясь, что уже не держу на Хантера злости. А должна была бы… как-то слишком быстро все перегорело. Про суккубу и говорить не приходилось: она была горда своим мужчиной, рада, что заполучила его для себя на законной основе. Но суккуба — это отдельной разговор, а вот я… меня сейчас должно буквально трясти от ярости. Ведь у меня забрали свободу выбора, даже не удосужившись спросить, а хочу ли я разделить свою жизнь с этим контретным верольфом! Но… в душе царило спокойствие — она была уверена, что в Хантере мы нашли свою пускай и не очень тихую, но надежную гавань. И лишь в усталом сознании билась мысль, что этого оборотня следует проучить как следует, чтобы больше неповадно было решать все за меня.

— Эви!!!

Алек уже орал, так как за своими мыслями я совершенно не слушала его.

— Нет, Алек, все нормально, Хантер меня не обжиет, — выдавила из себя. — Сначала было довольно сложно, но потом все как-то наладилось.

— Да, по требованию Вуда с семейства Гейтсов сняли любые права по опеке над новообращенной суккубой, то бошь, тобой, — продолжил инкуб. — Младший показал себя ненадежным опекуном.

— Какой с него опекун, — скривилась я. — Мальчишка избалованный.

— Он исправится, — в голосе Алека слышались веселые нотки, — просто мальчика впервые продинамили, а это, знаешь, задевает. И потом, согласись, намного приятнее общаться с девушкой, которая в твоем присутствии сохраняет хоть каплю интеллекта. Да и завоевывать внимания тоже намного интереснее, чем получать его готовым на блюдечке.

— Ты его защищаешь? — я была удивлена.

— Не особо.

— Хм… я, собственно, звоню, чтобы…

— Поговорить с моей сестрой? — перебил меня Алек.

— Да… а как ты догадался? — я ведь хотела как-то невзначай поинтересоваться не знает ли он чего об Аннет. Не хотела задевать его тем, что, несмотря на его заботу и предложение быть вместе, снизошла до звонка только ради его сестры.

— Передай тому магу, если он сейчас рядом, что я все равно до него доберусь когда-нибудь, — с угрозой прошипел инкуб. — А сестра сейчас находится дома.

— А… она сама захотела? — с сомнением спросила я.

— Пока ее небыло, отец несколько пересмотрел свои методы воспитания, — подтвердил мои подозрения Алек по поводу методов этого самого воспитания. — Так что можешь не переживать.

— У нее вся спина в шрамах, — выразила свое сомнение.

— Это было очень давно и он заплатил за каждый, — как-то глухо ответил инкуб. — Мать до сих пор тот его срыв забыть не может. К себе не подпускает… и я тоже тогда набросился на него.

А ведь эта чертовка заслужила наказание, пусть и не такого, но все же…

— Ладно, — решила я прервать поток откровений. — Так она снова в заперти или я смогу с ней увидиться?

— А твой вервольф тебя отпустит?

— Отпустит, — уверенно ответила я, устремив свой взгляд на трюмо. Там, как успел шепнуть мне на ухо перед уходом Риэн, должно находиться нечто, что, в случае необходимости, может помочь сбежать от Хантера.

Он задолжал мне за свое самоуправство. И плевать, что моя злость на него так быстро утихла. Он не имел права решать за меня, хочу ли я быть прикованной к нему остаток своей уже невероятно долгой жизни. Да, скорее всего я ответила бы согласием, спроси он меня сейчас. Но нет, этот нахал все решил сам! Где-то в глубине сознания мне подсказали, что Хантер мог и вовсе, не заморачиваясь, приказать и я все исполнила бы. Да, это так. Но если вервольф хочет нормальных отношений, то должен понять, что в паре решают двое, а не он один. На самом деле, я немного боялась, что не отреагируй я на это сейчас, то в будущем он не применет делать подобные «сюрпризы».

Поэтому, договорившись через Алека про встречу с Аннет, я решительно направилась к трюмо и начала выдвигать ящик за ящиком пока не увидела в одном из них мой амулет. Тот самый, что так долго мне делал Риэн в прошлый раз и который забрали у меня, когда везли к Гириярну. Кроме него в ящичке лежали левые документы, карточка и… еще одна цепочка.

Без понятия для чего она, но раз маг решил нужным каким-то образом передать мне ее, значит, я ее возму тоже. Но сначала я хотела нормально поговорить с Хантером.

Как назло этот нахал решил оказаться занятым накопившимися за время его отсутствия делами. Так что нормально нам удалось поговорить только ближе к вечеру.

— Ничего не хочешь мне сказать? — выжидающе уставилась на вошедшего на кухню мужчину.

— О чем? — устало спросил он, проведя ладонью по волосам.

— Например о том, что сделал со мной… с нами, без моего согласия, — скрестив руки на груди и опершись о столешницу бедром, подтолкнула его в нужном направлении.

— Радость моя, к чему сейчас говорить об этом? — подоходя ко мне и за талию притягивая в свои объятия, шепотом спросил Хантер. — Ты ведь любишь меня и прекрасно знаешь, какие чувства я питаю к тебе. Наконец, я добился от тебя отклика, наконец, дождался твоей капитуляции, — я положила руки ему на грудь, пока он терся носом о мою шею, обдавая кожу горячим дыханием и прикасаясь к ней губами. — Нам было хорошо этой ночью… И скажи, неужели после всего этого ты отказала бы мне? — он отстранился и заглянул в мои глаза, ожидая ответа. — Только учти, я ощущаю твою ложь.

— Что я ответила бы уже не имеет значения, потому как ты просто лишил меня возможности самой решать свое будущее, — недовольно ответила. — Или, хочешь сказать, отпустишь меня, если я скажу, что не желаю быть связанной с тобой всю оставшуюся жизнь? Откуда ты знаешь, может, мои чувства к тебе утихнут через пять, десять, двадцать лет? Что тогда мне делать?

На мгновение глаза вервольфа приобрели тот самый льдистый цвет, а зубы плотно сжались.

— Твои страхи беспочвенны. Теперь мы пара и ты вечно будешь хотеть меня, нуждаться в моем пристутсвии в твоей жизни, — процедил он, еще сильнее прижимая меня к себе.

— Вот как, так значит ты не испытываешь и капли угрызений совести по поводу того, что все решил за меня? — прищурившись, спросила я.

— Нет, — уверенный, даже злой, ответ причинил неожиданно сильную боль. — Ты моя! И чтоб ты знала: твоя суккуба с удовольствием признала мое право на вас. Поэтому не нужно говорить, что все произошло без согласия. Бл*дь, Энджи, неужели нельзя сделать вид, что я спросил, а ты ответила согласием и закрыть эту тему? — видя, как в моих глазах становится подозрительно влажно, а возможно и чувствуя, какую боль причинил, воскликнул Хантер. — Я слишком боюсь потерять тебя и способен на многое лишь бы ты осталась рядом.

— Даже приказать? — спросила и замерла в ожидании ответа.

— Я мог бы ответь, что нет, — он отпустил меня и отвернулся, облокотившись о стол руками. — Но это было бы неправдой, а я не хочу и не буду лгать тебе, — он повернулся и твердо взглянул мне в глаза. — На все, Энджи. Абсолютно на все.

Это было словно удар под дых. Действительно, а с чего я взяла, что он собирается отпустить меня? Если подумать, то он даже не обещал мне этого. Так… только намекнул.

— Энджи, — я оказалась прижата к столешнице его телом, — зачем говорить об этом? Зачем причинять друг другу боль? Ты так нужна мне, Энджи, — прошептал мне в губы Хантер. — Я ведь сдохну без тебя. Ты — моя жизнь, малышка… Я ведь на все ради тебя готов. Ради твоей улыбки и счастливого блеска в глазах. Я ведь сам на себя стал не похож… Так стоит ли снова выстраивать между нами какие-то стены из-за того, что и так произошло бы рано или поздно? Ты ведь сама прекрасно осознаешь, что ответила бы согласием, предложи я тебе стать полностью моей. Не мучай меня больше, Энджи. Отпусти все это и свои вечные сомнения.

Я горько усмехнулась. Ну да, отпусти, покорись и позволь помыкать тобой.

Как то сразу из памяти стерлось все то хорошее, что он успел сделать для меня, оставив лишь страх. Ведь если действительно отпущу обиду и позволю все вот так легко замять, как того требует Хантер и моя сущность, то мужчина и впредь ни во что не будет ставить мое мнение.

— Энджи, прекрати, — голос Хантера звучал недовольно и он даже встряхнул меня за плечи. — Разве я сделал что-то не так за последние несколько недель? Я ведь стараюсь сделать все, чтобы ты была счастлива!

— А если мое мнение о счастье и том, что мне нужно будет расходиться с твоим? Снова «забудешь» спросить его?

— Нет, впредь я надеюсь, мы будем решать все вместе, — смотря мне в глаза, ответил мужчина.

— И потом, твои обвинения беспочвенны. Разве я не нашел тебе работу, стоило тебе лишь сказать, что хотела бы занять себя чем-то, выходить в люди, общаться с кем-то помимо нескольких человек в стае? А мне, между тем, было бы куда удонее сделать вид, что не услышал. В крайнем случае, найти тебе работу на территории стаи!

— Тогда тебе нужно было заслужить мое доверие, — не совсем уверено промямлила я, отводя взгляд. Ведь он был прав.

— А теперь что, думаешь, оно мне не нужно? — удивился Хантер и, подцепив пальцами мой подбородок заставил снова взглянуть в свои глаза. — Мне нужна рядом уверенная в себе, сильная женщина, достойная быть парой альфе. Счастливая женщина, которая радовала бы сердце своей улыбкой, грела душу и горячила кровь.

— И тем не менее ты способен на все, лишь бы удержать меня рядом? — уточнила я, стараясь сопротивляться его гипнотическому взгляду и словам.

— На все, — серьзно кивнул он. — Даже пожертвовать своим спокойным сном и позволить своей женщине, суккубе, — это слово он выделил интонацией и даже сделал паузу, чтобы прониклась, — выходить за территорию стаи и, подумать только, работать! — это и вовсе было сказано почти со священным ужасом, — в компании полной мужчин, где от каждого второго при ее появлении на горизонте разит таким желанием, что я не знаю, как до сих пор не прибил кого-то. Ты хоть представляешь, в каком аду я варюсь каждый день? Одна надежда на то, что скоро вся эта хрень с работой тебе надоест. Так что, да, милая, я готов на все, чтобы ты была рядом.

Он отошел, а я осталась стоять на месте, не зная, что мне делать дальше: обида никуда не делась, но вот преподавать ему урок уже хотелось не так сильно. Совсем некстати вспомнился недавний разговор с Фаррой, одной из немногих, с кем я общаюсь здесь. Она тогда рассказывала мне о вервольфах и обмолвилась о значении слова «пара» для них.

Сначала я не восприняла всерьез ее заявление, что вервольф не может жить без своей Избранницы. Но девушка повергла меня в шок, сказав, что ее слова нужно воспринимать буквально: потерявший пару вервольф всегда рано или поздно уходит из жизни, потому что дальнейшое существование для него уже не имеет никакого смысла. Вот так…

Задумчиво посмотрела на делающего себе кофе Хантера и поняла, что не смогу так поступить с ним, даже на время оставив его и исключительно в воспитательных целях. В конце концов, воспользоваться подарком Риэна я всегда успею, а пока… пока я прощу его. В последний раз.

Подошла к стоящему ко мне спиной мужчине и провела ладонью по напряженной спине.

— Я не всепрощающая святая, Хантер, — оплетая его талию руками и прислоняясь щекой к спине, прошептала я. — Помни об этом, когда решишь в следующий раз сделать мне больно.

Больше не прощу, даже любя.

— Больше я не планирую злить тебя. Тем более с нашей связью, причнить боль тебе означает причинить боль и себе. А я не мазохист и слишком нуждаюсь в тебе для этого, — оборачивась в кольце моих рук, ответил мужчина. Подхватив под попку, он развернулся и посадил меня на столешницу.

Чашка с горячим кофе упала на пол, разбившись и забрызгав все вокруг коричневой жидкостью. Я тихо вскрикнула, подозревая, что и на Хантера попала обжигающая смесь, но ничего сказать или сделать не успела, так как мои губы оказались в плену его рта.

Не задумываясь, ответила на нежный поцелуй, схватившись за широкие плечи и наслаждаясь ощущением, как под пальцами перекатываются стальные мышцы. Скользнула руками вверх и оплела ими шею мужчины, притягивая его еще ближе к себе и уже сама углубляя поцелуй.

Он тихо рыкнул, снова возвращая себе инициативу. Его руки легли на мои бедра, поглаживая и сжимая время от времени. А потом его пальцы вдруг оказались на внутренней стороне бедер, самыми кончиками гладили чувствительную кожу, посылая импульсы удовольствия по всему телу.

— Ты был голоден, — задыхаясь, отклонилась от жадных губ.

— И я нашел кое-что по своему вкусу, — его пальцы отодвинули трусики, размазывая влагу по складочкам и, дразня, обводя вход в лоно.

— Хантер…

— Никогда больше не сомневайся во мне, Энджи, — покрывая поцелуями шею, шептал мужчина. — Не хочу больше чувствовать твою отчужденность…

Его губы снова нашли мои и на полчаса ничего не имело значения, кроме обжигающей потребности… его и моей… и сильнейшего, на грани боли, удовольствия.

— Я хотела бы навестить Аннет, — сидя за столом и попивая горячий чай, поставила в известность Хантера. — Одна.

— Та, о ком говорил этот твой маг? — немного недовольно уточнил он.

— Да, она, — кивнула я, следя за реакцией мужчины поверх чашки.

— Не могу сказать, что в восторге от твоей идеи, — поморщившись, Хантер откинулся на спинку стула, — но ты можешь проведать ее. Но, Энджи, твоя охрана останется при тебе.

Пожалуйста, будь благоразумна.

— Эй, перед тобой хомо сапиенс — человек разумный, а не безмозглая обезьянка, — я даже возмутилась от его слов. — Конечно, я не буду пренебрегать охраной, как бы неприятна она мне ни была. Не хочу еще раз очутиться в том неприятном положении, из которого ты меня вытянул.

Я немного приуныла, вспоминая о том самом положении. Олеге… Гириярне… Сразу стало как-то тошно и немного не по себе. Ведь Хантер даже не знает, что происходило со мной все то время, что я провела у демона и на базе. Не знает, что спала с первым и как соблазняла второго…

— Энджи, хватит держать это в себе. Расскажи, я ведь чувствую твою тревогу, — взяв мою ладонь в плен своих огромных ручищь, попросил… cупруг?

Как-то непривычно… Я еще даже не успела до конца осознать и смириться со своей любовью к нему, а тут сразу — муж.

— Тебе не понравится мой рассказ, — грустно усмехнулась я и, мягко забрав свою руку, поднялась со стула, готовая сбежать от неудобного разговора.

— Радость моя, — меня перехватили и усадили к себе на колени, — ты можешь рассказать мне что угодно. Думаешь, мне легче ничего знать, а только предполагать и надеяться, что все было не так хреново, как рисует мое воображение? Что было, то прошло. Ты вынуждена была выживать там… ты помогла всем тем сверхам…

— Без вас мы бы далеко не убежали, — прижимаясь к его груди и проводя носом по его шее, признала очевидное я.

— Кто знает? — пожал плечами вервольф и тут же весь напрягся. — Я ведь виноват перед тобой, — я даже подняла голову, чтобы удивленно посмотреть на плотно сжавшего губы мужчину. — Это из-за меня ты попала на ту базу… из-за меня потом, — он оборвал себя и глубоко вздохнул, сильнее стискивая мое тело своими руками, — это я виноват в том, что тебе пришлось пережить, а потому не вправе, да и не буду, попрекать тебя чем-то. Я горжусь тобой, малышка. Главное, что сейчас ты моя, а что было до, не имеет особого значения.

Он поцеловал меня в висок, но ни во время, ни после своего признания не посмел взглянуть в глаза.

— И в чем же ты виноват? — положив ладонь на чуть колющуюся отрасшей щетиной щеку и повернув к себе его лицо, спросила я. — Неужто лично сдал мое местоположение тем гадам? — я даже глаза округлила в наиграном испуге, но, не выдержав, улыбнулась.

— Не смешно, — голос Хантера был грустным, а сам мужчина — враз стал каким-то поникшим.

— Я ведь мог вытащить тебя еще до того, как вас с волчицей переправили в тот центр, — признался он, беря мою ладонь в свою и поднося к губам, — но вместо этого поддался уговорам и согласился дать тебя увезти, чтобы иметь возможность снова выследить и на этот раз узнать место, где удерживают похищенных сверхов…

— И ты сделал правильно, — не дала больше ничего ему сказать. — Я видела, как там им живется и убила бы тебя, сделай ты по-другому. И потом, ты ведь все равно нашел меня… и спас.

— Ты не представляешь, как тяжело мне до сих пор от понимания того, что по моей вине ты так мучилась. Мне остается только догадываться, что происходило с тобой. И поверь мне, жить в неведении просто ужасно…

Ну, что ж, если ему так хочется… заодно и посмотрим, насколько его слова о том, что он отпустил свою ненависть ко мне подобным, отвечает действительности. Так что удобно устроившись в кольце сильных рук, я начала подбробно рассказывать о том, что происходило в моей жизни, начиная с того момента, как меня увезли от дома тетушки в неизвестном направлении.

Стоит отдать должное Хантеру — он не сорвался. Он рычал, сжимал кулаки, время от времени ругался, но продолжал бережно удерживать меня в своих объятиях пока я говорила. Когда же замолчала, он без лишних слов отнес в спальню и до самого утра снова и снова доказывал сам себе, а заодно и мне, что его маленькая суккуба принадлежит только и только ему.

Эпилог

— Итак, судя по всему ты попала и по-крупному, — немного ехидно улыбаясь и щуря глаза, подвела я итог нескольких часов разговора с Аннет.

— Кто бы говорил, — скривилась она, — но так точно не ты, которая за время моего отсутвия умудрилась влипнуть по самое немогу много раз и в результате оказаться еще и повязанной с вервольфом. Ах, Хантер Вуд такой красавчик… я вздыхала по нему, когда быда еще совсем девчонкой. Жаль он не любит светиться перед камерами.

— Эй, ты говоришь, о моем мужчине! — возмутилась я, уже не сильно удивляясь своим собственническим чувствам и ревности.

Если Хантер бесился от внимания мужчин ко мне, которые из-за его внушительной грозности даже подойти ко мне не особо смели, то каково было мне наблюдать за почти вешающимися на него курицами?

С тех пор, как я призналась в своих чувствах к вервольфу прошла целая рабочая неделя, за которуя я уяснила одну вещь — мужчины куда более благоразумные существа, чем женщины.

Просто после угроз вечно рычащего Хантера лишь несколько парней осмеливались общаться со мной, а вот навящевым, невесть что возомнившым себе, барышням, одного доходчивого предупреждения всегда оказывается недостаточно. Впрочем, как и весьма недвусмысленного отказа со стороны самого предмета воздыхания. За это время я поняла, почему Хантер не особо любил появляться на своей фирме, предпочитая решать дела в телефонном режиме и оставлять видимое руководство компанией людям.

— Эй, ты еще со мной? — вывел меня из раздумий голос Аннет.

— С тобой, — улыбнулась я. — Так что ты собираешься делать со своим магом?

— Во-первых, он не мой, — довольно вяло возмутилась суккуба. — А во-вторых, ничего я с ним не собираюсь делать. Как видишь, свой выбор я сделала и он слишком большого мнения о себе, если думает, что я теперь буду бегать за ним. Тем более, я никогда не соглашусь пройти инициацию с ним.

— А если он не врет и действительно сможет сделать так, чтобы связь между вами не возникла?

— Не знаю, — тяжело вздохнула Аннет, — но рисковать не хочется. А вдруг обманывает?

Представляешь, этот нахал сказал, что если я уйду, то он больше и пальцем не пошевелит, чтобы вернуть меня! Что если я вдруг захочу быть с ним, то мне придется постараться!

— Он ухаживал за тобой не один месяц и насколько я поняла, очень даже красиво и успешно, — щечки Аннет снова покраснели, лишний раз выдавая ее влюбленность.

— И что теперь? Я дожна была покориться его желаниям и остаться с ним в его затхлом мирке?! — возмутилась подруга. — Он ведь даже не хотел отпускать меня сюда! А я не могу там — задыхаюсь одна среди незнакомых и часто враждебно настроенных людей. Мне ведь даже на улицу выходить нельзя было, чтобы случайно не наткнуться на мага, который может унюхать мою кровь! Разве можно так жить? Я всю свою жизнь провела взаперти и, едва ощутив вкус свободы, не собираюсь становиться добровольной пленницей на всю оставшуюся жизнь! И потом… это просто временная влюбленность, — не совсем уверенно и скорее уговаривая себя, чем говоря со мной, произнесла Аннет, рассеянно помешивая свой уже остывший кофе. — Я читала о такой. Просто он был первым мужчиной, который проявлял ко мне столько внимания… и все… скоро мои чувства пройдут…

— Ну, да, уговаривай себя, — скептически посмотрела на подругу, но мою дальнейшую мысль прервал писк мобильного.

Сообщение.

Прочитав всплывшие на экране слова, невольно улыбнулась.

— Что там? — чисто автоматически поинтересовалась Аннет.

— Хантер выполнил одну мою маленькую просьбу, — улыбаясь, ответила я. — Это связанно с моим пребыванем в центре Гириярна.

— Понятно, — протянула она, а я посмотрела на экран снова и снова перечитывая строчки.

Нет, все-таки мне повезло с мужчиной — внимательный к каждому моему слову, заботливый, нежный, страстный… Пока я ни секунды не жалела, что простила ему его своеволие со связью, что так быстро приняла ее и смирилась… нет, даже рада ей.

Тогда, рассказывая о своем пребывании в центре, я говорила ему и про волчицу, выказав волнение за ее дольнейшую судьбу. Все-таки, девочке и так от жизни досталось. И вот, даже без намека с моей стороны, он узнал о ней.

Как следует из сообщения Хантера, она живет в одной из европейских стай волков и ее признал своей сын беты, который также в свое время попал в плен и даже удерживался на той же базе. Как удалось узнать моему супругу, парень хороший малый и сильный оборотень. Снова улыбнулась, понимая, что из этого вытикает. Для маленькой волчицы закончилась черная полоса и теперь ее будут опекать и беречь, как зеницу ока. На секунду в голове мелькнула мысль, что, вполне возможно, речь идет о том самом волке, к которому ее бросили на спаривание? Но я тут же ее отогнала.

С Аннет мы прогуляли еще несколько часов, после чего отправились каждая по своим делам, обменявшись номерами телефонов и договорившись о следующей встрече.

Оказавшись дома, я первым делом бросилась на поиски Хантера и, отыскав его в кабинете, кинулась на шею, шепча, какой он у меня чудесный и чуткий. И сама сделала пометку в голове, что это не будет игрой в одни ворота и я тоже приложу усилия, чтобы стать для него самой чудесной, чуткой и… немного вредной, иначе будет совсем скучно и приторно.

— Кстати, упустил и не написал в сообщении, — он сидел на своем кресле у письменного стола, а я удобно устроилась на его коленях, — та волчица ждет щенка от того самого сына беты…

Он замолчал, и я по нашей связи ощутила, как колеблеться любимый, не решаясь что-то сказать. После того дня он больше не закрывал свои чувства и сейчас мне было интересно, что такого важного он еще хочет сказать.

Приподняла голову от его груди и внимательно посмотрела в голубые глаза.

— Я тут подумал, — он неуверенно замялся. — Знаешь, нам ведь довольно сложно завести детей, даже при огромном желании. В общем, некоторые пары решились взять те вакцины, которые создали маги и использовать для себя. Еще несколько экземпляров были взяты лабораториями, но определили, что их нельзя воссоздать из-за магической составляющей и иномирных компонентов. Может… лет через пять-десять и мы попробуем обзавестись малышом? Конечно, если захочешь, — выпалил он и уткнулся носом в шею, — и если к тому времени нам не удастся самим справиться с этой задачей… Я собираюсь очень стараться…

Хантер уже во всю целовал мою шею, раздраженно дергая пуговицу на джинсах.

Четыре дня тому назад выяснилось, что все в порядке и никакого ребенка нет. Я обрадовалась, так как пока абсолютно не представляла себя в роли матери, а вот Хантер расстроился, хотя, как потом сам признался, не сильно и рассчитывал, что та горячка закончится зачатием малыша. Чувствуя его эмоции, мне даже стало как-то неловко за свою запредельную радость. Возможно, лет через пять-десять я и буду готова на такой шаг, а вот с тем, что он будует стараться нужно что-то сделать, так как сейчас от одного упоминания о ребенке меня накрывала паника. Это ж беззащитный человечек, за которого ты ответственен, а я к этому ну никак не готова.

— Давай, вернемся к этому разговору через пару лет, — предложила я, обводя кончиками пальцев контуры мужественного лица, нос, губы. — А пока у нас другая проблема: снова звонил отец и приглашал на выходные в Бока-Ратон. Что-то не вовремя он вспомнил, что дочери следует уделять внимание.

— Ты ведь рада этому, — Хантер оставил легкий поцелуй в центре ладони, — так к чему неуверенность? Поедем.

— Знаешь, я постоянно запрещаю себе думать о том, что теперь моя жизнь не в сравнение дольше его. А когда разговариваю и вижу его, делать это тяжелее, — призналась я.

— Родная, я всегда буду рядом с тобой, — заверил меня муж и заставил все не нужные мысли отойти за задний план, вытесняя их страстным поцелуем.

Да, рядом… Последняя, пронесшаяся в голове, мысль мигом успокоила все мои переживания, даря спокойствие и чувство защищенности от любых невзгод.

Он всегда будет рядом и это главное, все остальное мы преодолеем вместе.

Все мы своего рода канатоходцы, балансирующие на туго натянутом канате собственной жизни посреди океана судьбы. Один неверный шаг и ты упадешь, потеряв веру в добро и людей или обломав крылья собственного счастья, ведь на жизненном пути невозможно придумать действительно надежную страховку. Но если не взобраться на высоту, не попробовать сделать первый осторожный шаг, то никогда не познаешь любви, счастья, эйфории первой собственной победы в борьбе под названием «жизнь». Если не рискнуть, то никогда не узнаешь, что такое жить, а будешь лишь существовать в скучном и затхлом мирке под «безопасной» скорлупой трусости, боясь позора поражения или боли преданой любви. И пускай теперь моя жизнь стала значительно длиннее и, в случае неосторожно сделанного сейчас шага навстречу Хантеру, я буду нести свою боль не несколько десятилетий, а значительно дольше, но… он наполняет мою жизнь красками. А какой смысл в существовании в серых буднях?

Конец.

Content

Вера Кримпэлл
ЯД СУККУБА

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Эпилог