Александр Сергеевич Гогун

Деятельность вооружённых националистических формирований на территории западных областей УССР (1943-1949)

Автореферат диссертации на соискание учёной степени кандидата исторических наук, Санкт-Петербург, 2005

Общая характеристика работы

Актуальность темы исследования

В отечественной историографии проблема националистического движения в Украине в период Второй мировой войны и послевоенного десятилетия до сих пор изучена слабо. Ещё меньше исследован круг вопросов, связанных с формированием, условиями возникновения, развития, основными направлениями деятельности, организацией, кадровым составом и боевым использованием частей и подразделений украинского националистического повстанческого движения, официально именовавшегося Украинская повстанческая армия (УПА). В отечественной историографии в отношении УПА часто использовался термин «бандеровское движение», номинальным руководителем которого считался лидер украинских националистов Степан Бандера. Однако, под термином «бандеровцы» следует понимать не столько участников вооружённых формирований УПА, сколько представителей радикального направления в Организации украинских националистов (ОУН).

В России вопросы создания, целей и основных этапов деятельности УПА не являлись предметом специальных исследований вплоть до последнего времени, в то время как изучение истории украинского националистического повстанческо-партизанского движения представляется нам важным и актуальным. Исключение УПА из исследовательской проблематики Второй мировой войны и послевоенных лет привело к полному отсутствию каких бы то ни было представлений о фактической стороне формирования, численности, боевого использования, кадрового состава как отдельных подразделений, так и всей УПА. В фундаментальных трудах советской историографии существование УПА представлялось малозначимым фактом в истории СССР, а иногда и игнорировалось. Украинские националисты рисовались советской историографией бандитами, пособниками нацистов, УПА – детищем спецслужб Третьего Рейха, структурой, не имевшей сколько-нибудь серьёзной поддержки народа, а основным и едва ли не единственным видом деятельности националистических партизан объявлялась война против мирного населения. Следствием становилось серьёзное искажение фактической военной и политической истории, порождавшее её неадекватное видение в целом. Проблема повстанческого движения не ограничивается военно-политической стороной, а затрагивает также вопросы культурного, экономического, административного сотрудничества и/или противоборства с врагом как руководства Организации украинских националистов, так и собственно УПА. Более того, УПА в 1943-1949 гг. являлась важнейшим фактором в социально-политической жизни западных областей УССР.

Необходимость исследования УПА подтверждается существованием по данному вопросу значительного количества публикаций, отличающихся выраженной тенденциозностью и/или огромным количеством фактических ошибок. Подавляющее большинство советских и российских историков, занимавшихся этой проблемой, не приводит важнейших данных по истории формирования, действий УПА, численности повстанцев и подпольщиков.

Таким образом, один только вопрос о масштабе движения требует несомненного разностороннего анализа и изучения УПА, невозможных без знания фактической истории. Помимо определённой эффективности боевого использования повстанческих подразделений, возможно в ещё большей степени чрезвычайную важность исследования истории УПА доказывают массовость движения и, как следствие этого, массовость репрессивных мер советской власти в борьбе против ОУН-УПА. Нам бы хотелось подчеркнуть именно это обстоятельство, обуславливающее и важность, и актуальность исследования, необходимость тщательной реконструкции фактической стороны проблемы. В боевых формированиях УПА и структурах ОУН находились десятки тысяч человек, относившихся до февраля 1943 г. к самым разным социальным группам украинского общества. Советский террор захватил не только участников борьбы ОУН-УПА и их родственников, но и людей, симпатизирующих националистическому движению.

Актуальность исследования подтверждается и общественно-политическим значением продолжительной борьбы УПА. Борьба украинских повстанцев и память об этой борьбе послужила одним из важнейших «исторических аргументов» участников движения за независимость Украины в 1989-1991 гг. и, таким образом, являлась фактором, косвенно способствовавшим распаду СССР.

Постановка проблемы.

Наиболее интересным сюжетом в истории антисоветских националистических движений в СССР в 1940-1950-х годах стало относительно продолжительное существование вооружённых формирований УПА. Подлинная картина создания, военного строительства, оперативного использования частей и соединений Повстанческой армии, остаётся до сих пор малоизученной в советской и новейшей российской историографии. В предлагаемом исследовании намеренно лишь в незначительной степени затронута личная судьба лидеров движения – главы ОУН (б) С. Бандеры, исполняющего обязанности руководителя ОУН(б) в 1941-43 гг. Н. Лебедя, главнокомандующих УПА Д. Клячковского, Р. Шухевича и В. Кука. Мы намеренно исключили из рассмотрения весь круг вопросов, связанных с проблемами морально-политической оценки движения. Основной упор будет сделан на изучение фактической истории УПА как военной структуры и ОУН как социально-политического явления.

Цели и задачи исследования.

Объектом диссертационного исследования являются вооружённые формирования УПА в 1943-1949 гг. Предметом исследования – история и факторы создания, развития и функционирования УПА и подпольной сети ОУН до их уничтожения органами внутренних дел и государственной безопасности Советского государства.

Перед исследователем возникает определённый круг вопросов, связанный с участием населения Западной Украины в повстанческом движении в 1943-1949 гг. Также при рассмотрении истории УПА невозможно обойтись без описания условий возникновения Повстанческой армии – общественно-политического развития Украины в 1920-50-е годы, а также истории Организации украинских националистов (ОУН), как структуры, основавшей и создавшей УПА.

Наиболее важным нам представляется исследование:

- политической структуры, создавшей УПА – Организации украинских националистов (ОУН), её целей, задач, направления и этапов деятельности;

- украинского коллаборационизма периода Второй мировой и советско-германской войн и его соотношения с украинским националистическим сопротивлением – ОУН и УПА;

- процесса создания Украинской повстанческой армии в период немецкой оккупации в 1943-1944 гг. и основных направлений деятельности УПА в 1943-1949 гг.;

- вопросов комплектования, численности, офицерского и рядового состава, организационной структуры УПА и подпольной сети ОУН на протяжении всего периода повстанческой деятельности 1943-1949 гг.;

- причин поражения националистического движения в Украине.

Вопрос сотрудничества украинцев с нацистами приобретает актуальность в связи со стереотипом, укоренённом в определённых научных кругах, о том, что ОУН-УПА являлась чисто коллаборационистской структурой, после войны вынужденной бороться против советского режима уже без покровительства и поддержки Третьего Рейха, но с помощью английской и американской разведок.

Для успешной реализации поставленных целей необходимо решить следующие задачи:

1) Восстановить исторические условия создания и развития УПА, а также историю политической структуры, создавшей Повстанческую армию – Организации украинских националистов (ОУН);

2) Выделить отношение ОУН и УПА к нацистской Германии, и военно-политического руководства Третьего Рейха к вопросам сотрудничества с украинскими националистами и повстанцами;

3) Рассмотреть вопрос о создании и функционировании украинских коллаборационистских формирований, частей и соединений в годы Второй мировой войны и вопрос о соотношении украинского националистического сопротивления и украинского коллаборационизма;

4) Восстановить подлинную картину создания и функционирования Украинской повстанческой армии;

5) Определить степень эффективности участия УПА в боевых действиях в 1943-1949 гг.

При этом необходимо оговорить одну важную составляющую исследования – наименование, определение деятельности УПА, её в 1943-1949 годах за создание независимой объединённой Украины принято характеризовать в различных терминах и определениях. В советской историографии было в целом принято определение «политический бандитизм», или, сокращённо, «политбандитизм». В современной украинской историографии широко распространено определение этого явления как «национально-освободительной борьбы». Русская эмигрантская историография, а также современная российская историография также иногда использует термин «сепаратизм». Представив палитру оценок и определений, в данном исследовании автор делает основной упор на изучении фактической стороны явления, поэтому термины «украинское националистическое движение» и «повстанчество» представляются наиболее точными, не окрашенными политической оценкой, и поэтому наиболее приемлемыми.

Степень изученности проблемы.

Проблемы истории Организации украинских националистов, украинского коллаборационизма и вопросы истории вооружённой борьбы УПА в отечественной историографии относятся к категории малоизученных. Длительное время они были предметом исследований лишь зарубежных и эмигрантских украинских историков, их сколько-нибудь объективное изучение в СССР было крайне сложным.[1] Более серьёзному обращению к разным аспектам этой темы в нашей стране предшествовал научный интерес к истории национально-сепаратистских антисоветских движений периода Гражданской войны. Лишь с начала 1990-х годов, в связи с общественно-политическими изменениями в России появляются исследования отечественных специалистов, посвящённые проблемам коллаборационизма на захваченных территориях СССР, а также собственно истории ОУН и УПА. Кроме работ ныне покойного М.И. Семиряги стоит назвать труды Б.В. Соколова, П. Аптекаря, Ю. Борисёнка и Г. Матвеева.[2] Однако, история УПА рассматривается ими в качестве частного сюжета или фрагментарно.

В историографии украинской диаспоры история ОУН и УПА представлена исследованиями ныне покойных Н. Лебедя (Германия), П. Мирчука (США), Л. Шанковского (США), и ныне здравствующих П. Содоля (США) и В. Косика (Франция).[3] В их работах УПА представляется боевой структурой национально-освободительного движения украинского народа.

Современная украинская историография, продолжая традиции украинской эмиграции, уделяет большое внимание истории ОУН и УПА. Аннотированный указатель литературы об ОУН и УПА, изданный в 1999 г. специалистами Института истории Национальной академии наук Украины, содержит информацию о более чем полутора тысячах публикаций на русском и украинском языках, посвящённых этой проблеме.[4] Большая часть перечисленных в указателе публикаций - книги, статьи, интервью, публикации документов и т.д. – появилась на свет в 1991-1999 гг., то есть как раз в период существования независимой Украины. Однако, особый интерес представляют некоторые монографии и статьи, вышедшие в самые последние годы. В работах И. Биласа ключевое место занимает проблема репрессивно-карательной системы советской Украины в 1917-1953 гг., поэтому борьба советских органов внутренних дел и госбезопасности против ОУН-УПА раскрыта с опорой на большое количество ранее неиспользованных документов.[5] Особый интерес представляет собой серия монографий сотрудника Центрального государственного архива общественных объединений Украины Анатолия Кентия. Этот пятитомник построен по проблемно-хронологическому типу, и является наиболее ценным комплексным исследованием по истории ОУН и УПА.[6] Отдельно хочется выделить работу крымского историка С.Н. Ткаченко, опубликованную в 2000 г. на русском языке и посвящённую тактике боевых действий УПА.[7] Однако, при освещении истории ОУН и УПА автором допущен ряд фактических ошибок, которые частично рассмотрены в данной диссертации.

Ряд вышедших в последнее время работ, носящих, преимущественно, историко-публицистический характер, ставят своей целью апологетику, или, напротив, обвинения УПА. Среди последних наиболее известна изданная в Торонто, а позже переизданная в Донецке, носящая частично мемуарный характер книга Виктора Полищука «Горькая правда. Злодеяния ОУН-УПА».[8]

В разной степени проблемы создания и деятельности Повстанческой армии касались польские историки периода как социалистической, так и постсоциалистической Польши: соответственно, до и после 1989 года.[9]

В целом можно констатировать, что в зарубежной историографии история УПА представлена значительно более полно, чем в отечественной. Хотя, и в зарубежной историографии существуют некоторые пробелы, которые частично восполнены в данном исследовании. Это касается, в частности, реконструкции соотношения потерь мирного населения и повстанцев в ходе антиповстанческих операций органов Внутренних дел и Государственной безопасности, вооружённых сил СССР против ОУН-УПА, проблем создания и функционирования «повстанческих республик» в годы нацистской оккупации Украины, и т.д.

Источниковая база исследования.

Использовавшийся диссертантом при исследовании круг источников подразделяется на опубликованные и неопубликованные документы и материалы, мемуары, печатные советские издания и издания ОУН 1930-40-х гг.

Из опубликованных в СССР и России документов и материалов представляются наиболее важными сборник: «Органы Государственной безопасности в Великой отечественной войне» - первый том, книга 1 и 2, изданные в 1995 году.[10] Определённый интерес представляют донесения и сводки о действиях погранвойск в Западных областях УССР в 1939-1941, а также в 1944-1950 гг., опубликованные ещё в советское время.[11] Отдельные документы, связанные с борьбой советских партизан, истребительных батальонов, Красной Армии и НКВД-НКГБ против ОУН-УПА представлены в трёхтомном сборнике документов: «Советская Украина в годы Великой отечественной войны».[12]

Среди опубликованных документов особую ценность представляют два многотомных издания «Летопись УПА», при этом следует разделить т.н. «киевскую серию» «Летописи» и «Летопись», издававшуюся в Торонто (Канада), а потом одновременно в Торонто и Львове. Составители сборников документов и материалов «канадско-львовской» серии, среди которых не всегда были профессиональные историки, преследовали две цели:

- сохранить и опубликовать как можно больше документов для их последующего анализа;

- представить борьбу УПА в возможно более выгодном для повстанцев свете.

Последнее стремление обусловлено не только непрофессионализмом и националистическим настроением составителей сборника, но и простым фактом того, что издание финансировалось в значительной мере ветеранской организацией бойцов УПА. Тома этой серии, изданные за рубежом, составлялись в большинстве случаев на основе документов УПА и ОУН (большинство томов с 1 по 36-й). Лишь тома 6, 7 и 21 («УПА в свете немецких документов» - основной массив – документы на немецком языке с английским и украинским резюме) представляют собой «взгляд со стороны». Из более поздних томов, изданных одновременно в Торонто и во Львове, особый интерес представляет 22-й том («УПА в свете польских документов» - документы изданы на польском языке с резюме на украинском языке). Несомненный интерес представляют перепечатанные в томах 3, 4, 8, 9, 10, 12, 16, 17, 18, 19, 24 подпольные издания ОУН и УПА на украинском и английском языках. Воспоминания рядовых и командиров УПА, а также подпольщиков ОУН напечатаны в томах 15, 19, 23, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 37. На основе документов советских партийных организаций и органов Внутренних дел и Государственной безопасности составлены тома, изданные одновременно и в Украине, и в Канаде: 38 (описание бункеров и схронов ОУН и УПА), 36 (список убитых бойцов УПА и подпольщиков ОУН во Львовской области).

Более ценные документы помещены в изданиях Новой серии «Летописи УПА» (так называемая «Киевская»), тома 2-7. В основном опубликованные там материалы находятся в бывших советских, а ныне украинских архивах – Центральном государственном архиве общественных объединений Украины (ЦДАГОУ – Центральний державний архів громадських об'єднань України – бывший архив КПУ) и Центральном государственном архиве органов высшей власти и управления Украины (Центральний державний архів огранив вищой владі і управлення України ЦДАОВВіУУ или ЦДАОВВУ). Во втором томе Киевской серии «Летописи УПА» опубликованы документы командования и тыла УПА за 1943 год, захваченные сотрудниками органов Внутренних дел и Госбезопасности, бойцами внутренних войск, военнослужащими Красной армии. Подавляющее большинство документов этого тома - донесения, обзоры, приказы, инструкции, воззвания и распоряжения офицеров УПА и функционеров ОУН - на украинском языке. Третий том Новой серии «Летописи УПА» содержит директивные документы ЦК Компартии Украины (ЦК КП(б)У, с 1952 г. – ЦК КПУ) о борьбе с УПА и националистическим подпольем. Большинство документов этого тома на русском языке, меньшая часть – на украинском. Четвёртый, пятый, шестой и седьмой тома Новой серии «Летописи УПА» содержит информационные документы ЦК КП(б)У, обкомов партии, НКВД-МВД, НКГБ-МГБ в период с 1943 по 1949 года, касающиеся борьбы против украинских повстанцев. Большинство документов, опубликованных в этих томах – на русском языке.

Ценные документы изданы украинским исследователем Владимиром Сергийчуком в двух сборниках: «ОУН-УПА в годы войны» и «Десять бурных лет».[13] Последнее издание посвящено деятельности ОУН и УПА в послевоенные годы. Борьба ОУН-УПА на территории Польской Народной Республики представлена в сборнике документов Юрия Шаповала «ОУН и УПА на территории Польши (1944-1947 гг.)».[14] Особый интерес представляют аннотации ряда документов Государственного архива Службы безопасности Украины (бывший архив КГБ УССР), опубликованные сотрудником архива С. Кокиным.[15] Аннотации содержат пересказы протоколов допросов представителями советских репрессивно-карательных органов командиров УПА и функционеров ОУН.

Из опубликованных вне серии «Летопись УПА» мемуаров, на наш взгляд, наиболее ценны воспоминания атамана Тараса Бульбы (Боровца) – командира отряда УПА-ПС (Полесская сечь, с июля 1943 г. – Украинская народная революционная армия – УНРА).[16] В определённой мере он выступает в качестве независимого наблюдателя, поскольку критически относится ко всем четырём силам, противоборствовавшим в 1943 году на Западной Украине: ОУН(бандеровской)-УПА, Армии Крайовой (АК), советским партизанам и нацистам.

Деятельность мельниковской фракции ОУН на территории Украины в годы Второй мировой войны представлена рядом книг, среди них стоит отметить «Повстанческую записную книжку» М. Данилюка, а также сборник мемуаров и статей мемуарного характера «На зов Киева».[17]

К сожалению, мемуары командиров партизанских отрядов П.П. Вершигоры, Д.Н. Медведева, С.А. Ковпака подвергались сильной военной и партийной цензуре.[18] Поэтому по ним можно реконструировать скорее не фактическую составляющую истории Повстанческой армии, а отношение партийно-советского руководства после войны к проблеме ОУН-УПА. Написанные уже после 1991 года мемуары П.А. Судоплатова и Г.З. Санникова представляют определённую ценность с точки зрения освещения борьбы против ОУН-УПА сотрудниками советских спецслужб.[19]

Представляют определённый интерес также мемуары сражавшегося во Львовской области во время нацистской оккупации офицера польской АК Я. Венгерского, а также отчёты и донесения руководства базировавшихся на западной Украине частей польского националистического сопротивления.[20] Их дополняют опубликованные сначала в Израиле, а потом в Германии воспоминания вильнюсского еврея И. Йонеса, проведшего в Восточной Галиции весь период оккупации.[21]

Из воспоминаний функционеров оккупационной администрации наибольший интерес представляют мемуары главы Политического отдела Первого отдела «Восточного министерства» О. Бройтигама.[22]

Из неопубликованных источников, которые использовались автором при написании работы, назовём фонды уже упоминавшихся Центрального государственного архива общественных объединений Украины (Центральний державний архів громадських об'єднань України – ЦДАГОУ, русская аббривеатура - ЦГАООУ) и Центрального государственного архива высших органов власти и управления Украины (Центральний державний архів вищих органів владі і управлення України – ЦДАОВВУУ, русская аббривеатура - ЦГАОВВУУ).

В ЦГАООУ это фонд 1 – ЦК Компартии Украины, ф. 57 – коллекция документов из истораии Коммунистической партии Украины, фонд 62 – Украинский штаб партизанского движения, ф. 63 – собрание документов 1-й Украинской партизанской дивизии им. Дважды Героя Советского Союза генерал-полковника С.А. Ковпака, а также фонды 64, 65, 66 партизанских соединений А.Ф. Фёдорова, А.Н. Сабурова, М.И. Наумова и других командиров.[23]

В ЦГАОВВУУ это фонды № 3833, 3959, 3836, 3837 – в них содержатся документы УПА, захваченные в ходе борьбы с националистическим подпольем, а также документы о деятельности Украинского центрального комитета (УЦК) в Кракове. Ценность документов УЦК заключается в возможности проследить взаимоотношения между коллаборационистскими структурами в Галиции и украинским националистическим сопротивлением.[24]

Подчеркнём, что большое количество опубликованных источников позволяет составить объективную картину истории создания и функционирования ОУН-УПА. Поэтому основной упор в работе был сделан именно на анализ опубликованных документов и материалов.

Все цитируемые в работе фрагменты документов или литературы на украинском, польском и немецком языках переведены автором. При цитировании сохранены лексика, орфография и пунктуация исходного текста.

Научная новизна работы.

В диссертации впервые в отечественной, а по ряду аспектов и в зарубежной историографии получили подробное освещение вопросы, связанные с созданием и функционированием наиболее многочисленного подпольного вооружённого сопротивления 1940-х годов в СССР (любое из аналогичных движений в Прибалтике или Белоруссии насчитывало меньше участников), к которому небезосновательно применяем термин «армия», хотя армия и иррегулярная – повстанческо-партизанская. К раскрытым автором вопросам, которые до сих пор остаются за рамками российских исследований, относятся такие, как:

- уточнение структуры и организации боевых действий частей и подразделений УПА;

- материально-техническое обеспечение подполья и повстанческих формирований;

- гражданская и хозяйственная деятельность функционеров ОУН и УПА в нацистском тылу;

- повстанческо-террористическая деятельность подполья ОУН в первые недели советско-германской войны;

- профессиональная характеристика командных кадров УПА;

- вопросы эффективности армии в контексте её сравнения с аналогичными повстанческими движениями XX века и советским партизанским движением Украины в 1943-1944 гг.;

- украинско-польский этнический конфликт 1942-1944 гг.

В диссертации впервые использованы и введены научный оборот ранее неизвестные в России и недоступные архивные материалы, а также воспоминания современников, позволяющие объективно взглянуть на характеристику формирований УПА. Материалы диссертации могут быть использованы для дальнейшей разработки проблем истории Второй мировой войны и строительства социалистической системы в западных областях УССР в послевоенное время.

Хронологические рамки исследования.

Хронологические рамки исследования истории УПА - 1943-1949 годы - определены следующими фактами. В феврале 1943 года на Третьей конференции ОУН было принято решение о вооружённм выступлении, а месяц спустя - о создании военной структуры для борьбы за Украинское самостоятельное соборное (т.е. объединённое) государство. К концу 1949 года эта структура, получившая наименование УПА, была в целом разгромлена и 3 сентября 1949 года Главнокомандующий УПА генерал Т. Чупринка (Р. Шухевич) отдал приказ о расформировании ещё активных штабов и боевых единиц армии. На службе осталась только часть 4-го отдела (организационно-персональный) Главного военного штаба для ведения учёта награждённых бойцов. В октябре того же года появилось «Обращение воюющей Украины ко всей украинской эмиграции» – оно стало последним документом, в котором официально фиксируются чины и звания командиров или штабов армий. Сопротивление в подполье продолжалось и далее, но термин «армия» к этому движению уже не применим. Поэтому мы рассматриваем период времени с февраля 1943 по сентябрь 1949 года как естественный для изучения истории УПА.

Методология исследования.

Для исследования проблемы был использован основанный на принципах историзма комплексный подход к изучению исторических явлений. Это означает, что в ходе работы автор стремился рассматривать проблему создания и боевого использования формирований УПА в контексте реально происходивших в Европе военно-политических процессов в 1943-1949 гг. Главными и наиболее значимыми из них были Вторая мировая война и противоборство СССР и нацистской Германии, а также расширение советской социалистической системы, против которой в основном и боролись украинские повстанцы.

В данном историческом исследовании применяются основные исторические методики: анализ, синтез, дедукция и индукция, сопоставление и сравнение, экстраполяция. При изучении украинско-польского межэтнического конфликта используются методологические элементы этнопсихологии и исторической психологии. Применительно к своей работе автор использует те исторические методы (историко-сравнительный, историко-типологический) и процедуры, которые помогают изучению обозначенной проблемы. Вопросы, поставленные в диссертации, раскрываются при помощи проблемно-хронологического метода изложения материала. Однако, в отдельных случаях (например, при рассмотрении отдельных частей и подразделений УПА, а также в случае применения сравнительного анализа) приходится выходить за рамки обозначенного метода, что продиктовано логикой исследования.

Практическая значимость диссертационного исследования.

Практическая значимость диссертационного исследования заключается в возможности применения его в учебной работе, при подготовке специальных курсов по истории Второй мировой войны. Фактический материал, изложенный в исследовании, и его выводы могут быть использованы при написании обобщающих трудов по истории СССР в годы Второй мировой войны и послевоенного строительства социалистической системы. Результаты исследования могут быть полезны в информационно-аналитической работе, при разработке и осуществлении российской политики в Украине, прогнозировании развития ситуации в Восточной Европе.

Проверка результатов исследования.

Диссертация обсуждалась на кафедре истории Северо-западной академии государственной службы. Отдельные положения диссертации отражены в трёх научных публикациях.

Структура работы определяется целью и задачами исследования. Работа состоит из введения, трёх глав, заключения, двух схем и списка использованных источников и литературы.

Основное содержание работы

Во введении обосновывается актуальность темы, определяются объект, предмет, хронологические рамки, цель и задачи работы, характеризуются научная новизна, методологическая основа и практическая значимость исследования, проводится анализ источников, оценивается степень изученности проблемы в отечественной и зарубежной науке.

В первой главе – «Условия возникновения и деятельности УПА. Проблема украинского коллаборационизма» - раскрывается социально-политический фон возникновения и функционирования УПА, проблема соотношения украинского националистического сопротивления и украинского коллаборационизма. Рассматриваются и анализируются цели и тактика Организации украинских националистов, прослеживаются основные этапы её деятельности.

В первом параграфе первой главы – «Общественно-политическое развитие Украины в 1920-1950-х годах. Деятельность Украинской войсковой организации и Организация украинских националистов» - приводится доказательства о характере УПА как военно-политического инструмента ОУН, организации, главной целью существования которой была борьба за создания Украинского самостоятельного объединённого государства. Рассматривается характер сотрудничества ОУН с военной разведкой Третьего Рейха. Описываются основные этапы социально-политической истории Украины в 1920-1950-е годы: территориальные и этнополитические изменения, история деятельности украинских политических партий и групп, политика в украинском вопросе вообще и отношение к ОУН со стороны польского, румынского, чехословацкого правительств, Советской власти.

Инициатива создания Украинской войсковой организации (УВО) и её воспреемника - Организации украинских националистов (ОУН) - принадлежала группе националистически настроенных офицеров армий Западно-Украинской Народной Республики и Украинской Народной Республики. В сотрудничестве с представителями спецслужб разных стран (Веймарская республика, Литовская республика, нацистская Германия) УВО и ОУН выступала в качестве независимой силы, как союзник и/или партнёр. Как показали события 1941 года, партнёр в значительной мере ненадёжный, тем более, что его ненадёжность подкреплялась финансовой независимостью, поскольку ОУН получала поддержку от относительно состоятельной, но политически маловлиятельной украинской диаспоры США и Канады.

Деятельность Организации украинских националистов в 1930-1940 годах и её радикальной фракции ОУН (бандеровцев) в 1940-55 годах не оставляет сомнения в том, что эта организация представляла собой праворадикальную часть украинских националов, которая активно преследовала только свои собственные цели, главной из которых было создание Украинского самостоятельного объединённого государства. В попытках достижения этой цели Украинская войсковая организация и Организация украинских националистов пришла в конфронтацию разной степени интенсивности с рядом государств: Польшей, Румынией, Чехословакией (как до, так и после Второй мировой войны), нацистской Германией (в 1941-44 годах), Венгрией (в 1939-44 годах) и Советским Союзом. Поэтому можно утверждать, что радикальные украинские националисты готовы были пойти на союз или вступить в борьбу с принципиально разными режимами (в том числе и тоталитарными) и государствами. Их борьба против СССР и нацистской Германии была обусловлена не их приверженностью идеалам демократического устройства государства, а разнице в целях ОУН-УПА с одной стороны, и Третьего Рейха и Советского Союза – с другой. Данное утверждение подтверждает тот факт, что УПА в 1943-1945 годах вела борьбу с Армией Крайовой, которая не являлась тоталитарным движением или тоталитарной организацией.

При этом независимость и последовательность деятельности ОУН на протяжении 1930-1950-х годов прослеживается достаточно чётко.

Инициатива создания украинского повстанческо-партизанского националистического движения, получившего название Украинская повстанческая армия (УПА), принадлежала не высшему военному командованию Вермахта, не спецслужбам Г. Гиммлера или оккупационной нацистской администрации, а руководству бандеровского крыла Организации украинских националистов. Более того, первоначально УПА выступала как активная антинацистская сила. Вооружённые формирования украинских повстанцев возникли в кратчайший срок, в том числе и из-за увеличения вероятности военно-политического поражения нацистской Германии. Главные цели УПА совпадали с программными установками как ОУН, так и других украинских националистических, монархических, клерикальных и либеральных партий. Поэтому в какой-то степени деятельность ОУН-УПА была выражением стремлений большей части украинских политиков, независимых от советской системы.

Показано, что Организация украинских националистов находилась в военно-политическом союзе с нацистской Германией на протяжении трёх месяцев 1939 года, а бандеровская фракция ОУН на протяжении 5-ти месяцев 1941 года.

Во втором параграфе первой главы рассматривается проблема соотношения украинского коллаборационизма с украинским националистическим сопротивлением.

Большую часть периода советско-германской войны ОУН(б)-УПА, объявив стратегию «двухфронтовой борьбы» (одновременно против нацистов и коммунистов), находились в конфронтации с Третьим Рейхом, поэтому должны быть отнесены не к коллаборационистским структурам, а к националистическому сопротивлению. Сложно не согласиться с оценкой коллаборационистских формирований и УПА, данной историком М.И. Семирягой: «…Из событий того же времени мы знаем, как мужественно, без каких-либо союзников и с мизерной надеждой на победу в течение долгих лет войны и даже после неё сражались за свободу и национальную независимость Организация украинских националистов под руководством Степана Бандеры и её Украинская повстанческая армия. Это следует признать вне зависимости от того, как мы оцениваем цели и методы бандеровцев».[25]

Подавляющее большинство украинских коллаборационистов в вооружённых силах и полицейских структурах Третьего Рейха - не менее 400 тыс. человек - не имело никакого отношения к деятельности ОУН и УПА. Численность коллаборационистских военных частей украинских националистов составляет менее одного процента от общего числа людей, надевших военную форму противника или служивших полицейскими в оккупационных структурах.

ОУН-УПА неоднократно пыталась срывать деятельность коллаборационистских формирований и призыв в них. Эти инициативы вызвали ожесточённую антибандеровскую критику со стороны как непосредственно оккупантов, так и авторитетных украинских политиков, пошедших на компромисс с нацистами: В. Кубийовича, А. Мельника, А. Ливицкого и П. Скоропадского. Однако, со второй половины 1944 года известные украинские политики начинают выражать сочувствие борьбе УПА с коммунистическим режимом, одновременно не признавая ведущую роль бандеровцев среди украинских политических сил антикоммунистического направления.

Нельзя не признать определённое влияние, оказываемое ОУН и УПА на украинцев, и не только украинцев, служивших в коллаборационистских частях. Однако, на протяжении всего периода оккупации полицейские украинской национальности в восточных областях Украины представляли для бандеровцев опаснейшего врага.

В целом отношения между украинским националистическим сопротивлением и украинскими коллаборационистами были менее напряжёнными, чем такие же отношения между представителями коммунистического подполья и партизанского движения с одной стороны, и украинскими коллаборационистами с другой. Можно также констатировать, что националистическое сопротивление и коллаборационизм в некоторых случаях сближались на почве борьбы с общим врагом – советской общественно-политической системой.

Во второй главе, носящей название «Украинская повстанческая армия в годы нацистской оккупации Украины, 1943-1944», рассматривается история возникновения Повстанческой армии и её деятельность в первые полтора года существования – с марта 1943-го по август 1944 года.

УПА представляла собой совокупность независимых вооружённых националистических формирований, была создана не при содействии оккупантов, а вопреки стремлениям последних. Более того, около полутора лет Повстанческая армия вела борьбу против нацистского режима, в которой обе стороны несли сотни и тысячи жертв, а немецкая сторона из-за деятельности УПА терпела значительные экономические убытки, связанные со срывами сбора продовольствия на оккупированных территориях. Данный факт не отрицает отдельных фактов взаимодействия и сотрудничества УПА с представителями Вермахта и венгерских военных и политических кругов в 1944 году, не имевших, подчеркнём, решающего влияния на характер и масштабы деятельности ОУН-УПА.

В первом параграфе второй главы рассматриваются боевые действия УПА в период нацистской оккупации Украины: борьбе с нацистским режимом, его союзниками (венграми и коллаборационистами), и советским партизанским движением. Если борьба с последним носила бескомпромиссный характер, то отношения с нацистами в первой половине 1944 года иногда доходили до кратковременных тактических союзов. В ещё большей степени это относится к венгерским войскам. С вооружёнными силами Румынии УПА вообще не воевала, а представители ОУН весной 1944 года заключили с представителями руководства Румынии устную договорённость о перемирии.

Эффективность УПА подтверждается её успехом в противостоянии оккупационным властям и советским партизанам: повстанцы дважды сорвали план действий красных партизан, подчинённых Украинскому штабу партизанского движения– в 1943 и 1944 гг.

Борьба УПА принимала форму боевых действий против нацистской Германии и её союзников, советских партизан, польского националистического партизанского движения, уничтожение людей, поддерживавших противников ОУН-УПА, а также их родственников, и отдельно выделяется уничтожение поляков как национальности.

Во втором параграфе второй главы рассматривается административная и хозяйственная деятельность УПА: создание т.н. «повстанческих республик». Приведены документы, свидетельствующие о попытках руководства ОУН-УПА наладить экономическую жизнь на территориях, находящихся под контролем повстанцев, и тем самым завоевать определённую популярность в довольно широких слоях населения Волыни и Галиции. Приведены донесения красных партизан, свидетельствующие о как минимум, удовлетворительном результате этих попыток. Данный факт приобретает особое значение – украинским повстанцам удалось обеспечить лучшее экономическое положение крестьян, проживающих на подконтрольной бандеровцам территории, чем положение гражданского населения на территории советских партизанских краёв. Деятельность в Западной Украине всех партизан (УПА, АК, советских) причиняла оккупантам значительный, в том числе экономический ущерб.

В третьем параграфе второй главы рассматривается украинско-польский конфликт. Его основными предпосылками и причинами названы действия польских властей в межвоенный период, стремление польской Армии крайовой (АК) удержать территорию Волыни и Галиции в составе будущего польского государства, а также стремление ОУН изгнать польское меньшинство из Украины, выразившееся в политическом решении о «деполонизации» западноукраинских областей. В свою очередь, это решение повлекло конкретные указания командирам ОУН-УПА по реализации планов акций устрашения, получивших оформление в виде массовых убийств мирного польского населения.

Боевые качества формирований УПА следует признать как минимум удовлетворительными. Об этом свидетельствует однозначная победа УПА в партизанской войне против польской Армии крайовой. Значение этой победы увеличивается наличием у АК невольного, но, активного, опытного и сильного союзника по борьбе против УПА: красных партизан. Украинско-польский конфликт в своих наиболее брутальных формах в целом прекратился в конце 1944 года, что было вызвано появлением у УПА и АК нового сильного противника – советской власти. Окончательное прекращение украинско-польского конфликта связано с выселением поляков из Западной Украины и выселением украинцев из юго-восточных регионов польского государства в 1944-1947 гг.

В четвёртом параграфе второй главы рассматривается организационная структура, численность, комплектование и материально-техническое обеспечение УПА.

В УПА существовали: единое командование, система штабов, чёткая организационно-штатная структура (армии, военные округа, загоны, курени, сотни, чоты и рои), системы подчинения и соподчинения, воинских чинов, званий и должностей, воинская дисциплина и присяга. Общая численность одновременно поставленных под ружьё бойцов летом 1944 года составляла не менее 25 тыс. человек. Поэтому употребление термина «иррегулярная армия» по отношению к украинским национальным партизанским формированиям 1943-1949 гг. нам представляется правомерным. Материально-техническое обеспечение УПА осуществлялось либо за счёт трофеев, добытых у противника, либо за счёт гражданского населения, что характерно практически для всех партизанских движений.

В третьей главе, носящей название «Борьба УПА с советской властью в 1944-1949 гг.» рассматривается второй период борьбы Повстанческой армии за независимую Украину. Данный период продолжался 5 лет, и во время него УПА понесла наибольшие потери.

В первом параграфе третьей главы рассматривается позиция руководства ОУН-УПА после окончания Второй мировой войны, а также позиция руководства УССР и СССР по отношению к ОУН-УПА. Обе стороны были настроены на бескомпромиссную борьбу вплоть до полной победы над противником. Причём, если со стороны высшего партийного руководства УССР такая настроенность подкреплялась подавляющим военно-техническим превосходством над врагом, то командиры повстанцев надеялись на военный конфликт между СССР и США, на скорую антикоммунистическую революцию в СССР и развитие массовых антисоветских националистических (в том числе повстанческо-партизанских) движений в странах Центральной и Восточной Европы.

Во втором параграфе третьей главы рассматриваются мероприятия органов Советской власти против УПА. Силы, направленные в 1944-1949 годах на подавление ОУН-УПА можно определить как:

- Красная Армия (с 1946 года – Советская Армия);

- пограничные войска НКВД-МВД СССР;

- внутренние войска НКВД-МВД СССР;

- органы милиции НКВД-МВД УССР;

- спецслужбы – НКГБ-МГБ УССР (в том числе агентура данных спецслужб);

- вооружённый партийно-советский актив;

- истребительные батальоны, состоявшие на западной Украине в 1944-45 годах преимущественно из поляков, а в 1945-1949 годах – из украинцев.

Использование данных сил позволило представителям советского государства достичь подавляющего численного перевеса над Повстанческой армией, а бесперебойное снабжение этих сил позволило им достичь колоссального материально-технического превосходства над УПА, что и стало основными причинами поражения националистичкского партизанско-повстанческого движения западной Украины. Основным методом борьбы с повстанческой армией были чекистско-войсковые операции, выражавшиеся в уничтожении или захвате в плен участников вооружённых формирований УПА. Помимо этого проводилась масштабная, в том числе оперативно-агентурная деятельность по выявлению и ликвидации подполья ОУН. Всё это дополнялось мероприятиями советской власти, условно обозначаемыми как советизация региона: депортации членов семей участников ОУН-УПА и сочувствующих им элементов, перепись и паспортизация населения, коллективизация, пропаганда и агитация как непосредственно в среде повстанцев, так и среди мирного западноукраинского населения.

В третьем параграфе третьей главы рассматривается итог борьбы УПА с Советской властью в 1944-1949 годах. По данным, указанным в постановлении Политбюро ЦК КПСС в июле 1953 года, в 1944-1952 годах в западных областях УССР было репрессировано 490 000 человек, из них убито 153 тысячи (в том числе погибли в боевых действиях), арестовано 134 тысячи, выслано за пределы УССР свыше 203 тысяч человек.[26] По данным 10-го (архивно-учётного) отдела КГБ при Совете министров УССР, суммарные потери советской стороны в 1944-1953 гг. насчитывали 30 676 погибших, среди которых сотрудников НКГБ-МГБ насчитывалось 678, сотрудников органов внутренних дел – 1864; военнослужащих внутренних, погранвойск и Советской армии – 3199; участников истребительных батальонов – 2590; работников аппарата комсомола, КП(б)У и органов советской власти – 3504; колхозников и селян – 15355; рабочих – 676; представителей интеллигенции – 1931 (включая 50 священников); детей, стариков, домохозяек - 860. Подполье совершило в указанных годах 14 424 операций.[27]

В заключении обобщены основные выводы диссертационного исследования. Важнейший итог нашего исследования заключается в следующем. Мы должны признать фактическое существование в период с марта 1943 г. до конца 1949 г. вооружённых формирований Украинской повстанческой армии как наиболее сильной и массовой структуры националистического сопротивления в СССР 1940-х годов. Через ряды УПА за время её существования прошло около 100 тысяч человек. Это в целом больше, чем за тот же период в трёх партизанских антисоветских движениях в Прибалтийских республиках, вместе взятых. УПА продолжала борьбу против советской власти в более значительных масштабах и более длительный период, чем аналогичные повстанческие структуры в Польше. В течение шести с половиной лет УПА смогла без сколько-нибудь существенной поддержки от какого-либо национально-государственного образования противостоять двум могущественным государствам рассматриваемого периода – нацистской Германии и Советскому Союзу.

Многие командиры УПА обладали ценными военными знаниями и опытом, приобретёнными в рядах Войска польского, коллаборационистских полицейских и фронтовых формирований, и даже в рядах Красной Армии. Большинство командных кадров УПА прошли военное обучение в специальных военных школах ОУН в 1941-43 гг. Признаком относительно высокой организованности УПА служит наличие активных ветеранских объединений бывших бойцов УПА, как в эмиграции, так и на современной Украине. Очевидно, что повстанческое движение пользовалось поддержкой местного населения. Об этом говорит не только продолжительность и упорство борьбы УПА, но и факт установления многочисленных памятников участникам националистического движения в городах и сёлах западной Украины в настоящее время.

Итоги исследования могут быть сведены к следующим выводам:

1) Продолжительное сотрудничество УВО, ОУН, а после 1940 года – ОУН (б) с различными государствами, в том числе нацистской Германией (в частности, военными кругами Третьего Рейха) носило не случайный характер, а строилось на почве взаимных интересов и в ходе совместной борьбы против общих врагов – Польши и Советского Союза.

2) ОУН(б) в начальный период Второй мировой войны придерживалась курса на коллаборационизм, и бандеровцы перешли на позиции сопротивления нацизму из-за украинской политики Третьего Рейха вообще, и антибандеровского террора нацистских спецслужб в частности.

3) Инициатива создания УПА принадлежала политической структуре – Организации украинских националистов (ОУН), основной целью которой была борьба за Украинское самостоятельное объединённое государство, что и предопределило основные направления деятельности УПА в 1943-1949 годах.

4) УПА не являлась коллаборационистской структурой и боролась против нацистского оккупационного режима в 1943-1944 годах. Эта борьба была предопределена существенным различием в политических целях ОУН-УПА и руководства Третьего Рейха.

5) ОУН-УПА в 1943-1944 году в некоторой степени получила международное признание, что определяется переговорами бандеровцев с представителями высшего военно-политического руководства Румынии и Венгрии.

6) Деятельность УПА в период нацистской оккупации Украины можно рассматривать как подготовительный период к борьбе с советской властью в 1944-1949 годах, и одновременно как первый этап партизанской националистической борьбы, опирающейся на поддержку западноукраинского населения.

7) Действия Повстанческой армии в ходе украинско-польского этнического конфликта должны были с точки зрения руководства ОУН-УПА, привести к изгнанию польского меньшинства, считавшего земли Волыни и Восточной Галиции неотъемлемой частью Польского государства. В ходе данного конфликта украинскими повстанцами были применены массовые этнические чистки. Количество жертв антипольского террора УПА в 1943-1944 годах превышает число жертв действий украинских повстанцев в 1944-1949 годах. При этом необходимо отметить, что аналогичные действия против украинского населения в 1943-1944 годах вели и польские националистические партизаны, хотя и в меньшем масштабе.

8) Деятельность УПА в 1944-1949 годах и борьба украинских повстанцев с советской властью считалась ими главной составляющей во всей истории УПА. Это подтверждается масштабом жертв среди повстанцев и украинского населения, вызванных действиями советской власти против ОУН-УПА, а также количеством жертв среди представителей органов НКВД-МВД, НКГБ-МГБ и Красной (с 1946 года Советской) Армии, а также гражданского населения, поддерживавшего советскую власть. Немаловажна и продолжительность борьбы УПА против советской власти – 5 лет. В условиях нацистской оккупации Повстанческая армия действовала полтора года. Следует отметить разницу в интенсивности противостояния УПА господствующему режиму в 1943-1944 и 1944-1949 годах: в период нацистской оккупации борьба против немцев велась в основном с целью расширить территорию действий ОУН-УПА и завоевать популярность в народе, а в 1944-1946 годах действия УПА были целенаправленно ориентированы на свержение советской власти в Украине. Со стороны советского партийного руководства УПА оценивалась как, прежде всего, антикоммунистическая и антисоветская структура.

Совокупность сделанных нами выводов в отношении повстанческого национального вооружённого сопротивления позволяет говорить о большом значении феномена существования УПА в истории СССР рассматриваемого периода.

Итогом исследования является также то, что автором намечены возможные и представляющие, с нашей точки зрения, наибольший интерес направления работы по истории ОУН-УПА в будущем. При изучении военно-политической борьбы граждан СССР против Советской власти сегодня необходимы, в первую очередь, восстановление фактического, событийного ряда, тщательное исследование сюжетов, связанных с вопросами оперативного состояния частей, профессиональной и моральной характеристики кадров военнослужащих. В перечне задач будущих российских исследователей наиболее важными нам представляется следующие: изучение довоенных биографий будущих офицеров Повстанческой армии, взаимоотношений различных политических и личных группировок и объединений в рядах УПА и подполья ОУН, определение потерь повстанцев и их врагов в борьбе УПА с Вермахтом, СС, Красной Армией и НКВД-МВД и НКГБ-МГБ на основе сравнительного анализа документов противоборствующих сторон, изучение вопросов функционирования Службы безопасности ОУН, тактики Внутренних войск НКВД в борьбе с повстанцами, противоречий, возникавших между структурами МВД и МГБ в ходе мероприятий по ликвидации УПА, введение в оборот новых архивных материалов, особенно из архивов ФСБ и Минобороны России и т.д. Полнота накопленных материалов по данным вопросам позволит продолжить объективное исследование малоизученных, но заслуживающих изучения проблем Второй мировой войны, истории СССР.

Публикации автора по теме диссертационного исследования:

1. Украинско-польская партизанская война 1943-1944 гг. // Клио. СПб. 2003. № 4 (23). Объём 0,5 п.л.

2. Украинская повстанческая армия в воспоминаниях последнего главнокомандующего [Интервью с Василием Куком] // Новый Часовой. СПб. 2004. № 15-16. Объём 1,5 п.л.

3. Эрих Кох и Сидор Ковпак на “кресах всходних” // Новая Польша. № 7-8 (66-67) 2005. Объём 0,5 п.л.

Введение

В отечественной историографии проблема деятельности антисоветских националистических организаций на Украине в период Второй мировой войны и послевоенного десятилетия до сих пор изучена слабо. Ещё меньше исследован круг вопросов, связанных с формированием, условиями возникновения, развития, основными направлениями деятельности, организацией, кадровым составом и боевым использованием частей и подразделений украинского антикоммунистического партизанского движения, официально именовавшегося Украинская повстанческая армия (УПА). В отечественной историографии в отношении УПА часто использовался термин «бандеровское движение», номинальным руководителем которого считался лидер украинских националистов Степан Бандера. Однако, под термином «бандеровцы», тем не менее, следует понимать не столько участников вооружённых формирований УПА, сколько представителей революционно-радикального направления в Организации украинских националистов (ОУН).

В России вопросы создания, целей и основных этапов деятельности УПА (Українська повстанська армія – укр., Украинская повстанческая армия) не являлись предметом специальных исследований вплоть до последнего времени, в то время как изучение истории украинского националистического сопротивления представляется нам важным и актуальным. Исключение УПА из исследовательской проблематики Второй мировой войны и послевоенных лет привело к полному отсутствию каких бы то ни было представлений о фактической стороне формирования, численности, боевого использования, кадрового состава как отдельных подразделений, так и всей УПА. В фундаментальных трудах советской историографии существование УПА представлялось незначительным фактом в истории СССР, а иногда и игнорировалось. Украинские националисты рисовались советской историографией бандитами, УПА – творением нацистских спецслужб, а основным и едва ли не единственным направлением деятельности националистических партизан объявлялась война против мирного населения.[28] Следствием этого становилось серьёзное искажение фактической военной и политической истории ОУН-УПА, порождавшее её неадекватное видение в целом. Проблема повстанческого движения не ограничивается военно-политической стороной, а затрагивает также вопросы культурного, экономического, административного сотрудничества и/или противоборства с врагом как лидеров Организации украинских националистов, так и собственно УПА. Более того, УПА в 1943-1949 гг. являлась важнейшим фактором в социально-экономической жизни западных областей УССР.

Наше исследование посвящено основным аспектам деятельности УПА.

Актуальность исследования

Актуальность исследования заключается в необходимости объективного изучения истории вооружённых формирований УПА в связи с существованием по данному вопросу значительного количества публикаций, отличающихся большим количеством концептуальных и фактических ошибок. Например, в изданном Федеральной службой контрразведки (ФСК, в настоящее время эта организация носит название ФСБ) в 1995 году сборнике документов по истории советских спецслужб в комментариях и примечаниях к документам, относящимся к истории ОУН-УПА, содержится большое количество неточностей. Например, в краткой биографии одного из командиров УПА Р. Шухевича в семи строчках допущено 3 неточности.[29] Шухевич командовал УПА с конца 1943 года (написано, что с 1945 г.), был убит сотрудниками МГБ в селе Билгороща около Львова (отмечается, что умер в эмиграции), и в ОУН был сторонником С. Бандеры (указано, что А. Мельника), что, кстати, написано в том же томе документов двумя страницами ранее.

Для сравнения следует скзать, что в российских научных изданиях подобные ошибки, например, относительно биографий главы УШПД Т. Строкача, советских партизанских командиров Украины С. Ковпака, А. Фёдорова или А. Сабурова представить сложно, что говорит о необходимости более глубокого изучения УПА.

Подавляющее большинство российских историков, занимавшихся этой проблемой, не приводит важнейших данных по истории формирования, действий УПА, численности повстанцев и подпольщиков. В работе Б.В. Соколова «Оккупация» общая численность УПА оценивается в полмиллиона бойцов.[30] Это эквивалентно численности приблизительно пяти советских общевойсковых армий, сопоставимо с количеством участников советского партизанского движения на оккупированных территориях СССР в 1941-44 годах или, по крайней мере, сравнимо с ним. Подобные оценки представляются завышенными.

Историк М.И. Семиряга, посвятивший ОУН и УПА специальные разделы в исследовании «Коллаборационизм»,[31] приводит документальные данные о численности украинцев, репрессированных органами внутренних дел и государственной безопасности в связи с деятельностью повстанцев. «Только в трёх её (Западной Украины – А.Г.) областях (Львовской, Ивано-Франковской (б. Станиславской) и Тернопольской), по некоторым данным, с августа 1944 г. по 1950 г. было убито, пленено и задержано более 250 тыс. человек, из них убито 55 тыс. бандеровцев».[32]

Не менее важны и следующие цифры, приводимые Семирягой: «По официальным данным, от террора ОУН и в борьбе против неё погибло не менее 60 тыс. советских граждан. Среди них было 30 секретарей райисполкомов, 37 секретарей обкомов и райкомов комсомола, сотни депутатов областных, районных и местных советов, 50 православных священников, а также свыше 30 тыс. других активистов. В боях с УПА погибло также 25 тыс. военнослужащих и сотрудников правоохранительных органов».[33]

Отметим, что эти данные относятся к деятельности ОУН-УПА после немецкой оккупации, в годы которой активность повстанцев была не меньше, чем в 1944-1949 гг.

Таким образом, один только вопрос о масштабе и последствиях повстанческого движения требует несомненного разностороннего анализа и изучения УПА, невозможных без знания фактической стороны истории.

Помимо определённой эффективности боевого использования повстанческих подразделений, возможно в ещё большей степени чрезвычайную важность исследования истории ОУН и УПА доказывают массовость движения и, как следствие этого, массовость репрессивных мер советской власти в борьбе против ОУН-УПА. Нам бы хотелось подчеркнуть именно это обстоятельство, обуславливающее и важность, и актуальность исследования, необходимость тщательной реконструкции фактической стороны проблемы. В боевых формированиях УПА и обслуживающих их структурах ОУН действовали десятки тысяч человек, относившихся до февраля 1943 года к самым разным социальным группам украинского общества. Советский террор захватил не только участников борьбы ОУН-УПА, их родственников, и тех, кто симпатизировал движению.

Например, отец С. Бандеры – священник Андрей Бандера был арестован 23 мая 1941 года и 8 июля того же года приговорён к расстрелу военным трибуналом Киевского особого военного округа. Два брата лидера ОУН (б) – Александр и Василий, погибли в 1942 году в концлагере Освенцим (предположительно от рук польских заключённых), ещё один брат – Богдан - без вести пропал в восточных районах Украины, куда был направлен в одной из походных групп ОУН. Сестёр С. Бандеры – Марту и Оксану, сослали в Красноярский край. Младший брат будущего главкома УПА Р. Шухевича адвокат Ю. Шухевич был расстрелян коммунистами во львовской тюрьме незадолго до того, как немцы заняли город. После вторичного установления советской власти в Западной Украине обоих детей Шухевича и его жену арестовали, сын главнокомандующего Юрий Шухевич после войны провёл 31 год в советских местах лишения свободы и 5 лет в ссылке.

Актуальность исследования подтверждается и общественно-политическим значением (безотносительно позитивной или негативной оценки этого значения) продолжительной и широкомасштабной борьбы УПА. Деятельность украинских повстанцев и память о войне УПА послужила одним из важнейших «исторических аргументов» участников движения за независимость Украины в 1989-1991 гг.

Итак, перед исследователем возникает определённый круг вопросов, связанный с участием населения Западной Украины в повстанческом движении в 1943-1949 гг. Наиболее важным нам представляется исследование:

- политической структуры, создавшей УПА – Организации украинских националистов (ОУН), её целей, задач, направления и этапов деятельности в 1929-1949 гг.;

- процесса создания Украинской повстанческой армии в период немецкой оккупации в 1943-1944 гг. и основных направлений деятельности УПА в 1943-1949 гг.;

- вопросов численности, комплектования, офицерского и рядового состава, организационной структуры УПА и подпольной сети ОУН на протяжении всего периода повстанческой деятельности 1943-1949 гг.;

- украинского коллаборационизма периода Второй мировой войны и его соотношения с украинским националистическим сопротивлением – ОУН и УПА.

Последний вопрос приобретает актуальность в связи с мнением, укоренённом в определённых научных кругах, о том, что ОУН-УПА являлась чисто коллаборационистской структурой, после войны вынужденной бороться против советского режима уже без покровительства и поддержки Третьего Рейха.

Под украинским коллаборационизмом в данном случае следует понимать активное сотрудничество жителей Украины украинской национальности с нацистской Германией в годы Второй мировой войны, в чём бы это сотрудничество не проявлялось. В диссертации будет описаны два вида коллаборационизма: военно-полицейский и политико-административный, как представляющие наибольший интерес и тем или иным образом соотносящиеся с украинским националистическим сопротивлением.

Под украинским националистическим сопротивлением следует понимать организованное противодействие националистически настроенных украинцев советской власти или нацистскому режиму, а также борьбу против любого другого режима на территории Украины, который часть населения считала чужим или даже оккупационным. Сопротивление в данном случае напрямую связано с политической деятельностью тех или иных организаций или структур.

Необходимо оговорить ещё одну важную составляющую исследования – борьбу УПА в 1943-1949 годах за создание независимой объединённой Украины принято характеризовать в различных терминах и определениях. В советской историографии было в целом принято определение «бандитизм», а также «политический бандитизм», или, сокращённо, «политбандитизм». В современной украинской историографии широко распространено определение этого явления как «национально-освободительной борьбы» или «украинского движения сопротивления». Русская эмигрантская историография, а также современная российская историография также иногда использует термин «сепаратизм». Представив палитру оценок и определений, в данной диссертации автор делает основной упор на изучении фактической стороны явления, поэтому термины «украинское националистическое партизанское движение» и «повстанчество» представляются наиболее точными, не окрашенными политической оценкой, и поэтому наиболее приемлемыми.

При рассмотрении указанных проблем невозможно обойтись без описания условий возникновения УПА – общественно-политического развития Украины в 1920-30-е годы, а также истории Организации украинских националистов (ОУН), как структуры, основавшей, создавшей и политически руководившей УПА.

Введение в научный оборот новых фактических сведений по истории ОУН, украинского коллаборационизма и УПА вызовет дискуссии по поводу:

- оценки военно-политической ситуации в Западной Украине в годы войны;

- оккупационной политики нацистской Германии и отношении к ней представителей ОУН-УПА;

- советского партизанского движения Украины и его взаимоотношения с повстанцами, а также польским и украинским населением Западной Украины;

- действий польских националистических организаций в 1942-44 годах;

- методах борьбы с повстанческим движением органов внутренних дел (ВД) и государственной безопасности (ГБ) УССР и СССР.

- роли украинского повстанческого движения в период установления советской власти в этом регионе в послевоенное время.

Важное значение и, несомненно, острый, дискуссионный характер будут иметь попытки установления причинно-следственных связей при анализе столь малоизученного явления как украинское националистическое движение 1943-1949 гг. Анализ причин, содержания и последствий участия жителей СССР в борьбе против общественно-политической системы, господствующей на их родине, в период войны с нацистской Германией и внешнеполитической конфронтации (Холодной войны) в известной степени позволит обществу предотвратить и/или смягчить повторения подобных явлений в будущем.

Степень изученности темы

Проблемы истории Организации украинских националистов, украинского коллаборационизма и вопросы истории вооружённой борьбы УПА в отечественной историографии относятся к категории малоизученных. Длительное время они были предметом исследований лишь зарубежных и эмигрантских историков, их всестороннее изучение в СССР было крайне затруднено.[34] Более серьёзному обращению к разным аспектам этой темы в нашей стране предшествовал научный интерес к истории националистических антисоветских движений периода Гражданской войны. Однако, с начала 1990-х годов появляются исследования российских специалистов, посвящённых проблемам коллаборационизма, партизанского движения, оккупационной политике Третьего Рейха на захваченных территориях СССР, а также собственно истории ОУН и УПА. Кроме работ ныне покойного М.И. Семиряги стоит назвать труды Б.В. Соколова, П. Аптекаря, Ю. Борисёнка и Н. Горелова, Г. Матвеева.[35] Однако, история УПА рассматривается ими в качестве частного сюжета или фрагментарно.

В историографии украинской диаспоры история ОУН и УПА наиболее полно представлена исследованиями ныне покойных Н. Лебедя, П. Мирчука, Л. Шанковского и ныне здравствующих П. Содоля и В. Косика.[36]

В разной степени этой проблемы касались польские историки периода как социалистической, так и демократической Польши: соответственно, до и после 1989 года.[37]

Современная украинская историография уделяет большое внимание истории ОУН и УПА. Аннотированный указатель литературы об ОУН и УПА, изданный в 1999 г. специалистами Института истории Национальной академии наук Украины, содержит информацию о более чем полутора тысячах публикаций на русском и украинском языке, посвящённых этой проблеме.[38] Большая часть перечисленных в указателе публикаций - книги, статьи, интервью, публикации документов и т.д. – появилась на свет в 1991-1999 гг. Однако, особый интерес представляют некоторые монографии и статьи, вышедшие в последнее десятилетие.

В работах исследователя И. Биласа ключевое место занимает проблема системы органов ГБ и ВД Украины в 1917-1953 гг., поэтому борьба советских органов внутренних дел и госбезопасности против ОУН-УПА раскрыта с опорой на большое количество ранее неиспользованных документов.[39]

Особый интерес представляет серия монографий сотрудника Центрального государственного архива общественных объединений Украины Анатолия Кентия. Этот четырёхтомник построен по проблемно-хронологическому типу, и является наиболее ценным комплексным исследованием по истории ОУН и УПА.[40]

Стоит отметить диссертацию на соискание учёной степени кандидата исторических наук ровенского исследователя О.С. Озимчука, посвящённую проблеме антифашистской борьбы ОУН-УПА на Волыни в годы немецкой оккупации.[41]

Ряд вышедших в последнее время работ, носящих, преимущественно, историко-публицистический характер, ставят своей целью апологетику, или, напротив, обвинения УПА. Среди последних наиболее известностна изданная в Торонто, а позже переизданная в Донецке, носящая частично мемуарный характер книга Виктора Полищука «Горькая правда. Злодеяния ОУН-УПА».[42]

Диссертация и серия статей украинского историка И.К. Патриляка, вышедшие в 2001 году, посвящены военному аспекту деятельности бандеровской фракции Организации украинских националистов в 1940-1942 гг.: элементам коллаборационизма, Дружинам украинских националистов, военно-террористической деятельности ОУН в первые недели советско-германской войны, а также подготовке командного состава будущей Украинской повстанческой армии.[43]

Единственной обобщающей работой по украинскому военно-полицейскому коллаборационизму является впервые изданная в 2001 году монография львовского исследователя А. Боляновского «Украинские военные формирования в вооружённых силах Германии, 1939-1945 гг.»[44]. Для изучения нашей проблемы ценность этой работы заключается в том, что в одном из разделов автором специально рассматривается проблема взаимоотношений коллаборационистских формирований и ОУН-УПА.

Отдельно хочется выделить работу крымского историка С.Н. Ткаченко, опубликованную в 2000 году на русском языке, и посвящённую тактике боевых действий УПА[45]. Хотя, в целом, в истории ОУН и УПА автором допущен ряд досадных фактических ошибок, которые будут частично рассмотрены в данной диссертации.

С учётом достигнутых специалистами результатов, нам предоставляется целесообразным сосредоточиться на восстановлении фактической стороны происходивших событий, в чём ощущается настоятельная потребность, так как история создания, военного строительства, оперативного применения, и функционирования вооружённых формирований Украинской повстанческой армии изучена российскими исследователями в недостаточной степени.

Источниковая база

Использовавшийся диссертантом при исследовании круг источников подразделяется на опубликованные и неопубликованные документы и материалы, мемуары, печатные советские издания и издания ОУН 1930-40-х гг.

Из опубликованных в СССР и России документов и материалов представляются наиболее важными сборник: «Органы Государственной безопасности в Великой отечественной войне» - первый том, книга 1 и 2, изданные в 1995 году.[46] К сожалению, во втором томе этой же серии тематике ОУН не уделяется должного внимания, в том числе и такой важной теме, как военно-террористические акции бандеровцев в тылу РККА в первые недели войны.[47]

Определённый интерес представляют донесения и сводки о действиях погранвойск в Западных областях УССР в 1939-1941, а также в 1944-1950 гг., опубликованные ещё в советское время.[48] Отдельные документы, связанные с борьбой советских партизан, истребительных батальонов, Красной Армии и НКВД-НКГБ против ОУН-УПА представлены в трёхтомном сборнике документов: «Советская Украина в годы Великой отечественной войны».[49]

К сожалению, мемуары командиров партизанских отрядов П.П. Вершигоры, Д.Н. Медведева, С.А. Ковпака подвергались во время написания сперва «внутренней цензуре», а после написания ещё более сильной военной и партийной цензуре.[50] Поэтому они представляют скорее историографическую ценность, чем источник для изучения борьбы ОУН-УПА. Написанные уже после 1991 года мемуары П.А. Судоплатова и Г.З. Санникова имеют определённую ценность с точки зрения освещения борьбы против ОУН-УПА представителями советских спецслужб.[51]

Среди опубликованных документов особую ценность представляют два многотомных издания «Летопись УПА», при этом следует разделить т.н. «киевскую серию» «Летописи», и «Летопись», издававшуюся в Торонто (Канада), а потом одновременно в Торонто и Львове. Эмигрантские украинские составители сборников документов и материалов, как правило, не являлись профессиональными историками и преследовали две цели:

- сохранить и опубликовать как можно больше документов для их последующего анализа;

- представить борьбу УПА в возможно более выгодном для повстанцев свете.

Последнее стремление обусловлено не столько непрофессионализмом и националистическим настроением составителей сборника, сколько простым фактом того, что финансировалось издание в значительной мере ветеранской организацией бойцов УПА. Тома этой серии, изданные за рубежом, составлялись в большинстве случаев на основе документов УПА, ОУН и Украинского главного освободительного совета (УГОС), (большинство томов с 1 по 36-й). Лишь тома 6, 7 и 21 («УПА в свете немецких документов» - основной массив – документы на немецком языке с английским и украинским резюме) представляют собой «взгляд со стороны». Из более поздних томов, изданных одновременно в Торонто и во Львове, особый интерес представляет 22-й том («УПА в свете польских документов» - документы изданы на польском языке с резюме на украинском языке). Несомненный интерес представляют перепечатанные в томах 3, 4, 8, 9, 10, 12, 16, 17, 18, 19, 24 подпольные издания ОУН, УПА и УГОС на украинском и английском языках. Воспоминания рядовых и командиров УПА, а также подпольщиков ОУН напечатаны в томах 15, 19, 23, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 37. На основе документов советских партийных и репрессивно-карательных органов составлены тома, изданные одновременно и на Украине и в Канаде: 38 (описание бункеров и схронов ОУН и УПА), 36 (список убитых бойцов УПА и членов ОУН во Львовской области).

Более ценные документы помещены в изданиях Новой серии «Летописи УПА» (так называемая «Киевская»), тома 2-7. В основном они содержат документы из бывших советских, а ныне украинских архивов – Центрального государственного архива общественных объединений Украины (ЦДАГОУ – Центральний державний архів громадських об’єднань України – бывший архив КПУ) и Центрального государственного архива высших органов власти и управления Украины (ЦДАВОВіУУ или ЦДАВОВУ).

Во втором томе Киевской серии «Летописи УПА» опубликованы документы командования и тыла УПА за 1943 год, захваченные сотрудниками и бойцами репрессивно-карательных органов и, в редких случаях, солдатами и офицерами КА. Подавляющее большинство документов этого тома - донесения, обзоры, приказы, инструкции, воззвания и распоряжения офицеров УПА и функционеров ОУН - на украинском языке.

Третий том Новой серии «Летописи УПА» содержит директивные документы ЦК Компартии Украины (ЦК КП(б)У, с 1952 г. – ЦК КПУ) о борьбе с УПА и националистическим подпольем. Большинство документов на русском языке, меньшая часть – на украинском.

Четвёртый том Новой серии «Летописи УПА» содержит информационные документы ЦК КП(б)У, обкомов партии, НКВД-МВД, НКГБ-МГБ в период с 1943 по 1945 год, касающиеся борьбы против украинских повстанцев. Большинство документов – на русском языке. Пятый, шестой и седьмой тома содержат аналогичные документы периода 1946-49 гг.

Ценные документы изданы украинским исследователем В. Сергейчуком в двух сборниках: «ОУН-УПА в годы войны» и «Десять бурных лет»:[52] последнее издание посвящено деятельности ОУН и УПА в послевоенное десятилетие.

Особый интерес представляют аннотации ряда документов Государственного архива Службы безопасности Украины (бывший архив КГБ УССР), опубликованные сотрудником архива С.А. Кокиным.[53] Аннотации содержат пересказы протоколов допросов представителями советских репрессивно-карательных органов командиров УПА и функционеров ОУН.

Из опубликованных вне серии «Летопись УПА» мемуаров, на наш взгляд, наиболее ценны воспоминания атамана Т. Бульбы (Боровца) – командира отряда УПА-ПС (Полесская сечь, с июля 1943 г. – Украинская народная революционная армия – УНРА).[54] Данное формирование в 1941 было полицейско-коллаборационистским, а потом стало национально-повстанческим. В определённой мере он выступал в качестве независимого наблюдателя, поскольку критически, хотя и в разной степени, относился ко всем четырём силам, противоборствовавшим в 1943 году в западной Украине: ОУН(бандеровская)-УПА, Армии крайовой (АК), советским партизанам и нацистам.

Деятельность мельниковской фракции ОУН на территории Украины в годы советско-германской войны представлена рядом книг, среди них стоит отметить «Повстанческую записную книжку» М. Данилюка, а также сборник мемуаров и статей мемуарного характера «На зов Киева».[55]

Для исследования диссертанта не менее ценны, чем воспоминания советских партизан, отчёты и донесения руководства базировавшихся в Западной Украине частей польского националистического сопротивления.[56] Их дополняют опубликованные сначала в Израиле, а потом в Германии воспоминания вильнюсского еврея И.Е. Йонеса, проведшего в Восточной Галиции весь период оккупации.[57]

Из воспоминаний функционеров оккупационной администрации наибольший интерес представляют мемуары главы Политического отдела Первого отдела «Восточного министерства» А. Розенберга О. Бройтигама.[58]

К сожалению, мемуары Н.С. Хрущёва, бывшего в 1938-1949 годах главой компартии Украины, не содержат подробной и заслуживающей интереса информации о противоборстве УПА и советских органов власти в Западной Украине в 1943-1949 гг.[59] Заслуживающие большего интереса документы за подписью Первого секретаря ЦК КП(б)У Н.С. Хрущёва содержатся в упомянутом 3-м томе киевской (новой) серии «Летописи УПА».[60]

Представление интересующихся проблематикой ОУН-УПА в советское время в значительной степени формировались благодаря произведениям украинского советского писателя Я.А. Галана: «Пауки в бане», «Люди без Родины», «Чему нет названия», сборник «Фронт в эфире», а также сочинениям бывшего работника КГБ УССР К. Дмитрука.[61] Однако, учитывая обстановку, в которой эти произведения создавались, а также высокую степень политической ангажированности авторов, в настоящий момент они представляют интерес лишь при изучении история советской пропаганды.

Из неопубликованных источников, которые использовались автором при написании работы, назовём фонды уже упоминавшихся Центрального государственного архива общественных объединений Украины (Центральний державний архів громадських об’єднань України – ЦДАГОУ, русская аббривеатура - ЦГАООУ) и Центрального государственного архива высших органов власти и управления Украины (Центральний державний архів вищих органів владі і управлення України – ЦДАОВВУУ, русская аббривеатура - ЦГАОВВУУ).

В ЦГАООУ это фонд 1 – ЦК Компартии Украины, ф. 57 – коллекция документов из истораии Коммунистической партии Украины, фонд 62 – Украинский штаб партизанского движения, ф. 63 – собрание документов 1-й Украинской партизанской дивизии им. Дважды Героя Советского Союза генерал-полковника С.А. Ковпака, а также фонды 64, 65, 66 партизанских соединений А.Ф. Фёдорова, А.Н. Сабурова, М.И. Наумова и других командиров.

В ЦГАОВВУУ это фонды № 3833, 3959, 3836, 3837 – в них содержатся документы УПА, захваченные в ходе борьбы с националистическим подпольем, а также документы о деятельности Украинского центрального комитета (УЦК) в Кракове. Ценность документов УЦК заключается в возможности проследить взаимоотношения между коллаборационистскими структурами в Галиции и украинским националистическим сопротивлением.

Все цитируемые в работе фрагменты документов или литературы на украинском, польском и немецком языках переведены автором. При цитировании по возможности сохранены лексика, орфография и пунктуация исходного текста.

Подчеркнём, что большое количество опубликованных источников позволяет составить объективную картину истории создания и функционирования ОУН-УПА. Поэтому основной упор в работе был сделан именно на анализ опубликованных документов и материалов.

В целом существующая источниковая база позволяет реконструировать историю вооружённых формирований УПА в 1943-1949 гг.

Цели, задачи, методологическая база и хронологические рамки исследования

Наиболее ярким сюжетом в истории националистических движений в СССР в 1940-х годах стало относительно продолжительное существование вооружённых формирований УПА. Подлинная картина создания, военного строительства, оперативного использования частей и соединений Повстанческой армии, остаётся до сих пор малоизученной в советской и новейшей российской историографии. В предлагаемом исследовании намеренно лишь в незначительной степени затронута личная судьба лидеров движения – главы ОУН (б) С. Бандеры, исполняющего обязанности руководителя ОУН(б) в 1941-43 гг. Николая Лебедя, главнокомандующих УПА Д. Клячковского, Р. Шухевича и В. Кука. Из исследования намеренно исключены весь круг вопросов, связанных с проблемами морально-политической оценки движения.

Объектом исследования являются вооружённые формирования УПА в 1943-1949 гг.

Предметом – история создания, развития и функционирования УПА и подпольной сети ОУН до их уничтожения органами внутренних дел и государственной безопасности Советского государства.

Цель исследования заключается в изучении характеристики ОУН-УПА как совокупности воинских и тыловых подразделений, частей и соединений, а также как общественно-политического движения на территории Украины в 1943-1949 гг.

Для успешной реализации поставленной цели необходимо:

1) Воссоздать подлинную картину создания и развития Организации украинских националистов (ОУН);

2) Выделить отношение ОУН и УПА к нацистской Германии и позицию военно-политического руководства Третьего Рейха к вопросам сотрудничества с украинскими националистами и другими националистическими формированиями;

3) Рассмотреть вопрос о создании и функционировании украинских коллаборационистских формирований, частей и соединений в годы Второй мировой войны и вопрос о соотношении украинского националистического сопротивления и украинского коллаборационизма;

4) Реконструировать историю возникновения и функционирования Украинской повстанческой армии;

5) Определить роль и место УПА в украинском националистическом движении, эффективность её боево й деятельности;

6) Выявить основные причины поражения националистического повстанческого движения на территории Украины в 1943-1949 гг.

В диссертации впервые в отечественной, а по ряду аспектов и в мировой историографии получили подробное освещение вопросы, связанные с созданием и функционированием наиболее многочисленного подпольного вооружённого сопротивления 1940-х годов в СССР (любое из аналогичных движений в Прибалтике или Белоруссии насчитывало меньше участников), к которому небезосновательно применяем термин «армия», хотя армия и иррегулярная - партизанская. К раскрытым автором вопросам, которые до сих пор остаются за рамками российских исследований, относятся такие, как:

- уточнение структуры и организации боевых действий частей и подразделений УПА, характеристика их тактики;

- материально-техническое обеспечение подполья и партизанских формирований;

- административная и хозяйственная деятельность ОУН и УПА в нацистском тылу;

- повстанческо-террористическая деятельность подполья ОУН в первые недели советско-германской войны;

- профессиональная характеристика командных кадров УПА;

- вопросы эффективности действий Повстанческой армии в контексте её сравнения с аналогичными повстанческими движениями 20-го века и советским партизанским движением Украины в 1943-1944 гг.;

- украинско-польский межэтнический конфликт 1942-1944 гг.

В диссертации впервые использованы и введены научный оборот ранее неизвестные в России и недоступные широкому кругу исследователей архивные материалы, а также воспоминания современников, позволяющие по-новому взглянуть на характеристику формирований УПА. Материалы диссертации могут быть также использованы для дальнейшей разработки проблем повстанческих движений периода Второй мировой войны и строительства социалистической системы в западных областях СССР в послевоенное время.

Для исследования проблемы был использован основанный на принципах историзма комплексный подход к изучению исторических явлений. Это означает, что в ходе работы автор стремился рассматривать проблему создания и боевого использования формирований УПА в контексте реально происходивших в Европе военно-политических процессов в 19430-1949 гг. Главными и наиболее значимыми из них были Вторая мировая война и увеличение территории и количества стран с социалистической общественно-экономической системой, против которой и боролись украинские повстанцы. В комплексном историческом исследовании применяются все известные исторические методики. В данной работе автор использует лишь отдельные методы (историко-сравнительный, историко-типологический) и процедуры, то есть те, которые помогают изучению обозначенной проблемы. Вопросы, поставленные в диссертации, раскрываются с помощью изложения фактического материала по проблемно-хронологическому принципу.

Хронологические рамки исследования истории УПА «1943-1949» определены следующими фактами. В феврале 1943 года на Третьей конференции ОУН было принято решение о начале вооружённой повстанческой борьбы за Украинское самостоятельное соборное (т.е. объединённое) государство. К концу 1949 года эта структура, получившая наименование УПА, была в целом разгромлена и 3 сентября 1949 года Главнокомандующий УПА генерал Т. Чупринка (Р. Шухевич) отдал приказ о расформировании ещё активных штабов и боевых единиц армии. На службе осталась только часть 4-го отдела (организационно-персональный) Главного военного штаба для ведения учёта награждённых бойцов. В октябре того же года появилось «Обращение воюющей Украины ко всей украинской эмиграции» – оно стало последним документом, в котором официально фиксируются чины и звания командиров или штабов армий.

Сопротивление в подполье продолжалось и далее, но термин «армия» к этому движению уже не применим. Поэтому мы рассматриваем период времени с февраля 1943 по сентябрь 1949 года как естественный для изучения истории УПА.

Вместе с тем, необходимо рассмотреть условия возникновения УПА, а также вопрос украинского коллаборационизма, поэтому во вводной главе описание выходит за хронологические рамки, указанные в названии работы.

Глава 1. Условия возникновения и функционирования УПА. Проблема Украинского коллаборационизма

В названии представленной работы указаны хронологические рамки: 1943-1949 годы. Но российский исследователь, начинающий изучать проблематику УПА, неизбежно должен упомянуть и о политической структуре, решением которой была создана Украинская повстанческая армия. Эта политическая структура носила название Организация украинских националистов (ОУН), фракция Бандеры – то есть ОУН (б) и была создана в 1940 году в результате раскола единой ОУН на два течения. В свою очередь, тогда ещё единая ОУН была создана в 1929 году в Вене, на основе уже существующей Украинской войсковой организации (УВО), появившейся в Праге в 1920 году. Поэтому историю создания УПА невозможно рассматривать без описания её предыстории – то есть истории УВО и ОУН. Организация украинских националистов просуществовала долгое время и после самороспуска и разгрома УПА – как в советской Украине (до 1954 года), так и в эмиграции. И ОУН и УПА существовали не сами по себе, а были активными участниками политических, социальных и даже экономических отношений на Украине и сопредельных государствах. Поэтому описание основных этапов социально-политической истории Украины в 1920-1950-х годах является непременным условием для написания полноценной работы по вопросу о создании и функционировании ОУН и УПА. И история этих двух политических и военных организаций будет рассмотрена в контексте истории Украины и СССР 1920-1950-х годов.

1.1. Общественно-политическое развитие Украины в 1920-1950-х годах. Деятельность Украинской войсковой организации и Организация украинских националистов

Деятельность УПА протекала на территории Западной Украины, которая в силу исторических и географических обстоятельств существенно отличалась от остальной части Украины. Исторические области Восточная Галиция и Волынь, где преобладали украинцы, на протяжении нескольких веков входили в состав Польши, поэтому среди местного населения, испытывавшего польский гнёт, были развиты националистические настроения. Галиция с конца 18-го по начало 20-го века, в отличие от остальной Украины, входила в состав Австрийской империи и Австро-Венгрии, где украинское население свободно пользовалось своим языком, имело представительство в законодательных органах, поэтому там антироссийские и антирусские настроения были сильнее, чем в остальных частях Украины, входивших в Российскую империю, где до 1905 года на официальном уровне украинский язык был под запретом. Ведущие общественно-политические деятели Восточной Галиции рассматривали Россию и Польшу в качестве основных исторических врагов, подчёркивая в своих программных работах, что враждебность России и Польши для украинской независимости – неотъемлемая составляющая этих государств, какая бы общественно-политическая система не была у русских или поляков. Нацеленность на политическую независимость Украины у западноукраинских интеллектуалов дополнялась широко распространёнными антипольскими и антирусскими настроениями в народных массах населения Галиции и, в меньшей степени, Волыни.[62]

Таким образом, истоки организованного украинского националистического сопротивления коммунизму в 1943-1949 годах берут своё непосредственное начало со времён Первой мировой и Гражданской войн (1914-1921).

После поражения Украинской Народной Республики (УНР) и её военных формирований, в эмиграции и на территории западной Украины, отошедшей к Польше, возникли украинские радикальные политические организации. В основе их программы лежала борьба за самостоятельное украинское государство, включающее в себя этнические украинские территории, входящие в состав четырёх государств:

- СССР (левобережная и правобережная Украина);

- Польши (Восточная Галиция и Западная Волынь);

- Чехословакии (Закарпатье, или Карпатская Украина):

- Румынии (Северная Буковина и южная Бессарабия, т.е. причерноморское междуречье Днестра и Дуная).

О том, каким будет это государство, велись оживлённые споры, но все украинские националисты сходились в вопросе о необходимости завоевания полной независимости страны. Поэтому лидеры украинского сопротивления своих основных противников видели в лице СССР и Польши - государств, включавших в себя территории с наиболее многочисленными украинскими меньшинствами.

По подсчётам национально настроенных украинских исследователей, компактно проживающее в Восточной Европе украинское меньшинство включало в себя четыре группы, общую численность которых к концу 1930-х годов показывают следующие цифры[63]:

Регион

Площадь (тыс. кв. км)

Население (млн. чел.)

Из них украинцев (млн. чел.)

Процент украинцев в регионе

УССР

451,8

32,5

26

80

Польская Украина

132,2

10,2

6,5

64

Румынская Украина

17,7

1,4

0,88

63

Закарпатье

14,9

0,76

0,56

73

Всего

616,6

44,86

33,94

76

Описывая межвоенную политическую ситуацию на украинских землях вне советской Украины, исследователи обычно фокусируют внимание на деятельности украинских террористических, экстремистских структур. Но кроме радикальных националистических групп и движений, на территории Западной Украины и в эмиграции в 1920-1930-х гг. были и другие украинские партии и объединения.[64]

На протяжении 1920-30-х годов в разных европейских странах - Чехословакия, Польша, Германия, Франция – существовали украинские политические организации. В Варшаве действовало никем не признанное национально-демократическое правительство УНР в изгнании, имеющее скорее моральное, чем непосредственное политическое влияние на украинцев Волыни и Галиции и европейскую общественность.

Главой Директории УНР и главным атаманом украинских войск был С. Петлюра, которого в 1926 году убил Е. Шварцбарт, мотивируя для общественности свой поступок местью за брата, погибшего во время еврейских погромов. После этого Главой УНР в изгнании стал А. Ливицкий, проживавший в Варшаве.

Украинские монархисты группировались вокруг бывшего Гетмана П. Скоропадского, имевшего резиденцию в Берлине.

Украинские радикальные националисты-революционеры, объединённые в ОУН, в середине 1930-х гг. стали самой активной политической силой, обладавшей разветвлённой централизованной законспирированной организацией. Впоследствии, в условиях Второй мировой войны и двух тоталитарных режимов, этот фактор сыграл решающую роль в росте влияния радикальных, если не сказать экстремистских сил.

В Румынии положение украинцев было даже более тяжёлым, чем в Польше. «Национальные меньшинства в Румынии были лишены каких-либо политических прав. Власти нарушали свои обязательства, взятые по Парижскому договору об охране прав национальных меньшинств, подписанному странами Антанты и Румынией в декабре 1919 г. Классовые и национальные противоречия в Бессарабии привели в 1924 году к знаменитому Татарбунарскому восстанию украинских и молдавских крестьян».[65]

Некоторое послабление наступило в 1928-38 годах, однако в связи с последующей фашизацией Румынии все легальные действующие украинские партии запретили, отчего здесь также быстро возросло влияние хорошо организованных и законспирированных радикальных националов (ОУН), бывших, впрочем, не столь активными по сравнению со своими соратниками в Польше.[66]

Поскольку в СССР установилась советская власть, опирающаяся на мощную систему спецслужб, на территории Советской Украины невозможно было создать сколько-нибудь серьёзную организацию националистического сопротивления коммунизму.

Возможности для деятельности на территории Западной Украины (Польши) были несравнимо лучше, чем в СССР. Ещё большие возможности, чем в Польше представлялись для политической деятельности украинских националов в странах Центральной и Западной Европы. Из США и Канады представители радикальных националистов получали финансовую помощь – от многочисленной и влиятельной украинской диаспоры.

В 1920 году в Праге была основана Украинская войсковая организация (УВО), одной из форм деятельности которой был терроризм. Основу УВО которой составляли бывшие офицеры армии УНР и Украинской галицкой армии (УГА). В 1922 году в УВО состояло около двух тысяч человек. Руководил организацией полковник армии УНР Евгений Коновалец. В Западной Украине отдел УВО возглавлял полковник Андрей Мельник.

УВО, вела широкую пропаганду идеи независимой Украины, но основной упор делала на подготовку национального восстания. Предпринимались попытки создать структуры УВО на территории советской Украины, которые, однако, не удались. Первой резонансной акцией связанных с УВО людей стало неудавшееся покушение 25 сентября 1921 года на главу Польши Юзефа Пилсудского. После этого теракта польские власти начали активную борьбу с УВО.[67] В результате организацию покинула часть её членов, а руководящий орган УВО переместился в Германию. Пропагандистская и организационная работа в Западной Украине продолжалась, несмотря (а часто из-за) на активные репрессии, политику ополячивания (полонизации) украинского населения, религиозный и социальный гнёт со стороны польского государства.

С 1922 года УВО установила связи с немецкой военной разведкой. Члены УВО вели разведывательную деятельность против Польши, за что получали денежные средства и возможность свободно действовать в Германии. В 1928 году поляки получили доказательства связи УВО и немецких спеслужб и выразили официальный дипломатический протест, из-за чего немецкое финансирование УВО прекратилось.

В январе-феврале 1929 года на съезде националистических организаций в Вене («Первый конгресс украинских националистов») была создана организация Организация украинских националистов, а её боевой фракцией стала УВО. В середине 1930-х годов УВО окончательно слилось с ОУН.

Правящим органом ОУН было Руководство (Провод) украинских националистов (ПУН), главой (проводником) которого был избран глава УВО полковник армии УНР Евгений Коновалец.

Программа ОУН включала в себя целый ряд положений, касающихся плана действий националистов и их идеала - будущего устройства независимого украинского государства.[68] Хотя, социально-экономическому устройству Украины уделялось много внимания, первостепенным вопросом для националистов была политическая независимость Украины. На период революции власть при необходимости должна была быть сосредоточена в руках диктатора, позже могла быть передана в выборный законодательный орган.

ОУН занимала правый фланг в политическом спектре западноукраинских партий, который обычно и занимают сторонники вооружённой борьбы в мирное время. Приверженность террористическим методам решения проблем, одна из особенностей тоталитарных партий, прибегающих к насилию гораздо чаще и охотнее, чем партии консервативного или демократического толка.

Оуновцы хотели видеть независимую Украину, включающую в себя все земли, население которых было преимущественно украинским. Но в отношении границ в программе делалась и существенная оговорка, показывающая, что в ряде случаев ОУН может стоять на захватнических позициях, что характерно для партий тоталитарного толка: «В своей внешне-политической деятельности Украинское Государство будет стремится к достижению границ, наиболее удобных для обороны, границ, которые будут охватывать все украинские этнические земли и будут обеспечивать ей надлежащую хозяйственную самодостаточность».

В 1941 году ОУН (бандеровцев) претендовала и на территории, лежащие между восточными границами современной Украины, Волгой и Каспийским морем.[69]

Характерной чертой ОУН был вождизм – абсолютная покорность партийного актива действиям только одного лидера. Решения вождя не подлежали обсуждению, а подлежали исполнению. Радикальный национализм также присущ тоталитарным партиям, а до 1943 года одним из основных лозунгов ОУН был: «Украина для украинцев!».

Н. Сциборский, один из идеологов ОУН и позже ОУН (м) в конце 1930-х, начале 1940-х написал и опубликовал книгу с характерным названием «Нациократия».

В 1939 году один из активистов ОУН Е. Стахов в Завберсдорфе (Австрия) прослушал курс лекций по идеологии ОУН, и оставил своё свидетельство об этом курсе: «Должен сказать, что программа лекций, которые нам читал Габрусевич, фактически была стопроцентным заимствованием тоталитарной фашистской идеологии. Я вспоминаю учение о нации: что нация должна иметь свой язык, свою территорию, свою историю и культуру, а наиважнейший пункт – европеизм. Только европейские страны могли быть нациями. Мы спрашивали: «А как Япония?» - «Япония не есть нация, так как они не европейцы». Расовый (точнее, расистский – А.Г.) подход.

…Я припоминаю разные дискуссии на лекциях Габрусевича. Очень остро говорилось против Грушевского, против Драгоманова, слово «демократия» употреблялось только с эпитетом «загнившая». Пропагандировалась однопартийная система…»[70]

Стержнем партийной программы был так называемый «интегральный национализм» - правая идеология. Нация признавалась высшей ценностью, высшей формой организации людей. Служение нации считалось самой главной обязанностью и задачей националиста. Причём, если до 1940 года в партийных документах подчёркивались права, прежде всего, украинского народа, то во время советско-германской войны в идеологии ОУН произошли изменения в сторону некоего, скажем так, «практического интернационализма» и демократии.[71]

После громких процессов над активистами ОУН в середине 1930-х годов националисты стали очень популярны в широких слоях украинского населения. В принципе, им практически удалось реализовать установку, о которой в одном из националистических изданий в 1930 году писалось: «Средствами индивидуального террора и периодических массовых выступлений мы увлечём широкие слои населения идеей освобождения и привлечём их в ряды революционеров… Только постоянным повторением акций мы сможем поддерживать и воспитывать постоянный дух протеста против оккупационной власти, укреплять ненависть к врагу и стремление к окончательному возмездию. Нельзя позволить людям привыкнуть к оковам, почувствовать себя удобно во вражеском государстве».[72]

Радикальные настроения в ОУН в 1930-х годах позже описал один из умеренных националистов Лев Ребет: «Зрелище революционных масс, которые на всех участках жизни создают активное и пассивное сопротивление чужому господству, и которые идут, несмотря на жертвы, к победам, всегда большим, придавала всей деятельности молодцеватой ОУН чары великого, героического подвига, который окончательно и бесповоротно приведёт к полному успеху, к победе, к триумфу.

Бесспорно, будут жертвы и из кадров ОУН, будут арестованы и уничтожены руководители революции, - так проповедовали сторонники указанной теории. Но на их месте вырастут всё новые и новые вожди революции и поведут народ указанным путём к борьбе и победе. Репрессии врага будут усиливаться, но они ещё больше скрепят революционный настрой и вызовут ещё более острые революционные выступления и т.д., и ничто не будет в силе остановить успех ОУН и украинской национальной революции на западно-украинских землях.

Это было зрелище почти автоматической, хотя купленной кровью, победы и она давала большую динамику организационным кадрам».[73]

Структура ОУН отличалась разветвлённостью и гибкостью.

ОУН на территории Украины делилась на 10 краёв, а на чужбине - на 10 теренов (территорий).

Край делится на 5 округов, а терен, соответственно политическим границам, на государства. Каждый округ и государство делятся на отделы, которые состоят из членов ОУН, проживающих в одной области, в одной местности. К отделам приписаны кружки Дороста и Юношества. Во главе отдела находилась управа в составе двух членов и председателя, которого избирали общим съездом отдела. Членов управы выбирал и выдвигал председатель, а утверждал тот же самый съезд.

Во главе округа (в Украине) или государства (на чужбине) стоял секретарь, которого назначал руководитель (проводник) края или терена. Во главе края или терена стоял руководитель, которого назначало Руководство (Провод, нечто вроде ЦК) украинских националистов.

Законодательным органом ОУН являлся, как и почти во всех других партиях, Съезд или Сбор украинских националистов. В нём принимали участие все секретари округов или государств, все руководители (проводники) краёв или теренов, все члены Руководства (Провода), все члены Суда, главный контролёр и все члены ОУН, выполнявшие те или иные самостоятельные задачи.

Исполнительным органом ОУН было Руководство (Провод) ОУН.

Оно состояло из председателя, которого выбирал Сбор, и восьми членов, которых по предложению председателя утверждает Сбор.

Любой член Руководства, который стоял во главе референтуры, назывался, соответственно, референтом. Этот референт примерно соответствовал секретарю ЦК по какому-либо вопросу в КПСС. Например, с 1940 года боевым референтом революционного Руководства ОУН был Р. Шухевич, который ведал вопросами террористической и военной деятельности бандеровцев.

Глава Руководства, руководители краёв, теренов и округов, секретари и председатели отделов имели право накладывать наказания на членов ОУН.

Структура была приспособленна к деятельности в различных обстоятельствах. Учтём также, что она была подпольная, и скреплялась коллективной ответственностью, вызванной опасностью, которая в той или иной степени грозила всем членам Организации.

Хотя численность ОУН была относительно невелика, по приблезительным оценкам канадского историка Ореста Субтельного – около 20 тыс. человек в 1930-х гг., - в несколько раз больше было сочувствующих её деятельности, так как непосредственное членство в ОУН было сопряжено с трудностями и риском. Впоследствии, во время войны, именно из сочувствующих была рекрутирована значительная часть участников украинского сопротивления.

Независимое украинское государство было для националистов стратегической целью. Основной же тактической задачей ОУН считала легальную и нелегальную национально-просветительскую, издательскую, пропагандистскую и организационную деятельность среди украинского населения, а также кампании саботажа и террор.

В 1930 году оуновцы провели серию поджогов хозяйств польских землевладельцев в Галиции, как протест против политического и экономического угнетения украинского крестьянства. Индивидуальный террор был направлен против представителей польских силовых структур, но были и другие объекты применения националистической активности. 21 октября 1933 года в знак протеста против голодомора в УССР был убит сотрудник советского консульства во Львове А. Майлов. Было совершено покушение на комиссара польской полиции во Львове Е. Чеховского, отличавшегося жестокостью при подавлении украинского националистического движения. Всего было совершено за десять лет около 60 терактов.[74]

Самой громкой акцией было убийство министра внутренних дел Польши Бронислава Перацкого в июне 1934 года. После него националисты сделали заявление, что это убийство - ответ на жестокие «замирения» (пацификации) западно-украинских земель, выражавшихся в том числе в массовых арестах украинских националов, подозреваемых в антигосударственной деятельности, и закрытии украинских библиотек.

К тому моменту к власти в Германии уже пришёл Гитлер и его режим вновь наладил с оуновцами сотрудничество, стремясь использовать их в антипольских и антисоветских целях. А оуновцы в свою очередь стремились точно так же использовать нацистов.

После теракта один из его организаторов Н. Лебедь бежал в Германию, надеясь найти там укрытие. Но нацисты, опасаясь преждевременного международного скандала, выдали Лебедя полякам. Потрясённая убийством министра внутренних дел, чешская полиция сдала часть оуновской организации, в том числе архив, полиции польской.

Кроме того, к тому времени ОУН была инфильтрована агентами польской полиции, выдававшими одного за другим активных националистов. Поэтому 1934 год был годом самых больших потерь ОУН перед войной.

Выдача нацистами Н. Лебедя привела к сильному охлаждению отношений между националистами и Третьим Рейхом – в 1934-38 годах. Но убийство ненавистного украинцам Б. Перацкого подняло популярность ОУН в среде украинцев, в том числе украинцев диаспоры. Поэтому в 1934-38 годах, да и далее, финансирование ОУН осуществлялось преимущественно за счёт американских и канадских украинцев, что позволило националистом достичь определённой независимости от европейских государств и режимов.

В ответ на убийство министра внутренних дел поляки создали концлагерь рядом с местечком Береза Картузська. В нём содержались те, чья преступная деятельность доказана не была, но которые находились под подозрением в участии в антигосударственной деятельности: прежде всего оуновцы и коммунисты. Такими действиями польская полиция хотела «утихомирить» радикалов, однако вызывала только большую ненависть, причём ненависть ослепляющую.

Борьба ОУН шла не только против непосредственного врага – польского режима, но и против тех, кто был не с оуновцами, борьба шла против тех, кто хотел компромисса. Националисты действовали по принципу: «Кто не с нами, тот против нас».

Известен и целый ряд экспроприаций представителями ОУН.[75]

Такая разносторонняя активность вызывала недовольство украинских общественных и политических деятелей. Как уже отмечалось, в 1934-38 годах отношения ОУН с Третьим Рейхом охладели, поэтому активность националистов всё больше ограничивалась. Однако, в 1938 году международная обстановка стала накаляться и связи между Третьем Рейхом и ОУН вновь укрепились.

ОУН получала поддержку от Литвы, которая была в затяжной конфронтации, чуть не доходившей до войны с Польшей из-за Виленского края, входившего в состав Польши после Советско-польской войны. В Литве националисты действовали вполне свободно, получали литовские паспорта, с которыми передвигались по всей Европе, печатали литературу или находили убежище после терактов.

Однако, идя на союз с теми или иными силами, представители ОУН оставляли за собой свободу действий, что наиболее ярко в довоенный период прослеживается во время ситуации с кризисом 1938-39 годов в Закарпатье.[76] Этот регион, значительно отличавшийся по экономическим, культурным и политическим особенностям как от Западной, так и Восточной Украины, во время между Первой и Второй мировыми войнами входил в состав Чехословакии под названием Подкарпатская Русь.[77]

Местное славянское население (жителей Закарпатья принято называть русинами, карпатороссами, угророссами или закарпатскими украинцами) испытывало гораздо меньше притеснений, чем украинцы в Румынии или Польше.

Чехословацкое правительство не предпринимало попыток ассимилировать жителей Закарпатья. Этот регион на протяжении всего межвоенного времени был регионом-реципиентом, то есть Прага вкладывала туда больше средств, чем собирала в Закарпатье налогов. Показательно, что в 1943-1950 годах население этой территории не поддерживало Украинскую повстанческую армию. Из-за широких прорусских и даже просоветских настроений, ОУН имела в этом регионе незначительное влияние.

В конце 1938 года ситуация в Чехословакии дестабилизировалась, что было следствием отторжения от неё ряда территорий по Мюнхенскому договору. Власть на протяжении всех 1920-30-х годов обещала установить в Закарпатье автономию, но всячески затягивали этот вопрос. Видя ослабление центральной власти, лидеры всех трёх закарпатских течений - украинофилы, русофилы и партии русинов, подчёркивающих самобытность Закарпатья – объединились и потребовали автономии. И 11 октября 1938 года Закарпатье получило самоуправление.

Первую администрацию возглавляли русофилы, но потом их сменил назначенный Прагой отец др. Августин Волошин – украинофил, но не оуновец.

В марте 1939 года в Закарпатье прошли выборы, на которых украинофилы получили большинство в местном парламенте и, пользуясь дестабилизацией ситуации в Чехословакии, 14 марта провозгласили независимость этого региона. Вооружённые силы Закарпатья представляли собой добровольческую военизированную организацию Карпатская Сечь (КС), насчитывавшую около 2-3 тысяч бойцов и примерно столько же резервистов. В КС ведущую роль играли оуновцы, пришедшие в Закарпатье из других регионов Украины или эмиграции.[78]

Независимая Карпатская Украина просуществовала 1 день, поскольку 15 марта, несмотря на отчаянное сопротивление Карпатской Сечи, была захвачена превосходящими силами венгерской армии. Поскольку Будапешт находился в то время фактически в союзе с Берлином, можно констатировать выступление группы радикальных активистов ОУН, которые потом в большинстве своём присоединились к бандеровцам, против союзника нацистской Германии.[79]

Необходимо отметить, что к тому времени ОУН не была монолитом. В 1938 году в Роттердаме агент НКВД Волюх (П.А. Судоплатов) убил лидера и создателя УВО-ОУН Евгения Коновальца.[80] После убийства Коновальца украинскими националистами короткое время совместно руководили сторонники Андрея Мельника Ярослав Барановский, Емельян Сенык-Грибовский и Николай Сциборский. А 27 августа 1939 года, перед самым началом Второй мировой войны, на Втором великом сборе ОУН в Риме полковник А. Мельник был избран официальной главой организации. Но его кандидатура удовлетворила не всех, поскольку авторитетные молодые радикалы из ОУН (С. Бандера, Н. Лебедь и др.) находились в заключении.

Тем временем началась Вторая мировая война, нацистская Германия захватила западную часть польского государства, из тюрем и лагерей вышли активисты ОУН, в том числе С. Бандера. Последний отбывал там пожизненное заключение за организацию покушения на министра внутренних дел Польши Б. Перацкого. Выйдя на свободу 13 сентября 1939 года, Бандера начал собирать вокруг себя молодых и активных радикалов. Ситуация в ОУН все больше обострялась. В 1940 году группа Бандеры обвинила руководство ОУН (группу Мельника) в бездеятельности и пассивности и потворству польским агентам. А. Мельник обвинил бандеровцев в неподчинении партийному руководству и расколе партии. С этого момента началась вражда между ОУН (м) и ОУН (б) (мельниковцами и бандеровцами), которая иногда выливалась в вооружённые стычки и убийства во время советско-германской войны.

В начале 1940 года Бандера со своими сторонниками провёл ряд встречь с Мельником, но переговоры были безуспешными, и раскол углубился.

Идеология бандеровцев и мельниковцев была практически одинаковая.

Разным было отношение к германскому нацизму: мельниковцы согласны были идти на более глубокий компромисс с Берлином, чем бандеровцы, которые предлагали ориентироваться в деятельности и на другие страны, переправив при необходимости Руководство ОУН в нейтральное государство, например, Швейцарию. Расходились националисты в вопросах лидерства – ОУН (м) возглавлял более спокойный, опытный и образованный А. Мельник, ОУН (б) – молодой, динамичный и решительный фанатик С. Бандеа. Были существенные разногласия по персональным вопросам – ещё до раскола группа Бандеры требовала от Мельника ввести в состав Центрального провода членов Краевой экзекутивы (т.е. провода) ОУН – 8 человек, что давало бы Бандере возможность контролировать Центральный провод. Кроме того, сторонники Бандеры требовали удалить из Центрального провода ОУН сторонников Мельника Ярослава Барановского и Емельяна Сеника-Грибовского (их обвиняли в сотрудничестве с польской полицией). Существенные расхождения были и в тактических вопросах: ОУН (б) старалась действовать по возможности активно и более радикальными методами.[81] Бандеровцам не хватало руководящего состава, а мельниковцы испытывали недостаток в активистах нижнего звена. То есть мельниковцев в какой-то степени можно назвать эмигрантской интеллигентской организацией, а бандеровцы были людьми более низких социальных слоёв, проживающими в Западной Украине.

Примерно две трети оуновцев вошло в ОУН (б), треть – в ОУН (м).

В апреле 1941 года бандеровцы созвали в Кракове альтернативный мельниковскому Второй великий сбор ОУН, где решения мельниковцев были аннулированы, а руководителем ОУН был провозглашен Степан Бандера. Андрей Мельник и его сторонники не признали решения бандеровцев. Накануне нападения на СССР и в первые дни войны С. Бандера и А. Мельник от имени своих фракций направили в Берлин меморандумы с характеристикой будущей судьбы Украины и её связей с Третьим Рейхом. При этом они подчёркивали, что успешный поход на Восток во многом зависит от того, как Германия отнесётся к идее создания Украинского самостоятельного объединённого государства. Небезынтересно отметить, что в проектах бандеровцев южные и восточные границы Украины проходили по Северному Кавказу, Каспийскому морю и Волге.[82]

Все партийные расколы и планирование будущей деятельности происходили на фоне масштабных международных событий. В сентябре 1939 года Польское государство поделили Третий Рейх и СССР, при этом большая часть западной Украины вошла в УССР в качестве 6 областей: Ровенская, Волынская, Львовская, Тернопольская, Станиславская, Дрогобычская.[83] В конце июня начале июня 1940 года Красная Армия заняла также Бессарабию и Северную Буковину, и к УССР добавилось ещё две области: Черновицкая (Северная Бковина) и Измаильская (Южная Бессарабия, т.е. черноморское побережье между Днестром и Дунаем). В последней области ОУН практически не действовала.

На всех территориях УССР, входивших ранее в Румынию и Польшу, помимо прочих мероприятий советской власти, шёл террор НКВД.[84] Особенно пострадали ряды активистов политических партий, в том числе ОУН, УНДО и даже КПЗУ.

Если органами НКВД УССР в 1939 году было арестовано примерно 2,5 тысяч граждан, то в 1940 году тот же показатель составил 44,3 тыс. человек и к началу 1941 года все тюрьмы УССР были переполнены.[85]

Присоединение Западной Украины к Советскому Союзу не было предвидено украинцами, что усугубило обстоятельства разгрома местных политических партий. Поскольку лишь ОУН обладала разветвлённой законспирированной организацией, она сумела выстоять в борьбе с советским тоталитарным режимом. Вместе с тем, демократические и социалистические партии, не имевшие опыта подпольной работы, часто самораспускались, их сторонники репрессированы, из-за чего влияние ОУН в регионе в 1939-44 гг. резко выросло.

Политика коммунистов вызывала и вооружённое сопротивление, прежде всего польское, активность которого была в основном приостановлена к середине 1940 года, и украинское, в 1939-41 гг. только набиравшее силу.[86] Боёвки, небольшие военно-террористические группы ОУН, участвовали в стычках с НКВД и даже РККА, а иногда проводили и теракты против представителей советской власти на местах.[87]

В конце 1940 – начале 1941 года руководство обеих ветвей ОУН было уверено в скором германо-советском конфликте и приняло решение играть роль третьей силы на Украине в ходе войны, выступая в качестве союзников Германии.

По инициативе ОУН (б) при Вермахте были созданы два учебных отряда для подготовки офицерского и сержантского корпуса возможной в будущем украинской армии. Весной 1941 года создаются два украинских батальона – «Нахтигаль» («Соловей») и «Роланд», общей численностью около семисот человек. История батальонов будет описана во следующем разделе данной главы.

22 июня 1941 года началась советско-германская война, которая стала новым рубежом в истории и Украины, и ОУН.

Надо заметить, что бандеровцы лучше всех остальных украинских националов подготовились к началу войны. Военная референтура ОУН подготовила восстания на территории Западной Украины. Кроме повстанческой и диверсионной деятельности предполагалось вести деятельность разведывательную – в пользу Абвера, с которым были согласованы совместные акции.

«После начала германо-российской войны 22 июня 1941 г. ОУН немедленно активизировала свои военные формирования, чтобы собственными силами повести борьбу за Украинскую самостоятельную соборную державу. Краевое руководство на Западно-украинских землях под российской оккупацией, в которое тогда входили такие выдающиеся революционеры как Иван Климов, Дмитрий Маевский, Тарас Онишкевич, Роман Кравчук, А. Застой и прочие, мобилизовали около 10000 готовых к бою вооруженных бойцов-националистов».[88] Однако, с нашей точки зрения, эта цифра преувеличена, так как вся численность ОУН на конец 1941 года составляла около 20000 человек.

Вильнюсский еврей И.Е. Йонес, в июне 1941 года находившийся во Львове, свидетельствует: «Мы делали безуспешные попытки покинуть город с отступающими русскими войсками. Из засад в пригородах и деревнях восточнее Львова стреляли по бегущим войскам, было много жертв. Стрелявшими были националистические украинские банды, которые быстро организовались, достали оружие из тайников и затрудняли отход русским солдатам, а также бегущим с ними евреям».[89]

Необходимо отметить, что, несмотря на то, что антисемитизм был присущ оуновцам, нацистский вариант юдофобии не принимался обеими фракциями ОУН, поэтому лидеры бандеровцев и мельниковцев не отдавали приказа об истреблении евреев. В 1954 году конгрессе США по этому поводу прошли специальные слушания, в ходе которых выяснилось, что ОУН(б) как единая структура и партия не принимала участия в геноциде евреев.[90] Отдельные представители ОУН(б) совершали убийства евреев, но речь идёт не о планомерной политике, а об эксцессах, зачастую неконтролируемых руководством Организации.

Случаи убийств еврейского населения националистическими боевиками (не путать с коллаборационистами) и, позднее, бойцами УПА были вызваны брутализацией войны, межэтническими конфликтами, нацистским господством, в целом антисемитскими установками ОУН на программном уровне, а также распространённой в Галиции и на Волыни юдофобией.[91]

После занятия немцами Львова 30 июня 1941 года группа Бандеры провозгласила образование независимого Украинского государства, причём манифест о провозглашении был зачитан по львовскому радио.[92] В манифесте подчёркивалось стремление сотрудничать с Германией и вместе с ней строить «новый порядок» в Европе.[93]

Мельниковцы резко негативно отнеслись к провозглашению независимости, так как это, по их мнению, компрометировало саму идею независимого украинского государства. Кроме того, протест их был связан с тем, что представителей ОУН(м) в провозглашённом бандеровцами правительстве не было.

Несмотря на отсутствие антинацистских намерений и действий со стороны ОУН, а также постоянные «союзнические» декларации, германские власти сочли этот акт недопустимым.

Поэтому в июле Бандера с несколькими сторонниками был арестован, отправлен в Берлин под домашний арест, а позже в концлагерь Заксенхаузен. С сентября 1941 года до весны 1943 года деятельность ОУН (б) временно возглавил Н. Лебедь – первый глава Службы безопасности ОУН (СБ ОУН).

Несмотря на первые аресты и недовольство оккупантов, оуновцы, как бандеровцы, так и мельниковцы, продолжали надеяться на их благосклонность и пропагандировали, так сказать, «освободительную миссию» немцев.

Но 15 сентября 1941 года СД и Гестапо начали масштабный террор против ОУН (б) – и аресты, и расстрелы.

25 ноября 1941 года органы СС и СД в Рейхскомиссариате Украина получили тайный приказ: «Неопровержимо доказано, что движение Бандеры готовит восстание в рейхскомиссариате, цель которого – создание независимой Украины. Все активисты движения Бандеры должны быть немедленно арестованы и после основательного допроса тайно уничтожены как грабители».[94]

Из-за немецкого террора бандеровцы ушли на нелегальное положение, фактически начав сопротивление одновременно нацистскому режиму и советской власти.

Во второй половине сентября 1941 года на окраине Львова тайно состоялась Первая конференция ОУН (б). Во-первых, был взят курс на проникновение партийных активистов во все оккупационные структуры (военные, культурные, политические, административные) с целью влияния на их деятельность, сбора разведданных, оружия. Во-вторых, основная тяжесть работы была переведена в подполье для ведения антинемецкой пропагандистской работы и подготовки организации для будущего открытия военных действий против Германии. С этого же момента Краевой войсковой штаб ОУН (б) под руководством Ивана Климова (Легенды), в своё время руководивший антисоветским восстанием в западных областях Украины, начал организацию полулегальных - под видом школ полиции – или подпольных офицерских и унтер-офицерских школ. «Военные школы или курсы часто организовывались под видом профессиональных курсов сельскохозяйственных рабочих, спортивных клубов и т.п.»[95] По некоторым, преувеличенным данным, в конце 1941 и в 1942 году через 37 школ и лагерей прошло около четырёх тысяч украинцев. Были развёрнуты подпольные курсы радистов и санитаров.[96] Эта деятельность позволила создать запас кадров и в 1943-44 гг. развернуть на его основе Украинскую повстанческую армию.

Между тем, политика нацистов к украинским националистам принимала всё более жёсткие формы. С осени 1941 года по середину 1944 года нацистские власти арестовали и расстреляли тысячи членов ОУН обеих фракций.

Оба крыла ОУН на оккупированной территории смогли установить широкие контакты с низовой украинской коллаборационистской администрацией, причём иногда последняя, формально подчинявшаяся немцам, проводила линию ОУН по тем или иным вопросам. Надо заметить, что практику внедрения «агентов влияния» или разведчиков в оккупационную администрацию широко использовали во время советско-германской войны и коммунисты.

В тот же период члены ОУН обеих фракций начали интенсивный сбор оружия, фактически означавший начало подготовки к повстанческой партизанской борьбе.[97]

Мельниковцы смогли до декабря 1941 года находиться в состоянии «не войны» с Германией. Во-первых, их было значительно меньше, они не имели столь эффективной организационной сети и конспирации, как бандеровцы, но попытались наладить пропагандистскую деятельность. При этом представителям оккупационной администрации, а также А. Гитлеру постоянно посылались письма с выражением лояльности.

Но к концу 1943 года мельниковцы всё более переходили к осторожной критике нацистской политики, при этом твёрдо придерживаясь курса на коллаборационизм. Из-за излишне смелой, с точки зрения гитлеровцев, пропаганды, 28 февраля 1944 года А. Мельник, живший в Берлине легально, арестовывается СД и отправляется в концлагерь Заксенхаузен, где к тому времени уже находились лидеры ОУН (б) С. Бандера и Я. Стецько, а также украинский партизанский командир Т. Бульба-Боровец, связанный с представителями правительства УНР в изгнании. В тот же период – в начале 1944 года – нацистскими спецслужбами были арестованы почти все не расстрелянные ранее представители Руководства ОУН (м), а также тысячи мельниковцев на Украине и эмиграции.

По данным самих мельниковцев, к сожалению, не подкреплённых документальными источниками и явно преувеличенными, в 1941-44 годах ОУН (м) потеряла убитыми 4 756 членов, в том числе 197 членов высшего руководящего звена, и среди них – 5 членов Руководства ОУН (м). 95 % жертв ОУН (м) понесло в Рейхскомиссариате Украина, руководимом гауляйтером Эрихом Кохом.[98] Вполне можно доверять следующим сведениям, т.к. они касаются известных людей: через концлагеря прошло 132 члена руководящего звена ОУН (м), в том числе 7 членов Руководства (Провода).

При этом необходимо отметить, что остриё террора нацистских спецслужб было направлено не против мельниковцев, а против активистов ОУН (б).

Необходимо отметить, что, несмотря на начало гестаповского террора, спецслужбы Германии не ставили своей целью поголовное истребление всех членов ОУН и уничтожение организации. Скорее, немецкое руководство хотело остановить объективно антинацистскую деятельность ОУН и использовать организацию при подходящем случае для своих целей. Высшее руководство ОУН не казнили, а отправили в заключение, часть бандеровцев из батальонов «Нахтигаль» и «Роланд» использовали для борьбы с партизанами в Белоруссии. Но даже такая цель, как ограничение деятельности ОУН, привела к гибели многих сотен украинских националистов.

Несмотря на террор, интенсивная деятельность ОУН в подполье продолжалась. Необходимо отметить широкую пропагандистскую деятельность, носившую антинацистский характер, постоянно фиксировавшуюся оккупационными властями и гитлеровскими спецслужбами.[99] Бандеровцы выпускали газеты, журналы, листовки, но пропагандой не ограничивались: в 1942-43 гг. были созданы вооруженные отряды – боёвки оуновцев, послужившие зачатком для будущей Украинской повстанческой армии.

На протяжении 1942 года бандеровцы под влиянием населения оккупированных областей, у которого тоталитаризм и радикальный национализм оуновцев вызывал отторжение, сделали поворот к демократии.

Весной 1943 года был ликвидирован пост руководящего руководителя (Провiдника) ОУН, который до того момента занимал Н. Лебедь, и был принят принцип коллегиальности решений. Вместо единоличного руководителя (провiдника) было избрано Бюро руководства ОУН из трёх человек, что являлось одним из симптомов движения партии в сторону демократизации. Главой Бюро руководства ОУН (б) на украинских землях стал Р. Шухевич («Тур»), заместителем – Д. Маевский («Тарас»), третьим членом БП ОУН – З. Матла («Днепровый»), позднее – Р. Волошин («Павленко»).

21-25 августа 1943 года на оккупированной немцами территории Украины прошёл Третий чрезвычайный великий сбор ОУН (б). Проходил он при полной независимости от гитлеровцев, поскольку к тому времени созданная бандеровцами Украинская повстанческая армия уже освободила от нацистского контроля значительные территории на Волыни. Постановления сбора декларировали борьбу против практики российского коммунизма и национал-социализма, их программ и концепций. В отличие от предыдущих лет, когда бандеровцы выдвигали русофобские и антисемитские лозунги, в решениях Третьего конгресса подчёркивались права национальных меньшинств Украины. Стратегическими целями провозглашались свобода печати, мысли, слова, вероисповедания. С начала сентября 1943 года Шухевич номинально, а чуть позже и реально возглавил УПА.

11-15 июня 1944 года под контролем ОУН (б) в карпатских лесах открылся учредительный съезд Украинского главного освободительного совета (УГОС – украинская аббревиатура - УГВР). В него входили не только бандеровцы, но и представители других партий, беспартийной украинской общественности. Хотя мельниковцы, монархисты и сторонники правительства УНР в изгнании его не признали. УГОС позиционировал себя как официальное представительство независимой Украины: нечто среднее между правительством и предпарламентом. Однако, никаким государством эта структура признана не была.

В постановлениях УГОС выражалось стремление к созданию суверенного украинского государства с элементами социализма и полным перечнем демократических свобод, ликвидация СССР и создание на его территории ряда независимых национальных демократических государств. Одним из основных лозунгов УГОС был «Свобода - народам, свобода – человеку!». УГОС являлся политическим орагом, которому подчинялась УПА, но фактически за УГОС стояла ОУН(б), которая играла в его деятельности решающую роль.

Что же касается мельниковцев, и так действовавших менее активно бандеровцев, то приход Красной Армии сделал их организованную работу на Украине невозможной. При приближении советских войск большая часть руководства ОУН (м), из находившихся на Украине не арестованных к тому времени СД и Гестапо активистов, направилась в эмиграцию. А. Мельника выпустили из Заксенхаузена в октябре 1944 года, и он снова возглавил мельниковское Руководство украинских националистов – разумеется, в эмиграции. Мельник активно продолжил курс на коллаборационизм. А его соратники, оставшиеся на родине, продолжали борьбу с коммунизмом – либо самостоятельно, либо в рамках бандеровских организаций и УПА.

Вторая мировая война приближалась к концу. Как будет более детально показано в третьей части работы, лидеры ОУН, недооценивая внутреннюю мощь сталинского режима, надеялись на распад СССР и ряд революций по образцу событий 1917-20 гг. в Восточной Европе, поэтому и начали вооружённую борьбу с советской властью.

Заканчивая раздел об истории ОУН (б) во второй мировой войне, отметим: эта партия сделала для развития украинского националистического сопротивления значительно больше, чем мельниковцы и Т. Бульба-Боровец вместе взятые.

Выпущенный в октябре 1944 года на свободу Степан Бандера в эмиграции снова стал руководить Организацей, хотя непосредственно в деятельность ОУН (б) в Западной Украине не вмешивался. Он назвал ОУН Заграничными частями ОУН (ЗЧ ОУН), и возглавлял их до 1959 года, когда его убил агент КГБ Б. Сташинскй.

Решение об убийстве Бандеры принимал лично Н.С. Хрущёв, что в очередной раз показывает важность борьбы ОУН-УПА: судьбой её лидеров были озабочены руководители СССР.

Отчасти их озабоченность была вызвана сотрудничеством ОУН (б) с английской и американской разведками, осуществлявшимся с конца 1940-х годов. Однако это сотрудничество не принесло ожидаемых успехов, не приобрело больших масштабов и существенного влияния на деятельность ОУН (б) не оказало.

В 1950-1980-е годы члены ОУН участвовали в радиопередачах украинской студии радио «Свобода», организовывали демонстрации и акции протеста за рубежом. Самая известная волна демонстраций украинцев прошла по странам Запада в 1982 году – в связи с 50-летием голодомора 1932 года.

Различными фракциями ОУН, конечно же, не исчерпывалось всё многообразие политических, культурных и общественных движений украинцев диаспоры. Со времён Н.С. Хрущёва и в УССР возникают различные диссидентские организации и партии. Нередко бывшие бойцы УПА и члены ОУН принимали активное участие в создаваемых заново диссидентских движениях и сопротивлении. Борьба ОУН и УПА служила также идеологической опорой различных украинских националистических движений, как в годы советской власти, так и в начале 1990-х. Но освещение данных вопросов уже выходит за тематические и хронологические рамки работы.

1.2. Украинский коллаборационизм и националистическое сопротивление периода Второй мировой войны – проблема соотношения

Работа по истории Украинской повстанческой армии будет неполной, если не коснуться вопроса украинского коллаборационизма. Данная проблема недостаточно изучена в российской историографии, к тому же советская историография обычно ставила знак равенства между ОУН и коллаборационистскими партиями, группировками, военными и полицейскими формированиями. Поэтому необходимо показать, каким образом украинский коллаборационизм соотносился с движением украинского националистического сопротивления.

Необходимо отметить, что утверждения отдельных авторов о том, что все антикоммунистические украинские вооружённые формирования, в том числе УПА, были созданы немцами и подчинялись им до конца войны, неверны. Не верен также тезис о полной независимости украинских националов от нацистов и/или постоянной конфронтации ОУН с Рейхом в период с 1933 до 1945 года. Обе стороны преследовали свои собственные цели, а периоды враждебности сменялись периодами компромисса и сотрудничества перед лицом общего врага: Польши и СССР.

В данной работе мы сосредоточимся, прежде всего, на коллаборационизме политическом и военном, поскольку гражданское и хозяйственное сотрудничество с немцами в большинстве случаев не имело отношения к антикоммунистическому или антинацистскому сопротивлению. В отличие от гражданского, военный или политический коллаборационизм граждан СССР часто был связан с недовольством значительной частью населения советской властью. Вообще же причины советского коллаборационизма явления были неоднократно освещены в новейшей российской историографии, поэтому нет смысла останавливаться на них подробно.[100]

По мнению Отто Бройтигама, сотрудника Восточного министерства Альфреда Розенберга, почва для коллаборационизма в 1941 году была достаточно хорошо подготовлена: «Местное население в начале войны не хотело и знать о партизанах, показывало их немцам и таким образом облегчало войну с ними. Большинство населения было на стороне немцев, которые обещали освободить его от большевиков. Также партизаны обременяли местное население, поскольку принуждали мужчин вступать в их ряды, «реквизировали» провизию и другие необходимые вещи. Деятельность партизан протекала в большинстве случаев вблизи больших лесных массивов, где они находили защиту от преследования».[101]

При описании военного коллаборационизма основное внимание имеет смысл уделить восстановлению истории частей, формирований и соединений в основном набиравшихся из украинского населения, а также имевшим статус «украинских».

Российский историк М.И. Семиряга предложил следующую классификацию форм украинского коллаборационизма: «В целом украинский коллаборационизм выражался в следующих формах:

- политическое сотрудничество украинских националистических лидеров на территории Польши ещё до агрессии Германии против Советского Союза;

- военные формирования, созданные ОУН при покровительстве немцев;

- украинская или украинско-немецкая вспомогательная полиция под немецким управлением и имевшая широкие полномочия по поддержанию местной безопасности. Украинская казарменная полиция, принимавшая участие в еврейских погромах, в транспортировке евреев в лагеря и в их охране;

- тысячи украинцев добровольно выезжали на работу в Германию, особенно в 1942 г. (…).

- типичная форма коллаборационизма в сфере производства состояла в обработке крестьянами земли, полученной от немцев, в качестве рабочих, инженеров и служащих на производстве, в качестве прислуги в домах руководителей оккупационных властей».[102]

Предложенная классификация заслуживает внимания, но, на наш взгляд, к ней следует отнестись критически.

Во-первых, ОУН сотрудничала с нацистами до 1941 года не только на территории Польши.

Во-вторых, как до, так и после 1941 года большинство украинских политиков, пошедших на сотрудничество с нацизмом, никакого отношения к ОУН не имели. Среди таковых можно назвать, например, бывшего гетмана Украины П. Скоропадского, главу Украинского центрального комитета в Кракове доктора В. Кубийовича или мэра Киева Александра Оглоблина.

В-третьих, как будет показано ниже, военные формирования, созданные обеими фракциями ОУН при покровительстве немцев, насчитывали в общей сложности не более 2 500 человек. Это Военные подразделения националистов в 1939 году, бандеровские батальоны «Нахтигаль» и «Роланд» в 1941 году, мельниковские Волынский (позже Украинский) легион самообороны (1943-45 гг.) и Буковинская самооборонная армия в 1943-44 гг.

Их общая численность составляет менее 1 % украинцев, с оружием в руках «помогавших» гитлеровской Германии.

В-четвёртых, упомянутая Семирягой «казарменная полиция» (т.е. батальоны шуцманшафта) занималась в большей степени борьбой против партизан – в геноциде евреев самое активное участие принимала «полиция порядка» - полицейские индивидуальной службы.

В-пятых, в данной классификации вообще не учитываются отдельные виды полиции, а также служащие в Вермахте и СС или сопутствующих структурах.

Абсолютно не упоминается в этой классификации работа украинцев в административных оккупационных структурах.

Что касается двух последних пунктов, выделенных М.И. Семирягой, то их можно свести до одного: экономический коллаборационизм. К тому же экономический коллаборационизм принимал разнообразные формы, и к выделенным М.И. Семирягой двум последним пунктам не сводится.

В хозяйственных отношениях с врагом, так или иначе, участвовали все жители оккупированной территории не только Украины, но и всей Европы, за исключением разве что партизан. И подробно рассмотреть хозяйственный коллаборационизм в данной работе нет никакой необходимости, да и возможности.

На наш взгляд, коллаборационизм на Украине, как и других оккупированных территориях Европы, можно условно разделить на три составляющих:

- политический;

- военный, или – военно-полицейский;

- хозяйственный, или – административно-хозяйственный.

Необходимо также добавить, что последние два вида коллаборационизма часто носили характер политической деятельности, поэтому их можно также назвать военно-политическим и политико-административным коллаборационизмом.

В силу специфики исследования имеет смысл остановиться на военном и военно-полицейском коллаборационизме, к тому же они представляют, на наш взгляд, наибольший интерес.

Бойцы вооружённых формирований ОУН составили ничтожную часть от общего числа украинских коллаборационистов. Однако автор выделил его отдельно. Во-первых, потому что ОУН(б) является политической структурой, создавшей военную структуру УПА, которая и является предметом нашего изучения. И военное сотрудничество «политических отцов» Повстанческой армии с нацистами представляет особый интерес. Во-вторых, между украинскими коллаборационистами и оуновцами советская история и пропаганда всё время ставила знак равенства, поэтому перед исследователем стоит настоятельная необходимость чётко очертить роль ОУН в украинском военно-политическом сотрудничестве с нацистами.

Украинский военно-политический коллаборационизм ведёт своё начало с лета 1939 года. Выше уже упоминалось сотрудничество ОУН с Абвером в форме шпионажа против Польши и, в незначительной степени, СССР.

Однако ещё до нападения Третьего Рейха на Речь Посполитую ОУН выступила активной стороной в военном коллаборационизме. В марте 1939 года в Закарпатье была провозглашена независимая Карпатская Украина, просуществовавшая 1 день. Основу её вооружённых сил составила Карпатская Сечь, находившаяся под контролем оуновцев. После того, как Закарпатье было занято венгерской армией, значительная часть бойцов Сечи оказалась в венгерском плену. По просьбам немецких дипломатов венгры отпустили несколько сот украинских националистов. Вышедшие из венгерских лагерей оуновцы, а также их товарищи, проживавшие в Европе на легальном положении, в начале июля 1939 года вошли в создающийся Украинский Легион (УЛ). В случае войны с Польшей (указ о подготовке нападения на Польшу Гитлер подписал 11 апреля 1939 г.) украинцев предполагалось использовать в пропагандистских целях для влияния на солдат польской армии украинской национальности. Не исключали немцы и возможность восстания западных украинцев против поляков, как для ослабления Польши уже в ходе идущей войны, так и с целью организации повода для начала агрессии. Однако, в силу того, что по пакту Молотова-Риббентропа Западная Украина отошла СССР, УЛ в войне практически не участвовал, а сам факт его существования был секретным.

Военное обучение бойцы УЛ прошли в горных лагерях на территории Австрии. В конечном итоге из них было сформировано 2 батальона (куреня) примерно по 300 человек в каждом, в качестве названия они получили аббревиатуру ВВН. Расшифровывалось ВВН двояко – по-немецки („Bergbauernhilfe” – «Помощь крестьян-горцев» (ПКГ)) и по-украински („Військові відділи націоналістів” – «Военные отряды националистов» (ВОН)). Немецкая аббревиатура использовалась «для внешнего употребления», то есть маскировки под горностроительный батальон, а украинская – «для внутреннего» - оуновцами и, в случае необходимости, для населения Западной Украины. Бойцы ПКГ-ВОН носили чешскую военную форму.

С началом германо-польской войны оба батальона были разделены на более мелкие группы и подчинены разным немецким частям. Как и приказывало политическое руководство Германии, участия во фронтовых операциях ПКГ-ВОН не принимали. За всё время существования ПКГ-ВОН его действия ограничились несколькими нападениями на небольшие польские гарнизоны, обозы и отряды, а также разоружениями этих отрядов. Поскольку Польша и так рассыпалась в ходе нацистской агрессии, то в ходе этих небольших акций ПКГ-ВОН обе стороны обошлись без жертв.[103]

Немцы, видя нецелесообразность дальнейшего существования УЛ после того, как польское государство было поделено между Третьим Рейхом и СССР, в октябре-ноябре 1939 года ПКГ-ВОН распустили. Часть солдат УЛ поступила на службу в Вермахт в личном порядке, большинство – в украинскую полицию на территории Генерал-губернаторства.

Второе военное формирование ОУН, на сей раз уже из бандеровцев (Организация разделилась в 1940 году) было создано весной 1941 года, и получило название Легионы или Дружины украинских националистов (ЛУН или ДУН).[104]

ОУН (б) и ОУН (м) находились в тот период в союзнических отношениях с Германией. Более многочисленная и активная бандеровская фракция решила в выступить на Украине в качестве третьей силы в будущей схватке двух тоталитарных держав. Однако третьей силой, находящейся в союзе с силой второй – нацистской Германией. В феврале 1941 г. договорённость была достигнута на следующих условиях: ОУН предоставляет в распоряжение Вермахта 700 человек, ДУН подчиняются ОУН в политических вопросах, солдаты формирования принимают присягу на верность Украине и ОУН, в случае войны с СССР используются только на Восточном фронте. На базе ДУН вскоре созданы в составе диверсионно-разведывательного полка «Бранденбург» два батальона.

Батальон (курень) «Роланд» был создан в апреле-мае 1941 года в районе Вены, и насчитывал 350 человек, как правило, ранее уже имевших опыт службы в австрийской или польской армиях.

Второй батальон назывался «Нахтигаль», о котором известный советский деятель НКВД П.А. Судоплатов в мемуарах сообщает, что «во время войны Шухевич имел чин гауптштурмбанфюрера и был одним из командиров карательного батальона «Nachtigal». Командовали батальоном в основном немцы, а состоял он из бандеровцев. После массового расстрела в июле 1941 года во Львове евреев и многих представителей польской интеллигенции бандеровцы провозгласили создание правительства независимой Украины во главе с Стецко… Позднее, в 1945 году, часть батальона «Nachtigal» влилась в элитное карательное подразделение вооружённых сил фашистской Германии – дивизию «Галичина».[105]

В этой краткой цитате содержатся многочисленные фактические ошибки. Поэтому история «Нахтигаля» будет рассмотрена в данной работе достаточно подробно.

«Нахтигаль» создавался в Кракове с марта 1941 года, кто-то из будущих военнослужащих этой части проходил обучение в Германии, другие в украинских городках и сёлах, а позже все вместе были отправлены в немецкий городок Нойгаммер (Силезия). Украинским командиром «Нахтигаля» был Р. Шухевич.

Нельзя согласиться с данными, приводимыми московскими авторами Н. Гореловым и Ю. Борисёнком: «Поначалу украинским националистам позволили сформировать две диверсионные части абвера – легионы «Нахтигаль» и «Роланд». В «Нахтигаль, который насчитывал более 700 человек… вступили в основном бандеровцы. «Роланд»… комплектовался из националистов всех направлений».[106]

Хотя оба батальона формировались в составе диверсионней частями Абвера, они ни разу не использовались в тылу РККА, а ОКВ возлагало на них скорее охранные функции. 700 человек – численность не «Нахтигаля», а обоих батальонов, вместе взятых. В «Нахтигаль» бандеровцы шли в порядке тайной партийной мобилизации. «Роланд» комплектовался вполне добровольно, но через краевое правление ОУН (б) в Вене, поэтому оба легиона были бандеровскими.

«Роланд» в первой половине июня передислоцировался из Вены в городок Комполунг (Южная Буковина, Румыния), вообще не принимал участие в боях с Красной Армией и на протяжении июня-июля даже не переходил румынско-советскую границу. Только в начале августа батальон вступил на территорию УССР, где не выполнил ни одного боевого задания, а 14 августа по политическим причинам был направлен обратно в Румынию, где был разоружён.

«Нахтигаль» перед 22 июня дислоцировался в городке Радшин около Перемышля. 24 июня батальон участвовал в прорыве обороны, опиравшейся на приграничный укрепрайон около советской границы. Потом батальон маршем пошёл на Львов и 29 июня рано утром вошёл в город, где сразу же взял под охрану ряд объектов, в том числе и радиостанцию, благодаря чему представители ОУН (б) 30 июня 1941 года смогли провозгласить по радио Акт о независимости Украины.

Хочется отметить, что широко распространённая в советской историографии версия об участии бойцов «Нахтигаля» в убийствах польской и еврейской интеллигенции во Львове в начале июля 1941 года не соответствует действительности.[107] На Нюрнбергском процессе было установлено, что нацистский террор проводила немецкая зондеркоманда СД, вошедшая в город чуть позже «Нахтигаля».[108] В 1946 году советская сторона вообще не поднимала вопрос о действиях ДУН во Львове. По вопросу львовских убийств июня-июля 1941 года в 1954 году проходили слушания в Конгрессе США, в ходе которых также подтвердилась невиновность оуновцев в этом терроре.[109]

Но члены ОУН действительно участвовали в еврейских погромах. Сразу же по появлению «Нахтигаля» во Львове оуновцы стали на два дня действительной властью.[110] Совместно с немцами милиция, организованная оуновцами, избила несколько сотен евреев и заставила их выкопать из земли тела убитых чекистами за день или два до этого заключённых. В этой акции принимало самое активное участие и мирное население, поддавшись на антисемитскую агитацию. В большевистском терроре нацисты почти всегда обвиняли евреев. Однако в убийствах конца июня - начала июля 1941 гда польского и еврейского населения во Львове именно бойцы «Нахтигаля» не участвовали.[111]

Небезынтересно отметить, что «Нахтигаль» был замешан в антисемитских эксцессах, но совсем не тех, которые ему позднее были приписаны советской пропагандой. Приводимый ниже документ – фрагмент дневника неизвестного члена ОУН – опубликован киевским исследователем Иваном Патриляком. Данный дневник не публиковался вплоть до конца 1990-х, что позволяет говорить о его аутентичности (а не, например, фальсификации КГБ). Автор дневника служил в в разведывательной роте «Нахтигаля», расстрелявшей «из мести» мирное еврейское население в Винницкой области. Нацистская пропаганда, находящая отклик в сознании украинского населения, обвиняла евреев в массовых убийствах сотрудниками НКВД заключенных тюрем Винницы и других городах правобережной Украины. Следствием этих обвинений, которые были восприняты частью антисемитски настроенного украинского населения стали спонтанные еврейские погромы, в которых принимали участие отдельные оуновцы, в том числе, как свидетельствует документ, и солдаты «Нахтигаля»:

«Во время нашего перехода мы воочию видели жертвы еврейско-большевистского террора, этот вид так скрепил ненависть нашу к евреям, что в двух селах мы постреляли всех встречных евреев. Вспоминаю один эпизод. Во время нашего перехода перед одним из сел видим много блуждающих людей. На вопрос отвечают, что евреи угрожают им, и они бояться спать в хатах. Вследствие этого, мы постреляли всех встретившихся там евреев».[112]

Необходимо сделать вывод о том, что оуновцев и западноукраинское население в 1940-е годы – так же, как и значительную часть населения Европы в первой половине ХХ века, - захлестнула волна антисемитского безумия. Однако это не снимает с историка обязанности оперировать лишь достоверными фактами и лишь на их основании выносить оценки. В этом случае следует признать, что антиеврейский террор в деятельности «Нахтигаля» - в отличие от деятельности германских нацистов - носил эпизодический, а не планомерный характер.

7 июля «Нахтигаль» вышел из Львова и 14 июля вошёл в Проскуров, позже принимал участие в боях около Браилова и Винницы. Члены батальона создавали украинскую администрацию на местах и вели активную националистическую пропаганду. В середине августа часть была отправлена обратно в Нойгамер (Силезия), разоружена и распущена, а часть бойцов-оуновцев арестована.

На этом и заканчивается история «военных формирований ОУН, созданных при покровительстве немцев». Все остальные военные украинские коллаборационистские формирования были созданы немцами без какого-либо участия ОУН. Некоторые части при создании пользовались ограниченной поддержкой монархистов, последователей УНР, мельниковцев, но и роль последних в украинском военно-полицейском коллаборационизме была в целом незначительной.

В связи с коллаборационистскими формированиями ОУН встаёт вопрос: как могли фанатичные приверженцы идеи независимой Украины в 1933-1941 гг. пойти на столь тесное сотрудничество с нацистами, не считавшими славян за людей и рассматривавшими Восточную Европу как колонию «Великой Германии»?

На это было несколько причин, которые, которые, на наш взгляд, наиболее точно и кратко раскрыл киевский историк, кандидат исторических наук И.К. Патриляк. «Так, в „Вестнике“ Украинской Информационной Службы, который выходил в Берлине, 27 октября 1941 года в статье “Немецкий националсоциализм и европейские народы”, отмечалось: “Эта доктрина (расовая – И.П.) на самом деле выделяет и признаёт превосходство так называемой “германской расы”, но тесные, близкие взаимоотношения на всех участках жизни например с итальянским народом доказывают, что эта доктрина про “превосходство” германской расы является только игрой слов внутри националсоциализма и не имеет никакого общего значения. В национал-социалистической расовой доктрине выдвигается на первое место значение т.н. “арийской расы”, а к ней принадлежат все народы Европы”. Другую интересную мысль относительно расовой политики нацизма находим в воспоминаниях одного из участников украинских батальонов Мирослава Кальбы, который в частности пишет: “Правда, было написано в программной работе Гитлера “Майн кампф” про невыгодное отношение к Украине (ошибка, в «Майн кампф» нет конкретных планов в отношении Украины – А.Г.), но никто не соглашался верить в это, потому что поход против Москвы без договора с подневольными народами после опыта Карла Шведского и Наполеона выглядел бы глупостью, тем более, что у немцев у самих была хорошая наука из первой мировой войны. А к тому же, старые немецкие генералы сами были твёрдо убеждены и верили, что пока договор находится в действии (пакт Молотова-Риббентропа – И.П.) про дело Украины не может быть и речи, но, когда начнётся война, тогда этот вопрос будет решён позитивно. Поэтому они действовали в этом направлении, надеясь, что таким способом сделают своему фюреру приятную неожиданность”.

То есть, как видим, украинские круги лишь немного расходились в понимании расового вопроса. Если одни видели в нём лишь игру слов, то другие, подходя прагматично, считали, что Гитлер может говорить и писать, что угодно, но жизнь заставит его отказаться от своих взглядов. Кроме того, похожей точки зрения придерживался и немецкий генералитет, который рано пошёл на сотрудничество с украинцами».[113]

Так или иначе, в связи с событиями 30 июня – 15 сентября 1941 года пути ОУН(б) с немцами разошлись, и с 1941 по 1944 годы никакого сотрудничества не было, а в последние полтора года войны оно носило эпизодический характер, и на ход войны не влияло.

После 15 сентября 1941-го, когда основная часть политически активных украинцев-антикоммунистов заняла выжидательную позицию, ОУН (б) постепенно перешла в оппозицию к оккупационному режиму.

Но оуновцам в 1939-1945 годах противостояли определённые силы украинцев, стремившиеся в союзе с Германией получить независимость Украины. Эти надежды и стремления опирались на ряд фактов.

В 1939 году СССР и Германия поделили Польшу, в результате чего под господством нацистов оказалась территория Закерзонья, компактно населённая украинцами: округи городов Жешув, Замостье, Холм, Бяла-Подляска. На 30 ноября 1940 года в «Генерал-Губрнаторстве» проживало 744 тысячи украинцев, из них 91 % компактно в Люблинском и Краковском дистриктах – то есть с запада от советско-германской границы: 679 тыс. человек - 440 и 239 тыс. соответственно.[114]

14 апреля 1940 года в Кракове оккупационными властями был создан Украинский центральный комитет (УЦК) во главе с не входившим ни в какие движения доктором В. Кубийовичем. УЦК занимался организацией повседневной жизни украинцев на территории Генерал-губернаторства.

Под руководством УЦК была создана Украинская организация труда. Во времена существования независимой Польши на этой территории было только 18 украинских и смешанных (польско-украинских) учебных заведений начального и среднего образования. В 1941 году на территории Закерзонья действовало 929 украинских школ и 2 украинские гимназии.[115]

В Галиции была создана система украинских кооперативов. По сведениям, приводимым академиком М.И. Семирягой, в ГГ в 1940-41 гг. издавались три украинские газеты. Данных именно за этот период в распоряжении исследователя нет, но, согласно внутренней документации УЦК, в Генерал-губернаторстве, в которое в 1941 году вошла ещё украинская Галиция, в 1941-43 гг. насчитывалось 47 наименований украинской прессы.[116]

УЦК помогал беженцам и военнопленным украинской национальности, следил за медицинской работой, организовывал систему общественной взаимопомощи. Вместе с тем, он содействовал набору украинской молодёжи для отправки в трудовые лагеря в Германию, следил за поставками продуктов для нужд Третьего Рейха, зимой 1941/42 гг. собирал тёплую одежду для Вермахта на Восточном фронте и участвовал в формировании коллаборационистских военных частей.

С помощью УЦК создавалась также украинская полиция. Оккупанты, считавшие поляков «исконными врагами Германии», попустительствовали украинским полицейским, не упускавшим случая «отплатить» полякам за обиды и притеснения 1919-1939 годов. С этого момента и с западной стороны линии Молотова-Риббентропа начался последний виток обострения украино-польских отношений, приведший к кровавой резне 1943-44 годов.

После присоединения Галиции к ГГ немцы создали во Львове Украинский краевой комитет (УКК) по тому же принципу, что и УЦК. Первоначально Кубийович не хотел распространять контроль УЦК над бывшей советской Галицией, но в феврале 1942 года УКК был подчинён краковскому УЦК.

Крайне любопытный документ об отношении коллаборационистов-администраторов к революционерам-националистам находится в Архиве органов высшей власти и управления Украины. Это «Тезисы УЦК об акции поддержания украинского правопорядка в Галиции», датированные началом октября 1943 года: «В частности Галиция, которая до настоящего момента образцом порядка и покоя, несколько недель назад вошла в очень критический период. Существует угроза, что наш край может скатиться в провал анархии и беспорядка. (…) (Через несколько месяцев угроза реализовалась – А.Г.)

Рейд советских партизан (Сидора Ковпака в июле-августе 1943 г. – А.Г.) потряс спокойную жизнь Галиции, недобитки большевицкой банды разбрелись по всему краю, они разворошили разные преступные элементы…

Плановое отступление немецких войск на Восточном Фронте создало панику среди части нашего общества, а это совсем облегчило врагам их разлагающую работу.

Формирование Галицкой Дивизии – поставило в один фронт против творческой работы позитивного лагеря украинства всех его врагов – большевиков, поляков и украинский лагерь уничтожения и анархии. Все эти силы на свой лад повели бешеную агитацию против дивизии и её добровольцев. Для противовеса дивизии – украинский лагерь уничтожения (т.е. бандеровцы – А.Г.) начал звать украинскую молодёжь в лес, будто бы для военного обучения.

Следствие всего этого – дошло до массового дезертирства из Украинской Службы Родины, около 30 000 украинских юношей недостаёт в трудовых лагерях, это вызвало сильное осложнение в строительстве военно-значимых объектов на территории Галиции. Массовое дезертирство привело к сильному обострению административных отношений в этом регионе.

Всё чаще становятся убийства, как украинцев, так и поляков (через пол года убийства поляков приобрели массовый характер – А.Г.).

Какие-то тёмные силы и отщепенцы общества жируют на низменных инстинктах и науськивают людей к межнациональной войне и резне.

Под влиянием непрекращающейся агитации вражеских агентов – всё чаще происходят случаи, когда крестьянские низы утрачивают здоровое отношение к необходимости повинностей военного времени. (…)

Всё чаще происходят вооружённые выступления против украинской полиции, как одного из носителей порядка.

Наконец, в Галиции появились украинские партизанские отряды, которые пришли с Востока (точнее, с Волыни – А.Г.), они осознанно пытаются «волынизировать» Галицию, т.е., хотят довести до такой ситуации, которая сегодня есть на Волыни, ситуации полного хаоса, уничтожения и разрухи всей украинской жизни. (…)

Источник анархии есть в обоих народах – как среди поляков, так и украинцев. (…) (Очевидно, имеются в виду польские Армия крайова, Батальоны хлопски, а также Украинская повстанческая армия и Украинская национальная самооборона – А.Г.)

Кто зовёт украинскую молодёжь в лес, тот осознанно или неосознанно работает на её уничтожение. Заслуживающее внимания военное обучение, при современном положении военного дела, [в лесу] невозможно. Кто… зовёт нашу молодёжь – лучший цвет народа – в лес, тот, даже если он и великий идеалист, даже если имеет добрые намерения – в своей политической недальновидности – делает неминуемой гибель той молодёжи. (…) Кто посягает на жизнь, или имущество кого-то из жителей нашего края – вне зависимости от их национальной принадлежности – тот враг украинского народа. (…)

Кто обостряет и распаляет межнациональную польско-украинскую борьбу, тот вредит украинскому делу, помогает большевизму. (…)

Волынь – пугающий пример того, как через недальновидность разных деятелей, в том числе и украинского подполья – создаются хорошие условия для большевистской работы…

Сегодня на Волыни – одна большая руина, сотни сожжённых сёл, тысячи-тысячи людских жертв, уничтожен весь национальный доход долгих лет, уничтожена вся украинская интеллигенция, пропали все возможности национальной работы. Вот ужасный баланс работы безответственных людей…

Кто хочет использовать патриотический запал нашей молодёжи и её политическую неподготовленность для того, чтобы печальный волынский эксперимент повторить в Галиции, того осудит украинская история и весь украинский народ (…).

В области школьной работы: всё народное школьное образование – украинизировано, отстроены гимназии, семинарии, как никогда до настоящего времени развёрнуто профессиональное образование, созданы университетские институты с наиважнейшими факультетами, создана могучая организация украинских учителей.

В государственной администрации: украинизировано самоуправление, создана украинская полиция, тысячи наших людей заняло государственные посты, украинизированы суды, несколько тысяч наших людей работает на железной дороге и почте.

Широко, - как никогда ранее – развёрнуты организации общественной опеки и взаимопомощи наиболее нуждающимся. Десятки миллионов злотых выделено на эту цель.

Весь край покрыт густой сетью образовательных и культурных центров. Всюду воссоздана культурная жизнь, а в самом Львове – как никогда перед этим.

Созданы новые условия для купечества и ремесла.

Создан целый ряд общенациональных организаций (на самом деле, только в масштабе Генерал-губернаторства – А.Г.), все они работают для строительства национальной жизни.

А всё это добыто среди наитруднейших условий военного времени. Все те достижения, которые являются необходимым фундаментом для дальнейшего национального строительства.

Сегодня – всё это под угрозой анархии и хаоса».[117]

Сейчас сложно просчитать мотивацию составивших этот документ коллег В. Кубийовича и его самого: хотели ли они действительно помочь украинцам Галиции по возможности спокойно пережить войну, или были конформистами и выслуживались перед немцами, однако бандеровцев и УПА он, как и почти все другие украинские политические силы, в конце 1943 года УЦК осуждали.

В конце июля 1944 года Красная Армия изгнала нацистов со всей территории Украины, и далее коллаборационисты действовали только в эмиграции.

В феврале-марте 1945 года в Веймаре с помощью немцев был создан Украинский национальный комитет, но его история будет рассмотрена чуть позже.

Сейчас же имеет смысл перейти к военным и полицейским украинским формированиям, сражавшимся вместе с немцами в период 1941-1945 годов.

Парадоксально, но история созданных ОУН (б) Дружин украинских националистов не закончилась после их расформирования.

После того, как немцы решили ликвидировать «Нахтигаль» и «Роланд», их украинский состав был переправлен во Франкфурт-на-Одере, где немцы предложили каждому бойцу подписать индивидуальный контракт на службу в немецкой армии. Большинство оуновцев согласилось, те же 15 человек, кто отказался это сделать, были в скором времени отправлены в трудовые лагеря. Из украинцев, подписавших контракт, была сформирована новая часть – охранный батальон 201-й охранной дивизии полиции генерал-майора Й. Якоби (эту часть ещё принято называть 201-м украинским охранным батальоном). Командовал формированием майор Е. Побигущий, немецким шефом был инспекционный офицер капитан Моха.

Несмотря на то, что большинство членов 201-го батальона были бандеровцами, к политике ОУН (б) эта охранная часть отношения не имела. На момент создания батальона радикальное крыло националистов находилось в подполье, а сам Бандера – в Заксенхаузене. Поскольку «Нахтигаль» и «Роланд» были ценными боевыми частями, то гитлеровцы решили использовать их состав для ведения войны, а не расстрелять или сгноить в концлагерях.

До 19 марта 1942 года батальон проходил обучение во Франкфурте-на-Одере, а потом был переброшен в Белоруссию (район Могилёва, Витебска и Лепеля), где принимал участие в охране военных объектов и путей сообщения от советских партизан.

1 декабря 1942 года все украинцы 201-го батальона, выражая несогласие политике немцев на Украине, отказались продлевать контракт. Поэтому в январе 1943 года солдаты и офицеры части под конвоем были переведены во Львов. Там командный состав заключили в тюрьму, а рядовых отпустили по домам. Немцы предлагали им далее служить в местной полиции. По дороге бывший командир «Нахтигаля» Р. Шухевич бежал на конспиративную квартиру ОУН и стал помогать своим бывшим товарищам бежать из тюрьмы. Часть командиров 201-го батальона немцы «временно» освободили, и они ушли в подполье. Закончилась деятельность Шухевича тем, что и его арестовали, но он, сумев получить от товарищей оружие, бежал вторично.[118] Позже и оставшиеся в заключении бойцы 201-го батальона, вступив в украинскую дивизию СС «Галичина», дезертировали из неё в ряды УПА.

Бывшие офицеры ДУН и 201-го батальона составили ядро командного состава УПА.

Следует отметить, что сам Гитлер в начале войны с СССР был резко против использования советских граждан («недочеловеков») в вооружённой борьбе с коммунистами.

Глава Министерства по делам восточных территорий А. Розенберг, в отличие от рейхскомиссараУкраины и гауляйтера Восточной Пруссии Э. Коха, хотел использовать украинцев, для борьбы с большевизмом. Поэтому он относился с большим интересом к идеям украинского национализма, однако Кох фактически подчинялся лично Гитлеру, патологическому славянофобу.

В начале войны Гитлер придерживался принципа, что «Только немец имеет право носить оружие, а не славянин, не чех, не казак, не украинец».

Поэтому офицеры низшего звена использовали военнопленных и местных жителей в частях Вермахта на свой страх и риск, а батальоны полиции создавались на территории РКУ из-за желания Рейхсфюрера СС Гиммлера увеличить своё влияние на восточную политику Рейха.

Наиболее известными украинскими коллаборационистами времён Второй мировой войны остаются участники полицейских формирований, так называемые «полицаи», которых иногда называли «полицистами» или «шуцманами».[119] Уже летом 1941 г. на оккупированных территориях Украины благодаря усилиям местного самоуправления возникли санкционированные германской военной администрацией многочисленные части «местной самообороны». Они были призваны поддерживать порядок, а также бороться с советскими партизанами и скрывавшимися в лесах отдельными группами Красной Армии, попавшими в окружение.

Не всегда отношения между возникшей «из инициативы низов» ещё «до-коллаборационистской» милиции с оккупационной администрацией были идеальными. В казачьих сёлах на Востоке Украины немцы расстреляли самозваных руководителей милиции, назначили новых, а низовое звено просто переподчинили, переделав в полицию.

Немецкий дипломат Отто Бройтигам, во время войны работавший в Восточном министерстве Розенберга, вспоминает: «Сразу же после оккупации Львова основанное там украинское «правительство», которое, впрочем, по приказу Гитлера было распущено, моментально «вызвало к жизни» украинскую милицию, поставившую себя в распоряжение Германии. Когда 1 сентября 1941 года рейхкомиссар Кох возглавил в Ровно своё ведомство, его первым действием был роспуск этих милицейских образований».[120]

На основе личного состава распущенных формирований немцы организовали самые различные части, в том числе батальонного звена, которые были полностью под немецким контролем и использовались для охраны военных и хозяйственных объектов, лагерей военнопленных и гетто, а также для борьбы с партизанами в тыловых районах армий и групп армий.

Полицаи «индивидуальной службы» (охранная полиция и жандармерия) набирались обычно в приказном порядке из расчета 1 служащий на 100 человек населения. Они следили за порядком в сёлах и городах, активно участвовали в борьбе с подпольщиками и партизанами, а также в геноциде евреев и цыган. На начало 1943 года их насчитывалось около 200 тыс. человек, по другим данным – 150 тыс.[121] Не все они имели огнестрельное оружие, часть была вооружена только дубинками.

Те украинцы, которые служили в полицейских батальонах и ротах назывались, как правило, шуцманами. На территории РКУ и близлежащих землях было сформировано 58 украинских батальонов. В большинстве случаев командные посты занимали немцы, а рядовыми и унтер-офицерами служили украинцы. Номинально у каждого батальона был один командир немец и один – украинец, в действительности последний обычно исполнял роль переводчика.

Из этих батальонов больше всего интересна судьба 104-го: в 1943 году полицейские 1-й и 2-й рот, перебив офицеров-поляков, выдававших себя за фольксдойче, перешли к УПА. 103-й батальон дислоцировался на Волыни, поэтому он перешёл в марте 1943 года к повстанцам в полном составе.

Еще 9 украинских батальонов (номера: 51-55, 57, 61-63) были созданы в Рейхскомиссариате "Остланд". Из них 57-й батальон был в 43-м году развёрнут до полка и полностью разгромлен КА в ходе операции «Багратион» в 1944 году. Батальон 61 был создан из переформированного 102-го, 62-й – из 115-го, 63-й из 118-го.

Общая численность украинцев, служивших в охранных батальонах, оценивается в 35 тысяч человек. Хотя есть и другие оценки – вплоть до 75 тысяч человек.

Большинство этих частей несли охранную службу на территории рейхскомиссариатов, остальные использовались в антипартизанских операциях.

В 1943 г. часть украинских полицейских батальонов была включена в состав полицейских стрелковых полков (номера: с 31-го по 38-й), каждый из которых имел в своем составе 3 батальона, в том числе 1 немецкий и 2 из местного населения, однако с немецкими кадрами в 130 человек. Действовавшие на территории Белоруссии украинские 61-й и 62-й и 63-й батальоны влились в 30-ю гренадерскую дивизию войск СС (русская № 2, впоследствии белорусская № 1) и составили в ней отдельный полк. Во Франции, куда дивизия была отправлена осенью 1944 г., два батальона (62 и 63) в полном составе, а 61-й частично, перешли на сторону партизан и сражались в рядах французского сопротивления.

Кроме как в перечисленных структурах, украинцы служили в охране немецких концентрационных лагерей, где неофициально именовались "травники" - по названию польского местечка Травники около Люблина, где находился учебный лагерь. «Травники» носили чёрную довоенную форму «Общих СС» (Allgemeine SS) и административно подчинялись СД.

Небольшое количество украинцев было и в рядах «айнзатцгрупп» СС, осуществлявших карательные акции на оккупированных территориях против коммунистов и евреев: как правило, на тысячу немцев таковых приходилось десять-двадцать человек, осуществлявших функции переводчика, проводника или «хиви».

Организационно все перечисленные структуры подчинялись созданным по территориальному принципу управлениям германской полиции порядка, а в конечной инстанции - шефу германской полиции и рейхсфюреру СС Генриху Гиммлеру.

Однако, большинство «хиви» («добровольные помощники») и «фрайвиллиге» (добровольцев) служило не при СС, а при Вермахте – в строительных батальонах, частях снабжения, антипартизанских отрядах, добровольцами в боевых частях, выполнявших небоевые, а в некоторых случаях и боевые задания.

29 апреля 1943 года приказом начальника Генштаба сухопутных сил Вермахта все они, а также некоторые служащие полицейских формирований, а также личный состав украинских частей восточных войск, получили шевроны с нашивкой УВВ – Українське Визвольне Військо (УВВ – Украинская освободительная армия (УОА)). Таким образом, был создан украинский аналог РОА.

Количество солдат, которые могут быть причислены к УОА, в течение всей войны, по некоторым оценкам, составляло около 120 тысяч[122] человек. Из них 50 тысяч в ротах, батальонах и полках Вермахта, номинально причисленных к УОА, и 70 тысяч в других немецких или иностранных частях на разных вспомогательных службах.

В начале 1945 года несколько частей УОА вошло в состав формировавшейся реально существовавшей структуры - Украинской национальной армии (УНА), речь о которой будет ниже, однако большинство солдат, носивших нашивку «УОА», осталось в Вермахте. В конце войны большинство коллаборационистов УОА погибло в боях, попало в плен к Красной Армии или, согласно ялтинским соглашениям, было передано союзниками в СССР. Части удалось избежать и репатриации.

Удалось избежать возвращения в СССР и солдатам наиболее известного украинского коллаборационистского соединения – дивизии СС «Галиция» («Galizien»). Поскольку в российской историографии принят украинский вариант написания названия дивизии – «Галичина», то он и будет использоваться в кратком описании истории этого соединения.

К лету 1942 года численность немецких бойцов на Восточном фронте достигла максимальной величины за всю войну, мобилизационные резервы Германии были исчерпаны, а солдат по-прежнему не хватало. Поэтому нацистам пришлось несколько изменить отношение к восточным славянам, да и вообще к гражданам СССР. Но при создании соединений из граждан СССР Гитлер не хотел допускать, чтобы они стали зародышем армий будущих независимых государств, и стремился поставить новые формирования под жёсткий контроль.

Поэтому у нацистов первоочередной задачей стояло не допустить у украинцев мысли о возможности существования единой Украины. Создаваемую дивизию СС было решено назвать именем одной из исторических областей – Галиции. Нацисты предполагали, что благодаря созданию такого соединения удастся предотвратить появление вооружённого националистического и коммунистического подполья в Генерал-губернаторстве, сделать украинцев Галиции более лояльными Рейху, увеличить пропагандистский эффект от использования славян в борьбе с большевизмом.

Создание дивизии поддержала УЦК, Украинская Греко-Католическая Церковь в лице её митрополита Андрея Шептицкого, а также практически все аникоммунистические политические круги украинства, включая мельниковцев.

Исключением из них была ОУН (б), развернувшая против дивизии яростную агитацию. К тому времени на Волыни бандеровцы уже создали УПА и активно звали молодёжь в лес, а не на немецкую сторону советско-германского фронта.

15 апреля 1943 года во Львове был создан Украинский военный комитет, а 28 апреля всенародно объявлено о создании дивизии и наборе добровольцев. Часть «добровольцев» шла в дивизию, чтобы не попасть в немецкие трудовые лагеря в качестве «остарбайтеров». Были и другие альтернативы: в лес к УПА или советским партизанам, или, когда придёт Красная Армия, в её состав. Есть сведения, что Р. Шухевич, с февраля 1943 года бывший военным референтом ОУН, а с 25 августа 1943 г. возглавлявший ОУН (б) на украинских землях, отдал тайный приказ о вступлении некоторого числа националистов в дивизию, чтобы они прошли боевую подготовку и позже перешли на сторону УПА, что они позже неоднократно и делали.

Первый набор проходил в мае-июне 1943 года в «Генерал-губернаторстве» и дал внушительные результаты: на призывные пункты вместо необходимых 15 тысяч явилось 82,5 тысячи «добровольцев», из которых медкомиссию прошло 52 тысячи человек. В дивизию вошло только 13 тысяч человек, часть из которых имела административную «бронь» или была отпущена домой по болезни. Приказ о формировании дивизии был отдан 20 июля 1943 года. Командиром дивизии был бригаденфюрер СС Фритц Фрайтаг.

В ноябре 1943 года был проведён дополнительный призыв ещё около 6 тыс. украинцев, и в общей сложности в учебные лагеря в «Протекторате Богемии и Моравии» и Германии было отправлено 17, 2 тыс. человек. Позже из молодёжи, явившейся на призывные пункты, было сформировано ещё пять Галицких добровольческих полков. Они сражались с Красной Армией, партизанами, участвовали в подавлении словацкого восстания, а в конце войны влились в состав дивизии.

28 июня 1944 года «Галичину» вводят в состав 13 корпуса 4-й танковой армии группы армий «Северная Украина», подвергавшейся разгрому войсками 1-го Украинского фронта маршала Ивана Конева в ходе Львовско-сандомирской наступательной операции. В июле 1944 года дивизия была брошена оборонять участок фронта в районе города Броды, где ввиду общей неблагоприятной ситуации на фронте, а также отсутствия боевого опыта была почти полностью разгромлена и частично окружена. Из 12 тысяч человек из «котла» вышло 3 тысячи, ещё некоторое количество «дивизийников», по некоторым данным, до трёх тысяч человек, ушло в лес к УПА. После разгрома остатки дивизии были переведены в Нойгамер, где к ним добавили учебно-запасной полк и пять полицейских Галицких добровольческих полков. Таким образом, дивизию моментально воссоздали заново на основе «мобилизационного резерва», образовавшегося в результате потока «добровольцев» весны-лета 1943 года.

К концу 1944 года общая военно-политическая ситуация сильно изменилась. Нацисты под угрозой полного разгрома решили сделать ставку на коллаборационистов. 17 октября 1944 года Гитлер разрешил изменить название дивизии на «14 гренадёрская дивизия СС (украинская № 1)». В октябре же вышли из Заксенхаузена Т. Боровец, А. Мельник, С. Бандера, Я. Стецко и другие националисты. К каждому из них, а также к доктору В. Кубийовичу и генералу П. Шандруку немцы подходили с предложением о создании украинского политического представительства, на время войны долженствовавшего стать чем-то вроде временного правительства Украины. Бандера и Стецко от предложения отказались, приняв лишь предложение о возможной поддержке УПА со стороны немцев - на практике поддержка не оказывалась.

Т. Бульба-Боровец согласился возглавить диверсионно-повстанческую парашютную бригаду - её история будет рассмотрена в разделе об УПА. А бывший генерал армии УНР П. Шандрук согласился возглавить правительство.

В сентябре 1944 года, когда «Галичина» находилась в Словакии, там началось восстание, в подавлении которого, а также борьбе против советских партизан дивизия приняла самое активное участие до конца 1944 года. Несколько десятков солдат перешло к словацким и советским партизанам, десятки дезертировали с целью прорыва к УПА.

С конца ноября в «Галичину» стали стекаться украинцы, служившие в других формированиях немецких войск. С начала 1945 года дивизия принимала участия в боях в Словении - как против партизан из НОАЮ, так и против Красной Армии, а в конце марта она перешла в Австрию, где воевала вплоть до капитуляции Германии. В апреле, когда стала создаваться Украинская национальная армия, Дивизия получила наименование 1-я украинская, и украинские национальные знаки отличия на униформе. Также большинство немецких офицеров покинуло «Галичину», а её командный состав «украинизировался». Дивизия вышла из организационной структуры войск СС и вошла в подчинение Украинскому национальному комитету. 25 апреля 1945 года бойцы дивизии приняли присягу на верность Украине. А уже 10 мая по понятным причинам ей пришлось сложить оружие перед британскими вооружёнными силами. Поскольку до 1939 года большинство бойцов дивизии были гражданами Польши, то по Ялтинскому соглашению, военнослужащие «Галичины» передаче в СССР не подлежали. Служившие в «Галичине» украинцы остались в странах Запада.

Украинцы служили и в других частях СС, где составляли подразделения разной численности, до полка включительно.[123]

Участие «Галичины» в карательных акциях или военных преступлениях не доказана. В 1982-83 году, когда украинцы диаспоры устроили в странах Западной Европы, США и Канаде волну демонстраций в связи с 50-летием голодомора на Украине, Советский Союз настоял на тщательной проверке всех известных на тот момент украинских коллаборационистов и оуновцев. Особенно тщательно проверялись ветераны «Галичины», действовавшие в послевоенные годы вполне легально с помощью официально зарегистрированных общественных организаций. Проверка не выявила за украинскими эсэсовцами никаких преступлений против человечества и человечности.[124]

В настоящий момент в украинской историографии спор идёт об уничтожении служащими 4-го запасного украинского полка СС польского села - Гуты Пеняцкой – 27 февраля 1944 года, когда, по одной из версий, 500 человек из этого населённого пункта было сожжено заживо или расстреляно. (Позже этот полк вошёл в состав «Галичины»).

При всём этом необходимо учитывать, что участие украинских служащих концлагерей, а также полицаев в военных преступлениях против мирного населения, геноциде евреев, цыган или уничтожении военнопленных не подлежит сомнению.

Кроме полиции, СС, «хиви» и солдат УОА следует упомянуть ещё украинские молодёжные формирования ПВО, куда молодёжь из Галиции, а также иногда из остарбайтеров из РКУ, мобилизовалась отчасти в принудительном порядке. Большая часть из мобилизованных в ПВО десяти тысяч подростков использовалась в обычных фронтовых немецких частях, где они трактовались как подносчики боеприпасов и, по сути, были обычными «хиви». УЦК всячески противился использованию несовершеннолетних на военной службе, однако не смог этому помешать. Сотрудники УЦК пытались как-то облегчить судьбу галицкой молодёжи: улучшить питание подростков и снабжение одеждой.

Тем временем Рейх разваливался, и гитлеровцы, в конце концов, решили изменить свою украинскую политику. «По предложению бывшего главы Украинского Общественного Комитета в Харькове (малозначимая коллаборационистская структура 1941-43 гг. – А.Г.) Владимира Доленко, 19 февраля в Веймаре… созваны специальные сборы разных общественно-политических группировок украинцев в этой стране – своеобразный координационный комитет или учредительное собрание, на котором должны были выбрать руководство Украинского национального комитета. В него вошли К. Паньковский как представитель П. Шандрука, доктор Евгений Лабуцкий от немецких инстанций (штаб рейхсляйтера А. Розенберга), Евгений Пастернак от УЦК, полковник М. Садовский и Тимош Олесюк от эмиграционного правительства УНР, Борис Гомзин от монархистов П. Скоропадского и Михаил Мушинский от ОУН-М… …12 марта в Веймаре завершился процесс оформления УНК. П. Шандрук возглавил созданный на принципе беспартийности Комитет, его первым заместителем стал бывший руководитель УЦК Владимир Кубийович, вторым – адвокат Александр Семененко, а секретарём – Пётр Терещенко. В те же дни Арльт (глава Руководящего бюро добровольцев Востока в составе Главного управления СС – А.Г.) уведомил Шандрука о согласии правительства его страны (Германии – А.Г.) на формирование УНА [Украинской национальной армии], что ускорило завершение организационного оформления УНК и его официальное признание органом, представляющим Украину, руководством Германии на наивысшем уровне.

12 марта А. Розенберг от имени правительства подписал документ, в котором признал Шандрука главой УНК как единого представительства украинцев в Германии и 15 марта во время официального приёма передал ему это признание в помещении немецкого МИД».[125]

Фактически, с середины марта по конец апреля 1945 года идёт создание Украинской национальной армии: это была не номинальная структура, как УОА, а реально вполне существующая. 15 марта А. Ливицкий, исполняющий обязанности главы эмигрантского правительства УНР, признал Шандрука командующим УНА и ввёл её (УНА) в состав вооружённых сил УНР. Таким образом, формально именно УНК был наследником правительства УНР (Директории Петлюры), а не ОУН (б) или УГОС. Именно УНА была историческим наследником петлюровской армии, а не Украинская повстанческая армия – что, понятно, бандеровцами не признавалось.

Был создан Главный штаб УНА, в Праге начала действовать офицерская школа для украинских командных сил, была создана система национальных наград, написан текст присяги. Присягу на верность не Германии, а Украине успели принять десятки тысяч человек.

Но война вскоре закончилась, и только часть украинских вооружённых формирований, разбросанных на тот момент по всему европейскому театру военных действий, смогло войти в УНА. Это была, в первую очередь, «Галичина», в качестве Первой украинской дивизия УНА, но и некоторые другие части. «…На базе противотанковой и пехотной бригад начала формироваться 2-я Украинская дивизия УНА, командующим которой стал командир бригады «Свободная Украина» полковник П. Дяченко, а шефом штаба – начальник штаба этой же бригады майон В. Гладич. Это регулярное соединение в общем формировалось из бойцоа разных украинских частей, которые были раскиданы по всему рейху и ещё в оккупированных им странах (Бельгии, Голландии и Дании) и выполняли в основном охранные функции. Общая численность 1-й УД УНА достигла почти 7 000 бойцов, у многих из которых были на содержании семьи».[126]

В УНА вошла парашютная бригада Боровца и ещё несколько формирований. Общая численность украинцев, реально и номинально входивших в состав УНА, составила примерно 38 тыс. человек.

Какова же общая численность украинских военно-полицейских коллаборационистов в годы Второй мировой войны?

Российский историк К.М. Александров оценивает численность вооружённых украинских коллаборационистов в 250 тысяч человек[127] - вторая по численности этническая группа из коллаборационистов после русских. Украинский историк О. Субтельный оценивает численность украинских коллаборационистов в 220 тысяч человек.

Украинский исследователь А. Боляновский, со ссылками на документальные данные, газетные публикации времён Второй мировой войны, а также на английских и немецких историков, приводит следующие цифры: «Всего в годы Второй мировой войны в вооружённых силах Третьего рейха воевало более 2 000 000 иностранцев, половина из которых – выходцы из Восточной Европы. По численности на первом месте оказались русские (310 000 человек), на втором – украинцы, чья общая численность в военных формированиях на стороне Германии в течение 1939-1945 гг. достигла приблизительно 250 000 человек. Предварительные подсчёты свидетельствуют, что, на основе приведённого в работе материала, приблизительно 35 000 их служило в охранных батальонах, свыше 50 000 в сотнях, батальонах и полках вермахта (причисленных к УВВ), 30 000 в войсках СС, 10 000 в юношеских противовоздушных формированиях люфтваффе, 15 000 в разведке (Абвере), 38 000 в УНА и свыше 70 000 в других немецких или иностранных частях на разных вспомогательных службах».[128]

Получаются опять те же самые 250 000.

Однако, к этой оценке следует подходить более, чем осторожно.

Во-первых, по какой-то причине бойцы, вошедшие в УНА, подсчитаны Боляновским дважды, поскольку УНА создавалась из коллаборационистских частей, уже существовавших на март 1945 года.

Во-вторых, численность украинских «хиви» и вообще бойцов при Вермахте и СС, как уже отмечалось, наверное, не подсчитываема, поэтому использование цифры в 120 тысяч даёт нам лишь представление о порядке этой цифры.

В-третьих, и это самое важное, в это число не входят полицаи, т.е., в отличие от шуцманов, полицейские коллаборационисты «индивидуальной службы» (Schutzmannschaft-Einzeldienst). В этом есть своя логика, поскольку полицаи не входили в вооружённые силы Третьего Рейха. Однако, это были люди, запомнившиеся населению более всего, поскольку весь период оккупации были рядом с основной массой украинского народа. Как уже говорилось, их численность можно попытаться оценить приблизительно в 150-200 тысяч человек.

Таким образом, численность украинских коллаборационистов, прошедших сквозь ряды полиции, СС, Вермахта составляет, вероятно, от 400 до 450-ти тысяч человек.

Есть и другие оценки – полмиллиона,[129] и даже 800 000.[130]

Каковы же были отношения между коллаборационистами и участниками сопротивления?

Между полицией с одной стороны, и красными партизанами и коммунистическими подпольщиками с другой, шла постоянная война на уничтожение, прерываемая иногда попытками по перетягиванию колеблющихся врагов в свои ряды.

А отношения между националистическим сопротивлением и украинцами, служившими вместе с немцами, были более сложные и зависели от многих факторов.

Как уже было сказано, период сотрудничества ОУН (б) с немцами завершился в сентябре 1941 года, ОУН (м) – в январе-феврале 1942 г. С тех пор между немецкими нацистами и бандеровцами шла борьба, закончившаяся официально летом 1944 года. То есть больший период оккупации обе ветви ОУН находились в оппозиции режиму, хоть мельниковская оппозиция была слабой и осторожной. И отношения националистов с коллаборационистами всегда выстраивались не лучшим образом, хотя в разных частях Украины наблюдались сильные региональные отличия.

Например, на востоке Украины, в том числе в Донбассе, где сеть ОУН была относительно слаба, полицаи были злейшими врагами оуновцев. По воспоминаниям В.Кука, возглавлявшего ОУН (б) на восточных землях в годы войны, полицейские на бывших советских территориях не находились под влиянием националистических идей или просто служили немцам из шкурных соображений. Лишь в отдельных, единичных случаях националисты могли внедрить в оккупационный аппарат своих людей, или кого-то сагитировать и завербовать.

Евгений Стахов, непосредственно подчинявшийся Василию Куку и возглавлявший сеть ОУН (б) в Донбассе, свидетельствовал, что оуновцы больше боялись местных коллаборационистов, чем немцев, служащих СД или оккупационной администрации. Полицаи-украинцы по диалекту могли отличить, кто местный украинец, а кто пришелец с Волыни или Галиции. Последние подпадали под подозрение, и в этом случае их ждал арест, заключение и/или расстрел. Националисты старались мстить полицаям в случае репрессий с их стороны, и сам факт наличия у подполья оружия значительно облегал работу оуновцев в восточных областях Украины.

Немного проще было с «хиви»: многие переводчики-украинцы были оуновцами, специально пошедшими на работу в Вермахт, чтобы помочь подполью. Поддавались националистической пропаганде и шуцманы (члены охранных батальонов), дислоцированных в восточных областях Украины. В случае, если их перебрасывали на территорию Западной Украины, нередки были переходы на сторону УПА. К УПА перешла часть 104-го и 109-го батальона, до этого действовавшие в Белоруссии и северо-восточных областях Украине.

В западных областях Украины в оккупационный аппарат в 1941 году пришло большое количество людей, находившихся в ОУН или под влиянием националистов. Многие и остались там, несмотря на то, что немцы с сентября 1941 года пытались как-то уменьшить число оуновцев в рядах коллаборационистских структур. Поэтому в марте 1943 года, когда ОУН (б) дала санкцию на создание УПА, около 5 тысяч волынских полицаев и шуцманов вместе с оружием ушло в лес, в большинстве случаев к УПА, частично – просто по домам (например, 103-й охранный батальон из Мациева). К УПА переходили и курсанты полицейских учебных заведений. Например, 20 марта в лес ушёл Хозяйственный батальон из Луцкой полицейской школы общей численностью в 320 человек.[131] Весной-летом 1943 года вся УПА насчитывала около 10 тысяч человек, то есть бывшие коллаборационисты составили до половины личного состава «армии без государства».

Бывшие офицеры и унтер-офицеры коллаборационистских формирований составили значительную часть руководства УПА.[132] Поскольку до этого в 1941-42 гг. они нередко боролись с красными партизанами, то хорошо освоили основы тактики и стратегии партизанской войны, что очень помогло УПА в период борьбы против Третьего Рейха и СССР.

Во всей истории УПА невозможно найти случаев удачного боевого применения относительно крупных украинских коллаборационистских формирований против УПА. Были случаи, когда бойцы УОА тайно от немцев помогали бандеровцам и мельниковцам.[133] Даже казачьи, русские, тюркские и иные коллаборационистские формирования бандеровцам обычно удавалось распропагандировать, и в худшем случае добиваться нейтралитета, в лучшем – разоружать и/или перетягивать на свою сторону.[134] Хотя не всегда было так: коллаборационистов польской национальности никогда не удавалось распропагандировать.

С 1942 года бандеровцы недвусмысленно осуждали факты украинского коллаборационизма, ведя на всей территории пропаганду о «двух врагах» - Гитлере и Сталине. И коллаборационистская печать рассматривала ОУН (б) как враждебную структуру, по крайней мере, до 1944 года. Немцы вообще обвиняли ОУН и УПА в выполнении приказов Кремля. Существование коллаборационистских частей, номинально объединённых в Украинскую освободительную армию (УОА, украинская аббревиатура УВВ), повлияло даже на само название движения сопротивления. Первоначально бандеровскую партизанскую армию планировалось назвать Украинской освободительной армией (УОА) (Українська визвольна армія – УВА), но Руководство ОУН (б) посчитало, что в этом случае их движение будет отождествляться с коллаборационизмом (УВВ) и «отобрало» у отряда Тараса Бульбы-Боровца более популярное название УПА.

Как уже отмечалось, ОУН-УПА вела активную агитацию против набора в дивизию СС «Галиция», всячески препятствовала хозяйственному коллаборационизму: срывала поставки сельхозконтингентов для немцев и вывоз рабочих в Рейх. Против оккупационного режима выступал в 1942-43 гг. и атаман Т. Бульба (Боровец), поскольку немцы ни разу не согласились на условия сотрудничества, предложенные самим Бульбой.

Но в конце войны ситуация стала немного меняться. Немцы, наконец, позволили создать Украинский национальный комитет, в который вошли и мельниковцы. Фронт переместился на Запад от Украины, УПА стала сражаться в тылу у большевиков, поэтому объективно стала союзником Рейха и коллаборационистов.

Весной 1944 году небольшое число повстанцев, взятых немцами в плен, из-за обещания амнистии вступали в коллаборационистские формирования. Коллаборационистская печать уже с весны 1944 года начинает с радостью отмечать разворачивание повстанческой борьбы в тылу Красной армии. 23 мая 1944 года немцы раскидали с самолёта листовку в тылу 1-го Украинского фронта, в которой называли УПА армией, борющейся против сталинской власти, за народную власть без большевиков, помещиков и капиталистов.[135]

В 1944 году, когда немцы попытались забросить на территорию Западной Украины немецко-украинские диверсионные и диверсионно-разведывательные группы, повстанцы либо переподчиняли их себе, либо разоружали и уничтожали.

Но в украинских коллаборационистских формированиях находились сотни, если не тысячи сторонников ОУН (б), оказавшихся там волей обстоятельств, либо засланных руководством для получения опыта и знаний, разведки и подчинения своему влиянию коллаборационистских частей. 4 апреля 1945 года член Руководства ОУН Николай Лебедь отдал им приказ при первой возможности перейти на сторону англо-американских союзников и в перспективе бороться как против СССР, так и против гитлеровской Германии. Однако «тысячелетний рейх» разваливался на глазах, поэтому ОУН (б) решило изменить планы и приказала своим «агентам влияния» в дивизии «Галичина» по возможности избегать фронтовых боёв. Летом 1945 года, после капитуляции Германии, руководство ОУН-УПА через листовки призвало бывших коллаборационистов вливаться в ряды повстанцев, однако из-за общей военно-политической ситуации в Европе практической значимости этот призыв не имел.

Заканчивая раздел об украинском коллаборационизме, хочется ещё раз подчеркнуть его существенное отличие от ОУН-УПА. В ходе войны бандеровцы сотрудничали определённое время с нацистами с целью борьбы против своего главного врага – СССР, и врага второстепенного - Польши. Свою борьбу с коммунизмом повстанцы продолжали ещё долгие годы после падения Третьего Рейха, большинство же бойцов коллаборационистских формирований оказалось на Западе и, фактически, сложило оружие.

* * *

Оценивая общественно-политическое развитие Украины в 1920-1940-х годах, роль Организации украинских националистов в истории Украины указанного периода вообще, и в истории украинского национально-освободительного движения в частности, а также исторические условия возникновения УПА, можно сделать следующие выводы.

1) Продолжительное – 1933-1941, 1944-1945 гг. – сотрудничество ОУН, а после 1940 года – ОУН (б) с нацистским режимом и военными кругами Третьего Рейха носило не случайный характер, а строилось на почве взаимных интересов и в ходе совместной борьбы против общих врагов – Польши и Советского Союза.

2) Вместе с тем, инициатива создания УВО и её наследника ОУН принадлежала не спецслужбам Германии, а группе националистически настроенных офицеров армий ЗУНР и УНР. В сотрудничестве с представителями спецслужб разных стран (Веймарская республика, Литовская республика и диктатура Сметоны в Литве, нацистская Германия) УВО и ОУН выступала в качестве независимой силы, как союзник и/или партнёр. Как показали события 1941 года, партнёр в значительной мере ненадёжный, тем более, что его ненадёжность подкреплялась финансовой независимостью, поскольку ОУН получала поддержку от относительно состоятельной украинской диаспоры США и Канады.

3) Деятельность Организации украинских националистов в 1930-1940 годах и её революционной фракции ОУН (бандеровцев) в 1940-55 годах не оставляет сомнения в том, что эта организация представляла собой праворадикальную часть украинских националистов, которая активно преследовала только свои собственные цели, главной из которых было создание Украинского самостоятельного объединённого государства. В попытках достижения этой цели Украинская войсковая организация и Организация украинских националистов пришла в конфронтацию разной степени интенсивности с рядом государств: Польшей, Румынией, Чехословакией, нацистской Германией (в 1941-44 годах), Венгрией (в 1939-44 годах) и Советским Союзом. Поэтому можно утверждать, что радикальные украинские националисты готовы были пойти на союз или вступить в борьбу с принципиально разными режимами и государствами. Таким образом, независимость и последовательность деятельности ОУН на протяжении 1930-1950-х годов прослеживается достаточно чётко.

4) Инициатива создания украинского повстанческого националистического движения, получившего название Украинская повстанческая армия (УПА), принадлежала не номенклатуре высшего военного командования Вермахта или оккупационной нацистской администрации, а руководству бандеровского крыла Организации украинских националистов. Более того, первоначально УПА армия выступала как антинацистская сила. Вооружённые формирования украинских повстанцев возникли в кратчайший срок, в условиях противоборства двух тоталитарных государств и военно-политического поражения нацистской Германии. Главной целью УПА была борьба за Украинское самостоятельное объединённое государство, что совпадала с программными установками как ОУН, так и других украинских националистических, монархических, клерикальных и либеральных партий. Поэтому в какой-то степени деятельность ОУН-УПА была выражением стремлений большей части украинских политиков, независимых от советской системы. Последний факт подтверждается и изменениями на программном уровне в ОУН в 1943 году, приведшими к демократизации радикального украинского национализма.

5) Организация украинских националистов находилась в военно-политическом союзе с нацистской Германией на протяжении трёх месяцев 1939 года, а бандеровская фракция ОУН на протяжении 5-ти месяцев 1941 года. Сотрудничество ОУН(б) с немецкой военной разведкой продолжалось с разной степенью интенсивности с лета 1940 года по сентябрь 1941 года, а позже – в течение 1944 года. Большую же часть периода советско-германской войны ОУН (б)- УПА находилась в конфронтации с Третьим Рейхом, поэтому в целом её можно отнести не не к коллаборационистским структурам, а к националистическому сопротивлению. Сложно не согласиться с оценкой коллаборационистских формирований и УПА, данной историком Михаилом Семирягой в 2000-м году: «…Из событий того же времени мы знаем, как мужественно, без каких-либо союзников и с мизерной надеждой на победу в течение долгих лет войны и даже после неё сражались за свободу и национальную независимость Организация украинских националистов под руководством Степана Бандеры и её Украинская повстанческая армия. Это следует признать вне зависимости от того, как мы оцениваем цели и методы бандеровцев».[136]

6) Подавляющее большинство украинских военно-полицейских коллаборационистов - не менее 400 тыс. человек - не имело никакого отношения к деятельности ОУН и УПА. Таким образом, численность коллаборационистских военных частей украинских националистов составляет менее одного процента от общего числа людей, надевших военную форму противника или служивших полицейскими в оккупационных структурах.

7) ОУН-УПА неоднократно пытались срывать деятельность коллаборационистских формирований и призыв в них. Эти инициативы вызвали ожесточённую антибандеровскую критику со стороны как непосредственно оккупантов, так и авторитетных украинских политиков, пошедших на компромисс с нацистами: В. Кубийовича, А. Мельника, А. Ливицкого и украинских монархистов (П. Скоропадского). Однако, со второй половины 1944 года известные украинские политики начинают выражать сочувствие борьбе УПА с советской властью, при этом не признавая ведущую роль бандеровцев среди украинских политических сил антикоммунистического направления.

8) Нельзя не признать определённое влияние, оказываемое ОУН и УПА на служивших украинцев, и не только украинцев, служивших в коллаборационистских частях. Влияние выражалось в их частых отказах воевать против УПА и случаях перехода на сторону повстанцев. Однако на протяжении всего периода оккупации полицейские на востоке Украины представляли для бандеровцев опаснейшего врага.

9) В целом отношения между украинским националистическим сопротивлением и украинскими коллаборационистами были менее напряжёнными, чем такие же отношения между представителями коммунистического подполья и партизанского движения с одной стороны, и украинскими коллаборационистами с другой. Также и противоборство между коммунистическим и националистическим партизанским движением было ожесточённым и бескомпромиссным, чем принципиально отличалось от отношений националистическое сопротивление – коллаборационизм. Поэтому можно констатировать, что националистическое сопротивление и коллаборационизм в некоторых случаях сближались на почве борьбы с общим врагом – советской властью.

10) Признавая важность политических установок для деятельности УВО, ОУН и УПА, следует выделить и национальный, или региональный фактор в указанном движении, как то, антирусские, антироссийские и антипольские настроения среди интеллектуалов и населения Галиции и Волыни. ОУН, а также ряд других сил Западной Украины готовы были бороться против России или Польши и за национальную независимость в любом случае – какой бы режим или общественно-политический строй не был в этих странах.

Глава 2. Украинская повстанческая армия в годы нацистской оккупации Украины, 1943-1944 гг.

Деятельность Украинской повстанческой армии, созданной Организацией украинских националистов, принято делить на два периода.

Первый период длился полтора года – с февраля 1943-го по июль 1944 года. В это время УПА действовала на территории Украины, оккупированной немцами. Красная Армия пришла на Волынь на рубеже 1943-44 годов, а Галиция была частично занята Красной Армией уже в марте 1944 года. Однако полностью УПА оказалась в сфере действия советской администрации лишь к середине 1944 года, поэтому 1 августа и может служить датой окончания первого периода.

Второй период связан с борьбой УПА с советской властью в 1944-1949 годах, и хронологически он охватывает 5 лет. Датой окончания первого периода служит 3 сентября 1949 года – приказ главкома УПА Т. Чупрынки (Р. Шухевича) о расформировании Повстанческой армии.

Повстанческая антисоветская деятельность продолжалась и позже, вплоть до середины 1950-х годов, но массового характера она не имела, и к украинскому националистическому сопротивлению скорее применим термин «вооружённое подполье», нежели «армия».

Кстати, тот же термин – «подполье» - применим и к оуновскому сопротивлению на Украине в 1929-1942 годах, тоже выходящему за хронологические рамки деятельности УПА.

Вопрос о начале независимого массового антикоммунистического повстанческого движения на Украине в годы Второй мировой войны до сих пор является спорным. Некоторые исследователи ведут начало Украинской повстанческой армии с военно-полицейского формирования «Полесская сечь» Т. Бульбы (Боровца), существовавшего с лета до ноября 1941 г.

Второе название «Полесской сечи» с 1941 г. было «Украинская повстанческая армия», изменённое летом 1943 года на «Украинская народная революционная армия» (УНРА).

Но это формирование просуществовало только до конца 1943 года, когда в основном было разоружено и частично переподчинено созданной к тому времени УПА, подконтрольной ОУН (б), хотя отдельные отряды Т. Боровца действовали и в первой половине 1944 г. на Волыни.

ОУН (б) начала повстанческую и террористическую деятельность на территории Западной Украины ещё до 22 июня 1941 года, после начала войны она, как было показано ранее, приобрела массовый характер, но после установления немецкой оккупации повстанческая деятельность прекратилась.[137]

Доктор исторических наук М.И. Семиряга упоминает о приказе главнокомандующего УПА от 30 июня 1942 года Д. Дмитрива. Уважаемым исследователем допущена ошибка, поскольку бандеровской УПА на тот момент не существовало. Здесь же речь идёт о воззвании краевого руководства (провода) ОУН на западноукраинских землях, подписанного бывшим членом КПЗУ, а позже – ОУН – Михаилом Степаняком, носившим псевдоним «Д. Дмиртив». Воззвание никоим образом не было связано с повстанческой деятельностью, а посвящалось годовщине акта провозглашения украинской независимости во Львове.

Другие исследователи ведут историю УПА с осени 1942 конца года - начала деятельности относительно крупных боёвок ОУН (б) на Волыни и Полесье.[138] За основу подобной хронологии положен «юбилейный» приказ главнокомандующего УПА Р. Шухевича от 14 октября 1947 года, в котором датой возникновения УПА обозначалось 14.10.1942.

Эта дата была избрана бандеровцами не случайно, поскольку на тот же день приходится казачий праздник Покрова. Праздник этот довольно примечательный. Как пишет историк Русской Православной Церкви Дмитрий Поспеловский, он возник в Византии во второй половине девятого века, после того, как русские князья Аскольд и Дир предприняли неудачный поход на Константинополь: «По греческим источникам, осаждённое население во главе с патриархом Фотием и императором совершили всеобщее моление к Господу спасти их от осаждающих руссов и при этом обмакнули то, что они считали ризой Богородицы, в море, моля его о буре. И море вскипело, потопив большую часть русского флота. Потрясённые этим чудом, остатки русских сил вернулись с предложением мирных переговоров с греками, после чего были крещены. В честь этого события возник праздник Покрова пресвятой Богородицы, забытый греками, но празднуемый в России по сей день, особенно у казаков. Национальный праздник в честь военного поражения Руси? Наверное, ни у одного другого народа не найдётся такого праздника – ведь обычно празднуют победы! Феномен праздника Покрова глубоко христианский по духу. Это смиренное принятие поражения как наказания за грех спеси, агрессии, развязывания кровопролития».[139]

Однако, несмотря на примечательность торжественных дат, исследователь должен оперировать достоверными фактами, которые свидетельствуют, что в 1942 году бандеровская Повстанческая армия существовала только в проектах. Это, кстати, признавали и бандеровцы. Например, в «победном» приказе мая 1945 года, тот же главком УПА Шухевич писал, что повстанцы получили в руки оружие в 1943 году.[140]

Историк А. Волк отмечает, что деятельность первых повстанческих подразделений и сотен, подконтрольных ОУН(б), относится к февралю-марту 1943 года. В мае 1943 года начали действовать более крупные формирования. Решение о начале вооружённой борьбы было принято на III конференции ОУН(б) в феврале 1943 года.[141]

Так или иначе, хронология обычно является вспомогательным инструментом при описании событий, на фактической стороне которых мы и сосредоточимся.

Как было показано в предыдущем разделе, основной целью ОУН было созданием Украинского самостоятельного объединённого государства (по-украински – Українська самостійна соборна держава - УССД). С этой целью политическая структура (ОУН) создала военный инструмент – Украинскую повстанческую армию (УПА). Именно она вошла в советскую, польскую и немецкую историографию как массовая украинская повстанческо-партизанская структура, стремившаяся военным путём завоевать независимость Украины. Поэтому, все остальные подобные выступления – боёвок ОУН 1939-1942 гг., УПА-ПС Тараса Боровца не заслуживают столь глубокого исследования, как заслуживает ОУН-УПА. Во-первых, боёвки ОУН и УПА-ПС действовали ограниченное время и только в период нацистской оккупации. Во-вторых, участие населения в этой борьбе было незначительным. Поэтому в центре исследования в данной главе будет борьба УПА шедшая с весны 1943 по лето 1944 года.

2.1. Начало повстанческой деятельности: борьба УПА с нацистами,их союзниками и советским партизанским движением

Вопрос о начале украинского повстанческого националистического движения можно считать спорным.

Как уже говорилось, в 1939-41 годах боёвки ОУН участвовали в сопротивлении советской власти, но массового характера сопротивление не приняло.

В июне-июле 1941 года ОУН развернула активную разведывательную и диверсионно-террористическую деятельность в тылу Красной Армии на территории Западной Украины. С приходом Вермахта бойцы из ОУН влились в коллаборационистскую милицию, сложили или спрятали оружие.

Само название «УПА» возникло в 1942 г. из-за деятельности Т. Боровца, взявшего себе псевдоним «Бульба».

Первоначально подчинённая «Бульбе» Полесская сечь (ПС) в Ровенской области вела бои с отступающими деморализованными частями Красной Армии и войсками НКВД.[142] Бойцы Полесской сечи и местные крестьяне занимались сбором оружия и боеприпасов.

Когда линия фронта переместилась на Восток, а до Полесья ещё не дошло влияние немецкой гражданской оккупационной администрации, с целью обеспечения свеого тыла немецкое командование пошло на создание в Сарнах Окружной команды украинской милиции и её подстаршинской (унтер-офицерской) школы. В нескольких сёлах и городках были созданы гарнизоны, на начало августа 1941 года их общая численность насчитывала почти 3000 человек.[143] Одной из частей этой «армии» была Полесская сечь Боровца. Основной задачей ПС была активная борьба против остатков Красной Армии, находившихся в так называемой «Полесской котловине». Это болотистая и лесистая территория, хорошо подходящая для партизанской борьбы, к северо-западу от Киева и северу от Ровно на границе Белоруссии и Украины. УПА-ПС вместе с другими украинскими и белорусскими коллаборационистами в течение трёх месяцев частично уничтожили, а частично вытеснили красных партизан из Полесской котловины на территорию Брянской области.

Со стороны новой власти вскоре последовали ультимативные требования о полном подчинении ПС, её передислокации в Черниговскую область, и 16 ноября 1941 года Полесская сечь приказом № 21 самого Боровца была распущена. Часть бойцов, а также её командир перешли на нелегальное положение.

Весной-летом 1942 года на Волыни проходит «призыв» в УПА-ПС части ранее демобилизованных коллаборационистов. УПА-ПС ограничивалась отдельными операциями против оккупационной администрации и широкой пропагандистской кампанией, в основном занимаясь обеспечением своего формирования за счёт украинских крестьян и того добра, которое немцы взимали у крестьян в качестве т.н. контингентов. В июне 1942 года Боровец послал письмо гауляйтеру Украины Э. Коху с требованием прекратить грабёж страны и террор против мирного населения.

В ноябре-декабре с представителями оккупационной администрации прошли безуспешные переговоры. Боровец предлагал выпустить всех украинских политзаключённых (включая Бандеру) и радикально изменить «украинскую политику» Третьего Рейха. В ответ на это он обещал мобилизовать 40 000 солдат и полицейских для борьбы против партизан и Красной Армии, а также возглавить эти части.[144]

С советскими партизанами, на тот момент уже жёстко подчинявшимися Москве, у УПА-ПС были периоды стычек, боёв, взаимных разоружений, избиений бойцов и/или нейтралитета. В феврале 1943 года, когда на Волынь и Полесье начали постепенно перемещаться партизанские отряды из бывшей советской Украины, период «вооружённого нейтралитета» с коммунистами навсегда закончился новым этапом столкновений.

Немецкие военные оценивали УПА-ПС на момент переговоров с Бульбой (сентябрь 1943 г.) в 350 чел.[145]

Советские партизаны оценивали численность «бульбовцев» на лето 1943 года вплоть до десяти тысяч человек,[146] что объясняется, вероятно, недостаточно активной агентурно-разведывательной работой советских партизан или значительными сложностями в идентификации украинских вооружённых формирований. Это же в полной мере относится и к немецким оценкам.

Н. Лебедь, руководивший ОУН (б) до мая 1943 года, в написанной им после войны книге «УПА» оценивал численность отрядов Боровца в 150 человек.[147]

Нам представляется, что эта цифра сильно занижена, но и сами сведения Боровца о десятитысячном формировании также являются вымыслом.

Во-первых, формирование в 10 000 бойцов - целая дивизия - требует большого количества офицерских кадров, которые после расформирования УПА-ПС неизменно пополнили бы офицерский состав УПА и/или были бы арестованы советскими репрессивными органами. Однако, сведения о подобных явлениях отсутствуют.

Во-вторых, существование столь крупного соединения неизбежно привело бы к захвату НКВД целого пласта трофейных документов, которых в центральных украинских архивах почти не сохранилось, в отличие от документов ОУН-УПА.

В-третьих, УПА, подконтрольная ОУН (б), сама насчитывала в середине 1943 года около десяти тысяч человек. У УПА-ПС (УНРА) к тому моменту был двухлетний опыт боевой деятельности. Непонятно, как в таком случае бандеровцы смогли бы разоружить и/или разогнать бульбовцев – что бандеровцы и сделали летом-осенью 1943 года.

Вероятно, общая численность вооружённых бульбовцев могла составить до трёх тысяч человек, размещённых по сёлам и лесным лагерям.

Показательно, что Боровец в 1941-42 гг., в отличие от бандеровцев, сумел наладить тесное сотрудничество как с ОУН (м), весной 1943 г. развернувшей свои военные отряды в районе Тернополя и к северу-западу от Ровно, так и с монархистами, а также представителями демократических партий, находившихся в глубоком подполье. Представителем ОУН (м) при штабе УПА-ПС был Олег Штуль («Жданович»).

Столь малый эпизод в некоторой степени характеризует разницу в стиле действий бандеровцев, как представителей тоталитарной партии, и украинских национал-демократов, готовых сотрудничать с людьми, исповедующими несколько иные, чем у них, политические взгляды.

Попытки представителей ОУН (б) договориться с Боровцом ни к чему ни привели, так как последний отвергал тактику и стратегию бандеровцев, осуждал их вождизм и тоталитаризм, претензии на выражение воли всего украинского народа. Боровец не согласился подчиниться политической линии ОУН, несмотря на предложенную ему роль главкома УПА.

Переговоры ничего не принесли, за исключением одного пункта – названия созданной ОУН (б) военной структуры. По согласию Боровца, вооружённые отряды ОУН (б) и самого Боровца должны были объединиться под общим названием – Украинская повстанческая армия (УПА). Это название завоевало к тому времени определённую популярность у населения Волыни. (До переговоров с Бульбой, в феврале-марте 1943 г. бандеровцы хотели использовать для своих вооружённых отрядов название Украинская освободительная армия (УОА) (Українська визвольна армія – УВА).) По всем остальным пунктам договорённость достигнута не была, но бандеровцы сочли возможным исполнить только один, выгодный им пункт договора и взять для формируемого ими повстанческого движения название УПА. Эту аббривеатуру, иногда также расшифровываемую как „Українська повстанча армія”, они начинают использовать с апреля 1943 года.

Первым руководителем повстанческих отрядов ОУН (б) – УОА-УПА был назначен военный референт руководства (провода) ОУН на северо-западной Украине В. Ивахов (Василь Івахів), действовавший под псевдонимом Сом.[148] Первоначально действовала УПА на Волыни, то есть в Ровенской и Волынской областях УССР.

В связи со временем и местом создания УПА перед исследователем встаёт вопрос: почему ОУН (б) приняла решение о разворачивании партизанских отрядов именно на Волыни именно в конце зимы 1943 года?

Вооружённое подполье ОУН существовало в Западной Украине ещё до начала советско-германской войны, и после 22 июня 1941 года развернула большую военно-подготовительную деятельность. В принципе, уже к осени 1942 года ОУН (б) обладала необходимым кадровым резервом для начала повстанческой войны.

Появилась и причина для сопротивления – уже в сентябре 1941 года нацисты начали массовые репрессии против ОУН (б), в очередной раз показав своё истинное лицо. Однако до создания УПА дело дошло только в начале 1943 года.

На это был ряд веских причин.

1. До конца 1942 года руководство ОУН склонялось к мысли, что войну выиграет Третий Рейх. В значительной мере Руководство ОУН приняло выжидательную позицию, руководствуясь внутренним лозунгом: «Пусть империалисты двух стран обескровят себя в войне друг против друга». Как было показано в первой главе, выжидание было сопряжено с массовой организационной и пропагандистской работой. А к началу 1943 года стало уже понятно, что даже если нацисты победят, то выйдут из войны очень ослабленными. Начало 1943 года было удобно для разворачивания УПА ещё с той точки зрения, что после Сталинградской битвы события на фронте не позволяли гитлеровцам использовать необходимые силы для антипартизанской войны в тылу.

2. Многие украинские крестьяне, как и оуновцы, в 1941-1942 годах также выжидали: выиграют ли немцы, изменят ли они оккупационный режим. На протяжении всего 1942 года наблюдается постепенный рост недовольства «новым порядком» украинских крестьян. В основном народ возмущал террор, произвол оккупационных властей и взимание контингентов (продуктов сельского хозяйства) в пользу Третьего Рейха. А массовый вывоз трудоспособного населения в Германию (т.н. «остарбайтеры») к концу 1942 года вызвал поистине всенародную ненависть к оккупантам. Крестьяне, испытав все «прелести» «нового порядка» и понимавшее, что 1943 год вызовет новый этап «охоты на остарбайтеров» и грабежа, были психологически подготовлены к массовой вооружённой борьбе. Таким образом, конец зимы, начало весны представлялась оптимальной датой для начала строительства Вооружённых сил ОУН (б) и с точки зрения опоры на настроения населения.

3. На протяжении всего 1942 года территория Волыни и Галиции становится местом действий националистического польского сопротивления (Армия крайова (АК) и другие организации и группы). Военно-политическое руководство АК считало Западную Украину неотъемлемой частью Польши и стремилось создать там относительно сильные партизанские структуры. Они должны были встретить КА не как освободителя, а как союзника и партнёра, и тем самым способствовать включению этих земель в состав послевоенной Польши. Созданная в начале 1943 года УПА должна была послужить противовесом АК, и не допустить их господства в лесных массивах Волыни и горах Карпат.

4. На Волыни и, особенно, в Галиции на протяжении 1941-42 гг. не было массового партизанского коммунистического движения. Из наиболее крупных партизанских групп Волыни и украинского Полесья можно назвать: отряд полковника Бринского («Дяди Пети»), капитана Каплуна и майора Медведева. Все эти отряды выполняли преимущественно разведывательные функции.

Однако Центральный штаб партизанского движения на рубеже 1942/43 года принял решение о передислокации крупных отрядов, подчинённых УШПД, из России и Белоруссии на территорию западной Украины. Решение было утверждено 15 января 1943 г. Красные партизаны рассматривали украинских националистов как врагов (хотя, в то время, не главных – главным противником партизан на том этапе были немцы).

И если бы решение о начале вооружённой борьбы было принято не в феврале 1943-го, а, скажем, пол года спустя, то вряд ли бы ОУН смогла его в полной мере реализовать. Красные партизаны к тому моменту были бы полными хозяевами волынских лесов. При этом необходимо учитывать, что глава ЦШПД П. Пономаренко разработал программу по воволечению поляков в советское партизанское движение. Поэтому особенно ненавидевшие бандеровцев волынские поляки представляли в рядах красных партизан особую угрозу подполью ОУН.

Поэтому решение о создании УПА было принято оуновцами не рано, но и не поздно – в конце зимы, начале весны 1943 года.

Возникает также вопрос: почему первоначально УПА создавалась на Волыни и украинском Полесье, а не в Галиции? Карпаты и Предкарпатье покрыты лесом и хорошо подходят для партизанской войны. Крестьяне Галиции (Львовская, Дрогобычская, Тернопольская и Станиславская области), испытывая аграрный голод ещё с 19-го века, были беднее волынян. Более того, по указанным выше историческим причинам, украинский национализм в Галиции до сих пор традиционно сильнее, чем в соседней Волыни. В 1930-х годах основные кадры ОУН рекрутировала как раз в Галиции.

На это были веские причины.

Во-первых, до 1918 года Галиция входила в империю Габсбургов, которая с середины 19 века стала цивилизованной конституционной монархией, вставшей на путь превращения в правовое государство. И весь период с 1919 по 1941 год галицкие украинцы едва ли не с ностальгией вспоминали правление австрийской династии. Поэтому в 1941-1943 годах галичане значительно спокойнее, чем волыняне, воспринимали сам факт господства людей, разговаривающих на немецком языке.

Во-вторых, в 1941 году Галиция была включена в состав Генерал-губернаторства, то есть присоединена непосредственно к Рейху. В работе М.И. Семиряги «Коллаборационизм» можно прочесть: «Что касается ситуации в центральных и восточных районах Украины, то в 1942-43 гг. оккупанты вели гибкую политику заигрывания с местным населением».[149]

Ситуация с региональными различиями оккупационного режима была диаметрально противоположной. Центральные области и Волынь входили в Рейскомиссариат Украина, где Э. Кох устроил режим террора и грабежа населения.

А в Галиции нацисты стремились наладить спокойную жизнь. В Генерал-губернаторстве активно действовал Украинский центральный комитет (УЦК) во главе с доктором В. Кубийовичем. Функционировали школы, различные училища, высшие учебные заведения (институты), выходили десятки газет. Советского партизанского движения в Галиции не было до июля 1943 года, то есть до появления соединения С. Ковпака. Комиссар этого формирования С. Руднев 8 июля сделал запись в своём дневнике: «Население смотрит на наше появление со страхом, т.к. за два года они не видели и не слышали о советских партизанах. А это верно, начиная с Слаутских лесов на юг, в Галиции советских партизан не было и нет. Характерное явление, что если до границы Варшавского губернаторства, т.е. в Западной Украине (имеется в виду северо-западная часть РКУ – А.Г.) каждое село националистическое и очень много банд националистов находилось по местам. Но когда перешли границу Польши (восточной Галиции, то есть Генерал-губернаторства – А.Г.) то здесь есть признаки националистов, вероятно они в зачатке и находятся в подполье».[150]

До 1943 года УШПД и советские спецслужбы ограничивались засылкой в Галицию разведывательной агентуры.

Волынь же вошла в состав Рейхскомиссариата Украина (РКУ), то есть стала частью немецкой колонии, которую нацисты начали откровенно грабить и терроризировать.

Коммунистическое партизанское движение развернулось в 1942 г. на севере Левобережья (там, где были крупные лесные массивы), а националистическое – в 1943-м, на севере Правобережья Украины, где ещё с 1930-х годов сохранилась сеть ОУН. Вскоре УПА распространила свою деятельность и на соседние области, входившие до 1939 года в УССР (Каменец-Подольская, Винницкая, Житомирская, Киевская).

В Галиции украинские националистические партизаны появились в июне-июле 1943 года – через пол года после создания УПА.

Это было связано со знаменитым Карпатским рейдом партизанского соединения Сидора Ковпака. О нём упомянутый исследователь М.И. Семиряга пишет: «Весь 1943 г. шла борьба УПА против «двух врагов» - немецких оккупантов и немногочисленных украинских партизанских отрядов, которые пришли в Западную Украину рейдами с Советской Украины. Крупным успехом для УПА завершился её бой с партизанами дивизии С.А. Ковпака, в ходе которого дивизия фактически перестала существовать».[151]

В этом коротком отрывке исследования допущено сразу несколько ошибок.

Во-первых, красные партизаны проникали в западную Украину не столько из Советской Украины, сколько из смежных с Украиной районов РФСР и БССР.

Во-вторых, во время рейда 1943 года соединение Ковпака дивизией не являлось.

В-третьих, крупных боёв с ковпаковцами повстанцы не вели, опасаясь поражения. Отряд Ковпака в ходе рейда был сохранён, и после этой поистине блестящей операции в начале 1944 года преобразован в дивизию под командованием П. Вершигоры, и направлен в новый рейд в тыл Вермахта.

Даже немцы и коллаборационисты не смогли эффективно бороться против опытных, спаянных двухлетней борьбой, хорошо вооружённых партизан: на начало карпатского рейда отряд Ковпака насчитывал почти 2000 бойцов. Только к началу августа 1943 года (бой под Делятиным – 03.08.1943) антипартизанские меры нацистов дали результат. Партизанскую угрозу использовала местная сеть ОУН (б), создав полуофициальную организацию Украинская национальная самооборона (УНС).

Крымский историк С. Ткаченко в работе о тактике повстанцев пишет, что «…УНС образовалась в середине 1943 г., в августе она разбила отряды С. Ковпака под Делятиным».[152]

Отряд Ковпака под Делятиным провёл бой не с УНС, а с немцами, о чём свидетельствуют документы отряда.

Более того, УНС, по словам одного из её организаторов И. Бутковского («Гуцула»), не имела сил и опыта, для того, чтобы «проводить фронтальные бои» с ковпаковцами.

Первоначально УНС, насчитывавшая в августе 1943 года, вероятно, около полутора тысяч бойцов, действительно изматывала в стычках отступавших небольшими группами уставших и деморализованных советских партизан. В августе повстанцы Галиции освободили первую группу молодёжи, отправляемую на принудительные работы в Германию. Уже 30 сентября подразделение СС напало на учебный лагерь самообороны, размещённый между сёлами Суходол и Липовца Долинского повета (уезда) Станиславовской области. Но отряды УНС устроили засаду на противника, возвращавшегося узкоколейной железной дорогой. С потерями немцы отступили.[153] Акции против УНС продолжались на протяжении осени-зимы 1944 г.

В начале 1944 года УНС влилась в УПА, получив название УПА-Запад и руководителя – В. Сидора.

Крымский историк С.Н. Ткаченко, сообщает, что «То же самое произошло с вооруженным сопротивлением на Буковине (Северная Буковина, т.е. Черновецкая область до 1940 г. и в 1941-44 гг. – в составе Румынии – А.Г.), которое до 1943 года носило название Буковинская самооборонная армия (БУСА), а потом стало частью УПА-Запад. Командиром БУСА был Луговой».[154]

В другом месте работы этого уважаемого исследователя можно прочитать: «Отдельным эпизодом движения сопротивления можно назвать борьбу против советских и румынских коммунистов так называемой Буковинской украинской самооборонной армии (БУСА). Она была организована весной-летом 1944 г., насчитывала три хорошо вооружённых отдела и провела больше сотни боёв».[155]

БУСА не была аналогом УНС, и к УПА имела косвенное отношение.

Это было коллаборационистское формирование из трёх сотен, находившееся под контролем мельниковцев. До 1944 года националистического или советского партизанского движения не было и здесь. По мере наступления Красной Армии Черновицкая область постепенно перешла под контроль военной администрации Вермахта. В апреле 1944 года сюда в село Стрелецкий Угол Кицманского района Черновицкой области из Галиции прибыл мельниковец В. Шумка («Луговой»). ОУН (м) здесь ещё с 1940-41 гг. была значительно сильнее бандеровской фракции. Луговой возглавил местную группу самообороны. Отдельные группы самообороны начали действовать и в других районах Буковины. Позже сюда прибыли и десятки других мельниковцев и банеровцев. Последние развернули здесь в селе Мигова лагерь подготовки кадров, хотя командование Группы армий «Южная Украина» стремилось не допустить повстанческой деятельности и поэтому на основе групп самообороны создало и вооружило мельниковскую Буковинскую самооборонную армию (БУСА), численностью до 600 человек. БУСА с приходом фронта вступила в борьбу с Красной Армией, а позже частично влилась в УПА-Запад, а частично ушла с немцами и в начале 1945 года влилась в УНА.[156] Сопротивление на Буковине продолжалось до конца 1940-х годов.

Что же касается отношений ОУН-УПА с Румынией, то отношения ОУН-УПА с этим государством никогда не достигало той глубины противостояния, какая была у бандеровцев с Третьим Рейхом.

С румынами, кроме Буковины оккупировавшими и так называемую Трансистрию -территорию между Южным Бугом и Днестром – ОУН-УПА стремилась заключать соглашение. Бывший руководитель ОУН в «Трансистрии» Ш. Турчанович на допросе в НКВД 24 октября 1944 г. показал, что в Кишинёве 17-18 марта 1944 года между ОУН-УПА и представителем маршала Антонеску (главы Румынии) прошли переговоры. Были достигнуты устные договорённости почти всем вопросам, исключением стало непризнания со стороны ОУН восточной румынской границы, существовавшей до июня 1940 г. Поэтому договор так и не был подписан.[157] Однако, благодаря договорённостям, против румын УПА практически не воевала.

Здесь необходимо возвратиться к ситуации на Волыни весны-лета 1943-й года, где действовали бандеровские отряды, красные и польские партизаны, оккупанты и бульбовцы.

Чтобы избежать путаницы, 20 июля 1943 года Т. Боровец переименовал УПА-ПС в Украинскую народную революционную армию – УНРА, которая, по его словам «пошла по линии самозащиты, планомерного уменьшения своих рядов и переходу в глубокое подполье перед новой московско-коммунистической оккупацией Украины».[158]

В воспоминаниях Боровца присутствует искажение фактической истории – складывать оружие и уходить в глубокое подполье руководство УПА-УНРА, то есть сам Боровец, не собиралось.

Хотя эта «армия» почти не вела активной борьбы – уже в августе 1943 года часть отрядов УНРА была насильно разоружена, а бойцы из её рядов частично перешли в УПА.

В ноябре 1943 года, после вступления Красной Армии в Житомир, штаб уже ослабленной УНРА решил провести переговоры с немцами об оставлении последними вооружения для повстанческих частей, долженствующих в скором времени оказаться в тылу у Красной Армии. Переговоры закончились 1 декабря 1943 года заключением проводившего их Боровца в концлагерь Заксенхаузен, где уже находились Бандера и Стецко. Командование УНРА возглавил атаман Л. Щербатюк (псевдоним «Зубатый»), но, по сути, с арестом Боровца УНРА прекратила своё существование.

Несмотря на это, советские пропагандистские органы на протяжении всего 1944 г. обращались к участникам не только УПА, но и несуществующей УНРА.

Сам же Т. Боровец, оказавшись в нацистском плену, не отказался от дальнейшей борьбы. В конце 1944 года его вместе с коллегами по националистическому лагерю выпустили из лагеря. Он согласился возглавить Парашютную бригаду, или «Группу «Б» (Fallschirmjagd-Brigade – Gruppe “B”). Часть была сформирована в конце марта, начале апреля 1945 года, насчитывала более 400 человек и входила в состав Украинской национальной армии (УНА). Цель бригады состояла в проведении повстанческо-диверсионной деятельности на территории Западной Украины для дезорганизации советского тыла. Десантирование, долженствовавшее пройти во второй половине апреля 1945 г., не осуществилось только из-за недостатка горючего у Люфтваффе и, понятно, поражения Третьего Рейха.

Уже упоминавшиеся мельниковцы также создали летом 1943 г. свои повстанческие отряды – в частности, Украинский легион самообороны (УЛС), состоящий из 3-х сотен. УЛС действовал на Волыни (район Кременеччины). К середине 1943 года численность всех мельниковских партизан составила около 1 тысячи человек. Отряды ОУН (м) самостоятельно почти не вели антинацистской вооружённой деятельности, хотя имели место столкновения с советскими партизанами, бандеровцами и участие в антипольских акциях. Бандеровцы разоружали мельниковцев и включали их в свои ряды.

Под давлением УПА, УЛС «демобилизовался», то есть перешёл на нелегальное положение, а в начале 1944 года на его основе был создан 31-й коллаборационистский батальон СД, хотя неофициально использовалось и старое название – УЛС. В части насчитывалось 500-600 бойцов. Летом 1944 года одна чета (рота) УЛС перешла в УПА, большинство же членов УЛС воевало в качестве коллаборационистов до конца войны.

Заканчивая описание действий мельниковцев и бульбовцев на партизанском фронте, приведём мнение украинского исследователя О.С. Озимчука, касающееся взаимоотношения трёх течений: «…ОУН СД (то есть бандеровцы – А.Г.), ОУН А. Мельника и «Полесская Сечь» Т. Боровца не смогли создать единого антифашистского фронта и объединиться в общеукраинское движение сопротивления… Главным препятствием к объединению усилий, скорее всего, был «вождизм» лидеров партии. Все они пропагандировали независимость Украины, но каждый из лидеров во главе будущего государства видел только себя. И потому, имея одинаковые цели, ОУН СД, ОУН А. Мельника и «Полесская Сечь» Т. Боровца своим соперничеством лишь ослабляли потенциал украинского освободительного противостояния немецкой оккупации».[159]

Создание «единого антифашистского националистического фронта» разрывали не только противоречия в тактике и вождизм, но и общая направленность ОУН (м) и Бульбы на коллаборационизм.

ОУН (б) поставила задачу ликвидировать «атаманщину» и «разброд» в движении сопротивления и либо подчинить националистических партизан, либо их уничтожить. Основная часть повстанцев-мельниковцев была разоружены и подчинены к концу осени 1943 года. Но как раз к приходу Красной Армии - концу 1943 года, ОУН (б)-УПА смогла переподчинить себе и/или ликвидировать основную часть «конкурентов» из украинских националов. Остатки мельниковских отрядов перешли в УПА осенью 1944 года.

В апреле-мае 1943 года существование Повстанческой армии под эгидой ОУН (б) стало фактом, далее шёл её рост и разворачивание организации. Первым руководителем повстанцев стал В. Ивахов. После его гибели 13 мая 1943 года командиром УПА стал Д. Клячкивский (псевдоним - Клим Савур). После него осенью 1943 года Главкомом УПА УПА стал Р. Шухевич, который в начале 1944 года назначил Клячковского командующим группой «УПА-Север».

Необходимо отметить, что в 1943 г. ОУН (б) не ставила перед УПА задачу всенародного восстания против нацистов, поскольку, во-первых, для этого не было сил, во-вторых, главным врагом националисты считали Советский Союз, к тому времени перенявший стратегическую инициативу в войне. Поэтому решено было копить силы для будущей схватки с советской властью, при этом по возможности расширяя территорию, подконтрольную УПА.

Поэтому активную борьбу против немецкой оккупационной администрации УПА, подконтрольная ОУН (б), начинает с момента своего создания – февраля-марта 1943 года. Исходя из сложившейся ситуации, бандеровцы провозгласили «двухфронтовую борьбу» - против немцев и красных партизан одновременно. С марта же 1943 года начинается борьба против советских партизан, проникших на территорию Западной Украины из восточных областей УССР, из Белоруссии и РФСР или же выброшенных с парашютом. Первые же стычки боёвок бандеровцев с партизанами относятся к осени 1942 года.[160] (Здесь также стоит упомянуть, что бандеровская милиция летом 1941 года принимала самое широкое участие в борьбе против остатков Красной армии на территории западной Украины, а также против советских подпольщиков, диверсантов и партизан.)

Летом-осенью 1943 года характер столкновений националистов с советскими партизанами приобретает характер партизанской войны. В июле 1943 года повстанческий отряд «Озеро» провёл наступление на базы Черниговского соединения (А. Фёдоров), расположенные на северо-востоке Волынской области - северо-восточнее Ковеля.[161] 24-25 июля Дубновский и Кременецкий курени (батальоны) УПА атаковали лагерь советских партизан под командованием А. Одухи на севере Тернопольской области и заставили их отойти на восток. Проводились и другие подобные операции с целью вытеснить советских партизан с территории Западной Украины.

По мнению украинского исследователя А.С. Чайковского, «Потери, нанесённые националистическими боёвками советским партизанам, необходимо ещё выяснять, но они, безусловно, значительно больше, чем потери, которые понесли от УПА фашисты».[162]

В целом этот тезис довольно сложно как подтвердить, так и опровергнуть, так как комплексных подсчётов потерь немцев и красных партизан от рук бандеровцев никто не вёл.

В докладной записке в УШПД от 21 января 1944 года командир Черниговско-волынского соединения генерал-майор Федоров сообщал, о том, что националисты «…устраивают засады, в результате которых ими убито сотни наших лучших партизан, в том числе таких героев как т. Авксентьев И.М., Болтунов - оба командиры рот… В результате засады националистами зверски убиты комиссар отряда им. Щорса т. Пасенков, зам. ком. по диверсионной службе отряда им. Щорса т. Валовий и много других лучших партизан

Наряду с подобного рода действиями националистическая мразь прибегает и к массовым крупным мероприятиям вооружённого порядка, направленных против борьбы красных партизан с немецкими захватчиками…».[163]

Хотя, бандеровцы не ставили себе цель уничтожить всех красных партизан в Западной Украине, поскольку это привело бы к значительным жертвам среди повстанцев, да и вряд ли им это было под силу.

И для советских партизан борьба с УПА была второстепенной задачей – главной задачей их деятельности было ослабление вооружённых сил фашистской Германии.

К осени 1943 года красных партизан на Волыни вытеснили на восток за реку Случь, и на север, прижав к южному берегу Припяти.

Но и партизаны не просто оборонялись, а вели против националистов войну на уничтожение. Собственно говоря, в этой войне они были наступающей стороной – шли на территории, на которых действовала УПА.

Здесь необходим короткий экскурс в историю советского партизанского движения Украины.

Советские историки после войны значительно завышали численность партизанского движения на Украине в годы советско-германской войны, доводя численность украинских партизан и подпольщиков до полумиллиона человек. Мы возьмём её за максимальную и проверим, насколько она верна.

Для оценки численности красных партизан имеет смысл обратиться к документам Украинского штаба партизанского движения времён войны.

Приведём отрывок из плана действий партизанских отрядов Украины на зимний период 1942/43 гг., подписанного главой УШПД майором ГБ Т. Строкачём 22 ноября 1942 г.: «По состоянию на 15 ноября 1942 года состоит на учёте действующих на территории Украины 55 партизанских отрядов общей численностью 6350 человек, из них имеют постоянную радиосвязь с Украинским штабом партизанского движения 38 партизанских отрядов общей численностью 5027 человек».[164]

Во второй половине 1942 года, в ходе наступления на Волгу и Кавказ оккупанты попытались изгнать партизан с территории Украины, и это им в общем удалось: «…Состояние партизанского движения на Украине к 1.1.43 года характеризуется следующими цифрами:

а) Действующих отрядов – 60 с общей численностью 9199 чел., из них вытеснено [противником] с территории Украины – 24 отряда с общей численностью 5533 чел.

б) С начала войны зарегистрировано отрядов 675, общей численностью 25223 человек.

Со всеми этими отрядами связь была или утрачена, или вообще не была восстановлена.

Таким образом, в настоящее время на Украине почти нет ни одного крупного активного отряда, имеющего связь с центром».[165]

Чтобы исправить такое положение дел, ЦШПД и подчинённый ему УШПД решили передислоцировать крупные партизанские отряды в Западную Украину.

Как было показано в представленной работе, этот замысел натолкнулся на противодействие УПА. Поэтому советским партизанам не удалось в полной мере выполнить план на 1943 год, о чём, свидетельствует, например, наличие на Волыни обширных освобождённых от гитлеровцев территорий: «повстанческих республик», находившихся под контролем бандеровцев.

Выписка из справки И.В. Сталину «О состоянии партизанского движения на Украине за период с 1 октября 1942 года по 1 апреля 1943 года и о плане мероприятий на весенне-летний период» свидетельствует: «На 1 апреля 1943 года ЦК КП(б)У и УШПД поддерживает регулярную радиосвязь с 74-мя отрядами, насчитывающими свыше 15 000 бойцов».[166]

Следующий отрывок из подобного документа (тоже на имя Сталина), датированный 9 октября 1943 года и подписанного Н.С. Хрущёвым: «Всего на Украине, в тылу противника, в настоящее время действует свыше 30 000 вооружённых партизан…».[167]

Однако, задачи даже столь многочисленного войска неоднократно срывались действиями бандеровцев. В феврале-марте 1944 года УШПД попытался вывести в тыл немцев в Львовскую и Дрогобычскую области свыше 17 тысяч красных партизан. Из-за противодействия УПА, этот план не был реализован[168].

По данным, приводимым исследователем УПА П. Содолем, численность всех красных партизан, действовавших в Западной Украине в тылу у немцев на март 1944 года достигла 24 тыс. человек.[169] Это были, в первую очередь, отряды, передислоцированные из Восточной Украины, России и Белоруссии.

К этой цифре необходимо применить погрешность.

В приведённых донесениях УШПД не учитываются многочисленные небольшие партизанские отряды, которые не имели связи с «Большой землёй».

По данным, полученным в 1946 году на основе документов оперативного и кадрового отделов УШПД и его представительств на фронтах, а также иных ведомств, общая численность человек, прошедших через ряды советских партизан Украине, составила свыше двухсот тысяч человек.[170] При этом документы были оформлены лишь на 98 тысяч человек, на остальных недоставало биографических данных.

То, какую часть из тех, на кого «недоставало биографических данных» были «мёртвыми душами», остаётся открытым вопросом.

В любом случае отряды УПА, действовавшие весной-летом 1943 года лишь в трёх областях Украины (Волынская, Ровенская и Житомирская) насчитывали 10-15 тыс. человек – несколько меньше, чем на тот момент насчитывали в своих рядах партизанские отряды Украины, подчинённые УШПД. Притом что УПА, в отличие от красных партизан, не имела никакой поддержки из-за линии фронта.

Советские партизаны действовали против немцев с самого начала войны, но первоначально это были в основном плохо организованные окруженцы, не представлявшие особой опасности для тыловых структур.

В 1942 году партизанское движение при поддержке Москвы набирает силу. В 1942-м году 4-м управлением НКВД УССР в тыл врага было направлено 2027 разведчиков-одиночек и 595 разведгруппы. Из тыла вернулось 400 разведчиков (20 %) и 34 группы (6 %).[171] Остальные погибли или пропали без вести. Нередко на Волыни советских парашютистов уничтожали боёвки ОУН, а позже отряды УПА. Иногда на места дислокации коммунистических диверсантов и партизан немцев наводили оуновцы.

30 мая 1942 года создаётся Центральный штаб партизанского движения (ЦШПД), 20 июня – Украинский штаб партизанского движения (УШПД).

Необходимо отметить, что только меньшинство западно-украинского населения поддерживало коммунистов, и количество украинцев в партизанских отрядах, действовавших на территории Волыни и Галиции, составляло не более пятидесяти процентов. По свидетельству очевидцев из Галиции, в некоторых местных небольших партизанских отрядах украинцев не было вообще.[172]

Возвращаясь к действиям УПА, отметим, что первой акцией бандеровских повстанцев было нападение первой сотни УПА, фактически, крупной боёвки ОУН, на райцентр Владимирец, находящийся на северо-западе Ровенской области. 7 февраля 1943 года бандеровцы разгромили там пункт немецкой жандармерии, захватили оружие и амуницию. 20 февраля сотня «Коробки» (Перегийняка) напала на лагерь советских партизан около села Замороченное, разогнала партизан и захватила трофеи. С этого момента акции УПА идут по нарастающей.

Большинство антинацистских операций повстанцев носило локальный характер.

Это показывают, в частности, отрывки из оперативного отчёта главкому УПА «Климу Савуру» командира военного округа «Зарево» «Дубового» (Ивана Литвинчука):

«За месяц май 1943 г…

[сотня] Ярема… 21 мая устроена засада на немцев около местности Клесив, ликвидирована немецкая группа в количестве 26-х человек, добыто 2 автомата, 6 – МП, 18 винтовок, 6 револьверов, 8 гранат и боеприпасы. Собственные потери 6 раненых.

29.V рассеяно в районе местности Старинки большевистскую группу в силе 16 человек, добыта 1 финка (автомат – А.Г.). На шум боя приехали немцы, с которыми начали бой, убито 4 немца, собственные потери 3-е убитых…

Сотня Шавула: 01.V засада на немцев. Один немец убитый, собственные потери – один…»[173]

Вот отрывки из того же самого отчета, только за июнь:

«Ярема:. 6.VI сделали налет на железную дорогу Клесив-Томашгород, налет не удался. Убито два немца, собственные потери – один раненый… 12.VI сделана засада на казаков (коллаборационистов – А.Г.), поймано 2 казака и 2 немца, добыто 4 винтовки и 8 гранат, потерь нет… 24.VI.43 г. налет на немцев, убито 30 немцев, много раненых, не добыто ничего…

Черноморец: 1.VI.43 бой с немцами, убит один немец, тогда же в борьбе с немцами погибло 2 наших стрелка…»[174]

А вот боевое донесение от 1 августа 1943 г. командира сотни «Цыгана», действовавшего на Волыни на территории военного округа «Зарево» («Заграва»):

«Дня 18.VII-43 г. была устроена засада на немцев, в которой добыто 2 (два) тяжелых и 1 (один) легкий пулемет, винтовки, гранаты, а также сожжено 2 (две) машины. С нашей стороны потерь не было никаких».[175]

Те же самые донесения, только из другого военного округа – «Богун», за период с 10 июня по 10 июля 1943 г.:

1. Сотня «Ворона»: «12.VII в с. Орешкивцы разбит Шумский отряд немцев, которых застали в тот момент, когда они грабили село. Со стороны немцев 9 убитых, несколько раненых, а оставшиеся бежали в панике, оставляя по дороге оружие. Со стороны отряда один легко раненый…

29.VI отряд из 6 человек при помощи местных боевок, на дороге Шкроботовка-Ямполь разбил 2 машины с немцами. С нашей стороны потерь в людях не было…

2. Сотня Черника

дня 30.VII разоружено 10 венгров. Добыто 9 винтовок, 1 пулемет, 56 гранат, 4000 единиц боеприпасов и вся военная форма».[176]

В целом основными задачами антинацистских действий УПА в 1943-44 годах были:

- расширение влияние ОУН и контролируемой УПА территории;

- срыв поставок продовольствия для Германии;

- защита населения от нацистского грабежа и террора;

- срыв депортаций украинских рабочих в Третий Рейх;

- сбор оружия и накопление боевого опыта;

- захват имущества оккупантов, прежде всего военного снаряжения и боеприпасов;

- пропагандирование идеи Украинского независимого объединённого государства.

При этом боевых столкновений с частями Вермахта УПА старалась избегать, на военные объекты и железные дороги нападения почти не совершала. Удары в тыл бьющегося с КА Вермахта наносились скорее постольку, поскольку они были нужны для создания «повстанческих республик» и накопления сил для грядущей борьбы с коммунистами. Поэтому нередко красные партизаны обвиняли повстанцев в пассивности и попустительстве оккупационным властям, с которыми, на самом деле, повстанцы воевали, что, кстати, подтверждается не только приведёнными документами, но и мемуарами Отто Бройтигама, сотрудника германского Министерства по делам Восточных территорий в 1941–1945 гг: «В Украине появилось движение Сопротивления, Украинская Освободительная Армия (УПА), которая направила свое оружие против напиравшей Красной армии, точно так же как и против немецкой гражданской администрации на селе. Против немецкой армии она не сражалась».[177]

В этом было принципиальное отличие УПА от красных партизан, для которых борьба с нацистами была главным заданием.

Тактика военных действий УПА была в целом похожей на другие виды повстанческой деятельности: от налётов на отделы полиции в деревнях и сёлах, до засад на шоссе.

С наибольшей интенсивностью УПА проводила бои по срыву «контингентов» - сбора сельхозпродукции и продовольствия. Эти действия способствовали росту популярности повстанческого движения среди крестьянства, во все времена отличавшегося некой инертностью. В этом же русле шли действия УПА по срыву «охоты на остарбайтеров».

Первые крупные целенаправленные акции против УПА немцы провели в мае 1943 года в лесах на Волыни к северу от Ровно. В ряде случаев удары наносились по тем территориям, где повстанцев не было, что приводило к гибели мирного населения. Когда немцы всё же вышли на основные силы повстанцев, потери вынудили их прекратить операцию.

В июне серьёзных столкновений не наблюдалось, зато в июле немцы, перегруппировав силы, начали новую планомерную акцию по борьбе с УПА. В операции применялись танки и самолёты.

С июля по октябрь 1943 года УПА имела 74 столкновений с немцами, в ходе которых было убито и ранено 1237 повстанцев. Оккупантами было уничтожено не менее 5 тысяч представителей мирного населения, немцы потеряли убитыми более 3 тысяч человек.[178] Во время следующей фазы операции против повстанцев - октябрь-ноябрь 1943 года, УПА провела 47 боёв против немцев и 54 – против партизан, причём в боях с немцами повстанцы потеряли 414 человек убитыми, а немцы – 1500 убитыми и ранеными.[179]

К приведённым цифровым данным следует относиться очень осторожно. Взяты они из работ эмигрантских историков Л. Шанковского и П. Мирчука. В то время, когда эти авторы писали свои книги, у них не было доступа ни к документам Главного военного штаба УПА, ни к немецким донесениям об операциях против повстанцев.

Часть боёв лета-осени 1943 года, особенно начиная с августа месяца, можно с долей иронии назвать «битвой за урожай» - немцы, часто с помощью коллаборационистской полиции, пытались взять у крестьян «контингенты» - продукты сельского хозяйства. Повстанцы грабителям всячески препятствовали, нередко отбирая назад уже отнятое оккупантами.

Приведём описание довольно типичной операции УПА на Волыни, составленное, вероятнее всего, на основе отчёта повстанцев: «Дня 2-го июня 43 г. в 15-м часу над с. Горка-Полонка начали взрываться большие клубы дыма и огня. Посланная разведка донесла, что поляки и немцы, идя обходной дорогой в направлении Луцка, жгут и грабят село. Не было и минуты для сбора. Мы взяли один рой повстанцев, ручной пулемёт и бегом выдвинулись в направлении села Горка-Полонка, чтобы там атаковать врага.

Под селом территория была очень ровная так, что врагу хорошо было вести огонь. Мы сразу развернулись в цепь и через хлеба, склонившись, продвигались в направлении села. Перед нами был маленький лес и холмик. Мы решили, что из леса лучше всего будет вести огонь по врагу и двигаться в его направлении. Когда подбежали под самый лес, то враг нас заметил и сразу же открыл огонь из пулемёта. Мы попадали и прыжками хотели достичь леса. Огня не открывали, т.к. из хлебов ничего не было видно. Доскакали до леса, сомкнулись в шеренгу и начали бежать в направлении, откуда были слышны выстрелы и крики. Добежали до края леса и увидели 3 горящие хаты, а на дороге нескольких всадников, которые поджигали строения. На самой дороге растянулась длинная колонна возов. На возах лежали награбленные вещи, а за телегами гнали отнятую в селе скотину. Дым, рёв скотины, крики людей, звук выстрелов – всё это смешивалось в одну страшную суматоху, что напоминало татарское нападение XII столетия. Мы сразу заняли позицию. Врага было видно, как на ладони. Мы открыли по возам и автомобилям пулемётный и ружейный огонь. Это создало панику на дороге, ляхи начали убегать, начался рёв, крики, движение. В тот момент врагу подоспела помощь, около трёх роёв людей на отдалении 700 метров начали нас обстреливать пулемётным огнём. Пули, как осы летали над головами. Перестрелка не прекращалась. Под прикрытием огня, немцы начали с награбленными вещами отступать в сторону Луцка, оставляя часть имущества. Мы вышли с позиции и пошли на дорогу, чтобы проверить последствия боя. На дороге увидели мы награбленные вещи, много стекла из автомобилей и две лужи крови. Из наших не был убит никто».[180]

Понятно, что не всегда операции УПА оканчивались столь удачно. Донесения повстанцев и действовавших в этих районах красных партизан и бойцов Армии крайовой сообщают о десятках сожжённых и разграбленных карателями украинских деревень, в том числе оставленных УПА перед превосходящими силами противника.

После ноября 1943 года немцы на Волыни больше не проводили крупных операций против УПА, что отчасти объяснялось приближением Красной армии.

В Галиции борьбу с нацистами вели бойцы Украинской национальной самообороной (УНС, не путать с мельниковским Украинским национальным советом – УНС). УНС первоначально возникла для борьбы с советскими партизанами Ковпака. Бандеровцы полуофициально использовали такой аргумент: «Если немцы и коллаборационисты не в состоянии обеспечить противодействие советским партизанам, то ОУН вправе создать для этого свою собственную вооружённую организацию».

Однако сразу же по уходу отряда С.А. Ковпака УНС начала борьбу против оккупантов, а последние 30 сентября 1943 года провели против неё первое наступление. Причём действия немцев были несколько более эффективны, чем на Волыни. Несмотря на это, зимой 1943/44 гг. повстанцы постепенно установили контроль над значительной частью горной территории Карпат - между Польшей и Румынией.

На рубеже 1943/44 годов УНС преобразовалась в группу «УПА-Запад».

Одна из последних антиповстанческих операций оккупантов прошла 31 мая – 5 июня 1944 года. 7-я танковая немецкая дивизия попыталась очистить от партизан Чёрный лес в районе Станиславова (Ивано-Франковска). Часть леса действительно была занята, но вскоре немцы оттуда ушли в связи с ситуацией на фронте и мобилизацией, а не добровольным набором, как это было ранее, украинцев Прикарпатья в дивизию СС «Галичина», части Вермахта и различные вспомогательные структуры.

Но даже к лету 1944 года УПА не контролировала большей части территории Галиции и вообщедействовала здесь менее интенсивно, чем на Волыни. Об этом свидетельствует простой факт: несмотря на все старания, отряды ОУН-УПА не смогли сорвать мобилизацию украинцев из Генерал-губернаторства в Вооружённые силы Германии.[181] При этом на Волыни из-за действий УПА немцы сами не пытались призвать местных украинцев в коллаборационистские формирования.

Чтобы не создавать однобокой картины о «победоносной УПА, защищающей украинское население», имеет смысл привести описание всех этих событий человеком, критически или враждебно относившимся ко всем силам, действовавшим в Западной Украине в 1943-44 гг.

О первом периоде действий УПА (весна-осень 1943 г.) свидетельствует уже упоминавшийся национал-демократ, коллаборационист, партизанский атаман и позже снова коллаборационист Т. Бульба-Боровец: «Всему польскому населению Западной Украины в марте 1943 года вынесен смертный приговор и было приказано дотла сжигать все поселения польских крестьян. Провозглашена массовая мобилизация людей в армию. Провозглашён так называемый «третий этап» национальной революции и общее восстание украинцев против немцев. Спровоцирована на «революцию» почти вся украинская полиция, которая частично убежала в лес (к УПА – А.Г.), а её большая часть была расстреляна немцами и вывезена в концлагеря. На место украинской полиции немцы привезли разных иностранцев, главным образом русских и поляков, которые весьма охотно гасили «революцию» Лебедя пулемётами…

Весна и лето 1943 года на Украине, а особенно на Полесье и Волыни, вероятно, ничем не отличалось от описания ада в «Божественной комедии» Данте… В «революцию» Николая Лебедя вмешались большевицкие партизаны. В первую ночь лебедевцы (то есть бандеровцы – А.Г.) казнят огнём и мечём польское село. Днём немцы с польской полицией казнят за это пять украинских сёл. На вторую ночь большевики с поляками сжигают за то же самое ещё пять украинских сёл и добивают уцелевших беженцев по лесам. По городам начался дикий террор Гестапо против украинской интеллигенции. Гестапо утратило понимание ситуации. Ловит людей и набивает все тюрьмы свежими заключёнными. Сталинские агенты убивают и терроризируют во всех городах важных гитлеровцев, крадут среди бела дня немецких генералов. В ответ на всё это Гестапо расстреливает всех заключённых в тюрьмах. На деревьях и столбах для запугивания днями и ночами висят невинные украинские люди (…)

На селян наложены очень высокие повинности: продуктов питания, одежды и обуви для УПА. Все поставки насильно собирались с населения и «тайно» среди бела дня прятались по выкопанным среди поля и в лесах ямам. На эти (повстанческие - А.Г.) «республики» налетали немецкие бомбардировщики, выжигали целые сёла и районы, а на другой день туда набегали большевицко-польские партизаны, добивали остаток населения, а всё спрятанное имущество выкапывали и вывозили на свои базы в Белоруссии. Таким образом, Украина стала главной базой поставок для массового большевистского партизанского движения в белорусских лесах, где оно испытывала большой недостаток продуктов питания, одежды и обуви… Москва не поставляла своим партизанам, например, медикаментов, а приказывала их добыть у врага. Этим врагом был, прежде всего, украинских народ, из которого большевикам легче было выжать всё необходимое, чем биться с немецкими гарнизонами за экономические базы в городах».[182]

Для полноты картины необходимо упомянуть также террор Службы безопасности ОУН (б) против украинцев, бои различных партизан друг с другом, а также террор бульбовцев против поляков.

УПА короткие промежутки времени воевала и против венгров.

Осенью 1943 года отряды Венгерской армии получили приказ от нацистов охранять железные дороги на Волыни и в Полесье. «УПА быстро договорилась с этими венгерскими частями, дело дошло до двухстороннего тайного договора о ненападении, обмен информацией и про поставки еды в обмен на вооружение и информацию, и про постоянные контакты через своих связных офицеров. Руководителем миссии от венгров был подполковник Ено Падани (Jeno Padanyi), а с украинской стороны – Емельян Логуш. В результате переговоров дошло до успешной поездки в Будапешт украинской делегации под руководством о. Ивана Гриньоха».[183] Но соблюдение условий заключённого в тайне от немцев украинско-венгерского договора было сорвано из-за кровавого украинско-польского межэтнического конфликта.

В феврале-марте 1944 года УПА-Запад усилила свою деятельность в Галиции, в том числе начала проводить антипольские акции. «Особенностью украинско-польского противостояния на Станиславщине было присутствие тут венгерских войск, которые стали «настоящими друзьями» местных поляков. Отряды УПА неоднократно нападали на венгров, которые, как правило, защищали польское население. Продолжительное время немцы препятствовали проведению венграми «ответно-замирительных» действий».[184] Со второй половины апреля 1944 г. в Галиции венгры начали антиукраинские акции.

Но приближалась Красная Армия, и вскоре были проведены вторичные переговоры, закончившиеся соглашением о нейтралитете.

В известной работе «Оккупация» московского историка, кандидата исторических наук Б.В. Соколова отмечается, что: «В 1941—1944 годах… повстанцы действовали на территории польской Украины, Северной Буковины и входившего в состав Венгрии Закарпатья (там они сражались и с гонведами — солдатами венгерской армии)».[185]

Карпатская Украина до 1945 года не входила в территориально-организационную структуру УПА. В 1939-44 гг. Закарпатье находилось в составе Венгрии, которая стремилась инкорпорировать этот регион. Венгерское владычество было менее жёстоким, чем немецкое в РКУ, а сеть ОУН ещё в 1930-х была там значительно слабее, чем в польской и румынской Украине. Среди карпатских украинцев (русинов, карпатороссов) идеи радикального национализма ОУН никогда не пользовались популярностью. Поэтому УПА ограничивалась отдельными рейдами в Закарпатье уже после изгнания венгров оттуда. С гонведами повстанцы, как уже было сказано, сражались на территории Галиции, да и то только в течение двух месяцев.

В то же время известны случаи вывода из окружения повстанческими проводниками венгров.

В 1944 году руководство ОУН-УПА пошло на компромисс с нацистами.

«Первые контакты представителей руководства ОУН-УПА и немецких спецслужб имели место в январе 1944 г. и продолжались до лета того же года. «Бандеровская группа ОУН пытается спастись от уничтожения с русско-советской стороны и ищет спасения у немецкой стороны», - так достаточно прямолинейно оценивалась ситуация, что складывалась в донесении руководителя полиции безопасности и СД в «дистрикте Галиция» в управление имперской безопасности (РСХА) в Берлине.[186] Реальным последствием переговоров было создание своеобразного «бартерного соглашения» - разведывательные данные про Красную армию в обмен на оружие».[187]

Весной 1944 года «Начальник «Абверкоманды 101» подполковник Лингардт сообщал, что ранее он проводил свою разведывательную работу главным образом через военнопленных. Под влиянием военных успехов Красной Армии «сейчас почти невозможно привлекать их (военнопленных) для использования в немецких интересах. По этой причине единственной возможностью для него остаётся использование людей УПА». За линией фронта «без связи с УПА его разведывательная деятельность была бы немыслимой». Начальник «Абверкомманды 202» подполковник Зелигер высказал аналогичные взгляды».[188]

В течение марта-июля 1944 года происходили конспиративные встречи уполномоченных полиции безопасности и СД Галиции с представителем высшего руководства ОУН (б) И. Гриньохом, выступавшим под псевдонимом «Герасимовский». Однако, никакой договорённости достигнуто не было. Только в начале осени 1944 года Гриньох в присутствии немцев встретился с находившемся в лагере Бандерой и проинформировал его о переговорах. Вскоре после этой встречи нацисты освободили Бандеру, Стецко и ещё около сотни членов ОУН (б). Впрочем, в тот же момент немцы освободили Боровца и Мельника, так что, вероятно, особого значения эти переговоры не имели.

Есть данные, что даже Р. Шухевич, главком УПА, поддерживал в 1944 году контакты с Абвером,[189] однако их достоверность, в связи с фактами о действиях УПА против украинско-немецких диверсантов в тылу КА, ещё требует подтверждения.

Определённое количество оружия немцы оставили с расчетом на то, что действия УПА в советском тылу будут хоть как-то ослаблять противника. Было немало случаев, когда повстанцы выменивали оружие на продовольствие у венгерских и словацких солдат, при этом оккупанты нередко обманывали повстанцев, выдавая оружие старых образцов и в количестве, меньше оговоренного. В разговоре с автором этих строк последний Главком УПА В. Коваль, в конце 1943-1944 гг. возглавлявший группу УПА-Юг, свидетельствовал: «Они нам давали винтовки, мы им – сало».[190]

Повстанцы стали союзниками немцев даже непосредственно на фронте. «Оценивая действия УПА Запад-Карпаты, немецкая разведка отмечала, что эта группа взяла под контроль перевалы в западных Карпатах и восточных Бескидах и «внесла большой вклад в то, чтобы предотвратить прорыв Советов через Карпаты на этом участке. УПА даже оказала помощь некоторым немецким частям, которые отступали.[191]

В любом случае, бои с повстанцами немцы продолжали до июня 1944 года. Одни люди и инстанции договаривались с повстанцами, другие в то же время против них воевали. Нередки были случаи и нападения повстанцев на одиночных бойцов, отступающие или разбитые части Вермахта с целью захвата оружия. При этом пленных солдат не уничтожали, а, разоружив, отпускали восвояси.

В конце войны под влиянием поражений на фронте военное руководство Рейха также несколько изменили отношение к повстанческой деятельности вообще, и УПА в частности. С начала 1944 года в немецких военных школах организовывались курсы, которые должны были в течение двух-трёх месяцев подготовить специальные разведывательно-диверсионные группы из украинских коллаборационистов и немцев. Их должны были выбрасывать с парашютом за линию фронта на территорию Западной Украины, где диверсантам рекомендовалось наладить связь и сотрудничество с УПА и организовать самостоятельные повстанческие отряды. Точно также планировали использовать парашютную бригаду Т. Бульбы-Боровца. Общая численность этих групп составила несколько сот человек, но в должной степени их не удалось использовать. Соль смелые планы стали известны советским органам безопасности. Практика применения немецко-украинских диверсантов благодаря оперативным действиям советской стороны на протяжении лета-осени 1944 года в целом себя не оправдала. Да и повстанцы далеко не всегда доброжелательно принимали высадившихся с парашютом диверсантов. В их отношении командование УПА издало специальное указание, «которым приказало задерживать эти группы, сформированные «из людей обманутых или принудительно мобилизованных из совсем положительных украинских патриотов» и после проверки органами СБ ОУН «переводить в УПА или боёвки, как обычных стрелков с правом аванса». «Если на той или иной территории, - указано далее, - будут появляться чужие национальные парашютные подразделения (власовцы, немцы), то последних, по возможности, обезоружить и уничтожить».[192]

ОУН-УПА к тому времени уже имели опыт борьбы с разведывательно-диверсионными группами противника – советскими парашютистами в 1942-44 гг.

Можно только догадываться, что конкретно сделали бы представители УПА и СБ ОУН с руководителем «Парашютной бригады группы Б» атаманом-коллаборационистом Т. Боровцом, которого к тому времени бандеровцы уже успели заочно осудить. Десантирование его части немцы предполагали провести весной 1945 года, но по техническим причинам отложили. Недостаток топлива у ВВС Третьего рейха спас жизнь человеку, оставившему после войны занимательные мемуары под названием «Армия без государства».

Уничтожение 9 марта 1944 года бандеровцами Героя Советского Союза, разведчика Н. Кузнецова («Пауля Зиберта») было следствием сотрудничества украинских националистов со спецслужбами Третьего Рейха. Когда Кузнецов бежал из Львова, львовское отделение гестапо информацию о нём разослало повстанцам, из-за чего они смогли поймать Кузнецова и его спутников, и, допросив, уничтожить.[193]

Есть данные и об ответных шагах оуновцев. М. Наумов, командир советского партизанского соединения, совершившего несколько рейдов в Правобережную Украину, в своих мемуарах рассказал о случае, кажущимся правдоподобным. «…В марте 1944 года один из его отрядов, Рава-Русский, был полностью уничтожен в деревне Завоны близ Буга, причём немецких карателей навели на место ночёвки партизан бандеровские агенты».[194]

Эпизоды с украинско-немецкими парашютистами и уничтожением Кузнецова скорее относятся к главе «коллаборационизм» данной работы. Однако, эти факты очень красноречиво говорят об отношению к коллаборационизму со стороны ОУН-УПА после поступков оккупационных властей в 1941-43 гг.

В целом отношение к немецким нацистам было негативное, но перед лицом побеждающего общего врага – Советского Союза – ОУН (б) и УПА в 1944 году пошли на сотрудничество с Третьим Рейхом, носившее эпизодический характер и не приобретшее массовых масштабов.

2.2. Административная и хозяйственная деятельность УПА: создание «повстанческих республик»

Особой страницей в истории украинского националистического сопротивления является создание бандеровцами своеобразных повстанческих республик. В Галиции территория, которую контролировала УПА, была небольшой – в основном это были труднодоступные районы Карпат. На Волыни и Полесье местность лесистая и болотистая, повстанцы начали действовать там раньше, поэтому до прихода УПА сумели создать там нечто вроде «партизанского края».

Вот как описывает административно-хозяйственную деятельность исполняющий обязанности Руководителя ОУН (б) в 1941-43 гг. Н. Лебедь: «Вызвана к жизни новая украинская администрация – до округов включительно, организована охрана национального имущества, создан хозяйственный сектор, который занимался разделом фольваркового-совхозного имущества между крестьянством и наблюдал за правильной хозяйственной работой. Восстановлен домашний, а частично и фабричный промысел – мыловарни, красильни, предприятия по изготовлению и ремонту телег, сушилки овощей, дистилляции спирта-самогона для йода, необходимого для медицинских целей. Построены оружейные мастерские и создана собственная фабрика бумаги. Создан инспекторат школ и образования, который подготовил к печати новые украинские школьные учебники. Организованы кружки самообразования, назначены культурные работники на отдельные районы, организованы театральные странствующие группы. Развёрнуто издательство самостийницкой прессы. Создан картографический институт в Дермани для обеспечения военными картами отрядов УПА».[195]

Самым важным «государственным» мероприятием повстанцев была земельная реформа. 15 августа 1943 года командир УПА К. Савур (Д. Клячковский) издал указ о введении частной собственности на землю, наделении ею украинских крестьян и переходе лесных и водных угодий в общинную собственность.

Указ предполагал ликвидацию колхозной системы и фольварков (то есть усадеб) – их земли, а также земли польских колонистов (осадников) переходили в частную собственность украинских крестьян. Этот правовой акт опровергает тезис о «кулацком» характере УПА. За счёт указанного земельного фонда предполагалось наделить, прежде всего, безземельных и малоземельных селян.[196]

Существование колхозов, точнее, трансформация их в артели, допускалось в случае, если крестьяне сами захотят сообща вести хозяйство.

Пункт 6-й указа гласил: «Машинно-тракторные станции (МТС) составляют общее имущество данного района, которое обслуживают на артельных началах».

Интересен 8-й пункт: «Земля, как ценнейшее имущество Украинского Народа, не смеет лежать мёртвым грузом, а должна быть вся обработана и засеяна. Об этом позаботятся хозяйственные управы, которые за свои действия отвечают перед УПА».

Вероятно, это было предостережением отдельным, особо жадным селянам: не забрать земли больше, чем в состоянии возделать.

Ценные свидетельства о гражданской и хозяйственной деятельности националистов содержатся в документах красных партизан.

Первым партизанским соединением, прошедшим сквозь повстанческие районы, был отряд Ковпака. Комиссар отряда С. Руднев 21 июня 1943 года записал в своём дневнике: «И здесь виды на урожай отличные. Засеяно очень много ржи, пустующих земель совершенно нет. А политическая обстановка в этих националистических районах настолько сложна, что надо держать ухо востро».[197]

А вот отрывок из отчёта полковника Якова Мельника о рейде его партизанского отряда с 19 июня по 18 августа 1943 года:

«… Ровенская область.

Пройдено 65 сёл и хуторов.

Крестьяне ведут единоличное хозяйство. Каких-либо изменений в хозяйственной жизни за время немецкой оккупации нет. Режим, налоги и репрессии в 1941 и 42 гг. здесь были значительно слабее и менее нежели на территории восточных областей (имеются в виду области, входившие до 1939 г. в состав УССР – А.Г.). Только незначительная часть населения угнана в Германию. В своём большинстве хозяйства крестьян экономически крепкие.

Отличительной чертой для данной местности есть то, что во многих сёлах крестьяне украинцы находятся под влиянием организации украинских националистов /бандеровцев и бульбовцев/…

В настоящее время административного, экономического и политического влияния немцы на этой территории не имеют. С населения в 1943 г. не взимают никаких налогов и поставок. Крестьяне снабжают сельхозпродукцией группы и отряды бульбовцев».[198]

Из-за плохо поставленной разведывательно-агентурной работы советские партизаны часто путали националистов двух направлений – бульбовцев и бандеровцев, так что информация о снабжении крестьянами националистов, скорее всего, относится и к УПА-ОУН (б) – поскольку бульбовцы не создавали партизанских краёв.

Радиограмма в УШПД от 18 октября 1943 г.: «13 октября националисты во всех своих сёлах возле Сарн, Домбровица открыли занятия в начальных школах для детей. В конце сентября в лесу возле Домбровицы националисты проводили совещание учителей. Предложили учителям не только в сёлах учить детей, но и дома. Бегма, Тимофеев».[199]

Как видим, бандеровец Лебедь в своей книге достаточно объективно оценил административно-хозяйственную деятельность украинских повстанцев.

Аналогичное сообщение тех же авторов от 30 октября: «Националисты в Домбровице мобилизовали всех портных для изготовления тёплой одежды на зиму. По последнему распоряжению штаба националисты сейчас принимают к себе всех, кроме поляков. В данное время [среди] националистов много евреев, особенно врачей».[200]

Жизнь заставила оуновцев отказаться от некоторых идей радикального национализма. Ещё в 1942 году ОУН (б) отказалась участвовать в геноциде, который вёл Гитлер. Правда, отказались от участия в антиеврейских акциях бандеровцы с весьма своеобразной формулировкой: «Невзирая на негативное отношение к евреям как к орудию московско-большевистского империализма, считаем нецелесообразным в настоящий момент международной ситуации принимать участие в антиеврейской акции, чтобы не стать слепым оружием в чужих руках и не уводить внимание масс от главных врагов».[201]

Лебедь так описывает участие евреев в украинском сопротивлении: «Большинство врачей УПА были евреи, которых УПА спасала от уничтожения гитлеровцами. Врачей-евреев считали равноправными гражданами Украины и командирами украинской армии. Здесь необходимо подчеркнуть, что все они честно исполняли свой тяжкий долг, помогали не только бойцам, но и всему населению, объезжали территории, организовывали полевые больницы и больницы в населённых пунктах. Не покидали боевых рядов в тяжёлых ситуациях, также тогда, когда имели возможность перейти к красным. Многие из них погибли воинской смертью в борьбе за те идеалы, за которые боролся весь украинский народ».[202]

Возвратимся к свидетельствам красных партизан.

В начале 1944 года П.П. Вершигора, к тому времени уже принявший от Ковпака командование его партизанской дивизией, сообщал в УШПД: «Всё Полесье за исключением крупных коммуникаций Сарны-Ковель, Ковель-Брест и Сарны-Лунинец было полностью свободно от немцев, громадная территория от Сарны до Буга была поделена между партизанами и соединениями украинских националистов, вытолкнутых из-за Горыни.

…Западный берег р. Горынь, районы Стыдень, Степань, Домбровица, район Колки-Рафаловка были в руках УПА, за ними до Стохода Советские партизаны, и от реки Стоход на Запад полностью националистические районы УПА, партизанами даже не разведанные – какое-то белое пятно на карте Полесья…

Экономическое состояние районов, контролируемых УПА, более благоприятное, чем в советских районах, население живёт богаче и менее ограблено…

Волынь – в частности районы Городище, Гурийск, Порицк, Горохов, Владимир-Волынский полностью находилось под контролем УПА. Гарнизоны противника были только в крупных населённых пунктах вдоль коммуникаций и в райцентрах».[203]

Ценность этого свидетельства сложно переоценить – коммунист перед лицом начальства позитивно оценивает хозяйственную деятельность националистов. Здесь и речи быть не может о какой-то конъюнктурности в оценке.

Деятельность партизан различных направлений принесла оккупантам ощутимый вред.

Благодаря действиям УПА, советских и, в меньшей степени, польских партизан, поставки в Рейх хлеба и скота с Волыни и Полесья в 1943 году оказались сорваны на три четверти.[204]

После рейда Ковпака, в Галиции советские партизаны вновь появились в 1944 году. В шифротелеграмме И. Старинова в УШПД 17 марта 1944 значилось: «Освобождённых районах Тарнопольской области население спрятало часть скота, свиней, создав тайные склады для банд националистов, которые пока ушли в подполье, леса, территорию, занимаемую немцами.

На работы [по] ремонту дорог выходит незначительный процент. Есть случаи отравления, убийств, обстрелов. Чувствуется явная враждебность к нам. К немцам эта враждебность ещё большая.

Действовать партизанам Тарнопольской области будет труднее, чем [в] Германии, такое же положение, видимо, и [в] Львовской обасти…

Четвёртую войну воюю, но никогда не встречал такой враждебной среды, как освобождённых районах Тарнопольской области».[205]

Точность подобной оценки подтверждается последующими событиями. После 1945 года никакого сколько-нибудь значимиого сопротивления в Восточной Германии, за исключением волнений 1953 года не отмечалось. В Западной же Украине с повстанческим движением советская власть боролись до начала 1950-х.

В целом следует сказать, что административно-хозяйственная деятельность УПА позволила:

1. Обеспечить украинским крестьянам, проживавших в «повстанческих республиках», более высокий уровень жизни, чем на территориях советских партизанских краёв.

2. Повысить популярность идей ОУН-УПА.

3. Подготовить запасы продовольствия и одежды для ведения подпольной и повстанческой борьбы в условиях возвращения Красной Армии.

4. Сорвать поставки продовольствия в Третий Рейх с тех территорий, на которых Повстанческая армия вела активную боевую деятельность.

2.3. Украинско-польский конфликт 1943-1944 гг.

Украинские повстанцы вели борьбу не только против коммунистического и нацистского режимов и их союзников. В 1942-44 годах на западно-украинских землях разгорелся кровавый межэтнический польско-украинский конфликт, в котором УПА, наряду с Армией краёвой, играла главную роль.

Этот конфликт оказывал и оказывает очень большое влияние на историческую память двух соседних народов, его оценка до сих пор является политической проблемой в отношении Украины и Польши, поэтому его просто необходимо рассмотреть в данной работе. Тем более, что в российскими исследователями этот конфликт изучен недостаточно.

В разделе об УПА работы М.И. Семиряги «Коллаборационизм» украинско-польский конфликт практически не рассматривается. При этом автор упоминает о действиях польской коллаборационистской полиции в отношении украинцев и претензиях военного и политического руководства Армии краёвой (АК) на Волынь и Галицию, входивших в 1921-39 гг. в состав Польши.[206] В этой же работе – «Коллаборационизм» - без каких-либо комментариев процитирован немецкий документ, в котором идёт речь о намерении бандеровцев полностью истребить польское население Западной Украины.

В работе Б.В. Соколова «Оккупация» мы можем встретить описание программы ОУН в отношении будущего украинского государства, с добавлением: «Это не исключало отдельных расправ над мирным еврейским и польским населением, однако на программном уровне антисемитизм и антипольские установки отсутствовали».[207]

Архивист П. Аптекарь указывает, что «во время германской оккупации западных областей Украины некоторые повстанцы оставили о себе печальную память беспощадными расправами с мирными жителями, особенно с евреями и поляками. Пытались они, правда не слишком успешно, бороться и против появившихся в конце 1942 года советских партизанских отрядов и диверсионно-разведывательных групп, а также подразделений Львовского округа Армии Крайовой».[208]

Как было показано выше, красным партизанам бандеровцы противодействовали относительно успешно, а евреев включали в собственные ряды или использовали как хозяйственников. Причины акций УПА против польского населения и эффективность её действий против «подразделений Львовского и волынского округа АК» будет рассмотрен ниже.

Представители ОУН-УПА всячески отрицали свою ответственность за развязывание украинско-польской резни, указывая на вину польской стороны. Ряд украинских историков и публицистов заявляют о том, что случаи убийства поляков были неконтролируемым следствием борьбы УПА против красных и/или польских националистических партизан, а также польской коллаборационистской полиции.

Польская же историография как периода ПНР, так и периода 1989-2004 гг. связывает украинско-польский конфликт 1943-44 г. с инициативой ОУН (б) и УПА.[209]

Завершая краткий обзор историографии, можно выделить двух историков, специально рассматривавших этот вопрос и стремившихся при этом к объективности. С польской стороны это Г. Мотыка,[210] с украинской – И. Илюшин.[211]

В данной же части нашей работы необходимо дать ответы на ряд ключевых вопросов, связанных с украинско-польским конфликтом 1942-1944 гг.:

1. Предыстория и условия украинско-польского конфликта

2. Причины конфронтации

3. Основные этапы войны двух партизанских армий

4. Итоги и последствия межэтнического противостояния

Истоки украинско-польской розни имеют давнюю историческую подоплёку. В двадцатом веке особого накала украинско-польские отношения достигли во время Гражданской войны, а также в период Второй Республики Польской (1920-1939). Украинское меньшинство, проживавшее на Волыни и в Галиции, всячески притеснялось. Никакого подобия национально-государственной или национально-культурной автономии на территории западной Украины создано не было. Административно польская Украина была поделена на те же самые воеводства, что и остальная часть Польши.

Получить высшее образование на украинском языке в 1919-39 годах в Польше было невозможно, кроме того, далеко не во всех местностях, населённых преимущественно украинцами, существовали украинские школы и гимназии.

Украинцы, в большинстве своём крестьяне, испытывали социальный гнёт со стороны польских помещиков.

Все эти меры вызывали террор со стороны УВО-ОУН, который, в свою очередь вёл к усилению террора, частично описанного в Первой главе данной работы.

На «восточные окраины» правительство Польши переселяло осадников – бывших солдат Войска Польского, долженствовавших «сберегать» и без них малоземельные восточнославянские земли в составе Речи Посполитой. Волынь до 1918 г. входила в состав России, поэтому поляков на этих землях в 1939 году было не более 15 %, и среди них прослойка осадников была больше, чем среди поляков-галичан.

В Галиции, и часто на Волыни поляки и евреи составляли в городах большинство населения. Например во Львове в конце 1930-х годов украинцев было только 14 %.

Польское население Западной Украины составляло меньшинство, но меньшинство по сути привилегированное. В 1940-41 гг. коммунисты депортировали часть «осадников» вглубь СССР, однако, это ни в коей мере не способствовало улучшению польско-украинской взаимоотношений.

Всё это подкреплялось исторической памятью и негативным стереотипом в сознании двух соседних народов. Поляк виделся украинцу спесивым угнетателем, а украинец поляку – диким головорезом.

Поэтому почва для антипольского протеста была полностью подготовлена уже к 1939 году.[212] Нередко украинские крестьяне во время «освободительного похода» Красной Армии высказывали советским командирам своё желание истребить поголовно всех поляков, проживающих в этом регионе.

В сентябре 1939 года большая часть Западной Украины вошла в состав СССР, и небольшая территория (Закерзонье – полоса шириной примерно 40 километров, прилегавшая с запада к границе УССР) – Германии.

В советскую милицию в Галиции и на Волыни пришли украинцы. Точно так же в местах компактного проживания восточнославянского меньшинства к западу от германо-советской границе украинцы шли во вспомогательную полицию. И там, и там бывшие угнетённые не упускали случая отплатить бывшим угнетателям за прошлые обиды, тем более, что новые власти этому попустительствовали.

Поэтому в качестве первой причины украинско-польского конфликта мы назовём антипольский протест украинского населения, вызванный историческими причинами, политикой правительства Польши в 1919-1939 годах, а также усиленный политикой Советского Союза и гитлеровской Германии в 1939-41 годах.

17 июля 1941 года Волынь решением Гитлера вошла в Рейхскомиссариат Украина (РКУ), а Галиция и украинское Закерзонье – в Генерал-губернаторство, в котором немцы больше доверяли, в том числе и оружие, украинцам, чем полякам. Последних нацисты считали историческими врагами Германии. Среди польского населения, и так относившегося к украинцам с подозрением и враждебностью, ещё больше выросли антиукраинские настроения из-за сотрудничества украинцев с немцами.

Более того, оккупанты в какой-то мере провоцировали вражду между соседними народами.

В 1942 году из Холмщины и Подляшья (часть Закерзонья) нацисты выселили многие тысячи поляков, вселив на их место немцев и, реже, украинцев.[213]

В ответ на это, среди прочего, польские партизаны (из Армии краёвой, Гвардии людовой и Батальонов хлопских) до весны 1943 года включительно убили не менее четырёхсот представителей сельской украинской интеллигенции и духовенства.[214] Отчасти террор был вызван тем, что украинцы принимали участие в выселении поляков. Отчасти польские националисты вели террор против националистически настроенной украинской элиты в том числе и потому, что понимали: именно в этой среде находится масса «сепаратистов», мечтающих об отделении от Речи Посполитой юго-восточных окраин.

Из-за действий польского подполья в Грубешове 16 июня 1942 года бывшие старшины и офицеры армии УНР организовали коллаборационистское формирование – Холмский легион самообороны (ХЛС). Численность ХЛС насчитывала летом 1944 года 500 человек, которые сражались не только с АК, но и против советских партизан.[215]

Польский террор влиял не только на украинских крестьян, но и на руководство политической организации - ОУН (б), понимавшее, что новое господство поляков, реальная перспектива которого замаячила в конце 1942 года, принесёт повторение всё того же польского террора периода 1930-х годов. Только террора, усиленного обстоятельствами нацистской оккупации и военного времени.

Поэтому второй причиной украинско-польского конфликта 1943-1944 годов, можно назвать польский националистический террор против украинской сельской национально настроенной элиты Закерзонья в 1942-43 годах.

Как уже отмечалось, в феврале-марте 1943 года была создана УПА, основной целью которой была борьба за УСОГ. Слово «объединённое» в данной аббриватуре означало необходимость собирания всех этнически украинских земель в составе будущей Украины – в том числе, разумеется, Галиции, Волыни и украинского Закерзонья.

Находившееся в Лондоне польское правительство Владислава Сикорского, которому подчинялась Армия крайва, напротив, считало Волынь и Галицию неотъемлемой частью Польши.[216] Точно так же мыслили почти все руководители влиятельных политических движений Речи Посполитой.

Поэтому в качестве третьей причины украинско-польского этнического конфликта можно выделить военно-политическое противоборство двух партизанских армий (АК и УПА) на территории смешенного проживания украинцев и поляков. Военное и политическое противостояние далеко не всегда сопровождается этническими чистками, в данном же случае деятельность УПА и АК породила эскалацию военного конфликта и привела к массовым жертвам среди мирного населения.

Но антипольские акции были не только неконтролируемым следствием войны УПА с вооружёнными поляками. Есть неоспоримое свидетельство о том, что решение о «деполонизации» Волыни было принято руководством ОУН-УПА. В 1946 году Н. Лебедь, исполнявший обязанности главы ОУН с августа 1941 по май 1943 (Бандера в то время находился в концлагере Заксенхаузен), опубликовал книгу об УПА, в которой упомянул: «Чтобы не допустить стихийной массовой антипольской акции и взаимной украинско-польской борьбы, которая в то время была бы полезной одновременно как большевикам, так и немцам, и ослабляла бы главный фронт освободительной борьбы, Украинская повстанческая армия пробовала втянуть поляков в совместную борьбу против немцев и большевиков. Когда же это не принесло никакого успеха, УПА приказала польскому населению покинуть украинские земли Волыни и Полесья».[217]

То есть четвёртой, связанной с первыми тремя, но при этом важнейшей причиной украинско-польского конфликта было политическое решение бандеровцев об изгнании поляков с территории Волыни.

«Этническая чистка» была вполне в духе агрессивного национализма оуновцев. Например, в приказе одного из галицких уездных (повітових) руководителей «Серого» 10 апреля 1944 года говорилось о необходимости «ускорить ликвидацию коммунистического элемента и уже в ближайшее время покончить с этим. Москалей-схидняков (за исключением украинцев-восточников), которые шатаются по области, вылавливать, составлять протоколы согласно прилагаемым анкетным листам, а их самих на месте расстреливать. То же самое в отношении поляков. Письма казнённых (бумаги, документы, личные данные), а также протоколы немедленно посылать в высшие организационные структуры».[218]

Встаёт вопрос о времени принятия политического решения о «деполонизации». Атаман Т. Боровец, враждебно настроенный к ОУН (б), считает, что это март 1943 года – то есть ещё до того момента, когда на место ушедших к УПА украинских полицейских пришли поляки. Предположение подтверждается тем, что как раз в марте 1943 года начались первые антипольские акции, о чём красные партизаны доносили в Центр.

Из данных, приводимым Лебедем, следует, что это в любом случае позже 18 мая 1943 года - обращения Клячковского к полякам, текст которого будет приведён ниже.

Иное предположение высказывает польский историк Г. Мотыка: февраль 1943 года, то есть время проведения Третья конференция ОУН (б), носившей в то время название ОУН СГ (по-украински «ОУН СД» – самостійників-державників). УПА в тот момент существовала только в проектах, и Мотыка полагает, что бандеровские проекты непосредственно касались польского населения: «Этот приказ был, вероятно, издан в феврале 1943 года во время III-й конференции ОУН. Увы, содержание самого постановления ОУН (б) неизвестно, поскольку бандеровцы никогда его не открыли. О том, что в указе содержалось, можно делать, таким образом, только собственные выводы на основе дальнейших событий. К сожалению, не известно, что было исполнением приказов ОУН-УПА, а что – нарушением. Не известно также, в случае, если поляки останутся на месте, приказано было убивать всех, или «только» мужчин. Факт, что убивали всех находившихся в регионе людей. Но руководство ли ОУН-УПА приказало сделать это, или к тому времени ситуация вышла из-под контроля?».[219]

Не исключено, что бандеровцы сознательно хотели устроить на Волыни хаос: втянуть значительную часть украинского населения в антипольские акции, с помощью которых вызвать ответные действия польских партизан. Потом, в свою очередь, использовать нарастающий польский террор в качестве наглядного агитационного средства для призыва украинцев в Повстанческую армию, которую использовать как против поляков, так и против нацистов и коммунистов. Ведь ещё в 1920-30-х годах оуновцы сознательно провоцировали польский террор, чтобы «не дать населению почувствовать себя удобно во вражеском государстве». И вероятно, что решение о деполонизации было направлено, в том числе, и на ещё большее «революционизирование» «революционной ситуации» - то есть эскалацию насилия.

25 февраля руководители советского партизанского движения Ровенской области радировали в УШПД: «В Ровенской области националисты приступили к активным действиям. 9-го февраля в деревне Поросна Владимирского района националисты уничтожили 21 семейство поляков, в деревне Сохи Домбровицкого района уничтожили 30 семейств поляков и группу партизан – 10 чел».[220]

То есть, как видим, уничтожение бандеровцами поляков началось ещё до принятия решении о начале вооружённой борьбы и создании УПА. То есть националисты были изначально уверены в том, что смогут победить польских партизан на территории Волыни.

Командир партизанского отряда имени Хрущёва сообщал Т. Строкачу 14 апреля 1943 года: «…В местечке Черториск попы лично казнили 17 поляков. [В] селе Вердче-Большие местные националисты Кравчуки повесили учительницу, а детей её задавили руками…

Ближайшая задача националистов полное уничтожение поляков на территории Украины.

В Цуманском районе перед сотней национальной армии поставлена задача уничтожить поляков и все их населённые пункты сжечь до 15 апреля.

25 марта вырубано (так в тексте – А.Г.) население и сожжены пункты Заулок, Галиновск, Марьяновка, Перелесянка и др.

29 марта в с. Галиновка зарублено 18 чел., остальные ушли в лес. В этом селе поляку врачу Щепкину, жена его, член подпольной организации, привела бандеровцев – они отрезали врачу уши, нос вырвали и начали сечь на куски.

В селе Пундыки расстреляно до 50 поляков».[221]

28 апреля командование объединённых партизанских отрядов Ровенской области сообщало в Центр следующее: «…националисты проводят массовый террор в отношении польского населения и сёл, причём необходимо отметить, что националисты не расстреливают поляков, а режут их ножами и рубят топорами независимо от возраста и пола. В селе Трипутни националисты зарубили 14 польских семей, затем затащили убитых в дом и сожгли».[222]

Ниже будет рассмотрены причины эскалации конфликта, и так начавшегося столь жестоко.

Таким образом, рассмотрев предысторию и начальный период конфликта, можно констатировать, что в принципе он был запрограммирован, стоял вопрос только о масштабе и о сроках начала массового обоюдного террора и боевых действий.

Украинские и польские партизаны в 1943-1944 гг. многократно пытались договориться хотя бы о перемирии, но переговоры всегда заходили в тупик. Если же какое-то ограниченное взаимопонимание всё же достигалось, то действия двух подпольных армий вскоре сводили его «на нет».

Правительство Сикорского было признано западными союзниками и даже СССР. Поэтому антикоммунистическое руководство АК не могло, как УПА, объявить «войну на два фронта» - против Гитлера и Сталина. Во-первых, оно понимало бессмысленность такой войны. Во-вторых, и это главное, борьба против СССР была бы расценена Англией и США чуть ли не как помощь Рейху. А терять поддержку Запада поляки не намеревались, надеясь, что англичане и американцы помогут им после войны восстановить предвоенную Польшу.

Поэтому руководство АК избрало тактику лавирования между западными демократиями и СССР. Помимо разворачивания ограниченного антинацистского сопротивления, решено было копить силы к приходу Красной Армии. АК должна была по мере подхода КА поднимать восстания в немецком тылу и совместно с Красной Армией освобождать от нацистов города и сёла. С точки зрения эмигрантского польского правительства, необходимо было встретить красноармейцев не пассивными освобождаемыми, а партнёрами и в какой-то мере хозяевами Польши. В том числе хозяевами её предвоенных восточных территорий. Для этих целей, например, в январе-марте 1944 г. в Западной Волыни была сформирована 27-я (Волынская) дивизия АК, а по всей территории предвоенной Польши проводилась операция «Буря».

Забегая вперёд, отметим, что этот план полностью провалился.

В любом случае, позиция эмигрантского польского правительства в Лондоне исключала «антикоммунистический компромисс» АК и УПА.

Во второй половине марта и начале апреля около 5 тысяч украинских полицейских по призыву ОУН перешли в УПА или разошлись по домам. УПА моментально получила несколько тысяч вооружённых и обученных бойцов. Это вызвало страх среди польского населения Волыни, в сознании которого прочно сидел исторический образ «украинца-ризуна» (головореза). К тому же повстанцы начали первые акции против польских полицейских и мирного населения уже в марте 1943 года.

На место ушедших украинцев немцы быстро набрали поляков, пошедших на службу в полицию отчасти из страха перед УПА, отчасти с типично коллаборационистскими мотивациями. Факты польского коллаборационизма на Волыни осуждались не только УПА, но и, разумеется, польскими партизанами.

22-23 апреля 1943 года отряд УПА напал на село Яновая Долина в Костопольском районе и уничтожил от 500 до 600 человек – как полицейских, так и мирных жителей.[223]

18 мая 1943 года командир УПА Клим Савур (Дмитрий Клячковский) через листовки обратился к полякам: «…В настоящее время наша администрация оставила свои посты, чтобы у немцев не было доступа к нашим сёлам и они не могли нас уничтожить, как это было до сих пор. Вы первыми добровольно захотели занять их место и помогаете немцам проводить их бандитскую работу. Сейчас вы – слепое орудие в немецких руках, которое направлено против нас. Но помните, если польская общественность не повлияет на тех, кто пошёл в администрацию, полицию и другие учреждения так, чтобы они их оставили, то гнев украинского народа выльется на тех поляков, которые живут на украинских землях. Каждое наше сожжённое село, каждая наша жертва, которые будут следствием вашей вины, аукнутся вам… Поляки! Опомнитесь! Вернитесь домой. Те, которые сейчас служат и помогают немцам, ещё могут вернуться, но завтра уже будет поздно. Кто будет и далее служить и помогать гестапо, того не минует заслуженная кара».[224]

В дальнейшем убийства пошли по нарастающей.

Кроме АК и полиции поляки приняли самое активное участие и в советском партизанском движении, с которым УПА вела ожесточённую борьбу. В 1943-44 гг. через отряды красных партизан на Волыни прошло до 5 000 поляков, в восточной Галиции – 500. Цифра в 5000 человек – очень значительная, поскольку на конец 1943 года УШПД подчинялось всего около 30 000 партизан.

Во-первых, оккупационная политика вызвала ослепляющую ненависть к нацистам большинства польского населения. Теперь поляки готовы были пойти с кем угодно, лишь бы против немцев. А красные партизаны были хорошо вооружены, организованы и обучены. Их основным заданием как раз и была борьба против гитлеровцев. Периодически советское сопротивление помогало польским отрядам оружием, взрывчаткой, боеприпасами и инструкциями в деле борьбы против немцев и УПА.

Во-вторых, советские партизаны были врагами украинских националистов, которых поляки боялись и ненавидели больше, чем немцев.

В-третьих, какая-то часть крестьянского населения Польши и Волыни была подвержена левым политическим взглядам. Например, Батальоны Хлопски (БХ) и польская Гвардия Людова (ГЛ) являлось не только националистическим, но и социальным движением.[225]

И, в-четвёртых, ЦШПД разработал специальную программу по вовлечению поляков Западной Украины в просоветское партизанское движение. Делалось это для того, чтобы «оторвать» их от АК, использовать в борьбе против немцев, а также чтобы преждевременно не злить и не настраивать против СССР, нёсшего Польше советскую власть. Последней цели служил и специальный приказ для советских партизан – польские сёла не грабить, да и вообще обращаться с поляками подчёркнуто тактично.

Кстати, в донесениях советских партизан, воевавших на Волыни и Полесье в 1943 году, присутствуют данные о враждебном отношении к ним украинцев и дружественном – поляков. Например, комиссар партизанского отряда С.А. Ковпака Семён Руднев во время прохождения по территории Волыни 22 июня 1943 года записал в дневнике красноречивую фразу: «Все сёла заражены национализмом»[226].

В радиограмме партизанского командира Шитова в УШПД 14 апреля 1943 года значится: «Население в городах Водруй, Овелях, Градиче 70-80 % - украинские националисты, к партизанам относятся плохо. Поляки принимают исключительно хорошо партизан».[227]

Об отношении бандеровцев к полякам свидетельствует отрывок из донесения о работе референтуры СБ ОУН Военного округа «Заграва» (северная часть Ровенской области) с 15 сентября по 15 октября 1943 года:

«3. Поляки: выступают как 1. немецкие прислужники, как 2. красные партизаны, 3. как независимая вооружённая сила. Фактом является, что эти три группы имеют друг с другом общий язык. До сих пор не подтверждено значительных выступления поляков против красных, или наоборот, а также против польских шуцманов (полицаев – А.Г.) или против польских банд. Отсюда вывод, что немцы, как и большевики, используют поляков как орудие против нас, причём поляки никак не готовы погибать вместе с немцами, или отдать себя без остатка большевикам. Немцам удалось использовать красноармейцев для борьбы с красноармейцами; большевикам – использовать поляков против немцев и нас для возможной позже оккупации Польши. Мы же до настоящего момента не использовали в большом масштабе ни одного нац[ионального] меньшинства на нашей территории для борьбы с врагами, прежде всего с красными.

Акция уничтожения поляков не дала ожидаемых последствий (sic!!! – А.Г.). Польский активный элемент в основном сберёгся, и, с одной стороны, будет использовать немецко-большевицкую оккупацию Западной Украины, чтобы отомстить украинцам, а с другой стороны готовится к большому самостоятельному выступлению в благоприятный момент».[228]

Удивительно точно оценил ситуацию автор этого донесения, безвестный сотрудник СБ ОУН. Он вычленил мотивацию как руководителей советского партизанского движения (приказ Пономаренко о поляках был тайным), так и мотивацию польских националов из АК – устроить восстание перед приходом Красной Армии.

Участие поляков в трёх враждебных независимой Украине движениях злило не только руководство УПА, но и простых украинцев, перед которыми поляки в очередной раз предстали врагами, причём врагами существенно отличавшимися друг от друга.

Отчасти украинско-польскую резню продолжали провоцировать немцы, не хотевшие, чтобы УПА и АК объединялисть против Рейха. Это доказывает следующий случай. В апреле-мае 1943 года в Клоковском районе Ровенской области УПА уничтожила две польские деревни. «Поляки обратились с жалобой к Сарнскому гебитс-комиссару. Он им сказал: «Вы хотите Сикорского, а украинцы хотят Бандеру. Ну и деритесь между собой. Немцы помогать никому не будут».[229]

Так или иначе, оккупанты использовали украинцев против поляков, а поляков – против украинцев, отводя от себя основной удар разгневанного населения Волыни.

УПА стремилась скорее не вырезать поголовно всех поляков, а выгнать их с Волыни на территорию собственно Польши.

Многочисленные очевидцы, пережившие кошмар «ризанины», вспоминают, как украинские повстанцы выдвигали польскому селу ультиматум: в 48 часов покинуть место проживания. В случае невыполнения приказа всё население деревни уничтожалось, а дома сжигались.

По подсчётам польского историка Ольшанского, в июне 1943 года на Волыни прошло 78 антипольских акций, в июле – 300 (из них 57 – 11 июля, 22 – 12 июля), в августе – 135, в сентябре – 39.[230]

Из-за действий секирников и УПА поляки в массовом порядке бежали из сёл. Они сосредотачивались в райцентрах, городах или больших лагерях в лесах, где их охраняли либо польские коллаборационисты, либо польские партизаны из АК, БХ и других формирований. Десятки тысяч поляков с Волыни, а позже и из Галиции бежало на территорию оккупированной немцами Польши.[231]

Что же касается украинско-польского конфликта, то подсчёты жертв затруднены, но можно с уверенностью говорить о том, что в украинско-польском межэтническом противостоянии на Волыни погибло не менее 25 тыс. поляков и не менее 10 тыс. украинцев, хотя называются и большие цифры.

При этом, по подсчётам польских историков, на Волыни в 1943-44 годах прошло около 150-ти боёв и стычек АК с УПА, в которых погибли сотни бойцов с каждой стороны.[232]

То есть подавляющее большинство жертв составили не бойцы из националистических формирований, а мирные польские и украинские крестьяне.

Для иллюстрации конфликта процитируем один документ УПА. Судя по его некоторым параметрам - образное описание событий, отсутствие подписи, числа, получателя отчёта - и сопутствующим документам, хранящимся в той же папке, это составленный на основе отчётов УПА черновик для информационно-пропагандистских материалов, издававшихся подпольными типографиями. О характере конфликта это свидетельсво эпохи повествует довольно красноречиво: «Дня 17 июня 1943 года (…) Приказано разбить и уничтожить два фольварка (небольших польских усадьбы – А.Г.): Горко-Полонка и Городище. Со стороны Лаврова я увидел ракеты, которые трижды взорвались. Стало понятно, что наступление началось. Немедленно даю приказ наступать на фольварк. Без единого выстрела вступаем в центр фольварка. Из-за конюшни раздаётся выстрел часового. В ответ прозвучали наши выстрелы. Начался короткий, но упорный бой. Поляки отстреливались со стен. Чтобы лучше сориентироваться, откуда бьёт враг, мы зажгли солому. Ляхи начали убегать с фольварка. Повстанцы занимали здание за зданием. Из-под строений доставали ляхов и резали, говоря: «Это вам за наши сёла и семьи, которые вы пожгли». Поляки выкручивались на длинных советских штыках, кричали: «На милосць Бога, даруце нам жицэ, я ниц не винен (не винна)». А сзади четовой (командир четы, аналога взвода в Красной Армии – А.Г.) О., с разбитой головой, отзывается: «Наши дети, наши старики, были ли виноваты, что вы их кидали живьём в огонь?». И работа идёт дальше. Фольварк пылает красным пламенем. За это время поляки попрятались на чердаке и оттуда отстреливались. После короткого боя мы подожгли строение с ляхами, где они и погорели. (…)

С 19-20 июня отдел выдвинулся в село Ратнов, где спалил фольварк и без боя вышел в направлении села Коршевец. На следующий день разведка донесла, что в село Новостав приехал один немец. Тогда я взял нескольких бойцов, зашли и мы в село Новостав и окружили со всех сторон немца. Действительно интересно было видеть ту минуту, когда бойцы гаркнули немаку: «Хэндэ Хох». Немак сразу хотел стрелять, но, посмотрев, что он со всех сторон окружён, начал скулить: «Майне либе камерад», «подарите мне жизнь, у меня дома дети». Бойцы начали кричать: «Забить!» Я ответил, что надо проверить, что это за личность. По проверке выходит, что этот немчик не из полиции и не партийный (не член НСДАП – А.Г.), а к населению относится вполне допустимо. Тогда я ему говорю: «УПА будет уничтожать СД (немецкую тайную полицию – А.Г.), СС и партийцев, а [не] таких как он – беспартийных и солдат, которые из-за СД должны биться на фронте. Немчик из благодарности обнял ноги и благодарил, плача от радости».[233]

Обратим внимание: солдата Рейха, представителя военно-репрессивной тоталитарной машины, устроившей на Украине варварский террор и грабёж, повстанцы решают отпустить и это решение не может не вызвать уважения: по всем правилам войны военнопленные не считаются врагами. А поляков, в том числе и женщин, украинские бойцы прокалывают штыками с аргументацией: польская полиция жгла украинских детей и стариков.

Подобными были действия как поляков, так и украинцев. Националистическая ненависть друг к другу, битва не только за собственное государство, но и за «кровь и почву» ослепила в те годы сотни тысяч представителей соседних народов.

Касаясь военного аспекта противостояния УПА и АК, можно выделить ряд основных этапов борбы двух партизанских армий.

Первый этап приходится на весну 1943 года, когда УПА только создавалась, но повстанцы уже предприняли первые антипольские акции. В это время АК действует очень ограниченно, создавая в польских хуторах и сёлах на Волыни сеть самооборонных баз.

Второй этап приходится на лето 1943 года, когда украинский террор против поляков принял широкие масштабы, а Армия краёва ответила собственным террором. К лету 1943 года относится сокращение территории, контролируемой АК на Волыни.

Третий этап приходится на осень-зиму 1943 года. Он характеризуется усилением польского террора и усилением УПА, продолжающей увеличивать зону своей деятельности.

На четвёртом этапе – февраль-апрель 1944 года - АК сформировала на территории Волынской области (западная Волынь) 27-ю дивизию, насчитывавшую около 6,5 тысяч партизан. Её деятельность протекала на незначительной территории, однако на этой территории поляки чувствовали себя относительно защищёнными от террора УПА. Однако дивизия вскоре была разбита немцами, а Волынь заняли Советы, из-за действий которых украинско-польская партизанская война в целом прекратилась. Основной причиной её прекращения было то, что АК как организованная структура весной-летом 1944 года на Волыни исчезла, а у УПА появился враг, отнимавший все силы в противоборстве с ним.

В конце 1943 - начале 1944 года украинско-польское противостояние перекинулось в Галицию, где оно получило свою специфику.

Если на Волыни поляки составляли коллаборационистскую полицию, воевавшую против УПА, то в Галиции, входившей в Генерал-губернаторство, полицаями и шуцманами были по преимуществу украинцы.

Возникшая в июле-августе 1943 года бандеровская Украинская национальная самооборона (УНС), аналог УПА, сразу же начала акции не только против красных партизан или немцев, но и против поляков.

Количество антипольских акций УНС, позже получившей наименование УПА-Запад: август 1943 года – 45, сентябрь – 61, октябрь - 93, ноябрь – 309, январь – 466. В феврале же и марте 1944 г. террор принял характер массовых погромов.[234]

К антипольской акции УПА в Галиции также привёл целый комплекс причин.

Осенью 1943 года польские партизаны проводили диверсии рядом с украинскими деревнями, которые по этой причине подвергались ударам немецких карателей. Ненависть польских партизан к украинцам тоже имела свои объективные причины – уже упоминавшийся массовый полицейский и военно-политический коллаборационизм. В частности, создание украинской дивизии «Галичина», входившей в столь ненавистную структуру СС, было воспринято поляками с явным негодованием.

В январе 1944 года АК в Восточной Галиции насчитывала около 30 тысяч человек – то есть больше, чем весь состав УПА - но лишь меньшинство из них было вооружено, и далеко не все были обучены военному делу. Борьбу с оккупантами поляки вели в ограниченных масштабах, готовя к приходу Красной Армии акцию «Буря».

Деятельность УПА по уничтожению польского населения, изгнанию из сёл немецкой и переподчинению украинской коллаборационистской администрации вызвала гнев венгров и немцев.

15-22 марта немцы провели первую «пацификацию» против УПА, но никакого видимого результата она не дала: повстанцы планомерно расширяли сферу своих действий.

Конфликт с поляками перекинулся и в Закерзонье – территории вокруг городков Перемышль, Замостье, Холм, Бяла-Подляска, куда по просьбам местного населения первые отряды ОУН-УПА стали «наведываться» ещё в ноябре 1943 г.

В начале 1944 г. «…Из отрядов УПА стала создаваться мощная армейская группировка (насчитывавшая 2-3 тыс. бойцов – А.Г.). Из Карпат на пополнение местных повстанческих отрядов пришел целый выпуск офицерской школы УПА «Олени», состоявший из бывших студентов и гимназистов. С Волыни прибыли отряды «Волков», имени Богуна и др. Был даже создан особый фронт УПА — Холмский».[235]

«Тут их противниками были преимущественно польские подпольные формирования «Армии краёвой», численность которых (вместе с другими польским националистическими формированиями – А.Г.) составляла до 15 тыс. бойцов».[236]

В первой половине 1944 года АК потерпела поражение от УПА и на Волыни, и в Галиции.

АК проиграла и в Закерзонье, несмотря на относительно высокий процент польского населения и непосредственную близость этнической польской территории.

29 мая один из руководителей Грубешовского района Батальонов Хлопских Ю. Блашяк («Грох») писал в донесении командованию: «Вызванная оккупантами национальная борьба принесла польской стороне на территории района № 5 полное поражение. На нынешнее время он целиком утрачен…»[237]

Уже в марте 1944 года поляки-галичане, с нетерпением ждали прихода Красной Армии, долженствовавшей противодействовать УПА.[238]

О невозможности АК обеспечить безопасность мирного польского населения пишет и польский исследователь Венгерский.[239] Хотя, и тут АК проводила «ответные акции» по уничтожению украинских сёл.

Как известно, АК в Галиции была разгромлена НКВД и НКГБ. Но уже к приходу Красной Армии её поражение полностью подготовили украинские повстанцы.

В Сокольском, Радяховском и Каменецком районах восточной Галиции во второй половине мая структуры АК находились в стадии ликвидации. На июль 1944 года во Львовской округе АК остался только инспекторат Львов-город и частично – Западный инспекторат.

Из-за действий УПА сорвалась планируемая поляками операция «Буря», суть которой состояла в ударе по немецким тылам в Галиции и попытке содействовать Красной Армии при освобождении Львова. «Буря» не явилась сколько-нибудь серьёзной помощью Красной Армии при проведении Львовско-сандомирской наступательной операции. Сразу же после занятия Львова – 27 июля 1944 года – НКВД и Красная Армия начали насильственное разоружение отрядов АК.

То есть в Галиции украинско-польское военное противостояние проходило в два этапа.

На первом этапе (конец 1943-го, начало 1944-го года) АК начала боевые действия против УНС-УПА-Запад, на втором этапе (март-август 1944 года) отряды Армии краёвой потерпели поражение от украинских повстанцев, завершившееся разгромом польского сопротивления со стороны коммунистической власти.

В целом в Галиции от рук УПА погибло от 20 до 30 тыс. поляков.[240] От рук поляков погибло меньшее, но сопоставимое количество украинцев Львовской, Дрогобычской, Тернопольской и Станиславской областей УССР.

1 сентября 1944 года руководство УПА-Запад издало приказ: «массовые антипольские акции прекращаются». Отныне предписывалось уничтожать только поляков, помогающих советской власти.[241]

С конца 1944 года украинско-польская резня в целом прекратилась из-за прихода Красной Армии – перед лицом новой опасности националисты двух стран прекратили войну друг с другом.

Однако случаи убийства поляков отрядами УПА и мирных украинцев польскими партизанами происходили и позже. Приведём «Донесение советника НКВД при Министерстве общественной безопасности Польши Н. Н. Селивановского народному комиссару внутренних дел СССР Л. П. Берии об убийствах мирного украинского населения отрядом Армии Крановой под командованием подпоручика Цыбульского». Действие происходит в Закерзонье: «6 июня с. г. банда "АК" подпоручика ЦЫБУЛЬСКОГО. известного по псевдониму "Сокол", учинила погром над украинским населением деревни Вежховина (13 километров юго-западнее города Холм).

Банда "Сокол" численностью более 200 человек, в форме Войска Польского, вооруженная станковыми и ручными пулеметами, автоматами, винтовками, подошла к селу на 45 подводах и частью в пешем строю.

Украинские жители, приняв банду за польские части, возвращающиеся с фронта, встретили ее почестями и цветами.

Пройдя через село и сосредоточив обоз в ближайшем лесу, бандиты возвратились и начали поголовное истребление украинцев.

Бандиты убили 202 человека, в том числе грудных детей, подростков, мужчин и женщин всех возрастов.

Мирные жители убивались огнестрельным оружием, мотыгами, лопатами, топорами, ножами, женщинам рубили головы, мужчин пытали раскаленными железными прутьями.

Забрав часть имущества из квартир убитых и 65 голов скота, банда направилась к селу Селец, Холмского уезда.

Против банды "Сокол" из города Холм была направлена на двух автомашинах и бронетранспортере оперативная группа, возглавляемая Холмским отделом общественной безопасности в составе 80 человек сотрудников отдела общественной безопасности, милиции и курсантов школы подхорунжих Войска Польского.

Оперативная группа вступила в бой с бандой и, увидев численное превосходство бандитов, беспорядочно бежала, бросив машины и бронетранспортер с вооружением; 30 человек добровольно сдались в плен и вступили в банду.

Силами второго батальона 98 пограничного полка войск НКВД было организовано преследование бандитов. В результате операции с 7 по 11 июня банда "Сокол" была окружена в селе Гута и после продолжительного боя полностью разгромлена.

В бою убито 170 бандитов и взято в плен 7 человек. В числе убитых - руководитель банды «Сокол» и его заместитель "Стрый".

У бандитов захвачено: крупнокалиберных пулеметов 5 станковых пулеметов 1, ручных пулеметов 4, автоматов 32, винтовок 62, пистолетов 3, гранат 35, лошадей 98, повозок - 44, штабные документы и вещевое имущество, сожжен склад боеприпасов. Кроме того взяты захваченные бандитами бронетранспортер и две автомашины.

Во время боя в селе сожжено 164 дома, из которых вели огонь бандиты. В этих домах, по неточным данным, сгорело до 30 раненых бандитов.

Наши потери - убито 5 человек, ранен 1.

Один из пленных бандитов ОСТАПЮК Эдвард, лично участвовавший а погроме в селе Вежховина, показал:

"Когда мы все собрались, "Сокол" сказал, что советы хотят разбить все отряды "АК" и чтобы не допустить этого, имею задачу вести борьбу с советами. 5 июня "Сокол" дал приказ перебить всех украинцев в районе Холма, Красностава и Грубешова, после чего совершить налет на город Грубешов, где разгромить кавалерийскую часть (польскую) и гарнизон НКВД, что и начали делать. В 12 часов 6 июня вся банда "Сокол" на 45 подводах заехала а украинское село Вежховина и начала проверять документы местных жителей. Украинцев, независимо от возраста и пола, мы на месте расстреливали и грабили их дома".

О вышеизложенном мною информирован Берут (глава коммунистического правительства Польши – А.Г.), который дал указания судить в показательном порядке захваченных участников бандитского погрома.

Этот факт будет освещён в печати с опубликованием фотоснимков убитых аковцами детей и мирных граждан».[242]

В любом случае, украино-польская резня 1943-44 годов остаётся одной из самых трагичных страниц в истории региона. УПА и АК во время схватки двух тоталитарных сверхдержав воевали друг против друга и занимались этническими чистками - истреблением мирного населения, а также откровенным вандализмом – взрыванием и разгромом польских римско-католических костёлов и греко-католических и православных украинских церквей, уничтожением памятников старины.[243]

Притом, что подсчёты в данном случае затруднены, общее количество поляков, убитых УПА, историками примерно оценивается в интервале от 50 до 100 тысяч человек. В результате резни погибли также не менее двух десятков тысяч украинцев.

Таким образом, количество уничтоженных украинскими повстанцами советских партизан или немецких солдат на порядок меньше, чем убитых поляков - в основном мирных жителей.

Во время украинско-польского конфликта на Волыни большинство поляков было убито украинскими повстанцами и крестьянами, а украинские коллаборационисты играли в этом противостоянии незначительную роль. Большинство же жертв украинское население понесло от рук польских полицейских, меньшую часть – от поляков в националистических и коммунистических отрядах.

В Галиции коллаборационисты из числа обеих народов, да и красные партизаны меньше вмешивались в межэтнический конфликт, поэтому жертвы среди мирных жителей – следствие деятельности в основном УПА и АК.

19 января 1945 года Армия краёва приказом её главнокомандующего была распущена. Позже на её базе создали организацию Свобода и независимость («Вольносць и неподлеглосць» - ВИН) и ряд других организаций, продолжавших борьбу до 1947 г. В конце 1945 года перед лицом общей опасности польские националисты и украинские повстанцы начали сближаться.[244] «Кульминацией этого процесса стало совместное успешное нападение польских и украинских повстанцев на город Грубешов в мае 1946 года».[245] Город был несколько часов в руках повстанцев, во время операции было убито 32 чекиста и 6 польских правительственных солдат. Однако этот союз не спас ни УПА, ни АК: события последующих полутора лет привели к ликвидации обеих националистических движений.

Оценивая участие УПА в украинско-польском конфликте, следует сказать, что инициатива этого противоборства принадлежала обеим сторонам, но решающую роль в нём всё же сыграла ОУН и УПА, принявшее решение о «деполонизации» Волыни и Галиции. В свою очередь, это решение было вызвано не только исторической ненавистью западных украинцев к полякам и экстремистскими настроениями в самой ОУН, но и позицией поляков, считавших Волынь и Галицию неотъемлемыми польскими землями. «Враждебный элемент», с точки зрения украинских националистов, подлежал изгнанию с территории Украины. При этом был применён принцип коллективной ответственности – для ускорения изгнания поляков в массовом порядке истреблялось гражданское население. Военные возможности УПА в Галиции и на Волыни позволяли уничтожить значительно больше мирного польского населения, чем было уничтожено в действительности, особенно, если учитывать, что УПА была более серьёзным в военном отношении формированием, чем структуры АК на Волыни и в Галиции.

Командование УПА не считало «польский фронт» главным в своей деятельности, поскольку в условиях оккупации существовало ещё два фронта – антинацистский и антисоветский, причём на последнем УПА нередко терпела существенные поражения. Массовое истребление поляков шло в течение полутора лет – с весны 1943-го по осень 1944-го, а УПА продолжала свою деятельность до 1949 года, и именно в 1944-1949 годах понесла основные жертвы.

2.4. Организационная структура, численность, комплектование и материально-техническое обеспечение УПА

Украинская повстанческая армия возникла и действовала более года на оккупированной нацистами территории и 5 лет после войны в условиях борьбы советской властью. Поэтому у исследователя не может не возникнуть вопрос: каким образом функционировала УПА, долгое время существовавшая и действующая в столь тяжёлых условиях?

В 1940-е годы в Советском Союзе строжайше каралось не только участие в сопротивлении, но и различные устные высказывания, неугодные властям, а в западной Украине развернулась масштабная партизанская война, продолжительность которой была значтельно более длительной, чем того хотели руководители СССР.

Советская историография нередко представляла ОУН и УПА просто большой организованной преступной группировкой. Важно выяснить, насколько эта точка зрения справедлива?

Как уже отмечалось, создание УПА было санкционировано ОУН(б) в марте 1943 г.

Первоначально повстанцами были группы призванных ещё в конце 1942 г. под ружьё оуновцев и сочувствующего элемента из волынских сёл. Во второй половине марта и начале апреля 1943 года около 5 тысяч украинских полицейских оставили места прежней службы, и в большинстве своём перешли в УПА. Таким образом, в апреле-июне 1943 года большинство рядовых повстанцев были бывшими украинскими коллаборационистами, повернувшими оружие против тех, из чьих рук они это оружие получили.

Весной 1943 года чёткой структуры у повстанческих отрядов ещё не было, хотя уже существовал Краевой военный штаб (КВШ) УПА, который возглавлял В. Ивахов (Сом). УПА постепенно активизировала борьбу с поляками и немцами и расширяла территорию своих действий. К лету 1943 года значительные районы Волыни и Полесья перешли под контроль повстанцев.

Постепенно приобретая боевой опыт и усиливаясь, УПА становится всё более влиятельной силой в Западной Украине. Уже летом 1943 года бандеровцы проводили мобилизации в отдельных сёлах.

«Призыв далеко не всегда проходил спокойно. Так, ещё до прихода КА в сентябре 1943 года в районах Волыни и Полесья была проведена мобилизация мужского населения с уходом в леса. Здесь ОУН путём применения террористических мер к семьям и родственникам уклоняющихся от мобилизации насильно втянула в УПА определённое количество украинского населения, в основном крестьян».[246]

С лета 1943 и до середины 1944 года в УПА используются два принципа комплектования: как добровольный набор, так и мобилизация. Тысячи, если не десятки тысяч крестьян шло в УПА без какого-либо принуждения – как из соображений борьбы за независимую Украину, так и мести – полякам, нацистам, представителям советской власти. Когда какой-то из перечисленных врагов сжигал украинскую деревню – оставшиеся в живых мужчины обычно вливались в УПА. Если советские власти или немцы проводили мобилизацию в армию, то украинцы, не желавшие служить, уходили в леса: либо в лес под защиту УПА, или непосредственно в ряды повстанцев. Однако, следует сказать, что хотя с лета 1944 года планомерных мобилизаций и не проводилось, принуждение (наряду с добровольным набором) при втягивании крестьян в повстанческую деятельность доминировало на протяжении всего периода существования УПА. В значительной степени эффективности этого принципа способствовали власти, поскольку стандартным наказанием за участие в УПА были либо расстрел, либо 25 лет лагерей. Поэтому многие повстанцы знали, что даже после краткого срока пребывания в вооружённых антисоветских формированиях надежды на возвращение к нормальной мирной жизни крайне малы.

Практически все оказавшиеся в УПА селяне получали начальную военную подготовку, командиры (старшины и подстаршины) проходили более длительное обучение в подпольных военных школах ОУН-УПА.

Во второй половине 1943-го, первой половине 1944-го повстанцы с помощью агитации и угроз перетягивают на свою сторону коллаборационистские формирования из граждан СССР. Позже из них создаётся нечто вроде «иностранных легионов» УПА, общим количеством 15 сотен. Известно о существовании сотен узбеков, кубанских казаков, азербайджанцев, грузин и армян. Однако, большинство русских не было включено в отдельные военно-оперативные единицы, а входило в украинские части УПА в индивидуальном порядке. Известны случаи, когда югославы, сербы, словаки, французы, итальянцы и даже немцы оказывались в рядах повстанцев, либо случайно, либо совершая сознательный выбор.

В августе 1943 года УПА значительно расширяет сферу действий и становится на некоторых территориях чем-то вроде государственной власти.

«Руководила фронтом и подпольем на территории Северо-западных украинских земель военная власть – Главная команда УПА во главе с Главнокомандующим УПА «Климом Савуром» (Дмитрием Клячковским). В состав Главного Командования УПА вместе с Главнокомандующим входили: начальник – шеф Военного штаба (ШВШ) полк. «Гочаренко» (Леонид Ступницкий, одновременно был заместителем по военным делам), глава политического отдела – шеф политического штаба (ШПШ) «Роман Галина» (Яков Бусел), комендант тыла «Горбенко» (Ростислав Волошин, был заместителем по административно-организационной работе). Начальнику штаба УПА подчинялся военный штаб, который состоял из отделов: организационно-оперативного, разведывательного, связи, снабжения, учебного, медико-санитарного и др. Главе политического отдела (штаба) подчинялись также политико-воспитательные отделы групп УПА и опосредованно (профессионально) общественно-политические референтуры тыла. Коменданту тыла подчинялись референтуры: организационно-мобилизационная, общественно-политическая, Службы безопасности, хозяйственная, связи, Украинского Красного Креста (УКК) и новосозданная гражданская администрация.

Вся территория Северо-западных украинских земель (Генеральный округ – ГО) делился на четыре оперативно-территориальные группировки – военные округа (ВО), в которых базировались соответствующие группы УПА во главе с оперативно-территориальными командованиями. У военных округов были более низкие ступени – военные надрайоны (ВН), военные районы (ВР), кусты и станицы. Эти военно-административные учреждения, созданные на основе действовавшей ранее подпольной сети ОУН, составили тыл УПА…»[247]

Действовавшие на территории военных округов группы УПА делились на сотни, курени и загоны. «Сотня, численностью 100-150 человек, была наименьшей военно-оперативной единицей. Сотни делились на меньшие тактические единицы – рои и чёты. Три роя составляли чету, три четы и рой миномётов или тяжёлых пулемётов – сотню. 2-3 сотни объединялись в курень (батальон – А.Г.) или загон (батальон или полк, в зависимости от ситуации и размеров загона – А.Г.)… Сотни, курени и загоны были привязаны территориально к местностям своего базирования или создания».[248] Были и исключения, особенно в случае повстанческих рейдов или изменения структуры УПА. В частности, после ликвидации УПА в Закерзонье весной 1947 года, уцелевшие сотни пробились либо на Запад, либо в УССР.

В 1943-44 гг. повстанцы могли позволить оперировать куренями и даже загонами, с 1945 года командование УПА предпочитает действовать сотнями, а с 1946-го сотни нередко расформировываются до чёт и роёв. С 1949 года вооружённое сопротивление продолжает вести подполье, то есть боёвки ОУН и националисты-одиночки.

На конец 1943 года территория действий УПА охватывала 2 области УССР – Волынскую и Ровенскую, а также запад Житомирской, а северо-запад Киевской, север Львовской, Тернопольской, Камянец-Подольской областей и южные районы БССР. Эта зона была поделена на 4 военных округа – 01 – «Заграва» («Зарево»), 02 – «Богун», 03 - «Туров», 04 «Тютюнник».

Приведём схему, описывающую «военно-административное деление и руководство УПА и тыла на территории Северо-западных украинских земель» во второй половине 1943 года (см. схему 1).[249]

Схема 1. Военно-административное деление и руководство УПА и тыла на территории Генерального округа Северо-западные украинские земли, вторая половина 1943 г.

Как видим, СБ в УПА действовала параллельно всей Повстанческой армии, являясь структурой двойного подчинения – отдельно шефу СБ ОУН (Николаю Арсеньичу) и Главному командованию УПА.

В связи с реорганизацией волынской УПА во всеукраинскую повстанческую армию, кроме УПА-Север были созданы:

1. УПА-Запад: в середине 1944 года куда воходили Галиция, Закерзонье и Буковина, с конца 1945 года и Закарпатье, где местных повстанческих отрядов не было.

2. УПА-Юг: территория Каменец-Подольской, Винницкой, западные части Киевской и южные части Житомирской областей.

Приведём схему, описывающую структуру Повстанческой армии на самое начало 1945 года[250] (смотри схему 2).

Схема 2. Структура УПА в 1945 году.

Данная таблица описывает строение УПА не столь подробно, как предыдущая, но даёт полное представление о всей структуре подчинения-соподчинения и составе важнейших военно-оперативных единиц.

В этой схеме структурные единицы территориальной УПА описаны на примере «УПА-Запад», ниже Военной округи - на примере ВО № 4 «Говерла», ниже Тактического участка – на примере ТУ 22 «Чёрный лес», сотни (они же отделы) – на примере куреня «Подкарпатского».

По некоторым данным, УПА-Юг как отдельного оперативно соединения вообще никогда не существовало: данный термин использовалось только как обобщающее название для подразделений УПА-Север и частично УПА-Запад, действовавших на территории областей Украины, и до 1939 г. входивших в состав УССР.

Также в документах командования УПА можно найти и упоминание группы УПА-Восток – в реальности её не было, но этот термин употреблялся для обозначения частей, действовавших в Житомирской области, большая часть которой относилась к сфере действия УПА-Север.

В любом случае, УПА-Юг (или соответствующие курени и сотни УПА-Север) была уничтожена уже к весне 1945 года.

Это был год самой напряжённой борьбы УПА против советской власти, в дальнейшем численность и активность УПА снижается.

Отряды УПА-Север приостановили свою деятельность уже летом 1946 года, а летом 1947 года были демобилизованы последние сотни округов «Буг» и «Лисоня» из УПА-Запад. В 1948-49 гг. сотни действуют только в группе «Говерла» (УПА-Запад), на остальных территориях сопротивление продолжается в форме вооружённого подполья, действовавшего роями и боёвками.

3 сентября 1949 года УПА прекращает своё существование.

Какова же была численность Повстанческой армии?

В работе академика М.И. Семиряги этот вопрос не рассматривается, автор просто упоминает мнение по этому вопросу представителей оккупационной администрации и НКВД. Московский историк Б.В. Соколов пишет: «Численность армии Бульбы (Боровца)… наверняка насчитывала десятки тысяч человек, а значит, всего в рядах УПА вполне могли состоять 400 тысяч бойцов».[251]

Эта оценка кажется нам сильно завышенной.

Для выяснения численности УПА обратимся к документам - оценкам врагов Повстанческой армии.

В радиограмме командира партизанского отряда им. Хрущёва Шитова от 28 мая 1943 года можно прочитать следующие «факты»: «Вооружённые силы бандеровцев исчисляются дивизиями, часть из них на лагерном нелегальном положении в лесах, а другие живут в сёлах.

Вооружение: винтовки, пулемёты, миномёты, лёгкие орудия, бронемашины и даже танки».[252]

Эта информация перешла в спецсообщение УШПД от 14 июня 1943 года, которое подписал и.о. начальника «штаба непокорённых» полковник Соколов: «На территории Ровенской, Луцкой и других областей Западной Украины бандеровцев насчитывается 20 тыс. человек, на вооружении имеют: пулемёты, миномёты, лёгкие орудия, танки».[253]

В аналогичном документе от 30 сентября 1943 года тот же Соколов, вероятно, получив более точную информацию, указывал: «В лесах Ровенской, Станиславской и Львовской областей насчитывается до 15 000 вооружённых националистов».[254]

Сидор Ковпак в отчёте по итогам Карпатского рейда 1 октября 1943 года писал: «Украинские националисты особо сильны в Ровенской области – их сотни расположены по среднему течению р. Случ и Горынь, в районах севернее и северо-западнее Ровно и в Славутских и Шумских лесах. Здесь их, по некоторым подсчётам, несколько десятков тысяч (sic!!! – А.Г.) – вооружённых и организованных в т.н. УПА».[255]

Украинский историк Иван Билас приводит советские данные, по которым численность УПА на начало 1944 года оценивалась в 45 тыс. человек.[256]

В справке министра внутренних дел УССР Тимофея Строкача от 28 мая 1946 года отмечалось: «Если на 1 января 1945 года насчитывалось 58 208 участников банд, то на 25 мая 1946 года их числится 1247 человек».[257]

По данным НКВД УССР на 25.01.45 в западных областях Украины насчитывалось 496 единиц ОУН-УПА общей численностью 25 353 человека.[258]

По данным обкомов КП(б)У на 15 марта 1945 года в 7 западных областях Украины насчитывалось 9 356 «бандитов».[259]

Как видим, данные парторганизаций, НКВД-МВД и НКГБ-МГБ в разные периоды их деятельности существенно разнятся – отчасти из-за недостаточно качественной разведывательной работы «органов», отчасти из-за банальных приписок.

Немцы оценивали силы УПА в 80 000 и даже в полмиллиона бойцов, а мобилизационный ресурс – до двух миллионов человек,[260] хотя для западной Украины этот ресурс, учитывая численность населения (6-7 млн. человек), выглядит фантастически.

Число репрессированных советскими органами повстанцев и подпольщиков будет приведено в следующем разделе данной работы. Но этим данным также не следует особенно доверять, поскольку это общий итог деятельности повстанцев. А личный состав УПА постоянно менялся – одних убивали или захватывали в плен, другие сдавались сами, командование проводило дополнительные мобилизации, приходили новые добровольцы, и т.д.

Реально же численность УПА, подконтрольной ОУН (б) можно оценить так. В 1942 году её вообще не существовало, к концу 1942 года на Волыни дислоцировались только боёвки ОУН общей численностью несколько сот человек. Апрель 1943 года – около 5 тыс. бойцов. В июле – примерно 10 тысяч человек, на 1 января 1944 – до 15 тысяч,[261] а к середине-концу 1944 года в 25 тысяч, максимум 30 тысяч бойцов.

«Авторитетнейший… документ Руководства ОУН от ноября 1949, в котором выразительно говорится, что на конец нацистской оккупации (уже в первых месяцах 1944) в УПА-Север (может быть, вместе с УПА-Юг) было 15 тыс. бойцов, а УПА-Запад (уже под конец лета 1944) – 10 тыс. бойцов».[262]

Больше этой цифры постоянная численность УПА никогда не поднималась,[263] а в дальнейшем она постепенно снижалась.

К таким данным, которые ещё в 1960-х опубликовал в энциклопедии украиноведения доктор В. Кубийович, пришли независимо друг от друга два украинских историка. П. Содоль в США в основном использовал документы из архивов эмиграции, А.В. Кентий на Украине использовал данные «свидетельств эпохи» из бывших партийных и советских архивов. Подсчёты они проводили на основе имеющихся данных о наличных частях и соединениях УПА и их численном составе.

Но, есть и другие оценки численности УПА.[264]

УПА на территории Западной Украины помогало партийное оуновское подполье, обеспечивающее партизанам тылы, политику ОУН на селе, агитацию и пропаганду и многое другое. Его численность подчитать сложнее, но она была сопоставима с количеством бойцов «армии без государства».

Кроме того, в структуру УПА не входили, но к сопротивлению имели самое прямое отношение СКО – Самооборонные кустовые отряды. Они организовывались под эгидой ОУН строго по территориальному принципу – население какого-либо ряда сёл, объединённых в куст, получало оружие, хранило в тайниках и применяло его только в случае угрозы селу со стороны поляков, немцев или красных партизан. Много оружия сохранилось у населения на руках даже после прихода Красной Армии, поэтому СКО действовали и в период 1944-48 гг. В целом численность людей, прошедших через сельскую самооборону, была значительно меньше, чем повстанцев.

По подсчётам украинского историка А.В. Кентия, за 1943-54 гг. сквозь УПА прошло около ста тысяч человек.[265] Цифру в 100 тысяч бойцов признаёт и последний Главный командир УПА Василий Кук в своём приказе за октябрь 1952 года.

Как уже говорилось, своеобразным рубежом для УПА стала Большая блокада, проведённая в январе-апреле 1946 года. В ходе неё УПА понесла большие потери и после провела частичную демобилизацию. С этого момента основой сопротивления является вооруженное подполье ОУН.

По данным МВД УССР, на 1 апреля 1946 года было 479 боевых единиц ОУН и УПА, в которых состояло 3 735 бойцов. По данным МГБ, на 1 января 1947 года в вооружённом подполье насчитывалось 530 боевых единиц и 4456 бойцов. На 3 марта 1948 года на учёте в западных областях Украины было 647 организаций численностью 3176 человек, 188 «бандгрупп» численностью 1229 человек и 2019 «бандитов-одиночек», всего 6 424 человека.

3 сентября 1949 года Главный военный штаб УПА издал приказ о расформировании ещё активных штабов и боевых единиц армии. После смерти 5 марта 1950 года главкома Т. Чупринки (Р. Шухевича), вооружённое подполье ведёт борьбу под руководством последнего главнокомандующего УПА, руководителя ОУН на западно-украинских землях, генерального секретаря Украинского главного освободительного совета полковника В. Коваля (настоящее имя - Василий Кук). Его захватывают в плен в апреле 1954 года, но и далее десятки и сотни человек продолжают разрозненное, затихающее сопротивление.

На 17 апреля 1952 года в Западной Украине продолжал вести работу 71 провод (центр) ОУН (160 чел.), 84 боевые группы ОУН (252 чел.), а также отдельные боёвки (647 чел.). На 21 ноября 1953 года в западных облостях Украины продолжали действовать 15 проводов ОУН (40 человек), 32 подпольные организации и группы (164 человека), 106 отдельных боевиков, всего 310 человек. Кроме того, на учёте пребывало 794 нелегала, из которых 372 – бывшие члены ОУН-УПА. На 17 марта 1955 года в западных областях Украины насчитывалось 11 разрозненных боёвок численностью 32 человека, 17 боевиков-одиночек, шёл поиск 500 нелегалов.[266]

Так закончилось существование «армии без государства» и националистического украинского сопротивления.

Как уже отмечалось, в УПА была разработана армейская система чинов и званий.

Звания были следующие.

Рядовые: стрелок или стрелец (стрілець), старший стрелок. Унтер-офицерские: вестник (вістун), булавный (булавний), старший булавный. Офицерские: хорунжий, поручик, сотник, майор, подполковник, полковник, генерал-хорунжий.

Была и система командных назначений, или должностей: роевой, четовой, сотник, куренной, командир загона (полка) или тактического участка, командир военного округа или «группы», краевой командир УПА, главнокомандующий УПА.

Предполагалось, что роем должен командовать старший вестник, четой – хорунжий, сотней – поручик, куренем – сотник, полком (загоном) – майор, Военным округом – подполковник, Главной военной округой – полковник, и главкомом должен был быть генерал-хорунжий. Единственным человеком, получившим звание генерал-хорунжего, за всю историю УПА был Т. Чупрынка (Р. Шухевич), главком УПА в 1943-1950 годах.

Как это обычно и бывает едва ли не в любой армии, должность не всегда соответствовала рангу.

В Повстанческой армии широко использовалась система наград, введённая в январе 1944 года. В целом можно наблюдать правильную армейскую структуру со всеми необходимыми атрибутами, а также уже упоминавшейся политической надстройкой – Украинским главным освободительным советом. УГОС для УПА был тем, чем для обычных армий является министерство обороны, правительство и государство.

В этом разделе необходимо ответить на вопрос об отношении бандеровцев и повстанцев к религии и церкви. Большинство руководящих кадров, да и вообще кадров ОУН в 1920-1930-х годах было рекрутировано из Галиции, украинцы которой исповедовали католицизм восточного обряда, то есть греко-католичество (униатство). Например С. Бандера был сыном униатского священника А. Бандеры, расстрелянного в 1941 году. Митрополит Украинской Греко-католической церкви А. Шептицкий то осуждал ОУН, - за террор и аморальное поведение, - то поддерживал их деятельность – например, во время Акта провозглашении независимости Украины 30 июня 1941 года. Однако, никакого предпочтения греко-католицизму бандеровцы не отдавали, относясь с уважением и вниманием к Украинской автокефальной православной церкви. Кстати, население Волыни, где возникла УПА, было православным. В УПА служили военные священники – в зависимости от региона либо православные, либо греко-католические, каждое утро повстанцы начинали не только с гимна Украины, но и с молитвы. Но в целом можно констатировать, что ОУН и УПА не были ни клерикальным, ни антиклерикальным движением. Главными в борьбе повстанцев были националистические и социальные лозунги, которые они стремились воплотить в жизнь уже на подконтрольной им территории.

В данной работе нельзя обойти и вопрос материально-технического обеспечения УПА.

Как и в других партизанских армиях, её бойцы получали еду и одежду у мирного населения, которое отдавало своё имущество либо добровольно, либо под угрозой применения оружия. Однако, действия повстанцев в этом случае были сдержанными.

Во-первых, у повстанцев была превосходно поставлена агентурная работа, поэтому они знали, в каком селе у каких хозяев что есть, и сколько из этого добра можно забрать – так, чтобы не только не оставить крестьян голодными, но и не обозлить их. Никакой помощи УПА извне не было. При противодействии мирного населения повстанческое движение просто бы исчезло, как это произошло в ПНР (Закерзонье) весной-летом 1947 года: всех украинцев оттуда выселили, и повстанцам из ПНР пришлось уйти.

Во-вторых, подпольщики ОУН обычно действовали без отрыва от производства и имели возможность делиться с повстанцами тем, что зарабатывали честным трудом.

В-третьих, деятельность ОУН-УПА опиралась на большое количество симпатизирующих их борьбе крестьян, готовых вполне добровольно помогать своим защитникам от нацистского, польского или коммунистического террора. Многочисленные факты добровольной помощи населения повстанцам мы находим в документах КП(б)У.

Для оценки обременительности поборов повстанцами мирного населения можно произвести простейшие подсчёты. К лету 1944 года, когда УПА достигла наибольшей численности – 25 тыс. человек, она действовала на территории, где проживало до 10 миллионов селян. Таким образом, численность УПА составляла 0,25 % населения, от которого повстанцы получали еду и одежду. Допустимый размер армии мирного времени в 20-м веке составлял 1 % от населения страны, военного – 10 %. Поэтому даже с учётом неравномерности распределения повстанческих «сборов» они не могли быть очень обременительны для украинских селян.

Часть еды, медикаментов и одежды повстанцы добывали в качестве трофеев – при захвате обозов Вермахта или КА, разгромах колхозов, фольварков или польских колоний.

Если вопросы пропитания и обеспечения одеждой украинские националисты решали достаточно успешно, то на протяжении всего периода существования УПА вооружение и боеприпасы были слабым местом повстанцев. Оружие повстанцы частично подбирали на полях боёв, частично захватывали в бою у противника, или при его разоружении, частично получали от перебежчиков-коллаборационистов. В первой половине 1944 года некоторое количество оружия повстанцы получили от немцев, венгров и словаков.

В первой половине 1944 года нередки были случаи, когда повстанцы под видом партизан выходили к красноармейцам, получали от них оружие и благополучно уходили с ним в лес. С 1944-45 годов важным источником пополнения повстанческих арсеналов служат истребительные батальоны – группы селян, вооружённых НКВД для борьбы с УПА. Они либо сочувствовали бандеровцам, либо просто не хотели воевать против них.

Кроме этого, повстанцы организовали множество мастерских по ремонту оружия – в этом деле бойцам УПА как нельзя больше помогла тыловая структура - ОУН.

Необходимо отметить, что неверно отождествлять бандеровцев и повстанцев – члены ОУН составляли в УПА меньшинство. Поэтому в настоящий момент многие ветераны УПА возражают против использования названия «ОУН-УПА», считая УПА отдельной, надпартийной структурой. Однако, это не отвечает действительности. УПА можно назвать партийной армией бандеровцев.

ОУН (б) была основателем УПА, идейным вдохновителем, ведущей и единственной политической силой повстанцев.

ОУН служила структурообразующим звеном в УПА, официальным политическим руководителем украинских повстанцев до создания УГОС (а, по сути, и далее).

В зависимости от периодов и регионов реальная связь и взаимодействие ОУН и УПА отличалась своими особенностями, но в целом она осуществлялась:

«- Через систему двухфункционального руководства: большинство членов Главного командования и командных структур УПА были членами и даже должностными лицами высокого ранга в ОУН.

- ОУН формировала и контролировала инфраструктуру повстанческих и вспомогательных (полупартизанских) отрядов.

- ОУН наладила каналы связи как в политической, так и в войсковой сети подполья (систему курьерской связи и сеть связи через посыльных, передающих информацию «от пункта к пункту»)

- Служба безопасности ОУН (СБ) работала также и внутри УПА в качестве контрразведки; она же контролировала и военную полицию.

- ОУН отвечала за идеологическую пропаганду в рядах УПА и поставляла политвоспитателей для её отрядов».[267]

В целом, можно сказать, что УПА действовала как повстанческо-партизанское движение, а ОУН – как подпольная политическая организация, тыловая структура УПА. В донесениях советских репрессивных органов употребляются два основных понятия «оуновцы» и «бандиты» (т.е. бойцы УПА).

Несмотря на то, что ОУН и УПА слаженно действовали против общего врага, на протяжении 1943-45 гг. функционеры ОУН и командиры УПА боролись за «старшинство» в движении сопротивления. В целом до осени 1943 года большей властью на территории Волыни обладали командиры УПА, а с конца 1943 г. – уже функционеры ОУН, отдававшие приказы не только партийцам-подпольщикам, но и повстанцам.[268]

Структура ОУН, функционировавшая по территориальному принципу, была уже описана в первом разделе нашей работы. В принципе, радикальных изменений она не претерпевала: и в 1930-х годах под поляками и румынами, и в 1941-44 гг. во время немецкой, венгерской и румынской оккупации, и в 1944-54 гг. при Советах это была массовая подпольная сеть, нечто вроде параллельного общества, или даже государства в государстве.

При этом эффективность оуновской сети очевидна: двадцать лет сопротивления столь разным и столь жёстким и эффективным режимам не выдерживала, наверное, ни одна организация в истории Восточной Европы. В конечном итоге она была уничтожена советской властью, так как возможности польских, румынских и нацистских спецслужб не шли ни в какое сравнение с силами и ресурсами НКВД-МВД и НКГБ-МГБ, брошенными на уничтожение ОУН и УПА.

Развёрнутой системой законспирированного подполья ОУН создала мощную опорную структуру для УПА. Аналогичной партии и, следовательно, структуры не было, например, у польских организаций Вольносць и неподлеглосць (ВИН) и Народове силы збройны (НЗС). Отчасти поэтому польское подполье было разгромлено уже к середине 1947 года, а украинское существовало до середины 1950-х.

Принцип комплектования ОУН был только добровольный: не было никакого смысла проводить насильственный призыв в политическую организацию в условиях, когда какой-то колеблющийся подпольщик мог завалить целую ячейку организации.

О материальном обеспечении ОУН свидетельствует на допросе в МГБ 12 декабря 1948 года бандеровский функционер Н. Андрусов: «…Источники денежного финансирования ОУН в период немецкой оккупации: членские взносы от членов и симпатизирующих ОУН (ежемесячно в среднем 20-30 копеек); налоговые сборы с предприятий, купцов и других богатеев, а также с представителей интеллигенции (учителей, врачей и других) в размере 1% от общего дохода; сбор средств из населения в т.н. "боевой фонд" путем распространения "бефонов" (что-то вроде принудительного займа, когда на руках у населения оставалась квитанция с обещанием вернуть взятое после возникновения независимой Украины – А.Г.).

Кроме того, у ОУН были свои предприятия и торговые учреждения, доход от которых шёл в пользу ОУН.

Каждая областная оуновская организация получала из этих источников приблизительно 2 миллиона рублей в год.

Средства, которое поступали от станиц и кустов, полностью шли к районному проводу (т.е. руководству – А.Г.) ОУН. Последний имел право тратить часть средств на потребности организации. Все средства, которые поступали от сборов с населения, отправлялись в Главный провод ОУН. Часто по указанию провода на местах скупались ценности и также отправлялись проводу.

В советское время порядок финансирования ОУН изменился. Четыре раза в год оуновское подполье проводило специальный сбор средства путем распространения "бефонов". Кроме того, на усмотрение местных руководителей ОУН, практиковалось т.н. налогообложение руководителей отдельных предприятий и спекулянтов. Из этих источников складывались большие суммы. Например, Рогатинский надрайонный провод ОУН получал приблизительно 50 тысяч рублей в год.

Надрайонный провод имел право тратить 25% средств, которые поступали к нему, а остаток должен был отсылать к окружному проводу. Окружной провод имел право тратить треть средств, а остаток отсылать к краевому проводу. Рогатинский окружной провод получал ежегодно от низовых звеньев ОУН приблизительно 200 тысяч рублей.

Н. Андрусов считал, что в денежном обеспечении членов Центрального провода ОУН ограничений не существовало. Например, "Петр" (Роман Кравчук, член Руководства ОУН и его организационный референт в 1942-51 гг., погиб 22.12.1951 г. – А.Г.) брал у него денег всегда столько, сколько нему было нужно - по 8-10 тысяч рублей. В год это выходило приблизительно 100 тысяч руб. По мнению Н. Андрусова, "Петр" получал деньги и из других краевых проводов ОУН. "Тур" (Роман Шухевич – А.Г.) только однажды - весной 1947 г. - взял у Н. Андрусова 50 тысяч руб.

Во время немецкой оккупации все звенья ОУН собирали и закупали золото и прочие ценности. Все это отправлялось к Краевому проводу ОУН Галиции.

Какова была дальнейшая судьба этого золотого фонда Н. Андрусов не знал».[269]

Как видно, то налогообложение, о котором есть точные цифровые данные – 30 копеек в месяц или 1 % дохода – вполне щадящее. Финансирование ОУН и УПА со стороны диаспоры в годы войны и оккупации, и УПА после войны имело небольшое значение, так как у курьеров ОУН были большие сложности с передачей необходимых средств.

Понятно, что деньги, во всяком случае, их значительна часть, шла на борьбу с советской властью – повстанческая и подпольная деятельность требует больших материальных ресурсов. Если бы полученные суммы верхушка ОУН-УПА тратила нецелевым способом, то подполье не смогло бы вести активную пропаганду, да и просто существовать до середины 1950-х годов.

Очевидно, что менее успешной была бы деятельность ОУН без специальногое контрразведывательного и репрессивного ведомства - Службы безопасности (СБ ОУН). Она возникла ещё в 1940-41 гг., и её первым руководителем был Н. Лебедь, который с сентября 1941 по апрель 1943-го был и.о. Руководителя ОУН.

С марта 1941 года до января 1947 года СБ ОУН возглавлял Н. Арсенич (1910-23.01.1947).

В советское время и постсоветкое время вокруг СБ ОУН создался ореол чуть ли не единственной террористической структуры УПА. На самом деле, роль СБ ОУН была прежде всего во внутренней контрразведке – то есть выявлению вражеской агентуры и нестойкого элемента внутри самих ОУН и УПА. Но и «вовне» репрессивная функция СБ ОУН также была направлена. То есть по отношению к Повстанческой армии и украинскому населению СБ выполняла функцию, похожую на ту, которую выполняла советская армейская контрразведка СМЕРШ в КА. Террор против польского населения, милиции, чекистов, партсовактива, красноармейцев или партизан активно практиковали и боевые части УПА, и простое партийное подполье. У СБ ОУН просто не было возможности покарать всех тех, кого её руководители считали врагами украинского народа. Против таковых вела борьбу, и борьбу бескомпромиссную, вся Повстанческая армия.

В 1943-1944 годах в УПА существовала полевая жандармерия, выполнявшая также полицейские функции. Жандармерия была подчинена СБ ОУН и в 1945 году, фактически, прекратила своё существование.

С весны 1943 года СБ расширяла свои ряды, поскольку это потребовала необходимость – теперь нужно было следить не только за членами оуновского подполья, но и за бойцами УПА, а также за населением территорий, освобождённых повстанцами от власти нацистов.[270] В донесении о работе СБ в военном округе «Богун» - южная часть Ровенской и север Тернопольской областей - за период с 15.09 по 15.10.1943 можно найти сведения о том, «Кто и как наказан в указанное время.

Наказано смертью 110 человек. Из них: 50 украинцев: перекрестов (в католицизм – А.Г.) и сексотов, 18 коммунистов, 5 немецких конфидентов, 33 поляка, 2 немца, 1 голландец, 1 еврей.

…Других наказаний исполнено – 141. Они состояли: дисциплинарные наказания членов СБ и сетки (ОУН - А.Г.), физические наказания гражданскому населению за непослушание приказам представителей УПА, за производство водки и т.п.»[271]

Сотрудники СБ ОУН с конца 1943 года приобретают годов полную самостоятельность и не подчиняются ни командирам УПА, ни функционерам ОУН среднего звена. Служба безопасности становится структурой, как бы параллельной ОУН и УПА, имеющей вертикальное подчинение[272] - шефу СБ ОУН и никому более. В начале 1944 года «партноменклатуре» удалось добиться ответственности областного референта СБ перед областным референтом ОУН. На практике, областной референт СБ ОУН исполнял функции шефа СБ военного округа.

К сожалению, работа СБ ОУН не представлена должным образом в доступной читателю украинской историографии. Большинство документов по деятельности СБ ОУН хранятся в полузакрытом архиве Службы безопасности Украины (СБУ), а следственные дела функционеров и сотрудников СБ ОУН ещё не рассекречены.

* * *

Оценивая роль и деятельность Украинской повстанческой армии в годы нацистской оккупации, можно сделать следующие выводы.

1) Основной целью и задачей УПА была борьба за Украинское самостоятельное объединённое государство. Борьба принимала форму боевых действий против нацистской Германии и её союзников, советских партизан, польского националистического партизанского движения.

2) Боевые качества формирований УПА следует признать как минимум удовлетворительными. Об этом свидетельствует однозначная победа УПА в партизанской войне против польской Армии краёвой. Значение этой победы увеличивается наличием у АК невольного, но, активного, опытного и сильного союзника по борьбе против УПА: красных партизан. Эффективность и сила УПА подтверждается её успехом также в противостоянии советским партизанам: повстанцы дважды сорвали план действий красных партизан, подчинённых УШПД – в 1943-м и 1944-м годах.

3) Важнейшим показателем удовлетворительного состояния формирований УПА может служить наличие обученного офицерского корпуса (не менее 4 тыс. человек) масштабного арсенала оружия, разветвлённой системы материально-технического обеспечения (тыла), госпиталей, в первый три года деятельности УПА – наличием взаимодействия между различными подразделениями УПА

4) В УПА наличествовали: система штабов, чёткая структура административно-военных объединений (военные округа, тактические участки, загоны, курени, сотни, чоты и рои), системы подчинения и соподчинения, воинских чинов, званий и должностей, единое командование, воинская дисциплина и присяга. Общая численность одновременно поставленных под ружьё бойцов летом 1944 года составляла не менее 25 тыс. человек. Поэтому употребление термина «иррегулярная армия» по отношению к украинским националистическим повстанческо-партизанским формированиям 1943-1949 гг. нам представляется правомерным.

5) Террор УПА против мирного польского населения в 1943-44 годах, служивший, с точки зрения самих оуновцев, цели приближения возникновения Украинского самостоятельного объединённого государства, принявший массовый характер, позволяет говорить о политическом решении ОУН изгнать поляков из Западной Украины. Участие УПА в украинско-польском этническом конфликте наиболее ярко показывает агрессивный национализм её создателей и руководителей. Вместе с тем, нельзя не признать, что в той или иной мере в годы Второй мировой и советско-германской войн все массовые партизанские движения (АК, БХ, НОАЮ и др.) в той или иной мере вели действовали методами, аналогичными методам УПА. Хотя, масштаб террора относительно небольшой по численности УПА и выделяет её в этом смысле среди других партизанских движений.

6) Наличие в УПА частей, состоящих не из украинцев, а из грузин, армян, азербайджанцев, узбеков, кубанских казаков, а также служба в УПА отдельных бойцов других национальностей - русских, евреев, немцев, итальянцев и других – позволяет говорить об определённом "практическом интернационализме" националистического руководства Повстанческой армии. Об этом же свидетельствует и проведение в ноябре 1943 года Первой конференции порабощённых народов, а также лозунг ОУН-УПА: «Свобода народам - свобода человеку!»

7) Одним из выводов данной главы может быть признано то, что УПА представляла собой совокупность независимых вооружённых националистических формирований, была создана не при содействии оккупантов, как утверждала советская историография, а вопреки стремлениям последних. Более того, около полутора лет Повстанческая армия вела борьбу против нацистского режима, в которой обе стороны несли сотни и тысячи жертв, а немецкая сторона из-за деятельности УПА терпела значительные экономические убытки, связанные со срывами сбора продовольствия на оккупированных территориях. Данный факт не отрицает отдельных фактов взаимодействия и сотрудничества УПА с представителями Вермахта и венгерских военных и политических кругов, не имевших, подчеркнём, решающего влияния на характер и масштабы деятельности ОУН-УПА.

Глава 3. Борьба УПА против советской власти в 1944-1949 гг.

3.1. Позиция руководства ОУН-УПА после окончания нацистской оккупации

На рубеже 1943/44 годов Красная Армия вошла на западно-украинские земли, 8 мая 1945 года завершилась война в Европе, а 2 сентября того же года – в Азии. Внешние фронты для СССР исчезли, но на внутренних, в том числе и на Украине, продолжались активные боевые действия.

«Не стоит подчёркивать, что те испытания, которые выпали на долю ОУН-УПА во время «поднемецкой» действительности, не шли ни в какое сравнение с тем, что ожидалось»[273] по приходу Красной Армии.

Но складывать оружие повстанцы не намеревались. Скорее, наоборот, вся деятельность в 1930-х годах, а также в период нацистской оккупации была как бы подготовкой к войне с СССР за Украинское самостоятельное объединённое государство.

О позиции украинских националистов в новых условиях историк ОУН сообщает: «После окончания Второй мировой войны в Европе Руководство ОУН издало декларацию, в которой очень трезво подошло к вопросу дальнейшей украинской освободительной борьбы. С одной стороны, ОУН отвергла капитулянтскую позицию мельниковцев и разных остатков давнишних партий, с другой стороны, ОУН отвергла ориентацию на быстрое освобождение. В декларации читаем: "а) нам должно вести дальше вооруженную революционную борьбу для защиты народа перед физическим и моральным уничтожением; б) нам надо быть готовыми к худшему, чтобы всё-таки беречь других и себя от уничтожения; в) нам надо сберечь и подготовить максимум революционных сил к решающему моменту; г) нам надо войти в новый, мирный, послевоенный стиль революционной работы и начать действовать для достижения дальней цели; г) нам надо выращивать новые революционные кадры, новых людей, которые смотрели бы в будущее с верой…»[274]

ОУН приняла данную декларацию за рубежом.

А на Украине Главнокомандующий УПА Р. Шухевич в связи с окончанием боевых действий в Европе издал приказ, который мы и приводим здесь с некоторыми сокращениями:

«Бойцы и командиры Украинской повстанческой армии!

Гитлеровская Германия окончательно разгромлена и разбита. (…)

Большой вклад в победу над Германией внесли и вы, украинские повстанцы. (…) В борьбе с Германией наша Украинская Повстанческая Армия организовалась и прошла первую боевую школу.

И с развалом Германии возвратился и стал властвовать на Украине еще худший оккупант - Россия. Веками порабощая Украину, она не откажется от нее никогда, независимо, царский ли у неё режим, или "самая демократическая в мире республика". (…) Для свободолюбивых масс эта "наидемократичнейшая республика" (устраивает) сибирскую тайгу, Соловецкие острова, массовые расстрелы, сожжение сёл, искусственные голодоморы и прочие "новейшие" "воспитательные" средства.

И украинский народ и теперь не капитулировал перед наступающим врагом. (…) Я уверен, что оружие, которое вы получили из рук нации, не посрамите, и грядущим поколением передадите свое имя, покрытое бессмертной славой.

Украинские повстанцы! В мире еще не установился мир. Революционные движения порабощенных народов и противоречия между западными государствами и СССР нарастают. Растет во всем мире понимание, что несет с собою идея "диктатуры пролетариата", провозглашённая из Кремля. В борьбе против него вы сегодня не одни! Упорные сербы, хорваты ведут бои против московского ставленника Тито, болгары также поднимаются против кровавого террора, принесенного "союзной" СССР. Горы Семиградья (Трансильвании – А.Г.) наводнились теми румынами, которые не поддались Росси. Даже маленькая Словакия ведет партизанскую борьбу против агрессора. Польские патриоты саботажами и вооруженной борьбой отвечают на попытки Сталина их поработить. Ряды борцов против восточного сатрапа растут. Всё это создает благоприятные условия для нашей дальнейшей борьбы и приближает момент развала СССР.

Додержать оружие в руках до той минуты и стать во главе воюющих против Сталина масс - ваша священная задача. Верю, что выполните её с честью и фанатизмом, как выполняли все прежние задачи. Новыми методами борьбы, приспособленными к новой обстановке, дайте ответ врагу на его наступление.

С несокрушимой верой вперед, к победе!

Да здравствует Украинское самостоятельное соборное государство!

Вечная слава полегшим в борьбе с агрессором!

Слава Украине!

В мае 1945 г.

Тарас Чупринка

Гл. команд. УПА».[275]

Как следует из данного приказа и подобных документов 1944-1946 гг., упорство борьбы ОУН-УПА отчасти было связано с надеждами бандеровцев на два несостоявшихся события.

1. Национальные революции в СССР и ранее оккупированных Третьим Рейхом странах Восточной Европы.

2. Неизбежный и скорый военный конфликт между победителями: СССР и западными демократиями.

Кроме того, объективно оценивая свои скромные силы, руководство УПА стремилось своей деятельностью - военной или мирной - пропагандировать идею Украинского самостоятельного объединённого государства.

Помимо этого преследовались и более близкие, прагматичные цели – не допустить пришествия на западноукраинские земли наименее популярных элементов советской системы – в частности, колхозов.

Политзаключённый Валентин Королёв, проведший десять лет в сталинских лагерях, в беседе с автором этих строк так описал бандеровцев, оказавшихся вместе с ним в местах лишения свободы: «Что для них было характерным – так это ненависть к коммунистам. Их было невозможно переубедить… Хоть ты его здесь расстреляй, он лютой ненавистью ненавидит Советы…»

Очевидно огромное материально-техническое и численное превосходство вооружённых сил и репрессивно-карательных органов СССР над Повстанческой армией. Многие публицисты задаются вопросом: что же двигало сравнительно небольшой группой людей в схватке с мощнейшей в мире государственной машиной? Один из ответов содержится в основном лозунге ОУН: «Либо добудешь Украинское государство, либо погибнешь в борьбе за него». Подобная мотивация была характерна для оуновцев и большой части повстанцев, которые тем или иным способом мобилизовали на борьбу десятки и сотни тысяч своих соплеменников.

В свою очередь, представители новой власти не хотели восстановления Украинского государства, а начали интегрировать бывшую польскую, румынскую и чехословацкую Украину в УССР. То есть власти начали построение социалистического общества, в котором не было место национальным особенностям регионов. Поэтому борьба против ОУН-УПА стала приоритетом для Советской власти в только что завоёванных областях Западной Украины.

Руководство Советского Союза и Советской Украины в 1944 году было уверены в том, что УПА будет уничтожена в течение нескольких месяцев.

16 марта 1945 года первый секретарь ЦК КП(б)У Никита Хрущёв разослал секретарям обкомов КП(б)У, начальникам областных управления НКВД и НКГБ западных областей Украины письмо:

«По решению ЦК КП(б)У Вы обязаны были 15 марта 1945 года ликвидировать в своей области банды украинско-немецких националистов.

На совещании секретарей обкомов, начальников областных Управлений НКВД и НКГБ Вы дали обещание закончить ликвидацию банд раньше этого срока.

Однако на 16 марта в Вашей области ещё оперируют десятки банд и сотни бандитов.

Таким образом решение ЦК КП(б)У не выполнено. Вы не сдержали своего слова…

ЦК КП(б)У считает, что Вы не сделали надлежащих выводов из решения ЦК КП(б)У и не использовали всех возможностей, которые Вы имели, для окончательного разгрома и уничтожения всех бандитских групп.

Предлагаем Вам в трёхдневный срок дать в ЦК КП(б)У объяснение о причинах невыполнения решения ЦК от 26 февраля с.г. и сообщить о принятых Вами мерах для окончательного уничтожения оуновских банд в Вашей области».[276]

Подобные решения принимались ЦК КП(б)У и позднее, но УПА смогла действовать на территории Украины вплоть до 1949 года, а вооружённое подполье ОУН – до середины 1950-х. Это позволяет сделать, на наш взгляд, два вывода:

1. Действия Украинской повстанческой армии можно признать относительно эффективными.

2. Способности УПА к сопротивлению советской власти, и поддержка ОУН западноукраинским населением в 1944-1945 годах недооценивалась высшим партийным руководством УССР и лично первым секретарём ЦК КП(б)У Н.С. Хрущёвым, а также руководством СССР (И.В. Сталиным).

Вместе с тем, необходимо подчеркнуть, что вся деятельность Красной армии, НКВД-МВД, НКГБ-МГБ и партийно-советского актива по ликвидации ОУН-УПА руководилась и/или направлялась руководством советской Украины и была следствием установки ЦК КП(б)У и ЦК ВКП(б) на ликвидацию ОУН-УПА.

Приведём описание развернувшейся картины боёв канадским историком украинского происхождения О. Субтельным: «…Вскоре после капитуляции Германии в мае 1945 г. Советы получили возможность наращивать систематическое и широкое давление против УПА. В 1945-46 гг. советские войска… организовали блокаду и прочёсывание обширных территорий Волыни и предгорьев Карпат, где сосредотачивались партизаны. Стремясь запугать западноукраинское население и лишить УПА народной поддержки, НКВД использовал целый набор жесточайших мер. Жителей районов, где находились базы УПА, выселяли: в Сибирь депортировали семью любого, кто был связан с партизанами, в результате чего пустели целые сёла… Почти в каждом селе были завербованы информаторы НКВД, говоря проще – «стукачи». Для дискредитации УПА применялись и более изощрённые методы: подразделения НКВД, переодевшись в форму УПА (так называемые «лжебандеровцы» - А.Г.), грабили, насиловали и убивали украинских сельчан. Поскольку действия службы безопасности ОУН (СБ) по ликвидации просоветских элементов также нередко отличались жестокостью, этот страшный маскарад был весьма правдоподобен и часто достигал своей цели. Одновременно Советы буквально заливали партизан, живущих зимой на грани голодного истощения в подземных «схронах», пропагандой, изображающей их дело безнадёжным, и постоянно предлагали амнистию за явку с повинной».[277]

На описании «войны после войны» имеет смысл остановиться более подробно, поскольку именно этот период деятельности УПА стал для неё, так сказать, «визитной карточкой». Именно из-за пятилетнего противостоянию повстанцев советской власти украинское сопротивление вошло в советские книги, кинофильмы, фольклор, пропаганду, а слово «бандеровец» в определённом смысле стало синонимом слова «антисоветчик».

Летом 1944 года УПА действовала в одиннадцати областях УССР:

1. Львовской, Дрогобычской, Станиславской (Ивано-Франковской), Тернопольской, Волынской, Ровенской областях – территории, входившие до 1939 г. в состав Польши

2. Каменец-Подольской, Винницкой, Житомирской, Киевской обастях – территории, входившие до 1939 г. в состав СССР.

3. Черновицкой области (Северная Буковина) – до 1940 и в 1941-44 гг. входившая в состав Румынии.

Кроме того, действиями УПА были охвачены южные районы Белоруссии со смешанным белорусско-украинским населением, а также, как уже отмечалось, украинско-польское Закерзонье (ПНР). УПА проводила пропагандистские рейды в другие области УССР (в Закарпатье, на Юг и Восток), Белоруссиию, в Румынию и Чехословакию.

В течение 1946-1947 гг. основные силы УПА на Украине были разгромлены. К лету 1947 года повстанческое сопротивление в ходе операции «Висла» ликвидировали в ПНР (Закрерзонье).

С этого момента сопротивление продолжалось в виде вооружённого подполья в Буковине, на Волыни и в Галиции – и в незначительных масштабах – в Каменец-Подольской и Житомирской областях.

Быстрее всего УПА была разгромлена на территориях, входивших до 1939 г. в состав СССР, что объясняется рядом причин.

Во-первых, туда раньше пришли части Красной Армии (конец 1943 года).

Во-вторых, природные условия бывшей советской Украины (лесостепь), хуже подходили для партизанской войны.

Третьей, и главной причиной было отсутствие в УССР ещё с довоенных времён партийной сети ОУН, а также наличие колхозной системы.

Врагами украинского народа повстанцы определили всех сотрудников органов ВД и ГБ, членов партийных и советских организаций, советских хозяйственных работников, офицеров Красной Армии и красных партизан, членов истребительных батальонов - всех, кто являлся представителем новой власти или относительно активно с ней сотрудничал. Принцип коллективной, в том числе семейной ответственности, провозглашённый бандеровцами ещё в 1941 году, и применявшийся в течение всего периода немецкой оккупации, использовался участниками сопротивления и в 1944-1949 гг.

Со стороны советской власти во враги были зачислены подпольщики, повстанцы, члены их семей и сотрудничавше с бандеровцами население, главным образом крестьянство.

Определив позицию сторон, посмотрим, какова же были основные этапы противостояния и каковы были силы, брошенные советской властью и режимом против ОУН и УПА.

3.2. Борьба органов Советской власти против Повстанческой армии

Советские партизаны вели борьбу с УПА ещё в 1943-44 гг. в условиях немецкой оккупации. 18 августа 1944 года на борьбу против УПА была направлена 1-я Украинская партизанская дивизия имени Дважды Героя Советского Союза С.А. Ковпака, насчитывавшая тогда свыше 3 тыс. человек. Командиром дивизии на тот момент был Пётр Вершигора.

Соединение ранее подчинялось УШПД, а с 18.08.44 поступило в непосредственное распоряжение НКВД УССР.

Через несколько дней к ней присоединились партизанские отряды под руководством Яковлева и Куницкого.[278]

В партархиве компартии Украины сохранились документы о том, как ковпаковцы боролись с повстанцами: проводили зачистки деревень, поиски повстанцев, дезертиров и уклонистов и т.д.[279]

20 октября 1944 года ЦК КП(б)У в связи с занятием Красной Армией всей территории Украины постановил сократить штаты Украинского штаба партизанского движения, а попавший под сокращение офицерский состав - несколько сот человек - был передан НКВД УССР для комплектования Управления по борьбе с бандитизмом на Украине[280] - то есть для подавления повстанческого движения.

Таким образом, партизаны участвовали не только как самостоятельная сила в борьбе против ОУН-УПА, но и послужили ценным кадровым резервом для формирования системы МВД в Западной Украине в 1944-46 гг. Из них вербовались также члены истребительных батальонов, участники «спецгрупп» и партийная номенклатура.

Преимуществом партизан в борьбе с УПА было отличное знание тактики и стратегии повстанцев. Во-первых, сами партизаны боролись против оккупантов в 1941-44 годах, и поэтому знали, какими методами против новой власти будут бороться националистические партизаны. Во-вторых, в 1943-44 годах партизаны сами боролись с повстанцами, и успели хорошо изучить националистов, а также территорию западной Украины.

* * *

Красная Армия столкнулась с повстанцами практически сразу же после вступления в западную Украину – то есть на рубеже 1943/1944 годов. Руководство УПА стремилось не допустить столкновений и, особенно, фронтальных боёв повстанцев с красноармейцами, издав об этом специальный приказ. Во-первых, очевидно было гигантское численное и материально-техническое превосходство КА. Во-вторых, в простых красноармейцах, особенно украинской национальности, повстанцы в большинстве случаев не видели врагов.

Повстанцы распространяли среди солдат листовки с призывом «бить Гитлера», не воевать против них, и/или переходить на сторону УПА. Распространённым лозунгом того времени было: «Убивайте политруков, этих верных сталинских собак, которые вас стерегут. По трупам политруков пойдём на голову Сталина».[281]

Зато появление мощнейшей армии было более, чем весомым аргументом советской пропаганды - большинство бойцов из «иностранных легионов» УПА перешло обратно в Красную армию.

Часть украинских историков настаивает на том, что УПА не воевала с КА.

Все 1990-е годы по этому поводу на Украине шла оживлённая дискуссия, продолжающаяся и сейчас, хотя, с точки зрения автора, дискуссия безосновательная.

Красная Армия была инструментом советской власти, против которой повстанцы активнейшим образом боролись. Кроме того, Красная Армия подчинялась приказаниям своего высшего военного руководства, которое, в свою очередь, подчинялось партийному руководству СССР, считавшее задачу уничтожения УПА первостепенной. Поэтому и УПА сражалась против Красной Армии, и Красная Армия участвовала в антиповстанческих операциях.

Акции УПА против КА отчасти были вызваны неразберихой в условиях боевых действий, отчасти – приказами командиров повстанцев и красноармейцев. Инициатива борьбы шла с обеих сторон.

В январе 1944 года в сёлах Белощувка и Моквин Березненского района Ровенской области повстанцами было единовременно убито почти 50 красноармейцев 181-й стрелковой дивизии.

«В информационном донесении за период с 27 марта по 8 августа 1944 года по Станиславской области (район Коломии), значилось: «На всех территориях началась массовая ликвидация красноармейцев. Эта ликвидация была допущена с учётом состава армии – были это собственно русские и почти все комсомольцы. Части 18-го десантного корпуса были созданы из молодых воспитанников детсадов».[282]

Например, нападения повстанцев Станиславской области на КА в сентябре-октябре 1944 года стоили последней 23 офицеров и 128 солдат и сержантов убитыми, а 79 человек было уведено в лес.

Однако, нередки были случаи, когда красноармейцев повстанцы просто разоружали, вели среди них антисоветскую агитацию, вербовали и отсылали обратно в часть или включали в собственные ряды, или мирно отпускали. Типичной ситуацией был своеобразный «вооружённый нейтралитет» при контакте частей УПА и КА.

Действия партизан против Красной Армии допускались даже Главным командованием УПА в случае обороны, а также в качестве мести, если красноармейцы жестоко обращались с мирным населением.

Партработники и чекисты, пришедшие в Западную Украину вслед за Красной Армией, постоянно обращались к командованию последней с просьбой помочь в борьбе с бандеровцами или охране каких-либо хозяйственных объектов.

Кроме того, УПА развернула за спинами красноармейцев партизанскую войну со всеми её компонентами, включая и удар по коммуникациям. Поэтому армейское командование было просто вынуждено вести борьбу с повстанцами с целью нормализации работы тыловых служб.

29 февраля 1944 года, случайно натолкнувшись на засаду УПА, был смертельно ранен командующий 1-м Украинским фронтом генерал армии Николай Ватутин. Этот факт произвел очень больше впечатление как на командование КА, так и на партийное начальство УССР и СССР.

По некоторым данным, и генерал армии Андрей Ерёменко, командовавший с 1945 года Прикарпатским военным округом, попал в плен к повстанцам, которые обращались с ним вежливо и отпустили.[283]

Красная Армия в сотрудничестве с НКВД, да и самостоятельно принимала непосредственное участие в антиповстанческих операциях. В апреле 1944 г. в знаменитой битве под селом Гурбы на стыке трёх областей – Ровенская, Тернопольская и Каменец-Подольская - со стороны УПА участвовало около 5 тыс. человек, с советской стороны 4 бригады войск НКВД, кавалерийский полк и танковое подразделение КА: всего 15-16 тыс. человек. Советским частям удалось окружить повстанцев, но подавляющее большинство из них сумело выйти из кольца.

Особенно активно с УПА боролась армейская контрразведывательная структура СМЕРШ: «Смерть шпионам» или, по другой версии, «Система мероприятий по раскрытию шпионажа» - созданная в 1943 году организация с двойным подчинением – армии и НКГБ. Смершевцы не только следили за Красной Армией, но и «чистили» занимаемые территории от шпионов (а в тот момент УПА как раз сотрудничала с Абвером), диверсантов и «контрреволюционных элементов». Методы действий СМЕРША - избиения, пытки, шантаж, расстрелы - наводили ужас на население украинских сёл. Обычной практикой смершевцев было согнать мужское население села в какое-то помещение, а потом с помощью угроз и избиений выколотить из населения информацию о том, кто служит в УПА или поддерживает оуновское подполье.

Красную армию использовали против повстанцев и сразу же после окончания войны, в частности, когда её части возвращались в СССР из Германии. Но желаемого эффекта это не принесло.

Военные, проводившие ранее фронтовые операции, столкнулись с другим типом боевых действий – войной партизанской. Кроме того, настроение солдат и офицеров КА, а с 1945 года – Советской армии, не способствовало успешной борьбе против УПА. Генерал Петр Григоренко свидетельствует: «Мои бывшие подчинённые (по 8-й дивизии) заезжали ко мне в Москву и с возмущением и болью рассказывали, как они жгли и разрушали дома заподозренных в помощи повстанцам, как вывозили в Сибирь семьи из этих домов, женщин и детишек, как выбрасывали население из сёл и хуторов, как устраивали облавы на повстанцев».[284]

Нередки были случаи, когда красноармейцы проходили сквозь лес, громко переговариваясь и шумя, а при контактах с отрядами УПА воздерживались от применения оружия.

Отмечались даже столкновения армейских частей с чекистскими формированиями, действовавшими в Западной Украине.

«…Осенью 1944 года в районе действий куреня «Мстители» группы «УПА-Запад» под г. Любачив на Люблинщине на украинско-польском этническом пограничье её (агитацию – А.Г.) организовал проводник ОУН-Б в Закерзонье Ярослав Старух. Он, в частности, распространил листовки о Тихом Доне и «донской вольнице» среди бойцов дислоцированной тогда в этом районе 1-ой дивизии донских казаков. После этого её бойцы корректно обращались с украинским населением и совсем не демонстрировали желания воевать против повстанцев. Были случаи, когда казаки не стреляли при встрече с национальными партизанами, давали лишнее оружие, предупреждали про известные их разведке акции диверсионных групп НКВД».[285]

Зафиксированы многочисленные факты переходов в УПА красноармейцев-украинцев, да и не только украинцев. Но с 1945 года повстанцы отправляли перебежчиков обратно, опасаясь шпионажа.

Однако, в целом Красная Армия была для УПА опасным врагом не только во время «перехода фронтов», то есть весной-летом 1944 года, но и в дальнейшем.

Военные боролись с повстанцами не только прямым путём.

Как и планировали высшие партийные органы Украины,[286] мобилизации в КА стали одним из методов снижения повстанческого движения. Призванных «фильтровали» спецслужбы, выявляли среди них членов ОУН, Юношества (Юнацтва) и симпатизирующих – к ним и членам их семей применяли репрессии. Остальных частично направляли на фронт, частично – в восточные районы УССР, и даже на Урал, на принудительные работы - но не в заключение. Несмотря на «инфильтрацию» новобранцы из западных районов УССР часто дезертировали или перебегали на сторону немцев. «Так, в донесении политуправления 1-го Украинского фронта от 30 сентября 1944 г. сообщалось, что за период с 4 по 25 сентября 1944 года перешли к врагу 172 бойца и младших командира из числа жителей западных областей Украины, в том числе 73 во время боя и 99 – с передового края обороны».[287] Учтём, что этот переход был совершён сентябре 1944 года – всего за 8 месяцев до конца Третьего рейха.

Уже упоминавшийся уроженец Вильнюса Илья Йонес, проведший во Львовской области оккупацию, по приходу Красной Армии был в неё призван. В мемуарах он пишет о том, что западные украинцы часто переходили на сторону немцев. Йонес описывает случай, когда он предотвратил переход группы западных украинцев на сторону немцев, и получил за это орден Красного Знамени. После задержания и трибунала дезертиры были расстреляны перед строем, а их могилу по приказу офицеров утрамбовали сапогами солдаты всей дивизии.[288]

В 1944 году УПА нередко предпринимала удачные попытки срыва мобилизации в западных областях Украины. Например, в Станиславской области на 21 августа 1944 года из 30 тыс. призывников явилось на призывные пункты только 15 тыс. человек. Повстанцы постоянно нападали на колонны мобилизованных, уничтожая, разоружая или разгоняя охрану, а призванных отпускали по домам или включали в свои ряды. Кроме того, УПА всячески препятствовала выполнению поставок продовольствия для советских войск.

Однако, вскоре, когда на селе стали формировать из местного населения истребительные отряды, повстанцы стали призывать украинцев идти служить не в истребители, а в Красную Армию.

В общем, нельзя точно сказать, чему больше способствовали принудительные мобилизации в КА – борьбе против повстанцев, или, наоборот, пополнению рядов УПА относительно активным элементом. Значительная часть западных украинцев либо пыталась пересидеть войну в лесах и погребах, либо если уж погибнуть, то погибнуть в рядах УПА за независимость Украины.

После войны армию также использовали против повстанцев, а повстанцы часто уничтожали солдат и офицеров Советской армии.

Начальник Политуправления Прикарпатского ВО генерал-майор Лисицын 31 июля 1946 года отмечал: «Войска округа за время нахождения в сельских гарнизонах в период подготовки и проведения выборов в Верховный совет УССР и позже по приказанию Генерального Штаба Красной Армии до 15 апреля на территориях Львовского и Прикарпатского округов были проведены плановые операции по уничтожению вооружённых банд украинско-немецких националистов, УПА и оуновского подполья. (Речь идёт о «большой блокаде» городов, сёл, лесов и гор в Западной Украине в январе-апреле 1946 года – А.Г.)

На территории округа в нынешних границах было расположено более 3500 наших мелких сельских гарнизонов. Этими гарнизонами и подвижными отрядами от соединений уничтожено 3295 бандитов, захвачено 12 000 бандитов и более 5 000 бандпособников…

За последние месяцы после отвода войск из сельских гарнизонов и с наступлением лета оставшиеся банды украинско-немецких националистов и оуновское подполье вновь заметно активизировались…

В течение июня и июля на территории округа, по данным штаба ПрикВо зарегистрированы 114 бандпроявлений…

Бандитами за указанный период убиты десятки военнослужащих Красной Армии и МВД, советских, партийных работников, местных жителей – активных участников в проведении мероприятий советской власти».[289]

Несмотря на столь «напряжённые» отношения между УПА и Красной Армией, эффективность применения последней против повстанцев в целом не была высокой. И это был не основной инструмент ЦК ВКП(б) и КП(б)У по подавлению сопротивления.

Как отмечал 23 ноября 1944 года в докладе на пленуме ЦК КП(б)У Никита Хрущёв, «…в западных областях проведена большая работа по борьбе с украинско-немецкими националистами. Эту работу проводили партийные организации, советские органы и особенно НКВД. Почему я подчёркиваю НКВД?

Потому что на плечи НКВД ложится самая тяжёлая работа, сопряжённая с проведением боевых операций против бандитов».[290]

* * *

Основными противниками повстанцев в западной Украине в 1944-49 годах были Внутренние и погранвойска НКВД-МВД СССР, НКВД-МВД и НКГБ-МГБ УССР.

Внутренние войска Народного комиссариата внутренних дел (ВВ НКВД) появились в западной Украине сразу же после прихода Красной Армии.

Личный состав частей НКВД был тщательно подобран вплоть до последнего солдата, политически воспитан, чекисты были лучше обучены, оснащены и вооружёны, чем части КА, их офицеры и рядовые получали лучшее материальное и социальное обеспечение.

Это был самый сильный враг повстанцев.

«Внутренние войска НКВД в двух своих основных пограничных округах к концу июля 1944 г. состояли: на Украине из 1 дивизии, 9 бригад, 1 кавполка и 1 танкового батальона – всего 33 011 человек. Одна бригада дислоцировалась на освобождённой территории Румынии. В ВВ Белорусского округа к тому времени насчитывалось 2 дивизии и 1 отдельный стрелковый полк общей численностью 10 461 солдат и офицер».[291]

На начало октября 1944 года в Западных областях Украины дислоцировалось 26 304 бойца ВВ НКВД, сведённых в бригады и 1 дивизию.[292]

Таким образом, их численность уже на 1944 год превышала численность УПА.

09.10 1944 года в целях улучшения борьбы с повстанцами они были усилены рядом частей и подразделений в составе 3517 солдат и офицеров внутренних войск.[293]

В тот же момент на Западную Украину направлялось два полка погранвойск НКВД в дополнение к уже действующим погранвойскам[294] - пограничники не входили в структуру ВВ НКВД.

Следует отметить важную роль пограничников в борьбе с повстанцами.

Часовые советских границ впервые столкнулись с ОУН 1939 г., вторично - весной 1944 года, когда их части шли непосредственно за фронтом, устанавливали границы и помогали Красной Армии и ВВ НКВД расчищать территорию от враждебного элемента.

Например, за апрель-июнь 1944 года у пограничников 1-го Белорусского фронта было 68 боевых столкновений с повстанцами в северных районах Волынской и Ровенской областей, стоивших упистам сотен жертв.[295]

Самое важное было то, что пограничники пытались перекрыть дорогу тем группам УПА, которые стремились уйти из СССР на запад. Но на протяжении второй половины 1940-х годов советским погранвойскам не удалось полностью закрыть границу для повстанческих отрядов.

К лету 1945 года общая численность ВВ НКВД в западных областях Украины составила 34 865 человек - примерно в полтора-два раза выше численности УПА на тот момент. Осенью 1945 г. часть подразделений ВВ НКВД вывели из Западной Украины, и на 19 ноября 1945 года их численность составила 22 907 человек: 14 полков.[296]

Кроме того, в Западной Украине на железных дорогах дислоцировались железнодорожные войска НКВД – на 21 октября 1945 года их личный состав насчитывал 1848 человек.[297]

«Только за первый квартал 1945 года части [32-й] дивизии внутренних войск НКВД [по охране железных дорог] одновременно с охраной объектов провели 305 войсковых операции по борьбе с бандами УПА, в результате которых убили 950 бандитов, пленили 1820 человек, захватили большое количество оружия и боеприпасов».[298]

В то же время были случаи связи сотрудников 32-й дивизии железнодорожных войск НКВД, в том числе русских по национальности, с повстанцами, антисоветские высказывания и «моральное разложение».

Однако, несмотря на подобные факты и явления, основную свою задачу войска НКВД выполняли.

Всего за период с февраля по 31 декабря 1944 года в западных областях Украины против ОУН-УПА было проведено 6 495 чекистско-войсковых операций, вследствие которых, согласно отчётам НКВД, повстанцы потеряли убитыми 57 405 человек и 50 387 было взято в плен и задержано. Среди трофеев насчитывалось 35 орудий, 328 миномётов, 15 огнемётов, около 3-х тысяч пулемётов, 4230 автоматов, 18 591 винтовок.[299]

За этот же период - до 12.12.44 - ВВ НКВД потеряли 1424 убитых и 1440 раненых оперработников, офицеров и бойцов войск НКВД.[300]

Но 1944-й год был только годом начала борьбы. Основные бои УПА с чекистами развернулись в 1945 году.

Здесь следует отметить важную особенность борьбы ВВ НКВД против повстанцев – в ходе неё обеими сторонами практиковались убийства мирного населения.

Обратим внимание на численность убитых повстанцев за 1944 год: 57 405 человек. Пленено – 50 387 человек. За тот же период захвачено всего 26 000 единиц стрелкового оружия. То есть 80 000 человек (или почти 80 %) убитых и захваченных в плен были безоружными людьми.

Летом 1944 года численность УПА составила 25 тысяч человек – то есть, по чекистским данным за 11 месяцев её уничтожили четырежды, что, даже с учётом постоянного пополнения рядов повстанцев, кажется невероятным.

К этим выкладкам применимы две погрешности, в некоторой степени друг друга нивелирующих.

Во-первых, это приписки сотрудников НКВД. После уничтожения какой-либо группы УПА в лесу её бойцов закапывали в братской могиле, а чекисты на бумаге увеличивали число уничтоженных «бандитов» - начальство не раскапывало захоронения и не перепроверяло количество убитых. Поэтому число убитых повстанцев и мирных жителей было меньше того, что отражалось в отчётах.

Во-вторых, значительное количество оружия чекисты изымали из схронов – повстанческих складов и тайников. Нередко и повстанцы, сдавшиеся добровольно, поэтому не попадавшие в категорию «взятые в плен», приносили с собой оружие. Поэтому разница между количеством захваченного оружия и количеством убитых и пленённых людей тоже не отражает количество безвинно уничтоженного и репрессированного населения.

Для того, чтобы объяснить взаимодействие этих двух погрешностей, смоделируем, как могли соответствовать данные из чекистских отчётов действительности.

Допустим, в реальности полк НКВД в одном из районов боевых действий за 2 месяца убил 2 000 и пленил 1 000 повстанцев, захватив при этом 3 000 единиц стрелкового оружия. В дополнение к этому чекисты этого полка уничтожили, скажем, 2 000 человек из числа мирного населения и ещё 2 000 захватили в плен. Сдалось с повинной 500 человек, которые принесли 500 единиц стрелкового оружия. Из схронов за это же время чекисты достали 500 единиц стрелкового оружия. Получается: всего убито 4 000 тысячи человек, пленено 3 000 человек, при этом получено 4 000 единиц стрелкового оружия.

То есть, на первый взгляд, чекисты убили и захватили в плен 3 000 мирных жителей, хотя на самом деле таковых, как мы знаем 4 000.

Потом сотрудники НКВД завышают количество убитых, потому что количество пленных и винтовок особо не завысишь – их может посчитать любой начальник. Таким образом, благодаря припискам по отчётам получается, что убили 8 000 повстанцев. А сдавшиеся в плен, пусть они принесли с собой хоть целый арсенал, идут отдельной строкой, часто вообще в другом отчёте.

В итоге чекистская справка об этом этапе «борьбы с бандитизмом» выглядит так:

«За два месяца текущего года убито 8 000 бандитов, пленено 3 000 бандитов и бандпособников, захвачено 4 000 единиц стрелкового оружия».

На первый взгляд кажется, что 7 000 (примерно две трети) убитых и арестованных людей – невинные безоружные крестьяне. А на самом деле таковых «всего» 4 000.

Поэтому справка, если бы чекисты писали честные и полные отчёты, выглядела бы следующим образом: «Убито повстанцев – 2000, пленено – 1000, сдалось с повинной – 500, убито мирных жителей – 2000, захвачено в плен – 2000, при всём этом захвачено во время боя, найдено в схронах и принесено сдавшимися с повинной 4 000 единиц стрелкового оружия».

Понятно, что чекистские отчёты не всегда именно так отражали действительность. Но, по мнению исследователя, пирамида приписок и сокрытия террора против украинских крестьян в целом строилась по приведённой схеме.

Врали начальству и терроризировали местное население и парторганизации.

Приведём для примера отрывок партийного отчёта, в котором разрыв между количеством убитых повстанцев и захваченного оружия поражает воображение. автор доклада на имя председателя СНК УССР Никиты Хрушёва – Секретарь Станиславского (Ивано-Франковского) обкома КП(б)У М. Слонь описывает борьбу с «политбандитизмом» за апрель-август 1944 года: «В результате проведённой чекистско-войсковой операции по ликвидации банд «УПА» и «УНРА» (последняя на тот момент не существовала – А.Г.) за этот период:

а) убито бандитов при столкновении – 377 чел.;

б) взято в плен и ранено – 572 чел.

Захвачено:

а) складов с оружием - 1

б) складов с продовольствием - 1

в) винтовок - 16

г) пулемётов - 2

…3) Необходимо усиление удара по бандгруппировкам путём увеличения охвата и усиления жестокости при столкновении (надо уничтожать, а не брать в плен бандитов) главным образом. Также, по линии судов проявлять жёсткие меры воздействия.

4) Считал бы необходимым срочно репрессировать семьи ОУН-овцев, а в первую очередь – семьи их актива».[301]

Получается, что за 4 месяца 1944 года чекисты на Станиславщине едва ли убили одного повстанца, зато истребили, ранили и посадили почти тысячу мирных жителей. И при этом Слонь предлагал усилить «удар по бандргуппировкам» и репрессии.

В общем, партийная и чекистская статистика позволяет создать лишь общее представление о масштабах повстанческой борьбы и тенденциях в действиях сторон.

Точное выяснение потерь украинских повстанцев и крестьян при проведении чекистско войсковых операций отосятся к числу задач будущих исследований. Для него необходимо исследовать операции с двух сторон, сопоставлять оуновские и повстанческие документы с одной стороны, и документы репрессивно-карательных органов – с другой. Всё это требует кропотливой и длительной работы, неуместной в данной диссертации из-за своего объёма.

О ходе борьбы с повстанцами карательные и партийные органы постоянно информировали высшую номенклатуру УССР и СССР, которые из года в год попустительствовали террору против населения западноукраинских сёл, или просто приказывали его вести. Именно на руководстве УССР и СССР, то есть на Сталине, и Хрущёве, как его послушном исполнителе, лежит ответственность за вакханалию бесчинств, устроенных чекистами, военными и партийцами в ходе «ликвидации политбандитизма».

Не только документы повстанцев, но и партийные отчёты 1944 года и позднее изобилуют описаниями террора со стороны советских карательных органов.

Например, за 1945 год в западных областях УССР прокуратурой было зафиксировано или вскрыто 1109 нарушений «социалистической законности»[302] работниками НКВД и НКГБ (по Станиславской и Волынской областях информация попала в сводку только за 2 месяца). В их числе было 77 убийств, 75 поджогов и уничтожения имущества, 378 грабежей, 213 случаев избиений и 46 незаконных арестов.

За 1946 год, согласно статистике уже партийных органов, было зафиксировано 1602 случая «нарушения советских законов».[303]

В «Справке о наиболее характерных случаях нарушения советской законности сотрудниками УМГБ западных областей УССР»[304] от 1 июля 1946 года, можно найти информацию о:

- «незаконных методах ведения допроса» (т.е. пытках) обвиняемых в антисоветской деятельности;

- фальсификациях обвинений со стороны чекистов (выдумывались целые антисоветские организации);

- неоправданно длительных сроках предварительного заключения;

- избиениях, оскорблениях, и грабежах подозреваемых, свидетелей а также простых селян при проведении оперативно-розыскных мероприятий.

Обычно уличённые в подобных действиях чекисты или милиционеры отделывались «строгими выговорами с предупреждением», двадцатью сутками ареста, в худшем случае – понижением в звании или исключением из органов ВД или ГБ. Но нередки были случаи заключения и даже расстрела наиболее свирепых и опустившихся представителей НКВД или НКГБ, пристреливших в нетрезвом виде какого-либо советского, партийного или комсомольского работника.

Последний главнокомандующий УПА Василий Кук так характеризовал разницу между методами антипартизанской войны СС и НКВД: «Советские методы страшно подлые. Немцы воевали прямо. Советы, в отличие от немцев, использовали провокации… И агентура, и засылка внутренних агентов. Немцы и большевики не отличались по уровню террора – стреляли как одни, так и другие. Но большевики хотели придать убийствам какой-то законный вид: «Он сделал какое-то преступление, что-то нарушил и поэтому надо расписаться». А немцы без лишних церемоний убивали всех евреев и славян».[305]

В 1944 году повстанцев в плен брали редко – ВВ НКВД обычно поголовно расстреливали взятых с оружием в руках бандеровцев. Примерно до 1945 года «взятые в плен и задержанные», а также большинство «явившихся с повинной» – это только что мобилизованные повстанцами крестьяне, дезертиры, уклонисты, члены ОУН и бывшие коллаборационисты, а так же всё те же мирные крестьяне, оказавшиеся в неподходящее время в районе проведения чекистско-войсковых операций. Если всё же член антисоветских формирований оказывался в плену, то его осуждали на 25 лет исправительно-трудовых лагерей, невзирая на такие смягчающие обстоятельства как юный возраст или насильственный характер мобилизации в УПА.

В течение 1945 года, согласно отчётам, было убито примерно 45 000 бойцов сопротивления.[306] Именно на 1945 год приходится фаза наибольшей активности УПА. Если за 1944 год было зарегистрировано 2903 военно-террористические акции повстанцев и подпольщиков, то только за первую половину 1945 года – 2207. Из них 689 терактов, 212 диверсий на железных дорогах, объектах связи, шоссейных путях, 11 нападений на райцентры, 236 нападений на госучреждения и предприятия, и прочих – 1059.[307] Лидером сопротивления из семи западных областей в первом полугодии 1945 года была Львовская область – 629 акций (28,5 % от общего числа).

В 1946 году количество «бандпроявлений» было лишь чуть меньше аналогичного показателя за 1944 год – 2598. На сей раз лидерство было у Тернопольской области – 912 (35 % от всего показателя по Западной Украине).

Согласно партийным отчётам, за 1946 год органы МВД и МГБ, внутренние и пограничные войска уничтожили 10 774 «бандитов и членов ОУН», пленено 9541 и явилось с повинной 6120 человек.

Таким образом, двумя наиболее тяжёлыми годами как для советской власти, так и для её противников были 1944 и 1945 год. Причём квалификация оставшихся в живых повстанцев в дальнейшем несколько возрастает – при резком уменьшении численности УПА, и, соответственно, потерь, число «бандпроявлений», т.е. операций, снижается не столь существенно. Чекистско-войсковые операции гораздо реже приносят результаты.

Наиболее успешной акцией НКВД (совместно с НКГБ и Советской Армией) против УПА была упоминавшаяся блокада почти всех населённых пунктов Западной Украины, проходившая в январе-апреле 1946 г.). Повстанцам пришлось зимовать в лесу, расформировать курени и сотни на рои и чоты, а продовольствие в деревнях, в которых стояли гарнизоны, нередко добывать с боем. Потери УПА достигли 40 % личного состава.

А вот как эта акция отразилась в справке за подписью главы НКВД УССР Тимофея Строкача, за период с 1 января по 25 мая 1946 года. Проведено операций и засад 47 798, убито повстанцев – 7523, задержано «бандитов и прочих» 25 277. То есть в среднем при проведении операции или засады чекисты захватывали или убивали 0,7 повстанца. За тот же период явилось с повинной 6157 человек.

Были взяты трофеи: 10 327 автоматов и винтовок, 765 ручных пулемётов, 2 183 пистолета. «Бандпроявлений» зафиксировано 601, при проведении операций погибло 236 сотрудников органов ГБ и ВД, и «потери при бандпроявлениях» составили 864 человек.[308]

В ходе блокады и после неё Главный военный штаб УПА решили провести частичную демобилизацию, отправив «домой» несколько тысяч бойцов. По плану все они должны были влиться в подполье ОУН, но в реальности часть из них «явилась с повинной», часть была выявлена и арестована МВД и МГБ.

В дальнейшем противостояние ОУН-УПА – МВД и НКГБ пошло на спад, поскольку силы повстанцев постепенно таяли, украинское население видело бесперспективность противостояния СССР, руководство которого сумело после 1945 года не допустить военного столкновения с США.

* * *

К структуре НКВД-МВД и НКГБ-МГБ относились также спецгруппы НКВД-МГБ, и масштабная агентурная сеть, налаженная чекистами и милицией в западных областях Украины в 1944-53 гг. (Точнее, строиться она начала ещё во время немецкой оккупации из местных коммунистов и симпатизирующих советской власти).

Но поскольку и то и другое – особая страница в истории борьбы УПА и борьбы против УПА, то и рассматриваться она будет отдельно.

Почти сразу же по возвращению советской власти в Западную Украину НКВД начал создавать «спецгруппы» - то есть провокаторов. Спецгруппы, созданные из бывших партизан, бывших бандеровцев и сотрудников органов ГБ и ВД, по мысли украинского исследователя Ивана Биласа, преследовали ряд целей:

- проведение широкой агентурной работы по выявлению важных руководителей ОУН, командиров УПА, их физического уничтожения;

- проникновение в структуры центрального Руководства ОУН, за границей включительно, с целью дезорганизации политической линии украинского сопротивления;

- организация политических провокаций и убийств мирного населения от имени ОУН-УПА с целью компрометации борьбы ОУН-УПА и дискредитации идеи Украинского объединённого самостоятельного государства;

- организация натравливания различных слоёв украинского населения друг на друга;

- враждебное противопоставление Западной и Восточной Украины с целью углубления раскола в народе, уничтожения его единства в движении сопротивления коммунистическому режиму.

По свидетельству последнего главнокомандующего УПА Василия Кука, это был самый эффективный метод борьбы коммунистов против повстанцев: «Войдут в село, раскроют нашу организацию, захватят или уничтожат её членов, да ещё под видом повстанцев перебьют мирных жителей».[309]

Приведём отрывок из адресованного Лаврентию Берия совершенно секретного сообщения наркома внутренних дел НКВД УССР Рясного за № 8/156451 от 26.07.1945 г. «Об организации и результатах роботы специальных групп для борьбы с оуновским бандитизмом в западных областях Украины»:

«Часть бандитов УПА, которые явились с повинной, используются сначала как отдельные агенты-боевики, а позднее в боевых группах особого назначения, названых нами специальными группами. В тех случаях, когда агент-боевик, который влился в банду или в подполье ОУН, - не имел возможности физического уничтожения или захвата руководителя-главаря, его задачей являлась компрометация главаря банды или местного подполья для усиления и активизации разложения банды или местной организации ОУН…

Комплектование спецгрупп при оперативных группах НКВД УССР проводилось по принципу подбора агентов боевиков, которые были проверены на исполнение заданий по ликвидации оуновского бандитизма (в том числе убийств населения, которое сочувствовало ОУН-УПА). В Ровенской и Волынской областях в состав специальных групп вливались также бывшие партизаны-ковпаковцы, хорошо знакомые с местными условиями, имевшие большой опыт борьбы с оуновским бандитизмом.

По своему внешнему виду и вооружению, знаниям местных бытовых особенностей и языка и конспиративным способам действия особый состав специальных групп ничем не отличался от бандитов УПА, что вводило в обман аппарат живой связи, и главарей УПА и оуновского подполья.

В случаях угрозы расшифровки или невозможности проведения захвата указанных планом главарей ОУН-УПА, участники спецгрупп уничтожают последних, также во многих случаях создают такое впечатление в оуновской среде и среди населения, что уничтожение руководителей ОУН-УПА совершено бандитами СБ.

В состав каждой спецгруппы входит от 3 до 50 и больше особ, в зависимости от легенды и задания, которые пользуются особым «уважением» выдуманного бандитского руководителя. По состоянию на 20 июня 1945 г. всего в западных областях Украины действует 156 спецгрупп с общим количеством участников в них 1783 человек».[310]

Собственно УПА насчитывала на тот момент, вероятно, около 15-20 тысяч человек - то есть на каждых десятерых повстанцев приходился один «лжебандеровец».

Украинский исследователь Иван Билас опубликовал отчёт майора ГБ Соколова, подробно описывающий действия одной из спецгрупп МГБ. В этом отчёте описывается операция по вскрытию подполья ОУН и УПА с помощью введения противника в заблуждение. При прочтении этого отчёта складывается впечатление в высочайшей результативности такого метода антипартизанской борьбы.[311]

Но этот же метод был одним из самых жестоких.

Приведём отрывки из «Докладной записки о фактах грубого нарушения советской законности в деятельности так называемых спецгрупп МГБ». Автор этого послания на имя Никиты Хрущёва - военный прокурор войск МВД Украинского округа полковник юстиции Кошарский. Дата составления документа - 15 февраля 1949 года – через 7 месяцев УПА приказом своего главнокомандующего будет распущена. Это - завершающий этап «войны после войны», когда представители органов ВД и ГБ действовали уже более тонкими методами, и задача ликвидация сопротивления была возложена в первую очередь на МГБ, а не МВД или Советскую Армию.

Вот какие явления в деятельности спецгрупп МГБ отмечала прокуратура:

«(…) 1. В марте 1948 года спецгруппа, возглавляемая агентом МГБ «Крылатым», дважды посещала дом жителя с. Грицки Дубовицкого р-на Ровенской области — ПАЛАМАРЧУКА Гордея Сергеевича, 62 лет, и, выдавая себя за бандитов «УПА», жестоко истязала ПАЛАМАРЧУКА Г.С. и его дочерей ПАЛАМАРЧУК А.В. и ПАЛАМАРЧУК З.Г., обвиняя их в том, что, якобы, они «выдавали органам МГБ украинских людей».

«Крылатый» и участники его группы подвергали пыткам ПАЛАМАРЧУК А. Г. и ПАЛАМАРЧУК З.Г., подвешивали, вливали им в нос воду и, тяжко избивая, заставили ПАЛАМАРЧУК З.Г. и ПАЛАМАРЧУК А.В. дать показания, что они с органами МГБ связаны не были, а, наоборот, были связаны с участниками украинского националистического подполья.

Участники спецбоевки предупредили членов семьи ПАЛАМАРЧУКА о том, что если они посмеют заявить органам Советской власти о посещении их дома бандитами, то над ними будет учинена расправа.

На основании полученных таким провокационным путем «материалов», 18 июля 1948 года Дубровицким РО МГБ ПАЛАМАРЧУК З.Г. и ПАЛАМАРЧУК А.В. были арестованы, причем, как заявили арестованные, сотрудники райотдела МГБ во время допросов их также избивали, заставляли продолжительное время стоять на ногах и требовали, чтобы они дали показания о связи с бандитами. (…)

2. В ночь на 22 июля 1948 г. спецгруппой МГБ из с. Подвысоцкое Козинского р-на Ровенской области был уведен в лес местный житель КОТЛОВСКИЙ Федор Леонтьевич, которого участники спецгруппы подвергали пыткам, обвиняя его в том, что у него в доме часто останавливаются работники из числа совпартактива и в том, что якобы он выдавал органам Советской власти бандитов.

Эти провокационные действия преследовали цель путем истязаний и угрозы лишения жизни заставить КОТЛОВСКОГО дать показания, что он является врагом советской власти.

В результате истязаний КОТЛОВСКИЙ находился на излечении в больнице с 27 июля по 27 августа 1948 г.

По заключению больницы, КОТЛОВСКОМУ Ф.Л. были нанесены тяжелые телесные повреждения, с явлениями сотрясения мозга и омертвлением мягких тканей тела.

3. В ночь на 22 июля 1948 г. той же спецгруппой был уведен в лес житель с. Ридкив МИХАЛЬЧУК С.В., инвалид Отечественной войны.

В лесу МИХАЛЬЧУК был подвергнут допросу, во время которого его связывали, подвешивали и тяжко избивали, добиваясь таким путем показаний о связи с бандитами.

Продержав МИХАЛЬЧУКА в течение 2 суток в лесу, участники спецгруппы его отпустили, причем в результате избиений он в течение 7 дней находился на стационарном излечении в больнице.

4. В ночь на 23 июля 1948 г. этой же спецгруппой из с. Подвысоцкое была уведена в лес гр-ка РЕПНИЦКАЯ Нина Яковлевна, рожд. 1931 г. (т.е. 17-ти лет. В.К.).

В лесу РЕПНИЦКАЯ была подвергнута пыткам.

Допрашивая РЕПНИЦКУЮ, участники спецгруппы тяжко ее избивали, подвешивали вверх ногами, вводили в половой орган палку, а затем поочередно изнасиловали.

В беспомощном состоянии РЕПНИЦКАЯ была брошена в лесу, где ее нашел муж и доставил в больницу, в которой находилась продолжительное время на излечении.

Из приведенных выше примеров видно, что действия т. н. спецгрупп МГБ носят ярко выраженный бандитский антисоветский характер и, разумеется, не могут быть оправданы никакими оперативными соображениями.

Не располагая достаточными материалами, т. н. спецгруппы МГБ действуют вслепую, в результате чего жертвой их произвола часто являются лица, не причастные к украинско-бандитскому националистическому подполью.

Наряду с этим следует указать, что этот метод работы органов МГБ хорошо известен ОУНовскому подполью, которое о нем предупреждало и предупреждает своих участников. В частности, об этом свидетельствует факт обнаружения у убитого бандита «Гонты» полного отчета о провокационных действиях спецгруппы МГБ в отношении гр-на КОТЛОВСКОГО.

Не являются также секретом подобные «операционные комбинации» и для тех лиц, над которыми участники спецгрупп чинили насилия…

Подобные факты из деятельности спецгрупп МГБ, к сожалению, далеко не единичны и, как показывает следственная практика, если в отдельных случаях спецгруппам, путем насилия и запугивания, все же удается получить «признательные показания» от отдельных лиц о связи их с бандитским подпольем, то добросовестное и проведенное в соответствии с требованиями закона расследование неизбежно вскрывает провокационную природу этих «признательных показаний», а освобождение из тюрьмы арестованных по материалам спецгрупп влечет за собой дискредитацию советской законности, органов МГБ и возможность использования каждого случая провокаций во вражеских, антисоветских целях украинскими националистами».[312]

Это – описание событий, происходивших в 1948-49 годах. А спецгруппы применяли подобные жестокие методы с конца 1944 года.

Как отмечено в процитированном выше документе, о деятельности спецгрупп знали и оуновцы, и мирные жители. Последних повстанцы информировали о действиях спецгрупп или провокаторов. Вот, например, текст бандеровской листовки, выпущенной в апреле 1949 года:

«Селяне, рабочие и интеллигенты!

В сёла и городки, в которых вы живёте, заходят часто незнакомые люди, преимущественно мужчины, и просят вас спрятать их от НКВД и связать с подпольщиками, так как они убежали из тюрьмы.

Нужно помнить, что из большевицкой тюрьмы убежать очень тяжело, а все те, которым якобы удалось убежать из тюрьмы, - это никто иной, как замаскированные разведчики НКВД – провокаторы…

Потому с разными людьми, которые ходят по сёлам и выдают себя за политических заключённых, которые убежали из тюрьмы, нужно быть очень осторожным. Если такие придут в хату и просят есть, то есть можно дать, но не вступать с ними в разговоры на политические темы.

Никогда не принимать людей на ночлег без справки от главы сельсовета.

Помните, что неосторожность в разговорах и поведении на политические темы с разными незнакомыми людьми не одного завела в тюрьму».[313]

Неотъемлемой частью борьбы органов ВД и ГБ против УПА была агентурная работа. «По состоянию на 1 июля 1945 г. на учёте органов НКВД западных областей состояло 175 резидентов, 1196 агентов и 9 843 информатора. Всего 11 214 человек. Более масштабной была агентурная сеть НКГБ. Только в Станиславской области на 25 июля 1946 г. она насчитывала 6 405 лиц; из них агентов – 641, резидентов – 142, информаторов – 5 572, содержателей явочных и конспиративных квартир – 50. За период с 1 января 1945 г. по 1 июля 1946 г. НКГБ завербовал 5 671 человека, в том числе 596 агентов, 93 резидента, 4 941 информатора и 41 содержателя явочных и конспиративных квартир».[314]

Таким образом, многочисленной националистической подпольной сети НКВД и НКГБ противопоставили нечто вроде сети «антиподполья». Эта сеть была ещё более многочисленной, и функционировала столь же конспиративно. Главным её отличием от оуновской сети было то, что вербовалась будущая агентура в основном с помощью запугивания потенциальных провокаторов и сексотов или, куда реже, с помощью незначительного материального поощрения.

ОУН же комплектовалась на добровольных началах.

Следует отметить разницу в отношении ко вражеской агентуре со стороны повстанцев и их противников. Если в каком-либо селе милиция выявляла подпольщиков ОУН, или симпатизирующих их деятельности, то если таковых не перевербовывали, то обычно отправляли в заключение или ссылали. Расстреливали выявленных оуновцев в меньшинстве случаев. Повстанцы же, наоборот, могли отпустить домой бойца истребительного батальона или красноармейца, но почти всегда убивали сексота или агента НКВД и НКГБ.

Основное внимание агентуры спецслужб сосредотачивалось на выявлении и уничтожении командиров и ведущих функционеров УПА и ОУН. Также НКВД-МВД-НКГБ-МГБ старались добиться такого положения дел, чтобы чекистско-войсковые операции по ликвидации повстанцев и подпольщиков надёжно обеспечивались разведданными, позволяющими установить точное местонахождение групп подполья и формирований УПА, численность их личного состава и руководства, наличие вооружения, возможные пути для отступления.

По некоторым данным, требующим подтверждения, против УПА использовались и элементы «бактериологической войны». Узнав о том, что повстанцы покупают на чёрном рынке медикаменты, НКВД вбросил в оборот заражённые тифом лекарства и материалы для прививок.[315] По свидетельству последнего Главкома УПА Василия Кука, были случаи отравления еды, источников, повстанческой почты или минирования батарей для радиоприёмников.[316] Хотя, массового характера подобные методы борьбы не приобретали, и особого вреда подполью не принесли.

* * *

Советские органы ВД и ГБ стремились не только запугать украинское население, но и вовлечь его в борьбу с УПА. Для этого были созданы так называемые «истребительные батальоны» - группы местных жителей, участвовавших в антипартизанской борьбе. В советских документах их участники назывались истребителями, повстанцы же звали их ястребками.

Существовали также «группы содействия истребительным батальонам» - вооружённый партсовактив. Всё это было неким советским аналогом повстанческих Самооборонных кустовых отрядов.

Истребителей использовали не только как боевые или охранные части, но и как проводников ВВ НКВД и параллельно в качестве агентуры.

Как только советская власть начали создавать истребительные батальоны, ОУН приняла обращение к их членам: «…И видит батюшка Сталин, что не сдержать ему хода революции ни вагонами орденов, ни отрядами НКВД, ни голодом, холодом, расстрелами, Соловками, тюрьмами, ни морем крови, которая окончательно его заливает и зальёт. И НКВД ищет новые силы для борьбы с нарастающими революциями порабощённых народов, новых гончих собак, собак, воспитанных на хозяйстве хозяина народа, которого могли бы вынюхать и загрызть – это истребители явные и неявные (тайные). Так как нет ничего хуже, чем своя собака, заражённая большевицким сумасшествием. НКВД хорошо знает, чего достигает, пуская брата на брата. И пускай никто из истребителей не тешит своей совести, что, вступая в истребители, спасает свою мизерную жизнь дёшево. И когда у него даже нет намерения кусать своего брата, то его принудят хорошей дрессировкой, и тогда возврата не будет.

Итак, для чего создаёт НКВД истребителей? – так как: 1) НКВД не хватает сил для борьбы с нарастающими революциями национальными; 2) для борьбы с национальными революциями нужны собаки, которые выросли на территории и среды и знают их хорошо, чего не знает НКВД для охоты; 3) НКВД хочет, чтобы в борьбе с революцией падали не они, а эти охотничьи собаки; 4) НКВД хочет, чтобы в конце проигранной ими борьбы был караван, за которым можно было бы спрятаться перед народным гневом, говоря: «Это они это сделали»…

Истребители! У кого ещё не умерла личная и национальная честь, пускай сейчас выходит из истребителей хотя бы ценою собственной жизни, так как в противном случае вал революции сокрушит вас с корнями. «Чтобы солнце не грело вашего смердящего гноя». Во время твёрдой борьбы нет места для спекулянтов.

Смерть предателям народа! Да здравствует Украинское Самостоятельное Объединённое Государство! Слава Украине! Героям слава».[317]

Часть украинского населения имела веские причины вступать в борьбу с УПА.

Например, осенью 1945 года парторганизации Львовской области доносили в Киев Н.С. Хрущёву о действиях националистов: «В Бибрском районе в селе Гринёва в ночь на 14. VIII повешен председатель сельсовета тов. Репин Николай Иванович с оставленной запиской на груди: «Именем военного трибунала УПА приговорён к смертной казни через повешение». Секретарь сельсовета Войтович Николай приговорён к смертной казни – расстрелу. Тов. Войтовича бандиты увели с собой.

Секретарь Поморянского РК КП(б)У сообщил, что 2 VIII с.г. из села Подозаив бандиты увели председателя и секретаря сельсовета. 6. VIII с.г. возле села Подсуив были обстреляны пулемётным огнём секретарь РК ЛКСМУ тов. Гончаров и оперуполномоченный РО НКВД т. Качаев. В результате обстрела тов. Гончаров убит, а тов. Качаев тяжело ранен.

29. VIII в селе Пиддубцы бандиты убили директора МТС тов. Решетняка и 4 трактористов. (…)

Секретарь Радеховского РК КП(б)У сообщил, что в ночь на 30. VIII с.г. в мельнице в присутствии крестьян был убит секретарь с/с тов. Рублевский. Убийца скрылся».[318]

Отлично понимая, что парторганизации Западной Украины моментально попадут под удар повстанцев, ЦК КП(б)У 10 мая 1944 года приняло постановление «О распределении оружия для вооружения партийно-советского актива, работающего в западных областях УССР». На эти цели было выделено 4000 комплектов оружия - в большинстве своём пистолетов ТТ.

Оружие следовало выдавать довольно широкому кругу номенклатурных работников – от секретарей обкомов, горкомов и райкомов КП(б)У до начальников районных отделений связи и секретарей обкомов, горкомов и райкомов комсомола.[319] В дальнейшем этот перечень был ещё более расширен, поскольку повстанцы в массовом порядке уничтожали глав сельсоветов, председателей колхозов, захватывали и уничтожали колхозное имущество и даже небольшие промышленные предприятия.

18 сентября 1944 года Украинский штаб партизанского движения передал для вооружения обкомов КП(б)У и управлений НКВД Западных областей УССР: 2 466 винтовок, 340 ручных и 9 станковых пулемётов, 670 автоматов и 284 миномётов 50-миллиметрового калибра. И передал не зря, поскольку партработников повстанцы активно убивали.

Свидетельствует Василий Савчак («Сталь»), ветеран УПА из отличавшегося очень высоким уровнем национализма села Ямница Ивано-Франковской области: «19 декабря 1949 года чекисты арестовали секретаря ямницкого сельсовета Долчука Михаила (Пшониевого)… Подозревая Долчука в связях с подпольщиками, следователь постоянно спрашивал его: «Почему тебя не убили?» Дело в том, что почти все верные режиму работники сельсоветов в других сёлах были уничтожены, а Долчук остался живым. Сам Долчук позднее вспоминал: «Мы действительно были связаны с партизанами, так как господствовало двоевластие: ночью руководили наши, а днём большевики».[320]

Выдача оружия партсовактиву вселила в представителей новой власти больше уверенности за свою жизнь и усложнила действия повстанцев. Но были и другие последствия – партийно-советский террор против мирного населения. Документы КП(б)У, прокуратуры и НКВД-МВД полны сообщений о «нарушениях советской и социалистической законности» парт- и совноменклатурой. Под угрозой оружия представители новой власти нередко грабили и избивали крестьян, насиловали женщин, а иногда в пьяном состоянии по каким-то личным мотивам убивали «бандеровцев» - обычных украинских мужиков. Понятно, это вызывало ненависть селян, которые сообщали повстанцам о бесчинствах партийцев. Чтобы увеличить «кредит доверия» населения, уписты, если не было возможности перебить весь партсовактив в округе, старались по возможности уничтожить хотя бы наиболее ненавистных народу представителей новой власти.

Партийцы и советские работники, в свою очередь, не только сами готовы были уничтожать повстанцев, но и помогали НКВД мобилизовать в истребители простых селян.

О том, чем были эти истребительные батальоны, свидетельствует отрывок из Докладной записки штаба истребительных батальонов в ЦК КП(б)У:

«В Украинской ССР по состоянию на 15 февраля 1945 г. имеются 776 истребительных батальонов, в которых насчитывается 69 315 человек и 17 930 групп содействия истребительным батальонам, в которых находится 116 297 человек. Из этого числа в западных областях Украины дислоцируется 212 истребительных батальонов, в которых состоит 23 906 человек и 2 336 групп содействия общей численностью в 24 025 человек.

Личный состав истребительных батальонов и групп содействия выполняет свои функции без отрыва от производства… Истребительные батальоны расположены при районных и городских отделах (отделениях) НКВД, и их командирами являются начальники соответствующих ГО и РО НКВД, выполняющие эти обязанности по совместительству. В истребительные батальоны западных областей Украины, кроме этого, назначены 150 освобожденных начальников штаба.

С личным составом истребительных батальонов регулярно проводятся занятия по боевой специальной подготовке из расчета 10 учебных часов в месяц, не считая часов, отведенных на политическую подготовку, проводимую в часы, не предусмотренные программой военного обучения.

Кроме того, часть бойцов истребительных батальонов, в особенности новое пополнение их, привлекается для прохождения 110—120-часовой программы Всеобщего военного обучения при райвоенкоматах. (…)

Политико-моральное состояние личного состава истребительных батальонов здоровое. Большинство бойцов и командиров истребительных батальонов и их групп содействия честно и добросовестно выполняют возложенные на них обязанности и… проявляют смелость и мужество в боевых действиях с бандами.

Являясь основной вооруженной силой в районах, истребительные батальоны и их группы содействия помимо своей основной задачи борьбы с бандитизмом — охраняют жизненно важные промышленные и сельскохозяйственные объекты, несут службу по охране железнодорожных и шоссейных мостов (в западных областях Украины), патрулируют по населенным пунктам и участвуют во всех операциях, проводимых органами НКВД по очищению тыла от уголовного и враждебного элемента… (…)

На предстоящий период перед истребительными батальонами и их группами содействия стоит основная задача — ликвидировать оуновские банды в западных областях Украины и продолжать дальнейшую работу по очищению тыла от враждебно-преступного элемента на всей территории Украинской ССР…»[321]

Как видим, численность только «истребителей» в Западной Украине на начало 1945 года несколько превышала численность бойцов УПА.

Но справлялись «истребители» со своей «основной задачей» не очень хорошо. Угроза повстанцам со стороны действовавших «без отрыва от производства» «истребителей» - простых рабочих и крестьян, была несравнима с угрозой частей НКВД.

Исключение составляли украинские поляки, которые пошли в 1944-45 годах в «истребители» в массовом порядке. Они люто ненавидели повстанцев за резню 1943-44 годов. Именно истребители польской национальности были наиболее «здоровы в политико-моральном отношении», поскольку охотно мстили бандеровцам за погибших родственников, друзей и соплеменников.

Но в 1945-46 гг. большинство поляков из Украины было депортировано в Польшу, и истребителями стали в подавляющем большинстве украинцы. И фразы о «здоровом политико-моральном бойцов истребительных батальонов» в отчётах НКВД-МВД сменились сообщениями о «нездоровом» морально-политическое состоянии истребителей.

«На апрель 1946 года в истребительных батальонах одной только Станиславской области числилось более 10 тысяч человек, однако за январь-июнь 1946 года они уничтожили всего 160 и захватили 480 «бандитов и бандпособников». За этот же период повстанцы разоружили 40 отрядов истребителей численностью 700 человек, захватив при этом более 600 единиц оружия. Лишь в трёх случаях «истребители» оказали противнику сопротивление. Иногда отряды самообороны внезапно нападали на гарнизоны войск НКВД, убивали руководивших ими уполномоченных райотделов (нередки были случаи перехода истребителей к повстанцам – А.Г.). В итоге многие истребительные батальоны приходилось расформировать».[322]

Как отмечал 31 июля 1946 года начальник Политуправления Прикарпатского ВО генерал-майор Лисицын, «…в ряде случаев истребительные отряды являются просто поставщиками оружия для бандитов».[323]

На 1 апреля 1946 года в западных областях Украины насчитывалось 3593 истребительных батальона, в которых служило свыше 63 тыс. человек, имевших на вооружении 2 031 пулемёт, 7 227 автоматов, 43 420 винтовок. После устроенной «чистки» число батальонов сократилось до 3138, а их членов – 50 032 человек.[324]

По сведениям МВД УССР, на 25 мая 1946 года численность УПА составила всего 1247 человек.[325] Даже если эти данные занижены в 10 раз, то всё равно количество истребителей многократно превышало количество повстанцев.

В отношении «ястребков» повстанцы использовали гибкую тактику – в одних случаях они по возможности поголовно уничтожались, причём нередко с членами семьи.[326] В других ситуациях бойцы истребительных батальонов разоружались и после соответствующей агитации принимались в состав УПА или отпускались с разъяснением: «Мы боремся с НКВД и коммунистами, а не с народом».

Использование истребителей имело не столько военное, сколько общественно-политическое и пропагандистское значение. Это был способ расколоть украинское село на тех, кто был в лесу, и тех, кто содействовал коммунистам.

В какой-то мере эта задача была выполнена – постепенно, месяц за месяцем и год за годом повстанцы теряли тылы.

* * *

Милиция также входила в состав НКВД-МВД и активнейшим образом боролась с повстанцами. Поскольку основная задача полиции в любой стране мира – бороться с уголовной преступностью и хулиганством, то, во-первых, применение милиции против повстанцев было не очень эффективным, во-вторых, в западных областях Украины после войны наблюдался настоящий разгул криминала и бандитизма.

Сразу же после очищения от немцев областей и районов там начинали функционировать областные и районные управления НКВД, в том числе их структурные единицы – отделы по борьбе с бандитизмом, в состав которых входили следственные отделения. Последние решали задачу «фильтрации» лиц, задержанных во время чекистско-войсковых операций.[327]

Милиция тесно сотрудничала с Советской армией, ВВ НКВД-МВД и НКГБ-МГБ в большинстве их операций против повстанцев, а также самостоятельно ликвидировала ряд групп и одиноких подпольщиков и повстанцев ОУН-УПА.

Львиную долю работы по созданию упоминавшихся истребительных батальонов и групп содействия вела именно милиция. Кроме того, оперативный состав милиции привлекался к ведению следствия в отношении бойцов УПА и функционеров ОУН, и к отправке их и членов их семей в тюрьмы, лагеря и ссылки.

Милиция участвовала в создании агентурной сети МВД, проводила перепись и регистрацию (прописку) населения, обеспечивала проведение пропагандистских и социально-экономических мероприятий советской власти.

* * *

Основными методами борьбы властей против повстанцев были чекистско-войсковые операции, а также агентурно-розыскные мероприятия на селе - то есть выявление, физическое уничтожение или арест членов ОУН-УПА и симпатизирующих им людей из числа населения.

Но это дополнялось целым рядом мирных мероприятий советской власти, существенно помогавших органам ВД и ГБ при проведении антиповстанческих операций, а также усложнявших деятельность УПА.

Кратко опишем основные из них.

Пропаганда всегда являлась сильной стороной советской власти и против повстанцев она использовалась с 1943 года, когда партизаны постоянно обвиняли УПА в «прислуживании» немцам. Кроме того, лейтмотивом агитации было подчёркивание военной мощи СССР и, следовательно, безнадёжности сопротивления советской власти.

При прохождении через Украину фронтов политработники Красной Армии устраивали митинги в населённых пунктах, расклеивали плакаты, распространяли листовки и газеты, повествующие о жизни в «отечестве всех трудящихся» и призывающие бить немцев и «украинско-немецких националистов».

1 марта 1944 года на VI сессии ВС УССР в Киев председатель СНК УССР Н.С. Хрущёв так определил отношение советской власти к повстанцам: «Это подлые помощники немцев, и мы должны расправиться с ними так же, как с немецкими захватчиками.

В рядах…националистов сейчас происходит большое разложение. Идя навстречу тем лицам, которые случайно попали, были вовлечены обманным путём или насильно мобилизованы в ряды националистических банд, Президиум Верховного Совета и Совет Народных Комиссаров УССР обратились к участникам так называемых «УПА» и «УНРА». В этом обращении от имени правительства Украины участникам «УПА» и «УНРА», которые честно порвут всякие связи с гитлеровцами-оуновцами, было гарантировано полное прощение их ошибок. В то же время мы прямо заявляем, что те из участников украинско-немецких националистических банд, которые не порвут связей с гитлеровцами-оуновцамн и будут продолжать вести борьбу против советских партизан и Красной Армии, против украинского народа, — те будут беспощадно наказаны, как изменники народа, как враги нашей Родины».[328]

Чтобы подкрепить слова наглядной агитацией, по городам и сёлам Украины представители органов ВД и ГБ прилюдно вешали повстанцев и подпольщиков.

Сочетание боевых операций, террора, угроз и обещаний о помиловании дали ощутимый результат.

С февраля 1944 по 1 июля 1945 года с повинной из лесу вышло 41 000 человек, из которых 17 000 было на месте арестовано.[329] Из-за этого эффективность призывов сдаваться с повинной снизилась, и в дальнейшем численность добровольно сдавшихся повстанцев снижается.

В 1944-49 годах в общей сложности было провозглашено 6 амнистий для участников ОУН-УПА.

Бандеровцы также всеми доступными способами вели активную пропаганду – агитировали устно, издавали и распространяли листовки, брошюры, газеты и журналы.

Главными журналами были: «К оружию» и «Повстанец». Историк Лев Шанковский в своей книге «УПА и подпольная литература» приводит 21 название периодических изданий (газет и журналов), 60 названий брошюр и книжек, 81 наименований листовок, издававшихся ОУН-УПА в 1944-50 гг. Однако, этот перечень далеко не полон.[330]

Несмотря на столь значительные успехи, агитация повстанцев не могла соперничать с пропагандистской машиной СССР, выпускавшей миллионными тиражами листовки, газеты, брошюры, распространяемые с помощью всего государственного аппарата и новейших технических средств. Руководство ОУН-УПА стремилось всячески оградить своих подчинённых от воздействия агитации врага. Подпольщикам и повстанцам, а также всему населению, которое жило в подполье и/или в лесу под контролем ОУН-УПА, категорически запрещалось читать советские пропагандистские материалы и слушать радиопередачи. Радиоаппаратура подлежала передачи командованию УПА.[331]

По отношению к сторонникам советской власти и колеблющимся использовалась такая же, как и у представителей советской власти, наглядная агитация: нередко после убийства чекиста, председателя сельсовета или сотрудника милиции на месте оставлялась табличка или записка с пояснениями мотива такого поступка.

19 января 1945 года Политбюро ЦК КП(б)У издало постановление о проведении переписи населения в западных областях Украины. Перепись, сопровождавшаяся введением прописки, позволила лучше контролировать перемещение населения. После неё повстанцам и подпольщикам было значительно сложнее перемещаться по территории Украины, чего требовала логика подпольной борьбы.

Действенным способом борьбы с повстанцами были депортации членов семей участников ОУН-УПА. Высылки начались сразу же после возвращения советской власти на Украину. Собственно говоря, этому виду репрессий подвергалось и население других территорий СССР в 1943-45 гг. – в основном за сотрудничество с немцами. Но в тех областях, где шла антисоветская партизанская война, этот вид репрессий приобрёл особые масштабы. В 1944-46 гг. из семи западноукраинских областей было выслано:[332]

Год

семей

человек

1944

4 724

12 762

1945

7 393

17 497

1946

2 612

6 350

За три года

14 729

36 609

В октябре 1947 года было выселено ещё 26 332 семьи, в которых насчитывалось 77 791 человек (18 866 мужчин, 35 441 женщин и 22 279 детей).

Весной 1949 года идёт очередная массовая волна депортаций.

Выселение членов семей ОУН-УПА больше всего ударяло по подполью ОУН, существовавшего в условиях строжайшей конспирации. Из-за внезапного исчезновения целых партийных ячеек между различными структурами ОУН прерывалась связь, а оставшиеся на месте участники подполья могли стать более лёгкой добычей провокаторов НКВД-МГБ.

На 1950 г. численность бойцов УПА, оуновского подполья и членов их семей, высланных на спецпоселения в отдалённые районы СССР, достигла 171,5 тысячи человек.[333] Условия депортации были таковы, что многие депортированные умирали либо при переезде на тысячи километров от своего дома или уже на месте, где их нередко «вселяли» в голую степь или глухую тайгу.

Украинские крестьяне сочувствовали повстанцам и вступали в их ряды, в том числе из-за неприятия колхозной системы. Но, с другой стороны, коллективизация существенно помогла советской власти в борьбе с ОУН-УПА. Диссидент Дмитрий Квецко высказал в 1970-х годах своему солагернику Михаилу Хейфецу следующее мнение: «Без колхозов большевики никогда не победили бы партизан… Ни танки, ни самолёты, ничто бы им не помогло. Всё равно наши бы устояли. Но ведь надо кормить людей. А в колхозах ничего не росло, урожая не получалось, начался голод – и с партизанами покончили. Люди бы и рады им дать, да нечего – свои семьи и те не знали, чем прокормить. Не стало продовольствия – не стало сопротивления. Сталин понимал, что делал, когда колхозы вводил повсюду. Страна голодная – страна покорная».[334]

По крайней мере частичная правота данной точки зрения подтверждается тем фактом, что крестьянское сопротивление в СССР, принявшее в 1930-31 годах характер многочисленных массовых восстаний, полностью исчезло в ходе голодомора 1931-1933 годов, а после коллективизации восстаний больше не было.

Да и украинские повстанцы опирались на крестьян, ведущих индивидуальное хозяйство. В Польше и Румынии колхозов и совхозов не было. В 1940-41 гг. большевики проводили коллективизацию достаточно осторожно. К июню 1941 года в западноукраинских областях было коллективизировано только 13 % крестьянских хозяйств.[335] Во время войны немцы частично сохранили здесь колхозы под видом «государственных хозяйств», но всё равно в 1944 году подавляющее большинство крестьян Западной Украины земледелием и скотоводством занималось индивидуально, что расходилось с установками руководства СССР на унификацию территории СССР, в том числе и западной Украины.

«Только в 1947-48 гг., когда Советы сломили сопротивление УПА, они смогли уже в полную силу развернуть политику коллективизации… Сначала зажиточные крестьяне («куркулі» - кулаки – А.Г.) были противопоставлены односельчанам, а затем обложены такими налогами, что не смогли вести своё хозяйство. Самых непокорных, как водится, ссылали в Сибирь. Затем основная масса крестьянства долгими уговорами и назойливой агитацией (а также непомерными налогами, избиениями и угрозами террора – А.Г.) была загнана в колхозы. Политический контроль над колхозами, особенно жёсткий в Западной Украине, осуществлялся партийными ячейками, создававшимися при машинно-тракторных станциях (МТС). К счастью для западных украинцев, коллективизация на их землях не сопровождалась голодом… …Сопротивление (УПА) оказалось бесплодным:… почти все 1,5 млн. западноукраинских крестьянских хозяйств были объединены почти в 7 тыс. колхозов».[336]

Как раз к этим годам относится и затухание движения украинского националистического сопротивления.

Но, всё-таки, важнейшую роль в ликвидации повстанческого движения играли боевые операции. Сначала органы ВД и ГБ уничтожили приблизительно сто тысяч украинских повстанцев и сочувствующих им крестьян, а только потом помогли партхозактиву ввести на территории западной Украины колхозную систему.

3.3. Итог противостояния

В 1949 году Повстанческая армия была распущена, а к середине 1950-х годов в западной Украине было ликвидировано организованное вооружённое оуновское подполье, хотя отдельные группы членов ОУН продолжили борьбу и дальше.

По официальным советским данным, приводимым историком Михаилом Семирягой, от террора ОУН и УПА и в боях против них погибло 55 000 граждан СССР. Среди них было 30 секретарей райкомов партии, 32 председателя и зампреда райисполкомов, 37 секретарей обкомов и райкомов комсомола, сотни депутатов областных, районных и местных Советов, 50 православных священников, 30 тысяч партийных и советских активистов, а также 25 тысяч военнослужащих и сотрудников и бойцов репрессивно-карательных органов.[337]

Эти цифры, опубликованные в своё время без ссылки на источник, к сожалению, доминируют в отечественной и украинской историографии.

Из комплекса партийных и советских документов, многочисленных сводок, донесений и уведомлений 1944-50 годов цифра в 55 тысяч убитых ОУН-УПА советских граждан не складывается и не выводится. Особенно неправдоподобными представляются данные о потерях военнослужащих, органах внутренних дел и госбезопасности в антиповстанческих операциях – 25 тысяч (2 дивизии)!

В 2002 г. украинскими исследователями были опубликованы более точные цифры. По данным 10-го (архивно-учётного) отдела КГБ при Совете министров УССР, суммарные потери советской стороны в 1944-1953 гг. насчитывали 30 676 погибших, среди которых сотрудников НКГБ-МГБ насчитывалось 678, сотрудников органов внутренних дел – 1864; военнослужащих внутренних, погранвойск и Советской армии – 3199; участников истребительных батальонов – 2590; работников аппарата комсомола, КП(б)У и органов советской власти – 3504; колхозников и селян – 15355; рабочих – 676; представителей интеллигенции – 1931 (включая 50 священников); детей, стариков, домохозяек - 860. Подполье совершило в указанных годах 14 424 операций.[338]

Вероятно, общее число погибших может быть увеличено с 30-ти примерно до 35 тысяч, так как в данной сводке не учитываются убитые повстанцами люди, чьи тела найдены не были, и которые по сю пору значатся пропавшими без вести.

Каковы были потери повстанцев и населения украинских сёл в результате действий Красной Армии и советских репрессивных органов?

Точных цифр из-за приписок в советских отчётах не будет известно никогда, можно понять только их порядок.

В справке начальника Управления МВД УССР по борьбе с бандитизмом полковника Сараева отмечалось, что за время с начала операций (февраль 1944 года) по 14 июля 1946 года потери ОУН-УПА и антисоветского элемента составили:[339]

Бандитов

Бандпособников

Уклоняющихся и дезертиров КА

Всего

Убито

111 832

-

-

111 832

Задержано

125 267

31 628

96 325

253 220

Явилось с повинной

52 452

-

62 357

114 809

Арестовано ОУН-УПА

29 362

-

-

29 362

Всего:

318 913

31 628

158 682

509 223

За первые два с половиной года борьбы УПА НКВД-МВД было зафиксировано 509 223 человека, активно или пассивно противодействовавших новому режиму. Без преувеличения, речь идёт о массовом сопротивлении советской власти.

Не менее впечатляют и партийные данные, озвученные в 1953 году на заседании Политбюро. С 1944 до 1952 года в западных областях Украины репрессиям было подвергнуто 490 тысяч, то есть примерно полмиллиона человек: убито свыше 153 000, арестовано 134 000, выслано на поселение за пределы Украины свыше 203 000.[340]

То есть из семи миллионов западных украинцев в УССР было убито или репрессировано 7 % - каждый четырнадцатый.

Добавим к этому также украинцев, попавших в связи с деятельностью УПА под советский террор в южных областях Белоруссии и Житомирской, Киевской, Каменец-Подольской и Винницкой областей УССР.

По данным московского исследователя М.И. Семиряги, в годы оттепели на Украину вернулось 65 тысяч человек, ранее отбывавших заключение за участие в антисоветских партиях, вооружённых формированиях и сотрудничество с нацистами.[341]

153 000 убитых человек – численность двух общевойсковых армий КА времён советско-германской войны, или десяти-пятнадцати стрелковых дивизий.

Для сравнения приведём численность погибших в результате действий польского антикоммунистического сопротивления в 1945-1947 гг.: около 15 тыс. убитых со стороны повстанцев и 7-10 тыс. уничтоженных сторонников режима.[342]

За время боевых действий против УПА советскими органами ВД и ГБ, а также КА были взяты трофеи: 1 самолёт, 2 бронемашины, 61 орудие, 595 миномётов, 77 огнемётов, 358 противотанковых ружей, 844 станковых и 8 327 ручных пулемёта, свыше 26 000 автоматов, 72 тысяч винтовок, 22 000 пистолетов, свыше 100 000 гранат.[343]

Этим арсеналом можно было вооружить примерно 110 тысяч человек. То есть даже на 153 тысячи убитых, и тем более на всех убитых и арестованных партизан и подпольщиков полученного оружия явно не набирается, особенно если учитывать, что значительное количество оружия было найдено при обысках, в схронах и бункерах, а также принесено сдававшимися с повинной повстанцами.

При условии учёта приписок партработников и сотрудников органов ВД и ГБ можно резюмировать, что в ходе борьбы против ОУН-УПА было убито и подверглось репрессиям свыше 400 000 жителей 7-ми западных областей УССР.

В целом даже потери собственно повстанцев были значительно выше потерь Советской Армии и органов ГБ и ВД. Это объясняется несколькими причинами.

Во-первых, у органов ВД и ГБ, Советской Армии, истребительных отрядов и вооружённого партсовактива было колоссальное материально-техническое и численное превосходство над УПА.

Во-вторых, повстанцам противостояли профессиональные войска, в УПА же сражались в основном плохо обученные призывники, не имевшие до этого никакого боевого опыта, а часто и опыта строевой службы.

В-третьих, часть повстанцев была насильно мобилизованными крестьянами, воевать не желавшими.

Вооружённое сопротивление завершилось, его участники были уничтожены, арестованы, сосланы или оказались выдавленными «на обочину истории».

В связи с этим встаёт вопрос: можно ли сказать, что борьба УПА не повлекла за собой, в общем и целом, значительных общественно-политических без последствий?

Последний главнокомандующий УПА Василий Кук так отвечал на этот вопрос: «У УПА было два фронта – один военный. На военном фронте мы не могли выиграть войну ни с немцами, ни с большевиками, поскольку соотношение вооружённых сил и техники нельзя сравнивать. Второй фронт был фронт идеологический. Мы вели сильную пропаганду о национально-освободительной борьбе и агитировали за Украинское государство. И эта борьба закончилась тем, что сейчас у нас есть Украинское государство».[344]

На это можно возразить, что в Белоруссии, Молдавии, России, Грузии, Армении, Азербайджане и среднеазиатских республиках после советско-германской войны не было массового повстанческо-партизанского движения. Однако это сейчас независимые государства.

Историческая память о широкомасштабном повстанческом движении сыграла важную роль в событиях 1989-91 гг. и в какой-то мере способствовала провозглашению независимости Украины. Этот вопрос подлежит отдельному изучению, но в данной работе нельзя не отметить следующее:

- в 1987-1991 годах многие представители украинского движения за независимость постоянно ставили вопрос о государственной реабилитации ОУН-УПА – причём как структуры в целом, так и конкретных участников националистической повстанческой борьбы;

- многие бывшие участники послевоенного сопротивления ОУН-УПА сами принимали участие в акциях украинской оппозиции в 1987-1991 годах;

- во время референдума по вопросу о независимости наибольший процент проголосовавших за выход Украины из состава СССР приходился как раз на западные области, где в 1943-1949 году проходила борьба УПА.

Поскольку УССР являлась второй по значимости республикой в составе СССР, то события на Украине привлекали внимание населения и политических деятелей других союзных республик, а также политиков из зарубежных стран.

* * *

Оценивая роль Украинской повстанческой армии в истории СССР в 1944-1949 годов, можно сделать следующие выводы.

1) Руководство ОУН-УПА не рассчитывало конце войны и в послевоенные годы на свержение советской власти собственными силами, возлагая надежду на возможный военный конфликт между СССР с одной стороны и США, Францией и Англией – с другой, а также на антисоветские национальные движения в странах Восточной Европы и в СССР. Данные предположения, с учётом произошедших впоследствии событий, нельзя не признать ошибочными.

2) Деятельность УПА в 1944-1949 годах необходимо рассматривать как массовое партизанское националистическое движение, опиравшееся на существенную поддержку западноукраинского населения.

3) В ходе борьбы УПА с коммунистическим режимом в годы установления советской власти на территории Западной Украины значительные жертвы понесли обе стороны – как сторонники советской власти, так и сторонники украинской независимости. Причём потери среди последних были значительно выше, что объясняется большими возможностями и характером действий НКВД-МВД, КА-СА, НКГБ-МГБ.

4) Важнейшими причинами, предопределившими поражение УПА в противостоянии 1944-1949 годов, необходимо признать огромное военно-техническое превосходство Вооружённых сил, а также НКВД-МВД и НКГБ-МГБ СССР над боевыми формированиями и партийным подпольем ОУН-УПА, а также масштаб репрессий против участников националистического сопротивления, сочувствующих ему лиц, членов их семей и мирного украинского населения.

Заключение

Важнейший итог нашего исследования заключается в следующем. Мы должны признать фактическое существование в период с марта 1943 г. до конца 1949 г. вооружённых формирований Украинской повстанческой армии как наиболее сильной и массовой структуры националистического сопротивления в СССР 1940-х годов. Через ряды УПА за время её существования прошло около 100 тысяч человек. Это в целом больше, чем за тот же период в трёх партизанских антисоветских движениях в странах Прибалтики, вместе взятых. УПА продолжала борьбу против советской власти в больших масштабах и более длительный период, чем аналогичные повстанческие структуры в Польше. Этот факт приобретает ещё большее значение, если учитывать, что до Второй мировой войны Польша, Латвия, Литва и Эстония были независимыми государствами со своими вооружёнными силами, а у Литвы и Польши значительно более сильные, чем у Украины, традиции независимости.

В течение шести с половиной лет УПА смогла без сколько-нибудь существенной поддержки от какого-либо национально-государственного образования противостоять двум мощнейшим государствам рассматриваемого периода – нацистской Германии и Советскому Союзу.

Многие офицеры УПА обладали ценными военными знаниями, приобретёнными в рядах Войска польского, коллаборационистских полицейских и фронтовых формированиях, и даже в рядах Красной Армии. Большинство офицеров и значительная часть унтер-офицеров УПА прошли военное обучение в специальных военных школах ОУН в 1941-43 гг.

Признаком относительно высокой организованности УПА служит наличие активных ветеранских объединений бывших бойцов УПА, как в эмиграции, так и в современной Украине.

Нельзя не признать, что повстанческое движение пользовалось широкой поддержкой местного населения. Об этом говорит не только масштаб, продолжительность и упорство борьбы УПА, но и факт установления многочисленных памятников участникам движения в городах и сёлах Западной Украины в настоящее время.

Итоги исследования могут быть сведены к следующим выводам:

1) Сотрудничество ОУН с рядом иностранных государств, в том числе нацистской Германией и военными кругами Третьего Рейха носило не случайный и не формальный характер, поскольку украинские националисты были готовы к глубокому сотрудничеству с теми государствами и режимами, которые находились в конфронтации или в состоянии войны с государствами, которые виделись ОУН в качестве основных противников – Польшей и СССР.

2) ОУН (б) в начальный период Второй мировой войны придерживалась курса на коллаборационизм и стала структурой украинского националистического сопротивления нацизму из-за украинской политики Третьего Рейха вообще, и антибандеровского террора нацистских спецслужб в частности.

3) Украинская повстанческая армия возникла в условиях военно-политического противостояния СССР с одной стороны и Третьего Рейха – с другой, и являлась выражением стремления определённой части украинского общества к достижению Украины политической независимости.

4) Инициатива создания УПА принадлежала политической структуре – Организации украинских националистов (ОУН), основной целью которой была борьба за Украинское самостоятельное объединённое государство, что и предопределило основные направления деятельности УПА в 1943-1949 годах.

5) УПА не являлась коллаборационистской структурой и активно боролась против нацистского режима в 1943-1944 годах. Эта борьба была предопределена существенным различием в политических целях ОУН-УПА и руководства Третьего Рейха.

6) ОУН-УПА в 1943-1944 году в некоторой степени получила международное признание, что определяется переговорами бандеровцев с представителями высшего военно-политического руководства Румынии и Венгрии.

7) Деятельность УПА в период нацистской оккупации Украины можно рассматривать как подготовительный период к борьбе с советской властью в 1944-1949 годах, и одновременно как первый период националистической партизанской борьбы, опирающейся на поддержку западно-украинского населения.

8) Действия Повстанческой армии в ходе украинско-польского этнического конфликта должны были, с точки зрения бандеровцев, привести к изгнанию из Украины польского меньшинства, считавшего земли Волыни и Восточной Галиции неотъемлемой частью Польского государства. В ходе данного конфликта украинскими повстанцами были применены массовые этнические чистки. При этом необходимо отметить, что схожие действия против украинского населения в 1943-1944 годах вели и польские националистические партизаны.

9) Деятельность УПА в 1944-1949 годах и борьба украинских повстанцев с советской властью считалась ими главной составляющей во всей истории УПА. Это подтверждается рядом фактов:

- продолжительность борьбы (против советской властью УПА боролась 5 лет, а в условиях нацистской оккупации Повстанческая армия действовала полтора года);

- масштабом жертв среди повстанцев и украинского населения, вызванными действиями властей против ОУН-УПА;

- количеством жертв среди представителей органов НКВД-МВД, НКГБ-МГБ и Красной (с 1946 года Советской) Армии;

- разнице в интенсивности противостояния УПА господствующему режиму в 1943-1944 и 1944-1949 годах;

- оценкой руководства ОУН-УПА своих целей и задач в 1943-1944 и 1944-1949 годах;

- оценкой со стороны советского партийного руководства ОУН-УПА прежде всего как антикоммунистического и антисоветского формирования.

10) Важнейшим итогом деятельности УПА является отпечаток в исторической памяти населения западных областей Украины. Данное явление служило одним из важнейших «исторических аргументов» украинского движения за независимость в 1956-1989 и 1989-1991 годах, и послужило одной из причин установления политической самостоятельности Украины.

11) Необходимо констатировать большой масштаб движения. В ходе борьбы ОУН-УПА западных украинцев только в СССР было репрессировано от четырёхсот пятидесяти тысяч до полумиллиона. От рук УПА погибло, по разным оценкам, от 50 до 100 тысяч поляков в 1943-1944 годах, количество же граждан СССР, убитых УПА в 1944-1949 годах, условно определяется в 35 тысяч человек.

Совокупность сделанных нами выводов в отношении повстанческого националистического вооружённого сопротивления позволяет утверждать о беспрецедентности феномена существования УПА в истории Украины не только Двадцатого века, но и всего периода её существования. В аналогичных или даже схожих условиях национально-освободительная борьба на данной территории со схожей интенсивностью или продолжительностью не велась никогда.

Итогом исследования может быть признано также то, что автором намечены возможные и представляющие, с нашей точки зрения, наибольший интерес направления работы по истории ОУН-УПА в будущем. При изучении военно-политической борьбы граждан СССР против Советской власти сегодня необходимы, в первую очередь, восстановление фактического, событийного ряда, тщательное исследование сюжетов, связанных с вопросами оперативного состояния частей, профессиональной и моральной характеристики кадров военнослужащих. В перечне задач будущих российских и украинских исследователей наиболее важными нам представляется следующие: изучение довоенных биографий будущих офицеров Повстанческой армии, взаимоотношений различных политических и личных группировок и объединений в рядах УПА и подполья ОУН, определение потерь повстанцев и их врагов в борьбе УПА с Вермахтом, полицией СС, КА и НКВД-МВД и НКГБ-МГБ на основе сравнительного анализа документов той и другой стороны, изучение вопросов функционирования Службы безопасности ОУН, тактики Внутренних войск НКВД в борьбе с повстанцами, противоречий между структурами МВД и МГБ во время деятельности по ликвидации УПА, введение в оборот новых архивных материалов, особенно из архивов ФСБ и Минобороны России и т.д. Полнота накопленных материалов по данным вопросам позволит продолжить объективное исследование столь малоизученной проблемы советско-германской войны, истории Украины, Восточной Европы и СССР.

Список наиболее часто используемых аббревиатур

АК – Армия крайова

УББ – Управление по борьбе с бандитизмом

БССР – Белорусская Советская Социалистическая Республика

БУСА – Буковинская украинская самооборонная армия

БХ – Батальоны холопски

ВВ – внутренние войска

ВД – внутренние дела

ВИН (WiN) – Wolność i Nepodległość - Вольносць и неподлеглосць (т.е. СИН – свобода и независимость – пол.)

ВКП(б) – Всесоюзная коммунистическая партия (большевиков)

ВО – военный округ

ВС – вооружённые силы

ГБ – государственная безопасность

ГГ – Генерал-губернаторство

ГЛ – Гвардия людова, польское просоветское партизанское движение

КА – Красная армия

КГБ – Комитет государственной безопасности

КОНР – Комитет освобождения народов России

КП(б)У – Коммунистическая партия (большевиков) Украины

КУН – Конгресс украинских националистов

МВД – Министерство внутренних дел

МГБ – Министерство государственной безопасности

НСЗ (NSZ – Narodowe Siły Zbrojne - пол.) - Народовы силы збройны – Народные вооружённые силы (НВС), организация польского националистического сопротивления

НКВД – Народный комиссариат внутренних дел

НКГБ – Народный комиссариат государственной безопасности

НСДАП – (NSDAP – National-sozialistische deutschen arbeiten Partei – нем.) Национал-социалистическая немецкая рабочая партия (НСНРП)

ОКВ – Верховное командование вермахта

ОУН – Организация украинских националистов, ОУН (б) – ОУН (бандеровцев), ОУН (м) – ОУН (мельниковцев), ОУНзч – ОУН заграничные части, ОУНз – ОУН за границей

ПС – Полесская сечь

РККА – Рабоче-крестьянская Красная Армия

РОА – Русская освободительная армия

РСФСР – Российская Советская Федеративная Социалистическая Республика

СА – Советская армия

СБ – Служба безопасности

СД – Служба безопасности (SD – Sichercheit Dienst – нем.) репрессивно-карательное ведомство нацистской Германии

СМЕРШ – «Смерть шпионам», по другой версии «Специальные мероприятия по раскрытию шпионажа», военная контрразведка РККА

СС – штурмовой эшелон (SS - Sturmstaffel – нем.), вооружённые отряды Национал-социалистической рабочей партии Германии

ТУ – тактический участок

УВВ (УОА) – Українське визвольне військо

УВО – Украинская войсковая организация

УГА – Украинская Галицкая армия

УГВР (УГОС) – Українська головна визвольна рада

УГКЦ – Украинская греко-католическая церковь

УГОС (УГВР) – Украинский главный освободительный совет

УНА – Украинская национальная армия

УНК – Украинский национальный комитет

УНР – Украинская Народная Республика

УНРА – украинская народная революционная армия

УНС – Украинская народная самооборона

УОА (УВВ) – Украинская освободительная армия

УПА – Украинская повстанческая армия

УПА-ПС – Украинская повстанческая армия – Полесская сечь Т. Бульбы-Боровца

УСОГ – Украинское самостоятельное объединённого государство

УССД (УСОГ) – Українська самостійна соборна держава

УССР – Украинская Советская Социалистическая Республика

УЦК – Украинский центральный комитет

УШПД – Украинский штаб партизанского движения

ЦК – Центральный комитет

ЦШПД – Центральный штаб партизанского движения

Список использованных источников и литературы

Неопубликованные документы и материалы

Центральний державний архів громадських об’єднань України (ЦДАГОУ) (Центральный государственный архив общественных объединений Украины, город Киев)

Ф. 1 – коллекция документов Центрального комитета Коммунистической партии Украины

Ф. 62 – коллекция документов Украинского штаба партизанского движения

Ф. 63 – коллекция документов 1-й Украинской партизанской дивизии им. Дважды Героя Советского Союза генерал-полковника С.А. Ковпака

Ф. 64 – коллекция документов партизанского соединения А.Н. Фёдорова

Ф. 65 – коллекция документов партизанского соединения М.И. Наумова

Ф. 66 . – коллекция документов партизанского соединения А.Н. Сабурова.

Центральний державний архів органів вищої влади і управління України (ЦДАВОВіУУ) (Центральный государственный архив органов высшей власти и управления Украины, город Киев)

Ф. 3833 – документы Украинской повстанческой армии

Ф. 3836 – документы Украинской повстанческой армии

Ф. 3837 – документы Украинской повстанческой армии

Ф. 3959 – документы Украинского центрального комитета

Опубликованные документы

1. Альянс: ОУН-СС / Публ. подг. В. Заречный // ВИЖ. 1991. № 4.

2. Білас І. Репресивно-каральна система в Україні. 1917-1953. У двох книгах. Книга перша. – Київ, Либідь-Військо України, 1994.

3. Білас І. Репресивно-каральна система в Україні 1917-1953. – Суспільно-політичний та історико-правовий аналіз. У двох книгах. Книга друга. – Київ, Либідь-Військо України, 1994.

4. Боротьба й діяльність ОУН під час війни // Український історичний журнал. 2000. № 2.

5. Боротьба проти УПА і націоналістичного підпілля: директивні документи ЦК Компартії України 1943-1959. Літопис УПА. Нова серія. Т. 3 – Київ-Торонто: „Літопис УПА”, 2001.

6. Боротьба проти УПА і націоналістичного підпілля: інформаційні документи ЦК КП(б)У, обкомів партії НКВС-МВС, МДБ-КДБ. 1943-1959. Книга перша: 1943-1945. Літопис УПА. Нова серія. Т. 4 – Київ-Торонто: „Літопис УПА”, 2002.

7. Боротьба проти УПА і націоналістичного підпілля: інформаційні документи ЦК КП(б)У, обкомів партії НКВС-МВС, МДБ-КДБ. 1943-1959. Книга друга: 1946-1947. Літопис УПА. Нова серія. Т. 5 – Київ-Торонто: „Літопис УПА”, 2002.

8. Боротьба проти УПА і націоналістичного підпілля: інформаційні документи ЦК КП(б)У, обкомів партії НКВС-МВС, МДБ-КДБ. 1943-1959. Книга третя: 1948. Літопис УПА. Нова серія. Т. 6 – Київ-Торонто: „Літопис УПА”, 2003.

9. Боротьба проти УПА і націоналістичного підпілля: інформаційні документи ЦК КП(б)У, обкомів партії НКВС-МВС, МДБ-КДБ. 1943-1959. Книга четверта: 1949. Літопис УПА. Нова серія. Т. 7 – Київ-Торонто: „Літопис УПА”, 2003.

10. Волинь і Полісся: УПА та запілля 1943-1944. Документи і матеріали. / Упор. О. Вовк, І. Павленко. Літопис УПА. Нова серія. Том 2. – Київ – Торонто, 1999.

11. Кокін С.А. Анотований покажчик документів з історії ОУН і УПА у фондах Державного архіву СБУ. Випуск І. – Київ, 2000.

12. Колянчук О., Литвин М., Науменко К. Генералітет українських визвольних змагань. Біографії генералів та адміралів українських військвих формацій першої половини ХХ століття. – Львів, 1995.

13. Комар В.Л. „Українське питання” в політици урядів Польщі (1926-1939 рр.) // Український історичний журнал. 2001. № 5.

14. Косик В.М. Розкол ОУН (1939-1940). – Львів: Інститут українознавства ім. Крип’якевича НАН України; Львівський державний університет ім. І. Франка, 1997.

15. Лаврентий Берия. Стенограмма июльского Пленума ЦК КПСС и другие документы. Под ред. акад. А.Н. Яковлева. – М., 1999.

16. Материалы «особой папки» Политбюро ЦК РКП(б)-ВКП(б) по вопросу советско-польских отношений. 1923-1944 гг. / Сб. док-тов. Ред. И.И. Костюшко – М.: «Логос», 1997.

Медична опіка в УПА. / Редактор Модест Ріпецький. Літопис УПА. Том 23. – Торонто-Львів: „Літопис УПА”, 1992-1993.

18. НКВД и польское подполье (По «Особым папкам И.В. Сталина) / Отв. ред. А.Ф. Носкова. – М: Институт славяноведения и балканистики РАН, 1994.

19. Органы Государственной безопасности в Великой Отечественной войне / Сб. док-тов. Том I. Накануне. Книга вторая (1 января – 21 июня 1941 г.) – М.: А/О «Книга и бизнес», 1995.

20. Органы Государственной безопасности в Великой Отечественной войне / Сб. док-тов. Том I. Накануне. Книга первая (ноябрь 1938 г. – декабрь 1940 г) – М.: А/О «Книга и бизнес», 1995.

21. Органы Государственной безопасности в Великой Отечественной войне / Сб. док-тов. Том ІІ. Книга 1. Начало. 22 июня-31 августа 1941 года. – М.: «Русь», 2000.

22. Органы Государственной безопасности в Великой Отечественной войне / Сб. док-тов. Том ІІ. Книга 2. Начало. 31 августа-31 декабря 1941 года. – М.: «Русь», 2000.

ОУН і УПА у другій світовій війні // Українській історичний журнал. 1994 - №2-6; 1995 № 1-3,5.

24. ОУН на службе у фашизма. / Публ. подг. Каптелов Б.И. // ВИЖ. - М., 1991. - № 5.

25. Пограничные войска СССР. 1939 - июнь 1941: Сборник документов и материалов. - М.: Наука, 1970.

26. Пограничные войска СССР в Великой Отечественной войне, 1941: Сборник документов и материалов. – М.: Наука, 1976.

27. Пограничные войска СССР в Великой Отечественной войне. 1942-1945 / Сб. документов и материалов. – М.: Наука, 1976.

28. Пограничные войска СССР, май 1945-1950: Сборник документов и материалов. – М.: Наука, 1975.

29. Полтава П. Хто такі бандерівці та за що вони борються. – Дрогобич: Відродження, 1994.

30. Сергійчук В. Десять буремних літ. Західноукраїнські землі у 1944-1953 рр. Нові документи і матеріали. – Київ: “Дніпро”, 1998.

31. Сергійчук В. ОУН-УПА в роки війни. Нови документи і матеріали. – Київ: „Дніпро”, 1996.

32. Советская Украина в годы Великой Отечественной войны 1941-1945. Документы и материалы. В 3-х тт. – Киев: Наукова думка, 1985.

33. Україна в Другій Світовій війні у документах. Збірник німецьких архівних матеріалів. Т. 1 / Упор. і предм. В. Косика. – Львів, 1997.

34. Україна в Другій Світовій війні у документах. Збірник німецьких архівних матеріалів (1941-1942). Т. 2 / Упоряд. В.М. Косика. – Львів, 1998.

35. Україна в Другій Світовій війні у документах. Збірник німецьких архівних матеріалів (1942-1943). Т. 3 / Упоряд. В.М. Косика. – Львів, 1999.

36. Україна в Другій Світовій війні у документах. Збірник німецьких архівних матеріалів (1944-1945). Т. 4 / Упоряд. В.М. Косика. – Львів, 2000.

37. Українська головна визвольна рада. Документи, офіційні публікації, матеріали. / Зібрав Євген Тендера. Редактор Петро Й. Потічний. З англійським вступом і резюме. Літопис УПА. Том 26. – Торонто-Львів: „Літопис УПА”, 2001.

38. Українське державотворення. Акт 30 червня 1941. Збірник документів і матеріалів. – Львів-Київ: „Піраміда”, 2001.

39. УПА в світлі німецьких документів. Книга друга. Червень 1944 – квітень 1944. Зібрав і впорядкував Тарас Гунчак. З англійськими й українськими резюме. Літопис УПА. Том 7. – Торонто: Видавництво “Літопис УПА”, 1983.

40. УПА в світлі німецьких документів. Книга перша. 1942 – червень 1944. Зібрав і впорядкував Тарас Гунчак. З англійськими й українськими резюме. Літопис УПА. Том 6. – Торонто: Видавництво “Літопис УПА”, 1983.

41. УПА в світлі польських документів. Книга перша: Військовий суд Оперативної групи „Висла”. Опрацював і впорядкував Євген Місило. З українськими й англійськими резюме. Літопис УПА. Том 22. – Торонто: „Літопис УПА”, 1992.

42. Хрущёв Н.С. Освобождение украинских земель от немецких захватчиков и очередные задачи восстановления народного хозяйства советской Украины / Доклад председателя СНК УССР на VI сессии Верховного совета УССР 1 марта 1944 года в г. Киеве. – М.: Госполитиздат, 1944.

43. Чорний ліс. Видання команди Станиславівського тактичного відтинка УПА (Чорній ліс), 1947 – 1950. Передрук підпільного журналу УПА. Книга друга, 1948-1950. З англійськими резюме. Літопис УПА. Том 4. - Торонто: Видавництво “Літопис УПА”, 1979.

44. Шевченко К. „Я русин был, есмь и буду…» Новое рождение славянского народа // Родина. 2002. № 3.

45. Armia Krajowa w dokumentach, 1939-1945. Tom. II. Czerwiec 1941 – kwiecień 1943. – WrocŌ aw-Warszawa-Kraków: Zakład Narodowy imeni Ossolińskich, 1990.

46. Armia Krajowa w dokumentach, 1939-1945. Tom. III. Kwiezen 1943 – lipiec 1944. – Wrocław-Warszawa-Kraków: Zakład Narodowy imeni Ossolińskich, 1990.

47. Das Problem der West-Ukraine. – Berlin: Herausgegeben vom Ukrainischen Pressedienst, 1939.

48. Ukraine von gestern und heute / Herausgegeben vom Ukrainischen Pressedienst. – Berlin: Bernard & Graefe, 1939.

Дневники, мемуары

1. Бульба-Боровець, Т. Армія без держави. Слава і трагедія украинського повстанського руху. Спогади. - Київ-Торонто-Нью-Йорк: Фундація імені О. Ольжича, Фундація ім С. Петлюри, 1996.

2. Вершигора П.П. Рейд на Сан и Вислу. – Киев: Политиздат Украины, 1987.

3. Гогун А. Украинская повстанческая армия в воспоминаниях последнего главнокомандующего [Интервью с Василием Куком] // Новый Часовой. СПб. 2004. № 15-16.

4. Григоренко П. В подполье можно встретить только крыс... - М.: «Звенья», 1997.

5. Група УПА „Говерля”. Книга друга: Спомини, статті та видання історично-мемуарного характеру. Зібрав і впорядкував Петро Соболь. З англ. резюме. Літопис УПА. Т. 19. – Торонто-Львів: „Літопис УПА”, 1999.

6. Данилюк М. (Блакитний) Повстанський записник. – Київ: Видавництво ім. О. Теліги, 1993. – Репринтне видання 1968 р.

7. Волинь и Полісся. Німецька окупація. Книга третя. Спомини учасників з англійськими резюме. Редакція Євгена Штендери. Літопис УПА. Том 5. – Торонто: Видавництво “Літопис УПА”, 1984.

8. Західня Україна під большевиками. IX.1939-VI.1941 / Збірник за редакцією Мілени Рудницької. – Нью-Йорк: Наукове товариство ім. Шевченка в Америці, 1958.

9. Iдея i чин: орган проводу ОУН, 1942-1946. / Редакція Євгена Штендери. Літопис УПА. Том 24. – Торонто-Львiв: Видавництво «Літопис УПА», 1995.

10. На зов Києва. Український націоналізм у Другій світовій війні / Збірник статей, спогадів і документів. – Торонто-Нью-Йорк: „Новий шлях”, 1985.

11. Ковпак С.А. Від Путивля до Карпат. – Львів: Каменяр, 1980.

12. Макивка С. Непокорённые окраины / Авторизированный перевод с украинского И. Карабутенко. – М.: Молодая гвардия, 1959.

13. Мондич М. СМЕРШ. (Год в стане врага). – Frankfurt a/M: Посев, 1984.

14. Краснов Н.Н. младший. Незабываемое. 1945-1956. – Нью-Йорк: Издательство книжный магазин Р.М. Васильева, 1960.

15. Лебедь М. Українська Повстанська Армія, ії генеза, ріст і дії у визвольнії боротьбі українського народу за Українську Самостійну Соборну Державу. Ч. 1. Німецька окупація України. (Репринтне видання) – Дрогобич, 1993.

16. Медведев Д.Н. Сильные духом. Роман. – Донецк: Донбасс, 1990.

17. Петренко Р. („Юрко”, „Омелько”) За Україну, за її волю (спогади). / Редактор Галина Петренко. Літопис УПА. Том 27. – Торонто-Львів: „Літопис УПА”, 1997.

18. Ребет Л. Світла і тіні ОУН. – Мюнхен, 1964.

19. Санников Г.З. Большая охота. Разгром вооружённого подполья в Западной Украине. – М.: ОЛМА-ПРЕСС, 2002.

20. Сергійчук В. Трагедія Волині (Причини й перебіг польсько-українського конфлікту в роки Другої світової війни) (Частина 1) // Визвольний шлях. 2003. № 2.

23. Стахів Є. Крізь тюрми, підпілля й кордони: Повість мого життя / Передм. М.Ф. Слабошпицького. – Київ: Рада, 1995.

24. Строкач Т.А. Наш позивний – „Свобода”. / Літературний запис Павла Артамонова. – Київ: Радянський письменник, 1964.

23. Судоплатов П.А. Спецоперации. Лубянка и Кремль 1930-1950 годы. – М.: ОЛМА-ПРЕСС, 1997.

24. Тополь М.Л. Виза на убийство // Военно-исторический журнал. 1990. № 11.

25. Тяжёлые слова: Судьбы восточных рабочих. – СПб.: «Мемориал», 2000.

26. Хейфец М. Избранное. В 3 Т. Т. 3: Украинские силуэты; Военнопленный секретарь. – Харьков: Фолио, 2000.

27. Хрущёв Н.С. Время. Люди. Власть. (Воспоминания). Книга I. — М., 1999.

28. Bräutigam O. So hat es sich zugetragen. Ein Leben als Soldat und Diplomat. – Würzburg: Holzner-Verlag, 1968.

29. Węgierski J. W lwowskiej Armii Krajowej. – Warszawa: PAX, 1989.

30. Yones, E. Die Strasse nach Lemberg: Zwangsarbeit und Widerstand in Ostgalizien 1941-1944 / Bearbeitet von Susanne Heim. Aus dam Hebraeischen uebersetzt im Auftrag der Zentralen Stelle der Landesjustizverwaltungen zur Verfolgung der NS-Verbrechen, Ludwigsburg. – Frankfurt/Main: Fischer Taschenbuch Verlag, 1999.

Опубликованная литература

1. Александров К.М. Офицерский корпус армии генерал-лейтенанта А.А. Власова 1944-1945 гг. – СПб.: «Русско-балтийский информационный центр «БЛИЦ»», 2001.

2. Аптекарь П. НКВД против расшитых сорочек. Внутренние войска и национальное движение на Западной Украине // Родина. 1998. № 8.

3. Безсмертя: Книга пам’яті України, 1941-1945. – Київ: „Книга пам’яті України”, 2000.

4. Боляновський А. Українські військові формування в збройних силах Німеччини (1939-1945). – Львів, 2003.

5. Васюта І.К. Національно-визвольний рух у Західній Україні (1918-1939 рр). // Український історичний журнал. 2001. № 5.

6. Вегеш М.М., Задорожний В.Є. Карпатська Україна в 1938-1939 рр.: деякі аспекти соціально-економічного й політичного розвитку // Український історичний журнал. 1995. № 2.

7. Вейгман, Сергей. Батальон «Нахтигаль»: Сражения после войны // Столичные новости. 30.01.2002. № 199. (http://cn.com.ua/N199/history/history.html)

8. Вейгман, Сергей. Дубль-2 // Столичные новости. 21.07.2001. № 183. (http://cn.com.ua/N183/history/date/date.html)

9. Вейгман, Сергей. На войне не принято смеяться // Столичные новости. 05.02.2002. № 200. (http://cn.com.ua/N200/society/history/history.html)

10. Великая Отечественная война в оценке молодых: Сб. статей студентов, аспирантов, молодых учёных. – М.: Рос. гос. гуманит. ун-т, 1997.

11. Вовк О. Василь Івахів – перший Командир Української Повстанської Армії // Визвольний шлях. 2003. № 2.

12. Вовк О. До питання утворення Української повстанчої армії під проводом ОУН СД // Архіви України. 1995. №. 1-3 (236).

13. Врублевский А. Польша. – М.: Соцэкгиз, 1936.

Вторая мировая война: Актуальные проблемы. - М.: Наука, 1995.

15. Геллер М., Некрич А. Утопия у власти. История Советского Союза с 1917 г. до наших дней. В 3-х томах. - М.: «МИК», 1995.

16. Герои Советского Союза: Историко-статистический сборник / Д.Н. Артамонов, А.А. Бабаков, Н.В. Борисов и др.; / Под ред. И.Н. Шкадова. – М.: Воениздат, 1984.

17. Гогун А. Украинско-польская партизанская война 1943-1944 гг. // Клио (журнал для учёных). СПб. 2003. № 4 (23).

18. Гогун А. Эрих Кох и Сидор Ковпак на “кресах всходних” // Новая Польша. № 7-8 (66-67) 2005.

19. Горелов Н., Борисёнок Ю. Крыса в пасти удава. «Украинская держава» на львовском Рынке // Родина. 2003. № 2.

20. Горєлов М.Є. Дмитро Донцов: штрихи до політичного портрета // Український історичний журнал. 1995. № 2.

21. Грациози А. Великая крестьянская война в СССР. Большевики и крестьяне. 1917-1933 / Пер. с англ. – М.: РОССПЭН, 2001.

22. Даниленко В.М., Баран В.К. Україна в умовах системної кризи (1946-1980-і рр.) / Україна крізь віки. Том 13. – Київ: „Альтернативи”, 1999.

23. Дейчаківський І. Ямниця: історія села, долі людей. – Львів: Каменяр, 1994.

24. Дзюба І. Інтернаціоналізм чи русифікація? – Сучасність, 1968.

25. Дуда А., Старик В. Буковинський Курінь в боях за українську державність. 1918-1941-1944. – Київ-Чернівці: Накладом Товариства „Український Дім в Чернівцях”, 1995.

26. Дужий, Петро. Степан Бандера – символ нації: Ескізний нарис про життя і діяльність провідника ОУН / У двох частинах. Частина перша. – Львів: ”Галицька Видавича Спілка”, 1996.

27. Евсеев И.Ф. Народные Комитеты Закарпатской Украины – органы государственной власти (1944-1945). – М.: Госюриздат, 1954.

28. Енциклопедія українознавства. Словникова частина. Volume II/5 – Paris – New-York: Видавництво „Молоде Життя”, 1966.

29. Здалека про близьке. – Львів: Меморіал, 1992.

30. Ільюшин І.І. Протистояння УПА і АК (Армії Крайової) в роки Другої світової війни на тлі діяльності польського підпілля в Західній Україні. - Київ, 2001.

31. Ільюшин І.І. Ставлення польського емігрантського уряду в Парижі та Лондоні й польського підпілля у Львові до українського питання в 1939-1941 рр. // Український історичний журнал. 1999. № 6.

32. История Украинской ССР в 10 т. Т. 8. Украинская ССР в Великой Отечественной войне Советского Союза (1941-1945). – Киев: «Наукова думка», 1984.

33. Історія України в особах: XIX-XX ст. / І. Войцехівська, (кер. авт. кол.), В. Абніцов, О. Божко та ін. – Київ: Україна, 1995.

34. Історія української еміграції. / За ред. проф. Б.Д. Лановика. – Київ: „Вища школа”, 1997.

35. Кентій А.В. Нарис боротьби ОУН-УПА в Україні (1946-1956 рр.) – Київ: Інститут історії НАН України, 1999.

36. Кентій А.В. Нариси історії Організації українських націоналістів в 1929-1941 рр. – Київ: Інститут історії НАН України, 1998.

37. Кентій А.В. Нариси історії Організації українських націоналістів в 1941-1942 рр. – Київ: Інститут історії НАН України, 1999.

38. Кентій А.В. Українська повстанська армія в 1942-1943 рр. – Київ: Інститут історії НАН України, 1999.

39. Кентій А.В. Українська повстанська армія в 1944-1945 рр. – Київ: Інститут історії НАН України, 1999.

40. Кисіль З.Р. Українське воєнно-історичне товариство (1920-1939) // Український історичний журнал. 2001. № 2.

41. Клоков В.Я., Ордин А.В. Великий освободительный поход Красной Армии. – Воронеж: Воронежское областное книгоиздательство, 1940.

42. Коваль М.В. Україна в Другій Світовій і Великій Вітчизняній війнах (1939-1945 рр.) / Україна крізь віки. Том 12. – Київ: „Альтернативи”, 1999.

43. Комар В.Л. „Українське питання” в політици урядів Польщі (1926-1939 рр.) // Український історичний журнал. 2001. № 5.

44. Коммунизм, террор, человек. Дискуссионные статьи на тему «Чёрной книги коммунизма» / Сост. С. Кройцбергер, И. Маннтойфель, А. Штейнингер, Ю. Унзер. Пер. с нем. – Киев: «Оптима», 2001.

45. Косик В. Україна і Німеччина у Другій світовій війні / Пер. із фр. Романа Осадчука. – Париж – Нью-Йорк – Львів, 1993.

46. Косик В. Українська повстанська армія. Короткий історичний огляд. – Київ, 1999.

47. Краткая история Польши. - М.: Наука, 1993.

48. Кричевський Р. ОУН в Україні – ОУНЗ і ЗЧ ОУН. Причиною до історії українського націоналістичного руху. - Львів: Меморіал, 1991.

49. Лебедева Н.С. Катынь: Преступление против человечества. - М.: «Прогресс»-«Культура», 1996.

50. Матвеев Г. Четыре выстрела дракона. Покушение на Пилсудского (25 сентября 1921 г.) // Родина. 1998. № 8.

51. Мельтюхов М.И. Советско-польские войны. Военно-политическое противостояние 1918-1939 гг. – М.: Вече, 2001.

52. Мірчук П. Нарис історії Організації Українських Націоналістів. Перший том: 1920-1939. За редакцією С. Ленкавського. – Мюнхен-Лондон-Нью-Йорк: Українське видавництво, 1968.

53. Мірчук П. Роман Шухевич (Ген. Тарас Чупринка). Командир армії безсмертних. – Нью-Йорк – Торонто – Лондон: Товариство Колишніх вояків УПА в ЗСА, Канаді і Європі, 1970.

54. Мірчук П. Українська повстанська армія. 1942-1952. / Репринтне відтворення видання 1953 року (Мюнхен). Підготовив до друку Михайло Стасюк. – Львів: Книгозбірня „Просвіти”, 1991.

55. Национальный вопрос в СССР. – Б.г., 1975.

56. Національно-визвольна боротьба 20-50-х років XX ст. в Україні. Збірник матеріалів Першої міжнародної наукової конференції. – Львів, 25-26 червня 1991 р. – Київ-Львів, Інститут української археографії, АНУ, УЦЕДОК, 1993.

57. Парсаданова В.С. Депортация населения из Западной Украины и Западной Белоруссии в 1939-1941 гг. // Новая и новейшая история. 1989. № 2.

58. Патриляк І.К. Військові плани ОУН (б) у таємній Інструкції Революційного проводу (травень 1941 р.) // Український історичний журнал. 2000. № 2.

59. Патриляк І.К. Військовотворчі заходи ОУН (б) у липні-вересні 1941 р. // Український історичний журнал. 2001. № 4.

60. Патриляк І.К. Легіони Українських Націоналістів (1941-1942): історія виникнення та діяльності. – Київ: Знання, 1999.

61. Патриляк І.К. Націоналістичний партизанський рух на території Західної України влітку 1941 р. // Український історичний журнал. 2000. № 4.

62. Піддубний І.А. Політичне життя українців Північної Буковини у перше міжвоєнне десятиліття (1918-1928) // Український історичний журнал. 2001. № 5.

63. Политические партии России. Конец XIX – первая треть XX века. Энциклопедия. – М.: РОССПЭН, 1996.

64. Поліщук В. Гірка правда. Злочинність ОУН-УПА (Сповідь українця). – Торонто, 1994.

65. Поспеловский Д. Православная Церковь в истории Руси, России и СССР. Учебное пособие. – М.: Библейско-Богословский Институт св. Апостола Андрея, 1996.

66. Резников К. Украинцы и русские: идеология противостояния // Москва. 1996. № 4.

67. Репрессии против поляков и польских граждан / Исторические сборники «Мемориала». Вып. 1. – М.: Звенья, 1997.

68. Ржезач Т., Цуркан В. Разыскиваются… - М.: «Прогресс», 1988.

69. Рубльов О.С., Черченко Ю.А. Сталінщина й доля західноукраїнської інтелігенції 20-50-ті роки XX ст. – Київ: Наукова думка, 1994.

70. Русначенко А. Народ збурений: Нац.-визвол. рух в Україні й нац. рухи опору в Білорусії, Литві, Латвії, Естонії у 1940-50-х роках. – Київ: Унів. вид-во „Пульсари”, 2002.

71. Русначенко А.М. Розумом і серцем. Українська суспільно-політична думка 1940-1980-х років. – Київ: „KM Academia”, 1999.

72. Савченко В.Н. Восточнославянско-польское пограничье 1918-1921 гг. (Этнополитическая ситуация и государственно-политическое размежевание). – М.: РАН, ЦЕСЛАВ, 1995.

73. Семиряга М.И. Коллаборационизм: Природа, типология и проявления в годы Второй мировой войны. – М.: РОССПЭН, 2000.

74. Семиряга М. Предатель? Освободитель? Жертва? // Родина. 1991. № 6-7.

75. Скоробогатов А.З. ОУН у Харкові за часів окупації 1941-1943 років // Український історичний журнал. 1999. № 6.

76. Содоль П. Українська повстанча армія, 1943-1949. Довідник. Ч. 1. – Нью-Йорк: „Пролог” – Тернопіль: „Лілія”, 1994.

77. Содоль П. Українська повстанча армія, 1943-1949. Довідник. Ч. 2. – Нью-Йорк: „Пролог” – Тернопіль: „Лілія”, 1995.

78. Соколов Б.В. Оккупация. Правда и мифы. - М.: АСТ-Пресс — «Книга», 2002.

79. Соколов, Борис. Украинские повстанцы // Набат. 31.03.02 (http://gazetanabat.narod.ru/31.03.02/ukrainskie_uk_ros.htm)

80. Сорокина, Ольга. Этнические движения в СССР и вторая мировая война // 1 сентября. 01.02.2002. http://www.1september.ru/ru/his/2002/06/2.htm

81. Субтельный О. Украина: история. – Киев: Либідь, 1994.

82. Тинченко, Ярослав. Как погиб Роман Шухевич // Киевский телеграф № 2. 01.02.2001. / http://www.k-telegraph.kiev.ua/N2/history.htm

83. Тинченко, Ярослав. Легендарный полковник УПА // Киевские ведомости. №232 (2746), 22 октября 2002

84. Ткаченко С.Н. Повстанческая армия (Тактика борьбы) / под общ. ред. А.Е. Тараса / Мн.: Харвест; М.: АСТ, 2000.

85. Ткачов С. Польсько-український трансфер населення 1944-1946 р.р. – Тернопіль, 1997.

86. Україна партизанська. Партизанські формування та органи керівництва ними (1941-1945 рр.): Науково-довідне видання / Автори-упорядники: О.В. Бажан, А.В. Кентій, В.С. Лозицький та ін.; Редкол.: В.А. Смолій та ін. – Київ: Парламентське видавництво, 2001.

87. Українська дивізія “Галичина”. Історико-публіцистичний збірник. Редактори-упорядники М. Слабошпицкий, В. Стеценко. – Київ-Торонто: ТОВ “Негоціант-Плюс”, 1994.

88. Украинская ССР в Великой Отечественной войне Советского Союза 1941-1945 гг. В 3-х тт. – Киев: Политиздат, 1975.

89. Ульянов Н. Происхождение украинского сепаратизма. – Нью-Йорк, 1966.

90. Филиппов С. «Освобождение» // Карта. № 10-11. 2001. http://www.hro.org/editions/karta/nr1011/filip.htm

91. Чайковський А.С. Невідома війна. Партизанський рух в Україні 1941-1944 рр. мовою документів, очима історика. – Київ: „Україна”, 1994.

92. Чередниченко В.П. Анатомия предательства: Украинский буржуазный национализм – орудие антисоветской политики империализма. – 2-е изд., перераб. и доп. – Киев, 1983.

93. Чугунов А.И. Граница накануне войны. – М.: Воениздат, 1985.

94. Шанковський Л. Українська Повстанська Армія. – Виннипег, 1953. (Історія Українського війська. Ч. 4.); То же. Київ, 1991.

95. Chiari, Bernhard. Grenzen deutscher Herrschaft. Voraussetzungen und Folgen der Besatzung in der Sowjetunion // Die deutsche Kriegsgesellschaft // Deutschen Reich und Zweiten Weltkrieg. Band 9/2. – München, 2005.

96. Gross, Jan T. Die Sowjetisiserung Ostpolens, 1939-1941 // Zwei Wege nach Moskau: Vom Hitler-Stalin Pakt zum “Unternehmen Barbarossa” / Bernd Wegner (Hrsg.). – München: Piper, 1991.

97. Gross, Jan. Und wehe, du hoffst.... Die sowjetisierung Ostpolens nach dem Hitler-Stalin-Pakt 1939-1941 / Übersetzt aus dem Amerikanischen von Anni Pott. – Basel-Wien: Herder Taschenbuch, 1988.

98. Motyka, Grzegorz. Tak było w Bieszczadach: walki polsko-ukraińskie, 1943-1948. - Warszawa: Volumen, 1999.

99. Motyka, Grzegorz, Wnuk, Rafał. Pany i rezuny: Współpraca AK-WIN i UPA. 1945-1947. - Warszawa: Oficyna Wydawnicza Volumen, 1997.

100. Musial, Bogdan “Kontrrevolutionäre Elemente sind zu erschießen”: Die Brutalisierung des deutsch-sowjetischen Krieges im Sommer 1941. – Berlin - München: Propyläen, 2000.

101. Seidler, Franz W. Die Wehrmacht im Partisanenkrieg. – Selent: Pour le Merite, 1999.

101. Szcześniak A, Szota W. Droga do nikąd. Działalność organizacji ukraińskich nacjonalistów i jej likwidacja w Polsce. – Warszawa: Wydawnictwo ministerstwa oborony narodowej, 1973.

Диссертации

Ільюшин І. Армія Крайова і українсько-польське протистояння в Західній Україні (1939-1945 рр.) / Дис. на здоб. наук. ступ. докт. іст. наук. – Київ: Державний универсітет ім. Т.Г. Шевченка, 2002.

Озимчук О.Б. Антифашистська боротьба ОУН-УПА в роки Другої світової війни (період 1941-1944 рр.) на матеріалах Волині / Дис. на здоб. наукового ступеня кандидата історичних наук. – Рівне: Рівненський державний педагогічний інститут, 1995.

Патриляк І.К. Діяльність Організації українських націоналістів (бандерівців) у 1940-42 роках (військовий аспект) / Дис. на здоб. наукового ступеня кандидата історичних наук. – Київ: Державний универсітет ім. Т.Г. Шевченка, 2001.

Интернет-сайты

http://www.agentura.ru/dossier/russia/kgb/ukraina/sb/

http://www.az.ru/upa/index.htm

http://www.geocities.com/CapitolHill/Parliament/9677/rusenukr.html

http://ggorelik.narod.ru/LeHaim_W/LeHaim_W5.htm

http://jb.rovno.ua/~yupi/1/003.html

http://www.koza.kiev.ua/

http://luzicane.boom.ru/rusiny.htm

http://mykolaplaviuk.kiev.ua/

http://www.samisdat.ru/5/55/553-5gl.htm

http://sesna.tripod.com/ukraine/8C.HTM

http://slavic-legion.narod.ru/

http://www.ukraine.ru/catalog/parties/kun.html

http://www.ukrlife.org/main/tribuna/bndrfobia.html

http://www.ukrnationalism.org/

Примечания

1

В качестве образцов советских исследований ОУН и УПА можно назвать:

Ржезач Т., Цуркан В. Разыскиваются… - М., 1988; Чередниченко В.П. Анатомия предательства: Украинский буржуазный национализм – орудие антисоветской политики империализма. – 2-е изд., перераб. и доп. – Киев, 1983.

2

Из трудов отечественных специалистов мы назовём:

Семиряга М.И. Коллаборационизм: Природа, типология и проявления в годы Второй мировой войны. – М., 2000; Соколов Б.В. Оккупация. Правда и мифы. - М., 2002 (http://militera.lib.ru/research/sokolov3); Его же: Украинские повстанцы // Набат, 31.03.02 (http://gazetanabat.narod.ru/31.03.02/ukrainskie_uk_ros.htm); Аптекарь П. НКВД против расшитых сорочек. Внутренние войска и национальное движение на Западной Украине // Родина. 1998. № 8. С. 126-130; Борисёнок Ю., Горелов Н. Крыса в пасти удава. «Украинская держава» на львовском Рынке // Родина. 2003. № 2. С. 96-99; Матвеев Г. Четыре выстрела дракона. Покушение на Пилсудского (25 сентября 1921 г.) // Родина. 1998. № 8. С. 116-118.

3

Из исследований украинской диаспоры наиболее заслуживают внимания:

Лебедь М. Українська Повстанська Армія, ії генеза, ріст і дії у визвольній боротьбі українського народу за Українську Самостійну Соборну Державу. Ч. 1. Німецька окупація України. (Репринтне видання) – Дрогобич, 1993; Косик В. Україна і Німеччина у Другій світовій війні / Пер. із фр. Романа Осадчука. – Париж – Нью-Йорк – Львів, 1993; Косик В. Українська повстанська армія. Короткий історичний огляд. (http://www.ukrnationalism.org/old/vydano/upa.html) – Київ, 1999; Мірчук П. Роман Шухевич (Ген. Тарас Чупринка). Командир армії безсмертних. – Нью-Йорк – Торонто – Лондон, 1970.

Мірчук П. Українська повстанська армія. 1942-1952. (http://lib.oun-upa.org.ua/mirczuk/index.html) / Репринтне відтворення видання 1953 року (Мюнхен). Підготовив до друку Михайло Стасюк. – Львів, 1991; Шанковський Л. Історія Українського війська. Ч. 4. – Вінніпег, 1953. (.); То же. Київ, 1991; Содоль П. Українська повстанча армія, 1943-1949. Довідник. – Нью-Йорк – Тернопіль, 1994.

4

См.: Кокін С.А. Анотований покажчик документів з історії ОУН і УПА у фондах Державного архіву СБУ. Випуск І. – Київ, 2000.

5

Білас І. Репресивно-каральна система в Україні. 1917-1953. В 2 кн. – Київ, 1994.

6

Кентій А.В. Нариси історії Організації українських націоналістів в 1929-1941 рр. – Київ, 1998; Его же: Нариси історії Організації українських націоналістів в 1941-1942 рр. – Київ, 1998; Его же: Українська повстанська армія в 1942-1943 рр. – Київ, 1999; Его же: Українська повстанська армія в 1944-1945 рр. – Київ, 1999; Его же: Нарис боротьби ОУН-УПА в Україні (1946-1956 рр.) – Київ, 1999.

7

Ткаченко С.Н. Повстанческая армия (Тактика борьбы) (http://lib.oun-upa.org.ua/tkaczenko/index.html ) / Под общ. ред. А.Е. Тараса - Минск-М., 2000.

8

Поліщук В. Гірка правда. Злочинність ОУН-УПА (Сповідь українця). – Торонто, 1994.

9

Образцом польской историографии периода социализма об УПА может служить работа: Szczesniak A., Szota W. Droga do nikąd. Działalność organizacji ukraińskich nacjonalistów i jej likwidacja w Polsce. – Warszawa, 1973.

Из польской историографии УПА периода 1989-2003 гг. имеет смысл назвать работы: Motyka, Grzegorz. Tak by o w Bieszczadach: walki polsko-ukraińskie, 1943-1948. - Warszawa, 1999; Motyka, Grzegorz, Wnuk, Rafal. Pany i rezuny: Współpraca AK-WIN i UPA. 1945-1947. - Warszawa, 1997.

10

Органы Государственной безопасности в Великой Отечественной войне / Сб. док-тов. Том I. Накануне. Книга вторая (1 января – 21 июня 1941 г.) – М., 1995; Органы Государственной безопасности в Великой Отечественной войне / Сб. док-тов. Том I. Накануне. Книга первая (ноябрь 1938 г. – декабрь 1940 г) – М., 1995.

11

Пограничные войска СССР. 1939 - июнь 1941: Сборник документов и материалов. - М., 1970.

Пограничные войска СССР в Великой Отечественной войне, 1941: Сборник документов и материалов. – М., 1976; Пограничные войска СССР в Великой Отечественной войне. 1942-1945 / Сб. документов и материалов. – М., 1976; Пограничные войска СССР, май 1945-1950: Сборник документов и материалов. – М., 1975.

12

Советская Украина в годы Великой Отечественной войны 1941-1945. Документы и материалы. В 3-х тт. – Киев, 1985.

13

Сергійчук В. Десять буремних літ. Західноукраїнські землі у 1944-1953 рр. Нові документи і матеріали. – Київ, 1998.

Сергійчук В. ОУН-УПА в роки війни. Нови документи і матеріали. – Київ,1996.

14

Шаповал Ю. ОУН і УПА на терені Польщі (1944-1947 рр.) – Київ, 2000.

15

Кокін С.А. Анотований покажчик документів з історії ОУН і УПА у фондах Державного архіву СБУ. Випуск І. – Киiв, 2000.

16

Бульба-Боровець, Т. Армія без держави. Слава і трагедія украинського повстанського руху. Спогади. - Київ - Торонто - Нью-Йорк, 1996. (http://www.geocities.com/uno_montreal/bulba_table.htm)

17

Данилюк М. (Блакитний) Повстанський записник. Репринтне видання 1968 р.– Київ, 1993; На зов Києва. Український націоналізм у Другій світовій війні / Збірник статей, спогадів і документів. – Торонто - Нью-Йорк, 1985.

18

Ковпак С.А. Від Путивля до Карпат. – Львів, 1980; Медведев Д.Н. Сильные духом. Роман. – Донецк, 1990; Вершигора П.П. Рейд на Сан и Вислу. – Киев, 1987.

19

Санников Г.З. Большая охота. Разгром вооружённого подполья в Западной Украине. – М., 2002; Судоплатов П.А. Спецоперации. Лубянка и Кремль 1930-1950 годы. – М., 1997. (www.lib.ru/POLITOLOG/SUDOPLATOW)

20

Węgierski J. W lwowskiej Armii Krajowej. – Warszawa, 1989; Armia Krajowa w dokumentach, 1939-1945. Tom. II. Czerwiec 1941 – kwiecień 1943. – Wrocław-Warszawa-Kraków, 1990.

21

Yones E. Die Strasse nach Lemberg: Zwangsarbeit und Widerstand in Ostgalizien 1941-1944 – Frankfurt/Main, 1999.

22

Bräutigam O. So hat es sich zugetragen. Ein Leben als Soldat und Diplomat. – Würzburg, 1968.

23

ЦГАООУ. ф. 1, ф. 57, ф. 62, ф. 63, ф. 64, ф. 65, ф. 66.

24

ЦГАОВВУУ, ф. 3833, ф. 3959, ф. 3836, ф. 3837.

25

Семиряга М.И. Коллаборационизм…, С. 481.

26

Лаврентий Берия. Стенограмма июльского Пленума ЦК КПСС и другие документы. / Под ред. акад. А.Н. Яковлева. – М., 1999. С. 47.

27

Вєдєнєєв Д.В., Лисенко О.Є. Прояви терору і терорізму в протистоянні радянської влади та ОУН і УПА в західноукраїнському регіоні післявоєнної доби // Політичний терор і тероризм в Україні. – Київ: Наукова думка, 2002, с. 770-771.

28

См. напр.: Чередниченко В.П. Анатомия предательства: Украинский буржуазный национализм – орудие антисоветской политики империализма. – 2-е изд., перераб. и доп. – Киев, 1983, passim.

29

Органы Государственной безопасности СССР в Великой Отечественной войне. Сб. док-тов. Т. 1. Кн. 1. – М., 1995. С. 286

30

Соколов Б.В. Оккупация. Правда и мифы. - М., 2002. С. 18.

31

Семиряга М.И. Коллаборационизм: Природа, типология и проявления в годы Второй мировой войны. – М., 2000. С. 103-131, 485-523.

32

Там же. С. 518.

33

Там же. С. 522.

34

В качестве образцов советской историографии в вопросах ОУН и УПА можно назвать:

Ржезач Т., Цуркан В. Разыскиваются… - М., 1988; Чередниченко В.П. Анатомия предательства: Украинский буржуазный национализм – орудие антисоветской политики империализма. – 2-е изд., перераб. и доп. – Киев, 1983.

35

Из трудов отечественных специалистов мы назовём:

Семиряга М.И. Коллаборационизм: Природа, типология и проявления в годы Второй мировой войны. – М., 2000; Его же: Предатель? Освободитель? Жертва? // Родина. 1991. № 6-7. С. 92-94; Соколов Б.В. Оккупация. Правда и мифы. - М., 2002; Его же: Украинские повстанцы // Набат. 31.03.02 (http://gazetanabat.narod.ru/31.03.02/ukrainskie_uk_ros.htm); Аптекарь П. НКВД против расшитых сорочек. Внутренние войска и национальное движение на Западной Украине // Родина. 1998. № 8. С. 126-130; Борисёнок Ю., Горелов Н. Крыса в пасти удава. «Украинская держава» на львовском Рынке // Родина. 2003. № 2. С. 96-99; Матвеев Г. Четыре выстрела дракона. Покушение на Пилсудского (25 сентября 1921 г.) // Родина. 1998. № 8. С. 116-118.

36

Из исследований украинской диаспоры наиболее заслуживают внимания:

Лебедь М. Українська Повстанська Армія, ії генеза, ріст і дії у визвольнії боротьбі українського народу за Українську Самостійну Соборну Державу. Ч. 1. Німецька окупація України. (Репринтне видання) – Дрогобич, 1993; Косик В. Україна і Німеччина у Другій світовій війні / Пер. із фр. Романа Осадчука. – Париж – Нью-Йорк – Львів, 1993; Косик В. Українська повстанська армія. Короткий історичний огляд. – Київ, 1999; Мірчук П. Роман Шухевич (Ген. Тарас Чупринка). Командир армії безсмертних. – Нью-Йорк – Торонто – Лондон, 1970.

Мірчук П. Українська повстанська армія. 1942-1952. / Репринтне відтворення видання 1953 року (Мюнхен). Підготовив до друку Михайло Стасюк. – Львів, 1991; Шанковський Л. Історія Українського війська. Ч. 4. – Вінніпег, 1953. (.); То же. Київ, 1991; Содоль П. Українська повстанча армія, 1943-1949. Довідник. – Нью-Йорк – Тернопіль, 1994.

37

Образцом польской историографии периода социализма об УПА может служить работа: Szcześniak A, Szota W. Droga do nikąd. Działalność organizacji ukraiśskich nacjonalistów i jej likwidacja w Polsce. – Warszawa, 1973.

Из польской историографии УПА периода 1989-2003 гг. имеет смысл назвать работы: Motyka, Grzegorz. Tak było w Bieszczadach: walki polsko-ukraińskie, 1943-1948. - Warszawa, 1999; Motyka, Grzegorz, Wnuk, Rafał. Pany i rezuny: Współpraca AK-WIN i UPA. 1945-1947. - Warszawa, 1997.

38

См.: Кокін С.А. Анотований покажчик документів з історії ОУН і УПА у фондах Державного архіву СБУ. Випуск І. – Київ, 2000.

39

Білас І. Репресивно-каральна система в Україні. 1917-1953. В 2 кн.– Київ, 1994.

40

Кентій А.В. Нариси історії Організації українських націоналістів в 1929-1941 рр. – Київ, 1998; Его же: Нариси історії Організації українських націоналістів в 1941-1942 рр. – Київ, 1998; Его же: Українська повстанська армія в 1942-1943 рр. – Київ, 1999; Его же: Українська повстанська армія в 1944-1945 рр. – Київ, 1999; Его же: Нарис боротьби ОУН-УПА в Україні (1946-1956 рр.) – Київ, 1999.

41

Озимчук О.Б. Антифашистська боротьба ОУН-УПА в роки Другої світової війни (період 1941-1944 рр.) на матеріалах Волині / Дис. на здоб. наукового ступеня кандидата історичних наук. – Рівне, 1995.

42

Поліщук В. Гірка правда. Злочинність ОУН-УПА (Сповідь українця). – Торонто, 1994.

43

Патриляк І.К. Військові плани ОУН (б) у таємній Інструкції Революційного проводу (травень 1941 р.) // Український історичний журнал. 2000. № 2. С. 127-129; Его же: Військовотворчі заходи ОУН (б) у липні-вересні 1941 р. // Український історичний журнал. 2001. № 4. С. 126-139; Его же: Націоналістичний партизанський рух на території Західної України влітку 1941 р. // Український історичний журнал. 2000. № 4. С. 113-119; Его же: Діяльність Організації українських націоналістів (бандерівців) у 1940-42 роках (військовий аспект) / Дис. на здоб. наукового ступеня кандидата історичних наук. – Київ: Державний универсітет ім. Т.Г. Шевченка, 2001.

44

Боляновський А. Українські військові формування в збройних силах Німеччини (1939-1945). – Львів, 2003.

45

Ткаченко С.Н. Повстанческая армия (Тактика борьбы) / Под общ. ред. А.Е. Тараса - Минск-М., 2000.

46

Органы Государственной безопасности в Великой Отечественной войне / Сб. док-тов. Том I. Накануне. Книга вторая (1 января – 21 июня 1941 г.) – М., 1995; Органы Государственной безопасности в Великой Отечественной войне / Сб. док-тов. Том I. Накануне. Книга первая (ноябрь 1938 г. – декабрь 1940 г) – М., 1995.

47

Органы Государственной безопасности в Великой Отечественной войне / Сб. док-тов. Том ІІ. Книга 1. Начало. 22 июня-31 августа 1941 года. – М., 2000.

48

Пограничные войска СССР. 1939 - июнь 1941: Сборник документов и материалов. - М., 1970.

Пограничные войска СССР в Великой Отечественной войне, 1941: Сборник документов и материалов. – М., 1976; Пограничные войска СССР в Великой Отечественной войне. 1942-1945 / Сб. документов и материалов. – М., 1976; Пограничные войска СССР, май 1945-1950: Сборник документов и материалов. – М., 1975.

49

Советская Украина в годы Великой Отечественной войны 1941-1945. Документы и материалы. В 3-х тт. – Киев, 1985.

50

Ковпак С.А. Від Путивля до Карпат. – Львів, 1980; Медведев Д.Н. Сильные духом. Роман. – Донецк, 1990; Вершигора П.П. Рейд на Сан и Вислу. – Киев, 1987.

51

Санников Г.З. Большая охота. Разгром вооружённого подполья в Западной Украине. – М., 2002; Судоплатов П.А. Спецоперации. Лубянка и Кремль 1930-1950 годы. – М., 1997.

52

Сергійчук В. Десять буремних літ. Західноукраїнські землі у 1944-1953 рр. Нові документи і матеріали. – Київ, 1998.

Сергійчук В. ОУН-УПА в роки війни. Нови документи і матеріали. – Київ, 1996.

53

Кокін С.А. Анотований покажчик документів з історії ОУН і УПА у фондах Державного архіву СБУ. Випуск І. – Киiв, 2000

54

Бульба-Боровець, Т. Армія без держави. Слава і трагедія украинського повстанського руху. Спогади.- Київ-Торонто-Нью-Йорк, 1996.

55

Данилюк М. (Блакитний) Повстанський записник. Репринтне видання 1968 р. – Київ, 1993; На зов Києва. Український націоналізм у Другій світовій війні / Збірник статей, спогадів і документів. – Торонто-Нью-Йорк, 1985.

56

Węgierski J. W lwowskiej Armii Krajowej. – Warszawa, 1989; Armia Krajowa w dokumentach, 1939-1945. Tom. II. Czerwiec 1941 – kwiecień 1943. – Wrocław-Warszawa-Kraków, 1990.

57

Yones E. Die Strasse nach Lemberg: Zwangsarbeit und Widerstand in Ostgalizien 1941-1944 – Frankfurt/Main, 1999.

58

Bräutigam O. So hat es sich zugetragen. Ein Leben als Soldat und Diplomat. – Würzburg, 1968.

59

Хрущёв Н.С. Время. Люди. Власть. (Воспоминания). Книга I. — М., 1999.

60

Боротьба проти УПА і націоналістичного підпілля: директивні документи ЦК Компартії України 1943-1959. Літопис УПА. Нова серія. Т. 3 – Київ-Торонто, 2001, passim.

61

См., например: Галан Я.А. Памфлеты. – М., 1982.

62

Более подробно см.: Ульянов Н. Происхождение украинского сепаратизма. – Нью-Йорк, 1966, passim.

63

Данные по: Косик В. Україна і Німеччина у Другій світовій війні / Пер. із фр. Романа Осадчука. – Париж – Нью-Йорк – Львів, 1993. С. 36.

64

О программе и действиях украинских партий в 1920-30-х гг. см.: Субтельный О. Украина: история. – Киев: Либідь, 1994. С. 554-558; Гаврилів І. Політичні партії та організації Західної Україні у 1920-30-х роках // Національно-визвольна боротьба 20-50-х років XX ст. в Україні. - Київ-Львів, 1993. С. 91-100; Зінкевич Р. Українській національний рух та визвольне змагання українців у 1920-1930-х роках // Національно-визвольна боротьба 20-50-х років XX ст. в Україні. - Київ-Львів, 1993. С. 81-91; Васюта І.К. Національно-визвольний рух у Західній Україні (1918-1939 рр). // УІЖ. 2001. № 5. С. 22-43; См. также соответствующие разделы в кн.: Политические партии России. Конец XIX – первая треть XX века. Энциклопедия. – М., 1996.

65

Семиряга М.И. Коллаборационизм… С. 42.

66

Субтельный О. Украина: История… С. 526-563. См. также Кисіль З.Р. Українське воєнно-історичне товариство (1920-1939) // Український історичний журнал (далее – УІЖ). 2001. № 2. С. 100-112; Піддубний І.А. Політичне життя українців Північної Буковини у перше міжвоєнне десятиліття (1918-1928) // УІЖ 2001. № 5. С. 128-141.

67

Подробности покушения: Матвеев Г. Четыре выстрела дракона. Покушение на Пилсудского // Родина. 1998. № 8. С. 116-118.

68

О программе ОУН: Семиряга М. Предатель? Освободитель? Жертва? // Родина. 1991. № 6-7. С. 92-94; Субтельный О. Цит. пр. С. 554-580; Процик С. ОУН в ретроспективі // Здалека про близьке. – Львів, 1992. С. 14-29; Семиряга М.И. Коллаборационизм… С. 518-523.

69

См. меморандум о целях ОУН, составленный в апреле 1941 г.: УПА в світлі німецьких документів. Книга перша. 1942 – червень 1944. Зібрав і впорядкував Тарас Гунчак. З англійськими й українськими резюме. Літопис УПА. Том 6. – Торонто, 1983. С.29-33

70

Стахів Е. Крізь тюрми, підпілля й кордони. – Київ, 1995. С. 77

71

Козак І. З політичного і людського профілю генерала Тараса Чупринки // Національно-визвольна боротьба 20-50-х років XX ст. в Україні. - Київ-Львів, 1993. С. 42-49.

72

Субтельный О. Цит. пр. С. 560-561.

73

Ребет Л. Світла і тіні ОУН. – Мюнхен, 1964. С. 39-40.

74

Субтельный О. Цит. пр. С. 554-602.

75

Там же. С. 562.

76

О кризисе в Закарпатье см., например: Мірчук П. Роман Шухевич…, С.71-82; Косик В. Україна і Німеччина…, С. 50-70

77

Прямчук С.Д. Русины – осколок Киевской Руси. // http://luzicane.boom.ru/rusiny.htm

78

Вегеш М.М., Задорожний В.Є. Карпатська Україна в 1938-1939 рр.: деякі аспекти соціально-економічного й політичного розвитку // УІЖ. 1995. № 2. Passim.

79

О позиции руководства ОУН во время конфликта в Закарпатье см.: Стерчо П. «Карпатська січ” і українській націоналістичний рух // На зов Києва. Український націоналізм у Другій світовій війні / Збірник статей, спогадів і документів. – Торонто-Нью-Йорк: „Новий шлях”, 1985. С. 20-37

80

Подробности покушения см.: Судоплатов П.А. Спецоперации. Лубянка и Кремль 1930-1950 годы. – М., 1997. С. 22-47.

81

См., напр.: Полтава П. Хто такі бандерівці та за що вони борються. – Дрогобич: Відродження, 1994, passim; Субтельний О. Цит. пр. С. 554-602.

82

См. меморандум о целях ОУН, составленный в апреле 1941 г.: УПА в світлі німецьких документів. Книга перша. 1942 – червень 1944. Зібрав і впорядкував Тарас Гунчак. З англійськими й українськими резюме. Літопис УПА. Т. 6. – Торонто, 1983. С. 29–33.

83

Описание кампании см. в работе: Мельтюхов М.И. Советско-польские войны. Военно-политическое противостояние 1918-1939 гг. – М., 2001, passim.

84

О терроре на землях восточной Польши см.: Лебедева Н.С. Катынь: Преступление против человечества. - М., 1996, passim. По уточнённым архивным данным польских и российских историков, за 21 месяц – с сентября 1939 по июнь 1941 г., из Западной Украины и Западной Белоруссии было депортировано в восточные районы СССР около 320 тыс. жителей, количество арестованных (в том числе расстрелянных) составляет 120 тысяч человек. Таким образом, за неполных два года было репрессировано 3 процента населения присоединённых областей. Размах репрессий был сопоставим с национал-социалистским террором в «Генерал-губернаторстве» в тот же период. См. также: Рубльов О.С., Черченко Ю.А. Сталінщина й доля західноукраїнської інтелігенції 20-50-ті роки XX ст. – Київ: Наукова думка, 1994, (розділ V).; Парсаданова В.С. Депортация населения из Западной Украины и Западной Белоруссии в 1939-1941 гг. // Новая и новейшая история. 1989. № 2; Горланов О.А., Рогинский А.Б. Об арестах в западных областях Белоруссии и Украины в 1939-1941 гг. // Исторические выпуски «Мемориала». Вып. 1. Репрессии против поляков и польских граждан. – М., 1997. С. 77-113; Гурьянов А.Э. Польские спецпереселенцы в СССР в 1940-41 гг. // Там же. С. 114-136. О советизации см. также: Филиппов С. «Освобождение» / http://www.hro.org/editions/karta/nr1011/filip.htm; Західня Україна під большевиками. IX.1939-VI.1941… – Нью-Йорк, 1958, passim; Gross, Jan T. Die Sowjetisiserung Ostpolens, 1939-1941 // Zwei Wege nach Moskau… – München: Piper, 1991, passim; Gross, Jan Und wehe, du hoffst… Die sowjetisierung Ostpolens nach dem Hitler-Stalin-Pakt 1939-1941. – Basel-Wien, 1988, passim; Musial, Bogdan “Kontrrevolutionäre Elemente sind zu erschießen”… – Berlin - München, 2000, passim.

85

Безсмертя: Книга пам’яті України, 1941-1945. – Київ: „Книга пам’яті України”, 2000. С. 30

86

Gross, Jan. Und wehe, du hoffst…, passim.

87

Чугунов А.И. Граница накануне войны. – М.: Воениздат, 1985. С. 102-110.

88

Бедрій А. ОУН і УПА // http://www.koza.kiev.ua

89

Yones E. Die Strasse nach Lemberg…, S. 15-16.

90

Соколов Б.В. Цит. пр. С. 21.

91

По данной проблеме см. также: Musial, Bogdan “Kontrrevolutionäre Elemente sind zu erschießen”…, passim.

92

Косик В. Німеччина і Акт 30 червня 1941 року // Національно-визвольна боротьба 20-50-х років XX ст. в Україні. - Київ-Львів, 1993. С. 120-138.

93

Критику манифеста со стороны других националов см.: Бульба-Боровець, Т. Армія без держави. - Київ-Торонто-Нью-Йорк, 1996. С. 84-89

94

Косик В. Україна і Німеччина у Другій світовій війні… С. 193.

95

Ткаченко С.Н. Цит. пр. С. 38-39.

96

Патриляк І.К. Вйіськовотворчі заходи ОУН (Б) у липні-вересні 1941 р. // Український історичний журнал. 2001. № 4. С. 126-139.

97

Данилюк М. Повстанський записник. – Київ, 1993. С. 26-50; Стахів Є. Похідні групи ОУН на Східній Україні в 1941-1943 роках // Національно-визвольна боротьба 20-50-х років XX ст. в Україні. - Київ-Львів, 1993. С. 145-160.

98

На зов Києва…, С. 434-435.

99

См.: Україна в Другій Світовій війні у документах. Збірник німецьких архівних матеріалів (1941-1942). Т. 2 / Упоряд. В.М. Косика. – Львів, 1998; Україна в Другій Світовій війні у документах. Збірник німецьких архівних матеріалів (1942-1943). Т. 3 / Упоряд. В.М. Косика. – Львів, 1999, passim.

100

Вторая мировая война: Актуальные проблемы. - М., 1995, passim.

101

Bräutigam O. So hat es sich zugetragen…, S. 595-596.

102

Семиряга М.И. Коллаборационизм…, С. 118, 496.

103

Боляновський А. Українські військові формування в збройних силах Німеччини (1939-1945). – Львів, 2003. С. 37.

104

Материалы об истории ДУН и 201-го охранного батальона приведены по большей части по: Патриляк І.К. Легіони Українських Націоналістів (1941-1942): історія виникнення та діяльності. – Київ, 1999.

105

Судоплатов П.А. Цит. пр. С. 412.

106

Борисёнок Ю., Горелов Н. Крыса в пасти удава. «Украинская держава» на львовском Рынке // Родина. 2003. № 2. С. 97.

107

О полемике вокруг действий «Нахтигаля» см., например: Вейгман, С. Батальон «Нахтигаль»: Сражения после войны // Столичные новости. № 199 (http://cn.com.ua/N199/history/history.html)

108

Ткаченко С.А. Цит. пр., с. 42.

109

Соколов Б.В. Оккупация. С. 15.

110

Кук В. Державотворча діяльність ОУН. Акт відновлення Української Держави 30 червня 1941 р. // Українське державотворення. Акт 30 червня 1941. Збірник документів і матеріалів. – Львів-Київ: „Піраміда”, 2001, с. XIII.

111

Yones E. Die Strasse nach Lemberg…, S. 18-25.

112

Патриляк І.К. Легіони Українських Націоналістів… С. 26.

113

Патриляк І.К. Легіони Українських Націоналістів…, С. 6-7.

114

Центральний державний архів віщих органів влади і управлення України (далее – ЦДАОВВіУУ), ф. 3959с, оп. 3, спр. 24, арк. 4.

115

Chiari, Bernhard. Grenzen deutscher Herrschaft. Voraussetzungen und Folgen der Besatzung in der Sowjetunion // Die deutsche Kriegsgesellschaft // Deutschen Reich und Zweiten Weltkrieg. Band 9/2. – München, 2005, S. 947.

116

Ibid, оп. 2, спр. 62, арк. 110.

117

ЦДАОВВіУУ, ф. 3959с, оп. 1, спр. 5, арк. 1-6.

118

См.: Мірчук П. Українська повстанська армія. 1942-1952. / Репринтне відтворення видання 1953 року (Мюнхен). Підготовив до друку Михайло Стасюк. – Львів: Книгозбірня „Просвіти”, 1991, passim.

119

Раздел о полицейских в основном основан на книге А. Боляновского «Українські військові формування в збройних силах Німеччини (1939-1945). – Львів, 2003» и материалах Интернет-ресурса: http://slavic-legion.narod.ru/ukrpol.htm

120

Bräutigam O. So hat es sich zugetragen…, S. 434-435. О том же самом см.: Патриляк І.К. Віїськовотворчі заходи ОУН (Б) у липні-вересні 1941 р. // УIЖ. 2001. № 4. С. 126-139.

121

Кентій А.В. Нариси історії Організації українських націоналістів в 1941-1942 рр., С. 156.

122

Боляновський А. Цит. твір. С. 531.

123

Боляновський А. Цит. твір. Passim.

124

Українська дивізія “Галичина”. Історико-публіцистичний збірник. Редактори-упорядники М. Слабошпицкий, В. Стеценко. – Київ-Торонто: ТОВ “Негоціант-Плюс”, 1994, passim.

125

Боляновський А. Цит. твір. С. 486-487.

126

Боляновський А. Цит. твір. С. 504-505.

127

Александров К.М. Офицерский корпус армии генерал-лейтенанта А.А. Власова 1944-1945 гг. – СПб., 2001, с 24.

128

Боляновський А. Цит. твір. С. 531.

129

Ткаченко С.Н. Цит. пр. С. 292-298.

130

Данные украинского историка И. Дерейко, приведенные по изданию: Deen M. Collaboration in the Holocaust. – New-York, 2000, passim.

131

Вовк О. До питання утворення Української повстанчої армії під проводом ОУН СД // Архіви України. 1995. №. 1-3 (236). С. 63.

132

Боляновський А. Цит. твір. С. 288-291.

133

Ibid. С. 295-296.

134

См., например, донесение о разоружении кубанских казаков: Літопис УПА. Нова серія. Том 2. С. 348.

135

Кентій А.В. Українська повстанська армія в 1944-1945 рр., С. 49.

136

Семиряга М.И. Коллаборационизм…, С. 481.

137

Патриляк І.К. Націоналістичний партизанський рух на території Західної України влітку 1941 р. // УIЖ. 2000. № 4. С. 113-119.

138

Бедрій А. ОУН і УПА // http://www.koza.kiev.ua/

139

Поспеловский Д. Православная Церковь в истории Руси, России и ссср. Учебное пособие. – М.: Библейско-Богословский Институт св. Апостола Андрея, 1996, с. 30.

140

ОУН і УПА у другій світовій війні // УІЖ. 1995. № 3, с. 116-117.

141

См.: Вовк О. До питання утворення Української повстанчої армії під проводом ОУН СД // Архіви України. 1995. №. 1-3 (236), passim.

142

Здесь и далее описание действий УПА - Полесская сечь ведётся в основном по воспоминаниям Тараса Бульбы-Боровца: Армія без держави… - Київ-Торонто-Нью-Йорк, 1996.

143

Боляновський А. Цит. твір. С. 100-101.

144

Переговоры нашли отражение и в документах немецкой оккупационной администрации: Сергійчук В. ОУН-УПА в роки війни… С. 103-108.

145

Ibid. С. 228.

146

См., например: Центральний державний архів громадських об’єднань України (далее – ЦДАГОУ). Ф.1, оп. 23, спр. 523, арк. 98. См. также: Боротьба проти УПА і націоналістичного підпілля: інформаційні документи ЦК КП(б)У, обкомів партії НКВС-МВС, МДБ-КДБ. 1943-1959. Книга перша: 1943-1945. Літопис УПА. Нова серія. Т. 4 – Київ-Торонто, 2002. С. 74-75.

147

Лебедь М. Цит. твір, с. 76.

148

Вовк О. Василь Івахів – перший Командир Української Повстанської Армії // Визвольний шлях. 2003. № 2. С. 10-17.

149

Семиряга М.И. Коллаборационизм…, С. 496.

150

ЦДАГОУ. Ф. 63, оп. 1, спр. 85, арк. 43.

151

Семиряга М.И. Коллаборационизм…, С. 495.

152

Ткаченко С.Н. Цит. пр. С. 25.

153

Там же. С. 289-290.

154

Там же. С. 61.

155

Там же. С. 26.

156

Боляновський А. Цит. твір. С. 269-276.

157

ДА СБУ. Д. 372, т.1, арк. 74-127. Данные по: Кокін С.А. Анотований покажчик документів з історії ОУН і УПА у фондах Державного архіву СБУ. Випуск І. – К., 2000, с. 89.

158

Бульба-Боровець, Т. Цит. твір. С. 206.

159

Озимчук О.Б. Антифашистська боротьба ОУН-УПА в роки Другої світової війни (період 1941-1944 рр.) на матеріалах Волині / Дис. на здоб. наукового ступеня кандидата історичних наук. – Рівне, 1995. С. 38-39.

160

Косик В. Україна і Німеччина у Другій світовій війні.., С. 276-285.

161

Вовк. О. Вступ // Літопис УПА. Нова серія. Т. 2. - С. IX-XXV – c. XV.

162

Чайковський А.С. Цит. твір. С. 236.

163

Літопис УПА. Нова серія. Т. 4. С. 129.

164

ЦДАГОУ. Ф. 57, оп. 4, спр. 190, арк. 193.

165

Білас І. Репресивно-каральна система в Україні. 1917-1953. В 2 кн. Книга друга. – Київ, 1994. С. 357.

166

ЦДАГОУ. Ф. 57, оп. 4, спр. 190, арк. 77.

167

Ibid, арк. 171.

168

Кентій А.В. Українська повстанська армія в 1944-1945 рр., С. 90, 109.

169

Содоль П. Українська повстанча армія. Довідник. Ч. 2. С. 50.

170

Безсмертя… С. 391.

171

Ibid. С. 224.

172

Yones E. Die Strasse nach Lemberg…, S. 156.

173

Літопис УПА. Нова серія. Т. 2. С. 171.

174

Ibid. С. 172–173.

175

Ibid.С. 178.

176

Ibid.С. 341.

177

Bräutigam O. So hat es sich zugetragen. Ein Leben als Soldat und Diplomat. Würzburg: Holzner-Verlag, 1968, S. 700.

178

Косик В. Україна і Німеччина у Другій світовій війни…, С. 377.

179

Ibid.

180

ЦДАОВВiУУ. Ф. 3833с, оп. 1, спр. 112, арк. 2.

181

Боляновський А. Цит. твір. С. 402.

182

Бульба-Боровець, Т. Цит. твір. С. 205-207.

183

Содоль П. Українська повстанча армія. Довідник. Ч. 2. С. 18. См. также: Косик В. Україна і Німеччина у Другій світовій війні…, С. 412.

184

Ільюшин І.І. Протистояння УПА і АК (Армії Крайової) в роки Другої світової війни на тлі діяльності польського підпілля в Західній Україні. – Київ, 2001. С. 194

185

Соколов Б.В. Оккупация…, С. 16.

186

ЦДАОВВiУУ, ф. 4628, оп. 1, спр. 10, арк. 219.

187

Коваль М.В. Україна в Другій Світовій і Великій Вітчизняній війнах (1939-1945 рр.) / Україна крізь віки. Т. 12. – К., 1999. С. 155

188

Коваль В. ОУН-УПА і Німеччина // Українська Повстанська Армія і національно-визвольна боротьба в Україні у 1940-1950 рр. / Матеріали Всеукраїнської наукової конференції 25-26 серпня 1992 р. – Київ, 1992. С. 221-222.

189

Кентій А.В. Українська повстанська армія в 1944-1945 рр., С. 50.

190

Гогун А. Украинская повстанческая армия в воспоминаниях последнего главнокомандующего [Интервью с Василием Куком] // Новый Часовой. СПб. 2004. № 15-16. С. 410.

191

Кентій А.В. Українська повстанська армія в 1944-1945 рр., С. 100.

192

ДАЛО. – Ф. П-3. – Оп. 1. – Спр. 213. – Арк. 45-47. Цит. по.: Боляновський А. Цит. твір. С. 308.

193

Кентій А.В. Українська повстанська армія в 1944-1945 рр., С. 108

194

Соколов Б.В. Оккупация…, С. 18.

195

Лебедь М. Цит. твір. С. 57-58.

196

Літопис УПА. Нова серія. Т. 2. С. 4-5.

197

ЦДАГОУ. Ф. 63, оп. 1, спр. 85, арк. 25.

198

ЦДАГОУ. Ф. 57, оп. 4, спр. 189, арк. 193.

199

Літопис УПА. Нова серія. Т. 4. С. 100.

200

Ibid. С. 107.

201

Iдея i чин: орган проводу ОУН, 1942-1946. Літопис УПА. Том 24.– Торонто-Львiв, 1995. С. 52.

202

Лебедь М. Цит. твір. С. 69.

203

ЦДАГОУ, Ф. 63, оп. 1, спр. 4, арк. 140.

204

Косик В. Україна і Німеччина у Другій світовій війні…, С. 620.

205

Сергійчук В. Десять буремних літ…, С. 32

206

Семиряга М.И. Коллаборационизм…, С. 524, 526

207

Соколов Б. Оккупация…, С. 20.

208

Аптекарь П. НКВД против расшитых сорочек. Внутренние войска и национальное движение на Западной Украине // Родина. 1998. № 8. С. 126.

209

Szcześniak A, Szota W. Droga do nikąd. Dzialalność organizacji ukraińskich nacjonalistów i jej likwidacja w Polsce. – Warszawa: Wydawnictwo ministerstwa oborony narodowej, 1973, passim.

210

Motyka, Grzegorz. Tak było w Bieszczadach: walki polsko-ukrainskie, 1943-1948. - Warszawa: Volumen, 1999, passim.

211

Ільюшин І.І. Протистояння УПА і АК (Армії Крайової) в роки Другої світової війни на тлі діяльності польського підпілля в Західній Україні. - Київ, 2001.

212

Мельтюхов М.И. Цит. пр. С. 411-412.

213

Семиряга М.И. Коллаборационизм… С. 691-692.

214

Сергійчук В. Трагедія Волині (Причини й перебіг польсько-українського конфлікту в роки Другої світової війни) (Частина 1) // Визвольний шлях. 2003. № 2. С. 44-49.

215

Боляновський А. Цит. твір. С. 260-261.

216

Ільюшин І.І. Ставлення польського емігрантського уряду в Парижі та Лондоні й польського підпілля у Львові до українського питання в 1939-1941 рр. // УIЖ. 1999. № 6, passim.

217

Лебедь М. Цит. твір. С. 53

218

Кентій А.В. Українська повстанська армія в 1944-1945 рр., С. 97.

219

Motyka, Grzegorz. Tak było w Bieszczadach…, S. 110-111.

220

Літопис УПА. Нова серия. Т. 4. С. 61.

221

Ibid. С. 65-66.

222

Ibid. С. 76-77.

223

Данные по: Русначенко А. Народ збурений…, С. 156-157.

224

Ільюшин І. Армія Крайова і українсько-польське протистояння в Західній Україні (1939-1945 рр.) Дис. на здоб. наук. ступ. докт. іст. наук. – Київ, 2002. С. 222

225

Краткая история Польши. - М.: Наука, 1993. С. 321-348.

226

ЦДАГОУ. Ф. 63, оп. 1, спр. 85, арк. 26.

227

Літопис УПА. Нова серія. Т. 4. С. 66.

228

Літопис УПА. Нова серія. Т. 2. С. 310.

229

Літопис УПА. Нова серія. Т. 4. С. 64.

230

Русначенко А. Народ збурений,…С. 160.

231

Семиряга М.И. Коллаборационизм…, С. 526. В ряде публикаций проскальзывали сведения о конфликте между АК и партизанской Литовской освободительной армией в Виленском крае в 1944 г. (Семиряга М.И. Коллаборационизм…, С. 526). Эта информация не соответствует действительности, АК боролась на территории Литвы с красными партизанами, немцами и литовской коллаборационистской полицией.

232

Ільюшин І.І. Протистояння УПА і АК…, С. 167.

233

ЦДАОВВіУУ, Ф. 3833 с, оп. 1, спр. 112, арк. 2.

234

Ільюшин І.І. Протистояння УПА і АК…, С. 180-188.

235

Тинченко, Ярослав. Легендарный полковник УПА // Киевские ведомости. №232 (2746), 22 Октября 2002.

236

Кентій А.В. Українська повстанська армія в 1944-1945 рр., С. 112.

237

Цит. по.: Ільюшин І.І. Протистояння УПА і АК…, С. 174.

238

Armia Krajowa w dokumentach, 1939-1945. Tom III – Wroclaw, 1990, s. 383.

239

См.: Węgierski J. W lwowskiej Armii Krajowej. – Warszawa, 1989, passim.

240

Русначенко А. Народ збурений…, С. 176.

241

Кентій А.В. Українська повстанська армія в 1944-1945 рр., С. 104-105.

242

НКВД и польское подполье (По «Особым папкам И.В. Сталина) / Отв. ред. А.Ф. Носкова. – М., 1994. С. 197-199.

243

Літопис УПА. Нова серія. Том 2. С. 460.

244

Более подробно о совместных операциях см.: Motyka, Grzegorz, Wnuk, Rafał. Pany i rezuny: Współpraca AK-WIN i UPA. 1945-1947. - Warszawa, 1997, passim.

245

Ткаченко С.Н. Цит. пр. С. 355.

246

Ткаченко С.Н. Цит. пр. С. 45.

247

Вовк А. Вступ // Літопис УПА. Нова серія. Том 2. С. XV-XVI.

248

Ibid. С. XVI.

249

Схема приведена по: Літопис УПА. Нова серія. Том 2. С. 668.

250

Схема приведена по: Содоль П. Українська повстанча армія, 1943-1949. Довідник. Ч. 1. С. 49.

251

Соколов Б.В. Оккупация…, С. 17.

252

Літопис УПА. Нова серія. Т. 4. С. 72.

253

ЦДАГОУ. Ф.1, оп. 23, спр. 523, арк. 99.

254

Літопис УПА. Нова серія. Т. 4. С. 99.

255

ЦДАГОУ. Ф. 63, оп. 1, спр. 4, арк. 95-96.

256

Білас І. Репресивно-каральна система в Україні. 1917-1953. Книга перша. С. 245.

257

Боротьба проти УПА і націоналістичного підпілля: інформаційні документи ЦК КП(б)У, обкомів партії НКВС-МВС, МДБ-КДБ. 1943-1959. Книга друга: 1946-1947. Літопис УПА. Нова серія. Т. 5 – Київ-Торонто, 2002. С. 133

258

Кентій А.В. Українська повстанська армія в 1944-1945 рр.,..С. 152.

259

Боротьба проти УПА і націоналістичного підпілля: директивні документи ЦК Компартії України 1943-1959. Літопис УПА. Нова серія. Т. 3 – Київ-Торонто, 2001. С. 145.

260

См.: УПА в світлі німецьких документів. Книга друга. Червень 1944 – квітень 1944. Зібрав і впорядкував Тарас Гунчак. З англійськими й українськими резюме. Літопис УПА. Том 7. – Торонто, 1983; УПА в світлі німецьких документів. Книга перша. 1942 – червень 1944. Зібрав і впорядкував Тарас Гунчак. З англійськими й українськими резюме. Літопис УПА. Том 6. – Торонто, 1983.

261

Літопис УПА. Нова серія. Том 2. С. XXIII.

262

Содоль П. Українська повстанча армія, 1943-1949. Довідник. Ч. 1. С. 47.

263

Енциклопедія українознавства…, С.3378.

264

Например, П. Мирчук оценивает боевой состав УПА на середину 1944 года в 50 украинских и 15 национальных куреней (полков) УПА, а её численность в 80 тысяч украинцев и 20 тысяч бойцов других национальностей плюс к тому сто тысяч подпольщиков ОУН и симпатизирующих. См.: Мірчук П. Українська повстанська армія. 1942-1952. …, С. 51.

265

Кентій А.В. Українська повстанська армія в 1944-1945 рр., С. 52.

266

Шаповал Ю. Війна після війни // Літопис УПА. Нова серія. Т. 3. С. 27.

267

Ткаченко С.Н. Цит. пр. С. 28-29.

268

Кентій А.В. Українська повстанська армія в 1944-1945 рр., С. 106.

269

Кокін С.А. Анотований покажчик документів з історії ОУН і УПА у фондах Державного архіву СБУ…, С. 108-109.

270

См., напр.: Літопис УПА. Нова серія. Т. 2. С. 80-83, 305-315, 419-427.

271

Ibid. С. 312.

272

Кентій А.В. Українська повстанська армія в 1944-1945 рр., С. 18-19.

273

Кентій А.В. Українська повстанська армія в 1944-1945 рр., С. 5.

274

Бедрій А. ОУН і УПА // http://www.koza.kiev.ua/

275

ОУН і УПА у другій світовій війні // УІЖ. 1995. № 3, с. 116-117.

276

Літопис УПА. Нова серія. Т. 3, С. 146

277

Субтельный О. Цит. пр. С. 612.

278

Русначенко А. Народ збурений…, С. 232.

279

ЦДАГОУ. Ф. 63, оп. 1, спр. 175, 178, 200.

280

Літопис УПА. Нова серія. Т. 3. С. 88-89.

281

Кентий А.В. Українська повстанська армія в 1944-1945 рр.., С. 64.

282

Ibid. С. 110.

283

Кентій А.В. Українська повстанська армія в 1944-1945 рр., С. 153.

284

Григоренко П. В подполье можно встретить только крыс…- М. 1997. С. 292.

285

Боляновський А. Цит. твір. С. 306-307.

286

ЦДАГОУ. Ф. 1, оп. 23, спр. 930.

287

Кентий А.В. Українська повстанська армія в 1944-1945 рр., С. 68.

288

Yones E. Die Strasse nach Lemberg…, S. 177-179.

289

Боротьба проти УПА і націоналістичного підпілля: інформаційні документи ЦК КП(б)У, обкомів партії НКВС-МВС, МДБ-КДБ. 1943-1959. Книга друга: 1946-1947. Літопис УПА. Нова серія. Т. 5 – Київ-Торонто: „Літопис УПА”, 2002, с. 157-160.

290

Літопис УПА. Нова серія. Т. 3. С. 90.

291

Семиряга М.И. Коллаборационизм…, C. 508.

292

Білас І. Репресивно-каральна система в Україні. 1917-1953. Книга друга. С. 478-482.

293

Подсчитано по: Білас І. Цит. твір., С. 482-483.

294

О действиях погранвойск против повстанцев см.: Пограничные войска СССР, май 1945-1950: Сборник документов и материалов. – М., 1975, passim.

295

Кентій А.В. Українська повстанська армія в 1944-1945 рр., С. 145.

296

Білас І. Репресивно-каральна система в Україні. 1917-1953. Книга друга. С. 498.

297

Ibid. С. 495-417.

298

Літопис УПА. Нова серія. Т. 4. С. 425.

299

Білас І. Цит. твір. С. 584-585.

300

Кентій А.В. Українська повстанська армія в 1944-1945 рр., С. 151.

301

Літопис УПА. Нова серія. Т. 4. С. 273-278.

302

Літопис УПА. Нова серія. Т. 5. С. 72-73.

303

Ibid. С. 279.

304

Ibid. С. 142-144.

305

Гогун А. Украинская повстанческая армия в воспоминаниях последнего главнокомандующего [Интервью с Василием Куком] // Новый Часовой. СПб. № 15-16 (2004). С. 407.

306

Подсчитано по: Літопис УПА. Нова серія. Т. 5. С. 156, с. 279. Білас І. Цит. твір. кн. 2. С. 584-585.

307

Сергійчук В. ОУН-УПА в роки війни…, С. 607.

308

Подсчитано по: Сергійчук В. Десять буремних літ…, С. 493-494.

309

Гогун А. Украинская повстанческая армия в воспоминаниях последнего главнокомандующего [Интервью с Василием Куком] // Новый Часовой. СПб. № 15-16 (2004). С. 411.

310

Білас І. Репресивно-каральна система в Україні. 1917 - 1953. Кн. 2. С.460 - 464

311

Ibid.

312

Ibid. С. 469–474.

313

Сергійчук В. Десять буремних літ…, С. 713.

314

Ткаченко С.Н. Цит. пр. С. 330-331.

315

Мірчук П. Українська повстанська армія…, С. 141.

316

Гогун А. Украинская повстанческая армия в воспоминаниях последнего главнокомандующего [Интервью с Василием Куком] // Новый Часовой. СПб. № 15-16 (2004). С. 405.

317

Сергійчук В. Десять буремних літ…, С. 183-184.

318

ЦДАГОУ. Ф. 1, оп. 23, спр. 919, арк. 16-18.

319

Літопис УПА. Нова серія. Т. 3. С. 88-86.

320

Дейчаківський І. Ямниця: історія села, долі людей. – Львів, 1994. С. 163

321

Советская Украина в годы Великой Отечественной войны 1941-1945. Документы и материалы. В 3-х тт. Т. 3. – Киев, 1985. С. 144-145.

322

Аптекарь П. НКВД против расшитых сорочек // Родина. 1999. №. 8. С. 129

323

Літопис УПА. Нова серія. Т. 5. С. 162.

324

Ibid. С. 135.

325

Ibid. С. 133.

326

Кентій А.В. Українська повстанська армія в 1944-1945 рр., С. 154-155.

327

Ткаченко С.Н. Цит. пр. С. 337.

328

Хрущёв Н.С. Освобождение украинских земель от немецких захватчиков и очередные задачи восстановления народного хозяйства советской Украины / Доклад председателя СНК УССР на VI сессии Верховного совета УССР 1 марта 1944 года в г. Киеве. – М., 1944. С. 18-19.

329

Содоль П. Українська повстанча армія, 1943-1949. Довідник. Ч. 1. С. 54.

330

Ткаченко С.Н. Цит. пр. С. 227.

331

Кентій А.В. Українська повстанська армія в 1944-1945 рр., С. 136-137.

332

Білас І. Репрессівно-каральна сістема в Україні. 1917-1953. Книга друга. С. 545

333

Даниленко В.М., Баран В.К. Україна в умовах системної кризи (1946-1980-і рр.) – К., 1999. С. 23.

334

Хейфец М. Цит. пр. С. 150

335

Musial, Bogdan. “Kontrrevolutionäre Elemente sind zu erschießen”…, S. 38.

336

Субтельный О. Цит. пр. С. 617.

337

Семиряга М. Предатель? Освободитель? Жертва? // Родина, 1991. № 6-7. С. 92-94.

338

Вєдєнєєв Д.В., Лисенко О.Є. Прояви терору і терорізму в протистоянні радянської влади та ОУН і УПА в західноукраїнському регіоні післявоєнної доби // Політичний терор і тероризм в Україні. – Київ: Наукова думка, 2002, с. 770-771.

339

Літопис УПА. Нова серія. Т. 5. С. 156.

340

Лаврентий Берия. Стенограмма июльского Пленума ЦК КПСС и другие документы. / Под ред. акад. А.Н. Яковлева. – М., 1999. С. 47.

341

Семиряга М. Предатель? Освободитель? Жертва?…, С. 94.

342

Данные по: Бороджей В. Насилие в Польской Народной Республике (1944-1989) // Коммунизм, террор, человек… – Киев, 2001, passim.

343

Шаповал Ю. Війна після війни // Літопис УПА. Нова серія. Том 3, с. 40.

344

Гогун А. Украинская повстанческая армия в воспоминаниях последнего главнокомандующего [Интервью с Василием Куком] // Новый Часовой. СПб. № 15 (2004). С. 406.

Content

Александр Сергеевич Гогун
Деятельность вооружённых националистических формирований на территории западных областей УССР (1943-1949)

Автореферат диссертации на соискание учёной степени кандидата исторических наук, Санкт-Петербург, 2005

Общая характеристика работы

Основное содержание работы

Публикации автора по теме диссертационного исследования:

Введение

Актуальность исследования

Степень изученности темы

Источниковая база

Цели, задачи, методологическая база и хронологические рамки исследования

Глава 1. Условия возникновения и функционирования УПА. Проблема Украинского коллаборационизма

1.1. Общественно-политическое развитие Украины в 1920-1950-х годах. Деятельность Украинской войсковой организации и Организация украинских националистов

1.2. Украинский коллаборационизм и националистическое сопротивление периода Второй мировой войны – проблема соотношения

* * *

Глава 2. Украинская повстанческая армия в годы нацистской оккупации Украины, 1943-1944 гг.

2.1. Начало повстанческой деятельности: борьба УПА с нацистами,их союзниками и советским партизанским движением

2.2. Административная и хозяйственная деятельность УПА: создание «повстанческих республик»

2.3. Украинско-польский конфликт 1943-1944 гг.

2.4. Организационная структура, численность, комплектование и материально-техническое обеспечение УПА

* * *

Глава 3. Борьба УПА против советской власти в 1944-1949 гг.

3.1. Позиция руководства ОУН-УПА после окончания нацистской оккупации

3.2. Борьба органов Советской власти против Повстанческой армии

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

3.3. Итог противостояния

* * *

Заключение

Список наиболее часто используемых аббревиатур

Список использованных источников и литературы

Неопубликованные документы и материалы

Опубликованные документы

Дневники, мемуары

Опубликованная литература

Диссертации

Интернет-сайты

Примечания