Анна Орлова

Поймай меня, или Моя полиция меня бережет

Глава 1

– Моя не понимать! – тупо твердил зомби, покачиваясь возле раскуроченного банкомата. – Приказ. Моя исполнить!

И он ткнул себя кулаком в грудь, отчего медная пластина на ней загудела. Вообще-то кроме алхимических символов там должно было стоять имя некроманта, но этого мертвяка подняли явно не слишком законопослушные граждане, которые позаботились о том, чтобы не оставить после себя лишних улик.

– Кто приказал? – вздохнув, еще раз попробовала я.

– Хозяин! – послушно, но абсолютно неинформативно ответил зомби.

Фу, как же муторно допрашивать мертвых! Нас этому, само собой, учили. Только как по мне, для этого нужны или особые способности, или напрочь вывихнутые мозги.

Я промучилась с ним добрый час, но так и не выяснила ни примет, ни обстоятельств, ни даже имени загадочного хозяина. Хотя другого не стоило и ждать. За Кукольником, как его прозвали в газетах, наши гонялись уже без малого месяц.

Кукольник умудрился делать зомби очень похожими на живых людей. Даже постовые не могли с ходу их вычислить, а у них глаз наметан! Мертвые куклы грабили банки или, как этот, тупо выдирали банкоматы «с мясом». Спланировано все было мастерски. Настолько, что мой зомби оказался первым, кого поймали за руку.

Теперь мне светила как минимум премия.

Хотя я не обольщалась – мне попросту крупно повезло.

Я проводила с семейством горных троллей разъяснительную работу о вреде пьянства: те с перепою вспомнили традиции предков и попытались силком напоить соседку, призывавшую их к порядку. В общем, вечер выдался тот еще. Зато тролли засекли странного человека у банкомата, а потом под моим руководством его и заломали…

Теперь мы сидели в кухне тех самых троллей. Кофе в стоявшей передо мной чашке давно остыл (на адреналине спать совсем не хотелось), и я тщетно пыталась добиться от тупого мертвяка хоть чего-то путного.

– Бесполезно, – наконец простонала я и уронила голову на руки.

– Рад, что вы это понимаете, домовой Стравински, – раздался сзади знакомый бархатистый голос. – Ваше рвение похвально, но, очевидно, чрезмерно.

Меня словно ледяной водой окатили.

– Следователь Мердок? Что вы тут… какими судьбами?

Высокий темноволосый мужчина в идеально отглаженном костюме светски улыбнулся и склонил голову.

– Полагаю, вашими молитвами, Стравински! – хмыкнул он, обходя по кругу замершего зомби. – Соседи вызвали.

И кивком указал на несостоявшуюся жертву тролльего угощения, за спиной которой возвышалась колоритная мадам Цацуева – пламенный борец за справедливость. Бабка Марья чуть ли не подпрыгивала от любопытства, зато мадам Цацуева отчего-то выглядела бледной и напряженной.

Я мстительно прищурилась и одернула форменную юбку. Ничего, я им все припомню, не будь я домовой!

К слову, домовой – это не раса, а должность. Надзираю за порядком и соблюдением правил добрососедства в нескольких десятках домов.

– Благодарю, домовой Стравински. В ваших услугах я более не нуждаюсь, – рассеянно бросил следователь, заставляя зомби открыть рот. И что он там ищет?!

Но приказ прозвучал недвусмысленно, пришлось убираться восвояси. Прощай, премия! Прощай, подарок бабуле. А я так хотела преподнести ей новую пепельницу… уже и череп почти выпросила!

Старой служили останки моего непутевого папаши, но это уже совсем другая история…

Проснулась я рано. Точнее, с огромным трудом разлепила глаза под аккомпанемент доносящегося с первого этажа пения и грохота кастрюль.

Я нащупала на столике будильник, всмотрелась в расплывающийся циферблат… и со стоном уронила голову на подушку. Полвосьмого! Придушу сестренку!

Спать дальше под фальшивые завывания снизу я не могла, так что пришлось находить на ощупь халат и спускаться вниз.

– Роза! – окликнула я улыбающуюся брюнетку, которая в темпе вальса порхала вокруг дымящегося котла, по одному бросая в него какие-то подозрительные косточки. – Сколько можно тебя просить! Не устраивай шабаши по утрам, а?

– Ой. – Роза (точнее, Розамунда, но это имя она терпеть не могла) прикрыла ладошкой ротик и выронила кости в котел. Плюхнуло, плеснуло ядовито-розовым, и завоняло тухлятиной. – Ну вот! Ты все испортила!

Прекрасные глаза Розы набухли слезами.

Я махнула рукой – все равно ее не переделаешь, неисправимый жаворонок! – и принялась варить себе кофе. Запах мне не мешал – и не к такому привыкла. В лежбищах упырей вонь похлеще, а я к ней еще на стажировке принюхалась.

Роза надулась, но я не собиралась каяться. Просила же – до девяти никакого волшебства!

– Ну у меня вдохновение! – чуть виновато объяснила она, распахивая форточку. – Ты же знаешь! Нам вчера задали такую скучищу! А я подумала, что можно кое-что подправить… и вот!

Она кивнула на «присмиревшее» зелье, которое теперь источало шоколадный аромат и выглядело подозрительно розовым, как клубнично-сливочный мусс.

– Ага, – кивнула я, переставляя турку на подставку. – И почему-то обязательно утром!

– Ну-у… – Она опустила долу дивные зеленые очи и попыталась изобразить сущую невинность.

Мужчины верили. Я же знала сестренку (если быть точной – единоутробную сестру) все ее семнадцать лет, а потому иллюзий не питала. Увлекающаяся она натура, в отличие от меня. Хотя мне и лет побольше – двадцать пять недавно стукнуло.

Впрочем, мы вообще являли собой противоположности. Она – жаворонок, я – сова. Она – жгучая брюнетка с зелеными глазами, я – голубоглазая блондинка. Она – будущий дипломированный фармацевт-зельевар, я… Но об этом я уже говорила.

– Да! – вспомнила Роза. – Тебе же посылка! От тако-о-го очаровашки!

Она хлопнула длиннющими ресницами и прижала ладони к пышной груди.

Вот что у нас с ней было похоже, так это бюсты четвертого размера. Только Роза упаковывала свой в интригующие декольте, а я лишь обреченно ругалась, когда форменный китель ни в какую не желал застегиваться на этом богатстве.

– Мне? – удивилась я, отпивая обжигающе горячий кофе.

– Тебе! – Роза добыла откуда-то небольшой сверток. – Вот, смотри, тут написано: «Анне Стравински». Это от поклонника, да?

А еще Роза ужасно романтична, что временами действует на нервы.

– И правда мне, – с недоумением согласилась я и неохотно отставила кофе.

Почерк аккуратный, внутри ничего не тикает…

Я перерезала бечевку и осторожно размотала пергамент.

– Ой! Прелесть какая! – восторженно взвизгнула Роза, всплеснув руками. – Кукла! И цветок!

Очаровательная вещица: изящная светловолосая девочка, сделанная с большим тщанием и вкусом. Только вот к рукам и ногам куклы были привязаны веревочки…

– Опиши, пожалуйста, этого «очаровашку», – сдержанно попросила я, прервав восторги сестры. – А лучше поехали со мной, составим фоторобот.

Хотя я сомневалась, что визитом нас почтил лично даритель.

Приколотая к цветку карточка гласила: «Прекрасной даме от Кукольника», а Кукольник вряд ли так глупо подставится. Скорее всего посылку передал банальный курьер, но отработать следовало все варианты.

Роза добросовестно перечислила приметы, а потом с помощью нашего штатного художника соорудила портрет.

Судя по описанию, этого юношу я бы очаровательным не назвала – слишком миловиден и слащав. Прилизанные блондинистые волосы, тонкие черты лица, круглые щечки, тонкие пальцы, да еще и «трогательная» субтильность… Одет он был соответственно, во что-то с «фестончиками», как выразилась Роза.

Художник кивнул понимающе, а следователь Мердок, заглянув ему через плечо, прикусил губу, чтобы не рассмеяться. Пупс в рюшах, а не мужчина!

Кстати, Мердок на очаровашку походил больше. Я украдкой залюбовалась статями доблестного следователя. Сволочь он, конечно, первосортная, но хорош! Плечи широкие, попа с кулачок, как говорит бабуля, хоть это и явное преувеличение, густые темные кудри касаются воротничка…

– Стравински! – не оборачиваясь, обратился он. – Может, поведаете нам, зачем вы столь пристально меня разглядываете?

Я чуть покраснела (и как только почуял?) и откликнулась почтительно:

– Учусь составлять словесные портреты, господин следователь!

Он оглянулся и поинтересовался:

– И каковы успехи, домовой?

Я выпрямилась и отчеканила, глядя мимо него:

– Мужчина, человек, возраст тридцать пять – тридцать семь лет, рост около метра восьмидесяти пяти, телосложение спортивное, глаза и волосы темные.

– Как? И это все? – Мердок с сожалением покачал головой. – Полагаю, вам следует больше тренироваться, домовой!

– Приложу все усилия! – пообещала я, преданно пожирая начальство глазами.

Точнее, моим прямым начальником он не был, но неприятностей мог доставить массу. Кстати!

– Разрешите обратиться? – продолжила я.

Роза за его спиной округлила глаза, и я раздраженно дернула плечом.

О работе я стараюсь дома не распространяться. Не хватало только, чтобы Роза загремела в «обезьянник» на пятнадцать суток за мелкое вредительство! С нее сталось бы напакостить тому же Мердоку, а фантазия у Розочки неистощима.

Сестра подняла голову и заговорщицки мне подмигнула. Я чуть не застонала вслух: только этого не хватало! От попыток устроить мою личную жизнь, периодически предпринимаемых то бабулей, то сестренкой, хотелось лезть на стенку и швыряться тяжелыми тупыми предметами. Но толку-то?

Мердок вежливо открыл дверь и пропустил меня вперед.

Для приватного разговора лучше всего подходила черная лестница. По местным легендам, через нее в отделение проводили незаконно задержанных, чтобы не светить их на записывающем кристалле и в журнале регистрации.

А еще сотрудники могли здесь травануться ударной дозой никотина, чем я и занялась, остановившись у окна между пролетами. Кто-то даже заботливо оставил тут пепельницу и спички.

– Стравински, – Мердок поморщился и распахнул окно, – не понимаю, зачем вы добровольно употребляете яд?

– Все, что приятно, или незаконно, или аморально, или ведет к ожирению, – хмыкнув, парировала я и с удовольствием затянулась.

Неодобрение на холеном лице следователя того стоило. Логичные доводы (вроде бабулиного «курение вредно для цвета лица и зубов», хотя ей самой это не мешало иногда побаловаться сигарой) я понимала и даже принимала, а вот морализаторство терпеть не могла.

Зато Мердок прославился на весь райотдел правильностью и следованием каждой букве закона. Раньше мы разве что на оперативках пересекались, но, пообщавшись с ним вплотную, я убедилась, что слухи не врут.

– Вы именно это желали обсудить? – осведомился Мердок, отодвинувшись.

– Нет. – Я сообразила, что не стоит его злить, и затушила сигарету. – Господин следователь, вы включите меня в свою группу?

– С какой стати? – Он поднял темную бровь. – Вы домовой, Стравински, вот и занимайтесь своими улицами. Если не ошибаюсь, за вами закреплены Абрикосовая, Виноградная и Тенистая?

– Именно, – вздохнула я, досадуя. Работу свою я любила, но следователи относились к таким, как я, с изрядной долей пренебрежения. Еще бы, что значат мелкие бытовые правонарушения в сравнении с убийствами и разбоями? – Но Кукольник явно обратил на меня внимание. По-моему, стоит это использовать.

Мердок как-то странно на меня посмотрел:

– Стравински, скажите откровенно, какой резон вам в это вмешиваться?

– Ради профессионального роста! – отчеканила я, глядя прямо в его внимательные карие глаза. – И ради премии, конечно.

Хотели откровенности – получите!

– Стравински, – помолчав, проронил следователь, – я непременно отмечу в отчете ваше рвение и выпишу вам премию. Только не ввязывайтесь в эту историю, договорились?

– Почему? – Я почти обиделась.

Мердок одернул белоснежные манжеты рубашки, поправил галстук и наконец сказал:

– Я не вправе рисковать вашей очаровательной головкой, Стравински! – И прежде чем я успела переварить неожиданный комплимент, мой собеседник все испортил: – Едва ли ваша бабушка будет мне признательна за неоправданный риск.

– Да уж. – Я поморщилась, но возразить было нечего. Бабуля страшна в гневе!

– Поэтому, домовой Стравински, – наставительно продолжил Мердок, – извольте забыть о Кукольнике. Кстати, вы верите в кого-нибудь из богов?

– Да, – призналась я, сбитая с толку неожиданной переменой темы. – В Того, Кого Нельзя Называть. Для краткости – Неназываемого. А что?

– Почему нельзя? – почти по-человечески удивился Мердок. Похоже, об этом культе он слышал впервые. Хотя немудрено, ведь в нашей империи только зарегистрированных религий больше двухсот. – В этом случае произойдут какие-нибудь несчастья?

– Нет, – хмыкнула я. – Просто Кодекс об административных правонарушениях запрещает нецензурную брань в общественных местах.

– Весьма похвально, Стравински, – отозвался Мердок серьезно. – Столь уважительное отношение к закону я горячо одобряю.

И все-таки он зануда!

– Благодарю, господин следователь! – откликнулась я, из последних сил удерживая серьезную мину. – Польщена вашей высокой оценкой.

Кажется, это заразно. Высокий слог и не менее высокие принципы. Вот только что он делает с ними в полиции?!

«Надо сегодня заглянуть к троллям, – решила я. – Поблагодарить за помощь, а заодно проветрить мозги от лишнего пафоса».

Мердок прошелся вдоль окна, отвернулся, заложив руки за спину.

– Позвольте личный вопрос? – вдруг спросил он.

«Валяйте!» – едва не ляпнула я (все же бабуля права в одном – постоянное общение с противоправными элементами сильно обедняет лексикон!), но вовремя одумалась.

А, пропадать – так с музыкой! И я вновь вынула сигареты.

– Задавайте.

Мердок обернулся и внимательно посмотрел на меня:

– Если вашего бога нельзя называть, то как же вы ему молитесь?

С минуту я переваривала этот неожиданный вопрос, делая вид, что прикуриваю.

Затянулась и сказала честно:

– А зачем ему молиться? Я просто верю, что он есть. А рассчитывать стоит только на себя.

– О. – После паузы следователь повторил: – Весьма похвально.

Я молча курила, и Мердок, поморщившись, продолжил нетерпеливо:

– Полагаю, на этом все, Стравински? Можете быть свободны. Если не ошибаюсь, у вас сегодня выходной?

– Не ошибаетесь, господин следователь, – ответила я, борясь с желанием выдохнуть дым прямо ему в лицо.

– Тогда до свидания, домовой Стравински! – церемонно произнес он и вежливо наклонил голову.

– До свидания, следователь Мердок! – в тон ему откликнулась я.

Ну почему если мужчина красавец, то совершенно невыносим?

После его ухода я уже без особого удовольствия докурила и отправилась вызволять Розу из лап художника.

Хотя, судя по тому, как пунцовели его уши и блестели глаза, вызволять следовало беднягу Роббинса.

Сестренка в легком ситцевом платьице смотрелась в дежурке как отличница в детской комнате полиции.

Я остановилась на пороге, решив понаблюдать за представлением.

На столе перед Розой стояла чашка чая, блюдце с трогательным одиноким печеньицем и даже чахлый бутон (похоже, с ближайшей клумбы) в пивной банке. А Роббинс нес какую-то чушь о том, что Роза настоящий цветок, способный украсить собой даже эти казенные стены, и просил ее позировать для портрета.

– Знали бы вы, как мне надоело рисовать эти уголовные рожи! – вещал он с чувством. – А ваше милое лицо… и фигура…

Роза краснела и хлопала длиннющими ресницами – то ли ради тренировки, то ли действительно смутившись.

– Надеюсь, вы в курсе, что моя сестра несовершеннолетняя? – напомнила я негромко.

Роббинс дернулся, ойкнул, опрокинул стакан с карандашами, засуетился…

Роза послала мне укоризненный взгляд и наклонилась, помогая ему собрать рассыпавшиеся мелочи.

Бедняга-художник совсем растерялся, так близко узрев роскошный бюст Розы. Он машинально пытался собрать карандаши, но сложно делать это не глядя, а оторваться от пленительного зрелища он был не в силах.

– Роза! – не выдержала я этого издевательства. – Пойдем. У меня еще куча дел.

Она послушно встала, а у Роббинса сделалось такое лицо, будто он вот-вот заплачет.

– Мы как-нибудь еще заглянем, – пообещала я, сжалившись. – Проведу экскурсию. Ну и вдруг опознавать придется?

– О! – Лицо художника просветлело. – Конечно-конечно! Буду ждать. Вот.

И проводил Розочку влюбленным взглядом…

– Зачем было его очаровывать? – вздохнула я, выйдя на крыльцо.

– Мне было скучно, – надула губы сестра. – Ты ушла с этим следователем и… Кстати, а он милашка!

Не сдержавшись, я фыркнула. «Милашка», надо же!

– Не заметила, – сдержанно ответила я.

– Ну как же! – Роза округлила зеленые глаза и сложила руки перед грудью. Конвоиры, впихивающие задержанного в «воронок», застыли как околдованные. – У него такие глаза! Такие теплые, завораживающие, бархатные, и цвет… Как трюфеля, вот!

Роза мечтательно улыбнулась, и задержанный длинно присвистнул, а конвоиры едва не закапали слюной тротуар.

– Ой! – Сестренка опомнилась и преувеличенно смущенно потупилась. – Извини, оно само как-то получается.

Я только вздохнула. По правде говоря, Роза действительно не виновата. Если уж кто и виноват, так это мама, хотя сама она считает, что ей просто не везло в любви…

Отправив сестру домой, я решила сделать обход. Собиралась ведь навестить троллей, а заодно заглянуть к тихому алкоголику-водяному, проведать лежачую бабулю Сабрину, выяснить, как дела у Волосатой Мэг…

Я с удовольствием прошлась по знакомым улочкам. Есть какая-то неизбывная прелесть в частном секторе. Каждый дом, каждый участок имеют свой характер. Они не выстроены по ранжиру, не выдержаны в одном стиле – пестрые, своеобразные, в разноцветье садов и цветников. Настоящий оазис сонной сельской жизни посреди шумного промышленного города…

На пересечении Абрикосовой и Виноградной пристроился небольшой круглосуточный магазинчик со всякой ерундой (а заодно и с куда более востребованным алкоголем) и банкоматом, который уже прилепили на место. Только пятна свежей штукатурки выдавали недавние события.

Я доброжелательно поздоровалась с курящей на крыльце дебелой продавщицей, которая при виде меня попыталась изобразить саму невинность. Можно подумать, я не в курсе, что она продает самогон! Но поймать за руку ушлую продавщицу никак не удавалось. Да я и не сильно старалась, зная, что свято место пусто не бывает.

А вот на другие нарушения я глаза не закрывала и потому напомнила о давнем грешке:

– Надеюсь, больше вы алкоголь несовершеннолетним не продаете, Ника?

– Ни-ни! – вытаращилась она. – Чтоб мне лопнуть! Одного штрафа мне за глаза!

Я улыбнулась и вдруг поняла, что напрочь кое о чем позабыла:

– Более-менее приличный торт есть?

– Уж извиняйте. – Ника развела руками. – Ни тортов, ни пирожных не держим. Портятся быстро. Печенье хотите?

– Хм. – Печенье мне не подходило, и я спросила со слабой надеждой: – Шоколад? Конфеты?

– Не-а. – Для убедительности продавщица покачала лобастой головой и вдруг просветлела: – Мороженое есть! Хорошее. Хотите?

– Ну… – Я заколебалась, потом махнула рукой: – Ладно, давайте.

Хм, зато оригинально!

Дом троллей больше походил на груду разновеликих камней в окружении хмурых елей. Звонка у них сроду не было, так что пришлось по старинке кричать от калитки:

– Хозяева! Эй, хозяева!

Голос у меня звонкий, к тому же сразу отозвались все окрестные собаки.

– Чего надо? – недовольно откликнулся кто-то из глубины дома. – Кого принесло?

Горным троллям яркий солнечный свет не особо приятен, так что я не удивилась, что никто не вышел меня встречать.

– Анна Стравински! – крикнула я как можно громче. – Домовой!

– Ой! – Обитатель дома засмущался и умолк. Потом опасливо уточнил: – А что мы сделали-то? Мы тихо!

– Ничего. – Я улыбнулась, сообразив, что мой визит сочли следствием очередной жалобы мадам Цацуевой. Кстати, надо ее тоже проведать как-нибудь. – Я поблагодарить пришла!

– Чего?! – не поверили мне.

– Спасибо сказать! – уже нетерпеливо крикнула я. Переминаться перед калиткой надоело, к тому же мало приятного в том, чтобы торчать на солнцепеке. – За того зомби!

Кажется, теперь тролли всерьез озадачились.

– Ну заходите тогда, – хрипло разрешил старший, Грендель.

Я осторожно толкнула калитку и направилась к дому, обитатели которого расположились на бревнышке в тени деревьев. Вместо стола они приспособили здоровенный валун, так что отдыхали даже с удобством.

– Спасибо вам, – сказала я серьезно. – Вы мне очень помогли.

– Пожалуйста, – вежливо прогудел воспитанный младший, Хельги.

– Да что уж там! – отмахнулся старший. – Мы ж того… завсегда!

Тролль-мама только одернула замызганный передник и отрывисто кивнула.

– Вот, это вам от меня. – Наклонившись, я положила на камень пакет. – Понимаю, что вы больше обрадовались бы алкоголю, но…

Я развела руками. Нельзя поощрять пьянство, тем более что младший, по их меркам, еще несовершеннолетний (именно за продажу водки ему я упрекнула продавщицу).

– Да мы понимаем, – хмыкнул старший и кивком разрешил младшему взять подарок.

– Ой! – совсем по-детски обрадовался Хельги, обнаружив внутри уже чуть подтаявшее мороженое. – Нам?!

И посмотрел с такой надеждой, что мне стало неудобно.

– Вам. – Я отступила, чтобы их не смущать. – Спасибо еще раз и до свидания!

Напоследок я была вознаграждена сюрреалистическим зрелищем: три великана с рожками в лапах аккуратно лижут холодное лакомство…

Все еще посмеиваясь, я направилась дальше.

Путь мой лежал сначала к водяному, проживающему в пятом доме по улице Абрикосовой. Хотя дома как такового не было: домовладение состояло из пруда под сенью двух ив и старой пляжной кабинки.

В искусственном водоеме жильца не оказалось. Конечно, он мог прятаться в придонном иле (вода была мутной и пованивала тиной), но я его уже знала.

– Ихтиар! – позвала я, остановившись в тени ивы. Солнце уже ощутимо припекало. – Вы дома?

Вопрос был риторический.

– Конечно, – проворчал водяной, не показываясь на глаза. В дальнем углу участка, за кабинкой, прямо в землю была вкопана старая чугунная ванна. Наверняка он прятался именно там. – Где мне еще быть? Мне же некуда пойти! Таких, как я, нигде не жалуют…

Я тихо вздохнула и закатила глаза. Так и знала – водяной снова «нырнул в омут отчаяния», как он это называл, когда на него находил поэтический слог. А по-моему, это тривиальный запой.

Нужно его подбодрить и развлечь.

Домовые ведь не только за порядком присматривают! Мы и конфликты решаем, и признания выслушиваем, и советы даем. К нам бегут со всеми заботами – хоть котенок на дереве застрял, хоть сосед по утрам шумит перфоратором, хоть сестры жениха не поделили…

– Что вы говорите! – запротестовала я привычно. – Я ведь не раз приносила вам приглашения. Вас звали в аквапарк, а еще предлагали работу сторожа в городском пруду. Вы же имеете право на трудоустройство по программе адаптации малых волшебных народов!

Когда-то мы, люди, незваными гостями пришли в эти земли – и за неполную сотню лет вытеснили или перебили прежних хозяев. Зато последние полвека активно каемся и рвем на себе волосы, так что их теперь даже на госслужбу охотно берут.

Поймав себя на этом «мы, люди», я хмыкнула. Все же воспитание сильнее крови.

– Глупости! – Он душераздирающе вздохнул, плеснула вода, и наконец из-за ивы выглянул коренастый мужчина с длинными спутанными волосами. – Я одинок! Да, одинок… Даже поговорить не с кем! И выпить…

Водяной с надеждой посмотрел на меня.

На нем были только семейные трусы в цветочек – уступка мадам Цацуевой, которая строчила жалобы во все инстанции, требуя оградить от непристойного зрелища женщин и невинных детей.

– Охотно поболтаю с вами, – улыбнулась я. – А насчет алкоголя сами понимаете.

– Понимаю, – вздохнул Ихтиар. – Опять с лягушками пить, эх!

Он забросал меня жалобами на жизнь, одиночество и неустроенность. Хотя как по мне, это служило лишь оправданием банального бытового пьянства.

Впрочем, Ихтиар был просто тихий алкоголик, соседей не терроризировал, ночами не буянил.

Он быстро переключился на воспоминания, а рассказывал он очень увлекательно – о морских приключениях, бурях и пиратах, так что время пролетело незаметно.

– Как, уже?! – огорчился водяной, когда я начала прощаться.

– Простите, – развела руками я. – Служба. И насчет жалобы в санэпидстанцию не беспокойтесь. Они просто возьмут пробы.

– Да понятно, – вздохнул Ихтиар. – Но это ж надо придумать – холера в моей воде!

И погрозил кулаком в сторону соседнего дома, где жила завзятая кляузница мадам Цацуева (сама она считала себя правдолюбом).

После моего ухода водяной наверняка плеснет в свою ванну литр-другой спирта (когда-то он употреблял исключительно ром, но теперь поиздержался) и тихо в ней уснет…

И все же сейчас он накачивается выпивкой намного реже, да и за порядком на участке следит. Я пыталась уговорить Ихтиара устроиться на работу, но пока тщетно.

Жаловаться на жизнь ему нравилось больше.

Ох, и нелегкая наша работа…

Далее я ненадолго заглянула к бабуле Сабрине – древней ведьме, больше похожей на высохший скелет.

Несмотря на усилия соцработников, в ее доме витал сладковатый душок разложения, так что дышать я старалась ртом.

И не скажешь, что в этом немощном теле таится такая ведьминская сила! Именно она не давала бабуле Сабрине почить с миром. По правилам требовалось передать ее преемнице, но у бабули никого из родни не осталось, а чужую кровь сила не принимала.

Вроде бы у нее имелись троюродные племянницы, но пока поиски успехом не увенчались.

– Ничего? – спросила сердобольная соседка, провожая меня до калитки.

Соцработники заходили два раза в неделю, а в остальное время за бабулей Сабриной присматривала эта тихая женщина предпенсионного возраста.

– Увы. – Я развела руками. – Но надежда еще есть. Это ведь долгая процедура – запросы, ответы…

– Да я понимаю, – вздохнула соседка. – Но жалко ее, бедолажную!

Что на это сказать?..

Мадам Цацуева дверь не открыла, явно чуя неприятности на свои нижние сто девяносто.

В списке у меня осталась еще Волосатая Мэг, пожилая брауни, которая в юности эмигрировала вместе с тремя буйными братьями из клана Маккаудов. Беглые шотландцы осели в нашем тогда еще крошечном городке, но счастья и богатства не нажили. Видимо, слухи о наложенном на них проклятии имели рациональное зерно.

Хотя дом они отгрохали роскошный – двухэтажный, добротный, теплый и удобный.

Последний из клана умер около года назад, дальние родственники все никак не могли поделить наследство, и теперь дом ветшал, а бедная брауни совсем затосковала в одиночестве.

Я старалась заглядывать к ней почаще, пытаясь хоть немного скрасить ее грустную жизнь.

Задумавшись об этом, я и сама не заметила, как оказалась у нужного дома, возле которого суетились люди с ящиками и баулами.

Так, а это еще что такое?! Неужели грабители? А я, как назло, без табельного оружия!

«А как же Волосатая Мэг?!» – Я всерьез заволновалась, зная, что домашний дух ни за что не позволит кому-либо посягнуть на хозяйский скарб.

Присмотревшись, я успокоилась – имущество не выносили, а наоборот. Похоже, у дома наконец появился новый хозяин.

– Чего надо? Проходи уже! – грубо окликнул меня дюжий мужик в спецовке и вытер рукавом катящийся градом пот.

Майское солнце совсем раздухарилось, а по такой жаре таскать тяжеленные коробки – удовольствия мало.

– Домовой Стравински! – представилась я, привычно махнув удостоверением. – Кто у вас старший?

– Ну я старший. – Приязни во взгляде грузчика не прибавилось. – Только вам того, к хозяину надо.

– А где он? – Я не стала спорить.

– Да там, во дворе, – махнул рукой он.

Кто-то из грузчиков едва не уронил зеркало, и старший обрушил на его голову такой поток брани, что я только уважительно покачала головой.

Может, и стоило бы оштрафовать его за сквернословие, но это было бы кощунством.

Улыбаясь, я прошла в знакомый двор, где на качелях под старым абрикосом сидел мужчина, который при моем появлении поднял голову.

И, встретившись с ним глазами, я едва не помянула вслух Неназываемого.

Только бы бабуля не узнала!

– Здравствуйте, – вежливо произнес он, растянув в улыбке тонкие яркие губы, словно перепачканные вишневым соком. – Чему обязан вашему визиту?

Если не присматриваться, то за исключением странного цвета губ выглядел мужчина вполне обычно: высокий, темноволосый, плечистый, в темно-синей футболке и почти такого же оттенка джинсах. Поэтому манеры, больше уместные на каком-нибудь приеме, казались изощренной насмешкой.

«Еще один, – с досадой подумала я. – Их что, на специальных курсах учат изъясняться таким слогом?»

Вслух, конечно, я произнесла иное:

– Доброго дня. Я местный домовой. А вы, насколько понимаю, новый хозяин дома?

Сбить себя с толку он не дал – поднялся, шагнул вперед и переспросил по-прежнему вежливо:

– Домовой? Госпожа?..

– Домовой Стравински, – обреченно назвалась я, вынимая удостоверение.

Надеюсь, Волосатая Мэг с ним уживется и мне не придется больше сюда ходить.

– Очень приятно. – Незнакомец безупречно светски поклонился и представился: – Моя фамилия Ярый. А вы… Стравински? Это от «остров»?

Я подавила вздох. Глупо было надеяться, что он не поймет.

– Именно, – сдержанно подтвердила я и добавила с нажимом: – Но здесь и сейчас – домовой Стравински!

– Как хотите, – пожал плечами Ярый, беззастенчиво меня разглядывая. – Простите, у меня еще масса дел.

– Конечно, – с облегчением ответила я. – Не буду отвлекать. И поздравляю с новосельем.

Он только кивнул в ответ и скрылся в доме.

На этом обход я посчитала законченным и решила пройтись домой пешком.

Слишком много событий: Кукольник, посылка, этот господин Ярый…

Общая картина не складывалась, распадалась на отдельные фрагменты, и я оставила это глупое занятие.

В конце концов, какое мне дело? Пусть Мердок сам расследует дело Кукольника, а господин Ярый вообще пока никаких неприятностей не доставил.

Будем решать проблемы по мере их поступления!

Все частные дома индивидуальны, зато все казенные помещения похожи друг на друга.

Эта сентенция крутилась в моей голове следующим утром.

Несмотря на все попытки начальника РОВД придать своему кабинету лоск, помещение выглядело безнадежно унылым, безликим и неуютным. Хотя сложно ожидать иного от обстановки, в которой сочетались оттенки серого и коричневого.

Оперативка выдалась бурной. Обычно домовых и следствие инструктировали отдельно (а нас еще и далеко не каждый день), но в этот раз собрали всех вместе.

Вскоре стало ясно почему.

Начальник райотдела, полковник Чандлер, негодовал и стучал кулаком по столу: накануне вечером Кукольник совершил очередное дерзкое преступление.

На этот раз ограблению подвергся ювелирный магазин, который лишился десятка ожерелий и почти сотни колец. Стоимость похищенного заставляла Чандлера биться в эпилептическом припадке. Еще бы, снова пострадал наш район!

Городской отдел не горел желанием взваливать на себя такое ярмо. На таких историях можно либо получить внеочередные погоны, либо лишиться своих, и пока все указывало на последний вариант.

Так что на нас тут же радостно спихнули расследование всех краж Кукольника. Еще бы, второй кряду эпизод в нашем районе! А раньше Кукольник объявлялся раз в неделю.

Меня пока начальственный гнев не коснулся. Сначала шеф песочил Мердока, который воспринял выволочку с поистине нордическим хладнокровием.

– Может, у вас есть план, Мердок? – вопрошал полковник, рыжеволосый краснолицый оборотень с квадратной фигурой и манерой орать так, что стекла дрожали. Кажется, по второму облику он питбуль (хватка уж точно та же!) Он многозначительно обвел взглядом подчиненных, но все отводили глаза – никто не хотел высовываться. – Подвижки? Свидетели?

– Сожалею, пока нет, господин полковник, – с видом человека, смирившегося со своей участью, отвечал следователь. – Однако мы работаем.

– Пока нет? Работаете?! – повторил полковник и зловеще понизил голос: – Вы понимаете, что это значит? Мэр в ярости, городской совет требует найти и наказать, а начальник полиции может вот-вот уйти в отставку… Как хотите, но чтоб поймали мне этого Кукольника!

Все закивали, однако энтузиазма не выказали.

Я же рисовала в блокноте бабочек, глаза и молнии.

Мердок тоже помалкивал, зная, что лучше не соваться начальству под горячую руку. В этом обшарпанном кабинете он выглядел как принц крови на помойке: безупречно белая рубашка, галстук стоимостью с подержанный автомобиль, костюм под стать и обманчиво скромные часы – непритязательные, если не знать, какое клеймо таится под крышкой. А странно, кстати, не на зарплату же Мердок так одевается! Хотя я вообще знала о нем немного, он совсем недавно к нам перевелся.

Полковник уступал франтоватому следователю по всем статьям, знал об этом, но явно воспринимал ситуацию философски. Зато все были в курсе, что он очень переживает из-за ширящейся с годами лысины. Оборотни стареют быстро, и его «под пятьдесят» – это уже довольно солидный возраст, вот-вот на пенсию будет пора.

– Ладно, – тяжко вздохнул Чандлер и саданул ладонью по столу. – На сегодня свободны!

Все с облегчением зашевелились и начали расходиться. Я сидела в дальнем углу, поэтому сбежать не успела: в открытую дверь формально постучали, и в кабинет заглянул дежурный.

– Ну? Чего тебе еще? – недовольно спросил Чандлер.

– Господин полковник! – вытянулся во фрунт тот, даже пузо поджал. – Тут передали посылку для домового Стравински.

И показал аккуратный пакет размером чуть больше моей ладони.

– Чего-о-о? – Лицо полковника опять на глазах налилось нездоровой краснотой. – А ну давай сюда!

– Простите, господин полковник, – возразила я, резво вскочив на ноги. – Позвольте сначала я. Вдруг там… проклятие или яд?

– Вот еще! – Чандлер насупился. – Чтобы ваша бабушка мне голову открутила? Ну!

И повелительно протянул руку. Что оставалось делать бедному дежурному? Только вложить в его ладонь посылку. Мне же достался извиняющийся взгляд.

Я пожала плечами и села на место. Ну что стоило этому олуху дождаться, пока я выйду?!

Полковник поднес пакет к лицу и тщательно его обнюхал, забавно шевеля не по-человечески подвижным кончиком носа. Затем нахмурился еще сильнее и резким движением вскрыл упаковку. Несколько мгновений он тупо смотрел на посылку, затем вытряхнул на ладонь что-то, даже в тусклом свете переливающееся льдисто-голубым.

В кабинете наступила звенящая тишина, только дежурный гулко сглотнул.

Затем Мердок встал и подошел к столу полковника. Вежливо извинившись, забрал из рук оцепеневшего начальника пакет, поднял к свету ожерелье и констатировал:

– Бриллианты. Осмелюсь предположить, украденные этой ночью. Как вы можете это пояснить, домовой Стравински?

В первое мгновение мне стало не по себе в перекрестье взглядов, а затем я разозлилась и встряхнулась:

– Вы обвиняете меня в связях с Кукольником?

– Полагаете, для этого нет оснований? – Мердок бросил ожерелье на стол и, вынув листок бумаги, прочитал с чувством: – «Красавицам, как и алмазам, нужна огранка. Кукольник». Как прикажете это понимать, домовой?

Я подняла бровь и предположила:

– Как намек, что он считает меня неотесанной?

Эта немудреная шутка успеха не имела.

Полковник выставил караульного, велев ему закрыть дверь, и, подперев голову рукой, произнес мрачно:

– Мердок в чем-то прав. Может, вас пока отстранить от работы, а, домовой Стравински? Какие-то подозрительные у вас связи с этим преступником.

Я всерьез обиделась и прибегла к нечестному приему.

– Как прикажете. – Я сладко-сладко улыбнулась и добавила: – Только бабуля удивится, увидев, что я сижу дома. Придется сказать ей, что меня заподозрили в соучастии.

Обычно бабуля предоставляла мне самой выпутываться из неприятностей – если они не пятнали славное имя Стравински.

Мердок не дрогнул, а вот наш начальник тут же пошел на попятную.

– Ну, Стравински, не надо так волноваться, – заюлил он. – Вы же понимаете, мы должны рассмотреть все версии!

– Понимаю, – мрачно буркнула я.

– В общем, так! – Полковник хлопнул ладонью по дубовому столу (единственному по-настоящему дорогому предмету интерьера, но другая мебель темперамент нашего начальства просто не выдерживала). – Стравински, раз уж вы в этом деле и так по уши, будете помогать Мердоку. В свободное время, от основной работы вас никто не освобождает. Все понятно?

– Но… – начал следователь, который не ожидал такого поворота, однако Чандлер больше не собирался с ним миндальничать.

– Это приказ, Мердок! Вам ясно? – И вперил в него взгляд покрасневших от недосыпа глаз.

– Ясно, – процедил следователь. – Разрешите исполнять?

– Мердок, – вздохнул Чандлер, расстегивая вдруг ставший тесным ворот рубашки. – Не ерепеньтесь. Если вы, случаем, позабыли, то напоминаю, что Стравински у нас спец по хищениям ценностей.

– Сокровищ, – поправила я хмуро.

– Не вижу разницы, – заметил Мердок, остановившись напротив.

Я криво улыбнулась:

– Всякое сокровище – ценность, но не всякая ценность – сокровище.

Господин следователь смерил меня скептическим взглядом и поднял бровь.

– Так, а ну марш отсюда оба! – рявкнул начальник. – Приказы не обсуждаются. Работайте!

Пришлось идти, куда послали…

– Стравински, извольте следовать за мной! – бросил Мердок и, не оборачиваясь, зашагал к своему кабинету.

Правда, дверь передо мной вежливо придержал. Вот это воспитание!

Берлога Мердока отличалась от остальных кабинетов в отделе, как сам он отличался от прочих полицейских. Здесь было безупречно чисто, аккуратно и все выглядело очень-очень дорого. Интересно, когда он допрашивает всяких мелких воришек, он следит, чтобы отсюда ничего не сперли?

Хотя что это я? Следователь Мердок до мелюзги не опускается, а убийцам и насильникам не до интерьера.

– Присаживайтесь, домовой, – предложил он сухо. – Я внимательно слушаю все, что вы можете поведать о Кукольнике.

Приглашению я не последовала: осталась стоять напротив стола. Раз уж я то ли подчиненный, то ли подозреваемый…

– Послушайте, господин следователь, – с раздражением начала я. – Я ничего не знаю о Кукольнике!

Он взглянул на меня с неприкрытым сомнением:

– Хм?

– Точнее, знаю не больше, чем уже рассказала! – поправилась я.

Еще с минуту он так внимательно меня рассматривал, что захотелось подбочениться и спросить кокетливо: «Нравлюсь?»

Видимо, на моем лице что-то такое отобразилось. Или же Мердок сам наконец пришел к определенному мнению.

– Ладно. – Он устало потер переносицу и повторил настойчиво: – Присаживайтесь, Стравински. Давайте попробуем работать.

Я не торопилась принимать это завуалированное предложение о мире, но и нарываться было бы глупо.

Опустилась на краешек мягкого кожаного кресла, сложила руки на коленях и вопросительно посмотрела на следователя. Очень хотелось курить, но в его кабинете об этом не стоило и думать.

– Давайте начнем с самого начала. – Он взял карандаш и принялся крутить его в руках. – Насколько я понял со слов господина полковника, вас часто привлекают к расследованию краж? Отчего так?

Что там Роза говорила о «бархатном» взгляде? Сейчас глаза следователя больше походили на алмазные сверла.

– А вы не знаете? – удивилась я.

– Увы. – Он положил карандаш и чуть подался вперед. – Не имел чести быть посвященным в эту тайну.

Ах да! Он ведь в наш район перешел всего с месяц назад и кражами никогда не занимался. Мердоку поручали ловить рыбку покрупнее.

Собственно, поэтому с Мердоком мне пока работать и не доводилось. К моей помощи вообще прибегали не часто, а он больше по части особо тяжких.

Но теперь придется выложить козыри на стол.

– Скажем так, – начала я, тщательно подбирая слова, – у меня есть некоторые… способности, помогающие находить украденное.

Мердок сузил глаза:

– Могу я осведомиться о природе ваших способностей?

Я невесело улыбнулась и прямо посмотрела на него. Никто до сих пор этим открыто не интересовался. Коллеги кое-что подозревали, но дареному коню в зубы не смотрят, поэтому любопытством меня не изводили.

– Наследственность, – призналась я. – Тяжелая.

Мердок задумался, хотя о чем тут думать? Все равно придется работать вместе. Полковник прав: приказ есть приказ.

– Хорошо, – наконец кивнул следователь и снова откинулся на спинку кресла. – Предположим, вы можете почуять… сокровища, так вы сказали?

– Да, – нехотя признала я.

Он кивнул каким-то своим мыслям.

– Так почему, позвольте спросить, вас ранее не привлекли к этому делу?

Надо отдать ему должное. Въедлив, дотошен и невыносимо зануден – но, безусловно, умен. Сразу зацепился за несоответствие.

– Потому, что я ищу только сокровища, – повторила я терпеливо. – Не мелочи, не деньги, не людей. Только сокровища. Это понятно?

Под конец в голосе все же прорвалось раздражение, и я заставила себя глубоко вздохнуть. Мердок не виноват, и надо взять себя в руки.

– Любопытно, – чуть смягчившись, заметил он. – Следовательно, до сих пор Кукольник не подставлялся? Интересно, а что им движет?

– Поймаем – спросим, – буркнула я, отводя взгляд.

Мердок не обиделся.

– Как полагаете, Стравински, отчего он присылает вам эти посылки? Быть может, это ваш знакомый или, скажем, поклонник?

От неожиданности я чуть не упала с кресла и вытаращилась на Мердока:

– Вы с ума сошли!

Получилось излишне эмоционально, но он только скупо улыбнулся:

– Почему нет, Стравински? Вы красивая молодая девушка, вполне понятно, что у мужчины могут возникнуть к вам нежные чувства.

А взгляд серьезный и внимательный, я бы даже сказала, изучающий.

– Спасибо, конечно, – усмехнулась я, – только как-то это… мелодраматично.

Хотя такой вариант, признаю, нравится мне больше, чем подозрение в соучастии.

– Если у вас имеются иные версии – излагайте, – благодушно разрешил следователь. – Кстати, хотите чая? Кофе?

– Нет, спасибо, – отказалась я вежливо. А, ладно, наглеть так наглеть! – Но я бы закурила. – И добавила поспешно: – Если вы не против!

Мердок тяжко вздохнул, однако лекцию о вреде курения читать не стал. Только поднялся, распахнул форточку, выдал мне в качестве пепельницы блюдце и лишь тогда разрешил:

– Можете курить, Стравински.

На мгновение мне захотелось попросить его называть меня по имени, но я не рискнула. Еще вообразит, что я с ним заигрываю!

Отогнав дурацкую мысль, я вынула сигареты.

– Итак, жду ваших соображений, домовой, – напомнил Мердок, вежливо дождавшись, пока я закурю.

Надо же, я опять «домовой». Хотелось напомнить, что домовым инициативу проявлять не положено – мы же тупые исполнители!

Но не стоило лезть в бутылку – за исключением этого выпада следователь старательно держался на равных, – поэтому я призналась честно:

– Думаю, он просто сумасшедший. Ему нравится играть с полицией. Ну, не знаю, противопоставлять свою силу и хитрость нашим.

– Отчего же тогда он выбрал именно вас, Стравински? – парировал Мердок. – Ведь вы не занимались этим делом.

Я только развела руками:

– Понятия не имею. Может, он наблюдал за тем зомби, которого я взяла? Кстати, по нему что-нибудь есть?

– Ровным счетом ничего, – поморщился Мердок. – Ни четкой ауры, ни физических следов. Лишь очень смутные и размытые энергетические оттиски, которые не дают возможности идентифицировать некроманта. Наши эксперты уверяют, что такое невозможно. Какой-то…

И добавил кое-что еще, не вполне вежливое.

Я невольно улыбнулась и раздавила сигарету в блюдце, стараясь не задумываться о его стоимости.

Надо же, а он тоже человек! Зря я считала его бесчувственным истуканом.

– Чему вы радуетесь, Стравински? – осведомился Мердок крайне холодно, подпортив впечатление.

Пришлось срочно сгонять с губ компрометирующую улыбку.

– Совпадению вашего и моего мнения о ситуации, господин следователь! – отрапортовала я бойко, преданно пожирая его глазами.

За время работы в полиции я освоила этот трюк безупречно.

«Ты начальник – я дурак, я начальник – ты дурак!» – как любит повторять бабуля, с которой я репетировала тот самый «вид лихой и слегка придурковатый».

Мердок вздохнул, снова устало потер переносицу и предложил вдруг:

– Стравински, давайте мы с вами обойдемся без официоза? Разумеется, не при посторонних. Так или иначе, мы вынуждены работать вместе.

«Вынуждены» мне не понравилось, но я это проглотила.

– И как мне вас называть?

– Мердок, – предложил он ровно. – Обращаться друг к другу по имени будет излишне, а вот по фамилии в самый раз.

«Зануда!» – подумала я с досадой, а вслух сказала:

– Договорились… Мердок.

Он кивнул.

– Итак, вы не подозреваете, кто это мог быть?

– Увы. – Я с тоской покосилась в окно.

Там солнышко, птички… а мне тут разглагольствования Мердока выслушивать!

Сколько можно об одном и том же?

– Боюсь, так мы ни к чему не придем, – заявил он, словно подслушав мои мысли. – И все же любопытно, почему он изменил правила игры? Ведь не было никакой угрозы – ни улик, ни свидетелей, ничего. Любопытная загадка…

Следователь задумчиво постучал пальцами по подлокотнику и поднял глаза на меня:

– И если принять в расчет вашу версию, Стравински, то почему именно вы? Зачем затевать игру с вами?

На этот счет у меня уже был готов ответ:

– Бабушка.

Мердок пристально на меня посмотрел и растянул губы в вежливой улыбке:

– Действительно, как это я запамятовал? Ведь вы представляете интерес только как внучка своей бабушки, так?

В голосе его звучала отчетливая насмешка. Кажется, мне наконец удалось вывести безупречного и невозмутимого следователя из себя.

– Именно. – Я пожала плечами (смысл отрицать очевидное?) и осведомилась нетерпеливо: – Может, я все же попробую поискать?

– Попробуйте, – великодушно разрешил Мердок. – Что вам для этого понадобится?

Подавив соблазн затребовать свечи из человеческого жира и рог единорога, я перечислила, загибая пальцы:

– Вещь из клада, подробная карта города, карандаш. – Подумала и добавила на всякий случай: – И пять минут тишины.

– Сделаем, – пообещал Мердок и стремительно вышел.

Хм, я почему-то думала, что он кому-то позвонит…

Вернулся он быстро, разложил на своем письменном столе добычу:

– Взгляните, Стравински, это подойдет?

– Вполне, – ответила я, бросив мельком взгляд на карту, придавленную сверкающими бриллиантами.

Коснулась кончиком пальца камней, скрепленных тонкой вязью цепочки. Белое золото? Платина? Да какая разница? В протоколе все равно напишут «металл белого цвета».

Придвинула кресло поближе (Мердок почему-то дернулся), вынула из сумочки зеркальце и положила перед собой.

Так, карандаш в одной руке, украшение в другой, смотреть в зеркало…

Поехали!

Частица чего-то всегда стремится воссоединиться с целым. Это аксиома.

А клад – это не просто набор ценных предметов.

Наверное, что-то подобное чувствует собака, когда идет по следу. Чутье вело меня дальше, дальше… и вдруг я словно с разбега врезалась лбом в стену.

Больно! Я встряхнула головой и попробовала еще раз, с тем же результатом. А если вот так?

– Стравински! – вырвал меня из транса знакомый голос. – Да очнитесь же, Стравински!

Мердок с силой встряхнул меня, а затем отвесил пощечину.

– Эй, больно же! – возмутилась я, потирая щеку.

Я обнаружила, что почти лежу на столе, а с противоположной стороны на него навалился Мердок, который держал меня за плечи.

Хорошо хоть водой поливать не стал, а то карта бы раскисла. Хотя от нее и так мало проку.

– Вы в порядке, Стравински? – осведомился он.

На впалых щеках Мердока уже проступила щетина. Похоже, бриться ему приходится дважды в день.

– В полном, – буркнула я. – Зачем нужно было меня трясти?

– А вы полагали, я должен безразлично смотреть, как вы бьетесь в припадке?

– Это был не припадок. – Я отвела взгляд. Мердок был так близко, что я чувствовала тонкий запах его одеколона. – Я просто потеряла след.

– И поэтому намеревались побиться головой об стол? – Он поднял бровь, зато наконец меня отпустил. – Насколько я понимаю, Стравински, попытка успеха не возымела?

И показал глазами на карту, исчерканную загогулинами.

– Ну, – я вздохнула, – теперь мы знаем, что он где-то на левом берегу Бирюзовой.

– Ценнейшая информация. – Мердок откинулся в кресле и подложил ладони на подлокотники. – Две трети города расположены как раз на левом берегу.

– Извините, – буркнула я, – что могу.

И потерла ноющий лоб.

– Если хотите, можете курить, – сжалился Мердок. – И все же, Стравински, в чем может крыться причина вашей неудачи?

«Крыться причина», надо же!

Когда болит голова, за такие словесные конструкции хочется убивать. И да, я была зла и растерянна.

– Спасибо. – Я ухватилась за сигарету, как за соломинку. И только через минуту достаточно пришла в себя, чтобы предположить неохотно: – Похоже, этот Кукольник действительно много обо мне знает. И в курсе, как надежно спрятать ценности.

– И как же?

Я торопливо затягивалась, а Мердок терпеливо наблюдал. Даже не морщился от дыма!

– Варианта два: огонь и вода. – Я с силой раздавила окурок и подняла взгляд на следователя. – Или украшения переплавили, или бросили в какой-то водоем.

– Пожалуй, вариант с переплавкой оставим напоследок, – решил он. – Хотя в этом могла скрываться определенная ирония. Заставить нас искать то, что более не существует. А размер водоема имеет значение?

– Нет. – Я покачала головой. – Река, озеро, водохранилище – выбирайте любой вариант. Да хоть та же Мокрая.

Столь оригинальное название носила речушка (скорее даже ручей), на берегу которой стоял наш дом.

– Предлагаете отправить водолазов прочесывать дно? – скептически осведомился Мердок, и я разозлилась.

– Послушайте, чего вы от меня хотите? – резко спросила я, вставая, и отчеканила: – Я не вижу этот клад. Довольны?

– Разумеется, нет, – невозмутимо откликнулся следователь. – Сядьте, пожалуйста, Стравински. Скажите, а кто может быть осведомлен о таких нюансах ваших способностей?

– Кто? – тупо повторила я.

– Мне потребуется список, Стравински, – терпеливо пояснил Мердок. – Кто из ваших родственников и друзей мог об этом знать? И, конечно, коллеги, если они в курсе таких деталей.

– Да идите вы… – устало сказала я, сообразив, что он это всерьез. – Может, этот кто-то просто хорошо знает теорию. И вообще, это могла быть случайность. Повезло ему.

– Возможно, – подумав, согласился Мердок. – Итак, у нас по-прежнему ни улик, ни свидетелей, ни подозреваемых. Идеи есть, Стравински?

– Вы же у нас начальник! – напомнила я. Голова уже почти раскалывалась от боли, и мне было наплевать на субординацию и прочие расшаркивания. – Вам и карты в руки. Командуйте!

– Хорошо. – Следователь бросил на меня непонятный взгляд. – Пока можете быть свободны. Насколько я помню, у вас через час прием граждан?

– Да, – коротко ответила я.

Не оставалось даже сил удивляться, что он помнит такие мелочи.

– Значит, на сегодня вы свободны, – решил Мердок. – Только загляните к Ульву, возможно, появились какие-либо новости по зомби.

– Хорошо. – Я кивнула и поморщилась от боли. – До свидания!

– До свидания, Стравински! – откликнулся он, и я наконец вышла.

Не знаю, какой садист придумал для домовых форменную зауженную юбку, под которую к тому же следовало надевать туфли на каблуках. Обычно я сразу после планерки бежала в свой кабинет, стягивала этот кошмар и надевала нормальные брюки, но теперь пришлось мучиться.

Для начала я заглянула в морг. У большинства моих коллег это слово ассоциировалось с белым кафелем, хромом и стойким запахом антисептика, однако в нашем райотделе все было совсем иначе.

За дверью со строгой табличкой: «Морг. Вход только по предъявлению удостоверения!» цвели и пахли настоящие джунгли.

Просторное помещение под самой крышей превратилось в огромную оранжерею с сотнями и тысячами экзотических растений.

Представляю, сколько это все стоило!

Нашему патанатому прощали и не такое. За одну только способность с первого взгляда определять время и причину смерти все следователи готовы были на него молиться.

А чего стоил его метод «консервации» трупов! Ульв как-то объяснял мне, что применяет тот же принцип, который используют растения для сохранности плодов, хотя я поняла далеко не все. Главное, что тела оставались в изначальном состоянии. Это вам не банальная заморозка, после которой уже не разглядишь магических следов!

Я распахнула дверь и привычно задышала ртом – неподготовленный посетитель здесь мог запросто свалиться в обморок от густого цветочного запаха.

– Ульв! – крикнула я, остановившись на пороге. – Ты тут?

Вопрос был риторический – Ульв у нас затворник.

(Конечно, это не настоящее имя, но он предпочитал, чтобы его называли так.)

Он словно соткался из зелени листвы: дивный светлокосый эльф, похожий на прекрасное видение.

Я помотала головой и поморщилась. Сочетание Мердока, магического поиска и здешней атмосферы совсем меня доконало. Скоро стихами заговорю!

При ближайшем рассмотрении эльф оставался столь же прекрасным, но вполне земным (от него даже пахло по́том!).

Он с одного взгляда понял мое состояние и молча взял за руку, не став терзать высокопарными приветствиями. Впрочем, Ульв в любом случае недолюбливал витиеватый слог, которым так часто грешили его сородичи.

По-моему, он даже бравировал этой простотой, как и работой в морге, немыслимой для настоящего кошерного эльфа…

Пять минут спустя я уже сидела на полянке, заменявшей Ульву гостиную.

В руках у меня была чашка кофе, в зубах сигарета, а в голове – восхитительная легкость.

– Спасибо! – от души сказала я, отхлебнув ароматный напиток.

– Мелочи, – отмахнулся Ульв, присев на стул напротив. – Ты что-то хотела, Ани? Давно не заглядывала.

Друзей у него было немного, и я старалась забегать к нему раз в неделю-две.

Ульв почти не покидал свой морг, как он любит шутить, деля время между жизнью и смертью, то есть между цветами и трупами.

Я крепко подозревала, что это было причиной, а не следствием его изгнания. В отличие от более легковерных гномов, оборотней и драконов остроухие не пожелали жить рядом с недавними врагами. Эльфы давно заперлись в своей резервации и носа оттуда не казали, высокомерно игнорируя весь остальной мир. И всякие чудаки у них быстро становятся персонами нон-грата.

– Я поганка, – призналась я честно. – Прости, совсем забегалась.

– Ничего. – Ульв плавно повел рукой, отметая извинения. – И что привело тебя сюда?

– Мердок, – вздохнула я.

– А, дело Кукольника, – понимающе кивнул он и заправил за острое ухо светлую прядь. – Ты-то как оказалась в этом замешана?

– Не спрашивай. – Я отхлебнула еще кофе и осведомилась без обиняков: – Так что, какие новости?

Ульв еле заметно поморщился:

– Почти ничего, но кое-что любопытное есть. Минуту.

Он исчез, а я торопливо допила кофе.

Ульв вернулся очень быстро, и за ним топал мой старый знакомец зомби, лишившийся большей части одежды и пластины на груди.

– Вот, взгляни. – Эльф шевельнул пальцами, и поднятый мертвец послушно повернулся филейной частью, спустив штаны до ягодиц.

На пояснице у него чернел какой-то странный символ, похожий на корявого человечка. В духе детского «палка, палка, огуречик, вот и вышел человечек».

– Что это значит? – поинтересовалась я жадно, жалея, что не прихватила с собой блокнот.

– Понятия не имею, – ответил Ульв равнодушно. – Это уже твое дело. Вероятнее всего, какое-то заклятие. Или, может, тавро. Скажешь Мердоку, пусть зайдет вечером. Я подготовлю отчет.

Он терпеть не мог что-то обсуждать до составления письменного заключения, поэтому я оценила оказанную милость. Но не обрадовалась.

– Ну спасибо, – буркнула я. – А найдется где зарисовать?

Эльф кивнул и раздобыл откуда-то лист бумаги и ручку.

Я давно привыкла к таким небольшим чудесам, которые Ульв творил не задумываясь, походя. А ведь сколько ни старайся, не найдешь, где хранятся все эти бесчисленные бытовые мелочи!

С рисунком я управилась за каких-то пять минут.

Так, теперь быстро занести его Мердоку и бежать на прием.

– Его можно отпускать? – флегматично осведомился Ульв, когда я закончила. – Или он тебе нужен?

Я сомневалась, что из несчастного зомби можно вытрясти что-то еще, но на всякий случай решила:

– Лучше пусть пока поживет. – Я сложила листок, спрятала в карман и только потом спохватилась: – Да, ты же мне череп обещал! Будет?

Надеюсь, премию Мердок не зажилит.

Ульв отдал бы мне какие-нибудь ненужные останки и бесплатно, но, как говорится, дареное не дарится. А я же для бабули!

– Поищу, – пообещал он весело. – Может, как раз этого красавца и использую, если его не опознают.

– Можно сказать, трофей, – усмехнулась я, и эльф улыбнулся мне в ответ.

– Беги уже!

Я посмотрела на часы и правда побежала…

Мердока в кабинете не оказалось.

Пришлось впопыхах черкнуть ему несколько слов и оставить записку у дежурного.

И я помчалась к себе…

Моя «берлога» – кабинет в дальнем крыле местной школы, с отдельным входом и трогательной клумбой перед ним. На скамейке у двери уже ждали трое, и, судя по их настрою, задержись я еще на полчаса, драки бы не миновать.

– Опаздываете, госпожа домовой! – попеняла мне бойкая старушка в трогательном платочке.

Две гномки кивнули в знак приветствия и продолжили препираться.

Я вздохнула и вынула ключи.

– Исключительно в интересах следствия!

– Ой, да неужто того охальника нашли? – Глаза бабки Марьи сразу заблестели. – Ну этого, как его… Кукольника!

– Ищем, – веско ответила я. – Кое-какие подвижки есть. Только никому, ладно?

Она закивала, а я улыбнулась про себя. Уже к концу дня половина города будет знать, что полиция буквально носом землю роет и вот-вот сцапает Кукольника. Вдруг это заставит его допустить какую-нибудь оплошность?

Может, и глупо, но умных мыслей у меня не нашлось.

Впечатленная новостями, бабушка Марья позабыла, зачем пришла, и разом исцелилась от хромоты, сердечных болей и радикулита. Вон как резво припустила к местному стихийному рынку – настоящему кладезю слухов и сплетен! Хотя слово «клоака» подходит больше.

Я забрала почту из ящика, который буквально разбух от писем, и бегло просмотрела конверты. Так, это ожидаемо… это понятно… В самом низу стопки меня подстерегал неприятный сюрприз: рецидивист Сидоров по кличке Профессор освободился из мест лишения свободы! Причем выпустили его еще неделю назад, а мне удосужились сообщить только теперь.

Еще одна проблема.

Может показаться, что на моем участке живут сплошь противоправные элементы. На деле улочки мне достались тихие, просто общаюсь я в основном с самыми буйными жильцами: алкоголиками, хулиганами и тунеядцами. И, конечно, с бесчисленными жалобщиками. Эти вроде бы безобидны… примерно как понос.

Первыми в мой кабинет ввалились сестры Эдукан. Гномки не преминули потолкаться плечами в дверях и чуть не выломали косяк.

Угомонились они только после моего рыка:

– По очереди! – Подумав, я уточнила: – Старшая – первой.

Сестры неприязненно переглянулись, и Бранка уступила Сигге, которая была старше на целых пять минут.

Спор их я слышала раз сто: сестры препирались, кому какая часть дома принадлежит. Одна жилая комната выходила окнами на юг, другая на север. Следовательно, в первой было уютнее зимой, а во второй летом. Так что обострения семейных отношений случались как раз в межсезонье.

Честно говоря, их мелкие склоки надоели мне настолько, что терпения хватило ненадолго. Сколько можно уговаривать и мирить?!

В общем, я послала их на три буквы… то есть в суд.

Гномки на меня обиделись. Как же, такого развлечения лишили! В суде-то цирк устраивать не позволят, и повторно туда не обратишься…

– Мы думали о тебе лучше! – заявила Сигге и промаршировала к выходу.

Ей недоставало только рогатого шлема и боевой секиры.

– От тебя мы такого не ожидали! – вторила ей Бранка.

Сестры вышли, и я выглянула в окно. Они рука об руку направилась к своему дому (как раз через дорогу), беседуя вполне мирно. Видимо, помирились на почве недовольства мной.

Дурдом!

Я вздохнула, мечтая о пяти минутах тишины.

Передохнуть мне не дали: дверь снова распахнулась, и в мой кабинет вплыла дама.

Комната, и без того небольшая, сразу стала возмутительно тесной.

Говорят, черное стройнит, однако пышным телесам посетительницы это было как мертвому припарка. Трикотаж безжалостно обтягивал все складки и изгибы фигуры, тонкие бретели платья впились в белоснежные плечи, а кокетливая шляпка леопардовой расцветки дополняла это великолепие.

– Здравствуйте, мадам Цацуева, – уныло поприветствовала я.

– И про какое здоровье вы таки говорите?! – агрессивно начала она, легким движением бедра закрывая дверь. – Я худею от такого безобразия!

По-моему, сбросить десяток-другой килограммов ей бы не повредило, но высказывать это я поостереглась.

– У вас есть новые жалобы? – поинтересовалась я сухо.

Слово «новые» было ключевым. Хобби мадам Цацуевой – кляузничество – до печенок достало всех соседей. А уж как это опротивело мне!

– Таки да! – согласилась она едко. – А вам, милочка, за это деньги платят! Вот и работайте!

Я только вздохнула, проглотив крутящийся на языке ответ.

– В письменном виде?

– А как же! – Мадам Цацуева задрала все три подбородка. – И на копии вы мне распишитесь. А то я уйду, а вы фьють – и выкинете мое заявление!

И указала глазами на корзину, действительно переполненную бумагами.

Сдержалась я с трудом.

– Позвольте? – и требовательно протянула руку.

Мадам Цацуева вручила мне десяток листков, исписанных убористым почерком, и я чуть не застонала.

А ведь придется проверять! Еще и ответы писать. Закон об обращениях граждан, будь он неладен.

– Присаживайтесь, – предложила я, бегло просматривая бумаги.

– Я постою! – гордо отказалась визитерша.

Подозреваю, она попросту опасалась, что стулья не выдержат такого напора красоты.

Первая жалоба ожидаемо касалась Ихтиара. Мадам Цацуева невзлюбила бедного водяного с первой встречи и теперь не упускала случая обвинить его хоть в чем-то.

На этот раз она утверждала, что Ихтиар держит наркопритон, – дескать, сама видела ночью крайне подозрительную личность на его участке. Небось за дозой приезжали!

– Постойте, – я помотала головой, – а как вы могли это увидеть? Ведь было темно?

– У меня бессонница! – чуть визгливо парировала дама, выпятив пышную грудь. – А шо, честной гражданке уже и проснуться ночью нельзя?!

Голос у мадам Цацуевой подкачал – к таким габаритам больше подошло бы сочное контральто.

– Можно, – вздохнула я. – Только не говорите, что у вас есть прибор ночного видения.

Насколько я знала, в жилах мадам Цацуевой не текло ни капельки крови волшебных народов, так что ее зрение должно быть в пределах человеческой нормы.

– Я и без него отлично все разглядела! – Она оскорбленно поджала губы и перешла в наступление: – Вы хотите сказать, шо я вру?!

– Нет, что вы. – Я пошла на попятную, отлично зная, что мадам не преминет при случае накатать кляузу и на меня. Эх, привлечь бы ее за заведомо неправдивое сообщение о преступлении! Кстати, а это мысль. – Проверим. Так, а тут что?..

И сделала вид, что увлеклась изучением следующей жалобы.

Впрочем, к концу страницы мой интерес стал непритворным. Героем сего заявления был Хельги, младший из семейства троллей.

Для верности я перечитала дважды. Пристальный взгляд мадам Цацуевой не позволял мне рассмеяться вслух, хотя очень хотелось.

– Кхм, я правильно поняла, – начала я медленно, отложив ее писанину в сторону, – что он напал на вас и насильно поцеловал?

– Принудил! – подтвердила мадам, обмахиваясь ладошкой. – Хулиган!

Прозвучало… томно.

Я вообразила эту сцену в красках: теплый летний вечер, мадам Цацуева в полупрозрачном одеянии, юный тролль, при виде такого зрелища потерявший голову от страсти…

Пожалуй, эта картина стоила того, чтобы увековечить ее на полотне какого-нибудь живописца! «Барышня и хулиган».

– И чего вы хотите? Привлечь его к ответственности за… мелкое хулиганство? – Последнее я произнесла с сомнением. Надеюсь, она не будет утверждать, что имела место попытка изнасилования? – Но он ведь несовершеннолетний.

– Пусть подрастет. – Мадам повела плечом с милыми ямочками. – А потом – женится!

От неожиданности я потеряла дар речи. Откашлялась и поинтересовалась сдавленно:

– А разве вы не замужем?

Стыд и позор мне! Домовому полагается всех жильцов вверенного участка знать хотя бы в лицо. Но я полагала, что супруг мадам Цацуевой просто терялся на ее фоне.

– Я вдова! – Она уязвленно поджала губы. – Дважды.

– Сочувствую, – пробормотала я, собираясь с мыслями, а потом напустила на себя строгий официальный вид. – Извините, мадам Цацуева, но ваши требования не подлежат удовлетворению. Брак – это добровольный союз мужчины и женщины…

– Я буду жаловаться! – взвизгнула оскорбленная в лучших чувствах дама. – Так и знайте!

Она тяжело дышала, и огромная грудь взволнованно колыхалась.

Ужасно хотелось заткнуть уши пальцами, но, увы, приходилось слушать причитания и угрозы. Если женщина хочет замуж, то упаси вас Неназываемый становиться у нее на пути!

Когда я с трудом выставила ее прочь, до конца приемного времени оставалось немногим больше четверти часа.

Поморщившись, я потерла висок. Работа с населением – та еще головная боль…

А ведь мадам Цацуева наверняка еще и жалобу на меня накатает! Понятно, что ничего страшного, но объяснительную писать придется.

Подумав, я полезла в стол за шоколадкой, но едва пальцы нащупали шуршащую обертку, как в дверь снова постучали.

Я едва не застонала, закрыла ящик и обреченно крикнула:

– Войдите!

– Вы позволите? – вежливо спросил господин Ярый, остановившись на пороге.

На мгновение я им залюбовалась: стройная фигура, смуглая кожа, чуть раскосые насмешливые глаза и грация пантеры.

– Конечно, – кивнула я. В конце концов, теперь он один из «моих» жильцов! – Проходите, присаживайтесь. На что жалуетесь?

Яркие губы дрогнули в улыбке, и посетитель шагнул в комнату.

Я слегка смутилась: прозвучало действительно странно.

– Я имею в виду, что обычно к компетенции домового относится урегулирование споров из-за нарушения правил добрососедства, – отбарабанила я как по писаному и смутилась еще больше.

Присутствие господина Ярого выводило меня из равновесия. И дело не в бабуле!

Он окинул взглядом мой захламленный кабинет и покачал головой.

– Заверяю вас, госпожа Стравински, мне не на что жаловаться.

– Домовой, – поправила я упрямо. – Я при исполнении.

Ярый чуть пожал плечами и расположился на ближайшем ко мне стуле.

– Как изволите… домовой. Хотя называть так красивую женщину, на мой взгляд, почти кощунство.

– Благодарю, – ответила я сухо. – Итак, что вы хотели, господин Ярый?

Он внимательно смотрел на меня, прищурив темные недобрые глаза.

– У меня к вам… личная просьба.

– Слушаю, – откликнулась я нехотя.

Он сжал губы, затем проговорил медленно:

– Скажите, вы правда занимаетесь поисками Кукольника?

От неожиданности я на мгновение замерла.

– Да, – кивнула я, не видя смысла отрицать. – Точнее, я помогаю следователю…

Ярый легким движением руки отмел мою слабую попытку отпасовать его к Мердоку.

– Несущественно. – Он чуть подался вперед, и я вдруг ощутила абсурдное желание спрятаться под стол. – Госпожа… домовой, я буду весьма признателен, если вы заодно поищете ранее украденную им вещь.

– Какую? – с трудом выдавила я из разом пересохшего горла.

Только этого не хватало! Эта история с Кукольником нравилась мне все меньше и меньше.

Ярый помолчал, все так же внимательно глядя на меня, и наконец обронил:

– Алый Цветок.

– Простите, что? – не поняла я. – Это иное название пламени? Драгоценный камень?

Последний вариант устраивал бы меня как нельзя больше, даже несмотря на фиаско в поиске прошлого клада.

– Это цветок, – пояснил он ровно, только глаза опасно сверкнули. – Алый, как вы можете догадаться.

– Постойте, – попросила я и помассировала виски. Поморгала и спросила со слабой надеждой: – Господин Ярый, вы шутите?

– Увы, нет. Я абсолютно серьезен. И, разумеется, за помощь вам полагается вознаграждение…

– Но зачем это Кукольнику?! – перебила я. – Он ведь вор, его интересуют ценности, а не… растения!

– Это непростое растение, – вымолвил Ярый словно через силу. – Однако для вас, госпожа Стравински, это значения не имеет. Я готов выплатить за него очень хорошее вознаграждение.

Это явное нежелание называть меня домовым вкупе с настойчивым напоминанием об оплате взбесили.

– Послушайте, господин Ярый, – начала я уже безо всякого пиетета. – Я приложу все усилия, чтобы найти Кукольника и вернуть все, что он украл. Но я – домовой, а не частный сыщик! Мне не нужна награда. Лучше бы вы поделились сведениями.

– Например? – Он чуть склонил голову набок, и в кабинете вдруг посветлело.

Но мне на его штучки было уже наплевать. В крайнем случае сдам его бабуле.

– Например, как Кукольник мог у вас что-то украсть, если вы приехали в город только вчера? Где и когда это произошло? Вы ведь не писали заявление в райотдел!

Ярый помолчал, не отрывая от меня недоброго взгляда, затем поднялся.

– А кто вам сказал, что Кукольник начал свои подвиги именно тут? Советую подумать над моим предложением. До свидания, госпожа Стравински!

И, коротко кивнув, он вышел прочь, аккуратно притворив за собой дверь.

Следующий посетитель стучаться не стал, но заготовленное: «Извините, время приема уже закончилось!» – мне не пригодилось.

– Следователь Мердок? – привстав, кисло произнесла я.

– Вижу, вы очень рады меня видеть, Стравински, – вымолвил он, осматриваясь.

Неужели это была ирония?!

– Чрезвычайно! – ответила я с чувством. Мердок посмотрел на меня с удивлением, и я спешно поправилась: – Простите. Я просто рада, что это не очередной жалобщик.

Мердок кивнул, принимая это объяснение.

– Кстати, Стравински… – Он заложил руки за спину и, пройдясь вдоль заваленных бумагами стеллажей, остановился у дальней полочки, где красовалась коллекция ракушек, засушенных цветов и еще кое-каких, менее невинных, сувениров. – Должен заметить, у вас очень любопытные знакомства.

– Не понимаю, о чем вы, – пробормотала я и полезла в стол за шоколадкой, чтобы отвлечься от желания швырнуть в него вон той вазой с завядшими нарциссами.

– Неужели? – Мердок обернулся, и тон его был неодобрительным. – Стравински, раз уж мы с вами теперь работаем вместе, извольте мне не врать.

– Как прикажете, господин следователь. – Я пожала плечами и, развернув фольгу, откусила кусок прямо от плитки.

Мердок следил за мной с интересом.

Шоколад надежнее чар: всего несколько кусочков, и мне уже не хочется кого-нибудь убить.

– Так вы поведаете мне, что хотел от вас тот… человек? – напомнил Мердок, когда я спрятала остатки «лекарства» в ящик стола. – Я видел, как он от вас вышел.

Небольшая заминка подсказала, что наблюдательности господину следователю не занимать.

– Один из новых жильцов. По правде говоря, он только вчера переехал.

В глазах Мердока зажегся огонек:

– Вот как? Весьма любопытно.

– Еще бы! – Я решила все выложить начистоту: – Господин Ярый заявил, что ранее у него украли некую вещь… Алый Цветок. И он уверен, что это дело рук Кукольника!

Мердок кивнул каким-то своим мыслям.

– Значит, господин Ярый пытался привлечь вас…

– Это что-то меняет? – осторожно уточнила я.

– Это меняет все, Стравински, – вздохнул следователь и опустился на ближайший стул, даже не позаботившись поддернуть штанины. – И ровным счетом ничего. Не понимаю, зачем ему понадобилось сюда являться.

Бесконечные загадки уже начинали раздражать, и я отвернулась, жалея, что нельзя закурить.

Мои нервы за последние дни поистрепались. Рука сама тянется к сигаретам.

– Не злитесь, Стравински, – вдруг примирительно произнес Мердок. – Это лишь подтверждает, что у Кукольника имеется какая-то цель, и это вовсе не деньги. И он успел уже многим насолить. Однако об этом мы и раньше догадывались, ведь так?

– Так, – согласилась я, вновь поворачиваясь к нему. – Чтобы раздобыть наличные, есть масса способов попроще. И потерпевшие, конечно, вряд ли его возлюбили. Так что за Алый Цветок?

Мердок медленно покачал головой.

– Спросите у бабушки, Стравински, – посоветовал он серьезно. – Раз вас не посвящают в некоторые моменты, я не рискну вам о них рассказывать.

– Непременно! – едко ответила я. – Так зачем вы меня искали, господин следователь?

Мердок пропустил обращение мимо ушей.

– Ах да! – Он полез в карман пиджака и вынул знакомый листок бумаги. – Извольте объяснить, что это за шифровка?

– Я же все написала, – пожала плечами я. – Это рисунок на теле того зомби.

– И вы изобразили все в точности? – не отставал следователь.

– Насколько смогла, – ответила я с прорвавшимся раздражением. – Извините, художественную школу не заканчивала!

– Вот как? – Мердок прищурился и вдруг велел: – Пойдемте, Стравински!

– Куда? – не поняла я.

– В морг, разумеется! Слушать отчет Ульва. Или вас больше не занимает дело Кукольника?

– Занимает, – буркнула я, поднимаясь. – Еще как!

Я уже влипла в эту историю по пояс и чем дальше, тем больше в нее погружалась.

Пожалуй, действительно стоит поговорить с бабулей. По душам…

Неладное я заподозрила еще на подходе, за квартал до морга.

Притормозила и прислушалась.

– Стравински? – оглянулся Мердок. – Что-то стряслось?

– Тсс! – Я приложила палец к губам и схватила его за рукав. – Тихо!

Мердок являл собой образец вежливого недоумения (хорошо хоть молчаливого!). Ну да, он же у нас недавно, так что не в курсе.

– О нет! – простонала я, сообразив, что музыка мне не почудилась.

Я рванула вперед (вдруг еще не поздно?!), но была остановлена твердой рукой.

– Немедленно объясните, что происходит! – потребовал Мердок, легко удерживая меня за полу форменного кителя. Хорошо хоть не поднял за шкирку, как котенка! – Ну же, Стравински, я жду!

Пришлось выпрямиться, глубоко вздохнуть и отрапортовать:

– Ульв ушел в запой!

Одно удовольствие было наблюдать, как Мердок растерянно хлопнул глазами.

– До сих пор мне не доводилось слышать об эльфе-алкоголике, – заметил он. – Вы уверены, Стравински?

Интересно, а что, ему доводилось встречать других эльфов-патанатомов?

– Уверена, – вздохнула я. – Только речь не о том. Это музыкальный запой. У него иногда бывает. Пойдемте, я по дороге расскажу.

Это оказалось легче обещать, чем сделать. Я молчала, собираясь с мыслями.

Мердок шагал рядом, и только сжатые губы выдавали его недовольство.

– Любопытно, – произнес он в пространство. – Чем может упиться эльф? Насколько мне известно, его организм без труда переработает даже смесь спирта с формалином. И почему его до сих пор не уволили за нарушение правил трудового распорядка? Я уж не говорю об общественном спокойствии, которое этот грохот явно нарушает.

Какой же он все-таки зануда!

Мои слова насчет музыки явно пропустил мимо ушей.

От злости я растеряла почти подобранные слова.

– Послушайте, Мердок! – рявкнула я, резко остановившись. – Ульв – отличный специалист. У него есть свои недостатки, но…

– Стравински, – скучающим тоном перебил он, – прекратите. Я уже осознал, что эта тема для вас болезненна. Позвольте мне взглянуть собственными глазами.

И, не дожидаясь моей реакции, каменным истуканом зашагал прочь.

Повернув за угол, Мердок чуть притормозил, в задумчивости шевельнул губами, прислушиваясь к раскатам музыки, и молча продолжил путь.

Возле двери в морг грохот стал почти непереносим. В голове словно гудел колокол, и звуки то походили на звон металла, то становились глухими, как из бочки.

Следователь без раздумий рванул дверь на себя и невольно пригнулся.

Как там поют сородичи Ульва? «Шумел аэглос, маллорны гнулись, и ночка тихою была…»

К этому моменту я успела успокоиться и снова дернула его за рукав.

Мердок обернулся, поднял брови, и я вымолвила одними губами: «Быстро берем нужное и уходим!»

Если, конечно, удастся что-то найти, прежде чем мы свихнемся! Но этого я говорить не стала.

Мердок кивнул и, взяв меня за локоть, двинулся вперед…

Ульв лежал на знакомой поляне, раскинув руки и ноги, и напоминал упавшего на спину жука. На наше появление он не отреагировал, как и на мои попытки его растормошить.

Как будто правда под кайфом, только дозой ему служила музыка.

– Ульв, очнись! – потребовала я, хорошенько его встряхнув. Своего голоса я не слышала. – Где наш отчет, Ульв? Ну?!

В таком состоянии эльф мог пребывать от суток до недели, а расследование ждать не может.

– Ульв, чтоб тебя!

И в сердцах добавила несколько слов, за которые Мердок меня бы или оштрафовал, или заставил вымыть рот с мылом.

Ульв же… улыбнулся.

Обратил на меня затуманенный взор и чуть шевельнул пальцами. Какофония сменилась неторопливой тягучей песней под аккомпанемент гитары и ударных.

Только по-прежнему слишком громко.

– Ани! – шевельнулись обветренные губы.

Я смогла перевести дух, а Мердок встряхнулся и обошел поляну по периметру.

Минуту спустя он выволок откуда-то из-за куста вяло шевелящегося зомби (кажется, оглушенного звуковым ударом), к груди которого синей изолентой был прикреплен канцелярский файл с отчетом.

«Уходим!» – просигналил мне Мердок.

Я молча кивнула и последовала за ним. Мы держались друг за дружку: Мердок за зомби, я за Мердока.

– А я вольный, как драконы в небесах!.. – летело нам вслед.

Мердок заговорил, только когда мы устроились в его кабинете:

– Стравински, если вам понадобится труп, где вы его возьмете?

Я хмыкнула: ничего себе вопросики! – и задумалась.

– Просто труп? Или какой-нибудь особенный?

– Насколько я могу судить, господин Немо, назовем его так, вполне обычный мертвец, – произнес Мердок задумчиво, листая записки Ульва. – Точнее, был им до акта условного оживления.

– Криминальный? – уточнила я, покосившись на застывшего в углу, у вешалки, зомби. Он чуть покачивался, однако в целом вел себя тихо.

На улице было уже по-летнему жарко, но на «господине Немо» это пока не сказывалось. Он по-прежнему отличался от нормального человека только некоторой заторможенностью и придурковатостью (хотя такими и живые люди бывают).

– Учитывая, что причиной смерти являлось проникающее ранение в область левого предсердия, – Мердок не отрывался от отчета, – то криминальный.

– Логично, – заметила я. – Если Кукольник использует магию, чтобы сделать зомби похожими на людей, то проще всего взять свежие и более-менее чистые тела.

– Чтобы не пришлось излишне напрягаться, – подхватил следователь, подняв на меня взгляд. – Вы правы, Стравински. Итак, где можно обзавестись подходящим свежим трупом?

– Кладбище отпадает, – поморщилась я. – Даже если Кукольник захочет возиться, это лишние проблемы. Отпугнуть или подкупить сторожа, найти свежую могилу, выкопать гроб… К тому же попробуй угадай, в каком состоянии тело! Вдруг это был утопленник или удавленник?

– Разумеется. – Мердок откинулся в кресле, изучая меня каким-то странным взглядом. – Хотя узнать причины смерти несложно, поскольку при погребении предъявляется соответствующая справка.

– Думаете, смотритель в доле? – сообразила я. – Тогда Кукольник может и руки не пачкать, ему все готовенькое преподносят!

– Возможно. – Следователь пожал плечами. – Проверить это не составит труда, поскольку в городе единственное кладбище, где разрешены погребения в земле, а не в огне.

Я кивнула: прах к праху – это неплохая гарантия от неупокоенных мертвецов, поэтому у нас многие предпочитают хоронить оставшийся от сожжения пепел.

Исключение делается только для нескольких конфессий, чьи верования не позволяют сжигать тела. Хотя у нас, в Ёжинске, таких немало, если судить по растущему год от года кладбищу.

– Но ведь это в городе, а что, если тела Кукольник добывает где-то еще? Ведь он может быть и неместным, раз начал не тут. Просто гастролер.

– И доставляет сюда? – усомнился Мердок. – Полагаю, значительно проще и удобнее обзаводиться… хм, материалом на месте.

– Или же он привозит уже поднятых зомби! – И сама себе возразила: – Нет, на основных трассах стационарная защита. Ее можно преодолеть, конечно, но тоже лишняя морока.

Все полицейские знали, что посты автоинспекции предназначались не только и не столько для отлова обнаглевших водителей. Еще живы были в памяти события сорокалетней давности, когда шестеро высших некромантов устроили такие беспорядки, что аукалось всему юго-востоку страны. Бабуля много рассказывала о Ночи поднятых мертвецов…

– Итак, кладбище мы с вами проверим. – Мердок сделал пометку в дорогом блокноте с кожаной обложкой. – Что еще?

Это «мы с вами» прозвучало совсем обыденно. Похоже, господин следователь смирился с тем, что ему дали меня «в нагрузку», или все же убедился, что от меня есть толк (надеюсь, последнее).

– Постойте! – спохватилась я. – Но раз господин Немо, – я решила называть его так же, – убит, то должно быть уголовное дело!

Мердок одобрительно кивнул.

– Соображаете, Стравински! – И тут же все испортил: – А если имеется уголовное дело, то господин Немо должен был побывать в морге.

Я наконец поняла, почему он так странно на меня смотрел.

– Да ну, бред же! – Я мотнула головой, пытаясь вытрясти из нее эту несуразную мысль. – Зачем это Ульву?

– Я бы предположил денежный мотив, – начал Мердок с готовностью, но я перебила:

– Глупо. Конечно, зарплата патанатома невелика, но он всегда может подработать. Скажем, толкнуть на сторону палец висельника.

Мердок поморщился (мой лексикон ему явно не нравился) и повторил терпеливо:

– Я бы предположил денежный мотив, но не в этом случае.

Я заставила себя говорить спокойно:

– Раз не деньги, то что?

– Игра, – пожал плечами Мердок. – Или, скажем, желание произвести на вас впечатление.

Хм, а вроде при мне головой не ударялся…

– Чего?! – совсем по-простецки спросила я. – Простите, господин следователь, вы с ума сошли?!

– Возможно, – тем же невыносимо бесстрастным тоном произнес он. – Однако глаз и ушей я еще не лишился. И уверяю вас, толки о ваших отношениях с Ульвом мне успели пересказать не раз. А также версию о том, что вы его ухаживания отвергли.

– Понимаю, – выговорила я сквозь зубы. – И вы, конечно, поверили!

– Мне нет дела до вашей личной жизни, Стравински, – ровно ответил Мердок, постукивая пальцами по подлокотнику. – Однако вы не можете отрицать, что Кукольник явно к вам неравнодушен. И что некий эльф также может питать к вам нежные чувства.

Я подумала – и вынула сигареты. Переживет господин следователь порцию табачного дыма, а мне срочно надо охладить голову.

Мердок поморщился, однако молча подал блюдце.

– Так или иначе, но я обязан проверить все версии, – заключил он. – Патанатомы – наиболее очевидные подозреваемые, согласны? Они владеют магией смерти, что мало кому подвластно, следовательно, могут поднять зомби и вполне способны раздобыть десяток трупов для своих нужд. И если верить отчету, – следователь похлопал ладонью по лежащим на столе записям, – аура мага зачищена прямо-таки виртуозно, что указывает на его высокую квалификацию.

– Тогда почему не другие медики? – спросила я чуточку излишне торопливо. – Я имею в виду, есть же второй городской морг! И это у нас Ульв единственный сотрудник морга, а там и сторож, и патанатом, и практиканты бывают.

– Безусловно, это мы тоже проверим, – не стал спорить Мердок. – Однако у господина Немо, несмотря на признаки насильственной смерти, не имеется никаких следов швов, и вы ведь понимаете, что это означает?

– Понимаю, – нехотя кивнула я после двух затяжек. – Или заключение о вскрытии фиктивно, или его осматривал Ульв, который тела не разрезает, или его через отчетность вообще не проводили.

– Верно, Стравински. – Мердок поднял на меня усталый взгляд. Глаза у него покраснели и ввалились (интересно, а он вообще спал этой ночью?), а запавшие щеки словно заштрихованы тенью – щетиной. Однако рубашка выглядела по-прежнему свежей, а костюм – безупречно отглаженным. – Итак, крематорий пока можно исключить. Без справки о причинах смерти тела там не принимают, и там далеко не единственный сотрудник, так что любые злоупотребления быстро всплывут. Мы с вами проверим кладбище и второй морг.

– Завтра? – спросила я без особого энтузиазма.

– Разумеется, – к моей вящей радости ответил Мердок. А ведь мог заставить срочно мчаться куда-нибудь. Я раздавила сигарету в блюдце, а он продолжил: – Не переживайте, Стравински. Вполне вероятно, что ваш Ульв ни при чем. Кукольник вполне мог, так сказать, изготовить себе материалы самостоятельно.

Я прикусила язык, чтобы не высказаться насчет «вашего».

Пожалуй, я и так чересчур испытывала терпение Мердока.

– Но разве это уже совсем не другая статья? – неуверенно спросила я. – Одно дело – поднять зомби, а другое – сначала человека убить, а потом поднять.

– Другая, – согласился Мердок. Следователям полагается быть более подкованными в уголовном праве. – В первом случае наказание вполне может ограничиться исправительными работами на срок до трех лет. Хотя годами перебирать крупу – тоже удовольствие ниже среднего… Однако с тридцатью годами перевоспитания в астрале не сравнить.

– Да уж, – передернулась я, вспомнив обязательные школьные уроки труда и медитации. – Кстати, стоит еще, наверное, поискать господина Немо в списках пропавших? Вдруг это даст какую-нибудь зацепку?

– Сомневаюсь. – Мердок устало потер переносицу. – Хотя попробовать стоит, раз уж в наши руки попал хоть один зомби. И следует осмотреть самого господина Немо.

– Поискать особые приметы? – уточнила я без воодушевления.

Зомби действительно был нашей большой удачей, хоть и предвещал массу дурной работы.

До сих пор найти следы «игрушек» Кукольника толком не пытались. Из свидетелей много не выжмешь (к тому же Кукольник умело выбирал время и место ограбления, так что с очевидцами было негусто), а магия смерти сильно фонит, так что запись на кристаллах наблюдения получалась размытой.

Теперь у нас имелась конкретная жертва, но в ее поисках предстояло перешерстить все списки пропавших за последний месяц.

– Именно, – подтвердил Мердок. – Приступим, Стравински?

И мы приступили…

Странное чувство испытываешь, раздевая мертвое тело, которое тем не менее способно двигаться и говорить.

Господин Немо временами шевелился, как будто ему было щекотно, и я заставила себя не обращать на это внимания. Это всего лишь труп, без собственной памяти и желаний.

И меня это, если честно, утешало. Хотя для нашей работы было бы удобнее, сохраняйся личность и после смерти. Сколько бы расследований свелось к простому алгоритму: поднял, спросил, кто убийца, упокоил!

Увы, смерть мозга стирает все воспоминания.

Иное дело – душа, она-то все помнит, однако выдергивать ее в мир живых строжайше запрещено.

В этом плане раньше следователям было проще – они могли вызвать и допросить духов. После Ночи восставших мертвецов законы о спокойствии мертвых сильно ужесточили. А за насильственный вызов духа, между прочим, светит «вышка»!

С другой стороны, вряд ли лично я обрадовалась бы какому-нибудь настырному некроманту, которому вздумалось бы лишить меня заслуженного посмертия. Ведь еще никто не научился возвращать души обратно в рай, ад или что там умершим сулят их верования.

Хорошо хоть с «естественными» призраками мы общаться вправе – строго в оговоренных случаях и с соответствующей санкцией, но хоть так.

А зомби вообще только в научных целях можно поднимать…

Я снимала с господина Немо вещь за вещью, осматривала и передавала Мердоку. Он, в свою очередь, изучал все предметы туалета зомби, вносил в протокол и аккуратной стопочкой (кто бы сомневался!) складывал на столе. Происходило все это в полном молчании, поэтому, когда Мердок при виде обуви господина Немо издал какое-то восклицание, я подскочила и так резко обернулась, что зомби промычал что-то протестующее.

Мердок обеими руками держал поношенный ботинок, всматриваясь в подошву так, словно надеялся отыскать там имя убийцы.

– Взгляните, Стравински, – позвал он негромко, и я опрометью рванула к нему.

Интересно, что он там нашел?!

Ботинок как ботинок, довольно потертый, с двухсантиметровым каблуком. Кожа кое-где потрескалась, и подошва носила следы недавней починки.

Мердок правильно интерпретировал мое недоуменное молчание.

– Не видите? Вот тут, смотрите. – И ткнул пальцем куда-то рядом с каблуком.

Я наклонилась поближе.

А руки у него ухоженные, и пальцы изящные, как у музыканта.

Так, что за неуместное эстетство?!

Я послушно прищурилась, пытаясь разобрать, на что он указывает, и восхищенно выругалась.

– Он сдавал обувь в ремонт! И мастер подписал на ней его фамилию!

– Верно, Стравински. – Мердок, кажется, впервые искренне улыбнулся.

И нельзя было удержаться и не ответить на эту неожиданную улыбку.

– Надпись сохранилась не вся, что и неудивительно, – продолжил Мердок привычным менторским тоном, глядя мне прямо в глаза. – Однако первый слог вполне можно разобрать. «Бел».

А я вдруг сообразила, что мы стоим совсем близко.

– Я в архив? – предложила я тихо. – Поищу в списках пропавших фамилии на «Бел». Белов? Белинский? Беллинсгаузен?

«Трусиха!»

Мердок шагнул в сторону и взял свои записи.

– Идите домой, Стравински, – не оборачиваясь, велел он. – Уже поздно. Продолжим завтра.

Недоосмотренный зомби печально мялся в сторонке.

– Конечно, – пробормотала я. – До свидания!

Следователь только кивнул, и я ретировалась.

Уф, ну и денек!

Бьюсь об заклад, сегодня мне будут сниться зомби, мадам Цацуева и бриллианты…

Глава 2

Проснулась я снова от грохота.

– Роза! – с чувством сказала я, нащупывая будильник.

Чьих рук дело, можно даже не сомневаться: все безобразия в доме творит моя милая сестренка.

Я с трудом продрала глаза и уставилась на циферблат.

Сколько-сколько? Половина девятого?!

Тихо ругаясь, я подскочила с постели и ринулась на первый этаж.

Хоть чашку кофе перехватить и зубы почистить! На душ и косметику времени уже не оставалось – через двадцать минут оперативка.

На кухне суетилась Дис – пожилая гномка, неизменная и незаменимая помощница по хозяйству, – собирая осколки чашки.

Я снова протерла глаза: чтобы она что-нибудь разбила?!

Дис – четвертая и последняя обитательница нашего особняка на улице Луговой. На ее крепких плечах лежит все хозяйство, от готовки до забивания гвоздей.

Последним ей тоже приходилось заниматься, потому что наш дом – женское царство. Из мужчин здесь последним бывал отец Розочки. В отличие от моего, он ушел отсюда живым, хоть и не вполне целым…

Гномка подняла голову, продолжая сноровисто ликвидировать беспорядок.

– Госпожа Анна, доброе утро. Оладьи будут через пять минут.

– Оладьи?! – простонала я, рукой прихлопывая заурчавший живот.

– С яблоками, – подтвердила Дис, выбрасывая осколки в ведро.

Желудок опять громко напомнил о себе.

– Только кофе, – отказалась я. – Извини, опаздываю.

И рысью помчалась умываться.

Одевалась я, что называется, в прыжке.

Уже на пороге меня догнала Дис и сунула теплый сверток.

– Перекусите потом! – велела она непререкаемо.

Спорить времени не оставалось, и, кое-как запихнув пакет в сумку, я помчалась на работу.

Дежурный в райотделе при виде меня вытаращил глаза и замахал руками.

– Тебя искал Сам! – Он ткнул вверх похожим на сардельку пальцем.

– Чандлер? – на всякий случай уточнила я.

Шеф обычно снисходит только до следователей, а для заурядных домовых вроде меня инструктаж проводит его зам, Басюн.

Дежурный энергично закивал, и я, ругаясь про себя, устремилась на второй этаж, перепрыгивая через ступеньки. Понятия не имею, как этот акробатический трюк (я же на каблуках!) обошелся без травм.

Запыхавшись, я влетела в кабинет начальника… и оказалась в центре внимания.

– Домовой Стравински, какая честь! – прорычал Чандлер, наклонив голову.

«Попала», – сообразила я.

Опоздала я на каких-то пять минут, но это уже ничего не меняло.

– Простите, – понурилась я. – Это больше не повторится!

Не тут-то было, Чандлер уже запустил зубы в добычу и не собирался так легко ее отпускать.

– Красоту наводили? – еще больше разошелся он.

А вот это уже было откровенно несправедливо: на моем лице не было и следа краски, а волосы небрежно стянуты в конский хвост.

Кстати, кое-кто из женщин-полицейских щеголяет даже акриловыми когтями, хотя ума не приложу, как они ими протоколы печатают. Мои собственные обстрижены накоротко и без следов лака.

– Простите, – повторила я, опустив глаза. – Я проспала.

Роза бы в этот момент похлопала мгновенно увлажнившимися глазами, и инцидент был бы улажен. Но я не просто хорошенькая девушка, я – домовой при исполнении!

Чандлер побагровел, и даже сквозь короткие рыжие волосы проступила краснота, особенно заметная на лысине.

– Вы спали! – заорал он, грохнув кулаком по столу. – Вот так, да? Вы преспокойно спали! Вам плевать и на Кукольника, и на то, что на вашем участке пропал человек?!

– Прошу извинить меня, господин полковник, – раздался знакомый холодный голос. – Домовой Стравински вчера допоздна пробыла со мной.

Чандлер словно подавился криком и вытаращился на Мердока.

Остальные молчали, с любопытством вороньей стаи наблюдая за представлением.

– Э-э-э? – выдавил полковник, не рискнув, впрочем, спросить, чем же мы с Мердоком занимались вместе.

Тот пояснил сам:

– У нас с домовым имеются любопытные сведения о личности того зомби.

– Постойте, – перебила я, позабыв о субординации. – Кто пропал?

Почему-то первым делом в голову пришел господин Ярый.

Чандлер потер лоб, налил себе воды из кувшина и залпом выпил.

– Некая мадам Цацуева, – объяснил он уже тише. – И у нас есть заявление сестры потерпевшей, которая подозревает лично вас, Стравински!

– Подозревает меня? И в чем же? – Я пыталась не вспылить.

Чандлер ахнул по столу ладонью так, что стакан подпрыгнул.

Затем привстал и подался вперед.

– Шутки шутите, домовой? – Он смотрел мне прямо в глаза, и под тяжестью этого взгляда хотелось поджать хвост и заскулить.

И ведь он утюжит меня при всех! Значит, дела и правда плохи.

– Никак нет, господин полковник! – отчеканила я, вытянув руки по швам.

Меня раздирали неверие, злость и, что скрывать, постыдная радость. Мадам Цацуева попила мне немало крови – отдельные граждане умудряются это проделывать, даже не будучи вампирами.

Однако ее исчезновение могло доставить еще больше неприятностей, чем живая и деятельная мадам собственной персоной.

– Это хорошо, – кивнул Чандлер. – Потому что все выходит складно. Вчера эта гражданка подала на вас жалобу, домовой, за отказ принять у нее заявление. И той же ночью она пропала из собственного жилища. И свежие следы вашей ауры имеются у ее двери. Впечатляет, а?

– Да, – вынужденно признала я, чувствуя неприятный холодок меж лопаток. Уж очень складно! – Разрешите объяснить, господин полковник?

– Стравински, – он грузно опустился в кресло, – мне ваши объяснения…

И безнадежно махнул рукой.

– Я отстранена? – уточнила я.

Курить хотелось отчаянно.

Надо попросить у Розы какой-нибудь успокаивающий эликсир, а то нервы совсем сдают.

Хотя если так дело пойдет, то нервничать мне особо не придется – валяйся в гамаке в саду, кушай клубнику с малиной… и мрачно прикидывай, подойдет ли вот эта милая яблонька, чтобы на ней повеситься.

– Пока нет. – Чандлер с силой потер лоб, а я выдохнула. – Но на волоске. Возьмите пару дней отпуска.

– Позвольте, господин полковник, – снова вмешался доселе молчавший Мердок. При всей безукоризненной вежливости тон его неуловимо напоминал кастет под мягкой перчаткой.

– Говорите, – разрешил Чандлер, смерив следователя хмурым взглядом.

– Передайте домового Стравински под мою ответственность, – предложил Мердок. – Мне не помешает помощь, а домовой показала себя как компетентный и старательный полицейский.

– Э-э-э, – протянул Чандлер, явно не ожидавший такого поворота. Подумал и снова махнул ручищей: – Ладно. Работайте. Только, домовой… – он драматично понизил голос, – вы не должны ни на шаг отходить от следователя Мердока. Прилепитесь к нему, как репейник к собаке. Это понятно?

Я готова была поклясться, что заметила на губах Мердока легкую улыбку.

– Так точно, господин полковник! Разрешите исполнять?

– Исполняйте, – вздохнул Чандлер, плеснул себе еще воды и в упор посмотрел на Мердока. – Занимайтесь только Кукольником. Остальные дела потом передадите.

– Так точно, – сдержанно откликнулся тот.

– Вот и ладно. – Чандлер залпом выпил воду и приказал: – А теперь выметайтесь. Работайте, Мердок! И надеюсь, вы стоите своей репутации!

– Постараюсь соответствовать. – Мердок вежливо наклонил голову и поднялся.

Под любопытствующими, злорадными и сочувствующими взглядами коллег мы прошагали к выходу.

Мердок учтиво открыл передо мной дверь (джентльмен!), и мы вышли.

Только оказавшись в коридоре, я обнаружила, что руки у меня дрожат. От взгляда Мердока это тоже не укрылось.

– Пойдемте! – велел он коротко и, не оборачиваясь, зашагал к своему кабинету.

За истекшие часы там ничего не изменилось: тот же флегматичный зомби в углу, та же, почти вызывающая, респектабельность обстановки…

– Курите, Стравински! – Мердок вручил мне тяжелую хрустальную пепельницу.

– Спасибо, – пробормотала я, пристраивая ее на столе рядом.

Неужели специально ради меня купил?! Наверное, боялся, что я испорчу то милое блюдце.

Я чиркнула спичкой, прикурила… и почувствовала, как понемногу отпускает.

А ведь все обошлось, можно сказать, малой кровью.

Сигарета помогла собраться с мыслями.

– Господин следователь, – начала я официально, затушив окурок, – разрешите обратиться?

Он бросил на меня взгляд и кивнул:

– Излагайте, домовой!

Ужасно подмывало спросить, почему он за меня заступился (похоже, этого-то вопроса Мердок и ждал), но глупостей на сегодня хватит.

– У меня приказ везде следовать за вами, – тщательно подбирая слова, произнесла я. – Я обязана подчиниться. Но я должна разобраться в этой истории с пропажей мадам Цацуевой. Как минимум узнать, почему вдруг я оказалась к этому причастна!

Мердок на меня не смотрел.

– И вы просите меня… в нужный момент отвернуться, скажем так?

– Да. – Я сглотнула горькую слюну и выговорила решительно: – Пожалуйста!

Он подумал несколько мгновений и медленно покачал головой:

– Сожалею, Стравински, однако я не могу…

Речь (в которой наверняка говорилось бы о долге и чести) прервал грохот.

Мы дружно подскочили и обернулись.

Сконфуженный зомби переминался с ноги на ногу у перевернутой вешалки. Пришлось срочно ликвидировать беспорядок. Хотя что там того беспорядка? Пол в кабинете чистый, так что запасной пиджак не пострадал.

Но Мердок поднял свою одежку с таким видом, словно она безнадежна испорчена. Аккуратно сложил, подошел к столу и что-то пометил в ежедневнике.

Я тихонько скосила глаза.

«Пиджак. Химчистка» – гласила лаконичная запись.

Хм, а на письмо его велеречивость не распространяется… И все же, срочно стирать вещь, которую достаточно отряхнуть?!

Мердок тем временем снова устроился в кресле.

– Не припомните, на чем мы остановились?

– На том, что вы собирались мне отказать, – сказала я мрачно.

В самом деле, просить о помощи этого зануду и формалиста было глупо.

Мердок дернул уголком рта и проговорил ровно:

– Сожалею, но я не могу позволить вам нарушить прямой приказ полковника.

Отвернувшись, я прикусила изнутри щеку, чтобы не ответить резкостью.

– Однако я вполне осознаю, что для вас невыносимо томиться в неизвестности, – неожиданно продолжил Мердок. – Запрет, насколько я могу судить, не распространяется на случай, если что-либо разузнавать вы станете в моем присутствии. Полагаю, такой вариант вас устроит?

Это меньше, чем я надеялась, но больше, чем могла рассчитывать.

А уж от него я такой уступки уже и не ждала.

– Да, спасибо! – ответила я, незаметно вытирая о юбку вспотевшие ладони.

Конечно, при Мердоке многие мои приятели поостерегутся откровенничать (эта его манера изображать недремлющего судию не одной мне действует на нервы), но хоть что-то разузнаю!

Хм, а ведь он умудрился обойти прямой приказ.

– Пока не за что, Стравински, – скупо улыбнулся следователь. – Кроме того, некоторое представление о ситуации вам могу дать и я.

– Вы? – поразилась я. – Откуда?!

– Скажем так, для наших сослуживцев не секрет, что меня занимает ваша персона, – обтекаемо ответил Мердок, и я чуть не разинула рот.

Он что, подрядил своих шпионов разузнать обо мне?!

«Так, Стравински, успокоиться! – велела я себе, до боли стиснув кулаки. – Он же уже что-то такое говорил. Что ему донесли про меня и Ульва».

– Так что вы узнали? – не удержалась я.

– А что вас интересует в первую очередь? – Мердок прищурился.

На мгновение задумавшись, я перечислила:

– Первое. Почему дело о пропаже человека возбуждено так скоро? Еще ведь и сутки не истекли! Второе. Почему меня подозревают в причастности к ее исчезновению? Ну, тут Чандлер кое-что объяснил, но все равно. Третье. Кто ведет следствие?

Мердок одобрительно кивнул, и я почувствовала себя студенткой, сдавшей экзамен строгому преподавателю.

– По первому вопросу могу сказать следующее. Вчера вечером мадам Цацуева разговаривала по блюдцу с сестрой. В дверь позвонили, и потерпевшая, не прерывая разговора, пошла открывать. Блюдце у нее переносное, в пределах двора связь ловит. Со слов сестры, она успела услышать: «Вы?! Не ожидала вас тут увидеть!», после чего связь прервалась. Попытки восстановить ее не удались, и когда сестра потерпевшей вызвала наряд и примчалась, что заняло у нее примерно сорок минут, дверь оказалась открыта, блюдце было брошено во дворе, в доме явно что-то искали, а сама мадам Цацуева исчезла. При таких обстоятельствах, разумеется, заявление у сестры приняли немедленно.

– Бред. – Я помотала головой. – Если это было ограбление, то зачем куда-то увозить хозяйку? А если кому-то понадобилось ее похитить, хоть мне и странно в это поверить, то к чему шарить по дому?

– Возможно, это попытка инсценировки, – предположил Мердок, пожав широкими плечами. – Либо похититель не удержался и прихватил заодно сбережения жертвы. Далее. На вас указывают следующие обстоятельства. Во-первых, как раз накануне исчезновения у вас с потерпевшей произошел конфликт. Во-вторых, похитителя она явно узнала, притом обратилась к нему на «вы». И наконец, в-третьих, на месте событий сняли слепки ауры, и среди них только два недавних не принадлежат самой хозяйке. Это ваш след, а также полустертый след некоего тролля, предположительно Хельги, сына Гренделя, которые проживают по соседству.

Хм, а Хельги-то там что делал?! Или это не он?

– У всего этого есть логичные объяснения! – возмутилась я. – Конечно, я недавно была возле калитки мадам Цацуевой. Я же домовой, обходила подведомственную территорию! А «вы», кстати, может означать и множественное число.

В самом деле, чтобы похитить такую… увесистую красоту, нужны или сообщники, или недюжинная сила. Положим, вырубить ее несложно и одиночке, но как потом транспортировать?

Хотя стоп. Кто сказал, что ее унесли, а не увели под дулом пистолета?

– Вполне возможно, – не стал спорить Мердок. – Однако вы ведь понимаете, что проверить необходимо все возможные варианты. Хотя бы для того, чтобы с чистой совестью их отбросить.

– И кто будет проверять? – едко поинтересовалась я.

Быть подозреваемой (хотя бы формально, а не процессуально) мне как-то до сих пор не доводилось.

Непередаваемый опыт. В смысле непередаваемо гадостный.

– Стелла, – поморщился Мердок.

– Эта… фифа?!

Я возмутилась до глубины души.

Стеллочка по прозвищу Безвинная, данному за ее коронную фразу: «Не виноватая я! Оно само!», в райотделе не работала, а только числилась.

Эта милая девушка – дочь одного высокого чина, который решил куда-нибудь пристроить кровиночку в тщетной надежде вложить в ее блондинистую головку хоть немного ума.

Поначалу ей расписывали самые несложные дела, но она умудрилась запороть и их, так что начальство мудро решило больше не рисковать. Например, Стеллочка ухитрилась сделать две ошибки в фамилии прокурора и расшифровать УК как «уголевный кодекс», а «ст.» – как «станция».

И распутывать эту мутную историю поручили именно ей?!

Судя по выражению лица, Мердок мое отношение к Стеллочке разделял.

– Лучше попробуем разобраться самостоятельно, – сдержанно заметил он. – Итак, начнем с очевидного. У кого имелся мотив?

– Да у кого угодно, – не задумываясь, ответила я. – Мадам Цацуева в разное время насолила всем соседям.

– Вы можете припомнить ее последние жалобы? – взяв карандаш и блокнот, спросил Мердок.

Ах эта его страсть все фиксировать! Поневоле вспоминалось сакраментальное: «Все, что вы скажете, может быть использовано против вас!»

– Конечно. – Я пожала плечами. – Водяной Ихтиар, который якобы содержит наркопритон. И еще Хельги, которого мадам Цацуева обвинила в покушении на ее честь.

Не удержавшись, я хмыкнула.

Мердок приподнял бровь. Похоже, фото потерпевшей он еще не видел.

– Помните тех троллей, которые помогли мне поймать вот этого красавца? – Я указала на господина Немо. – Вот это они были. Хельги – младший из троллей. А тех соседок, которые вас вызвали? Там была бабка-одуванчик и такая дама в теле. Полная – это как раз мадам Цацуева.

– Разумеется, помню, – кивнул Мердок. – Итак, нам нужен план.

– План? – Я задумалась. – Конечно, Ихтиара и Хельги нужно опросить, но вряд ли они правда к этому причастны.

Мердок покачал головой:

– Вы слишком узко мыслите, Стравински. Не в обиду будет сказано, однако вы привыкли мыслить тактически, как и полагается хорошему домовому.

– Что в этом плохого? – ощетинилась я.

– Ровным счетом ничего. – Мердок выглядел скучающим, только глаза насмешливо блестели. – Давайте попробуем рассуждать логически. Необходимо проработать следующие версии: потерпевшая ушла добровольно, уведена насильно, унесена живой или мертвой. Что скажете?

Не люблю все эти пункты и подпункты, хотя что-то в этом есть.

– Добровольно уйти могла, – согласилась я нехотя. – Может, с кавалером сбежала? Хотя вряд ли. Смысл устраивать такую сцену? Скорее, она организовала все намеренно, чтобы попортить кровь соседям и мне. Это вполне в ее духе. Только родню бы она вряд ли заставила переживать. Так что надо бы глянуть на эту сестру.

– Принимается, – не стал возражать Мердок. – Далее ваши соображения?

Я вынула пачку, взглядом попросила разрешения закурить. Он не стал возражать.

– Мертвое тело точно нет смысла уносить. Тем более такое… увесистое! Если бы хотели скрыть труп, не обставляли бы все так театрально. Остается угроза или прямое насилие.

Я хмыкнула, в красках вообразив, как бедные похитители волокли бесчувственную мадам Цацуеву. Надеюсь, не надорвались?

– Искать, кому выгодно, тоже нет смысла, – продолжила я задумчиво. – Детей у мадам Цацуевой нет, мужа тоже. Остается сестра. Ну и соседи, если брать мотив мести. Опять приходим к тому же.

– На самом деле меня весьма интересует другой вопрос, – признался Мердок. – Отчего потерпевшая открыла дверь, невзирая на столь позднее время? По словам сестры, было около двадцати двух часов. Полагаю, нехарактерное поведение для одинокой женщины.

– Она кого-то ждала! – азартно выкрикнула я и тут же смутилась. – Простите.

– Мне нравится ваш энтузиазм, Стравински, – улыбнулся Мердок и встал. – Пожалуй, начнем с визита к троллям. Пойдемте?

– Идем! – Я одернула проклятую узкую юбку.

Не просить же Мердока подождать под дверью, пока я буду переодеваться!

Ладно, это мелочи. Только бы поскорее разобраться в этой истории!

Мердок прихватил шляпу и вежливо распахнул передо мной дверь (я уже начала привыкать к его изысканным манерам).

– А как же Кукольник? – спохватилась я. – Мы ведь собирались поискать в архивах дело господина Немо!

– Успеется. – Мердок повел рукой, приглашая пройти на выход. – К тому же думается мне, что вся эта кутерьма вокруг вас неспроста. Давайте попробуем потянуть за эту ниточку, а после разберемся с остальным. Прошу!

Я стиснула зубы и вышла. Мердок последовал за мной.

И только позабытый зомби печально мялся в углу…

До Виноградной мы домчались с шиком – на такси.

Мердок галантно помог мне выбраться из автомобиля, и я направилась прямиком к дому троллей.

Зацвели сливы, и в белой пене лепестков это нагромождение камней выглядело даже приветливо. И запах… Я позволила себе на мгновение прикрыть глаза и насладиться благоуханием цветущих садов.

Птицы поют, пчелы жужжат – красота!

Бабка Марья наблюдала поверх забора, для удобства подложив вместо ступеньки чурбачок.

Ох какие слухи пойдут!

Кстати, надо бы ее порасспросить насчет мадам Цацуевой (ее дом почти напротив), вдруг что-то видела или слышала? Главное, не забывать делить все рассказанное на десять, а лучше на двадцать.

В писатели бы бабке Марье податься, с ее-то неуемным воображением!

– Хозяева! Эй, хозяева! – привычно завела я, и Мердок удивленно на меня покосился.

«Эх, белая кость! – подумала я снисходительно. – Не знаете вы быта и нравов частного сектора!»

Тролли всё не отзывались.

Наконец бабка Марья не выдержала:

– Милка, да в запое они!

– И давно? – удивилась я.

Как говорится, вчера еще ничего не предвещало.

– Так с утречка прямо! – охотно поделилась бабка Марья. – Как ваши-то приехали, так тролли эти окаянные что-то там у себя бузить начали. А потом чую – звон. Кубками своими звенят, ироды!

И осуждающе покачала головой.

Я усмехнулась. Тролли действительно всегда пили из вместительных пол-литровых посудин, просто потому, что обычные рюмки им как слону дробина.

– А вы уверены, что они по-прежнему там? – осведомилась я, дернув за рукав Мердока, который уже открыл было рот.

– Да где ж им еще быть? – всплеснула руками бабка, чуть не сверзившись при этом со своей ненадежной опоры. – Звенят, и бубнят чего-то, и шебуршат!

Я прислушалась, но не уловила ни звука. Вот это и называется: нюх – как у собаки, глаз – как у орла!

– Что ж им, иродам, в горах ихних не сиделось? – завела любимую песню бабка Марья. – Понаехали тут…

Мердок поднял ладонь.

– Пожалуйста, тише, – попросил он, к чему-то прислушиваясь.

Ха, не на ту напал! Такие старушки вежливость считают слабостью.

– Вот я и говорю, зря правительство с ними цацкается! – повысила голос бабка Марья. – Идолища проклятые! Вот в наше время…

– Тихо! – ледяным тоном повторил Мердок.

Голоса он не повышал, но бабка словно подавилась гневной тирадой.

Следователь кивнул и снова повернулся к логову троллей. Я последовала его примеру.

От дома на знакомый мотив доносилось негромкое: «Шумела степь, кусты шуршали, охота доброю была…»

Интересно, это эльфы у троллей сплагиатили или наоборот?

Надо у Ульва спросить, вдруг он в курсе?

Я незаметно ущипнула себя за ухо. Что за неуместные мысли?!

– Грендель! – звонко крикнула я. – Открывайте, а то наряд вызову!

В доме притихли, затем раздались тяжелые шаги.

– Иду я, иду, – проворчал хозяин.

Он медленно подошел к калитке, отодвинул засов и уставился на нас налитыми кровью глазами.

– Ну, чего надо? – неприветливо буркнул он.

Запах перегара буквально валил с ног.

Мердок молчал, предоставив инициативу мне. И правильно делал, а то его высокопарная манера изъясняться троллям недоступна.

– Мне нужен Хельги. – Я старалась говорить доброжелательно, но твердо.

Тролль не двинулся с места.

– Зачем? – подозрительно спросил он.

– Расспросить кое о чем, – неопределенно ответила я.

Не сознаваться же, что он подозреваемый по делу о пропаже мадам Цацуевой!

– О той бабе, что ли? – Тролль глубоко вздохнул и посторонился. – Ладно уж, проходи!

Я осторожно последовала в дом, стараясь не сломать каблуки об усеивающие землю булыжники.

Беспорядка на знакомой кухне прибавилось. Обычно мать семейства строго следила, чтобы в доме не плевали на пол и не слишком сорили, но сейчас она занималась более важным делом: разбавляла спирт.

Тут и там валялись кости, а от забористого алкогольного духа на глаза наворачивались слезы.

Надо было видеть лицо аккуратиста Мердока! Он остановился на пороге, словно боясь испачкаться.

За столом сидел Хельги, повесив буйную голову. Перед ним стоял полный кубок, а рядом…

Я поморгала, борясь с желанием протереть глаза. Эта кокетливая кружевная вещица никак не могла принадлежать ему! Хотя по размеру, пожалуй, подошла бы…

– Откуда это у тебя? – спросила я, не успев толком подумать.

Тролль с трудом, словно через силу, повернулся ко мне и выдавил:

– Это подарок. Она мне подарила!

И, цапнув кубок, тяпнул водки.

«Страшное подозрение закралось мне в душу!» – как написали бы в любимых Розочкой любовных романах.

– Мадам Цацуева? – зачем-то уточнила я.

– На-та-ли! – нежно, нараспев поправил меня юный тролль.

Мердок кашлянул, и я заторопилась.

– Какие у вас с ней отношения? – Я заглянула в мутные очи Хельги.

– Любовь, – бросил он, не колеблясь, и для убедительности рубанул воздух ребром ладони.

Папа-тролль издал какой-то невнятный звук и отвернулся.

Кажется, кандидатуру мадам Цацуевой на роль будущей невестки он не одобрял. Или они вовсе не собирались пожениться?

Я вспомнила заявление мадам, требующей принудительного венчания, и задумалась. Концы с концами не сходились.

Осторожно присев на табурет напротив Хельги (бедная моя юбка!), я спросила мягко:

– Ты мне расскажешь? О вас?

Юный тролль неуверенно кивнул.

– Да чего рассказывать? Я кататься люблю. Ну, на аттракционах. – Сложное слово он выговорил с натугой. – А она там… билеты продавала. Ну и вот.

Он развел здоровенными ручищами, трогательно зеленея щеками.

– Теперь ясно, кого потерпевшая ждала вчера, – негромко вмешался Мердок.

При слове «потерпевшая» тролль дернулся было, потом словно обмяк.

– Ну да, – признал он, опустив глаза. – Мы условились. Только я пришел, а там уже эти, ваши… – Он безнадежно махнул рукой.

– И ты ничего подозрительного не видел? – по-прежнему мягко спросила я.

Хельги вскинул на меня глаза, зло прищурился, ощерил зубы… и неожиданно оказалось, что передо мной сидит хищник – еще не вполне уверенный в своей силе, но уже готовый вцепиться в загривок врага.

Я отвела взгляд: не стоит его сейчас дразнить.

Хельги помолчал.

– Найдите ее, – попросил он. Сглотнул и признался: – Я ничего не учуял. Если бы… – Хельги сжал кулаки.

Отец положил руку ему на плечо, и юный тролль медленно обернулся.

– Мы отомстим, – пообещал старший хмуро.

Я промолчала. Не время говорить о законе и порядке.

Если вдруг выйдет так, что мы найдем Кукольника, но его вину доказать не сможем… что ж, я знаю, к кому обратиться!

Я больно прикусила изнутри щеку. Что за глупости приходят в голову?!

В конце концов, мне по должности положено верить в торжество правосудия!

Тем более нельзя подставлять ни в чем не повинных троллей.

– Спасибо за содействие, – произнесла я дежурную фразу и встала. – До свидания!

Семейство троллей смотрело нам вслед.

И я пообещала себе, что во что бы то ни стало найду мадам Цацуеву. Она, конечно, склочница та еще, но ведь и ее любят и ждут…

Мы остановились за калиткой и посмотрели друг на друга.

– И каково ваше мнение, Стравински? – поинтересовался Мердок негромко.

– Не виновен, ваша честь, – усмехнулась я.

Он скупо улыбнулся:

– Всецело согласен. Итак, что у нас далее по плану?

Я пожала плечами:

– Опросить бабку Марью?

Самой бабки, кстати, видно не было. Странно, куда она подевалась?

Не отозвалась бабка и на стук в ворота, и докричаться я тоже не сумела.

Пришлось отступиться. Не ломать же дверь! И вообще, я не вправе заходить без согласия хозяина. Если, конечно, его жизни и здоровью не угрожает непосредственная опасность…

Только я успела об этом подумать, как Мердок жестом попросил меня притихнуть.

Я затаила дыхание, но так ничего и не услышала, в отличие от Мердока. Похоже, он не уступал бабке Марье в остроте чувств.

Хотя в этом-то как раз ничего удивительного. В полицию охотно берут тех, кто отличается особыми талантами. И я, кстати, тому живой пример. В детстве я очень хотела пойти по стопам бабули, но мои способности больше подходили для сыска.

Именно поэтому у нас так много нелюдей. Грех ведь не использовать такие возможности!

– Насколько я могу судить, она разговаривает по блюдцу, – пояснил следователь после минутной паузы. – Полагаю, обсуждает… события.

– Вот же!.. – выдохнула я и вынула сигареты.

А ведь обещала себе постепенно бросить! Нервы, чтоб их.

Мы стояли под цветущей сливой, и ветерок обрывал нежные лепестки.

Романтика…

– Если сочтете необходимым, я официально вызову ее повесткой, – предложил Мердок, поморщившись, и отступил на два шага назад. – А в случае неявки отправлю за ней наряд.

– Обязательно! – с чувством сказала я, закуривая. – Давайте тогда для очистки совести заглянем сейчас к водяному. Ну я про него рассказывала. А дальше… в архив?

– В архив – после обеда, – возразил Мердок, взглянув на часы.

В животе согласно забурчало. Еще бы, я ведь не успела позавтракать!

А ведь в сумке у меня оладьи… Они, конечно, безнадежно остыли, но все равно наверняка божественно вкусные!

Только не давиться же ими стоя, да еще и на глазах у надменного следователя! Наверное, Мердока от такого зрелища удар бы хватил.

– А можно вопрос? – не сдержалась я.

От сигаретного дыма на пустой желудок в голове зашумело.

– Попробуйте, – разрешил он неопределенно.

– Я заметила, что в доме троллей вы… брезговали? Разве вы никогда не выезжали, например, на трупы?

Некоторое время мужчина молчал, разглядывая меня с каким-то странным выражением лица.

– Это совсем иное, – ответил он, скрестив руки на груди. – Одно дело, когда грязь и беспорядок существуют как результат… неких сверхобычных событий, а совсем иное – жить в такой грязи постоянно и по собственной воле.

Я глубоко затянулась и растоптала сигарету, ощущая иррациональную злость.

И отчего завелась, спрашивается? Зануда и педант? Так это давно известно.

Я усмехнулась, вообразив, какое лицо сделалось бы у господина следователя, если бы он оказался в моей комнате.

Грязи и пыли там, конечно, нет. А вот завалы вещей наверняка бы его шокировали: от моих детских игрушек до выпускного платья, в которое я давно не влезаю, и коллекции артефактов…

Впрочем, последнее ему точно лучше не показывать!

Водяной встретил нас причитаниями.

– Ах моя бедная Мими! – стенал он, вцепившись в свои блондинистые с прозеленью волосы. – Бедняжечка! Моя верная маленькая Мими!

Перед ним на листе кувшинки что-то лежало. Я прищурилась… Лягушка?!

Ее товарки душераздирающе квакали, а заболотившийся пруд под припекающим солнцем пах тиной и грязью.

Ложе земноводного украшали водяные лилии и нарциссы (по-видимому, из соседских садов, потому что на участке Ихтиара ничего такого сроду не росло).

– Здравствуйте, Ихтиар! – откашлявшись, начала я. Реакции не последовало, пришлось повысить голос: – Ихтиар!

Он поднял на меня глаза – навыкате, болотно-зеленые, полные невыплаканных слез.

– Что вам нужно? – как-то визгливо спросил он. – Уйдите! Я в печали! Вы разве не видите – моя бедная Мими!

По его щеке покатилась крупная слеза.

– Мы вас надолго не задержим, – пообещала я, стараясь стоять на носках. Каблуки туфель вязли во влажной земле.

Мердок безмолвствовал, внимательно наблюдая за представлением.

– Ну что вам от меня надо?! – Всхлипнув, Ихтиар осторожно погладил дохлую питомицу.

Обращался он с ней так, словно она была его безвременно почившей возлюбленной.

Тьфу, уже как Мердок выражаюсь! Трагичность момента способствовала.

– Вы что-нибудь видели вчера? Вечером похитили вашу соседку, мадам Цацуеву…

– Женщина! – не дослушав, перебил водяной. – Там была женщина!

Я почувствовала себя псом, вставшим на след.

– Какая? Вы можете ее описать?

Водяной не ответил.

– Ах моя крошка Мими! – горько вздохнул он, вытирая слезинку пальцем. – Как же мне теперь жить?!

– Ихтиар! Пожалуйста, ответьте! Вы хорошо рассмотрели женщину?

Он не слушал. Гладил застывшее тельце и причитал.

Мы переглянулись с Мердоком, и он пожал плечами.

Водяной погрузился в свою скорбь и ничего не желал слышать. Не тащить же его в участок! Тем более что я хорошо его знала – он просто оскорбится и замкнется, а нам не дадут жизни «орлята» из Центра бесплатной правовой защиты, которые умеют и сладко петь, и выклевывать печень – по ситуации.

Ах, у бедняжки депрессия и срочно нужна помощь врача!

Только депрессия у него непреходящая.

Обидно было отступать в шаге от удачи, но что поделать?

– До свидания, господин Ихтиар, – вздохнула я и добавила почти машинально: – Примите мои соболезнования!

Он кивнул, вдруг поднял лист с усопшей, протянул мне и попросил жалобно:

– Поцелуйте ее! Вдруг она не умерла, а просто спит? Вы же домовой, вы должны нам помогать!

И смотрел с такой надеждой, словно верил в сказки.

– Извините, я не принцесса, – поспешила откреститься я. – И она ведь… девочка? А я не того пола…

Быстро соображающий следователь подхватил меня под локоть. Еще бы, ведь он-то как раз мужчина!

Под причитания и душераздирающие вздохи мы поспешно сбежали.

– Уф… – Я перевела дух, только отойдя метров на сто.

– Знаете, Стравински, – Мердок покачивался с пяток на носки, – эта история нравится мне все меньше и меньше.

– Почему? – вяло удивилась я.

Как же хорошо! Запахи цветущих яблонь и слив, деловитое жужжание пчел, лай чьей-то собаки… Улица казалась сонной и беспечной. Сложно и поверить, что здесь сплетничают, крадут ценности и похищают (или убивают?) людей.

– Элементарная логика, – Мердок отчего-то усмехнулся, потом снова стал зверски серьезным, – подсказывает, что Кукольник имеет какое-то отношение к вам. А у нас только какие-то нелепые обрывки нитей.

– Поэтично, – проговорила я, трогая носком туфли дерзкий одуванчик, пробившийся сквозь трещину в бетоне. – Только это нам ничего не дает. Может, осмотрим место происшествия?

– Прошу, показывайте, – не стал спорить Мердок.

А на обуви у него ни пылинки! Только галстук немного сбился набок, а волосы растрепались и слегка слиплись на висках. Жарковато, он в своем строгом костюме наверняка упарился. Но Мердок не был бы Мердоком, решись он расстегнуть ворот рубашки.

Я подумала – и стянула опостылевший китель. В конце концов, белая блузка выглядит достаточно прилично!

Следователь на меня покосился (по-моему, неодобрительно), однако промолчал.

Домовладение мадам Цацуевой окружал высоченный забор с остриями поверху. От кого она так хоронилась? Неужели от разъяренных соседей? Или правда полагала себя сокровищем, которое любой готов умыкнуть?

Хотя ее-то как раз украли, так что… И вообще, мадам уже дважды вдова! Можно сказать, пользуется спросом.

Я толкнула калитку (глупо ведь нажимать на звонок, когда хозяйки наверняка нет дома), но она оказалась заперта.

– А ключи вы взяли? – спохватилась я, вопросительно посмотрев на Мердока.

Он покачал головой:

– Боюсь, официально я не веду это дело. Так что получить доступ к месту преступления могу только с разрешения следователя.

От перспективы просить ключи у Стеллочки меня перекосило.

Перелезть через забор? Уж точно не в этой юбке…

У калитки же рассматривать нечего: аккуратно подметенная плитка и клумба с зацветающими ирисами. Глупо пытаться здесь что-то найти!

За безрадостными размышлениями я не сразу заметила, что Мердок протягивает мне… свой пиджак.

– Подержите, будьте добры, – очень вежливо попросил он. – Похоже, изнутри дверь отпирается без ключа.

Я машинально взяла пиджак, а Мердок подошел к забору. Смерил взглядом препятствие – и с легкостью кошки на него взлетел.

Ничего себе трюк!

Минуту спустя Мердок уже распахнул дверь, предлагая мне войти.

В дом нам не попасть, там замок посложнее, но осмотреться можно и так. В конце концов, на место преступления выезжала опергруппа, так что все должно быть отражено в протоколе.

На первый взгляд во дворе ничего не изменилось: ухоженный дворик, добротный кирпичный дом под зеленой шиферной крышей, яркие герани на подоконниках.

Хотя от внимательного наблюдателя бы не ускользнуло, что мужчины в доме нет. Хозяин не стал бы подвязывать трубу веревочкой или подкладывать под калитку камень вместо нормального ограничителя.

Кажется, я поторопилась с выводами. Над входной дверью красовался новенький козырек. А вон там водоотлив, за который я раньше цеплялась рукавом, аккуратно подогнут.

– Похоже, Хельги тут всерьез обживается, – усмехнулась я, указав на водоотлив. – Уже и хозяйством занялся.

– Любопытно, – признал Мердок, оглядываясь, и повторил: – Любопытно. Хозяйке не видно, кто стоит за забором.

– Выходит, похититель знал, что она ждет Хельги, поэтому откроет дверь? Или понадеялся на авось?

– Едва ли он надеялся на удачу, – покачал головой Мердок. – И это снова приводит нас к сестре.

– Или к соседям, – вздохнула я. – Кто-то что-то мог заметить…

– Однако водяной видел женщину, – возразил следователь.

– Вы верите его словам? – скептически спросила я.

– А вы полагаете, что ему доверять не стоит? – осведомился Мердок.

Я ответила прямым взглядом. А хорош! В таком чуть растрепанном виде он словно утратил часть глянца и стал человечнее.

Уф, о чем я опять думаю?!

Это наверняка от голода!

Подумав, я присела на скамейку-качели под ярким тканевым навесом и пристроила рядом свой китель и пиджак следователя. Затем вынула из сумки пахнущий корицей и яблоками сверток.

– Будете? – радушно предложила я, разворачивая промасленную бумагу.

И прямо руками взяла уже остывший, но все равно восхитительный оладушек.

Мердок смотрел на меня во все глаза. А затем подошел, сел рядом – только качели заскрипели – и взял угощение.

– Вкусно, – произнес он, прожевав первый кусочек. – Благодарю.

Я растерянно кивнула: признаю, удивил! Мердок ел с аппетитом, аккуратно держа оладьи так, чтобы не закапать маслом одежду.

А он тем временем взял вторую оладью.

Э, так и мне не достанется! И я набросилась на запоздалый завтрак.

На пару мы уничтожили оладьи минут за пять.

По-джентльменски уступив мне последнюю, Мердок с сомнением посмотрел на свои жирные пальцы.

Пришлось лезть в сумку.

– Держите. – Я протянула следователю пачку бумажных салфеток и сама вытерла пальцы.

– Вы неподражаемы, Стравински. – Он аккуратно промокнул ладони.

– Благодарю! – в тон ему ответила я и усмехнулась. – Ну что, теперь в архив?

Мердок только кивнул, поднялся и подал мне руку. А затем – о ужас! – перебросил пиджак через плечо. Таким я вечно застегнутого на все пуговицы следователя еще не видела.

Улыбаясь своим мыслям, я вышла на улицу. Мердок возился с калиткой, пытаясь ее снова запереть. Я подставила лицо теплым солнечным лучам, закрыла глаза и улыбнулась. Хорошо-то как! На сытый желудок жизнь казалась куда веселее. Цветы, птички, ветерок – благодать!

Грохот, вопли и заливистый лай заставили меня резко распахнуть глаза. Вовремя: прямо на меня мчался черный пес-призрак. Мердок резко выдохнул и попытался меня оттолкнуть. Бесполезно: сдвинуть меня с места против воли практически невозможно. В кои-то веки пригодилась папочкина наследственность (хоть такая от него польза)!

Мердок такого поворота не ожидал – потерял равновесие и едва не упал. Впрочем, мне было не до него.

– Фу! – строго сказала я, глядя в блестящие глаза призрака. – Блэки, сидеть!

Никому не советую повторять этот фокус с незнакомой собакой! Гарантированы незабываемые впечатления, десяток швов и курс уколов от бешенства. А с призраком можно и сердечный приступ схлопотать. Но мне-то этот пес отлично знаком!

Хотя бабуля, думаю, усмирила бы его одним взглядом. Жаль, мне до нее далеко. Призрак будто не слышал: норовил поставить лапы на мою блузку и облизать лицо. Не смертельно, но мне же еще в архив, а эта бессовестная морда перепачкает меня эктоплазмой! И это белым днем.

Я укоризненно покачала головой и рявкнула:

– Сидеть, кому сказано?!

Пес плюхнулся на задницу и вывалил язык, пожирая меня преданным взглядом.

Краем уха я уловила чей-то смех и перешептывания за углом. Кажется, кому-то стоит задать трепку! Я присела, насколько позволяла узкая юбка, и потрепала пса за уши. Странное чувство – гладить призрака. Хотя Блэки настолько силен, что его бестелесность почти не ощущается, только улица сквозь него слегка просвечивает и на ощупь он холоден как лед.

– Стравински, – голос следователя был не просто ледяным, а температуры жидкого азота, – извольте объяснить, что это значит?

Я повернула голову, не переставая трепать пса за ушами. Он восторженно повизгивал и махал хвостом. Мердок возвышался надо мной как каменная статуя. Он снова натянул пиджак, который выглядел на нем настоящими доспехами. Можно подумать, я нарочно это подстроила!

– Это сторож Маккаудов, – объяснила я ровно и поправилась: – То есть теперь дом купил господин Ярый, так что и сторож его. Они с брауни, Волосатой Мэг, привязаны к жилищу.

– Благодарю за информацию. – Мердок слегка наклонил голову. – А теперь мы можем идти?

– Да, конечно. – Я поднялась, не обращая внимания на жалобный вид пса, и повысила голос: – Только задам трепку мальчишкам, которые его выпустили! Блэки, ищи! Ищи, мальчик!

За углом ойкнули, раздался поспешный топот… Поздно. Блэки обладает совсем не собачьим умом (подозреваю, что в его теле нашел пристанище один из предков бывших хозяев), отличным чутьем и недюжинными умениями.

Пес сорвался в погоню и уже через минуту пригнал понурившихся пацанят лет восьми-десяти. Как ему удавалось заставить их идти перед собой, я не знаю и знать не хочу.

Мальчишки изо всех сил пытались изобразить раскаяние, но мордашки их сияли восторгом. Еще бы, такое приключение! Только предчувствие наказания несколько приглушало их экстаз. Они не с моих улиц, но наверняка живут неподалеку или учатся в школе на Тенистой.

– Так-так, – сказала я строго. – Значит, уроки прогуливаете, призраков на прохожих натравливаете? А вы знаете, что бывает с малолетними хулиганами?

– Что? – пискнул самый маленький рыжий мальчик.

– Школа-интернат, – сообщила я, стараясь не улыбаться. – Сначала, конечно, вызовем родителей…

– Не надо! – взвыли они хором. – Тетенька домовой, мы больше не будем! Мы же не всерьез! Только пошутить хотели!

Мердок скептически хмыкнул. Я разделяла его сомнения.

– Значит, вы знаете, кто я. – Я нахмурилась. – Нападение на полицейского при исполнении, да еще при отягчающих обстоятельствах…

– Каких-каких? – не выдержал старший, светловолосый крепыш со странными глазами.

Я присмотрелась… Точно! Малолетний оборотень, похоже, из песьих. Такой мог управиться с собакой.

Значит, организатор нашелся. Любопытно, а исполнитель кто?

– Отягчающих, – вздохнула я и покачала головой. – Это значит, что наказание будет еще строже.

И сделала многозначительную паузу. Неизвестность всегда пугает больше.

Светловолосый насупился, рыжий прикусил губу, а третий, молчаливый темноглазый мальчик, спросил вдруг:

– А может, нам какая-нибудь амнистия выйдет?

Мы с Мердоком переглянулись. Лицо его было по-прежнему застывшим, только глаза смеялись.

– А ты, видимо, хочешь стать юристом? – вмешался он.

– Ага, – серьезно кивнул темноглазый. – «Орленком» буду! Людей защищать!

Я поморщилась.

– Похвальное стремление, – хмыкнул Мердок.

– И кто из вас заклинатель? – поинтересовалась я строго.

Они как по команде опустили глаза.

Пес, вывалив язык, с интересом наблюдал за мальчишками. По-хорошему можно было поинтересоваться сразу у него, но тогда воспитательный эффект смажется.

– Значит, придется проверять всех, – заметила я. – Господин следователь, как долго займет экспертиза?

– Полагаю, недели две-три, – серьезно ответил Мердок. – Разумеется, дети будут помещены в детдом, а уже затем…

– Не надо! – перебил его рыжий и сжал кулаки. – Это я заклинатель! Рик и Дейв не виноваты! Забирайте меня!

Я подошла и присела перед ним на корточки. Ярко-голубые глаза полны слез, но подбородок он упрямо вздернул и взгляда не отвел.

– Как тебя зовут? – спросила я мягко. – И где ты живешь?

– Ирга. – Он шмыгнул конопатым носом. – Я на Сиреневой живу, в десятом доме.

– И где же ты, Ирга, научился управлять призраками? – не отводя взгляда, спросила я. – Тебе кто-то объяснил, как это делать? Или книжку дал?

По всем правилам полагается вызвать родителей и воспитателей, но первичную информацию можно собрать и так.

Даже Мердок молчал. Понимал, что вовлечение несовершеннолетних в преступную магическую деятельность – это не шутки, и некроманта-растлителя надо во что бы то ни стало схватить за… пусть будет за шкирку.

А может, это Кукольник?

– Никто, – покачал рыжей головой Ирга. – Правда, тетенька домовой! Я сам!

– Клянешься? – спросила я, стараясь не выказать досады.

Если правда, то мальчик очень способный… но ниточки к Кукольнику нам это не даст.

– Клянусь! Чтоб мне сдохнуть!

Я вздохнула и поднялась. Вряд ли он врет, хотя проверить стоит.

– Ладно. Сейчас мы пойдем в детскую комнату полиции…

Три протестующих вопля были мне ответом.

– Так нечестно! – выпалил знаток юриспруденции. – Ирга же вам все рассказал!

– Может, и рассказал, – согласилась я. – Но в полиции на слово не верят.

– А как же эта… презумпция невиновности, вот! – не сдавался будущий адвокат.

Хм, он и вправду явно интересуется уголовным правом.

– Раз вы знакомы с такими понятиями, – произнес Мердок в своей обычной наставительной манере, – то знаете, и что такое проверка алиби?

Юный правозащитник насупился и кивнул, а я закатила глаза:

– Ладно, пойдемте в мой кабинет. Я позвоню вашим родителям.

– А полиции не заложите? – подозрительно спросил оборотень.

У Мердока дрогнули губы, а я торжественно подняла руку:

– Клянусь! Чтоб мне сдохнуть!

Понурые хулиганы в моем кабинете сразу оживились. Глазенки засверкали, а шаловливые руки потянулись к моей коллекции.

Пришлось рыкнуть. Фирменный бабулин рык, которым она усмиряет своих «мальчиков», удается мне не очень, но малолеткам хватило и этого. А вот Мердок посмотрел удивленно.

Я раздраженно звякнула древней подставкой под блюдце. Да-да, я бледная тень своей непревзойденной бабули!

– Теперь я вас оставлю, – сообщил Мердок, когда я вынула блокнот и карандаш.

Я замерла с занесенной над чистым листом рукой:

– А как же приказ не отлучаться от вас ни на шаг?

– У вас имеется три свидетеля, – возразил он. – В случае необходимости они вполне смогут подтвердить, где вы находились и что делали. К тому же в ближайший час явятся их родители. А у меня еще масса дел.

– Понимаю, – буркнула я, привычно помечая в блокноте время и дату. – Тогда удачи!

Следователь кивнул и вышел, аккуратно притворив за собой дверь.

– А… это кто? – тихо спросил будущее светило юриспруденции.

– Мой начальник, – объяснила я кратко. – Следователь Мердок.

– Ух ты! – восторженно протянул рыжий. – Он же ведет дело Кукольника! Я читал!

– Да. Но подробности разглашать не могу. Сам понимаешь – тайна следствия.

Рыжий кивнул. Глаза троицы хулиганов светились восторгом…

Следующие часа два я занималась воспитательной работой. По-хорошему следовало сдать мальчишек службе по делам несовершеннолетних и не мучиться, тем более что они не имели отношения к моему участку. Но поступить так я не могла.

Пришлось обзванивать родителей и излагать суть дела. Заодно я выслушала все охи-вздохи, вопросы и даже гневные вопли мамочки будущего адвоката. Она защищала сыночка так, что сразу становилось ясно, откуда у него тяга к юриспруденции.

Хорошо хоть остальные родители оказались более адекватными. Отец малолетнего оборотня вообще только осведомился, причинен ли ущерб. Услышав отрицательный ответ, вздохнул с облегчением и пообещал срочно приехать.

Похоже, эта троица не впервые попадает в неприятности…

Отделаться от «детского сада» удалось не скоро. Надеюсь, родители Ирги послушаются совета и отведут ребенка на тестирование, а то с такими способностями можно и в настоящую банду загреметь. Надо же, управлять призраком на чистой силе!

Я покачала головой и решила, что стоит присмотреть за мальчишками. А может, и словечко кое-кому шепнуть.

А теперь надо бы в архив. Сколько можно откладывать? Только сначала Мердока разыскать. Надеюсь, он не умчался в синюю даль, а торчит в собственном кабинете.

Я сладко потянулась, и тут дверь с силой распахнулась. В проем заглянул тролль.

– Грендель? – удивилась я, уже понимая, что стряслось что-то нехорошее. – Что случилось?

– Ваши, – пророкотал он, явно с трудом сдерживая гнев. – Там!

Уф, надеюсь, он сейчас успокоится, а то каменный тролль способен все здание раскатать по камушку.

– Не нервничайте, – попросила я, подняв руки в примирительном жесте. – Расскажите толком.

Грендель набычился:

– Хельги ар-р-рестовали!

На мгновение я онемела. Неужели Мердок?!

И в сердцах помянула Неназываемого…

Дежурный как раз любовно разложил на газетке нехитрый обед: пяток яиц, жареную куриную ногу и солидный ломоть хлеба.

– Приятного! – пожелала я, притормозив у окошка.

Дежурный, поднесший мясо ко рту, едва не захлебнулся слюной.

– Спасибо, – буркнул он, вновь примеряясь к курятине.

– Потапыч, а тролля задержанного уже привезли?

– Ага, – кивнул он, сглотнул и отложил кусок. Подумал – и прикрыл его газеткой, подальше от завистливых глаз и вездесущих мух. – Наверху, на допросе.

Потапыч с трудом вмещался в стандартное кресло, но его массивность была обманчива. Двигался он легко и стремительно, как и полагается крупному хищнику.

– У Стеллы или у Мердока? – с деланой небрежностью спросила я.

Дежурный вытаращил глаза:

– У фифы нашей, конечно! Мердок как с тобой утром ушел, так и не появлялся!

– Спасибо, Потапыч! – с чувством сказала я, проходя через вертушку.

И что теперь? Дождаться Мердока? Он ведь согласился с моими выводами насчет Хельги. К тому же Мердок имеет влияние на начальство, и в крайнем случае можно надавить на Стеллу сверху.

Только знать бы, где носит нашего умника-следователя. Вдруг он вообще сегодня в райотдел уже не явится? А Хельги в изоляторе придется несладко. Я подумала… и отправилась на разведку.

Кабинет Стеллы отличался от берлог прочих следователей так же разительно, как и обиталище Мердока. Только здесь все буквально кричало не о солидности и респектабельности, а о какой-то болезненной страсти к детективам.

Полки, заставленные книгами в аляповатых суперобложках. На стенах – любовно оправленные в рамки дипломы об окончании различных курсов и фотографии увеличенных отпечатков пальцев. Горка с коллекцией орудий преступления – от ножа с побуревшими следами крови до граблей. А над столом – портрет Ломброзо…

Стелла, невысокая субтильная блондинка, напряженно замерла в своем кресле. На табурете напротив ссутулился Хельги, щурясь от света лампы, направленной ему прямо в лицо. А это уже издевательство – горные тролли плохо переносят яркий свет.

Третьего персонажа я заметила не сразу.

– А он к ней того… шастал и шастал, – толковала бабка Марья. – Ить я ж ей говорила – ты поосторожнее, милка! А она отмахивалась только. Дескать, любов у них! Вот и доигралась…

И укоризненно покачала головой в цветастом платке.

– Пожалуйста, помедленнее! Я же записываю! – взмолилась Стеллочка, беспомощно тыкая длиннющими ногтями в клавиатуру.

Меня не замечали. Я постояла-постояла… и нарочито громко кашлянула. Прямо как директор школы при виде курящих за углом пятиклассников.

Стеллочка вздрогнула и воззрилась на меня – сначала испуганно, а затем гневно.

– Что вы хотели? – спросила она тоненьким голосочком примерной девочки.

Следом обернулись и бабка Марья с Хельги.

Пенсионерка смотрела на меня с вызовом («Я исполняю свой гражданский долг!»), а грубоватое лицо каменного тролля просияло такой радостью и надеждой, что мне стало неловко.

– Здравствуйте, – вежливо произнесла я, по-прежнему стоя на пороге. – Можно вас на минутку, госпожа Стелла?

Она пятнами, неравномерно, покраснела.

– Следователь Стелла! – поправила резко. – Домовой Стравински, вы что, не видите? Я занята! У меня очная ставка!

Я поняла, что невольно допустила ошибку. Стеллочка очень ревностно относится к своей должности. Но какая быстрая, надо же! Уже и допросы провести успела, и очную ставку начать. Откуда такая прыть?

Вслух я этого, конечно, не сказала.

– Я только на минуточку! – снова попыталась я.

Посягательство на свой авторитет (даже существующий исключительно в ее воображении) Стеллочка мне не простит. Неназываемый бы с ней, но она же на Хельги отыграется.

– Ни о чем я с вами разговаривать не буду! Вы вообще подозреваемая!

От волнения голос Стеллы стал еще неприятнее. Брр, как ножовкой по стеклу.

Ах так? Интересно, когда это мне успели официально предъявить подозрение? Дело о пропаже мадам Цацуевой, помнится, возбуждено по факту, а не в отношении конкретного лица. Или Стеллочка вознамерилась меня привлечь как соучастницу Хельги? Я в красках вообразила, как выволакиваю мадам Цацуеву из дома… Или я лишь командовала троллями? А что, занимательное могло быть зрелище…

Я зло усмехнулась, распахнула дверь пошире и напомнила, уже не понижая голос:

– Хельги – несовершеннолетний. Его нельзя допрашивать в отсутствие законных представителей или хотя бы воспитателей. И без адвоката, кстати говоря.

О чем она вообще думала? Наверное, рассчитывала, что денег у троллей на компетентного юриста не найдется, а бесплатный защитник подмахнет все не глядя.

– Выйдите из кабинета! – почти завизжала она, привстав.

Предполагалось, что это должно выглядеть грозно. Но из-за комплекции и любви к коротким платьицам Стелла смотрелась девочкой.

– Да пожалуйста, – пожала плечами я. – Уже ухожу.

И, поймав взгляд Хельги, одними губами добавила: «Я еще вернусь!»

Я закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Надо успокоиться, ярость тут не поможет.

Что делать? Идти к начальству? А вдруг полковник тоже к этой истории причастен? Уж больно много в ней странностей. Что, если демарш Стеллочки вовсе таковым не был? Не зря ведь именно ей отдали это дело! Что еще я могу предпринять? Дожидаться Мердока? Формально и он не может влиять на ход следствия.

Хм, а что, если?..

Я сама себе кивнула и бодро направилась в дежурку.

Час пик еще не начался, и граждане пока не рвались сообщить об очередных преступлениях.

Потапыч уже расправился со своей нехитрой снедью и теперь вдумчиво читал газету. Телевизор что-то бубнил о хоккее, а на столе остывала кружка с чаем.

Дежурный поднял на меня вопросительный взгляд.

– Потапыч, – без предисловий начала я. – Выручи, а? Можно от тебя позвонить?

– Да звони на здоровье, – разрешил он.

Я проскользнула в дежурку, взяла блюдце и отошла в дальний угол.

Выстучала пальцами по ободку знакомый номер.

– Здравствуйте, – вежливо произнесла я, когда мне ответили. – Это Центр бесплатной правовой защиты?.. Я хочу сообщить о незаконном задержании несовершеннолетнего. К тому же он представитель малого волшебного народа. Да-да, тролль Хельги! Приезжайте!

Назвав адрес, я сбросила звонок и глубоко вздохнула.

Потапыч косился на меня, кажется, с сочувствием.

– Что стряслось, девочка? – как-то совсем по-отечески спросил он. – Подопечного обидели?

– Ага. – Я благодарно улыбнулась. – Тот тролль – с моей улицы.

– А, вот оно что. – Дежурный понимающе закивал и встал. – Ты не стой столбом. Садись, чай будем пить!

Я только-только успела пригубить обжигающе горячий ароматный напиток, сдобренный медом и малиновым вареньем, как дверь с силой распахнулась, и в вестибюль влетел кругленький дядечка с портфелем. На носу, больше напоминавшем клюв, поблескивали золотом очки, а губы беспрестанно шевелились, словно он вел непрекращающийся спор с невидимым собеседником.

Дяденька сунул в окошко удостоверение и ордер.

– А, к Стелле, – хмыкнул Потапыч, со значением покосившись на меня, и нажал кнопку. – Проходите!

– Спасибо! – Дяденька вприпрыжку направился к лестнице, прижимая к груди объемистый портфель.

Я перевела дух и отхлебнула чай. Теперь за судьбу Хельги я могла не переживать. Это ведь сам знаменитый Плевалка!

Любопытство зудело, как комар, не давая просто сидеть и ждать…

Я торопливо, не чувствуя вкуса, допила чай. Мы с Потапычем переглянулись и, не сговариваясь, прокрались к лестнице. Могли и не таиться, нас бы никто не заметил – по всему второму этажу гремел густой бас адвоката. Голосина у него – впору в опере петь! Райотдел содрогался – в обоих смыслах.

– Деточка, для вас что, закон не писан?

– Я вам не деточка, а госпожа следователь! – взвился тонкий голосок Стеллочки.

– А если вы следователь, то извольте соблюдать УПК! – пророкотал Плевалка. – А не хватать бездоказательно всех подряд!

– У меня есть доказательства! – почти завизжала Стеллочка. – Он преступник!

Тут она сглупила. Дурочка, сама же подставляется!

– Никто не может быть признан виновным иначе как по приговору суда! – припечатал ее цитатой адвокат. – Вы, деточка, о презумпции невиновности слышали? А о праве на защиту?

Двери нескольких кабинетов приоткрылись, но на подмогу Стеллочке никто не спешил. Все наслаждались бесплатным (а главное, безопасным) представлением. Вот они – мужчины и рыцари!

– Но он ее украл! – совсем потеряла голову Стелла. – Надо заставить его рассказать, где этот тролль ее прячет!

– Да с чего вы вообще взяли такую чушь?!

От грохочущего голоса Плевалки хотелось пригнуться и вжать голову в плечи. Но Стеллочка продолжала трепыхаться:

– Он тролль!

– И что же? – перебил ее адвокат. – Что за дискриминация представителей малых волшебных народов?

Готова поклясться, он развлекался и явно работал на публику. Кроме всего прочего, в кабинете присутствовал независимый свидетель – бабка Марья, которая в случае необходимости все подтвердит.

– Это не дискриминация! – Кажется, Стелла вот-вот начнет топать ногами. – Тролли крадут невест! Это общеизвестно!

– Ах, общеизвестно? – вкрадчиво повторил адвокат и вдруг заорал во всю мощь своего недюжинного голоса: – Плевать я хотел на ваше мнение! Вы это в суде докажите!

Это была коронная фраза Плевалки, за которую он и получил свое прозвище.

Стелла пришибленно молчала. Жаль, мне с лестницы не видно, но я подозревала, что она оглушенно трясла головой.

– В общем, своего подзащитного я забираю, – уже на тон ниже продолжил адвокат. – И будьте уверены, от жалобы в прокуратуру вы не отвертитесь!

Выпустив напоследок эту отравленную стрелу, он прихватил Хельги и с триумфом проследовал вниз.

Потапыч, довольно щурясь, скрылся в дежурке, а я решила дождаться Хельги. Пожалуй, стоит сопроводить его до дома.

Я вышла на крыльцо и вынула из сумочки сигареты. А что такого? Стою, курю… Мало ли кого можно встретить на крыльце райотдела! Понятно, что такая детская уловка никого не обманет и в любом другом случае стукачества мне бы не простили, но Стеллочку своей не считали. Мне даже стало ее жалко. Она так мечтала стать настоящим следователем… или, скорее, играла в полицию.

А потом вспомнился понурившийся несчастный Хельги, и от сочувствия его мучительнице не осталось и следа.

Только я успела прикурить, как из райотдела вприпрыжку выскочил Плевалка, практически волоча за собой ошарашенного Хельги. При виде меня тролль расплылся в улыбке и распахнул объятия. Кажется, идея его подождать была не из лучших. Он же сейчас такое представление устроит, что все сбегутся! Афишировать свою роль в его спасении я не собиралась, но поди объясни это восторженному юнцу!

Мудрый старый адвокат быстро сложил два и два и перехватил инициативу.

– Аннушка, девочка! – вскричал он, выскочив вперед. – Как поживает ваша непревзойденная бабушка?

От неожиданности я едва не подавилась сигаретой.

– Отлично, спасибо, – машинально ответила я, борясь с кашлем.

Хотя логично. Сделаем вид, что наша беседа никакого отношения к Хельги не имеет. Эдакая случайная встреча с давним знакомым.

– А матушка? Сестра? Они здоровы? – настойчиво продолжил Плевалка, как бы между делом спускаясь по ступенькам.

– Да, все в порядке. – Я смиренно последовала за ним.

Хельги растерянно топал за нами. Он явно не понимал, что происходит, но догадался промолчать.

Адвокат, продолжая нести какую-то чушь о том, как он соскучился по моей бабуле, прямиком направился к беседке, как громко назывались три лавочки под навесом. Стен у нее не было, зато незаметно подкрасться не получится.

Усадив Хельги (скамейка жалобно заскрипела), Плевалка сбросил маску друга семьи.

– Значит, это вы меня вызвали, – произнес он задумчиво, рассматривая меня во все глаза.

Свой невероятный голос он приглушил, и вместо грохота шторма в нем теперь слышался лишь рокот прибоя.

– С чего вы взяли? – Я пожала плечами и затянулась.

Откровенничать не стоило. Конечно, сегодня адвокат меня здорово выручил, но все равно не люблю я эту братию!

– Редко, знаете ли, о незаконных задержаниях сообщают анонимно, да еще и с полицейского номера. – Адвокат заговорщицки улыбнулся и тоже сел, пристроив рядом верный портфель.

– Кхм, – глубокомысленно ответила я и выпустила клуб дыма.

Главное, чтобы он этими догадками не делился с кем попало. Остальное меня не волновало.

– Так почему вас так занимает судьба этого молодого человека? – продолжил адвокат, рассматривая меня безо всякого стеснения.

– Хельги живет на моей улице, – исчерпывающе объяснила я.

– А, вот оно что, – понимающе закивал Плевалка. – Похвально, очень похвально!

И, сняв очки, принялся протирать стекла бархатной тряпочкой.

Взгляд у него оказался ожидаемо внимательным и умным. Вот только зрачки вертикальные.

– Это все, что вы хотели узнать? – сухо спросила я, затушив сигарету.

– Почти, – неожиданно покладисто ответил он и водрузил очки обратно на нос. – И вот что имейте в виду. По-моему, та девица не сама придумала эту версию. Ей кто-то подсказал.

– Интересно, – хмыкнула я. – А кто именно, вы не в курсе?

– Понятия не имею, – искренне признался адвокат. – Кто-то, кому она полностью доверяет. А насчет дела Хельги, – он покровительственно похлопал клиента по локтю, – не беспокойтесь. Рассыплется как карточный домик. Об этом я позабочусь.

– Спасибо, – от всей души поблагодарила я. – Хельги ведь даже не по подписке отпустили, так?

– Именно, – улыбнулся Плевалка. – Она не собиралась его отпускать. Думала, расколет, а потом судья ей задержание подмахнет. Стеллу-то я нейтрализовал, а вот с советчиком ее сами разбирайтесь, госпожа Стравински!

– Кстати, – спохватилась я. – Как вы узнали, кто я?

– Я читаю газеты. – Адвокат встал и взял портфель. – А ваше фото недавно мелькало в статье о Кукольнике.

– Понятно, – кивнула я. Как говорится, ларчик просто открывался. – Что ж, приятно было познакомиться.

– Взаимно, – покивал он и попросил внезапно: – И передавайте привет вашей бабушке. Потрясающая женщина! Хоть мы и не виделись лет тридцать. Ах, как же хороша она была когда-то…

Он подмигнул мне и направился прочь, размахивая портфелем и напевая: «Сердце красавицы склонно к измене…»

По дороге домой Хельги честно рассказал все, что знал, но толку от этого оказалось немного. Как выяснилось, буквально через час после моего визита к их дому подъехал «воронок», и бедного тролля выволокли под белы рученьки.

– Ты хоть никого не ударил? – встревожилась я.

Вон какие кулачищи! А телесные повреждения полицейским при исполнении – это вам не Стеллочкины измышления.

– Не-а, – помотал головой Хельги и добавил укоризненно: – Что я, совсем дурак?

– Нет, – серьезно согласилась я. – Ты очень умный тролль.

Он важно кивнул, и мы свернули на знакомую улицу.

Я поежилась. Небо подозрительно потемнело, поднялся ветер. Похоже, дневная жара была преддверием дождя. Люблю грозу в начале мая… если не оставила дома зонтик!

Мы успели подойти к жилищу троллей, когда на землю упали первые капли.

– Папа! Мама! Я вернулся! – гаркнул Хельги.

В доме что-то упало, стукнула дверь…

Сцена воссоединения семьи удалась на славу. Мама обнимала Хельги, лопоча что-то невразумительно-ласковое, папа хлопал его по плечу и называл молодцом. И я могла поклясться, что заметила бабку Марью, высунувшую из-за забора любопытный нос.

Я украдкой смахнула с волос капли дождя. Троллям-то все нипочем, у них дубленая шкура, а мне как бы простуду не схлопотать.

– Мне пора, – сказала я, прикидывая, успею ли добежать до своего кабинета, прежде чем ливанёт.

Словно в насмешку пророкотал гром.

– Куда? – рявкнул Грендель. – Гроза! Надо укрыться!

И, не слушая возражений, семейство троллей буквально внесло меня в дом.

«Каждая женщина мечтает, чтобы ее таскали на руках, – подумала я с иронией, прихлебывая ароматный чай, сдобренный хорошей дозой «коньяка». – Но не так же! Все у меня не как у нормальных людей».

Сидеть в берлоге под шум дождя и пить упоительно горячий чай оказалось неожиданно приятно.

К тому же я только сейчас вспомнила, что с самого утра у меня в желудке побывала только порция оладий, да и ту поделили на двоих. Хотя, пожалуй, оно того стоило.

Я протянула руку и взяла чуть зачерствевшую, зато явно домашнюю булку.

– Варенье. – Мама-тролль гостеприимно пододвинула ко мне плошку с янтарно поблескивающими дольками абрикоса в сладком сиропе. – Вкусно.

– Дождь почти все, – доложил Хельги, выглянув на улицу.

– Спасибо за угощение, – произнесла я, борясь с желанием облизать пальцы. – Очень вкусно!

Мама-тролль зарделась, теребя передник, а Грендель сказал серьезно:

– Вам спасибо!

Я только улыбнулась и встала из-за стола.

– Загляну к вам завтра, – пообещала я. – И если вдруг что, вот мой номер.

Я положила перед отцом семейства карточку, на которой от руки дописала несколько цифр.

– Так мы его знаем, – растерялся Грендель.

– Домашний, – объяснила я.

Под взглядами троллей я вышла на улицу. Грозовой фронт уже стремительно уносило куда-то на север. В лужах плавали лепестки яблонь и слив, и почти распустившаяся сирень склонила тяжелые, наполненные влагой ветви. Я остановилась и втянула пахнущий цветами воздух. Хорошо-то как!

Ну и денек! Пожалуй, хватит с меня на сегодня. Никаких проблем, расследований и подозрений! Домой, поужинать и залечь в ванну с книжкой… Ничего не скажешь, донельзя соблазнительная программа.

Я медленно пошла по Абрикосовой, погрузившись в свои мысли. Когда из двора наперерез мне бросилась тень, успела только подумать: «Дежавю!» И с размаху села в лужу…

Бессовестный призрак носился вокруг и радостно лаял. Что за ерунда? Блэки ведь не обычный живой пес, нечаянно толкнуть не может. А невзлюбить меня ему вроде бы не за что.

– Морда ты наглая! – уныло сообщила я ему и завозилась, пытаясь встать.

Представляю, как я сейчас выгляжу: колготки мокрые, китель и блузка забрызганы, юбку вообще хоть отжимай.

И как в таком виде домой добраться? Ни один таксист такую грязнулю в свою машину не пустит. Об общественном транспорте и думать не стоит. Разве что пешком, закоулками… и лучше дождаться темноты.

Я с досадой покосилась на выглядывающее из-за туч солнце. До заката еще долго.

– Позвольте вам помочь? – вежливо предложил кто-то подозрительно знакомым голосом.

Я чуть не подпрыгнула от неожиданности, но ухватилась за протянутую руку.

Ярый с легкостью меня поднял и, скептически изогнув бровь, осмотрел с ног до головы. Я тоже уставилась на свою испачканную юбку. Кое-где на грязь аппликацией прилипли пожухшие лепестки. Жалкое зрелище… кошмар!

– Кхм-кхм! – Я прочистила горло и попыталась улыбнуться. – Спасибо за помощь, господин Ярый. Вы уже обжились?

Он кивнул и поджал яркие губы – то ли недовольно, то ли сдерживая смех.

– Вам нужно немного обсохнуть. – Он аккуратно взял меня за локоть.

Какие горячие у него руки… Будь Ярый человеком, следовало бы срочно вызывать «скорую».

– Спасибо, – насколько могла твердо сказала я. – Я в порядке.

– Вы дрожите, – возразил он, устремив на меня взгляд удивительно темных глаз, и вдруг растянул губы в сардонической улыбке. – Не тревожьтесь, госпожа Стравински, я вас не съем.

– Домовой Стравински, – упрямо буркнула я.

Но сопротивляться не стала.

Мрачный каменный дом, в котором даже летом от стен тянуло холодом, теперь неуловимо преобразился. С порога меня окутало мягким теплом и запахом нагретого на солнце камня.

Я с интересом осмотрелась. Пятна плесени в углах высохли, горы непонятной рухляди (достояние предков!) исчезли, а сам дом стал неуловимо похож на обиталище троллей. Такая же надежная берлога, только на свой лад.

Почему-то хозяин привел меня на кухню. Может, остальные комнаты еще толком не обжиты или побоялся, что я испачкаю обивку.

– Мэгги, – негромко позвал Ярый с порога. – У нас гостья. Ее нужно накормить, напоить…

«И спать уложить!» – едва не закончила я вслух, но вовремя прикусила язык.

– …и привести в порядок одежду, – закончил хозяин, бросив на меня непонятный взгляд. – Присаживайтесь, госпожа Стравински.

Это упорное игнорирование моей должности начинало раздражать. Однако я не в том положении, чтобы капризничать.

Я опустилась на стул, и на столе передо мной словно по волшебству оказалась чашка горячего чая. Хотя почему «словно»? Брауни не показывалась на глаза, но работала споро. За чаем последовали посыпанная зеленью яичница и бутерброды. Пахли они соблазнительно, но сидеть в мокром было неудобно и неприятно.

Ярый остановился в дверях и прислонился плечом к косяку, словно отрезая путь к бегству.

Не скажу, чтобы я испугалась. Скорее стало смешно. Вряд ли он осмелился бы причинить мне вред, однако продемонстрировать угрозу не преминул.

– А можно мне сначала в ванную? – попросила я вежливо.

– О, прошу меня извинить, – спохватился хозяин, отлипая-таки от дверного косяка. – Ванная там. Мэгги вам все приготовит.

Он указал рукой налево и слегка посторонился – ровно настолько, чтобы я могла протиснуться.

«Похоже, с брауни он поладил, – подумала я, вдохнув исходящий от Ярого дымно-смолистый аромат. И запоздало сообразила: – И не только с брауни!»

Я попалась в простейшую ловушку: Блэки выступал в роли загонщика, а его хозяин – в роли охотника.

Ну что ж, посмотрим, кто кого съест.

Сняв испачканную одежду, я наскоро привела себя в порядок. Так, что тут мне предлагают надеть? Я подняла рубашку, явно с хозяйского плеча, и с сомнением покрутила. Приложила к себе. Вот преимущество невысокого роста – вещь доходила мне почти до колен. Только ткань тонкая и мало что скроет.

Интересно, Ярый намеревался меня смутить? Или это вышло случайно? Вряд ли он носит халаты, а его джинсы точно не будут мне впору.

Я пожала плечами и оделась. Проверив, все ли мелкие пуговички застегнуты, я аккуратно сложила на стиральной машине свои грязные вещи и повернула ручку.

Ярый по-прежнему стоял на месте. Врос он в этот косяк, что ли?

Услышав шаги, он обернулся, и темные глаза вспыхнули.

– Вам очень к лицу, – чуть хрипловато сказал он.

– Спасибо, – откликнулась я сухо и машинально пригладила ткань на бедрах.

Хозяин прошипел что-то сквозь зубы, и я украдкой усмехнулась.

Когда я проходила мимо, он беспокойно шевельнулся, но остановить меня не попытался. Я уселась за стол и придвинула к себе чай и тарелку с бутербродами. Поболтала ложечкой, размешивая сахар, и обняла пальцами горячую чашку. В доме совсем не холодно, и все же в одной тоненькой рубашке как-то неуютно.

Все же удобная штука – магия! Толика волшебства – и еда сохраняет свежесть, а напитки остаются горячими. Техника в этом смысле ей безнадежно уступает. Хотя в последнее время набирает популярность совмещение того и другого.

Не зря же люди привечали волшебные народы! Сплав магии и технологий позволяет добиться отличных результатов при минимуме затрат. Скажем, техника вряд ли сумеет за четверть часа привести в порядок мою одежду. Зато брауни с ее помощью справится с задачей шутя.

Ярый молча наблюдал за мной. Может, надеялся, что я подавлюсь?

– Итак, господин Ярый, – произнесла я, прожевав первый кусок. – Давайте напрямик?

– Давайте. – Он наконец уселся напротив.

– Зачем вы меня сюда… – я замялась, подбирая слово, – заманили? Только не говорите, что это случайность.

– Заманил, – медленно повторил он, наблюдая за мной из-под полуприкрытых тяжелых век. – Что ж, не стану отрицать.

– Слушаю вас, – подбодрила я, отпивая еще чая.

Хм, а ведь я сегодня целый день на подножном корму… Вот они, неочевидные плюсы моей работы!

– Госпожа Стравински, – начал Ярый медленно, – мне действительно крайне необходима ваша помощь. Я прошу вас еще раз подумать над моей просьбой.

– Хм, – задумчиво произнесла я. – А почему вы все же не обратитесь официально в полицию?

Хотя раз уж мне все равно придется заниматься делом Кукольника, отчего бы не помочь заодно Ярому? Неофициально.

Ярый тут же уловил мои сомнения и подался вперед.

– Мы можем быть очень полезны друг другу, – проговорил он, не отрывая от меня гипнотизирующего взгляда.

Однако на вопрос так и не ответил.

Я медленно покачала головой:

– Боюсь, я не могу. Бабушка…

Я не договорила. По лицу хозяина дома пробежала тень, и он отвернулся.

– Позвольте мне быть с вами откровенным. – Голос Ярого звучал глуховато.

– Да? – Я подняла бровь.

А Ярый вдруг накрыл мою руку горячей ладонью.

– Я очень хотел увидеть вас снова, – сказал он просто, глядя мне в глаза. – Простите, что я выбрал для этого такой глупый предлог.

«Надо бежать!» – поняла я.

Ярый, безусловно, привлекателен, да и обстановка располагала… Неужели он действительно думал, что я клюну? Слишком это было в лоб.

– Мне пора, – ответила я, убирая руку.

Лицо Ярого помрачнело, но уговаривать он не стал.

«Надо будет принести Мэг сливок!» – подумала я, переодеваясь в чистую форму.

Хотя Ярому такая оперативность брауни явно по вкусу не пришлась, он смолчал и даже вежливо меня проводил.

– Прошу. – Ярый распахнул передо мной калитку, и я, благодарно кивнув, шагнула через порог.

Повернулась – и чуть не выругалась вслух. Из двора бабки Марьи как раз выходил Мердок.

Он что-то сказал хозяйке, обернулся – и тут заметил меня. А потом перевел взгляд на стоящего рядом со мной Ярого. Глаза мужчин встретились, из-за спины следователя с любопытством высунулась бабка Марья и восторженно приоткрыла рот… У нее был такой вид, словно я вышла на улицу прямо в той рубашке.

Нужно срочно что-то предпринять, иначе бабка Марья разнесет такую сплетню, что мне вовек не отмыться!

– Благодарю, господин Ярый! – произнесла я громко и подчеркнуто официально. – Вы очень помогли следствию.

– Рад помочь, – медленно, растягивая слова, произнес он. – До свидания, Аннабель!

– До свидания, – отстраненно бросила я и, не оглядываясь, направилась к Мердоку.

– Работаете допоздна, домовой Стравински? – сухо спросил он.

– Приходится, – смиренно вздохнула я. – Господин следователь, можно с вами поговорить?

Он отчего-то нахмурился и посмотрел на Ярого, который не торопился уходить.

– Разумеется. Пойдемте.

Спиной чуя любопытные взгляды, мы направились прочь.

– Взять вам такси? – отрывисто предложил Мердок.

– Можем пройтись пешком до перекрестка. Здесь недалеко.

Мердок только дернул уголком плотно сжатых губ.

– Итак, о чем вы желали со мной поговорить, Стравински?

Пожалуй, не стоит сейчас спрашивать, что он сумел разузнать. Поэтому я задала вопрос, который подспудно мучил меня с самого утра:

– Я не могу понять одного. Почему Чандлер так легко поверил, что я к этому всему как-то причастна?

– Вы полагаете, он в это поверил? – вопросом на вопрос ответил Мердок. – Вы ведь не первый день работаете, Стравински. Должны уже постигнуть, как работает система.

– Значит, – медленно проговорила я, – он вынужден? Но зачем?

– По всей видимости, – пожал плечами следователь, – дело либо политическое, либо связано с вашей семьей.

От всех этих тайн и недомолвок у меня начинала болеть голова. Я прикусила губу и искоса глянула на невозмутимое лицо Мердока. Забавно, они с Ярым внешне довольно похожи: оба высокие, темноволосые, примерно одного телосложения. Со спины не мудрено и перепутать. Вот только под ледяной броней Ярого полыхает жаркий огонь, а Мердок весь словно вытесан из цельного куска льда.

Я усмехнулась и потерла висок. С гормонами не поспоришь. Весна, привлекательные мужчины… А надо думать о работе!

Мердок, кстати, наверняка знает куда больше, чем говорит. Только со мной делиться не желает. Надо поговорить с бабулей, и чем скорее, тем лучше!

С этой мыслью я попрощалась с Мердоком и отправилась домой.

Розочка священнодействовала на кухне. Жаль только, что результатом ее деятельности было не что-нибудь вкусненькое, а вонючее мерзкое варево.

Дис нигде не было видно. Ничего удивительного: она всякий раз дуется на Розочку за осквернение кухни. А та упрямо не желает работать в кабинете.

Сестра на мгновение подняла голову и снова склонилась над плитой, что-то помешивая в кастрюльке.

– А где бабуля? – с порога спросила я.

Хотя, признаюсь, мечтала я о только о горячей ванне.

– Уехала, – коротко откликнулась Роза и сдула упавшую на глаза темную прядь. – До второго.

– Куда? – расстроилась я.

Значит, бабули не будет целую неделю! А о том, с чего она вдруг сорвалась с места, мы, как обычно, прочитаем в газетах. Бабуля терпеть не может обсуждать свою работу в домашнем кругу. И любой разговор на эту тему сводит к дифирамбам своим «мальчикам».

– Вроде в Комарово, – рассеянно ответила сестра и уткнулась в свои записи, давая понять, что ей не до меня.

Придется завтра бабуле позвонить. Или не стоит обсуждать такие вещи по блюдцу?

Так и не решив ничего определенного, я наполнила ванну, щедро насыпала в нее лавандовой соли и с блаженным вздохом погрузилась в теплую воду. Но разум никак не хотел расслабиться. В голову лезли мысли, догадки, версии…

Тьфу! Сколько можно?! Расслабиться и спать!

Все же что-то меня царапало. Но что? И только засыпая, я вспомнила…

Имя! Он назвал меня по имени.

Глава 3

Из сна меня вырвал противный дребезжащий звук. Я подскочила на кровати с бешено колотящимся сердцем.

А? Что? Где?!

Не сразу я сообразила, что это отчаянно звенит блюдце. Фух! Я прижала руку к груди и откинула одеяло. Постель скомкана, словно я всю ночь крутилась волчком… Ах да, кошмар! За мной гналось огнедышащее чудовище, я пыталась спастись, прыгнув в озеро, а потом вода вскипела…

Приснится же такое!

– Алло, – вяло произнесла я, проведя пальцем по золоченому ободку. Блюдце молчало, и пришлось повторить манипуляции. – Алло!

Никак не привыкну к этому сенсорному управлению! По-моему, с яблоком было проще.

– Госпожа Анна? – ворвался в ухо приятный, хоть и высоковатый для мужчины голос. – Вы слышите меня?

– Слышу, – ответила я хмуро, нашаривая на спинке стула халат. – Что случилось?

Стенли, бабулин секретарь, не стал бы звонить по пустякам. Тем более в такую рань! Часы показывали семь сорок.

– Госпожа Марцелина пропала! – выдохнул он, и я разом проснулась.

– Что? Повторите! – попросила я.

Что могло случиться с бабулей?!

– Госпожа Марцелина пропала! – уже на грани истерики повторил Стенли.

– Так. – Я опустилась на стул и с силой потерла лоб. – Во-первых, подробности. Во-вторых, кому вы сообщили?

– Да кому я мог сообщить? – устало спросил он и, судя по звукам, что-то проглотил. – Госпоже Ядвиге?

– Да уж, – вздохнула я.

От мамы уж точно помощи ждать не стоило. Для нее не было трагедии больше чем сломанный ноготь или неверный любовник, остальные жизненные сложности она предпочитала не замечать.

– В общем, госпожа Марцелина должна была прилететь вчера в двадцать два тридцать. В аэропорт ее доставила машина, но на борт она не поднималась. Вот и все.

– Понятно, – сказала я, просто чтобы не молчать.

Меня прервал осторожный стук в дверь и голос Дис:

– Госпожа! Вы уже проснулись? Вам срочная посылка!

– Да, заходи! – разрешила я, и уже Стенли: – Подождите минутку.

Дис принесла аккуратный сверток и поджала губы, когда я принялась его потрошить.

Наконец последний слой упаковки снят…

В гнезде из стружки обнаружились темно-красная роза и бумажная куколка. Я вынула ее из коробки и выругалась вслух. Надпись поперек груди куклы гласила: «На ковре-самолете мимо радуги…»

– Возвращайтесь в Ёжинск, – каким-то чужим голосом сказала я в блюдце. – Об остальном я позабочусь.

Оборвала звонок и тупо уставилась в окно. Похоже, Кукольник заигрался… Но как его прищучить?! На столе передо мной словно сами собой возникли кофе и пепельница.

– Дис, ты – чудо! – искренне сказала я, обхватывая пальцами горячую чашку.

И когда она успела его сварить?

– Через десять минут жду вас на кухне! – отчеканила гномка, перебрасывая через плечо белоснежное полотенце. – А не то пеняйте на себя!

Сама себе веско кивнула и утопала.

Я криво улыбнулась и прикрыла глаза. В одиночестве можно не притворяться сильной, умной и взрослой. По правде говоря, я была напугана до смерти. Бабуля всегда казалась мне – да и была – колоссом. Одного лишь упоминания ее имени хватало, чтобы осадить большинство наглецов и запугать до полусмерти матерых уголовников. А тут… Как Кукольник посмел на нее покуситься?! И главное, как он умудрился это провернуть?

Я с силой растерла лицо ладонями и отпила кофе. Порефлексировала и хватит! Выкурив подряд три сигареты, я снова придвинула к себе блюдце и сумку. Так, где тут визитка дорогого начальства? Умница какой, и домашние адрес с номером указал!

Я глубоко вздохнула и отстучала влажными от волнения пальцами нужные цифры.

– Мердок у аппарата, – тотчас отозвался приятный баритон. – Слушаю вас.

Судя по голосу, он в такую несусветную рань уже был бодр и свеж. М-да, какую пару составили бы они с Розочкой!

– Это домовой Стравински, – представилась я.

Пауза, а после Мердок спросил резко:

– Что у вас стряслось, Стравински?

– Бабушку похитили, – выдохнула я и рассердилась на себя за дрогнувший голос.

В конце концов, я полицейский и это моя работа. Только когда что-то случается с близкими, это воспринимается совсем иначе.

На этот раз пауза длилась дольше.

– Вы вполне уверены? – переспросил Мердок. – Возможно, ваша уважаемая родственница просто несколько увлеклась… хм, вечерней прогулкой.

Трогательные попытки Мердока подобрать эвфемизмы банальному «загуляла» меня взбесили.

Да что я, трепетная школьница?!

– Бабушка пропала из аэропорта! – отчеканила я, с силой раздавив в пепельнице очередной окурок. – Ее ждали в Комарове. Полагаете, она могла просто забыть и о работе, и о семье?!

– Успокойтесь, – попросил Мердок примирительно. – Стравински, вы же понимаете, что дело сразу не заведут.

– Заведут, – возразила я. – Я получила очередной привет от Кукольника.

– Я немедленно выезжаю. Ждите! – лаконично скомандовал следователь и отключился.

Надо быстро переодеться (не показываться же на глаза начальству в кружевной сорочке и шелковом халате!) и позавтракать.

Есть не хотелось, но с Дис шутки плохи. С нее станется приволочь меня в кухню за ухо, как в детстве, когда я капризничала. На мгновение захотелось снова стать школьницей, самой большой бедой которой была четверка по химии…

Я вздохнула и отправилась в ванную.

Несмотря на ранний час, Мердок был безукоризненно выбрит, а о стрелки на его брюках можно было порезаться. Держался он так, словно всего лишь пришел на чай к знакомым.

Я усмехнулась. Вот уж характер нордический! Зато его хладнокровие – просто холодный компресс для моих истрепанных нервов.

– Рассказывайте, Стравински! – велел Мердок, с благодарностью приняв чашку кофе.

Знала я не так уж много, так что уложилась в несколько минут.

Мердок осторожно, не прикасаясь, осмотрел бумажную куклу.

– Полагаете, здесь речь идет о вашей бабушке? – скептически произнес он, изучив составленную из печатных букв надпись. – Довольно абстрактно, согласитесь.

Я пожала плечами и вынула из пачки очередную сигарету, хотя от дыма меня уже мутило. Или это от волнения?

– Я не верю, что бабуля могла просто загулять, никого не предупредив.

Мердок чуть поморщился от моей прямолинейности.

– Возможно, у нее имелись собственные резоны не посвящать вас в свои дела?

– Думаете, ее шантажировали? – с трудом переварила намек я. – Но чем? У бабули же все в порядке! Работа, дом, семья.

Мердок отвел взгляд и промолчал.

– Договаривайте, – буркнула я и глубоко затянулась. – Вы думаете, у бабули есть скелеты в шкафу?

– А у кого их нет? – вопросом на вопрос ответил Мердок и наконец посмотрел мне в глаза. – А уж тем паче у столь неординарной личности.

– Так… – Я заставила себя рассуждать здраво. – То есть вы думаете, что вскоре бабуля объявится? А как же очередная посылка от Кукольника? Откуда он узнал, что бабуля пропала?

– Могло иметь место совпадение, – тут же предположил Мердок. – Либо же у Кукольника есть осведомитель в вашем ближайшем окружении.

А вот это проглотить уже сложнее. Близкие на то и близкие, чтобы оставаться вне подозрений.

Я замотала головой:

– Нет! Не верю!

Показалось мне или в глазах Мердока в самом деле мелькнуло сочувствие?

– Стравински, подумайте сами, – предложил он ровно, – если допустить, что госпожу Марцелину действительно похитили, то каким образом Кукольнику это удалось? Согласитесь, не так-то просто похитить героиню Ночи поднятых мертвецов! Полагаете, она не стала бы сопротивляться? Не подняла бы шум?

С каждым словом я все ниже и ниже опускала голову. Он был прав. Прав на сто процентов. Об этом твердил весь мой опыт домового.

Но кто?!

Наверное, я произнесла это вслух, потому что Мердок развел руками.

– Вам виднее, Стравински. – Он отпил кофе и пристроил кружку на подлокотнике. – Кому ваша бабушка всецело доверяла?

– Семье. – Я сглотнула горькую слюну, но смысл теперь увиливать? И я перечислила: – Мне, Розе и Дис. И Стенли, конечно. Это бабулин секретарь.

– А ваша матушка? – поднял бровь Мердок.

– У них сложные отношения, – обтекаемо сказала я.

Как-то неловко признаваться чужому в общем-то человеку, что родная мать появляется в моей жизни только изредка. Нас с Розой воспитывала бабуля, а мама тем временем устраивала личную жизнь.

– Следовательно, госпожу Ядвигу можно исключить, – не стал спорить Мердок, допивая кофе.

Дверь в гостиную распахнулась с такой силой, что жалобно задребезжали стекла, а куколку смело со стола воздушной волной.

– Анна! Это правда?! – возопил с порога сотворивший это ураган. – Бабуля пропала?! Ой…

При виде постороннего вихрь смутился и превратился в милую девушку в полупрозрачной ночной рубашке. Роза прикрыла ладошками грудь и затрепетала ресницами.

Тщетно. Мердоку было не до нее: от неожиданности он пролил на себя кофе и теперь печально созерцал пятно…

– Ой! Это моя вина! Простите, пожалуйста! – пролепетала Розочка, надвигаясь на беднягу с неудержимостью лавины.

Мердок даже не поднял глаз, промакивая салфеткой испачканную рубашку.

– Ничего страшного.

– Я все отстираю! – нежным голосочком пообещала Розочка, приблизившись к жертве вплотную. – Давайте я помогу вам снять!

– Роза, это невежливо, – перехватила инициативу я, поднимаясь, и продолжила намеренно официально: – Господин следователь, пойдемте я покажу вам, где можно привести себя в порядок.

И украдкой показала сестренке кулак. Недоставало мне только влюбленного начальника! Тут бы бабулю найти, Кукольника поймать…

– Да, благодарю вас, – рассеянно отозвался Мердок.

Розочку он по-прежнему в упор не замечал, хотя даже я ею на мгновение залюбовалась. Ах, эта продуманная полупрозрачность, скорее намекающая, чем открывающая! Ах, темные волосы, разметавшиеся по плечам и высокой груди! А еще нежные алые губки, полные огня глаза, тонкая фигурка…

Мердок же словно ослеп, глядя куда-то мимо соблазнительного видения.

«Кремень!» – уважительно подумала я, открывая дверь.

Хм, куда его отвести? Гостевых ванных комнат в доме нет, значит, придется воспользоваться моей.

– Сюда! – Я взбежала по лестнице и распахнула дверь.

Мердок по-кошачьи неслышно следовал за мной.

– Ручаюсь, это ваша комната, – усмехнулся он, с интересом осматриваясь.

– Угадали. – Я пожала плечами и тоже окинула взглядом знакомый до последней безделушки интерьер.

Чего тут только не было! Куклы, засушенные розы, бесчисленные шкатулки с украшениями… А сколько всего скрывал платяной шкаф во всю стену!

На взгляд такого аккуратиста, как Мердок, в спальне был настоящий бардак.

Зато бабуля всегда с пониманием относилась к моей страсти к сохранению «сокровищ». Ну не могу я (физически не могу!) расстаться с разноцветными стеклышками или безногим пупсом! Или с коллекцией ракушек, или с записочками от первой любви, или с подаренным серебряным колечком… Пусть даже для посторонних это просто хлам.

Впрочем, Мердок вежливо промолчал и скрылся в ванной. Не было его добрых пятнадцать минут.

Наконец я не выдержала. Он что там, душ решил принять?

Я постучала в дверь:

– Вам помочь?

– Да, будьте так любезны, – откликнулся он.

Я нажала на ручку… и замерла.

Мердок стоял ко мне вполоборота, в одних брюках, и был чудо как хорош! Широкие плечи, хорошо прорисованные мускулы, смуглая кожа, по которой так и тянуло провести пальцами…

Пиджак он аккуратно пристроил на полотенцесушителе, а в руках держал рубашку, с которой явно безуспешно пытался отстирать кофейное пятно.

Я не без труда отвела взгляд и, кашлянув, предложила:

– Давайте Дис попробует. Она настоящая волшебница.

– Благодарю вас. – Мердок отжал воду и протянул мне рубашку.

Я перевела дух, только закрыв дверь. Как школьница, честное слово!

Кстати, о школьницах. В коридоре обнаружилась моя милая сестренка – по-прежнему в неглиже. Она караулила под дверью, как кошка у мышиной норки.

– Роза! – прошипела я. – Оденься наконец!

– Зачем? – Она округлила зеленые очи. – О, это его рубашка? Дай мне!

И протянула ручки, как ребенок к погремушке.

– Роза! – возмутилась я вполголоса, пряча рубашку за спину. – Оставь Мердока в покое!

– Почему? – Сестренка надула губы.

– Во-первых, он мой начальник! – сердитым шепотом напомнила я. – А во-вторых, он явно тебя избегает.

Роза тряхнула волосами и подняла подбородок:

– Да куда он денется? Влюбится и женится!

– Оставь. Мердока. В покое! – раздельно повторила я.

– А ты что, ревнуешь? – Она совсем по-детски захлопала в ладоши.

– Глупости, – отрезала я.

Роза насупилась и топнула ногой:

– Признай! Он тебе нравится! Ну я же вижу!

– Глупости, – повторила я, страшась, что сестренка начнет сводить меня с Мердоком. – Я просто не хочу лишних проблем. У нас их и так хватает.

А ведь стоит мне отойти, как Роза проскользнет в комнату!

Зачем подвергать беднягу-следователя лишним мучениям?

– Дис! – позвала я громко. – Подойди, пожалуйста!

– Бу на тебя! – фыркнула моя милая сестренка и обиженно оттопырила нижнюю губу. – Ни себе ни другим, да?

И убежала в свою комнату.

Я только вздохнула. Роза еще такой ребенок!

Объяснив задачу Дис, я постучалась в ванную к Мердоку.

– Ваша рубашка скоро будет, – сообщила я через дверь и не удержалась от маленького хулиганства: – Выходите! Роза ушла.

Молчание было мне ответом, затем ручка повернулась.

Мердок по-прежнему щеголял обнаженным торсом, но взглядом мог остудить самые жаркие чувства, так что я старательно смотрела ему в лицо.

– Не вполне понимаю, какое мне дело до вашей сестры. Она очаровательная девушка, однако…

– Бросьте, – перебила я. На меня вдруг навалилась усталость. Бабуля пропала, а мы тут дурью маемся! – Давайте лучше займемся расследованием.

Мердок как-то разом подобрался:

– Разумеется. Благодарю за порцию здравомыслия, Стравински! Будьте любезны, подождите, пока я приведу себя в порядок.

И закрыл дверь изнутри.

Если вдуматься, нелишняя предосторожность – спальня не заперта, а кто знает, что взбредет Розочке в голову при виде полуобнаженной добычи?

– Чувствую себя драконом на страже сокровища, – буркнула я, с ногами забравшись в кресло.

А рыцарь (Розочка) уже наверняка облачался в доспех (самое соблазнительное платье), чтобы сразиться с чудовищем. Одна надежда, что она замешкается, перебирая наряды.

К счастью, Дис принесла рубашку всего через несколько минут: белоснежную, хрустящую и выглаженную.

Я не стала спрашивать, каким чудом она этого добилась. Чудеса ведь хрупки, их так легко спугнуть…

Мердок вышел из ванной уже при полном параде, вновь отстраненный и невозмутимый. Вот уж для кого одежда и правда служила броней!

Он чуть прищурился, бросил:

– Полагаю, нам пора! – и стремительно направился к выходу.

Я усмехнулась, по пути прихватив сумку. Может, это и напоминало паническое бегство, но в разумности (и находчивости!) Мердоку не откажешь. Не видать бедной Розочке следовательского тела!

Выйдя из дома, Мердок вздохнул с облегчением.

Мы остановились в густой тени грецкого ореха. Несмотря на ранний час, солнце уже светило ярко, и вчерашние лужи почти успели высохнуть.

– Обговорим план на сегодня? – Он вынул из кармана неизменный блокнот. – Итак, с чего начнем?

Я прикусила губу и полезла в сумку за сигаретами.

Мердок поморщился и отступил на несколько шагов.

Хм, буду знать, чем его можно отогнать на безопасное расстояние. Если это понадобится, конечно. Я же не Розочка.

Тьфу, о чем я думаю?! К Неназываемому эмоции! Работаем.

Так, о заявлении насчет бабули нечего было и заикаться. Мердок считал, что дело не откроют, и пришлось признать его правоту. До истечения семидесяти двух часов полиция ищет лишь тех, кто пропал при обстоятельствах, указывающих на явную угрозу для жизни и здоровья.

– Что мы не успели вчера? – попыталась вспомнить я. Столько событий, что планы и догадки смешались в кучу. – Кладбище, оба морга, архив. Так?

Мердок методично проставлял в блокноте пункты.

– И не следует забывать о визите к сестре мадам Цацуевой, – напомнил он. – А также стоило бы еще раз попытаться найти сокровища.

– Согласна, – кивнула я, затягиваясь. – Только лучше бы попробовать искать где-то поближе к воде.

– Имеет ли в данном случае значение размер водоема? – уточнил Мердок деловито.

Чего его в полицию занесло? Ему бы теорией заниматься.

– Конечно. – Я стряхнула пепел и задумалась. – Лучше всего устроиться где-нибудь возле Бирюзовой. В нее впадают все местные ручьи, так что проще учуять след.

– Разумеется, – согласился Мердок, что-то черкнув в блокноте, и спрятал его в карман. – Тогда начнем с сестры мадам Цацуевой. Адрес у меня имеется. Подождите здесь, я поймаю такси!

Он ушел, а я осталась докуривать.

Бабуля, во что же мы впутались?!

Стоило оказаться вне дома, и в голове посветлело. Рядом с Розой и Дис меня обуревали эмоции. Зато общество Мердока действовало, как хорошая доза транквилизатора. Не могла же я при нем разреветься! В конце концов, это непрофессионально.

Такси мчало нас с Мердоком по городу. Он молчал, отстраненно глядя в окно, а я пыталась упорядочить в голове все, что нам известно о Кукольнике.

Итак, это точно асоциальный тип. Вряд ли он интересуется только деньгами – есть масса способов заработать без такого риска. Значит, у него есть какая-то (пока неведомая) цель. И главное, он не боится дразнить полицию! Следовательно, уверен в собственной безопасности.

Что нам это дает? Ровным счетом ничего.

Да, и скорее всего, Мердок прав. Кукольник имеет какое-то отношение либо к моей семье, либо лично ко мне. Но какое?!

Так ничего и не придумав, я решила действовать по обстоятельствам.

Такси остановилось у небольшого мрачного домика в зарослях жасмина. Чуть позже, к концу месяца, здесь будет стоять одуряющий запах, а дом станет похож на невесту в белом убранстве цветов. Но пока потемневшие от времени и дождей стены выглядели уныло и неприветливо.

Мердок надавил на звонок раз, другой… Никакой реакции.

– Давайте я попробую, – предложила я со вздохом и, дождавшись кивка начальства, заголосила: – Хозяева! Эй, хозяева!

Не раз опробованный в частном секторе прием осечки не дал. В доме качнулась занавеска и приоткрылось окно.

Я незаметно сдвинулась вправо, давая рассмотреть себя во всем блеске форменного кителя. Мердок, засунув руки в карманы, оглядывался по сторонам, и выражение его лица не сулило местным жителям ничего приятного.

Улица Каштановая выглядела заметно беднее уютных улочек в более респектабельных районах. Здесь на всем лежала печать запустения, как выразился бы склонный к высокому слогу Мердок. Я же назвала бы это банальным разгильдяйством. Заборы с пузырями вздутой краски, груды битых кирпичей чуть ли не на дороге, забитые водостоки – рачительными хозяевами здешние жители явно не были.

А ведь если приглядеться, заметно, что дома строили на совесть! Пусть и было это добрую треть века назад.

– Бессмысленно дожидаться, – наконец заключил Мердок, с сомнением покосился на блестящие носы своих пижонских лаковых туфель и перевел взгляд на меня. – Пойдемте, попробуем разыскать такси.

Я кивнула, а он вдруг протянул руку и коснулся моих волос. Нас разделял единственный шаг…

Я затаила дыхание, а Мердок объяснил негромко:

– Листок. У вас в волосах.

Тут раздался звук шагов, а затем и натужный скрип калитки, заставив нас отпрянуть друг от друга.

– Что надо? – неприветливо буркнула худощавая женщина, приоткрыв дверь ровно настолько, чтобы просунуть в щель остренький нос.

Одета она была в какие-то ужасные обноски, покрытые пятнами и украшенные дырами в самых неожиданных местах.

Мадам Цацуеву она не напоминала даже отдаленно (хотя мы с Розой тоже не слишком-то похожи). Насколько одна сестра была изобильна телом, настолько другая оказалась худощавой, даже угловатой.

Единственное, что роднило ее с мадам Цацуевой, – пронизывающий взгляд, словно она застукала нас за чем-то предосудительным… Кхм.

– Полиция. Следователь Мердок, – отрекомендовался мой спутник и чуть склонил голову. – А это домовой Стравински. Позволите войти?

– Вот еще! – фыркнула хозяйка. – У вас что, ордер есть? Знаю я вас, еще подкинете чего!

– Госпожа Рачковская, – предельно вежливо обратился к ней Мердок, – я занимаюсь делом о пропаже вашей сестры…

– Не врите! – фыркнула дама и прищурила по-птичьи желтые глаза. – Натку ищет следователь Стелла.

– Хм. Скажем так, мы пытаемся поспособствовать ее поискам.

– А нечего тут способствовать! – Женщина задрала острый подбородок и тряхнула подстриженными «перьями» волосами. – Или с полюбовником сбежала, или кто-то из соседей в огороде прикопал.

Я спрятала улыбку. Образец родственной любви и понимания! Хотя я таких навидалась. Увы, в реальной жизни склоки между близкими случаются намного чаще, чем умильная любовь с семейных календарей для домохозяек.

– В общем, некогда мне с вами пререкаться! – отрезала госпожа Рачковская. – У меня статья недописанная.

И захлопнула дверь прямо у Мердока перед носом.

– Хм, – произнес он глубокомысленно и перевел взгляд на меня. – Вы знаете, кто это был, Стравински?

– Сестра потерпевшей, – сообщила я очевидное.

Мердок покачал головой:

– Разумеется, вы правы. Но кроме того, это – Птица Говорун.

– О, – только и вымолвила я, пытаясь совместить образ скандальной журналистки и эту неопрятную даму. – Похоже, доверием она к нам не прониклась.

– Вероятно, – без улыбки подтвердил Мердок. – Хотя я надеялся на иное. Признаюсь, думал, что она пообщается с нами если не из любопытства, то хотя бы ради материала для статьи.

Интересно, он прикидывает, что напишут о нем в завтрашних газетах? А следующей моей мыслью было: «Как хорошо, что пока никто не знает о пропаже бабули!»

Страшно подумать, какую историю раздуют из этого СМИ.

– Сперва наведаемся на кладбище? – предложил Мердок. – Или вы предпочтете начать с морга?

Я усмехнулась – звучит-то как!

– На ваше усмотрение.

Мердок воспринял этот бредовый диалог как должное. Все-таки он слишком серьезный…

Капустенное кладбище располагалось на самой окраине Ёжинска.

Издалека оно выглядело довольно благообразно: пышные клумбы вокруг асфальтированного въезда, высокая ограда и шумящие над ней липы, клены и сосны. Ковер из желтых ирисов придавал цветникам неуместно веселый вид, а над входом раскинулся великан-дуб.

Мир и благоденствие… Пока не подойдешь ближе.

На первый взгляд здоровенный кот, разлегшийся поперек ворот, опасений не внушал: заурядного черно-белого окраса, только размером с добрый десяток обычных домашних любимцев.

Мердок деловито направился прямо к нему.

А мне стало смешно. Как он собирается преодолевать это препятствие? Перепрыгивать, что ли? Или через забор перелезать (как недавно выяснилось, в этом он был мастак!). Можно, конечно, просто спихнуть обнаглевшее животное с дороги, но нам придется несладко, если этот кот-переросток не захочет добром уступать нагретое местечко.

Хм, а я-то как тогда на ту сторону переберусь? Второй день мыкаюсь в полной форме и в туфлях на каблуках, и, как назло, именно сейчас это очень некстати.

Я приготовилась снова наблюдать за чудесами акробатики в исполнении Мердока, но он нагло обманул мои ожидания.

– Здравствуйте, – вежливо обратился следователь к урчащему животному. – Позволите пройти?

Ну и сцена: полицейский разговаривает с котом. Впору вызывать наркоконтроль!

Кот и ухом не повел. Бессовестно дрых, подставив солнцу пушистое пузо.

– Полиция! – Мердок вынул из кармана удостоверение и махнул им перед кошачьей мордой. – Следователь Мердок и домовой Стравински.

Кот словно только этого и ждал: распахнул лукавые зеленые глаза, сладко потянулся и гибко вскочил на лапы.

– Мрр! – Он мазнул взглядом по предъявленным корочкам. – И что от меня надо полиции?

Я оторопела… а потом отругала себя последними словами. Стыдно, домовой Стравински! Могла и догадаться, что тут неоткуда взяться дикому коту. Оправдывало меня только то, что оборотни крайне редко показывались кому-то во второй ипостаси. Наверное, это считалось у них неприличным. Что-то вроде публичного обнажения.

– Мы здесь по служебной надобности, – туманно объяснил Мердок. – А вы, простите?..

– Я тут сторожем работаю, – объяснил оборотень. – Называйте меня Кот Ученый. Или нужны паспортные данные?

– Вполне можно обойтись без протокола. – Мердок держался так невозмутимо, словно каждый день перед завтраком общался с каким-нибудь перевертышем. – Собственно говоря, у меня к вам единственный вопрос. Возможно ли, что в течение последнего месяца кто-то позаимствовал тела из могил?

Кот мгновенно вздыбил шерсть на загривке, выгнул спину и зашипел.

Мердок даже не отшатнулся. Хм, интересно, он какие-то капли принимает или, может, дыхательной гимнастикой занимается? Просто нечеловеческое какое-то хладнокровие!

К счастью, Кот Ученый быстро взял себя в руки (или лапы?).

– Мрр, простите. Невозможно!

– А вы отсюда не уходите? – не утерпела я. – Вдруг кто-то воспользовался вашим отсутствием?

Кот раздраженно дернул хвостом.

– Я здесь живу уже с полгода. Тут и ем, и сплю. Да мимо меня мышь не прошмыгнет!

Мердок обратил на меня недовольный взгляд, и я одумалась.

– Значит, вы готовы засвидетельствовать, что посторонних на кладбище не было?

– Мряу! – веско кивнул оборотень.

– Должно быть, довольно скучная работа? – Сочувствие в мягком голосе Мердока казалось неподдельным.

– Да ну, – махнул лапой кот. – Я сюда специально устроился, чтобы к экзаменам подготовиться. Так что скучать некогда. А что, тихо, мирно, отвлекают редко…

И выразительно так посмотрел на нас, словно до нашего появления не дрых, а прилежно учился.

– А питаетесь вы тут чем? – Мердок не желал понимать намеков. – Вероятно, все же иногда отлучаетесь… ненадолго?

Кот раздраженно фыркнул и пару раз стукнул себя по бокам хвостом.

– Да тут я… питаюсь! Подножным кормом. Вон, поглядите!

И посторонился, давая нам заглянуть внутрь.

– Да-а-а, – протянула я.

Все пространство между деревьями и надгробными памятниками заросло капустой. Вилки́ были пока совсем молоденькими, но через месяц-другой урожай наверняка будет знатный. Жаль только, что снимать его некому. Дурная примета – что-то уносить с кладбища, а уж тем более есть.

Ясно, почему у него такое странное название!

– Тут уйма кроликов, – доверительно признался Кот Ученый, глядя на свои владения с гордостью завзятого огородника. – Вот я и сижу в этом облике. Жилье бесплатное, еда тоже. Еще и приплачивают! Мррр.

И довольно прищурился.

– Так что я правда здесь почти безвылазно, – закончил он, разведя лапами.

– Благодарю вас. Вы нам очень помогли! – С серьезным лицом Мердок наклонил голову. – Пойдемте, Стравински.

Хорошо, что мы не стали отпускать такси. Вряд ли здесь так легко поймать машину, а «проверка» заняла не дольше десяти минут.

– Вы ему верите? – не выдержала я, когда Мердок галантно распахнул передо мной дверцу.

– Разумеется, – чуть пожал плечами он. – Разве у меня есть основания для сомнений?

– Он же спал! Ну ладно, перешагнуть через него сложно. Но могли же потихоньку перебраться через забор и…

Мердок медленно покачал головой.

– Полагаю, Стравински, вы не имеете домашних животных? – почему-то спросил он.

– Вы правы, – нахмурилась я, чувствуя себя задетой. Ох уж эти снисходительные нотки! – Но при чем тут это?

Бабуля выступала категорически против живности в доме. Повзрослев, я поняла почему, хотя в детстве было обидно.

– А я очень люблю котов. – Мердок подозрительно довольно улыбался. – Поверьте, Стравински, даже крепко спящий кот не пропустит звука наполняемой миски… И любых иных, до которых ему есть дело.

– Так мы едем или как? – перебил эту познавательную беседу недовольный таксист.

– Разумеется. – Мердок дождался, пока я сяду, захлопнул дверцу и скомандовал: – В морг, будьте любезны!

Молчать и думать мне надоело. Новых сведений не было, а в голову лезло такое, что хотелось срочно отвлечься.

Мердок почему-то сел не впереди, а рядом со мной. А водитель слушал блатные песни (хорошо хоть в наушниках!), в самых прочувствованных местах подпевая, или скорее подвывая, так что разговору не мешал.

Осталось найти нейтральную тему.

– Интересно, откуда на кладбище капуста? – ляпнула я, не особо рассчитывая на ответ.

Мердоку-то откуда знать?

Уголки его губ дрогнули, но ответил он серьезно:

– На этот счет имеется легенда, согласно которой там похоронен некий господин Зайцев, так любивший квашеную капусту, что изобрел сорок три рецепта ее приготовления.

– Ничего себе! – уважительно произнесла я.

Лицо Мердока оставалось непроницаемым.

– Зайцев открыл производство и нажил на этом состояние. А когда преставился, супруга решила посадить на его могиле капусту, дескать, муж жизни себе не представлял без нее, так пусть ему и после смерти будет хорошо.

– Впечатляет, – хмыкнула я.

– Впрочем, – тем же нейтральным тоном продолжил Мердок, – поговаривают также, что идею эту супруге подкинул сам призрак усопшего и угомонился лишь после того, как последняя воля была исполнена. Так или иначе капуста была посажена и удивительно хорошо прижилась, а затем и разрослась по всему кладбищу, которое стали называть Зайцево-Капустенным. Впоследствии наименование сократили, однако история не забылась. – И пояснил, видя мое удивление: – Переехав в Ёжинск, я счел любопытным изучить здешнюю историю и достопримечательности.

Я почти искренне улыбнулась. Часто местные жители знают о своих местах меньше приезжих, которым все ново и интересно. А я вот с рождения живу в Ёжинске и не удосужилась поинтересоваться! Да и в музеях бывала разве что в школе, с обзорными экскурсиями.

Мысль, естественно, перескочила на бабулю, ее исчезновение, версии и смутные догадки…

А что, если Мердок не прав? Хоть режьте, не могу представить, какой мотив у Дис или Розочки навредить бабуле! И кто остается? Стенли? Мама? Опять же, никаких мотивов. Ну или я о них ничего не знаю.

Кстати, а почему мы так уперлись в версию, что бабулю похитили обманом? Силовая операция маловероятна, но не абсолютно невозможна. Только, чтобы такое провернуть, сил надо ухлопать немерено. А тех, кто на такое способен, можно пересчитать по пальцам. Дальше исключить тех, кого в Ёжинске точно не может быть… Хотя начать стоит с того, кто уже здесь. И подозрительно вовремя!

Водитель вдохновенно рулил, не обращая на нас никакого внимания, и негромко подпевал музыке: «Гоп-стоп, мы подошли из-за угла…»

Хм, интересно, он специально?

– А знаете, Мердок, – начала я медленно, и он внимательно посмотрел на меня. Ах да, я назвала его по фамилии, чего до сих пор старательно избегала. – Стоит проверить господина Ярого. Очень своевременно он тут появился.

Следователь сузил глаза и кивнул:

– Здравая мысль, Стравински. Непременно проверим, хотя я сомневаюсь в его причастности. Как минимум из-за отсутствия мотива.

– Бабуля с ним в контрах, – объяснила я, рассеянно потерев лоб. Заправила выбившуюся прядь за ухо и нехотя закончила: – Они рассорились из-за дедушки.

Мердок молча ждал продолжения.

– Потом расскажу. – Я показала глазами на водителя.

Кто знает, что он сумеет расслышать? Ладно об истории города трепаться, а семейные тайны кому попало разбалтывать не хочется.

Второй городской морг выглядел (да и был) настоящей развалюхой. Здание построили как барак для чернорабочих – без элементарных удобств и из расчета на десять – пятнадцать лет эксплуатации. Век спустя глинобитная коробка все еще держалась, хотя пошла трещинами и слегка скособочилась. Ну а мэрия предпочитала ежегодно укреплять дом магией, а не тратиться на новый.

Похоже, Мердок тут впервые. Вон как поморщился при виде этого убожества! Я сама бывала здесь всего раз, но заблудиться сложно.

– Нам туда. – Я махнула рукой в сторону двери, покрытой столькими напластованиями краски, что открывалась она с трудом.

– Пойдемте, Стравински. – Мердок вздохнул так душераздирающе, словно я вела его в пыточные подвалы.

Бедняга, представляю, как на него подействуют здешние «достопримечательности»!

Надо отдать ему должное: держался Мердок стойко. Даже не дрогнул при виде линолеума, выкрашенного обычной масляной краской (там, где посетители протоптали дорожки, она вытерлась, и можно было разглядеть минимум три слоя разных цветов).

Дальше его поджидали новые удары: вздувшаяся пузырями штукатурка и кафельная плитка, кое-где трогательно прилепленная скотчем. Разбитое оконное стекло, наспех «отремонтированное» все той же липкой лентой, на этом фоне выглядело милым пустяком.

– М-да, – только и произнес Мердок, оглядываясь по сторонам с видом проповедника, которого занесло в берлогу людоедов.

Я только развела руками и повела его к кабинету патанатома…

Хм, а может, стоило сначала заглянуть в секционную комнату? Там все сверкает белизной и чистотой. Чем не лекарство для потрясенного аккуратиста?

Пахнет, правда, дезинфекцией, но тут уж ничего не поделаешь. Нет в мире совершенства… Я взглянула на сосредоточенное лицо Мердока и усмехнулась. Его бы такое утверждение не порадовало!

Я громко постучала в дверь, обитую потертым дерматином, и повернула ручку, не дожидаясь разрешения.

При нашем появлении женщина средних лет, которая что-то строчила в тетради, подняла голову и недовольно нахмурилась:

– Кто вы такие? Что надо?

Особого впечатления она не производила: затянутые в хвостик светло-русые волосы, чистый халат, морщинки у светло-голубых глаз и на лбу.

Зато взглядом она, наверное, могла пользоваться при вскрытиях вместо пилы.

– Следователь Мердок, – отрекомендовался мой спутник, сняв шляпу, и вынул удостоверение. – И мой помощник, домовой Стравински. А вы, насколько я разумею, доктор Ясная?

Именно это имя значилось на дверной табличке.

Она недовольно сжала бледные губы и отложила ручку.

– Все верно, Зарина Ясная.

Я отвернулась, пряча улыбку. Наверняка ее ласково называли Зоренькой, хотя, как по мне, Зарница подошло бы больше.

Мердок спрятал удостоверение и вынул блокнот:

– Позвольте задать несколько вопросов?

– О чем? – осведомилась Зарина неприветливо, так и не предложив нам сесть.

Мне-то ничего, а вот Мердок с его любовью к политесу так и простоит на ногах весь разговор.

Хотя она это зря: Мердок шагнул к столу и остановился прямо перед ним, и доктору пришлось смотреть на него снизу вверх.

– Скажите, не происходили ли в вашем заведении хищения тел? Иные подозрительные случаи?

Пока следователь бомбардировал доктора вопросами, я решила осмотреться, краем уха прислушиваясь к беседе.

Доктор скупо цедила слова, в основном отделываясь односложными «да» и «нет». Мердока таким не пронять – он не выказывал и тени недовольства, терпеливо уточняя подробности. Хотя с подробностями было негусто: ничего такого не было, не могло быть, и точка!

Зато кабинет, несмотря на почти вызывающий аскетизм (из всей обстановки только стол, три стула, сейф и шкаф), поведал о своей хозяйке намного больше. На сейфе пристроились косметичка и несколько засушенных роз, а за прозрачными дверцами шкафа скрывалась целая коллекция потрепанных томов с устрашающими названиями вроде «Методы флуоресцентной и конфокальной лазерной микроскопии» или «Гистоморфологическая экспертиза костей».

Я добралась до нижних полок. Хм, а вот это интересно…

– Что вы там делаете? – остановил меня резкий голос.

– Простите. – Я обернулась, стараясь улыбнуться как можно приветливее. – Вижу, вы любите котиков?

Последнее слово я произнесла тем умильно-сюсюкающим тоном, каким обычно говорят о грудных младенцах.

Застывшее лицо доктора смягчилось. Хм, подействовало!

– Очень! – прозвучало удивительно искренне.

Судя по коллекции фотографий, медалей с выставок, мячиков и кошачьих щеток, это была чистая правда.

Надеюсь, она не носит своему котику гостинцы с работы…

– И я! – восторженно соврала я, отогнав дурацкую мысль.

Мердок поднял бровь, однако промолчал, с интересом прислушиваясь к разговору.

Авось доктор не потребует каких-нибудь историй из жизни моей кошечки?

Зря опасалась. Как и все увлеченные люди, она могла часами разговаривать о своем. Жаль, всего через несколько минут нас прервали.

– Доктор, вас можно? – выпалил веснушчатый паренек, заглянув в кабинет. – Срочно!

– Надолго? – Она тут же нахмурилась.

Парнишка только руками развел, и доктор перевела взгляд на Мердока.

– Простите. Я занята.

– Не стоит беспокойства, – заверил следователь. – Мы уже выяснили все необходимое.

И поспешил откланяться.

Мердок несся к выходу с такой скоростью, что я с трудом за ним успевала. Он перевел дух, только выйдя наружу. Я хмыкнула и остановилась рядом, решив перекурить. Честно говоря, на мгновение мне показалось, что Мердок попросит сигарету…

Обошлось. Только зажмурился на минуту и спросил привычно ровным тоном:

– Что вы там обнаружили, Стравински?

– Эта докторша очень любит котов, – ответила я, прикуривая. – Во всех смыслах.

– Хм? – Мердок изогнул бровь. – Поясните, будьте любезны.

Такой невозмутимый и терпеливый, что подмывает выпустить дым ему прямо в лицо.

– У нее на полке много портретов. И там есть фото того оборотня с кладбища, – сообщила я и глубоко затянулась.

– Вы уверены, Стравински? – недоверчиво переспросил Мердок. – Окрас у него вполне обычный, а вы вряд ли имеете навык опознания кошачьих. Быть может, это изображение домашнего любимца доктора?

– Ага, любимца. – Я усмехнулась. – Раз в десять крупнее обычных котов. Там она стоит рядом с ним, так что масштаб понятен.

– Любопытно. – Мердок задумчиво потер переносицу. – Весьма любопытно. Вы молодец, Стравински!

Я только пожала плечами. Молодец, кто бы спорил.

Вот только что теперь с этим всем делать?

Следующим пунктом списка был архив. Я приготовилась снова служить проводником, но это не понадобилось. Мердок уверенно продиктовал таксисту адрес, а затем уткнулся в свои записи.

Глазеть на него было бы неприлично, так что я отвернулась к окну. Хм, интересно, кто же он вообще такой? Не такая у нас зарплата, чтобы день-деньской на такси раскатывать. Некоторые следователи и трамваев не гнушаются, раз уж государство щедро позволило ездить бесплатно…

Хотя о чем это я? И так понятно, что Мердок не обычный небогатый госслужащий! Достаточно только посмотреть на его костюм стоимостью с полугодичный заработок рядового полицейского, а также на туфли, рубашку и галстук, которые потянут еще минимум на столько же. И дела ему Чандлер расписывает не какие-нибудь, а самые заковыристые…

Ладно, к Неназываемому Мердока с его тайнами! Уж этого добра у меня и так предостаточно: Кукольник, зомби, пропажа мадам Цацуевой, клад, бабуля…

Интересно, а Мердок что-нибудь новое выяснил? Не зря же он вчера с бабкой Марьей общался. И вообще неведомо где бродил полдня. Расспрашивать его при таксисте я поостереглась, так что поездка получилась скучной. Хорошо хоть недолгой.

Мердок помог мне выбраться из автомобиля (ох уж эта его старомодная галантность!) и уверенно направился к торцу старого дома.

В отличие от морга это здание строилось, что называется, на века, и годы только придавали ему очарования. Потемневшие от времени кирпичи, резные фигуры на фронтонах, белые ступени, а над центральным входом как раз громко били часы.

Я машинально посмотрела на циферблат…

– Ого! – И повернулась к Мердоку. – А ничего, что мы оперативку пропустили?

– Не стоит беспокоиться, – отмахнулся он. – Я предупредил господина полковника.

Спорить я не стала. Начальство в отпуск – работа легче!

При виде Мердока стройная блондинка в строгом костюме просияла.

– Кого я вижу! – воскликнула она, поднимаясь. Ниже пояса у нее было тело птицы, зато выше – роскошная грудь и премилое личико. – Мердок! Анна! Да еще и вместе!

– Здравствуй, Каэн! – так тепло улыбнулся Мердок, пожимая ей руку, что я натурально разинула рот. Надо же, он умеет искренне улыбаться!

– Доброе утро, – пробормотала я, но Каэн почти не обратила на меня внимания.

Подругами мы не были – всего лишь приятельницами.

На самом деле ее звали К/Н, по буквам архива, за которые она отвечала. Но Каэн кроме потрясающей памяти обладала не менее впечатляющим упрямством, так что добилась настоящего имени. Хотя вообще-то птицам-гамаюн традиции таких вольностей не позволяют.

Каэн тем временем уже взахлеб рассказывала Мердоку о какой-то новой каталожной системе. Он внимал, время от времени вставляя реплики (и, похоже, по существу!).

Мне пришлось чуть ли не четверть часа бродить между стеллажами и разглядывать корешки папок и книг. Со скуки я полюбовалась развешанными на стенке грамотами за чистописание и художественную сшивку дел (даже не хочу представлять, что это значит!).

А Мердок и Каэн сидели рядышком на диване, склонив головы друг к другу…

Наконец они наговорились, точнее, Мердок перешел к сути.

– Каэн, мне нужна твоя помощь, – серьезно сообщил он. – Разумеется, «Б» – не твоя буква, однако тебе я доверяю намного больше, чем А/Д.

– Конечно, я помогу! – пылко заверила Каэн, глядя на него сияющими глазами. – Что ты ищешь?

Мердок задумался на мгновение, затем сформулировал предельно лаконично:

– Дело о пропаже мужчины. Человек, возраст примерно тридцать лет, исчез или убит предположительно около месяца назад. Возможно, чуть раньше. Особых примет нет. Фамилия начинается на «Бел». Найдешь?

– С радостью! Заедешь вечером?

Каэн кокетливо склонила голову набок.

Сообщить результаты поисков она могла и по блюдцу, но не хотела упустить возможность лишний раз увидеться с Мердоком.

– Приложу все усилия! – заверил он, поднимаясь, и погладил ее по плечу. – Спасибо, Каэн!

Она просияла, а я удивилась. Не думала, что Мердок способен на такие вольности! Конечно, он не девственник, но чтобы прилюдно касаться женщины?! Ну и ну…

У меня уже голова шла кругом от всех этих тайн, загадок и неожиданных поворотов!

Ладно, будем решать проблемы по мере их поступления.

Кабинет Мердока – это такое специальное место, словно предназначенное для долгих откровенных бесед и неторопливого обмена мнениями под чашку кофе и сигареты. Последнее хозяин не одобряет, но уже смирился.

Так что я предвкушала, как мы с Мердоком наконец обсудим все версии, догадки и планы.

Чего я не ожидала, так это появления зомби, который выскочил на нас из кабинета, стоило только отпереть дверь.

– Ыыыы! – взвыл он, чем-то потрясая в воздухе. – Ааааууу!

Я отпрыгнула в сторону, чуть не свалившись из-за каблуков и узкой юбки. Голову бы открутить тому, кто придумал эту гадскую форму!

– Стоять! – рявкнул Мердок, и я замерла прежде, чем сообразила, что приказ относился не ко мне. – Дай это сюда. Теперь иди на место.

Как собаке командует, честное слово!

Зомби оказался не хуже воспитанного пса: покорно отдал оружие, растерянно потоптался на месте – и утопал обратно в кабинет.

А Мердок оглянулся на меня.

– Нам лучше войти. – Он вздохнул, зачем-то потер переносицу и широко распахнул дверь.

Оказывается, я пряталась за его широкой спиной!

В кабинете было прохладно и тихо. Не слышно ни голосов за стеной, ни шагов в коридоре, ни шума машин под окнами. Видимо, Мердок выложил кругленькую сумму за звукоизоляцию.

Он жестом предложил мне сесть и аккуратно положил на место «оружие» зомби, которое оказалось банальным дыроколом. Боюсь даже представить, как его можно применить в драке! Хотя, скорее всего, господин Немо просто польстился на увесистую железяку.

Мердок тем временем вынул из ящика сверкающую пепельницу и молча поставил на стол.

Зомби мялся в углу и, по-моему, выглядел виноватым.

Я села, прикурила и чуть не закашлялась, когда горло наполнила привычная горечь.

– Боюсь, я должен перед вами извиниться, – вздохнул Мердок и снова потер переносицу.

Голова у него болит, что ли?

– Хм? – буркнула я.

Это максимум, на который я оказалась способна.

– Полагаю, вчера вечером я… скажем так, не вполне корректно сформулировал приказ. Вы понимаете, Стравински?

– Не-а, – честно призналась я. – А должна?

И стряхнула пепел, разглядывая хлопья на хрустальном дне пепельницы. Жаль, я не умею гадать на кофейной гуще! На сигаретах наверняка вышло бы не хуже. Чем не способ найти бабулю?

– Я был несколько выбит из колеи, – произнес Мердок ровным тоном. – Посему отдал приказ господину Немо охранять кабинет, не уточняя, в чем именно должна заключаться охрана. Он счел вас вором. Простите.

Я все же подавилась дымом.

– Воды? – предложил Мердок и поманил зомби.

Тот схватил графин и стакан и бодрой рысью потрусил ко мне.

Хм, Мердок его дрессирует, что ли? Будет еще один домашний любимец, вместе с кошечкой.

Я покачала головой, борясь с кашлем и смехом.

– Простите. Нет, воды не нужно, – все еще с трудом выговорила я. – Не нужно!

Зомби замер передо мной, не зная, куда девать свою ношу, и устремил на Мердока растерянный взгляд.

– Спасибо, Немо. Поставь и иди на место.

С зомби Мердок разговаривал предельно ясно и лаконично. Умеет же, когда хочет! И никаких тебе «полагаю», «посему» и прочих архаичных оборотов.

А Мердок тем временем зачем-то встал, запер дверь (я даже немного занервничала), а затем раздобыл из недр стола какие-то коробки.

Я молча курила вторую. Интересно, что он затеял?

За коробками последовали… тарелки, вилки и даже ножи.

По кабинету поплыл запах свежего хлеба, острого сыра, каких-то копченостей.

– Угощайтесь, Стравински! – щедро предложил Мердок.

Я сглотнула голодную слюну. Завтракала (если можно так гордо назвать ломтик сыра и чашку кофе) я впопыхах и с тех пор успела нагулять волчий аппетит.

– Спасибо, но… – неубедительно начала я.

– Вы ведь поделились со мной оладьями, – не дослушав, пояснил Мердок. – Теперь мой черед. Приятного аппетита.

И преспокойно начал есть.

Погибнуть в расцвете лет, захлебнувшись слюной, не хотелось, так что спорить я не стала.

– Итак, что мы имеем на настоящий момент? – Мердок заговорил, только когда на столе снова воцарился абсолютный порядок. – Пока стоит сосредоточить усилия на Кукольнике. По остальным вопросам у нас есть только догадки, притом весьма смутные, к тому же официально в моем производстве лишь это дело.

Я нехотя кивнула. Он был прав по всем статьям, хотя от этой правоты с души воротило.

– Будем исходить из рабочей гипотезы, – продолжил следователь, постукивая ручкой по столу, – что пропажа мадам Цацуевой, равно как и исчезновение вашей бабушки, – дело рук Кукольника. Найдем его – найдем и их. Согласны?

И вопросительно посмотрел на меня.

Я невольно улыбнулась, представив бабулю и мадам Цацуеву запертыми в одной комнате. Ставлю на бабулю! Только жаль, что эту эпохальную битву я не увижу.

А уж если они договорятся… Бедные тюремщики!

– Что-нибудь новое есть? – поинтересовалась я. – Вы же вчера по делам ездили, так?

Мердок помрачнел. Похоже, воспоминания были не слишком приятными.

– К сожалению, ничего существенного, – нехотя признал он. – Я озадачил своих осведомителей, однако они в один голос твердят, что украденные украшения нигде не всплывали. По их словам, Кукольник не обращался ни в ломбарды, ни к посредникам. Следовательно…

– Он ворует не из-за денег, – закончила я. – Мы это и раньше знали.

– Предполагали, – поправил Мердок и посмотрел мне в глаза. – Либо же он сбывает похищенное за пределами города. Также никто из моих людей не слышал, чтобы Кукольник выполнял чей-то заказ. Разве что сюда он приехал уже с готовой задачей, однако сомнительно. Он ведь не провел разовую операцию, а орудует в Ёжинске уже около месяца. При этом Кукольник даже не пытается обзавестись сообщниками или весом в преступном мире. И вся эта история с записками и посылками вам кажется несколько нарочитой.

– Думаете, у него какая-то конкретная цель, – медленно сказала я, с силой сжав подлокотники, – а куролесит он ради прикрытия?

– Возможно. – Мердок пожал плечами. – Признаюсь, я слабо представляю, что нам это дает. Полагаю, вам стоило бы также расспросить своих… хм… людей.

Я только усмехнулась невесело. Какие там осведомители! Улицы у меня тихие, уголовных элементов почти нет. Да и что я могу предложить? Закрывать глаза на преступления я не стану, а платить – с каких шишей? Это у Мердока денег куры не клюют, а у меня разве что на мороженое для троллей и хватает.

Кстати, надо бы проведать наконец рецидивиста Сидорова! А то за этой суетой я совсем о нем забыла. Заодно и попытаю, что интересного он слышал.

– Я спрошу, – пообещала я и спохватилась: – Да, можно ведь еще раз поискать сокровища. Помните, мы говорили насчет Бирюзовой?

– И снова упадете в обморок? – осведомился Мердок, подняв темную бровь. – Нет уж, Стравински, вы мне нужны здоровой и невредимой.

– Глупости, – отмахнулась я, в пылу спора забыв, что разговариваю с начальством, пусть оно и держится запанибрата. – Я просто не рассчитала. Простым поиском не найду, конечно, придется методично обшаривать наш участок реки.

– Хм. – Мердок о чем-то глубоко задумался и наконец кивнул: – Согласен, давайте попробуем. Только, Стравински…

Мердок осмотрел меня с явным сомнением.

– Я помню, – вздохнула я. – Не перенапрягаться. Так?

– Разумеется, – кивнул следователь. – Однако я хотел сказать иное. Не стоит уведомлять всех окрест о наших поисках. Так что вам следует переодеться во что-нибудь более… гражданское.

Он смерил выразительным взглядом мой китель.

– И что я должна надеть? – В моем голосе прорвалось раздражение. Можно подумать, мне самой нравится эта форма! – Джинсы? Вечернее платье?

– Зачем же? – откликнулся Мердок безмятежно. – Не думаю, что вечернее платье будет выглядеть уместно на палубе.

Я вытаращилась на него.

– Вы ведь не намереваетесь пешком обойти всю набережную? – терпеливо растолковал Мердок. По-моему, за этой непрошибаемой миной он от души веселился. – Разумнее для начала прогуляться на теплоходе. Если не ошибаюсь, – он бросил взгляд на наручные часы, – он отплывает через тридцать четыре минуты.

– Но я не успею съездить домой!

– Хм. – Мердок пригладил рукой волосы и предложил туманно: – Попробуйте что-нибудь сделать, скажем так, из подручных средств. Я жду вас у входа через пятнадцать минут.

Я растерянно кивнула и встала, лихорадочно прикидывая, что из одежды есть у меня в кабинете. Забирала я ту блузку в стирку или нет?..

– Стравински! – окликнул Мердок, когда я уже взялась за ручку двери.

– Да? – нехотя обернулась я.

Взгляд Мердока был чист и безмятежен.

– Полагаю, нам лучше всего притвориться влюбленной парой. Так что постарайтесь изобразить, – он неопределенно шевельнул рукой, – что собираетесь на свидание.

– Хорошо, – машинально кивнула я и вышла.

Ну и дела!

Какую подставу мне устроил Мердок, я сообразила, только примчавшись обратно к райотделу. При виде меня трое куривших на ступеньках полицейских вытаращились, а один чуть не проглотил сигарету.

И было от чего!

Мой роскошный бюст обтягивала бесшовная футболка, которую я обычно носила исключительно под пиджак. В сочетании с такими же черными брюками зрелище впечатляло… А ведь я еще и волосы распустила, и губы подкрасила! Ничего особенного, но выглядело эффектно.

Мердок махнул мне от поджидающего такси, и я поняла, что попала. Не будешь же всем и каждому объяснять, что это такая маскировка!

С другой стороны, раз терять мне уже нечего… попробую получить немного удовольствия!

– Превосходно выглядите, Стравински, – заметил Мердок, открывая передо мной дверцу.

– Спасибо, – откликнулась я с улыбкой.

А все же приятно чувствовать мужское восхищение! Вон как конвоиры глазеют! Зато Мердок старательно не опускал взгляд ниже моего лица.

Кхм, смущаемся, значит?.. Я вдруг развеселилась. Шалить так шалить!

Вместо того чтобы послушно влезть в салон авто, я повернулась к Мердоку и протянула руки. Он даже не отпрянул. Вот это выдержка! Только прищурился и чуть заметно напрягся… И правильно!

Я с некоторым трудом развязала узел его галстука (тьфу, как плотно затянул, удавиться хотел, что ли?) и расстегнула две верхние пуговички на рубашке. Окаменевший Мердок смотрел на меня во все глаза. А полицейские на ступеньках, кажется, даже дышать забыли.

– Снимите пиджак, – велела я, небрежно засовывая ему в карман скомканный галстук. – А то вы выглядите слишком официально… для свидания.

Я ожидала, что Мердок взорвется и пошлет меня к Неназываемому. А он вдруг расхохотался, запрокинув голову, а затем принялся стаскивать пиджак.

– Вы совершенно невозможны, Стравински! – заметил Мердок, отсмеявшись. Только уголки губ подрагивали, словно он сдерживал улыбку.

– Стараюсь, – ответила я. Неужели Мердок не такой сухарь, каким прикидывается? – Только зовите меня Анной. Обращение по фамилии звучит странно.

«Не говоря уж о том, что эта фамилия слишком известна!»

– Вы правы. – Он чуть склонил темноволосую голову. – Почту за честь, если вы станете называть меня Эндрю.

«Один-один!» – весело признала я.

Ничего, игра еще не окончена…

Солнце припекало, и после вчерашнего дождя воздух был тяжелым и влажным, как в парилке.

Зато в порту совсем не жарко. Река еще не успела толком прогреться, и от водной глади тянуло прохладой. Я даже пожалела, что не взяла китель, хоть он и нарушал маскировку.

Белый теплоход уже покачивался у причала. Мердок в мгновение ока раздобыл два билета и жестом предложил мне подниматься по сходням. В будний день народу было немного – в основном школьники на экскурсии. С той стороны качающейся доски скучал матрос, всегда готовый подхватить неловких пассажиров. Он протянул мне руку и помог перебраться на борт.

– Спасибо. – Я ослепительно ему улыбнулась и оглянулась на Мердока.

А хорош! Легкий налет небрежности – расстегнутая рубашка, перекинутый через руку пиджак и тень щетины на щеках – добавлял ему человечности. Теперь от него не так веяло холодом, и все же… Ну какой из него влюбленный? Слишком отстранен и холоден. Это никуда не годится!

Я шагнула к нему и положила ладонь на его локоть. Мердок посмотрел на меня вопросительно.

– Слушаю, Ст… Анна! – вовремя поправился он.

Я приподнялась на цыпочки (вот она, прелесть невысокого роста!), и он машинально подался вперед.

– Держитесь попроще, – тихо попросила я, старательно улыбаясь. – Расскажите что-нибудь, что ли? Мы ведь совсем не похожи на парочку.

Взгляд Мердока сверкнул льдом, но он послушно склонился еще ближе.

– Приложу все усилия, чтобы это исправить, – пообещал следователь, почти касаясь губами мочки моего уха. – Кстати, у вас потрясающе синие глаза!

Тут же отодвинулся – и непринужденно обнял меня за талию.

«Два-один», – нехотя признала я, с удовольствием подставляя ветерку разгоряченное лицо.

Очень своевременно раздался гудок теплохода. На причале засуетились, грянула веселая песня.

– Экскурсия вокруг Орлиного острова, – сообщил Мердок негромко, делая вид, что любуется водной гладью. – Надеюсь, этого хватит. Кстати, знаете, почему его так назвали?

Я покачала головой. Слукавила, конечно, – азы истории родного края я изучала в школе. Пусть лучше он рассказывает о достопримечательностях, чем напряженно молчит. И я прикрыла глаза, позволив мягкому голосу Мердока обволакивать меня, как бегущая вода. Только его теплая рука немного отвлекала, но вскоре меня закачало и унесло течением…

Со стороны, наверное, казалось, что я доверчиво прильнула к плечу спутника, расслабилась в его объятиях… Увы, я всего лишь работала. Будь я чистокровной, вода сама принесла бы искомое. Только об этом не стоило и мечтать. Приходилось обшаривать дно «в ручном режиме», все глубже и глубже погружаясь разумом в водные струи…

Чего там только не было! Россыпь утонувших блюдец, расчески, посуда, инструменты, даже велосипед! И ведь реку каждый год чистят. Тьфу, откуда такой привкус мазута и окалины?! Опять очистные сооружения на каком-то заводе сломались и отходы втихомолку сбрасывают в ближайший водоем? Надо бабуле пожаловаться, она этих «предпринимателей» за ноги подвесит и прополощет…

Стоило мелькнуть этой кровожадной мысли, как меня резануло болью. Бабуля!

Я дернулась, пытаясь справиться с эмоциями. Вода вокруг стремительно темнела, и это был плохой признак. Река разделяла мою боль, и она бумерангом возвращалась ко мне, била в настежь распахнутую душу. Нельзя искать, не открывшись до предела. Так сказать, профессиональный риск.

– Шшш, тихо, – прошептал мне на ухо смутно знакомый голос. – Все в порядке, Анна?

Я вынырнула из озера боли, цепляясь за тепло мужской руки и тревогу в голосе.

– Д-да, – с трудом выдавила я, балансируя на грани сна и яви. – Держите меня крепче!

И, не дожидаясь ответа, нырнула еще глубже. Только бы Кукольник не подстроил какую-нибудь пакость! С него станется раскидать сокровища по всему течению. Хотя нет, тогда они перестали бы быть кладом.

Река текла сквозь меня, и эта двойственность – вода под килем и женщина на палубе – сводила с ума. Я долго так не выдержу! Ну же… еще немного… и еще… Вдали что-то блеснуло, поманило…

– Что-то есть, – сообщила я хрипло, с трудом открыв глаза. – Примерно в пятистах метрах дальше по течению, справа по борту. Только я плохо вижу, надо вблизи посмотреть.

– Любопытно. Взгляните, там островок!

Мердок указал рукой куда-то, но я только кивнула, не всматриваясь. Меня познабливало, и холод пробирал до костей. Сволочь этот Кукольник, это же надо до такого додуматься!

Когда Мердок меня отпустил, я с трудом устояла на ногах. Он куда-то молча ушел, и в тот момент я была этому рада. Вцепилась в поручни, закрыла глаза… И попыталась выбросить из головы последние полчаса. Все же для меня это немного слишком!

Когда Мердок вернулся, я наконец смогла избавиться от неотступного, хоть и иллюзорного, привкуса речной воды во рту.

– Вы в порядке? – спросил он, беря мою холодную кисть.

– Да, – кивнула я. К горлу подкатила тошнота, и я уточнила: – Относительно.

Он чуть прищурился, принимая ответ.

– Боюсь, пароход останавливаться не будет. – Мердок осторожно взял мою вторую руку, спрятал их в ладонях, грея своим теплом. – Однако я договорился о шлюпке. Капитан обещал подобрать нас на обратном пути.

Я невольно усмехнулась. Не знаю, чем конкретно он воспользовался, удостоверением или деньгами, но у капитана было мало шансов отбиться. Когда Мердоку что-то очень нужно, он действует планомерно, методично и упорно, как дятел. Я поморщилась – судя по ощущениям, дятел сейчас долбил мою голову…

Пришла в себя я только на берегу. Доставившая нас моторка умчалась обратно к теплоходу.

Я сидела на лавочке, а Мердок тем временем с интересом осматривался.

– Вам стоит перекусить, – обернулся он, заметив, что я очнулась. – Вы потеряли много сил. А я пока пройдусь, если не возражаете.

Я осторожно кивнула. Рядом обнаружилась корзинка с термосом и бутербродами, и я с удовольствием вгрызлась в первый попавшийся. Мм, вкуснятина какая! Еще бы, энергии я действительно потратила уйму. Прикончив почти все бутерброды и напившись кофе, я достаточно оклемалась, чтобы встать и немного пройтись.

Островок невелик, пешком за четверть часа можно обойти. Выглядел он обжитым: несколько деревянных домиков (сейчас явно необитаемых), деревянные же лавки и столы, даже площадка для игр. Деревья создавали приятную тень, а берег радовал светлым песком и небольшими удобными бухточками. Уютный уголок для пикников и свадеб. Судя по размерам стола, местные его именно для этого и облюбовали.

Только странно, что сейчас здесь никого…

Мердок давно скрылся с глаз, а меня вдруг кольнуло плохое предчувствие. Я мотнула головой и с силой растерла лицо. Хорошо хоть я ресницы не додумалась накрасить, а то хороша бы сейчас была…

В конце концов, что может случиться с сильным мужчиной на безлюдном островке?

Самовнушение не помогло. Тревога не отпускала, и я со вздохом сняла туфли. Бродить по песку на каблуках – то еще удовольствие! А потом пошла вслед за Мердоком, все убыстряя и убыстряя шаг.

Тропинка вильнула, и за поворотом открылся вид на крошечную бухточку в окружении ив. Полуденное солнце припекало, зато от воды тянуло приятной прохладой. Теплый песок, уютная тень деревьев… и Мердок, стоящий по колено в воде. Не раздеваясь!

Я тоскливо выругалась. Островок был безлюден, но отнюдь не необитаем.

– Мердок! – окликнула я безнадежно. Он даже не пошевелился, раздумчиво изучая водную гладь. Я попробовала иначе: – Эндрю!

Показалось или у него дрогнули плечи? Но он шагнул вперед – с трудом, словно преодолевая встречное течение. Или борясь с собой?

– Эндрю! – заорала я и помчалась вперед. – Неназываемый вас забери! Эндрю!

Он замер, покачиваясь, как на сильном ветру.

– Ну чего орешь? – Девичий голос звенел недовольством. – Иди отсюда, психованная!

– Это вы психованные! – крикнула я на бегу. – Оставьте его, ну же!

Из водной глубины вынырнули две девицы – бледные, длинноволосые, с поблескивающими чешуей телами. Выглядели они от силы лет на пятнадцать, а на деле попробуй разбери, сколько лет русалкам.

– Вот еще! – возмутилась та, у которой на шее поблескивали коралловые бусы. – Он наш!

– Ну чего ты выпендриваешься? – томно протянула вторая, накручивая на палец зеленоватую прядь. – Мы немного поиграем и вернем! Наверное…

Ага, вернут. Если не заиграются.

Русалкам необязательно убивать. Но на дворе май, а весной и живность, и нечисть теряет голову.

«Вот бы бабулю сюда…» – мелькнула мысль и пропала. Не до того сейчас!

Мердок зашел уже по пояс и явно не собирался останавливаться на достигнутом.

Я наконец добежала до кромки воды и, нагнувшись, саданула ладонью по поверхности так, что откуда-то из глубины, кажется, донесся гул.

– Нападение на полицейского при исполнении!

– Он не представился, – отмахнулась русалка и подняла на меня шальные, уже почти безумные глаза. – Вкусный, сладкий. Хорошие дети будут.

М-да, точно молоденькие. Постарше не стали бы нарываться на неприятности и с гормонами бы управились легче.

– Не тронь! – рявкнула я, потеряв самообладание. – Мое!

– Твоё-о-о? – с сомнением протянула русалка. – Чем докажешь?

– Ничего я не буду доказывать! – отрезала я, борясь с желанием броситься за Мердоком в воду. Не стоит начинать игру по чужим правилам. – Отпустите его!

– Вот еще, – фыркнула та, что с бусами. – Он уже наш. И что ты нам сделаешь, квартеронка?

Нашла чем уязвить!

– Какие вы слова знаете, – ласково сказала я, стараясь не думать, что случится, если я не справлюсь. – Умные. Правильные. А знаете, что тут будет, если вы его не отпустите? Сюда придут люди. Много людей! Они закинут сети и вытянут вас!

– Не посмеют, – нахмурилась русалка. – Нас сюда работать позвали. У нас с моряками договор!

А, так вот почему островок сейчас безлюден! Местные в курсе, что сюда лучше не забредать. Речной нечисти осталось немного, а за порядком в реке присматривать надо. Вот и принимают кого попало.

Хм, а почему капитан Мердоку не сообщил? Решил проучить?

– А с полицейскими? – тем же мягким тоном проговорила я. Силой мне действительно сложно будет с ними справиться. Ну да ладно, не мытьем – так катаньем! Попробую уговорить. – Кстати, у меня есть приятель-водяной. Познакомить?

– О-о-о! – По-рыбьи выпуклые глаза русалок мечтательно заблестели. – А этот? Мы сейчас хотим!

– Перехотите! – отрезала я. – Этот мой. Или человек – или водяной. Выбирайте!

Русалка с бусами нахмурилась, явно разрываясь между двумя взаимоисключающими желаниями. Водяной, конечно, лучше, но когда еще он будет…

Интересно, что бы сказал Мердок, узнав, что оказался в роли той самой синицы в руках?

– А не обманешь? – усомнилась более осторожная вторая русалка.

Я опустилась на колени и погрузила обе руки в воду.

– Клянусь водой, сушей и своей кровью, что сделаю все возможное, чтобы познакомить вас с водяным Ихтиаром.

Вода плеснула, принимая клятву, а русалка кивнула и махнула хвостом:

– Ладно! Забирай! Но не забудь, ты обещала!

А вторая протянула мечтательно:

– Ихтиар!

– А еще услугу не окажете? – спохватилась я.

– Ну, чего еще? – недовольно нахмурились русалки.

– Тут где-то клад есть. Можете достать? С меня украшения.

– Ну ты и нахалка! – восхитилась та, что с бусами, и переглянулась с подругой. – Ладно. Жди!

И скрылись в глубине. А я рванула к застывшему статуей следователю.

– Мердок! – громко позвала я. – Эндрю, Неназываемый вас подери!

Он не откликнулся, по-прежнему зачарованно вглядываясь в водную даль. Волосы у него растрепались, вытянутая из-за пояса брюк рубашка вздулась парусом, а из кармана свисали водоросли.

Плохо дело. Он явно не в себе. И тянуть нельзя – мало ли что взбредет в легкомысленные головы русалок? Пришлось не раздеваясь забираться в воду. Не одному же Мердоку мокрыми штанами щеголять!

Только вот там, где ему вода доставала до пояса, мне доходила до груди.

– Мердок! Вы что, окаменели?

Он молчал и даже никак не отреагировал, когда я схватила его за локоть. Я шепотом выругалась и потянула его за собой. Против ожиданий, он послушно развернулся и пошагал к берегу. Фух, одной проблемой меньше…

Выбравшись на песок, Мердок снова оцепенел. Русалки ему что, мозги всмятку сварили?! И ледяной весь, как будто провел в реке несколько часов. Ничего, оклемается. Вода легко высасывает силы и водяные твари тоже. Надо просто компенсировать убыль, и все наладится. Только как? Первым делом нужна еда, а потом попробую его растолкать. Бутерброды есть и немного кофе оставалось. За неимением лучшего сойдет.

Я с сомнением посмотрела на безучастного Мердока. Тащить его с собой – утопия, а бросать одного страшно. Совсем он на себя не похож. Как бы его расшевелить? Пощечину отвесить, что ли? Хм… Есть идея получше. Заодно и жизненными силами поделюсь.

Я подошла к Мердоку и, поднявшись на цыпочки, поцеловала в холодные губы. Обхватила за шею, прижалась к груди, пытаясь хоть немного согреть… И не сразу заметила, когда он ответил.

– Надо же, не наврала! – сварливо сказал кто-то. – Забирай свой клад!

– А то мы сейчас передумаем, – буркнул второй голос. – Завидно же!

Пришлось оторваться от Мердока (и когда он успел так крепко меня обнять?) и обернуться к русалкам.

– Вот! – Они торжественно плюхнули на песок что-то похожее на ком грязи.

– Не держи на нас зла, – попросила та русалка, что посерьезнее.

– Мы просто хотели немного любви, – добавила та, что с бусами.

Они переглянулись и, плеснув хвостами, скрылись в глубине.

Мердок сзади прочистил горло.

– Стра… Анна, что здесь произошло?

Я глубоко вздохнула и заставила себя остыть. Значит, он ничего не помнит.

– Вас зачаровали русалки, – не оборачиваясь, коротко пояснила я. – Пришлось приводить вас в чувство.

Несколько мгновений Мердок молчал, затем послышались шаги. Остановился он рядом со мной.

– Любопытно, – заметил он. – Значит, исключительно в медицинских целях?

Я раздраженно дернула плечом.

– Надо думать, это то самое сокровище? – В голосе Мердока слышались знакомые въедливые нотки.

Мы дружно смотрели на «клад», заросший илом и водорослями.

– Вряд ли, – вздохнула я. – Надо проверить, конечно, но это точно пролежало на дне дольше нескольких дней.

Басовито загудел пароход, и из-за острова к нам скользнула моторка.

Мы молча ждали, затем Мердок кашлянул.

– Знаете, Стравински, – произнес он задумчиво, – у вас весьма любопытное представление о… лечебных процедурах.

Я только глаза закатила.

Ах, какие лица стали у моряков, когда они нашли нас мокрыми и растрепанными, зато с добычей!

– Прихватите это, будьте любезны, – вежливо попросил Мердок и указал на «сокровище».

Клад (или что там было на самом деле) мы так и не вскрыли. Предусмотрительности Мердока не хватило, чтобы прихватить с собой какие-нибудь инструменты.

Моряки помялись, переглянулись, однако приказ выполнили. Только как-то подозрительно и тревожно посматривали на воду и торопились убраться с островка.

Я оглянулась на Мердока и зябко поежилась. Выражение его прищуренных глаз обещало капитану очень неприятную беседу. А если повезет (хотя это кому как), то и статью за оставление в опасности…

Жаль, что разговор шел за закрытыми дверями, и голос Мердок по обыкновению не повышал. Я в это время сторожила нашу находку, так что самое интересное пропустила.

Капитан вышел бледный и заметно взмокший. Зато предложил нам занять его каюту и воспользоваться его гардеробом.

Мердок, конечно, вида не показывал, как ему неуютно в грязной, мятой и все еще влажной одежде, но заметно повеселел, приведя себя в относительный порядок. Увы, на борту не оказалось сорочки подходящего размера, так что бедному следователю пришлось довольствоваться светлыми джинсами и футболкой в тон.

Неформальный наряд Мердоку оказался неожиданно к лицу. Я даже залюбовалась… пока он не закрыл за собой дверь каюты и не произнес сухо:

– Рассказывайте, Стравински!

Наш трофей красовался в углу – склизкий, вонючий и загадочный.

– О чем? – Я попыталась прикинуться дурочкой.

Женской одежды на борту не нашлось, а капитанская была широка в поясе и узка в бедрах. Пришлось кутаться в махровый халат размеров на пять больше нужного, так что чувствовала я себя неуютно. К тому же я потратила слишком много энергии, и теперь это аукалось ознобом и сосущим чувством под ложечкой.

– О русалках, Стравински. – Мердок вздохнул и сел напротив.

Зря он носит свои костюмы – такую фигуру прятать глупо.

Мердок шевельнулся, и я уставилась на показавшуюся из-под короткого рукава татуировку. Это еще откуда? Какие-то символы в круге… Похоже на заклятие молчания, такие раньше накладывали, чтобы сохранить какую-то тайну. Древняя магия, которая сейчас почти не используется, хотя когда-то применялась направо и налево. И на госслужбе, и в крупных компаниях, да и банды такие штуки любили: блатная романтика – не хухры-мухры!

Хм, и о чем же поклялся не говорить Мердок?

– Стравински? – Он вопросительно посмотрел на меня.

Ах да! Он же задал вопрос.

– Так я уже рассказала! – Я изобразила недоумение. – Вас зачаровали, но я их спугнула.

Следователь кривовато усмехнулся:

– Самое интересное кроется в деталях. Подробнее, Стравински. Что вы увидели, что именно сказали русалки, каким образом вам удалось меня освободить. Вероятно, мне нужно дать ход делу о нападении на полицейского?

– Не надо! – запротестовала я. – Мы договорились миром.

Мердок удовлетворенно кивнул:

– Рассказывайте, Стравински!

Пришлось говорить… Я старалась отделаться кратким пересказом, но Мердок вцепился в меня, как собака в мозговую кость, и постепенно вытащил все.

Хотя на вопросы я отвечала односложно, ему не составило труда догадаться об остальном.

– Хм, – только и сказал он, когда я наконец умолкла.

Затем встал и отошел к иллюминатору. Вид из него открывался неплохой: скалистый правый берег Бирюзовой выглядел куда живописнее пологого левого. Но сомневаюсь, что Мердоку так уж приспичило полюбоваться пейзажем.

– Приношу вам свои извинения, Стравински, – проговорил он после долгого молчания, нехотя повернувшись ко мне лицом. – Это недопустимая потеря самоконтроля. Я не должен был поддаваться…

Достал уже своим политесом! Тем более что все это – лишь побочный эффект русалочьей магии.

– Что за бред! – перебила я раздраженно. – Русалки способны зачаровать любого человека. Вы ведь человек?

– Всецело, – кивнул Мердок. – Однако вы ведь сумели им противостоять!

– Я женщина, – напомнила я едко. Судя по тому, как Мердок отвел взгляд, он тут же припомнил веские доказательства этому. – И уж точно не человек!

– Разве ваш отец не… – начал Мердок и тут же спохватился: – Впрочем, это несущественно. Простите.

– Кажется, вам пересказали сказку для прессы, придуманную бабулей, – через силу улыбнулась я. – Имейте в виду, вранья там девять десятых.

– И все же частица правды в этом повествовании имеется? – заинтересовался Мердок.

– Само собой. – Я пожала плечами. – Что мама сбежала с отцом. И что он умер еще до моего рождения. Остальное выдумка. На деле все было банально: ловкач сумел задурить голову романтичной девице, которой очень хотелось взбунтоваться против авторитарной матери. Ну и заодно он неплохо поживился… – Я вздохнула и закончила уже спокойно: – Простите, не стоило на вас это вываливать.

– Для вас это до сих пор мучительно? – спросил негромко Мердок, внимательно глядя на меня.

– Не особенно, – ответила я, жалея, что завела этот разговор. – Розе хуже. Для нее стало ударом, когда ее родители разбежались. Ей было года три, наверное, когда они в последний раз пытались помириться. А потом бедную Розу таскали то к папе, то к бабуле. Мне в этом плане проще: я с детства знала, что отец умер еще до моего рождения. А всю правду бабуля рассказала, когда пришла пора получать паспорт. Надо было решить, какую фамилию я предпочту. И нельзя сказать, что я долго колебалась. Просто я не люблю сказки.

– Понятно. – Мердок медленно кивнул. – Похоже, Стравински, у вас предостаточно скелетов в шкафу.

– Будит профессиональный интерес? – хмыкнула я.

– Не без того, – усмехнулся он. – И раз уж зашел такой разговор, позвольте еще один нескромный вопрос.

– О бабуле? – догадалась я. – Ну да, у них с дедушкой как раз все было очень-очень романтично…

Сеанс откровений оборвал торопливый стук в дверь.

– Причаливаем, – сообщили из коридора.

Мердок привычно замкнулся, а я вздохнула с облегчением. Очень вовремя, а то что-то я совсем расслабилась.

Капитан, готовый на все, лишь бы от нас избавиться, предложил Мердоку забрать джинсы с футболкой в подарок («Только выметайтесь скорее!» – читалось на обветренном лице морского волка).

Честно говоря, моя одежда тоже была еще влажной, но не идти же в райотдел в халате!

Капитан чуть ли не со слезами облегчения наблюдал, как мы сходим на пристань, после чего «Морская дева» спешно отшвартовалась и на всех парах ринулась обратно к островку. Видимо, спеша утешить русалок.

Я не стала огорчать капитана грядущими перспективами знакомства речных красоток с водяным. К тому же вдруг Ихтиар не согласится? Так что не стоило расстраивать моряков заранее.

Райотдел нас встретил вполне обыденно: ни тебе букетов, ни красной дорожки, ни даже толпы восторженных зрителей. По случаю теплой погоды и пятницы здание почти вымерло. Лишь взрывы гогота из курилки нарушали безмятежную тишину. Им же хуже – такое зрелище пропустили! Только Потапыч при виде «неформального» Мердока аж бутербродом подавился.

– А? Что? – пробасил он с трудом, кашляя и вытирая выступившие на глазах слезы. – Откуда?!

Недоеденный кусок печально прилип маслом к журналу посещений, и за это дежурного еще ждал нагоняй. Хотя Потапыч на особом счету у Чандлера (как говорится, оборотень оборотню лапу не оторвет), так что могло и обойтись.

Мердок не удостоил его даже взглядом и проследовал мимо, с непринужденной легкостью неся увесистый сундучок. Все бы ничего, но находку по-прежнему покрывал толстый слой грязи, так что начальству теперь требовался горячий душ. Сам виноват, мог бы взвалить эту ношу на младшую по званию, но Мердок предпочел вручить мне пакет со своей одеждой.

– Сокровище, – пояснила я вполголоса, проследив за ошарашенным взглядом Потапыча.

Дежурный ответил восхищенным трехэтажным, и я усмехнулась, ускоряя шаг. Хорошо, что Мердок уже далеко, иначе не миновать бы нам проповеди о вреде ненормативной лексики.

Я успела как раз к тому моменту, когда Мердок растерянно остановился у порога своего кабинета. Кажется, он решал сложную задачу: как отпереть дверь, не ставя сундук? Вряд ли он всерьез опасался, что его ценность сопрут прямо в цитадели правосудия, но недавно вымытый пол еще толком не успели затоптать, и покрытый илом «клад» мог нанести ему непоправимый ущерб.

– Давайте я открою, – предложила я со вздохом, перекладывая из руки в руку пакет с вещами. – Где ключи?

Мердок одарил меня тяжелым взглядом и сообщил сухо:

– В кармане брюк.

Если кто-то увидит, слухов о нашем романе не оберешься. Хотя, если вспомнить наш эффектный отъезд…

Я сжала губы, сдерживая смешок, и шагнула вперед.

– Что вы намереваетесь предпринять? – несколько напрягся Мердок.

– Вытащить ключи из вашего кармана, – ответила я, приближаясь еще на шаг, и протянула руку.

Мердок машинально выставил перед собой сундук (отступать ему было попросту некуда) и объяснил раздраженно:

– В кармане брюк, Стравински! Брюк, а не джинсов. Надеюсь, вы понимаете разницу?

Хороший подчиненный всегда знает, когда начальство по-настоящему обозлилось, и умеет не вызывать его гнев на свою голову.

Хм, что это Мердок так нервничает? Ладно, сыграем блондинку.

– Понимаю, – признала я смиренно и принялась рыться в пакете, изображая предельную занятость.

Спустя несколько минут ключи нашлись (хоть под уничижительным взглядом Мердока это было непросто), кабинет был отперт, а сокровище – водружено на стол, аккуратно застеленный ненужными черновиками.

– Открываем? – предложила я азартно.

Любопытно же!

– Погодите, – одернул меня Мердок, созерцая растекающуюся из-под сундучка грязь. – Следует подготовиться. Возьмите ручку и бумагу, вы будете вести протокол. Кроме того, необходимо пригласить понятых.

Говорю же – зануда!

Пока я бегала в поисках пары граждан, которые сошли бы за понятых (полицейские для этого не годятся), Мердок целеустремленно оттирал сундучок от водорослей и ила. Надеюсь, он хоть не потребует его лаком покрыть или феном высушить?

Наконец все было готово: чистый ларец сверкал начищенной до блеска окантовкой крышки, Мердок довольно взирал на дело рук своих, а двое законопослушных жителей соседнего дома замерли, вытянув шеи и, кажется, забыв даже дышать.

Как я их понимаю! Кто в детстве не играл в кладоискателей?

Хотя я-то как раз не играла, потому что это ужасно раздражало бабулю. Но как хотелось!

Мердок приступил к открытию клада с обычной деловитостью, чтобы не сказать занудством.

– Пишите, Стравински, – велел он, обходя вокруг стола, а потом обратно. – Двенадцатого мая в помещении Сосновского РОВД старшим следователем Мердоком при участии домового Стравински, в присутствии понятых Иванова и Петровой произведен осмотр ценностей, изъятых у русалок Раздвоенный Хвост и Блестящая Чешуйка… Понятые, будьте любезны, подойдите и убедитесь, что сундук заперт.

Понятые – полноватая учительница Петрова с ямочками на округлых плечах и болезненно худой слесарь Иванов – столпились у стола, вытягивая шеи, и важно закивали.

Мердок чуть заметно поморщился и продолжил диктовать:

– Вскрытие замка произведено с помощью пассатижей модели «чаячий клюв».

Ловко орудуя названным инструментом, он в два счета открыл сундук. Кажется, дыхание затаили все…

Мердок помедлил и откинул крышку.

– Что это?! – неожиданно тонким для ее комплекции голоском выпалила Петрова.

– Цепь из серебристого металла, – сообщил Мердок, то ли отвечая, то ли продолжая диктовать протокол, – визуально похожего на…

– Алюминий? – недоверчиво перебил его понятой и ткнул пальцем в «клад». – Это что же, правда алюминиевое все?!

– Вероятно, – недовольно подтвердил Мердок. – Руками не трогать! И да будет вам известно, что некоторое время алюминий стоил чрезвычайно дорого. К слову, куда дороже золота и платины. Следовательно, содержимое этого ларца было вполне сопоставимо с годовым бюджетом какой-нибудь весьма небедной страны. Однако после открытия промышленного способа его производства стоимость алюминия резко упала и украшения из него практически обесценились.

– Так это что – не сокровище? – разочарованно протянула Петрова.

Я даже на мгновение почувствовала себя виноватой. С другой стороны, я же не эксперт-товаровед, справки об оценочной рыночной стоимости не даю. А этот сундучок был спрятан именно как клад.

– Почему же? Сокровище, – не согласился Мердок. – Однако на данный момент оно представляет скорее культурную и историческую ценность…

Поучительную лекцию прервал господин Немо. Зомби так тихонько стоял в уголке, у сейфа, что о нем все забыли. Как оказалось, опрометчиво. Мертвяк потихоньку подобрался совсем близко… а потом цапнул из сундука полную горсть «сокровищ». И, взвыв, отшвырнул, тряся обожженной рукой и подвывая.

Похоже, в груде побрякушек оказались кое-какие амулеты. Или на умертвий действует не только серебро? Хорошая тема для научного исследования!

Далекие от науки понятые, чуть не сбив друг друга с ног, укрылись под столом, а Мердок шагнул к господину Немо.

– Тихо! – рявкнул он так, что зомби сразу умолк, только глаза округлил обиженно. – Зачем ты взял эти вещи?

– Сокровище! – объяснил господин Немо, словно речь шла о чем-то само собой разумеющемся. – Приказ! Взять сокровище!

– Как тебе передали приказ? – вмешалась я быстро. – Сюда кто-то заходил?

Зомби смотрел непонимающе, выпучив глаза, красные от полопавшихся сосудов.

– Новый приказ? – уточнил Мердок. – Чей?

Мертвяк замотал головой:

– Хозяин приказал. Сокровище! Я не выполнил. Я плохой зомби!

И совсем по-человечески закрыл лицо руками.

Мердок устало потер лоб.

Господин Немо вдруг опустился на колени и бухнулся головой о пол, да так, что паркет затрещал.

– Плохой зомби! Плохой! Убей зомби!

Мы с Мердоком переглянулись. Понятые таращились из-под стола, как очень испуганные, но очень любопытные мышки.

– Зачем убивать зомби? – серьезно спросил Мердок, присев на корточки возле господина Немо.

Тот вдруг отнял ладони от лица и посмотрел на следователя на удивление осмысленно.

– Плохой зомби не смог взять сокровище, – объяснил он отчетливо. – У плохого зомби теперь нет сил. Скоро совсем-совсем не будет!

И вновь завыл, обратив лицо к безмолвному потолку.

Хозяин велел добыть ценности, а я с помощью троллей помешала бедному-несчастному умертвию. Зомби терзала невозможность выполнить хозяйский приказ, и он ухватился за возможность загладить вину.

Мердок до белизны сжал губы и оглянулся на меня. Мы оба знали, что бывает, когда поднятые мертвецы лишаются притока силы от мага. Инстинкт самосохранения вколочен во всех живых так глубоко, что остается в памяти тела даже после смерти. И немертвые пытаются спастись, тянутся к любым источникам силы. Только умеют черпать ее лишь из чужих мучений.

Господина Немо надо было упокоить раньше, чем он начнет бросаться на посторонних граждан. Это наш долг полицейских.

Мердок поднялся, подошел к сейфу, отпер дверцу и взял с полки табельное оружие. Молча зарядил серебряными пулями и повернулся к зомби.

Тот умолк и смиренно опустил плечи.

Ничего себе «безмозглый мертвяк». Похоже, Кукольник как-то умудрился привязать душу к мертвому телу.

Но как же филигранно господин Немо играл идиота! Во всяком случае, лично я раскусить (и расколоть!) его не смогла. Да и Мердок при первом допросе ничего не заметил.

Жаль теперь так глупо лишаться законной добычи и единственной оставшейся ниточки.

– Не надо! – попросила я торопливо, вытянув вперед руку. – Не убивайте его!

– Отойдите, Стравински! – сквозь зубы велел Мердок, не переставая целиться. – Я вполне понимаю вашу жалость, однако…

– К Неназываемому жалость! – рыкнула я, подражая бабушке (жалкая пародия, признаю). – Давайте я отведу Немо к Ульву. Думаю, эльф сможет его подпитать.

– Вы не справитесь с зомби, Стравински, – заметил Мердок сухо. – При всем моем уважении к вам.

– Вот еще, – отмахнулась я. – Во мне достаточно бабулиной крови, чтобы суметь приказать. Хотя надеюсь, это не понадобится. Если не тянуть.

И с намеком кивнула на понурого зомби.

Долгий взгляд глаза в глаза – и Мердок отвернулся.

– Отвечаете за него! – бросил он.

– Головой? – усмехнулась я, протягивая руку господину Немо.

Сейчас для него и такая малость, как тепло кожи, будет очень кстати.

– Погонами, Стравински, погонами, – вздохнул Мердок. И добавил совсем тихо: – А вашу очаровательную головку я сам откручу, если не справитесь.

Я фыркнула – очень милый комплимент, ничего не скажешь! – и напомнила:

– Только как же протокол?

– Не вижу никаких сложностей, – пожал плечами Мердок. – Поспешите, домовой. Обещаю, мы вас дождемся.

– Ждите, – разрешила я, поднимая с пола зомби.

«Жди меня, и я вернусь», да-да.

А потом, дорогой старший следователь, вы ответите мне на добрую сотню вопросов. Слишком уж все это подозрительно выглядит.

Морг встретил нас музыкой (к счастью, негромкой) и запахом кофе. Я повела носом и улыбнулась. Похоже, Ульв уже оклемался.

– Можно? – спросила я, символически постучав костяшками пальцев о дверной косяк, и заглянула внутрь.

Ульв поднял голову и светло улыбнулся:

– Входи, Ани.

Я улыбнулась ему в ответ и потянула за руку оробевшего зомби. Господин Немо заметно дрожал, но вырваться не пытался.

– Зачем ты привела его с собой? – поинтересовался Ульв и подвинулся, освобождая мне лучшее место на заветной полянке. – Упокоить?

– Нет-нет! – поспешно возразила я. – Он и так пострадал при… хм, следственных действиях.

Обтекаемая формулировка, что называется, на любой случай.

– Тот следователь? – чуть нахмурился эльф. – По-моему, этот немертвый почти израсходовал запас сил.

Я кивнула, подошла ближе и попросила:

– Ты не мог бы его немного подпитать?

– Нет, Ани. – Ульв покачал головой, даже не дослушав, и поднял руку, останавливая уговоры. – Мне нужно время, чтобы восстановиться, и пока я при всем желании не могу поделиться силой. Прости.

Я нехотя кивнула, понимая его резоны. Зомби замер в сторонке безмолвной статуей.

– Может, что-нибудь посоветуешь? – безнадежно спросила я. – Или можно как-то сделать, чтобы ты скорее… оклемался?

Ульв жестом предложил мне присаживаться. Выглядел он не очень: лицо слегка помято, как после банального запоя, длинные светлые волосы слиплись на висках, а глаза мутные. Ничего не скажешь, светлый эльф – волшебное существо!

– Не нравлюсь? – с иронией спросил он, извлекая откуда-то термос и кружки.

– Кхм, – смутилась я и усилием воли заставила себя не отвести взгляд. – Прости, я ужасно бестактна. Я пришла узнать, как ты тут. Ну и заодно… Прости.

Ульв понимающе улыбнулся, и я немедленно почувствовала себя последней свиньей.

– Не расстраивайся, Ани. – Он легко коснулся моего запястья. – Ты просто нетерпелива, как и все люди.

– Но я же не человек, – напомнила я со вздохом.

– Ты выросла среди людей, – пожал плечами эльф. – Так что переняла от них слишком многое. Что же касается твоего вопроса – увы. Я живу не под сенью великого Леса, а только он может наполнить меня силой. Или придется ждать, собирая силу по капле.

Он ловко разлил нам кофе. По оранжерее поплыл запах меда, шоколада, мускатного ореха и карамели, и я сглотнула слюну.

– Зачем тогда ты это делаешь? – не удержалась я от вопроса, принимая из рук эльфа горячую кружку. – Я имею в виду, если ты после своих музыкальных запоев совсем без сил, то…

– Я понял, о чем ты, – отмахнулся эльф, осторожно пригубив кофе. – Я отщепенец, Ани. Мне некуда приложить свою силу. Приходится ее выплескивать, пока она не свела меня с ума. Я легче всего реагирую на музыку… или на любовь. Кстати, они же помогают накапливать энергию.

И снова посмотрел на меня с ироничной улыбкой.

– Понятно, – кивнула я, сделав вид, что не заметила намека. Хотя Ульв наверняка всего лишь дразнит меня. Лучше сменить тему: – Слушай, а зачем ты тогда вообще уехал из своего Леса, раз тебе без него так тяжело? Если не секрет, конечно.

Догадки на этот счет у меня были, но напрямик мы об этом никогда не говорили.

Ульв допил кофе и выплеснул гущу прямо под корни ближайшего цветка.

– Я не смог там жить, – пожал плечами он. – Все бело-розово-зеленое, сплошные разговоры о высоком и отрицание всего остального. Мои сородичи наотрез отказались понимать, что жизнь и смерть – две стороны одной монеты.

– Принцессы не какают, – понимающе кивнула я.

– Что? – Ярко-зеленые глаза эльфа округлились, а потом он усмехнулся. – Скорее, «единороги не умирают», но в целом ты права. Ну а мой дар… Словом, мне просто не повезло со способностями. Я не стал дожидаться, пока меня изгонят, и ушел сам.

Мы помолчали. Ульв задумчиво наблюдал за порхающими с цветка на цветок бабочками и чему-то улыбался, а я просто мелкими глотками пила кофе и думала о том, как, в сущности, мало о нем знаю.

Наша дружба началась с курса патанатомии, который Ульв читал нашему потоку. А после пары он попросил меня остаться, чтобы поговорить о… бабуле. Эх, как же глупо я тогда себя чувствовала! Мне завидовали все девчонки с курса, а мы с прекрасным эльфом обсуждали магию и тонкости обращения с умертвиями…

Я ностальгически улыбнулась и поймала взгляд Ульва.

– Прости, Ани, что не смог тебе помочь. – Он осторожно забрал у меня чашку и накрыл ладонью мою руку. – Но, думаю, с этим справится любая ведьма.

– Хм! – Я встряхнулась, отбрасывая воспоминания. – А может, Роза сумеет?

Ульв лишь пожал плечами.

– Спасибо! – искренне сказала я. – Прости, мне нужно бежать!

– Можешь не торопиться, – покачал головой эльф. – До завтра у него сил хватит.

Я вздохнула с облегчением. Все же я как-то даже привязалась к этому зомби. Так что пусть живет. Найти бы этого Кукольника и оторвать ему лишние части тела! Тоже мне, придумал идеальных исполнителей.

Я торопливо попрощалась и потянула за собой притихшего зомби.

По дороге обратно я прикидывала, стоит позвонить Розочке сразу или лучше поговорить дома? Лучше сразу, а то сестренка может прогулять до полуночи, завтра же суббота.

Додумать я не успела. Дернула дверь райотдела – и нос к носу столкнулась со Стеллой.

При виде меня она расплылась в довольной улыбке.

– Вы-то мне и нужны! – звонко сообщила она. – Я забираю этого зомби!

И хищно протянула к нему руки с длиннющими ногтями.

Господин Немо, не будь дурак, шустро спрятался за моей спиной. Только Стеллочка кое в чем просчиталась: стояли мы прямо в дверях, так что обойти меня не так-то просто, а отодвинуть – еще сложнее. Честно говоря, меня и саму подмывало сбежать подальше. Фу, разве можно так сильно душиться?! В густом аромате кокоса и ванили можно было увязнуть, подобно мухе в янтаре.

– Отойдите, домовой! – возмущенно пропыхтела госпожа следователь, тщетно пытаясь протиснуться мимо.

Что ж ей так припекло? И, похоже, она специально в засаде ждала.

– Разрешите войти? – Я не шевельнулась. И прозрачно намекнула: – Нас следователь Мердок ждет.

Напоминание о Мердоке ожидаемо ее отрезвило, и в круглых, тщательно подкрашенных глазах Стеллы даже мелькнуло что-то похожее на мысль. Жаль, что ненадолго.

– Я изымаю этого зомби! – Она гордо выпрямилась.

– На каком основании? – повысила голос я.

Надеюсь, дежурный или кто-нибудь из скучающих на крыльце полицейских сообразит связаться с Мердоком.

– Он проходит как вещдок по моему делу! Да отойдите же, домовой!

– Не могу. – Я развела руками и соврала: – Господин старший следователь передал мне этого зомби под роспись.

Стеллочка залилась краской – еще бы, она просто следователь уже не первый год, а тут какой-то приезжий с бухты-барахты стал старшим. Хотя наверняка не раз устраивала папочке из-за этого истерики. Но в этом вопросе Чандлер – кремень.

– С Мердоком я сама разберусь! – фыркнула она, хотя особо уверенной не выглядела.

Я с трудом подавила ухмылку. Ну-ну, разбирайтесь.

– Мне бы бумаги… – напомнила я просительно.

А интересно, кстати, по какому такому делу господин Немо может у нее проходить? Она же ведет только следствие о пропаже мадам Цацуевой, а тут-то зомби каким боком?

Стелла вздернула острый носик:

– Вот! – и сунула мне извлеченный из кармана канцелярский файл, сложенный во много раз.

Кто же так с бумагами обращается? Я тщательно разгладила сгибы и принялась неторопливо изучать.

Зомби за моей спиной дрожал. Надеюсь, он не додумается на нее броситься? Тогда ему точно хана – уничтожат как потенциально опасный объект. До того, конечно, возьмут всякие пробы и образцы тканей, но кому от этого будет легче?

Эх, жалко, что официально он считается всего-то орудием преступления. Ему даже адвокат не положен! А хорошо бы сюда сейчас Плевалку…

Стелла наблюдала за мной с растущим раздражением.

– Вы что, по слогам читаете? – наконец не выдержала она. – Давайте быстрее!

«Куда уж нам, простым домовым», – с иронией подумала я, а вслух заметила:

– Но это ведь только постановление о приобщении вещдока к делу. А как насчет оснований для его изъятия у следователя Мердока?

Стелла залилась краской:

– Да вы! Да я! Что вы о себе возомнили? Да вы знаете, кто за мной стоит?

Я молча покачала головой. И что она теперь будет делать? Побежит жаловаться? Мое любопытство, увы, осталось неудовлетворенным. Стелла только-только набрала воздуха, чтобы обрушить на меня шквал ругани, и…

– Боюсь, мне это тоже неизвестно, – послышался за ее спиной приятный мягкий баритон. – Надеюсь, вы меня просветите?

Стеллочка присмирела: похоже, связываться с Мердоком она опасалась. Или, скорее, ей велели с ним не ругаться.

Кстати, а кто этот ее покровитель? Не похоже, чтобы речь шла о папе.

– Вот, – через силу произнесла она, вынимая из другого кармана так же варварски сложенный лист. – Ознакомьтесь!

– Хм. – Мердок вежливо склонил голову и предложил: – Нам следует пройти внутрь. Не слишком удобно беседовать о таких вещах на пороге.

Стеллочка снова покраснела, понимая, в чей огород этот камень, и отрывисто кивнула.

Я цапнула зомби за руку и скоренько потянула его к Мердоку. Господин Немо отмер и ринулся к старшему следователю, как цыпленок к маме-курице. Вот уж точно – хороший и плохой полицейский. Беспроигрышная тактика!

Как ни странно, в кабинете не обнаружилось ни понятых, ни сундучка с кладом. Хм, куда он их подевал?

– Присаживайтесь, прошу вас. – Мердок повел рукой, указывая на кресла, и устроился за своим столом.

Само воплощение компетентности и невозмутимости. Если не помнить о русалках, о том, как он брал приступом забор, и о прочих наших приключениях.

Впрочем, Стелла ни о чем таком не подозревала.

– Читайте! – потребовала она напряженно, замерев так, словно на сиденье ей подложили что-то похуже горошины. – Я не собираюсь вас до вечера ждать!

Мердок приподнял бровь и бросил на коллегу взгляд, далекий от доброжелательного.

Внимательно (и неторопливо!) изучил бумаги, после чего протянул их мне:

– Ознакомьтесь, Стравински!

Стеллочка дернулась.

– Да хватит уже тянуть! – взорвалась она. Голосок ее срывался от негодования. – Отдавайте мне этого зомби, и я пойду!

Бедный господин Немо сжался у сейфа, но Мердок даже не шевельнулся.

Повинуясь приказу, я вчиталась в документы. Надо же, как любопытно! Оказывается, возле калитки мадам Цацуевой обнаружились следы зомби! И теперь приказом замначальника, Басюна, старшему следователю Мердоку предписывалось передать вещественное доказательство «зомби, инвентарный номер 17/1997-21, принадлежность тела неизвестна» Стелле для производства необходимых следственных действий.

И ведь момент подобрали! Чандлер с самого утра уехал в область, и ему на зама не нажалуешься.

– Погодите, – возмутилась я, поднимая взгляд. – Какие еще следственные действия?

Стелла сжала губы и обожгла меня гневным взором.

– Вот именно, – согласился Мердок. – Мне тоже чрезвычайно хочется узнать, почему означенные действия не могу произвести я?

– Вы не ведете дело Цацуевой! – взвилась Стеллочка. – А тут надо назначать экспертизу и сличать следы зомби!

– Вы полагаете, что… мой экземпляр лично похитил мадам Цацуеву? – осведомился Мердок сухо. – Осмелюсь напомнить, что в это время он уже находился в моем ведении. Вы ведь не подозреваете, что я выпускал зомби… хм, на прогулку?

Судя по гневно раздувающимся ноздрям остренького носика, Стелла как раз подозревала, да еще как! Наверняка уже и версию выстроила, в которой фигурировали мы с господином Немо, а может, и лично Мердок.

А что? Я позвонила в дверь, затем свистнула зомби, перевязала мадам Цацуеву ленточкой с бантиком и отнесла Мердоку… Не хочу даже думать, с какой целью!

Хорошо хоть вслух заявить о своих подозрениях Стеллочка не посмела. Уж слишком безмятежно и доброжелательно улыбался ей господин старший следователь.

– Нет! – Она кое-как справилась с собой. – Но надо выяснить, не причастны ли к этому другие зомби Кукольника. А образец у нас один. Вот этот!

И ткнула пальчиком, увенчанным длинным когтем, в сторону Немо.

Признаю, вполне логично. У каждого мага есть собственный почерк. Если хотите, что-то вроде отпечатков пальцев. Увы, следы Кукольник оставлял очень размытые (похоже, как-то их затирал), но, может, и получится установить, что двух разных зомби поднял именно он…

Или, если предположить, что Стеллочка не просто так подсуетилась, то это удобный случай оборвать ниточки. Мало ли, вещдоки нечаянно пришли в негодность. Бывает. Конечно, следователь схлопочет выговор, но вряд ли Стеллочку это всерьез волнует.

Я привстала и вернула Мердоку документы. Мы обменялись короткими понимающими взглядами, и он чуть заметно кивнул.

– Разумеется, вы правы, – заметил Мердок, аккуратно складывая бумаги, и спрятал их в ящик стола. – Необходимо произвести соответствующую экспертизу. Я сегодня же ее назначу, и обещаю известить вас о результатах.

– Но… но… – Стеллочка хватала воздух тщательно накрашенным ртом и хлопала длинными ресничками. – Вы не можете! Не можете! Вам ведь приказали!

Мердок остался невозмутим.

– Вы вправе на меня пожаловаться, – предложил он равнодушно. – Однако считаю необходимым сообщить, что я подчиняюсь лично полковнику Чандлеру. А теперь не смею вас больше задерживать.

И недвусмысленно указал ей на дверь.

– Да вы! Да вы еще пожалеете! – Стеллочка вскочила и гневно сжала кулаки.

Мердок смотрел на нее с доброжелательной улыбкой.

И Стеллочке не оставалось ничего иного, как выскочить в коридор, на прощанье громко хлопнув дверью.

– М-да, – произнес Мердок неодобрительно, проводив ее взглядом, а затем повернулся ко мне. – Стравински, берите ручку и бумагу. Пишите расписку, что принимаете господина Немо на ответственное хранение. К сожалению, к себе я забрать его не могу, у моего камердинера аллергия на некромантию.

– Думаете, она полезет к вам в кабинет ночью? – с сомнением спросила я, послушно вынимая из сумки чистый лист.

Надо же, камердинер у него! И это следователь обычного райотдела полиции?!

– Вполне возможно, – пожал плечами Мердок. – Дури у нее хватит, так что не стоит рисковать.

Хм, если уж он стал так выражаться, то дело серьезнее некуда.

– Кстати, – вспомнила я, – Ульв подзарядить зомби не смог, но, по идее, Роза справится.

Мердок чуть заметно поморщился.

– Превосходно, – заметил он сухо. – Лучше повода, чтобы забрать господина Немо, не придумаешь.

– Как скажете. – Я послушно набросала расписку, пока Мердок занимался собственными бумагами.

– Превосходно, – повторил он, пробежав глазами мое сочинение, и встал. – Я вас провожу.

Отлично, заодно и задам ему пару десятков вопросов… с пристрастием!

Если Стеллочка и нажаловалась, то остановить нас не успели или не захотели.

Уже немного спала дневная жара, хотя темнеть начнет еще не скоро. Изнуренные солнцем улицы только-только начинали оживать.

Мердок молча шагал рядом, предоставляя мне мучительно прикидывать, о чем надо его спросить. Хоть список пиши по примеру некоторых!

Тьфу, к Неназываемому!

– Думаете, Стелла к этому причастна? – спросила я о том, что крутилось на языке.

– Сомнительно, – возразил следователь. – Едва ли разумный человек доверит ей что-либо мало-мальски тайное.

Я вздохнула, соглашаясь, и покосилась на Мердока, который даже в футболке и джинсах умудрялся выглядеть строгим и застегнутым на все пуговицы.

Он скупо усмехнулся.

– Полагаю, в действительности вы хотели узнать не об этом, – заметил он, бросив на меня короткий взгляд. – Оглашайте весь список ваших вопросов, Стравински, не стесняйтесь!

Ладно, сам нарвался. Он выше по званию, но промолчать я не могу.

Я приостановилась и спросила напрямик:

– Кто вы такой?

– Логично, – признал Мердок, сунув руки в карманы, и неожиданно весело улыбнулся. – А вы как полагаете, Стравински?

Раскидистый орех, под которым мы стояли, бросал на его лицо густую тень.

– Проверяете? – хмыкнула я.

– Любопытствую, – признал он и отступил в сторону, к зарослям белой и нежно-фиолетовой сирени, – сумеете ли вы сделать верные выводы.

– Давайте попробуем. – Я дернула плечом. – Итак, подозрительные факты. Во-первых, вы появились в Ёжинске чуть ли не одновременно с Кукольником. Во-вторых, ваша выучка явно лучше, чем у обычного следователя райотдела. Привычный для вас уровень жизни тоже несравним с бытом простого полицейского. К тому же вы сами сказали Стелле, что подчиняетесь напрямую полковнику Чандлеру. Все вместе выглядит очень подозрительно, согласитесь.

– Ваши выводы? – коротко осведомился Мердок, невозмутимый, как соседний забор.

– Два варианта. – Я сложила руки на груди, пытаясь унять нервозность.

Если я ошиблась, то сильно рискую. И господин Немо замер прямо за спиной, а способностей у меня кот наплакал… Ладно, двум смертям не бывать.

– Я внимательно вас слушаю, Стравински! – заверил Мердок, покачиваясь с носков на пятки и обратно.

Я перевела дыхание и выговорила:

– Или вы давно охотитесь на Кукольника, или вы и есть Кукольник.

Мгновение – а затем Мердок отвернулся и сорвал несколько благоухающих веток сирени.

– Браво, Стравински! – произнес он серьезно, вручая мне импровизированный букет. – Определенно, вы весьма умная и смелая девушка.

– Спасибо, – сухо ответила я, нехотя принимая цветы. Люблю сирень, вот только руки теперь заняты, что наводит на размышления. – Итак, что скажете?

– А вы к какому выводу склоняетесь? – негромко осведомился Мердок.

Его мягкий голос звучал почти вкрадчиво.

Зря я пыталась его расспросить. Самонадеянно. Отчаянно хотелось курить, но сигареты внепланового купания не перенесли, а обзавестись новой пачкой за всей этой беготней я не успела.

Мердок улыбался, и я вдруг рассердилась. Да к Неназываемому его! Видно же, что надо мной потешаются.

– Думаю, вы ищейка, – отозвалась я уверенно. – Иначе почему Чандлер вас прикрывает?

– Возможно, у меня есть высокие покровители, – предположил Мердок легко.

– Настолько высокие? – не поверила я, крутя в руках подаренный букет. – Если у Кукольника крыша в самых верхах полиции, зачем ему воровать? В смысле он бы не разменивался на уличные кражи.

– Я понял вашу мысль, – кивнул Мердок. – Прошу вас, Стравински, успокойтесь.

– А? – удивилась я.

Он выразительно показал глазами на букет.

Кхм, оказывается, я машинально похлопывала сиренью по ладони.

А Мердок неожиданно шагнул вперед и взял меня за руку. Смело, учитывая риск получить по физиономии.

– Вы молодец, – сказал он без малейшей насмешки. – Абсолютно верные выводы из самого минимума информации. Уважаю.

И осторожно пожал мои пальцы.

– Значит, следователь, – вздохнула я.

А что, было бы забавно вот так, нахрапом, взять Кукольника! Хотя кто бы еще кого взял…

– Следователь по особо важным из столичного управления, – поправил он и склонил темноволосую голову. – К вашим услугам. К слову, столь заинтересовавшая вас недавно татуировка, – он коснулся левого плеча, – знак допуска к государственной тайне. Она сама по себе может служить подтверждением моих полномочий. А удостоверение, с вашего разрешения, продемонстрирую чуть позже.

Камердинера и прочие аристократические замашки Мердока это не объясняло, но я решила не допытываться. Он имеет право на свои тайны, раз уж они не касаются дела.

Хотя столичных сыщиков я до сих пор в глаза не видела, так что откуда могу знать об их образе жизни?

А, кстати!

– Так как вы оказались в Ёжинске? – напомнила я. – Откуда вы знали, что здесь появится Кукольник? Только не надо рассказывать о предчувствиях!

– И не собирался, – пожал плечами он. – Дальнейший разговор мы можем продолжить по дороге.

Я нехотя кивнула. Торчать под окнами, надеясь на свидетелей в случае чего, больше необходимости не было.

– Итак, на самом деле все просто, – сообщил Мердок, вышагивая рядом. – Достоверно известно, что Кукольник охотится на некие магические предметы, один из которых хранится именно тут. Поэтому рано или поздно Кукольник объявился бы в Ёжинске.

– Постойте! – опешила я. – А зачем тогда все эти кражи банкоматов и драгоценностей?

– Полагаю, Кукольнику требуются крупные суммы денег, – уверенно предположил Мердок. – Скажем, на подкуп или для приготовления к ритуалу. Только, по всей видимости, он сбывает краденое за пределами Ёжинска.

– К какому еще ритуалу? – процедила я сквозь зубы.

Вот же гад! Морочил мне голову рассуждениями, а сам скрывал такую информацию!

– Откуда мне знать? – Красивое лицо Мердока было непроницаемо. – Однако точно известно, что искомые предметы не представляют особой ценности для непосвященных, посему…

– Алый Цветок? – перебила я торопливо.

Мой спутник кивнул, и я стиснула зубы. Значит, Ярый тоже о многом недоговаривал.

– Это не подлежало разглашению, – продолжил Мердок так ровно, что желание залепить ему по физиономии букетом стало почти нестерпимым.

Не люблю, когда меня держат за дуру!

Я с трудом заставила себя не повышать голос:

– Что Кукольнику нужно в Ёжинске? В смысле, что за вещь? Тоже что-нибудь ботаническое?

Прозвучало довольно резко.

– Вам лучше знать, Стравински, – вздохнул Мердок и почесал бровь.

И это ударение на фамилии…

– Бабуля? – догадалась я, уже понимая, что всерьез влипла.

Мердок кивнул, и я крепко выругалась.

– Стравински, – голос Мердока был исполнен укоризны, – вы же девушка, как вы можете так выражаться?

– Я могу еще и не так, – выговорила я, мечтая о двух-трех затяжках. Стоило понервничать, и желание курить становилось невыносимым. – Так какого же… вы мне голову морочили? Почему сразу не завели дело о пропаже бабули? Вдруг ее похитили из-за этой… штуки?

– Стравински, – перебил Мердок с укоризной, подумал и поправился: – Анна. Вы ведь не знаете, какого рода ценность хранит госпожа Марцелина?

Я нехотя кивнула, а он продолжил:

– Следовательно, просто проверить, на месте ли означенное имущество, вы не можете. Ведь так?

Я сжала несчастную сирень так, что хрустнули ветки, и снова через силу кивнула.

– При таких обстоятельствах приходится рассчитывать лишь на официальный обыск, а для него пока нет оснований.

– Почему? – возмутилась я. – Бабуля же пропала!

– Однако нельзя утверждать, что ее именно похитили, – возразил Мердок. – А до официального возбуждения дела о санкции на обыск и речи быть не может. Тем более… хм, в данном случае.

Признаю, срезал. Бабуля известна как дурным нравом, так и мстительностью. И к своим «сокровищам» относится очень трепетно.

– Все равно, – пробурчала я, отводя взгляд. – Зачем вы тогда потащили меня на реку, зная, что за обычные драгоценности Кукольник особо переживать не будет?

Мердок чуть слышно хмыкнул.

– Однако он переживает из-за вас, – напомнил следователь мягко, и я проглотила очередное ругательство.

– Ловля на живца, да? – едко осведомилась я.

Он не пытался отрицать.

– Признаю, идея подтолкнуть Кукольника к необдуманным действиям показалась мне заслуживающей внимания… Надо думать, мы добрались до пункта назначения?

И кивнул на калитку, полускрытую уже отцветающими сливами.

Очнувшись, я обвела взглядом дома вокруг. Надо же, он прав! За животрепещущими разговорами я даже не заметила, что мы пришли.

– Зайдете? – предложила я нехотя.

Голова гудела от новых фактов, догадок и эмоций.

– Боюсь, я вынужден отказаться от этой чести, – церемонно ответствовал Мердок. – Следует вернуться к делам, которых уже накопилось немало.

– Струсили? – ляпнула я и прикусила язык.

Однако Мердок и не подумал обижаться. Посмотрел на меня, как на несмышленого ребенка, и засунул руки в карманы.

– Я обычный человек и мало что могу противопоставить вашей сестре. Однако это вовсе не означает, что я должен этому радоваться, а уж тем паче поддаваться. Признаю, я не терплю постороннего воздействия на разум.

– Кхм. – Я смущенно кашлянула. – Извините.

– Ничего страшного, – ответил он ровно. – Радует, что вы владеете собой значительно лучше вашей сестры, иначе совместная работа стала бы тяжелым испытанием. А теперь прошу меня извинить, спешу. Завтра в восемь я за вами заеду.

Я кивнула. Голова кругом…

Только когда Мердок скрылся за поворотом, я сообразила, что он имел в виду. И расхохоталась, несмотря на всю серьезность ситуации. Бедняга Мердок! Надо будет ему объяснить, что Розочка унаследовала способности от своего отца, а не от нашей общей матери. А то будет и дальше от меня шарахаться…

Я с улыбкой позвонила в дверь, но перестала улыбаться, увидев выражение лица Дис.

– Вы вовремя, – буркнула она, отступая, и спрятала за спину окровавленный тесак.

– Что случилось? Новости от бабули?

– Гости, – осуждающе сообщила гномка, разглаживая передник. – Нехорошие гости! Кстати, я приготовлю на ужин ваши любимые котлеты по-евски.

Знай я Дис чуть хуже, могла бы предположить, что на котлеты она пустила незваных гостей, очень уж кровожадное у нее было выражение лица.

Я лихорадочно перебирала в уме, кто к нам мог заявиться. Стенли так рано не приедет – он панически боится летать, а землей или морем так скоро не доберешься. Мама? Кто-то из бабулиных «мальчиков»?

Тьфу, я совсем зарапортовалась! Можно ведь просто спросить.

– И кого еще принесло? – осведомилась я, вручая гномке потрепанный букет. – Поставь, пожалуйста, в вазу. Да, и чуть не забыла! Господин Немо, сюда!

Я поманила оробевшего зомби.

Дис насупилась и вынула из-за спины руку с ножом. Во второй руке она сжимала сирень.

– Это что же такое? Зачем вы его сюда привели?! Или тоже подарок от кавалера?

Зомби опасливо жался ко мне. Похоже, упокаиваться ему не хотелось.

– Знакомься, это господин Немо. – Я нога об ногу сбросила туфли (ах, какое блаженство!). – Это по работе.

И хмыкнула про себя. А что, действительно в каком-то смысле подарочек!

– Тащите в дом всякую гадость, – проворчала экономка. – Сначала один из этих, а теперь еще и мертвяк. Эх!

Дис махнула рукой с тесаком и скрылась в кухне.

«Этих»?! Я нахмурилась и быстрым шагом направилась в гостиную. Надеюсь, у Розочки хватит ума не откровенничать с кем попало? Зачем она вообще приняла этого незваного гостя?

Я без стука распахнула дверь и про себя грязно выругалась.

Одетая в воздушное голубое платьице Розочка сидела на диванчике, что-то оживленно щебеча. А гость заинтересованно склонил к ней голову и чему-то улыбался.

– Добрый вечер, господин Ярый, – произнесла я холодно. – Вы уже уходите?

– Анна! – возмутилась Розочка и порывисто положила ладонь на руку мужчины. – Не обижайтесь на мою сестру, она очень переживает из-за бабушки!

И хлоп-хлоп ресничками.

Я смерила сестру уничижительным взглядом, но он пропал втуне. Она улыбалась мужчине, не замечая ничего вокруг.

– Ну что вы. – В низком голосе Ярого звучала волнующая хрипотца. – Не волнуйтесь, я вполне понимаю чувства госпожи Аннабель.

А он даже умудрялся смотреть ей в глаза, а не в глубины декольте… Крепкий орешек!

– Я так рада, – учащенно дыша, пролепетала Роза. – И так благодарна вам за поддержку!

Похоже, сестренка врубила тяжелую артиллерию. Еще бы, такая жертва ей до сих пор не попадалась! Хотя господин Ярый наверняка уверен, что хищник в этой паре он.

– Не стоит благодарностей. – Он ласково сжал ее пальчики. – Я счастлив познакомиться со столь очаровательной девушкой.

На меня эти двое не обращали ни малейшего внимания.

Я глубоко вздохнула, потерла усталые глаза и опустилась в свое любимое кресло. По-моему, тут оставалась припрятанная пачка… Да! Я вынула сигарету, прикурила и с наслаждением затянулась, наблюдая за воркованием Розы и Ярого с чисто научным интересом.

Сестру я люблю, но иногда меня одолевает желание запереть ее в клетке, а на улицу выводить на поводке и в наморднике. Ведь Роза знает бабушкину историю не хуже меня, и все равно не удержалась!

Пусть бы кокетничала сколько угодно, но разбалтывать о семейных делах?! Придется серьезно с ней поговорить.

Почуяв запах табачного дыма, Ярый машинально обернулся, встретился со мной взглядом и разом подобрался.

– Я все еще жажду узнать, что вы забыли в нашем доме, – сказала я напрямик.

– Анна! – возмутилась Розочка, но Ярый мимолетно ей улыбнулся и встал.

– Я лишь хотел заверить вас в своей непричастности, – произнес он чуть глухо. – К этой истории.

– Ой ли? – хмыкнула я, с силой затушив сигарету. – Думаю, у вас есть единственный способ нас в этом убедить.

– И какой же? – осведомился Ярый, чуть прищурившись.

– Рассказать правду, – пожала плечами я. – О вашем Алом Цветке. О Кукольнике. О том, откуда вам известно мое полное имя. Вы слишком многое скрываете, господин Ярый.

Его глаза блеснули оранжевым – и погасли.

– Полагаю, – произнес Ярый любезным тоном, – что по здравом размышлении вы сами придете к выводу, что к исчезновению… хм, госпожи Марцелины я не имею никакого отношения. – Он повернулся к моей сестре и склонил голову. – Вы очаровательны, госпожа Роза. Увы, я вынужден откланяться. Провожать не нужно, я сам найду дорогу.

И стремительно вышел.

– Ну вот! – возмутилась Розочка, едва за гостем закрылась дверь. – Ты все испортила!

– Я испортила?! Роза, ты в своем уме? Знаешь же, что бабушка с ним в контрах! И болтаешь о наших семейных делах!

– Ну и что? – капризно надула губы сестра. – Это давняя история. А бабушка уперлась, и ты за ней!

Чтобы не наговорить лишнего, я вынула еще одну сигарету.

– Роза, пожалуйста, не мешай мне работать, – попросила я устало, вдохнув новую порцию горького дыма. – И прошу тебя, не встречайся с господином Ярым. Я понимаю, что тебе интересно… хм, поиграть, но это может быть опасно.

– Анна, ты свихнулась на своей работе! – взвилась сестренка. Поза «руки в боки» смотрелась бы комично, если бы не гневно раздувающиеся ноздри и прищуренные глаза. – С чего ты вообще решила, что бабушка пропала и ее надо искать? Да у тебя просто профдеформация, вот! А на остальных тебе наплевать!

Розочка выскочила из комнаты, громко хлопнув дверью.

А я устало прикрыла глаза. Этого мне еще не хватало! Самое время для семейных ссор, ничего не скажешь…

Ладно, это все потом. Сейчас есть дела поважнее. Надо попросить Розу заняться господином Немо – не хватало еще в доме голодного зомби. И порыться в вещах бабули, раз уж Мердок так усиленно на это намекал. Жаль, что об Алом Цветке разузнать не удалось.

Послав через Дис записку сестре, я отправилась в комнаты бабули.

Кабинет выглядел запущенным, несмотря на идеальный порядок. Бабуля редко бывала дома, а еще реже занималась тут делами, так что ничего полезного мне найти не удалось. Попробуем спальню, хотя ею пользовались не намного чаще.

Я обвела взглядом прохладную комнату с аквариумом во всю стену и вздохнула. Понятия не имею, что вообще искать! К тому же обыски – не по моей части. Я методично перетряхнула постельное белье, заглянула под матрац, изучила содержимое тумбочек. Рыться в бабулиных вещах было неприятно, но что делать?

Два часа спустя я без сил спустилась на кухню. Всей добычи – несколько листочков для записей с непонятными закорючками. Может, Мердок сумеет расшифровать? Хотя не факт, что эти заметки вообще имеют какое-то отношение к делу.

Я бессильно потерла глаза. Чем дальше в лес, тем толще маллорны.

– Шли бы вы спать, – проворчала Дис, ставя передо мной тарелку с окрошкой. – Совсем себя уморили.

– Ты права, – покаянно вздохнула я и попробовала прохладное кушанье. А ведь меня еще ждала котлета! – Какая вкуснятина!

Дис польщенно заулыбалась, а я за пять минут приговорила ужин и поднялась к себе. Свежая прохладная постель манила не хуже русалок.

Я вспомнила мокрого растрепанного Мердока, улыбнулась… и заснула, как только коснулась головой подушки.

Глава 4

Разбудила меня Дис.

– Просыпайтесь! – позвала она, распахивая шторы.

В комнату ворвались уличный шум и солнечный свет.

Я застонала и прикрыла глаза рукой.

– Ты с ума сошла? – возмутилась я. – В такую рань!

– Во-первых, уже четверть девятого, – невозмутимо отозвалась экономка. – Во-вторых, в доме гости. А в-третьих – вот.

И положила на тумбочку газету, еще пахнущую свежей краской.

Пришлось со стоном поднимать голову от подушки. Я отбросила с лица мешающие волосы и протянула руку за газетой. Дис ловко сунула мне чашку с кофе. Машинально из нее отхлебнув, я бросила взгляд на разворот. Так, что тут у нас?

И чуть не подавилась. С расплывчатого газетного фото смотрели мы с Мердоком. Засняли нас на палубе, а броский заголовок гласил: «Вот как работает наша полиция!»

Из статейки ниже следовало, что мы с Мердоком в рабочее время наслаждались романтической прогулкой. Далее шли прозрачные намеки на наше уединение в капитанской каюте.

«И это те, кто расследует бесчинства Кукольника! Полиция прохлаждается, а в это время в городе исчезают люди! – патетично взывал неведомый газетчик. – Доблестные полицейские, которым нет дела до пропажи граждан…»

И еще довольно много в том же духе, плюс подробный рассказ о похищении бабули и мадам Цацуевой. Боюсь даже представить, что учудит Роза, когда это увидит!

Сложив руки на животе, Дис ждала, пока я дочитаю.

Я одним глотком допила кофе и подняла на нее глаза:

– Ты сказала «гости»? Ах да! Мердок!

Я вскочила и ругнулась шепотом, уже роясь в шкафу. Он же обещал за мной заехать.

– Не только, – недовольно возразила Дис. – Госпожа Ядвига тоже… почтила нас своим присутствием.

Я выбранилась уже вслух.

Только этого не хватало!

«Дежавю!» – мрачно подумала я, заглянув в гостиную.

Тот же диванчик, полумрак от задернутых штор, темноволосая пара… Совсем как Ярый и Роза вчера. Но стоило моргнуть, как мнимое сходство исчезло.

Мердок в своем строгом костюме казался глыбой льда, зато маму окутывало облако алого шифона, похожего на языки пламени.

Вот кого следовало назвать Розой – эту царственную красавицу в красном. Понятия не имею, почему бабуля в свое время решила назвать дочь Ядвигой. «Битва противоборствующих» – это поэтично и не без намека, только мама ни с кем биться не желала.

– Доброе утро, домовой, – сухо поприветствовал Мердок, обернувшись на скрип двери. – Сколько времени вам потребуется на сборы?

Под его ледяным взглядом я остро ощутила, что стою босиком и в одном халате.

– Доброе, – буркнула я, переступив голыми ногами. – Постараюсь вас не задерживать.

Мама мгновенно оценила обстановку и тут же перехватила инициативу.

– Мердок, ну не будьте букой! – проворковала она, погладив тонкими пальчиками лацкан его пиджака. – Вы так строги с моей девочкой! Анна, детка, ты опаздываешь на работу. Беги, милая, тебе надо поторопиться, чтобы привести себя… в порядок.

В последнем слове звучало явственное сомнение. Ну как же, я преступно манкирую уходом за собой! Зато маму в этом не упрекнешь: это ее профессия, в конце концов. На косметологию ее слабенького дара хватало с лихвой.

– Мама, что ты тут делаешь? – спросила я напрямик.

Поколебалась немного и прошлепала к креслу. Села, одернула задравшиеся полы халата и вынула пачку с последней сигаретой.

– Милая, но как же я могла не прийти?! – театрально ужаснулась мама. – Ведь пропала наша бабусечка!

Я поморщилась – неуместное сюсюканье раздражало – и прикурила. Сигаретный дым мгновенно прояснил мне мозги.

– А откуда ты знаешь, что она пропала?

– Но милая! – Мама прижала руку к по-фамильному пышной груди. – Ведь об этом писали в газетах!

– А ты читаешь газеты? – удивилась я, стряхивая пепел в позаимствованную из сервиза чашку. – Я думала, ты уважаешь только женские журналы типа «Элениэль».

Мердок чуть заметно поморщился.

– Не только, – обиженно надула губы мама. – Ну ладно, мне позвонили… Да не важно!

Мы с Мердоком обменялись понимающими взглядами, и я чуть заметно пожала плечами. Пусть расспрашивает, мне-то что? Самой интересно, откуда вдруг выплыла информация об исчезновении бабули. Мы-то сведениями с газетчиками точно не делились, тогда кто?

– Как раз напротив, – возразил Мердок. – Нам весьма интересно узнать, кто и каким образом об этом дознался.

Мама нервно рассмеялась:

– Ой, да какая разница!

Спасла ее вновь открывшаяся дверь.

При виде сестренки (конечно, в одной коротенькой рубашке!) я хмыкнула, а Мердок нахмурился и подобрался. Бедняга! Такая концентрация Стравински на метр квадратный кого угодно доведет до сердечного приступа.

– Всем привет! – Розочка прикрыла зевок ладонью. – Мама?! А что ты тут делаешь в такую рань?

Как говорится, не в бровь, а в глаз!

Роза шагнула через порог, а из-за ее плеча выглянул любопытный господин Немо.

– Ииииии! – вдруг завизжала мама, тыча пальцем в несчастного зомби. – Убери-и-и-те! Уберите это!

Я от неожиданности закашлялась.

Роза застыла в дверях, хлопая дивными очами, господин Немо зажал уши руками и спрятался за ее спину, Мердок смотрел на вазу с сиренью, явно прикидывая, не вылить ли воду из нее на голову истеричной дамочки, однако пока воспитание побеждало…

А мама все верещала.

Я вздохнула, встала и с наслаждением закатила ей пощечину.

– Ой, – как-то по-детски сказала мама, прижав ладонь к пострадавшему месту.

Главное, что заткнулась наконец.

– Роза, выйди, пожалуйста, – велела я. – Забери с собой господина Немо и попроси Дис подать чай.

– Ладно. – Сестренка надула губы и стала так похожа на мать, что я только вздохнула.

– Сядь, мама! – с нажимом продолжила я. – И объясни, что за истерики?

– Аннабель, как тебе не стыдно! – всхлипнула мама, глаза которой мгновенно наполнились слезами. – Так обращаться с родной матерью!

Я снова вздохнула и раздраженно смяла пустую сигаретную пачку.

Мама виртуозно умела сделать так, что проще согласиться, чем вынести ее упреки и рыдания. Я многое могла ей сказать, но зачем? Это только увело бы разговор в сторону, и она добивалась именно этого.

– Домовой, – вмешался Мердок и взял маму под локоть, – нам всем следует успокоиться. Госпожа Ядвига, прошу вас, присядьте.

Мама позволила себя усадить и прижала к глазам платочек.

– Я так испугалась! Так испугалась! – лепетала она, и роскошная грудь вздымалась в глубоком вырезе платья. – В этом доме все так ко мне жестоки!

Я поморщилась и отвернулась. Вопросов к маме у меня накопилось немало, но задавать их прямо сейчас бесполезно.

Мердок наблюдал за представлением с интересом и даже кивал в нужных местах.

Шоу испортило появление хмурой Дис, которая так брякнула подносом об стол, что мама подпрыгнула и прижала руку к груди.

– Ах, вы меня очень напугали! – укоризненно проговорила она, и уже Мердоку: – В наше время так тяжело найти хорошую прислугу.

Дис окинула ее недобрым взглядом и вышла, показательно хлопнув дверью. Сколько помню, они с мамой бесконечно цапались. До открытой войны не доходило только потому, что мама слишком редко здесь появлялась.

Мердок как истинный джентльмен налил маме чаю.

– Вы такой милый, – проворковала она, чашку обхватив ладонями, как маленькая девочка, и захлопала густо накрашенными ресницами.

Мердок дернул уголком рта и заложил руки за спину (подозреваю, борясь с желанием ее придушить).

– Надеюсь, вы пришли в себя? – вежливо спросил он.

– Да, спасибо. – Мама отставила чашку и завлекательно ему улыбнулась, разом отбросив роль милой девочки. – Вы такой заботливый!

И похлопала Мердока по коленке. На мгновение у следователя стало такое выражение лица, словно у него заныли зубы. Пора его спасать!

– Мама, – вмешалась я, – объясни, пожалуйста, с чего такая истерика? Ты знала господина Немо?

Она нехотя повернулась ко мне и снова надула губы:

– Нет, конечно! Что за глупости? Но это ведь ужасно! Зомби в нашем доме! Ах!

– А откуда ты узнала, что это зомби? – осведомилась я, постукивая пальцами по подлокотнику. – На нежить он совсем не похож, да и видела ты его всего несколько секунд.

– О! – Мама сморщила нос. – Но ведь от него воняет!

– Хм? – Я принюхалась.

В воздухе висело горькое, ядовито-кокетливое миндальное облако – любимые мамины духи, – напрочь забивающее даже сигаретный дым.

– Ах, ты такая нечуткая! И не понимаешь, каково мне! – Мама тут же разобиделась. – У меня тонкое обоняние, и этот ужас… это было невыносимо!

– И все же, – вмешался Мердок, как и все мужчины, не выносивший разговоров о женских переживаниях, – кто именно вам рассказал о пропаже Марцелины Стравински?

– Ах, ну одна знакомая. Какая разница? – отмахнулась она и повернулась ко мне. – Милая, надеюсь, ты сообщишь мне, если появятся новости о бабусе? А теперь простите, мне уже пора! Пока-пока!

И мама упорхнула, как диковинная бабочка, оставив вместо пыльцы с крылышек запах духов.

– Фух. – Я налила себе крепчайшего чая, в который бухнула целых три ложки сахара. С моим образом жизни о калориях можно не переживать.

Мердок прошелся по комнате, задумчиво потер переносицу и взглянул на меня.

– У вас весьма любопытное семейство, – заметил он вежливо.

Я фыркнула:

– Да уж. Могу вас еще с папой познакомить.

– Хм, – кашлянул он и посмотрел на меня с сомнением. – Простите, я полагал, что ваш отец давно умер.

– Само собой, – пожала плечами я. – Но его череп могу показать.

Мердок мое щедрое предложение не оценил.

– Благодарю, – не дрогнув, церемонно ответил он. – Пока воздержусь.

Вот они, мужчины! Их не столько пугает череп отца, как само знакомство с родителями девушки. Во всяком случае, пока еще никто не пожелал встретиться с моим семейством.

А Мердок кремень, даже мама с Розочкой его не сломили.

– Как хотите, – усмехнулась я и допила чай. – Так с чего сегодня начнем?

– С обыска. – Он извлек из кармана бумаги. – Ознакомьтесь. И, Стравински, прошу вас… оденьтесь прилично!

Я только плечами пожала. Любой каприз для дорогого начальства.

Следующие несколько часов заставили меня начать по-настоящему уважать Мердока.

Розочка вилась вокруг него, как оса возле банки с вареньем; Дис недобро смотрела и похлопывала ножом по ладони; гремел по блюдцу Чандлер, до которого наконец дошла новость об обыске… Но Мердок видел цель и на пути к ней не замечал препятствий. Жаль вот, что толку от этого оказалось чуть. Как ни бился Мердок, найти что-то подозрительное ему так и не удалось…

С расстройства он как раз обшаривал кухню, хотя вряд ли бабуля стала бы что-то там прятать, когда в прихожей задребезжало блюдце. Я с сомнением посмотрела на сосредоточенного Мердока (он даже снял пиджак и закатал рукава рубашки!), который изучал баночки с крупами, потом перевела взгляд на экономку. Дис недобро наблюдала за чужаком, который осмелился вторгнуться в ее владения, и так зыркнула в ответ, что оставлять их наедине я откровенно побоялась.

Звонящий оказался настойчив: трезвонил и трезвонил, пока Мердок не выдержал:

– Вам лучше ответить, Стравински.

Я пожала плечами. Хочет рисковать – его дело.

– Алло, Анна Стравински слушает, – произнесла я, хлопнув ладонью по ходящему ходуном блюдцу.

– Домовой! – пророкотал встревоженный низкий голос. – Это вы?

– Я, – согласилась я, на ощупь нашаривая пуфик, и села. – Что случилось?

Можно было не сомневаться, что стряслось что-то серьезное. Тролли не стали бы дергать меня дома без веской причины.

– Ар-р-рестовали Сидор-р-рова. Он пр-р-росил вам позвонить!

Райотдел гудел как растревоженный улей. Вход оцепила охрана, на которую напирал табор орков в полном составе. Слепило солнце, визгливыми голосами кричали орчанки, скалились ручные василиски…

Сумасшедший дом!

Еще на подходе какая-то бойкая орчанка схватила меня за рукав и дыхнула в лицо дешевым табаком:

– Ай, красивая, дай погадаю! Всю правду расскажу!

Я попыталась высвободиться, но она держала цепко:

– Не уходи, красивая! Где судьбу свою искать, не знаешь. И что за гадина лютая злобу на тебя затаила, тоже не знаешь!

Я усмехнулась: знакомые песни. Жаль, что моя форма вчера осталась в кабинете, иначе гадалка бы совсем по-другому запела. А так простая юбка-карандаш и легкомысленная блузка ее не насторожили, вот и решила поживиться.

Что-то орки обнаглели. Под самым носом у полиции же! Хотя магия внушения у них слишком слабенькая, спустя четверть часа ни один эксперт следов не найдет, и они умело этим пользуются.

А гадалка все пыталась заглянуть в глаза, поймать взгляд… Дура.

– Отпусти, – попросила я негромко. – Иначе я тебе судьбу безо всяких карт расскажу. Как там у вас говорят – дорога дальняя, казенный дом?

– Ай-ай, что такое говоришь? – визгливо возмутилась орчанка. – За что грозишь? Я же предупредить тебя хотела, красивая! От зла уберечь!

– Ну-ну, – хмыкнула я, вынимая удостоверение.

Она отшатнулась и выругалась вполголоса.

Вид корочек подействовал на орков, как охранный круг на умертвие. Они мигом отхлынули на приличное расстояние, и я пробилась сквозь толпу к ступенькам.

– Зря ты, красивая, не захотела узнать, кто на тебя зло затаил! Гляди, пожалеешь! – бросила гадалка мне в спину.

Я только пожала плечами. Даже сумей она действительно сказать правду, толку-то? Полиция не использует предсказания. Очень соблазнительно, например, узнать, где планируется очередной налет, сколько соучастников и чем вооружены. Только вместо нормальной информации мы получим что-то вроде «рядом с пиковой дамой». И попробуй угадай, о чем речь!

При виде хмурого Потапыча я искренне удивилась.

– Доброе утро! – Я попыталась улыбнуться.

– Доброе, – буркнул он, так хлопнув журналом посетителей, что на подставке задребезжал записывающий кристалл.

Похоже, старый медведь не в настроении. А мне как раз нужны кое-какие сведения.

– А почему опять дежуришь? – спросила я. – Вроде выходной должен быть.

Потапыч мотнул головой и прорычал:

– Орки! – Он насупился, отвернулся и спросил напряженно: – Ну, чего еще надо?

Я понимающе кивнула. Задержание орков – головная боль для всего отделения. С этих сталось бы пойти на прорыв, чтобы отбить своих. А сменщик Потапыча – простой человек, который мало что может противопоставить орочьему внушению.

Поколебавшись, я все же спросила напрямик:

– Тут некоего Сидорова приняли. Не в курсе, кто и за что?

– А тебе зачем? – неприветливо осведомился дежурный.

– Так мой же человек, – вздохнула я. – Ну, Потапыч, выручай, а? Опять эти следаки на моих улицах хозяйничают. А меня даже в известность не ставят!

Хмурая мина на грубоватом лице дежурного сменилась неподдельным сочувствием. Вот она – солидарность нижних чинов!

– Да у этого Сидорова вроде не первая ходка, – вздохнул Потапыч. – МакНаг его из зубов не выпустит.

– МакНаг?! – поразилась я. – Я думала, опять Стеллочка подсуетилась.

– Да ты что! – отмахнулся он. – Стеллочка со вчерашнего дня даже не появлялась. А змея с утра из дома выдернули, вот он и злобствует.

Я только вздохнула. М-да, и что теперь делать? Тактика борьбы со Стеллочкой уже отработана, а молодой наг – совсем другое дело.

Неназываемый, как не вовремя Мердок проявил характер! Просила же поехать со мной, так нет, уперся рогом, мол, он должен закончить обыск, и до тех пор хоть трава не расти. Надеюсь, Дис в мое отсутствие не отрежет ему что-нибудь нужное… Хотя на его защиту наверняка грудью встанет Розочка.

Я даже прижмурилась, вообразив это в красках…

Ладно, Неназываемый с Мердоком! Сам нарвался, пусть сам и спасается. Обойдусь и так.

– А звякни МакНагу, ладно? Скажи, я с ним поговорить хочу. Буквально пять минут.

Знакомство у нас шапочное, но почему бы не попробовать.

И все же интересно, неужели у Стеллочки дело забрали?

– Можно? – спросила я, заглядывая в обшарпанный кабинет.

Ничего не скажешь, разительный контраст с обиталищем Мердока!

Дешевая мебель, собранная с бору по сосенке из разных гарнитуров. Перекошенный стол, под ножку которого заботливо подложен потрепанный томик УК. Колченогие стулья, чуть-чуть недотягивающие до гордого звания антиквариата. Шкаф, в недрах которого виднелись залежи пожелтевших от времени бумаг. Сизые окрашенные стены, лет сорок назад наверняка бывшие нежно-голубыми. Окно, лишенное даже намека на жалюзи или занавеску.

И жара, от которой над ярко горящими светильниками колыхалось марево.

– Заходите, гос-с-с-пожа С-с-с-травински! – радушно прошипел молодой змей. – Прис-с-с-аживайтесь.

Хотя не такой уж он молодой – наги с возрастом становятся все более похожи на обычных людей, а от человека МакНага отличали только глаза с вертикальным зрачком, маленькие уши и чуть заметный рисунок чешуек на скулах.

– Спасибо. – Я прикрыла за собой дверь и с сомнением изучила предложенные стулья.

Ладно, не будем обижать хозяина. Я осторожно опустилась на более-менее приличное сиденье.

– С-с-с-лушаю вас-с-с! – напомнил МакНаг, чуточку нетерпеливо шевельнувшись в кресле.

И все же он довольно молод – пластика движений тоже нечеловеческая.

Я не стала ходить вокруг да около:

– Сидоров, которого вы сегодня задержали…

– Не я, – поправил наг педантично. – По моему приказу.

– Какая разница, – вздохнула я. – В общем, я хотела бы узнать, в чем вы его подозреваете.

– Подозреваю? – повторил задумчиво МакНаг, вперив в меня змеиный взгляд. – А ос-с-с-нования для вашего любопытс-с-с-тва?

– Личный интерес, – развела руками я. – Если это имеет отношение к делу Кукольника или пропаже мадам Цацуевой…

– Нет, – покачал головой он. – Никакого. Прос-с-с-то кража с-с-с проникновением.

– Жаль, – вздохнула я и встала. – Спасибо, это все.

– Пос-с-с-тойте, – прошипел наг, когда я уже взялась за ручку двери.

Я нехотя обернулась:

– Да?

– И вы ни о чем больше не с-с-с-прос-с-с-ите?

– А зачем? – пожала плечами я и украдкой промокнула мокрый лоб. Это не кабинет, а парилка! – Ладно бы малолетка какой-нибудь по глупости влип. А Сидорову это не впервой. Раз уж он опять попался, мое дело как домового – написать ему положительную характеристику… – Я подумала и поправилась: – Точнее, нейтральную. Жалоб от соседей не поступало и все такое.

Признаю, в глубине души я чувствовала себя немного виноватой, что так и не добралась до Сидорова. Хотя я давно разуверилась в эффективности душеспасительных бесед. Разве что с новичками, которые повелись на легкий заработок и блатную романтику, а вора-рецидивиста таким точно не проймешь. Не понимаю, на что рассчитывал Сидоров?

– Он прос-с-с-ил о вс-с-с-трече с-с-с вами, – совсем тихо прошипел МакНаг. – Обещал взамен вс-с-с-е признать. Между нами, доказательс-с-с-тва там бесс-с-с-порные, но мороки у меня будет намного меньше, ес-с-с-ли он не с-с-с-танет брыкатьс-с-ся.

А вот это уже вообще ни в какие рамки. Если Сидоров надеялся, что я его отмажу, то не стал бы бросаться такими обещаниями… Странно.

– И вы приняли его предложение? – поинтересовалась я осторожно.

– Конечно. – Наг наблюдал за мной из-под полуприкрытых век. – Вы же с-с-с-оглас-с-с-итес-с-с-ь?

Я только вздохнула. А разве была альтернатива?

Рецидивист Сидоров на первый взгляд выглядел настоящим интеллигентом: умное лицо, аккуратный, хоть и поношенный, пиджак, тонкие очочки на носу…

– Рад, что вы уделили мне время, домовой Стравински. – Он отвесил церемонный поклон. – Доброго вам дня. Премного благодарен, что вы нашли минутку, чтобы меня посетить.

И поправил очки на переносице.

– Доброго, – буркнула я, неприязненно разглядывая щуплого вора.

Не зря он получил прозвище Профессор. Манеры, лексикон и начитанность выдавали образованного человека.

На самом деле Сидоров когда-то был доцентом, но его сгубила страсть к коллекционированию. Тогда еще совсем молодой преподаватель увлекся древними артефактами и однажды так захотел иметь уникальное колечко, что свернул на кривую дорожку… И стремительно покатился вниз.

На мелочи он не разменивался, отдавая предпочтение магическим штучкам, с которыми обращался просто виртуозно. Чистокровный человек, он тем не менее каким-то шестым чувством ощущал нечеловеческую магию и даже умел с ней как-то договариваться.

Его не трогали охранные чары, не замечали стерегущие горгульи, не видели кристаллы видеозаписи. Редкий талант, самородок… но толку-то от него!

– У нас мало времени, – деловито сообщил Сидоров, одергивая полы кургузого пиджачка.

– Да уж, – согласилась я, прикидывая про себя план действий на сегодня.

Надо бы узнать в архиве насчет господина Немо, потом навестить Ярого – объяснение вчерашнего визита он явно состряпал на скорую руку… Но сначала дождаться Мердока и поделиться наконец с ним своими соображениями и догадками. Я не рискнула откровенничать дома – у Розочки сегодня выходной, и с нее сталось бы подслушивать наши разговоры.

– Я хотел вас попросить, – тем временем говорил Сидоров, и я заставила себя встряхнуться.

Сейчас я с ним быстренько разберусь и мотнусь домой за Мердоком. А там уже определимся.

– Слушаю. – Я с сомнением посмотрела на рецидивиста.

Даже если бы я от души хотела ему помочь, что реально я могла сделать? МакНаг – следователь, а я всего лишь домовой. Советоваться со мной он не обязан, отчитываться тем более.

И вообще, я же не адвокат! Это они защищают даже заведомо виновных. Я же, хвала Неназываемому, могу сама выбирать, за кого заступаться.

Сидорова, если честно, совсем не жаль. И лишние проблемы на вверенных моему попечению улицах тоже ни к чему.

Тем более что я догадывалась, о чем он попросит.

– Я слышал, вы помогли тому тролленку, – не обманул моих ожиданий Сидоров. – А я ведь тоже невиновен!

– Ну да, – хмыкнула я.

– Именно! – Он поднял тонкий палец. – В общем, вы не могли бы связаться с адвокатом Плевалкой?

– Ну вы и наглец! – с некоторым даже восхищением усмехнулась я. – Целое представление разыграли, и ради чего? Вам же положен бесплатный адвокат.

– Так то бесплатный! – Сидоров патетично воздел руки. – Разве они станут работать на совесть? А вот Плевалка – совсем другое дело! Понимаете?

– Нет. – Я покачала головой, но Сидоров не собирался принимать отказа.

Он с неожиданной прытью подскочил ко мне, схватил за руку и заныл:

– Ну что вам стоит? Хоть попробуйте, домовой, а?

Я отрыла рот – и закрыла, почувствовав, как в мою ладонь скользнула сложенная во много раз бумажка.

– Ладно, – нехотя согласилась я. – Попробую. Но ничего не обещаю.

– Благодарю! – просиял он и, отступив, приосанился. – Я знал, что вы так этого не оставите!

Я кивнула и, сгорая от любопытства, торопливо попрощалась.

Развернуть записку я рискнула только на полпути к дому.

«Меня подставил водяной, – было там выведено каллиграфическим почерком. – Он хотел подрядить меня на какое-то дело. Намекал на…»

И три пляшущих человечка вместо имени.

Первый порыв – вернуться и устроить Сидорову допрос с пристрастием – я подавила не без труда. Это неопытного пацана можно взять на испуг, а рецидивист просто так откровенничать не станет. Свои условия он уже назвал и вряд ли от них отступится. Хотя зачем Сидорову Плевалка, если он пообещал все признать?

Ладно, это не мои проблемы. Пусть сам выкручивается. Немного подумав, я направилась на свой участок. Надо позвонить Плевалке, а заодно и форму забрать.

А возле кабинета меня поджидал сюрприз.

– Тетенька домовой! – просиял Ирга. – Здравствуйте!

Ему нестройно вторили приятели, а Блэки просто помахал хвостом.

– Здравствуйте, – улыбнулась я. – Вы меня ждете?

– Ага! – Ирга заложил руки за спину и сделал серьезную мордашку. – У нас информация есть, вот!

– Ну проходите, раз так, – вздохнула я, отпирая дверь.

Подозреваю, сейчас мне станут рассказывать о школьных драках и прочих чепуховых проступках. Но я обязана реагировать на любые сообщения.

Ирга солидно кивнул, и мальчишки гуськом вошли в мой кабинет. Призрак улегся на пороге и высунул язык.

– Ух ты-ы-ы! – восхищенно протянул малолетний некромант, увидев мою полочку с сувенирами. – Это что, настоящий зуб упыря?!

Я только кивнула, и глаза Ирги засверкали.

– И погремушка шамана, – продолжил он благоговейно. – Из яиц волкодлака!

Я несколько смутилась – такие игрушки не для детей – и напомнила:

– Вы же хотели мне о чем-то сообщить? Присаживайтесь, кстати.

Ирга оторвался от моей скромной коллекции с заметным трудом:

– А, ну да.

Плюхнулся на ближайший стул и сложил руки на коленках. Только глазом косил на вожделенный стеллаж.

Зря я возле райотдела не перекурила. Не подавать же теперь дурной пример детям! Зато у меня где-то тут вроде оставалась шоколадка… Я порылась в столе, нашла ополовиненную плитку, разломала на кусочки и предложила щедро:

– Угощайтесь! И слушаю вас.

– Спасибо, – благовоспитанно отозвались мальчишки, взяв по ломтику.

– Мы… это… спросить хотели, – чуть запинаясь, начал оборотень. – Вот это правда ваша бабушка?

На стол легла вырезка из газеты.

Я стиснула зубы – с плохонького портрета скупо улыбалась бабуля – и перевела взгляд на мальчишку:

– Да.

– А мы ее видели! – затараторил третий, будущий адвокат.

Надо их хоть по именам запомнить, что ли…

– Где и когда? – подобралась я.

Конечно, скорее всего это просто детские фантазии, а вдруг нет?

– Да тут же! – отрапортовал будущий адвокат, неловко оттопырив перепачканную шоколадом ладошку. – Она в тот дом заходила, ну, откуда Блэки! Дня три назад… или четыре?

– Это после школы было, уже почти вечером, – вмешался юный оборотень. – Мы не прогуливали, честно!

– Я верю, – отмахнулась я. Меньше всего меня в этот момент занимали малолетние прогульщики. – Все же попробуйте вспомнить. Это было до или после того, как вы натравили на меня Блэки?

– До! – прозвучал слаженный хор.

– Та-а-а-к, – медленно проговорила я, чувствуя злой азарт. Ярый попался! – Вы уверены?

– Ага! – дружно закивали пацанята.

Переглянулись – и слово взял Ирга:

– Она в том доме с полчаса пробыла. Мы на углу играли. Ну, орех там, знаете?

Я кивнула. Кажется, там они и прятались, когда натравили на меня призрака.

– Мы решили вам сказать, – серьезно продолжил некромант. – Вы же нас копам не сдали!

– Спасибо! – в тон ему поблагодарила я.

– Рады помочь! – пискнул будущий адвокат. – Ну мы пошли?

Я кивнула, и мальчишки гурьбой вымелись из моего кабинета. Только дверь хлопнула да гулко залаял пес.

Пытаясь взять себя в руки, я выкурила подряд три сигареты, а затем пододвинула к себе блюдце. Как ни крути, а разбираться с Ярым самой не стоит. Придется обо всем доложить Мердоку.

Гудки, гудки… Наконец, раза с третьего, ответили.

– Алло! – рявкнула Дис так, что я едва не оглохла и торопливо отодвинула блюдце от уха.

– Дис, это я. Пожалуйста, позови Мердока.

Она издала какой-то странный звук, а затем проскрежетала:

– Зачем?

– Дис! – повторила я с нажимом. – Позови Мердока!

– Ладно, – буркнула экономка и так брякнула блюдцем, что оно явно не раскололось только чудом.

Долгие несколько минут ожидания, и наконец Мердок объявился:

– Слушаю вас, Стравински.

В голосе его отчего-то чувствовалось явственное напряжение. Неужели Розочка на пару с Дис умудрились вывести из себя даже нашего непрошибаемого следователя?

– Есть разговор, – кратко отрапортовала я. – При встрече. Я у себя в кабинете.

– Выезжаю!

И короткие гудки…

Я усмехнулась и снова вынула пачку. Надо накуриться про запас, пока дорогое начальство не явилось с проповедями о здоровом образе жизни.

И вовремя: Мердок примчался через каких-то десять минут.

Я только-только успела погасить сигарету и положить в рот кусочек шоколадки.

– Рассказывайте, Стравински! – с порога скомандовал он и, аккуратно поддернув штанины, уселся на самый приличный стул.

Я пожала плечами и послушно начала говорить…

– Весьма любопытно, – заметил Мердок, когда я умолкла. – Вы не находите, что нас пытаются запутать?

– Может быть, – согласилась я задумчиво и стряхнула с юбки прилипшую нитку. – Но теперь у нас есть чем прижучить Ярого. И к водяному заодно заглянем.

– Разумеется. – Глаза Мердока блеснули. – Кстати, Стравински, что вы сами об этом думаете?

– Я не верю, что он в этом замешан, – собравшись с мыслями, призналась я честно. – Конечно, он алкоголик, но тихий.

– Хм. – Мердок почесал бровь и взглянул на часы. – Вообще-то я вел речь о господине Яром. А вы, полагаю, говорили о водяном?

– Ну да, – кивнула я. – А Ярый… он мне не нравится.

– Разве? – усомнился Мердок, бросив на меня острый взгляд. – А мне казалось, вы к нему неравнодушны.

– Вам показалось, – пожала плечами я. – Ярый держит меня за дуру, а я этого не люблю.

– Хм, – неопределенно отозвался Мердок. – Что ж, это отрадно. Поскольку у меня также имеются сведения о господине Яром, которые подтверждают вашу информацию.

– Какие? – Я даже подалась вперед.

– Я расшифровал записи госпожи Марцелины. – Он вынул знакомые листочки с пометками, сделанными бабулиным почерком. – Здесь упоминается о встрече с ним. Кстати, дата совпадает.

Надо же, не подозревала о таких его умениях! Я думала, придется экспертам отдавать, а Мердок и сам справился.

– Пойдем к Ярому? – предложила я, и следователь медленно кивнул.

По дороге я предвкушала допрос с пристрастием, но Ярый оставил нас с носом.

– Боюсь, никого нет дома, – констатировал Мердок минут через десять безрезультатных звонков в дверь.

– Волосатая Мэг точно дома, – возразила я. – Хотя без хозяйского приказа она нам не откроет. Да и толку с нее?

– Придется вызывать этого господина повесткой, – с неудовольствием согласился Мердок. – Мне не нравится, что он явно вмешивается в расследование.

– А если Ярый не явится? – засомневалась я.

Мердок поднял бровь и ответил сухо:

– Тогда его доставят приводом.

Я вообразила это в красках и расхохоталась. Мердок смотрел на меня крайне неодобрительно, однако мораль читать не пытался.

– Не надо, – кое-как успокоившись, попросила я.

Увидеть, как Ярого с затрещинами и зуботычинами волокут в РОВД, было бы очень любопытно, но прискорбно нереально. Скорее он сам дежурный наряд за шкирку притащит.

– Давайте лучше пока заглянем к водяному, – продолжила я примирительно. – А потом еще раз попробуем. Может, Ярый к тому времени вернется?

Мердок засунул руки в карманы. Выглядел он хмурым и невыспавшимся – еще бы, наверняка вскочил в несусветную рань, чтобы успеть нагрянуть к нам с обыском!

– Вы ведь не верите, что он причастен к преступлениям Кукольника? – осведомился вдруг следователь. – Иначе опасались бы, что он может сбежать или напасть.

– Ну… – Я задумалась, потом призналась напрямик: – Думаю, он может что-то знать об исчезновении бабули. Но он точно не некромант и вряд ли стал бы потрошить банкоматы.

– Однако это не помешает нам как следует надавить на господина Ярого, – усмехнулся Мердок.

– Именно! – улыбнулась я. – Знает-то он явно больше, чем говорит!

– Тогда направимся к господину Ихтиару? – предложил Мердок, с неудовольствием покосившись на колдобины на дороге.

Ничего не поделаешь – частный сектор. Здесь асфальт есть только на центральных улицах, да и тот весь в ямах.

– Надеюсь, у него не сдохла еще одна лягушка, – пробормотала я себе под нос.

Но, судя по дрогнувшей спине, Мердок меня услышал.

– Да что ж это такое! – с досадой сказала я, саданув кулаком по калитке водяного. – Ихтиар! Откройте! Я же знаю, что вы из дома не выходите!

Тишина была мне ответом. Абрикосовая словно вымерла: ни ветерка, ни шагов, ни шепота.

– Любопытно, – заметил Мердок. – Возможно, у вас в настоящий момент какой-то митинг жильцов проводится, а вам об этом неизвестно?

Я бросила на него раздраженный взгляд.

– Мне известно обо всех событиях на подотчетном участке! – отчеканила я. – А водяной не может отлучаться от водоема дольше чем на пятнадцать минут. Так что он тут, только открывать не хочет.

– Полагаете, он что-то скрывает? – осведомился Мердок, заложив руки за спину.

– Скорее, опять в депрессии. – Я еще разок громко постучала. – Ему только повод дай. Ихтиар, откройте! Иначе мы взломаем дверь!

Мердок только скептически изогнул бровь. Я поморщилась: сама знаю, что делать это без ордера мы не вправе. Разве что в том случае, если услышим крики о помощи или там скроется преступник.

– Ну что вам нужно от бедного несчастного меня? – послышался ноющий голос.

Зашаркали шаги, скрипнул засов – и водяной явил нам себя во всей красе.

С ушей его свисали ленты водорослей, трусы явно не стираны который день, нос приобрел подозрительный сизый оттенок, а амбре стояло такое, что я закашлялась.

– До чего вы себя довели, Ихтиар? – с укоризной прогнусавила я, зажав нос.

– А вам что, есть до меня дело? – плаксиво отозвался он.

Я возвела очи горе.

– Конечно! – заверила со всей доступной мне сейчас искренностью. – Я очень о вас переживаю. Вот даже с двумя симпатичными русалками хотела познакомить.

Бледные губы водяного сложились в потрясенное «о!», а Мердок поспешно отвернулся, пряча улыбку.

– Ну заходите тогда, что ли, – предложил Ихтиар с явной неловкостью.

Я переступила через порог, стараясь не морщиться от мощного духа заболоченной воды и тухлой рыбы. На жарком майском солнце аромат становился убойнее с каждым днем.

Можно понять мадам Цацуеву, у которой все это цвело и пахло прямо за забором. Хотя она все же перегибала палку.

Правильно делало начальство, приставляя новичков стажерами на самые противные участки. После лежбищ упырей (пусть даже относительно безобидных, которые охотились на бездомных собак и кошек, а не на людей) мне уже ничто не страшно.

Зато Мердока чаша сия явно миновала – вон как побледнел, болезный.

– Что вы тут устроили? – строго поинтересовалась я у водяного. – Объедки, мусор, тухлятина какая-то. Что, пользуетесь отсутствием мадам Цацуевой? Вот что бы сказали русалки, если бы пришли сейчас?

– Я уберу, все уберу! – суетливо пообещал Ихтиар и плюхнулся в воду, подняв со дна муть.

Он явно так соскучился по женскому обществу (мадам Цацуева не в счет!), что готов был пообещать что угодно. Кроме разве что штампа в паспорте, но не думаю, что мокрохвостых красоток интересуют такие мелочи.

– Договорились, – серьезно кивнула я.

– Это просто… ну, траур. По моей бедной Мими. – Ихтиар картинно вытер щеки. – Вы же понимаете?

И уставился на меня с надеждой.

Пришлось заверить, что я прямо-таки преисполнена пониманием, сочувствием и готовностью помочь.

Мы договорились, что я вызову ему спецтакси в следующее же воскресенье. Обычный транспорт для многих магических существ не годится, поэтому существуют особые службы, готовые приспособиться к любым нуждам заказчика.

Почуяв слабину, водяной тут же принялся плакаться, и в жалобах фигурировала некая кикимора, требующая алименты на троих отпрысков. Теперь ясно, почему Ихтиар не хотел официально трудоустраиваться! Хм, надеюсь, русалки не сразу ошарашат его желанием завести потомство?

– Кстати! – «вспомнила» я, прерывая поток рассказов о неудавшейся личной жизни. – А что вы можете рассказать о господине Сидорове?

Сидоров тот еще жук, мог и подставить соседа – из каких-то личных соображений или банально покупая тем самым помощь Плевалки. Если я правильно поняла, рецидивист указывал на некую связь между водяным и Кукольником. А еще он явно опасался, что в полиции его могут подслушать…

Не хотелось даже думать, что в родном РОВД могла завестись крыса. Однако отбрасывать такую возможность тоже нельзя.

– О Сидорове? – округлил блеклые рыбьи глаза Ихтиар. – А это кто такой?

– Ваш сосед, – напомнила я сдержанно. – С соседней улицы.

– А-а-а! – протянул водяной. – Я же с участка ни ногой. Только ближайших соседей и знаю. Так что…

И развел руками с перепонками.

Что-то он темнит. Подолгу бывать вдали от водоемов Ихтиару не следовало, но уж четверть часа он бы точно выдержал. Для прогулки по улице или в ближайший магазин точно хватит.

Хотя, может, он просто не желал ни с кем общаться. Тут он в своем праве.

– Понятно. – Я вздохнула и поморщилась. Конечно, я способна перенести вонь, только удовольствия это мне не доставляло. – Нам пора.

– Вы же не забудете? – спросил Ихтиар с надеждой. – Ну, про русалок?

– Не забуду, – пообещала я. – До свидания.

Надо сегодня же этим заняться, а то события несутся таким галопом, что я скоро собственное имя запамятую.

Я шагнула к выходу и вдруг поняла, что Мердок за мной не последовал. Он, хмурясь, рассматривал пруд.

– Стравински, – позвал он негромко. – Будьте любезны, подойдите сюда.

Недоумевая, я выполнила просьбу. Что на него нашло?

– Да?

– Взгляните. – Мердок указал на заросли кувшинок, где квакали лягушки. – Третья справа – якобы усопшая Мими.

– Что? – не поверила я, по детской привычке поднимаясь на цыпочки, чтобы лучше разглядеть. Плохо быть самой мелкой в классе! – Хм, а вы уверены?

По-моему, та лягушка ничем не выделялась в ряду точно таких же земноводных. Распевали они самозабвенно, как вечером после дождя. Наверное, магия водяного вкупе с густой тенью старого абрикоса создавала им вполне комфортные условия.

– Вполне. У меня превосходная зрительная память, – заверил Мердок тем же ровным тоном и обернулся к занервничавшему Ихтиару. – А теперь извольте пояснить, с какой целью вы тогда разыграли целое представление? Что именно вы намеревались от нас скрыть?

На водяного было жалко смотреть: он как-то разом обмяк и словно выцвел.

– Вы перепутали! – воскликнул он несколько визгливо. – Это не Мими! Ее зовут Нана!

– Перепутал? – переспросил Мердок опасно мягко.

Ихтиар сглотнул и поправился:

– Ну ошиблись! С кем не бывает?

И жалко улыбнулся.

– Со мной не бывает! – отрезал Мердок уверенно. – И лучше бы вам пояснить…

Дальше я уже не слушала. Неожиданная мысль казалась нелепой, но что, если вдруг?..

Быстро, чтобы не передумать, я шагнула к самой кромке воды, опустилась на корточки и погрузила кисть в пахнущую тиной муть. Лягушки заквакали громче, но я не обращала на них внимания. Смежила веки… Это ведь не река, а просто яма с водой, так что должно получиться… Цып-цып, идите к мамочке… Есть!

– Вот что он прятал! – торжествующе сообщила я Мердоку, вынимая из мутной воды полиэтиленовый пакет.

Водяной как-то приглушенно булькнул, а я осторожно развернула добычу. Яркие солнечные лучи заиграли, заискрились на горке драгоценных камней. Ихтиар закрыл руками лицо, а потом вдруг встрепенулся и бросился ко мне.

Мердок заступил ему дорогу и на удивление ловко заломил руки за спину.

– И откуда это у вас, а, Ихтиар? – поинтересовалась я. – Как вы могли?

Водяного сотрясала крупная дрожь, а по лицу текли слезы.

– Я их не крал! Не крал! – взвизгнул он истерично. – Я упал, очнулся… а тут бриллианты!

Ихтиар бился в истерике, так что Мердок удерживал его с видимым усилием. В какой-то момент водяной рванулся сильнее, и следователю пришлось покрепче прижать его к себе. При этом на его лице появилось настолько брезгливо-обреченное выражение (каюк пиджаку!), что я прыснула. Бедный Мердок! Ничего не поделаешь – следствие требует жертв.

Он бросил на меня возмущенный взгляд, и я поспешно приняла невозмутимый вид.

– Может, вызвать наряд? – сжалилась я.

– Будьте так любезны! – выговорил Мердок, с трудом удерживая брыкающегося водяного.

И я малодушно сбежала.

Настроение было отличное. Как ни крути, а это первый крупный успех в запутанном деле. В конце концов, Ихтиар мне не друг и не родственник, чтобы проливать слезы из-за его падения. Только жаль, что я столько сил и времени вложила, чтобы адаптировать водяного к жизни в обществе, а он пошел по кривой дорожке…

Подумав, я решила не топать до своего кабинета, а позвонить от кого-нибудь из соседей. Оглянулась, прикидывая… и поморщилась. Бабка Марья уже глазела из-за своего забора. Зачем снабжать ее дополнительной информацией? Пожалуй, загляну я к троллям. Заодно и Хельги проведаю.

В этот раз откликнулись они почти сразу.

– Заходите! – зычным голосом разрешил Грендель.

Даже это короткое слово он умудрился прорычать.

Я толкнула скрипнувшую калитку. Хм, а ведь дорожку привели в порядок, мусор убрали, и дверь блестит свежей краской!

Удивленно покачав головой, я шагнула через высокий каменный порог.

– Здравствуйте! – сказала громко. – Как у вас уютно стало!

Чета троллей сидела на кухне, тоже носившей следы уборки. Что-то аппетитное булькало в котле, а мама-тролль ловко крошила овощи.

– Спасибо, – смутилась она. – Сын невестку привести обещал. Вот. Чтобы ему краснеть не пришлось…

Я отвела взгляд.

– Боюсь, ее пока не нашли, – пробормотала я.

Кажется, папа-тролль уже тоже смирился с будущей родственницей.

– Мы в вас вер-р-рим! – Грендель приобнял супругу за необъятную талию, и наступил мой черед смутиться.

– А где Хельги? – спросила я, чтобы сменить тему.

Грендель широко усмехнулся:

– На р-р-работу устр-р-роился!

– О! – Я искренне обрадовалась. – И кем? Может, ему характеристика нужна? Или поручительство? Я буду рада помочь.

– Спасибо, – степенно кивнул он и сообщил с гордостью: – Шпалоукладчиком!

Сложное слово он отбарабанил без запинки. Видно, специально тренировался.

– Хочет в вечер-р-рнюю школу пойти, – продолжил Грендель уже с сомнением.

Обязательное среднее образование у троллей приживалось с трудом. Сколько ни билось государство, некоторые расы наотрез отказывались отправлять детей в школу.

– Это же замечательно! – заверила я с энтузиазмом. – Тогда ему будут больше платить за работу.

Такой аргумент троллям пришелся по вкусу – мама даже тихонько заурчала.

– Да, – вспомнила я. – Можно от вас позвонить?

– Само собой! – кивнул Грендель.

Блюдце у них оказалось старенькое, с отколотым краем и тонкой трещиной по центру. Зато рабочее, а большего мне и не надо.

Потапыч заверил, что наряд вылетит к нам мухой, и мне оставалось только поблагодарить гостеприимных троллей, отказаться от чая (Мердок там один!) и поспешить обратно на участок водяного.

Упакованный в «воронок» Ихтиар притих, только временами жалобно вздыхал. Жестокосердные полицейские не обращали на него особого внимания, лишь косились недобро.

Мы с Мердоком устроились на переднем сиденье. Он крепко держал пакет с драгоценностями, а мне досталась банка с вещдоком – той самой Мими.

Ах, как матерились полицейские, гоняясь за ней по всему участку! Но приказы не обсуждаются, а Мердок был категоричен: нужна ему лягушка, и все тут. Если учесть, что опознать искомую тварь «в лицо» мог только Мердок, то охота на лягушку выдалась бурной.

Теперь наряд поголовно щеголял изгвазданной формой и душераздирающе вонял тиной. Водяному под шумок тоже досталось, особенно когда он наотрез отказался помогать в ловле земноводных. В общем, скучно не было никому. А уж какое представление для соседей! Бабка Марья была просто счастлива, особенно когда ее позвали понятой.

– И все же, – сказала я негромко, когда «воронок» вырулил с Абрикосовой, – признайтесь, вы взяли Ихтиара на испуг. Как можно опознать лягушку?

Мердок наклонил голову и произнес с чувством:

– Неужели вы полагаете, Стравински, что я способен забыть существо, которое видел при таких обстоятельствах?

Я фыркнула. Да уж, Мими произвела на него незабываемое впечатление!

А возле РОВД нас поджидал сюрприз. У самого входа стояла «скорая» с настежь распахнутыми дверцами.

Бледные полицейские придерживали входную дверь райотдела, в которую пытались протиснуть носилки. Кто-то сочно матерился, из окошка выглядывал хмурый Потапыч, а из открытых окон второго этажа гудел бас полковника Чандлера.

– Любопытно. – Мердок по-джентльменски помог мне выбраться из автомобиля и прищурился.

Конвоиры вытолкнули из кузова водяного и остановились, пережидая, пока освободится дорога.

Наконец дюжие санитары совладали с узкой дверью и рысью помчались к машине «скорой».

А я обреченно выругалась, разглядев безжизненное тело на носилках.

– Кто это? – спросил Мердок. – Судя по вашей реакции, вы знакомы?

– Ага. – Я прикусила губу и пнула ни в чем не повинный бордюр. – Это тот самый Сидоров. Неужели его удар хватил?

– Полагаю, Стравински, – негромко обратился ко мне Мердок, – нам следует срочно доложить обо всем полковнику.

Я только кивнула.

Чандлер орал так, что дребезжали стекла. Закрыть дверь в кабинет он не удосужился, однако желающих понаблюдать за начальственным гневом не нашлось. Все попрятались по кабинетам, боясь попасть под руку разгневанному полковнику.

– Уволю! По этапу пущу! – гремел он. – Да вы хоть понимаете, что наделали?!

Старший конвоя замер перед ним навытяжку – бледный до синевы, только на скулах алели яркие пятна.

– Виноват, господин полковник! Недосмотрел за парнями.

– Недосмотрел? – переспросил Чандлер, вдруг понизив голос почти до шепота. – Да нас прокуратура с дерьмом смешает! Разрешили родне они, понимаешь, покормить задержанного! За мзду небось, а?

Старший побелел еще сильнее, хоть это и казалось невозможным.

– Никак нет!

Врал: об этом знали все. И закрывали глаза – до поры до времени.

– А напишут, что да! – ахнул по столу кулаком Чандлер. – Вот скажи мне, как твои орлы не углядели, что задержанному принесли отравленное яблоко?! И что теперь, а?

Мы переглянулись с Мердоком, и он, до белизны сжав губы, мотнул головой в сторону полковничьего кабинета.

Попробуем усмирить начальственный гнев хорошими новостями.

– Разрешите войти? – поинтересовался Мердок, для порядка пару раз стукнув о косяк распахнутой двери.

Чандлер подавился очередным красочным обещанием кар нерадивому подчиненному. Лицо полковника побагровело от долгого крика, а волосы взмокли от испарины (отчего ненавистная лысина вызывающе блестела). Еще бы, такое ЧП! А если вспомнить недавний скандал из-за Хельги и статейку о нас с Мердоком… Чандлер рисковал не усидеть в своем кресле.

– Заходите, Мердок! – разрешил полковник хмуро. – Надеюсь, хоть вы-то больше ни во что не вляпались?

– Никак нет! – откликнулся Мердок бодро. И добавил уже совсем не по-уставному: – Скорее напротив.

– Ну-ну? – приободрил его Чандлер и махнул рукой на начальника конвоя. Мол, выметайся!

Тот, не веря своему счастью, бочком-бочком пробрался к выходу и рванул по коридору так, что только пятки засверкали.

– Мы нашли бриллианты и одного из подручных Кукольника, – без обычных своих экивоков сообщил Мердок.

Полковник несколько мгновений молча смотрел на него, затем протянул руку, набулькал себе в стакан воды из графина и залпом выпил.

Перевел дух и скомандовал:

– Подробности!

Я осторожно прикрыла дверь, а Мердок кивнул и выложил все начистоту.

Когда он умолк, Чандлер еще некоторое время молчал, постукивая по столу похожими на сардельки пальцами.

– Ну что сказать: молодцы. Хвалю! Только вы же понимаете, что это еще не все? И давайте без этих протокольных штучек.

– Разумеется. – Мердок чуть пожал плечами, переходя в стойку «вольно». – К тому же нам неизвестно, насколько водяной посвящен в подробности деятельности Кукольника.

– Вот и занимайтесь! – хлопнул ладонью по столу Чандлер. – Свободны!

Подвинул поближе стакан и полез в ящик стола, подозреваю, что за коньяком.

Однако Мердок не двинулся с места.

– Разрешите обратиться?

– Ну что еще? – недовольно осведомился полковник.

– Будет разумно мне также забрать дела о пропаже мадам Цацуевой и о покушении на господина Сидорова. Кстати, он жив?

– Был в коме. – Чандлер почесал кончик носа. – Мердок, у вас ведь приказ заниматься делом Кукольника! А вы на всякую ерунду отвлекаетесь.

Надо же, теперь Сидоров уже ерунда!

– У задержанного водяного и пропавшей мадам были неприязненные личные отношения. Если он связан с Кукольником, то мог… хм, поспособствовать пропаже Цацуевой. Тем более что накануне она обратилась с жалобой в РОВД, утверждая, что видела на его участке неких подозрительных личностей.

– А что, складно, – немного подумав, решил Чандлер. – А Сидоров тут при чем?

– Стравински, – Мердок протянул руку, даже не оборачиваясь, – будьте любезны, предъявите записку Сидорова.

Я кивнула и, игнорируя протянутую руку, положила бумажку с каракулями Сидорова на стол перед полковником.

Тот пробежал глазами коротенький текст, нахмурился, затем привычно хлопнул ладонью по столу:

– Ладно, убедили. Дело Цацуевой забирай, тем более что Стелла ушла в отпуск. И, между нами, сразу после него уволится. Так что тебе и карты в руки. А вот насчет Сидорова… МакНаг парень въедливый…

– Однако он ведет дело о краже, в которой подозревается Сидоров, – возразил Мердок. – А тут покушение на убийство самого Сидорова.

– А он-то каким боком замешан в этой истории? – безнадежно поинтересовался полковник. – До сих пор Кукольник только зомби на дело отправлял. Зачем ему домушник понадобился?

Мердок лишь руками развел.

– Ладно. – Чандлер махнул лапищей. – Забирайте. И выметайтесь!

Мердок склонил голову, подхватил меня под локоток, и мы вырвались из кабинета.

– Фух! – Я лишь теперь обнаружила, что все это время дышала через раз. – И что дальше?

– Работать. – Мердок усмехнулся и повторил: – Работать в поте лица, Стравински!

Оказавшись наконец в своем кабинете, Мердок почти упал в кресло (надо же, и он не железный!), устало потер лоб и повернулся ко мне:

– Ваши соображения, Стравински?

Я пожала плечами и вынула сигареты.

– Информации мало. Но, думаю, Сидоров слишком много знал, вот Кукольник и решил, что его пора убрать.

– Сомнительно, – покачал головой Мердок. – Метод убийства весьма специфичен. Почему именно яд? А не, скажем, драка с сокамерниками?

– До тех пор он мог что-то рассказать, – предположила я с сомнением. – Своему адвокату или даже мне.

– Согласен, но откуда об этом известно Кукольнику? – вздохнул Мердок. – Вы ведь понимаете, что это значит?

– Понимаю. – Курить мне вдруг расхотелось, и я со злостью раздавила в пепельнице едва зажженную сигарету. – Кто-то из наших стучит на сторону. И Сидоров наверняка что-то об этом знал, раз не стал ничего говорить вслух. Я сначала ему не поверила, но теперь…

– Именно. – Мердок откинулся в кресле и повел плечами, словно их свело судорогой. – Однако, опять же, почему именно яблоко? Куда проще отравить напиток. Или подстроить несчастный случай или самоубийство в порыве раскаяния.

– Надо поговорить с медиками, – предложила я. – Вдруг причина такого способа очевидна? А мы просто не в курсе.

– Возможно, – согласился Мердок без особого энтузиазма. – Я вполне могу осведомиться о состоянии здоровья потерпевшего. А вам, Стравински, пока следует найти тех родственников, которые передали Сидорову обед.

– Хорошо. – Я встала и одернула юбку. Хм, кажется, за последние дни я изрядно похудела – вон как она крутится на бедрах! И не удержалась: – Неужели Кукольник мог подкупить родню Сидорова?

– Вам в это не верится? – невесело усмехнулся Мердок.

Несмотря на явную усталость и пролегшие у глаз морщинки, взгляд его был по-прежнему внимательным.

– Нет. – Я зябко передернула плечами. – Даже думать о таком противно.

– Тем не менее случается и не такое.

Я только поморщилась. Статистику я знаю не хуже него, а кое с чем и сталкивалась, но все равно в голове не укладывается!

– Да что такого мог знать Сидоров?

– Вполне возможно, – продолжил Мердок ровным тоном, – что Кукольник к этому не причастен. Скажем, это месть за какие-то личные обиды. Такой вариант вас устраивает больше?

Похоже, Мердок не видел в этом ничего странного. Интересно, это профессиональная деформация или ему тоже с родней не повезло?

– Надеюсь, кто-нибудь додумался их задержать, – вздохнула я и вышла.

Для начала спросить Потапыча. Он знает все и обо всех, так что первый пункт плана – дежурка. Заодно и Плевалке надо бы позвонить. Сидорову он, конечно, сейчас не поможет, но будем надеяться на лучшее.

Дежурный был не в настроении. Перед ним стыл чай, сиротливо блестел маслом кусок хлеба, а малиновое варенье в вазочке оставалось нетронутым.

При резком звуке открывшейся двери Потапыч вздрогнул и поднял на меня хмурый взгляд. Выглядел он так, словно пару дней беспробудно пил: под глазами набухли мешки, лицо отливало нездоровой желтизной, а щеки обвисли.

– Чего? – буркнул он. Взглянул на чай, скорчил гримасу и отодвинул стакан.

Промах охраны он явно воспринял болезненно. Хотя немудрено – дежурному тоже наверняка на орехи досталось.

– Полковник уже немного успокоился, – сообщила я, заговорщицки понизив голос. – Мы с Мердоком с добычей, так что не все так плохо.

– С добычей? – В покрасневших глазах Потапыча мелькнул вялый интерес.

– Подручного Кукольника задержали, – шепотом объяснила я. – И брюлики у него изъяли!

Потапыч вдруг заметил уже окончательно остывший чай и выпил его залпом. Со стуком поставив стакан, показал мне большой палец:

– Молодцы! Это тот водяной, что ли?

– Он самый, – кивнула я и не удержалась: – Вы, главное, хоть его не провороньте.

– Да ну тебя! – махнул лапищей Потапыч. – Так чего надо?

– Во-первых, позвонить.

– На, звони! – Он щедро пододвинул ко мне блюдце. – А во-вторых?

– А во-вторых, Мердок велел найти, кто принес передачу Сидорову.

– Так она у МакНага же! – вытаращил глаза оборотень.

И я, ругаясь сквозь зубы, рванула вверх по лестнице. Мало ли как Мердок воспримет, что его опередили? Вдруг разъярится?

«Ага, и отшлепает», – хмыкнула я про себя, вообразив это действо в красках.

Кстати, а ведь подозрения насчет Мердока теперь можно окончательно отбросить! В райотделе его в тот момент точно не было. Об откровениях Сидорова он узнал от меня, а дальше мы не расставались дольше чем на пару минут. Разве что когда он Ихтиара сторожил, но у водяного блюдца нет, и к тому же по времени не сходится.

А вот интересно все же, зачем Кукольнику понадобился водяной? Подручный из него – как из тины пуля. Сидит себе на участке и распивает горькую. Хотя что, если это всего лишь продуманная личина? Помнится, мадам Цацуева утверждала, что видела на соседнем участке таинственного ночного гостя…

Я помотала головой. Нет, все равно бред. Водяной никак не может быть некромантом – неупокоенные мертвецы панически боятся воды. И не без причины, вспомнить хоть бабулины подвиги! Хм, а ведь Ярый тоже отпадает. Тьфу, я окончательно запуталась. Надо бы обсудить с Мердоком.

Я постучала в дверь МакНага и заглянула, не дожидаясь разрешения.

На стуле перед нагом застыла девушка, которая смотрела на него с ужасом, как на взаправдашнюю змею. Худенькая, хорошенькая, на вид лет двадцати от силы. Летний сарафан в цветочек обрисовывал тонкую фигуру, а на плече болталась дешевенькая сумочка.

Открывшуюся дверь она проигнорировала.

– Нет, не может быть! – говорила она запальчиво. Голосок звенел от негодования. – Зачем вы мне это говорите? Это же неправда!

– Увы, правда, – возразил МакНаг, бросив на меня короткий взгляд. – В принес-с-с-енной вами пище оказалс-с-ся яд.

– Не верю! – Девушка с такой силой покачала головой, что казалось, та не удержится на тонкой шее. – Вы меня обманываете!

Я кашлянула, МакНаг нахмурился и подался вперед.

– Я вас-с-с не обманываю. Рас-с-скажите, какой яд вы ис-с-спользовали, это поможет с-с-с-пас-с-сти вашего с-с-сожителя.

Я моргнула. Так это она?! Та самая злостная отравительница, по версии Мердока подкупленная Кукольником?

– Я не сожительница! – вспыхнула она, теребя тонкими пальчиками ремешок сумки. – Я люблю Ваню, и мы собираемся пожениться! Вот. А вы говорите, что я его… отравила?!

– Кхе-кхе! – старательно откашлялась я, заходя в кабинет. МакНаг бросил на меня раздраженный взгляд, и я виновато напомнила: – Простите, но дело о покушении на господина Сидорова ведет следователь Мердок.

МакНаг помолчал минуту, затем согласился нехотя:

– Забирайте! А кражу тоже Мердок с-с-себе возьмет?

– Вряд ли.

– Я так и знал, – вздохнул наг. – Его величес-с-ство на мелочи не размениваетс-с-ся.

Я только руками развела. Мердоку действительно с самого первого дня поручали только самые серьезные дела. Теперь-то я знала почему, но не могла поделиться этим знанием с МакНагом.

– И я уверена, – вдруг выпалила девушка, сжимая ремешок сумочки, как спасательный круг, – Ваня ничего не крал!

– С-с-с чего вы взяли? – поинтересовался МакНаг.

– Он не мог! – Она гордо вскинула подбородок с ямочкой и смело взглянула в змеиные глаза следователя. – Ваня мне поклялся, что больше никогда-никогда!

МакНаг, не сдержавшись, прошипел что-то раздраженное, а я покачала головой. Ох уж мне эти влюбленные девицы!

– Можно? – спросила я, заглянув в кабинет Мердока. – Я привела… кхм, ту самую особу, которая принесла передачу Сидорову.

Надо же, я даже имени ее не спросила. Позор на мои погоны!

– Разумеется, – откликнулся Мердок, поднимая голову от бумаг.

Выглядел он заметно посвежевшим. Видимо, сказалось благотворное воздействие рабочего места. Эх, начальник-зануда – куда ни шло, а вот трудоголик…

Я тяжко вздохнула и распахнула дверь пошире, пропуская девицу.

При виде этой «ромашки» Мердок дернул уголком рта и чуть прищурился.

– Где Ваня? Что с ним?! – с порога вскричала она, не дав следователю произнести ни слова.

– Вопросы здесь буду задавать я, – заметил Мердок бесстрастно. – Тем более что вы – постороннее лицо и не вправе получать информацию о состоянии здоровья господина Сидорова.

– Я не посторонняя! – возразила девушка запальчиво, сжимая сумочку с такой силой, что побелели пальцы. – Мы с Ваней любим друг друга.

– Весьма рад за вас. Однако с точки зрения закона вы лишь сожительница, посему…

– Никакая я не сожительница! – вскинулась она, зачем-то торопливо раскрывая сумку. – Мы же подали заявление! Я сейчас вам покажу… Вот!

И, шагнув к Мердоку, протянула ему какую-то бумажку.

Он быстро пробежал глазами короткий текст и слегка наклонил голову.

– Приношу свои извинения, госпожа Соловьева, – произнес Мердок ровно. – Как невеста господина Сидорова вы, безусловно, вправе интересоваться его здоровьем. Однако как подозреваемая…

– Что?! – Соловьева побелела как снег и в ужасе уставилась на Мердока.

Он сжал губы и окинул ее далеким от приязни взглядом:

– Факты свидетельствуют, что вы могли отравить вашего… хм, жениха. И будьте любезны меня не перебивать.

– Но… – вякнула она слабо, покачнулась и почти упала на вовремя подставленный мной стул.

Я села рядом, с интересом наблюдая, как Мердок додавливает Соловьеву.

Хотя ее было даже немного жаль. Девочка ведь явно из хорошей интеллигентной семьи. Такие, как она, теряются от грубости и напора.

– Мотивом могла послужить ревность, – продолжал тем временем Мердок. – Или, скажем, если господин Сидоров передумал на вас жениться…

– Нет! – Соловьева вскинулась (откуда только силы взялись?) и заговорила быстро, горячо: – Вы должны мне поверить! Я бы никогда, никогда не сделала такого! Я люблю Ваню!

Мердок поморщился – он, как и все мужчины, не очень-то доверял эмоциональным аргументам – и возразил:

– Однако господин Сидоров – не слишком законопослушный субъект и вполне мог, скажем так, обижать вас.

– Никогда! – Соловьева прижала ладонь к маленькой груди. – Мы с Ваней любим друг друга. И он поклялся мне, что больше не будет воровать! Почему вы мне не верите?!

Мердок подался вперед и вперил в нее тяжелый взгляд. Она что-то пискнула и испуганно отшатнулась.

Коршун нападает на цыпленка, не иначе!

– Потому что состояние господина Сидорова стабильно тяжелое, – раздельно, как ребенку, пояснил Мердок. – И отравился он продуктами, которые именно вы ему принесли. Кстати, если он нарушил данное вам обещание не красть, вы могли пожелать его наказать. В данном случае у меня достаточно оснований вас подозревать.

Соловьева всхлипнула, зажмурилась, а потом встала.

– Вы можете меня арестовать, – сказала она с отвагой обреченности. – Только прошу вас, пустите меня к Ване!

– Чтобы вы доделали то, что не сумели довести до конца раньше? – осведомился Мердок очень сухо.

Соловьева отчаянно замотала головой:

– Я бы никогда такого не сделала! Ну хотя бы скажите, что с ним? Я ведь все свежее купила, честное слово! Только мясо взяла из холодильника. Это оно испортилось, да?

– Боюсь, отравленное яблоко случайно испортиться не могло, – заметил Мердок холодно.

– Что? – Девушка хлопнула глазами и опустилась на стул. – К-к-какое еще яблоко?

– Отравленное, – повторил следователь и вдруг хлопнул ладонью по столу: – Хватит изображать оскорбленную невинность! Признавайтесь, это вы сделали?!

«Да ведь он сейчас Чандлера пародирует!» – поняла я вдруг и развеселилась.

Выходит, он и без своих обычных расшаркиваний умеет обходиться. Даже манера речи поменялась… Ну артист!

Соловьева сглотнула:

– Но я не передавала никаких яблок!

Мердок сузил глаза:

– Вы уверены? Можете в этом поклясться?

– Да-да! – Она закивала и обхватила себя руками. В прохладе кабинета ее била крупная дрожь. – Там были мясо, огурцы, хлеб и четыре яйца.

– А питье? – Мердок задумчиво барабанил пальцами по столу.

– Не было никакого питья. Мне сказали, что нельзя… ну, ничего такого. Только простые продукты, чтоб было видно, что там.

Следователь прищурился, изучая ее, как колбасу в витрине. Свежая? Не очень?

– А кому вы отдали продукты?

– Я же не знаю, как его зовут! – Девушка прикусила губу и объяснила: – Он там при входе сидит, обещал все передать. Продукты и… – Она добавила совсем тихо: – И деньги. Он сказал – надо.

Мы с Мердоком молча переглянулись.

– Будьте любезны, назовите свое полное имя, дату и место рождения, – произнес он, вынимая блокнот.

– А… – Девушка распахнула ротик, но сникла и послушно назвала требуемое.

Далее она так же смирно продиктовала свой адрес, номер блюдца, место учебы и все прочие формальные сведения.

– Вы пока можете быть свободны, – разрешил Мердок, получив подпись Соловьевой на протоколе допроса.

– Я… Можно я пойду к нему?

Глаза ее горели такой отчаянной надеждой, такой готовностью бежать за любимым хоть по снегу босиком, что Мердок вздохнул и написал несколько строчек на вырванном из блокнота листке.

Аккуратно сложил и протянул Соловьевой:

– Возьмите.

– Спасибо! – прошептала она, прижала бумажку к груди и умчалась прочь, как испуганная лань.

Только дверь хлопнула и каблучки по лестнице застучали.

Мердок хмыкнул и набрал дежурку.

– Старший следователь Мердок, – представился он в блюдце. – От меня сейчас выйдет госпожа Соловьева… Уже у вас? Выпустите ее. Благодарю вас.

И дал отбой, а потом повернулся ко мне:

– Как полагаете, Стравински, это она?

– Вряд ли, – решила я, подумав для приличия с полминуты. – Хорошая девочка, которая влюбилась в хулигана и решила его перевоспитать. Обычная история.

– Склонен согласиться. – Мердок потер переносицу. – Или она отличная актриса.

Я только пожала плечами и полезла за сигаретами.

Мердок наблюдал за мной, откинувшись в кресле, и по своей привычке постукивал карандашом по столешнице.

– Одного не понимаю. – Он провел рукой по волосам. Интересно, это у него настоящие камни в запонках блестят? – Отчего девушки питают столь странную тягу к перевоспитанию мужчин?

Я хмыкнула – вопрос скорее был риторическим, – но предположила:

– В куклы не наигрались?

– Возможно, – согласился Мердок со вздохом и отбросил карандаш. – Итак, что мы имеем на настоящий момент?

– Хм… – Я устроилась поудобнее и прикурила. – Если верить Соловьевой, что она не приносила никаких яблок… Кстати, а точно именно яблоко было отправлено?

И вопросительно посмотрела на собеседника.

Мердок так задумчиво разглядывал стену, словно надеялся найти там подсказку.

– Точно. На момент обнаружения Сидорова яблоко оставалось у него во рту, и для реанимационных мероприятий его пришлось извлечь. Медики утверждают, что на кожуру фрукта нанесен нервнопаралитический токсин.

– М-да. – Несмотря на всю серьезность ситуации, я с трудом сдержала улыбку, представив эту картину. – Выходит, его подложил кто-то из конвоиров. Тогда все-таки Кукольник?

– Возможно, – рассеянно заметил Мердок, не отвлекаясь от созерцания стены. – И хотел бы я знать…

– Что? – спросила я, не выдержав долгой паузы. – Кстати, Сидоров же не один там сидел. Сегодня каких-то орков задержали, вдруг это они?

– Хотел бы я знать, – повторил Мердок медленно и посмотрел на меня в упор, – отчего Кукольник перестал вам писать?

Мое предположение насчет орков он пропустил мимо ушей.

– Не думайте, что меня это огорчает, – хмыкнула я, в две затяжки докурив сигарету, и вынула следующую.

– Хватит, Стравински! – Мердок встал, отобрал у меня пепельницу и распахнул окно. – Вы и так на взводе.

Я пожала плечами:

– Слушаюсь, господин старший следователь.

Он поморщился и сел на свое место. Придвинул к себе блокнот и замер с занесенным над ним карандашом:

– Итак, во-первых, допросить караульных и дежурного. Проверку возможных путей приобретения яда оставим, поскольку тут мы вдвоем не управимся. Во-вторых, следует пообщаться с водяным. В-третьих, осведомиться о состоянии здоровья Сидорова. Возможно, наметились какие-то подвижки. Что еще?

– На нас еще висят другие дела, – напомнила я. – Пропажа бабули, а теперь еще и мадам Цацуевой.

– Благодарю. – Мердок серьезно кивнул.

И дописал четвертым пунктом позвонить в архив, пятым – пообщаться с секретарем бабули («Стенли!» – подсказала я), а последним шел визит в дом мадам Цацуевой.

– Стелла ведь не станет делиться с нами своими впечатлениями и выводами, – ответил он на мой удивленный взгляд.

Работы – поле непаханое…

Как ни бился Мердок с караульными, никто так и не вспомнил, было ли яблоко в передаче Соловьевой. Никто толком не мог даже сказать, кто принес ее Сидорову!

Начальник конвоя психовал, его подчиненные мрачно смотрели в пол, а Потапыч рычал и огрызался.

Курить хотелось так, что пальцы дрожали. А еще совсем не хотелось думать, что кто-то из этих бравых парней – предатель. Ведь отравитель прекрасно знал, что делает. Все отлично рассчитано: в РОВД задержанных на ночь не оставляют – везут в изолятор временного содержания, где сразу отбирают все личные вещи. Сидорову тамошние порядки известны, так что он наверняка не попытался бы отложить что-то из еды. Тут уж что успел, то и съел…

И момент выбран грамотно. Из-за орков райотдел все утро на голове стоял. Попробуй проверь, кто в той суматохе куда ходил!

– Хм, – произнес Мердок, сдавив пальцами переносицу. – Любопытно, они кого-то выгораживают или действительно не помнят?

– Зачем им кого-то выгораживать? – не поняла я, прикуривая, и с наслаждением затянулась.

Уф, хорошо-то как! Сейчас бы еще чашку кофе. Желудок заворчал, намекая, что на одни сигареты он не согласен. Я попыталась вспомнить, когда в последний раз ела… Кажется, что-то перехватила утром? Или нет?

Мердок мне так голову задурил, что я забыла обо всем на свете.

– Пожалуй, нам следует пообедать, – заметил он, бросив взгляд на часы.

Я машинально посмотрела туда же. Надо же, почти четыре! Неудивительно, что кружится голова и подташнивает.

– Может, сначала допросим Ихтиара? – предложила я, пересилив усталость. – А потом можно ужинать.

Мердок усмехнулся… и вынул из ящика стола шоколадку.

– Возьмите, Стравински! – велел он строго. – Недоставало нам только голодных обмороков.

– Спасибо!

Я отломила ломтик шоколада, положила на язык и от удовольствия прикрыла глаза. Мм, вкуснятина какая! Обычно я довольствуюсь сортами попроще.

– Спасибо, – повторила я, умяв полплитки, и, обернув остаток фольгой, протянула Мердоку.

– Оставьте, – отказался он. – Я не люблю шоколад. Будьте любезны, приведите задержанного.

Я машинально кивнула. Неужели он припас лакомство специально для меня?

За неимением условий для содержания водяных Ихтиара заперли в душевой кабине.

– Я буду жаловаться! – визгливо закричал он, когда караульный отпер дверь. – Я голоден! Мне нужен врач! И адвокат! По какому праву… Ай, что вы делаете?!

Не лучший день, чтобы испытывать терпение охраны. Караульный попросту за шкирку выволок его из душевой.

При виде меня Ихтиар осекся.

– Жаловаться будете, да? – ласково спросила я.

– Н-нет! – почему-то запнулся он и продолжил плаксиво: – Но тут же невыносимые условия! И меня разлучили с моими лягушечками!

Он всхлипнул и мазнул перепончатыми пальцами по лицу.

– А разве вам кто-то обещал курорт? – пожала плечами я, а охранник ухмыльнулся.

Кажется, водяной успел своим нытьем достать всех.

– Топай, задержанный! – Конвоир слегка пихнул его в спину, отчего Ихтиар чуть не полетел кувырком, но возмущаться уже не посмел.

– О, господин Ихтиар! Рад снова вас видеть, – поприветствовал его Мердок с такой издевательской вежливостью, что тот поежился.

– Кхе-кхе, – откашлялся водяной и пронзительно возмутился: – По какому праву вы меня тут держите?! Сатрапы!

– Имеются доказательства, указывающие на вашу причастность к совершению преступления, – напомнил Мердок ровно. – Следовательно, я вправе задержать вас на семьдесят два часа, а дальнейшую меру пресечения определит суд.

– Это какие еще доказательства?! – взвизгнул Ихтиар. – Этот ваш Сидоров на меня что-то наговорил? Так я очной ставки требую!

Мердок поморщился и взял карандаш. Отчего-то он не любил писать ручкой – или черкал в блокноте карандашом, или печатал на портативной машинке.

– Вам предоставят такую возможность.

Мы все понимали, что шансов на это немного.

Поэтому Ихтиар продолжил, приободрившись:

– А бриллианты мне подбросили! Вы сами и подбросили!

Мердок на меня даже не посмотрел, но я сжала пальцы в кулак. Знаю, сглупила. Торопилась проверить догадку, вынула пакет, не дожидаясь понятых.

– Отмазаться не получится, – вмешалась я. – Законность получения доказательств выяснит суд, а до тех пор будете куковать в СИЗО. А мы поймаем Кукольника и прижмем вас по полной. Кстати, вы насчет русалок не передумали?

Ихтиар захлопал белесыми ресницами, переваривая неожиданный вопрос.

– Н-н-нет. А что?

– Так теперь вам жениться придется, – хмыкнула я. – Посторонних ведь в тюрьму на свидания не пускают.

Мердок отложил карандаш и откинулся в кресле, с интересом наблюдая за представлением.

– Вряд ли это возможно, – заметил он и напомнил: – Брак – это союз одной женщины и одного мужчины, так что вам придется выбирать, Ихтиар.

– Можно подумать, русалок кто-то отличит, – пожала плечами я. – Пусть женится на одной, а на свидания будут бегать по очереди.

– Перестаньте! – взвизгнул Ихтиар, тряся головой. – Ни на ком я не буду жениться! И вы меня не посадите! Нет!

Он закатил настоящую истерику, Мердоку даже пришлось полить его водой из графина.

После неожиданного душа Ихтиар долго моргал и по-рыбьи открывал рот, но так ничего толком и не сказал.

Только твердил как заведенный, что он не виноват и мы не имеем права…

– Боюсь, – заметил Мердок устало, когда конвоиры вывели охрипшего водяного, – нам будет непросто доказать его вину. Разве что Сидоров очнется и предоставит нам что-нибудь более существенное, чем туманные намеки.

Я промолчала, проглотив слова вместе с сигаретным дымом. На языке крутились исключительно непечатные выражения, которые Мердок бы точно не одобрил.

Он тем временем изучил свой список и методично вычеркнул уже исполненные пункты.

– Нам следует перекусить, – вздохнул Мердок, потер виски и поморщился. Похоже, у него неслабо болела голова, вон как побледнел, и волосы на лбу повлажнели. – Только для начала я перезвоню в больницу и уточню, имеются ли какие-либо изменения в состоянии господина Сидорова.

Я вздохнула, встала… и, подумав, первым делом заперла дверь. Пусть лучше мучаются догадками, чем мы тут занимаемся, чем вломятся в самый неподходящий момент.

– Энергетиками злоупотребляете, да?

Я подошла к дорогому начальству сзади.

Мердок повернулся всем телом, словно всерьез опасался нападения со спины.

– Что вы делаете, Стравински?

– Шшш, – попросила я, протянув руки. – Помолчите немного, а?

Мердок, оцепенев, наблюдал, как я ослабляю узел галстука, расстегиваю одну за другой пуговицы рубашки.

– Снимите пиджак, – велела я негромко.

Мердок нахмурился еще сильнее.

– Стравински… – начал он, чуть шевельнувшись.

– Потом! – перебила я. – А сейчас сделайте, что я говорю, ладно?

Как ни странно, послушался. Стянул пиджак, затем так же молча подчинился требованию повернуться спиной.

Для начала я прямо через рубашку слегка размяла напряженные плечи. Мм, а на ощупь у него мускулатура еще лучше, чем на вид!

Запретив себе думать о глупостях, я вдруг обнаружила, что веду пальцами по его шее. А Мердок, кажется, затаил дыхание… и опять напрягся!

Тьфу, ну что ты будешь делать! Выругавшись про себя, я положила руки ему на виски и сосредоточилась.

– Закройте глаза, – попросила я тихо и тоже смежила веки.

Море. Докуда хватает взгляда – соленая, пахнущая свежестью и йодом влага. Мерный шорох и плеск волн. Зеленая толща воды, подсвеченная солнцем. Раскаленная галька на берегу. И покой, расслабляющий каждую мышцу, каждый нерв…

– Благодарю, – негромко произнес Мердок, накрыв ладонью мою руку.

Вздрогнув, я очнулась и заставила себя отстраниться.

– Не за что.

Я вернулась на облюбованный стул и дрожащими пальцами вынула сигареты. Неназываемый, зарекалась же проявлять свои «особые» возможности! Хватит с меня поиска сокровищ, а все потому, что однажды вот так же не удержалась.

Пусть государство сейчас изо всех сил демонстрирует лояльность к волшебным народам, не все люди считают так же. Поэтому лучше не выделяться. Зачем лишний раз нарываться?

Действительно, зачем? Я сжала губы и чиркнула спичкой.

Мердок, чуть прищурившись, наблюдал за мной.

Выглядел он заметно лучше, как после прохладного душа (хотя почему «как»?). Складки на лбу разгладились, в темных глазах появился блеск, а лицо чуть порозовело.

– Стравински… – начал он.

Я поморщилась, глотая горький дым, пахнущий мятой и табаком.

Кабинет пропах им насквозь. Долго же Мердоку придется его потом проветривать! Хотя он же скоро вернется в столицу…

Блюдце задребезжало очень вовремя.

– Старший следователь Мердок у аппарата… Что? Хорошо, скоро буду!

И, дав отбой, посмотрел на меня. Глаза у него горели азартом.

– Что? – подняла брови я, торопливо гася сигарету.

– Звонила Каэн, – сообщил Мердок, вставая. – Утверждает, что нашла сведения о Немо. Едем!

На этот раз Мердок ходить вокруг да около не стал. Спросил чуть ли не с порога, едва успев поздороваться:

– Что ты выяснила, Каэн?

Я спрятала улыбку. Вот как припекло нашего невозмутимого!

Женщина-птица поджала губы (как же, не дали наворковаться всласть!), а затем указала на стоящие в стороне диван и кресла:

– Присаживайся. Чаю?

– Спасибо, не откажусь, – откликнулся Мердок, ненадолго усмирив свое любопытство.

Хотя нет, не усмирил. Только хозяйка вспорхнула с места, чтобы вскипятить чайник, как Мердок попросил:

– Позволишь нам пока самим ознакомиться с материалами?

Каэн вздохнула и уселась рядом с ним на диван.

– Ладно, – махнула она рукой. – Слушай, раз ты такой нетерпеливый.

И лукаво ему улыбнулась, наматывая на палец светлый локон. Меня она игнорировала напрочь. Неудивительно: в архивах газеты уж точно читают, а там о нас много понаписали…

Каэн тем временем открыла тоненькую картонную папку:

– Поиск занял намного больше времени, чем я ожидала. Да я вообще нашла почти чудом. Он же не местный, этот ваш Беликов!

– Беликов, – повторил Мердок, словно пробуя фамилию на вкус. – Погоди, если он иногородний, каким образом ты вообще сумела его найти?

Создание единого архива было темой давней и болезненной. Все признавали, что дело нужное, но откладывали и откладывали на потом. То руки не доходили, то деньги… Так что пока архивы в каждой области свои. А нам с этого, конечно, сплошные проблемы.

– Говорю же, чудом! – разулыбалась Каэн. – Он иногородний, зато на учете у нас состоял.

– О каком именно учете речь? Диспансерном? – заинтересовался Мердок, подавшись вперед.

Каэн млела, выпячивала грудь и трепетала ресницами. Курица ощипанная!

Хм, а меня-то это каким боком задевает? Пусть себе пушит перья.

Я отступила на шаг, остановившись за спиной Мердока.

– Нет! – возразила Каэн торжествующе. – В уголовно-исполнительной инспекции! Встал на учет по месту временного пребывания. Вот!

И помахала бланком с печатью.

– Так-так! – Мердок сцапал бумажку, как кот игрушку. Каэн только глазами хлопнула. – Петр Беликов, судимый по статьям сто восемнадцатой и двести четвертой УК. Наказание в виде одного года лишения свободы, отбыто в… Кругловской колонии общего режима?

Он поднял взгляд на Каэн. Та расплылась в улыбке. О, это был миг ее триумфа!

Не сдержавшись, я присвистнула и шагнула вперед, заглядывая через плечо Мердока.

– Подробности я уже затребовала, – сообщила Каэн деловито. – Пока только общие сведения.

– Хм, – произнес задумчиво следователь. – Весьма любопытный господин.

Любопытный – это не то слово! Выходит, Немо (точнее, господин Беликов) – бывший полицейский, потому что Кругловская колония только для «наших». И судим при этом за угрозы и нанесение телесных повреждений с использованием служебного положения.

– Все интереснее и интереснее, – хмыкнула я, увидев даты. – Значит, освободился он меньше двух месяцев назад. Через неделю после освобождения приехал в Ёжинск и буквально через пару дней пропал…

– Именно, – подхватил Мердок азартно. – И в следующий раз оказался в поле зрения уже в виде зомби. Вы наблюдательны, Стравински.

Каэн обожгла меня таким взглядом, что китель на мне не задымился только чудом.

– А что он тут делал, кстати? – спросила я, отступив на безопасное расстояние. – Каким ветром Беликова вообще занесло в Ёжинск?

– Возможно, у него здесь имеются родственники? – предположил Мердок рассеянно, быстро проглядывая остальные бумаги в папке.

Копия паспорта – с фотографии смотрел угрюмый господин в застегнутом на все пуговицы пиджаке и при галстуке. Волосы его были уложены на пробор волосок к волоску, накрахмаленная рубашка сияла ослепительной белизной, а из кармашка выглядывал платочек.

Похоже, при жизни Беликов без труда нашел бы с Мердоком общий язык. Такой же аккуратист и любитель официоза… был.

– Нет, – возразила Каэн. – Это я проверила в первую очередь. Никакие родственники господина Беликова в Ёжинске не числятся. Зато здесь живет его бывшая жена!

Мердок как раз пролистал до последней бумажки… Свидетельство о расторжении брака, получено уже после приговора суда. Но даты в этом документе – не самое интересное. А вот имя бывшей супруги…

– Вот так вот, – протянула я. – Надо же, какие скелеты в шкафу у госпожи Цацуевой!

Мердок аккуратно сложил документы, выровнял, как под линейку, и завязал ленточки папки.

– Благодарю, Каэн! – сказал он тепло. – Ты просто умница.

Она зарумянилась, вскочила и умчалась заваривать чай.

Вскоре Каэн вернулась с подносом, на котором красовались заварочный чайник, две чашки, две ложечки и тарелки с пирожными… тоже две.

– Кхм, – произнес Мердок задумчиво, изучая это великолепие.

Напиток благоухал бергамотом, свежайшая выпечка соблазняла шоколадом, клубникой и взбитыми сливками.

«Подготовилась!» – подумала я с веселой злостью.

На мое присутствие Каэн явно не рассчитывала и, судя по всему, прямо сейчас постарается меня выставить.

– Ах, Мердок! – вздохнула она, глядя на него из-под полуопущенных ресниц. – Мы с тобой сейчас так редко видимся. Чтобы вот так, просто поболтать, выпить чаю… Ты ведь посидишь со мной немного?

И поставила перед ним тарелку с пирожными.

Мой желудок, уловив аппетитные ароматы, недовольно забурчал.

– Нам понадобится еще одно блюдце и чашка, – заметил Мердок невозмутимо.

– Ах, ну что ты! – отмахнулась ложечкой Каэн, бросив на меня злобный взгляд. – Прости, я купила только по две порции пирожных.

– Не переживай, я поделюсь с Анной, – предложил Мердок тем же ровным тоном.

Каэн буквально позеленела.

– Уже вечер! – напомнила она резко. – Шесть часов, рабочий день кончился. Думаю, она уже может идти домой!

Мердок взглянул на меня, однако дальше спорить с хозяйкой явно счел невежливым.

– Боюсь, у нас еще много дел, – только и сказал он. – Стравински, будьте любезны, подождите немного.

Я кивнула и отошла к стеллажам, делая вид, что заинтересовалась любопытным методом сшивки материалов. Шов красными крестиками, надо же! Чего только не сделаешь, когда вся жизнь твоя проходит в скучном архиве. С тоски и рукодельничать начнешь…

Не успела я налюбоваться этой прелестью, как Мердок поднялся. Чай он едва пригубил, к пирожным и вовсе не притронулся.

– Благодарю, Каэн! – Тон его звучал официально, с той отстраненной холодностью, от которой женщина-птица вздрогнула и чуть не обварилась кипятком. – Ты чрезвычайно помогла следствию.

Так и просилось бессмертное: «Родина вас не забудет!»

Бедняжка Каэн побледнела, затем покраснела…

Вот умеет Мердок вежливо поставить на место!

Уважаю.

Вдохнула полной грудью я только на улице. Вечерняя прохлада уже опустилась на город, смягчив краски и приглушив солнечный жар до легкого приятного тепла.

– Куда теперь? – поинтересовалась я, нащупывая в кармане сигареты.

Имею право, у меня стресс.

Мердок только покачал головой, когда я прикурила. Хотя не ему же в волосы чудом не вцепились!

Он тем временем педантично сверился со списком.

– Секретарь вашей бабушки еще не вернулся в Ёжинск? – осведомился Мердок, бросив на меня взгляд.

Поморщился и отступил в сторону. Я только затянулась посильнее: надо же, какие мы нежные! И отрицательно мотнула головой.

– Стенли боится летать, – объяснила я, прикрыв глаза. Имею я право хоть на минутку покоя за этот долгий, очень долгий день? – А по земле путь занимает порядочно времени.

– Весьма любопытная боязнь, – заметил Мердок сухо. – Которая позволила ему остаться в стороне от исчезновения начальницы.

– Глупо, – отмахнулась я. – Зачем тогда ему сразу поднимать тревогу? Соврал бы, что бабуля должна была прилететь дня через три.

– Возможно, побоялся выглядеть подозрительным? – предположил Мердок и жестом отмел мои возражения. – В любом случае пока это несущественно. Думаю, с учетом новых сведений нам следует первым делом заглянуть в дом мадам Цацуевой, а затем осведомиться о состоянии здоровья господина Сидорова.

– А почему не наоборот? – не поняла я. – Все равно же придется заезжать за ключами…

Мердок молча вынул из кармана связку и продемонстрировал мне. И когда только успел?

– Тогда поехали! – Я огляделась в поисках урн, не обнаружила и бессовестно растоптала окурок. – Кстати, тогда можно будет позвонить от меня.

Мердок только вздохнул укоризненно и подал мне руку.

Абрикосовая встретила нас легким ветерком и запахом пионов. Надо же, зацвели! Я с детским восторгом глазела на клумбы. Обожаю пионы! Всякие – и светло-светло-бежевые с чуть уловимой розовинкой, и белоснежные, аж в прозелень, и вишневые, и кричащие малиновые.

Мердок шел рядом, поглядывая вокруг с каким-то непонятным выражением лица.

– Доброго вам вечерочка! – крикнула из-за забора бабка Марья и со всех ног кинулась к своему наблюдательному пункту.

Интересно, у нее бинокль есть или так обходится?

Я вежливо кивнула, старательно отворачиваясь от запечатанной (обычная пластилиновая блямба с оттиском) калитки водяного. При виде нее на душе почему-то становилось муторно. Казалось бы, Ихтиар сам натворил дел, что за него переживать? А переживаю же! Прикипела я душой к этим улочкам и их обитателям.

– Интересно, – задумчиво произнесла я, наблюдая за тем, как Мердок ковыряется в замке. – Беликов – это третий муж Цацуевой? Или она соврала насчет второго вдовства?

– Полагаете, это имеет отношение к делу? – рассеянно осведомился он.

Я только вздохнула. Имеет, не имеет, но интересно же!

Мердок отпер калитку и культурно придержал, дожидаясь, пока я войду.

Во дворе все оставалось по-прежнему. Только засохшие лепестки, которые некому было подмести, густо усыпали бетонную дорожку. Да попахивало чем-то не слишком приятным от мусорного пакета. Наши его не забрали, видимо, кроме объедков, там ничего не было.

С входной дверью Мердок справился в два счета, хотя замок действительно оказался хитрый, гномий.

Папаша мой когда-то на таких специализировался. На чем и погорел…

– Проходите, Стравински, – вырвал меня из невеселых мыслей Мердок.

Я встряхнула головой. Это просто усталость, надо сегодня лечь пораньше и хорошенько отоспаться.

Шагнув через порог, я остановилась так резко, что Мердок чуть меня не сшиб и вынужденно придержал за плечи.

– Ну ничего себе! – выдохнула я, хотя на язык просились куда более сильные выражения.

В доме царил кавардак. Из открытых дверок шкафов неопрятными кучами свисала одежда, обувь разбросана по всей прихожей, вынуты ящики…

Стараясь ступать осторожно, я на цыпочках заглянула в кухню. Картина та же. Прямо на пол высыпаны крупы, на столе – горка муки, холодильник настежь…

– Полагаете, Стелла могла… хм, столь бесцеремонно обыскивать данное жилое помещение? – осведомился Мердок, бесшумно возникнув за моей спиной. – Или это дело рук похитителя?

Хотелось бы мне знать, как в такой неудобной одежде и обуви он умудряется передвигаться столь бесшумно?!

– Сомневаюсь, – откликнулась я, кивнув на взрезанные крест-накрест подушки кухонного уголка. – При всех своих… перегибах она не стала бы портить вещи.

– Согласен, – отозвался Мердок, скользнув взглядом по перевернутой вверх дном кухне.

Казалось, здесь заглянули в каждую щель, в каждую кастрюлю, в отсеки бытовой техники. Даже рулон бумажных салфеток распотрошили!

– Интересно, а сколько комплектов ключей от дома? – задумчиво спросила я, носком туфли поддев какую-то цветастую тряпку, которая при ближайшем рассмотрении оказалась впечатляющих размеров фартуком в ромашках и сердечках.

Мердок нахмурил брови:

– Любопытный вопрос. Надо бы ознакомиться с протоколом осмотра места происшествия.

– Да уж, – поддакнула я. – Помню, о кое-каких украденных ценностях речь шла. Но такой капитальный шмон?..

Мы бесцельно побродили по дому. Глупо искать что-то, ускользнувшее от столь внимательных взломщиков, однако Мердок честно попытался.

И предсказуемо не обнаружил ничего стоящего. Разве что меня порадовала папочка с аккуратно подшитыми доносами, которую я тут же сцапала.

– Почитаю на досуге! – объяснила я на вопросительный взгляд Мердока.

Тот лишь плечами пожал, очевидно не разделяя моего интереса. Цацуеву похитили явно не из-за этих кляуз, иначе воры не оставили бы их здесь.

– Полагаю, с учетом новых обстоятельств необходим повторный допрос госпожи Рачковской, – заметил он, разглядывая цветочные горшки, в которых дотошные воры тоже явно порылись.

– Да уж! – поддакнула я. Подозреваю, что это она понаписала те гадости о нас с Мердоком. Больше просто некому. – Кстати, она утверждала, что мадам Цацуева инсценировала похищение… Хотя сама сразу примчалась, между прочим.

– Вот именно, – подхватил Мердок. – Посему хотелось бы узнать, не она ли организовала это все. – Он обвел рукой бардак вокруг. – А если нет, то не причастна ли сама Цацуева к деяниям Кукольника?

Я поморщилась – ох уж эта высокопарная и густо пересыпанная канцеляритом манера речи! – и согласно кивнула.

– А… – начала я, но договорить не успела.

Настойчиво задребезжал звонок – снова и снова.

– Я посмотрю, – одними губами пообещала я и крадучись прошла в спальню, откуда был отличный вид на улицу.

С трудом заставила себя не отвлекаться на разглядывание монументальной кровати с башней вышитых подушек и осторожно отодвинула занавеску.

Кто там у нас?

Надо же! На ловца и зверь бежит!

– Сестра! – кратко сообщила я Мердоку, выглянув в коридор.

Он коротко кивнул и исчез.

Снаружи звякнул засов калитки, раздался взволнованный женский голос, затем приятный баритон Мердока.

Я вышла как раз вовремя, чтобы встретить их в прихожей.

– Здравствуйте! – как-то нервно поздоровалась Птица Говорун, одернув украшенную аппликациями длинную жилетку.

Выглядела она по-прежнему несуразно: аппликации эти, больше похожие на заплатки, бесформенная юбка до пят, которую она нервно теребила, небрежно прихваченные заколкой волосы и мазок неуместно яркой помады на губах.

Со вкусом у нее не очень. Или это я ничего не понимаю в модных тенденциях? Я, как и бабуля, придерживалась строгой классики. А вот мама с сестренкой предпочитали одежду поэффектнее. Вспомнив лицо Мердока при виде Розочки в пеньюаре, я улыбнулась.

И, похоже, Птица Говорун как-то неправильно поняла эту улыбку.

– Я тут ни при чем! – взвизгнула она, затравленно отступив на шаг. – Я же не знала, можно ли вам доверять и…

– Будет лучше, если вы все расскажете по порядку, – предложил Мердок мягко. – Можем пока выпить кофе… – И поправился: – Если сумеем его найти.

Визитерша сглотнула и пообещала сбивчиво:

– Я расскажу! Все, что знаю… но я мало что знаю.

Мердок кивнул, усадил ее на чудом уцелевшую табуретку и остановился напротив.

Я понятливо зарылась в шкаф. Удалось найти и уцелевшую банку молотого кофе, и чашки, и даже конфеты.

Я варила кофе, краем уха прислушиваясь к откровениям Птицы Говорун.

– Я… – начала она, глубоко вздохнув. – Поймите, я не рассказала сразу, потому что не могла вам доверять.

– Почему? – удивился Мердок, присел прямо на столешницу и качнул ногой в безупречном ботинке.

Магия позволяла сохранять обувь идеально чистой, но заклятия для этого вплетались еще на стадии выделки кожи, так что стоило это… В общем, позволить себе такие излишества могли немногие. Проще уж по старинке, щеткой и кремом.

– Ну… – Птица Говорун еще раз вздохнула и решилась: – Ната говорила, в этом замешаны полицейские.

Я даже обернулась. На желтоватых щеках женщины рдел румянец, пальцы взволнованно сжимались и разжимались, как птичьи когти, а глаза горели какой-то мрачной решимостью. Она совсем не походила на себя прежнюю – язвительную и неприветливую. Похоже, сейчас она на грани истерики, если еще не переступила эту грань.

– Любопытно, – заметил Мердок, как-то зримо подобравшись. – В чем именно?

– В истории Кукольника! – ляпнула Птица Говорун, и я чуть не просыпала кофе мимо турки.

– Она называла имена? – продолжил Мердок, прищурив внимательные темные глаза.

А я отвернулась, чувствуя, как колотится сердце. Неужели мы напали на след?! И занялась плитой, вполглаза наблюдая за допросом.

– Нет, – призналась Птица Говорун, кажется, с облегчением. – Понимаете, Ната позвонила поздно ночью, я уже спала и спросонья могла что-то упустить. Но имен она точно не называла. Говорила только что-то про архив Пети… Петя Беликов – это ее бывший муж.

– Это нам известно, – уверенно кивнул Мердок, словно мы это раскопали давным-давно, а не случайно выяснили только сегодня. – Продолжайте.

– Да нечего особо продолжать, – передернула плечами женщина. – Сестра сказала, что будет мне горячий материал. Ну, сейчас я о светских событиях пишу, но…

– Но раньше вы специализировались на громких расследованиях, – подсказал Мердок негромко. – Я читал ваши старые статьи. Ведь Беликов охотно делился с сестрой жены кое-какими… хм, любопытными фактами. Так?

– Ну да. – Она нервно хохотнула. – У нас договоренность была. Петя помогал мне, а я ему.

Я чуть не присвистнула, убирая турку с огня. Надо же! Интересно, чем ее так прижали? Ведь не просто писать перестала – забилась в глушь, в провинцию!

– А затем его привлекли к уголовной ответственности, – Мердок внимательно за ней наблюдал, – вы испугались и сбежали?

– Да, – прозвучало совсем тихо. И Птица Говорун повторила громче, с вызовом: – Да! Я и о пропаже Наты болтать боялась! Сначала сглупила, вызвала полицию, но потом поняла, что к чему. А я же тоже жить хочу!

А ведь выложи она все сразу, мы бы сэкономили кучу нервов, сил и времени.

– Разумеется, – подтвердил Мердок прохладно. – Итак, вы утверждаете, что Цацуевой было известно о причастности к деяниям Кукольника кого-то из полицейских?

– Да! – торопливо, решительно подтвердила Птица Говорун.

– Попытайтесь вспомнить точную формулировку, пожалуйста.

Я примостила на столе чашки с кофе и встала рядом с Мердоком.

Гостья задумчиво склонила голову к плечу и проговорила:

– Ната сказала, кто-то из полицейских чинов.

– Именно так? Чинов? – уточнил Мердок, вперив в собеседницу острый взгляд.

Она кивнула.

– Я же журналист, – передернула плечами женщина, обеими руками взяв чашку, – такие вещи запоминаю, понимаете?

– А она не уточняла, о нашем ли райотделе шла речь? Или, скажем, об области?

– Вроде бы о вашем, – с сомнением протянула журналистка. – Да, точно! Она еще говорила, что хочет сама на него посмотреть. Завтра, мол, специально сходит, все равно к домовому зайти собиралась.

Мы с Мердоком переглянулись. Все совпадало!

– Уточните, пожалуйста, этот разговор состоялся в ночь исчезновения мадам Цацуевой? – поинтересовался Мердок, постукивая пальцами по столешнице.

– Нет. – Птица Говорун отрицательно мотнула головой. – Накануне.

«Что получается? – подумала я отстраненно. – Если Цацуеву убрали из-за того, что она слишком много знала, то как на нее вышел Кукольник?»

Мердоку явно пришла в голову та же мысль, но тут госпожа Рачковская ничем помочь не могла. Он помучил журналистку еще немного (при этом вопрос о ее недавнем пасквиле он благородно не затрагивал!), затем сказал:

– И последний вопрос. Почему теперь вы решили довериться нам с домовым Стравински?

– Ну… – Журналистка допила кофе и призналась прямо: – Вы же вернули бриллианты. Будь вы связаны с Кукольником, зачем вам лишать его добычи?

– Логично, – хмыкнула я. – А откуда вы об этом узнали?

– Милочка, – усмехнулась она, – у меня свои источники!

Не зря говорят, что исповедь очищает душу. Выговорившись, Птица Говорун заметно успокоилась и снова взяла тот же снисходительно-пренебрежительный тон.

– Бабка Марья? – предположила я, отпивая почти остывший напиток.

Птица Говорун высоко подняла выщипанные брови:

– Откуда вы?.. А, ну да. Вам по должности положено. Ну хорошо. Мы с Натой знаем ее с детства. Здесь жили наши родители, и Ната после развода вернулась сюда. Ну а я решила купить себе другой дом, когда… В общем, вы понимаете.

Я отставила чашку – хватит с меня на сегодня кофеина, собиралась же лечь спать пораньше! – и не выдержала:

– Кстати, сколько раз мадам Цацуева была замужем?

– Это не тайна, – пожала костлявыми плечами ее сестра. – Трижды: два раза стала вдовой, а с последним мужем развелась. Это все?

– Да, – кивнула я. Надо же, какая у некоторых активная личная жизнь! А так и не скажешь… Что ж, Хельги в опытных руках. – Спасибо за информацию.

Журналистка кивнула в ответ и встала.

– Я пойду?

– Разумеется. – Мердок вскочил. – Позвольте я вас провожу.

Она бледно улыбнулась и согласилась.

А я принялась машинально мыть чашки. Ну и история! Как же все запуталось…

– Что думаете, Стравински? – вернувшись, осведомился Мердок с порога.

– Ничего, – призналась я честно, вытирая посуду и расставляя ее на сушилке.

Голова шла кругом.

– Вам следует поесть и отдохнуть, – сказал Мердок почему-то совсем близко.

Я дернулась и, резко оборачиваясь, чуть не угодила ему затылком по зубам.

Мердок даже не вздрогнул – железное самообладание! – только протянул руку… и отобрал у меня полотенце.

Его темные глаза снова запали, на лбу пролегли складки, а щеки потемнели от щетины.

– Вам тоже не мешало бы перекусить и хоть немного поспать, – заметила я следователю в тон.

Он стоял так близко, что запах его одеколона щекотал нос. Черный перец и апельсин? Неожиданно…

«Хм, что там в уставе сказано о близких отношениях с начальством?» – мелькнула у меня шальная мысль.

Минуту мы смотрели друг на друга… А затем Мердок, глубоко вздохнув, отступил на шаг.

– Пойдемте, Стравински! – велел он.

Похоже, устав их не одобряет…

От предложения купить что-нибудь на перекус и обсудить все в моем кабинете Мердок отмахнулся. Вместо этого он вызвал такси и подвез меня домой.

– Вы же собирались позвонить, – напомнила я, когда он открыл передо мной дверцу машины.

– Не переживайте, – он кривовато улыбнулся, – я непременно это сделаю.

Я пожала плечами, коротко попрощалась и направилась к калитке.

– Роза, Дис, я дома! – крикнула я, отперев дверь своим ключом.

Никто не ответил, лишь с кухни доносился какой-то подозрительный шум.

– Дис! – позвала я громче.

А в ответ – тишина…

Сердце забилось сильней, а воображение услужливо подсунуло десяток страшных картинок на выбор.

Я тихо-тихо вынула табельное оружие и на цыпочках, стараясь не цокать каблуками, пробралась на кухню.

Заглянула – и чуть не заорала.

Гномка склонилась над столом, а нависший над ней зомби уже занес окровавленный топор…

В следующее мгновение я разглядела детали: топорик оказался кухонный, на мертвеце красовался фартук, а Дис вдохновенно потрошила здоровенную рыбину, что-то втолковывая безропотному зомби.

Она отступила в сторону, ткнула пальцем в кухонную доску – и господин Немо тюкнул топориком по тушке. Раз, другой…

– Молодец, – ворчливо похвалила гномка и похлопала умертвие по плечу. – Ничего, научишься!

Нехитрый наряд зомби дополнился галстуком-бабочкой, явно повязанным шаловливыми ручками Розы.

– Дис! – просипела я, опуская ствол и хватаясь за сердце. – Ты же меня до инфаркта доведешь!

– А? – Она обернулась и всплеснула руками: – Вы так рано! Еще же ничего не готово!

– Мне бы какой-нибудь бутербродик… – попросила я, незаметно пряча пистолет в сумку.

От пережитого стресса аппетит стал просто зверским. А если вспомнить, что я толком за день ничего и не ела, если не считать кофе да шоколадку…

Сердобольная Дис тут же зарылась в холодильник.

Немо (я называла его привычным именем) исполнял роль поваренка, причем Дис была явно им очень довольна.

Еще бы! «Принеси – подай – пошел вон!» – и никаких тебе трудовых кодексов и жалоб на условия труда.

Хм, а не попросить ли Мердока по завершении дела оставить господина Немо у нас?

Я вздохнула. Зная Мердока, на это нечего и надеяться.

– Оголодали! – констатировала Дис, глядя на то, как я уписываю уже третий или четвертый кусок хлеба с маслом и колбасой. – Само собой! Вы же не завтракали даже из-за этого вашего начальника!

– И не пообедала, – повинилась я, стараясь не чавкать и не глотать непрожеванные куски.

Экономка прищурила глаза и уперла руки в бока.

– Вы как хотите, – заявила она решительно, – а я больше такого не допущу! Вон как исхудали! Чтобы на моей кормежке!..

Гномка что-то ворчала, вновь вернувшись к своей рыбе, а я уже неторопливо жевала и улыбалась. Хорошо, что с моим образом жизни никакие диеты не нужны. А вот Роза с Дис периодически воюет…

– Дис, – окликнула я, лениво макая кусочек хлеба в оставшийся от салата соус. – А Роза дома?

– Нет, – откликнулась она, шинкуя зелень. – Ушла, но к ужину обещала быть.

Я взглянула на часы. До восьми оставалось всего сорок минут. Украдкой я потерла глаза, которые после еды стали слипаться. Ничего, дождусь ужина, приму ванну и лягу. А может, прямо сейчас покемарить на диване?..

Трель звонка заставила меня дернуться и разлепить глаза.

– Я открою! – пообещала я обернувшейся Дис и поплелась к двери.

Гномка кивнула и вернулась к шкварчащей на плите рыбе.

Хм, оказывается, у нас в палисаднике тоже расцвели пионы. А я так рвалась домой, что даже не заметила. Или, скорее, от голода и усталости ничего не соображала…

Я отодвинула засов.

– Здравствуйте, Анна! – вежливо произнес высокий блондин с чемоданом в руках.

– Здравствуйте, Стенли! – так же вежливо откликнулась я.

Бабулин секретарь умудрялся держать дистанцию со всеми. Даже со мной он был на «вы», хотя работал у бабули уже лет пятнадцать и знал меня еще девочкой.

– Вы просили зайти, – напомнил Стенли, прервав неловкую паузу, и поправил на переносице очки в тонкой металлической оправе.

Интересно, а для чего они? Бабуля как-то обмолвилась, что ее секретарь не носит обычные вещи, только артефакты.

А так и не скажешь: обычный полноватый мужчина лет сорока, в слегка измятом костюме и несвежей сорочке. Хотя это как раз неудивительно: судя по чемодану, он только что с поезда.

– Да, конечно. Проходите.

Я заглянула на кухню предупредить Дис, что у нас гость. Она только кивнула, с сосредоточенным видом колдуя над плитой…

Чай нам подал Немо, и это было не лучшей идеей. При виде живого мертвеца Стенли дернулся и поспешно сунул руку в карман. Очки полетели в сторону, светлые глаза побелели, он прорычал что-то непонятное и повелительно вытянул ладонь.

– Успокойтесь! – резко произнесла я, видя, что зомби даже не пытается уклониться от уже почти сорвавшегося заклятия. – Это… хм, наш слуга.

– Слуга?! – переспросил Стенли, обернувшись.

На кончиках его пальцев медленно гасло мертвенно-синее пламя.

– Так получилось, – уклончиво объяснила я. – Это временно.

Стенли мрачно на меня покосился и нахмурился. Да-да, зомби – детям не игрушка. Но что я могу поделать? Не мчаться же к Мердоку с воплем: «Вы забыли у меня свое умертвие! Заберите, пожалуйста!» И вообще, Немо официально передан мне на ответственное хранение.

– Так что вы знаете об исчезновении бабули? – резко сменила тему я.

Стенли дождался, пока зомби нальет чай и выйдет, и лишь затем разомкнул тонкие губы:

– Почти ничего. Госпожа Марцелина должна была прибыть в Комарово еще позавчера. Она позвонила мне из аэропорта, а потом… просто исчезла. Я встретил тот рейс, однако на борту ковра-самолета госпожи Марцелины не оказалось.

Я чуть поморщилась (ах, каким тоном он произносил это «госпожа Марцелина»!) и уточнила:

– Вы уверены, что она звонила именно из аэропорта?

– Уверен, – подтвердил Стенли сразу. – Там слышался такой характерный шум. Трудно ошибиться. А есть какие-нибудь новости?

О записке Кукольника я ему рассказывать не собиралась. Всерьез Стенли я не подозревала, но проверить нужно всех. Мердок прав: бабулю мог увезти только тот, кому она доверяла.

– Нет, – нехотя призналась я. – Вообще не понимаю, зачем похищать бабулю?

Секретарь пожал плечами и взял чашку.

– У госпожи Марцелины много врагов, – напомнил он, пристроив чай на подлокотнике. – Например, некоторые члены городского совета.

Я кивнула и невольно усмехнулась. Тогда мне было лет пятнадцать, так что я помню ту историю довольно отчетливо. Бабуля организовала работу своего управления настолько хорошо, что через некоторое время все как-то подзабыли, каких усилий это стоило. А если все прекрасно само по себе, то зачем тратить на это деньги? На рассмотрение городского совета было вынесено предложение вдвое сократить бабулино управление и впятеро уменьшить его финансирование…

Бабулину реакцию описывать не буду. Скажу только, что тот день вошел в историю города как Чистая Пятница. Водных процедур тогда действительно было в избытке…

– Глупо, – отмахнулась я. – Зачем так усложнять?

– Согласен, – кивнул секретарь. – Куда проще застрелить или устроить взрыв.

Голос его чуть заметно дрогнул, но я сделала вид, что не заметила.

– Гадать можно долго, – вздохнула я. – Составьте нам список всех врагов бабули, ладно? Я не в курсе ее рабочих дел.

– Само собой. Я уже примерно набросал.

И Стенли положил передо мной листы с аккуратно пронумерованными именами. Сколько-сколько?! Сто двадцать три пункта…

Бабуля у меня – талант!

– Все равно, – вырвалось у меня, – не представляю, как похитители умудряются ее удерживать?!

– Наркотик, – тут же предположил Стенли. – Есть несколько вариантов, которые подействуют даже на госпожу Марцелину. Правда, вряд ли надолго.

Видно было, что об этом он уже думал. В дороге у него была уйма времени на размышления.

Честно говоря, в глубине души я не верила, что это всерьез. Наверное, бабуля задумала какой-нибудь финт ушами, для которого ей пришлось исчезнуть…

В гостиную заглянула Дис и сообщила мрачно:

– Ужин подан!

– Вы останетесь? – предложила я Стенли.

Он покачал головой и поднялся.

– Простите, я только с поезда и хотел бы отдохнуть. Надеюсь, вы будете держать меня в курсе?

– Да, – пообещала я, немного покривив душой. Дождалась, пока гость удалится, и повернулась к хмурой экономке. – Что опять случилось?

Гномка насупилась.

– Роза обещала вернуться к ужину. И не пришла!

Дис не терпела пренебрежения к своим кулинарным шедеврам.

Пришлось прибегнуть к хитрости:

– Я ужасно проголодалась! А что у нас на ужин?

– Жареный карп! – гордо сообщила экономка. – С молодым картофелем и салатом. А на десерт – клубника со сливками.

– А ты Розе об этом говорила?

– Да! – Дис веско кивнула.

– Ну, тогда она сейчас прибежит, – усмехнулась я. – Она же обожает клубнику.

Дис фыркнула и отбыла на кухню муштровать безропотного зомби…

Ужинать мне пришлось в одиночестве. После еды я совсем осоловела и, плюнув на все, поплелась спать. Еще не было и девяти, но сил держать глаза открытыми у меня просто не оставалось. Надеюсь, хоть лягушка не приснится…

Глава 5

Продрала глаза я в несусветную рань, еще даже светать не начало. В кои-то веки можно выспаться, и на тебе! Неужели в жаворонка перековываюсь? Хотя если вспомнить, во сколько я вчера вырубилась, то ничего удивительного.

Я нащупала шлепанцы и, позевывая, отправилась вниз. Даже Дис наверняка еще спит, так что придется варить кофе самой. Толком не проснувшись, я практически на ощупь прошлепала по лестнице на первый этаж… и чуть не заорала, когда у входной двери шевельнулась тень.

Я судорожно щелкнула выключателем, и прихожую залил яркий свет.

Тень заслонила глаза рукой:

– Нет! Больно!

– Чтоб вас! – с чувством выдохнула я. – Немо, нельзя же так пугать!

Он только переминался с ноги на ногу.

– Ты что тут делаешь? – уже спокойнее спросила я.

– Приказ Дис! Моя ждет Розу! – сообщил Немо с готовностью. – Открыть!

И готова поклясться, в обычно бесстрастном голосе зомби мелькнула нежность. Я кивнула, машинально сделала пару шагов, и только потом до меня дошло.

– Постой, – обернулась я. – Хочешь сказать, она до сих пор не вернулась?

Немо только угукнул, и я опрометью бросилась на кухню. Так, который час? Половина пятого! И никаких записок на холодильнике…

В комнату экономки я заглянула от безысходности. Небольшое помещение сотрясал такой храп, что приходилось пригибаться и закрывать уши.

– Дис! – позвала я, потрепав ее за плечо. – Эй, Дис!

– Что? – пробормотала она, кажется даже не проснувшись. Хоть храпеть перестала!

– Роза появлялась? Говорила, когда вернется?

– К ужину! – выдала гномка, дернула ногой, словно отгоняя надоедливую муху, и снова захрапела.

Сквозь сон она явно не сообразила, что ужин давно миновал.

Я тоскливо выругалась, потом мотнула головой, отгоняя дурные мысли. Так, не паниковать! Мало ли, может, просто у подруги решила заночевать? Но тогда почему не предупредила?

Я вернулась в кухню, сварила кофе, устроилась у окна с дымящейся чашкой и прикурила… После второй чашки и пятой сигареты в голове воцарилась какая-то звонкая тишина, и я, вооружившись записной книжкой, села за блюдце. Для начала методично обзвонила подруг Розы. Без толку, только убила уйму времени на попытки добиться вразумительного ответа от сонных девиц. Я выкурила еще несколько сигарет и набрала ближайшую больницу… Роза Стравински не значится. Следующий номер – и тот же ответ. И следующий…

Думай, Анна, думай. Где она еще может быть?

От пугающей мысли перехватило горло, и я с трудом сглотнула, слепо уставившись на начинающее светлеть небо. В морги звонить без толку. Ульв сообщил бы, если б… Ну а госпожа Ясная в такой час точно не на рабочем месте. Полицейские тоже бы меня известили. Во-первых, из банальной корпоративной солидарности – Стравински в городе знают, а во-вторых, Роза ведь несовершеннолетняя!

Оставался единственный вариант. Розу похитил сволочь Кукольник! Или ее просто еще не нашли… От таких догадок во рту стало горько. Неназываемый, ну за что?!

– Я помочь? – предложил вдруг Немо, и я чуть не уронила очередную сигарету.

Качнула головой, рассматривая зомби. Все же Кукольник – гений! Немо выглядел, двигался, разговаривал как живой человек, пусть и человек невеликого ума.

Ни запаха тлена, ни признаков разложения, не говоря уж о том, что обычные зомби чуть ли не на ходу части тела теряют. А этому хоть бы хны, только подзаряжать иногда надо. Представить не могу, сколько сил и времени нужно ухлопать, чтобы создать такое!

– Да чем ты мне поможешь? – тоскливо спросила я и глянула на часы.

Почти шесть…

Следователь ответил почти сразу. Да что он, вообще не спит?!

– Мердок у аппарата. Слушаю вас.

Пришлось вцепиться ногтями в ладони, зато мой голос прозвучал почти ровно:

– Это Анна Стравински. Вы можете приехать? Прямо сейчас.

Он помолчал несколько секунд.

– Разумеется. Вам что-то еще требуется немедленно?

– Нет, – покачала головой я, забыв, что он меня не видит. – Просто приезжайте, ладно?

– Выезжаю, – пообещал Мердок и сбросил вызов.

Примчался он через какую-то четверть часа.

– Здравствуйте, – вежливо сказала я, когда Немо впустил гостя.

В моем сознании Мердок и вежливость были связаны неразрывно.

Он отрывисто кивнул, быстро окинул взглядом комнату и, кажется, облегченно перевел дух. Я дернула уголком рта. Интересно, он тут труп ожидал увидеть в уголке, что ли?

– Что случилось? – спросил Мердок, остановившись напротив меня.

– Роза пропала, – выдавила я и встала. – Кофе будете?

На Мердока я старалась не смотреть. Почему-то это было невыносимо.

– Не откажусь, – согласился он.

И я, встав, сполоснула под краном турку. Мердок молчал, давая мне собраться с мыслями и взять себя в руки. Заговорил он, только когда я поставила перед ним чашку.

– Анна, – мягко сказал Мердок, накрыв ладонью мою руку. – Вы расскажете мне, что стряслось?

Я заставила себя поднять на него глаза. Если бы не ситуация, я бы улыбнулась. Брился Мердок явно впопыхах (на щеке красовалась свежая царапина), причесаться точно не успел, да и галстук где-то потерял.

Я кратко ввела его в курс дела. Мердок слушал молча, только почему-то не отпускал мою ладонь…

– Ну, что скажете? – нервно улыбнулась я, только сейчас сообразив, что сижу перед ним в тоненькой ночной рубашке.

До Розочкиных пеньюаров ей, конечно, далеко, но все равно совсем не тот вид, в котором положено встречать вышестоящих. С другой стороны, изливать душу начальству (в шесть утра!) тоже не принято.

– Не переживайте, я уверен, что Розу непременно найдут, – пообещал он проникновенно.

Я скривилась и отняла руку.

– Меня-то не надо пичкать утешительными банальностями!

Мердок помолчал, а затем сказал жестко:

– Не хотите утешений? Тогда извольте работать, Стравински!

– Работать? – переспросила я.

Голос жалко дрогнул, и я с трудом удержала вопль: «Но как можно работать, когда!..» Я с силой зажмурилась, растерла лицо и сказала искренне:

– Спасибо! Вы правы. С чего начнем?

И нащупала пачку. Машинально попыталась вынуть сигарету, но пальцы только смяли пустую обертку. Я попыталась вспомнить, сколько там было сигарет… А, да какая разница? Возьму новую.

Мердок наблюдал за моими телодвижениями с явным неодобрением.

– Прекратите, Стравински, – вздохнул он. Встал, забрал у меня пачку и пепельницу и вытряхнул в мусорное ведро. – Подозреваю, сегодня вы ничего не ели.

Это прозвучало как утверждение.

Я безразлично пожала плечами. О пище даже думать не хотелось – то ли от нервов, то ли от избытка курева меня подташнивало.

Мердок неожиданно ловко соорудил нехитрый завтрак – яичницу с колбасой и гренки, поставил передо мной тарелку и вручил вилку:

– Вам необходимо поесть. А я тем временем позвоню в участок. Вы еще не заявили об исчезновении сестры?

И посмотрел на меня вопросительно.

А меня вдруг захлестнула благодарность. Как же хорошо, когда ты не одна! А ведь Мердок, между прочим, вовсе не обязан со мной возиться. Я вскочила и порывисто его обняла.

– Спасибо! – придушенно прошептала в пахнущую апельсином рубашку.

Он застыл как истукан. Даже, кажется, дышать перестал.

– Вам лучше позавтракать, пока еда не остыла, – заметил Мердок мне в макушку.

Мгновение – и я отстранилась.

– Извините, – пробормотала я и, не глядя на него, плюхнулась на стул.

Ну что, Стравински, нашла, на чьи сильные плечи переложить проблему? Я пристроила тарелку на широком подоконнике и вонзила вилку в поджаристый хлеб, аппетитно пахнущий сливочным маслом.

Ай, к Неназываемому!

Мердок молча наблюдал за мной, затем вдруг глубоко вздохнул и осторожно тронул меня за плечо. Я нехотя обернулась. Меж бровей у него залегла глубокая морщина, а глаза потемнели почти до черноты.

– Вы сейчас не в себе, Ст… Анна, – объяснил он мягко, как ребенку. – И вопреки вашему мнению обо мне я тоже не железный!

Он развернулся и стремительно вышел, а я застыла, натурально разинув рот. Ну ничего себе!..

Вернулся он, только когда с едой было покончено. Присел напротив и внимательно взглянул на меня. Уже сдержанный и застегнутый на все пуговицы профессионал.

Но мне вдруг захотелось улыбнуться.

– Итак, давайте подытожим, что нам известно о Кукольнике, – предложил он ровно и пристроил на подоконнике блокнот.

Я пожала плечами. После еды жизнь уже представлялась не в столь темных тонах. Надо не наматывать сопли на кулак, а поймать этого гада!

– Одаренный некромант, – начала я, рассеянно вертя в пальцах кусочек хлеба. Вспомнила свои сегодняшние наблюдения и добавила: – Очень аккуратный, внимательный и методичный.

Мердок кивнул и внес все перечисленное в список.

– В деньгах не нуждается, – продолжила я задумчиво. – Что еще?

– Отлично знаком с вашей семьей, – добавил Мердок, постучав карандашом по столешнице.

Я нехотя кивнула. Спорить с этим уже точно глупо.

– Если верить Птице Говоруну, работает в полиции. Причем занимает довольно высокую должность.

– Согласен. – Мердок нахмурил брови и вписал еще один пункт. – К тому же это косвенно подтвердил господин Сидоров. Что еще?

– Имеет доступ к трупам, – пожала плечами я. – Хотя не факт, конечно.

– Разумеется, – подтвердил Мердок. – Скажем, господин Немо числится без вести пропавшим. По документам морга и больниц он не проходил.

Сердце нехорошо екнуло – Розочка же тоже нигде не значится! – и я открыла рот, когда настойчиво затрезвонил дверной звонок.

Раз, другой, третий – кто-то нетерпеливо нажимал на кнопку.

Мы с Мердоком переглянулись и, не сговариваясь, сорвались с места. Он оказался проворнее. Пока я добежала до калитки, он уже отодвигал засов. Я затормозила рядом, пытаясь унять отчаянно колотящееся сердце…

– Ой, здрасьте! – ляпнула стоящая на пороге Розочка и хлопнула ресничками. – А ты почему не спишь?

Словно в насмешку где-то истошно заорал петух.

– А ты как думаешь?! – прошипела я, глядя на сестру, которую нежно обнимал за талию Ярый. – Тебя ищу, кстати!

– А что меня искать? – не поняла (или скорее сделала вид) сестренка. – Я же с Огоньком гуляла!

У меня вырвался какой-то нечленораздельный звук, и Мердок вдруг крепко сжал мои плечи.

– С кем? – сдавленно переспросила я.

– С Огоньком! – повторила Розочка. – Ну это я так его называю. Ласково. Правда, милый?

«Милый» растянул губы в пугающей хищной улыбке и подтвердил хрипловато:

– Конечно, любимая.

Розочка кивнула и прощебетала:

– Ты нас впустишь? Холодно, между прочим.

– Заходите. – Я посторонилась. – И будь любезна объяснить, где… – просто-таки напрашивалось «шлялась», но я пересилила себя и сказала едко: – Гуляла!

– Аннабель, ты сейчас такая грозная! – заходя во двор, фыркнул Ярый. Кажется, он единственный, кто искренне наслаждался происходящим. – Я понимаю, семейные традиции… Но ты вряд ли сможешь меня убить. Даже не пытайся.

– Убить? – вмешался Мердок, нахмурившись. – Это преувеличение?

– Надейтесь! – ухмыльнулся Ярый. Куда подевались его отличные манеры! – Предупреждаю по-дружески, Стравински похитителей девиц убивают.

Не знаю, каким чудом я сдержалась. Уцепилась, как за якорь, за тяжелые ладони Мердока на своих плечах и возразила сдержанно:

– Вы отлично знаете, что бабушка… хм, наказала моего отца не за похищение мамы, а за кражу драгоценностей. И вообще, он сам дурак, раз полез.

А посягательства на свои сокровища бабуля, конечно, простить не могла. Подозреваю, что гнома с такими асоциальными наклонностями мама и выбрала исключительно из желания позлить бабулю. Хотя та тоже внакладе не осталась: сокровище вернула, а в довесок получила меня… и памятную пепельницу.

– Ой, ну хватит уже! – капризно протянула Розочка и вдруг незаметно для Ярого мне подмигнула. – Вы же уже почти одна семья, нечего цапаться.

– Почти одна семья? – повторила я медленно.

– Ну да! – радостно подтвердила сестренка и расправила грудь. – Мы с Огоньком решили пожениться!

– Кхм, – напомнил о своем присутствии Мердок. – Я полагал, что вы еще несовершеннолетняя.

Он по-прежнему держал меня за плечи – то ли поддерживая, то ли опасаясь, что я брошусь на Ярого с кулаками.

– Ой, ну это же ненадолго! – отмахнулась Розочка легкомысленно.

Я закусила щеку изнутри, сдерживая резкость.

Злость странным образом прочистила мне мозги. И разрозненные кусочки сложились в общую картину: странное поведение бабули, настойчивость Ярого, его осведомленность о личных моментах… И как легко переключился, гад! Хм, это что – досада?

Я мотнула головой и предложила хмуро:

– Пойдемте в дом.

Раз уж «почти семья», устроились мы на кухне. По-хорошему следовало одеться и немного успокоиться, но тогда момент будет упущен. Так что переживут гости мой затрапезный вид и клубы дыма тоже. А вот Дис вряд ли обрадуется… Кстати, что-то она разоспалась.

Я присела на облюбованное место у подоконника, Мердок застыл рядом, а Роза и Ярый в обнимку устроились на кухонном диванчике напротив. Интересная диспозиция.

Над головой сестры висело изображение бабули в полный рост – хмурой, с гладко зачесанными серебристыми волосами. Обычно кухню украшают натюрмортами, в крайнем случае пейзажами, но Дис настояла на этом портрете. Надо признать, на кухне, оформленной в травянисто-зеленых тонах, ледяная синева картины смотрелась эффектно.

Молчаливый Немо забился в угол, откуда преданно следил за предметом обожания.

– Так на чем мы остановились? – лениво напомнил Ярый, поглаживая Розочку по обнаженной руке.

Ошалевшим от любви он не выглядел, так что это вряд ли просто Розочкины проделки.

– На том, что вы увели мою несовершеннолетнюю сестру на всю ночь, – отбрила я. – Даже не подумав предупредить родственников!

– Я уже взрослая! – возмущенно вякнула Роза.

Я хмуро на нее покосилась и снова перевела взгляд на ее свежеиспеченного «жениха». Во мне росло и крепло желание отшлепать дорогую сестрицу, невзирая на всю ее «взрослость». Ну что за выходки?!

– Ваша бабушка не стала бы возражать, я уверен, – отмахнулся Ярый, рассеянно перебирая конфеты на блюде. Выбрал какую-то, развернул обертку и улыбнулся Розе. – Это тебе, моя радость!

Она улыбнулась в ответ, а я стиснула пальцы. Значит, мои догадки правильны.

– Это вас не оправдывает, – заметил доселе молчавший Мердок. – Тем более что о реакции госпожи Марцелины вы можете судить лишь гипотетически.

– Не будьте занудой! – фыркнул Ярый, привлекая Розу к себе. – Было бы из-за чего церемонии разводить. Может, выпьем в честь помолвки?

Я глубоко вздохнула. Спокойно, только спокойно. Ничего страшного не случилось, разберемся!

– Следует позвонить в участок, – заметил Мердок в пространство. – Я немедленно этим займусь. Господин Ярый, будьте любезны следовать за мной.

Тот пожал плечами и ссадил Розочку со своих колен (когда только успели?!).

Мердок с Ярым вышли из кухни, аккуратно прикрыв за собой дверь. Негромкий разговор мужчин разобрать я не могла, как ни старалась. Но вроде бы не дерутся.

А, к Неназываемому! Я смертельно устала. В конце концов, в ближайшее время Роза точно замуж не выйдет, а потом пусть с ней бабуля разбирается. Подумав, я встала и принялась варить кофе, краем глаза наблюдая за сестрой, которой бессонная ночь была хоть бы хны. Эх, где мои семнадцать лет?

Роза поерзала, поправила лямку сарафана, взяла конфету, покрутила задумчиво. Затем вскочила и потянула меня за руку.

– А вы с ним – да? – жадно спросила она на ухо и указала глазами на дверь в прихожую.

– Мы с ним – нет! – ответила я, пожалуй, чересчур резко.

– А-а-а, – протянула сестренка, хитро блестя глазами. – Поня-а-атно!

– Роза, так что у тебя за история с Ярым?

– Ой, Анна, не начинай! – отмахнулась она и принялась накручивать на палец каштановый локон. – Мы любим друг друга. Что тут такого?

Я вздохнула и помешала ложечкой начинающий закипать кофе. Что ж, попробуем прочистить мозги второй стороне. Хотя сомневаюсь, что поможет. Ярый – не романтичная девица, но у него в этом деле явно свой интерес.

– Ладно, потом поговорим.

– Бу на тебя! – надула губы сестренка и по-детски потерла кулаком глаза.

Ну вот куда ей замуж?

За дверью что-то загрохотало, и в комнату ворвался тайфун.

– Ой! – тихонько сказала Розочка.

Я молча втянула голову в плечи, как-то разом заметив и грязную посуду на столе, и конфетные фантики, и просыпанный на плиту кофе… Не говоря уж о том, что на нервах я надымила так, что хоть топор вешай.

– Опять безобразничаете на моей кухне?! – сиреной взвыла Дис, уперев руки в бока. В сочетании с бигуди на голове это смотрелось особенно впечатляюще. – А ну, марш отсюда! Кому сказано?

Мы с Розой, не сговариваясь, порскнули прочь.

Кто в доме хозяин? Конечно, экономка!

Сестра сбежала спать – все же бессонная ночь сказывалась, зато Мердок с Ярым остались. Интересно, до чего договорились?

Распространяться об этом они не спешили: Мердок молчал как рыба, а Ярый сардонически улыбался. Ох уж эти мужчины!

Я улучила минутку и переоделась. Плеснула в лицо холодной водой, стянула волосы в хвост и скептически изучила в зеркале собственную помятую физиономию. Даром такие нервотрепки не проходят.

Я фыркнула и отправилась в гостиную, где меня уже дожидались Ярый и Мердок.

– Рассказывайте! – велела я, наливая себе кофе. Подумав, присовокупила к нему добрую половину шоколадки – нервы лучше восстанавливать сразу.

– О чем? – старательно «не понял» Ярый.

Он развалился в кресле, скрестив руки на груди, и наблюдал за мной с явной иронией.

– Как вы дошли до жизни такой! – хмыкнула я, отхлебывая кофе, и закусила шоколадом.

Мм, вкуснятина!

Я заметила взгляд Мердока и чуточку смутилась. Щуриться, подобно довольной кошке, наверное, не стоило…

– Хорошо же ты говоришь о своей сестре, – продолжил насмехаться Ярый, и я отставила чашку в сторону.

– Прекратите! – потребовала я хмуро. – Это вы с бабулей договорились, так?

– О чем? – упорствовал Ярый. Только глаза блеснули огнем.

– О правнуках, – вздохнула я, устало потерла лоб и глотнула кофе. – Бабуля всегда мечтала получить-таки полноценных наследников, а тут такой шанс.

– Боюсь, я ровным счетом ничего не понимаю, – сознался Мердок, прерывая наше с Ярым молчаливое бодание взглядами.

Я снова вздохнула. Как ни крути, а придется раскрывать семейные тайны, тем более что кое о чем он уже в курсе.

– Наша с Розой мама не совсем полукровка, – начала я, старательно подбирая слова. – Просто бабушка и дедушка были противоположных стихий. Огонь и вода друг друга блокируют, так что маме достался только…

– Пар, – подсказал Ярый со смешком.

Я нехотя кивнула. Лучше не скажешь.

– Так что способностей у мамы… ну разве что на увлажнение кожи клиенток.

– Госпоже Марцелине это было не по нраву? – осторожно предположил Мердок и потер щеку.

Ярый фыркнул, а я подтвердила:

– Само собой. Бабуля всегда надеялась, что мама выйдет за дракона, желательно водяного.

– В каком-то смысле понятное стремление…

Ярый рассмеялся, уже не скрываясь.

– Но мама решила иначе, – обтекаемо объяснила я.

В детали вдаваться не хотелось, очень уж это все… с душком.

– Да уж! – снова фыркнул Ярый, и я не выдержала.

Схватила со стола шоколадку и сунула ему:

– Вот! Ешьте и помолчите!

Ярый заткнулся – не иначе от шока, – а Мердок еле заметно улыбнулся. Затем разом посерьезнел. Обо всем он догадался, по лицу видно.

– И госпожа Марцелина решила далее… хм, перенести свои усилия на внучек?

– Ага, – подтвердила я безрадостно. – Думаю, пропажа артефактов для бабули была только поводом пообщаться с Ярым. Такой шанс, правда?

И стиснула зубы, сдерживая злость при виде довольного собой Ярого. А я еще переживала, что бабуля о нем узнает!

Я люблю бабулю… Но отлично помню скандалы из-за наших с Розой отцов. Хотя бабуля, конечно, во всем обвиняла дурную наследственность по дедушкиной линии.

– То есть ваша бабушка… предложила Ярому заключить брак? – осторожно предположил Мердок.

– Наверняка, – хмуро согласилась я. Жаль, сигареты кончились. Надо срочно пополнить запасы! – Зная бабулю, я даже не удивляюсь.

И зуб даю, начать она предложила с меня. Розочка слишком похожа на родителей, и драконьего она взяла совсем немного. Зато она совсем молода, и Ярый наверняка надеется воспитать ее под себя. Интересно, что ж ему бабуля наобещала?

– Хм… – Мердок почесал бровь и бросил на Ярого непонятный взгляд.

Тот с удовольствием откусил от шоколадки и подтвердил лениво:

– Хорошо, Аннабель, ты очень умная, мы все уже уяснили. Дальше что?

Я подалась вперед и процедила зло:

– Прекратите морочить голову Розе!

Ярый метнулся вперед, и я рефлекторно отшатнулась, едва не облившись кофе.

«Вспыльчив, как порох», – мелькнуло в голове.

– Не лезь не в свое дело, Стравински! – прорычал он, нависая надо мной. – Понятно?

– И не подумаю! – отрезала я, от греха подальше поставив чашку на стол. – Роза – моя сестра.

– Мы сами разберемся! – продолжил давить «жених».

И дернулся от рывка.

– Я полагал, мы обо всем договорились, – заметил Мердок холодно, глядя на Ярого крайне неодобрительно.

Тот полыхнул глазами, однако сдержался.

– Договорились, – нехотя процедил он и отвернулся, сцепив руки за спиной в замок.

Знать бы еще, до чего… Неназываемый, что за мыльная опера!

– Ладно, давайте обсудим кражу Алого Цветка, – предложила я хмуро.

– Нечего обсуждать! – отрезал Ярый и плюхнулся в кресло. – Я уже рассказал все, что вам нужно знать.

– Позвольте в этом усомниться, – скептически заметил Мердок.

Ярый мрачно на него зыркнул:

– Украдены артефакты трех стихий – огненный, земной и воздушный. Мой – Алый Цветок. Последний, водный, оставался у Марцелины.

Вот же гад, а мне распинался о простом цветке!

Мы с Мердоком переглянулись. Значит, наши догадки пока правильны.

– Известно ли вам, как выглядит последний артефакт? – осторожно уточнил Мердок.

– Откуда? – вопросом на вопрос ответил Ярый. – Я же огненный. С какой стати водным делиться со мной такими подробностями?

– Тогда скажите, кому и зачем они могли понадобиться? – встряла я. – Ведь не просто же полюбоваться!

– А хорошая версия! – Ярый хмыкнул и устроился удобнее. – Уничтожить драконов ради дурацкой коллекции.

Я подняла брови:

– Уничтожить? Вы серьезно? Это же просто какие-то безделушки!

Ярый сверкнул глазами, поджал яркие губы и процедил:

– Без этой, как ты говоришь, «безделушки» водные драконы быстро утратят возможность принимать второй облик.

– Я и так не могу, и что? – парировала я.

– Сейчас не время для ссор, – проговорил Мердок ровным голосом. – Значит, Кукольник похищает артефакты из-за ненависти к драконам? Вы так полагаете?

– Да, – процедил Ярый, с усилием отведя полыхающий взгляд.

– Или кто-то решил вас шантажировать! – осенило меня. Мужчины повернулись ко мне, и я пояснила торопливо, чтобы не сбиться с мысли: – Если для драконов эти артефакты так важны, то… идеальная возможность для шантажа.

Под когтями Ярого обивка кресла жалобно затрещала.

– Да! – прорычал он. – Но этого не будет!

Он вскочил, отрывисто кивнул на прощанье и вымелся прочь. Только дверь хлопнула, ударившись о стену.

– Любопытная реакция, – констатировал Мердок, аккуратно прикрывая дверь.

Я лишь обессиленно кивнула. Дурдом!

– Полагаю, Стравински, можно сделать вывод… – занудным тоном начал Мердок, но поделиться этим самым выводом не успел.

– Госпожа Анна! Вам звонят! – сообщила Дис, без стука распахнув дверь.

– Кто? – Я послушно вскочила.

Гномка молча пожала плечами и утопала на кухню.

Я подавила вздох: теперь дня три дуться будет. И не видать мне обещанных блинчиков с творогом…

– Анна Стравински слушает, – произнесла я, устроившись с блюдцем в прихожей.

– Стенли, – коротко отрекомендовался собеседник. – Я в нашем офисе. Вам лучше приехать.

– Что-то с бабулей? – сглотнув комок в горле, выговорила я. – Что-то выяснилось?

– Нет, – ответил он. – Попытка проникновения в кабинет госпожи Марцелины.

– Что-то украли? – быстро уточнила я.

А ведь мы даже не подумали о такой возможности!

– Нет. Но вор точно пытался попасть именно туда. Ценности по дороге не тронули. Я решил, что вы должны об этом знать.

– Да, спасибо, Стенли. Скоро буду.

Я дала отбой и еще с минуту бесцельно смотрела на свои руки. Пасьянс какой-то! Ладно, надеюсь, у Мердока получится его сложить…

Мердок флегматично попивал кофе. При виде меня он удивленно поднял брови и отложил надкусанный кекс.

– Судя по вашему взволнованному виду, Стравински, что-то опять стряслось?

Я кивнула и попыталась сделать невозмутимое лицо.

– Сегодня ночью в кабинет бабули лезли воры. Неудачно, но…

Я махнула рукой, и Мердок заметил прохладным тоном:

– Но это многое меняет, не так ли?

– Думаете, Кукольник? – спросила я, не особо надеясь на иное.

– А у вас есть иные варианты? – вопросом на вопрос ответил Мердок. – Согласитесь, немногие рискнут посягнуть на имущество вашей многоуважаемой бабушки.

– Да уж, – хмыкнула я и передернула плечами. – Последний такой рисковый был мой папаша.

– Хотелось бы мне знать, Стравински, почему вор намеревался проникнуть именно на рабочее место госпожи Марцелины… – произнес Мердок задумчиво и доел-таки кекс.

Ну да, он же сегодня по моей милости остался без завтрака.

Я поморщилась – напрашивающиеся выводы мне не нравились, но куда деваться? Взяла конфету и сунула за щеку.

– Или вор точно знал, что нужная вещь хранится там, или уже проверил другие варианты. Так?

– Вот именно. – Мердок вынул из кармана галстук (аккуратно свернутый!) и принялся его завязывать. – Следовательно, вор либо осведомлен о самых сокровенных секретах госпожи Марцелины, либо имеет доступ к вашему жилищу. Вероятнее всего, и то и другое.

– Думаете, Стенли? – хмуро спросила я, проглотив непрожеванную конфету. Мотнула головой. – Да нет, не может быть! Он же рядом с бабулей уже столько лет. Она ему жизнь спасла!

– Тем не менее, – не согласился Мердок, постукивая пальцами по столу. Выглядел он задумчивым и напряженным, как спортсмен на старте. – Вам ли не знать, что благодарность – понятие эфемерное и непостоянное?

– Все равно не верю, – возразила я упрямо.

Спорить об отвлеченных вещах желания не было.

– Я изучал его досье, – заметил Мердок в пространство. – И там упоминалась помимо основной магической специализации еще и некромантия.

– Просто драконья магия очень специфическая. Так что бабуля намеренно взяла на работу специалиста широкого профиля.

– Весьма широкого, – подтвердил Мердок сухо. – Кстати, Стравински, не удовлетворите ли мое любопытство?

– Спрашивайте, – разрешила я мрачно, зачем-то взяв с блюда кекс.

Подозрения Мердока были логичны. И при всей логичности от них меня с души воротило.

– Каким образом госпожа Марцелина справилась с зомби? – поинтересовался Мердок. – Ведь, насколько мне известно, драконы владеют исключительно магией своей стихии.

– Стихией и справилась, – сказала я. Особой тайной это не являлось, просто мало кому такое в голову приходит. И объяснила в ответ на непонимающий взгляд: – Вода есть везде. Даже в теле зомби.

– О, – произнес Мердок с искренним удивлением. – Выходит, она их попросту… испарила?

– Скорее, заморозила, – подумав, уточнила я. – Кто их знает, этих зомби? Вдруг они даже сушеные могут передвигаться? Лед надежнее.

– Разумеется, – каким-то странным голосом сказал Мердок и поднялся. – Благодарю, Стравински. Будьте любезны, напомните мне адрес офиса.

– Зачем? – Я тоже вскочила. – Дайте мне пять минут. Я только возьму сумку.

– Нет, – покачал головой Мердок. – Боюсь, вы со мной не отправитесь.

– А? – Я хлопнула глазами совсем как Розочка. – Но почему?!

– Для вас имеется другое задание, – заявил Мердок тем ровным тоном, за который хотелось бросить в него… вот хотя бы кофейником. – Необходимо выяснить у дежурного, с кем именно встречалась мадам Цацуева в тот день. Вам ясно, Стравински?

– Да. – Я переварила приказ и нехотя кивнула. – Поняла. Будет сделано.

И с трудом проглотила крутящееся на языке «господин следователь». Он же примчался чуть свет мне на помощь и вообще… Но обидно же, Неназываемый побери!

– Стравински, – вздохнул Мердок и совсем по-простому пригладил волосы рукой. – Вы полагаете, что я намерен от вас что-то утаить?

– Н-нет, – выдавила я, глядя в пол.

– Это радует, – хмыкнул следователь. – Мне необходимо лично взглянуть на этого господина Стенли. Слишком уж он подозрителен, и к тому же попытка хищения произошла сразу после его возвращения в город. Однако даже если он невиновен, в вашем присутствии он не станет откровенничать о личных делах госпожи Марцелины.

И ведь не поспоришь! Секреты бабули ее помощник всегда берег свято. Роза вообще уверяла, что он тайно в бабулю влюблен, но сестренку хлебом не корми, дай везде углядеть нежные чувства.

– Понимаю, – чуть оттаяла я. – Хорошо. Где встретимся?

– Думаю, наилучшим местом будет ваш кабинет, – предложил Мердок. – Ориентировочно в полдень.

Взглянув на часы, я заторопилась. В тот день вроде дежурил Потапыч, а он вот-вот должен смениться.

Наскоро умывшись, я натянула форму и уже надевала туфли, когда в прихожую выглянула разъяренная Дис.

– Куда?! – грозно вопросила она, воздев половник. – Опять без завтрака сбежать удумали?

– Нет! – поспешно замотала головой я. – Мердок поджарил яичницу.

Дис скривилась (этот тип орудовал в ее владениях!), воинственно потрясла половником:

– Сейчас обед принесу! – и скрылась в кухне.

Я только глаза закатила. Ну вот, теперь будет откармливать, как в детстве! Бабуле тогда часто бывало не до меня, а у гномов собственные представления о воспитании детей. И «не встанешь из-за стола, пока не доешь!» туда тоже входило. Брр.

Дис появилась спустя минуту.

– Вот! – торжественно заявила она, протягивая мне здоровенный пакет. – Обед!

– Обед? – Я даже попятилась, ошеломленная размером свалившегося на меня счастья. – Да мне этого на неделю хватит!

– Вам и этому… Мердоку! – Имя следователя Дис почти выплюнула. – А то сам будет голодный и вам поесть не даст.

– Спасибо, – пробормотала я, понимая, что деваться некуда.

Дис уже поставила Мердока на довольствие, и отбрыкаться не сумеем ни я, ни он. Теперь главное – быстро закончить расследование, а то я же растолстею!

Когда я в обнимку с пакетом ввалилась в райотдел, усталый Потапыч как раз поставил чайник.

– Доброе утро, – проворчал он. – Что так рано? Еще ж почти никого нету.

– Да я к тебе, – отмахнулась я, открывая свой пакет. О, ватрушки! То, что надо. – Чаем угостишь?

– Само собой. – При виде свежей выпечки оборотень подобрел. Даже глазки заблестели!

Душистый сбор на травах он заваривал в почтительном молчании.

Заговорил Потапыч, только выпив первую чашку.

– Ну так с чем пожаловала? – сварливо спросил он, прихлебывая обжигающий духмяный чай, и плюхнул себе в блюдце порцию малинового варенья.

– Да Мердок, чтоб его… – вздохнула я, осторожно, чтобы не обжечься, отпивая из чашки. – Задание дал.

– Ясно, – сочувственно покивал Потапыч, намазывая булку вареньем. – И чего хотел?

– Да выяснить. – Я отщипнула кусочек ватрушки и отправила в рот. И когда Дис только успела испечь? – Пару дней назад заходила сюда дама, жалобу на меня приносила. Полная такая. Помнишь?

– Еще бы! – с чувством заверил дежурный и глаза закатил. – Знойная женщина!

Хм, и что они все в ней находят?

– А к кому она ходила, помнишь? – как бы небрежно спросила я.

– Да ни к кому, – развел руками дежурный. – Бумажки оставила, и все.

Я нахмурилась. И как это понимать? Если мадам Цацуева собиралась посмотреть на того полицейского, то почему ушла ни с чем?

– А долго она тут пробыла? – спросила я. – И, кстати, никто из начальства в тот момент тут не пробегал?

Потапыч посмотрел на меня исподлобья:

– Что-то не нравятся мне эти вопросы.

Я развела руками:

– Ну извини. Что Мердок приказал, то я и спрашиваю. Мы люди подневольные.

– Ладно, – чуть смягчился дежурный. – Да недолго она тут была. Когда пришла, я как раз не занят был и жалобу сразу принял. Правда, пока регистрировал, кто-то позвонил… Так что минут пять она тут гуляла.

Он махнул рукой на холл перед стойкой – небольшую комнатку с десятком стульев и колченогим столом, украшенную доской объявлений и портретами «Их разыскивает полиция!».

– Понятно. А дальше?

– А дальше я все записал, и она ушла, – пожал широченными плечами оборотень и поправил ремень на брюхе.

– Ясно, – вздохнула я. – Ладно, спасибо.

– Да не за что. – Оборотень собрал посуду и утопал мыть.

А я всерьез задумалась. Выходит, сестра Цацуевой что-то неправильно поняла? Или наврала? Ладно, пусть с ней Мердок разбирается!

Я уже поднялась, когда в райотдел ввалился кругленький жизнерадостный гном.

– Здравствуйте! – гаркнул он тем самым командирским тоном, который бывает только у военных и прорабов.

Посетитель явно относился к последним, на что намекала потертая роба и оранжевая каска.

– Доброго дня, – прогудел Потапыч, выглядывая из подсобки с чайником в руке. – Что вы хотели?

– Меня зовут Барин Очумелые Ручки, – отрекомендовался гном важно. – Хочу видеть следователя МакНага.

– Зачем? – подозрительно осведомился дежурный. – Он вас ждет?

После чего пристроил недомытую посуду на тумбочке и плюхнулся на рабочее место.

– Нет, – замотал заплетенной в косицы бородой Барин. – Но мне нужно его видеть. По делу!

– По какому? – еще подозрительнее уточнил оборотень, сжимая в лапище блюдце.

Обычные средства связи такого обращения не выдерживали, поэтому для Потапыча выписали небьющееся, армейское, по спецзаказу.

– А я этот… – Гном почесал бороду. – А, вспомнил! Потерпевший. Технику у меня покрали из гаража.

– Сейчас спрошу, – пообещал дежурный. – Подождите.

Он набрал номер МакНага, перебросился с ним несколькими фразами и придвинул к себе журнал записи посетителей.

– Куда идти, знаете? – спросил он, вписывая фамилию гнома.

– Нет, – развел ручищами тот.

– Я могу проводить, – предложила я небрежно. – Заодно и сама с ним парой слов перемолвлюсь.

– Вот и ладно, – кивнул дежурный, захлопывая журнал.

По дороге наверх Барин заинтересованно вертел головой и неодобрительно цокал языком, а при виде кое-где обвалившейся штукатурки не сдержался:

– Руки бы пообрывать этим… ремонтникам!

– Да уж, – поддакнула я.

Как и многие дома в старой части Ёжинска, райотдел построили лет шестьдесят назад силами пленных представителей других рас. С тех пор многое поменялось, и нелюдей давно перестали использовать в качестве неквалифицированной рабочей силы. В конце концов, мешать цемент может и обычный человек, зато многое другое ему не под силу. Поэтому, например, в органах людей почти нет. Смысл морочиться с дорогими экспертизами и кинологами, если оборотень вроде Чандлера может сам идти по следу преступника?

Да всякие таланты можно приспособить к делу. Я вот благодаря смешанной гномье-драконьей наследственности (и заодно, подозреваю, папашиным преступным наклонностям) чую сокровища. А те же гномы строят действительно на века.

Может, предложить полковнику надежную ремонтную бригаду?

Похоже, бедный МакНаг спал прямо на рабочем месте и теперь судорожно пытался сообразить, не снятся ли ему неурочные посетители.

– Гос-с-с-сподин Барин? Гос-с-с-пожа Анна?

Он переводил взгляд с меня на гнома.

– Здравствуйте! – вежливо сказала я. – Простите, что так рано. Господин Барин хотел с вами поговорить. И я тоже, только чуть позже. Если можно, я тут подожду.

Наг кивком меня поблагодарил и повернулся к гному:

– С-с-слушаю вас-с-с!

Я тихонько устроилась в кресле в уголке.

– Я… это… – Гном помялся, подбирая слова, потом стянул с головы каску и выпалил напрямик: – Заявление хочу забрать!

От такого поворота МакНаг онемел, затем нехорошо сощурился.

– Почему? – спросил он. – Прес-с-с-тупник ведь найден! Вам кто-то угрожал? Или надавил на жалос-с-сть? С-с-сидоров, конечно, в тяжелом с-с-с-ос-с-с-тоянии, но…

Я подскочила как ужаленная. Так что, Барин – потерпевший по тому самому делу? Вот мне подфартило!

– Да кто б мне угрожал! – отмахнулся Барин нетерпеливо. – Вы правда нашли, кто это сделал?

– Вес-с-сьма вероятно, – подтвердил МакНаг осторожно.

Гном просиял:

– Ну так отдайте его мне!

– С-с-самос-с-суд? – прошипел наг недобро. – Это прес-с-ступление.

– Чего?! – вытаращился на него почтенный Барин, затем помотал бородой. – Да ну!

– Тогда я ничего не понимаю, – вздохнул МакНаг.

– Да чего тут понимать? – Гном плюхнулся на табуретку, пристроил каску прямо на столе следователя и подался вперед. – Эта ж техника мне от деда досталась. Не на ходу она, понимаете? Я еще малой был, когда списали ее.

– Но она ос-с-с-талас-с-сь в гараже?

– А что ж ее, выбрасывать? – Барин чуть за сердце не схватился. – Я ж и берег. Вдруг пригодится? А этот умелец дедов бульдозер смог завести! И даже укатить на нем!

МакНаг покачал головой. Зато я бережливость почтенного гнома понимала и разделяла.

– И чего вы хотите с-с-с-ейчас-с-с добитьс-с-ся? – громко прошипел наг, отчаявшись постичь гномью логику.

– Ну так отпустите это… ну, воришку! Но так, – гном пристукнул кулаком по столу, – чтоб он у меня отработал! Мне такие нужны.

Каюсь, сдержаться я не смогла.

– С-с-смеетес-с-сь? – сумрачно поинтересовался МакНаг, переждав приступ моего веселья.

– Простите, – покаялась я. – Я больше не буду.

– И что мне с-с-с вами делать? – риторически вопросил следователь, разглядывая деловитого гнома, который как раз обнаружил, что табуретка под ним шатается, и полез ощупывать крепления. – Зачем вы вообще тогда заявление пис-с-сали?

– Так я ж хотел, чтоб вы этого рукастого нашли! – пропыхтел Барин, ловко что-то там подкручивая. В потайных кармашках робы у него хранился целый набор инструментов (подозреваю, что вплоть до монтировки, на всякий пожарный). – А сажать его не надо! Толку-то? Пусть лучше пользу приносит!

Он подергал сиденье, довольно усмехнулся и снова взгромоздился на табуретку.

– Тоже исправительные работы, – пробормотала я негромко.

МакНаг одарил меня хмурым взглядом.

– Я не могу прос-с-сто так закрыть дело, – напомнил он.

Гном насупился, и МакНаг решился:

– Я поговорю с-с-с начальс-с-ством. Погуляйте полчас-с-са в коридоре.

Барин закивал, подхватил каску, сжал своими лапищами тонкую ладонь нага и с чувством ее потряс:

– Спасибо! Если чего надо – обращайтесь!

Гном громко утопал в коридор.

– И откуда он взялс-с-ся на мою голову? – спросил МакНаг, обхватив эту самую голову руками.

Я только вздохнула сочувственно. Ладно бы потерпевший сразу передумал, а так вся работа уже сделана, и без толку.

МакНаг недолго предавался унынию.

– А вы чего хотели? – спохватился он и щелкнул пультом, включая отопление.

Из-под потолка мгновенно повеяло жаром – видимо, утренняя прохлада была змеелюду не по вкусу.

– Ну, собственно, – я заколебалась, пытаясь мало-мальски прилично сформулировать мысль, – я как раз хотела уточнить, что навело вас на Сидорова.

– А как же тайна с-с-следс-с-ствия? – усмехнулся наг, с видимым удовольствием подставляя лицо теплому потоку воздуха.

Надо поскорее закругляться и драпать отсюда, а то еще немного, и форму придется выжимать.

– Мне не нужны подробности. Я просто хочу знать, – негромко сказала я, глядя прямо в змеиные неподвижные глаза МакНага, – вы сами к этому пришли… или вам подсказали? Может, начальство приказало обратить особое внимание?

– Вы с-с-считаете, я вел с-с-следствие недоброс-с-совес-с-с-тно? – прошипел наг. – Подтас-с-совал доказательс-с-ства?

Тьфу, Неназываемый, угораздило же меня задеть честь мундира! Одно дело – не вполне законно выбить признательные показания, когда точно знаешь преступника, а совсем другое – возложить вину на постороннего.

Непритворное возмущение МакНага вынудило меня расколоться:

– Есть основания считать, что в полиции завелась крыса. Понимаете?

В детали вдаваться я не стала. И так от Мердока за разглашение прилетит.

МакНаг успокоился мгновенно. Прикрыл глаза и медленно покачал головой:

– Нет. Ничего такого не было. Да и не надо – там С-с-сидоров так нас-с-следил, что только пас-с-спорта не хватало.

Эх, такая догадка не подтвердилась! С другой стороны, Кукольник не дурак, чтобы настолько явно подставляться.

МакНаг гибким движением выбрался из-за стола и вопросительно поднял бровь:

– Вы идете с-с-с-о мной?

– К Чандлеру? – Я поспешно подорвалась с места.

– К Бас-с-сюну, – покачал головой следователь. – Полковника еще нет на мес-с-сте.

Я кивнула. Какая разница, в конце концов?

Все знали, что у Басюна не ладится с женой, поэтому он частенько ночевал на работе.

Полковник, счастливый в браке отец троих детей, этого не одобрял. Но Басюн всегда действовал по принципу: «А Васька слушает да ест». Все равно уживался он с начальником буквально как кошка с собакой (которыми они, по сути, и являлись).

В общем, нашему раннему появлению Басюн не удивился и охотно поднялся нам навстречу:

– Доброе утро. Чем могу быть полезен?

Выглядел Басюн колоритно: уши даже в человеческом облике покрывал темный пушок, залихватски топорщились пышные усы того же темно-шоколадного оттенка, а глаза – зеленые, яркие – светились на смуглом лице.

Не зря поговаривали, что он обращается в черного кота.

– Здравс-с-с-твуйте! – почтительно поздоровался МакНаг. Официоза и обращения по званию Басюн не любил. – У меня вопрос-с-с по с-с-следс-с-ствию.

Замначальника приглашающе повел рукой:

– Присаживайтесь. А вы, домовой, по какому вопросу?

– По тому же, – чуть смутилась я. – Следователь МакНаг ведет дело по жильцу моей улицы.

– Вот как? – пробормотал замначальника и привычно подкрутил усы. – Тогда слушаю.

Пока МакНаг излагал проблему, я тихонько глазела по сторонам. Кабинет Басюна был оформлен в обычном деловом стиле, но, если присмотреться, природу его владельца выдавали мелочи вроде изрядно подранного веревочного столбика, застенчиво спрятанного за кадкой с фикусом. Или вот пустая картонная коробка у шкафа…

– А что вы об этом думаете, Стравински? – обратился вдруг ко мне Басюн.

– Я верю Сидорову, – созналась я честно. – По-моему, он действительно собирался завязать, а его подставили. Он же не новичок, чтобы так наследить!

Басюн перевел взгляд на МакНага и заинтересованно повел ухом:

– Что скажете?

– С-с-с-оглас-с-сен, – неохотно произнес тот. – Он явно там был, но даже не пыталс-с-ся с-с-скрытьс-с-ся. И его адвокат наверняка за это ухватитс-с-ся. Плевалка – с-с-спец!

Прозвучало это с несомненным уважением.

Все понимали, какой шум поднимет знаменитый адвокат по такому поводу. Еще бы, вор-рецидивист наконец-то решил встать на путь исправления, жениться, посвятить себя честному труду и воспитанию детишек… И вдруг такие злые наветы!

Не говоря уж о том, что вряд ли дойдет до суда, – Сидоров очень плох.

А визгу в прессе будет…

И если уж это все понимала я, то хитрый Басюн тем более.

– К тому же Сидоров специализировался по проникновениям на охраняемую территорию, – подхватила я. – И занимался кражей артефактов, ценной маготехники и всяким таким. И такому мастеру лезть в гараж за бульдозером?

Басюн поскреб когтями за ухом и решил:

– Закроем дело… скажем, за отсутствием состава преступления. Пусть потерпевший напишет бумагу, что напутал и забыл, что сам дал разрешение Сидорову перегнать технику.

– С-с-спас-с-сибо! – Змеелюд поднялся и склонил голову.

Басюн жестом нас отпустил и повернулся к распахнутому окну, за которым щебетали беспечные птички.

Закрывая дверь, я успела расслышать низкий горловой звук. Похоже, поголовье окрестных голубей сегодня заметно уменьшится…

Я не стала дожидаться, пока МакНаг оформит все бумаги. Уж в этом он точно мог обойтись без меня. До назначенной Мердоком встречи оставалось еще добрых три часа, но неужели я не найду себе занятие? Той же почты наверняка скопилась целая гора.

Я не отказала себе в удовольствии неторопливо пройтись пешком. Как же я люблю эти тихие тенистые улочки! Такие районы не годятся для открыток – слишком непричесанные, застроенные и засаженные вразнобой. Зато глазу есть где отдохнуть: увитые виноградом беседки, непроглядные заросли клематиса, пестрое разноцветье палисадников… Я глубоко вдохнула запах цветов, чувствуя, как отпускает напряжение. Люблю я свою работу!

Любви заметно поубавилось, когда набежала толпа жалобщиков. Они изголодавшимися комарами вились вокруг, злобно жужжа и не давая ни минуты тишины.

Вот как их выгонишь? В последние дни я бессовестно забросила прием – не до того было, а теперь приходилось отдуваться.

А ведь я еще выгребла из почтового ящика целую груду писем, и они тоже ждали своего часа!

Жители как с цепи сорвались: жалобы, претензии, крики. Даже минутки на перекур улучить не удалось….

Последней каплей в чаше моего терпения оказалась дриада Ларисэль, чье миловидное личико изрядно портили злобное выражение и сварливо опущенные уголки губ.

– Вы должны принять меры! – заявила она с порога, подталкивая в спину безропотного Хельги.

– Здравствуйте, домовой Стравински! – вежливо прогудел тролль, стягивая с головы кепку.

– Доброе утро, Хельги. – Я украдкой вздохнула.

Ларисэль еще хуже мадам Цацуевой – та хоть о счастье окружающих радеет (в меру своего понимания), а дриаду всегда интересовало лишь собственное удобство.

– Вы… вы с ним еще миндальничаете?! – взвизгнула Ларисэль. От злости ее лицо пошло некрасивыми пятнами. – Он ведь только на гадости способен!

– Что на этот раз? – смиренно поинтересовалась я.

В прошлый раз она жаловалась на слишком громкие шаги, мешающие ее чуткому сну, а в позапрошлый – на манеру Хельги напевать за работой, что оскорбляло ее музыкальный слух.

В общем, утонченной дриаде портил настроение любой чих бедных троллей. И угораздило же их обосноваться по соседству!

А мне опять отбиваться от дурацких претензий…

– Он завел кроликов! – Ларисэль ткнула тонким пальцем в бицепс тролля и сразу отдернула руку, словно обжегшись.

– И что? – не поняла я. – Не нахожу в этом ничего плохого.

Ларисэль задохнулась от возмущения:

– Саблезубых кроликов! И они… они же воняют!

Она сморщила носик, а Хельги потупился.

– Да я же немного! – принялся басить он. – На мясо, шкурки опять же, клыки – на амулеты…

Я усмехнулась. Кролики – это не только ценный мех… особенно саблезубые.

– А я вынуждена терпеть эту невыносимую вонь! – Дриада обмахивалась ладошкой, словно ей стало дурно, и я не выдержала.

– Госпожа Ларисэль, вы же разводите василисков, – напомнила я, и дриада тут же сделала непонимающее лицо.

– И что? – высоким голосом переспросила она. – Какое это имеет отношение…

– Насколько я помню технологию выращивания василисков, этот процесс тоже не розами благоухает, – напомнила я занудно, бессовестно подражая дорогому начальству. – Взять хотя бы высиживание петухом яйца на навозной куче. В таком… хм, аромате запахи от соседей вообще вряд ли заметны…

– Мой навоз мне не воняет! – убежденно перебила Ларисэль. – Я требую запретить этому!

Ага, и «не допущать».

Привыкший к нападкам Хельги смущенно ковырял носком пол, и я вдруг разозлилась. Сколько можно нападать на маленьких?! Даже если эти маленькие – здоровенные тролли. В душе-то они беспомощные дети!

– А не напомните ли мне, – начала я вкрадчиво, глядя прямо в прекрасные глаза дриады, – получили ли вы лицензию на продажу шкур василисков? Или мне следует как слуге закона сообщить о факте уклонения от уплаты налогов?

А вот это подействовало. Вон как Ларисэль погрустнела – с лица хоть уксус сцеживай. И быстренько сдала позиции, пробормотав что-то о включенном утюге…

Тьфу, достали уже своими бесконечными сварами. Добрососедство, чтоб его.

– Как у тебя дела? – доброжелательно спросила я у Хельги, когда за дриадой закрылась дверь.

Присаживаться не предложила – стулья в моем кабинете на такой вес не рассчитаны.

– Хорошо, – порозовел он. – Ну, на работу я устроился и вообще.

– Молодец! – искренне одобрила я.

– А еще я пить бросил, – гулким шепотом признался Хельги.

– Так это же отлично! – подбодрила я.

– Ну… – протянул он. – Наверное. Только я того, не просто так бросил. Меня как выпустили, ко мне сосед приходил. Этот… Сидоров, вот! Выпить принес. Говорил, мол, он-то знает, как там было… И, кажется, я ему лишнего наболтал. Про адвоката и вообще…

– А потом ты протрезвел и понял, что наделал, – вздохнула я, потирая лоб.

Эх, меня же теперь любопытство заест, чего хотел Сидоров от юного тролля! У Хельги об этом спрашивать без толку, он же наивен, как дитя.

Тролль кивнул, не поднимая глаз и алея ушами.

– Простите меня, пожалуйста! – попросил он, нервно теребя кепку. – Это ж вам не помешает… ну, Натали разыскать?

В его маленьких глазках таилась такая бездна надежды, что мне стало неловко.

– Н-нет, – пробормотала я, откашлялась и уточнила: – Думаю, нет.

Тролль кивнул, и тут снова распахнулась дверь.

– Домовой, нам нужно поговорить. Наедине, – заметил Мердок с порога.

– Ага, я уже того… ухожу, – стушевался тролль и попятился к выходу.

– Зачем вы его напугали? – укоризненно спросила я, вынимая из ящика припрятанный до обеда пакет. – Включите чайник, пожалуйста!

Мердок поднял бровь, но послушался. Я благодарно кивнула и принялась потрошить передачу Дис.

– Присаживайтесь, – предложила я, не поднимая головы. – Сейчас чаю попьем и все обсудим… О, надо же, даже блинчики с творогом есть! И бутерброды… Любите копченое сало?

Мердок посмотрел на меня как-то странно и признался:

– Не имею представления. Не довелось попробовать.

– Да, куда уж вам, – хмыкнула я.

– Быть может, вы соизволите пояснить вашу реплику? – заметно похолодевшим тоном произнес он, рассеянно глядя на полочку с сувенирами.

– Хм. – Я почесала бровь и украдкой принюхалась к свертку, пахнущему копченостями и специями. – Ну, это же плебейская еда, а вы такой утонченный… В смысле аристократичный!

Потерявший дар речи Мердок был мне наградой за этот пассаж.

– Стравински, – наконец отмерев, вздохнул он, – временами вы невыносимы.

– Ну так не выносите, – фыркнула я и впилась зубами в восхитительно вкусный бутерброд. – Так будете или нет?

И протянула ему второй кусок. От сердца оторвала, можно сказать!

Мердок смерил меня взглядом, но принял подношение.

А он небезнадежен! Даже руки не помыл…

Когда первый голод был утолен, я полезла в ящик стола теперь уже за сигаретами.

Мердок поморщился и отошел к окну. Повозился немного с наглухо закрашенными рамами и даже, что удивительно, сумел открыть!

– Рассказывайте, Стравински, – велел он, не чинясь, прихлебывая чай с коньяком (неприкосновенный запас!) и заедая это удовольствие вкуснейшими блинами.

Я пожала плечами, закурила и кратко рассказала о своих изысканиях.

– Любопытно, – признал Мердок, когда я умолкла. – Как полагаете, Стравински, мог ли дежурный вам солгать?

– Вряд ли. – Я пыхнула сигаретой и отпила чая. – Смысл врать, если есть журнал посетителей и кристалл видеозаписи? Это же все легко проверить.

Мердок согласно кивнул.

– Как думаете, отчего мадам Цацуева не стала общаться ни с кем из полицейских?

– А зачем это ей? – спросила я напрямик. – Цацуева, конечно, хм… – Я замялась, подбирая слово.

– Вздорная особа? – подсказал Мердок, небрежно опершись на подоконник.

– Ну, можно и так сказать, – хмыкнула я. У меня на языке крутилось выражение покрепче, но кто я такая, чтобы спорить с начальством? – Но она очень законопослушная.

– Вероятно, это следствие судимости ее бывшего супруга, – задумчиво предположил Мердок.

Я только пожала плечами. Какая разница? Тут важен результат.

– Так вот. Зачем ей разговаривать с Кукольником? Не шантажировать же!

– Согласен, – поразмыслив, вымолвил Мердок. – Значит, в ее характере было бы немедленно заявить в прокуратуру?

– Ну да. – Я закивала и выпустила клуб дыма. – Ладно, можно понять, почему она не сказала мне. Вдруг я с Кукольником заодно? Но промолчать вообще? Нет, это на нее не похоже.

– Вероятно, у нее имелись свои резоны, – произнес Мердок, глядя на мутное, давно не мытое окно. Мне даже стало стыдно… ненадолго. – Вероятно, имеющуюся информацию она сочла недостаточной. И, надо думать, отправилась в райотдел с целью таковую раздобыть.

– Так Цацуева же сообщила сестре, что у нее архив мужа! – Я помотала головой и затушила сигарету.

– Именно, – согласился Мердок. – Однако кто сказал, что информация в означенном архиве не была зашифрована? Или, скажем, что фамилия Кукольника там вообще упоминалась?

Я наморщила лоб, пытаясь сообразить, на что он намекает.

– Постойте! – озарило меня. – Вы думаете, там было только фото, без подписи?

– Вы совершенно правы, Стравински, – скупо улыбнулся Мердок. – И, полагаю, необходимые сведения она получила, иначе вряд ли бы так быстро ушла.

– Да уж, – хмыкнула я, вспомнив напористую мадам Цацуеву, готовую грудью проломить любые препятствия. – Вопрос только – откуда? Она же ни с кем не встречалась. Или Потапыч что-то рассказал?

– Холодно, Стравински, – усмехнулся Мердок. – Попробуйте восстановить эту сцену.

– Хм… – Я послушно прикрыла глаза, представляя. Вот Цацуева болтает с Потапычем, вот звонит блюдце, и она бесцельно бродит по комнате… Я предположила неуверенно: – Фотографии «Их разыскивает полиция»?

– Уже теплее, – подбодрил Мердок.

Я разозлилась. Что за манера изрекать догадки с видом великого детектива? И со злости поймала наконец ускользающую мысль.

– Там же еще доска объявлений!

– Верно, Стравински, – одобрительно кивнул следователь. – И кроме времени приема начальства на ней имеются также его портреты.

– И ваш! – мстительно припомнила я. – Ну, как лучшего работника.

– Я полагал, что с данной… версией мы уже разобрались, – заметил Мердок иронически.

Я пожала плечами, нехотя соглашаясь.

– Там вроде бы фото только начальника и зама? – Я дождалась подтверждающего жеста Мердока и скривилась: – Значит, Басюн и Чандлер?

– Увы. – Мердок развел руками.

– Постойте! – спохватилась я. – Если Басюн – Кукольник и Сидорова подставили именно по его заданию, то почему он так легко согласился снять обвинение? Мог бы упереться.

– И навлечь на себя подозрения? У Басюна тоже имеется начальство, способное отменить его решение. Он не стал бы рисковать.

Я вздохнула и снова потянулась за сигаретами. Под табачный дым и кофе мне всегда думалось легче.

– Стравински, вы слишком много курите, – попенял Мердок.

– Не мы такие, жизнь такая, – усмехнулась я, прикуривая. – Так что, будем проверять начальство?

– Будем, – подтвердил Мердок, извлекая из кармана блокнот и аккуратно сложенные листы. – Взгляните, вот список всех полицейских РОВД, а также составленный нами перечень качеств Кукольника. Кто из сотрудников полиции отвечает всем заданным требованиям?

– Да никто, – поняла я, пробежав глазами длинный список. Надо же, даже уборщиц не забыл! И протянула мечтательно: – Вот бы архив Немо найти…

– Сомневаюсь, что нам посчастливится больше, чем неведомым ворам, – вздохнул Мердок. – Даже если они искомым не завладели.

– А интересно, что это было? – спросила я, вспомнив разгром в доме. – В смысле что искали? Папку с бумагами? Фотографии? Да нет, скорее, что-то совсем мелкое.

– Думаю, кристалл. – Мердок сделал пару шагов и остановился напротив меня.

– Вариант, – согласилась я.

Крупные, с кулак, кристаллы используют повсеместно – для той же видеозаписи. А вот миниатюрные, не больше ногтя, редкость. Они надежны, удобны, их легко спрятать – идеальные шпионские штучки. Зато и стоят… Кстати, как маячок для поиска тоже годятся.

Я машинально нащупала собственный камень – лабрадорит в серебряной оправе. Бабуля надела его на меня вскоре после рождения, и с тех пор менялись только цепочки. Жаль, что она сама таким не обзавелась. Хотя это бы не помогло – я не умею чувствовать свои сокровища, как чистокровные драконы. Только клад, а отдельно носимое украшение кладом не является…

– О чем задумались, Стравински? – поинтересовался Мердок.

– О Кукольнике, – соврала я. – По-моему, не складывается. Кукольник ведь не так давно в Ёжинске, а Басюн и Чандлер…

– Басюн переехал сюда чуть меньше года назад, – перебил Мердок, – по семейным обстоятельствам. Чандлер перевелся по ротации чуть раньше. Однако артефакты земли и воздуха похищены около года назад, а один огненный проблем не составлял. Я проверил, в тот период Басюн находился в отпуске, а Чандлер регулярно ездит в командировки.

– Постойте! – Я протестующе подняла руку. – Вы сказали – около года? И почему я об этом ничего не слышала?

Выходит, он давно в курсе подробностей, а мне не рассказывал!

– Именно так. – Мердок вдруг присел на угол моего стола. – Стравински, неужели вы полагаете, что о пропаже столь ценных артефактов драконы стали бы трубить на всех углах?

– А кражи с помощью зомби? – едко напомнила я. – Я не очень слежу за новостями, но такое бы точно не пропустила.

– Раньше Кукольник действовал куда осмотрительнее, – вздохнул Мердок. – И, боюсь, вычленить в потоке преступлений отдельную серию мы смогли не сразу.

– Не сразу – это когда? – Я затушила сигарету.

– После хищения Алого Цветка, – признал Мердок нехотя. – Тревогу забил его хранитель, Ярый, который сумел проследить систему в ряде отдельных краж.

Проглотить эту новость оказалось непросто. Значит, Ярый в курсе дела, а меня использовали втемную?

– Выходит, вы давно подозревали Басюна и Чандлера? – спросила я, подавив злость. – Раз выяснили, где они были. Кстати, как вам это удалось?

– Стравински, – Мердок укоризненно посмотрел на меня, – неужели вы полагаете, что я скрыл от вас столь важные подозрения? Просто сегодня я воспользовался случаем и навестил архив, отдел кадров и сестру мадам Цацуевой.

– Откуда я знаю? – Я независимо пожала плечами. Наверняка специально меня отослал, чтобы без помех полюбезничать с Каэн и остальными. – Может, не доверяли? Мне ведь Кукольник записки шлет.

– Доверял, – серьезно сказал следователь, глядя мне в глаза. – Поверьте, Стравински, в вас я никогда не сомневался.

– Это потому, что я – Стравински? – усмехнулась я через силу. – А дракон сокровищницу дракона не ограбит?

Мердок пожал плечами:

– Можете считать и так.

И я почему-то смущенно отвела взгляд.

– Стоп. – Я потерла лоб и попыталась сформулировать мысль: – Но ведь Басюн и Чандлер не могут быть некромантами. Оборотни, как и драконы, владеют только собственной магией. Выходит, Цацуева дала маху?

– Вы еще не догадались? – вопросом на вопрос ответил Мердок. – Если предположить, что мы не ошиблись, то Кукольник – это не одно лицо, а целая преступная группировка с распределением ролей.

– Банда! – потрясенно ахнула я, хлопнув себя по лбу. Немного переигрывала, конечно, зато дорогому начальству приятно. Роза бы еще широко распахнула глазки, но для меня это было бы явным перебором. – Но зачем им тогда морока с зомби? Почему не взять обычных уголовников?

– Вероятно, Кукольник предвзято относится к рядовым бандитам, – пояснил Мердок. – И доверяет лишь ближайшему кругу, которым не хочет рисковать, задействовав в качестве исполнителей. Мы можем лишь догадываться о причинах.

– Ну Беликов же наверняка не просто так собирал архив, – предположила я азартно. – Что, если он решил использовать сведения? Тогда понятно, почему Кукольник не доверял помощникам.

– Это не столь важно, – отмахнулся Мердок. – Главное – выяснить, кто к этому причастен Чандлер или Басюн.

– А как? – уныло спросила я.

Идей у меня не было. Как вообще можно подступиться к собственному начальству с такими подозрениями?

– Никак. – Мердок развел руками. – Однако можно попробовать… хм, зайти с другой стороны и еще раз проверить некромантов. Это весьма специфическая сфера магии, специалистов в этой области не слишком много.

– В Ёжинске их по пальцам пересчитать можно, – согласилась я. – Двое патанатомов, вроде бы все.

– Справедливости ради следует упомянуть господина Стенли, – заметил Мердок наставительно. – А также господина Живчикова, профессора с кафедры патанатомии. Однако я сильно сомневаюсь в его причастности.

– С чего бы? – Я вновь привычно потянулась к пачке. – Разве вы не должны подозревать всех?

– Прекратите, Стравински! – Мердок накрыл ладонью мою руку, не давая вынуть сигарету. – С вас на сегодня достаточно. А относительно господина профессора – вряд ли он имеет к этому отношение.

– Вы просто так ему поверили? – скептически спросила я.

Мердок вздохнул с терпеливым видом мамаши, растолковывающей любопытному чаду, почему небо голубое, а дождь мокрый.

– Стравински, вы полагаете, следователем по особо важным делам я стал… хм, за красивые глаза?

– Не-а, – вынужденно признала я.

Хотя, должна заметить, глаза у него действительно красивые: большие, теплого карего оттенка, обрамленные длинными темными ресницами.

Что-то я засмотрелась…

– Тогда едва ли я стану делать такие выводы без оснований, – наставительно произнес следователь по особо важным делам. – За время своего пребывания в Ёжинске я разузнал о возможных фигурантах дела, тем более что причастность некромантов была очевидна. И маловероятно, что в деяниях Кукольника задействован профессор Живчиков, в силу преклонного девяностолетнего возраста.

«Ага, – подумала я с иронией, – то-то о запоях Ульва вы ни слухом ни духом».

Хотя об этом, конечно, старались особо не распространяться. Нечего портить неприглядными фактами светлый облик нашей полиции!

Вслух, конечно, сказала совсем другое:

– А как будем проверять? Думаете, получится поймать на горячем?

Воображение тут же подкинуло картинку: черная-черная ночь, старое кладбище, Ясная с лопатой наперевес… Представить с этим низменным орудием Ульва не получалось – он волшебник скальпеля и дуговой пилы, а не какой-то там гробокопатель. А Стенли обошелся бы магией.

– Разумеется, нет! – Мердок укоризненно покачал головой. – Подобные вещи случаются лишь в детективах. А нам с вами следует поискать какую-либо связь между означенными лицами и Чандлером или Басюном, поскольку именно в таком ракурсе я их до сих пор не рассматривал.

Я вздохнула – ну у него и манера изъясняться! – и спросила тоскливо:

– Зачем им это?

Вышло проникновенно.

– Мотивы выясним позже. А пока займемся более насущными вопросами.

– И с чего начнем? – мрачно осведомилась я.

– Со звонка в больницу, – ошарашил меня Мердок и протянул руку к блюдцу. – Вы позволите?

– Само собой. – Я придвинула средство связи к дорогому начальству и навострила уши.

Позвонил он, конечно, лечащему врачу Сидорова. Уяснив, кто у аппарата, тот разразился такой тирадой, что мне захотелось отодвинуться подальше.

– Успокойтесь, пожалуйста, – вежливо попросил Мердок, улучив небольшую паузу. – Будьте любезны, говорите по существу. Итак, состояние господина Сидорова пока без изменений?.. Тише, прошу вас…

Врач просьбе не внял. Он костерил последними словами полицию, Сидорова, его полоумную невесту и народную медицину.

– Постойте, я не вполне понял… Хм, вот как? Какая нелепость! Да, я вполне разделяю ваше негодование… И держите меня в курсе, пожалуйста. До свидания.

Мердок сбросил вызов, посмотрел на меня и потер висок:

– Вы ведь слышали, о чем шла речь?

– Конечно. – Я не видела смысла отрицать. – Соловьева то ли где-то вычитала, то ли кто-то ей подсказал, что вылечить ее жениха можно поцелуем.

– Поцелуем истинной любви! – уточнил Мердок с невыразимым отвращением. – И, разумеется, она немедленно воспользовалась рецептом. А поскольку желаемого результата это средство не возымело, попыталась… хм, усилить воздействие. И теперь завотделением требует привлечь ее за хулиганство, поскольку увидевшая это безобразие медсестра споткнулась и разбила упаковку очень дорогого лекарства.

Я усмехнулась:

– Так во что вы не верите – в любовь или в нетрадиционную медицину?

– Я не верю в шарлатанство, – с неожиданной резкостью ответил следователь. – Маргарет верила, однако ей не… – Он резко оборвал фразу и отвернулся.

– Маргарет – это?.. – осторожно уточнила я.

Вопрос повис в воздухе. Наконец Мердок обернулся.

– Маргарет – это моя жена, – произнес он устало. – Покойная жена. Она умерла два года назад. Надеюсь, я удовлетворил ваше любопытство?

– Простите, – с неловкостью сказала я, отведя глаза. – Но иногда это работает.

– Стравински, – вздохнул Мердок. – Только не говорите, что вы верите в эту чушь! Быть может, и вот этим пользуетесь?

Он кивнул на рекламный буклет, увенчавший стопку неразобранной почты.

«Вылечу от алкоголизма и наркомании! Гарантия 200 %!»

Какой идиот додумался бросить такое в ящик домового?

– Алкоголики – это мой профиль, – усмехнулась я через силу. – Хотя я использую другие методы. И все же всякое бывает.

– Не соглашусь, – возразил Мердок сухо. – Лечить поцелуем токсический шок – это ненаучно и нелепо!

– По-моему, все зависит от разных условий, – не согласилась я. – Вот у меня бы тоже не вышло, зато у Розы могло бы получиться. Она и мертвого поднять сможет! Ну… в переносном смысле, конечно. Но с утонувшим одноклассником у нее сработало.

– Стравински… – начал Мердок раздраженно, но я уже завелась.

Пусть это по-детски, но ужасно хотелось щелкнуть нашего всезнайку по носу. Надеюсь, сестренка не подведет.

– Вот именно – Стравински! А давайте попробуем? Спорим, что у Розочки получится?

Я протянула руку, предлагая скрепить спор. Мердок посмотрел на меня и медленно покачал головой, не торопясь пожимать мою ладонь.

– И что же вы намереваетесь поставить на кон?

– Желание? – предложила я с некоторым сомнением и уточнила: – Не бойтесь, оно будет законное и неаморальное.

– Вряд ли стоит заключать пари, не оговорив ставки, – возразил следователь. – Огласите свое желание прямо сейчас.

– Хм… – Я всерьез задумалась, потом тряхнула головой: – Ладно, пусть будет ответ на вопрос. Только исчерпывающе и честно! А что хотите вы?

Мердок ответил так быстро, словно свое желание заготовил давным-давно:

– В случае моего выигрыша вы бросите курить.

Я кашлянула от неожиданности. Надо же, какая забота о моем здоровье!

– Согласна, – пожав плечами, сказала я.

И мы торжественно пожали друг другу руки, после чего Мердок поднялся и скомандовал:

– А теперь за работу, Стравински!

– Слушаюсь, господин следователь! – рявкнула я и, вскочив, вытянулась по струнке. – Что прикажете?

– Вам лишь бы дурачиться, – заметил Мердок неодобрительно, но глаза его смеялись. – Вы возьмете на себя госпожу Ясную, а я займусь господами Стенли и Ульвом. Задача ясна?

Сжав зубы, я кивнула. Видимо, он решил, что я могу быть пристрастна, когда речь идет о друзьях и знакомых.

– Только сначала я позвоню Розе, – вспомнила я и покосилась на часы. – Надеюсь, она уже проснулась.

Вообще-то моя любимая сестренка – жаворонок, но даже жаворонкам нужно хотя бы семь-восемь часов сна. А учитывая, что спать она легла уже утром…

– Это я тоже возьму на себя, – не согласился Мердок, поправляя галстук. – Все равно я намеревался заехать к вам домой.

– Зачем? – опешила я. – Тогда давайте я с вами поеду.

«А то Дис вас точно половником огреет!» – подумала я, однако озвучить не рискнула.

Судя по дрогнувшим уголкам губ Мердока, мою мысль он угадал и так.

– Не волнуйтесь, Стравински, я более не намереваюсь обыскивать ваш дом, – заверил он с деланой серьезностью. – Однако у меня имеется одна любопытная мысль, и я желал бы ее проверить.

– Знаете, – решительно сказала я, – вы, конечно, начальник и можете просто приказать. Но если уж вы мне вроде как доверяете, то, может, хватит тайн?

Мердок помолчал, затем неожиданно тепло улыбнулся.

– Признаю, вы меня поймали на логической неувязке. Молодец, Стравински!

Ох, ну вот прямо польщена.

– Так что делаем? – поинтересовалась я сухо. – Жду ваших указаний, господин следователь.

– Не дуйтесь, Стравински, – попросил он запросто, отчего я чуть не лишилась дара речи. – Поедемте вместе, раз уж для вас это столь важно.

И мы поехали…

Дверь открыл зомби. Отвесил легкий поклон и посторонился.

– Ничего себе! – опешила я, обозревая это чудо в новехоньком, с иголочки, костюме и белоснежной рубашке. – Неплохо тебя Дис приодела.

– Дис – хорошая! – серьезно заверил Немо и замер почтительным изваянием.

– Любопытно, – заметил Мердок вполголоса. – Не подозревал в вашей экономке столь потрясающих педагогических талантов.

– Вам повезло, – пробормотала я, припомнив кое-какие эпизоды из собственного детства.

Особенно когда Роза еще не родилась и вся любовь вместе с воспитанием доставалась мне одной.

– Кстати, а она сама где? – спохватилась я, озираясь.

Не то чтобы я вновь подозревала что-то нехорошее, но…

– Вот! – Зомби метнулся к столику и почтительно протянул мне поднос с белеющим на нем листком бумаги.

Я развернула записку. «Буду поздно. Ужин в холодильнике. Дис». Как всегда, лаконично. Она явно дуется за утреннее самоуправство на кухне.

– Могу ли я узнать, о чем там идет речь? – осведомился Мердок вежливо.

Я без комментариев отдала ему послание.

– Очень жаль, – отчего-то помрачнел он, аккуратно складывая бумажку. И объяснил на мой молчаливый вопрос: – Я намеревался расспросить вашу экономку.

– Увы. – Я развела руками. – Ладно, я пока поговорю с Розой. Хотите кофе или чая?

– Разумеется, идите, – согласился Мердок чуточку рассеянно. – Благодарю, ничего не нужно. А я тем временем загляну в комнаты вашей бабушки и проверю одну гипотезу.

– Хм? Какую?

– Лучше будет, если я сначала сам во всем удостоверюсь. Не переживайте, я непременно поделюсь с вами результатами.

– Ладно, – неохотно буркнула я. – Немо, а Роза где?

– Завтрак. Спальня, – прогудел зомби с восторженным блеском в глазах.

И ведь даже не живой, а туда же!

Розочка изволила завтракать в постели. Одетая в тоненькую майку и шорты, она валялась на животе, смакуя клубнику и листая журнал.

Очаровательная картинка! Думаю, даже Мердока бы пробрало.

– Привет! – улыбнулась Роза мечтательно. – Посмотри, тебе нравится?

И показала мне разворот.

– Кхм, – только и сумела выдавить я, разглядев модель в подвенечном платье.

Она что, всерьез?

– Только мне больше нравится гладкий атлас, а не кружево, – капризно сообщила Роза, перелистывая страницу.

И, перевернувшись на спину, сладко потянулась, демонстрируя сережку в пупке. Ох, сколько она истерик закатывала, чтобы бабуля разрешила ей на шестнадцатилетие сделать пирсинг! Вспомнить страшно.

– Роза, давай подумаем об этом позже? – предложила я, присаживаясь прямо на разобранную постель. – Вообще-то бабуля пропала, ты не забыла?

Она надула губки, захлопнула журнал – и вдруг посерьезнела.

– Я не забыла, – шепотом сказала Роза. – Но я же ничем не могу помочь, понимаешь?

– Понимаю, – кивнула я сочувственно. Нет большей пытки, чем ждать и надеяться. – Только ты как раз очень даже можешь помочь.

Зеленые глаза Розы вспыхнули огнем.

– Как?! – выдохнула она.

И я, конечно, объяснила…

– Я готова! – заверила сестра с жаром и вскочила с кровати, забыв даже о недоеденной клубнике. – Сейчас, только оденусь.

И зарылась в шкаф. На постель полетели сарафаны, блузки, даже почему-то купальник…

– Вот это подойдет? – Роза приложила к себе скромное платьице в горох.

Я молча кивнула, и она быстро переоделась, затем чуть подвела глаза.

– Все, – сообщила сестра и так хлопнула длиннющими ресницами, что меня чуть не сдуло. – Ты со мной? Или дай адрес.

– Погоди, – сообразила я и поспешно поднялась. – Я попрошу Мердока написать записку врачу, а то тебя выгонят.

– Выгонят? – усомнилась Розочка и так улыбнулась, что у бедняги-врача точно не осталось бы шансов.

– Верю-верю! – подняла руки я. – Но лучше записка. Зачем тебе еще один несчастный влюбленный?

– Несчастных влюбленных не бывает, – отмахнулась Роза. – Важны сами чувства!

– Тебе видней, – не стала спорить я, открывая дверь…

И чуть не столкнулась с Мердоком, который как раз вышел из спальни бабули, трепетно прижимая к груди трехлитровую банку. Он выглядел чрезвычайно довольным и даже не замечал брызг на пиджаке. Я втихомолку ущипнула себя за руку, но ничего не изменилось: Мердок по-прежнему стоял напротив, а в банке медленно плавали рыбки, поворачиваясь то алыми боками, то золотистыми брюшками.

– Что… – Я откашлялась и попыталась собрать разбегающиеся мысли: – Зачем вам бабулины рыбки?

«И как вы умудрились их выловить?!» – хотела спросить я, но вопрос отпал сам собой. Из комнаты следом за Мердоком вышел деловитый зомби с сачком наперевес.

– Разумеется, для экспертизы, – непонятно ответил Мердок. – Будьте так любезны, вызовите такси.

– Конечно, – кивнула я ошарашенно. – Да, и я совсем забыла! Напишите, пожалуйста, записку врачу Сидорова. Или мы поедем туда все вместе?

– Рекомендации для Розы? – усмехнулся следователь. – Конечно. Полагаю, нет необходимости ехать с ней. В случае успеха нам сообщат.

Я только кивнула, и тут из-за моего плеча выглянула сестренка.

– О, здравствуйте! – томно протянула она.

– Здравствуйте, хотя мы сегодня уже встречались, – сухо ответил Мердок.

– Ах, простите! – Сестренка прижала ладонь к пышной груди. – Я была так взволнована, что не запомнила!

– Роза! – окликнула я угрожающе.

– Бука ты! – Сестренка надула губки и вдруг, приподнявшись на цыпочки, шепнула мне в ухо: – Не бойся, не трогаю я твоего Мердока!

Она лукаво улыбнулась.

Я лишь стиснула зубы. Не объясняться же у него на глазах!

Пока мы ждали такси, Мердок держал морду кирпичом, не обращая внимания на щебетание Розы. Только нежно прижимал к себе банку с восхитительно молчаливыми рыбками…

Райотдел выглядел как обычно, знакомый до последней трещинки стен. Зато я чувствовала себя странно. Даже задержалась на пороге, пытаясь справиться с неприятным холодком.

Последние семь месяцев это неприветливое здание было для меня почти домом. И каково узнать, что здесь обосновался предатель? Даже если мадам Цацуева ошиблась и тот высокопоставленный полицейский не стоит во главе банды, а только замешан в ее делишках… Все равно он предатель.

– Мы его поймаем, Стравински, – пообещал Мердок негромко. – Непременно поймаем.

Я коротко благодарно кивнула:

– Надеюсь! – и решительно толкнула тяжелую металлическую дверь…

Потапыч наконец сменился, и с места дежурного на нас с Мердоком теперь глазел тощий белобрысый человек.

Он привстал и поприветствовал:

– Здравия желаю! – Голос в конце фразы дал петуха.

Похоже, дежурный наконец рассмотрел трофей Мердока и следователь с рыбками оказался ему в новинку.

Нервный смех клокотал где-то в горле, и я поскорее отвернулась. И тут же наткнулась взглядом на злосчастную доску объявлений. Все верно: Мердок, Чандлер и Басюн.

Неназываемый, во что мы вляпались?!

– Стравински, – позвал Мердок, который успел уйти вперед. – Вы идете?

– Да-да. – Я закивала, старательно отводя глаза, и ускорила шаг.

Войдя в кабинет, Мердок первым делом попросил:

– Стравински, будьте любезны, подстелите что-нибудь на стол.

– Сейчас. – Я осмотрелась в попытках найти ненужную бумажку.

Только вот искать хлам в кабинете Мердока было заведомо несбыточной затеей. Пришлось пожертвовать собственным носовым платком (к счастью, чистым).

Благодарно кивнув, Мердок наконец водрузил банку на свой шикарный стол.

– А зачем они вам? – не выдержала я, кивнув на рыбок, которые явно не обрадовались переселению.

Еще бы, эту посудину нельзя даже сравнить с бабулиным шикарным аквариумом.

– Неужели вы не догадались? – укоризненно вопросил Мердок, жестом приглашая меня садиться.

Я насупилась, развела руками и честно призналась:

– Даже идей нет.

Мердок откинулся на спинку кресла и с видимым облегчением расслабил плечи.

Надо же, а я думала, у этого рыцаря пиджака и галстука спина никогда не устает.

– Помните ли вы, – начал он привычным менторским тоном, – как описывал господин Ярый украденный у него артефакт?

– Конечно. Он сказал, что это обычный цветок. И что?

Мердок вздохнул и сжал пальцами переносицу:

– Если проводить аналогию между артефактами разных стихий, сокровище водных драконов также может оказаться живым.

Я вытаращилась на него и спросила недоверчиво:

– Погодите, вы это серьезно? Думаете, артефакт – это рыбка?

– Кто знает? – Мердок дернул щекой и устало прикрыл глаза. – Это вполне может оказаться рыба, водоросль либо же любой камень со дна. Я осмотрел все, что сумел, и аквариум остался единственным вероятным тайником. Благо там легко что-либо спрятать и непросто оттуда достать.

– Тогда зачем вам рыбки? – спросила я, все еще не понимая. – В смысле именно рыбки.

– Разумеется, для экспертизы, – повторил следователь терпеливо. – Стравински, вы же должны понимать, что столь сильный артефакт… хм, оказывает немалое воздействие на окружающих живых существ.

– И следы… ну, скажем, излучения можно найти на рыбе? – наконец догадалась я.

– Именно. – Мердок постучал по банке, привлекая внимание ее обитателей. – Так что я отобрал образцы и намерен немедленно отправить их в лабораторию.

Рыбы носились по банке, еще не зная об уготованной им судьбе. Я отвела взгляд. Не то чтобы я сильно любила всякую водную живность, но… видимо, наследственность сказывалась.

– Но почему неофициально?

Мердок пожал плечами и принялся ослаблять узел галстука. Похоже, за последние дни даже несгибаемый следователь изрядно вымотался.

– Вообразите, какой бы поднялся шум, вознамерься я вызвать экспертов в особняк Стравински. Изъятие аквариума повлекло бы множество ненужных разговоров. С учетом обстоятельств я счел более разумным сначала убедиться в верности своей гипотезы.

– Ясно, – кивнула я.

В общем-то логично. Только, надеюсь, бабуля потом не сдаст на опыты самого Мердока.

– Нам все же придется разделиться. – Мердок побарабанил пальцами по подлокотнику. – Встретимся у вас… хм, скажем, в шесть вечера. Пока наши планы без изменений, и вы должны проверить доктора Ясную. Только для начала зарегистрируйте официальное заявление о пропаже вашей бабушки.

– Конечно. – Я встала. – Еще указания будут? Инструкции?

Задание напоминало сказку «Пойди туда, не знаю куда, найди то, не знаю что».

– Полагаюсь на вашу сообразительность. – Мердок сложил пальцы домиком. – Кстати говоря, навестите наконец бухгалтерию и получите премию. А с остальным, уверен, вы успешно справитесь и самостоятельно.

– Какую премию? – не поняла я. Потом до меня дошло. – О, спасибо!

Мердок кивнул и с отвращением оглядел свой помятый и местами испачканный наряд.

По-моему, даже в таком непрезентабельном виде Мердок умудрялся выглядеть по-прежнему элегантным.

Закрывая за собой дверь, я еще успела увидеть, как он расстегивает рубашку и вынимает из шкафа запасной (безукоризненно отглаженный!) костюм…

Полчаса спустя я курила на крыльце РОВД, размышляя, куда податься. О любом человеке можно разузнать у его друзей, родственников, соседей и коллег по работе.

Родственники отпадали сразу. Их еще сначала найти надо. Это Мердок умудрился как-то очаровать наших крокодилиц из отдела кадров и раздобыть список сотрудников. А мне без официального запроса и обложку личного дела доктора не покажут. Коллег оставлю на крайний случай. Незаметно расспросить служащих морга не выйдет. Итак, друзья и соседи?

Я улыбнулась, выбросила в урну окурок и направилась к остановке.

Городской фелинологический клуб со скромным названием «Его мяучество» располагался почти в самом порту. Я взбежала по ступенькам и нажала кнопку звонка.

Открыли почти сразу – роскошная голубоглазая блондинка вопросительно посмотрела на меня и повела носом.

– Вы ку-у-урите, – протянула она недовольно.

Я только поморщилась. Дались им всем мои сигареты! И сунула ей заранее приготовленное удостоверение.

– Добрый день. Домовой Стравински. Позволите задать вам несколько вопросов?

– Задавайте, – разрешила она, мазнув взглядом по моим корочкам.

– Можно мне войти?

Блондинка переступила босыми ногами, поправила хвост на затылке и нехотя посторонилась.

– Сюда проходите. – Она указала на диван в дальнем углу очень светлой комнаты, насквозь пропахшей кошками.

Всю противоположную стену занимал каталожный шкаф, на подоконниках теснились горшочки с кошачьей мятой и пророщенным овсом, а вместо когтеточки местная живность явно использовала дверной косяк и тот самый диван.

– Присаживайтесь, – предложила хозяйка и забралась на него с ногами.

На темно-коричневой обивке сплошным ковром лежали белые шерстинки. Видимо, блондинка не прочь поваляться на диване и во втором облике.

– Вы – хозяйка клуба? – начала я, осторожно устроившись на краешке.

Ох, сколько придется потом отчищать юбку!

– Я – директор, – поправила она, сладко потягиваясь, и провела ладонью по мягкой поверхности. – Зовите меня Муркой.

Надеюсь, хоть вылизываться она не начнет? Говорят, если оборотень слишком много времени проводит в зверином виде, то потом даже в человеческом облике сохраняет привычки второй ипостаси.

– И много ли в настоящий момент членов клуба?

– Чуть больше двух сотен. – Мурка подперла голову рукой. – Активных, само собой, меньше. Десятка полтора, наверное. А что?

– Вы знакомы с госпожой Ясной?

В ответе я не сомневалась: на фотографиях, стоявших в кабинете доктора, она не раз позировала на фоне клуба, да и эта белобрысая кошка в кадре мелькала.

– Зорькой? – Девушка подставила лицо солнцу и довольно прижмурилась. – Конечно. Она как раз из активных. Почти на все выставки с нами ездит. А что?

– Выставки? – Я мгновенно сделала стойку. – И куда вы ездите? Как часто?

– Сколько вопросов! – Мурка вальяжно потянулась и запрокинула голову. – Много куда ездим. Раз в месяц или в два. Мы же еще и землячеством всех кошачьих занимаемся, а не только братьями нашими меньшими.

– И Басюна знаете? – спросила я, невольно подавшись вперед.

– Само собой, – чему-то усмехнулась девушка, щурясь. – Он нечасто приходит, Зорька в основном сама.

– Постойте, – попросила я, чувствуя знакомый азарт. – Вы имеете в виду, что они… хм, вместе?

– Ну да! – Мурка наконец распахнула глаза – лукавые и смеющиеся. – Он потому и жену сюда не водит. Представляю, какой концерт она бы закатила!

– И давно ли госпожа Ясная является членом клуба? – поинтересовалась я и сама же недовольно поморщилась.

Тьфу, эти казенные формулировки прилипчивы, как жвачка к подошве.

– Лет двадцать, наверное, – подумав, ответила Мурка. – Как в город переехала. Это еще при моей маме было. А потом и сына привела.

При упоминании загадочного сына она чуть не облизнулась.

– Что, хорош? – не выдержала я и улыбнулась.

– Еще как! – Она вновь потянулась и призналась доверительно: – Та-а-кой роскошный котяра! Мррр.

– А… кхм. – Я старательно прочистила горло и уточнила осторожно: – А его отец, случаем, не Басюн?

– Откуда мне знать? – пожала округлыми плечами Мурка и поправила лямку сарафана. – Но Басюн в городе недавно, так что если что у них раньше и было, то не тут. Родила она точно от оборотня, а вот от кого? Зорька со мной не откровенничает, а Васька, ее сын, к нам уже с год не заглядывает.

В томном кошачьем голосе звучало искреннее сожаление.

– А что вы вообще можете сказать о Зарине Ясной? Ну, как вы можете ее охарактеризовать?

– Упертая, – подумав, заявила Мурка, лениво рассматривая свои длинные ногти. – Скрытная очень. Даже с моей мамой не общалась почти, хоть ей и предлагали помощь. Сложно женщине одной вырастить котенка, понимаете?

– Понимаю, – медленно кивнула я и встала. – А домашний адрес ее не подскажете?

– Лесная, двадцать один, квартира вроде бы седьмая, – даже не задумавшись, выдала она. – Найдете, это двушка на втором этаже. Я там раз или два была.

– Что ж, благодарю за помощь. Вы нам очень помогли.

Мурка безразлично пожала плечами и гибко потянулась:

– Дверь захлопните.

– Конечно. До свидания.

Она не ответила, уже явно обо мне забыв. Свернулась клубочком и, кажется, задремала на солнышке.

Стараясь ступать потише, я направилась к выходу.

Не зря у Басюна с женой не ладится. Особенно если это его сын… Как бы покопаться в их прошлом?

И, задумавшись, я чуть не столкнулась с высоким мужчиной, который буквально ворвался в клуб. Скользнув по мне безразличным взглядом, он уверенно двинулся к той самой комнате. А ведь впечатляющий экземпляр: русоволосый битюг со сбитыми кулаками, свернутым набок носом и порванным ухом.

Я остановилась на крыльце, пытаясь хоть немного отряхнуть юбку и заодно принюхиваясь к рукаву кителя – сильно несет кошатиной или сойдет?

И уже захлопывая дверь, я услышала из глубины дома радостный рев: «Мурка! Ты ж мой котеночек!»

Я сидела на лавочке у памятника, любовалась рекой, курила и думала.

В порту грузилась баржа, из кафе на берегу доносилась музыка, но приглушенный шум почти не мешал. Такая безмятежная жизнь: голуби, мамаши с колясками, петунии да тюльпаны на клумбе, блестящая гладь Бирюзой…

Щурясь от яркого солнца, я смотрела на воду, которая отсюда выглядела обманчиво неглубокой. Где же ты, бабуля? Кто смог так долго тебя удерживать? И что мне теперь делать с этой версией, которая на глазах обрастала деталями и доказательствами?

Интересно, для чего это мог затеять Басюн? Банально ради денег, чтобы откупиться от надоевшей жены и начать новую жизнь? У оборотней вроде с разводами сложно… Или у него какие-то другие мотивы? Месть, власть?

Я тряхнула головой и со злостью раздавила окурок.

Да какая разница? Мердок прав. Сейчас главное – схватить этого Кукольника за… в общем, схватить. И дело даже не в сокровищах. На совести Кукольника минимум один труп, да еще и заложники. Даже если бабуля не у него, похищение им мадам Цацуевой можно считать доказанным.

В речной глубине вдруг взвился водоворот. Плеснула вода, блеснула на солнце чешуя… и все стихло. А я вспомнила еще об одном деле. Обещания ведь нужно выполнять! Так, который час? Только три. Времени еще предостаточно.

Я выбросила пустую сигаретную пачку, в который раз безуспешно попыталась отряхнуть юбку и направилась к речному вокзалу. Заглянув по дороге в сувенирную лавочку, я потопталась у кассы, но от соблазнительной идеи прокатиться на теплоходе отказалась. Не до прогулок сейчас. Сгодится просто бегущая вода…

Увязая каблуками в песке, я спустилась на пляж, игнорируя грозные таблички: «Закрыто!» и «Купание запрещено».

Окунаться я не собиралась, только присела на корточки, опустила руку в зеленоватую воду и закрыла глаза.

«Русалки Раздвоенный Хвост и Блестящая Чешуйка! – позвала я мысленно. – Вас ждет Аннабель Островная. Придите!»

Мердок все же молодец, выяснил настоящие имена русалок. Образы и клички тут не годятся, паспортные данные тоже не всегда подходят. Я вот по документам – Анна Стравински, а на деле…

Я чуть не вскрикнула, когда моего плеча кто-то коснулся. Покачнувшись, я обернулась рывком, чуть не загремев в пахнущую тиной воду.

– Госпожа, – встревоженно спросил мужчина в форме, – с вами все в порядке?

– Конечно, – вымученно улыбнулась я, нащупывая в кармане удостоверение. Открыла не глядя и сунула постовому. – Домовой Стравински. Здесь нахожусь по заданию.

– Простите. – Он отступил на шаг. – Я не знал.

– Ничего страшного. Спасибо за заботу.

Улыбнувшись еще раз, я вновь повернулась к реке. Вовремя. Вода плеснула, чуть не забрызгав меня, и из глубины вынырнули две подружки-русалки.

– Звала, Аннабель? – спросила та, что с бусиками.

Вторая наморщила нос – похоже, кошками от меня несло ощутимо.

– Звала, – согласилась я, отряхивая руки, и вынула из кармана подарок: – Вот, это вам.

Русалка ловко поймала брошенный мешочек и вытряхнула на ладонь несколько ниток бус.

– Спасибо! – выдохнула вторая, зачарованно уставившись на яркие пластиковые шарики.

– Да не за что, – отмахнулась я. – Я же обещала.

– А второе обещание? – Та, что с бусиками, подняла на меня взгляд.

– С этим не так просто, – повинилась я, поправляя волосы.

– Не захотел? – тоскливо вздохнула русалка.

– Нет-нет, – запротестовала я. – Ихтиар-то как раз очень хотел, просто у него возможности нет.

– И что так? – Русалка куда-то спрятала подарок и посерьезнела.

Пришлось все рассказать…

– Ну вот, – всхлипнула та, что с бусами. – Почему мне так не везет?!

– А что ему будет? – спросила ее более практичная товарка.

– Не знаю, – призналась я честно. – Пока сложно сказать. Все зависит от того, насколько сильно он в это вляпался. Ну и, понятно, признает ли вину и все такое. Навскидку… В самом лучшем случае условный срок, а в худшем – лет до десяти.

– Много, – покачала головой русалка. – Ладно. Спасибо. Думать будем.

Махнула рукой, уцепила подружку за локоть и скрылась в глубине…

Дом доктора Ясной оказался в старой части города.

Тенистые дворики, скамейки, детская площадка… Словом, рай для мамочек и пенсионерок.

Заготовив на всякий случай легенду о консультации по делу, я несколько минут звонила в дверь, но так никто и не отозвался. Я осмотрелась и уверенно направилась к беседке в тени лип, где как раз отдыхали три дамы весьма почтенного возраста, как выразился бы Мердок. Вряд ли они расскажут мне что-нибудь интересное, но попробовать стоит.

Заслышав мои шаги, бабульки умолкли и уставились на меня явно подозрительно.

– Здравствуйте, – вежливо сказала я, остановившись в нескольких шагах.

– Здравствуй, милочка, – кивнула седым пучком благообразная старушка с вязанием в руках. – Ищешь кого или дело какое?

– Дело, – созналась я, разведя руками, и привычно вынула удостоверение. – Домовой Стравински.

– Наш домовой – мужчина! – заявила старушка твердо. – А ты, милочка…

И смерила выразительным взглядом мои «вторичные половые признаки», нагло выпирающие из-под кителя.

Я попыталась обезоруживающе улыбнуться:

– Так я же не ваш. Я тут ненадолго, только узнать кое-что.

– Ну-ну. – Бабулька отложила спицы, которыми орудовала не глядя, и опустила на нос очки.

Почтенные пенсионерки тщательно изучили мои документы, только что на зуб не попробовали.

– Спрашивай, раз так, – разрешила вторая бабка, ради такого дела даже закрыв толстенную кулинарную книгу (причем, по-моему, она ее не читала, а правила – все поля испещрены пометками!).

– А ты по чью душу? – заинтересовалась третья, на вид совершенный одуванчик. – Если из-за этой проститутки Машки, то вот что я тебе скажу… Помню, работала я на хлебозаводе, году эдак в пятидесятом, так там у нас такая же шалава была…

– Помолчи, Потаповна! – прикрикнула та, что с вязанием, и повернулась ко мне. – Так что, милочка, чего тебе тут понадобилось?

– Доктор Ясная, – призналась я откровенно. – Знаете такую?

– Само собой, – степенно отозвалась пожилая кулинарка, переглянувшись с подругами. – Как не знать? А чего стряслось-то? Натворила она чего или как?

Что-то заставило меня соврать:

– Нет-нет! Я по поводу ее сына. Он к нам на работу устраивается, вот мне начальство и поручило характеристику на него составить.

Ложь была так себе, шитая белыми нитками, но ничего более связного в голову не пришло.

– А, это дело нужное, – подобрела бабка со спицами. – Васька парень хороший, умный такой, почтительный. И учится вроде хорошо.

– Только не дело, что он на этом своем кладбище днюет и ночует! – вставила вторая.

Я встрепенулась. Неужели след? И спросила с деланой небрежностью:

– На Капустенном вроде бы?

– Ну да. – Бабка подобрела, убедившись, что я в курсе. – Хороший мальчик. Старается, маме помогает.

– Мужик растет! – поддакнула кулинарка.

– Только что ни говорите, бабы, не дело это! – вставила и так долго молчавшая третья бабулька. – Говорю вам, из семьи она мужика уводит! А на чужом горе своего счастья не построишь. Помню вот…

– Никшни, Потаповна! – шикнула бабуля со спицами, явно выполняющая роль неформального лидера. – Хорошая она, Зарина. Несчастливая только.

– Хорошая! – уверенно подхватила кулинарка. – Вот, помню, разболелось у меня колено, так она мазь какую-то дала, и прошло ведь!

«Надо бы раздобыть фотографию Кота Ученого, – подумала я, внимая дружным восторгам пенсионерок. – А интересно, они вообще в курсе, что Ясная – патологоанатом?»

Хотя не исключено, что и такой блат им бы понравился… В их возрасте это уже актуально.

– А вон и они, кстати! – ворвался в мои мысли бодрый голосок бабульки-одуванчика. – Докторша с сыночком.

Я медленно обернулась, тихо радуясь, что стою в тени липы.

Доктор Ясная как раз рылась в сумочке в поисках ключей, а нагруженный покупками сын поднимался по ступенькам.

Вот он обернулся на какой-то шорох…

Что и требовалось доказать!

Я проторчала в пробке целый час и теперь безнадежно опаздывала.

От остановки я почти бежала. Уф, еще немного. Бег на каблуках – то еще удовольствие, особенно в почти новых туфлях.

На подходе я замедлила шаг, пытаясь хоть немного отдышаться. Теряете форму, домовой Стравински! Чаще надо тренироваться. Как говорится, наши полицейские на работу на такси не ездят.

Редчайшее исключение из этого правила меня уже дожидалось. Удивительно еще, что Мердок обходится без шофера и лимузина. Вон сидит на лавочке с видом королевы в борделе.

Я невольно заулыбалась.

– Опаздываете, домовой Стравински! – заметил Мердок сухо и демонстративно взглянул на свои дорогущие наручные часы. – Уже на восемнадцать минут. Почти на девятнадцать!

– Простите, – довольно формально извинилась я. – Проблемы с транспортом. Зато у меня новости.

– М-да? – Мердок приподнял бровь, встал и принялся отряхивать брюки. – Надеюсь, они в самом деле настолько важны, что оправдывают ваше опоздание.

Неназываемый, какой же он все-таки зануда!

– Чай будете? Кажется, еще оставались бутерброды и шоколадные кексы, – предложила я через плечо, ковыряясь ключом в замке.

Мердок вошел за мной следом, запер дверь на засов (и правильно, не хватало только очередных жалобщиков!) и повернулся ко мне, сложив руки на груди:

– Слушаю вас, Стравински.

Я вздохнула. Интересно, что так испортило ему настроение?

– Включите чайник, пожалуйста, – попросила я смиренно.

Пожалуй, курить пока не буду – не стоит дразнить дракона в его пещере.

Мердок нахмурился, однако просьбу выполнил.

– Вы раздобыли что-то действительно впечатляющее? – поторопил он, когда я зарылась в столе в поисках съестного.

Я вздохнула, смиряясь с судьбой, и задвинула ящик.

– Если кратко… Тот оборотень, который сторожит Капустенное кладбище, – это сын доктора Ясной. И, думаю, его отец – наш Басюн.

Мердок принялся прохаживаться по кабинету, заложив руки за спину.

– Вы уверены, Стравински? – поинтересовался он, вышагивая туда и обратно. – Разумеется, я не сомневаюсь в вашей компетентности, однако убеждены ли вы, что ошибка исключена?

Я пожала плечами:

– Документы я не видела, так что все возможно. Но юноша очень похож на Басюна, прямо одно лицо. Кстати, Басюн вообще-то не скрывает свою связь с Ясной. Может, это не имеет отношения к Кукольнику. Но уж очень все сходится, согласитесь!

– Соглашусь, – неохотно признал Мердок, наконец остановившись возле моего стола. – Весьма подозрительные обстоятельства.

– А вы что узнали? – жадно спросила я.

Интересно все же, что его так гнетет. По хмурой мине Мердока не скажешь, что он рад моим удачным поискам. Вряд ли он так расстроился из-за Басюна. И мы ведь заранее знали, что замешан кто-то из своих.

– Ничего особенного, – отмахнулся он. – Разве что убедился, что вряд ли к этой истории причастен Стенли.

– Почему? – спросила я, тщательно скрывая облегчение.

– Весьма затруднительно практиковать некромантию после наложения Звезды Авида, – пояснил он ровным тоном.

– О-о-о, – потрясенно протянула я. Блок на некромантию, надо же! – Постойте, он же при мне пытался упокоить Немо!

– Вероятнее всего, намеревался воспользоваться артефактом, – пожал плечами Мердок. – Блок на нем подлинный, и документы на сей счет тоже в порядке. Поэтому примем за аксиому, что с зомби управлялся не Стенли.

– Слава Неназываемому! – вздохнула я.

– Увы, относительно господина Ульва особыми успехами я похвастать не могу, – продолжил Мердок тем же безразличным тоном. – Однако есть и хорошие новости. Господин Сидоров очнулся благодаря вмешательству вашей сестры.

– Отлично. – Я сбросила под столом туфли и на мгновение прикрыла глаза.

Какое блаженство!

– Немедленно отправляемся к нему, – заметил Мердок, испортив мне весь кайф. – Это действительно срочно.

Чайник громко клацнул. Пожалуй, сделаю я лучше кофе. Этот день тянется так долго, и еще неизвестно, чем и где закончится.

Поминая про себя неугомонного Мердока незлым тихим словом, я нехотя влезла в опостылевшие туфли и поковыляла к чайнику…

Этим вечером рецидивист Сидоров очень напоминал цыпленка. Во-первых, его лицо еще отливало нездоровой желтизной, а во-вторых, госпожа Соловьева хлопотала вокруг него, как курица-наседка:

– Ванечка, может, тебе еще бульона принести? Или молока?

– Чаю, – хрипловато ответил Сидоров, натягивая одеяло повыше.

– Доктор не разрешил, – растерялась заботливая невеста. – Я водички тебе принесу, ладно?

И упорхнула, бросив на меня неприязненный взгляд.

– Говорят, – как бы извиняясь, заметил Сидоров и потер саднящее горло, – я очнулся благодаря очаровательной девушке…

– Это моя сестра, – пояснила я, опускаясь на стул у его постели. – Видно, Розочка произвела на вашу невесту незабываемое впечатление.

– Именно. – Сидоров разгладил складки одеяла.

– У нас не слишком много времени, – заметил Мердок, останавливаясь за моей спиной. – Так что предлагаю поговорить по существу.

– Как скажете. – Сидоров сгорбился. – Клянусь вам всем святым, меня подставили. Я обещал Лиле завязать и намеревался сдержать свое обещание. А тут вдруг… Обидно же!

– То есть вы не крали? – строго спросила я. – Откуда же на месте преступления ваши следы? Только не говорите, что все подделали и подбросили!

– Да нет. – Сидоров глубоко вздохнул. – Думаю, вы отлично понимаете, что никто не хочет брать на работу рецидивиста. А я ведь в самом деле намеревался исправиться! Домом обзавестись, работой, детишками…

В голосе Сидорова послышалась глухая тоска.

Надо же, он правда хотел бросить воровать! Интересно, это влияние невесты или просто подкрадывающаяся старость и загубленное в тюрьмах здоровье?

– Понимаю, – вздохнула я. – А почему вы не пришли ко мне?

– Полагал, что вы считаете меня конченым человеком и не станете со мной возиться, – признался он хмуро. – Вот и мыкался по вакансиям, получая везде от ворот поворот. Однажды меня зазвал к себе сосед, Ихтиар, и начал соблазнять весьма денежным заказом…

– И? – подбодрила я, чуть подавшись вперед. – Что дальше?

– Я отказался, – будничным тоном сказал Сидоров. – Я дал слово Лиле и не собирался его нарушать. Сказал почти в шутку, что охотно бы согласился на законную работу, если бы он ее предложил…

– И он предложил? – догадалась я. – Позже?

Сидоров кивнул:

– Спустя несколько дней. Речь шла о небольшой подработке. Он и говорит, нашел я тебе, Сидоров, небольшую подработку. Требовалось завести и перегнать на другую площадку сломанный экскаватор. В указанном месте меня встретил мужчина, который представился хозяином.

– Гном? – быстро уточнила я.

– Нет, – покачал головой Сидоров. – Человек, около сорока. Очень худой, долговязый. И я ничего дурного не заподозрил. А когда вернулся домой, водяной мне прислал записку. Мол, ты попался, теперь или делай что говорят, или пойдешь снова по этапу. И постскриптум – в полицию обращаться не стоит, там есть свой человек.

Мы с Мердоком переглянулись. Как говорится, ларчик просто открывался.

– А что вам вообще предлагали? – осведомился Мердок. – Посвящали ли вас в суть предстоящего дела?

– Лишь в общих чертах, – повел угловатыми плечами рецидивист. – Требовалось проникнуть в дом и вынести артефакт.

– И что вы предприняли? – отрывисто спросил Мердок.

В голосе его слышалось явственное напряжение. С чего бы?

Постойте… Я тряхнула головой, в которой никак не умещалась простая и очевидная мысль. Неужели Сидорова пытались подрядить влезть к нам домой? Или в офис бабули? Или мы с Мердоком вообще ошибаемся и к этой истории Кукольник не причастен?

– Я собирался пойти к вам, – хмуро признался Сидоров. – Однако сразу побоялся, решил расспросить того тролленка. Он ведь в курсе этой истории и общался с вами.

– То есть, – медленно произнесла я, – вы хотели выяснить, не продалась ли я Кукольнику?

– Поймите, я ведь не знал, как поступить! – Сидоров саданул небольшим, но крепеньким кулаком по одеялу. – Поэтому и опоздал. Вернулся домой, а там меня уже ждали.

Дверь в палату распахнулась, и влетел недовольный врач.

– Больному нужен покой! – с порога строго заявил он.

– Будьте любезны, доктор, еще два вопроса, – попросил Мердок негромко и вновь повернулся к Сидорову: – Кто вас отравил, вы также не имеете представления?

Тот мотнул головой:

– Меня… кхм, в уборную повели. По возвращении обнаружил на столе передачу от Лили.

– Полагаю… – начал Мердок.

– А откуда Ихтиар это все знал? – не выдержала я.

Сидоров посмотрел на меня как на умственно отсталую, и даже сбился на блатную речь:

– Он же стукач! Все об этом в курсе. Лягушек своих и червяков везде посылает, вынюхивает…

– Все, – перебил доктор, за спиной которого маячила госпожа Соловьева со стаканом воды. – На сегодня посещения окончены.

Пришлось уходить восвояси.

А спину жег подозрительный взгляд Лили Соловьевой. Вдруг мы посягнем на ее сокровище?

В этот час сквер у больницы был тих и пуст. Откуда-то доносились приглушенные голоса и стук посуды. Видимо, у пациентов как раз время ужина.

Мердок махнул рукой в сторону пустующей лавочки. Я послушно опустилась на жесткое сиденье и, подумав, сбросила туфли. Уф, как же хорошо! Теперь можно и перекурить.

– Так что дальше будем делать? – поинтересовалась я, вынимая из сумочки новую пачку.

Что-то в последнее время я действительно много курю… Но хотелось хоть как-то перебить отдающий антисептиками больничный дух. Мердок покосился на меня, но промолчал, только губы сжал. А ведь он пари проиграл! Я немного повеселела – переспорить этого всезнайку было приятно – и чиркнула спичкой.

– Поговорим с Чандлером насчет Басюна? – предложила я, затягиваясь. – С доказательствами пока негусто, но уже ясно, в каком направлении копать.

– Боюсь, Стравински, – медленно проговорил Мердок, – в версии о причастности Басюна слишком много натяжек.

– Почему? – не поняла я. – Все как раз отлично складывается. Такой себе семейный подряд. Сын добывает тела, мама поднимает их в качестве зомби, а отец использует для своих целей. О, кстати! Ярый же говорил, драконьи артефакты как-то там помогают со вторым обликом. Может, поэтому они Басюну и понадобились?

Мердок задумчиво прохаживался туда-сюда по чахлому больничному скверику. Затем с сожалением хмыкнул, повернулся и опустился на лавочку рядом. Еще и руку положил на спинку позади меня.

Я от неожиданности чуть дымом не подавилась.

– Многое в эту схему не укладывается, – произнес он, повернувшись ко мне вполоборота. – Зачем кому-то из означенных лиц привлекать ваше внимание? Ведь к семейству Стравински они отношения не имеют. Далее, весьма странно, что Басюн и Ясная, по вашим словам, не скрывают своих отношений. Кроме того, зачем им понадобилось совершать кражи именно в том районе, где работает Басюн?

– Ну, Ясная-то в другом. Может, они как раз хотели, чтобы на нее ничто не указывало? – предположила я неуверенно, уже понимая, что Мердок прав.

Он пожал плечами и продолжил безжалостно:

– Однако это не объясняет ни похищения мадам Цацуевой, которая, по словам ее сестры, приветствовала похитителя как знакомого. Ни отравления Сидорова, поскольку у Басюна не было возможности отравить его пищу. Ни вовлечения в преступную деятельность водяного Ихтиара, который едва ли мог быть знаком с замначальника РОВД, патанатомом или охранником кладбища. Слишком много неувязок.

– Может, им еще найдутся объяснения? – предположила я со слабой надеждой.

Мердок лишь взглянул на меня, и я поспешила погасить сигарету.

– А так все хорошо складывалось… – тоскливо сказала я. – Значит, Чандлер?

– Полностью отбрасывать версию Басюна не следует. – Мердок привычно потер переносицу и поправил узел галстука. – Однако тогда следует отыскать иную взаимосвязь между всеми этими событиями.

– Так что теперь будем делать?

Я поймала себя на том, что с удовольствием принюхиваюсь к одеколону Мердока, и подавила малодушный порыв отпрянуть. Если девушке начинает нравиться, как пахнет от ее начальника, ждите беды.

– Боюсь, – Мердок взглянул на часы, стрелки которых показывали начало восьмого, – что сегодня пообщаться с Ихтиаром нам уже не удастся. В такое время в изолятор нас никто не пустит. Так что беседу с ним придется отложить на завтра.

Я вздохнула, признавая его правоту. А как бы хотелось рвануть по следу! Даже усталость куда-то делась, только натертые ноги по-прежнему саднили.

– Однако кое-что необходимо предпринять уже сегодня, – продолжил Мердок.

– И что? – Я подобралась и вопросительно на него посмотрела.

– Наведаться на кладбище, – сообщил он просто. – Даже сомнительную версию следует проверить.

– Отличная мысль, – немного подумав, одобрила я. – Призраки точно в курсе. Понятно, что раньше нам бы не дали ордер. Но теперь, думаю, получится.

– Кхм. – Мердок взглянул на меня удивленно. – Боюсь, я лишь намеревался обыскать кладбище в поисках следов обрядов и похищенных лиц. А что подразумевали вы?

– Ну… – Я немного смутилась. – Согласна, вряд ли кто-то стал бы искать там бабулю и Цацуеву. Но вообще-то я подумала, что если тела выкапывали из могил или хоронили пустые гробы, то уж кто-кто, а призраки об этом знают.

Мердок вдруг улыбнулся – тепло и одобрительно.

– Превосходно. Вы молодец, Стравински! Я подумывал об эксгумации всех недавно захороненных тел, однако предложенный вами вариант много проще и, что немаловажно, куда тише.

– Ну да, – усмехнулась я, надевая туфли. – Для эксгумации нужна куча согласований, да и вони будет много. Особенно если мы все-таки ошиблись.

Мердок поднялся и галантно подал мне руку.

– Нам следует поспешить. Я немедленно займусь необходимыми разрешениями на обыск. И, Стравински… Боюсь, ваш наряд не слишком подходит для прогулки по кладбищу.

Я пожала плечами, с некоторой неловкостью принимая его помощь.

– Как скажете.

Можно подумать, его щегольской костюм и блестящие туфли для этого подходили больше!

В свете заходящего солнца кладбище выглядело жутковато. Алый горизонт, длинные тени от памятников на могилах – и тишина…

Я разглядывала клумбу и переминалась с ноги на ногу, а Мердок тем временем допекал Кота Ученого. Первым делом он предъявил тому ордер и свое удостоверение (то самое, второе!), от гербов и печатей на котором в глазах зарябило даже у меня.

Затем потребовал строго:

– Прошу вас принять человеческий облик.

– Зачем? – огрызнулся оборотень, раздраженно стегая себя по бокам хвостом. – У вас же ордер на обыск, мррр? Так я вам искать не мешаю!

– Хм. – Мердок вперил в него внимательный взгляд. – Что ж, у вас имеются весьма веские причины отказаться от сотрудничества со следствием.

С минуту Кот Ученый переваривал этот шедевр канцелярита, затем фыркнул и без предупреждения перекинулся в юношу.

Мердок повернулся ко мне:

– Узнаете, Стравински? Возможно, ему следует пройтись либо повернуться?

Я фыркнула (ага, еще попрыгать и показать зубы!), но вслух сказала только:

– Узнаю. Это Василий Ясный, сын доктора Ясной.

Понятно, что такое, с позволения сказать, «опознание» годилось только для морального давления, но Мердоку того и надо было.

Юноша вытаращился на меня. Так странно было видеть знакомые ярко-зеленые глазищи на молодом лице. Интересно, в кошачьем облике он не особо смахивает на отца (во всяком случае, мастью – Басюн вроде бы черный, а этот черно-белый), а в человеческом – просто копия. Хотя в наследственности оборотней я не сильна.

– Вы что, спросить не могли? – выдавил он наконец. – Я бы вам и так сказал.

– Нам следовало убедиться, – туманно ответил Мердок.

– Так что, убедились? – спросил Кот Ученый хмуро. – Можно обратно?

Мердок кивнул, и оборотень снова сменил облик.

– Ходят тут всякие, заниматься не дают, – недовольно пробормотал он, дергая хвостом и ушами. – Мряу!

Мое дорогое начальство пропустило упрек мимо ушей.

– Кстати. Помнится, вы утверждали, что находитесь здесь постоянно. А как же ваши отлучки в город? Отрицать бессмысленно, вас видели.

– Ну да. – Он повел хвостом из стороны в сторону. – Почти постоянно. Ну, пару раз в неделю выбираюсь помыться, и все. Что тут криминального?

Объяснение звучало логично, не подкопаешься. На кладбище ведь наверняка нет нормальных условий проживания. Не вылизываться же бедному оборотню, как какому-то уличному коту?! Ну а профсоюз оборотней не дремлет.

Выходит, мне повезло, что я его увидела. Хотя мы бы все равно на него вышли, только чуть позже, бабки у подъезда дали достаточно зацепок.

– Может, уже пойдем? – предложила я, глядя на клонящееся к западу солнце. – Скоро стемнеет, а до темноты надо хоть осмотреться.

Мердок приблизился к воротам и опытным взором окинул ровные ряды захоронений.

– Любопытно, где здесь старые склепы?

– Да в старой части, – подсказал Кот Ученый, махнув лапой куда-то вдаль.

Кажется, он уже успокоился и даже повеселел. Вот уж отходчивый характер у оборотня, даже Мердок не сумел его всерьез донять (хотя я в начальство верю, и будь у него чуть больше времени…).

– Их всего три сохранилось, – продолжил Кот Ученый, гостеприимно распахивая ворота. – Ну и развалины. Только вы лучше до темноты заканчивайте, ладно? Я тут и сам ночью стараюсь не бродить. Или вас проводить?

– Благодарю. – Мердок чуть склонил голову и отказался: – Мы сами найдем дорогу. И, боюсь, вынуждены будем задержаться.

– Ну как хотите, – не стал спорить кот-переросток. – Мое дело предупредить.

– А как же вы охраняете кладбище ночью? – удивилась я. – Снаружи?

– Ну да. Сюда же ночью никто не ходит, – развел лапами оборотень. – Я по периметру пару раз обхожу, на всякий случай. Но вообще вон, видите, на ограде заклятие? Я его включаю, когда стемнеет. И еще когда отлучаюсь в город.

Я присмотрелась. На ограде висят какие-то амулеты, на столбах магические символы…

– И как ваше руководство к этому относится? – поинтересовался Мердок, поддев ногой какой-то камушек.

Ой, не камушек – череп. Судя по размеру, кроличий. Хм, неужели Кот Ученый за собой даже кости не прибирает?

– Мне прямо сказали, чтобы ночью туда ни ногой, – признался Кот Ученый. – Кладбище старое, неупокоенных душ полно. То воет, то стонет… Понятно, в мэрию уже сто раз жалобы писали и просили прислать некроманта, а толку-то? В общем, ровно в девять я включаю охранку. Если не успеете, стучите в ворота, я тут подожду. Хотя лучше бы вам вообще завтра с утра подойти.

Мы с Мердоком переглянулись. Идея здесь переночевать и расспросить призраков уже не казалась мне столь блестящей. А куда деваться? Труба зовет.

– Благодарим за информацию, – вежливо произнес Мердок. – Однако откладывать следственные действия мы не вправе. Стравински, за мной!

Он бесстрашно ступил на дорогу за воротами и двигался вперед с целеустремленностью бульдозера, а я изо всех сил пыталась не отставать. Переодеться-то я переоделась, а вот с обувкой не повезло. У мокасин, которые валялись в моем кабинете как раз для таких случаев, отклеилась подошва. А домой Мердок заезжать не велел – дескать, надо успеть до темноты. Вот и ковыляла я по грунтовке на каблуках…

Поначалу с интересом крутила головой, рассматривая заросшие капустой ряды могил по обе стороны тропы, но это занятие мне быстро наскучило. И почему-то мне было не по себе. Не получалось отделаться от сомнений. Конечно, в школе полиции меня учили управляться с призраками, но нам преподавали только теорию.

Суд показания призраков не принимал, зато как источники оперативной информации они порой бывали бесценны. Только на моем участке пока никого не убивали, так что из условно неупокоенных душ у меня числился только пес Блэки. А нам нужны именно неупокоенные – призывать духов мы не вправе, и это под силу лишь опытному некроманту.

– Думаете, Кот Ученый не замешан? – не выдержала я.

– Сложно судить об этом достоверно, – откликнулся Мердок рассеянно. – По моему скромному мнению, нет. Однако я могу ошибаться. А вы как полагаете?

И оглянулся на меня. Выглядел он усталым и странно сосредоточенным, а строгий темно-серый костюм в надвигающихся сумерках казался траурно-черным.

– Не похоже, – покачала головой я, зябко передернув плечами. Привидится же такое! – Или он гениальный актер, или правда не чувствует себя виноватым. Понятно, ему не хотелось, чтобы мы тут рылись, но он не сильно расстроился.

– Следовательно, – вздохнул Мердок, – вряд ли мы обнаружим здесь что-то любопытное. Однако необходимо проверить хотя бы для проформы. Для начала проверим старые склепы.

– И допросим призраков, – напомнила я, стараясь ступать осторожнее. Не хватало еще ногу подвернуть! – Только, если честно, ночевать тут мне что-то не хочется.

– Надеюсь, мы успеем вызвать хотя бы одного-двух до темноты. – Мердок наконец углядел что-то интересное и ускорил шаг. – А более и не потребуется.

«Только бы не хлопнуться!» – сердито подумала я, ковыляя следом. И, конечно, тут же угодила каблуком в скрытую травой ямку. Нога подвернулась, и я со вскриком повалилась вперед…

Спас меня Мердок. И как только успел?

– Стравински, – укоризненно произнес он, придерживая меня за талию, – прошу, будьте осторожнее.

– Постараюсь, – сдавленно пообещала я, пытаясь наступить на поврежденную ногу. – Уй!

Мердок вздохнул и, наскоро оглядевшись, подхватил меня на руки. Несколько шагов – и он бережно опустил меня на скамейку возле «поминального» столика.

До ближайшего склепа оставалось метров пятьдесят. Выглядели старые захоронения довольно мрачными и обшарпанными, а самое дальнее вообще, кажется, было в аварийном состоянии.

– Вам придется подождать здесь, – непререкаемо заявил Мердок.

– Я же должна вам помогать, – возразила я, морщась от боли.

Мердок поднял брови и скрестил руки на груди.

– Неужели вы полагаете, Стравински, что я не сумею управиться с этим сам? Уверяю вас, у меня имеется соответствующий опыт. А вот у вас его нет. Ведь так?

– Да. – Я насупилась и потерла щиколотку. Ногу прострелило болью.

Признавать, что меня мучает банальное любопытство, было как-то неудобно и… непрофессионально.

– Тогда давайте мне… хм, орудия труда. – Мердок требовательно протянул руку. – Я быстрее управлюсь сам. К тому же это безопаснее.

Он прав, не стоит показывать потусторонним сущностям свою слабость, они от этого дуреют.

– Ладно, – вздохнула я, честя себя на все корки, и вручила ему свою сумку.

Я обняла себя за плечи и оперлась спиной о столик. Повезло, что хоть не пришлось усаживаться прямо на могилку. Ведь додумалась сунуться на кладбище в таких туфлях! Знала же, какие здесь дороги, но понадеялась на авось. Надо было дождаться Мердока в такси.

Запоздалая умная мысль, понятно, уже ничем помочь не могла. Оставалось только беспомощно наблюдать за удаляющимся быстрыми шагами мужчиной.

Дамская сумочка в его руках выглядела нелепо, только смеяться совсем не хотелось.

Справился Мердок действительно быстро (видимо, призраки были готовы ответить на любые вопросы, лишь бы он поскорее отвязался). Солнце только-только успело скрыться за горизонтом, когда из вросшего в землю каменного мавзолея показался Мердок, подсвечивая себе путь небольшим фонариком. Он посмотрел в мою сторону и отрицательно покачал головой.

Я вздохнула. Неназываемый, ну почему?! Мало того что так глупо получилось, так еще и без толку!

Дождавшись Мердока, я попыталась подняться. Сжала зубы, чтобы не вскрикнуть. Похоже на растяжение: ступить больно и нога заметно распухла.

– Прекратите, Стравински! Не время геройствовать.

– Так что там? – жадно спросила я, ухватившись за его локоть для опоры. – Призраки явились?

– Разумеется, – хмуро ответил следователь. – И, по их словам, пустых могил здесь нет. Следов магических обрядов и присутствия посторонних лиц также не выявлено.

– Ясно, – понурилась я.

А такая была хорошая версия!

Мердок вздохнул и, легко подняв меня на руки, направился к выходу. Я перебросила заметно полегчавшую сумочку через плечо и обхватила его за шею.

До ворот мы не дошли. Откуда-то сбоку послышался угрожающий рык, которому вторило глухое ворчание впереди.

Мердок быстро огляделся – и опустил меня прямо на плиту на ближайшей могиле. Мрамор за день нагрелся и все еще оставался теплым, но меня пробил озноб. Брр. Темно, тихо, что-то жутковато клацает… А мы торчим среди зарослей капусты, как украшенная зеленью дичь на блюде. Я поежилась и нащупала в сумке табельное оружие. Вряд ли оно поможет в такой ситуации, но как-то спокойнее.

Мердок напряженно всматривался в темноту, ведя лучом фонарика по кругу. Узкий луч света выхватывал надгробия, венки, странно зловещие ветки кустов… И удушающий запах увядших цветов и пыли.

Я все же вынула пистолет и огляделась. Темень хоть глаз выколи! И невольно вскрикнула.

«Интересно, – подумала я, стискивая бесполезное оружие, – а Кот Ученый в курсе, что за твари у него тут водятся?»

Мердок стремительно обернулся, и от луча фонарика два светящихся силуэта чуть отступили назад, во тьму.

– Любопытно, – заметил он, встав так, чтобы заслонить меня спиной, – откуда здесь призрачные гончие?

От этого названия веяло жутью. Считалось, что призрачных гончих можно вызвать и натравить. Только пользуются этим редко. Закон рассматривает их призыв как убийство с отягчающими, за что светит вышка. К тому же заклинателю не так-то просто подчинить этих тварей, тут мстящая свекрови домохозяйка не справится.

Зато у жертвы очень мало шансов на спасение. Поможет только магия. Очень специфическая магия.

– Откуда я знаю? – огрызнулась я нервно, сдвинувшись в сторону, чтобы видеть нападающих. – Интересно, их кто-то натравил или они… дикие?

Толку-то, что Мердок по-рыцарски закрыл меня собой? Эти твари схарчат нас обоих и не подавятся.

– Полагаете, тоже на кроликов охотятся? – Судя по голосу, Мердок усмехнулся, по-прежнему ведя лучом фонарика.

Это не то чтобы помогало, но хоть заставляло псов медлить.

Два вытянутых собачьих силуэта, негромко ворча, вновь стали потихоньку приближаться.

Они никуда не торопились – наскакивали, отступали, кружили. Еще бы, бежать-то нам некуда.

– Самое время воспользоваться вашими способностями, – негромко предложил Мердок, когда расстояние сократилось метров до пяти.

Невозмутим, хладнокровен, сдержан при любых обстоятельствах – в этом весь Мердок.

– Какими еще способностями? – нервно откликнулась я, наблюдая за неторопливым приближением зверей. – Блэки меня слушается, но он же воспитанный домашний пес!

А свечи, пентаграммы и всякая простенькая магия действуют на обычных призраков, а не на таких тварей.

– Очарованием, – коротко ответил Мердок.

– Да нет никакого очарования! – резко ответила я. – Это Розочка у нас… одаренная. Хотя у нее тоже с мертвяками не получается. А я могу только рыкнуть, но вряд ли это поможет.

Мердок оглянулся, пристально посмотрел мне в лицо, словно проверяя, не шучу ли я.

Я сдвинулась еще правее, чтобы он не перекрывал мне видимость, и подняла пистолет. Толку от него не будет, но не сдаваться же без боя!

И зарычала, изо всех сил подражая бабуле. Ну давай же, драконья магия! Только сколько во мне той магии? Бабуля бы их с костями сожрала (если у призраков есть кости), а я могла только судорожно сжимать оружие.

Псы приостановились, плюхнулись на задницы, но не ушли. Один заинтересованно повел носом, второй задумчиво облизнулся. Они не спешили – до рассвета еще добрых часов восемь.

Мердок глубоко вздохнул и вынул из нагрудного кармана какую-то небольшую вещицу.

– Закройте глаза, Стравински! – велел он, занеся руку вверх, и я послушно зажмурилась изо всех сил.

Короткое слово, ослепительная вспышка и жалобный визг…

– По-моему, – хрипло сказала я, когда все закончилось, – Луч Света относится к запрещенным заклинаниям.

– Вы совершенно правы, – не стал спорить Мердок, шаря лучом фонарика меж надгробий.

Вокруг снова было тихо и пусто. Еще бы, эта убойная штука уничтожает любую нежить в радиусе ста метров. А попутно так возмущает магический фон, что на долгие недели место ее применения становится приманкой для всякой пакости, которая слетается к нему, как мошкара к костру. Такой себе луч света в мрачном царстве.

– И вы его использовали?

Эта мысль никак не умещалась в голове. Мердок и подпольная некромантия?!

– Боюсь, Стравински, у вас возникло обо мне превратное суждение, – начал он, подхватывая меня на руки. – Разумеется, я обзавелся оружием на самый крайний случай. Пусть это не слишком законопослушно, зато, полагаю, разумно. Неужели вы считаете, что мне следовало добропорядочно дать себя съесть?

Его обычное занудство сейчас странным образом успокаивало, даже умиротворяло.

– Нет, – хмыкнула я, втихомолку утыкаясь лицом в его пиджак. – Просто не ожидала. Теперь придется вызывать бабулиных мальчиков, так?

Мердок молча кивнул, прижал меня покрепче и зашагал к выходу. Нас ждала веселенькая ночка…

Глава 6

Это было красиво: к воротам кладбища подлетели два джипа, из которых выпрыгнули крепкие мужчины в темно-синих комбинезонах и слаженно оцепили место происшествия. В свете фар стало светло как днем. Даже ночные птицы притихли, переполошенные непривычной здесь суетой.

Следом из автомобиля показался Стенли – хмурый, сосредоточенный и в такой же униформе с эмблемой местного отделения Министерства чрезвычайных магических ситуаций – деловитым ежиком, несущим на иголках молнию. Он огляделся и отдал несколько коротких команд. Теперь он совсем не походил на того тюфяка средних лет, которым казался обычно. Это по бумагам Стенли – бабулин секретарь, на деле скорее первый помощник.

После истории с нашествием зомби бабуле вручили орден, а заодно предложили возглавить любой филиал МЧМС. Шума тогда было много, газеты наперебой кричали, что силовики оказались совершенно не готовы к такому повороту событий. А так власти одним ударом убивали двух зайцев: и героиню наградили, и драконицу на службу привлекли. И бабуля не подкачала, сумела-таки навести идеальный порядок во вверенном ей подразделении. А Стенли, спасенный ею в какой-то заварушке, со временем стал ее правой рукой и почти членом семьи.

Тем временем его подчиненные развили бурную деятельность – ставили флажки, кто-то накрыл опасное место силовым куполом, кто-то принялся настраивать аппаратуру…

– Анна, – отрывисто кивнул мне Стенли. Мердок удостоился лишь короткого неприязненного взгляда.

Так я и знала – дорогое начальство непревзойденно в умении достать ближнего до печенок.

– Здравствуйте. – Я через силу улыбнулась.

В другое время я бы обязательно полюбовалась бабулиными «мальчиками», как на подбор высокими и подтянутыми, но точно не в этот раз. От ночной прохлады и пережитого стресса меня начала бить запоздалая дрожь.

А вообще «тридцать три богатыря», как их называли в народе, радовали взор и вызывали повышенное слюноотделение у всех женщин от пятнадцати до шестидесяти пяти. Интересно, бабуля их по конкурсу отбирала?

– Что здесь произошло? – поинтересовался Стенли, окинув взглядом нас с Мердоком и замершего чуть поодаль оборотня.

– Луч Света, – коротко отчитался кто-то из спецов, не отрываясь от приборов.

– Спасибо, Дэриен. – Стенли повернулся к нам. – Все верно?

– Разумеется, – не стал отнекиваться Мердок. – И, дабы избежать вопросов, его применил я. Против призрачных гончих, если вам любопытно.

– Очень. – Стенли обманчиво расслабленно прислонился к воротам. – Особенно – где вы раздобыли заклятие? Вы ведь не некромант.

Его видимое безразличие неуловимо отдавало фальшью.

– Разумеется, – повторил Мердок так же ровно, покосился на меня и стянул пиджак. Набросил мне на плечи и продолжил: – Я обнаружил заклятие при обыске склепа и, само собой, изъял. Как видите, пригодилось.

Каменное выражение лица, прямой взгляд – мол, попробуй докажи, что все было не так! Шел-шел и нашел. Обычная отмазка наших с ним клиентов. Только у Мердока могло и прокатить.

– Понятно, – после долгой паузы ответил Стенли, прищурился и растянул губы в недоброй усмешке. – Вам придется написать объяснительную.

Мердок лишь равнодушно пожал плечами.

– Анна, на пять минут, – попросил Стенли, махнув рукой куда-то в сторону.

Я поплотнее запахнулась в пахнущую Мердоком ткань и, прихрамывая, побрела за ним.

– С вами все в порядке? – первым делом обеспокоенно поинтересовался Стенли. – Не для отчета, на самом деле?

– Ну да, – вздохнула я, кутаясь в пиджак с начальственного плеча. Чего у Мердока не отнять, так это галантности. Я опустилась на ближайшее надгробие, ноги меня уже не держали, да и не до церемоний сейчас. – Только устала. Ну и перепсиховала, конечно… А у вас правда Звезда Авида?

– Ничего себе переход, – усмехнулся Стенли. – Конечно, правда. Это давняя история. Кстати, можно курить. Или дать коньяка?

– Не надо, – замотала головой я и принялась рыться в сумочке.

Первым под руку попался табельный пистолет, и я прикусила губу. Слишком живы воспоминания о той жути.

Надо же, я совсем забыла о куреве! Не иначе как тлетворное влияние Мердока, чей неодобрительный взгляд я чувствовала даже спиной. А, Неназываемый с ним! Прикурила, жадно вдохнула дым и посмотрела на Стенли поверх огонька сигареты.

– О госпоже Марцелине новости есть? – спросил он с затаенным напряжением.

– Нет, – призналась я, сглотнув ком в горле. – До сих пор тишина. Так что там с попыткой проникновения? А то Мердок мне ничего не говорит.

Мы перебрасывались вопросами, как давние друзья, которые не виделись долгие годы. А что? А как? Что нового?

– Попыткой? – переспросил Стенли и отвернулся, словно разглядывая чей-то памятник. – По-моему, попыткой это называть неправильно.

– Но… – Я даже забыла о тихо тлеющей сигарете в пальцах. – Вроде бы ничего не похитили? Значит, вор не достиг поставленной цели.

– Так-то оно так. – Стенли обернулся. В полутьме лицо его выглядело странно, как вырезанная из дерева маска. – Только там ничего и не искали. Пригнали туда трех зомби, которые… в общем, приняли на себя удар охранки. Потом кто-то прошел следом за ними, остановился на пороге, постоял и убрался восвояси. Как будто знал, что там нет того, что ему нужно, понимаете? Он просто ушел. Наряд примчался через четыре минуты, но толку-то?

– Интересно, – признала я.

Только голова наотрез отказывалась соображать и делать выводы. Ясно одно. Раз с Сидоровым не вышло, Кукольник решил проблему в лоб – просто и нагло. Нахальства ему не занимать.

Я спохватилась, что сигарета дотлела уже до фильтра и теперь противно чадила. Раздавила ее каблуком здоровой ноги и неожиданно для самой себя хихикнула. Ничего себе у нас с Мердоком получилась вечерняя прогулка: кладбище, призраки, отважный рыцарь… Романтика!

– Анна, вы точно в порядке? – Бабулин секретарь взял меня за локоть, наклонился и встревоженно заглянул в лицо.

Я кивнула, с трудом сдерживая клокочущий в горле нервный смех.

– Тогда подождите часок, хорошо? Лучше сразу со всем управиться. Бумаги подпишете, а потом мы вас домой отвезем.

Логично, вряд ли такси приедет на кладбище среди ночи.

– Конечно, – согласилась я. – Я тут посижу, ладно?

Стенли кивнул и отправился к своим, а я скинула наконец туфли и поджала ноги. Ночь, луна, ветерок – и полтора десятка красивых мужчин. Что еще нужно женщине для отдыха?..

Дверь снова открыл Немо. При виде меня его радостное лицо поскучнело.

– Здрасьте, – буркнул зомби, распахивая дверь на всю ширь.

Похоже, дрессировки надолго не хватило.

– Тебя Дис оставила меня дожидаться? – спросила я, хромая в прихожую.

Позади тенью следовал Мердок, который вызвался меня проводить. На предложение Стенли просто подождать у калитки, пока я войду, Мердок сухо сообщил, что несет за меня ответственность, а потому намерен сдать домашним с рук на руки.

«Акт приема-передачи составлять будем?» – подумала я с иронией, но вслух произнести не рискнула. С Мердока бы сталось!

– Не-а, – помотал головой Немо и признался бесхитростно: – Розочку!

Имя он произнес с такой нежностью, что в другое время я бы усмехнулась. Теперь меня волновало совсем иное.

– А ее что, до сих пор нет?

Часы в прихожей показывали уже без четверти полночь. Немо душераздирающе вздохнул и отрицательно помотал головой.

Эх, вот умеет же сестренка мужчинам головы крутить – даже мертвецы устоять не могут. Я нога об ногу сбросила туфли и почти упала на табуретку у блюдца. Прибью сестренку! Я нашла в записной книжке нужный номер и торопливо его отстучала.

Мердок остановился у меня за спиной.

– Слшью? – почти сразу отозвались на том конце линии.

Говорившая проглатывала большую часть гласных, так что разобрать ее речь было непросто.

– Здравствуйте, Мэг, – произнесла я торопливо, узнав этот глухой пришептывающий голос. – Это домовой Стравински беспокоит. Ваш хозяин не сообщал, куда собирается сегодня пойти?

– Не, – с запинкой произнесла она. – Ждте.

И исчезла. На заднем фоне слышался какой-то шум: негромкий топот, хлопок двери, затем тишина – и шаги уже кого-то потяжелее.

– Слушаю! – сказал в блюдце Ярый.

– Позовите Розу, пожалуйста! – выпалила я.

Пауза, затем он поинтересовался:

– А с чего вы взяли, что она у меня?

– Вы что, отправили ее домой одну? – разозлилась я.

Мердок успокаивающе положил мне руку на плечо.

– Стрррравински! – прорычал Ярый (обычно он называл меня по имени, но «Аннабель» сложновато прорычать), затем глубоко вздохнул, успокаиваясь, и продолжил уже совсем иным тоном: – Я не видел Розу с сегодняшнего утра. Точнее, уже почти вчерашнего. Поклясться?

– Н-н-нет, – с запинкой выговорила я и с удивлением услышала, каким хриплым стал мой голос. – Я вам верю.

– А что случилось? Вы не знаете, где находится ваша сестра? – встревожился Ярый.

– Не знаю, – признала я тупо и прикрыла глаза.

– Я выезжаю, – коротко бросил Ярый и оборвал звонок.

– Роза сказала, – вдруг заговорил топчущийся у входа зомби, – мама. Выбрать платье. Я с ней! Роза – нет.

Мердок резко повернулся к нему:

– Хочешь сказать, что Роза ушла с матерью?

– Да-а-а! – Немо хлюпнул носом, как обиженный ребенок.

Фух! Я с облегчением перевела дух, но Мердока такой ответ почему-то не устроил.

– Выбирать платье? – продолжил Мердок, явно пытаясь выбирать реплики попроще.

– Ага. – Немо закивал.

– А кто хотел взять тебя с собой? Роза или ее мама?

– Яд-ви-га! – почти пропел зомби, и Мердок вдруг до боли стиснул мое плечо.

– Посмотрите на него, – велел он вполголоса.

– На Немо? – удивилась я.

День выдался очень-очень долгий, и теперь в моей голове, кажется, вместо мозгов была манная каша.

– Именно, – подтвердил он и вдруг спросил громко: – Ядвига – хорошая?

– Да-а-а! – убежденно заявил зомби, просияв. – Лучшая!

Я покосилась на хмурого Мердока, который задумчиво потирал переносицу.

– Полагаю, Стравински, – начал он, заметив мой взгляд, – нам следует пообщаться с вашей экономкой. Немо, позови Дис.

Зомби радостно потопал выполнять поручение.

– Постой, Немо! – окликнула я зомби уже на пороге. – Роза сказала, когда вернется?

– В шесть вечера! – отрапортовал он, и я поняла, что рано обрадовалась.

Мы с Мердоком переглянулись.

– Звоните дежурному, – велел он. – Необходимо объявить розыск.

– А не рано? – засомневалась я и кивнула на блюдце. – Может, сначала позвонить маме? Вдруг Роза осталась у нее ночевать?

Признаюсь, в такой вариант я верила слабо. До сих пор мама прекрасно обходилась семейными ужинами раз в полгода. Даже когда мы с Розой болели, наша биологическая родительница до ночевки у постели дочек не снисходила.

– Можно попробовать, – согласился Мердок с видимым сомнением.

Я сверилась с записной книжкой (мамин номер наизусть я не знала) и быстро отбарабанила нужную комбинацию цифр… Длинные гудки…

После третьего раза я оставила бесплодные попытки. На всякий случай обзвонила больницы – тоже без толку.

Мердок задумчиво смотрел в темное окно, машинально выстукивая пальцами смутно знакомый ритм.

– Я сейчас опрошу друзей Розы, – пообещала я, листая странички блокнота.

– Боюсь, это ничего не даст, – ответил он мрачно.

– «Боюсь»?! – переспросила я недоверчиво.

Мердок веско кивнул:

– Звоните в полицию, Стравински!

Я скрипнула зубами, представив реакцию дежурного. «Как, опять пропала?!» Однако послушно набрала знакомый номер…

Когда на пороге нарисовалась Дис, я уже успела заявить о пропаже Розочки.

– Что надо? – буркнула экономка, переводя взгляд с меня на Мердока. – Сплю я, непонятно, что ли?

Вряд ли она на самом деле уже спала – глаза совершенно не сонные, а в руках она держала толстенную книгу, за которой, похоже, и коротала вечер. «Гномья кухня. Издание сто двадцать восьмое, дополненное и уточненное». Солидным томом можно было при случае оглушить вора (или добиться от него чистосердечного признания – по обстоятельствам).

Глаза Мердока блеснули, и он спросил неожиданно мягко:

– Неужели вы не волновались, что члены семьи до сих пор не вернулись домой?

Гномка вдруг смутилась – отвела взгляд и прикусила губу.

– А чего я должна волноваться? Они взрослые уже, сами разберутся. Мое дело – накормить, напоить да спать уложить.

– Насколько я помню, у гномов совершеннолетие считается с двадцати пяти, – возразил Мердок тем же опасно ласковым тоном. Брр, аж до мурашек пробрало! – Хотя вас занимало лишь благополучие Анны, ведь так? А она уже достигла означенного возраста.

– И что? – Дис приосанилась и покрепче обхватила свою книгу, словно примерялась, как бы настучать ею Мердоку по лбу.

– Постойте, я ничего не понимаю, – вмешалась я и сжала пальцами виски. – Дис, свари мне кофе, пожалуйста.

Она кивнула, однако Мердок возразил:

– Лучше вы сами. В противном случае…

Повисла многозначительная пауза.

– Это вы что удумали? – возмутилась Дис и шагнула вперед. – Чтобы я на мою… на Анну руку подняла?

– Погоди! – Я вскочила, торопясь предотвратить членовредительство, и не сдержала вскрика. Ковылять я кое-как могла, а вот резкие движения делать не стоило.

Меня подхватили под руки с двух сторон.

– Аккуратнее, Стравински, – укоризненно попросил Мердок.

– Где вас угораздило? – проворчала Дис. – Вот с детства умеете вы кругом влезть!

Опираясь на плечо гномки и на локоть дорогого начальства, я добралась до кухни и с облегчением плюхнулась на стул. Неназываемый, ну как же не вовремя…

Кофе в итоге варил Мердок, и на это действо стоило полюбоваться. Ах, как он отмерял молотые зерна и специи! Никаких «на кончике ножа» или «трети чайной ложки», только взвешивать, только миллиграммы!

Дис наблюдала за ним с таким лицом, что к кофе для самого Мердока ее точно не стоило подпускать: не отравит – так плюнет. Потом она фыркнула и утопала к шкафчику, где хранилась аптечка. Вынула бинт и пузырек с какой-то вонючей мазью:

– Ногу надо обработать!

Я кивнула и принялась закатывать штанину. Зато Розочкино зелье от синяков и ушибов подействовало почти сразу: боль поутихла, отдалилась, и даже припухлость спала почти на глазах…

Наконец передо мной появился поднос с чашечкой ароматного напитка, украшенного взбитыми сливками и тонким узором из корицы и какао.

– Мм, спасибо! – от души сказала я, грея пальцы о теплый бок чашки. – А теперь объясните мне, о чем речь, ладно? А то я ничегошеньки не понимаю!

Мердок присел на табуретку напротив.

– Полагаю, – обратился он к гномке, – вам лучше поведать обо всем самой.

Та лишь засопела, вынула из ящика точильный брусок и придвинула к себе стойку с ножами. Противный вжик-вжик-вжик. И такой выразительный взгляд исподлобья…

– Дис, прекрати! – поморщилась я и глотнула кофе. – И расскажите наконец толком!

Мм, если когда-нибудь Мердоку надоест работа следователя, он без труда найдет работу в какой-нибудь кофейне. Если, конечно, посетители не будут жаловаться, что кофе варят по полчаса.

Дис насупилась, оставила в покое нож и сложила руки на коленях:

– Как пожелаете.

Выдержав паузу, Мердок повернулся ко мне и знакомым жестом потер переносицу. – Боюсь, Стравински, едва ли вам понравятся… хм, некоторые моменты.

– Не сахарная, не растаю, – мрачно ответила я и отставила опустевшую чашку. – Вы хотите сказать, что я где-то сглупила?

Мердок заметно колебался, а Дис кусала губы и упорно молчала.

– Едва ли это стоит так называть, – проговорил он наконец и сложил пальцы домиком, опираясь локтями на стол. – Боюсь, в этом деле на вашей проницательности дурно сказывается личный интерес. Во всех прочих вопросах вы показали себя как грамотный и честный полицейский.

– Спасибо, – буркнула я.

Ох, не к добру эти комплименты! Слишком похоже на то, что он пытается подсластить горькую пилюлю.

– Итак, с самого начала расследования я заподозрил, – ровным тоном начал он, – что к этой истории причастен кто-то из ваших домочадцев. По утверждению присутствующей здесь экономки, никто из посторонних лиц за последние две недели в дом не заходил. Откуда же Кукольнику известно, что искомого артефакта в особняке нет? Ведь даже если его не было здесь ранее, кто мешал госпоже Марцелине его перепрятать? Это первое, что меня насторожило. Второй момент мы с вами обсуждали. Согласитесь, похитить госпожу Марцелину не так-то просто, а уж тем паче проделать это без шума. Вероятнее всего похитителю она полностью доверяла. И, наконец, третье – весьма странное поведение экономки, которое вызывало ваше удивление, а значит, не укладывалось в обычные рамки.

Звучало логично – и невероятно.

– Вы считаете, что это Дис? – тусклым голосом спросила я.

– Да как вы!.. – начала гномка гневно и снова цапнула со стола точильный брусок.

Хм, и что она собирается с ним делать?

– Считал, – поправил Мердок. – Особенно когда навел справки и выяснил, что ваша экономка является одновременно и вашей двоюродной тетушкой.

– Чего? – глупо спросила я и оторопело посмотрела на Дис. – Это правда?

– Чушь! – Она с силой саданула кулаком по столешнице рядом, отчего подставка с чашками жалобно задребезжала. – Бред!

Интересно, чего он от нее добивается? Ведь не просто же так выложил мне свои подозрения в присутствии самой Дис!

– Если пожелаете, я могу предъявить соответствующие бумаги, – пообещал Мердок. – Дис воспитывала вашего отца, а также являлась его опекуном до совершеннолетия. Вы ведь понимаете, что подобные вещи несложно проверить.

И Дис умолкла. Глаза ее метали молнии, однако спорить она не пыталась, только выразительно похлопывала точильным бруском по ладони.

– Значит, правда. – Я растерянно потерла лоб ладонью. – Честно говоря, не верится. Зачем моей… родственнице работать прислугой? Да еще в нашем доме!

– Для этого имелись резоны, – пожал плечами Мердок. – Близких родственников у Дис больше не осталось, а иной возможности вас воспитывать госпожа Марцелина ей бы не предоставила. К тому же у гномов действует круговая порука, следовательно, за преступление вашего отца должны были расплачиваться все его родственники.

– То есть бабуля приговорила Дис к… таким исправительным работам?! – не поверила я и помотала головой. – Нет, не может быть!

– Разумеется, нет, – не стал спорить Мердок. – Однако клан Дис и вашего отца насчитывал более сорока гномов. И разгневанная драконица, без всяких сомнений, сумела бы на них отыграться. Полагаю, именно это послужило причиной заключения между Дис и госпожой Марцелиной договора, согласно которому Дис обязалась искупить вину за весь клан, проработав на пострадавшую сторону до вашего совершеннолетия. Всему этому в архивах мэрии имеются письменные доказательства.

Так вот откуда он так хорошо знает Каэн! Похоже, он перерыл архивы мэрии просто от и до.

– А двадцать пять мне стукнуло три месяца назад, – напряженно кивнула я. – Неназываемый, осмыслить не могу!

– Простите, – произнес Мердок с некоторой неловкостью. – Надеюсь, вы понимаете, что я заранее знал, что последний драконий артефакт находится у вашей бабушки, а потому постарался выяснить как можно больше о семействе Стравински и домочадцах.

А мне решил рассказать только теперь. Ну-ну.

– Ага, – буркнула я и принялась охлопывать карманы в поисках сигарет.

– Стравински, прекратите! – потребовал Мердок сухо.

– Что прекратить? – рассеянно поинтересовалась я, вынимая пачку.

– Курить и ругаться, – вздохнул Мердок и, перегнувшись через стол, бесцеремонно отобрал у меня сигареты. – Неужели вы полагаете, что это что-то изменит?

– Нет, – вынужденно признала я. – Но мне станет легче.

– Это самообман, Стравински. – Мердок неодобрительно покачал головой и сунул пачку в карман пиджака. – Вам уже предостаточно самообмана.

– Все-то вы лучше знаете, – проворчала я недовольно. Встала, ополоснула под краном чашку (турку Мердок уже вымыл сам, причем до блеска). – Итак, Дис, ты моя двоюродная тетка по отцу, так?

И оперлась копчиком на столешницу.

– Ну так и что? – Гномка выдвинула массивную челюсть. – Я честно выполнила договор. Что дальше?

Мердок поднялся, взял меня за локоть, подвел к стулу и почти силком усадил.

– Да не надо, – запротестовала я. – Я в порядке.

– Боюсь, это еще не все, Ст… Анна.

Похоже, на этом неприятные новости не закончились. Мердок слишком редко называл меня по имени.

Он прошелся по кухне туда-обратно, наконец остановился перед Дис. Выглядел он заметно осунувшимся и напряженным.

Гномка поджала губы и посмотрела на него с вызовом.

– Вы ведь ненавидите Марцелину Стравински? – спросил он негромко. – Равно как и Ядвигу?

– Да! – коротко бросила она. – А за что мне их любить? Прости, девочка.

Я прикусила щеку изнутри и кивнула. Неназываемый, в доме такие страсти кипят, а я ни в зуб ногой! Позорище, а не полицейский.

Мердок чуть склонил голову, не отрывая от моей новоявленной родственницы по отцу внимательного взгляда. Они молча играли в гляделки.

Первой не выдержала я:

– Ладно, с нашими запутанными родственными отношениями все понятно. А что насчет Кукольника и бабули? Честно говоря, я все равно не верю, что это могла сделать Дис.

– Поделитесь соображениями? – дернул уголком губ Мердок. – Или же вы опираетесь лишь, скажем так, на женскую интуицию?

– Пфф! – фыркнула я. – Просто бабуля наверняка стребовала с Дис клятву, ведь так? Не навредить и все такое.

– Однако договор действовал лишь до вашего двадцатипятилетия, – напомнил Мердок.

На губах его играла легкая улыбка. Интересно, чем же он так доволен?

– Насколько я помню основы правоведения, – парировала я, – в таких соглашениях обычно предусмотрено автоматическое продление договора на тех же условиях, если стороны по завершении срока не заявили о желании его расторгнуть. – Я перевела дыхание. Уф, не зря в нас вдалбливали эти формулировки, теперь они просто от зубов отскакивают. И спросила, подняв бровь: – Есть такой пункт в том договоре?

– Разумеется. – Мердок улыбнулся мне. – И секретарь госпожи Марцелины подтвердил, что соответствующего уведомления она пока не получала. Вы молодец, Анна!

Я несколько напряженно кивнула.

– Значит, не Дис?

– Я уже нашла другую работу, – влезла гномка решительно и принялась разглаживать складки ситцевого халата. – Только еще не успела все оформить.

Я просто онемела.

– А вот этим, вероятно, и объяснялись странности в поведении Дис, – доверительно поведал мне Мердок. Он сел и положил руки на стол перед собой. – Итак, подозрения в отношении Дис, поначалу казавшиеся мне столь многообещающими, обернулись…

– Пшиком? – подсказала я.

Он склонил голову и посмотрел мне в глаза:

– Можно и так сказать. Однако это не отменяло прочих резонов. Чем дальше, тем больше я убеждался, что в деле замешан кто-то из членов семьи или доверенных лиц.

Я отвела взгляд, сглотнула и перечислила:

– Я, Роза, Стенли, Дис. Но последних двух мы вроде бы откинули. Кто еще?

Ответить Мердок не успел: в дверь заколотили, притом, судя по всему, ногами.

Я встрепенулась и тут же сообразила, что Роза не стала бы так стучать. Ее любимая роль милой хрупкой девочки плохо сочеталась с топотом и шумом.

Дис успела первой. Я только-только привстала, а гномка уже распахнула дверь.

Ярый ворвался вихрем. Даже какая-нибудь подслеповатая бабулька вряд ли спутала бы его в этот момент с человеком: вишневые губы плотно сжаты, глаза горят нешуточным огнем, а по растрепанным волосам пробегают колкие злые искры. Хотя сравнение некорректное, иные бабульки по зоркости молодым фору дадут.

Хм, неужели его так взволновало исчезновение Розы?! Надо же!

Ярый одним смазанным рывком приблизился ко мне вплотную.

– Что с Розой? – пророкотал он глухо, вперив в меня сверкающий яростью взгляд.

Ох уж эти вспыльчивые огненные! Только бы выплеснуть злость на кого угодно.

– Исчезла, – коротко сообщила я, изо всех сил пытаясь говорить ровно. – Ушла с мамой по магазинам и не вернулась.

– И ты так спокойна? – рявкнул дракон, нависая надо мной.

Мердок дернулся к нему, но я не стала дожидаться помощи. Рывком ухватила Ярого за ворот футболки. Ткань жалобно затрещала, а янтарные глаза дракона удивленно расширились.

– Это. Моя. Сестра! – гаркнула я, пересиливая желание вцепиться ногтями в эту смуглую физиономию. – Я за нее пасть порву. Не смей мне указывать! Понятно?

– Понятно, – проворчал он, осторожно высвобождаясь из моей хватки.

Я отвернулась. Так, Стравински, уймись! Истерика не поможет.

– Вот теперь я верю, что в тебе четверть огненного дракона, – даже с некоторым уважением произнес Ярый, разглядывая порванный ворот.

Я только дернула уголком рта.

– Сейчас не время выяснять степень влияния наследственности на поведение Анны, – сухо заметил Мердок. – Или вы прибыли сюда исключительно с целью сорвать на ком-нибудь свое раздражение?

– Да как ты смеешь?! – прошипел дракон, резко к нему оборачиваясь.

– Так! – решительно заявила я, вклиниваясь между ними. – Стоп. Если вы двое хотите поругаться – идите на улицу. А я поищу Розу сама!

Мердок смерил меня сумрачным взглядом.

– Полагаю, Стравински, – подчеркнуто сдержанно произнес он, – что сами вы не управитесь.

– Не вмешивайся в мужские дела, Аннабель! – поддакнул дракон, и я закатила глаза.

Надо же, какая солидарность!

– Дис, в холодильнике что-нибудь съестное есть? – поинтересовалась я в пространство. Подумала и уточнила: – Желательно мясо.

– А как же! – вскинулась гномка. – Сейчас!

На столе как по волшебству возникали блюда, мисочки, соусники… И последний штрих – кастрюля борща по-гномьи, наваристого, с грибами и фасолью. А к нему пампушки с чесноком и баночка со свежайшей сметаной…

Назревающая ссора мгновенно была забыта.

Ярый откровенно облизнулся, а изголодавшийся Мердок даже сглотнул слюну. Все по тюрьмам, все по ссылкам… то есть по кладбищам. И поесть толком некогда!

От Дис это не ускользнуло, и она сразу подобрела, даже подсунула следователю шмат мяса пожирнее. Я цапнула кусок окорока, ломоть хлеба и отступила в сторону. Мужчины так предсказуемы!

Характер человека легко определить по тому, что и как он ест.

Мердок был аккуратен. Мясо он резал на ровные, как под линейку, кусочки. Голод утолял медленно, чинно и планомерно. Первое, второе и компот, и никак иначе.

Зато Ярый жадно забрасывал в пасть все, на что падал его взгляд. Соленые огурцы он зачем-то густо мазал вареньем, борщ ел со сладкой булкой, а в чай бросил кусок масла. Неприхотлив, как огонь, и так же переменчив.

– Нужно получить ордер, – заметил Мердок, вставая. – Вы позволите воспользоваться вашим аппаратом?

– Ага. – Я кивнула, рассеянно кроша в пальцах хлеб.

– Благодарю. – Мердок слегка поклонился Дис. – Все было чрезвычайно вкусно!

Гномка благосклонно кивнула и забрала со стола опустевшие тарелки.

Мердок прикрыл за собой дверь, и почти сразу из-за нее донеслись приглушенные голоса. Он куда-то названивал, что-то кому-то объяснял, доказывал, требовал…

– Настойчивый тип. – Ярый с видимым удовольствием откусил от бутерброда (колбаса с вареньем, брр!) и проговорил с набитым ртом: – Зануда, но дело свое знает.

– Ага, – вновь согласилась я, смахивая со скатерти крошки. – Будем надеяться.

Вынула сигареты, тупо посмотрела на пачку…

«Только бы с бабулей и Розой все было хорошо! – твердила я про себя. – Пожалуйста, пусть с ними все будет хорошо! Я… Неназываемый, я брошу курить, если они найдутся! Клянусь…»

Небеса безмолвствовали. А, чтоб его! Сама ведь знаю, что надеяться нужно только на себя.

Мердок приоткрыл дверь на кухню и сообщил коротко:

– Можем ехать. Бумаги оформят в течение получаса.

Я торопливо вытерла пальцы, отряхнула юбку и поправила волосы.

– Я готова!

– Боюсь, Стравински, – покачал головой Мердок, – поедем мы с господином Ярым. А вам лучше остаться здесь на случай появления новостей.

– Здесь останется Дис! – возразила я. – И вообще, мы не договорили.

Невыносимо сидеть и ждать. Цедить по одной невыносимо долгие минуты. Прислушиваться и надеяться.

– Стравински, вы намерены спорить? – осведомилось дорогое начальство, подняв брови. – Не время для объяснений.

Я стиснула кулаки, сдерживая резкость. Опустила глаза и попросила тихо:

– Пожалуйста. Я не могу. Я же свихнусь!

Несколько мгновений Мердок молчал, затем разрешил устало:

– Как хотите. Хуже не будет.

«Куда уж хуже?» – мрачно подумала я, перебрасывая сумку через плечо.

От бесчисленных чашек кофе в голове стало пусто и ясно.

Перед глазами словно калейдоскоп: мчащееся по ночному городу такси, полусонный прокурор, фешенебельный дом в центре города, круглые глаза консьержа при виде постановления об обыске…

В лифте, отделанном зеркалами и лакированным деревом, Мердок вдруг взял меня за локоть.

– Стравински, вы как? – спросил он негромко, когда я вскинула на него удивленный взгляд.

– Нормально, – коротко откликнулась я и через силу улыбнулась.

Консьерж с дворником жадно глазели на нас, зато Ярый чуть не насвистывал, демонстрируя безразличие.

Наконец лифт бесшумно остановился и раздвинул двери. А неплохо мама устроилась. Кадки с цветами, полированное дерево, приглушенный свет и ковровые дорожки. Шик, блеск и красота.

– Вы здесь ранее не были? – так же ровно спросил Мердок, одним взглядом охватив все это великолепие.

– Нет. – Я нервно дернула щекой. – Мама нас… не удостаивала.

На душе было мерзко. Минуты утекали одна за другой, а ведь Розу вряд ли прячут тут. Если верить консьержу, мама давно здесь не появлялась.

«Интересно, Мердок правда что-то надеется найти? – подумала я отстраненно. – Или это от безнадеги?»

Сам следователь выглядел вполне уверенным и целеустремленным. Он несколько раз с долгими паузами нажал на кнопку звонка… Тишина.

– Будем ломать дверь? – Ярый, будто примериваясь, стукнул пару раз по толстенной бронированной плите.

Хотя с него сталось бы. Такой и стену по кирпичику разнесет.

Консьерж, видимо, это почуял и заверещал:

– Господа, но зачем? Господа!

Дворник, прихваченный в качестве второго понятого, жался к стене и явно проклинал миг, когда его угораздило попасться мне под руку.

– Тихо! – рявкнул дракон, и бедняга осел прямо на пол, прижимая руку к груди и не сводя с Ярого перепуганного взгляда.

– В этом нет необходимости, – рассеянно откликнулся Мердок, вынул из кармана кожаный футляр и присел на корточки.

Провозился он всего несколько минут. Замок щелкнул, сдаваясь, и ручка повернулась.

– Прошу. – Мердок широким жестом предложил нам войти и спрятал в карман свои очень подозрительные инструменты.

– Надо же, вы и это умеете. – В голосе Ярого впервые прозвучало неприкрытое уважение.

– С кем поведешься, от того и наберешься, – натужно пошутила я.

Мердок не обиделся.

– Именно так, Стравински. – Он галантно пропустил меня вперед. – Именно так.

Стоило перешагнуть через порог, как в прихожей сам собой зажегся свет. Я огляделась. Просторно, роскошно и пусто. Интересно, кто из маминых любовников прикупил ей такое гнездышко?

– Не похоже, что тут кто-то жил как минимум последние недели две, – прокомментировал Ярый, проведя рукой по полочке под зеркалом.

В пыли остался след его ладони. На полу тоже лежал непотревоженный слой пыли.

– Я же вам говорил! – подал голос консьерж. – Госпожа давно не была дома! Даже убирать не велела.

На него никто не обратил внимания.

– Можем приступать, – заметил Мердок сосредоточенно.

Я только кивнула.

– Боюсь, ничего мы здесь не обнаружим, – признал Мердок спустя долгие два часа.

– Да уж. – Я потерла ноющий затылок и распахнула настежь окно.

От красно-черного интерьера уже гудела голова и резало глаза. Как вообще в таком жить?

– Вы можете быть свободны, – бросил Мердок понятым и подошел ко мне.

Я молча смотрела в темень за окном, чуть разбавленную сиянием проспекта поодаль. Скоро начнет светать, и спать уже некогда. Хотя вряд ли я смогла бы уснуть.

Ярый тоже исчез, оставив свет только в прихожей. Вроде бы он говорил, что хочет прихватить из дома что-нибудь из Розочкиных вещей и попытаться взять след.

Странное чувство – мы с Мердоком словно одни во всем мире. Романтика, чтоб ее!

Мердок, к счастью, о моих мыслях не подозревал.

– Стравински, – произнес он с неловкостью и положил руку мне на плечо. – Мы их непременно найдем. Обещаю.

Сглотнув комок в горле, я усмехнулась:

– Спасибо, но не надо меня утешать. Что будем делать дальше?

Мердок вздохнул:

– Думаю, вы не согласитесь отправиться домой и немного отдохнуть?

– Правильно думаете. – Я прикрыла глаза.

Руку он так и не убрал, и это странным образом успокаивало. Даже курить почти не хотелось – только открыть глаза и обнаружить, что все это мне приснилось.

– Тогда нам стоит направиться в РОВД, – предложил он и взял меня за локоть.

– Конечно. – Я понизила голос. – Только сначала скажите. Вы подозревали… Ядвигу, ведь так? Почему?

«Маму» выговорить не получилось.

Следователь молчал, и я оглянулась на него. Плотно сжав губы, он смотрел куда-то вдаль.

– Мердок? – окликнула я тихо.

Он на мгновение смежил веки.

– Видите ли, Стравински, – начал он медленно, – на нее многое указывало. Легкомысленная особа, которая ведет весьма вольный образ жизни. Разъезды, любовники, посторонние доходы… Согласитесь, за всем этим легко замаскировать что угодно. К тому же она удивительно часто стала появляться в вашем доме. Такая настойчивость выглядела подозрительно.

– Согласна. – Я вновь потерла затылок. Надо по дороге остановиться у круглосуточной аптеки, прикупить что-нибудь от головы, а заодно стимуляторами затариться. Иначе я долго без сна не выдержу. – Только почему вы не сказали это раньше? Может, тогда бы Роза… Ладно, это не важно. Что еще?

– Разумеется, вы помните, что возле дома Цацуевой обнаружили следы лишь ваши и зомби?

– Ага. – Я кивнула и поморщилась. – И еще Хельги, но он не в счет.

– Мы предположили, что отпечатки могли быть зачищены. – Мердок вдруг привлек меня к себе и осторожно снял заколку с волос.

Я вздрогнула и затаила дыхание.

– Однако могло быть и другое объяснение, – продолжил он, бережно массируя мне затылок. – Ведь ауры близких родственников весьма схожи… На эту мысль натолкнули меня вы, Стравински.

– Я? – растерянно переспросила я, чтобы хоть что-то сказать.

Мысли разбегались, как тараканы. Хотелось просто закрыть глаза и блаженствовать.

– Разумеется, вы. – Мердок остановился, не убирая рук. – Помните, на кладбище вы сказали, что талант Розы не должен воздействовать на мертвых?

– Мм, – протянула я, пытаясь собраться. – Да, что-то такое помню… И что?

От его дыхания на шее шевелились волоски – щекотно и дразняще.

Мердок глубоко вздохнул – и отстранился.

– Привязанность зомби к хозяину могла перенестись на близких хозяина, которые обладают схожей аурой. В обычных обстоятельствах такого не происходит, однако тут могли сыграть роль особые способности Розы. Понимаете?

– Ага. – Я обхватила себя руками, вдруг ощутив, что от окна тянет прохладой. Зато в голове заметно прояснилось. – Постойте, но ведь мама не может быть некромантом! Она же тоже дракон, хоть и… хм, неполноценный.

– Однако ничто не мешало некроманту передать ей возможность управлять зомби, – пожал плечами Мердок.

– М-да, – выговорила я, оценив перспективы. – Честно говоря, о таком я не подумала. Хотя нет, все равно. Не могу представить маму с зомби. – Я пролепетала, копируя мамины сюсюкающие интонации: – Ах, это так… ужасно, так отвратительно! – И уже нормальным голосом спросила: – Вы можете такое представить?

– Разумеется, могу, – невозмутимо ответил Мердок и вдруг скупо улыбнулся. – Признаюсь, я тоже долго не мог поверить, узнав, из какой гадости производят зелья, которыми пользуются косметологи.

– Да уж, – через силу усмехнулась я. – Улитки, пиявки, эмбрионы…

– Вот именно, – согласился он уже без улыбки. – А Ядвига постоянно имеет с ними дело. Поэтому, боюсь, вам потребуется изыскать более уважительные причины. Брезгливость тут определенно не годится.

Я помолчала.

– Значит, мама?.. Но зачем ей?

– Боюсь, пока мы можем лишь предполагать. – В негромком голосе Мердока звучало сочувствие. – Возможно, она решила помочь возлюбленному либо же ей попросту предложили значительную денежную сумму.

– Не складывается, – перебила я. – Мы же вроде бы решили, что Кукольник не стал бы нанимать кого-то со стороны. А насчет возлюбленного… У Басюна и так есть жена и любовница, а Чандлер вообще примерный семьянин!

– Стравински, не будьте так наивны, – вздохнул Мердок. – Согласитесь, имея одну любовницу, вполне можно завести вторую. Особенно если речь идет о… хм, коте. А верный муж однажды может не устоять перед соблазном. Никто от этого не застрахован.

– Ну… наверное, – неохотно признала я и обернулась к дорогому начальству. – Ладно, спасибо за объяснения. Поехали в райотдел?

– Разумеется, – после паузы произнес он и протянул руку.

Я замерла… Но он лишь притворил окно, почти касаясь моего плеча.

При виде нас молоденький дежурный в райотделе просиял:

– Следователь Мердок! Вам сообщение!

И протянул замусоленную, покрытую жирными пятнами бумажку. Бутерброды он в нее заворачивал, что ли? Видно, впопыхах записал на первом, что попалось под руку.

Мердок бросил на нее единственный взгляд, и его хмурое лицо просветлело.

– Едем, Стравински!

Он сунул мне записку и рванул обратно на улицу. Я уже на ходу прочитала: «Роза в первой городской больнице. В порядке. Дис».

На мгновение прикрыла глаза от нахлынувшего облегчения… и чуть не пропахала носом асфальт.

– Осторожнее! – Мердок заботливо придержал меня за плечи.

– Спасибо, – пробормотала я.

И заметила в окошке полного любопытства дежурного. Завтра нас ждут очередные сплетни. А, к Неназываемому! Не впервой…

Мердок пронесся по больнице ураганом.

Он словно заранее знал, кому улыбнуться, при виде кого нахмуриться, а кому и удостоверение под нос сунуть.

А я чуть не приплясывала от нетерпения, так хотелось поскорей увидеть сестру и убедиться, что с ней все хорошо.

Оказалось, что Розу доставили в больницу без сознания и без документов, так что с родственниками связались, когда она очнулась. От негромкого скрипа двери Роза открыла глаза и чуть шевельнула лежащей поверх одеяла рукой:

– Привет.

Под дивными зелеными очами залегли тени, личико бледное, темные волосы всклокочены. Розочка выглядела такой маленькой, такой несчастной – и все равно очаровательной.

– Привет, – сдавленно проговорила я в ответ. – Как ты?

– В порядке. – Она с трудом улыбнулась обветренными губами. – Меня ограбили, представляешь?

Я медленно покачала головой и опустилась на стул у ее постели.

– Что ты помнишь? – мягко спросила я, взяв сестру за руку.

– Да ничего такого. – Роза поднесла вторую ладонь ко лбу. – Мы ходили по магазинам, потом решили перекусить в кафе. Я взяла сок и салат, а потом… не знаю! Проснулась уже тут. Представляешь, у меня все забрали: сумочку, цепочку, даже сережку из пупка!

Глаза Розы влажно блестели.

– Не переживай, все будет в порядке. – Я сжала руку сестры и, наклонившись, чмокнула ее в лоб. – Врачи говорят, ты скоро поправишься.

– Забери меня отсюда, – попросила Роза, как маленькая девочка. – Пожалуйста.

– Обязательно, – пообещала я, вставая. – Как только разрешит доктор. У тебя всего лишь небольшое отравление, это ненадолго.

По словам врачей, ей подлили что-то вроде клофелина – малоприятно, но не опасно. Хорошо еще, что бессознательную Розу обнаружили патрульные, а не какие-нибудь пьяные отморозки!

– Бу! – Она надула губы и тут же, поморщившись, поднесла руку ко рту. Сглотнула тяжело и крепко зажмурилась.

Я беспомощно оглянулась, и меня тут же отодвинула в сторону медсестра – само воплощение компетентности.

– Больной вредно долго разговаривать! – заявила она, набирая в шприц какую-то жидкость.

Розочка разве что под одеяло не спряталась. Она с детства ненавидела уколы.

– А может, лучше микстуру? – попросила сестренка со слабой надеждой. – Я боюсь!

Медсестра пропустила жалобу мимо ушей. Вынула вату, пузырек со спиртом и направилась к кровати Розы.

Молча стоявший рядом Мердок подтолкнул меня к выходу.

– Потерпи немного, – попросила я торопливо. – Я постараюсь скорее забрать тебя домой, обещаю!

Роза неуверенно кивнула, не отрывая взгляд от медсестры с ужасным шприцем. Жалобно пискнула, когда иголка проткнула кожу…

И тут в палату ворвался ураган. Точнее, огненный вихрь. Под пылающим взглядом Ярого бедная медсестра попятилась.

– Больной нужен покой! – напомнила она.

Это прозвучало бы куда серьезнее, не срывайся так ее голос.

– Брысь! – рявкнул Ярый, и побледневшая медсестра ринулась прочь из палаты.

Роза смотрела на него во все глаза.

– Что ты тут делаешь? – тоненьким голоском спросила она.

Дракон тяжело опустился рядом с ней на постель, погладил разметавшиеся по подушке волосы:

– Тебя спасаю, – и вдруг легко подхватил ее на руки.

– Не думаю, что это разумно, – подал голос Мердок.

– Розе нужен врач, – поддакнула я, не рискуя, впрочем, приближаться.

Дракон явно был не в себе – спалит не задумываясь. Глаза его горели шалым недобрым огнем, а волосы потрескивали и змеями шевелились вокруг головы.

– Мое сокровищ-щ-ще, – прошипел он Розе и вспрыгнул-взлетел на подоконник.

Жалобно задребезжали оконные рамы, распахнутые одним рывком… и кто-то на улице отчаянно завизжал. Было отчего: в начинающем светлеть небе парил огненный дракон, держа в лапах беспомощное тело невинной девы…

Когда пять минут спустя в палату ворвались полусонный охранник с парочкой докторов покрепче, Ярый уже давным-давно скрылся.

Я как раз успела закрыть окно, а Мердок – застелить постель (наверное, он не выносил даже вида беспорядка).

Группа поддержки растерянно остановилась, а охранник дрожащей рукой навел на Мердока пистолет (по виду газовый).

Следователь с сомнением посмотрел на эту, с позволения сказать, угрозу и продемонстрировал удостоверение.

– Ой! – Охранник зарделся и заметался, не зная, куда девать оружие.

И в конце концов спрятал его за спину. Еще бы ножкой шаркнул.

– А куда подевалась пациентка? – спросил один из докторов, огненно-рыжий и конопатый.

– Ее жених забрал. – Я развела руками.

– А говорили – дракон! – Доктор подозрительно прищурился.

– Ну что поделать, если ее жених – дракон и есть? – Я улыбнулась. – У каждого свои недостатки!

Я торопливо, взатяг, курила на крыльце больницы. В голове полная каша, в чувствах сумятица.

– Значит, и правда мама, – сказала я, не глядя на Мердока.

– Вероятно, – согласился он. – Однако в этой истории пока имеется множество прорех.

– Например? – вяло спросила я.

Мердок отодвинулся и пояснил:

– Например, непонятно, кому и зачем потребовалось привлекать внимание к семейству Стравински, если в преступлениях Кукольника замешан один из членов семьи?

– Я подумаю об этом позже, – пообещала я, раздавив окурок каблуком. – Честно говоря, голова вообще не варит.

– Отдыхайте, Стравински, – вздохнул Мердок. – Пойдемте. Я попросил вызвать нам такси.

Я кивнула, смяла опустевшую пачку и бросила ее в урну.

– Говорят, – сказала я невпопад, – что драконы – ужасные собственники.

– Именно так. – Мердок чуть заметно улыбнулся. – Мало что может так разъярить дракона, как посягательство на его сокровища.

– Да уж. – Я усмехнулась.

Почему-то теперь первым делом при слове «драконье сокровище» вспоминались вовсе не груды золота и россыпи драгоценных камней, а моя милая сестренка.

«Кажется, Ярый влип!» – с иронией подумала я, спускаясь по ступенькам.

Дома Розочки ожидаемо не оказалось.

– Ну и денек! – с чувством сказала я и со стоном облегчения стянула туфли.

Ах, какое блаженство!

– С Розой все в порядке? – поинтересовалась Дис, теребя бигуди.

Немо не сводил с меня глаз и ловил каждое слово.

– Вполне, – рассеянно отозвалась я и босиком пошлепала на второй этаж.

Рассказывать не хотелось. Думать тоже. Эх, сейчас бы задрыхнуть до полудня! Мечты, мечты. На часах уже почти пять, а значит, спать оставалось часа четыре – к десяти мне велено быть как штык в кабинете Мердока.

Розу мы нашли, но это еще отнюдь не конец. Еще надо отыскать бабулю и мадам Цацуеву, прижучить Кукольника и вернуть драконам похищенные артефакты… Работы – непочатый край!

Я взялась за перила… И остановилась так резко, что Дис чуть не уткнулась носом мне в спину.

– Немо! – окликнула я, обернувшись. – Ты говорил, что мама… Ядвига хотела тебя забрать, так?

– Ага. – Зомби энергично закивал.

– А она говорила, зачем?

– Покупки нести, – буркнула Дис. – А то ей не по чину.

Я перевела взгляд на нее, и гномка повысила голос:

– Да, я за ней присматривала, и что? Шастает тут повсюду, вынюхивает! Столько лет носа не казала, а теперь так и кружит, так и кружит… Тьфу!

Я прикусила изнутри щеку и, отодвинув экономку, помчалась вниз. Надеюсь, он уже добрался домой?

Торопливо отстучала на блюдце номер.

– Мердок у аппарата, – отозвался знакомый усталый голос. – Слушаю вас.

– Это Анна Стравински, – представилась я поспешно, боясь забыть, что хотела сказать. – Помните, Немо сказал, что… Ядвига, – на имени матери я непроизвольно спотыкалась, – в общем, она очень хотела его забрать?

– Разумеется, – подтвердил Мердок.

– Значит, это неспроста! Не зря же раньше Стеллочка его захапать пыталась, а теперь и Ядвига. Думаю, Немо как-то может вывести на Кукольника, и тот это знает. Надо только понять как. И я почти уверена, что Ядвига могла бы почуять бабулино сокровище. Поэтому она сюда и шастала!

Слова путались в голове, а язык ворочался с трудом.

– Идите спать, Стравински, – велел Мердок мягко. – Вам не помешает что-нибудь успокоительное.

И короткие гудки…

– Дис, будь другом, налей коньяка! – попросила я, раздраженно звякнула блюдцем и поплелась-таки в спальню.

К десяти я примчалась в райотдел.

Кофе плескался где-то на уровне ушей, зато пропала апатия и тупая тяжесть в голове. Я на ходу кивнула все тому же молоденькому дежурному и направилась к турникету.

– Домовой, подождите! – окликнул меня дежурный. – Передайте, пожалуйста, следователю Мердоку, что к нему пришли! А то он на звонки не отвечает.

– Кто? – Я обернулась. – В смысле кто пришел?

В холле сидели только две девушки в одинаковых свободных сарафанах.

– Не узнаешь? – широко улыбнулась одна, откинув с лица длинные выбеленные волосы, и встала.

Захотелось протереть глаза.

– Раздвоенный Хвост? Блестящая Чешуйка? Что вы тут делаете?!

– Тебя ждем. – Вторая русалка принялась накручивать на палец очень знакомые бусы.

Ее волосы тоже заметно посветлели, но все равно слегка отливали зеленцой.

– Ходатайство у нас! – сообщила первая важно.

– И записочка! – пискнула вторая.

– Так. – Я помотала головой. – Давайте помедленнее. Во-первых, как вы тут оказались?

– А что, нельзя? – усмехнулась первая.

– Я имею в виду, так далеко от водоема, – уточнила я. – Да и ног у вас раньше не было.

– Так то раньше. – Та, что с бусами, застенчиво опустила глаза. – А теперь есть!

– На срок не больше шести часов в сутки, – вздохнула первая. – Дорого, конечно, но качественно.

– Зато не мокрохвостые! – приосанилась вторая. – Мы теперь – двоякодышащие, вот! Пусть даже в кредит.

– И еще придется постоянно увлажняющий спрей для жабр покупать!

– Заклятие? – Я наконец начала соображать. – Чтобы получить человеческий облик? Но зачем?!

– А кому мы нужны в нашей реке? – рассудительно вздохнула первая.

– А так у Ихтиара жить сможем, – потупилась вторая.

Я поневоле усмехнулась. Да, обстоятельно девушки подошли к устройству личного счастья, ничего не скажешь!

– Так Ихтиару же грозит срок, – напомнила я. – Неужели ждать будете?

– Лучше, – серьезно ответила первая и протянула мне чуть попахивающую рыбой бумагу.

Я быстренько ее просмотрела. Надо же, ходатайство о передаче водяного Ихтиара на поруки трудового коллектива реки Бирюзовой!

Если у русалок все получится, то у Ихтиара есть шанс избежать ответственности за свои фокусы. Конечно, если его участие ограничивалось слежкой и прочей мелочовкой.

– И когда вы только успели? – покачала головой я. – Я же только вчера после обеда вам обо всем рассказала.

Русалки синхронно вздохнули:

– Замуж захочешь – и не так раскорячишься!

За перегородкой сдавленно засмеялся дежурный, мигом вернув меня в реальность.

– Понятно, я передам следователю, – кивнула я и свернула бумагу рулончиком. – Подождите тут.

– Постой! Еще же записка! Вот! – И та, что с бусиками, сунула мне в руку клочок газеты.

Только три слова, торопливо накорябанные чем-то похожим на карандаш для губ:

«Спасите меня! Цацуева».

– Где вы это взяли? – медленно спросила я, чувствуя, как внутри поднимается знакомый злой азарт.

– Так в клинике же! – захлопала глазами русалка. – Мы в очереди сидели. Разговорились с одной, вот она и попросила вам передать.

– Еще и обрадовалась так, чуть не плакала, как про вас услышала! – подхватила ее подруга.

– А с какой стати вы ей обо мне рассказывали? – не поняла я, осторожно, как величайшую драгоценность, пряча бумажку в сумку.

– Ну… – Та, что с бусиками, зарозовелась. – Мы же рассказали, зачем туда пришли… Про Ихтиара и все такое.

– А она говорит, мол, спасайте, девочки! Чуть не в ноги нам упала!

– Клиника, говорите? – Я похлопала себя свернутым в трубку ходатайством по ладони. – Название и адрес помните?

– А как же! – вскинулась та, что с бусиками.

– Ближайшие пять лет мы его точно не забудем, – вздохнула первая. – Пока долг выплатим.

Вот она, драма нашего времени! Замуж в кредит…

Мердок мучил Ихтиара. Нет, он не совал водяному иголки под ногти, не стращал карой небесной и неотвратимым земным правосудием.

Всего лишь вдумчиво и дотошно задавал вопросы. Не знаю, кто как, а лично я бы точно его покусала – после десятого повторения одного и того же на другой лад.

При моем появлении Ихтиар встрепенулся и жалобно заверещал:

– Домовой Стравински! Спасите-помогите!

– Тихо, – попросила я, демонстративно заткнув уши. Он кивнул и насупился, а я продолжила: – Во-первых, здравствуйте. А во-вторых, с чего вы взяли, что я стану вам помогать?

– Но вы же домовой!

Я вздохнула. В словах Ихтиара был свой резон.

– Это не значит, что вы можете творить что хотите.

Водяной скуксился, сгорбился и задрожал губами:

– Мучайте меня, бейте, пытайте! Пользуйтесь моей беспомощностью и одиночеством!

Ихтиар смахнул слезу со щеки, а я бессердечно усмехнулась:

– Ну не такой уж вы и одинокий… – Шагнув вперед, я осторожно положила на стол перед Мердоком то самое ходатайство и записку Цацуевой. – Это передали русалки. Вы их наверняка помните.

Взглядом попросила Мердока мне не мешать и присела на уже привычное место.

– Послушайте, Ихтиар, я действительно могу вам кое-чем помочь…

Слезы высохли как по волшебству.

– Так помогайте!

Мердок кашлянул и отвернулся.

– Не так быстро. – Я улыбнулась. – Вы можете выйти на поруки, но эта статья применяется только к тем, кто чистосердечно раскаялся и активно помогал следствию и суду в установлении истины по делу. Все бумаги уже готовы, им можно дать ход в любой момент. И две очаровательные русалки вас уже дожидаются. Теперь решение за вами. Вы меня понимаете, Ихтиар?

– А иначе нельзя? – плаксиво спросил он, ковыряя ногтем стул.

Хм, на его месте я бы не стала этого делать – вон как Мердок сразу нахмурился.

– Нельзя! – отрезала я. – Ну же, Ихтиар, решайтесь!

Он оттопырил нижнюю губу, тряхнул волосами и махнул рукой:

– Ладно. Только не обманите меня, домовой.

– Об этом можете не волноваться, – заговорил Мердок, разглаживая слегка помятое ходатайство. – Нам нужен Кукольник, а вовсе не вы.

– Ну так, – водяной, казалось, вот-вот заплачет, – я о Кукольнике же ничего и не знаю. Мими клянусь, ничего!

Он всхлипнул. Видимо, разлука с любимой лягушкой была тяжела.

Интересно, а куда Мердок ее подевал? Надеюсь, не в сейф к прочим вещдокам спрятал. Все-таки живая тварь, жалко.

– Рассказывайте что знаете! – велел Мердок и даже чуть-чуть подался вперед. – Для начала – откуда у вас краденые украшения?

– Мне за информацию заплатили! – с ноткой гордости сообщил Ихтиар. – Я разговор подслушал… Ну ладно, ладно, не я – Мими. Эта мымра Цацуева говорила, что она завтра же сходит в райотдел и все выяснит. Сказала, кристалл у нее есть, с записями. Про Кукольника!

Мы с Мердоком переглянулись, и он еле заметно кивнул. Показания сестры Цацуевой и наши догадки можно считать проверенными.

– Продолжайте!

Водяной важно поднял тонкий палец и признался застенчиво:

– Ну я и решил подзаработать… У меня же алименты! А жить на что-то надо…

– Значит, бриллианты за информацию? – уточнила я с сомнением.

Он закивал.

– Как Цацуева исчезла, я сначала не понял. А потом испугался. У меня же ранимая натура! Я не перенесу насилия над личностью!..

Ну вот, опять завел старую песню.

– А кому вы передали информацию? – перебила я. – Кукольник ведь не сам по себе об этом узнал!

Водяной опешил.

– Так Нике, как всегда! – растерянно ляпнул он, хлопая белесыми ресницами, и я в сердцах помянула Неназываемого.

– Полагаю, Стравински, вы знаете, о ком речь? – поинтересовался Мердок, постукивая пальцами по столу.

– Наверное. – Я заставила себя встряхнуться и уточнила: – Ника – продавщица из магазина?

– Ну да! А вы что, не знали?

Я прикусила щеку. К стыду своему, нет, хотя домовому полагается на своем участке знать все и обо всех.

Мердок пристально наблюдал за Ихтиаром, пытаясь уловить тень лжи.

– Расскажите, кто именно передал вам оговоренную плату и при каких обстоятельствах.

– Так я не в курсе. – Водяной зябко поджал ноги. – Ну магазин же круглосуточный! Я мою малышку Мими к ней с запиской послал. Мол, про Кукольника сведения есть, интересует? Я же сам все узнал, имел право! Часа через два приехал мужик какой-то. Спросил невежливо так, что я хочу взамен… Даже выпить отказался!

Я хмыкнула. Негодяй какой! Небось и о тяжкой доле Ихтиара говорить не захотел.

Водяной насупился и забормотал торопливо:

– А еще он меня с Сидоровым поговорить попросил. Ну, посредником нанял, чтобы я ему кое-что передал насчет работы… Я и брякнул, что хочу бриллианты. А он говорит – без вопросов, через Нику передам. Утром и передал, все честь по чести.

– Вы его разглядели? – быстро спросила я.

– Не-а. – Ихтиар шмыгнул носом. – Здоровый такой, в шапке на всю рожу, и походка еще такая, приметная. Косолапил он заметно. А больше я правда ничего не знаю! Темно ж было! И Сидорову этому я сказал только то, что велено! А о чем там речь и что к чему, не знаю я. Мими клянусь, ничегошеньки не знаю!

И просительно заглянул мне в глаза.

Мердок не собирался так легко сдаваться.

– Вы именно поэтому сказали, что видели у дома Цацуевой женщину?

– Так она же и правда была! – Водяной обеими руками подтянул трусы повыше. – Так что не Кукольник это!

«Это еще как знать», – подумала я и покосилась на Мердока.

– Необходимо составить протокол, – решил он, вынимая бумагу и печатную машинку.

– Как вам вообще такое в голову взбрело, Ихтиар?! – не выдержала я. – В смысле слежка эта, бриллианты…

– Ну… – Он потупился и признался шепотом: – Я детективы люблю. Читал, как их прятали в воде, ну и вот…

Я тихо застонала и прикрыла глаза.

Еще один ценитель детективного жанра на мою голову!

Попытки нытья Мердок пресекал сразу, так что с Ихтиаром управились быстро.

В итоге водяной надулся (ах, какие жестокие люди, не понимают его тонкой душевной организации!), однако поделать ничего не мог.

– На этом все. – Мердок подписал протокол и любовно осмотрел результат своих трудов, безупречный до последней запятой. – Стравински, насколько я понимаю, эти дамы, – он похлопал ладонью по ходатайству, – дожидаются внизу?

– Ага, – подтвердила я.

Честно говоря, последние полчаса я сидела как на иголках. Сколько можно копаться?

– Превосходно. Будьте так любезны, пригласите их сюда.

– Ой, там что, эти… русалки, да? – всполошился вдруг Ихтиар. – А я же в таком виде! А можно как-то… ну…

Он вцепился обеими руками в резинку трусов и засмущался, как девица.

– Не переживайте. – Я походя потрепала сконфуженного беднягу по плечу. – Вы выглядите просто отлично!

– Правда? – Он доверчиво распахнул глаза, и мне пришлось приложить усилия, чтобы подавить неуместную улыбку.

– Само собой! – заверила я и сбежала.

Завидев меня, русалки встрепенулись. Та, что с бусами, выпалила взволнованно:

– Ну как? Получилось?

Вторая ограничилась напряженным взглядом.

– Да, – коротко сообщила я, и они сразу заметно расслабились. – Пойдемте. Заодно и познакомитесь.

Признаюсь, я даже немного беспокоилась. Казалось бы, какое мне дело, понравятся они друг другу или нет? Тем более что меня ждали дела поважнее. Цацуева там изнывает, а мы дурью маемся!

– Вот! – Я резко распахнула дверь в кабинет Мердока. – Знакомьтесь. Блестящая Чешуйка, Раздвоенный Хвост, позвольте вам представить водяного Ихтиара. Ихтиар, это те самые очаровательные русалки, благодаря которым у вас есть шанс выйти на свободу.

Пока они приглядывались друг к другу (та, что с бусиками, розовела и глупо хихикала, зато вторая хмурилась), я подошла к Мердоку и поинтересовалась тихо:

– Мы скоро поедем за Цацуевой и Никой?

– Терпение, Стравински, – хмыкнул Мердок. – Вы ведь понимаете, что без доказательной базы у нас нет ни малейшего шанса вызволить одну и привлечь к ответственности другую. Письменные доказательства – щит и меч следователя.

– Ясно, – не стала спорить я, смиряясь с судьбой.

Не стоит вставать между юристом и его бумажками!

Клиника «Жемчужина» располагалась на южной, заповедной оконечности Орлиного острова.

Добраться сюда можно либо вплавь, по примеру русалок, либо по мосту, соединяющему берега Бирюзовой. Ну или на собственной яхте, благо причал имеется.

– Пафосное местечко, – протянула я, обозрев из-под руки корпуса, отделанные бело-розовым мрамором, и парк с фонтанами, статуями и фигурно выстриженными кустами. – Кажется, раньше это был санаторий.

Мердок мои слова никак не прокомментировал.

– Будьте так любезны, – обратился он к охраннику, предъявив свое удостоверение и санкцию на обыск, – укажите нам, где можно найти главного врача?

– Нету его, – буркнул тот, не торопясь отпирать замки.

А прорваться через ворота силой шансов у нас не было. Мердок не рискнул просить людей у начальства, так что в «Жемчужину» мы явились вдвоем на такси.

Высоченный забор вокруг с колючей проволокой поверху скорее подошел бы колонии, а не косметической клинике.

– В таком случае пригласите лицо, которое временно исполняет его обязанности, – невыносимо серьезно попросил Мердок.

Охранник с видимым трудом уразумел смысл этой фразы и напрягся еще сильнее:

– Не велено!

Мердок улыбнулся, и на месте охранника я бы забилась куда-нибудь подальше.

– Мы сделали все возможное. Возвращаемся в город, Стравински! Необходимо заручиться силовой поддержкой. Думаю, ваша бабушка не откажет?

Охранник побледнел еще на моей фамилии, а на «бабушке» почти позеленел и квакнул:

– Нет! Не надо! Я позвоню!

И стремительно скрылся в будке.

Об исчезновении бабули он то ли не был осведомлен, то ли считал это обычной газетной уткой.

– Я вам что, пугало? – шепотом возмутилась я.

Мердок пожал плечами, продолжая любоваться птичками, солнышком и лесом.

– Это был самый простой способ добиться желаемого. К тому же, – он вдруг усмехнулся, – в данном случае пугалом выступали не вы, а ваша уважаемая бабушка.

Вот что бы ласкового ему на это сказать?

Мы торчали у ворот, как два дерева среди поля. В окне будки виднелся охранник, который что-то втолковывал по блюдцу. А Мердок расхаживал туда-сюда, заложив руки за спину. Я со скуки попыталась пройтись за ним хвостиком (вдруг это как-то помогает думать?), но Мердок тут же остановился и осведомился сухо:

– Вы что-то хотели, Стравински?

– Ага, – согласилась я из чистой вредности. – Вы же мне вопрос проспорили, помните?

Он помрачнел, однако спорить не стал:

– Разумеется. И о чем же вы хотели меня спросить?

Сначала я хотела полюбопытствовать, откуда него деньги. Ведь не в полиции же Мердок их заработал! Только вряд ли там что-то занятное. Или наследство, или удачная женитьба. Скорее первое, чувствуется в нем порода.

Мердок, отвернувшись, смотрел на ельник. Ровные ряды деревьев выдавали искусственность посадок, но все равно получался оазис зелени среди городской пыли и шума.

– Не томите, Стравински. – Он покачивался с носков на пятки. – Задавайте уже ваш вопрос.

А неплохой у него профиль: прямой нос, высокий лоб, мужественный подбородок… Хм.

– Почему вы так боитесь воздействия… ну, короче, приворотов?

Мердок сжал губы, глядя на меня с явной досадой. Я улыбнулась в ответ и развела руками. Вот такой у меня интерес. Невежливо, а что поделать?

– Дело в том, – произнес Мердок наконец, – что я из весьма… хм, обеспеченной семьи. Отец был отчаянно влюблен в мою покойную мать. Увы, она не ответила на его чувства…

Он запнулся, а я договорила тихо-тихо:

– Он ее… приворожил?

Мердок кивнул и посмотрел на меня. Под внимательными темными глазами пролегли усталые морщинки.

Я прикусила губу. А я ведь еще посмеивалась, как он шарахается от Розочки!

Мердок словно подслушал мои мысли:

– Воздействие вашей сестры куда мягче. Она источает очарование, которому сложно противиться. А механизм действия полноценного приворота существенно грубее… и опаснее. Впрочем, вам об этом наверняка известно.

– Само собой. Приворот приравнивается к изнасилованию.

– Именно. – Мердок протянул руку и сорвал прошлогоднюю шишку. – Только действует куда менее явно, что позволяет высшему обществу смотреть на такие вещи сквозь пальцы. К тому же влияние его растянуто по времени. Моя мать успела родить четырех сыновей, прежде чем…

– Извините, – выдавила я. – Я не нарочно.

Интересно, не потому ли Мердок пошел в полицию? От родни подальше, и есть возможность помочь таким, как его мать.

– Разумеется, нет, – согласился он, осмотрел шишку и ловким броском отправил ее в полет через ворота. – Вы просто весьма проницательны.

– Спасибо, – сказала я, хотя комплиментом это не прозвучало.

За тихим стуком шишки последовало «ой» и парочка непечатных слов.

– Глаз-алмаз! – похвалила я вполголоса, и Мердок хмыкнул.

Мы заговорщицки переглянулись, и он приложил палец к губам. Я кивнула и прислушалась.

– Что… какого… что им надо?! – нервно вопрошал незнакомый голос.

Его обладателя скрывали сплошные металлические ворота.

– Я не знаю, – бубнил охранник. – Они бумажки показали. Ордер и корочки с печатями.

– С печатями, говоришь? – Незнакомый тип задумался. – Ладно, посмотрим, что там у него за печати.

В окошке появились щекастая физиономия и торс, навевающий мысли о мягких подушках и печеном сале.

– Вы главный врач сего заведения? – осведомился Мердок с заметным скепсисом.

– Нет, но я за него. Замглавврача Красапетов. Что вы хотели?

Мердок скромно улыбнулся и махнул удостоверением:

– Мы ищем пациентку, мадам Цацуеву.

– О, но ведь у нас полная анонимность! – всплеснул руками доктор. – Откуда же нам знать, может, такой здесь вообще никогда не было?

Мердок продолжал доброжелательно улыбаться:

– Боюсь, в таком случае мы будем вынуждены осмотреть всех ваших пациентов. Тогда придется официально устанавливать их личность…

Доктора от такой перспективы перекосило. Он уже понял, что с Мердока сталось бы согнать всех, как барашков, пересчитать по головам и выстроить по ранжиру.

– Но так нельзя! Клиника пострадает! А ведь к нам едут со всей страны!

– Разумеется, пострадает, – не стал спорить Мердок. – К тому же, боюсь, у налоговой инспекции также могут возникнуть вопросы как к вам, так и к вашим пациентам. Более того, наш долг – не скрывать прискорбные факты от общественности. Надеюсь, вы понимаете, о чем речь?

Упитанный доктор заметно побледнел:

– Д-да. Давайте договоримся, а? Мы ведь взрослые, серьезные люди, а взрослые люди всегда сумеют договориться…

Он резво отпер калитку и встал на пороге, сложив на груди пухлые ручки.

– Вам наши требования понятны. Итак, мадам Цацуева находится у вас? Только не ссылайтесь на анонимность. Ваши пациенты ведь подписывают договор, не так ли? И в нем наверняка содержатся паспортные данные.

Мердока с места не сдвинешь – ни в прямом смысле, ни в переносном.

– Да, – нехотя признался доктор. – Моя пациентка.

– Превосходно. – Мердок вновь позволил себе скупо улыбнуться. – За четверть часа она вполне успеет собрать вещи. А мы тем временем подождем ее здесь.

– Но, – не на шутку всполошился доктор Красапетов, – она же оплатила курс на две недели! Липосакция, коррекция фигуры и омолаживающие процедуры. Как же?!

Надеюсь, он не диетолог. Вот уж кто точно не годится на роль живой рекламы здорового образа жизни. Щечки, как у хомяка, а из-под халата предательски выпирает брюшко.

– Через четверть часа мадам Цацуева должна быть здесь! – отрезал Мердок непреклонно. – В противном случае я предъявлю вам обвинение в ее похищении, благо уголовное дело уже заведено. И предприму все ранее перечисленные действия. Время пошло. Пойдемте, Стравински, подождем в тени.

И, ухватив меня за локоть, направился в лесопосадку. Я оглянулась на ходу. Доктор хватал воздух ртом, словно карась-переросток, и пялился нам вслед. Затем он схватился за голову и бодро, высоко подбрасывая коленки, ускакал куда-то на территорию.

Мердок демонстративно взглянул на часы, засекая время.

Таксист в машине прикрыл лицо газеткой и, кажется, дремал.

А я вынула сигареты и приготовилась ждать…

Прошло ровно двенадцать минут, когда вновь загрохотали ворота. Из них, заметно горбясь и шаркая ногами, вышла женщина в бесформенном балахоне. Разглядев ее изнуренное лицо, я чуть не проглотила сигарету.

Это была тень, призрак великолепной мадам Цацуевой.

– Что они с вами сделали?! – потрясенно спросила я.

Пышущая жизнью толстушка уменьшилась вдвое, и теперь на ней обвисла не только одежда, но и кожа. Налитая грудь сдулась, от румянца на щеках не осталось и следа, да еще и брыли как у бульдога!

– Мы не закончили работу! – возмутился доктор Красапетов, выглядывая из-за все еще необъятной «кормы» мадам Цацуевой. – Мы вот это все уберем… убрали бы!

– У вас не будет такой возможности. – Мердок склонил голову. – Мадам Цацуева, я следователь Мердок. Пройдемте.

Только теперь женщина подняла взгляд.

– Д-да! – выговорила она и покачнулась.

Мердок ухватил ее под локоть, а я добыла из сумки припрятанную на всякий пожарный шоколадку.

– Возьмите! – и протянула ей всю плитку.

Думаю, с этого момента у меня не было более верного друга.

– Теперь все? – Доктор смерил бывшую пациентку мрачным взглядом.

Прямо на его глазах она обращала в прах работу врачей. Все, что достигнуто непосильным трудом!..

– Почти. – Мердок испытующе разглядывал суетливого доктора. – Только один вопрос. Не работает ли у вас некая Ядвига Стравински?

Красапетов опешил. Затем пошевелил губами, прочистил горло и произнес:

– Я не имею право разглашать сведения о персонале. Пишите запрос!

Я прикусила губу. Слова не требовались – выражение лица доктора было достаточно красноречиво.

Мердок кивнул, словно не ожидал ничего иного, и прохладно поблагодарил:

– Признателен за помощь. До свидания!

Проглотив шоколадку, мадам Цацуева оживилась и приободрилась.

– Итак, – не выдержал Мердок и полуобернулся. Мы с Цацуевой устроились на заднем сиденье, а он на переднем. – Что вы можете рассказать об обстоятельствах своего исчезновения? И, разумеется, о вашем похитителе.

– Ничего! – Она подняла подбородок, но губы ее дрожали. – Я сама сюда приехала. Просто я хотела домой, а меня не пускали.

– Ничего? – опасно мягким тоном переспросил Мердок. – А знаете ли вы, что я расследую ваше похищение? Если вы уехали сюда по доброй воле, не удосужившись предупредить близких, то должны понимать, что из-за вашей безалаберности была напрасно потрачена масса ресурсов, в том числе на производство экспертиз.

Я прикусила губу, пряча улыбку. Как там? Ищут пожарные, ищет полиция…

Мердок, конечно, прав, но Цацуева выглядела такой бледной и несчастной, что язык не поворачивался ее упрекать. Хотя ее версия, прямо скажем, шита белыми нитками.

– А что за женщина пришла к вам той ночью? – вмешалась я. – Моя мама? В смысле Ядвига Стравински?

Бедняга Цацуева побелела, покраснела и снова побелела.

– Что за вопросы? Какое вам дело до моих гостей?!

Вид надменный, зато в голосе неприкрытый страх.

Мердок молчал, признавая, что я лучше знаю «своих» жильцов.

– Мадам Цацуева, – вкрадчиво произнесла я, – а ведь Хельги обвинили в вашем похищении…

– Что? – вскинулась она. – Да как вы смеете?!

О, это снова была настоящая мадам Цацуева – тигрица, защищающая своего тигренка… то есть тролленка.

– Это не мы, – вздохнула я. – Но теперь вы понимаете, сколько проблем у всех из-за вашей пропажи.

Она отвернулась. Дрогнул подбородок (уже единственный!), и мадам призналась тихо:

– Я не могу сказать. На мне заклятие.

И отогнула широкий рукав, обнажая запястье. Вены словно перечеркнуты несколькими символами, вписанными в круг. Среди них была и знакомая фигура человечка.

Я шепотом выругалась, а Мердок, одарив меня укоризненным взглядом, заметил:

– Насколько мне известно, подобные заклятия накладываются исключительно с согласия… хм, объекта.

Мадам Цацуева расправила плечи:

– Я согласилась.

– Но зачем?! – не выдержала я. – Только не говорите, что взамен вам предложили эту клинику!

На обвисших щеках Цацуевой зарделись пятна.

– Не скажу. Я таки ничего вам не скажу!

– Основное нам известно и так, – возразил Мердок и скомандовал водителю: – Едем на Абрикосовую, семь. Знаете, где это?

– Найдем, – флегматично пообещал тот.

– Лучше сначала на угол Абрикосовой и Виноградной, – поправила я и полюбопытствовала: – Мадам Цацуева, а что будет, если вы расскажете?

Она повела плечами и отвернулась к окошку:

– Я облысею и покроюсь прыщами, если уж вам так интересно!

Не сдержавшись, я фыркнула. Страшная угроза!

– Не смейте! – тут же взвилась Цацуева. В покое и безопасности к ней стремительно возвращались привычные манеры. – Да я жаловаться буду!

– В этом нет необходимости, – примирительно заметил Мердок. – Итак, мы получили косвенное подтверждение, что у вас имелась информация о некоем лице, – при таксисте он тщательно подбирал слова, – которой вы не стали делиться с правоохранительными органами.

– Да. – Цацуева дрогнула подбородком и призналась: – Я же тогда, у троллей, Петю узнала… А он мне раньше звонил, как в город приехал. Сказал, что хочет забрать документы, которые на хранение оставлял. Но пропал…

Видимо, об этом рассказывать не запрещалось. Собственно, именно поэтому такие заклятия теперь применяют редко. Слишком много нюансов надо учесть, ведь действует только прямой запрет «тебе нельзя говорить, что…», а это открывает широкое поле для намеков и недомолвок.

– И вы заинтересовались. – В тоне Мердока вопроса не было.

– Да! – Мадам посмотрела на него с вызовом. – Я знала, что Петя в чем-то замешан. Я таки нашла ту штуку и… Я хотела пойти в прокуратуру. Потом, когда все выясню. Но я не знала, к кому обратиться! У любого могло быть рыльце в пушку… Я побоялась.

Надо же, даже у этой пробивной дамы есть инстинкт самосохранения!

– И вы согласились обменять информацию на… хм, курс омоложения и похудения. И, таким образом, на определенный срок исчезнуть… Должен признать, весьма остроумно. Только любопытно, откуда вы знаете Ядвигу?

Цацуева привычно повела плечами:

– Она училась в одном классе с моей сестрой. Ядвига все время списывала у нее сочинения по литературе и диктанты, а взамен разглаживала волосы, она это умеет, и делилась косметикой.

– Полагаю, когда Ядвига стала косметологом, вы с сестрой сделались ее клиентами?

Мадам кивнула.

Интересно, понимает ли она, что эта странная дружба спасла ей жизнь? Ведь прикончить Цацуеву было бы куда проще, чем прятать в расчете, что потом ее информация (да еще и без доказательств) уже никому не будет интересна.

– Мне непонятно только одно, – влезла я. – Если все это было полюбовно, то зачем вы просили о помощи?

– Я хотела… кушать. – Последнее слово она произнесла почти стыдливо. – Я не думала, что это будет так тяжело. А меня не выпускали, представляете?! Какое они имели право?

Пока Цацуева негодовала и клеймила коварных врачей, которые силой заставляли ее худеть, я изо всех сил пыталась не рассмеяться.

Я-то думала, что забор вокруг клиники от воров. А выходит, это чтобы пациенты не разбегались!

– Да зачем оно вам вообще надо было? – спросила я, перебив гневный монолог Цацуевой. – У вас же и так все в порядке. И замужем вы были не раз, и Хельги вас любит…

Цацуева осеклась на полуслове и затеребила ворот платья.

– Вы не понимаете. Хельги – он такой… такой! А я уже старая и толстая. И его родители наверняка будут против!

– Так вот зачем вы написали на него заявление! – осенило меня. – Вы хотели, чтобы у них не было выбора?

Она застенчиво кивнула, а я, не выдержав, рассмеялась.

Цацуева отвернулась, обиженно поджав губы. Мердок молча смотрел в окно, но я могла поклясться, что он не пропустил ни единого слова.

– Приехали! – сообщил таксист и затормозил у берлоги троллей.

– Я не могу! – заметалась вдруг Цацуева. – Давайте к седьмому дому по Абрикосовой!

– Не выдумывайте. – Я похлопала ее по плечу. – Все равно ведь Хельги вас увидит. Только расстроится, что вы от него прячетесь. Надо хоть передать ему, что вы нашлись.

Я вышла из такси и заколотила в дверь, привычно выкликая:

– Хозяева! Эй, хозяева! Это Анна Стравински!

– Заходите! – раздался из глубин дома грубый голос тролля.

Уф, кажется, нам повезло и у Хельги сегодня выходной.

– Хельги! – позвала я громче. – Выйди, пожалуйста. Тут мадам Цацуева.

Мгновение – и громкий топот. Хельги мчался, не видя никого и ничего.

Я едва успела отскочить, а то еще снес бы с пути в порыве чувств.

– Натали! – просиял он, завидев переминающуюся у такси Цацуеву. – Натали-и-и-и!

Подскочил, схватил на руки, закружил… и вдруг помрачнел.

– Кто это сделал? – Он осторожно, как хрустальную, поставил возлюбленную на землю и тревожно заглянул ей в лицо. – Я убью их! – И сжал пудовые кулаки.

– Не надо, – непривычно ласково попросила она, гладя его лицо. – Все в порядке. Я поправлюсь. Ты же меня и такой любишь?

– Люблю! – твердо заявил тролль. – Женюсь! Пойдем!

И, решительно подхватив Цацуеву на руки, утопал в дом. О зрителях он явно забыл. Да он обо всем на свете забыл! Участь саблезубых кроликов была предрешена…

– Весьма трогательная сцена, – заметил Мердок за моей спиной.

– Да, – коротко отозвалась я.

Иронизировать не хотелось. В конце концов, разве не ради этого я работаю? Чтобы находить, спасать и помогать. Чтобы видеть такую чистую радость и знать, что теперь все будет хорошо.

Только я никогда не признаю это вслух. Не люблю пафоса.

– Куда теперь? – спросила я и пнула выросший между плитками подорожник.

– Самое время наведаться к… Нике, ведь так? – Мердок рассеянно кивнул бабке Марье, уже прилипшей носом к забору. – Боюсь, хм… спасение мадам Цацуевой нам мало что прояснило.

Я только пожала плечами и направилась к такси.

На магазине красовалась кривоватая табличка «Переучет». Вокруг неприкаянными тенями слонялись местные пропойцы. В мутных озерцах их глаз мелькнул и погас слабый интерес.

В стороне, в беседке под абрикосами, резались в домино дяденьки в вытянутых на коленках трениках и полосатых майках. На столике перед ними стояли запотевшие бутылки, к которым алкоголиков тянуло, как мух на мед. Впрочем, они только тяжко вздыхали и накручивали круги.

– Любопытно, – заметил Мердок, гадливо рассматривая пыльную и засиженную мухами витрину.

– Что именно? – Я хмуро посмотрела на обшарпанную вывеску магазина.

«Мечта» в сочетании с «переучетом» выглядела… концептуально.

– Стравински, можете ли вы выяснить, как давно отсутствует продавщица?

– Само собой. – Я выбралась из такси и направилась прямиком к беседке. – Здравствуйте!

– И тебе не болеть, красавица! – Пожилой интеллигентный мужчина поднял голову и улыбнулся. Несмотря на затрапезную одежду, у него буквально на лице было написано минимум о двух высших образованиях.

– Пиво будешь? – деловито предложил второй, протянув руку к запечатанной бутылке.

– Ты что, Матрос? – ужаснулся первый. – Как можно даме предлагать пиво?

Я улыбнулась. В лицо я их узнала, хотя живут они не на моем участке. Просто в частном секторе магазины попадаются нечасто, а тут такая удобная беседка.

– Спасибо. В другое время не отказалась бы. Но, увы, начальство бдит. – Я красноречиво указала глазами на Мердока.

– Сочувствую. – Названный Матросом отставил пиво и воззрился на меня. – Так ты по делу?

– Да. Можно я присяду?

Он кивнул и подвинулся.

– Садись, красавица, – отечески улыбнулся интеллигент. – И какое у тебя дело?

– Я Нику ищу, – призналась я. – Я местный домовой, Анна Стравински.

Надеюсь, это их не отпугнет. На уголовников не похожи, скорее на пенсионеров, изредка сбегающих от строгих жен и шебутных внуков.

– То-то, я смотрю, лицо знакомое, – просиял интеллигент. – Это – Матрос, а я – Василич. Будем знакомы!

Я торжественно пожала протянутые руки.

– Так давно Ники нет? – напомнила я свой вопрос.

– Второй день, – коротко сообщил Матрос.

– Точно! – подтвердил Василич. – В тот день задержали водяного. Мы как раз… наблюдали. Не очень внимательно.

Он чуть смутился. Судя по всему, наблюдение велось сквозь стаканы с чем-то покрепче пива, и к тому моменту оба наблюдателя были уже тепленькие.

– А потом Ника как выскочит! – подхватил Матрос. – Прилепила эту писульку и учесала.

– Матрос, что за выражения при даме? – укорил интеллигент. – Но в целом так и было.

– Понятно, – хмыкнула я и спросила со слабой надеждой: – А вы, случайно, не знаете, где живет Ника?

– Случайно знаем, – усмехнулся Матрос. – В соседнем со мной дворе живет, на Грушевой.

Я кивнула. Теперь понятно, почему он с другом ходит в этот магазин. К знакомой же!

– А дом какой?

– Тринадцатый, – охотно ответил он. – Да только тебе Нику там искать без толку. Умотала она куда-то со своим хахалем. С того самого дня и не появлялась.

Эх, опять тупик!

– А этого ее… хахаля вы знаете? – спросила я, не особо рассчитывая на положительный ответ. – Описать можете?

– Уж извини. – Матрос пожал плечами и ловко откупорил бутылку. – Мельком только видел. Медведь такой!

– Медведь? – медленно повторила я. Нет, не может быть! – Понятно, спасибо.

Я побрела к такси. Да ну, мало ли оборотней в Ёжинске? И вообще, может, это просто фигура речи…

– Стравински, что с вами? – встревожился Мердок, когда я забралась в салон.

Я глубоко вздохнула и пересказала ему все услышанное.

– Любопытно. – Следователь потер переносицу. – Это можно считать косвенными доказательствами.

– Да толку-то с них?! – Не выдержав, я стянула резинку с волос и, прикрыв глаза, прижалась затылком к подголовнику. – Сплошные намеки и косвенные доказательства!

– Не скажите, – возразил Мердок наставительно. – Стравински, временами вы слишком прямолинейны и нетерпеливы. Вам подавай только чистосердечные признания.

– Ага, – согласилась я устало. – Так что делать будем?

Водитель тоже насторожил уши.

– Самое время заглянуть в архив, – решил Мердок и скомандовал: – Сталелитейная, восемнадцать.

Водитель кивнул и вдарил по газам…

В архиве нас никто не ждал. Табличка на запертой двери лаконично гласила: «Обед с тринадцати ноль-ноль до четырнадцати ноль-ноль», а стрелки часов едва отмерили четверть второго. Не везет нам сегодня. Куда ни поедем, упираемся в закрытые двери.

Впрочем, Мердока такие мелочи никогда не останавливали. Он поднял руку и настойчиво постучал. Раз, другой, третий… пауза и снова стук.

Минут через пять из-за двери крикнули недовольно:

– У нас обед!

– Это Мердок! – повысил голос следователь и еще раз постучал, непрозрачно намекая, что будет ломиться, пока не откроют.

Хотя сам Мердок, конечно, выразился бы иначе. Что-то вроде: «Имеется настоятельная необходимость получить определенные сведения!»

Я отступила в сторону, предоставив дорогому начальству самому разбираться с птичками. Лучше было вообще подождать в такси, но интересно же!

За дверью всполошились. Послышались перешептывания, звон, шум, и наконец дверь распахнулась.

На пороге стояла раскрасневшаяся Каэн.

– А мы тут чаем балуемся. – И зачем-то добавила: – С плюшками.

– Рад за вас, – сдержанно откликнулся Мердок. – Простите, что тревожу вас во время отдыха, однако у меня имеется срочное дело.

Я усмехнулась. Угадала!

– Проходи, – нехотя посторонилась Каэн.

Меня она не заметила, а может, умышленно проигнорировала.

Я вынула сигареты и отправилась на свежий воздух.

Нагло устроившись под табличкой «Не курить!», украшенной черепом и скрещенными костями, я чиркнула спичкой. Втянула горьковатый дым и слепо уставилась на аккуратный цветник.

Мердок прав: потихоньку картина складывается, только по-прежнему никаких предположений, куда могли подевать бабулю. Надеюсь, не зря он так ломился в архив. Похоже, у него есть кое-какие догадки, которыми он не торопится делиться.

Да ладно, Неназываемый с ним! Пусть играет в гениального сыщика и простоватую помощницу. Лишь бы помогло…

Мердок появился, когда я уже докуривала вторую.

– Стравински, – чуть поморщился он, разгоняя клубы дыма перед моим лицом. – Неужели вам самой не противно употреблять эту гадость?

Я только пожала плечами. Могла бы догадаться, что, проиграв пари, Мердок не остановится. Он всего лишь зайдет с другой стороны.

– Что-нибудь выяснили? – осведомилась я, загасив сигарету.

– Боюсь, пока нет. – Он сжал пальцами переносицу и признался вдруг: – Голова болит.

– Заглянем в аптеку? – предложила я участливо.

Следователь вздохнул:

– Нужно работать. К тому же лекарства все равно не действуют.

– И много вы наработаете в таком состоянии?

Мердок дернул уголком губ, потирая висок:

– Вы еще скажите, что необходимо правильно питаться и регулярно отдыхать.

– И скажу, – пожала плечами я. – Между прочим, это чистая правда. Слушайте, а давайте поедем ко мне домой? Перекусите, отдохнете немного, я вам массаж сделаю…

Мердок приоткрыл глаза и почему-то усмехнулся:

– Вы умеете уговаривать, Стравински! Едем.

И мы поехали…

А дома нас ждал сюрприз. В гостиной, куда нас проводил сияющий Немо, сидели Ярый с Розочкой. Сестренка что-то восторженно щебетала. А Ярый лениво улыбался, краем уха слушая ее болтовню. Зато взглядом следил за ней неотступно.

– Добрый день, – сдержанно поприветствовала я.

– Добрый, – откликнулся Ярый, подобравшись, и смерил нас взглядом. – Надеюсь, есть новости?

– В определенном смысле, – расплывчато ответил Мердок, опускаясь в кресло. – А у вас?

– Сначала обед! – решительно заявила я. – Роза, будь добра, позови Дис.

– Давай вдвоем! – Сестренка вскочила и схватила меня за руку. – А мальчики пока пошушукаются.

«Мальчики» переглянулись, но насладиться выражением их лиц мне не дала Роза. Она буквально выволокла меня в коридор (и откуда в этом нежном создании такая силища?) и спросила в лоб:

– Так что у тебя с ним?

Я закатила глаза:

– Роза, ну какая сейчас разница? Надо найти бабулю и…

– Глупости! – отмахнулась сестренка и поправила шелковый бант на груди. – Если ты так будешь думать, то никогда не выйдешь замуж.

Я пожала плечами. Не сказать, чтобы эта перспектива так уж удручала.

– Ты что?! – ужаснулась Роза. – Так нельзя! Как бы устроить вам свидание? По-моему, он тебе подходит!

Я не рискнула спросить, по каким таинственным параметрам она это определила.

– Роза, ну сама подумай, какие сейчас свидания? Вот найдем бабулю, тогда и посмотрим.

Попытка воззвать к разуму сестры с треском провалилась.

– Ну да, – надула губы она. – Найдете, а потом он фьють – и умчится расследовать новое дело.

Определенная логика в этом была. Пришлось зайти с другой стороны:

– Роза, мне правда сейчас не до того. К тому же, можно сказать, свидание у нас уже было.

– Честно?! – Она восторженно округлила глаза и захлопала в ладоши.

– Честно, – вздохнула я, даже почти не соврав.

Прогулка на теплоходе, купание с русалками и променад по кладбищу – суровая полицейская романтика!

– Картина происходящего более-менее понятна, – говорил Мердок, отдав должное отличному обеду. Он вкратце описал результаты наших изысканий. – Однако по-прежнему невыясненными остаются два момента. Во-первых, местонахождение госпожи Марцелины. Во-вторых, неизвестно, получил ли Кукольник последний артефакт.

– А я думаю, бабулю никто не похищал! – неожиданно серьезно заявила Роза.

Заметив удивленный взгляд Мердока, она спохватилась, соблазнительно улыбнулась и захлопала ресничками.

Мердока ожидаемо перекосило, и я поспешила отвлечь внимание:

– Почему ты так решила, Роза?

И взглядом попросила сестру не хулиганить.

– Ой, ну ведь глупо же! Бабуля спешила на ковер-самолет, зачем ей куда-то ехать с мамой? Бабуля бы ее и слушать не стала! И вообще, как можно удержать бабулю?!

Мердок с Ярым переглянулись.

– Весьма логично, – негромко заметил Мердок, потерев затылок. – К тому же госпожа Ядвига – весьма яркая и красивая женщина, которую вряд ли могли не заметить даже в толпе.

Дракон усмехнулся и потрепал невесту по плечу.

– Согласен. Устами младенца глаголет истина.

– Я не младенец! – надулась Розочка.

– Ты моя малышка. – Ярый на мгновение привлек ее к себе, и Розочка вновь заулыбалась.

Что ни говори, а с женщинами он обращаться умеет.

– Вероятно, ее удерживают с помощью наркотика. – Мердок чуть поморщился. – А вот касательно похищения догадок у меня пока нет. Едва ли можно было незаметно и без сопротивления ввести наркотик знаменитой Марцелине Стравински.

– Зато ее можно было отозвать в сторону! – вдруг озарило меня. Я в возбуждении вскочила, чуть не опрокинув чашку с кофе. – Послушайте, если к бабуле подошел кто-то из моего начальства и сказал, что со мной что-то случилась… Она бы села в машину, ничего не заподозрив, ведь так? А там вкололи что-нибудь убойное и… Против лома нет приема!

Ярый звонко щелкнул пальцами:

– А ведь правда! Так просто!

– Вы молодец, Стравински, – тепло улыбнулся мне Мердок.

А Роза просто взяла меня за руку.

Радость моя была недолгой. Догадки – это отлично, только нам пора бы нарыть что-то посущественнее.

– Осталось выяснить, кто из них – Чандлер или Басюн, – вздохнула я и залпом выпила кофе. – Идеи есть?

– Разумеется, – ошарашил меня Мердок. – Помните, вы сказали, что Немо в прошлом явно был связан с Кукольником?

Я неуверенно кивнула:

– Ну да.

– Я направил запрос в полицейский архив, чтобы выяснить, с кем из фигурантов дела ранее работал Беликов. Официальные данные нам так быстро не предоставят, однако по блюдцу вполне могут продиктовать.

– Если только Немо и Кукольник были знакомы именно по работе, – заметила я, ухватив слабый момент.

– Безусловно. – Мердок пожал плечами. – Однако это представляется самым логичным, особенно в свете тех статей, по которым он был судим.

– Думаете, он действовал не сам? – Я всерьез задумалась. – А ведь точно! Он же совсем недавно освободился. Неудивительно, что решил навестить подельника, а тот его и прикончил.

В порыве чувств я хлопнула в ладоши.

Ярый поморщился:

– Это все превосходно. Но не объясняет главного – где Марцелина и артефакт?

– Кстати, – вспомнила я и взяла со стола пирожное. Есть не хотелось, но так хоть руки заняты. А то я скоро ногти начну грызть. – Что насчет рыбок? Вы получили результаты экспертизы?

– Боюсь, что гипотеза не подтвердилась, – лаконично сообщил Мердок и отвернулся, постукивая пальцами по подлокотнику. – Надо искать другие указания на цели Кукольника.

– Да плевать на цели! – жестко заявил Ярый. – Надо любой ценой найти артефакты!

Я чуть не прикусила язык, когда до меня наконец дошло, что ему обещала бабуля за внуков. Вот же гад чешуйчатый! От Ярого выражение моего лица не ускользнуло.

– Сокровище мое, – прошептал он на ухо Розе. – Иди к себе, милая, хорошо? Ты такой нежный цветочек, такие гадости не для твоих ушей.

Сестренка смущенно потупилась, стрельнула в него лукавым взглядом и вскочила:

– Тогда всем до встречи! Бай!

И убежала.

– Говорите! – велела я, наливая себе еще кофе.

– О чем? – поднял брови Ярый.

– Не изображайте оскорбленную невинность, – отмахнулась я. – Я не спрашиваю, зачем вам сдался водный артефакт. И так понятно. Хранитель артефакта – это власть и положение. Скажите лучше, зачем он понадобился Кукольнику? А главное, зачем ему нужна бабуля?

– Тоже для ритуала, – заявил он, не задумываясь, и я поперхнулась кофе.

– Так. – Я со стуком отставила чашку. – Вы думаете, бабуля – жертва?

– Ты сама это сказала, – пожал плечами Ярый. Он упорно называл меня по имени и на «ты», игнорируя мои попытки держать дистанцию. – Поэтому Марцелину надо найти как можно скорее.

– Легко сказать! – Я запрокинула голову, разглядывая побелку на потолке. Неназываемый, только этого не хватало! – Но как?

Ярый пожал плечами и развалился в кресле.

– Жаль, что ты не полноценный дракон, Аннабель, – произнес он почти лениво. – Мы умеем искать своих, но это работает только с кровной родней.

– Очень интересно, – устало ответила я. – А толку-то?

Мердок нахмурился, постукивая указательным пальцем по плотно сжатым губам:

– Стравински, известно ли вам, какова природа ваших способностей по поиску ценностей?

– А попроще? – вздохнула я. – Честно говоря, я уже плохо соображаю.

Мердок сощурил глаза и выпрямился еще сильнее, хотя и так походил на проглотившего швабру питона.

– Проще говоря, – отчеканил он, – драконы умеют искать то, что им дорого, – свои сокровища и близких людей. А вы, насколько помню, – исключительно ценности? Откуда такие ограничения? Быть может, вы просто не пробовали?

Звучало бредово.

– И это он называет «попроще», – пробормотал Ярый вполголоса.

Мердок его проигнорировал.

– Так что, Стравински? – настойчиво произнес он, не отрывая от меня внимательного взгляда. – Попытаетесь или продолжите… сопли жевать?

Ярый даже присвистнул, а я невольно усмехнулась.

– Трогательно, – хмыкнула я. – Я о попытке взять меня на слабо́. Но толку-то? Я уже говорила, что умею искать только сокровища. Если бы я умела находить людей, я бы попыталась раньше.

– Господин дракон, – Ярому достался хмурый взгляд, – может, скажем так, поделиться опытом.

– Ха! – скептически фыркнул тот, ничуть не проникшись. – У нее энергии на такой поиск не хватит.

– А вы не можете… хм, поделиться? – уточнил Мердок тут же, а Ярый вдруг засмеялся.

– Рад, что у вас столь хорошее настроение, – сухо заметил Мердок. – Осмелюсь напомнить, что с высокой степенью вероятности ваш пропавший артефакт находится там же, где и госпожа Марцелина. Так что содействовать следствию в ваших интересах.

– Зануда, – констатировал дракон почти весело, и на его губах зазмеилась улыбка. – Как бы так понятнее объяснить… Нельзя передавать энергию просто так. Там какие-то механизмы естественной блокировки, я не вникал в детали. Обойти их можно только с помощью особого ритуала, которого я, кстати, не знаю. Или во время секса. Ясно? – Он развязно мне подмигнул.

Я уже открыла рот, но Мердок меня опередил.

– Ваша невеста этого не одобрит, – ледяным тоном произнес он. – Поэтому давайте обойдемся без столь сомнительных экспериментов.

– Ну как хотите, – пожал плечами Ярый. – Мое дело предложить.

Глаза его смеялись. Шут гороховый!

Эх, как жаль, что Роза мне тут не поможет. Папа-инкуб дал ей в наследство возможность принимать и отдавать силу, но это работает только с противоположным полом.

– Я попробую! – Я хлопнула по подлокотникам кресла и поднялась. – Сама. Попытка не пытка, так?

Кивнула Мердоку и вышла…

В коридоре я на минуту прислонилась спиной к стене и прикрыла глаза. Неназываемый, как же я устала! Ладно. Найдем бабулю, и я сразу возьму отпуск. Сбегу недели на две к теплому морю, понежусь на солнышке… И пусть только попробуют не дать! Я вздохнула и не без труда отлепилась от стенки. Не раскисать! Стравински я или нет?!

К моему возвращению в гостиной царила идиллия. Грязная посуда со стола была убрана, Мердок внимательно изучал книжные полки, а Ярый рассеянно глядел в окно. И только легкая асимметрия в чертах лица дракона и распухшее ухо следователя выдавали, что не все так гладко.

Я сделала вид, что ничего не заметила. К чему лезть не в свое дело?

– Вот. – Я вывалила на стол бабулины пожитки. – Это не сокровища, конечно. Но бабуля эти вещи любит.

Чего тут только не было! Серебряная ложка и зубная щетка, костяной гребешок с инкрустацией и тапки-зайчики… Рядом легла карта города и области.

Ярый с трудом удерживал серьезную мину.

– Дерзай, Аннабель! – только и сказал он.

– Стравински, – Мердок выглядел встревоженным, – надеюсь, для вас это не опасно?

Я легкомысленно пожала плечами. Опасно, не опасно, какая разница? Бабулю я в беде не брошу!

Перебирать «сокровища» оказалось неожиданно приятно. В них как будто еще сохранялось уютное тепло. Я зажмурилась, продолжая на ощупь разбирать бабулины вещи. Где же ты, бабуля? Где тебя искать?

Нет ответа…

Я пробовала раз за разом. Тянулась за истончившейся нитью связи… А в руках оставались лишь обрывки. В отчаянии я до крови прикусила губу. Не получается!

– Шшш, – прошептал мне на ухо знакомый мягкий голос. – У вас все получится. Не торопитесь.

Мердок ободряюще сжал мое плечо, и я попыталась улыбнуться, не открывая глаз. Больно!

Я слизнула выступившую на губе капельку крови и попробовала снова поймать ускользающее чувство сродства. Есть! Я лихорадочно ухватилась за проблеск знакомой ауры. Ближе, еще ближе…

Перед глазами вдруг потемнело.

«Юго-запад, где-то на окраинах!» – успела подумать я и провалилась в темноту.

В чувство меня привело осторожное похлопывание по щекам.

– Стравински, очнитесь же! – Мердок потряс меня за плечо и сжал запястье, пытаясь нащупать пульс. – Ну же, Стравински!

– Кто же так будит девушку? – Голос Ярого лучился иронией, как старые могильники магией.

– Попробуйте сами! – огрызнулся Мердок, и в голосе его больше не было привычной сдержанности.

– Поцеловать Аннабель? – усмехнулся Ярый. – Только если пообещаете не лезть в драку. С меня на сегодня хватит.

– Прекратите! – А вот теперь в тоне Мердока скользнул знакомый холодок. – Если хотите помочь, извольте вызвать врача.

– Не надо, – попросила я и с трудом открыла глаза. – Я в порядке.

– Нашла что-нибудь? – Ярый мигом посерьезнел.

– Д-да. – Я потерла лоб и с помощью дорогого начальства кое-как села. Хм, а кто перенес меня на диван? – Окраины на юго-западе Ёжинска. По-моему, где-то в Заречье.

– Негусто, – поморщился дракон. – Но, если честно, я вообще не ожидал, что у тебя получится.

– И что нам это дает? Заречье большое.

Чувствовала я себя препаскудно. Голова кружилась, временами накатывала противная липкая слабость, так что настроение тоже было мерзким.

– В нашей ситуации любая подсказка ценна, – не согласился Мердок, сидящий на корточках возле дивана. Он сжал мои пальцы и ободряюще улыбнулся: – Вы молодец, Стравински. Теперь у нас имеется достаточно четкое указание на область поисков.

– Вдвоем? – Я облизнула пересохшие губы и поморщилась. – Да там месяц можно рыскать! Там же куча мест, где можно хоть слона спрятать! Заводы, общаги, еще свалка неподалеку…

– Втроем, – поправил Ярый. – Кстати, насчет слона я оценил, но дракон все же побольше.

– Почему же втроем? – Мердок поднялся и улыбнулся краем губ. – Полагаю, теперь вполне можно привлечь все силы полиции.

– А приказ кто подпишет? – поинтересовалась я, осторожно ощупывая гудящую голову. – Чандлер или Басюн?

– Я, – очень просто ответил Мердок, не оценив иронии. – Не тревожьтесь, у меня вполне достаточно полномочий, и областной прокуратуре об этом прекрасно известно. – И попросил, не оборачиваясь: – Будьте так любезны, господин Ярый, принесите воды!

– Как прикажете, – насмешливо поклонился дракон и исчез.

А я попыталась встать и с тихим стоном осела обратно. Надо же было так выложиться!

– Стравински, – тяжелый взгляд Мердока остановился на мне, – думаю, вам лучше остаться.

– Это приказ? – угрюмо спросила я, глядя на него исподлобья. – Кстати, мой рабочий день скоро закончится. А в свободное время я могу делать что хочу.

Мердок тяжко вздохнул. Присел на диван рядом со мной и пожаловался куда-то в пространство:

– Ужасающе своевольна! Что прикажете делать с такими подчиненными?

Ответить на провокационный вопрос я не успела. В комнату вихрем ворвалась Розочка, вооруженная десятком каких-то склянок и пузырьков. За ее спиной виднелась внушительная фигура дракона.

– Анна, ты с ума сошла! Как можно так рисковать?!

Сестра кинулась ко мне, а Ярый остался стоять в дверях, снисходительно улыбаясь.

Оценив мой унылый вид, Роза тут же развила бурную деятельность: что-то отмеряла, смешивала в стакане порошки и жидкости, осторожно водила стеклянной палочкой, бормоча то ли проклятия, то ли заклинания…

Лекарство побурело, потом пожелтело и резковато запахло аммиаком.

– Я не буду это пить! – выпалила я, стараясь не разжимать зубы.

– Не капризничай! – сурово отчитывала госпожа будущий фармацевт-зельевар.

Перемигнулась с Мердоком, и в четыре руки они сумели-таки напичкать меня этой дрянью.

– Гадость, – отплевываясь, прошипела я. – Роза, я тебе это припомню!

Сестренка только отмахнулась:

– Это же лекарство! Зато тебе очень скоро станет лучше.

И ведь действительно стало, не придерешься.

Размашисто шагая, Мердок вихрем ворвался в райотдел. По-моему, он тоже тайком хлебнул Розочкиных зелий, уж очень стал деятелен и бодр. Хотя у Мердока хватит упорства на голом энтузиазме несколько ночей не спать.

Я держалась в кильватере, предоставляя дорогому начальству самому сносить препятствия. Уж не знаю, чего намешала Роза в свое зелье, но ради такого эффекта я готова была глотать даже куриный помет. В голове стало легко и словно прохладно, а мысли сделались кристально ясными. Жаль, что такие зелья нельзя принимать часто. Зато перед экзаменами самое то, можно дня два скакать бодрым козликом… а после сутки лежать пластом и тихо мечтать сдохнуть.

Но это будет потом, а пока мы с Мердоком готовы были сдвинуть горы.

– Господин следователь! – привстал с места щуплый дежурный. – Вас искал следователь МакНаг. И еще просили срочно позвонить вот по этому номеру.

Он протянул в окошко яркий листок с несколькими цифрами.

– Благодарю, – откликнулся Мердок, аккуратно пряча его в карман. – Кстати, не подскажете, кто из начальства на месте?

– Никого, – развел руками паренек. – Замначальника на больничном, а господин полковник в командировке.

– Превосходно, – резюмировал Мердок, вогнав дежурного в ступор.

Он прошагал мимо, а я послала оцепеневшему бедняге извиняющуюся улыбку.

МакНаг блаженствовал в жаркой духоте своего кабинета, закинув ноги на стол, и шипел-насвистывал какую-то мелодию.

Сегодня он почему-то напялил национальную юбку, и вид открывался очень… занимательный.

Я кашлянула. Смутить меня сложно, но Мердок вон помрачнел, как грозовая туча.

– А, Мердок и С-с-стравинс-с-ски! – МакНаг приветливо махнул и спустил ноги. – Прос-с-стите, ус-с-стал. Проходите!

– Вы хотели меня видеть? – поинтересовался Мердок с порога. – Прошу прощения, но в данный момент я весьма занят.

– Ничего, я ненадолго. – МакНаг понизил голос. – Интерес-с-сные с-с-сведения. Вам понравитс-с-ся.

– Слушаю, – коротко согласился Мердок, закрывая дверь.

Я устроилась на стуле в уголке, а Мердок сел напротив хозяина кабинета.

– Нас-с-счет отравления С-с-сидорова, – деловито произнес змеелюд. – Оно показалос-с-сь мне с-с-странным… Знакомым, – после паузы уточнил он. – Я помнил, что с-с-совс-с-сем недавно с-с-слышал о похожем. В общем, навел я с-с-справки. И правда, было у нас-с-с подобное дело. Точно такое же яблоко с-с-с нервно-паралитичес-с-ским ядом. Только уголовное производс-с-ство закрыли по примирению с-с-сторон. Там покушение было, никто не пос-с-страдал. Потерпевшая с-с-сгоряча заявила в полицию, но потом забрала заявление.

– Почему же я ни о чем таком не слышал? – нахмурился Мердок, выстукивая пальцами по колену.

Я кашлянула и негромко пояснила, когда мужчины дружно ко мне обернулись:

– Вам расписывают только самые сложные дела. А если там все очевидно, да еще и дело быстро закрыли…

«А еще вы не заглядываете в курилку, – добавила я про себя, – поэтому не знаете местных сплетен!»

Судя по блеснувшему взгляду Мердока, об остальном он догадался и сам.

– Выяснили, откуда было взято орудие преступления? – спросил он резко. – И было ли оно изготовлено в единственном экземпляре?

– Выяс-с-снили, – кивнул МакНаг. Пластика у него все же нечеловеческая – шея гнется так, словно в ней вообще нет костей. – Мачеха с-с-сама изготовила, падчерицу хотела отравить. Она фармацевт с-с-со с-с-стажем, так что ничего с-с-сложного. Яблоко было одно, и по документам вс-с-се вещдоки уничтожены. Я с-с-сам видел протокол. Кс-с-стати, яд тот же, я уточнил.

Мердок сузил глаза и чуть подался вперед:

– Кто расследовал дело?

– Маленький Джо, – ляпнул МакНаг. Скулы его окрасились румянцем, и он торопливо поправился: – С-с-следователь Литтл.

Маленький Джо – один из реликтов райотдела. Чаще всего следователи выдерживают пять – десять лет, а потом сбегают в адвокаты или судьи. Заочное юридическое образование следователи получают бесплатно и, отбарабанив положенный срок на благо государства, редко задерживаются в родных пенатах. Как говорится, наша служба и опасна, и сложна…

А вот Джо Литтл выдержал, и со временем меланхоличный пожилой следователь стал местной достопримечательностью вроде бюста в красном уголке.

– Благодарю, – отрывисто кивнул Мердок и поднялся. – Не подскажете, где я могу его найти?

– Он в отпус-с-ске, – завистливо вздохнул МакНаг. – На пляже греетс-с-ся. Но я ему дозвонилс-с-ся и рас-с-спрос-с-сил.

Мердок вновь опустился на место:

– И что именно он вам рассказал? Заверил, что уничтожил вещдоки?

– Он… – МакНаг с деланым смущением пригладил волосы. – В конце концов призналс-с-ся, что забыл. Протокол с-с-сос-с-ставил, а уже когда с-с-сдавал ключи перед отпус-с-ском, обнаружил в кармане яблоко. Говорит, возвращаться не с-с-стал, выкинул прямо там, в дежурке. Напис-с-сано в протоколе «уничтожено путем помещения в мус-с-сорный контейнер», и по факту так и ес-с-сть.

Он развел руками.

– Понятно, – коротко бросил Мердок. – Значит, в дежурке… Все же, боюсь, придется звонить следователю, дабы узнать, чья смена была в тот день. Также меня интересует, был ли вещдок надлежаще упакован.

– Попытаюс-с-сь ответить, – скромно улыбнулся МакНаг. – Я выяс-с-снил. Дежурил Потапыч. Яблоко было в пакетике с-с-с с-с-соответс-с-ствующей надпис-с-сью и помечено как яд.

– Превосходно! – от души похвалил Мердок. – Ваша работа выше всяких похвал.

А я прикусила все еще ноющую губу. Выходит, не зря я его заподозрила, еще когда услышала о приятеле Ники! А интересно, кстати, водяной его опознает? Конечно, ночной гость прятал лицо, но фигуру и, главное, походку, скрыть сложнее. Что-то такое Ихтиар говорил…

И Сидорова отравить ему труда не составляло.

Значит, все же Потапыч!

Но как же муторно-то…

В своем кабинете Мердок сразу направился к блюдцу, а я вынула из сумочки сигареты.

Мердок уже привычным жестом извлек из стола пепельницу, я благодарно кивнула и чиркнула спичкой.

Я вдыхала горький дым и отстраненно слушала разговор.

– Добрый вечер, – произнес Мердок. – Будьте добры, пригласите Каэн… Здравствуй еще раз. Для меня имеется информация?.. Слушаю…

Она возбужденно чирикала что-то неразборчивое, а я курила и смотрела в окно. Ни азарта, ни злости я не чувствовала. Только горечь и отвращение.

Мердок кратко поблагодарил Каэн за ударную работу и сбросил звонок. Потер переносицу и взглянул на меня.

Под ложечкой неприятно заныло, и я, погасив сигарету, тут же вынула еще одну. Помяла в пальцах и спросила, не поднимая глаз:

– Так что там?

– Поступили сведения из архива, – зачем-то объяснил очевидное Мердок. – Беликов служил в Каменском РОВД вместе с Чандлером, Потапычем и… Ульвом.

Я выругалась – крепко, не стесняясь. Мердок молчал, не глядя на меня.

Теперь все наконец-то сложилось. Ясно, почему Чандлер пытался повесить на меня всех собак и зачем отдал Стеллочке дело Цацуевой, и даже как он перевозил зомби в другие области. Ну кто будет проверять машину начальника РОВД?! И некромант вполне законно под рукой… Хорошо устроился, гад! Всю кодлу сюда перетащил.

С Потапычем все тоже понятно. Оборотни очень преданные.

– Значит, все-таки Ульв. – Собственный хриплый голос неприятно резанул по нервам. – И Чандлер с Потапычем.

– По всей видимости, – согласился Мердок, выравнивая под линейку стопки бумаг на столе. Наверное, это его успокаивало. – Я сожалею.

– Не надо. – Я со злостью раздавила так и не зажженную сигарету. – Вот же!..

От ярости меня буквально трясло. Я вскочила, прошлась по кабинету. Ладно Потапыч с Чандлером, но Ульв?! Все это время мне улыбался, разговаривал – и втихомолку предавал? А может, он вообще специально со мной подружился? Почву готовил, мразь!

– Пойдемте к нему! – проговорила я глухим от злости голосом.

– Стравински, успокойтесь, – попросил Мердок негромко. – Для начала необходимо объявить в розыск Потапыча и Чандлера, поскольку последний наверняка не просто так столь своевременно уехал в командировку. Полагаю, это важнее.

Я кивнула и села, сжав пальцы на ремешке сумочки. Надеюсь, Ульв будет сопротивляться, и я смогу его застрелить. Плевать, что потом придется заполнить кучу бумаг и месяца два давать объяснения.

Ну как он мог?!

В морге царили покой (кое для кого даже вечный) и цветы. Негромко играла музыка, и мужской голос задорно напевал: «Если б я был дракон…»

Затем хозяин услышал скрип двери и выключил музыку.

– Кто там? – поинтересовался он откуда-то из густого переплетения лиан.

– Следователь Мердок и домовой Стравински! – официально назвался Мердок. – Будьте любезны, покажитесь.

– О, как сурово. – В мелодичном голосе эльфа звучала насмешка.

Колыхнулись, как от легкого ветерка, стволы, и чуть в отдалении мелькнул тонкий силуэт.

– Проходите, присаживайтесь. Чай будете?

Где-то зашумела, закипая, вода. Звякнула чашка о блюдце. Тренькнула ложечка.

Такие знакомые звуки. Сколько раз я сидела тут, пила чай и болтала о пустяках? Сто, двести?

– Стравински, не надо, – тихо попросил Мердок, больно сжав мое плечо. – Думаю, все не столь однозначно, как вам представляется.

– А что тут может быть неоднозначного? – через силу усмехнулась я.

– Хотя бы то, что мне до сих пор неясно, кто и зачем отправлял вам посылки от Кукольника, – пояснил он тем же наставительным тоном. – Вряд ли в этом можно заподозрить Чандлера или Потапыча, согласитесь?

– Да уж. – Я дернула плечом. – И зачем бы?

– Чтобы ты присмотрелась к своей семье.

Звонкий голос Ульва заставил меня вздрогнуть.

Друг, уже бывший, легко проскользнул меж лиан и остановился в паре метров от нас.

– Полагаю, вы хотите сказать, что это дело ваших рук? – Удивленным Мердок не выглядел. – У вас имелись веские причины так поступать?

Тонкие, четко обрисованные губы эльфа дрогнули – не в улыбке, в оскале.

– Более чем. – Голос его прозвенел льдом. – Только рассказать о них я вам не смогу.

Ульв поднял руку, как бы невзначай обнажая запястье… на котором темнели подозрительно знакомые письмена.

Я поинтересовалась с горькой иронией:

– Заклятие на прыщи и облысение?

А что, утонченному эльфу такое как серпом по… хм.

Зеленые глаза Ульва блеснули.

– Думай что хочешь, – сдержанно откликнулся он, поправляя манжету. – Только господин следователь с тобой не согласится, ведь так?

К моему удивлению, Мердок коротко кивнул:

– Именно так. Но как вы догадались?

Ульв чуть склонил голову к плечу:

– Ты слишком правильный. Играть бы не стал, арестовал бы сразу. А ты заговорил о своих сомнениях.

– Боюсь, – вздохнул Мердок, – мне в любом случае придется вас арестовать. Кукольник вас вынудил?

Неужели в голосе Мердока прозвучало сочувствие?

– Не совсем, – покачал златовласой головой прекрасный эльф. – Так или иначе, он свои обещания выполнил, так что я должен выполнить свои.

Темные глаза Мердока блеснули.

Ага, выходит, это была ловушка! Он подбросил Ульву вроде как шанс «отмазаться», но тот им не воспользовался.

– Значит, это правда. – Мердок сжал пальцами переносицу. – И что же, если не секрет, обещал вам Чандлер?

Услышав имя, Ульв еле заметно вздрогнул.

– То есть вы действительно все знаете, – устало произнес он и плавно повел рукой. – Проходите, поговорим.

И скользнул к знакомой полянке. Мы переглянулись и потопали следом… Мердок в своем строгом костюме выглядел на цветочной полянке как рояль в кустах: красиво, солидно и совершенно неуместно.

– Чаю? – гостеприимно предложил Ульв, грациозно опускаясь на поросший изумрудной травой холмик.

Ему бы ландшафтным дизайном заняться, цены б ему не было! Хотя если под холмиком прячется очередное тело, то вряд ли заказчики бы такое одобрили.

– Благодарю. – Мердок вежливо принял из рук хозяина чашку, но пить не стал.

Я отрицательно мотнула головой и осталась стоять.

Ульв пригубил чай и чуть заметно улыбнулся.

– Так что ты хочешь услышать? – произнес он, глядя Мердоку в глаза. – О цене моей верности? Цена проста – жизнь. Жизнь и свобода. А взамен я должен был помочь Кукольнику. Точнее, стать одним из них. Только мне не нравилось то, что они делают. Думаешь, я придумал, как обойти клятву? Да, это так. Я не мог рассказать о Кукольнике. Но намекнуть, подкинуть идею, мягко направить… – Голос эльфа журчал как ручеек.

– Это было весьма умно, – мягко согласился Мердок, машинально проводя пальцем по ободку чашки. – Привлечь внимание к семье Стравински. Подкинуть нам Немо… господина Беликова, который рано или поздно должен был вывести нас на прошлое Чандлера. Ведь вы намеренно направили его тем вечером на участок Стравински, я уверен. Кражи именно в нашем районе тоже являлись частью плана?

Ульв звонко рассмеялся и, отпив еще чая, на мгновение согласно опустил веки.

– Это так, – легко отозвался он. – Жаль только, что вы не сообразили еще раз проверить, отчего умер Немо. Скажу по секрету, рана нанесена ему уже посмертно, и рисунок на теле тоже. А ты, Ани, – он перевел на меня укоризненный взгляд, – так и не вспомнила песню!

– Какую песню? – буркнула я.

Голова шла кругом. Интересно, а не отсюда ли его запои? Угрызения совести и все такое…

– Вот эту. – Ульв с улыбкой щелкнул пальцами, и откуда-то полилась музыка.

Припев заставил меня оцепенеть. «На ковре-самолете, мимо радуги…»

– Это было в записке о бабуле! – выпалила я, и улыбка Ульва стала шире.

– Ты умная девочка, Ани. – Он вдруг в один миг очутился рядом и взял меня за руку. – Прости, что так вышло.

Ульв осторожно сжал мои пальцы и вдруг, охнув, покачнулся.

– Что с тобой? – перепугалась я, пытаясь удержать оседающее тело. – Ульв!

Мердок подоспел быстро. Вдвоем мы уложили Ульва на траву. Он слабо улыбнулся:

– Все в порядке…

Его глаза закатились, а из уголка губ потек ручеек слюны. А Мердок зачем-то схватил недопитую чашку Ульва.

– Стравински, «скорую»! – рявкнул он, понюхав напиток. – Это яд.

Я отрывисто кивнула и ринулась к блюдцу….

Когда подоспели врачи, Ульв еще был жив, хотя и без сознания.

– Но зачем? – выдохнула я, провожая глазами носилки с его безвольным телом. – Зачем он это сделал?

Прогнозы врачей были неутешительны, хотя шансы еще оставались.

– А вы не поняли? – Мердок сжал пальцами переносицу и вздохнул. – Думаю, он говорил не о своей жизни. По всей видимости, Чандлер помог кому-то из близких Ульва. Вероятнее всего, речь шла об освобождении от уголовной ответственности. Я уже направил соответствующие запросы, так что скоро мы будем это знать. И, смею предположить, его попросту подставили – по истории Сидорова чувствуется, что это неоднократно отработанная схема. А взамен за свою помощь Кукольник потребовал службу и залогом верности наверняка сделал жизнь родственника Ульва, потому тот и предпочел умереть сам. Очень жаль.

– Может, его еще откачают, – возразила я упрямо и вынула сигареты. – Погодите, если это все дело рук Чандлера, Потапыча и Ульва, то откуда взялись остальные?

– Остальные? – переспросил Мердок рассеянно. – Уточните, о ком речь.

– Ну… – Я прикурила и перечислила навскидку: – Курьер, которого видела Роза. И тот тип в гараже, с которым разговаривал Сидоров… Мы ведь их так и не нашли!

Мердок усмехнулся и иронически поднял бровь:

– Разве вы до сих пор не поняли? Это были зомби, которых с этой целью задействовал Ульв. Впоследствии их попросту упокоили. Или же использовали, скажем, при проникновении в офис МЧМС.

Курить мне сразу расхотелось.

– И что дальше? – буркнула я, с каким-то остервенением раздавив сигарету каблуком.

Сколько всякого… нехорошего всплыло!

Мердок вдруг улыбнулся одними глазами.

– Помните фразу: «Ищите женщину»? Поехали, Стравински!

Операция «Ищите бабушку» протекала довольно вяло. РОВД будоражили слухи. Ульва в больнице уже хватило бы на полгода обсуждений, а тут еще розыск Потапыча с Чандлером… М-да.

Мердок раздумчиво прошелся вдоль жиденького ряда «ловцов». Его постоянно дергали областные чины и прокуратура, а полицейские не слишком рвались на ночь глядя обшаривать промышленные районы, еще и машин не хватало.

– Задача ясна? – поинтересовался Мердок, явно отчаявшись вбить в головы полицейских хоть чуточку старания.

– Так точно, – нестройно прошелестела шеренга.

Я стояла в отдалении, но все равно ловила на себе косые взгляды. И ничего хорошего они мне не сулили. Да и в курилке коллеги держались особняком.

Мердок-то уедет, а мне как прикажете работать? Меня записали то ли в его холуи, то ли в любовницы. Я помяла в пальцах незажженную сигарету и спрятала обратно.

К Неназываемому! Главное – спасти бабулю, остальное мелочи.

– Господин следователь, разрешите обратиться! – мрачно произнесла я, остановившись в шаге от дорогого начальства.

– Разрешаю.

– Предлагаю привлечь к розыскным мероприятиям… – Я запнулась, чуть не ляпнув «бабулиных мальчиков», – МЧМС. Я могу связаться со Стенли.

– Отличная мысль! – похвалил Мердок бодро. Вот уж кому служебного рвения хватало с лихвой. – Занимайтесь.

Я кивнула и поспешила сбежать.

Понятное дело, Стенли не отказал. Двадцать минут спустя в распоряжение Мердока прибыло два с половиной десятка бравых молодцов, и уж на этих-то было любо-дорого посмотреть. Чтобы их мотивировать, хватило коротенького спича на тему «Какая-то сволочь украла нашу любимую Марцелину!» Положим, не какая-то, а вполне конкретная сволочь, однако в детали Мердок не вдавался.

Удалые эмчеэмэсники и понурые полицейские разбрелись по назначенным квадратам. А нам оставалось только ждать…

От сигарет тошнило, варить кофе Мердок мне не доверял (как же, без весов не годится!), так что я дежурила на блюдце.

Отмечала на карте уже обшаренные участки, направляла, передавала сообщения… Аппарат чуть не лопался от такой нагрузки.

– Стравински, передохните немного. – Мердок поставил передо мной очередную кружку и уселся в кресло для посетителей. Его собственное, поближе к блюдцу, оккупировала я. – Полагаю, не стоит интересоваться успехами?

– Пока ничего. – Я передернула плечами и глотнула кофе. Единственным светлым пятном в бесконечной монотонной работе оказался звонок из больницы. Доктор заверил, что Ульв выкарабкается. – Да там поисков на неделю! А если Кукольник уже раздобыл-таки тот артефакт? Он же может прямо сегодня…

«Убить бабулю» повисло в воздухе.

Ну а смысл тянуть? Чандлер ведь уже наверняка в курсе, что мы у него на хвосте. Постарается закончить начатое как можно скорее.

А там можно на власти надавить через те же драконьи кланы – ради вожделенных артефактов они пойдут на многое. Да и у Чандлера явно покровители в верхах имеются, не зря ведь судили тогда одного Беликова…

– Стравински. – Мердок вздохнул, сжал переносицу и произнес негромко: – Не стану вас заверять, что все будет в порядке. Вы не ребенок и давно все понимаете.

– Ага, – буркнула я, разглядывая кофейную гущу.

Интересно, что там мне пророчат? Наклонила чашку, и коричневая жижа лениво перетекла на другую сторону, меняя рисунок. Вот бы так просто менять и жизнь!

Мердок встал, прошелся по кабинету, затем остановился передо мной.

Я нехотя подняла на него взгляд.

– Прекратите киснуть! – потребовал Мердок жестко. Выглядел он усталым: глаза покраснели и ввалились, галстук сбился набок, щеки потемнели от щетины, а волосы словно корова лизнула. – Делай, что должно, и будь что будет. Помните?

От ответа меня избавило вновь затрезвонившее блюдце.

– Алло, Сосновский РОВД, домовой Стравински слушает.

– Здравствуйте, дорогая! – пророкотал мне на ухо сочный бас Плевалки. – Как дела, Аннушка, как успехи?

– Здравствуйте. – Я невольно улыбнулась и чуть отвернулась от Мердока. – Дела не очень.

– Есть ли новости о вашей уважаемой бабушке? – продолжил расспросы он.

Похоже, слухами земля полнится.

– Бабулю пока не нашли, – сглотнув комок в горле, призналась я.

– Печально, – посочувствовал Плевалка. – А правду тут птичка напела, что ищут ее в Заречье?

– Так и есть. – Я прикрыла глаза, откинув голову на обитую кожей спинку. – Оперативная информация.

Смысл что-то скрывать? Вся юридическая братия в городе уже на ушах стоит.

– Вот оно как. – В низком голосе адвоката слышался грохот далекой лавины. – Вот что, Аннушка. Я тут от вас неподалеку. Давайте загляну? Чайку попьем, посплетничаем. А? Что скажете?

– Заходите, конечно. – Я потерла лоб и неохотно отлепилась от кресла.

– Отлично! Тогда можете ставить чайник. Через десять минут буду.

И он сбросил вызов.

– Что-то случилось? – поинтересовался Мердок напряженно.

– Не знаю, – рассеянно ответила я. – Плевалка напросился на разговор.

– Любопытно, – обронил Мердок.

Я только пожала плечами и действительно принялась заваривать чай.

О появлении Плевалки набатом возвестил его громыхающий бас с первого этажа. Спустя всего минуту адвокат открыл дверь кабинета Мердока.

– Аннушка, деточка! – Адвокат распахнул объятия и на правах старого друга семьи прижал меня к выпирающему брюшку. Свой неизменный портфель он при этом умудрялся легко удерживать за моей спиной. – Как вы тут? Доброго вам вечера, следователь Мердок!

Мердок кивнул, задумчиво покачивая ногой в сверкающем ботинке.

– Да так, – неопределенно ответила я, отстраняясь. – А вас каким ветром к нам занесло?

– Мимо шел. – Старый адвокат лукаво улыбнулся. – Дай, думаю, загляну. Проведаю Аннушку, о делах наших скорбных попытаю.

– Пытайте, – хмыкнула я, наливая ему чая. Тонко и нежно запахло бергамотом. – Вам с сахаром?

– Лучше с печеньем. – Он уселся в ближайшее кресло, зачем-то пристроив портфель между коленями, и принял из моих рук дымящуюся чашку. – Благодарствую.

Я только кивнула, с любопытством ожидая продолжения представления.

Плевалка отхлебнул чая и даже прижмурился от удовольствия. Затем тихонько отставил чашку, снял очки и окинул кабинет внимательным взглядом. Кивнул почему-то и притянул меня за рукав.

Я послушно наклонилась. Не думаю, что Плевалка стал бы затевать такой спектакль просто ради шутки. Наверное, подозревал, что кто-то из полицейских может подслушать…

– Магистральная, три, – шепнул он. – Это стройка. Ищите там.

Сердце бешено заколотилось.

– Откуда вы знаете? – так же негромко спросила я.

– Барин Очумелые Ручки рассказал, – еще тише объяснил Плевалка. Я вытаращила глаза, а он продолжил: – Он хотел нанять Сидорова, а в отделение интенсивной терапии его не пускали и домашний адрес следователь ему не дал. Барин связался со мной, и кое-что в его рассказе меня заинтриговало.

– Что же? – чуть слышно спросила я.

Неподвижный змеиный взгляд Плевалки действовал на нервы.

– Барин сказал, что у него контракт на три дома, так что работы много. Я заметил, что мой клиент вряд ли в ближайшие дни сможет трудиться, а гном только отмахнулся. Мол, это его не волнует. Все равно пока стройку приостановили, потому что котлован зачем-то понадобился полиции.

Я вскинулась, и адвокат усмехнулся.

– Я тоже заинтересовался. – Он подмигнул. – Попросил кое-кого знакомого пошуршать там немного и разузнать, что к чему. Мальчики говорят, видели там вашего дежурного. Понимаете?

– Да. – Я сглотнула, облизала губы и повторила еще раз: – Да. Спасибо!

– Не за что. – Плевалка покровительственно похлопал меня по руке: – Грех не помочь красивой женщине!

– Это вы обо мне или о бабуле? – усмехнулась я.

– Об обеих, конечно. – Адвокат водрузил на нос очки, вновь превращаясь в заурядного дядечку.

– Как мне вас отблагодарить? – искренне спросила я.

Плевалка с удовольствием выпил остывший чай и улыбнулся.

– Позовете потом к вам домой на ужин. Согласны?

– Обязательно, – заверила я.

Вот же хитрый старый змей! К бабуле подбирается?

– Ну, не буду отвлекать. – Он взял портфель и поднялся. – У вас же наверняка куча дел, Аннушка, а?

Блеснул улыбкой, кивнул Мердоку и был таков.

Машина неслась по городу, наплевав на знаки и ограничения скорости. Надрывно завывала сирена, и встречные авто шарахались в стороны.

За руль сел один из бабулиных «мальчиков», второй устроился рядом (остальные отправились на выезд, и не было времени их отзывать), а мы с Мердоком примостились на заднем сиденье.

Я смотрела, как за окном проносились фонари, почти сливаясь в одну светлую полосу. И до боли сжимала пальцы. Только бы успеть, только бы с бабулей было все в порядке!

Мердок молчал, думая о чем-то своем.

Водитель постепенно сбрасывал скорость, а свернув на практически пустую дорогу, снял и мигалку.

– Почти приехали, – бросил в пространство второй, напряженно всматриваясь в мелькание заборов и заводских труб.

– Стравински, – в негромком голосе Мердока звучало предостережение, – пожалуйста, не лезьте на рожон!

– Как получится. – Я пожала плечами, погладив через мягкий бок сумки свой табельный ствол.

Там же лежали «трофейные» алюминиевые цепи, которые Мердок перед самым выходом вынул из сейфа и велел захватить с собой.

– Стравински! – Даже не глядя на Мердока, я знала, что он сейчас хмурится. – Вы никогда не бывали в перестрелке. Велика вероятность, что вы растеряетесь и не сумеете надлежащим образом отреагировать. Я боюсь, что…

– А вы не бойтесь, – невежливо перебила я. – Вы не понимаете? Это же моя семья!

Он тронул меня за плечо. Я нехотя обернулась. В полутьме салона его глаза казались угольно-черными.

– Я не хочу, чтобы вас убили, – очень серьезно сказал он.

– Почему? – брякнула я и тут же прикусила язык.

– Потому что. – Он усмехнулся, отнял у меня сумочку (я даже пикнуть не успела!) и скомандовал водителю: – Приглушите фары.

Свет тут же погас, и машина словно тихо-тихо кралась в темноте. Понятия не имею, как водитель ориентировался в почти непроглядном мраке, но он справился.

– Приехали, – сообщил водитель, притормозив у тянущегося далеко вдоль дороги забора.

Откуда-то снизу пробивался яркий свет, подсвечивая в нем все щели.

– Тихо, они могут быть вооружены, – чуть слышно произнес Мердок.

Бабулины «мальчики» синхронно кивнули, вынули пистолеты и выскользнули наружу.

Я тихонько фыркнула. Зря Мердок волновался: с такой силовой поддержкой мы пройдем без труда.

И накаркала: где-то за пределами освещенного участка взревел мужской голос, послышался шум борьбы. Мгновение, другое – и из темноты выскользнула тень, заставив меня вздрогнуть.

В чем-то Мердок прав. Маловато у меня опыта в таких делах. Был бы ствол, точно палить бы начала…

Напугавшая меня фигура продемонстрировала пустые ладони.

– Я Первый. Второй там медведя заломал.

– Отлично, – скупо похвалил Мердок. – Пусть стережет оборотня. А мы отправимся вниз. Вы зайдете с другой стороны.

И махнул в сторону полускрытого оградой котлована.

Мужчина молча скрылся в темноте.

– Думаете, они внизу? – тихо спросила я и поежилась от прохладного ветерка.

– Разумеется, – пожал плечами Мердок. – Где лучше держать водного дракона?

И жестом велел следовать за ним.

Трава тут уже вымахала мне почти по пояс. Я с трудом пробиралась между лопухами и амброзией, ругая себя на все корки. Могла же сама сообразить! Бабуля без труда разрушит любую стену, просто испарив воду из скрепляющего кирпичи цемента. А вот тут ей не справиться. Толку-то, что часть земли превратится в пыль? Яма от этого мельче не станет, так что бабуля не выберется, даже если очнется…

Мердок впереди резко остановился и приложил палец к губам.

Я осторожно выглянула из-за его плеча.

Картина внизу впечатляла: здоровенный котлован, в центре которого расстелен огромный кусок белой ткани. Прямо на ней нарисована четырехлучевая звезда, посреди которой распласталась связанная фигура в женском платье. Ее распущенные волосы сверкали серебром.

Вокруг расхаживала вторая женщина, что-то чертя вдоль линий звезды.

Чуть в стороне – две бытовки с яркими прожекторами на крыше. Вышло не хуже чем рампа в театре.

Вот женщина что-то сказала и подняла голову…

– Мама! – сдавленно прошептала я.

Мердок крепко сжал мое плечо, и я кивнула. Сглупила, признаю. Просто не ожидала, что мама настолько основательно в этом замешана. Мердок тоже подозревал ее всего лишь в пособничестве… Хотя и бабуля маму явно недооценила.

Мердок поманил меня за собой и шагнул вперед. Спуститься оказалось не так-то просто. Мы кое-как сползли по неровной грунтовке – понятно, порядочно при этом нашумев. Так что внизу нас уже ждали.

– Руки вверх! – рявкнул откуда-то из-за бытовки мужской голос. – Ты, кинь пистолет. Ну! Или я выстрелю!

Пришлось подчиниться. Мердок отбросил оружие, а я просто остановилась.

– А теперь встаньте рядом! – продолжил командовать невидимка.

Я стиснула зубы. А голос-то знакомый!

Из-за угла выступил человек с оружием в руке.

– И кто тут у нас? Мердок и Стравински, я так и знал. Стравински, вам-то чего тихо не сиделось? Ладно Мердок, ему положено вынюхивать, а вы?

– А у меня тут бабуля, – напомнила я угрюмо и уточнила с горькой иронией: – Да и мама тоже. Прямо почти вся семья в сборе.

– Семейный ужин. – Чандлер фыркнул. – Ничего, закончится все, и с мамой вы еще сможете по-родственному обняться. Вот с бабушкой не выйдет.

Кажется, его это действительно забавляло.

– Зачем? – не выдержала я.

Чандлер без труда догадался, о чем речь.

– Мне почти пятьдесят, – не стал кочевряжиться он. – Не хочу стареть. А энергии при обряде выделится столько, что не только Ядвиге на полноценного дракона хватит, а и мне лет до двухсот дотянуть. А там посмотрим…

– Интересно, где вы с мамой познакомились? – спросила я, просто чтобы потянуть время.

– Любопытная, – хмыкнул он. – Ну ладно, раз тебе так интересно. В клинике. Она там работала, а я проходил омолаживающий курс.

Он машинально пригладил поредевшие рыжие волосы.

– Случаем, не в «Жемчужине»? – на этот раз искренне заинтересовалась я.

Это бы многое объясняло.

– Ну да. – Чандлер к чему-то прислушался и скомандовал: – А теперь помолчите. Кажется, Ядвига наконец начинает.

Мы разом посмотрели на занятую ритуалом маму.

Она тем временем воздела руки и что-то прокричала в темное безразличное небо. От лучей звезды медленно, словно нехотя, начало исходить зеленоватое пламя.

Я прикусила губу. Значит, мама совсем свихнулась и решила заиметь вторую ипостась?!

Вдруг Чандлер совсем по-собачьи взвыл, как будто кто-то наступил ему на хвост.

Я оглянулась: мой бывший начальник боролся с Первым, который уже выбил у него из руки пистолет. Оружие тут же подхватил Мердок, и дожидаться результатов спарринга я не стала. Сорвалась с места и со всех ног помчалась к маме и бабуле. Травмированную ногу от такой резкой нагрузки прострелило болью. А, плевать! Не до того.

Мгновения, растянувшиеся вязким киселем. Чей-то крик позади. И все сильнее разгорается колдовское пламя, почти скрыв две фигуры внутри звезды…

На размышления времени не оставалось. Я прыгнула вперед – и взвыла. Чувство было такое, словно я всем телом ударилась о стену.

Я со всей дури саданула по невидимому барьеру кулаком и зашипела, баюкая ушибленную руку.

А мама тем временем уже занесла над жертвой кинжал…

Время замедлилось. Из мешанины звуков и картин сознание выхватывало отдельные фрагменты. Блеск белой ткани под ногами. Треск молний в безоблачном небе. Ядвига, низким голосом поющая заклинания.

И холодный огонь, исходящий от пылающей звезды. А в вершинах ее лучей, наверное, украденные артефакты: справа резной корень неприличной формы, слева небольшой цветок в дешевом пластиковом горшочке, а прямо передо мной… Розочкина сережка из пупка! И они лежали снаружи, за пределами линий!

Решение созрело мгновенно. Быстро наклонившись, я цапнула маленькое колечко. Сжала кулак, и перед глазами словно вспыхнул фейерверк.

Последнее, что я услышала, был отчаянный, почти звериный, крик мамы…

Очнулась я от поцелуя.

Дернулась и тут же затихла: от крепко обнимающего меня мужчины знакомо пахло апельсином и черным перцем…

– Мм… – Улучив паузу, я наконец разлепила веки. – И что это было?

– Лечебные процедуры? – предположил Мердок хрипловато. – Помнится, вы доказывали несомненную пользу поцелуев.

– Тогда надо повторить, – серьезно сказала я. – А то вдруг рецидив?

И все же не выдержала – улыбнулась.

– Непременно, – пообещал Мердок. – Только больше так меня не пугайте, Стравински!

– Постараюсь, – неуверенно пообещала я, пытаясь вспомнить, что произошло.

В голове как-то неприятно гудело, что совсем не помогало думать.

Я завозилась у Мердока на руках (отпускать меня он даже не собирался) и обнаружила, что он сидит на застеленной белой тканью земле и опирается спиной на вагончик-бытовку.

– Неназываемый! – выдохнула я, разом сообразив, где мы и что случилось.

– Не ругайтесь, – укоризненно попросил Мердок.

А я вдруг обнаружила, что в кулаке до сих пор сжимаю ту самую сережку. Даже не верится. Крошечное колечко с синим камушком, а какая в нем силища!

– Что случилось? Как бабуля? Где все? Почему…

– Прошу вас, не так быстро. – Мердок чуть ссутулил плечи. – Уверяю, все в порядке. Как только вы взяли водный артефакт, энергия вырвалась на свободу, и ритуал оказался сорван. По Ядвиге ударило высвобожденной магией, и теперь она стала… скажем так, умственно неполноценным драконом с разумом маленького ребенка и без человеческой ипостаси. Впрочем, алюминиевые путы пришлись очень кстати, и Ядвига надежно стреножена. Полагаю, в дальнейшем ею займутся драконы.

Он мотнул головой куда-то в сторону. Там в отключке валялся крошечный, не больше пони, дракончик.

– А где бабуля? – Я тревожно огляделась.

– Госпожа Марцелина не пострадала, – заверил Мердок. – Она отправилась вместе со своими подчиненными за подмогой. Заодно они отвезут задержанных, поскольку мы все вместе в автомобиль не помещались. А я остался здесь приводить вас в сознание. Кстати, ваша бабушка просила передать, что вы невольно замкнули артефакт на себя, так что теперь он принадлежит вам.

Хм, похоже, все-таки придется бросить курить… Я невольно усмехнулась.

– Какой облом Ярому! Хотя не исключено, что теперь он опять переключится на меня.

– Пусть попробует. – Мердок нахмурился, и я украдкой прижалась к его груди, пряча улыбку.

Надеюсь, это ревность?

– Кстати, Стравински, – продолжил Мердок задумчиво. – Полагаю, ваши таланты для провинции чрезмерно… впечатляющи.

Он широким жестом обвел покореженный котлован. Действительно впечатляло: в стороне валялись выдранные с корнем деревья, вторая бытовка перевернулась набок, а забор вообще снесло.

– И что вы предлагаете? – сдавленно поинтересовалась я.

– Разумеется, перебраться ко мне в столицу, – пожал плечами Мердок, и я потеряла дар речи.

Неожиданный поворот. К такому я точно не была готова.

С другой стороны, в Ёжинске уже не будет все по-прежнему. Дис уволится, Роза выйдет замуж и уедет, потом будет суд над Чандлером, Ульвом и Потапычем… а о маме лучше вообще не вспоминать.

Так, может, стоит начать жизнь с чистого листа? А, была не была! Я кашлянула и сильнее сжала кулак, в котором прятался артефакт.

– Я согласна! Но при одном условии…

– И каком же? – Мердок приподнял бровь.

– Вы наконец станете называть меня по имени! – выпалила я. – И на «ты».

– Нет возражений. – Следователь еле заметно, уголками губ, улыбнулся и обвел мою скулу костяшками пальцев. – Все равно пора отвыкать от этой фамилии.

Это что же, намек?! Я хлопнула глазами и недоверчиво посмотрела на Мердока. Он заботливо поправил накинутый мне на плечи пиджак.

А в конце концов, почему бы и нет? Об этом стоит подумать. Потом, когда все уляжется.

Следствие ведут Мердоки – по-моему, звучит!

Запорожье

Апрель – август 2016

Content

Анна Орлова
Поймай меня, или Моя полиция меня бережет

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6