Константин Калбазов

Несгибаемый. Не буди лихо…

Глава 1

Мечта, ставшая явью

– Очередной выпад тайного клуба! Убит известный американский инженер Раймондс! Читайте! Читайте! Темные силы препятствуют мировому прогрессу!

По мере того как мальчишка зазывал покупателей, он едва успевал принимать плату от читателей, рвущих газеты из его рук. Раньше такое случалось не так чтобы и часто. Обычно продавцам газет приходилось бегать по улицам, подбегать к пролеткам и трамваям, в надежде кого-нибудь заинтересовать новостями.

Но с тех пор как во всей мировой прессе появились шокирующие предположения о существовании тайного клуба, все изменилось. Никто не знал, кто входит в этот клуб, тенью нависший над миром. Но все знали абсолютно точно, что он существует, а еще то, что эти люди готовят очередную мировую бойню. И каждый точно знал, какие цели преследуют эти серые кардиналы. Правда, договориться между собой обыватели не могли, а потому с жаром отстаивали каждый свою точку зрения.

Но факт оставался фактом: изобретатели, добившиеся сколь-нибудь значимых успехов в создании двигателя внутреннего сгорания, становились жертвами неких тайных сил. И пусть общество могло только предполагать, кто конкретно входит в эту структуру, ее жертвы были известны поименно.

И вот сегодня мальчишки выкрикивают новое имя. Жаждущие новостей обыватели спешат узнать подробности новой трагедии. Тираж ограничен, а потому нужно успеть приобрести газету, чтобы быть в курсе событий, касающихся столь популярной в последнее время темы. Вот и некогда мальчишкам по улицам бегать. Страждущие сами стремятся к ним за желанными новостями.

Петр посмотрел в окно своего авто и невольно усмехнулся. Мировая общественность взорвалась год назад, когда в уважаемых изданиях нескольких стран грянул гром. Нанятый частный сыщик Акимов хорошо потрудился, выискивая сведения о гибели изобретателей. На это у него ушло целых полгода. Количество выявленных фактов поражало. Просто невероятно, сколько людей лишились жизней лишь потому, что решили покуситься на монополию паровых машин.

Разумеется, у Пера не было никаких доказательств, только сами факты гибели изобретателей. Причем в большинстве своем они были расследованы, и причины смерти установили доподлинно. Но это его не остановило. Петр нашел несколько молодых, способных и жадных до славы репортеров с бойким пером и подбросил им идею. Не он лично конечно же. Этим занимался Акимов.

Стоит ли говорить о том, что молодых людей обуял такой азарт, что впору было их сдерживать? Им не терпелось непременно быть первыми, чтобы искупаться в лучах славы. Однако все же удалось убедить их, что несколько разрозненных ударов будут иметь не столь ощутимый эффект. Мало того, это вообще может пройти незамеченным. А вот если рванет одновременно во многих странах…

Бомба разорвалась в строго назначенный день. Кое-где пришлось даже приплатить владельцам газет, чтобы они взялись напечатать какую-то там галиматью. Но эффект превзошел все ожидания. Общественность сильно взбудоражилась. И тогда уж газетчики вцепились в молодых репортеров с их неизвестными источниками информации и были готовы платить любые деньги. В пределах разумного, разумеется. Но эти пределы имели весьма серьезный денежный эквивалент. Еще бы, если тиражи сразу же выросли в несколько раз.

Знамя тут же было подхвачено другими репортерами, начавшими рыть землю в поисках все новых и новых фактов. Но те, которые оказались первыми, имели неоспоримое преимущество и неизменно оставались в лидерах.

Мало того, они располагали мнениями и выкладками ученых химиков. Кому еще судить о возможности изготовления мощных бомб, сравнимых с бризантными взрывчатыми веществами, как не им. И коль скоро двигатели взрываются… Да так, что разрушают мастерские, а это нередко каменные строения… Делайте выводы, господа. И обыватель делал правильные выводы. Именно те, в которые хотел верить больше всего. Это мировой заговор!!!

Впрочем, Пастухова куда как больше волновал совершенно иной вопрос. Уж кто-кто, а он прекрасно знал обо всех этих новостях. Нет, статьи не проходили его редактуру, он даже далеко не все их читал. Но с него вполне было достаточно и того, что он представлял, о чем там говорится в общем. А частности его не интересовали. Не хватало еще поддаться истерии, зачинателем которой сам же и являешься.

Но ведь в газетах печатают не только сенсационные новости о всемирном заговоре неких темных сил, но и совершенно прозаические вещи. К примеру, есть колонка Государственной Думы, где можно ознакомиться с деятельностью народных избранников. И признаться, именно эта колонка сейчас и интересовала Петра больше всего.

Н-да. Звать мальчишку бесполезно. У него и так нет отбоя от желающих разжиться газеткой, так что свисти не свисти, зови не зови – все без толку. Вздохнув, Петр привычно бросил взгляд по сторонам и в зеркала заднего вида. Убедился, что обстановка вокруг вроде как не вызывает опасений, и только после этого открыл дверцу автомобиля, ступив на тротуар, под лучи июньского солнца. Не такого уж и жаркого, надо сказать. Все же Северная столица.

Эта предосторожность вовсе не лишняя, учитывая то, что полтора года назад его шкуру продырявили в очередной раз. Теперь для разнообразия это было сделано ножом. На него напал некий урка по кличке Студень, пробавлявшийся подручным у воровского авторитета (или, как их тут называют, – Ивана) Крапивы. Угу. Петр вообще способный, за время своего нахождения в этом мире успел обзавестись как добрыми друзьями, так и лютыми врагами.

Все началось четыре года назад. Жил себе Петр Пастухов в своем две тысячи пятнадцатом году и горя не знал. Ну, почти. Ничего такого, с чем бы не мог справиться. Но все изменилось, когда он решил навестить своего друга по детскому дому, который подался в науку и обосновался в славном граде Красноярске.

Васютин Сергей задался целью создать пространственный пробой. По его мнению, это стало бы не только величайшим научным открытием, но и новой вехой в развитии человечества. Позволило бы многократно ускорить перемещение по Земле, без труда подниматься на орбиту или даже преодолевать несколько световых лет, сделав всего лишь несколько шагов. В перспективе, конечно.

Но вместо этого он создал машину, способную устраивать прокол в параллельные миры. Когда открылся портал, друзей буквально засосало сюда. Вот так они и оказались в этом мире, очень похожем на их собственный, только с некоторыми отличиями.

Здесь был одна тысяча девятьсот двадцать первый год. Первая мировая война закончилась победой Антанты. Но при этом не произошло никаких революционных потрясений, и на престоле все так же восседал император Николай Второй. Австро-Венгрия исчезла с политической карты мира, зато Германия, хотя и потрепанная, осталась на плаву. И даже досталось ей не так сильно, как это было в мире Петра.

А еще балом в этом мире правил пар. Паровые автомобили, трактора, самолеты, дирижабли… Правда, Васютин всего этого так и не узнал, потому что погиб при переходе. В очередной раз оставив Петра сиротой. Образно, понятное дело.

В целом Петр неплохо прижился в этом мире. Будучи автослесарем и хорошо разбираясь в моторах, он решил создать ДВС. А что такого? Вписать свое имя в историю, как тот же Рудольф Дизель, чем не достойная цель в жизни? Подумаешь, он украдет идею и то, что для местных ученых является настоящим откровением, – для него всего лишь некогда выученная глава в учебнике. Кто сможет его уличить? Ну вот такой он уникум.

Но создание принципиально нового двигателя, да к тому же крайне непопулярного здесь, – дело весьма затратное. Под его создание не получится выбить и копейку из потенциальных инвесторов. Всем известно, что идея бесперспективная, а стало быть, заведомо убыточная. Те же, у кого водятся деньги, потому и стали состоятельными людьми, что за проигрышные дела не брались. Нет, рискнуть, конечно, можно, но только когда затея чего-то стоит.

Так что выход у Петра был один. Заработать необходимую сумму, построить свой двигатель и доказать всем, насколько они ошибаются. Угу. Наивный. Не все так просто в этой жизни. А уж в его – и подавно. Вроде и не стремился ни к чему подобному, но, едва оказавшись в новом мире, сразу начал влипать в одну историю за другой. Причем не обошлось и без смертоубийств. Н-да. Ну и сам несколько раз расходился с костлявой краями. Чего уж там.

С риском для себя Пастухов стал купцом-золотопромышленником. И, казалось бы, теперь пришла пора вплотную приняться за дело. Но так уж вышло, что его обвинили в убийстве, которого он не совершал. Как результат лишился своего прииска. Хорошо хоть нашелся честный купец, к тому же обязанный Петру жизнью, и половину доходов все же сохранить удалось. Хотя при этом и пришлось отправиться в ссылку.

Получаемой прибыли оказалось более чем достаточно для создания двигателя. Оставалось только найти грамотного инженера. И тут Петру повезло. Познакомился в ссылке с немецким инженером. Не гений, но умный и старательный. Вместе они привнесли в этот мир несколько новинок и первый двигатель внутреннего сгорания, который в мире Петра носил имя Рудольфа Дизеля.

И вдруг выясняется, что здесь не все так просто. Потому что есть некие силы, которые препятствуют появлению ДВС. Причем не просто мешают их создателям, а убивают их. Некий тайный клуб промышленников, который давил в зародыше саму идею создания нового двигателя.

Кстати, на совести клуба была и гибель Рудольфа Дизеля. У Кессениха, соратника Петра, знавшего его историю без купюр, не хватило совести назвать двигатель своим именем. Узнав о судьбе гениального инженера и памятуя о рассказах Пастухова, он назвал двигатель дизельным. Мало того, они даже заказали пространную статью по поводу подлого убийства изобретателя. Отто Рудольфович Кессених же позиционировал себя как продолжателя его дела.

Нет, Петр вовсе не жаждал борьбы, и коль такое дело, то вполне предпочел бы забраться в тихий уголок и жить там в свое удовольствие. Возможность для этого у него была. В прошлом году его доля от прииска составила порядка ста пятидесяти тысяч рублей золотом, и в этом году она должна была подрасти еще тысяч на пятьдесят. Плюс к этому они с Кессенихом получали дивиденды по их совместным лицензиям, что в среднем приносило около пятидесяти тысяч ассигнациями ежегодного дохода.

Вот только Петр был уверен, что спокойно жить ему не дадут. Потому что любое инакомыслие и маломальское покушение на безраздельное властвование паровых машин пресекалось без всякой жалости. Подобный подход попросту лишил Петра выбора. На кону стоял сам факт его выживания. Либо он переломит ситуацию в свою пользу, либо тайный клуб прокатится по нему стальным катком.

И Петр включился в борьбу. Газетная шумиха, начатая год назад и подхваченная репортерами всех стран, являлась только вторым шагом, благодаря которому Пастухов собирался банально выиграть время. Первым было выявление и уничтожение очередной группы силовиков тайного клуба, работавшей на российском направлении.

В настоящий момент члены клуба увязли в информационной войне. Надо сказать, что в борьбу против молодых и дерзких включились маститые акулы пера. И даже общеизвестные авторитетные ученые умы. Правда, им было нелегко управиться с пылкими сердцами и охватившей общество истерией. И все же постепенно, мало-помалу они начали отвоевывать свои позиции.

Наверняка в России уже действовала новая группа, призванная бороться с инакомыслием. И что-то подсказывало Петру, что на этот раз ее силы и штат будут куда более внушительными. И в первую очередь это коснется числа бойцов. Пастухов уже успел показать, что способен действовать радикально и с не меньшей решимостью, нежели эти кукловоды. А потому его будут воспринимать всерьез.

Однако в его планы вовсе не входило меряться силами с этим самым тайным клубом. Втянется в силовое противостояние – и проиграет. Тут без вариантов. Поэтому нужно перевести борьбу на выживание в конкурентную плоскость. Вот этим-то он и занимался больше года, вложив в дело не такую уж маленькую сумму. И это при том, что направлений, требующих серьезных трат, и так хватало…

Убедившись в очередной раз, что в данный момент на него вроде как никто покушаться не собирается, Петр направился к мальчишке. Пришлось слегка потолкаться с тремя господами дородного сложения, жаждавшими заполучить свежий номер «Ведомостей», но все же ему удалось завладеть своим экземпляром. Кстати, едва ли не последним. Не успел Петр вернуться в свой автомобиль, как мальчишка уже убежал в сторону редакции, за новой пачкой газет. Вот так. Стоило Петру протянуть еще несколько секунд, и прошлось бы искать нового разносчика.

Колонка нашлась именно там, где ей и положено быть. И хотя изложенные в ней новости были куда важнее, нежели очередное разоблачение тайных сил, значения им придавалось куда меньше. А ведь они взаимосвязаны, пусть это и не рассмотреть с первого взгляда. Да что там, не увидишь ни со второго, ни с третьего. Правда, это только если…

Ага. Есть! Ну наконец-то Госдума разродилась. Впрочем, год – это еще быстро. Тем более учитывая, что финансировать большое лобби Петру не по силам. Ну да грех жаловаться. Закон принят. Да и вовремя, чего уж там. Строительство его завода как раз вступало в завершающую стадию. Еще несколько месяцев – и можно будет запускать производство.

Итак, если коротко, то на вчерашнем заседании Думы была принята поправка к закону о такси. В первом своем варианте он предусматривал использование в этом качестве только автомобилей «Прохор» российского промышленника Зотова и был нацелен на то, чтобы поддержать отечественного производителя.

Правильное, в общем-то, решение. Вот только подразумевает под собой отсутствие конкуренции и абсолютную монополию промышленника. Зотов не стал особенно переживать, узнав об этой инициативе одной из фракций. Ну, подумаешь, депутаты всполошились от безделья. Надо же им показать свою работу, вот и сочиняют всякую чушь. Да хоть десять поправок примите. Поставки автомобилей для такси – безраздельная песочница Зотова, в которой он будет играть так, как ему хочется.

На сегодняшний день в России существует только три автомобильных завода. Завод Игнатьева. Настоящий гигант, производящий сразу три типа автомобилей: шеститонные «Муромцы», полуторатонные «Добрыни» и легковые «Поповичи». Все автомобили имеют по две-три модификации. Немалая их часть уходит армии и флоту, что обеспечивает Игнатьеву стабильные заказы.

Второй завод – казенный «Руссо-Балт». С объемами выпускаемых автомобилей у него не так чтобы и хорошо. Автомобили довольно дорогие, поэтому пользуются спросом в основном у светской публики. Правда, эти клиенты предпочитают заказывать авто с учетом их предпочтений. Так что каждый автомобиль получается чуть ли не штучной работы.

А чтобы завод не простаивал, при отсутствии частных заказов там выпускали автомобили по заказу министерств и ведомств. Когда императору стало известно о том, что чиновники предпочитают разъезжать на иностранных автомобилях, ему это не понравилось. Поэтому в России существовало негласное правило: ведомственные гаражи комплектовались «Руссо-Балтами». Но даже бюджетные варианты отличало исключительное качество.

Ну и, наконец, завод Зотова, который специализировался на выпуске легковых автомобилей. Всего он выпускал три вида. Такси, которые добрались уже до губернских городов. Небольшой фургончик, пользующийся популярностью у средних и крупных лавочников. И личные легковые автомобили.

Так что пока в законе стояла хотя бы одна оговорка о том, что автомобили такси должны быть непременно российского производства, Зотову Прохору Ивановичу волноваться нечего. В ближайшие несколько лет ему конкуренция не грозит. Если она вообще возможна.

Может, и найдется такой купец, что захочет наладить производство автомобилей. Но ему не отменить незыблемого закона экономики – спрос рождает предложение. И никак иначе. А сегодняшний спрос по автотранспорту пока вполне обеспечивается имеющимся производством, которое постепенно наращивается.

Конечно, если тенденция роста спроса сохранится и дальше, то имеющихся мощностей будет явно недостаточно. Но кто сказал, что заводчики не думают о будущем? К примеру, Игнатьев уже провел модернизацию два года назад и сегодня вроде как ставит новые цеха. Сам Зотов также не дремлет и уже в следующем году начнет расширение производства. Так что, как уже говорилось, в ближайшие несколько лет ему вообще можно не беспокоиться по поводу конкуренции.

Все это так. Но вот, к примеру, Петр на месте заводчика не был бы столь уж самоуверенным. Почему? Да потому что, коль скоро Пастухов вложился в принятие поправок к закону, то сделал это вовсе не просто так. Как говорил один его знакомый: «Мне бы только пальчик всунуть, а там уж я весь пролезу». Вот и Пастухов собирался подложить господину Зотову небольшую такую свинку.

А ведь всего этого могло и не быть. Ну к чему было Зотову прогонять Пастухова, когда он обратился к нему с предложением продавать ему «Прохоров» в неполной комплектации? Разумеется, не по цене полноценного автомобиля. Петр собирался устанавливать на него свой двигатель. Но был не понят и поднят на смех. Поэтому для осуществления замысла пришлось искать другие пути…

Далее Петр перевернул газету и пробежался по колонкам, где обычно размещали заметки о тех или иных достижениях, открытиях и начинаниях. Публика ведь самая разнообразная, а потому и подача информации весьма разносторонняя.

Обычно в этих колонках подавалась информация, не заслуживающая особого внимания. Какой-то изобретатель искал потенциального инвестора и пытался, таким образом, привлечь к себе внимание. Очередной ученый, добившись каких-то результатов, спешил возвестить об этом всему миру, даже если всем на это было глубоко наплевать, а само открытие не несло никакой практической пользы.

Но Петр взял себе за правило в обязательном порядке просматривать эти колонки. Многим изобретениям и открытиям изначально придавалось слишком мало значения. Он же был представителем более позднего общества, а потому мог выделить то, на что другие и не взглянули бы. Сколько раз Кессених пенял партнеру на то, что тот выдает очередную идею бессистемно и спонтанно. Но Петр ничего не мог с собой поделать. Просиди он целый день, вспоминая свой прежний мир и стараясь выдавить из себя хоть что-то, все было бы без толку. Разве что к концу дня вместо какой-нибудь полезной идеи заполучил бы головную боль. Что было очень даже возможно, учитывая его контузию. А тут просто просматриваешь газету – и мысль возникает сама собой.

Опять же, действовал Пастухов без фанатизма, не хватаясь за все подряд. Высматривал идеи, так сказать, в интересующей его части. А иначе им с Кессенихом никаких сил и средств не хватит, чтобы все это воплотить в жизнь. Да и ни к чему оно. Лишнее.

Взгляд привычно скользил по колонкам, просматривая изложенное в них по диагонали. Вчитываться во все это желания не было никакого. Петр и в своем-то мире не любил сиживать с газетой в руках, а здесь и подавно.

Оп-па. А это что? Ну-ка, ну-ка. Та-ак. Просто замечательно. А главное, все в кассу. И, что немаловажно, несмотря на траты, Петру подобное точно по плечу. Найдет он средства. В лепешку расшибется, а найдет. Если что, тесть поможет. Хм. А может, ему это дело и отдать на откуп? Ну, как вариант. А что, Игнатьев – лицо заинтересованное, владелец целого автогиганта. По нынешним меркам, ясное дело.

Но какое это, по сути, имеет значение? Ведь можно наладить производство и экспорт готовой продукции за границу. Задавить тамошних производителей дешевыми аналогами и отобрать рынок сбыта. Если Петр прав, – а ему кажется, что оно так и есть, – то это будет не особо сложно.

Пастухов снял свой «Руссо-Балт» с ручного тормоза и слегка придавил педаль акселератора. Тяжелый автомобиль плавно тронулся с места и, отъехав от обочины, покатил вдоль по улице. Петр всегда тяготел к бронированным авто. Ну, после того, как его пару раз продырявили. Поэтому и сейчас раскатывал по столице в эдакой крепости на колесах. Весьма комфортабельная крепость, надо сказать.

Петр оказался прав, когда предположил, что бронированные лимузины будут пользоваться успехом у представителей света и высокопоставленных чиновников. Правда, Игнатьев производил только броневики для казначейства. Это еще хоть как-то вписывалось в его продукцию, не отличающуюся особым изяществом. Поэтому идею создания комфортного блиндированного автомобиля он подарил управляющему «Руссо-Балта».

Тот оказался достаточно расторопным малым, чтобы понять выгоду завода. И, надо сказать, сумел воплотить идею настолько красиво, что вот так, с первого взгляда, и не поймешь, что перед тобой бронированный монстр. А чтобы добраться до пассажиров в салоне, понадобится как минимум пара сотен граммов тротила или на худой конец полевая пушка. Кстати, до Петра дошли слухи о получении заводом заказов из-за границы.

Проехав пару кварталов, он вновь притерся к обочине возле одного из кафе с крытой летней площадкой. Время приближается к полудню, а потому две трети столиков уже заняты. В основном это женщины с детьми. Изредка в наличии полное семейство. Но в основном мужчины сейчас трудятся в поте лица, зарабатывая на хлеб насущный.

При виде площадки, с которой доносился детский щебет, Петр невольно улыбнулся. Его детство было не таким радостным и безоблачным. Он рос сиротой, эдаким волчонком, озлобившимся на весь окружающий мир и в особенности на вот таких малышей, у которых было все. Нет, не в плане благосостояния. У них были родители, которые радовались вместе с ними и переживали за них всем сердцем. Он же был этого лишен.

Поэтому больше всего на свете он хотел иметь свою семью. Настоящую, крепкую и любящую. Он был готов ради этого расшибиться в лепешку в своем мире, а обрел ее здесь. Год назад Петр женился на замечательной девушке, и в скором времени они станут полноценной семьей. И это переполняло его счастьем. Н-да. А вот об Александре так не скажешь.

Вернее, она, бедняжка, и сама не знает, чего хочет больше. Вроде и ребенка хочется. Она его уже любит, ласково оглаживая свой живот. И в то же время, будучи на сносях, не больно-то получается заниматься любимым делом. А Александра ведь без пяти минут дипломированный инженер-механик. Причем работать с одними только чертежами ей неинтересно. Ей непременно хочется воплотить свою задумку в металле, причем своими руками. Не полностью, разумеется, но в немалой степени.

Ну и как ей встать к верстаку с выпирающим животом? А главное, не навредить ребенку, ворочая железки? Вот и взял Петр с супруги обещание не ходить в мастерскую, пока не разрешится от бремени. Ведь не удержится, обязательно полезет в работу. И она это поняла. Поняла и приняла.

Одарив улыбкой детвору, Петр прошел в помещение кафе и направился прямиком к стоящему у стойки приказчику.

– Здравствуйте. Чем могу быть полезен? – встретил тот гостя любезной улыбкой.

Впрочем, молодец парень. Умеет себя подать. Не то что иные, от которых буквально разит слащавостью. Вот так взял бы – и в морду. Без разговоров и объяснений. Просто потому что бесит. В этом же слащавости нет и в помине, даже наоборот – приятно разговаривать. Вот молодец. Что тут еще скажешь.

– У вас есть телефон? – поинтересовался Петр.

– Да, конечно. – Без намека на разочарование приказчик указал на круглый столик углу, на котором стоял аппарат.

Ведь просьба Петра означала, что, по сути, он не собирается ничего заказывать. В принципе телефон в кафе – для посетителей, но нигде не станут отказывать в просьбе позвонить. Это плохо сказывается на престиже заведения. Тем более что господин выглядит весьма респектабельно.

Подойдя к столику и не присаживаясь на резной стул рядом с ним, Петр снял трубку телефонного аппарата. Раритетная штучка, хотя и без вычурностей. Впрочем, здесь это вполне современный бюджетный аппарат. А раритетным он станет только по прошествии нескольких десятков лет.

Подумав об этом с мысленной улыбкой, Пастухов набрал пятизначный номер. Вот так. Прогресс шагает семимильными шагами. Во многих губернских городах на телефонных станциях все еще сидят барышни, а вот в обеих столицах уже действуют автоматические станции.

Ждать ответа пришлось недолго. Буквально через три гудка на том конце провода сняли трубку, и послышался женский голос.

– Слушаю вас.

– Здравствуйте, Елена Олеговна.

– Да, Петр Викторович? – отозвалась секретарша Кессениха нейтральным тоном, но без вызова.

Вообще-то Отто Рудольфович предлагал ему обзавестись собственной секретаршей. На начальном этапе у Петра забот был полон рот. Да и сейчас, как и в будущем, предстоит немало трудов. Обходиться же без помощника не очень-то легко.

Однако Петр отказался от секретаря. Нет, если там секретаршу, как у Кессениха, то еще ладно. Но мужчину на этом месте он попросту не видел. Поэтому предпочитал записную книжку. Ну и без зазрения совести при первой же возможности взваливал проблемы на своих компаньонов. Благо делец из него откровенно никудышный.

А все из-за Александры, оказавшейся весьма ревнивой особой. Однажды она огорошила мужа вопросом, что это у него за косоворотка такая, с вышивкой, которую он никогда не носит, но в то же время хранит в своих вещах. Пришлось пояснить, что это подарок от его квартирной хозяйки по Красноярску. Остальное супруга додумала сама.

Н-да. Бог весть как, но Александра умудрилась раздобыть фотографическую карточку Аксиньи. Еще и вердикт вынесла, мол, не молода, но у Петра губа не дура. Одобрила, словом. Угу. А потом без обиняков отстранила от тела. Две недели мариновала и не поддавалась никаким уговорам. И только когда он перестал настаивать, встревожилась и сама взяла мужа в оборот. Вот тогда-то, пожалуй, они и сподобились. С ребеночком-то.

Как бы то ни было, но Петр остался без секретаря. Впрочем, не особо горюя по данному поводу и бессовестно загружая своими заботами секретаршу Кессениха. Ну, в той степени, в какой она сама позволяла ему это делать. С характером женщина, чего уж там.

– Елена Олеговна, не могли бы вы разыскать Сергея Кирилловича?

– Разумеется, – послышался степенный голос женщины.

– Тогда пускай он мне позвонит по номеру… – Взгляд на приказчика.

– Два двенадцать пятнадцать, – тут же отозвался тот.

– Два двенадцать пятнадцать, – продублировал Петр в трубку.

– Хорошо. Насколько это срочно?

– Это очень срочно.

– Я поняла.

– Милейший, я бы не отказался от обеда. Это возможно? – положив трубку, обратился Петр к приказчику.

– Конечно. Где желаете присесть?

– Пожалуй, вон там, в углу.

Устраиваться на летней площадке не хотелось по двум причинам. Во-первых, Петр тут как бы ожидает звонка, и далеко отходить от телефона ему не резон. Во-вторых, площадка слишком уж открыта, а его отношение к вопросам безопасности было на уровне паранойи. Вот стоит только разок расслабиться, как неприятности тут как тут. Поэтому сядет лучше в уголке небольшого зала. Так и спина прикрыта, и любой вошедший сразу же попадает в поле зрения.

Акимов, бывший частный сыщик, который сейчас был у него начальником службы безопасности, позвонил, когда Петр едва только принялся за суп. Впрочем, данное обстоятельство ничуть его не расстроило. Он поспешил к аппарату.

– Сергей Кириллович, немедленно разыщите мне координаты некоего Лебедева Сергея Васильевича. Знаю о нем лишь то, что он вроде как химик.

– Не поручусь, что смогу управиться достаточно быстро.

– О нем есть заметка в сегодняшних «Ведомостях». В разделе новостей научного мира.

– Я понял, Петр Викторович. Вы будете ожидать на этом номере?

– Да.

Кухня в кафе оказалась просто замечательной. А может, это оттого, что Петром овладели нетерпение и вера в непременный успех. Во второй раз его позвали к телефону, когда он уже пил кофе.

– Лебедев Сергей Василевич, декан химического факультета Императорского Петроградского университета, – послышался в телефоне голос Акимова.

– Ага. Спасибо, – быстро записывая информацию в неизменный блокнот, поблагодарил Пастухов.

– Петр Викторович, вы что же, собираетесь прямо сейчас его разыскать? – удивился Акимов, уловив это по возбужденному голосу собеседника.

– Некогда, Сергей Кириллович.

Петр бросил трубку и поспешил на выход, не забыв оставить плату с щедрыми чаевыми. Очень уж хотелось убедиться в том, что это не очередная газетная утка. Угу. Ко всем этим сенсациям нужно подходить со здоровым скепсисом. Очень уж визгливая и ненадежная братия эти репортеры. Им главное – погромче прокукарекать, а там хоть не рассветай.

Выйдя на улицу, привычно осмотрелся по сторонам, оценивая всех, кто оказался в поле зрения. Оно бы телохранителей завести, эдак куда надежнее. Кстати, супругу, тестя и Кессениха все время сопровождают по два молодца, прошедших серьезную школу войны. Но Петра от одной мысли о том, что у него появится личная охрана, бросало в смех. На ум сразу же приходили новые русские из его мира. Может, и глупо, но… Ну вот не хотел он заводить охрану, и все тут.

Два пистолета в наплечных кобурах, один из которых на всякий случай был заряжен травматическими патронами. Те в свое время уже доказали свою пользу, хотя и не гарантировали полное исключение летального исхода.

В автомобиле пистолет-пулемет Томпсона с магазинами на тридцать патронов. В России их незатейливо называют автоматами. Кстати, отличная машинка. Петр остался доволен. Разве что не по вкусу серьезный вес оружия и небольшая прицельная дальность. Да идиотскую переднюю пистолетную рукоять заменил на нормальное цевье.

Четыре светошумовые гранаты – полноценные изделия, доработанные Пастуховым до нормальной кондиции; да парочка дымовых шашек. Ни с чем более серьезным в России лучше не связываться. К бомбистам здесь отношение, можно сказать, трепетное. Как, впрочем, и в Европе в целом. А так – простые петарды, не запрещенные к свободному обороту. Да, с запалами. Так и что с того?

Ну и напоследок – тонкая кольчуга, вшитая под подкладку обычного с виду жилета. Пулю, конечно, не сдержит, но уж ножичком его лучше не тыкать. А то был прецедент. Вообще бронежилет не помешал бы. Но кевлар этому миру пока неизвестен, а имеющиеся образцы бронежилетов больно уж громоздкие. Так что вариант с вшитой стальной кольчугой самый оптимальный.

При таких мерах предосторожности, да еще и разъезжая в бронированном автомобиле, Петр считал, что он в относительной безопасности. По крайней мере, готов встретить неприятности, коли таковые возникнут. Все равно глупо? Да он, в общем-то, и не спорил. Просто если кто-то всерьез решил тебя убить… Ну, усложнить ему воплощение задуманного ты сможешь, по-настоящему же противостоять, будучи в глухой обороне, – нет.

Выбежавший из кафе приказчик не успел окликнуть давешнего клиента. Тот уселся в свое авто и умчался куда-то вверх по улице. Молодой человек только пожал плечами. После чего вернулся в кафе и сообщил звонившему, что нужный ему человек уже уехал…

Одним из корпусов университета было здание Двенадцати коллегий. Постройка весьма преклонного возраста, заложенная еще Петром Великим. Именно здесь и располагался химический факультет. Ну и как следствие – нужный Пастухову человек. Ибо где еще может находиться его декан?

Найти Лебедева не составило труда. Первый же попавшийся студент указал точный маршрут. Несколько минут, и вот Петр уже перед дверью нужного ему кабинета. Иное дело, что непрошеному посетителю пришлось ожидать, пока профессор освободится. Студенты для него были куда важнее какого-то незнакомого господина.

Петр ждать не любил. Но, тем не менее, взяв себя в руки, подпер стенку в терпеливом ожидании, надеясь на то, что все же не ошибся и оно того стоит.

Примерно через двадцать минут Лебедев наконец освободился, и Пастухов сумел-таки попасть в его кабинет. Правда, долго радоваться данному обстоятельству не пришлось. Они едва успели обменяться приветствиями и представиться, когда в кабинет ворвалась очередная группа студентов. Возможно, это были любимцы профессора. Но…

Петр решительно выдворил нахалов за дверь. Один из них, особенно бойкий, попытался было воспротивиться подобному произволу. Но Пастухов боднул его таким взглядом, что у студента сразу же отпало желание связываться с этим бешеным.

– Вообще-то подобное на моем факультете не принято, – наблюдая за происходящим со скрещенными на груди руками, нейтральным тоном произнес Лебедев.

– Прошу прощения, Сергей Васильевич, но я честно дожидался своей очереди в течение двадцати минут и терять время из-за очередной стайки студентов просто не могу.

– Вот, значит, как.

– Увы. Я деловой человек, для меня время – деньги. Подчас большие. И здесь я с обоюдовыгодным предложением. Конечно, вы как человек просвещенный и образованный можете вытолкнуть взашей купеческое быдло. Но я все же посоветовал бы для начала меня выслушать. Вдруг мне все же удастся сообщить вам нечто интересное.

– Хм. Знаете, а вы меня заинтриговали, – вдруг произнес Лебедев и, подойдя к двери, запер ее на засов. – Иначе нам просто не дадут поговорить, – пояснил он свои действия. – Увы, но таков уж у меня стиль управления факультетом. Межу нами говоря, нашей профессуре это жутко не нравится. Но я пока еще жив. Итак, молодой человек?

Ну а что такого, конечно молодой. Петру сейчас уже двадцать девять. Но и перед ним стоит мужчина за пятьдесят, с правильными чертами лица, высоким лбом, зачесанными назад густыми с проседью волосами, с профессорской или, может, все же императорской бородкой клинышком. Кстати, достаточно красивый и представительный дядька. Наверняка если бы у него на факультете обучались девушки, они все были бы в него влюблены. Просто тут в дополнение к внешности еще и то, что студенты явно им восхищены.

– Для начала я хотел бы уточнить. Вот эта заметка в «Ведомостях» – насколько она правдива? – Петр протянул профессору газету, но тот даже не стал брать ее в руки.

– Там все изложено совершенно верно. Мне и моей группе удалось получить пять фунтов синтетического каучука[1].

– И каковы перспективы?

– Вообще-то это весомое открытие. И коль скоро вы оказались здесь… Кстати, вы говорите – купец. А чем именно вы занимаетесь?

– Скажем так, я зять видного промышленника Игнатьева.

– А его дочь является единственной наследницей и весьма своеобразной особой, одна из немногих студенток нашего университета. Пусть она обучается и не на моем факультете, я достаточно хорошо ее знаю, чтобы быть уверенным в том, что эта девица не вышла бы замуж за «зятя Игнатьева».

– Все верно. Быть зятем крупного промышленника мне не улыбается. Но чем вас может заинтересовать Пастухов, купец-золотопромышленник? А Игнатьев – это, в первую очередь, огромное количество автомобильных шин, на изготовление которых требуется неприлично много каучука.

– Хм. Признаться, вы правы. Это первое, что пришло мне на ум. Итак, вы здесь по поручению Игнатьева, – сделал вывод Лебедев.

– Вы же только что сказали, что Александра Витальевна никогда не вышла бы за «зятя Игнатьева». Я здесь, Сергей Васильевич, потому что сам так решил. И поверьте, у меня вполне достанет средств, чтобы делать предложения от своего имени. – Говоря это, Петр не в последнюю очередь имел в виду все еще нетронутое приданое Александры.

Он просто не представлял, куда можно вложить полученные за женой средства. Петр мог работать сам и, соответственно, вкладывать в свой труд. А вот заставить работать деньги… Это явно не к нему. Поэтому приданое лежит мертвым грузом. Ну не назвать же оборотом скромные проценты, капающие в банке.

– Итак, вы готовы вложиться в мое открытие? – слегка вздернув бровь, спросил Лебедев.

– Именно.

– И на какую сумму я могу рассчитывать?

– Сергей Васильевич, не бойтесь показаться нескромным, – одарив профессора лучезарной улыбкой, подбодрил Петр.

– Потребуется новая просторная лаборатория, оборудованная по последнему слову науки, и, я не побоюсь этого слова, целый опытный завод.

– Мне нравится ваш подход. Совершенно не скромный. Что еще?

– Я и только я буду руководить, планировать и определять направление научных изысканий. То же самое относится и к заводу. Разумеется, это вчерне. И если на данный момент вас все устраивает, нас ожидает самое интересное. Детали.

– Вчерне принимается, – без раздумий тут же ответил Петр. – Что касается деталей, надеюсь получить их в письменной форме и в развернутом виде.

– Разумеется.

– Теперь мои условия. И также вчерне.

– Бесплатный сыр только в мышеловке? Не так ли? – подмигнул профессор.

А что, настроение у него хорошее. Просто великолепное. Еще бы. Не успел добиться первого, пусть и значимого результата, как тут же появился тот, кто готов серьезно вложиться в его открытие. Что же касается выдвигаемых условий… А почему их не должно быть, коль скоро Пастухов вкладывает в дело серьезные средства? А мелочью тут не обойтись.

– Вы сегодня же поспособствуете тому, что распространится слух о некотором преувеличении полученных результатов ваших изысканий, – начал говорить Петр. – И ваши помощники должны будут не напрямую, а опосредованно подтвердить сей факт. С этого момента ваша работа засекречивается. Наружу больше не должно просочиться ни капли правдивой информации. Мы отдельно обговорим вознаграждение за соблюдение секретности.

– Вот, значит, как?

– Именно так, Сергей Васильевич. Есть такое понятие, как коммерческая тайна. Я намерен заработать на вашем открытии сам и позволить сделать это вам. И если вы согласны, то уже сегодня к вам прибудет мой помощник по вопросам безопасности. С ним вы оговорите первоочередные мероприятия. Итак?

– Хорошо. Присылайте вашего человека. До семи вечера я в университете. Потом буду дома.

– Он навестит вас еще в университете.

– Хорошо. Это все? – взглянув на свои карманные часы, уточнил Лебедев.

– Пока да.

– Тогда прошу меня простить, у меня через десять минут лекция, и мне нужно еще подготовиться.

– Конечно-конечно. До свидания, Сергей Васильевич.

– До свидания.

Петр отодвинул засов и вышел на галерею, столкнувшись сразу с четырьмя студентами, тут же хлынувшими в открывшуюся дверь. Бардак. И как только профессор умудряется работать с такой организацией? Интересно, в лаборатории у него так же? Нет, это вряд ли. А в отношении студентов… Вероятно, их учитель не хочет давать им по рукам излишней дисциплиной.

Хм. Ну, если у них все же сладится, то вопрос о дисциплине Лебедеву все же придется пересмотреть. Нет, понятно, творческие натуры и все такое. Но лаборатория и завод будут режимными объектами. Хотя бы потому, что производством одного только каучука не обойдется.

Да взять хотя бы маслостойкую резину для сальников. Вот так просто ее не получишь. Тут еще мозгами покорпеть придется. А конечный продукт очень даже заинтересует машиностроителей. Причем в самом широком смысле этого слова.

Вот так. Тому, что закладывалось сейчас, прочилось большое будущее. Можно сказать, целое направление в науке. И кто-кто, а Лебедев это прекрасно понимал. Поэтому Петр был уверен, что тот примет все условия целиком и без остатка. Просто сомнительно, чтобы кто-то еще, кроме Пастухова, был готов на столь щедрое финансирование. И профессор лишний раз убедится в этом, как только представит ему смету.

Еще утром Пастухов пребывал в уверенности, что все же сумеет обойтись собственными средствами. Теперь же от этой убежденности не осталось и следа. Он сильно подозревал, что средств не хватит, даже с учетом приданого жены. Вот как все круто изменилось за какие-то неполные пару часов.

– Петр Викторович, ну наконец-то я вас нашел!

– Сергей Кириллович? – Пастухов с нескрываемым удивлением смотрел на Акимова, стоявшего у основания лестницы.

Интересно, что случилось? Тем более что они не так давно разговаривали по телефону и сыщик не выказывал никакого волнения. А теперь… По его виду не скажешь, что случилось нечто из ряда вон, но все же что-то происходит.

– Петр Викторович, Александра Витальевна…

– Что с ней? – У Петра все внутри похолодело.

– Да господи, все в порядке. Ну, в смысле… В общем, у нее начались схватки. Доктор и Виталий Юрьевич уже у вас дома. Насколько мне известно, все развивается именно так, как и должно быть. Ну, разве только вас там нет.

– Когда?

– Три часа назад. Я думал, что вы уже в курсе, – выставив перед собой руки в протестующем жесте, поспешил пресечь возмущения незадачливого папаши Акимов. – Когда же сообразил, что это не так, вы уже умчались, и приказчик в кафе не успел вас остановить.

– Так. Ладно. Мне надо домой, – растерянно произнес Петр.

– Давно пора, – подтвердил Акимов.

– А для тебя есть работенка. Здесь, в университете.

Петр наскоро ввел начальника безопасности в курс дела и, убедившись, что тот все понял, поспешил к своему «Руссо-Балту». Ч-черт! Прости господи! А-а-а, к ляду! Он сегодня станет отцом! Бегом, бегом отсюда. Домой, йедрить твою в качель!

В отличие от своего тестя, Петр предпочитал проживать за городом. Поэтому и небольшую усадьбу поставил даже не в Петрограде, а на окраине городка Колпино, в котором проживало меньше двадцати тысяч человек. Неподалеку заложили и завод. Это было продиктовано вопросами безопасности. Все же небольшой городок, где все на виду. Так куда спокойнее, тем более когда бояться приходится не столько за себя, сколько за своих близких.

Вот только столь удачное, по мнению Петра, расположение подразумевало и некие неудобства. В частности, от центра Петрограда, где он сейчас находился, до его дома было порядка тридцати километров. А это при всем желании никак не меньше часа езды. Если еще и не больше.

Нет, дело вовсе не в пробках. О них в этом мире пока еще слыхом не слыхивали. Так, небольшие заторы на дорогах, которые можно без труда объехать по соседним улицам. Но ведь и с правилами дорожного движения пока еще полный швах. Поэтому под колеса могут выбежать не только вездесущие дворняжки, но также дети и даже вполне себе почтенные граждане. А тут еще и почти бесшумность парового авто. Вот и приходится ездить с крайней осторожностью.

Едва выбравшись на Московский тракт, Петр тут же вдавил педаль акселератора и буквально помчался по дороге. Вообще-то грейдер не больно-то подходит для гонок. Но бронированный «Руссо-Балт» был достаточно тяжел, чтобы не подпрыгивать на каждой неровности. Да и следили за этой дорогой куда лучше, чем за другими. Все же ниточка, протянувшаяся между Старой и Северной столицами. Вот и летел Петр, торопясь к жене, только шлейф пыли за спиной.

При въезде в Колпино скорость пришлось все же сбавить. И дело тут не столько в том, что кто-то может угодить под колеса. Это не мощеные мостовые столицы – даже при небольшой скорости по улицам городка поднимается изрядное количество пыли. А уж стоит придавить педаль акселератора…

Проехав город насквозь, Петр свернул влево, в сторону Невы, на недавно появившуюся дорогу. Еще через полверсты на развилке снова ушел влево. Эта ветка вела к усадьбе. Вторая – к строящемуся заводу. По дороге Петр разминулся с парой грузовиков и один обогнал. Строительство идет согласно графику и пока еще не завершено.

Если все сладится как надо, то неподалеку от этого завода появится и каучуковый, вместе с лабораторией. Места в избытке. Петру при содействии тестя удалось выкупить изрядный надел, с учетом будущего роста производства. Уже сейчас он собирался наладить выпуск двух видов двигателей и двух же марок автомашин. Грузовики с дизельными двигателями, и легковые автомобили – с бензиновыми.

КАЗы, грузовики Колпинского автомобильного завода, должны были поставляться в компанию по грузоперевозкам. Принадлежать она будет, разумеется, Петру и обслуживать московское направление с ответвлениями. Под это дело планируется и постройка нескольких заправочных станций.

«Чайка» – легковой автомобиль – составит конкуренцию тому самому «Прохору» заводчика Зотова. Не захотел тот, чтобы его автомобили выкупались и оснащались новыми двигателями, и не надо. Теперь придется драться с конкурентом. Именно поэтому Петр и затеял кампанию в Государственной Думе по принятию поправок.

Оба этих направления он наметил в целях рекламы. Производство автомобилей только под собственные нужды – это тупик. Даже если восемьдесят процентов деталей и комплектующих будут закупаться на заводах Игнатьева, этот путь никуда не приведет и не принесет прибыли.

В первую очередь Петр хотел привлечь внимание к двигателям внутреннего сгорания. Заинтересовать новинкой потребителя, а уже через него – промышленников. Ведь мало того, что эти двигатели работают на дешевом топливе, так ведь даже при этом отличаются от паровых машин несомненной экономией.

А вот что касается каучука, то тут никакого риска. Здесь выиграет тот, кто будет первым. Этому миру хоть с дэвээсами, хоть с паровиками сколько не дай резины, все будет мало. Так что Лебедев – это его удача. Он же, Петр, – удача профессора. Ну где тот еще сможет сразу же получить столь щедрое финансирование?

Государство? Пока оно почешется, рак на горе свистнет. Промышленники? Эти не станут спешить, пока реально не убедятся, что это не очередная утка. Петр же знал точно, что синтетический каучук – это не сказки про белого бычка.

Нет, конечно, стопроцентной уверенности в том, что Лебедев действительно добился успеха, нет. Но ведь пока ничего не подписано, и убедиться в достоверности информации время еще есть. А вот ковать железо нужно, пока горячо.

Едва въехал на территорию усадьбы, как покрышки тут же зашуршали по асфальту. Это дорожное покрытие – пока еще достаточно редкое явление. В столицах и губернских городах улицы уже асфальтируют, но даже там площадь асфальтированных дорог достаточно скромная. Но владельцы частных усадеб не скупятся на новинку. Как и некоторые промышленники, стремящиеся избавиться от извечной грязи на территории своих заводов.

Обогнув двор по дуге подъездной дорожки, Петр свернул к навесу. Там уже стояли два «Руссо-Балта». Один принадлежал жене, второй тестю. Вот так вот. Игнатьев – владелец крупнейшего автомобильного завода России, а все его близкие раскатывают на изделиях совершенно другой марки. Ну да, о том, кто именно специализируется на бронированных лимузинах, уже говорилось. А что делать? Сбрасывать со счетов клятый тайный клуб никто не собирался.

Александра, конечно, во многом поумерила свой пыл в плане эмансипации, но все же до конца позиции не уступила. В частности, настояла на приобретении для нее личного автомобиля. И собственноручно им управляла. Двое телохранителей при ней были только охраной и не более. Конечно, ее несколько тяготило постоянное присутствие двух амбалов, но все же доставало здравого смысла не усложнять жизнь ни себе, ни им.

Игнатьев, которому случалось кататься и с компаньонами, предпочитал держать задние сиденья свободными. Поэтому двое охранников занимали передние. Ну и, соответственно, один из них выполнял функции водителя.

Вот так они и живут. Можно сказать, на осадном положении. Территория усадьбы выгорожена высоким забором и охраняется четырьмя круглосуточными постами. Все деревья вокруг вырублены под корень на расстоянии полукилометра. Так чтобы ни одна зараза.

Вообще-то благодаря гангстерским войнам в Америке сейчас балом правит «томпсон». Киллеры устраивают целые побоища с грохотом и канонадой. Об убийствах посредством одного стрелка и единственного выстрела Петр пока не слышал. И все же предпочитал перестраховаться. На строительстве Транссиба он уже убедился, насколько местные эффективно могут использовать снайперов. Так что – чистое поле. А чтобы все выглядело не так страшно, насажали полевых цветов. И вокруг получились отличные и свободно просматриваемые луга.

– Как тут? – едва войдя в гостиную и заметив тестя с рюмкой в руке, спросил Петр.

– Никак. Не разрешилась еще, – огрызнулся Игнатьев, опрокидывая в себя коньяк.

Нет, отношения у них самые что ни на есть хорошие. Было дело, конечно, Игнатьев встал на дыбы, не желая получать зятя вместе с теми проблемами, что тот нес на своем загривке. Историю с тайным клубом промышленников Виталий Юрьевич воспринял со всей серьезностью. И уж тем более после публикации в прессе целого ряда разоблачительных статей.

Опять же, затеял самое детальное расследование по факту гибели Верховцева, с которым некогда работала его дочь. Полученные выводы заводчика не обрадовали. И это мягко сказано. Он попытался встать стеной между дочерью и Петром. Сам Петр, несмотря на принятое в больнице решение, также решил дистанцироваться от Александры. Но ни отец, ни жених не смогли противостоять натиску девушки, сметающей препятствия на своем пути почище любого бульдозера.

Впрочем, на ее стороне было неоспоримое преимущество. Петр все же любил ее и по-настоящему сопротивляться не мог. Эта же болевая точка имелась и у Игнатьева. Так что мужчинам пришлось переглянуться и, пожав друг другу руки, заключить союз, как деловой, так и семейный. Ну и единым фронтом выступить против клятых врагов. А то как же.

Петр подошел к столику и, взяв бутылку с шустовским коньком, наполнил рюмку. Потом посмотрел на Игнатьева. Виталий Юрьевич обреченно махнул рукой и подставил свою рюмку.

– Господи, пронеси, – выдохнул тесть.

Петр поддержал короткий тост энергичным кивком. Чокнулись. Выпили. В закуске не было никакой необходимости. Коньяк провалился, как вода. Но Петр все же взял ломтик лимона с сахаром и молотым кофе. Больше по привычке. Потому что нравившегося ему вкуса так и не ощутил. Пить он не любил. Но вот так, когда чувствуется и букет, и особый аромат… Только сейчас вкусовые рецепторы отчего-то не работали.

Наконец в гостиной появился пухленький дядька с круглым, румяным и добродушным лицом. На мясистом носу – пенсне. На голове – изрядная залысина, остатки же волос коротко острижены. Пиджака нет, только жилетка с цепочкой от покоящихся в кармашке часов. Рукава белой рубашки закатаны. Петр неосознанно посмотрел на них, подспудно пытаясь обнаружить следы крови и с облегчением не замечая ничего подобного.

Семейный доктор Игнатьевых прошел к столику и без обиняков наполнил рюмку коньяком. Потом разом опрокинул ее в себя. Занюхал кулаком. Крякнул. Словно и не благородный напиток выпил, а закинулся ядреным деревенским самогоном. Впрочем, коньяк – крепкая штука, и если пить его вот так, то удовольствия не доставляет.

– Ну?! – разом выпалили Петр и Виталий Юрьевич.

– Замучили меня разбойницы, – наконец выдохнул доктор.

Повисла пауза.

– Ну чего смотрите на меня? Девка у вас. И, похоже, удалась в мамку. Такая же упрямая. Никак не хотела выбираться из теплой утробы.

– А Сашенька?.. – нервно сглотнув, выдавил из себя Петр, которому не понравились слова доктора.

– Помучилась, сердешная. Но Господь милостив. В принципе я уже могу ехать. Но, пожалуй, побуду до завтрашнего утра. Так мне спокойней, да и вам тоже.

– И это правильно, Иван Порфирьевич, – тут же облегчено защебетал Игнатьев. – Опять же, что толку с этого недоросля? А мы с вами друг друга знаем хорошо и уже давно. Посидим по-стариковски. Эка, видишь, теперь вот и я дедом стал. А там и Дмитрий Ильич подтянется. С делами уж должен был управиться.

– Да-а, давненько мы вместе не сиживали, – авторитетно согласился доктор. – Вы куда, молодой человек? – вдруг резко окликнул он дернувшегося было Петра.

– Туда, – кивнув головой, ответил Пастухов.

– Нечего вам там делать. Умаялись они обе. Спят. Вот проснутся, тогда вас и позовут.

– Вот так, Петр. А ты думаешь, мне не хочется? – крякнул Игнатьев, а потом махнул рукой: – А ну-ка, молодой, наливай. Может, хоть сейчас вкусом коньячка насладимся.

Глава 2

Ход конем

– Мистер Дайсон. – Мужчина поднялся со стула, приветствуя вошедшего хозяина кабинета.

Тот был преклонного возраста, если не сказать старый. Даже на вид ему можно дать около восьмидесяти. Правда, дряхлости нет и в помине. Эдакий живчик, еще достаточно крепкий, чтобы пройти на охоте пешком дюжину миль и не упасть обессиленным в конце столь знаменательного приключения.

И это не фигура речи, потому что мистер Дайсон был заядлым охотником. Трофеи со всего света украшали его кабинет в виде полноценных чучел и голов на стенах. Не обделял он своим вниманием и леса доброй старушки Англии. Впрочем, справедливости ради нужно заметить, что в Англии он в основном и охотился. Уж слишком много у него было дел на этом острове.

Гость, ожидавший мистера Дайсона, был среднего роста, среднего сложения, и даже внешность у него была какой-то средней и невыразительной. Такого никогда не приметишь, взгляд сам собой скользнет мимо, потому что там не на чем задерживаться. Разве что глаза выдавали человека умного и незаурядного. Впрочем, в иной обстановке он и взгляду умел придавать блеклую неприметность. Ту самую усредненность. Но здесь это стало бы лишним.

– Сиди, Эдвард, сиди, – добродушно, и даже где-то по-отечески махнул рукой старик.

– Благодарю, мистер Дайсон, – с легким кивком, обозначающим поклон, ответил мужчина, тем не менее оставшись на ногах.

Он присел только после того, как хозяин кабинета обошел большой стол и опустился в кожаное кресло, придававшее своему владельцу величие. Хм. Вообще-то этот старик и был по-своему велик. Мало нашлось бы людей в мире, способных похвастаться таким же влиянием, как мистер Дайсон.

В тысяча восемьсот шестидесятом году Джеймс Дайсон построил свою первую компактную паровую машину. Это было ровно шестьдесят пять лет назад. За минувшее время прогресс шагнул далеко вперед. Что во многом стало возможным благодаря изобретениям именно этого, все еще крепкого старика.

Однако мистер Дайсон не остановился. Он сумел сплотить вокруг себя видных промышленников со всего света и создать некий тайный клуб. Его деятельность не прекращалась ни на мгновение, несмотря на начавшуюся мировую мясорубку. Не стало помехой и то, что члены клуба являлись представителями противоборствующих сторон.

Кто-то сказал бы, что они-то и есть те самые серые кардиналы, развязавшие настоящую бойню. И был бы неправ. Они, конечно, имели вес и авторитет в правительственных кругах своих стран. Но не настолько, чтобы диктовать им собственную волю. Более того, будучи членами одного клуба и состоя вроде как в добрых отношениях между собой, они не обменивались технологиями. Их продукция вела самую настоящую конкурентную борьбу на полях сражения.

И да – они хорошо погрели руки на людской крови и страданиях. Как говорится, кому война, а кому и мать родная. Членство же в клубе являлось некоей гарантией, на случай если ты окажешься в стане проигравшей стороны. Во многом именно благодаря членству в клубе крупные промышленные предприятия Германии, Италии и переставшей существовать Австро-Венгрии практически не понесли ущерба. Нет, понятно, что потери были. Но относительно того, что могло быть, члены клуба, можно сказать, отделались легким испугом.

– Итак, Эдвард, ты можешь доложить о ситуации в России? – наконец устроившись за столом, спросил старик.

– В общем и целом, несмотря на нападки газетчиков, ситуация в Российской империи находится под контролем. Разумеется, за исключением этого купца Пастухова и его инженера Кессениха.

– Хочешь надеть мне розовые очки? – вздернул бровь мистер Дайсон.

– Ни в коей мере. В настоящий момент им, конечно, удалось построить завод, где они намереваются наладить производство бензиновых и соляровых двигателей, но по большому счету это не имеет значения. Без особой агрессии и нападок нанятым нами газетчикам удается выливать достаточно грязи на двигатели Кессениха, чтобы у тех не было сбыта. Пастухов изрядно вложился в строительство завода и подготовку кадров. Так что даже подпитка в виде золотого прииска вскоре ему уже не поможет. Игнатьев, разумеется, предоставил своей дочери приданое, но сам уверенности в задумке зятя не испытывает и устанавливать новый двигатель на свои автомобили не спешит. Да ему и не позволит это сделать военное министерство, его основной заказчик.

– Но гражданский сектор остается свободным от военных обязательств Игнатьева.

– Это так.

– И в России имеются богатые месторождения грозненской и бакинской нефти. Так что недостатка в жидком топливе они испытывать не будут.

Если в европейских странах позиции машин на твердом топливе были достаточно прочны, то Россия и Америка в этом плане представляли собой серьезную проблему. Наличие больших запасов, по-настоящему дешевого, если не сказать бросового, топлива могло способствовать укреплению позиций новых двигателей.

– Не все так просто, мистер Дайсон. Военные во всем мире одинаковы и мыслят достаточно консервативно даже в военное время, а уж в мирное и подавно. Они исходят из той простой позиции, что паровые машины универсальны и работают на любом топливе – нефть, уголь, торф, дрова. Новые же двигатели потребуют только жидкого топлива, и армия будет зависеть от его бесперебойных поставок. А это крайне неудобно. Так что с этой стороны опасности никакой нет. В гражданском же секторе Пастухову и Кессениху предстоит преодолеть стойкое предубеждение покупателей против таких двигателей. Чрезвычайно сложная задача. Практически невыполнимая. Ведь, помимо самих автомобилей, нужна еще и инфраструктура. А ее без сбыта и прибылей не наладить. Словом, эта их затея – прямой путь к банкротству.

– Но Пастухов на что-то надеется, – скорее утверждая, чем спрашивая, произнес Дайсон.

– Да. Все говорит именно об этом. Он собирается наладить выпуск своих автомобилей на базе продукции Игнатьева. Рассчитывает заинтересовать гражданский рынок. Но, как я уже говорил, реализация практически нереальна. К тому же наши репортеры не дремлют и постоянно подогревают негативное отношение к новым двигателям. Жаль, мы не успели ввести Игнатьева в клуб. Тогда все было бы куда проще. Сейчас же это уже невозможно.

– Отчего так?

– Он теперь совершенно точно знает, что некий русский инженер Верховцев погиб вовсе не случайно и не от взрыва своего же детища. А единственная дочь Игнатьева была помощницей этого инженера. То есть могла также погибнуть.

– Но ведь не погибла же, – с недоумением вскинул брови старик.

– Эти русские – весьма странный народ. Они предпочитают не рациональный подход, а эмоциональный. Она могла пострадать от наших рук, и для Игнатьева этим все сказано. Воздействовать на него мы не можем. Во-первых, он настороже и обложился охраной. Во-вторых, его плотно опекает русская контрразведка. А они, в свою очередь, как и их коллеги во всех лидирующих странах, сейчас слишком взвинчены.

– И ты говоришь, что ситуация в России под контролем? Там вот-вот будет налажено производство новых двигателей, и даже автомобилей, оснащенных ими! Но тебя куда больше занимает ситуация в других странах.

– Мистер Дайсон, как я уже говорил, при минимальном воздействии с нашей стороны эта сладкая парочка, Пастухов и Кессених, сами разорятся. У Игнатьева настоящее звериное чутье на перспективные проекты, и он дистанцировался от своего зятя, не желая влезать в его дела. Он даже комплектующие будет продавать по обычным ценам, без скидок. И коль скоро в это дело не захотел ввязываться даже тесть Пастухова… Тут, главное, не мешать, и огонь прогорит сам собой.

– Думаешь? – вновь усомнился старик.

– Я в этом уверен, мистер Дайсон. Как и в том, что их разорение станет самым лучшим подтверждением бесперспективности данных двигателей. Если исключить этих двоих, иной активности в данном направлении у русских не выявлено. Как я и говорил, в России мы все держим под контролем.

– И все же, по-моему, ты должен действовать радикально, – поджав губы, высказался Дайсон.

– Раньше вы хотели, чтобы Пастухова доставили для личной встречи.

– И это стоило нам двух групп в России. Хватит игр. Просто убейте их.

– Не думаю, что это правильно. Даже если Пастухов сейчас самолично застрелится или разобьется насмерть при большом стечении народа, газетчики вновь поднимут визг на весь свет. Понимаю, гибель русских не больно-то трогает европейскую общественность, но ведь с этим русским купцом немецкий инженер. Тем более что мы доподлинно знаем, кто именно дирижирует оркестром репортеров. Как и о том, что с их гибелью механизм продолжит работать. А посему мы создадим новых мучеников и подольем масла в огонь.

– Ну и пусть. Плевать. Этих двоих нужно убрать.

– Мистер Дайсон, убить этого Пастухова будет не особо просто. Это пуганый воробей. Или даже лис с острыми клыками, не стесняющийся пустить их в дело. И яркое этому подтверждение – ликвидация двух наших групп на русском направлении. Это если забыть о том, что он является зятем Игнатьева. Признаться, у меня нет желания вешать нам на спину русскую разведку. Война многому научила русских. Нам же в любом случае не тягаться с государством.

– И что ты предлагаешь?

– Дадим им год. За это время их идея должна прогореть. Если нет, к тому моменту позиции новой группы усилятся, наши люди сумеют подготовить взвешенный удар. К тому же нам удастся значительно сбавить накал страстей в прессе.

– Значит, выждать?

– Но не сидеть при этом сложа руки, – уточнил Эдвард Аттвуд.

Дайсон открыл коробку с сигарами, взял одну из них и откинулся на спинку кресла. Нет, он не курил. И уже давно. Причем он бросил курить не по рекомендациям врачей, а просто потому, что сам так решил. Но никак не мог отделаться от привычки нюхать сигары. Да и не хотел по большому счету. Поэтому сигары в его кабинете меняли с завидной регулярностью, чтобы они не выветривались и хранили в себе терпкий запах табака.

Вот и сейчас мистер Дайсон с наслаждением втянул носом сигарный аромат, всем своим видом давая понять, что Аттвуда внимательно слушают и он может продолжать. На самом деле в настоящий момент хозяин кабинета как бы разделился. Одна его часть слушала помощника. Вторая обдумывала другой вопрос.

– Признаться, меня куда больше волнуют американцы, – между тем продолжал Аттвуд. – Если у русских есть только нефть и парочка изобретателей, построивших новый двигатель, то в Америке хватает как нефти, так и мозгов. Умники со всего света стекаются за океан сплошным потоком. Причем каждым из них владеет навязчивая идея непременно добиться успеха. Разумеется, правительство САСШ им не оказывает поддержки, но и не мешает. Для финансирования там хватает пронырливых и дальновидных толстосумов. Вот где работы более чем достаточно. Пусть позиции нашего клуба там и сильны как никогда.

– Европейские страны? – возвращая сигару в шкатулку, с задумчивым видом спросил мистер Дайсон.

– Опасения вызывают только Франция и Германия. Остальные в руинах, – пожал плечами Аттвуд.

– Отсюда я делаю вывод, что тебе нужно за океан.

– Слава богу, у нас теперь есть Трансатлантические авиалинии. Дирижабль домчит меня до Америки всего за три дня.

– Н-да. Трансатлантические линии – это замечательно. Но тебе, пожалуй, больше подойдет Трансъевроазиатская авиалиния, – вновь откидываясь на спинку кресла и скрещивая пальцы на животе, произнес мистер Дайсон.

– Но… – Аттвуд в недоумении посмотрел на своего босса.

– Не понимаешь?

– Нет. Я понял, что вы настаиваете на сосредоточении усилий в России. Но не понимаю, при чем тут именно Трансъевроазиатская авиалиния.

Год назад таковая была открыта. И пусть рейсы отправлялись только раз в неделю, всем было понятно, что это только начало. Русский Дальний Восток постепенно набирал силу и становился все более и более привлекательным. И теперь до Владивостока можно было добраться прямо из Парижа.

– И потом, – продолжил Аттвуд, – мне показалось, что вы признали правильность моих выводов.

– Признаться, Эдвард, от тебя я ожидал большей проницательности. Пойми, в Америке, конечно, сосредоточено много мозгов, и они готовы на все, чтобы добиться успеха. Но они только пытаются что-то создать. В России умников пока всего двое, но они уже построили свой двигатель. И если из известного нам хотя бы половина – правда… Конечно, шансы, что эти двое прогорят, довольно велики. Но мне не хотелось бы рисковать. Насколько я помню, этот самый Пастухов – весьма занимательная личность и успел обзавестись целым ворохом врагов. В том числе и в среде уголовников.

– То есть вы считаете, что мне необходимо отправиться в Сибирь и разыскать тех самых бандитов, с которыми у Пастухова серьезный конфликт? Обеспечить их бегство и натравить на него?..

– Именно.

– Только, боюсь, для начала мне придется сделать остановку в Петрограде. Во-первых, нужно разыскать следы этих каторжан. А во-вторых, начать кампанию в прессе в отношении Пастухова. Надо напомнить обывателям о том, что этот индивид успел поссориться с целой прорвой решительно настроенных людей.

– Вот теперь я вижу, что не зря остановил свой выбор именно на тебе, – удовлетворенно произнес старик.

– И все же, мистер Дайсон, я по-прежнему убежден, что самое лучшее наше действие – это предоставить возможность этим двоим прогореть самим.

– Ты можешь быть убежден в чем угодно. Но сделаешь то, что говорю я. И сделаешь со всем прилежанием, – жестко сказал хозяин кабинета. – И коль скоро мы не можем атаковать напрямую, мы сделаем эдакий ход конем. Ты все понял?

– Разумеется, – коротко кивнул Аттвуд.

После ухода своего главного помощника мистер Дайсон разложил перед собой бумаги и приступил к работе. Несмотря на преклонный возраст, он продолжал удерживать бразды правления компании в своих руках. Сыновья, само собой, также принимали участие в работе. Более того, случись с Дайсоном несчастье прямо сейчас, и он ничуть не сомневался, что парни подхватят семейное дело и компания продолжит работать, словно и не произошло смены руководства.

Джеймс Дайсон положил много сил на то, чтобы не просто воспитать достойных сыновей, но и чтобы оба они прекрасно дополняли друг друга. Чтобы даже помыслить не могли о предательстве. Они всегда должны были оставаться одним целым. И, похоже, ему удалось добиться своего.

Но сидеть просто так? Нет, он не мог себе этого позволить. Если бы он находил удовольствие в садоводстве или огородничестве, быть может, и занялся бы грядками и клумбами. Но тяги к этому у Дайсона нет. Вместо этого он предпочитал работать с железом, создавая все новые и новые машины и механизмы. Именно в этом он находил искреннюю радость.

Казалось бы, есть пост председателя тайного клуба промышленников, отнимающий немало сил, нервов и времени. И не сказать, что Дайсон хотел бы оставить это кресло. Но настоящее удовлетворение он все же испытывал только тогда, когда творил.

Дверь открылась, и в кабинет вошел вышколенный дворецкий. Не произнеся ни слова, он положил на угол большого стола, обшитого зеленым сукном, блестящий поднос с корреспонденцией. Коротко поклонился. И все так же молча вышел.

Мистер Дайсон еще какое-то время работал с бумагами. Потом наконец протянул руку к корреспонденции. Для начала просмотрел газеты. Ничего интересного. Обычное дело: одни репортеры обличают тайный клуб, другие откровенно их высмеивают, требуя без обиняков назвать конкретные имена. Ну, коль скоро эти обличители говорят «А», так пусть они в таком случае скажут и «Б».

Кто бы сомневался. Правдоискатели либо упрямо делают вид, что не замечают этих нападок, либо вступают в спор, неизменно придерживаясь обвиняющего тона. Но конкретных имен нет. Дайсон не сомневался, что у затеявшего эту игру Пастухова был список членов тайного клуба. Пусть не полный, но был. Его просто не могло не быть. А вот сколь-нибудь приемлемых доказательств не имелось. И если найдется хотя бы один репортер, который необдуманно назовет имя… Адвокаты буквально разорвут его на части. Впрочем, репортеры это также понимают. Вот и не лезут на рожон, несмотря на множественные провокации.

Хм. А, может, Аттвуд все же прав. Не нужно явственно мешать Пастухову самому похоронить свою перспективную идею. А она перспективная. В этом нет никаких сомнений. Разве что самую малость, исподволь продолжать сеять зерна сомнений.

Нет. Этот упертый тип не отступится. Одно то, что он русский, уже говорит о многом. Этот народ отличает подчас невероятное упорство в достижении поставленных перед собой целей. Причем даже если это будет стоить невероятных усилий и больших жертв. Да, если русские решат, что это им нужно, остановить их невозможно.

Поэтому никаких сомнений. Необходимо действовать радикально. Причем в первую очередь убирать именно Пастухова. Он наиболее опасен из-за своей непредсказуемости и упрямства. С Кессенихом потом можно будет сладить и иными путями. Он немец до мозга костей, а этих отличают рационализм и прагматизм.

В правильности своих выводов мистер Дайсон убедился этим же вечером. Он вновь находился в своем кабинете, когда получил вечернюю корреспонденцию. И там среди прочего было донесение из России. Это помощник Аттвуда старается. Напрасно. Подсидеть своего шефа у него не получится. Во всяком случае, пока Дайсон при здравом уме и твердой памяти.

Вот, значит, как. Русским ученым удалось получить синтетический каучук. Ну-ну. Молодцы. В настоящий момент открытие не было сколь-нибудь значимым. Имеющийся спрос с запасом перекрывается предложением природного каучука.

Нет, потребности в каучуке будут постоянно расти, это неоспоримо. Но ведь именно исходя из прогнозируемого роста, сейчас и закладываются все новые и новые плантации гевеи[2]. Так что у синтетического каучука есть только один шанс быть востребованным – если он окажется значительно дешевле природного. А это сомнительно.

Практически сразу же поползли слухи, что успех Лебедева якобы дутый. Мол, на самом деле все совсем не так, и группа потерпела неудачу. Хм. Ну-ну. Наивная попытка отвлечь от открытия. Впрочем, о причинах происходящего мистер Дайсон узнал тут же.

Оказывается, открытием заинтересовался Пастухов. А этот молодой человек любил наводить тень на плетень. Значит, либо Лебедеву удалось открыть дешевый метод производства синтетического каучука, либо Пастухов рассмотрел в этом какой-то потенциал. А в прозорливости ему не откажешь. Он может видеть на дальнюю перспективу.

Итак, Аттвуд абсолютно прав. Пастухов и сам не верит, что может добиться успеха с двигателями внутреннего сгорания. А потому готовит площадку для отступления. Каучук – это совершенно иная ипостась. Резина – уже давно известный товар, потребность в ней год от года только растет. И в основной массе – для производства автопокрышек и камер.

И если этому Лебедеву удастся удешевить процесс получения каучука с приличным продуктом на выходе, сбыт им обеспечен. Впрочем, его может постигнуть неудача. А что? Такое случается сплошь и рядом. В любом случае это не входит в круг интересов Дайсона. Его епархия – машиностроение. А каучук… Пусть по этому поводу болит голова у кого другого.

В бараке было душно так, как бывает только в жаркую безветренную погоду, в плохо держащем тепло помещении, где проживает две сотни человек. Даже наступивший вечер не спасает ситуацию. Ничего удивительного. Потому что в безветрие это не имеет значения. Вообще-то явление на берегу Байкала достаточно редкое. Тем не менее, дела обстояли именно так, и на землю опустилась душная ночь.

В такие моменты хочется лишь одного. Прохлады и чистого воздуха. В бараке даже в холод стоит неистребимая вонь, а уж сейчас так и подавно дышать нечем. Человеку непривычному станет дурно от первого же вздоха. Помещение настолько напитано миазмами, что того и гляди богу душу отдашь.

Однако человек – такое существо, что может приспособиться к самым невыносимым условиям. Особенно если это лишенный выбора каторжанин. Так что помереть к утру от духоты никто не боялся. Тем более что отсутствие свежего воздуха и комары, которых здесь просто прорва, сейчас вовсе не были главной проблемой обитателей барака.

– Может, передумаешь, Ванюша? Вот ей-ей, так лучше будет, – покачав головой, с показной сердобольностью произнес седовласый каторжанин с густыми, обвисшими и тоже седыми усами.

Сложения он был щуплого, но не поэтому не лез в первые ряды. Есть помоложе, половчее и посильнее его. Так что незачем показывать свою молодецкую удаль. Да и доказал он уже всем и все. Об этом свидетельствовал его взгляд. Так смотрит только тот, кто ни в грош не ставит человеческую жизнь. И все о том прекрасно знали.

– Меня зовут Иван. Так мамка с батей нарекли, так в приходской книге записано, так и на могиле моей будет написано, – упрямо ответил мужчина крепкого сложения, который даже здесь умудрялся следить за своим обликом.

Вообще-то не такая уж редкость на каторге. Тот же старик вполне ухожен, одет чисто и опрятно. Тут ведь все от человека зависит. Ну, порой и от того, кем этот человек является. И воспитание тут ни при чем. Потому как среди каторжан хватает народа из мещан, купцов и дворян.

Несмотря на прежний образ жизни и образованность, среди них нередки самые настоящие чушки. И дело вовсе не в том, что они вдруг разучились за собой следить. Их попросту сломали, загнали на самое дно. И лишь по той причине, что они оказались не в состоянии за себя постоять. Или были недостаточно пронырливыми, чтобы найти себе покровителя.

Стоявший перед четверыми быками мужчина за себя постоять мог и пользовался определенным авторитетом, а потому и выглядел, как и подобает уважающему себя урке. Впрочем, от урки в его облике было мало. Да что там – вообще не было ничего. Он отличался от них всем. Одеждой, повадками, речью. И казался инородным в этом месте.

– Глупый ты человек, Ванюша. Ну чего артачишься? Иль жизнь не дорога?

– Отчего же. Жизнь – она всем мила. Да только ведь и жить можно по-разному. Можно человеком, а можно под шконкой, как тварь дрожащая.

– А тебе, значится, так не можется?

– Не можется, Крапива.

– Вот дурья твоя башка. Ить сломать любого можно. Гляди, озлоблюсь, и станешь ты Валентиной, и задом станешь вилять, как дворняга хвостом.

– Это да. Сломать любого можно. Но только не того, кто сдохнуть готов. Я готов. А вы, ребятки? Готовы ли? – переведя взгляд на быков, поинтересовался Иван.

– Врё-ошь, Ванюша. Те, кому жизнь не мила, до каторги не доходят.

– А я разве сказал, что мне жизнь не мила? Как раз наоборот. Жить я хочу, и жить красиво. Но скажи, Крапива, если тебе дадут в руки кайло, ты станешь работать? Ведь нет. А все потому, что выбор у тебя невелик. Ведь возьмись ты за кайло, и уважения к тебе не станет. А без него тебе и жизнь не мила, потому как, кроме отношения к тебе людей, у тебя ничего своего и нет. И незачем тебе жить, кроме как для этого самого уважения. Вот и мне дерьмом жить незачем. Но и за так себя прирезать не дам.

Имечко у него что надо. Иваном зовут. А Иваны в криминальном мире – это авторитеты. Ну и какой блатной позволит тебе незаслуженно так называться? То-то и оно. Ни один уважающий себя Иван не потерпит рядом с собой тезку, будь тот хоть трижды деловой. Нет, если в силах отстоять звание, если есть те, кто тебя поддержит, то разговор иной. А вот так, под дурачка… Шалишь.

Иван на каторге уже почти два года, а потому, разумеется, об этом знал. Просто на эту каторгу, расположенную на строительстве Кругобайкальской железной дороги, он прибыл только сегодня. Вечерним этапом. Вот и вышла неувязочка. Ну а ронять себя никак нельзя. Потом не возрадуешься. Потому и приходилось идти по лезвию.

А все оттого, что в преступном мире сейчас шла ломка, и устанавливался новый порядок, который продвигало абсолютное большинство авторитетов. И они звались уже не Иванами, а Ворами. Зарождался воровской закон. Причем требования предъявлялись не только к низшему звену. Как раз наоборот, Воры сами себя во многом ограничивали и устанавливали серьезные барьеры, получая взамен крупные преференции. Но самое главное – власть в воровском мире. Теперь Вору не нужно было непременно обзаводиться собственной кодлой. Потому как он для всех сидельцев – непреложный авторитет. И даже оказавшись на каторге один, никому и ничего доказывать не должен. Достаточно было обозваться, чтобы тут же получить причитающееся своему статусу положение.

Конечно, своих подручных Воры также имели, но выбирали их уже на месте. И каждый урка почитал за честь оказаться рядом с вором. Стать его помощником и правой рукой. И работал закон не только на каторге, но и на воле. Кроме этого, у новых королей преступного мира на хранении находился воровской общак.

Иное дело, что пока это были скорее только намерения. Так сказать, цель, до которой еще идти и идти. Потому как не все авторитеты были готовы принять этот самый воровской закон. Здесь, как и при любых реформах, есть и сторонники, и противники.

В иркутской каторжной тюрьме Иван звался своим именем без проблем. Просто не хотел иметь прозвище, и все тут. А вот здесь его имя подействовало, как красная тряпка на быка.

– Крапива… – подал было голос один из быков.

– Да погоди ты, Студень, – оборвал его седоусый. – Порешить всегда успеем. Вишь, человеку голову бреднями о воровском законе забили. В иркутской тюрьме Воры верховодят?

– Уж полгода как, – охотно ответил Иван.

А почему не ответить, говорить все лучше, чем резаться. Нет, понятно, что он готов, и уркам мало не покажется. Но стоит ли, если есть шанс разойтись мирно? Опять же, видно ведь, что Крапива не хочет попусту лить кровь своих людей. Оно, конечно, можно, но как бы не приветствуется. Ну кто пойдет под авторитета, который по любой причине пускает своих людей под нож?

И Иван был недалек от истины, хотя всего и не знал. А вот Крапива задумался не на шутку. От прошлой его кодлы остался только Студень. И гибель парней осталась неотмщенной. Был этот гад у них в руках, да опять ему повезло. Причем так, как везти на этом свете не должно никому. Вон Студень по сию пору, вспоминая о том, зубами скрежещет, потому как свалила его баба. И плевать, что из пистолетика. Сам факт.

Так что Крапива сейчас не заинтересован в том, чтобы вновь лилась кровь его людей. Ну что он за Иван, если по всякой нужде и без нее кладет своих людей? Но за здорово живешь пойти на попятную тоже не получится. Остается показать, что вместе с решимостью ты не лишен как рассудительности, так и чувства справедливости.

– А ты сколько уж в сидельцах? – продолжал задавать вопросы Крапива.

– Почти два года.

– И как так вышло?

– Попал в хату к Бивню, а он первым на каторге стал ратовать за воровской закон. Как узнал, что меня Иваном кличут, так сразу загорелся и настоял, чтобы я при имени своем остался.

– А ты, как я погляжу, и не возражал.

– А чего мне от имени моего открещиваться?

– И то верно. Но вишь какое дело – в иркутской тюрьме свои законы, тут свои. Ну и что будем делать?

– Твоя правда. Неправ я, что сунулся в чужой монастырь со своим уставом. Но и ты понимание имей. Откуда мне знать, какие дела вертятся среди деловых? До этого я к вашей братии касательства не имел.

Ну а что остается? Переговоры сдвинулись с мертвой точки, пошли взаимные уступки. Иначе никак не договориться. Либо так, либо юшку пускать.

– По батюшке-то тебя как? – спросил Крапива.

– Гордеевич.

– Ну и как тебе батькино имечко? Глянется?

– Чай отец родной, – пожал плечами Иван.

– Ну так и будешь Гордеем, – подвел черту Крапива, перекрестив Ивана, как бы его и не спросив.

Обострять Иван не стал. Так – значит, так. Выдавить из сложившейся ситуации больше просто нереально. Тут ведь дело-то какое? Каторга воровской закон еще не приняла, и непонятно, примет ли. Хотя, может, так обстоит именно в этом бараке, а в остальных девяти уже давно заправляют Воры. Не в курсе он. Воспротивится Крапива новому веянию, и порешат тогда Ивана Гордеевича как миленького.

– Как батю, значит. Ну что ж, Гордеем – значит, Гордеем, – принимая авторитет Крапивы, согласился Иван.

Как ни крути, а ему еще четыре года каторги. И он собирался отсюда выбраться. Опять же, должок у него имеется, что жег душу и требовал расплаты. Нет, за Голубева мстить он не собирался. В конце концов, по-настоящему дружны они никогда не были, хотя и повязаны накрепко. Пастухов должен будет ответить за то, что Иван сменил привычную и довольно комфортную жизнь на каторжное бытие.

– Ну что, Гордей. Проходи к нашему столу, гостем будешь. А вы чего уши развесили? – обвел Крапива взглядом попритихший народ, в большинстве своем расположившийся на нарах. – Отдохнули бы, что ли. Поди, завтра кайлом-то намашетесь.

Эти слова словно послужили сигналом, и каторжане тут же зашебуршились, послышались приглушенные разговоры, возня, едва различимая перебранка или смешки. Ну а что такого? Две сотни человек не могут усидеть молча по определению. Даже когда барак погружен в сон, абсолютной тишины нет. Тут скорее следует удивляться гробовой тишине, повисшей во время разговора Крапивы с пришлым. Вот уж когда можно было услышать, как пролетает муха.

Не обращая внимания на остальных обитателей барака, Иван, или скорее все же Гордей, прошел в дальний угол, где за столом расположился Крапива со своей кодлой. Хм. Вот и Гордею предложили вступить в ее ряды. А иначе как расценивать это приглашение? Причем не просто поговорить, а почаевничать. Впрочем, он, видимо, стал кандидатом. Его еще будут проверять. Причем жестко. Но Гордея это вполне устраивало.

Постепенно одна за другой начали гаснуть керосинки, и вскоре барак погрузился в темноту. И только в дальнем углу продолжала гореть единственная лампа. Крапива со своими подручными засиделся, попивая горячий чай. В такую жару оно, конечно, как бы и не то. Но с другой стороны, самогон и вовсе поперек глотки становился. А ложиться спать в такую рань столь авторитетным людям как-то не к лицу…

Так прошел первый вечер Гордея на новом месте, куда его перевели в связи с нехваткой рабочей силы на строительстве Кругобайкальской железной дороги. Народ погибал от несчастных случаев или под пулями снова расшалившихся японских наемников, умирал от болезней, подавался в бега. И всю эту недостачу нужно было незамедлительно восполнять. Так что на какой иной каторге людей могло быть и поменьше, но на строительстве Транссиба всегда под завязку.

В течение последующего месяца Гордей успел полностью влиться в кодлу Крапивы. Его без дураков признал своим даже Студень. Ну а как иначе-то, когда тебе спасают жизнь, уводя твою башку из-под удара топора. Нашелся один отчаявшийся, который бросился на делового. После убийства нападавшего Гордея в бараке стали сторониться. Впрочем, ему было на это плевать. Главное, выжить. И больше всего шансов на это рядом с Иваном. А Крапива там или кто иной – без разницы.

– Крапива, поди сюда, – повысив голос, позвал конвойный.

– Чего надо, господин унтер-офицер? – вразвалочку приблизившись к конвойному, поинтересовался авторитет.

Крапива говорил с вальяжностью, на грани дерзости, но все же не переступая черту. Эдак чтобы и окружающим показать свой вес, и унтера не задеть за больное. Все в пределах каторжанского этикета, выработавшегося за десятилетия.

– Тут с тобой поговорить хотят, – кивнув головой в сторону неизвестного, произнес конвойный.

– Крапива? – смерив его взглядом, уточнил пришлый.

Крапиве не понравился этот взгляд. Человек явно уверен в себе и не ставит ни в грош остальных. Во всяком случае, он для пришлого весомой фигурой не представляется. И вообще, плевать тот на него хотел, пусть каторжанин зачем-то ему и понадобился. Не понравился этот умник авторитету, чего уж там. Но также было жутко интересно, с чем этот неизвестный забрел в такую даль.

Одет в добротный костюм, на ногах хромовые сапоги, на голове котелок. Но все же не белая кость. Тут Крапива мог голову прозакладывать. Однако эти места для него в диковинку. Это заметно по повадкам и по тому, как отчаянно он отмахивается о комаров. Солнышко спряталось за тучами, вот и повылазили кровососы, чтоб им пусто было! Но человек, привычный к этим паразитам, не борется с ними с таким остервенением, а скорее делает это с усталой ленцой.

Занятный тип, чего уж там. На боку деревянная кобура со столь популярным у путешественников маузером. Правда, в сочетании с данным костюмом оружие выглядит несколько несуразно. Впрочем, мужчина явно умеет обращаться с этим большим пистолетом.

– Ну Крапива. А тебе какое дело? – наконец снизошел до ответа Иван.

– Отойдем. Поговорить надо.

– Не могу. Того и гляди господин унтер-офицер заругается, – с издевательской ухмылкой ответил Крапива.

– Иди уж. Не выделывайся, – махнул рукой конвойный. – Чай, не дурень, себе жизнь портить.

Как видно, неизвестный хорошо ему приплатил, коли унтер столь наплевательски относится к своим обязанностям. Не сказать, конечно, что каторжные надзиратели и конвойные так уж лютуют. Но воли дают все же не особо много. А тут позволяют отойти в сторону, чтобы можно было поговорить без свидетелей. С другой стороны, вот так, прямо с работы, в побег не уходят. А что до разговоров… Ну поговорит неизвестный с Крапивой на территории каторги. В этом случае копейка обломится кому другому, только и того.

– Так чем могу быть полезен, человек прохожий? – сворачивая самокрутку, поинтересовался Крапива.

Они отошли не слишком далеко. Всего-то на пару десятков шагов. Но больше и ни к чему. Если говорить, не повышая тона, никто и не услышит. К тому же шума хватает. Кто-то кричит, другие долбят киркой, кувалдой или комлем. Словом, грохот стоит изрядный, так что расслышать разговор, даже прислушиваясь, с такого расстояния просто нереально.

– Времени у меня нет, – прихлопывая очередного комара, впившегося в его шею, произнес неизвестный. – Поэтому говорить буду кратко и прямо. Ты на волю хочешь?

– О как. Никак помилование вытребовать можешь? – даже не спрашивая, а скорее подначивая гостя, произнес Крапива.

– Могу помочь соскочить отсюда.

– А с чего это ты взял, мил человек, что я хочу уходить в побег?

– А ты расскажи мне, как тебе тут нравится. Я же наивный, сразу тебе поверю.

– Вот и я тебе верю, аж спасу нет, как верю. Вот прямо держите меня, не то прямо сейчас соскочу. Вот как есть, голый, босой и голодный побегу в Петроград.

Крапива одарил незнакомца презрительной улыбкой и, отвернувшись, хотел уйти. Ну а о чем еще можно разговаривать с этим придурком? Вот так заявиться и предложить организовать побег. Ни с того ни с сего. Правда, и не похоже, чтобы он нуждался в премии, выписываемой каторжным конвойным и надзирателям. По его виду она для него уж больно скромная.

– Крапива, стой! – Голос незнакомца звучал твердо, если не сказать повелительно.

– Ты обороты-то сбавь, – полуобернувшись, бросил через плечо Иван. – Не то две сотни человек, и конвойные в том числе, станут клятвенно заверять следователя в том, что ты сам споткнулся и упал на перо. Эдак раз пятнадцать. Уяснил?

– Это вряд ли, – покачав головой, спокойно возразил мужчина. – Как сомнительно и то, что кто-то привлечет к ответу меня, если тебе прямо сейчас вышибут мозги. Дело-то для этих мест привычное.

– Это ты местных казачков не знаешь. Они нынче жуть как лютуют. Им же за каждую такую выходку пистон вставляют, – все же оборачиваясь полностью и невольно озирая окрестности в поисках незримого стрелка, возразил Крапива.

– Возможно. Да только они станут искать инородцев или японцев. Ну в крайнем случае – такие же каторжные рожи, как у тебя. А не приличных людей из столицы, приехавших в эти благословенные места на охоту.

– Даже так? – вздернул бровь Иван.

– А ты думал, что самый умный?

– Ну и откуда ты такой взялся? – вновь возвращаясь к диалогу, спросил Крапива.

– Я же сказал – из Петрограда, – пожал плечами неизвестный.

– А я-то тебе зачем понадобился?

– Есть человечек, который наступил на мозоль серьезным людям. Мы помогаем тебе и твоим людям уйти в побег. Взамен вы убираете неугодного нам человека. Причем вместе с семьей и его компаньоном.

– А ты часом меня ни с кем не перепутал, уважаемый? Я ить за наем душегубством не пробавляюсь.

– Ну хорошо хоть агнцем невинным не выставляешься. А то знаешь, как бывает? На человеке пробу негде ставить, а он из себя святого корчит.

– Что было, от того не открещиваюсь. По-разному случалось. Но не за наем.

– Ну-у, этого человечка ты и так с радостью приголубишь. Иль, думаешь, я зря именно на тебя вышел?

– И кто же это?

– Пастухов Петр Викторович. Ты его все больше знаешь по кличке.

– Уж не про Купца ли ты говоришь? – расправляя плечи, скорее выплюнул, чем произнес Крапива.

– И про его жену.

– Твоя правда. И купца, и лярву его я кончу с удовольствием. Хм. Нет. Ее сначала отдам своим парням. И Студню в первую голову. Она в него три свинцовых гостинца вогнала. И за этих двоих мне платить не надо.

– Так а тебе никто платить и не собирается. Я тебе еще в подробностях расскажу, где его найти да как он хоронится. Ну а в качестве благодарности за побег и доставку в Петроград в довесок кончите и дружка его. Инженера Кессениха.

– Да не вопрос.

– Вот и договорились.

– А кто сказал, что мы договорились? – искренне удивился Крапива. – Ты, мил человек, поешь-то складно. Да как бы веры тебе пока еще нет. К чему понадобился именно я, допустим, понятно. Но вот кто поручится, что ты нас под стволы не поставишь? Сейчас среди деловых такая рубка идет, что только держись. А то, может, и сам Купец изловчился, чтобы меня порешить. Мужик он серьезный, а православный из него никудышный. Потому как прощать не умеет.

– А ты никак боишься Купца-то, – не удержавшись, хмыкнул незнакомец. – Так, может, мы не по адресу. Тогда счастливо оставаться. А то ведь мог бы уже к началу следующей недели быть в Петрограде.

– Это как это к началу следующей недели? – не понял Крапива.

– А ты думал, мы будем ждать, пока ты на своих ножках по тайге дотопаешь до столицы? Ладно, сам решай, веришь ты мне или нет. Знай одно: мне убирать его не с руки. Есть причины. Потому и готовы потратиться, чтобы вывезти отсюда и тебя, и твою кодлу. Если поверишь… Мне плевать, как ты выберешься за забор каторги. На выезде из Выдрино есть придорожный белый камень. Под ним со стороны Байкала будет схрон, в который я положу четыре нагана с запасом патронов. Надумаешь выбираться со мной, я буду ждать до утра в версте от этого камня в сторону Байкальска. Не появишься к рассвету – твои трудности.

Больше не говоря ни слова, так и не представившийся мужчина направился прочь. Только теперь Крапива обратил внимание, что тот был на грузовике. Устроился в кабине, да и тронулся себе. Отъехав сотни на две саженей, он остановился, и из леса к нему вышел другой мужчина, у которого, по всему видать, в руках была винтовка.

Вот оно, значит, как. Не блефовал, выходит, мужик. И впрямь стрелок за ними наблюдал. Сейчас-то Крапива припомнил, что гость все время стоял чуть в сторонке, чтобы не загораживать его от стрелка. Н-да. Получается, едва с костлявой разминулся.

То, что это не ловушка служащих каторги, он понял сразу. Не клеился тут никаким боком и Купец. Очень уж все заковыристо. А Купец – мужик простой и конкретный. Захотел бы, так давно уж приплатил бы тем же казакам. У него среди них знакомцев хватает. Они бы враз израсходовали кого угодно. А потом еще и сами же гонялись бы за стрелками. А такая заумь… Лишнее это, и весь сказ.

В побег уходили всей кодлой. Ну, коль скоро неизвестный грозился вывезти всех. А вот к схрону Крапива отправил одного Варнака. Если вдруг там засада… Словом, остальные успеют вернуться обратно. Или повинятся в побеге, если там уж все всполошатся. Ничего, посидят в кандальной, не впервой. Зато живы останутся.

Но Варнак вернулся с четырьмя заряженными наганами, да еще и к каждому по пачке патронов в запас. Осмотрели оружие, и даже, укутав его в тряпье, чтобы не шуметь, стрельнули разок. Исправное оружие, нормальные патроны. Получается, незнакомец ни разу не соврал. А ведь подельники сомневались в здравомыслии Крапивы. Но зато теперь смотрят на него с нескрываемой преданностью, что заметно даже в ночи.

Оно ведь как? Выбраться за пределы каторги не составляет никакого труда. Забор тут больше для порядка. Когда уходишь в бега, выйти за территорию – это самое простое. Ты поди выберись потом из этих мест. В прошлый раз Крапива со Студнем добирались до столицы больше полугода. А тут обещают за неделю. И после наганов в схроне в это верилось легко. Чудные времена настали. Вот ей-богу!

Незнакомец оказался именно там, где и грозился быть. Ровно в версте от придорожного камня. Встречающих трое. И у каждого в руках какое-то странное оружие, которое они держали очень уж умело. Если бы Крапива получше разбирался в стволах и был в курсе новинок и моды, то без труда узнал бы американские автоматы Томпсона.

Признаться, на данный момент «томпсон» был единственным образцом подобного оружия, которое массово выпускалось для армии. Остальные страны также старались не отставать от американцев, но у них с разработкой собственных образцов пока не ладилось. Нет, недостатка в конструкторах с самыми разнообразными предложениями не было. Просто военные вели самый тщательный отбор. Поэтому «томпсон» сейчас является бесспорным лидером. Хм. Вообще-то у него и конкурентов-то нет. Разве что опытные образцы. Но назвать их конкурентами язык не поворачивается.

Беглецов встретили молча. Прежний незнакомец указал на кузов с откинутым задним бортом, приглашая занимать места. Последними влезли двое его сопровождающих. Они скромненько присели у заднего борта, пристроив на коленях свое странное оружие, будто невзначай направленное стволами в сторону пассажиров, устроившихся у переднего борта.

Сам незнакомец уселся в кабину. Практически сразу грузовик тронулся с места и, громыхая подвеской и кузовом, устремился по ночной дороге, вздымая за собой клубы пыли. Н-да. То еще удовольствие. Нет, понятно, что так они добегут до Иркутска часа за четыре, тогда как пешком, даже по дороге, им пришлось бы идти пять или шесть суток.

Но вот дышать пылью… Крапива посмотрел на незнакомцев, и только теперь сообразил, для чего те скрывали свои лица платками. А они и не скрывали вовсе. Просто знали, что им предстоит, вот и прикрылись от пыли. Урки переглянулись между собой и начали заматываться в тряпье. А что прикажете делать? Эдак ведь и задохнуться можно.

На рассвете остановились, чтобы обслужить машину. Нужно было долить в бак воды, почистить топку, потом вновь развести пары. Словом, возни хватало. Ну а пока суд да дело, беглецам предложили переодеться и поесть. А что? Совсем не лишнее после каторжных харчей. К тому же ночка выдалась нервная, а это прямой путь к хорошему аппетиту.

– Тебя часом не Иваном кличут? – окликнул Гордея давешний незнакомец.

– Слышь, за базаром следи! Здесь только один Иван, – тут же вздыбился Студень.

– Не закипай, дружище. Я к вашим деловым понятиям касательства не имею, и если говорю Иван, то подразумеваю просто имя, – улыбнувшись, примирительным тоном произнес мужчина.

– Остынь, Студень, – тут же велел Крапива, с любопытством поглядывая на новичка в своей кодле. – Ну, ответь ему, Гордей.

– А он уж слышал, как меня зовут, – пожав плечами, произнес Гордей.

– Зря ты так, Ваня, – покачал головой незнакомец, и тут же ударила короткая очередь, взбившая рубаху на груди Гордея.

Хм. Или все же Ивана. Тот как-то сразу сдулся и сложился, словно куча тряпья. Вот мгновение назад стоял сильный и уверенный в себе мужчина, и вдруг его не стало. Зато протарахтевшее оружие, способное выпускать чертову уйму пуль за короткое время, произвело должное впечатление на остальных беглецов.

Студень попытался было дернуться, но один из помощников просто повел стволом и медленно покачал головой. Мол, не дури, оно того не стоит. И впрямь не стоит. Крапива положил руку на плечо своему давнему подельнику, призывая его к благоразумию. Эдак дернешься не к месту, и тебя сразу же от души нашпигуют свинцом.

– Спокойно. Это старые разборки. Он нам малость задолжал. А долги, как известно, нужно возвращать, – ровным голосом пояснил незнакомец.

– Так, может, у тебя еще к кому есть претензии? – сжимая в кармане рукоять револьвера, процедил сквозь зубы Крапива.

– Ну к чему обострять, Крапива? Он же к вам недавно прибился, и чем дышал до этого, вы толком не знаете. А по долгам нужно платить. Лучше сбросьте его в яр да заканчивайте. Ехать надо. Нас уже давно ждут.

Как и предполагалось, никто в бутылку не полез. Тело Ивана сбросили под откос. Наскоро затерли пылью кровавую лужу, и вскоре грузовик вновь загрохотал подвеской по грейдеру.

Вообще-то убивать Ивана никто не приказывал. Сидел он себе в Сибири и сидел. Ни единым словом или намеком не обмолвился о существовании тайного клуба. Вот так отсидел бы оставшиеся пять лет, да и вышел бы с чистой совестью на свободу.

Он сам себе подписал смертный приговор, когда подался в бега вместе со всеми. И опять: побежал бы он сам по себе – его дело. Но он оказался в кодле Крапивы, а того планировали натравить на Пастухова. Словом, там должна быть чисто уголовная публика, а Иван был с душком. И являлся ниточкой, ведущей к клубу. Весьма сомнительной ниточкой, это да, но к чему плодить сущности, если можно обойтись без них.

Грузовик продолжал пылить по дороге на Иркутск. Через каких-то полчаса они уже будут на аэродроме, где их должен ждать под парами нанятый самолет. Один длительный перелет, и они окажутся в Екатеринбурге. При отсутствии лишнего багажа, меньшем количестве пассажиров и дополнительном запасе топлива это вполне возможно.

Дальше, с новыми документами и приведя себя в порядок, – совершенно открыто на поезде до самой столицы. Никто не ожидает от беглецов подобной прыти. Да и не по плечу это им. Если только кто-то извне не озаботится. Пилоты же будут молчать. Вернее, они поведают о том, что их нанимали какие-то странные охотники. Ну да этим никого не удивишь. Каких только любителей острых ощущений не породил мировой прогресс.

Глава 3

Ответный ход

Несмотря на начало сентября, день выдался теплым, но не жарким. Первая половина осени – вообще замечательная пора. Солнце уже не палящее, а ласковое. Земля прогретая, а потому даже если и припекает на солнышке, в тени обязательно найдешь прохладу. Чего практически не бывает в разгар лета. Весной же, стоит укрыться в тени, как сразу тянет стылостью, потому как ни земля, ни дома после зимы еще не прогрелись.

Глафира бодро шла по улице, метя подолом длинного платья дорожную пыль. Колпино хоть и имеет статус города, но с тротуарами тут просто беда. В центре еще есть, но ближе к окраине не сыскать. А ей нужно было именно сюда, в одну неприметную усадьбу. Ждут ее там. И, как она надеялась, с нетерпением.

Вообще-то девушка отвыкла от подобной грязищи. Эдак пройдешься, а потом хоть в баню иди. Ну да ничего. Баня, там, не баня, а самая настоящая ванная во флигельке для прислуги имеется. Причем с душем, из которого льется самая настоящая горячая вода. Сама подбирай температуру, какая тебе нравится, и мойся на здоровье. Хозяева вообще ратуют за чистоту. Да и прислуга не сказать что из поросят, оценила заботу хозяйскую.

Дойдя до середины улицы, Глафира быстро стрельнула взглядом окрест, открыла калитку в глухом заборе и шагнула под сень липы, раскинувшей свою крону над всем просторным двором. Прошла по сколоченной из досок дорожке и поднялась на высокое крыльцо большого дома.

– О. Глашенька пришла. Проходи, как раз самовар поспел, – встретил ее с радостной улыбкой хозяин дома.

Мужчине было лет тридцать. Но, несмотря на свой сравнительно молодой возраст, уже успел овдоветь. Причем схоронил не только жену, но и деток. Горе у человека, вот и не вынесла душа, решил сменить место жительства. Перебрался в Колпино, где и прикупил эту усадьбу на окраине города.

Человек мастеровой. Руки золотые. По дереву резал так, что залюбуешься. Вон по всему дому его работа стоит. Резал он и деревянные статуэтки, и шахматы. В основном работает под заказ. Раз в неделю катается в Петроград, где сдает свою работу одному лавочнику. Зарабатывает хорошо. Хозяйственный, опять же. Любая баба с радостью пойдет за такого.

Вот и Глашенька соблазнилась завидным женихом. Нет, поначалу-то он ей не глянулся. Подумаешь, стоит мужик и торгует с лотка деревянными поделками. Да еще и отдает за бесценок. А он ее заприметил, и как не увидит, всякий раз пытался обратить на себя внимание. Ей частенько приходилось бывать на городском рынке, вот и виделись.

А однажды Глафира встретила его уже без лотка. Внешне он преобразился, причем серьезно так. Не господское одеяние, но зато все новое и качества хорошего. Дорогая ткань, и по всему видать, не простая портниха шила, а знающая. Да сапоги не казенные и не от криворукого сапожника. Тут и кожа, и строчка. Дорогой наряд на мужике, нечего сказать. И тут Глафира на него посмотрела уже по-другому.

Как оказалось, повстречался Архипу на рынке один лавочник, который, увидев его поделки, так в него и вцепился. Начал вызнавать, с каким деревом работает да может ли по картинкам вырезать. И заказ первый сделал. А потом пошло-поехало. Теперь Архип своими поделками не торгует. Только режет на дому да возит в столицу. Ну а результат…

Усадьбу выгородил высоким забором. Дом привел в порядок. И все-то у него теперь ладно. Разве что подруги сердечной все еще нет. Ну да это дело наживное. И Глафира упускать свой шанс не собиралась. Тем более что, кроме дел сердечных, появились у них и иные. И все идет к тому, что очень скоро они смогут заработать столько…

– Только чаю и предложишь? – игриво стрельнув в мужчину глазками, спросила она.

– Ну так… Ты же говорила, что сегодня до вечера отпросишься, – безнадежно вздохнув, опустился мужчина на стул, тут же оставив самовар в покое.

Видно было, что поспешность зазнобы его расстроила. И этот несчастный вид пролился бальзамом на девичье сердце. Ну, с девичеством у Глафиры уже были некоторые сложности. Но с другой стороны, едва минуло двадцать два. И пусть от невинности не осталось и следа, зато появился жизненный опыт, каковой имеется далеко не у всех женщин и более старшего возраста.

– Ты чего, Архипушка? Никак расстроился? – присев перед ним и беря его руки в свои, ласково проговорила Глафира.

– А то нет. Живем, как… Видимся урывками и когда господа позволят. Вот и теперь. Я думал… А они вишь, все по-своему повернули, – в сердцах выпалил Архип, разве что по столу кулаком не стукнул.

А и стукнул бы. Да Глаша перехватила крепкий мужской кулак и, потянув к себе, поцеловала побелевшие костяшки. От прикосновения мягких губ рука вздрогнула, а взгляд, обращенный на девушку, потеплел.

– Глупый мой. Горячая головушка. До утра меня отпустили. До самого что ни на есть утра. Завтра Анна Ильинична подберет меня на базаре, когда за покупками приедет.

– Правда? – не веря в свое счастье, выдохнул Архип.

– Ага, – радостно кивнула девушка.

– Так а чего же тогда?

– А ты не хочешь, – с показным недовольством отстранилась от него девушка.

– Хочу, – поспешно выпалил Архип.

– Вот и ладно, – потянув его за руку в сторону спальни, задорно выпалила Глаша…

Н-да. Хорошо-то хорошо, но не мешало бы все же озаботиться удобствами. Привыкла она уж к ванной в доме и к тому, что мыться можно не раз в неделю в бане, а каждый день. А при надобности – так и в любое время. Ну разве что нужно протопить водогрейную колонку. Но дело это недолгое. А тут кувшин да таз. Сплошные неудобства.

– Архип, а давай в новом доме сделаем водопровод, поставим водогрейную колонку и ванную? Как в господском доме. Я узнавала, стоит это не так дорого. Ну, по тем деньгам, что нам заплатят, – выходя в гостиную, где на столе исходил паром самовар, предложила девушка.

– Уверена, что недорого? Нам ведь еще и дом покупать. Здесь оставаться опасно. Про Пастухова твоего такие страсти рассказывают. А ну как извернется, аспид? Да и тесть его, Игнатьев этот, тоже вроде как не подарок.

– Да нам уже дали пятьсот рублей, и еще заплатят целую тыщу. Это же страсть какие деньги получаются! Хватит и на дом, и на обустройство. Говорю же, я все узнала. Ну пожа-алуйста, – начала канючить девушка.

– Хм. Нет, если оно все так удобно, как ты говоришь… Опять же, детки пойдут, купать их где-то надо, стирка, то да се. Ну и мне сгодится, если какая грязная работенка по хозяйству. А без нее в своем доме никак. А то обмыться можно только под колодезной водой.

– Удобно, Архипушка. Ты даже не представляешь, как удобно! И все-то ты верно говоришь.

– Э-эх, один раз живем, – махнул рукой Архип. – Будет, как ты желаешь. Да только…

– Что? – всполошилась девушка.

– Так ведь делим шкуру неубитого медведя.

– Ерунду говоришь, Архипушка. Да я ради нашего счастья в лепешку расшибусь, а все, что надо, вызнаю, – подбоченившись, уверенно заявила девушка.

– Ну, если так, то, считай, домик с ванной у нас уже в кармане.

– И с туалетом теплым, – припечатала Глафира.

– Чего-о? – удивился Архип.

– Да там мелочи. Уж в сравнении с ванной-то. Тьфу и растереть. Тем более что водопровод уже будет. Зато зимой не нужно будет зад морозить.

– Это вонь в доме разводить?

– Ничегошеньки ты не понимаешь. Ну да я тебе потом все покажу и обскажу. Никакой вони не будет. Все устроится чинно и пригоже. Господа, чай, толк в этом деле знают. А ты когда к Викентию Семеновичу собираешься?

– Так утренним поездом и поеду. Заодно и работу лавочнику сдам.

– Значит, утром?

– Утром, утром. Ладно, обедать пора, а мы чаем кишки полощем.

– Успеется, – накрывая его крупную кисть своей ладошкой, томным голосом произнесла Глафира.

– Побойся бога, Глашенька, – нервно сглотнул Архип.

– А чего мне бояться? Нешто не женишься на мне?

– Женюсь, как не жениться. Что за глупости городишь?

– А тогда и греха в том нет.

– Да я не о том.

– А я о том. Страсть как по тебе за эту неделю соскучилась.

Ну а что Архипу оставалось делать? Похоже, невеста, вырвавшаяся из господской усадьбы на побывку, собиралась взять свое. И побольше, побольше. Конечно, в этом ничего плохого нет. И она очень даже ладная, с огоньком. А он все еще в силах. Но до вечера еще очень далеко. До утра – так и куда дольше…

– Так что интересного для Викентия Семеновича есть? – когда они наконец сели обедать, спросил Архип.

– Да так, ничего особенного. Хозяйка все вокруг дочки скачет, словно наседка. Бегала со своими железками, бегала, милее этих самых машин для нее ничего не было. А как дитя родила, так в ней сразу баба проснулась. Да так, что о железяках и думать забыла.

– Ну так. Натуру-то бабью не обманешь. Если Господь назначил бабе рожать и растить детей, так никуда от этого и не денешься. Сколь ни бегай, а нутро наружу все одно вырвется.

– Вот верно ты говоришь, Архипушка.

– А еще что?

– Ну, я так поняла, что на заводе у хозяина уж все готово, и они вроде как скоро собираются его запускать. Но о делах они при прислуге не особо говорят. Все больше в кабинете. А туда прислуга ходит, только когда сам хозяин велит прибраться. А как войдешь, ни одной бумажки на столе нет. Все в сейф прячет.

– Ну, то понятно. А название сейфа, как я просил, ты записала?

– Скорее уж перерисовала, как увидела. Не по-нашему писано-то.

– А с тем пускай Викентий Семенович разбирается, – отмахнулся Архип, принимая из рук невесты бумажку с чудными каракулями. – Ну а вообще что-нибудь еще есть? Может, про соседа его, Кессениха этого, что вызнала?

– Вызнала, как не вызнать. Он-таки решил перевезти сюда свою семью. Устал в разлуке-то жить. Вот и зовет их в Россию. А и то, эвон какую усадьбу поставил. В Германии небось такого нет.

– Ясно. А схему усадьбы нарисовала?

– Ну да. Все как ты и просил. Вот, – выкладывая перед Архипом сложенный в несколько раз листок бумаги, гордо заявила Глафира.

– Ну и чего молчишь? Клещами все из тебя тянуть? – недовольно заметил Архип, разворачивая бумагу.

– Чего ты так-то, Архипушка? Я же… А ты… – обиженно надулась девушка.

– Господи, Глашенька, ну прости ты меня, дурака несусветного, – тут же опустившись перед ней на колени, с искренним раскаянием произнес Архип.

А дабы придать своим словам веса, еще и обнял ее, крепко прижимая к себе. Чтобы ни капли сомнений, насколько крепко он ее любит. На что способна обиженная женщина, и вообразить себе трудно. Но уж если решит посчитаться, то мало не покажется. А главное, предугадать, как и куда именно она ударит, попросту невозможно.

– Я же только ради нас стараюсь, – начал увещевать он. – Чем больше и лучше выведаем о твоих господах, тем скорее получим свое и заживем на зависть всем. У меня и без того заработок хороший, а тут еще и деньга большая. Переедем в другой городок, да хоть в Гатчину. Поставим домик, и я так же буду ездить в Петроград, поделки свои сдавать.

– В Гатчине абы какой домик не поставить, – успокаиваясь, деловито сказала Глаша.

– А на что нам деньги? Не молиться же на них.

– А и правда, – озаряясь счастливой улыбкой, согласилась девушка. А потом сразу же стала важной и ткнула пальчиком в бумагу: – Я там указала, где какие посты. И куда кто глядит. И когда их меняют, тоже написала. Все как ты говорил.

– Не я. Викентий Семенович, – все же заглянув в бумагу, задумчиво возразил Архип.

– Ну так я же его не видела. Только с тобой и разговаривала.

– А, ну да, и то верно. Еще что есть?

– Больше ничего. Разве что завтра поутру господа собрались в гости к Игнатьеву. Тесть хозяина непременно хочет, чтобы внучка в его доме побыла. Ну и прием устраивает, что-то вроде смотрин внучки. Мол, у зятя-то само собой, а в его доме – уж совсем иное.

– И когда выезжают?

– Так часов в девять и выедут, – пожав плечами, охотно сообщила девушка.

– А кто именно поедет?

– Так хозяин с хозяйкой да Кессених этот.

– А сколько машин?

– Одна. Охрану с собой брать не будут. Не любит этого хозяин. Хотя остальным без охранников шагу ступить не дает. Говорит, что он сам как пес цепной, кого хошь порвет.

– Хм… Ну и чего ты молчишь? Чего тянула? Сразу об этом говорить надо было!

– Так а что такого-то? Великое дело – собрались в гости поехать.

– Вот что, Глашенька. Ты тут похозяйничай сама. А мне надо… Нет, на этот я уже опоздал, – глядя на карманные часы, качнул головой Архип. – Значит, на вечернем.

– Это куда это? – всполошилась девушка.

– В Петроград, куда же еще-то, – пожал плечами Архип.

– Так если ты вечерним, то… А обратно-то как?

– Ну… Придется переночевать в ночлежке. Зато может статься, что уже завтра мы получим наши деньги и уедем отсюда.

– Правда? – В глазах девушки плеснулась неподдельная радость.

– Истинно тебе говорю.

– Погоди. А как же этот дом? – включив хозяйскую хватку, уточнила она.

– А что с ним не так-то? Выставим на продажу. Попрошу соседа, он все обставит лучшим образом. Ну, заработает и сам малость, не без того. Но нам тут уж лучше будет не задерживаться.

– Ага. Ну да. Так оно и впрямь лучше.

Через два часа, после очередной прогулки в спальню, Архип при полном параде вышел на крыльцо дома. Нужно было поторапливаться. Не то он и на вечерний поезд опоздает. А вот этого допустить никак нельзя. Когда еще подвернется такая удача, чтобы все трое оказались в одной машине, да еще и без охраны. Пастухов слишком уж самоуверен, этого у него не отнять. Телохранителей рядом с собой не терпит. Подумаешь, в бронированном авто и вооружен до зубов. Неправильно это. Хм. Для него неправильно.

Мелькнула было мысль избавиться от девушки. Но Архип тут же отбросил ее как несостоятельную. Во-первых, она утром должна будет встретиться с домоправительницей и вернуться в усадьбу еще до отъезда хозяев. Пастухов хоть и самоуверенный, но воробей стреляный, может всполошиться. Во-вторых, уж сколько раз он ходил по краю, да только ни разу под кручу не сорвался. А тогда в Глаше потребность даже увеличится.

И потом. Девка жадная до денег. Вроде и любит Архипа, млеет рядом с ним, но задаток пятьсот рублей прибрала в свои ручонки. Опять же, не хочет просто так бросать вот этот дом Архипа. А он не так-то дорого стоит. Уж на фоне полутора тысяч рублей – точно. Не совершит ли она какую глупость? Нет, пожалуй. Такая свой шанс не упустит. Тут ведь и жадность, и любовь. Уж Архип-то точно знает, что втрескалась она в него по самое не могу. А это гремучая смесь. Так что пусть живет. Вреда не будет.

Утро выдалось просто замечательным. Середина сентября, а уже неделю стоит солнечная погода. Огорчает только одно. В такую сушь, даже при медленной езде по дорогам, лишенным асфальтового покрытия, автомобиль поднимает целый столб пыли. Впрочем, особых проблем это не составляло. Резиновые уплотнители и пыльники сделали кабину достаточно герметичной, чтобы противостоять этой напасти.

Единственное слабое место – воздухозаборник. Но и там заботами Петра был установлен фильтр. Конечно, поток воздуха от этого резко понизился, но это не беда. Для вентиляции салона его вполне достаточно. А что до прохлады в жаркий день, так с этим вполне управится и вентилятор. Они теперь входят в комплектацию всех автомобилей представительского класса.

Пастухову и Кессениху это только на руку. Их ведь изобретение, и с каждого установленного экземпляра им капает копейка. Немного, но там капля, тут капля – и получается ручеек. Причем, с учетом других лицензий, весьма полноводный. К примеру, еще два года назад Кессениху такие доходы и не снились. А теперь сумма как бы и не кажется такой уж большой. Ну, в свете-то маячащих на горизонте перспектив.

– Глаша, саквояж с детскими вещами положи в багажник, – спускаясь со ступеней большого крыльца и прижимая к себе запеленатого младенца, распорядилась Александра.

Несмотря на предложение Петра нанять нянечку, Александра отказалась от такой блажи. Нет, до рождения ребенка она взирала на этот вопрос вполне благосклонно. Но как только Ирина появилась на свет, так и думать об этом не желала. Да, трудно. Да, частенько не высыпалась. Но, тем не менее, в этом есть свое очарование, прелесть и притягательность. А еще, вероятно, сказалось то, что сама росла без матери, пусть и окруженная любовью.

– Уже несу, Александра Витальевна, – тут же отозвалась служанка, обряженная в темно-коричневое платьице с белоснежным накрахмаленным фартучком и аккуратный чепец.

В руках она несла объемный саквояж, по вместимости с легкостью соперничающий с чемоданом. Ничего не поделаешь, младенец – он и есть младенец. Вроде одна только малютка, а на заднем дворе постоянно полощутся на ветру марлечки, пеленки, распашонки и чепчики. Да у прислуги вечно целая гора глажки. Просто удивительно, как удается эдакой крохе озадачивать заботами всех домочадцев.

Поэтому при виде большого саквояжа Петр только головой покачал и ничего не сказал. А что говорить? Матери виднее, что и как сделать. Опять же, пусть и сирота, рядом есть многоопытная и заботливая Анна Ильинична, их домоправительница, которая души не чаяла в Александре. Шутка сказать, сызмальства растила девчушку. Игнатьев даже немного обиделся, когда она после стольких лет службы вдруг подалась в другой дом, пусть и к его же дочке.

Но с другой стороны… А куда Анне Ильиничне еще-то податься? Если она эту егозу за дочь родную почитала, а своей семьей так и не обзавелась? Ну и какая мать бросит свое дитя? То-то и оно.

– Анна Ильинична, может, с нами? Папа обрадуется, – предложила Александра.

– Нет уж, благодарствуйте. Вон на мне какая усадьба. Поди за всем уследи. Так что некогда мне по гостям разъезжать. А с батюшкой вашим мы и без того виделись два дня тому назад. Езжайте уж с богом.

Хоть и недальний путь предстоял, а женщина все же тайком перекрестила отъезжающую машину. При этом Глаша как-то зябко повела плечами и глубоко вздохнула. Уж она-то знала, насколько это не рядовой выезд семейства Пастуховых и как может им пригодиться вот такое благословение.

Архип продолжал следить за автомобилем, пока тот не покинул усадьбу. И только убедившись, что все птички находятся в клетке, спустился с дерева. Все идет по запланированному сценарию. Если бы что-то пошло не так, то он ничего не предпринимал бы. А коль скоро все нормально, то сейчас запалит чадящий костер. А что такого? Подумаешь, детвора обнаружила рваную автомобильную покрышку да подпалила ее. Эка невидаль.

Ну, может, наблюдатель на пожарной каланче малость напряжется. Но ненадолго. Даже тревогу поднимать не станет. Они там опытные, поэтому дым чадящего костра никогда не спутают с пожаром. На пожаре дым не черный, как от сгоревшей резины, а грязно-бурый и жирный. Трудно найти более точное определение. Словом, отличается он, чего уж там.

Зато для готовящих нападение Крапивы с подельниками это послужит сигналом ожидать гостей. Они тут неподалеку, всего-то в версте с небольшим. Так что дым увидят однозначно. А вот если сигнала не будет до десяти часов, то ничего предпринимать не станут и тишком уйдут восвояси. Потому как если с этим Пастуховым хоть малость что не так, то лучше перестраховаться. Уж больно ушлый, сволочь.

Архип подошел к сложенным друг на друга трем автомобильным покрышкам и, облив из бутылки смесью бензина, керосина и гудрона, поджог их. Загорелось сразу, и быстро не прогорит, резина запалилась основательно. От усадьбы Пастуховых до моста через Ижору верст пять, так что все будет вовремя.

Ну что ж, дело сделал, пора и честь знать. Признаться, устал уже сидеть в этом Колпино и изображать из себя отчаянно влюбленного. Нет, Глашенька прелестница что надо. Огонь-девка! Главное, чтобы здоровья хватило. Только вот она все время в усадьбе. Архипу же приходится разыгрывать из себя добропорядочного жителя небольшого промышленного городка близ столицы. Скукотища.

А так, считай, дело он свое сделал, и теперь можно прямиком на станцию. Через час с небольшим поезд на Петроград. Чем бы тут ни закончилось, убираться ему нужно в любом случае. С Глафирой это оговорено заранее. После несчастья она должна будет выждать какое-то время, а потом отправиться по одному адресочку. Липовому, понятное дело. Но ей это знать необязательно. Потому что до Петрограда она все одно не доберется и в скором времени отправится на небеса. А там уж пусть ее определяют в рай или ад.

Архип бросил последний взгляд на уже пышущее жаром пламя и пошел прочь. Все. Нечего ему тут делать. Он свою задачу выполнил.

– Крапива, есть сигнал! – вскочив на ноги, с радостным возбуждением едва не прокричал Студень.

При этом он указывал рукой в сторону поднимающегося примерно в версте столба черного дыма. А дым в той стороне означал, что до долгожданной встречи осталось не так чтобы и много. Крапива перевел взгляд на наблюдателя, расположившегося на дереве. Оттуда видна центральная улица Колпино, представляющая собой небольшую часть Московского тракта, протянувшегося параллельно железнодорожному полотну.

– Ну чего там, Варнак?

– Тихо пока, – послышался ответ мужчины среднего сложения, с черной копной волос.

Он хотя и не отличался худосочностью, но в кодле был самых скромных статей. А потому и на дерево пришлось лезть именно ему. Конечно, при желании Крапива мог набрать хоть целую толпу. Но тут такая ситуация. Вот так просто подписать народ ради того, чтобы кого-то грохнуть, не получится. Если кто из деловых и пойдет на подобное дело, то за серьезный фарт. А какой тут фарт? Только свинец и можно получить. За Купцом не заржавеет. А на кармане у него хабар если и будет, то самый мизерный.

Студень предложил было захватить бабу Купца да порастрясти его мошну. А что такого? За нее да за дите он ничего не пожалеет. А мужик он богатый. И не сказать, что идея столь уж плоха, наоборот, вполне даже подходящая. Но Крапива отмахнулся от нее без раздумий. Заявил, что Купец с бабой задолжали ему по другой части, и за то должны уплатить кровью. А всякий иной расклад Крапиве невместен.

Вообще-то он даже себе с трудом был готов признаться, что попросту боялся этого парня. Дурная у него привычка сметать возникающие на пути преграды. Тогда, в тайге, Крапива ведь не промазал. И даже если не убил, попал-то хорошо. Любой другой на месте Купца… А этот поднялся, да еще и Рябого с Рохлей завалил.

Нет, ну его к ляду. Этого только кончать. Сразу и наглухо. Начни с ним игры играть, и неизвестно, чем все кончится. К тому же он себе охрану завел. Как пояснил тот самый неизвестный, вытащивший их с каторги, все из фронтовиков и бывших полицейских. Причем не из тех, что по рынкам да рюмочным поборами занимаются, а из настоящих легавых и волкодавов.

– Крапива, едут! – прерывая его размышления, раздался сверху голос наблюдателя.

– Точно он?

Сегодня воскресенье, а потому движение на тракте не особо оживленное. К примеру, за последние полчаса в обоих направлениях проехало едва ли с десяток автомобилей и полдюжины подвод. Вот в будние дни – совсем другое дело. Не сказать, конечно, что поток сплошной, но все же куда как веселее.

– Точно они, Крапива. Гадом буду.

– Ползи вниз.

Впрочем, команда излишняя, Варнак и без того уже торопливо перебирает конечностями по ветвям, спускаясь на землю. Итак, если наблюдатель ничего не сказал о других машинах, получается, что со стороны Колпино никого, кто бы им помешал, нет. Дорога в сторону Петрограда просматривается чуть ли не на версту. И там пусто. Просто идеально.

– Давай, выезжайте! – напрягая голос, прокричал Крапива, подавая сигнал подельникам.

Через реку Ижору есть только два моста. Один – железнодорожный и второй, вот этот, – обычный каменный. В моду уже входит название «автомобильный», нужно же как-то их отличать. Так вот, этот мост тем, кто направляется в столицу, никак не миновать. Нет других переправ для автомобилей. Ну разве что еще дамба, выше по течению. Но это придется делать изрядный крюк и проезжать по территории завода. А иначе никак. Дамба-то старая, заводская. По тракту оно куда проще.

Получив команду, с противоположного берега двинулась подвода. С этой стороны – грузовик. Посередине моста они встали, имитируя столкновение. Возница тут же скинул с повозки пару мешков, набитых сеном. Да так, чтобы они были заметны из подъезжающей машины. А сам возница и шофер встали друг напротив друга и начали ругаться, азартно жестикулируя руками. Вот молодцы. Артисты просто.

Студень занял позицию на противоположной стороне от дороги. Крапива и Варнак – на этой. Расчет прост. Купец наверняка выйдет из авто, чтобы узнать, что тут случилось. Ну и разобраться с препятствием. Не станет же он кричать из своей бронированной консервной банки, эдак его и не услышит никто. А как только он выйдет из машины, тут уж и они за дело возьмутся.

Крапива присел за деревом в пяти саженях от края дороги и перехватил поудобнее маузер. Забрасывал он удочку по поводу той самой тарахтелки, что под стать пулемету, только плюется пистолетными пулями. Но неизвестный лишь посмеялся, заявив, что губа у Ивана не дура.

Так что «томпсоны» им не обломились. Зато для каждого нашлось по маузеру. Все пользованные, с частично стертым воронением и царапинами на кобурах. Но в остальном оружие в отличном состоянии. Беглецы уже успели пострелять по банкам. А то как же, идти на дело с непроверенным стволом – глупость несусветная. К тому же, как оказалось, маузер куда более точен, чем пистолет-пулемет. Но вот скорострельность…

Крапива задался целью раздобыть себе такое оружие. Уж больно картина расстрела Гордея запала ему в душу. Опять же, от людей с фронтовым опытом слышал, на что способен пулемет. А чем еще является «томпсон»? Пулемет и есть. Только маленький такой, оборотистый. То, что мамка прописала.

Наконец из-за поворота появился автомобиль, взметающий за собой шлейф пыли. Он и есть. «Руссо-Балт». И номер тот самый. Крапива злорадно ухмыльнулся, вжал кобуру-приклад в плечо и взвел курок. Ну, давай, милай. Иди к папочке. Уж на этот-то раз он тебя приголубит. С гарантией. Лично мозги вышибет. Вот этой самой рукой.

«Руссо-Балт» приблизился к мосту и, как ожидалось, остановился, тут же окутавшись клубами пыли. В результате этого автомобиль практически полностью пропал из виду. Через плотную завесу проглядывали только неясные очертания черного лимузина. «Н-да. Черный цвет – он того… Маркий, просто жуть», – бог весть отчего подумалось Крапиве, наблюдающему за мостом сквозь прицел пистолета.

Но в следующее мгновение ему уже было не до этих размышлений. Потому что округа огласилась серией столь мощных взрывов, что от неожиданности – да и от испуга, чего уж там, – Крапива едва не выронил оружие. Находившийся рядом Варнак и вовсе распластался в траве.

Лошадь в повозке вздыбилась и с диким ржанием попыталась бежать. Но добилась лишь того, что повозка и грузовик на этот раз и впрямь сцепились намертво. Бедное животное, объятое настоящим ужасом, начало биться в ловушке, которую сейчас собой представляли оглобли. Правое копыто обезумевшей лошади врезалось в бедро шофера, который с криком, полным отчаяния и боли, повалился на мост.

Возчик выхватил пистолет и помчался к противоположному берегу, вывернув руку и пустив три пули в «Руссо-Балт». Ну или как минимум в его сторону. Он уже был на противоположной стороне, когда его выгнуло дугой от кем-то метко пущенной автоматной очереди.

Ничего этого Крапива не видел. Потому что попросту впал в оцепенение. Не было ни султанов земли, вздымаемых взрывами, не свистели осколки. Но страх все не проходил. Да и откуда Крапиве знать, каково это – оказаться под артобстрелом или когда позиции забрасывают гранатами. Его вогнало в ступор от беспрерывной канонады, и поделать с этим он ничего не мог.

Крапива видел, как из открытых дверей автомобиля выскочили вооруженные люди. Видел, как откинулся капот багажника, и оттуда также выскочили двое с оружием наперевес. Видел, как Купец пустил короткую очередь куда-то в направлении моста. Как потом развернулся, опускаясь на колено, поводя стволом по кустарнику рядом с дорогой. Все это он видел. Вот только предпринять ничего не мог.

К тому моменту когда Крапива наконец совладал с собой, ствол автомата уже смотрел ему в лицо. Расстояние так себе, плевое, поэтому он отчетливо рассмотрел черный провал дульного среза. А в следующий миг тот полыхнул резкой искрой. И это последнее, что видел в своей жизни Крапива…

Петр подскочил и подбежал к дереву. Деловые уже лежали бездыханными телами. Одного из них приголубил он. Второго охранник. Хм. Надо же. Крапива. Значит, все же посчитались. Вот и ладно. Было бы обидно столько намудрить, а на выходе получить одну головную боль. Или вообще пшик. Впрочем, головная боль будет, как и самое что ни на есть детальное разбирательство. А то как же – устроили целое побоище, считай, в черте города.

Но пока…

– Здесь двое! Оба готовы, – выкрикнул Петр.

– Один. Готов, – послышалось с противоположной обочины.

– На мосту двое. – Раздался запоздалый выстрел. – Оба готовы.

Вот и ладно, что готовы. Теперь осталось полиции представить все в надлежащем свете. Но трудности вряд ли возникнут. Вон оно, оружие в их руках. Налицо классическая засада. Вот только нужно внести пару штрихов. Петр подхватил руку мертвого Крапивы с зажатым в ней маузером, прицелился и несколько раз выстрелил по автомобилю, оставляя отметины на кузове и стеклах.

Все было обговорено заранее. Поэтому с остальными поступили так же. Несколько выстрелов из оружия в руках бандитов. Так чтобы и пороховая гарь осталась, и отпечатки пальцев были на месте. А то кто знает, как далеко тут шагнула криминалистика. Должно пройти. Опять же, все пятеро – беглые каторжники. Причем двое из них полтора года назад уже покушались на жизнь Пастухова, за что и схлопотали очередной срок.

Тут еще и шумиху можно будет поднять, вновь приплетя темные силы тайного клуба. Не от своего имени, конечно. От себя только некие туманные намеки, не более. Ну, к примеру, как могли беглые каторжники так быстро добраться до столицы? Ведь еще пару недель назад вовсю махали кайлами на строительстве Транссиба?

Вообще-то все должно было быть по-другому…

Петр вовсе не забывал о том, как боевики тайного клуба подобрались к семейству Игнатьевых. Поэтому, чтобы не усложнять жизнь потенциальным врагам, решил направить их действия в строго определенное русло. Для чего ему в доме понадобилась молодая служанка.

Нужную особу он нашел в приюте общества вспомоществования падшим женщинам. Не надо удивляться, есть в Петрограде таковое. Причем не одно. Пастухову известно еще как минимум о двух подобных приютах в Российской империи. В Москве и в Киеве. Там бывших проституток обучали какой-либо профессии, после чего заботились о предоставлении им рабочих мест. В основном из них готовили прислугу, портних, сестер милосердия для больниц и госпиталей, гувернанток и тому подобное. Список был довольно обширен. И призирали за этими домами дамы из высшего света. Вот такие выверты.

В петроградском приюте Петр и подобрал себе служанку по имени Глафира. Девушка не только обладала хваткой, но и оказалась прирожденной актрисой, что в свое время гарантировало ей популярность у клиентов. Она ничуть не стушевалась, узнав о том, что ей, возможно, придется играть роль обманутой полюбовницы. К прежней жизни возвращаться она не желала, но ведь тут совсем иное. Это нельзя ставить вровень с домами терпимости. Опять же, плата настолько высокая, что можно будет озаботиться собственным делом.

Словом, обо всех телодвижениях тайного клуба вокруг своей персоны, связанных с Глафирой, Петр знал доподлинно. Мало того, готовился накрыть очередную группу. Впрочем, этих убивать он не собирался, решив взять под контроль. Чтобы они дышали так, как скажет он.

Нет, в Петре вовсе не проснулся дар вербовщика или контрразведчика. Боже упаси! К чему лезть в дела, в которых ничего не смыслишь? Он только обозначал задачу и конечную цель. Остальное отдавал на откуп Акимову. Кстати, не всегда выходило так, как того желал Петр. Случалось, его начальник службы безопасности все переиначивал, и Пастухову ничего не оставалось, кроме как принять его правоту.

Так вот, пока они собирали необходимую информацию о группе и выходили на всех ее членов, Петр вдруг получил неожиданную весточку из Красноярска. К нему домой ни с того ни с сего заявился его компаньон по золотым приискам, Завьялов Игнат Пантелеевич. Да не один, а в компании с охотником из села Моты близ Слюдянки, где Петр отбывал ссылку. Было дело, не без участия Петра и Кессениха охотнику Семену Алешину спасли жизнь да жену вырвали из бандитских лап.

Охотник поведал об одном занимательном происшествии. Несколько дней тому назад нашли они с товарищами в лесу близ тракта раненого. Тот только день и продержался. Но прежде чем отдать богу душу, рассказал о побеге с каторги небезызвестного Крапивы с подельниками. И что тот собирается порешить Пастухова, которого за глаза звали Купцом. А еще сказал, что помогают беглым его бывшие хозяева.

Семен тут же всполошился и поспешил к купцу Завьялову в Красноярск, благо поезда ходят каждый день. Даже не подумал о том, что Игната Пантелеевича дома может и не оказаться, все же на прииске самый сезон. Но тот как раз прибыл в город за товаром. Прииск прииском, но и свои торговые дела Завьялов не забрасывал. Копейка, конечно, совсем уж скромная в сравнении с прииском-то, но тут главное не в приработке, а в том, что купца уважали, а потому и вокруг прииска тати особо не крутились. Что инородцы, что староверы за добро платили добром.

С появлением на арене Крапивы с подельниками все менялось. В принципе Петр уже мог начать тихо крутить группу тайного клуба. Более того, даже вычислить Крапиву и накрыть его берлогу не составило бы труда. По заявлению Акимова, ему для этого достаточно было пары недель. И Петр ему охотно верил.

Но в его планы не входило опять отправлять Ивана на каторгу. Ему бы не Крапивой прозываться, а Репейником. Уж больно приставучий. Поэтому Петр задумал извести и Крапиву, и его подручных под корень. Просто и без затей. Чтобы решить этот вопрос раз и навсегда.

Поэтому решили спровоцировать авторитета на нападение, да и положить всех разом. Все было разыграно на высшем уровне. И Архипа взяли, после того как он подал сигнал. И автомобиль сменили. Петр пересел в него, всячески избегая взгляда жены. Теперь, кстати, с ней придется объясняться. Он ведь от гениального ума не поставил ее в известность относительно своих намерений.

Когда лимузин остановился у моста, Петр не сомневался, что это засада. Но открывать огонь его люди не спешили. Мало ли, вдруг окажется, что и впрямь авария, а засада чуть дальше. Одно дело – упустить бандитов. Не вышло убрать по-умному, всегда можно вернуться к варианту Акимова. А вот убивать невинных совсем не хотелось.

Поэтому под прикрытием пыли пассажиры авто приоткрыли окна и начали разбрасывать вокруг светошумовые гранаты. Грохоту вышло изрядно. И у одного из бандитов на мосту не выдержали нервы. А как только он начал стрелять, так и люди Петра начали работать уже на поражение.

Вообще-то готовились к куда более серьезному выступлению. Даже озаботились бронежилетами. И что самое интересное, Петр не имел к их появлению никакого отношения. Подобными девайсами еще перед войной были оснащены полицейские обеих столиц, а сейчас постепенно снабжаются и остальные полицейские управления.

Ему удалось раздобыть образцы превосходящие казенные как в весе, так и в более дорогой выделке. Зато они держали маузеровский патрон, самый мощный из пистолетных, существующих на данный момент. Такие жилеты можно было купить в оружейных лавках. Товар, надо сказать, пользовался спросом в годы войны. Но вот после… Нет, в Америке, где вовсю бушуют алкогольные баталии, очень даже популярная вещь. А вот в России… Но Петр приобрел целую партию, даже не задумываясь.

Так что… Да, риск имелся. Не без того. Но Пастухов сделал все, чтобы его минимизировать. Ну не с пулеметами же и винтовками на них должны были нападать бандиты? Лишь после того, как все было кончено, Петр и его люди поспешили избавиться от бронежилетов. Он даже решил сменить жилет от своего костюма с вшитой под подкладку кольчугой от ножевого удара. Чтобы ничто не указывало на их готовность к нападению…

Н-да. Воскресный день выдался на удивление суетным. Кроме колпинской полиции, подтянулись чины из столицы. Нет, личности, подвергшиеся нападению, тут ни при чем. Вот если бы сам Игнатьев… А так… Но вот то обстоятельство, что было применено сразу несколько автоматов, – уже совсем другое дело.

Петр подозревал, что теперь в Госдуму пойдет петиция с требованием запретить автоматы в гражданском обороте. Ведь, по сути, Петр не нарушил существующие законы об обороте оружия. Там же четко прописан запрет на пулеметы. А «томпсон» таковым не являлся, хоть тресни. У него в оружейном мире уже есть классификация, и числится он именно как пистолет-пулемет. Разница, однако.

Так что, несмотря на стечение большого количества полицейских чинов, разбирательство заняло не так уж много времени. Уже через несколько часов Петра и его телохранителей отпустили. Их, конечно, предупредили, что еще потревожат, но суть была ясна как день. Если и вызовут, то только ради какой-нибудь формальности.

Все стало куда интереснее уже после того, как уехали полицейские. Петр как раз устраивался за рулем, готовясь вернуться домой. Разбираться с агентами тайного клуба предстояло Акимову. А его учить – только портить. Так что пора предстать перед разъяренной супругой. Как говорится, раньше сядешь – раньше выйдешь. Опять же, чем короче промежуток, тем меньшая буря разразится.

Но когда Петр уже хотел захлопнуть дверь, его окликнул очередной чин. На этот раз со знаками различия жандармского управления. И данное обстоятельство Петру совсем не понравилось. Этот тип появился самым последним. Как видно, информация дошла слишком поздно. За все время ротмистр не задал ни одного вопроса. Только ходил, как тень, и внимательно слушал.

– Петр Викторович, ротмистр Потапенко Григорий Юрьевич. Позвольте отвлечь вас. Я ненадолго, – примирительно улыбнувшись, уточнил жандарм.

– Можно подумать, у меня имеется выбор, – пожал плечами Пастухов. – Говорить будем здесь?

– А есть варианты?

– У вас в управлении, – пожал плечами Пастухов.

– Отпадает, – тут же отверг ротмистр.

– У меня дома?

– Хотите спрятаться за мной от разъяренной супруги? Нет уж, – покачав головой, не согласился Потапенко.

– Ну, тогда не знаю. У нас в городе есть ресторация. Она, кстати, уже работает. Нет? Тогда на заводе, в моей конторе.

– А может, отъедем в сторонку, побеседуем, а потом каждый по своим делам?

– Так просто? – удивился Пастухов.

– А к чему городить сложности?

– Ладно.

Отъехали они совсем недалеко. Водитель ротмистра со своим авто и телохранители Петра остались у моста, откуда спешно разъезжался народ. Проезд освободился, движение возобновилось, и одна из первых пробок этого мира пришла в движение. Петр же отвернул в сторону и встал посреди полянки. Видно их со всех сторон, но вот поди пойми, о чем они там беседуют. В конце концов, ротмистру именно это и было нужно.

– Петр Викторович, я попросил бы вас отдать распоряжение своим волкодавам передать ваших пленников жандармскому управлению, – сразу же без обиняков заявил ротмистр, едва авто остановилось.

– О чем это вы? – разыграл искреннее удивление Петр.

– Капитан Клюев предупреждал, что с вами может быть непросто.

– Клюев?

– Мы с ним вместе на германском фронте гонялись за шпионами и ходили в рейды по тылам противника. После войны я вернулся в жандармское управление, а он продолжил службу в контрразведке. Это именно его стараниями мне стало известно о необычном побеге с каторги Крапивы и его подельников.

– А ему-то откуда знать, что побег необычный?

– Ну, один охотник обязан вам жизнью, другие предпочитают сотрудничать с Клюевым. Способов-то много. Не все же, подобно вам, умеют лишь всё испохабить.

– Я гляжу, вам многое известно.

– Уж поверьте. Итак, Клюев сложил два и два, а получив ответ, поспешил задействовать свои связи, потому как остальное было вне компетенции его ведомства. Но пока проводилось согласование, то да се, вы не дремали. Нам удалось кое-что установить, но вот предпринять мы уже ничего не успели. Все понеслось вскачь.

– Ближе к делу, господин ротмистр.

– Как скажете. Итак, с Крапивой вы разобрались. И сделали это красиво. Даже если эту ситуацию расковырять до донышка, то вам по большому счету нечего предъявить, кроме самообороны. Ну, может, вы ее чуть превысили. Очередная ссылка, и это в худшем случае. Но что касается эмиссаров тайного клуба… Здесь ваша вендетта заканчивается и начинается политика. Слишком уж влиятельные личности могут оказаться вовлечены в это дело. Что может вызвать обострение во внешней политике. Вы ведь не остановитесь, не так ли?

– А у меня есть выбор?

Нет, а что такого? Раз пошла такая пьянка, режь последний огурец. И потом, тут до диктофонов пока еще не додумались. Вот записывающий фонограф есть. Но для его использования нужно либо соседнее помещение, либо большая коробка, а иначе никак.

– Вы напрасно считаете, что вас все время загоняют в угол. Выбор есть всегда. Как и в данном случае. Вы сделали все, что могли. Остальное оставьте нам. Императору не нравится, когда охотятся на его подданных, как на уток в осеннюю пору. Ему не по душе, что кто-то пытается ставить нам палки в колеса, коль скоро мы можем хоть в чем-то превзойти и поучить Европу. И вообще, какому хозяину понравится, когда чужие хозяйничают в его доме?

– То есть вы гарантируете, что нас оставят в покое?

– Именно это я вам и говорю. К его величеству относятся по-разному. Многие считают его мягкотелым, даже не бледным подобием своего отца. Но когда он закусывает удила… Я же говорю, ему не понравилось, что кто-то решил хозяйничать в его доме.

– По-моему, это происходит с завидным постоянством.

– Трудно вам возразить. Но только не в этот раз.

– И что от меня требуется?

– Просто передайте ваших пленников нам. Вот адрес, куда их нужно будет доставить. – Ротмистр быстро сделал запись в блокноте, после чего вырвал листок и передал собеседнику.

Вообще-то у Петра шевельнулся червячок недоверия. Но он отмел эту мысль. Уж больно много разных мелочей. В этом случае и Клюев должен был оказаться агентом тайного клуба. И вообще, тайный клуб и ротмистр жандармского управления… Абсурд. Поэтому Петр молча принял протянутый листок.

Потом они разъехались, и Пастухов направился домой. Перед тем как выйти из машины, он протянул листок старшему группы и приказал передать Акимову, чтобы тот переправил пленников по указанному адресу. Бодаться с жандармским управлением? Да боже упаси. Он еще не сошел с ума. Вот если бы те оказались самозванцами… Нет. Об этом уже говорилось. Абсурд.

Александра встретила мужа в гостиной, едва только он вошел в дом. Причем вид у нее был столь многообещающий, что Петр невольно поежился.

– Ирина спит? – попытался он прибегнуть к последней надежде.

– Даже не надейтесь, Петр Викторович, – строго покачав головой, прошипела жена сквозь зубы.

Глава 4

Реклама – двигатель прогресса

– Семь один, ответьте центральной.

– На связи семь один.

– Вы освобождаетесь на Казанской?

– Я освобождаюсь? – посмотрев на пассажиров в зеркало заднего вида, поинтересовался водитель.

Пара среднего возраста, явно из дворян, судя по всему, направлялась в гости. Но это не факт, что они пожелают отпустить такси. Пусть ожидание и стоит втрое дороже поездки. Сделано это специально, чтобы отбить охоту у пассажиров держать авто на приколе. Нужно такси – не вопрос, вызывайте. Благо практически в каждом квартале есть телефонные будки. Исключение составляют рабочие слободки. Там телефонная связь встречается куда как реже.

Нет, дискриминация или пренебрежение к простому сословию тут вовсе ни при чем. Обычный вопрос рентабельности. Ведь главная цель телефонной компании, как и любого коммерческого предприятия, – получение прибыли. А какая прибыль может быть в рабочих кварталах? Кому будут звонить тамошние обитатели? Разве что в скорую помощь, пожарную часть или полицию. Именно поэтому компанию и обязали устроить связь в этих районах. Вот только вызов этих служб совершенно бесплатный.

А еще местная шпана отчего-то предпочитает громить эти будки. Кто знает, чем была вызвана эта неприязнь, но громились они с завидной регулярностью. Правда, и ремонтировались хорошо если раз в год. А то и вовсе о них не вспоминали по несколько лет. Главное, что числится на балансе таковая, требования законодательства об обеспечении связью выполнены. А там хоть трава не расти. А то как же – убыточная статья.

– Да, молодой человек, вы освободитесь, – подтверждая свои слова легким кивком, ответил мужчина в не особо дорогом, но вполне приличном костюме.

– Центральная, семь один, освобождаюсь на Казанской, – сообщил водитель диспетчеру, вновь поднеся тангенту ко рту.

– Через сколько?

– Пять минут. – Уж это-то уточнять у пассажиров нет никакой необходимости.

– Примите заказ. Улица Мещанская, дом восемнадцать.

– Принял.

А почему не принять, так даже удачно получилось. Он как раз освобождается неподалеку от Столярного переулка. А нужный адрес находится аккурат на перекрестке Столярного и Мещанской. Откуда он все так точно знает? А Петр вообще за последнее время хорошо узнал Петроград. Немудрено. Время от времени катаясь в роли водителя такси, волей-неволей начнешь запоминать не только улицы, но и адреса.

Служба такси «Чайка» появилась не так давно. Меньше года назад. Но уже успела завоевать любовь пассажиров и в значительной мере подвинуть другие таксомоторные парки. И извозчиков в том числе. А иначе просто и быть не могло. Таксомоторный парк в сотню автомобилей, практически разом хлынувших на улицы, – это не баран чихнул. Тем более что количество автотранспорта имеет тенденцию к постоянному росту.

Петр подошел к данному вопросу по-человечески. Ведь прогресс, наступающий семимильными шагами, безжалостно оставлял за бортом тех, кто не вписывался в новые реалии. А это люди со своими семьями и заботами. Приносить в чужие дома горе Петру совершенно не улыбалось. Правда, и содержать их он не собирался. Но мог предложить работу. Знакомую работу, но на качественно новом уровне.

Параллельно с началом сборки автомобилей Петр организовал автошколу. Там совершенно бесплатно обучали шоферскому мастерству. Причем по двум направлениям: на легковые и грузовые автомобили. Конечно, это вовсе не гарантировало, что, научившись управлять его автомобилями, народ не пересядет на давно известные паровики. В конце концов, за полгода основные водительские навыки и какие-никакие знания в области механики водители получат.

Но, с другой стороны, ему нужны шофера, от наличия которых зависел и сбыт продукции завода. Пастухов вовсе не собирался брать на свой баланс всю эту кучу автотранспорта, пусть пока еще не такую уж большую. На его плечи, а вернее на плечи его компаний и их директоров, ложилась юридическая часть: налоги, обеспечение грузами и пассажирами. Далее, как говорится, дело добровольное.

По окончании автошколы человек мог арендовать автомобиль с последующим выкупом. Не имел право на выкуп, а должен был непременно его выкупить. Поэтому арендная плата включала в себя и сумму ежемесячного взноса за автомобиль. На выкуп легкового в среднем требовалось три года, грузового – пять.

Это при щадящем графике выплат, чтобы не бить арендатору по голове. Причем процент накрутки был самым минимальным, только и того, чтобы цена все же отличалась от розничной. А ведь водители могли и поднапрячься, чтобы управиться в куда более сжатые сроки.

В принципе никто никого не обязывал работать именно в компаниях Пастухова. Боже упаси. Хочешь работать самостоятельно – работай. Разве что и юридическую составляющую также исполняй сам. Желаешь, чтобы работу тебе предоставляли компании, – будь добр подписывай договор. И, признаться, это самый лучший вариант для новых автовладельцев.

Первый маршрут грузового автотранспорта пролег между двумя столицами. На Московском тракте были оборудованы комплексные автозаправочные станции с укомплектованными запасными частями автомастерскими, придорожными столовыми и гостиницами. Они были построены и оснащены за счет Пастухова, но далее – переданы в аренду частным лицам с последующим выкупом. Петр вовсе не собирался вешать себе на шею заботу обо всех этих предприятиях. Голове и без того есть о чем болеть.

Такие же станции появились в пределах городской черты обеих столиц, что снимало проблему заправки, технического обслуживания и ремонта автотранспорта. Единственное, что Петр держал под контролем, – это цены на топливо и обслуживание. Ему вовсе не улыбалось подвергать риску свои планы из-за чьей-то ненасытной натуры.

Найдется несколько слишком жадных дураков, которые захотят хапнуть как можно больше, пока предприятие не развалится, а там хоть трава не расти. И получи удар под ложечку. Ну кому захочется приобретать автомобиль чересчур дорогой в обслуживании?

Еще одно непреложное условие – все автомобили его компаний были оборудованы коротковолновыми радиостанциями. Идея вовсе не Пастухова. Он вроде как подсмотрел ее в своем мире, но нечто подобное уже несколько лет существовало в Нью-Йорке. Там полицейские машины были оборудованы приемниками, на которые поступала информация с передающей станции.

Едва об этом узнав, Петр заказал производителю разработку малогабаритного приемопередатчика, работающего в телефонном режиме. И те довольно скоро управились с заказом, начав поставки в Россию.

Впрочем, продлится это недолго. Петр самолично наблюдал иностранцев, интересующихся новинкой. А уж тот факт, что благодаря радиосвязи «Чайке» удалось в сжатые сроки оставить за спиной конкурентов, находящихся на рынке такси долгое время, говорил сам за себя. Уж что-что, а возможность извлечения выгоды ни в Европе, ни за океаном никогда не упустят…

Пастухов свернул в арку, ведущую во двор четырехэтажного дома, на Казанской улице. Сколько катается по городу, а все никак не привыкнет к этому зрелищу. Нравятся ему кварталы, которые потом назовут историческим центром. Трех-пятиэтажные опрятные и ухоженные дома, выдержанные в определенном стиле. С домовладельцев строго спрашивают за неподобающий вид их недвижимости. Улицы чисто выметены. За этим следят дворники, в ведении которых находится и часть улицы перед фасадом дома. Картинка.

– С вас девяносто пять копеек, – щелкнув переключателем на таксометре, объявил Петр.

– Пожалуйста, – протянув рубль, ответил мужчина и, заметив, что шофер открыл встроенную в панель автомобиля шкатулку, предназначенную специально для мелочи, остановил его: – Сдачи не надо, братец.

– Благодарствуйте, – ответил Петр.

Мужчина вышел на мостовую, помог выйти своей спутнице, захлопнул дверь, и они направились к одному из подъездов. Пастухов, искренне улыбаясь, проводил пару взглядом. Потом включил передачу, вывернул руль, описал круг по двору, так называемому колодцу, и вновь выехал на улицу.

– Центральная, семь один, – свернув в переулок, вызвал Петр.

– Слушаю вас, семь один.

– Звоните Мещанская восемнадцать.

– Звоню.

А почему бы и нет, он уже подъезжает. Пока клиенты оденутся и спустятся, автомобиль уже будет по адресу. Именно вот этим свойством «Чайка» и била конкурентов. Пассажиру-то, по сути, все одно, на каком авто ехать, тем более что удобства салона были вполне сопоставимы. Но… Заказывая такси на обычной станции, нужно выходить на улицу или во двор, ожидая прибытия автомобиля. Ввиду отсутствия связи с шофером.

В «Чайке» же ситуация совершенно иная. Ты делаешь заказ по телефону и спокойно сидишь себе в тепле, ожидая, когда тебе позвонит диспетчер и сообщит о подаче автомобиля. Это куда удобнее в первую очередь для пассажира. К тому же жизнь есть жизнь, и в случае непредвиденной задержки диспетчер всегда может предупредить клиента о возникшей заминке, не заставляя того нервничать.

Оперативность и комфорт. Пассажиры не могли этого не оценить. Вот они и оценили. Причем не только в Петрограде, но и в Москве. А вскоре «Чайки-Т», именно так Петр назвал новый автомобиль, появятся и в других городах. Разумеется, для начала в губернских.

Помимо варианта такси «Чайка-Т», выпускались и просто «Чайки» в гражданском варианте. Заправлялись и обслуживались они на тех же станциях, что и такси. Правда, их все же было пока еще несравнимо меньше. Народ присматривался к новому товару. К тому же в прессе высказывания о новых двигателях были весьма и весьма противоречивые. Если не сказать кардинально противоположные. И кому верить в данной ситуации?

Разумеется, тому, кто регулярно водит эти автомобили. И таксисты подходили на роль экспертов лучше всего. Шутка сказать, они нередко проводили за рулем по четырнадцать часов. Вообще-то согласно внутренним правилам компании это было запрещено. Но водители зачастую работали и без путевых листов, на свой страх и риск. Однако в этом случае им запрещалось использовать символику компании. И если полиция не обращала на это внимания, то руководство «Чайки» – другое дело.

Так вот. Разговоры с шоферами относительно их автомобилей были нередки. И Петр устраивался за рулем такси только ради того, чтобы ознакомиться с мнением возможных покупателей автомобилей с двигателем внутреннего сгорания. Но в этот раз подобной беседы не случилось. Даже если бы мужчину интересовал данный вопрос, далеко не всем женщинам интересна механика и все, что с ней связано. Причем представительницы эмансипированной части прекрасного пола вовсе не были исключением.

Смешно? Глупо? Возможно. Но зато, подобно восточным султанам, тайком выходящим в народ, чтобы ознакомиться с настроениями и чаяниями горожан, Пастухов получал информацию из первых рук. И надо сказать, что поначалу негативное отношение постепенно менялось в лучшую сторону.

Что, впрочем, никак не сказалось на реализации гражданских моделей автомобиля «Чайка». И это несмотря на множество преимуществ. Несравненно более плавный и мягкий ход благодаря амортизаторам новой конструкции. Экономичность. Тихая работа двигателя. Пришлось помудрить с глушителем, чтобы добиться приемлемого результата.

Не лучшим образом обстояли дела и у грузовиков КАЗ. А что? Скромненько так и со вкусом. Колпинский автомобильный завод. Компания по грузоперевозкам разрасталась день ото дня. Пришлось даже открыть новый маршрут, через Киев на Варшаву.

Ну да, Россия и не подумала отпускать от себя Польшу. Разве что обросла ее историческими территориями, оттяпав их у канувшей в лету Австро-Венгрии. Германские земли Николай все же не тронул.

Так вот, иных покупателей, кроме как собственная компания, у завода пока не было. О тех единицах, что стали покупаться за последние пару месяцев, говорить не приходится. Потому как капля в море. И в настоящий момент автомобильный завод Пастухова едва сводит концы с концами.

Но Кессених не падает духом, заверяя, что все идет именно так, как и должно быть. Н-да. Нет, ну может быть. Тем более что и тесть говорит о том же. Новый товар, только появившийся на рынке, окруженный самими разнообразными слухами. Да еще серьезный прессинг со стороны средств массовой информации.

Мало того, некоторые репортеры высказывают предположения о том, что газетную утку по поводу какого-то там тайного клуба запустили именно в рекламных целях. Имена Пастухова и Кессениха не упоминались, но в этом и не было необходимости, все и без того было прозрачно. Конечно, сегодня многие кинулись творить свои двигатели, вот только ощутимый результат и какое-никакое производство имелось лишь у этих двоих.

Так что понять не трудно, в кого метили эти репортеры. Однако для привлечения их к суду этого явно недостаточно. Вот так вот. По Пастухову и Кессениху ударили их же оружием. Причем у соперников получалось это куда более эффективно. Сказывался опыт на поприще информационных войн и диверсий.

Хм. Да Европа вообще в этом плане всегда была впереди планеты всей. Взять даже их литературу. Это же надо додуматься до такого – морских разбойников возводить в герои и рыцари. Нет, в России всякие там разбойнички тоже выступают в романтическом ореоле, не без того. Но это в народном эпосе. Государство же ни в коей мере не поощряет подобных личностей, и уж тем более не героизирует их.

– Семь один, центральной.

– Слушаю, семь один.

– Клиенты говорят, что не заказывали такси. – Радио не смогло сгладить разочарование и злость в голосе девушки.

В последнее время появились телефонные хулиганы, которые осуществляли вызов такси, используя для этого телефонные книги, имеющиеся в любой будке таксофона. Нет, тайный клуб тут вовсе ни при чем.

Поначалу Петр заподозрил было Зотова, которого слегка потеснил на рынке сбыта автомобилей такси, но это оказалась пустышка. Относительно новый вид услуги все больше набирал обороты, активно вытесняя извозчиков. Так что о борьбе за рынки сбыта не могло быть и речи. К тому же смехотворные объемы Колпинского завода не шли ни в какое сравнение с объемами Зотова.

Он, конечно, не обрадовался тому, что поправка к закону о такси появилась вовсе не случайно, но и не особо расстроился. Его объемы производства и продаж все так же росли, как рос и спрос.

Телефонные хулиганы – это работа конкурентов компании «Чайка». Мелочь? Ну, как сказать. Такси ведь работает круглосуточно. Вот представьте себе: вы отдыхаете с книгой в руках или обедаете, и тут раздается звонок телефона. А потом милый девичий голос сообщает, что заказанное вами такси, которое вы вовсе не заказывали, подано. Это по меньшей мере вызовет недоумение. А если звонок раздастся среди ночи…

Компании уже пришлось отбиваться от нескольких судебных исков. Разъяренные клиенты жаждали крови нарушителей их спокойствия. И понять их очень даже можно. Иное дело, что Петр никому не собирался давать спуску, и этими мелкими делами занималась настоящая акула юридического мира столицы. Лучше уж заплатить солидный гонорар адвокату, чем проиграть хотя бы одно дело и создать прецедент.

К сожалению, Акимову пока не удалось взять за причинное место хоть кого-то из хулиганов. Ну да ничего, еще возьмет. Он настырный. Просто это направление не является приоритетным. Хотя… Наверное, пора сделать переоценку. Уколы случаются все чаще и чаще.

К этому моменту Петр был уже на пересечении Мещанской и Столярного переулка. И коль скоро заказ отменился, решил повернуть налево, после чего выехать на Екатерининскую набережную и дальше до Казанского собора. Там частенько стояли «чайки», как сами себя называли шофера компании.

Разумеется, кем он является, никто понятия не имел. Разве что всех удивляло то обстоятельство, что Петр довольно редко появляется на линии. Впрочем, объяснение в виде солидного нанимателя всех вполне удовлетворило. Акимов выступал строго против подобного инкогнито, но Петр игнорировал его мнение.

А все благодаря жандармам и разведчикам, сумевшим напустить страху на тайный клуб. Знакомый ему ротмистр Потапенко навестил Петра уже через месяц после неудачного покушения и их разговора. С его слов выходило, что Пастухов может жить, не оглядываясь. Бог весть, о чем там договорились силовики с этим клубом, но Петр предпочел поверить ротмистру.

Ну а коль скоро главный враг отступился, то отчего бы и не расслабиться? Слегка, конечно. Вот он и позволял себе время от времени посидеть за баранкой в роли обычного таксиста. Оно и руку на пульсе держишь, а с другой стороны – как-то отдыхаешь. Опять же, благодаря большой практике вождения удалось выявить и устранить несколько недостатков в конструкции автомобиля. И этот процесс все еще продолжался. Ведь одно дело, когда автомобиль тестирует местный водитель, и совсем другое – Петр с его опытом и знаниями.

Перед выездом на Екатерининскую набережную его начали останавливать двое мужчин. Вроде одеты вполне прилично. Не то чтобы богато, но… Извозчиков нынче не стало, ввиду конкуренции цены на такси не заламывают. В принципе расценки лишь немногим выше, чем было на извозчиках. Зато скорость и комфорт возросли многократно.

Решив, что вид у этих двоих вполне сносный и такси им по карману, Петр подрулил к бордюру и остановился. Один из них сразу сел на переднее пассажирское сиденье, второй на заднее. Вроде ничего особенного, но у Петра тут же зазвенел тревожный звонок. Ну и обложил себя мысленно за то, что расслабился. А все потому, что от мужиков пахнуло чем-то до боли знакомым. Каторгой. Однозначно деловые.

– Браток, давай на Пятнадцатую линию, – выдохнул тот, что устроился на переднем сиденье.

– Не пойдет. Я в гараж, на Бородинскую.

– Слышь, баклан, а чего тогда останавливался? – подавшись вперед и схватившись за обе спинки передних сидений, резким тоном спросил сидящий сзади.

– Думал, подвезу, если по пути. А вы, не спросив, в салон полезли, – пожав плечами, спокойно ответил Петр.

– Значит, так. Коли остановился, то вези нас куда сказано. А потом уж в свой этот гараж. Понял? – цыкнув языком, решил первый.

– Не пойдет. Горючего всего ничего. Заправляться надо. А так заглохнем, и вся недолга. Даже до острова не доедем.

– Ты мне тюльку-то не гони, – покачав головой, произнес первый. – Видит бог, я ведь по-хорошему хочу. Но можно и по-плохому.

– А по-плохому – это как?

– А по-плохому – это больно. Понял меня? Вижу, что понял.

А как тут не понять? А еще Петр понял, что не успеет достать свое оружие. Пара пистолетов под мышками, и все без толку. Один пассажир сидит рядом, второй сзади. Вот интересно, тут извозчиков или таксистов когда-нибудь грабили? Он вроде бы ни о чем подобном не слышал. Но мало ли. Не о всякой гопоте будут судачить и поднимать шум. Это же извозчики, ну кому они интересны?

Но это все полемика. Как ему-то в этой ситуации быть? Выпрыгнуть из машины? Не вариант. Опять не успеет. Задний буквально дышит в затылок. Ему, чтобы перехватить Петра за шею или хотя бы дернуть за шиворот, много времени не надо. Конечно, может и не успеть. Но может ведь и успеть. Да и нож вполне возможно сунуть и через спинку сиденья. Правда, у того должно быть длинное жало. Опять же, может застрять в металлической сетке каркаса спинки.

Но оружия у них вроде как не видно. Хм. Да ведь достать-то недолго. Пока один будет сдерживать, второй оприходует. Стрельнуть прямо через спинку из правой кобуры, потом выстрелить в того, что справа? Пистолет с резиновыми пулями под левой подмышкой. Под правой – как раз нормальные, убойные. А какие у Петра для этого основания? Давно на каторге не бывал? Тут уж ссылкой точно не отделаешься.

– Ладно. Как скажете. Но если по дороге встанем, не обессудьте, – включая таксометр, произнес Петр.

– Ты езжай давай, – устраиваясь поудобнее, распорядился передний пассажир.

Ну а что делать? Петр выжал сцепление, включил передачу и плавно тронулся с места. «Тэшка», как ее за глаза называли шофера из-за буквы «Т» в названии варианта такси, набирала скорость быстро. Бог весть отчего, но в голове родилась мысль разогнать авто, а потом выдвинуть этим двоим ультиматум. Обделаются. А как не обделаться, когда водила в этой ситуации – и царь, и бог?

И только когда замелькали окна проносящихся мимо домов, Петр сообразил, что, по сути-то, ему и предъявить нечего. Убрать оружие пассажиры не могут, потому как в руках у них его и нет. Начать требовать, чтобы достали и повыбрасывали? Ну-ну. А если у них вообще ничего нет? Если это пусть и наглые, бывалые, но самые обычные пассажиры?

И какого только останавливался! Уж ему-то дорожить каждым подвернувшимся клиентом без надобности. Хотя… Ну да, не из-за заработка. Ему нужно совершенно другое. Информация. Статистика. Складывающееся в обществе мнение. Вот затем и остановился. Потому что послушать господ, конечно, не помешает, но и что думает простой люд, тоже интересно.

Впрочем, уже совсем скоро Петр принял решение и успокоился. А чего, собственно, нервничать? В настоящий момент его трогать – это нужно быть самоубийцей. Да и деловые, похоже, не привыкли к таким скоростям. Вон как притихли. Лица напряглись. Правда, виду стараются не подавать. Но заметно, что чувствуют себя не в своей тарелке.

– Здесь семь один, на Соборной площади есть кто?

– Четыре пять.

– Восемь семь.

– Три шесть, – тут же отозвались трое.

Вообще-то не так чтобы много. Обычно там отстаивается машин шесть. Впрочем, бывает и такое, что в разгоне оказываются все.

– Сейчас подвезу клиентов, примите кто-нибудь. У меня горючка заканчивается.

– Что за дела? – разлепив сжатые губы, недовольно поинтересовался передний пассажир.

– Говорю же, горючки нет. Да не переживай ты так. Эта поездка бесплатная, – выключая таксометр, успокоил его Пастухов.

– Ну, если так, – пожал плечами деловой.

Едва остановившись на пятачке, Петр сразу же вышел из кабины и, выхватив оба пистолета, зло посмотрел на своих пассажиров, которые также покинули салон.

– Лицом к авто, руки на крышу, ноги расставить.

– Ты че, все попутал в этой жизни? – возмутился первый.

– Делай, как говорю! Не доводите до греха!

Мужики явно не ожидали ничего подобного. Ну и опешили от такого оборота. Причем в прямом смысле этого слова. Вот только что был вроде как вполне сговорчивый таксист, а тут вдруг от него словно могильным холодом дохнуло.

– Да ты… – начал было второй.

– Киря, осади.

– Шмель…

– Осади, говорю. Этот пальнет наглухо. – И, подавая пример, обернулся спиной, после чего положил руки на крышу авто.

Второму ничего не оставалось, кроме как последовать его примеру. Петр тут же спрятал пистолет с боевыми патронами. Потом обоим подбил ноги, расставляя их пошире. Орудуя левой рукой, наскоро обыскал пассажиров. Хм. Ничего. То есть вообще. Даже перочинных ножей нет. Ни удавки, ни гирьки. Вообще ничего. Деньги, кстати, имеются.

Петр виновато вздохнул и, убрав пистолет, отошел на пару шагов, только теперь заметив недоуменные взгляды таксистов, устремленные на него. Да что там недоуменные, скорее уж ошарашенные! Он и без того у них за белую ворону, а тут еще такое учудил.

– Извините, мужики. Померещилось, – виноватым тоном произнес Петр.

– Ну т-ты и… – начал было первый, тот самый, который Шмель.

– Не перегибай. Я же извинился, – оборвал его Петр.

– И че ты такой нервный? – вновь цыкнув языком, спросил Шмель, разворачивая все еще стоящего спиной Кирю.

– Слишком часто резали и дырявили шкуру. Тут хочешь – не хочешь, а нервным станешь.

– Деловые?

– И деловые в том числе.

– Ладно. Лучше ошибиться, чем потом валяться с прорехой в брюхе. Нам-то что делать?

– Так я ведь не врал, – все же вильнул Петр. – Горючки у меня ноль. За этот прогон денег не возьму. И в качестве извинений оплачу ваш проезд. Годится?

– Годится, – согласился Шмель, а потом не сдержался и добавил: – Ох и веселая у тебя жизнь была, паря. Бросал бы ты эту работу, не то порешишь кого, поздно будет.

– Я подумаю, – серьезно ответил Петр. – Семен, отвезешь моих пассажиров на Васильевский, – окликнул он одного из таксистов.

– То есть ты тут сейчас шпалерами[3] размахивал, а мне теперь их везти?

– Ошибка вышла, не видишь? Плачу два счетчика. Не хочешь – не надо.

– А кто сказал, что не хочу? – тут же купился Семен на высказанное предложение. – Когда заплатишь?

– Да хоть сейчас. – Петр подошел к шоферу и достал трехрублевую банкноту.

– Не маловато?

– Не наглей. С тебя еще и рубль сдачи, – покачав головой, возразил Петр. – Причем даже если они поедут до самой до окраины.

– Ладно, – пряча трешку, согласился Семен.

– Эй, Сема! А рубль? – склонив голову набок, осадил его Петр.

Тяжко вздохнув, словно отдавая кровно заработанные, шофер полез в карман и, не глядя, безошибочно извлек рублевую банкноту. Петр же, попрощавшись, поспешил убраться восвояси. При этом физически ощущая, как у него горят уши. Угу. Опростоволосился он на славу. Чего уж там.

После такого фиаско никакого желания дальше кататься в роли таксиста не было. Поэтому Петр предпочел завершить работу. Заехал в парк, заправил машину, чтобы иметь возможность доехать до Колпино, ну и сдал путевой лист. Вообще-то подобные финты не приветствовались, и существовал определенный график выхода на смену. Но согласно легенде он не просто имел своих денежных клиентов, но еще и был в чести у старшего механика. Единственного человека, доподлинно знавшего, кем является Пастухов.

Заправившись, добежал до Колпино, успев к обеду, чем приятно удивил Александру. Она была уверена, что муженек, влезший в шкуру таксиста, непременно будет обедать в столице, и, чтобы не выбиваться из образа, конечно же в какой-нибудь забегаловке.

Хм. Вообще-то с обедом не заладилось. Едва Петр узнал о том, что Ирина, доченька любимая, изволит почивать, как тут же полез к жене с недвусмысленными домогательствами. В ответ, разумеется, встретил упорное сопротивление. Но, скажем так, недостаточно упорное.

Н-да. Все же стресс он испытал нешуточный. Отчего-то вновь захотелось кататься только в бронированном авто, в компании проверенных людей. Но после бурного общения с женой отпустило. Не сказать, что полностью, но стало куда как легче. Ну и появилась парочка перспективных идей.

– Петя, у тебя что-то случилось? – опершись головой о ладонь и оглаживая его лицо, поинтересовалась растрепанная Александра.

– С чего ты это взяла? – с улыбкой ответил Петр и поцеловал ее руку.

– С того. Ты точно так же на меня набросился в тот день, когда на тебя покушался Крапива с дружками.

Угу. Было дело. Почти год назад. Поняв, что сейчас ему влетит по первое число, Петр изыскал способ избежать скандала. Само как-то получилось. Уж больно в тот момент Александра была обворожительной. Во всяком случае, он нашел ее настолько желанной, что, наплевав на все, ринулся в атаку. Правда, в отличие от сегодняшнего, тогда его физиономии здорово досталось. Жена даже сломала себе ноготь. Но это только в начале. Потом-то они очень даже поладили.

– Так что случилось, Петя?

Н-да. Как там говорил горбун из фильма «Место встречи изменить нельзя»? «Бабу не проведешь. Она сердцем видит». Вот-вот. Под каждым словом подписаться можно. Вон Александра как напряглась в ожидании ответа.

– Да так, ничего не случилось. Нет, правда. Просто перенервничал. Пассажиры подсели, оказались из деловых. Вот мне и вспомнилось. А на деле… Им просто нужно было доехать. Вот и все.

– Может, хватит уже? Ну не мальчик ведь, искать приключения. Вон какое дело затеял. Тебе нужно думать над тем, как его поднимать, а ты в ребячество ударился, – покачав головой, осуждающе произнесла жена.

– Ну, не такое уж и ребячество. Нужно же знать настроения и чаяния потенциальных покупателей, – предпринял слабую попытку оправдаться Петр.

Впрочем, он прекрасно понимал, что выглядит это все не очень. Вот только поделать с собой ничего не мог. С того момента, как он уверился в безопасности как своей, так и близких, его жизнь стала какой-то пресной, что ли. Именно сегодня Петр понял, что вот эту роль таксиста он примерял на себя лишь с одной целью – в поисках адреналина. Поначалу-то перенервничал, а теперь кровь заиграла, он даже двигаться стал по-другому.

– Да не нужно этого, – вздохнула Александра. – Единственное, что нужно нашим потенциальным покупателям, – убедить их в том, что лучше наших автомобилей и двигателей внутреннего сгорания ничего нет. Они должны поверить в это. А еще наши авто должны стать модными и престижными. Твои же действия… Извини, но это чистой воды ребячество. Подняв шумиху, тебе удалось нас обезопасить от членов тайного клуба. Но конкурентную борьбу мы проиграем. Даже наши борзописцы уже уступают своим оппонентам. Нужно что-то неординарное. Что-то, подобное взрыву.

– Угу. Взрыву. Поди придумай что-нибудь такое-эдакое. Публика у нас пересыщенная, – недовольно буркнул Петр.

– Ты придумаешь, – поцеловав его в кончик носа, уверенно произнесла Александра. – Не можешь не придумать.

– Мне бы твою уверенность, – хмыкнул Петр, и впрямь не представляя, что можно предпринять в этой ситуации.

– Ничего, не сегодня – так завтра. Ты обедать-то будешь, горе-таксист?

– Буду, – решительно кивнул Петр.

– Тогда поднимайся.

Со второй попытки с обедом все же сладилось. И тот, как всегда, был на высоте. Кстати, целиком и полностью был приготовлен Александрой. Вот так вот. Проснулась в ней не только мать, но и настоящая хозяйка. Правда, готовила она не особо часто. В основном это случалось в выходные дни. Ну или же как сегодня. Нахлынуло и потянуло к плите.

– Ты куда? – спросила она у мужа, когда он поднялся из-за стола с явным намерением покинуть дом.

– Поеду на завод. Нужно встретиться с Кессенихом, да и с Акимовым поговорить. Кое-что надумал.

– Может, тогда поедем на одном авто?

– Уж не на твоем ли?

– Ну так ты же не терпишь охрану в своем автомобиле.

Все верно. Пусть Петр и уверился в безопасности со стороны клуба, особо расслабляться не собирался. А телохранители… В конце концов, эта статья расходов была намертво вбита в их бюджет еще в самом начале супружества. Поэтому не стоит ничего менять. Так просто спокойнее. А то еще найдется какой-нибудь обиженный дружок того же Крапивы, иди потом репу чеши…

Через полгода хлопот возле семейного очага Александра все же не выдержала и запросилась на работу. Петр не возражал. А с чего, собственно говоря, возражать? Пусть будет при деле, если чувствует в себе силы. Супруга набросилась на работу, как одержимая. Правда, при этом она все же умудрялась совмещать как заботу о доме, так и деятельность в конструкторской области. У нее теперь было целое конструкторское бюро.

Петр не хотел задевать тонкие душевные чувства ни жены, ни Кессениха. Поэтому немец, помимо того что был партнером, еще и являлся главным инженером. Ну и бюро было в полной его власти. Словом, свел он этих двоих, и пусть там сами разбираются.

Ничего. Разобрались. Отто Рудольфовичу было достаточно осознания того, что он начальник, злоупотреблять же этим он вовсе не собирался. Александра же не лезла в бутылку, прекрасно отдавая себе отчет, что едва успела получить диплом и не имеет даже десятой доли практического опыта немца.

При столь активном образе жизни успевать еще и следить за ребенком Александра была не в состоянии. Поэтому в доме все же появилась няня. А вот рабочий кабинет у супругов на двоих был только один. Да и то являлся кабинетом чисто номинально. Нет, библиотека вполне солидная, соответствующая мебель и даже сейф наличествовал. Но все это было скорее на всякий случай. Работать супруги предпочитали на заводе, дома же старались отгораживаться от всего и посвящать себя семье.

– Ну и какой смысл нам ехать в одной машине, если при нас будут свидетели? – пожал плечами Петр.

– Ага-а. Боишься, что все узнают, какой ты подкаблучник, – обличительно ткнув в него пальцем, констатировала Александра.

– Боюсь, – не стал спорить Петр. – Поэтому охрана поедет на твоей машине следом, а мы вдвоем – на моей.

– И кто поедет за рулем?

– Лучше уж я уступлю тебе руль, чем кто-то будет свидетелем попрания моего мужского достоинства, – со вздохом наигранной покорности ответил он.

– Я же говорила – подкаблучник. – Александра гордо вскинула подбородок и направилась на выход.

Во дворе она уверенно уселась за руль «Руссо-Балта» Петра, даже и не думая отступаться от своей победы. Впрочем, он и не собирался опротестовывать это решение. Вот ни разу не повод для выяснения отношений. Стрельнув в усевшегося рядом мужа лукавым взглядом, Александра повернула ключ зажигания. Двигатель схватился сразу. Выжать сцепление, включить передачу, и тяжелое авто плавно тронулось с места.

Ну да. При том что автомобиль остался прежним, «Руссо-Балты» как Петра, так и его жены обзавелись бензиновым двигателем, выступая эдакой рекламой. Пусть и незначительной. Кстати, на это и впрямь мало кто обращал внимание. А вот если бы супруги продолжали кататься на авто с паровой машиной, тогда бы визг стоял до небес.

Ведь тестя Петра не раз поминали в связи с тем, что он, мол, катается на первозданном «Руссо-Балте», с паровой машиной. Александра пыталась было ему высказать за это, но любящий отец лишь отмахнулся. И справедливо, в общем-то. Ведь с не меньшей регулярностью поминается и тот факт, что он не перепрофилирует свое производство на двигатели внутреннего сгорания.

Нет, Виталий Юрьевич уже поверил в новые двигатели. Мало того, даже убедился в их надежности. Но налаживать выпуск новинки, при том что едва ли не основным его заказчиком является военное министерство… Вот уж чего он не собирался делать, так это нести убытки в результате неразумного подхода к делу. Потому и выступал в роли невольного противника дорогих ему людей.

Ехать было недалеко. Петр, конечно, расположил свое жилище в стороне от заводов, но все же не за тридевять земель. До ближнего в ряду, автомобильного, было порядка двух верст. Сравнительно небольшое расстояние. Но супругам все же нашлось о чем поболтать. Им вообще всегда было что друг другу сказать.

Каучуковый завод расположили дальше. Все же производство чистым не назовешь, и дышать будущими выбросами из высокой трубы желания ни у кого не возникало. Кстати, в настоящий момент ее подняли едва ли на треть. Ни о каком производстве там пока не может быть и речи.

Полностью завершено только создание лаборатории, оборудованной по последнему слову научной мысли. Завод же находится в процессе активного возведения. Но ведь лиха беда начало. Построится. К тому же темпы строительства просто стахановские, а все благодаря широкому использованию машин.

При традиционном подходе, что имел место еще несколько лет назад, одно только рытье котлованов съело бы прорву времени и сил. Здесь же, кроме экскаваторов, широко используются и самосвалы, и бульдозеры, и подъемные краны.

Кстати, Петр предложил использовать обычные деревянные поддоны. На кирпичном заводе один черт применяется ручной труд. Печи-то разгружать надо. Вот там кирпич и укладывают на поддоны, а потом вывозят на склад. Отгрузка вообще проходит без особых усилий, как и выгрузка. А как результат – не только сократились трудозатраты, но и серьезно уменьшился процент боя самого кирпича. Казалось бы, простая мелочь, а сколько пользы.

Сейчас Кессених занят разработкой вилочного погрузчика под эти самые поддоны. Впрочем, далеко не только под них. Но какая, собственно говоря, разница? Главное то, что Петр, наблюдая за тем, как вываливается кирпич, сначала вспомнил о поддонах. О погрузчике же подумал уже потом. Как всегда, обрисовал концепцию Кессениху, и тот впрягся в работу.

Патент уже давно получен. В настоящий момент парочка опытных образцов как раз на кирпичном заводе и проходит всесторонние испытания. Но пока нареканий вроде нет. Техника работает исправно. Причем на дизельных двигателях. Запустили рекламную кампанию, но пока желающих приобрести лицензию и техническую документацию нет.

Петр подозревал, что крупные промышленники, в той или иной мере связанные с тайным клубом, не собираются оказывать финансовую поддержку появившимся конкурентам. Впрочем… Игнатьев, тесть Петра, также не проявил особенного интереса. А ведь у него налажен выпуск строительной техники.

Впрочем, тесть совсем недавно провел серьезную модернизацию своих заводов и пока в долгах, как в шелках. Еще один модельный ряд он попросту не потянет. Ну а об их заводе и говорить нечего. Хорошо хоть не убыточный.

По праву хозяина Петр занимал просторный кабинет, который одновременно использовался и для заседаний в широком формате. Это когда здесь собиралось все руководство недавно появившегося на свет концерна. А как еще назвать весь спектр предприятий, оказавшихся под рукой Петра? Концерн и есть. «Пастухов и К». Так себе название, но ничего более умного на ум не пришло. Однако тесть вполне одобрил.

Правда, если бы не Акимов с его помощью в подборе кадров руководящего звена… Конечно, Петр предоставил всем им шанс занять определенное общественное и материальное положение. Кому первый, кому последний, однако предоставил. Но… Если бы они решили урвать по-крупному один раз, то в отношении предприятий Пастухова уже шла бы процедура банкротства.

Картина же была иной. Где-то получали ощутимую прибыль, где-то едва сводили концы с концами. Опытный каучуковый завод вообще только потреблял. И тем не менее, люди стремились к тому, чтобы наладить дело, стоически преодолевая трудности, ожидая, что с выходом на проектную мощность тот же автомобильный завод начнет приносить солидную прибыль как владельцу, так и работникам.

Петр опустился в свое кресло и посмотрел на девственно-чистый стол. В смысле на нем, конечно, имелись писчие принадлежности, перекидной календарь, но только и всего. На большой столешнице, накрытой зеленым сукном, не было ни одной деловой бумаги или хотя бы газеты. Вообще-то Петр не был любителем прессы.

Если он и брал в руки газету, то только в случае необходимости. Кессених откровенно недоумевал, как можно быть деловым человеком и абсолютно не интересоваться происходящим в мире. И уж тем более при том, что Петр прекрасно отдает себе отчет в важности роли средств массовой информации.

– Ты чего сидишь, как сыч надутый? – войдя в кабинет, тут же поинтересовался Кессених.

– А он никак не может понять, что это было сегодня на Екатерининской набережной, – произнес, входя следом, Акимов.

– Уже знаешь? – вздохнул Петр.

– Знаю, конечно. Плохим бы я был начальником вашей службы безопасности, если бы оставил вас без присмотра.

– Ладно. На эту тему закончили. Считай, я все осознал, – остановил он Акимова на взлете. – Отто Рудольфович, я тут подумал в свете сегодняшнего происшествия… А что, если нам отделить водительскую часть от пассажирской перегородкой? Железной понизу и стеклянной поверху. Со сдвигающейся створкой, имеющей запор со стороны водителя.

– Это приведет к удорожанию автомобиля. А они у нас, при выдерживаемых нами ценах, и без того на грани рентабельности.

– Разработайте с тем условием, чтобы их можно было устанавливать в гаражных мастерских. Кто захочет, сам озаботится своей безопасностью.

– Ну, если только так, – пожал плечами Отто Рудольфович, делая отметку в своем блокноте. – Ты вызывал меня только за этим?

– Угу. Больше гениальных идей пока не возникло. И да, мой автомобиль оборудовать такой перегородкой в первую очередь. Буду продвигать новинку.

– Петр Викторович, а может, хватит уже ребячеством заниматься? – все же не удержался Акимов. – Ну к чему вам это все?

– Хочу держать руку на пульсе.

– А по мне, так вам хочется нервы пощекотать. Киснете вы без встряски. Зато сегодня вон каков – энергичен, настроение приподнято. А всего-то повстречалась парочка деловых. Стоило им только появиться, как остальное вы уж сами дорисовали и возбудились выше меры.

– Сергей Кириллович, уж не твоя ли это подстава?

– Нет, конечно, – покачав головой, тут же ответил Акимов.

– Л-ладно. Пока верю. А это что у вас, Отто Рудольфович? – Петр вдруг обратил внимание на принесенную инженером газету.

Тот посмотрел на нее, силясь понять, что так могло заинтересовать Петра. Но вскоре сообразил, в чем дело. На первой странице была фотография автомобиля на фоне типично сибирского пейзажа. Или все же до боли знакомого. Очень уж похоже на окрестности Слюдянки. Вон и очертания горы, привычные глазу. А на переднем плане старенький автомобиль. Такие все еще можно встретить у автовладельцев, но их уже не производят.

– Погодите. А это часом не Слюдянка? – все же предположил вслух Петр.

– Именно, – подтвердил Кессених.

– Но при таком ракурсе должен быть виден вокзал. И вообще, тут должна проходить железная дорога, – ткнув пальцем в снимок, произнес Петр.

– Если бы это фото было сделано сейчас, то непременно, – согласился Отто Рудольфович. – Но все дело в том, что этому снимку без малого двадцать лет.

– Автомобиль в Слюдянке двадцать лет назад? – искренне поразился Петр.

– Удивлен?

– Еще бы.

– И тем не менее. В девятьсот шестом году по инициативе газеты «Матен» был осуществлен автопробег Пекин – Париж по Сибирскому тракту[4]. Тогда на месте Слюдянки был лишь небольшой поселок. Гонка длилась два с лишним месяца, приз составлял сто тысяч франков, победителем стал принц Сципион Боргезе.

– Вот, значит, как? И когда состоялся старт этой гонки?

– Ну, со статьей несколько поторопились. Гонка стартовала двадцать седьмого мая.

– Ага. Значит, у нас чуть меньше полутора месяцев. Или, если быть точнее, – пребывающий в необъяснимом возбуждении Пастухов перекинул календарь на титульный лист, где был отпечатан весь год, – сорок два дня.

– Что ты задумал, Петр?

– А вы еще не поняли, Отто Рудольфович?

– Н-нет… Ну нет! – покачав головой, все же догадался немец.

– Да, Отто Рудольфович. Да. Это то, что нужно. Это та самая бомба, которую я так искал.

– Хм. А знаешь, очень даже может быть, – задумчиво помяв подбородок, все же согласился Кессених.

– Еще как может! Еще как, черт бы меня побрал! Сергей Кириллович, значит, так: запоминай, а не можешь – записывай. Мне нужны самые лучшие из наших борзописцев, которые сумеют в красках расписать новый автопробег, посвященный юбилею знаменательного события. «Двигатели внутреннего сгорания против паровиков!» «Способен ли кто-нибудь бросить вызов новому веянию прогресса?!» «Приз пятьдесят тысяч рублей золотом!» Улавливаете мысль!? Х-ха! Дальше. Мне понадобится минимум три самолета, чтобы отслеживали гонку. В каждый – по два кинооператора со съемочной аппаратурой. Заключить договор с лучшей киностудией на тиражирование кинолент. Распространять эти ролики в формате новостей по всему свету. В частности в городах, где будет проходить гонка. Ну и всестороннее освещение в прессе. Главное, побольше шуму и феерии.

– Петр, сорок два дня, – попытался воззвать к его благоразумию Кессених.

– Дальше, Сергей Кириллович. Разыщите этого принца. Хоть из-под земли, но его нужно будет доставить в Пекин. На пупе извернитесь, но именно он должен будет дать старт гонке.

– Петр…

– Я все понимаю, Отто Рудольфович. Но ничего невозможного. Запись участников до семнадцатого мая. Далее грузовые дирижабли доставят всех участников в Пекин. Скажем, из Петрограда. Сюда могут добраться и поездом.

– Ладно. Оставим сроки в покое, – поднял руки Кессених, якобы пойдя на попятную. – Ты представляешь, сколько это будет стоить? Где ты возьмешь на все это средства? Одна только переправка участников в Пекин влетит в такую копеечку, что ты останешься без штанов. А тут еще и приз. Пятьдесят тысяч золотом – это, знаешь ли…

– Ерунда. Выкручусь. Вон у Игната Пантелеевича займу. Чай, не откажет. Да и тестюшку можно будет поприжать. Ч-черт. Сергей Кириллович, нужен распорядитель.

– В принципе есть у меня на примете один. Дорогой, не без того, но Аристарх Вадимович дока в организации подобных мероприятий. Хм. Вернее, подобных ему еще проводить не доводилось. Но не сомневаюсь – и ухватится обеими руками, и осилит.

– Тащи сюда его задницу. Нам с ним еще нужно будет разработать правила. Ну что, господа, – или грудь в крестах, или голова в кустах.

– О, майн гот. Ох уж мне этот русский фатализм, – безнадежно вздохнул Кессених.

Глава 5

Новые горизонты

– Ричард Гарет, «Таймс». Скажите, а вас не смущает тот простой факт, что владельцы газеты «Матен» подадут на вас в суд? Ведь вы фактически узурпируете их идею. Даже маршрут проложен в точности с пройденным в тысяча девятьсот шестом году, – наконец получив разрешение, поднялся со своим вопросом тридцатилетний крепыш.

Поначалу устроенная пресс-конференция напоминала сущий бедлам. Все выкрикивали свои вопросы хором, стараясь во что бы то ни стало перекричать оппонентов. Вопросы сыпались со скоростью, которой мог позавидовать пулемет, ставший символом прошедшей войны.

Петр взирал на беснующихся газетчиков с иронической улыбкой и в ответ на поток вопросов просто молчал. Однако его молчание вовсе не способствовало умиротворению жаждавших новостей репортеров. Наоборот, чем дольше он молчал, тем они больше распалялись.

Наконец он просто поднял руку вверх и обвел присутствующих холодным взглядом. Вскоре шумная братия, собравшаяся в довольно просторном холле гостиницы «Астория», все же успокоилась. Вообще-то глаза бы его не видели эту гостиницу. Но… Товар нужно подать лицом. Все должно быть на высшем уровне. Поэтому кабинет Петра в каком-то там захолустном Колпино не подходил категорически.

– Господа, я не собираюсь состязаться с вами в прочности голосовых связок. Хотя, уверяю вас, голос у меня достаточно громкий. Вы пришли, чтобы задать свои вопросы, я – для того чтобы ответить. Очередность конечно же мы устанавливать не будем. Но по мере того, как у кого-то возникнет некая мысль, он должен будет просто поднять руку. Я гарантирую, что минимум на один вопрос каждого из вас я непременно отвечу. Коль скоро мы позиционируем себя как цивилизованные люди, так давайте будем соответствовать подобному заявлению. Итак. Начнем, господа.

Кто бы сомневался, что печатная братия не сможет воспринять подобное адекватно. Тогда Петр пригрозил, что прекратит конференцию и ограничится эксклюзивным интервью представителям двух-трех газет. И вовсе не факт, что это будут именитые издания.

Четверо репортеров, возмущенные столь вызывающим отношением к свободе слова, попытались было демонстративно покинуть пресс-конференцию. Но, сообразив, что остальные и не думают их поддерживать, предпочли остаться. Правда, при этом всем своим видом показали, какое огромное одолжение делают организаторам мероприятия. После этого действо приняло более или менее упорядоченный характер.

И вот теперь поднялся один из пытавшихся демонстративно покинуть конференцию. Представитель, пожалуй, самого именитого издания в мире.

– Хороший вопрос, – пожав плечами, ответил Петр. – Но, наверное, все же прозвучал слегка не по адресу. Месье Бошан, присутствующий здесь и являющийся представителем этой газеты, ответил бы вам куда лучше.

– О-о, нет, месье Пастухов, вопрос адресован вам, и я не намерен отнимать ваш хлеб. Тем более что мой вопрос еще впереди, – тут же возразил француз.

– Как скажете, месье Бошан. Итак, нет, мы не боимся претензий со стороны владельцев «Матена», потому что имеем с ними договоренность.

Еще бы у лягушатников были претензии. Хватит с них и того, что в каждом из зафрахтованных Петром самолетов нашлось по местечку для представителей этой газеты. От остальных изданий аккредитуются только по одному репортеру. Вначале-то это будет незаметно. Но когда гонка длится на протяжении десяти тысяч верст, она неизбежно растягивается. И оказаться сразу в нескольких местах просто нереально. Конечно, можно сопровождать гонщиков и за свой счет. Но… Это сладкое слово «халява»!

К тому же, насколько стало известно Петру, французы и на устройство первой-то гонки не потратили ни одного франка. Мало того, они еще и озолотились на этом. Все финансовые издержки, и приз в том числе, легли бременем на русскую казну. И вот уже более двадцати лет газета «Матен» ежегодно получает отчисление от русского царя в размере трехсот тысяч франков, или сто двадцать тысяч рублей. Формирование положительного образа русских в европейских изданиях стоит недешево.

Кстати, газетчики собирались выставить солидный счет и Петру. Тот даже хотел плюнуть на все и организовать автопробег, не опираясь ни на что. Кто ему запретит? Объявит, что собирается ударить автопробегом по бездорожью и разгильдяйству. Еще и откажет в аккредитации их репортерам. И останутся газетчики с носом. Идиоты.

Впрочем, эти намерения очень быстро сошли на нет. Стоило в дело вмешаться жандармскому управлению, как спеси у французов поубавилось. В тысяча девятьсот шестом году русские стремились привлечь внимание к необходимости прокладки Транссибирской магистрали. Ну и желали показать, что, несмотря на поражение в войне с Японией, уход России из Маньчжурии ни о чем не говорит.

И сегодняшняя гонка также могла иметь политический окрас. Ведь все зависит от того, как это событие подать. Опять же, это может послужить яркой демонстрацией Транссибирского тракта, протянувшегося практически через всю страну. Еще год, максимум два, и от Владивостока до европейской части страны можно будет проехать на автомобиле. И в этом отнюдь не только экономический эффект. Ведь по этой же дороге можно доставлять и войска. Что при постоянном насыщении армии автотранспортом – вовсе не так уж мало.

Вообще-то Петр предпочел бы остаться без опеки. Но кто же ему позволит? К тому же при подобной поддержке он решал все свои финансовые затруднения, возникшие в связи с приурочиванием гонки к определенной дате. И не только в этой связи. Устройство подобного мероприятия – весьма затратное дело. Если не сказать больше. К тому же необходимо было согласовать целый ряд вопросов на международном уровне с Китаем и Монголией, читай Японией, и целым рядом европейских государств. Причем сделать это в сжатые сроки.

Всевозможные ралли и гонки в Европе были довольно распространенным развлечением. Они явились толчком в развитии автомобилестроения и стояли вровень со скачками, поначалу даже проводились на ипподромах. Правда, очень скоро начали выделяться в отдельный вид состязаний. Война надолго выбила автогонки из колеи. Но уже сейчас они вновь набирали обороты и популярность.

Разумеется, Петр об этом знал. Но они с Кессенихом не были готовы выставлять свое детище на таких соревнованиях. Их двигатель просто не смог бы конкурировать с паровыми турбинами. Шутка сказать, скорость этих болидов заходила за отметку двести верст в час. У них пока еще нет двигателя, способного выдать сопоставимый результат. Не сказать, что компаньоны ничего не делали в этом направлении. Как раз наоборот. Но участвовать в подобных гонках им все же еще рано.

Зато такое явление, как ралли, проходящее через огромные расстояния, в настоящий момент было в загоне. И вот здесь-то у них реальный шанс взять верх над паровыми конкурентами. Гонка, длящаяся не один и не два дня, а недели. Гонка не столько на скорость, сколько на выносливость. Тут они могли побороться.

– Прошу вас. – Петр указал на мужчину во втором ряду справа.

– Илай Гайд, «Вашингтон пост». Господин Пастухов, кто уже заявил о своей готовности участвовать в гонке? И есть ли среди них представители Американских Штатов?

– На участие в гонке подали заявку две русские компании, Игнатьева и Зотова. Ну и концерн «Пастухов и К». Английские компании «Триумф», «Ровер» и «Моррис». Немецкие «Мерседес», «БМВ» и «Голиаф». Французские «Амилкар», «Рено» и «Ситроен». Итальянская компания «Фиат». Японская «Исузу». И да, американские «Студебекер», «Крайслер» и, разумеется, «Форд». И есть еще двенадцать частных лиц, посчитавших привлекательной возможность взять приз в пятьдесят тысяч рублей. И их можно понять. Это большие деньги, – разведя руками, с улыбкой закончил Петр.

– Василий Рясский, «Петроградские ведомости». Господин Пастухов, можно ли ставить на одну ступень транспорт разного класса? Грузовики и легковые автомобили серьезно отличаются как по скорости, так и по проходимости. Как и автомобили для рокадных дорог – от автомобилей бездорожья. Перечисленные же вами компании производят разные автомобили. Возможно ли их ставить в один ряд?

– Вы совершенно правы. В один ряд их ставить никак нельзя. Именно по этой причине в этой гонке будет не один, а четыре победителя. Четыре номинации. Две – для внедорожных автомобилей, грузового и легкового вариантов. И две – для автомобилей рокадных дорог, также грузового и легкового исполнения.

– То есть призовой фонд в пятьдесят тысяч будет разделен на четверых победителей? – выкрикнул один из репортеров.

– Представьтесь, пожалуйста, – не став отвечать, попросил Петр.

– Прошу прощения. Не сдержался. Ганс Вульф, «Берлин моргенпост».

– Понимаю. Итак, ваши выводы неверны. Я сказал, что приз в пятьдесят тысяч рублей – лакомый кусочек. И я не обманул. Общий призовой фонд составляет двести тысяч рублей. И каждый победитель получит свою награду. Исключение может быть только в одном случае. Если ни один автомобиль из конкретного класса не доберется до площади Бастилии в Париже, даже если он развалится на окраине столицы Франции.

Изначально планировалось устроить ралли для грузовиков. Но потом посыпались предложения от других компаний, и встал вопрос о расширении списка. На кону была репутация концерна. Как же, заявил о проведении ралли с приглашением всех желающих участников, а сам не в состоянии обеспечить призовой фонд. А как можно одинаково оценивать разные классы автомобилей?

Угу. Ошибка Петра. Поспешил с объявлением автопробега, не выработав предварительно до конца все правила. А спешка, как известно, нужна только при ловле блох.

С другой стороны, ничего страшного. Подумаешь, небольшая неточность. Но только не в этом случае. В свете поднятой им же шумихи всем обывателям было доподлинно известно, что это будет схватка между двигателями внутреннего сгорания и паровиками. Любое отступление, самый маленький шажок назад, скажется пагубно на задуманном. Из любой мухи его противники тут же раздуют слона.

И тут вновь пришло на помощь правительство. Нет, оно вовсе не взяло на себя обязательства по выплате приза. Пастухову был предоставлен кредит под смехотворные проценты. По сути, ему дали в долг с учетом ежегодной инфляции и не более. Кстати, не только под призовой фонд, но и под другие расходы, связанные с устройством автопробега.

– Франсуа Денье, «Ле чаривале». – Петр посмотрел на высокого статного мужчину, слегка склонив голову набок.

Глупо было бы, устраивая пресс-конференцию в целях рекламы, ограничивать доступ сюда репортеров. Это также могло быть использовано против устроителей гонки. Поэтому представитель скандальной французской газеты, известной своими карикатурами, оказался здесь совершенно беспрепятственно. И ожидать от него вопросов, благоухающих розами, было бы глупо. Ну, хотя бы потому, что их карикатуры уже прошлись по предстоящему автопробегу. Петр получился вполне узнаваемым, как и КАЗ с взорвавшимся двигателем.

– Господин Пастухов, а кто гарантирует выплату призового фонда? – закончил свой вопрос француз.

– Выплату приза победителю гарантирует Петроградский коммерческий промышленный банк. Председатель правления Винников Сергей Иванович, прошу любить и жаловать! – Петр сделал жест в сторону сидящего рядом с ним коренастого мужчины.

– Русский банк? – с явным недоверием и иронией поинтересовался репортер.

Петр накрыл своей ладонью руку банкира, которого буквально распирало от охватившего его негодования. Какой-то вшивый репортеришка посмел выказать недоверие к банку, уважаемому не только в пределах Российской империи! Ну кто бы подобное спустил? Хм. Ну и не Петр конечно же.

– Смею заметить, месье Денье, что у русских есть одна отличительная черта. Они всегда держат свое слово и никогда не нарушают достигнутых договоренностей. Чего не скажешь о целом ряде европейских государств. Это русские вступили в войну, не закончив мобилизацию, чтобы спасти Францию от позорного разгрома. Русские, испытывая недостачу во всем, отправили во Францию трехсоттысячный экспедиционный корпус, защищавший вашу родину ценой жизни. Русские предпринимали наступательные операции на Восточном фронте, чтобы оттянуть часть германских сил с западного театра военных действий и, опять же, оказать помощь французским и английским войскам. Это только недавние примеры, месье Денье. Или вы считаете, что русским можно доверить только завидную для них честь проливать свою кровь за чужие интересы? Можете не сомневаться, призовой фонд находится в надежных руках и будет передан победителям, кем бы они ни были. Слушаю ваш обещанный вопрос, месье Бошан. – Петр вновь обратился к представителю газеты «Матен», который, как видно, хотел сгладить возникшие острые углы.

– Жан Бошан, «Матен». Месье Пастухов, до начала гонок осталось меньше месяца. Насколько мне известно, прием заявок завершен. Иными словами, организаторы автопробега вышли на финишную прямую к старту гонки. Как бы противоречиво это ни звучало. Но в Пекине пока еще нет ни одного автомобиля участников. Как вы это прокомментируете?

– Хороший вопрос, месье Бошан. Что касается компаний, изъявивших желание участвовать в гонках, то они сами должны будут позаботиться о том, чтобы их представители вовремя оказались в Пекине. Касаемо частных лиц – ввиду ограниченности во времени мы как организаторы гонки взяли на себя заботу по их переброске. Участники из Америки уже погрузились на грузовой дирижабль и находятся на пути в Пекин. Остальным придется самостоятельно добраться до Петрограда. Через два дня отправляется первый грузовой дирижабль. Так что тут накладок быть не должно.

Вопросы сыпались, как из рога изобилия. Причем хватало и каверзных. А то как же. И, чего греха таить, далеко не всегда Петру удавалось сохранять полное спокойствие. Все же всякому терпению есть предел. Будь на его месте профессиональный дипломат… Но Петр не был дипломатом. Потому и вел себя порой резко. Впрочем, не настолько, чтобы серьезно переступить правила приличия.

Нет, понятно, что все зависит от того, как это подать обывателю. Уже один его спич по поводу пролитой русской крови за чужие интересы можно развернуть в любом направлении. Даже представить как открытое антиправительственное выступление. Было бы желание. Но такового не обнаружилось ни среди его сторонников, ни в рядах противников. Первые не хотели вредить. Вторые прекрасно отдавали себе отчет, что черный пиар зачастую куда более эффективен.

Одно дело – выставить сторонников ДВС в смешном виде. И совсем другое – публично облить их грязью. Как уже говорилось, представители тайного клуба прекрасно понимали механизм действий информационной войны. И, несмотря на неожиданный и ошеломляющий удар, постепенно выигрывали у своих оппонентов раунд за раундом. Поэтому они не собирались давать противнику ни единого шанса.

Петр прекрасно это осознавал, и именно поэтому искренне надеялся, что гонка пройдет все же в условиях честного состязания. Конечно, можно перестраховаться и устроить несчастный случай в виде оказавшихся на пути бандитов. Ну или взорвать-таки двигатель, как это показано в газетной карикатуре.

Но лично Пастухов склонялся к мысли, что ничего подобного представители клуба устраивать не будут. Во-первых, над ними нависли русские разведчики и жандармы. А как бы к русским не относились иностранные державы, их силу они всегда уважали. И после прошедшей войны это уважение только окрепло. Тем более по отношению к разведке и контрразведке, профессионализм которых рос как на дрожжах.

Во-вторых, члены клуба выигрывали по всем направлениям на информационном фронте. Взбудоражившееся общественное мнение постепенно успокаивалось, и взгляды обывателей оборачивались в привычную сторону. Стоит совершить что-то, что вновь укажет на всемирный заговор, как все труды пойдут насмарку.

Так что Петр не сомневался – соперники постараются выиграть честно. И, надо сказать, у них на это были все шансы. Заявленные автомобили энтузиастов – все сплошь были обычными серийными образцами. А вот автомобили некоторых компаний…

Несмотря на прогрессивность котлов замкнутого цикла, автомобилей, оборудованных подобными агрегатами, не так чтобы и много. Все же такие авто стоят дороже, а потому и не пользуются особым спросом. Обычные автовладельцы предпочитали выложить сумму поменьше, доплачивая за экономию временем и силами, затрачиваемыми на обслуживание железных коней.

Но для участия в гонке все крупные концерны выставили автомобили именно с замкнутым циклом. Да еще и использующие жидкое топливо. А у них изрядный запас хода, так что особо рассчитывать на преимущество своих автомобилей Петру не приходилось. Это будет по-настоящему серьезное соперничество на выносливость. И у его противников есть все шансы на победу.

Самое же прискорбное заключалось в том, что ему не приходится рассчитывать на нефтяное лобби. С одной стороны, нефтяники как бы заинтересованы в том, чтобы развивались двигатели, потребляющие нефтепродукты. С другой – паровики на нефтяном отоплении их вполне устраивают. Да хотя бы потому, что они потребляют жидкого топлива в несколько раз больше, чем дэвээсы. Ну и умудряются подчистить все отходы от производства керосина. А именно он на сегодняшний день является основным продуктом нефтепромышленников.

Нет, понятно, что они выиграют куда как больше, если поддержат новые двигатели и будут всячески способствовать их продвижению. Ведь в настоящий момент большая часть автомобилей работает все же на твердом топливе. Увеличение же потребления нефтепродуктов, соответственно, потребует и увеличения добычи, причем далеко не только легкой нефти. Но Петр пока еще не слышал о столь прозорливом дельце. Да его и нет. Потому что если бы был, то он уже давно вышел бы на Пастухова с протянутой рукой помощи…

По окончании пресс-конференции было только одно желание – убраться из этой гостиницы куда подальше. Петр никогда не считал себя особо мнительным и к приметам относился вполне ровно. Ну так, скорее по привычке поплюет да постучит по дереву. Делая это совершенно неосознанно и не вкладывая в этот поступок особого смысла.

Но даже при таком несерьезном отношении к дурным знакам и приметам задерживаться в «Астории» у Петра не было никакого желания. Однажды он тут уже споткнулся. Хорошо еще легко отделался. Хотя… Именно здесь он встретил Александру, именно благодаря событиям, имевшим место в этой гостинице, они вообще смогли оказаться вместе. Мозаика состоит из множества паззлов, и даже без одного картинка не складывается. А как известно, за все в этой жизни нужно платить. И за счастье в том числе. Петр же был счастлив. Хм. Сейчас да, счастлив.

Еще год назад он решил открыться перед супругой. Не дело иметь серьезные тайны от жены. И уж тем более от Александры, последовавшей за ним, несмотря на реальную опасность. И ведь ни разу не отступилась и не попрекнула. Разве что однажды, когда он скрыл от нее, что опасность уж слишком близка. И по большому счету тот скандал, закончившийся бурным проявлением чувств, был вызван именно его скрытностью.

Утаивать от нее еще и это… Ну уж нет. Эдак он вместо надежного друга, соратника и любящей женщины рискует заполучить злейшего врага. Конечно, кто-то мог бы сказать, что он преувеличивает. Но нужно было знать Александру. Уж кто-кто, а Петр прекрасно понимал, что это вполне реально. И вообще – он не хотел, чтобы между ними была хоть тень недомолвок.

Кессених, правда, выступил против этого. Как видно, ему страсть как не хотелось терять монополию на персону Пастухова и его знания. Вот только Петр не собирался идти у него на поводу. В конце концов, Александра не просто его жена, но и самый близкий человек в этом мире. Хм. Пожалуй, в двух мирах. И не она одна, а вкупе с дочерью. Ну да не суть важно. Ведь она – еще и его страховка.

Ну неправильно это – быть практически во власти одного человека. А ведь, по сути, так оно и получилось. Стоило только Кессениху сообщить о Пастухове германским агентам… Нет, Петр верил, что ему удалось привязать Отто Рудольфовича к себе накрепко. Но вера и действительность нередко сильно расходятся. Поэтому страховка вовсе даже не помешает. Чай, не в сказку попал.

С другой стороны, мы рождены, чтобы сказку сделать былью… Стоп! Идиот! Господи, ну какой же он идиот! Нет, понятно, что они сейчас взвалили на себя не так чтобы и мало. Александра и Кессених трудятся буквально на износ, пропадая в конструкторском бюро. Отто Рудольфовичу так и вовсе приходится разрываться, потому как на нем еще и заводы. Хорошо хоть удалось подобрать дельных управляющих, иначе совсем беда. Но какой же он идиот! В смысле Петр конечно же.

Внезапно возникшая мысль словно прострелила его электрическим разрядом. Запрыгнув в свой автомобиль, он тут же поспешил в Центральную императорскую библиотеку. Там он проторчал несколько часов кряду, копаясь в пыльных завалах газет и мучая странными расспросами служащих храма знаний.

Здание библиотеки Петр покинул в четыре часа пополудни. И, несмотря на то что пришлось изрядно попотеть, был очень доволен собой. Что и говорить, теперь у него возник дополнительный повод загрузить супругу по самую маковку, чтобы она и думать забыла об автопробеге. А то, признаться, у него уже не было уверенности, что ему это удалось окончательно.

Стоило Петру озвучить идею с автопробегом, как Александра тут же заявила, что тоже непременно будет участвовать в гонке. Причем она сразу заняла такую позицию, что сдвинуть ее с места было практически невозможно. Она и без того обладала весьма решительным и упертым характером, а тут еще и ее эмансипированная натура сказала свое слово. И как только в ней уживалась ласковая любящая жена и мать с вздорной бабой, в которую она порой превращалась?

Сказалось и участие супруги принца Боргезе в первой гонке двадцать лет назад. Мол, может получиться отличная преемственность. Тем более если Петр выиграет гонку на грузовом внедорожнике, а Александра на легковом. А что до разного рода угроз, бандитов и тому подобного, так ведь власти выделят конвой из военных, и те обеспечат достаточную безопасность. Плюс к этому будет осуществляться прикрытие с воздуха. Ведь для проведения гонки зафрахтовано целых три самолета. И они должны быть вовсе не беззубыми.

Этот бой Петр мог проиграть вчистую. Ему, конечно, было плевать на закидоны Александры, и он просто мог стукнуть кулаком по столу. Пришлось бы – так и гонку отменил бы. Он готов был рисковать сам, готов был пожертвовать своей жизнью ради семьи, но не представлял, как может защитить Александру от нее самой.

Однако помогла все та же одержимость жены, которая с жаром набрасывалась на дело, вызвавшее ее живой интерес. Петр понимал, что его идея преждевременна. Но с другой стороны, отчего бы и нет? Нужно же когда-то начинать. К тому же автогонки приобретали все большую популярность. Вот он и предложил Александре спроектировать гоночный автомобиль с новым двигателем.

Это было попаданием в яблочко. Ведь ей предоставлялась возможность создать, по сути, новый двигатель, способный стать соперником паровых гоночных болидов. А это далеко не просто, учитывая их скорости. Вообще-то Петр пребывал в уверенности, что им до подобных гонок еще далеко. Опять же, проектирование и уж тем более постройка такого болида вылетит в копеечку. Они же и без того едва сводят концы с концами. Но ради собственного спокойствия и осознания того, что супруга находится в безопасности, Петр был готов к любым тратам.

И как выяснилось, он тоже оказался в этом деле не столь уж бесполезен. Кое-что помнил по прошлой жизни. Это лишний раз доказывало, что если тебе интересен предмет, то ты просто обречен знать его хорошо. Благодаря подсказкам Петра разработка продвигалась достаточно быстро. Если не сказать стремительно.

Были сложности технологического порядка. Приходилось морщить лоб ввиду низкого качества имеющихся в их распоряжении сплавов. Сказывалось и отсутствие опыта вместе со статистикой. Ведь они собирались перешагнуть сразу через несколько ступеней. И тем не менее, работа продвигалась просто небывалыми темпами. Ну хотя бы потому, что они шли к поставленной цели кратчайшим путем. По прямой. Не сворачивая в различные тупики.

Но именно вот эта успешность могла сыграть с Петром злую шутку. Была вероятность того, что Александра попытается сбросить работу по созданию нового двигателя на Кессениха. Ну, коль скоро все идет по накатанной, то он и сам управится. А она тем временем прокатится быстренько на авто. Какой-то десяток тысяч верст – и супруга вновь вернется к кульману. Между прочим, подобные пробные камни ею уже забрасывались.

И тут сегодня Петру на ум пришла просто гениальная мысль. Если все получится (а оно просто не может не получиться, поскольку поначалу не потребуется ничего чересчур сложного и сверхъестественного), это будет настоящий сокрушительный удар по противникам дэвээсов. Ведь ничего подобного паровым машинам и не снилось, они в принципе не способны на это.

Ну и Александра. Уж Петр-то успел изучить нрав своей супруги. Стоило ему озвучить по-настоящему новую идею, достойную особого внимания, как жена загоралась неугасимым огнем. А новая его идея – не просто достойная. Она для этого мира, можно сказать, революционная.

Оставив машину на служебной стоянке, Петр поспешил в здание заводоуправления, прикрывшись зонтом от накрапывающего дождя. Ну а что такого, вполне нормальная весенняя погода в этих краях. Хорошо хоть относительно тепло и нет нужды кутаться в плащ, вполне хватает делового костюма.

Войдя в здание, он сразу поднялся по лестнице на второй этаж. На первом располагались различные службы завода. Петр в дела управления практически не влезал, предоставив свободу действий Кессениху и управляющим. Как говорится, мастер есть, нечего лезть. Нет, руку на пульсе, конечно, держать стоит. Но тут, главное, не переусердствовать, не то задавишь инициативу на корню, а это на пользу делу никак не пойдет.

На втором же этаже находились кабинеты Петра (нужно же владельцу иметь свой угол) и Кессениха. А также конструкторское бюро, которым ведала Александра. Там же было и ее рабочее место. Отдельное, но в целом оно входило в общую планировку бюро. Кстати, у них там весьма просторно. Строили с прицелом на будущий рост.

Петр тут же направился к Кессениху. В приемной его встретила секретарша, моложавая женщина средних лет. Петр заподозрил было Отто Рудольфовича в чем-то предосудительном (а то как же, он ведь привез в Россию семью, и тут у него появляется вот эта красавица бальзаковского возраста), но, как оказалось, никакой интрижки тут и близко нет. А вот профессионализм секретарши был выше всяческих похвал.

Пастухов непременно завел бы и себе такую же ходячую картотеку, куда там компьютеру. Тот ведь способен только выдавать команды и действовать согласно заложенной программе. Елена Олеговна же не просто все помнила, разложив информацию по полкам своей памяти, она была еще и человеком разумным, а потому поистине незаменимым.

Впрочем, от идеи завести себе секретаря Петр тут же отмахнулся. С одной стороны, не хотелось конфликтов с ревнивой супругой. С другой – в роли секретаря, как уже упоминалось, он по-прежнему видел только особу женского пола. Ну никак у него не ассоциировался с подобной должностью мужчина. Стереотип, если хотите. И потом, нагрузки по управлению обширным хозяйством на нем серьезной не было. Так что Петр научился как-то справляться сам. А когда требовалась помощь…

– Здравствуйте, Елена Олеговна.

– Здравствуйте, Петр Викторович, – поздоровалась секретарша.

– Отто Рудольфович у себя? – Не останавливаясь, Петр взялся за ручку двери кабинета главного инженера.

– У себя, – ответила женщина, даже не попытавшись остановить Петра.

Нет, дело вовсе не в том, что Пастухов тут полновластный хозяин. Данное обстоятельство вовсе не могло бы ему позволить вести себя столь вольно. Если бы Кессених сказал своей помощнице, что занят и его ни для кого нет… Такое, кстати, уже случалось, и Петр относился к этому с пониманием. Но в любое другое время он входил в кабинет главного инженера беспрепятственно.

– Елена Олеговна, а вас не затруднит вызвать Александру Витальевну? – прежде чем проследовать к Кессениху, попросил он.

– Нет, конечно же. Что-то еще?

– Злоупотреблять добрым отношением Отто Рудольфовича и нагружать его секретаря своими заботами? Чур меня, связываться с разъяренным тевтонцем.

– Ну-у, Петр Викторович, я тоже не из тех, кто позволит переступать грань, – мило улыбнувшись, возразила женщина.

– Плюс к тевтонцу еще и русская валькирия? О-о, нет, это слишком даже для меня.

– Я гляжу, репортеры здорово вас раззадорили. До сих пор успокоиться не можете.

– Что есть, то есть, – наконец открывая дверь, согласился Петр.

Кессених встретил его настороженным взглядом, но, едва только рассмотрев, тут же покачал головой. Вот так сразу и не поймешь, то ли осуждая, то ли, наоборот, одобряя. А ведь ничего пока не знает. Да и знать-то там нечего. Обычная пресс-конференция в рекламных целях. Никаких скандалов или сенсаций.

– Здравствуйте, Отто Рудольфович, – поздоровался Пастухов.

– Здравствуй, Петр. Наконец-то. Что-то ты подзадержался, – произнес главный инженер со своим неподражаемым акцентом.

– Так вышло, – жизнерадостно отмахнулся Пастухов.

– Но я надеюсь…

– Нет-нет, все просто замечательно, – успокоил Петр. – Не обошлось, конечно, без умников, каверзных и откровенно хамских вопросов. Но я вел себя достойно.

– Правда? – усомнился Кессених.

– Ну, почти, – вынужден был признать посетитель и по совместительству компаньон.

– Кто бы сомневался. Наверное, опять указывал хамам на их место, – не сдержавшись, хохотнул инженер.

– Ну, я бы не сказал, что все было в столь уж вызывающей форме. Но-о…

– Но все же было, – закончил его мысль Отто Рудольфович.

– Так, самую малость. Только ради порядка.

– Н-да.

– Да вы не переживайте. Они даже шум по этому поводу поднимать не станут.

– То-то и оно, что не станут. А нам бы лучше, чтобы вокруг автопробега было побольше шума. Я бы даже сказал – скандалов.

– Вы ли это, Отто Рудольфович!

– Понимаешь, Петр, если вдруг мы проиграем… Словом, большой шум нам пошел бы на пользу. Да и в случае выигрыша он не станет лишним. Чем больше внимания приковано к нам, тем лучше для продаж. Популярность, пусть и дурная, – это хорошая реклама. Кстати, ты сам утверждал это на примерах своего мира. Ну и я провел кое-какой анализ у нас. Все сходится в лучшем виде.

– Ну, извините, что никому не набил морду, – разведя руками, посетовал Петр.

– Ничего. Надеюсь, взамен ты выиграешь гонку. Ш-шайзе[5]. Мы должны ее выиграть. Ведь у нас все преимущества.

– Выиграем, Отто Рудольфович. Даже не сомневайтесь. Я руль изгрызу, но приду первым.

– Я в тебе не сомневаюсь, – с самым серьезным видом кивнул инженер.

В этот момент открылась дверь, и в дверях появилась Александра.

– Разрешите, Отто Рудольфович? – спросила девушка, из вежливости оставаясь на пороге.

– Ну конечно, Александра Витальевна. Что за церемонии.

Действительно. Коль скоро Елена Олеговна не сбила на подлете, в кабинет можно проходить смело. Но… Так уж сложилось, что этот немец у супругов пользовался безграничным уважением. Даже будучи хозяевами предприятий, они ни разу и не подумали обозначить перед ним свое превосходство.

– Я так подозреваю, это опять мой дражайший супруг решил устроить внеочередное совещание в вашем кабинете. Словно у него нет своего угла, – предположила Александра, проходя к столу и устраиваясь на стуле с высокой спинкой.

– Угол есть. Но нет такого секретаря, как Елена Олеговна. А значит, мне самому придется собирать вас в кучу. Прийти сюда и попросить об одолжении Елену Олеговну куда проще.

– Ага, – понимающе кивнула Александра. – Можно только один вопрос? – пододвигаясь к столу, как первоклассница, попросила Александра.

– Пожалуйста, – великодушно разрешил Петр, подкрепив свои слова красноречивым жестом.

– А для чего мы телефонизировали весь завод? Не выходя из кабинета, ты можешь разыскать даже последнего грузчика, не то что меня или Отто Рудольфовича.

– Бездушные железки ни за что не заменят живого человека, – с напускным пафосом произнес Петр.

– Ой ли? А не ты ли все это организовал? – откинувшись на спинку стула, подбоченилась супруга.

– Я тут ни при чем. Это все мое навязчивое прошлое, которое никак не желает меня отпускать. А сам я настолько проникся вашими реалиями, что стал ценить настоящее человеческое общение.

– Кхм, – нарочито кашлянул Кессених. – Если вы не против, то давайте закончим с прелюдией. Итак, Петр?

– Что?

– Мы тебя очень внимательно слушаем, – поддержала инженера Александра.

– Ладно. Я тут подумал… Автопробег начнется через пару недель. И потом продлится, может быть, с месяц.

– С месяц? Петр, ты собрался состязаться на велосипедах? – неподдельно удивился Кессених.

– Это невозможно, – делано вздохнув, возразила Александра. – Он даже не состоит в обществе велосипедистов. Петр, да у тебя вообще нет велосипеда, только мотоцикл. Это непростительное упущение! – вдруг осенило ее.

– Ха-ха-ха. Очень смешно, – с нескрываемым сарказмом произнес Пастухов. – Так вот. Я тут подумал, что пока меня не будет, вам станет скучно и вы впадете в меланхолию. Ну а чтобы этого не случилось…

– Хочешь что-то предложить? – став серьезным, поинтересовался Кессених.

– Хочу. Гонка гонкой, но не следует забывать и о том, что наступать нам нужно широким фронтом.

– То есть то, что мы сейчас работаем над гоночным автомобилем, ты не воспринимаешь как атаку по широкому фронту? – подавшись вперед, изумилась Александра. А потом убежденно продолжила: – Сначала наши автомобили победят в автопробеге, явив надежность. Потом мы выступим на осенней гонке в Петрограде и заткнем за пояс все эти паровые болиды, как их красочно называют журналисты.

– На осенних гонках? – усомнился Пастухов.

– Мы успеем. Даже не сомневайся, – убежденно произнесла Александра.

– Ну-ну. Тебе виднее.

– Так вот. Выиграем здесь, потом Париж, Берлин, Лондон. Поговаривают о гонках в Америке. Уже вовсю проходят испытания двухтактные двигатели для велосипедов. Результаты просто замечательные. Еще немного – и можно будет начинать продажи. И ты говоришь, что мы разворачиваем наступление по узкому фронту? – наконец возмущенно закончила девушка.

– Все это так. Но это на земле, – обведя собеседников хитрым взглядом, сказал Петр.

Александра и Отто Рудольфович, переглянулись и с искренним недоумением посмотрели на Пастухова.

– А поконкретнее? – наконец потребовал Кессених.

– Думаю, пришла пора ударить по небесам. – Петр решительно рубанул рукой воздух.

– Авиационный мотор? – нашлась Александра.

– Именно. Я, конечно, в них, можно сказать, ни уха ни рыла. Но… По сути, это тот же дэвээс.

– Только условия совершенно иные, чем на земной поверхности, – поправил Кессених.

– Понимаю, – соглашаясь, кивнул Петр. – Но тут даже дрянной двигатель побьет паровик. Вы обратили внимание, как летают самолеты? Взлет, посадка, плавность в маневрах. Элегантность бального танца. Вы слышали о Нестерове?

– Признаться, нет, – посмотрев на Александру, ответил инженер.

Но и девушка только пожала плечами. Ничего удивительного. Этот офицер, прославившийся в мире Петра, здесь если и был известен, то лишь в узких кругах. Весьма узких, надо сказать.

– Штабс-капитан. Летчик, – начал пояснять Петр. – Доказывал, что самолет при правильном управлении всегда найдет опору в воздухе и способен закладывать петли в вертикальной плоскости. Неоднократно пытался на примере доказать свою правоту. Но всякий раз его подводила машина. Все попытки преодолеть эту проблему ни к чему не привели. В тысяча девятьсот четырнадцатом году, незадолго до войны, погиб при очередной попытке совершить петлю в вертикальной плоскости с переворотом самолета.

– И? – подбодрила Александра, понимая, что все это неспроста.

– В моем мире Нестеров сделал эту петлю. Она потом имела двойное название: петля Нестерова, или мертвая петля. И это была только первая из фигур высшего пилотажа. Ничего подобного здешним паровикам и не снилось.

– Вот, значит, как, – помяв подбородок, задумчиво произнес Кессених.

– Понимаю, небеса не ваш профиль, – поочередно посмотрев на жену и немца, пожал плечами Пастухов. – Но ведь можно пригласить авиаконструктора.

– Это-то понятно. Но отчего ты решил, что эти акробатические номера могут заставить взглянуть на дэвээс под другим углом? – усомнилась Александра.

– Потому что, дорогая, это не акробатические номера. Это новое слово в тактике воздушных боев. Это самый настоящий переворот. Внезапные атаки под разными углами. Резкий взлет и пикирование. Мертвая петля позволит из преследуемого превратиться в преследователя. Взмыл свечой ввысь и упал на голову противнику, изображающему свои плавные па, с постепенным набором высоты. Вы только обрисуйте эти перспективы летчикам, участвовавшим в воздушных боях. Да они душу отдадут за такой двигатель.

– Петр, ты не веришь в свою победу? – внимательно посмотрев на соратника, поинтересовался Кессених.

– Верю. И это вовсе не запасной вариант. У нас есть конструкторское бюро. Так отчего бы не запустить новую веху? Авиационные моторы только на первом этапе будут похожи на автомобильные. Чем дальше, тем больше отличий. И эту работу нужно начинать уже сейчас. Но я уверен, что практически сразу мы сумеем создать то, что заткнет за пояс паровики по маневренности. Во всем остальном они будут впереди. Но для истребителей самое главное – это маневренность.

– И скорость, – не согласился Отто Рудольфович.

– Ну, не думаю, что дэвээс так уж уступит в скорости. Основное все же – это несомненное преимущество в маневренности.

– Хм. Ладно. Мы подумаем в этой области, – переглянувшись с Александрой, ответил Кессених.

– Не зна-аю, – покачав головой, с сомнением произнесла Александра. – Мы уже работаем на износ. Конечно, можно расширить штат, привлечь еще инженеров, авиаконструкторов. Но… Небо – это небо. Оно не прощает ни пижонства, ни самоуверенности.

У Петра в голове раздался тревожный звонок. Он сразу же распознал намерение жены уклониться от нового проекта и продавить-таки свое участие в автопробеге. И ведь это вполне реально. Но если все же удастся ее убедить в необходимости начать работу уже сейчас, то по поводу гонки можно будет не волноваться. Александра не пожелает упускать свой шанс и уступать пальму первенства.

– Все так, – согласился Петр. – Но так уж случилось, что кто-то должен сделать первый шаг. И вовсе не факт, что, кроме нас, его сделать некому. Между нашими мирами много общего. Очень много. И пусть события порой сильно разнятся, исторические личности по большей части остаются самими собой. Тот же Сикорский построил-таки своего «Муромца». Но он не создавал двигатель, а использовал готовый, установив его на свой самолет.

– То есть те, кто способствовал развитию авиационных моторов, просто пока не открыли своего потенциала, хотя и находятся среди нас, – поняла Александра.

– Именно, – с задором подтвердил Петр, откидываясь на спинку стула и энергично взмахивая рукой. – Для покорения неба авиаторы строят паровые машины, в которые вкладывают весь свой недюжинный талант, просто потому, что в них была убита вера в дэвээсы. Но есть те, кто уже просыпается, начинает думать в иной плоскости. Но на их пути будет множество сложностей, потому что они не знают о дэвээсах столько, сколько знаем мы. То есть процесс пойдет и без нашего участия. Но если за это дело возьмемся мы, то все многократно ускорится. Как это уже случалось не раз.

– Петр, ты самый настоящий возмутитель спокойствия, – осуждающе покачав головой, произнесла Александра.

Но это так, ради порядка. Петр уже видел в ее взгляде искорки задора. Кессених, бурча себе под нос, что-то записывал в большом рабочем блокноте. И судя по тому, как порхает перо, скрипя резкими росчерками, он занят какими-то расчетами. Попутно что-то прикидывает и вычерчивает черновые схемы. Ну как черновые – дай бог Петру так чертить начисто.

Александра поднялась со своего места и, обойдя большой стол инженера, встала за его правым плечом. Ее взгляд был прикован к листку бумаги, где одна за другой появлялись какие-то формулы, выкладки и диаграммы.

Для Петра полная абракадабра. Он даже не пытался вникнуть в суть математических расчетов. Вот когда дело дойдет до практических вопросов… Он, конечно, никогда не имел дела с авиационными двигателями, но на начальном этапе предложить кое-что сможет.

Глава 6

Предложение, от которого не отказываются

– Петр Викторович, ну нельзя же так-то. Эдак вы настроите репортеров против себя, а они злопамятны. И потом, все эти газетчики могут неустанно грызть себе подобных, но как только их задевает кто-то посторонний, они тут же дружно набрасываются на него.

– Уже знаете, – не спрашивая, а констатируя факт, произнес Петр. – А ведь ни в одной газетенке и словом не обмолвились о моем скандальном поведении.

– Работа у меня такая.

Ротмистр сделал приглашающий жест, предлагая присесть напротив себя, за стол, уставленный довольно дорогими яствами. Н-да. Цепной пес самодержавия любил побаловать себя изысканной кухней. За казенный счет, разумеется. Конечно, у жандармов высокое жалованье, но не настолько, чтобы столоваться в отдельном кабинете ресторана «Астории». Пара-тройка походов в месяц – это еще вполне приемлемо. Но о регулярном посещении подобных заведений нечего и мечтать.

Итак, снова «Астория». Вот как тут не быть суеверным? Пусть его высокоблагородие пока еще не сказал ничего такого эдакого, но Петр не ждал от этой встречи ничего хорошего. Ну вот не складывалось у него хорошее ни с жандармским управлением, ни с этой клятой гостиницей и ее рестораном. И плевать, что на этот раз он в отдельном кабинете.

Тем не менее, Петр благодарно кивнул и опустился на предложенный стул. После чего тут же принялся за расставленные на столе блюда. Избежать встречи, как и самого места, он не мог, но вкусно поесть любил. Так отчего бы не подсластить горькую пилюлю хотя бы великолепными блюдами?

– Итак, господин ротмистр? – прожевав первый кусок и бросив на жандарма вопросительный взгляд, произнес Петр. – Я весь внимание. Вы ведь пригласили меня вовсе не для того, чтобы попенять за резкие высказывания в отношении репортеров.

Что и говорить, с этой пресс-конференцией Петр едва не сел в лужу. И даже кое-кого настроил против себя. Недостало ни выдержки, ни гибкости, ни еще бог весть чего. Словом, если бы ребятки решили его линчевать, поводов для этого он предоставил достаточно.

– Разумеется, я здесь не за этим, – с улыбкой заверил Потапенко. – Но я попросил бы вас обращаться ко мне по имени-отчеству. Ведь я в партикулярном[6] платье.

– Ну да. И что, Григорий Юрьевич, от этого наша беседа станет носить менее официальный характер и окажется для меня более приятной?

– Петр Викторович, вы приняли нашу помощь.

– А у меня не было другого выхода. Даже если бы я пожелал отмотать все обратно, у меня ничего не вышло бы. Вы бы не дали. Уж не знаю, в чем тут дело, но вы тут же вцепились в меня, как клещ.

– И прошу заметить – не только я.

– Так в чем же дело? Разумеется, за исключением внутри- и внешнеполитической важности данного мероприятия?

– Ну, не стоит столь уж пренебрежительно высказываться по поводу политического аспекта. Для экономики ваш автопробег будет более чем полезен. Потому что явственно укажет на новую транспортную артерию, пронизывающую всю страну. А это существенный толчок к развитию автомобилестроения и инфраструктуры. Ведь автомобили нужно заправлять топливом и обслуживать. Шоферам – где-то отдыхать и питаться. Но главное – это все же политика. И не столько внутренняя, сколько внешняя. И здесь вам отводится одна из ведущих ролей.

– Даже так, – не смог удержаться от сарказма Петр.

Он чувствовал, что уже влип. Понимал это с самого начала. Вот только понятия не имел, где именно и в чем это выразится. Единственное, что он знал наверняка, – ему это точно не понравится.

– Напрасно иронизируете, Петр Викторович. Вам выпала честь послужить интересам России.

– Честь?

– А вот тут ирония и вовсе неуместна, – жестко одернул его ротмистр. – Коль скоро вы живете в государстве, то должны осознавать, что, кроме прав, у вас есть еще и обязанности. И одна из первых – служить интересам Отчизны.

– А если я не желаю служить интересам государства там, где посчитаете нужным вы? Если я хочу просто жить? Платить налоги, обеспечивать работой людей, помогая им содержать свои семьи. По примеру моего тестя я недавно открыл техническое училище, есть автошкола. Начал строительство рабочего городка. Это ведь тоже своего рода служба. Разве нет?

– И то, что вы делаете, – просто замечательно. Несмотря на серьезные траты и напряжение сил, вы сегодня создаете задел на будущее. Но скажите, сможете ли вы выжить без поддержки государства? Заметьте, я сейчас даже не о физическом выживании, а об экономическом. Сколько вам потребуется времени, чтобы разориться и пустить все ваши начинания на ветер? То-то и оно. Любишь кататься – люби и саночки возить, – назидательно закончил ротмистр и отправил в рот кусочек мяса, нанизанный на вилку.

– А ничего, что наши начинания в первую очередь выгодны России? – все же попытался возразить Пастухов, положив руки, сжимающие вилку и нож, на край стола.

– Возможно. Но это в далекой перспективе, и пока еще не столь однозначно, – проглотив еду, ответил жандарм. – Даже промышленное производство каучука может оказаться не столь уж выгодным, и вы вылетите в трубу. Думаете, производители и поставщики природного каучука будут просто так смотреть на то, как вы отнимаете у них такой лакомый рынок сбыта, как Российская империя? Да они начнут поставлять каучук по сниженным ценам, превращая ваше производство в убыточное. Государство же может решить эту проблему всего лишь принятием соответствующего таможенного тарифа на природный каучук.

Хм. Ну, вообще-то полностью Петр не разорится в любом случае. Есть еще и прииск, золотая россыпь которого истощится не через год и не через два. Правда, заводы практически наверняка не выстоят. С одной стороны, и бог бы с ними. Как говорится, не жили богато, нечего и начинать. Но без поддержки государства клуб быстренько помножит Пастухова на ноль.

Однако главное даже не это. В конце концов, ему не привыкать. Но лишь в том случае, если бы бойцы клуба начали охоту только на него. А ведь они не оставят в покое никого из его близких. Александра с дочерью, Кессених с семьей, Виталий Юрьевич. Эти упыри дотянутся до всех, в этом Петр не сомневался ни мгновения. И правительство вполне может смириться с гибелью одного из своих видных промышленников. Главное, чтобы выжило производство. А оно устоит и без владельца с наследниками. Так что хочешь – не хочешь, а правила игры придется принимать.

– И что же я должен буду сделать? – возвращаясь к блюду и вдруг осознав, что совершенно спокоен, поинтересовался Петр.

– Во-от. Слова не мальчика, но мужа, – отсалютовав ему бокалом и пригубив красное вино, произнес ротмистр. – От вас, Петр Викторович, требуется сущая безделица. Вам надлежит доставить кое-какой груз из Пекина в Чойр. Это административный центр Гоби-Сумберского аймака.

– Монголия, – догадался Петр.

– Монголия, – соглашаясь, кивнул жандарм.

– И что же я повезу? Или это великая тайна?

– Тайна. Но… Какой смысл скрывать это от вас, коль скоро вы должны будете не только доставить груз, но еще и обеспечить скрытность. Вам надлежит перевезти полтора миллиона рублей. Борьба за независимость – весьма затратное мероприятие. Многие князья готовы выражать свои верноподданнические чувства исключительно за звонкую монету.

– И для чего понадобился я? К чему городить огород и закручивать многоходовую операцию? Перевезти деньги в Пекин, рискуя засветиться. Потом тащить их через половину страны и пересекать границу. Ведь вам куда проще доставить деньги иным маршрутом. Прямиком из Забайкалья. Я точно знаю, что позиции у нашей контрразведки там весьма серьезные. И кстати, отчего этим делом занимаетесь вы, а не разведка?

– Как много вопросов, Петр Викторович, – ухмыльнулся Потапенко, нанизывая на вилку очередной кусок мяса. – Попробую ответить. Итак, что касается меня. Капитан Клюев, ваш бывший куратор, дал вам характеристику как личности весьма своенравной и практически неуправляемой. Не очень хорошие качества для выполнения возлагаемого на вас задания. И как бы вы себя повели, прогнозировать достаточно сложно. Даже несмотря на то, что теперь вам есть что терять и за кого бояться.

Петр бросил на жандарма весьма красноречивый и не обещающий ничего хорошего взгляд, который ротмистр истолковал правильно. Да и трудно не понять его значение, обладая определенной информацией о собеседнике.

– Вот видите, Петр Викторович. Сидит в вас эдакая решимость не распутывать сложные узлы, а рубить их с плеча, – потыкав в его сторону вилкой, совершенно спокойно произнес жандарм. – Я же вам уже однажды помог, и отношение у вас ко мне весьма неоднозначное, а значит, и творить глупости вы торопиться не будете. Дальше вам, конечно, предстоит работать с разведотделом Генерального штаба. Что же касается многоходовой операции… Видите ли, насчет звонкой монеты – это вовсе не фигура речи. Монгольские князья предпочитают иметь дело с благородным металлом. Как, впрочем, и остальное население Монголии. Наверняка вам это прекрасно известно. – Петр кивнул, подтверждая предположение жандарма. – Так вот, полтора миллиона золотом имеют значительный вес. Более тонны. Согласитесь, это серьезная ноша.

– Согласен.

– А ваш грузовик имеет грузоподъемность шесть тонн.

– Вообще-то, учитывая то, что предстоит гонка по пересеченной местности, КАЗ будет иметь загруженность не более четырех тонн. В идеале, конечно, лучше бы меньше, но по условиям оглашенных нами правил участники пробега смогут использовать только те запасные части, которые сумеют увезти с собой.

– Н-да. Жестко вы.

– Иначе никак. Я смогу выиграть эту гонку, если сделаю ставку на выносливость. Только так, без вариантов. Вы же хотите обременить меня дополнительным грузом на самом сложном участке, перед пустыней Гоби.

– Понимаю. Но интересы государства…

– Уж поверьте, то, что делаю я, также затрагивает интересы государства, – убежденно перебил его Петр. – Причем в куда более высокой степени, чем предоставление рабочих мест нескольким тысячам человек. Одно только производство синтетического каучука, которое вы отчего-то недооцениваете, чего стоит. Интересно, что вы будете делать, если его попросту откажутся продавать в Россию? Вспомните, что было полвека назад, когда Германия давила на Россию, используя свое преимущество в промышленности. Ну да, оставим производство каучука. Наши двигатели… – Петр запнулся, подбирая слова, а потом продолжил: – Понимаете, за ними будущее. И чем быстрее Россия сделает на них ставку, тем большее преимущество получит впоследствии. Ну посудите сами, с чего бы господам создавать тайный клуб и с такой настойчивостью, даже жестокостью, противодействовать созданию дэвээсов? Ну была бы это никчемная идея, так и бог бы с ней. Сама сдохнет. Вон ведь на «стирлинг» такой охоты нет. К чему? Ведь при всех его положительных сторонах у него есть огромный недостаток – неизменная громоздкость. Дэвээс же – совсем другое дело. Этот автопробег должен показать его преимущество и обратить на него внимание.

– Возможно, вы правы. А возможно, нет. К сожалению, я в механике разбираюсь слабо, как и офицеры Генерального штаба вкупе с чинами министерства иностранных дел, – пожав плечами, как-то уж совсем легкомысленно ответил ротмистр. – Зато мы прекрасно осознаем внешнеполитические интересы России. А они требуют в кратчайшие сроки обуздать милитаристские устремления Японии. И, похоже, добиться этого, не ввязавшись в очередную войну, не получится. Поэтому необходимо сделать все, чтобы наше участие в этом конфликте было минимальным. Две последние войны нас кое-чему научили. Проще заплатить золотом, чем кровью.

– Я понимаю. Интересы государства важны. Но отчего бы не посмотреть дальше своего носа?

– Мы смотрим. Не сомневайтесь. Даже если вас задержат с золотом, вы – частное лицо, пытающееся провезти в страну золото контрабандным путем. Никакой политики. И то при условии, что вас кто-то будет досматривать. А это сомнительно при таком интересе со стороны газетчиков. Не думаю, что японцы станут усердствовать, противодействуя вам. И уж тем более не станут досматривать с особым тщанием. Что же касается гонки… Даже если вас задержат и арестуют, повторю – за контрабанду, останутся еще три автомобиля с вашими двигателями. Не делаете же вы ставку только на себя? Так что, как видите, мы подумали и об этом.

Петр в очередной раз смерил ротмистра взглядом и, наконец сдаваясь, тяжко вздохнул. Похоже, у него опять нет выхода. Ну или, во всяком случае, он его не видел. Петр получил то, чего хотел больше всего на свете, – дом и семью. То, ради чего он готов сражаться до последней возможности. Но, к сожалению, борьба вышла неравной, и без союзников ему не обойтись.

Он уже практически проиграл на информационном поле. Еще немного – и сенсация о существовании тайного клуба промышленников превратится просто в миф. После того как обыватель уверится в этом, избавиться от Петра и его близких, не привлекая особого внимания, не составит труда. Отчего он уверен в том, что с ними расправятся? Да оттого что его противники – упыри, которые привыкли решать серьезные вопросы радикально.

В этих условиях невозможно недооценить поддержку государства, раскрывшего над ним зонтик. Н-да. И вот теперь, очевидно, настал черед Пастухова платить по счетам. И он заплатит. Никуда не денется. Хотя бы потому, что он и без того рискует, лично участвуя в этой гонке. Но и не участвовать не может. Он будет чувствовать себя последней сволочью, осознавая тот простой факт, что сам остается в стороне, пока другие рискуют жизнями ради безопасности его семьи.

Конечно, помимо этого, его толкали вперед неуемная натура, жажда действий и желание получить очередную дозу адреналина. Куда ж без этого. Вот хочется ему остроты ощущений, хоть ты тресни. Контрабанда же золота… Ну не повесят же его, в самом-то деле. Отчего-то Петр даже не сомневался, что по Китаю прокатится без проблем. Так что если его схватят и потянут в суд, то будет это в Монголии, где, вероятно, вскоре установится русский протекторат.

Словом, риск увеличивался, но не настолько, чтобы отметать предложение Генерального штаба и начинать ненужное противостояние. Плюсы явно перевешивали. Ну а коль скоро так, то… В конце концов, запас грузоподъемности все одно остается солидный. Почти в тонну.

Опять же, нагрузку можно слегка и уменьшить, урезав количество запасных частей. Оно, конечно, нежелательно, но отчего бы и нет. За прошедший год непрерывной эксплуатации повылезали все основные болячки. Кое с чем удалось справиться. Кое-что приходится учитывать и иметь запчасти в ремкомплекте. Как же им еще далеко до того времени, когда автомобили смогут без особых хлопот преодолевать по три сотни тысяч верст!

Подумал было разделить золото между двумя грузовиками, но потом отказался от этой идеи. Практически с самого старта гонщики разобьются на четыре группы. Строго по классам автомобилей. И если на рокадных дорогах внедорожники и обычные авто будут вполне сопоставимы по скорости, то с момента ухода на проселок модели с повышенной проходимостью получат несомненное преимущество. Так что все золото придется грузить в свою машину.

Петр размышлял над этим, покидая гостиницу. Обсасывал эти мысли со всех сторон, и когда уже выехал за пределы столицы. Ему сейчас нужно было в Колпино – городок, где расположены его штаб-квартира и основные активы. Хм. Ну, будущие основные активы. Что и говорить, сейчас они только сосут, причем весьма усердно.

Из самого-то Петра предприниматель так себе. Никакой, в общем-то. Поэтому он основывается на мнении Кессениха, который, помимо того что является грамотным инженером, еще и неплохой делец. А Отто Рудольфович убежден, что придет время, когда убыточное предприятие в конце концов станет головным в их концерне. Ну да. У Кессениха весьма солидный пакет акций и право далеко не последнего голоса…

За «Руссо-Балтом» вздымался столб пыли. Или правильнее все же будет сказать – густой шлейф. Ветра практически нет, поэтому пыль стоит медленно оседающей стеной. Ох, не скоро еще начнут асфальтировать рокадные дороги! У Петра была идея поставить нефтеперегонный завод. Выгода очевидна, поэтому они так и поступят. Опять же, сырье для каучукового завода.

Правда, задумку с асфальтовым покрытием дорог Кессених отмел сразу же. Организовать дорожную компанию и обеспечить ее техникой по последнему слову нетрудно. Во всяком случае, это не идет ни в какое сравнение с их тратами и намерениями на будущее. Иной вопрос – кто заплатит за улучшение дорог? Уж не казна, это точно. Денег там, как всегда, не хватает даже на самое необходимое.

Вот странное дело. Вроде бы и другой мир, и история вильнула в другое русло, а опять всё как через одно нехорошее место. Войну Японии проиграли, как оно и было в его мире. Зато никакой революции и парад победы в Берлине после Первой мировой. И подход у властей вроде как чуть более адекватный, а Транссиб построили на двадцать лет позже. Да еще и влияние на Дальнем Востоке почти напрочь растеряли. В Монголии сейчас японский протекторат. В Маньчжурии марионеточное правительство, и она входит в состав Японской империи…

Свернув на подъездную дорогу к заводу, Петр покатил по асфальту. Невольно осмотрел салон автомобиля на предмет пыли. Молодец «Руссо-Балт», достойно противостоит превратностям дорог. А ничего так. Салон настолько герметичен, что не предоставляет пыли ни единого шанса.

Это стало заметно в еще большей степени, когда Петр остановился на служебной парковке и вышел на асфальтовое покрытие. Вид представительного авто, что говорится, не впечатлял. Черный цвет кузова едва просматривался сквозь толстый слой серой пыли.

Надо будет что-то придумать с расцветкой автомобилей. А то они сплошь черные, в крайнем случае белые, зеленые или бордовые. К примеру, серебристый – не такой маркий и должен быть более востребован. С такими-то дорогами – точно.

Н-да. Курица в гнезде, яйцо в… А он уже прибыток считает. Впрочем, если не верить, что у тебя все получится, то нечего и браться. Так что пошло оно все к бениной маме. Нужно уже сейчас думать о будущем и работать в этом направлении.

Петр захлопнул тяжелую дверь автомобиля и, оставив его на стоянке, рядом с другими авто, направился в здание заводоуправления. Невольно подумав о том, что его стальной конь на фоне соседей по стоянке совсем уж как-то выглядит замухрышкой.

– Алексей, организуй помывку моей машины, – задержавшись возле вахтера, распорядился Пастухов.

– Не беспокойтесь, Петр Викторович, сейчас передам в гараж, все сделают в лучшем виде, – заверил его мужчина средних лет и крепкого сложения.

Вахтеры что в зданиях, что на проходных, проходят по линии службы безопасности. На всех предприятиях концерна не встретишь сторожей из стариков и инвалидов. Потому как должность вовсе не номинальная. Петр совершенно не позволял себе формального подхода к вопросам безопасности. Чай, не от несунов и воров бережется.

– Погоди, – остановил он вахтера, уже взявшегося было за телефонную трубку. – Я сам. Вспомнил, что мне все одно туда нужно.

Вообще-то поначалу он хотел посоветоваться с Кессенихом. Но по здравом размышлении все же передумал. Кто его знает, этого немца. А ну как эта капля окажется решающей и перевесит чашу весов в сторону Германии? Они, конечно, союзники, но так уж сложилось, что все друзья России как бы себе на уме и предпочитают не верность союзническому долгу, а выгоду.

У Петра же не было никакого желания оказаться на пересечении интересов двух держав. А в Китае интересы России и Германии пересекались. И были диаметрально противоположными, сходясь только в одном вопросе. Относительно Японии. Правда, это вовсе не означало, что русские и немцы видели одинаковые пути решения данной проблемы. Устранить японцев, но при этом укрепиться самим – вот то, к чему стремились те и другие.

– Здравствуй, Николаич.

– И вам здравия, Петр Викторович, – поздоровался мужчина за пятьдесят, которого отличали обвислые пышные усы с заметной проседью.

Иван Николаевич служил начальником заводского гаража и заведовал как транспортом собственно завода, так и продукцией, сходящей с конвейера. Каждая единица должна была пройти обкатку на заводском автодроме. Минимум десять верст. Ну и при заводе техники хватает. Не смотри, что тот работает пока не в полную силу. Словом, забот предостаточно.

Ну и где было готовить автомобили, как не здесь? Уж кто-кто, а Иван Николаевич не подведет. Пусть у него за плечами только реальное училище, а не университет, зато практика столь огромная, что в вопросах подготовки, эксплуатации и ремонта автомобилей он мог дать сто очков вперед любому инженеру.

– Николаич, отправил бы кого на стоянку, чтобы моего красавца на мойку отогнали да привели в божеский вид. А то, ей-ей, стыдно.

– Сделаем, Петр Викторович. Алешка!

– А, дядя Ваня? Здрасьте, Петр Викторович! – тут же подбежал парнишка лет пятнадцати.

Наверняка из училища при заводе. Практика для них – вполне обычное дело. Так и чередуют ее с теоретическими занятиями. Причем на практику отправляют в разные места, чтобы выявить сильные стороны ребят. Ну а там уж, как говорится, по интересам и возможностям. Нет, не силком, а кому что понравится. Оно ведь если дело нравится, то и учишься ему не за страх, а за совесть.

– Вот что, Алексей. Давай мухой на стоянку. Авто господина Пастухова знаешь?

– А то, – сразу смекнув, к чему клонит начальник, тут же воодушевился паренек.

– Отгони на мойку, и чтобы оно засияло, как сам знаешь что у кота.

– Сделаю, дядя Ваня.

– Петр Викторович, ключи-то в авто? – поинтересовался заведующий гаражом.

– Да. В замке зажигания торчат.

Вот еще одна новинка, привнесенная Петром. На паровиках, к примеру, ничего подобного нет. А тут – пожалте. Теперь не всякий умник и угонит. Кессених предложил было пользоваться чем попроще, без ключей. Там всего-то и нужно замкнуть пару контактов. Но Пастухов воспротивился такому упрощению. В конце концов, труд не столь уж велик, и стоит не особо дорого, зато насколько удобнее.

– Иван Николаевич, дело у меня к тебе, – провожая взглядом убегающего парнишку, произнес Пастухов.

– Я так думаю, Петр Викторович, по поводу автомобилей для гонки. Так вы не волнуйтесь. У нас все в лучшем виде. Сам каждую гайку проверил. Запасные части лично перебрал. За каждый брак головой готов ответить.

Вот так. На заводе каждый, от владельца до последнего дворника, знал, что именно стоит на кону этой гонки. Потому и отношение к ней особое. Прониклись люди. А отчего не проникнуться? Ведь не только судьба завода решается, но и рабочих. Не дураки же, видят, каков замах. Целый рабочий городок строится. Но если завод не заработает в полную силу, все прахом. Никакому золотому прииску такую ношу не потянуть.

– Верю, Иван Николаевич. И в то, что все слесари работали не за страх, а за совесть, тоже верю. Потому и вопрос у меня не по этому поводу. В кузове моего грузовика нужно будет сладить двойные полы. Да ладные, из хорошей доски, чтобы не прогибались.

– К чему это? В доске весу дополнительного будет пудов двадцать. А мы вроде как хотели облегчить грузовики.

– Знаю. Но надо. Да, и еще учти, что в получившемся тайнике я груз повезу. Около тонны. Не гляди так. Сделаешь сам и ночью. В помощники себе возьмешь одного, не больше. Сам гляди, кого, но только учти – никому ни слова. – Петр внимательно посмотрел на заведующего гаражом.

– Кхм. Сделать-то сделаем. Не вопрос. Возьму с собой Серафима, из того клещами слова не вытянуть. Только…

– Иван Николаевич, ты мне веришь?

– Кхм. Верю, Петр Викторович.

– С вас только работа и молчание. А я даю слово, что вам это никак не аукнется. Но не обессудь, рассказать, к чему мне это, я не могу.

– Какой просвет-то оставлять? – покряхтев в последний раз, уточнил заведующий.

– Пару вершков[7], не больше.

– Сделаем, Петр Викторович, не сомневайтесь.

– Вот и ладно.

Что ж, здесь вроде все. Ивана Николаевича учить – только портить. И то, что вопрос как бы не по механике, не имеет никакого значения. Это в мире Петра без труда найдешь того, кто понятия не имеет, с какой стороны браться за топор и пилу. Здешний народ работать умеет. Есть, конечно, и неумехи, но это по большей части бездельники. Либо народец лихой, у которого специализация совершенно иная.

Петр направился в заводоуправление, намереваясь тут же проследовать в конструкторское бюро. Александра, получившая дополнительный стимул для работы, пропадала сейчас там. Обдумывала новую концепцию и прикидывала силы и средства, необходимые для воплощения задумки. Вот и пусть горит на работе. А то взяла моду за руль прыгать. И чтобы непременно в автопробеге. Пускай корпит над чертежами. Для чего-то же она заканчивала университет.

В здание вошел с внутреннего двора, поднялся на четыре ступеньки, выводящие на уровень первого этажа, и сразу же двинулся было на второй этаж, где и располагалось конструкторское бюро, когда его окликнул вахтер:

– Петр Викторович!

– Слушаю тебя Алексей, – обернулся Пастухов.

– Тут к вам посетитель. Я позвонил в гараж, да мне сказали, что вы уже ушли.

– Я понял. Ну, пропусти.

Петр внимательно посмотрел на мужчину лет тридцати. При этом невольно слегка прижал руки к телу, ощущая твердость находящихся в наплечных кобурах пистолетов. Вроде гость и не представляет собой ничего особенного, эдакий хлыщ с рассеянным и в то же время любопытным взглядом. Пусть и строен, но вовсе не выдающихся статей, где-то даже элегантен.

– Разрешите представиться – Мезенцев Илья Иванович.

– Пастухов Петр Викторович. Чем могу быть полезен?

– Мне посоветовал к вам обратиться господин Потапенко.

– Григорий Юрьевич?

– Именно. Это относительно озвученного им предложения.

– Ясно. Прошу в мой кабинет. Там нам никто не помешает.

Поднялись на второй этаж и прошли прямиком в кабинет Петра. А куда еще-то, с эдаким гостем? Не к Кессениху же.

– Итак? – закрыв за ними дверь в кабинет, начал Петр.

– Позвольте я угадаю. Вы были в гараже, а значит, наверняка отдали распоряжение об устройстве тайника.

– Вам не откажешь в прозорливости.

– Работа такая, – легкомысленно пожав плечами, ответил гость. – Капитан разведотдела Генерального штаба Мезенцев.

– Ясно. Значит, основной заказчик пожаловал.

– Так и есть. Если вам не трудно, прикажите вашим людям прекратить работу.

– Она и не начиналась. Я распорядился сделать все ночью, – возразил Петр.

– Превосходно. Я так понимаю, что как минимум один человек в курсе неких приготовлений с вашей стороны?

– Двое. Но это надежные люди.

– Я ничуть в этом не сомневаюсь. Но все же их нужно будет препроводить к нам для беседы.

– Будете собирать подписки? – догадался Петр.

– Будем, – отбросив легкомысленный тон, серьезно ответил капитан. – Не в шутки играем. На кону десятки тысяч жизней, если не сотни.

– Я все понял. Что-то еще?

– Оба грузовика необходимо отогнать в наш гараж. Там их переоборудуют согласно новым задачам.

– Оба? – удивился Петр.

– Различия в оснащенности грузовиков могут вызвать подозрения, – пояснил посетитель.

– Ясно. Надеюсь, вы в курсе, что наш отлет назначен на послезавтра?

– Разумеется. Вы сможете забрать свои авто уже завтра, скажем, в два часа пополудни.

– Уверены, что сумеете переоборудовать оба грузовика?

– Несомненно. Кто их отгонит?

– Эти двое и отгонят, – пожал плечами Петр, имея в виду заведующего гаражом и слесаря.

– Отлично. Вот адрес. Их там будут ждать. – Мезенцев быстро что-то записал на листке блокнота, после чего вырвал его и протянул Петру.

Н-да. Вот оно, значит, как все закрутилось. Впрочем, тот факт, что разведка ничего не пускает на самотек, уже обнадеживает. Куда меньше вызвало бы доверия, если бы вопросы с перевозкой полностью легли на его плечи. А так – уже неплохо. Хотя риск, конечно, все одно остается. Но когда знаешь, за что рискуешь, оно куда как легче.

Кстати, Петра немало удивил тот факт, что разведка и контрразведка фактически сведены в одно ведомство при Генеральном штабе и просто разделены на два направления. В его мире вроде бы это были совершенно разные структуры и к Генеральному штабу не имели никакого отношения. У тех вроде как была своя разведка, ГРУ.

Впрочем, сейчас по факту идет становление всех этих силовых структур. И вообще, этот процесс – вечный. К примеру, пограничная стража находится в ведении Министерства финансов. В то же время казачьи части, также охраняющие границы, подчинены военному министру.

Словом, ничего удивительного в том, что местные структуры власти и силовиков отличаются от существующих в его мире. Да Петр и у себя-то не больно был в курсе относительно этого вопроса, а уж здесь и подавно. Правда, изучить местные реалии у него еще была возможность, чего никак не скажешь о потерянной для него Родине.

Воспоминания об утраченном навеяли тоску. Случалось с ним такое. Не понять отчего, но вот так нахлынет порой – и словно пыльным мешком накрывает. А ведь, казалось бы, ничто его в том мире не держало. Все дорогое и родное он обрел здесь. Но… Возможно, причина в том, что Петр так до конца и не вписался в этот мир, будучи представителем более позднего времени.

В такие минуты у него было только две отдушины. Первая сейчас трудится в поте лица, стараясь объять все и сразу, так что до нее не достучаться. Нет, если потереться о плечо, да просительно мурлыкнуть… Но вот просить-то в такие минуты и не хотелось. Поэтому Петр поспешил на выход и, оседлав свежевымытый автомобиль, рванул домой. К дочери.

Жена вернулась только в сумерках, когда уставшая, но довольная Ириша наконец заснула на руках отца. Едва взглянув на Петра, Александра тут же поняла, что с ним творится. Такая меланхолия на него нападала нечасто. И только по одной причине.

– Опять? – заботливо погладив его по голове, спросила она.

– Бывает, – устремив на жену влюбленный взгляд, ответил Петр. – Как дела с новыми двигателями?

– Забыл? – приложив пальчик к его губам, упрекнула Александра. – Дома мы о работе не говорим. И о твоем мире мы тоже говорить не будем, – опередила она его. – Нечего душу травить. Мы вообще ничего говорить не будем.

Александра устроилась у мужа на коленях, отчего стул легонько скрипнул. Обняла и поцеловала, обволакивая своими мягкими и влажными губами его уста. Ч-черт! Как она хороша. Впрочем, Петр еще попытался сохранить рассудок, на секунду оторвавшись от супруги:

– Сашенька, ты ведь голодна.

– И ты даже не представляешь, насколько, – промурчала она.

– Я не об этом, бесстыдница.

– А я об этом. Ты собрался нас бросить минимум на месяц. И что делать бедной молодке?

– Резонно.

– Отнесешь или слабой женщине самой идти в спальню?

Ну, не сказать, что Петр сейчас был в лучшей форме. Близость жены на него до сих пор действовала так, что коленки подгибались сами собой, а в руках обнаруживалась предательская дрожь. Впрочем, жаловаться на это Петр не собирался. Да и сил все же достало подхватить Александру, впившуюся в него поцелуем, и подняться с ней на руках на второй этаж.

Н-да. Нет, они все же поужинали. Правда, уже ночью, увлеченные на кухню урчащими от недовольства животами. А и то – сколько ж можно издеваться! Организм человека – он ведь не железный. А тут еще и столь усиленные нагрузки. Эдак и до истощения дойти можно…

Утром Петр едва добрался до своего авто на плохо слушающихся ногах. Оно бы поваляться малость, как это сейчас делает Александра, но нельзя. Ей-то особо торопиться некуда, а у него уже завтра дирижабль. И нужно еще успеть сделать целую уйму дел. Опустившись за руль, Петр ощутил неописуемое наслаждение. Все же досталось ему вчера изрядно.

Потом с тоской подумал о том, что сегодня будет последняя ночь перед долгой разлукой. Правда, тело отреагировало совершенно неожиданным образом. Хоть бери и возвращайся.

Ну уж нет. Надо и делами заниматься. Петр решительно повернул ключ зажигания, и когда под капотом глухо заворчал мотор, включил передачу. Оно бы прогреть. Но… Все-таки на дворе конец мая. Пусть и Северная столица. Петр решительно выжал акселератор.

Правда, тронуться с пробуксовкой не получилось. Не та мощность у двигателя. Да и бронированный «Руссо-Балт» – та еще тяжеленая дура. Поэтому авто тронулось плавно и где-то даже величаво.

Теперь заехать за Иваном Николаевичем и Серафимом, чтобы они потом перегнали грузовики из гаража Генштаба обратно на завод. Вообще-то сказано было в два часа пополудни, но дел у Петра до этого момента предостаточно. Завтра в дальний и, чего уж там, опасный путь. Так что нужно привести все бумаги в порядок…

– Ну как вам, Петр Викторович? – Капитан не без гордости смотрел на творение рук работников гаража.

– Хм. Да как вам сказать, Илья Иванович. В целом я особых отличий не наблюдаю. Разве что топливные баки побольше да в кузове добавилась какая-то бочка, – рассматривая свой КАЗ, ответил Пастухов.

– Куда правильнее ее называть цистерной для воды.

– Серьезная такая емкость. Любому паровику на зависть, – ухмыльнувшись, заметил Петр.

– И это как нельзя лучше вписывается в ваш образ. Любите вы во всем перестраховываться. Вон лебедку поставили, хотя ехать собираетесь на внедорожнике. Изрядный запас воды с собой повезете. Все же пустыню Гоби пересекать. Да и в степи вода далеко не на каждом шагу, солончаков и тухлых водоемов хватает, а вот с пресными водоемами не все просто. Так что вода лишней не будет.

– А ничего, что на каждом автомобиле и самолете будет установлена радиостанция? И самолеты эти будут барражировать над гонщиками?

– Ничего страшного. Техника есть техника. Ей свойственно ломаться.

– Ладно. Мне не впервой выставляться параноиком. На втором авто все то же самое?

– Ну а для чего же мы просили пригнать оба ваших грузовика? Второй получил точно такую же цистерну и баки, – указав на стоявший рядом автомобиль, подтвердил капитан. – Ну а с легковыми…

– Там обойдутся канистрами. Разве что накину еще по парочке, чтобы уложиться в общую тенденцию. От объема баков и цистерны забрали много?

– Запас горючего остался на том же уровне, так что вы ничего не потеряете. Запас воды значительно больше прежнего. Заглянув в емкость, ничего, кроме воды и дна цистерны, не рассмотреть. В баке и подавно ничего не видно. На простукивание – никаких отличий. Кругом вода и топливо. Это не ваша кустарщина с кузовом. Все цивилизованно и опрятно.

– Мы сделали бы не хуже, если бы у нас было время.

– Согласен. У нас времени было побольше. Хотя, признаться, мы до последнего не знали, одобрят ли нашу инициативу. Но, слава богу, все сошлось.

– Не сказал бы, что я так уж разделяю вашу радость, – осматривая грузовик со всех сторон, недовольно буркнул Петр.

Совсем не лишнее. Кто их, этих вояк, знает. Напортачат чего, а ему потом в пустыне мучиться. Впрочем, отсюда прямиком в родной гараж, в заботливые руки Николаевича. Ему веры куда больше. Но ведь и до гаража нужно как-то доехать.

Вот не верилось Петру в прямые солдатские руки. Пусть и гараж этот – Генерального штаба. Служат тут все те же солдаты срочной службы. Не восемнадцатилетние юнцы, как в его мире, но все же.

Кстати, после войны народ начали призывать не на пять лет, а на три года. Оценило правительство необходимость военной подготовки как можно большего числа мужского населения.

– Бросьте, Петр Викторович. Уж вы-то своей выгоды не упустите, – отмахнувшись от слов собеседника, произнес капитан.

– Ой ли? Пока вот приходится своей шкурой рисковать. И случись беда, Русь-матушка от меня открестится, – в упор посмотрев на разведчика, высказался Петр.

– Открестится, – не стал лукавить Мезенцев. – Да только шансы на то, что случится нечто нехорошее, весьма малы. Вас будут прикрывать со стороны японцев. Ну… Вы понимаете.

– Разведка не дремлет? – склонив голову набок, удивился Петр.

– Вы нас совсем уж за криворуких не держите, – с показной обидой произнес капитан.

– А для чего же тогда вам понадобился я? – не понял Петр.

– Ваш автопробег пришелся как нельзя кстати. Собственно, именно поэтому мы сразу же взяли это мероприятие под свою опеку и оно получило такую поддержку в правительстве. Но изначально план предусматривал использование частного лица. Иностранца, решившего выиграть солидный приз. Тем более что доставка участников к месту старта была предусмотрена прямо из Петрограда.

– И что же изменилось?

– А это все небезызвестный вам Клюев, – пожал плечами Мезенцев. – Клим Сергеевич буквально загорелся, когда узнал об автопробеге и вашем участии. У нас ведь все предусмотрено, просчитано и учтено. Без дураков. Если что и сможет помешать осуществлению задуманного, то только случайность. К сожалению, предусмотреть их попросту невозможно. Остается хоть как-то компенсировать, чем-то столь же необъяснимым. Вас же отличает просто невероятное везение.

– Разведка стала столь мнительной? – хмыкнул Петр.

Он-то полагал, что уж кто-кто, а эти-то всегда опираются на профессионализм.

– Разведка всегда была мнительной, Петр Викторович. И удачливость агента учитывается далеко не в последнюю очередь, – вполне серьезно ответил капитан.

– Допустим. Ну а моя-то выгода в чем? Вы вскользь упомянули об этом.

– Осмотритесь повнимательней. Разве не видите автомобили вашего завода? Гараж Генерального штаба – и ваша продукция.

– Вот как? – вновь пришлось удивляться Петру.

– Именно. Вам это ни о чем не говорит?

– Как минимум о том, что вопрос о возможности оснащения армии автомобилями с новыми двигателями рассматривается на достаточно серьезном уровне.

– Во-от. А что такое личное отношение в России, надеюсь, вам объяснять не надо?

– Нет.

– Правильно. Потому что это половина успеха. Внутренние испытания, автопробег, вдобавок ко всему симпатия со стороны начальника Генерального штаба. И если дело на востоке выгорит как надо, то и со стороны его императорского величества. Как вам перспективы?

– Перспективы правительственных заказов завораживают, – медленно кивнув, понимающе произнес Петр. – Но все же я не склонен думать, что все это свалится мне на голову только за то, что я доставлю груз по месту назначения. Вопрос этот рассматривается уже давно.

– Разумеется. Но, повторюсь, мы в России. Напомнить вам, сколько перспективных идей так и осталось под сукном? Тот же Транссиб. О нем говорили давно. Одумались же, только когда едва не потеряли весь Дальний Восток. Или взять что-нибудь поскромнее. Александровский первым изобрел вполне работоспособную торпеду, но идею сочли преждевременной и отмахнулись от нее. Зато когда нечто подобное было предложено и применено англичанами, пусть и безуспешно, тут же ухватились за новое оружие. Наши конструкторы летательных аппаратов ни в чем не уступали зарубежным. Если же судить по нашим самолетам, так еще и превосходили их. Но… Казне это оказалось не по силам, а частных инвесторов не заинтересовало. А результат – в войну нам пришлось ой как несладко. Вы слышали о Лебеденко и его «Царь-танке»?

– Это тот, что завяз на полигоне, так и не добравшись до линии фронта?

– Именно. На воплощение этого несусветного чуда указом его императорского величества было выделено двести десять тысяч рублей. На секундочку – это был пятнадцатый год, нас били в хвост и в гриву, нам не хватало обычных пехотных винтовок. На эти деньги можно было вооружить полк. Но покровительство императора и одно только его слово решили дело в пользу господина Лебеденко.

– Все-все, вы меня убедили, – замахал руками Петр. – Согласен. Я так же заинтересован в том, чтобы ценный груз был доставлен неизвестно кому.

– А вот тут вы ошибаетесь. Вы этого человека прекрасно знаете.

– Только не говорите, что это Клюев, – вздернув бровь, произнес Петр.

– На той стороне встречать вас будет именно Клим Сергеевич, – с улыбкой подтвердил капитан. – Он сейчас занимает пост советника при лидере монгольских заговорщиков, Содномыне Дамдинбазаре. Ч-черт, язык сломаешь, пока выговоришь.

– Это точно. Ничего, если я не буду запоминать это имечко?

– Да бог с вами, вам-то оно к чему. К тому же вы только извозчик, если можно так выразиться. За груз будет отвечать другой человек.

– Только не говорите, что вы собираетесь поменять мне напарника.

– Именно это мы и собираемся сделать. Знакомьтесь, – подзывая жестом кряжистого мужика лет сорока, произнес капитан, – штабс-капитан Плужников.

Петр никогда не подумал бы, что этот мужик, отирающий руки чистой тряпицей, является офицером. Впрочем, очень может быть, что он из простых рабочих. Минувшая война способствовала выдвижению многих из тех, кто не имел бы шансов в мирное время.

– Иннокентий Андреевич, – протягивая руку, прогудел офицер густым басом.

Отчего-то подумалось, что таким бы в церковном хоре петь. Или на сцене театра. Но жизнь распорядилась иначе. Взгляд спокойный, движения ровные, даже плавные, рукопожатие крепкое. И вообще, от него веет уверенностью и непоколебимостью. Рядом с таким чувствуешь себя как за каменной стеной. Интересный кадр.

– Петр Викторович. Но лучше просто Петр, – представился Пастухов.

– Тогда и со мной без церемоний. Зови Кешей.

– Кеша?

Н-да. Ну не вязалось это уменьшительно-ласкательное с таким крепышом. Иннокентий в крайнем случае. Но… Петру, например, не нравится, когда к нему обращаются по имени-отчеству. Когда люди малознакомые – это одно. С Плужниковым же им предстояло провести вместе достаточно долгий срок. Одной Монголией никак не обойтись.

– Нормально, – отмахнулся офицер, поняв затруднения Пастухова. – Зато в качестве маскировки лучше не придумаешь. – И тут же перевел разговор в другое русло: – Как у тебя с оружием, Петр?

– Не думаю, что ты не проинформирован относительно моей личности, – пожав плечами, ответил Пастухов.

– Читал. Но одно дело – написанное кем-то, другое – реальность.

– Под огнем не испугаюсь. Стреляю хорошо. Не снайпер, но и не косорукий. Из оружия с собой беру винчестер, «томпсон», пистолеты маузер и браунинг, дымовые и светошумовые гранаты. Слышал о таких?

– Слышал. Наше начальство даже озаботилось подробным изучением данного вопроса. А отчего вооружение-то все больше американское? Имеешь склонность?

– Да нет. Само как-то вышло.

– Ясно. Тогда слушай мое предложение. «Томпсона» и пистолеты оставляй. Хороший выбор для боя накоротке. А вот винчестер с собой тащить незачем. Дальше сотни сажен от него толку уже – как с козла молока. А местность там все больше открытая. Простор и обширные расстояния. Вместо него снарядим тебе автомат Федорова. Управишься?

– Да не вопрос. Не думаю, что там что-то сложное. Только…

– Нормально, – перебил его Плужников. – Он с сошками. Вполне сойдет за ручной пулемет. Даже барабанные магазины имеются, на пятьдесят патронов.

– Сомнительно, что из него выйдет полноценный пулемет. Да и как автомат… Громоздкий и тяжелый, – усомнился Пастухов, которому как-то доводилось видеть солдат с этим оружием.

– И его боевое применение вполне это доказало, – согласился штабс-капитан. – Потому и вполне доступен на гражданском рынке. Для путешественников в диких краях очень даже ничего. Для армии сейчас разрабатывается нечто другое. Но нам ведь не воевать. По нашим потребностям сойдет. И дистанция вполне приемлемая. Я вооружусь так же, разве только вместо автомата Федорова прихвачу «арисаку» с оптикой. Получится полная унификация по боеприпасам.

– По оружию все?

– Гранат бы. Но, даже учитывая то, что нас будут прикрывать, рисковать с ними все же не следует. На них запрет не только в России. Случись что, придется обходиться твоими хлопушками.

– Ну, раз с этим закончили, встречный вопрос. Кеша, ты грузовик-то водить умеешь?

– Обижа-аешь. Месяц практиковался на КАЗе и по дорогам, и по бездорожью. Не скажу что профи, но не подведу.

– Ладно. Принимается. Я так понимаю, грузовик до самого отбытия будет находиться здесь?

– Можете их перегнать на территорию вашего петроградского гаража такси, – ответил Мезенцев. – Усиленная охрана никого не удивит. Так сказать, в рамках сбережения от темных происков тайного клуба.

– А если…

– А никаких «если» быть не может, Петр Викторович, – покачав головой, возразил капитан. – Груз находится внутри, и Иннокентий Андреевич его принял. Он же ответственное лицо и уже находится при исполнении.

– Ясно. Ну что ж… Тогда садись, Кеша, за руль, и в путь. Второй грузовик отгонит мой заведующий гаражом. Держись за ним. Он тебя доведет до места.

– Да я вроде знаю адрес.

– Грузовики погоните в Колпино. Там мои слесари все проверят после ваших криворуких солдат-механиков. Это я даже обсуждать не буду. И вообще, нам с тобой на этом красавце через пустыню ехать. Не забыл?

– Помню.

– Вот и ладно.

Ну а пока суд да дело, надо бы посмотреть, что это за чудо-юдо такое, этот автомат, или, как сам конструктор называл его, ружье-пулемет. Господи, и чего изгаляться? Ну и назвал бы автоматической винтовкой или ручным пулеметом. Но только не автоматом. Во всяком случае, в понимании Петра.

Пристреливать оружие отправился на стрельбище близ завода. Было таковое на сотню сажен. Где-то ведь службе безопасности практиковаться в стрельбе надо. Да и самому пострелять – вовсе даже не лишнее. Оружие ведь постоянной практики требует.

Н-да. Автомат Петра разочаровал. Здоровая и неудобная бандура. С коробчатым магазином еще ничего, а вот с барабанным… Да и полсотни патронов за раз для него явно многовато. При автоматическом огне сильно греется. Кожух охлаждения явно не спасает. Словом, недопулемет какой-то.

Но если не серьезный бой, то вполне на уровне. Правда, бить нужно будет только короткими очередями. Длинные, и уж тем более непрерывный огонь, – в самом крайнем случае. А лучше и вовсе одиночными. Так на какое-то время можно избежать нежелательного перегрева и в то же время обеспечить кое-какую плотность огня. При точной стрельбе хватит и военным, не то что бандитам.

А с точностью боя у автомата вполне неплохо. Даже при стрельбе очередями, но если только с сошек. С рук – полная беда. Даже подумал было смастерить дульный тормоз-компенсатор, но отказался от этой идеи.

Напортачить – много ума не надо. А вот чтобы создать стоящее оружие или хотя бы его модернизировать, тут уже мозги очень даже не помешают. Вон, казалось бы, дэвээсы знает как облупленные. А поди ж ты, без Кессениха и Александры никуда. Только и того, что обозначает направление. Дальше уж они сами. Но там Петр хотя бы может указать на конкретные ошибки с их стороны, пусть и не знает, как все высчитать. В отношении же оружия так и вовсе слышал звон, да не знает, где он.

После стрельбища посетил гараж. Оно и автомат почистить, да вернуть в кабину нужно. Штабс-капитан переделал один из держателей, предназначавшийся для винчестера. Ну и с отстраненным от гонки шофером поговорить надо. Тот ведь уже и настроиться успел, и извелся весь, а тут такие перемены. Впрочем, они не только ему обухом по голове пришлись.

– Петр Викторович, как же так-то? – завидев его, тут же подбежал возмущенный шофер, едва успевший отслужить в армии.

– Ну, так уж вышло, Анисим. Ты уж не обессудь, но… – Петр неопределенно развел руками, а потом все же решил пояснить: – О тайном клубе слышал?

– Слышал, – кивнул парень.

– Только никому.

– Могила, – заверил он.

– Есть сведения, что эти гады решили добраться до меня, потому как наши двигатели им поперек горла. А потому там может быть опасно. У Ке… – Петр оборвал себя, и поправился: – У Иннокентия опыт боевой не чета чьему иному.

Вот ведь. Вроде штабс-капитан сам обозначил подобное обращение к нему, но как-то не выходит запросто называть его таким имечком. Да пошло оно все! Иннокентий, и никаких гвоздей. А там пусть катится их конспирация колбаской по Малой Спасской. Ну не может он. При этом имечке перед глазами сразу же встает эдакий постреленок с рыжей вздыбленной шевелюрой и обязательно конопатый до безобразия.

– Мне тоже пришлось повоевать. Чай, сами знаете, на Транссибе под китайскими пулями хаживал.

Н-да. Не впечатлили парнишку слова о боевой подготовке нового шофера. И про Транссиб он не преувеличивает. Именно поэтому Петр и согласился его взять. Были и поопытней, да вот желания кататься по пустыням у них отсутствовало напрочь. А брать со стороны? Петр пока еще не сошел с ума. Подобрать из службы безопасности? Угу. Ему в первую очередь опытный шофер нужен, а не боец. Гонку выигрывать нужно.

Ну что ж, никто тебе не виноват. Хотел по-хорошему, а придется как всегда. Прости, парень.

Петр выхватил пистолет, заряженный резиновыми пулями, и тут же нажал на спуск, целя чуть в сторону от Анисима. Потом повел стволом и нажал снова. И снова, и снова! Пули-то резиновые, но выстрелы вполне себе натуральные.

В гараже, кроме Пастухова и Плужникова, в этот момент находились четверо. Двое слесарей, заведующий гаражом и собственно Анисим, несостоявшийся сменный шофер. От выстрелов все сначала оторопели, а потом попадали на бетонный пол. Вот так. Повоевать-то довелось всем. И что такое пальба со свистящими пулями, знали не понаслышке.

Один только Иннокентий не просто упал на пол, а ушел в перекат. Прокатился под грузовиком и занял позицию за колесом, сжимая в руке браунинг. Потом сообразил, в чем дело, и, сплюнув, поднялся на ноги, отряхивая одежду.

– Веселишься, Петр? – с осуждением бросил он.

– Извини, Иннокентий. Тут кое-кто был не согласен с твоей кандидатурой.

– Теперь возражений нет? – с ехидцей спросил штабс-капитан.

Анисим поднялся с виноватым видом и совсем по-мальчишески шмыгнул носом. Потом отряхнул брюки. Поднял взгляд на Пастухова.

– Анисим, ты зла на меня не держи, – перезаряжая пистолет, произнес Петр. – Просто я хочу не только выиграть гонку, но и к жене с дочкой вернуться.

– Да понял уж, – вздохнул парень.

– Вот и ладно, что понял.

– Всем стоять! Не двигаться! Руки вверх, чтобы мы видели!

Ого. А вот об этом Петр как-то не подумал. Группа немедленного реагирования пожаловала. О серьезном отношении к вопросам охраны и безопасности в целом уже говорилось. Вот и еще одно подтверждение тому.

– Спокойно, парни! Я Пастухов! – поспешил выкрикнуть Петр.

– Выполнять! Руки! Живо! – даже не подумал подчиниться старший группы.

Оно и правильно. Мало ли, как оно тут все. Вдруг хозяина кто-то держит на прицеле и тот говорит только то, что ему велят. А тут еще, кроме уже знакомых работников, какая-то незнакомая морда. Помощник Акимова недаром ест свой хлеб – с людьми работает вдумчиво, основательно, не пренебрегая мелочами.

Петр поспешил выполнить требование и настоятельно рекомендовал Иннокентию не дурить. Мол, свои, сейчас разберемся, и все будет в порядке. Хорошо хоть тот послушался. Пастухов буквально шкурой чувствовал: еще чуть-чуть, и в гараж полетят светошумовые гранаты, а потом начнется штурм. У парней инструкция, и за это они получают солидное жалованье.

Разобрались быстро. После чего четверо парней с нескрываемым недовольством потянулись на выход. Н-да. Некрасиво как-то получилось. Но с другой стороны, внезапная проверка. И бойцы прошли ее очень даже успешно. Надо будет им выписать премию.

– Иван Николаевич! – возвращаясь к насущному, окликнул Пастухов заведующего гаражом. – Определи Иннокентия на отдых у себя в закутке. Сам же возьми людей сколько потребно – и еще раз все четыре автомобиля до винтика.

– Сделаем, Петр Викторович, – правильно поняв его легкий кивок, ответил начальник гаража.

Ну да. Никому из посторонних подходить к грузовику Пастухова нельзя. И Иван Николаевич уж позаботится об этом. Не то кто знает, как оно все обернется. Опытный слесарь может и заметить что-то неладное. А лишние разговоры… Ни к чему они.

Глава 7

И да начнется гонка!

Восток – дело тонкое. И пусть товарищ Сухов имел в виду совершенно иной Восток, проще от этого он не становится. Но, как ни странно, при всей кажущейся проигрышной ситуации в целом позиции России в Китае довольно сильны. Постаралось российское правительство, чего уж там. Ну и военные не оплошали.

По прибытии в Пекин Петр был крайне удивлен при виде китайских военных. Их форма сильно напоминала русскую. Разве что головные уборы пусть и походили на средневековые шлемы, но были выполнены на восточный манер. Остальное же, кроме расцветки, вплоть до знаков различия и вооружения один в один с русской армией.

Данное обстоятельство его настолько поразило, что он поспешил с расспросами к своему новому напарнику и по совместительству офицеру разведки штабс-капитану Плужникову. И тот поведал много интересного. В отношении Монголии в том числе. А Петру казалось, что уж по Монголии-то он в курсе. Не тут-то было.

Все началось еще после так называемого Боксерского восстания. Россия тут отметилась не лучшим образом. Да и могло ли быть иначе? Но зато по итогам оказалась в весьма выигрышном положении. В ходе боев русская армия показала себя с наилучшей стороны. Или же русскому командованию попросту везло.

Да и после боевых действий русские солдаты выгодно отличались от остальных интервентов отсутствием со своей стороны жестоких расправ и мародерства. Опять же, на территориях, находящихся в ведомстве русских комендантов, не могло быть и речи о расправах без суда и следствия. Действовали они, конечно, жестко, но все же не огульно метя всех под одну гребенку. Это способствовало более лояльному отношению к оккупантам со стороны местного населения.

Благодаря такому раскладу русские военные и дипломаты сумели добиться от китайского правительства решения о реформировании китайской армии по образцу и подобию русской. Не сказать, что она на тот момент была передовой, но факт остается фактом. Русские сумели себя подать.

Реформа вооруженных сил Цинской империи означала и перевооружение армии. Конечно, у русских все было не столь уж благостно в области производства оружия. Мощностей заводов не хватало даже для перевооружения собственной армии, винтовки заказывались за границей. Что уж тут говорить о поставках для Китая. Тем не менее, Витте буквально вцепился в эту возможность.

Первые поставки осуществили оружием, произведенным для России во Франции. Причем китайцам винтовки и револьверы продали дешевле, чем закупили у французов. То есть сделка прошла в минус. Но зато тем временем в России наращивалось производство из расчета предполагаемых поставок в Китай. Та же ситуация была с артиллерией и остальным снаряжением.

На выполнение договоренностей не повлияло даже поражение России в русско-японской войне. Русские заводы продолжали поставлять на китайский рынок различное вооружение и снаряжение. Кстати, обстановка в русской армии в ходе Первой мировой, или Великой, войны была не столь уж плачевной.

Конечно, нельзя сказать, что удалось полностью избежать винтовочного и снарядного голода. С созданием стратегических запасов на случай войны Генеральный штаб все же намудрил, и они оказались явно недостаточными. Но того, о чем слышал Петр в своем мире, не было и в помине.

В тысяча девятьсот одиннадцатом году Китай охватили волнения, приведшие к фактическому падению династии Цин. Но последнему императору все же удалось закрепиться в Маньчжурии. Не без помощи штыков Квантунской армии Японии, но все же.

Результатом этого стало вооруженное противостояние между Китаем и Японией. Правда, до полномасштабных боевых действий не дошло. Китай сотрясали внутриполитические и экономические проблемы. Пришедшему к власти временному правительству никак не удавалось удержать в руках расползающуюся империю. Кроме Маньчжурии, где образовалось новое государство Маньчжоу-го, выступила за отделение и Монголия.

События развивались настолько стремительно, что в Монголии могли оказаться японские войска. Противостоять этому Китай не мог. На это попросту не было сил. И тогда в дело вступила Россия. Упустив ситуацию с Маньчжурией, русские не могли допустить еще и полного откола Монголии. Поэтому было принято решение о вводе войск.

Впоследствии с китайским правительством было достигнуто соглашение о признании автономии Монголии. Русские же войска гарантировали, что эта территория не будет отторгнута японцами. Положа руку на сердце, для китайцев в тот момент это был выход.

Ситуация более или менее стабилизировалась, и оставалась таковой до начала Великой войны. В пятнадцатом году, воспользовавшись тяжелым положением русской армии на фронте, Япония повела агрессивную политику и, подкупив монгольскую знать, выдавила русских с территории автономии. Драться на два фронта Россия была просто не в состоянии. Тем более что об открытых боевых столкновениях там не было и речи. Пока. И чтобы этого не случилось, императору Николаю Второму пришлось уступить.

Выходка японцев едва не привела к началу боевых действий с Китаем. Однако войны удалось избежать. Япония гарантировала выполнения всех договоренностей, достигнутых при русском протекторате. На том и порешили. Китай также не был заинтересован в вооруженном конфликте. К тому же страна стояла на пороге очередного внутриполитического кризиса. Он едва не стал причиной гражданской войны. В данной ситуации противостоять внешнему противнику было попросту некому. Китай разделился на два враждующих лагеря.

Гражданской войны все же удалось избежать. Хотя без жертв и боестолкновений все же не обошлось. Но цена за это оказалась куда меньшей, чем могла бы быть. Обернись иначе, и пролились бы реки крови. В настоящий момент к власти в Китае пришла партия «Гоминьдан», и положение в стране с каждым годом менялось в лучшую сторону.

Разумеется, это не относилось к Маньчьжоу-го, чье население находилось под жесточайшим гнетом. В Монголии дела обстояли чуть лучше. Но не намного. Все сильнее зрело недовольство японскими чиновниками и размещенными там войсками.

Несмотря на договоренности, об автономии Монголии говорить не приходилось. Все шло к тому, что она вскоре должна будет присоединиться к Маньчжоу-го, уже объявленной империей, пусть ее и признала пока только одна Япония. И монголам это нравилось все меньше. Настолько, что имели место факты открытого противостояния. Разумеется, Россия не могла не воспользоваться сложившейся обстановкой. Пришла наконец пора навести порядок на своих дальневосточных рубежах…

Не сказать, что старт гонки прошел гладко. Трудностей организационного плана было более чем достаточно. Хорошо еще Петр решил не взваливать на свои плечи организацию доставки всех участников. А ведь была такая мысль в связи с ограниченными временными рамками. Но с него хватило и заявленных частных гонщиков.

Опять же, доставка своих автомобилей, аренда самолетов, наем кинооператоров. Закупка и поставки необходимого оборудования. Размещение всех участников перед началом автопробега с предоставлением необходимых помещений для обслуживания автомобилей. Чего уж там, труд поистине титанический. Но как бы не приходилось тяжко, все когда-нибудь заканчивается. Хм. А что такое конец? Конец – это чье-то начало. Вот закончился подготовительный этап, и начинается сам автопробег. Так что в этот пасмурный майский день, в общем-то, ничего не заканчивалось, а скорее уж переходило из одного состояния в другое.

Пасмурный? Да нет. Утро двадцать седьмого мая одна тысяча девятьсот двадцать шестого года выдалось на редкость дождливым. Ливень не ливень, но сильный дождь очень даже наличествовал. Была даже мысль отложить старт гонки. Но по здравом размышлении решили все же не отменять. Согласно задумке в этом автопробеге должен был присутствовать элемент преемственности. То есть необходимо было увязать два события, между которыми пролегли два десятилетия.

Представители газеты «Матен» настаивали на начале гонки в строго назначенный час. За это же высказывался и принц Боргезе. Победителя прошлой гонки специально пригласили, чтобы он дал старт сегодняшней. Впрочем, решающее слово осталось не за ними, а за штабс-капитаном. Секретный груз будут ожидать в назначенный срок. А потому терять драгоценные минуты неразумно. И без того зазор по времени был минимальным.

Старт вышел довольно суетным. Все же шестьдесят два автомобиля. Не шутка. Однако Акимов не зря рекомендовал на роль распорядителя автопробега некоего господина Кривошеина. Этот живчик средних лет и полноватой наружности успевал везде и в кратчайшие сроки сумел перераспределить очередность старта. Исходя из имеющихся погодных условий, он предположил, что внедорожники получат несомненный приоритет, а потому выставил их вперед.

Очередной грузовик побежал по отсыпанной гравием шоссейной дороге, уходящей на север, к виднеющимся вдали горам. Петр и не предполагал, что Пекин с трех сторон окружен горами. Не Кавказский хребет, но все же.

– Ну как, Иннокентий Андреевич, готов? – окинув взглядом своего напарника, бодрым голосом поинтересовался Петр.

– Я как горемычный пьяница к очередной стопке – всегда готов.

– Вот и ладушки.

Петр перевел взгляд на одного из помощников распорядителя, над которым раскрыли зонт. В одной руке у него были часы с бегущей секундной стрелкой, в другой – флажок в черно-белую клетку. Это Петр предложил. Формула один, йолки.

Интервал между уходящими со старта автомобилями – минута. Вот парень поднял глаза и встретился с шофером взглядом. Потом занес над головой флажок. Скосил взгляд на часы. Выждал еще несколько секунд. И наконец дал отмашку.

Господи, спаси и сохрани! Пош-шла родимая!

Петр вдавил акселератор в пол, и КАЗ сорвался с места, слегка задрав длинную морду. Словно ретивый скакун, застоявшийся в стойле. Конечно, в этом не было никакой необходимости. Им предстояло путешествие в десять тысяч верст, и столь резвый старт ничего не решал. Но…

На старте присутствовали не только репортеры многих видных газет, но и киномеханики, снимающие хронику. Эти кадры разлетятся по всему свету. Их увидят сотни тысяч, если не миллионы обывателей. Для Петра же важно не только выиграть гонку…

Ну да. Он красовался. Играл на публику. Выпендривался. Да назовите это как хотите! Для него главное – завладеть вниманием людей, приковать их интерес к столь необычному автомобилю. Кстати, ушедшая чуть раньше «Чайка» во внедорожном исполнении начала гонку не менее красочно. И оставшиеся два автомобиля концерна будут всячески рисоваться.

Над дорогой пролетел четырехмоторный самолет «Муромец». Все же хорошая машина получилась у Сикорского. Настоящий всепогодный самолет. Ну, не совсем всепогодный, но сегодняшний дождь для него не помеха. Отдельный пункт – пилоты. Экипажи сплошь состоят из ветеранов войны. В ком другом могло и недостать решимости взлететь при таком дожде, а эти ничего. Даже не стали особо обговаривать условия. Ведь ясно же, что старт гонки – это очень важно.

– Я гляжу, нас снимают со всех ракурсов, – кивнув в небеса, произнес Плужников.

– А ты как думал! Ваше золотишко – это так, попутный груз. Самое главное – автопробег. Признаться, была бы возможность послать вас с вашей важной миссией, сделал бы это, ничуть не задумавшись. Вы, господа разведчики, просто не представляете, что за товар мы тут рекламируем. Ну да ничего. За время путешествия еще успеешь оценить.

– Эх, Петр, Петр, никак ты не хочешь осознать стратегическую важность нашего груза для России.

– Да я-то как раз могу. А вот ты, Генеральный штаб, правительство и император-благодетель никак не поймете, какой стратегический потенциал заложен в моторы под капотами наших автомобилей. Ладно, бог даст, еще поймете. Главное, чтобы до вас дошло быстрее, чем до того жирафа.

– До какого? – не понял Плужников.

– Это анекдот такой.

– Интересно послушать.

Рассказал. Вроде и незатейливый анекдот. Детский, право слово. Но для здешнего мира он оказался новинкой. И, судя по хохоту, сотрясающему штабс-капитана, презентация прошла на ура. Хм. И уже не в первый раз. Офицер смеялся настолько заразительно, что и сам Петр не выдержал. Никогда бы не подумал, что анекдот с такой солидной бородой сможет вызвать в нем хотя бы улыбку. А тут смотри-ка, хохотал едва не до слез.

Вроде и дождь, и лужи в наличии, причем подчас едва не по ступицы, а грузовик бежит легко. Даже подключать передний мост нет никакой необходимости. В смысле не было бы необходимости, если бы он вообще отключался.

Каждая отдельная и самая незначительная опция ведет к удорожанию автомобиля. Даже замки зажигания устанавливаются только по желанию покупателя и за отдельную плату. А так – простая кнопка. Так что уж говорить о переключаемой распределительной коробке или подключаемых передних ступицах. Признаться, такие модели на заводе вообще не собирались. Как, впрочем, и на предприятии Игнатьева, чьи автомобили лежали в основе КАЗов и «Чаек».

Путешествие в бодром темпе длилось недолго. Всего-то полсотни верст. И справедливости ради нужно заметить, что за все это время им не удалось обогнать ни одного паровика. Если не считать вставший у обочины «форд» и суетящегося вокруг него шофера. Но это результат поломки, а никак не недостаток резвости.

– Здесь «три восемь», кто в воздухе? – подхватив тангенту, запросил по рации Петр.

Система позывных на автопробеге была простой и незатейливой. От «ноль-первого» до «шестьдесят второго» – позывные участников автопробега. «Сто первый» – распорядитель автопробега, от «сто второго» до «сто четвертого» – самолеты сопровождения. Промежуточные стоянки имели позывные по названию населенных пунктов. Правда, со связью возникали некоторые сложности. В лучшем случае радиостанции добивали на дистанцию в тридцать верст.

– «Сто третий» над вами, «три восемь», – довольно быстро отозвалась рация.

На крышах всех автомобилей белой краской на темном фоне были написаны номера. Поэтому пилотам было несложно определить, что именно за автомобиль под ними. А то ведь с воздуха не очень-то и рассмотришь.

Даже вытянутая морда КАЗа не могла служить ему отличительной чертой. Потому как треть автомобилей имели как раз длинный капот, под которым прятались новейшие водотрубные котлы замкнутого цикла, а отопление их осуществлялось подачей на форсунки жидкого топлива.

А вот кабины грузовиков, котлы которых отапливались твердым топливом, имели форму коробки. Такая форма была наиболее оптимальной, чтобы кочегар, или помощник машиниста, как его ни назови, мог подбрасывать в топку уголек. Ни о каких дровах на гонке не могло быть и речи.

Надо признать, хотя радиостанции и находились в каждом автомобиле, народ пока еще не успел прочувствовать все удобство этого девайса. Не помешает им на это указать. Ведь сейчас все слышат переговоры Петра и пилота, пусть и не все понимают русский язык.

– Что там за затор впереди? – спросил Петр.

Они сейчас как раз спускались к реке и обнаружили на ее правом берегу скопление автомобилей.

– Река поднялась, и мост смыло.

– Принял. Спасибо.

Похоже, гонка встретилась с первым препятствием, едва выдвинувшись со старта. Интересно, это надолго или как?

Чтобы получить ответ на этот вопрос, им пришлось сначала приблизиться к скоплению автомобилей. И то, что они увидели, мало обрадовало.

Не сказать, что уровень воды в реке столь уж сильно поднялся. Тут скорее сыграло свою роль время. Старенький бревенчатый мост, с виду вполне добротный. Просто водой подмыло один из столбов, в результате чего первый пролет опасно перекосило. Мост вроде как и не рухнул, но десять раз подумаешь, прежде чем въезжать на него, даже на самом легком автомобиле. Впрочем, Петр не рискнул бы взойти на него и на своих двоих.

При наличии материалов ремонт займет несколько часов. Но эти материалы нужно еще доставить. Нагнать бригаду ремонтников. А это все время. Хорошо если управятся хотя бы за сутки, но в это откровенно не верилось. Слишком уж тут все делается неторопливо.

И вот же идиотизм – у всех есть радиостанции, а сообщить о случившемся распорядителю никто не догадался. И ведь не только участники пробега, но и пилоты! Впрочем… Для них это также в новинку.

– «Сто третий», ответь «три восемь», – вызвал Петр кружащий над ними самолет.

– Слушаю «сто третий», – отозвался пилот.

– Сообщи о случившемся «сто первому», пусть в спешном порядке решает проблему.

А что такого? Работка как раз для распорядителя. Ведь на нем замыкаются все организационные вопросы. Все так, тут и голова поболит, и штаны преть будут. Впрочем, и гонорар у Аристарха Вадимовича не копеечный.

– До Пекина полсотни верст, радиостанция не добьет, – усомнился пилот.

– Ну так свяжись со «сто вторым» или «сто четвертым», пусть передадут.

– Принял.

Петр, конечно, сейчас выступает в качестве рядового участника, но кем он является на деле, объяснять никому не надо. Да и оставаться в стороне – это как-то неправильно. В конце концов, он не погулять вышел, а является истинным организатором этого безобразия. А потому пройти мимо возникших сложностей никак не может.

– Ты куда, Петр? – удивился Плужников, когда Пастухов вывернул руль и съехал с дороги.

– Вон, видишь, деревенька? Прокатимся, спросим, может, есть брод. Нам-то чего опасаться, внедорожник у нас или так, погулять вышел?

– Не думаю, что это хорошая идея. Река вроде как серьезная.

– Серьезная, не без того. Но главное, чтобы был брод, а там управимся.

– Слушай, даже если есть брод, река поднялась. Это может быть опасно.

– И что? Наше предприятие – вообще один огромный риск с множеством неизвестных, – пожав плечами, возразил Петр.

– Ты забыл, что у нас груз?

– Отчего же. Помню. Как и то, что время поджимает.

– Я запрещаю… – начал было Плужников непререкаемым тоном.

– Жене своей запрещать будешь, – зло оборвал его Петр. – А приказывать – подчиненным. А мне ты ничего запретить не можешь.

– А ну, останови.

Петр скосил взгляд на Плужникова и рассмеялся. Странная реакция, учитывая то простое обстоятельство, что на него уставился черный зрачок пистолета. Но…

– Слушай, Кеша, я поражаюсь, как вас, таких дебилов, в разведке держат, – даже не думая останавливаться, произнес Петр. – Ну что ты смотришь? Стреляй. Только тогда уж ваше золотишко точно не дойдет до адресата. Думаешь, власти не станут разбираться по факту убийства? А может, веришь в то, что журналисты не поднимут шумиху вокруг этого? А их тут пруд пруди. Осознал? Тогда убери ствол, – откинув в сторону показную веселость, строго произнес Петр. – А еще раз наведешь на меня оружие, пришибу к бениной маме. И учти, Кеша, я своему слову хозяин.

– Не нарывался бы ты, Петр.

– Это еще разобраться надо, кто из нас нарывается, – огрызнулся Пастухов.

Деревенька небольшая, всего-то дворов тридцать. Но есть центральная площадь, ну или некое более-менее свободное пространство. Здесь расположена лавка, она же постоялый двор и некое питейное заведение. Скорее всего тут останавливаются проезжие купцы, ну или просто путники. Это автомобилю, чтобы добежать сюда из Пекина, понадобилось меньше двух часов. А для обычного каравана это два дневных перехода.

Спрыгнув в чавкнувшую под ногами грязь, Петр направился было к постоялому двору. Тамошний хозяин должен быть местным полиглотом. Только проехав первые дома, Петр сообразил, что не знает китайского, а знанием русского тут никто не озадачивается.

Ели бы Плужников решил действовать более радикально, то, возможно, все вышло бы по-другому. Но тот, как видно, не хотел изгваздаться в грязи сам и пачкать Петра. Что ни говори, а в кабине довольно чисто и прилично.

Впрочем, залом руки у него получился капитальный. Не ожидавший подвоха Петр не успел даже удивиться происходящему, когда острая боль в плечевом суставе высекла у него слезу.

– Не дергайся, Петя, иначе выверну сустав и надолго останусь без напарника, – удерживая Пастухова в болевом захвате, сквозь зубы произнес Плужников.

– К-кеша, с-сука, я же тебя предупреждал, – едва превозмогая боль, прошипел Петр.

– Так я внял твоим предупреждениям, дружище. Ты же говорил насчет оружия, а я к нему даже не притрагивался, – с некоей долей иронии ответил штабс-капитан.

Петр почувствовал, что разведчик начал возиться, и краем глаза рассмотрел в его руке кусок веревки. Ясно. Сейчас будет вязать. Потом погрузит в кабину и будет ждать восстановления переправы. Но вот в планы Пастухова это никак не входило.

– Айю-у-у-у! – Плужникова скрутило в остром приступе боли.

Он тут же сложился пополам и, мелко суча ногами, засеменил, выписывая круг. При этом раскланивался во все стороны, куда там забитому китайскому крестьянину. Хм. И голосок получился весьма близкий к китайскому. Такой тонюсенький-тонюсенький.

Пастухов ни разу не дворянин с их правилами чести. И не на ринге – с правилами спортивными. Когда дело доходило до драки, для него существовало только одно правило. Сделать так, чтобы противник оказался не просто на земле, а в недееспособном состоянии. И как этого добиться, не имело значения. Главное – результат.

Плужникову вообще повезло, что он умудрился подставиться настолько, чтобы Пастухов смог сунуть ему в пах свою пятку, читай каблук сапога. Будь иначе, Петр не задумываясь пустил бы ему пулю в ногу, благо опыт использования оружия из подобного положения у него имелся, да еще и отрабатывался на тренировках с бойцами службы безопасности. Даже если бы браунинг был заряжен резиновыми пулями, мало точно не показалось бы.

Связать корчащегося от боли офицера оказалось делом простым. Мужики в такие мгновения мало на что годятся. Да что там, вообще ни на что не годятся! Если хорошо прилетело, делай с ним что хочешь.

– Вношу уточнение, Иннокентий Андреевич. Еще раз попробуешь сотворить нечто подобное, и так легко не отделаешься, – устроив связанного в кабине, строго припечатал Петр.

– Н-ну и с-сука же ты, Пастухов, – с придыханием произнес Плужников.

– На себя посмотри, ваше благородие, – резким тоном бросил Петр.

Расчет на полиглота-лавочника оказался неверным. Ни он, ни его домочадцы ни слова по-русски не знали. Даже сакраментального «сипасипа». Впрочем, выручил международный язык жестов. Петр долго тыкал в сторону реки и всячески пытался пояснить, что ему нужно переправиться на тот берег. В результате китаец понял. Или понял бы еще раньше, если бы Петр сразу догадался протянуть ему серебряный рубль. Плевать, что монета не местная. Серебро оно и есть серебро, а что там на ней выбито, двуглавый орел или дракон, не имеет никакого значения. Сам по себе металл уже ценен.

В кабину КАЗа подсадили мальчишку, пребывавшего в диком восторге от свалившегося на его голову приключения. Тем не менее, это не помешало ему уверенно указывать путь. В результате они выехали к броду, расположенному примерно в версте от деревни. Н-да. Ну или он здесь был до разлива реки.

– Ну что, убедился? – со злостью выплюнул Плужников.

– Сиди и не умничай, – отмахнулся Петр.

Потом спрыгнул на каменистый берег и подошел к воде. Спуски к реке по обе стороны были пологими. Грунт каменистый. На этом участке поток разливался довольно широко. Но даже здесь течение быстрое и полноводное. Нет, их никто не обманывал, на наличие брода указывает старая или плохо наезженная и практически заросшая дорога. Просто река и впрямь изрядно поднялась.

– «Сто третий», ответь «три восемь», – вызвал Петр самолет, кружащий высоко в небе.

– Слушаю, «сто третий».

– Наблюдаешь меня?

– Да. На берегу реки, в стороне от дороги и деревни.

– Все верно. Есть возможность посадить птичку здесь и на противоположном берегу?

– На вашем берегу есть. Противоположный сейчас осмотрю.

– И вызови сюда еще одну птичку.

– Кого именно?

– Без разницы. У вас же у всех на борту газетчики, фотографы и кинооператоры?

– Да.

– Мне нужно по одному кинооператору и фотографу на том берегу и на этом. Чтобы засняли преодоление реки вброд. Ну и наблюдатели в виде газетчиков не помешают.

– Вы уверены? Несмотря на разлив, по виду тут глубоко. – В голосе пилота послышалось явное сомнение.

– Я всегда уверен в своих словах.

– Принял. Тут кинооператор предлагает вызвать и третью птичку, чтобы заснять переправу еще и с воздуха. Говорит, что при монтаже получится отличная картинка. Не спрашивайте, что это означает. Я не понял.

– Зато я понял. Прекрасная идея. К тому же чем больше здесь будет репортеров, тем лучше. Вызывай все три самолета.

– Принял.

– «Три восемь», ответьте «два три», – вдруг послышался голос старшего экипажа внедорожной «Чайки».

– На связи «три восемь».

– Хочу присоединиться к вам.

– Подъезжай. Не факт, что препятствие окажется тебе по плечу, но делать все одно нечего. Кстати, на всякий случай можешь занять место на ночлег на местном постоялом дворе.

– Да ну их к ляду. Мы, если что, лучше в палатке. Так точно обойдется без соседей, – задорно отмахнулся шофер.

Пусть русский знали далеко не все, однако вести разнеслись довольно быстро. Внедорожники начали подтягиваться к месту переправы. Но за прошедший в подготовке час смельчаков первыми влезть в воду так не нашлось. Вот и вышло, что все внедорожники сместились от моста к броду, образовав вторую кучку автомобилей.

«Чайка» также не спешила лезть в воду, предоставив старшему брату возможность действовать первым. Бог весть, какая там глубина, промерять же ее отважных не находилось. Да и правильно, по сути. Переправа представляла собой реальную опасность для жизни.

Столпотворение возле брода пришлось как нельзя кстати. Метавший до этого громы и молнии штабс-капитан наконец присмирел. Он вообще старался всячески демонстрировать безмятежность, чтобы никто не догадался, что на самом деле он связан. Вот ни к чему им лишнее внимание. А что до безумной затеи этого идиота… Ну не мог Плужников ему сейчас помешать, не навредив делу. И какой только идиот придумал привлечь Пастухова к выполнению столь важной миссии?

Наконец кинооператоры заняли свои позиции. Третий самолет описывал круги вокруг переправы. Хм. Вообще-то слово «переправа» не мешало бы взять в кавычки. Ну и еще, так, на всякий случай, усомниться в здравомыслии Петра. Уж больно рискованное дело он затеял.

– Ну что, Иннокентий Андреевич, с богом, – запуская двигатель, произнес Петр.

– Ты сумасшедший.

– Возможно. Очень возможно. Но ты не допускаешь мысли, что я просто верю в наше с Кессенихом творение?

– Стоит только воде добраться до машины, и все. Нам конец. Ты это понимаешь?

– Это ты не понимаешь разницы между двигателем внутреннего сгорания и паровиком, – покачав головой, возразил Петр. – Ничего не случится. Не взрываются наши двигатели, хоть ты тресни. Максимум мы заглохнем посреди реки, откуда нас потом вытянут. Так что сиди и получай удовольствие.

– Развяжи.

– Чтобы ты в последнее мгновение что-нибудь вытворил? Вот уж чего не надо.

Петр выжал сцепление и включил передачу. Посмотрел вокруг. Шофера поглядывали то на реку, то на сумасшедшего русского. Сразу видно, что в затею они не верят. Да и не верили изначально. Но… На всякий случай все же решили подъехать сюда, чтобы не оказаться совсем уж дураками. Хм. А кое-кто здесь, так и вовсе чтобы полюбоваться на гибель соперников. Успел Петр рассмотреть парочку весьма красноречивых взглядов.

Похрустывая галькой и пуская из выхлопной трубы черный дым, КАЗ приблизился к кромке воды. Затем с каждым метром зубатые покрышки начали погружаться в мутную воду, все глубже и глубже. Еще не добрались до середины реки, а они уже полностью скрылись под водой.

Упругая струя воды толкнула грузовик в борт и кабину, немного протащив автомобиль волоком. Сомнительно, чтобы КАЗ остался на месте, если двигатель заглохнет. Штабс-капитан побледнел, вдруг осознав, что если с грузовиком что-то случится, то у него не будет шанса выкарабкаться из этой передряги. Со связанными руками и ногами не больно-то поплаваешь.

– Ты что творишь?! – все же не выдержав, в отчаянии выкрикнул он.

– Спокойно, Кеша. Прорвемся, – выворачивая руль, сквозь зубы процедил Петр.

Условия не из лучших, но грузовик все же оказался послушным рулю и двинулся навстречу и наискось потоку. Сразу же стало легче, бьющее под углом течение уже не так давило на грузовик. И тот даже пошел как-то бодрее, подпрыгивая на подводных валунах.

Одно плохо – уровень воды неуклонно рос. Вот она начала проникать в кабину, не отличающуюся достаточной герметичностью. Странное дело, но Петр отчего-то подумал не о том, что они имеют все шансы вымокнуть до нитки, куда больше его волновало то, что в пустыне им придется изрядно наглотаться пыли. Н-да. Все же их продукция – это не «Руссо-Балт». А ведь можно было постараться. Для себя-то любимого.

С другой стороны, вроде бы и старались. Может, это просто вода выдавила пыльники? Очень может быть. Поток изрядный. И, кстати, уже перехлестывает через капот, а напарники вообще сидят по пояс в холодной мутной воде.

Штабс-капитан что-то там кричит. Петр сосредоточенно ведет грузовик, уверенно разрезающий водный поток, урча двигателем, полностью скрывшимся под водой. Он даже испытал гордость за свое детище. Все же хороший агрегат вышел у них с Кессенихом. Выше всяческих похвал. Даже если автомобиль сейчас заглохнет, то уже показал столько, что никакой суперпаровой машине и не снилось.

Наконец вода отступила от лобового стекла. Появился капот. Вот и крылья с фарами. В кабине вода отступает гораздо медленнее, но все же уровень понижается. Противоположный берег все ближе. И наконец КАЗ выбрался на сушу, орошая ее потоками воды, словно лохматый пес после купания.

– Ну вот. А ты боялась. Только юбочка помялась да животик чуть припух, – с нескрываемым задором выдал Петр, озаряясь веселой улыбкой.

Автомобиль остановился. Но не сам собой и не по причине заглохшего двигателя, а потому, что этого захотел шофер. Выкусите все, кто не верил! Выкусите те, кто приехал на переправу, чтобы насладиться гибелью смельчаков! Они это сделали! И плевать, что один из них выбора был лишен и проделал весь путь, будучи связанным по рукам и ногам.

Петр разрезал путы на Иннокентии и по-шутовски развел руками:

– Как-то так, понимаешь.

– Тебе это выйдет боком, – зло огрызнулся Плужников.

– А мне плевать, Иннокентий Андреевич. Ты тут, чтобы делать свое дело. А я – свое. «Два три», ответь «три восемь».

– Слушаю, «два три», – тут же отозвался старший экипажа «Чайки».

– Даже не пытайся переправляться. Твой карбюраторный двигатель зальет. Да и легкий ты для такого потока.

– Это я уже понял. Удачи, Петр Викторович.

– Спасибо, Валера. Догоняй.

– Не сомневайтесь. Как только, так сразу.

Потом были поздравления от остальных двух экипажей концерна. И все. Тишина. Даже игнатьевские не проронили ни единого доброго слова. А то как же. Они ведь сюда не просто так выехали, а чтобы взять приз. Все без исключения. А тут кто-то получает солидную фору прямо на старте.

Петр хотел было уже трогать с места, когда в зеркале заднего вида заметил, как один из грузовиков двинулся по проторенной им дорожке. Хм. Вообще-то не факт, что дорожка проторена. Совсем не факт. Котлы, конечно, имеют защитный кожух и теплоизоляцию. Но… Кабина КАЗа вроде как тоже была герметичной…

«Моррис» не успел добраться и до середины реки, когда его кабину в мгновение ока заволокло молочно-белым паром, валившим из открытых боковых окон. Вода-таки добралась до котла, и будь он огнетрубным, то взрыв получился бы, как от попавшего в кабину снаряда. А так случился резкий выброс пара. Причем кратковременный. Речная вода уже успела остудить все горячие части, и салон кабины вновь можно было рассмотреть без труда.

– Царствие им небесное, – рядом произнес Плужников, осеняя себя крестом.

– Кой черт?! Они живы, – выпрыгивая из кабины, выкрикнул Петр.

Из пострадавшего «Морриса» и впрямь доносились вопли двоих мужчин, обваренных паром.

– Уж лучше бы сразу, чем так-то, – вздохнув, возразил Плужников.

Обездвиженный грузовик слегка развернуло течением, чуть протащило по каменистому дну. И наконец он замер. Все указывало на то, что на этом месте «Моррис» и останется. Вот только помочь бедолагам не было никакой возможности. Если только…

– Петр, ты что собрался делать? – всполошился Иннокентий, едва Пастухов уселся за руль с самым решительным видом и включил передачу.

– Вытащить их, что же еще-то, – огрызнулся Петр.

– С ума сошел! Сами проскочили, и слава богу. Не видишь, что творится?

– Это ты ни хрена не видишь, коль скоро еще не понял разницу между дизельным двигателем и паровиком, – осадил напарника Петр.

– Если ты не остановишься… – грозно надвинулся на него Плужников.

– Не надо мне угрожать, Иннокентий, – вновь выключая передачу и оборачиваясь к Плужникову, заговорил Петр. – Я повторяю, мне плевать на ваши игры. Потому что я веду свою. Никто вам не мешал выбрать любой из автомобилей Игнатьева. Разместили бы на нем взвод разведчиков, которые в строгости выполняли бы приказы и предписания, и было бы вам счастье.

– А ты не забыл, что являешься внештатным сотрудником контрразведки, а соответственно, подпадаешь под эти самые приказы и предписания?

– Не забыл, – с самым серьезным видом сказал Петр. – Как помню и то, что вы, господа контрразведчики, использовали меня как живца, в то время когда я не имел к вам никакого отношения. А еще я четко помню, при каких обстоятельствах подписал эту клятую бумагу. А вот ты кое-что запамятовал, твое благородие. Я не умею распутывать сложные узлы, а просто разрубаю их.

– Угрожаешь?

– Предупреждаю. И еще, твое благородие. Если вдруг надумаешь от меня избавиться. Ну, мало ли, хунхузы случатся по дороге. Так вот, имей в виду. Не пройдет и суток, как в газетах поднимется шумиха относительно того, что в нашем автомобиле русская разведка перевозит миллион рублей золотом.

– Ты-ы…

– Остынь, Иннокентий Андреевич. Ну что ты на меня смотришь? А вы, голубчики, думали, что я безвольным бараном попрусь на заклание?

– А если и вправду хунхузы или еще что? – со злым прищуром произнес Плужников.

– А вот тут уже сам решай, что тебе дороже, твоя жизнь или долг, – пожимая плечами, ответил Петр.

– В смысле?

– А в том и смысле. Защищай меня, как Родину-мать. Пока я жив, и тайна хранится. Вот так вот, Кеша.

– Н-ну ты и ж-жук, вперехлест через колено.

– А ты думал, в сказку попал, твое благородие? И да, так, на всякий случай. Я ведь воинскую присягу не давал. А теперь решай, ты со мной или обождешь на бережку.

– Стой. Давай поговорим спокойно.

– Мы и так слишком долго говорим. А им там несладко.

От застывшего грузовика и впрямь продолжали доноситься стенания двоих пострадавших. Пока двоих. И если помощь не поспешит… Словом, не могут они ждать, пока Пастухов будет препираться с Плужниковым. И помочь им сейчас реально никто не может.

Если судить по радиопереговорам, Кривошеин пытается что-то предпринять. В частности, найти лодку и добровольцев из местных. Уже подтянул медика, благо в каждом из самолетов, помимо остальных пассажиров, имеется по одному фельдшеру. Но когда эта помощь доберется до пострадавших? Вот то-то и оно.

– Ну что, ты со мной? Надо же меня защищать грудью, – подначил компаньона Петр.

Оно бы и послать их благородие по известному адресу, да только без помощи Петру придется туго. Нет, очень может быть, что он и сам управится. Но лучше бы уж с помощником.

– Давай трос лебедки протащим над кабиной и закрепим на заднем борту, – безнадежно выматерившись, предложил Плужников.

– Не объяснишь?

– А что тут объяснять? Ты обваренных кипятком когда-нибудь видел?

– Нет.

– А мне доводилось. Пока мы будем их тащить, борясь с этим течением, угробим к бениной маме. У них от боли сердца зайдутся. Так что надо тащить машину. Лебедка у тебя на переднем бампере, задним ходом тут ты не управишься. А так подъедешь, я, не спускаясь с кузова, подцеплю их «Морриса», и ты поедешь вперед, разматывая трос. Длины вполне хватит. Ну а я присмотрю, чтобы трос не соскочил.

– А на берегу развернусь и вытяну грузовик, – подытожил Петр.

– Именно.

– Ладно. Работаем.

Все прошло как нельзя лучше. Конечно, была опасность, что трос может навредить Плужникову. Маневр оказался весьма рискованным, не без того. Но Петр проявил все свое мастерство, чтобы не допустить несчастья. И ему вполне это удалось.

Потом под удивленные возгласы при помощи лебедки вытянули грузовик с бедолагами. После оказания первой помощи обоих пострадавших поспешили погрузить в самолет и отправить в Пекин. Пострадали водитель и пассажир «Морриса» серьезно, но шансы, что они выживут, были достаточно велики.

А вот их спасители не стали задерживаться на этом берегу и под непрекращающиеся шепотки преодолели опасную переправу в третий раз. Экипажи второго грузовика и «Чаек» провожали их тоскливыми взглядами.

Для легковых автомобилей, которые КАЗ мог без труда перетащить на буксире, было слишком глубоко. Залитый двигатель мог стать причиной куда более длительной задержки, чем ремонт моста. Второй грузовик на буксире не утащить, а длины троса лебедки на эту ширину реки было явно недостаточно. С одним же задним мостом пройти здесь нечего и пытаться.

Вновь выбравшись на противоположный берег, грузовик, с трудом преодолевая сопротивление раскисшей, пусть и каменистой почвы, выбрался на трассу. Петр не без усилий вывернул руль, и автомобиль покатил по грейдеру. Надо бы озаботиться гидроусилителем. Нет, понятно, что рано, к тому же это непременно приведет к удорожанию автомобиля. Но уж для ралли-то сам бог велел готовить автомобили с особым подходом. Ладно в этом году, все как-то с бухты-барахты. Но уж на следующий надо обязательно.

Именно так и никак иначе. Эти гонки будут ежегодными. Отличная реклама для ДВС. Где еще можно вот так наглядно противопоставить его паровику? Вон как славно сегодня получилось. Пусть и грешно об этом говорить, но… На тысячах экранов люди увидят, в каких условиях выстоял КАЗ с двигателем внутреннего сгорания и что случилось с паровиком. А ведь это только первый день гонок.

– «Три восемь», ответьте «сто первому», – послышался в радиостанции голос распорядителя.

– На связи, «три восемь».

– Власти о неисправности моста проинформированы. Меры по восстановлению принимаются. Но кавалерийские разъезды с дороги убирают. Говорят, что для охраны одного-единственного автомобиля держать патрули на дорогах не будут. Разъезды появятся, как только возобновится движение по трассе.

– Я вас понял. Но мы, кажется, оговаривали, как быть при появлении лидера.

– Да, конечно. В течение получаса дозаправим «сто второго» и направим для вашего сопровождения. Временно базироваться будет на первой промежуточной стоянке в Уланчабе.

– Принято.

Какое-то время напарники ехали молча. Наконец Петр не выдержал. Тяжко вздохнул и заговорил:

– Иннокентий, ты уж не серчай на меня. Просто постарайся понять. Для меня на кону стоит не просто моя жизнь, а жизни моих близких.

– Ты о тайном клубе?

– Ну а о чем же еще-то. Или ты в него не веришь?

– Отчего же. Очень даже верю. Мало того, принимал участие в обработке группы, переданной нам твоими безопасниками. Но тебе ведь объяснили, что…

– Что если я выполню поручение, то зонтик, раскрытый надо мной государством российским, сохранится. Вот только желания все время зависеть от воли большого дяди у меня нет. Сегодня государь император закусил удила и указал всякому сверчку на его шесток. Завтра на него нападет благодушие, и он не обратит внимания на то, что кто-то там прищучил какого-то промышленника.

– И ты хочешь, чтобы правительство в тебе нуждалось, – скорее утверждая, чем вопрошая, произнес Плужников.

Кто бы сомневался. Дураков в разведку не набирают. А все эти нюансы, недочеты и шероховатости… Во-первых, полностью их не изжить никогда, а во-вторых, несмотря на недавнюю большую войну, в настоящий момент спецслужбы всех государств в стадии становления. Так что… Главное, чтобы делались правильные выводы.

– Именно этого я и хочу. Нуждаясь во мне, правительство будет куда серьезнее относиться к моей безопасности, – подтвердил Петр.

– Допустим, тебе удастся убедить правительство и ты получишь госзаказ. Но мы ведь живем в России, а кумовство у нас ой как крепко. И что ты будешь делать, когда тебя ототрут от кормушки и ты станешь-таки неинтересен правительству?

– Буду просто жить и работать. Потому что если такое случится, то это будет означать одно. Я победил. А конкуренция… В конце концов, это только на пользу. И потом, госзаказ – это, конечно, хорошо. Но если военное ведомство и госучреждения можно обязать пересесть на определенный вид транспорта, то частнику приказать невозможно. Он станет покупать лишь то, что посчитает нужным.

– Логично.

Некоторое время снова молчали. Потом Плужников усмехнулся своим мыслям и откинулся на мягкую спинку сиденья:

– Петр, больше никаких выкрутасов. Если не горит, сначала озвучиваешь, обсуждаем, и если ты меня убедишь, действуем. Этот риск был излишним и неразумным.

– Согласен. Но тогда и ты учти. Этот автомобиль и двигатель создавались при моем непосредственном участии, и я как никто другой знаю, на что он способен.

– Ты это к чему? – подозрительно сощурился Плужников.

– К тому, что ты готов был костьми лечь, будучи уверенным в том, что двигатель непременно взорвется. И убедить тебя я не смог бы. Риск же… Мы и впрямь рисковали только тем, что могли заглохнуть посреди реки. Но эта проблема так или иначе решаема. Оказывать помощь в ходе автопробега не возбраняется, если ты это заметил.

– Еще бы я не заметил. Ладно, вынужден тебе поверить. Будем считать, что это было первое и последнее недоразумение, возникшее между нами.

– Договорились. Ну что, мир, Иннокентий? – Петр протянул руку.

– Мир, – ответил ему Плужников крепким рукопожатием.

Глава 8

Засада

Газета с громким шлепком упала на стол. Ничего удивительного – она была брошена рукой человека, находящегося в крайней степени раздражения. И есть отчего. Этот русский!.. Он не просто заноза в заднице, не какой-то там камешек в ботинке. Он… Он… Ну надо же каков!

Джеймс Дайсон откинулся на высокую спинку кресла и, сцепив в замок порядком иссохшие пальцы рук, оперся на них подбородком. Ему нужно было подумать. Крепко и основательно подумать. Необходимо решить, как быть дальше. Этот щенок обзавелся не просто прикрытием со стороны правительства России, он еще и не стоит на месте. Бросает один вызов за другим.

Сидя думалось плохо, и Дайсон поднялся со своего места, решив пройтись по кабинету. Давалось это ему нелегко. За последний год он сильно сдал. Настолько сильно, что старость буквально навалилась на него. Доктора ничего не могли поделать, безнадежно разводя руками. Признаться, они не могли поставить однозначный диагноз. И это раздражало Джеймса Дайсона еще больше.

Он привык держать все под контролем и управлять событиями вокруг себя. Все, что происходило в пределах его досягаемости, происходило только с его ведома и в определенном им порядке. Но, как видно, мир сошел с ума, коль скоро все становится с ног на голову. Еще год назад он ездил в Африку на сафари. И поездка оказалась удачной. Вон свежее чучело огромного льва, которого он убил собственноручно, пройдя по саванне почти пятнадцать миль. А теперь даже пройти из одного крыла дома в другое почти составляет проблему.

Но суть даже не в этом. Дайсон прожил долгую и насыщенную жизнь и по праву мог гордиться ее плодами. Благодаря ему появился тайный клуб промышленников, обладающий на сегодняшний день весомым влиянием в мировой политике, а главное – в экономике.

И вот именно это его детище, смысл его жизни, сегодня оказалось под ударом. Как он мог недооценить молодого выскочку? Поддался давлению со стороны русских и решил действовать исподволь. А ведь было время, когда решительности ему было не занимать.

В середине прошлого века паровые машины начали свое победное шествие по планете. Появились и первые самодвижущиеся повозки. Правда, они едва могли соперничать с лошадьми. Но это было только до того, как молодой инженер Джеймс Дайсон сумел изобрести свою первую компактную паровую машину.

Признаться, сегодня язык не повернется назвать ее компактной. Но на тот момент это был настоящий прорыв. Значительное повышение КПД, увеличение скорости, возможность установки на повозку. Успех был невероятный! Оставались кое-какие вопросы по безопасности. Все же котлы с перегретым паром представляли собой серьезную проблему. Но Дайсон верил, что ему по плечу ее решить. Ничто не устоит перед человеческим разумом! Нужно только придать мысли правильное направление.

Будучи из небедной семьи, Дайсон сумел на выделенные отцом средства построить завод и наладить выпуск машин своей конструкции. Их устанавливали на катера и повозки. Поначалу это были дилижансы и пролетки, но потом появились грузовики, артиллерийские тягачи для армии и другая техника. Перспективы роста были просто завораживающими.

И тут вдруг появляется этот проходимец Ленуар со своим двигателем внутреннего сгорания. По компактности тот оказался вполне сопоставим с паровой машиной Дайсона, но значительно уступал ему в КПД. Впрочем, это был всего лишь прототип, и со временем он должен был переродиться в нечто более конкурентоспособное.

Будучи превосходным инженером, Дайсон не мог не рассмотреть потенциал этого изобретения. И то, что он предвидел, ему совершенно не нравилось. Он, конечно, мог завладеть перспективной идеей и начать воплощать ее в жизнь. На тот момент средств для этого было вполне достаточно. Ему даже не нужно было перепрофилировать уже существующий завод. Он вполне мог запустить параллельное производство. Но…

Дайсон грезил паровыми машинами и был уверен, что их возможности огромны. Новый же двигатель мог уничтожить своего конкурента. И Дайсон не собирался этого допустить. Этьен Ленуар пал первой жертвой в начавшейся борьбе за выживание паровой машины. Как уже говорилось, Джеймс Дайсон всегда обладал решительным характером.

Поначалу он был один, с парой подручных для выполнения щекотливых поручений. Но потом подумал, что противостоять соперникам в одиночку, оберегая покой и способствуя росту благосостояния других промышленников, по меньшей степени несправедливо по отношению к самому себе. Так зародилась мысль о создании тайного клуба промышленников.

Мистер Дайсон оказался не только талантливым инженером, но и отличным организатором. Не сказать, что все вышло столь уж легко. Но все же ему удалось сплотить вокруг себя большое количество влиятельных промышленников, в той или иной степени заинтересованных в развитии паровых машин.

И, кстати, жертвами клуба далеко не всегда были только сторонники создания дэвээсов. Нередко от рук исполнителей погибали конкуренты, подвизающиеся на той же ниве строительства паровиков. Как говорится – ничего личного.

И вот с этим русским Дайсон впервые дал слабину. Возможно, причина в том, что он слишком уж много о себе возомнил. Ему захотелось лично взглянуть в глаза тому, кто столь дерзко и неожиданно возник на его пути. Очень может быть, что Голубев не справился с задачей, стараясь выполнить приказ своего патрона.

Потом Дайсон только единожды проявил нерешительность: когда вдруг поднялась шумиха в прессе и обыватели буквально вздыбились в праведном гневе. Ему бы, не откладывая, убрать возникшую проблему. Он же смалодушничал и решил пойти по другому, менее рискованному пути. В результате это привело к противостоянию с русской разведкой.

Нет, Дайсон лично не беседовал с русскими. Этой чести удостоился Эдвард Аттвуд, его исполнитель и правая рука. Но русские недвусмысленно дали понять, что знают, кто именно получит послание от русского императора. Николай Второй подчас поражал своей жесткостью. Взять хотя бы его цепного пса Столыпина, который в кратчайшие сроки буквально утопил в крови революционеров-террористов.

И Дайсон испугался. Не за себя. Он боялся погубить труд всей своей жизни. Не хотел навредить своим наследникам, а они бы непременно пострадали в этом противостоянии. Поэтому он решил задавить наглого выскочку в конкурентной борьбе. Успокоить обывателя серией статей, и только потом, когда этот русский будет уже никому не интересен, разобраться с ним окончательно.

Но…

Наглец оказался полон неожиданностей. Этот автопробег… Дайсон не без оснований полагал, что эта гонка – акт отчаяния со стороны Пастухова. (Он даже запомнил фамилию русского выскочки.) Пятьдесят восемь паровиков против четырех дэвээсов. Преимущества первых очевидны любому. Дайсон уже праздновал свой триумф и приказал разработать последующую операцию по тихому устранению тех, кто посмел встать на его пути…

Раздавшийся робкий стук в дверь кабинета прервал его мысли.

– Кого там принесло? – спросил Дайсон старческим дребезжащим голосом.

Подумать только. А ведь еще год назад он говорил твердо и уверенно, внушая всем окружающим трепет и уважение.

– Разрешите, мистер Дайсон?

– Проходи, Эдвард. Нечего заглядывать через приоткрытую дверь, как нашкодивший школяр.

Аттвуд не преминул воспользоваться приглашением. Правда, выглядел он при этом именно как провинившийся ученик. Н-да. Были для этого основания. И пусть не во всем его вина, тем не менее, Аттвуд чувствовал, что подвел человека, которому многим обязан в своей жизни.

– Вы вызывали меня, мистер Дайсон? – остановившись посреди кабинета, поинтересовался гость.

– К чему спрашиваешь, если знаешь, что вызывал, – недовольно пробурчал старик, обходя стол и устало опускаясь в свое рабочее кресло. – Проклятая болячка. И в могилу не сводит, и сил совсем лишила. Не надо стоять, мой мальчик. Присаживайся.

– Благодарю, мистер Дайсон.

– Это правда? – Старик потянулся к газете и, взяв ее двумя пальцами за уголок, бросил через стол в сторону посетителя.

– Сильно приукрашено, но в целом правда, – даже не потянувшись к газете, а только скользнув по ней взглядом, ответил Аттвуд.

– И в чем же там преувеличение?

– Котел «Морриса» не взорвался, и кабину не разнесло в клочья. Да и грузовик вполне подлежит восстановлению. Даже в полевых условиях и при наличии имеющихся запчастей.

– Не забывай, что ты говоришь с неплохим инженером. И я пока не впал в старческий маразм, чтобы не понимать, какие именно повреждения может получить водотрубный котел в подобных условиях.

– Извините, мистер Дайсон.

– Ладно. Неважно. Но из твоих слов следует, что этот русский на своем КАЗе и впрямь спас и водителей, и их грузовик?

– Да, мистер Дайсон.

– И то, что автомобиль двигался, полностью погрузив в воду двигатель, тоже правда?

– Да.

– Та-ак. Веселые же дела у нас творятся. Мы делаем ставку на то, что задавим этот концерн своей массой. А в результате? Он уходит в отрыв на самом старте, получив изрядную фору, не нарушив регламента и произведя настоящий фурор.

– Но ведь ушла только одна машина. Три другие остались с прочими участниками гонки.

– Это не имеет ровным счетом никакого значения, – устало отмахнулся старик. – Он уже разворошил осиное гнездо. Газетчики заливаются соловьями. И заметь, даже те издания, где мы имеем своих прикормленных репортеров. Мы можем с этим что-нибудь поделать?

– Если только возьмем на себя щедрое финансирование газет, – пожал плечами Аттвуд.

– Ты хотел сказать – всех газет, – хмыкнул хозяин кабинета.

– Именно, мистер Дайсон. Обыватель обожает горячие и будоражащие кровь вести. И газетчики душу готовы продать за возможность выдать нечто эдакое.

– Иными словами, этот раунд мы снова проиграли, – вздохнул старик.

– Да, мистер Дайсон.

– Ты не выглядишь совсем уж расстроенным. Значит, предполагал подобное развитие событий. Говори.

– Я помню о том, на что намекал русский резидент. И помню о вашем указании не совершать резких движений.

– Но ты все же кое-что предпринял.

– Мы просто распустили слух, что по определенному маршруту пройдет автопробег, и что даже если за пленников никто не заплатит достойный выкуп, сами автомобили стоят достаточно дорого, чтобы оказаться серьезной добычей.

– Та-ак. Ну и как ты до такого додумался? Бандитам ведь плевать. Станут хватать всех подряд.

– Совершенно верно. Но в первую очередь это коснется того, кто вырвется вперед.

– А если бы лидером был паровой автомобиль?

– Во-первых, на нас играет преимущество в количестве паромобилей. Во-вторых, первым оказался Пастухов собственной персоной. Предъявить нам русские ничего не смогут. О гонке трубили на всех углах, и в Китае в том числе. К тому же высылать дополнительные патрули из-за одного водителя, оторвавшегося от общей массы, китайцы не будут. И кстати, это упоминалось в предварительных договоренностях.

– Ну что ж, звучит неплохо. А может, подбросить слушок, что русские перевозят золото для монгольских князей? Царь Николай наверняка спит и видит, как бы вернуть протекторат России на территории Монголии. Так что в это поверят сразу и безоговорочно. И даже если хунхузы оплошают, японцы вывернут русских наизнанку.

– Не думаю, что это хорошая идея.

– Отчего же? Сомнительно, чтобы эти слухи связали с нами. Слишком многим не нравится то, насколько прочны позиции русских в Китае. Так что они вполне могут исходить из королевского дворца или американского Капитолия.

– Мистер Дайсон, подобные слухи и без того регулярно распространяются властями ведущих держав. Но если к ним подмешать автопробег… Русские порой не способны к живой дискуссии, их можно легко переспорить, заставить замолчать и сопеть от растерянности. Но рассвирепевшего медведя невозможно заставить прислушаться к доводам рассудка. Он не успокоится, пока не сокрушит все, до чего только сможет дотянуться.

– То есть на нас набросятся из-за какого-то там слушка?

– Если этих слухов будет слишком много, то русские вполне смогут их увязать с неприятностями вокруг Пастухова. Все же вопросом безопасности этого человека озаботился сам русский царь. Помнится, вы говорили о том, что скоро сможете заручиться такой поддержкой в правительстве Великобритании, что русские трижды подумают, прежде чем поднять голову.

– Процесс идет, но говорить о полноценной защите пока еще рано.

– Тогда я бы не советовал дразнить русского медведя.

Все это было бы смешно, если бы не было столь печально. Как и в любом государстве, в Англии есть правительство, у которого есть серьезный силовой ресурс, и секретная служба в том числе. Члены же клуба являются весьма уважаемыми личностями не только в своих странах. Но дело в том, что власти понятия не имели, как относиться к столь нашумевшей новинке, как ДВС.

А вдруг в нем и впрямь заложен серьезный потенциал? Тогда получается, что их водят за нос, да еще и действуют столь нагло и вызывающе. Ну и кому из властей предержащих такое понравится? То-то и оно. Так что случись тайному клубу оказаться под ударом, на серьезную защиту рассчитывать трудно.

– Л-ладно. – Дайсон со вздохом откинулся на спинку кресла. – Доверюсь тебе. До сих пор ты неплохо справлялся со своей работой.

Несмотря на то что в Уланчаб прибыли уже в сумерках, задерживаться там не стали. Петр спешил воспользоваться представившейся форой по полной. Кто его знает, как там сложится дальше. Правила не запрещали находиться в пути хоть круглые сутки напролет. Если хватает сил и смелости, то никаких проблем. Нужно добраться из пункта «А» в пункт «Б», а как гонщик этого добьется, по сути, неважно.

Ну да, не стал Петр мудрить со всеми этими промежуточными этапами и тому подобными тонкостями. Ни к чему это. Для него главное – доказать преимущество дэвээса. А вся эта чешуя из сложных правил и множественных ограничений придумана аутсайдерами, неспособными угнаться за лидерами. В конце концов, тут далеко не все зависит от выносливости экипажа автомобиля, но и в большей степени – от самой техники.

Будь ты хоть семижильным, но если железо не выдержит нагрузки, ты проиграешь. Это ведь не забег на короткую дистанцию, где весь упор делается на скорость. Тут нужно выстоять. Петр собирался не просто выиграть гонку, а доказать превосходство своего двигателя. И именно дэвээс сейчас проходил испытание на прочность.

Плужников поначалу воспротивился ночному путешествию. Но Петр все же сумел его убедить. И самым главным аргументом стало золото. Ведь его необходимо передать незаметно, а ночью это сделать куда как проще. А значит, нужно уже сейчас приучать окружающих к мысли, что этот бешеный Пастухов гонит вперед, невзирая на время суток.

Опасно, конечно, не без того. Но с другой стороны, в этих местах ночные путешествия в диковинку. Даже автомобили на шоссейных дорогах после захода солнца – редкость несусветная. А значит, и возможность нарваться на засаду хунхузов минимальна. Даже если у некоей банды имеется информатор, который сообщит о выходе автомобиля из города, это ничего не изменит. Им попросту не угнаться за добычей.

И потом. В этих краях хунхузов как таковых нет. Просто местных бандитов также стали называть хунхузами. Но они не имеют ничего общего с теми парнями, что обретались в Маньчжурии. А именно там возникло хунхузничество и приобрело весьма организованный характер. У них даже имелось свое законодательство.

Правда, Плужников, услышав подобные доводы, возразил. Оказывается, японцы активно используют хунхузов на территории России и Китая, оплачивая их вооруженные вылазки на пограничных территориях. Отличная возможность для дестабилизации общественного порядка, и японцы с успехом ею пользовались.

Но против того, что бандиты попросту не успеют вовремя получить информацию от возможного информатора, штабс-капитану возразить было нечего. Да и до границы ареала обитания этих зверей порядка пятисот верст. Все же далековато.

Вот так и вышло, что после непродолжительной, но содержательной беседы напарники двинулись в путь. Разве что заправили КАЗ, благо запас топлива имелся на всех промежуточных стоянках.

Правда, теперь пришлось озаботиться проводником. Как таковой трассы уже не было. Имелись накатанные грунтовки и только. Днем еще можно отличить, какая из них наиболее популярна, а какая не очень. Сориентироваться на местности при помощи карты или обратиться за помощью к экипажу самолета. А вот ночью есть лишь одна возможность не запутаться в этом лабиринте – нанять проводника. Благо нашелся таковой, с великим трудом изъясняющийся на английском.

– Я спешу к тебе с приветом, рассказать, что солнце встало, – заметив, что Плужников открыл глаза, задорно продекламировал Петр.

– Я не спал. И предрассветные сумерки – это пока еще не поднявшееся в небо солнышко.

– Не стоит придираться.

– Да кой черт придираться! Дорога выматывает, уснуть невозможно. Тебе еще хорошо, ты хотя бы занят баранкой и постоянно пребываешь в напряжении, отчего куда проще бороться со сном. А каково мне? В сон клонит неодолимой силой, уснуть при такой тряске попросту нереально. Да еще и этот китаец, чтоб ему пусто было! Пастухов, тесновата кабина у твоего КАЗа для троих.

Плужников даже слегка поерзал, будто наседка, поудобнее устраивающаяся в гнезде.

– Я заметил. Хотя трое в кабине как бы и не предусматривались. Да еще и в таком обвесе.

Петр дернул плечами, словно встряхивая надетое на него снаряжение. Бронежилет, совмещенный с разгрузкой, где хранились четыре магазина по тридцать патронов к автомату Федорова. Маузер с четырьмя запасными обоймами. Пара браунингов в плечевых кобурах. Да еще и на поясе подсумки с гранатами. В смысле шумовыми и дымовыми, конечно.

Чтобы получить разрешение на серьезный арсенал стрелкового оружия, пришлось изрядно помучаться. О гранатах лучше было и не заикаться. Нет, с китайцами проблем никаких. Захотели бы – получили бы разрешение и на буксировку гаубицы. А вот монгольская сторона, читай японская, была куда более непреклонной. Ну да, хорошо хоть по стрелковому оружию добились уступок.

Так вот. Обвешанные снаряжением, напарники, конечно, значительно прибавили в объеме, но…

– Хм. Принимается, Иннокентий. Замечание вполне дельное. Следующую модель спроектируем с более просторной кабиной, – все же согласился Петр.

– Долго еще? – вздохнул штабс-капитан, имея в виду расстояние до промежуточной остановки.

– Спроси нашего проводника. Я на английском только того и знаю, что здравствуй и до свидания. – Петр кивнул в сторону китайца.

Короткий опрос показал, что вроде как недалеко. Но проводник выказал большую долю недоверия к самому себе. С одной стороны, вроде как он и признает места, проступающие в предрассветных сумерках. Но с другой – совершенно не уверен, что не ошибается.

– Это что же получается, мы заблудились? – выгнул бровь Петр.

– Вряд ли. Сам погляди, насколько хорошо наезжена дорога. Это скорее наш китаец не может поверить в происходящее. Наверняка на этот путь раньше он затрачивал несколько дней. А тут всего лишь за одну ночь добежали. Но знаешь, на будущее я бы все же воздержался от подобных выходок. Заблудиться проще пареной репы.

Что правда, то правда. Горы уже давно остались позади, и вокруг расстилалась бескрайняя степь. Хм. Вернее, она расстилалась, когда они на закате выезжали из Уланчаба. Сейчас же… Бог весть, то ли пустыня, то ли полупустыня. Так сразу и не поймешь. Растительность-то есть, но редкая. Песков же как таковых пока не видно. Все больше глина.

Н-да. Ну, ночью вообще мало что видно. А вот с рассветом… Вон он бархан. Ну точно такой, какие Петр по телевизору видел! Разве что ящерки, скользящей по песку, не хватает. А может, она и есть, да не рассмотреть с такого расстояния.

Кстати, дистанция быстро сокращается, и если не свернуть… Наезженный тракт упирается прямо в пустынного скитальца. Такое впечатление, что какой-то гигантский самосвал вывалил поперек дороги огромную кучу песка. Здравствуй, попа, Новый год.

Петр нажал на тормоз, и грузовик остановился, тут же на несколько секунд окутавшись клубами пыли. Когда пыльное облако снесло ветром, взору вновь открылся бархан, до которого было около сотни сажен. Ближе Петр подъезжать опасался. Кто его знает, что там может быть. Место для засады вполне подходящее. И даже совсем не обязательно именно на них, а так, на всякий случай. Ведь это наезженный тракт.

– Иннокентий, будь добр, поинтересуйся у нашего проводника, куда подевалась дорога? – попросил Петр.

– Он говорит, что ее накрыл песок, – перевел штабс-капитан.

– Вероятно, ты мне не поверишь, дружище, но я это уже понял. Где нам ее искать?

– Нужно выходить и осматриваться.

– Тогда удачи, – пожав плечами, равнодушно изрек Петр.

– То есть ты от всей своей широкой души позволяешь мне заняться поиском пропавшей дороги.

– Иннокентий Андреевич, вот не поверишь, но ничего личного. Сам посуди, я ведь с этим кривоногим коротышкой ни словом не обмолвлюсь.

– Хм. Звучит убедительно, – почесав в затылке, вынужден был согласиться разведчик.

Впрочем, сам Петр также не остался в кабине. Еще чего не хватало – изображать из себя мишень. Вместо этого он прихватил автомат Федорова и спустился на грешную землю. Хм. Глину. Или уже все же скорее песок с примесью глины. Затем отбежал в сторонку, на песчаный холм. Но не бархан. Это отчетливо видно благодаря произрастающей на нем редкой жесткой траве.

Пусть и не бархан, но все одно бегать по этому податливому грунту как-то не очень. Хотя ноги глубоко и не проваливаются, тем не менее, слегка вязнут, оставляя явственные следы. А тут еще и снаряга. Да подсумок с барабанными магазинами к автомату прихватил, от греха подальше.

Подумал было взять с собой еще и «томпсона». Но тут же отмахнулся от этой мысли. Тащить на себе еще порядка пяти кило как-то не хотелось. К тому же к нему пришлось бы прихватывать подсумок с магазинами, которые для удобства можно было крепить к ремню с помощью упругих стальных зажимов. Ну его. Минимальная видимость тут саженей сто – сто пятьдесят. Все равно от этой тарахтелки пользы никакой.

Но даже без «томпсона» было весело. Во всем этом обвесе и с рулем-то управляться не сахар. Что уж говорить о беге, да еще и в условиях, когда солнышко наконец появилось над горизонтом. Даже тело заныло в легкой панике от предчувствия предстоящего жаркого дня.

Впрочем, оно и сейчас не больно-то прохладно. Но вот странное дело – на редкой траве лежит обильная роса. С одной стороны, для Петра это явный признак предстоящего жаркого дня. С другой… Никогда бы не подумал, что в этих пустынных краях может быть хоть какая-то влага. Вообще разница колоссальная. Сравнительно недалеко отсюда зеленые предгорья, горы с множеством рек, речек и ручьев. А тут – практически пустыня. Опять же, вот он, бархан, песчаный бродяга.

Взобравшись на пригорок или невысокий холм, бог весть, как тут оно все называется, Петр получил кое-какой обзор. И, кстати, сумел заглянуть за вставший на их пути бархан. Не такой уж и большой, надо сказать. Относительно, конечно. Пастухов ожидал увидеть море песка, но обнаружил лишь эдакий полумесяц около пяти сажен в самой высокой его точке. За пологим скатом угадывалась грунтовая дорога, уходящая вдаль.

Пастухов вскинул бинокль и присмотрелся к подножию бархана. Наезженный тракт и впрямь оказался погребен под песком. Но у основания бархана были заметны следы от проехавших здесь повозок и автомобилей, объезжающих его слева. Накатанного пути пока нет, но все идет к тому, что вскоре это произойдет. А может, этого и не случится, если бархан вновь оживет и придет в движение. Похоже, этот красавец из легких на подъем путешественников.

А это что такое? Петр повнимательнее всмотрелся в дальний от него гребень бархана. Если бы незнакомцы расположились на ближнем к нему склоне, то на гладкой поверхности песка Петр рассмотрел бы их и невооруженным взглядом. Но они засели с другой стороны. И опять же, не поведи себя неосмотрительно один из них, сомнительно, что помог бы и бинокль.

– Кеша, назад!!! Засада!!!

Выкрикивая это, Петр буквально рухнул на песок, царапая лицо и руки о траву или все же кустарник, уж больно жестко. Не суть. Не имея полной уверенности в том, что это все же засада, Пастухов не спешил открывать огонь. Как ни крути, а здесь не война. Вот так стрельнешь, а потом будешь долго жалеть о содеянном. Вдруг это простые купцы, испугавшиеся их ничуть не меньше, а может, и больше?

Петр уже высвобождал из зажима сошки, когда раздался первый выстрел. Затем второй, третий…

Едва расслышав тревожный выкрик, штабс-капитан тут же повалился на землю. Причем не просто так, а подбив ногу проводнику и уронив его рядом с собой. Вот только и дальше заниматься китайцем ему было некогда. Он что-то ему крикнул, возможно, чтобы тот не двигался, Петр не понял.

Как бы то ни было, после первого же выстрела проводник вскочил на ноги и с диким криком побежал прочь. Не к автомобилю, а просто в сторону от дороги. Что говорится, куда глаза глядят. И, судя по крику, глаза обезумевшие. Но третья пуля, посланная бандитами, его все же настигла. Бедолага запнулся и покатился по редкой траве, поднимая облачко были.

Тем временем пули начали выбивать фонтанчики вокруг Плужникова. Парочка пролетела над головой Петра. Не меньше десятка стрелков, чтоб им пусто было! А главное, все вооружены трехлинейками. Эти винтовки не просто поставлялись регулярной китайской армии, но и были весьма популярны среди китайского лихого народца. А то как же! Подобная неприхотливость и всепрощение в случае самого безалаберного отношения свойственны только русской винтовке. Все остальные куда более привередливы.

Вот теперь никаких сомнений. Пастухов и Плужников начали стрелять практически одновременно. Автомат Федорова с сошек выписал четкую строчку едва не по самому гребню бархана. А вот детище Томпсона выдало целый каскад фонтанчиков на крутом склоне, обращенном в их сторону. Причем разброс был просто диким.

Что и говорить, на дистанции до семидесяти шагов это оружие отличала хорошая точность и кучность. Но с увеличением дистанции попадания можно было добиться только за счет плотности огня. Впрочем, на расстоянии в сотню сажен это уже было попросту нереально. Даже огонь на подавление выходил до невозможности жалким.

События развивались довольно стремительно. Из-за бархана выметнулась пара десятков всадников на низкорослых степных лошадках. Ну чисто взрослые мужики, усевшиеся верхом на пони! Вот только эти «пони» с легкостью дадут фору рослым собратьям.

Впрочем, долго размышлять над этим вопросом Петру было некогда. Он тут же перенес огонь на плотную группу всадников, вколотив в них длинную очередь на весь остаток магазина. И весьма удачно, потому что двое из нападавших тут же полетели кубарем, вздымая облака пыли. Затем поднялась одна из лошадей и один всадник.

Плужников также не остался в долгу. Правда, ни в кого не попал. Даже в лошадь. Но зато плотный автоматический огонь возымел свое действие, и бандиты поспешили укрыться за склоном бархана. А вот группа прикрытия, наоборот, усилила обстрел. Над Петром, вставляющим в автомат барабан, засвистели пули. Парочка ударила перед ним, сыпанув песком в левый глаз. Гадство! Хорошо хоть не в правый. Левым целиться как-то не очень.

Тем временем Плужников вскочил на ноги и побежал к автомобилю, выписывая зигзаги, словно заяц, улепетывающий от лисицы. Пастухов даже успел рассмотреть, как одна из пуль выбила облачко пыли рядом с его ногой.

Наконец Петр перезарядился и пустил в стрелков короткую очередь. Весьма удачно, надо сказать. Потому что заставил бандитов слегка поумерить свой пыл. А это, в свою очередь, позволило штабс-капитану добежать до грузовика.

Ч-черт! Вот что значит слабое распространение радио в этом мире и в армии в частности. Не привыкли к нему еще. Связи с самолетами, в том числе четкого взаимодействия земли и воздуха нет и в помине. Плужников действовал именно так, как и должен был действовать, исходя из существующих реалий. Выхватил из кабины снайперскую винтовку с боеприпасами и отбежал в сторону.

Казалось бы, оно и верно. Нельзя допустить повреждения автомобиля. Но вызови он подмогу – и самолет с пулеметчиком на борту мгновенно наведет здесь порядок. Что ни говори, но чтобы в пустыне укрыться от самолета, нужно очень постараться. А уж о том, чтобы при этом еще и вести бой, и мечтать не стоит.

Все так. Русским дипломатам все же удалось пробить разрешение на наличие в самолетах по одному ручному пулемету. Проблема хунхузов общеизвестна. А что касается остального, то «Илья Муромец» – по сути, боевой бомбардировщик, хоть и успевший слегка устареть. Поэтому о сложности применения с его борта всего лишь одного ручного пулемета говорить не приходилось.

Но… Не судьба. И ведь не докричишься теперь. Да и самому до рации не добежать. Им сейчас нужно действовать в паре. Петру – прижимать противника, Иннокентию – выбивать нападающих одного за другим. Конечно, попытаться связаться можно. Однако и тут есть одно «но». Нет никакой уверенности в том, что самолет уже в воздухе, а радиус действия радиостанции оставляет желать лучшего.

Что примечательно, пока Плужников был возле грузовика, по нему никто не стрелял. Рассматривают автомобиль как добычу? Очень может быть. Техника нынче стоит очень дорого. И пусть она фактически наперечет, многие согласятся прикупить большой грузовик. Да хоть те же купцы. В Китае же сущий бардак. Сомнительно, что тут найдется кому задавать вопросы относительно происхождения автомобиля.

Ага, точно, им нужна добыча. Вон опять появились всадники. Как видно, оправились после первого испуга и теперь вновь готовы показать кузькину мать экипажу грузовика. Вот странные какие-то бандиты в этих краях. Другие бы при подобном сопротивлении поспешили убраться подобру-поздорову. Эти же снова рвутся в атаку. Впрочем, убит или ранен только один из них. А в банде по меньшей мере десятка три человек.

Автомат Петра и винтовка Плужникова заговорили одновременно. И тут же на песок полетели сразу трое всадников. Никаких сомнений, один из них был плужниковским. Стрелок он отличный, к тому же винтовка его с оптикой. А вот двое других явно на счету Петра. Впрочем, это был единственный случай столь результативной стрельбы.

Едва выметнувшись из-за бархана, всадники тут же разошлись веером, стремясь как можно быстрее доскакать до залегшего противника. Воспользовавшись тем, что огонь перенесся на всадников, активизировались стрелки. Они стремились во что бы то ни стало прижать обороняющихся и обезопасить своих товарищей.

Вот только на свистящий вокруг свинец Петр не обращал никакого внимания. Смерть неслась к нему во весь опор верхом на низкорослых монгольских лошадках. И она выглядела куда более весомой, чем комариный писк пуль. Адреналин в крови клокотал адским варевом, пусть Петр и сохранял спокойствие, методично делая свою работу.

Была у него подобная особенность. В минуты опасности он оставался непоколебим, действовал четко и без суеты.

Короткие очереди следовали одна за другой. Причем Петр старался стрелять не во всадников, а в лошадей. Мишень покрупнее, попасть проще. Атакующих слишком много, и нужно как можно быстрее проредить их ряды. Чем меньше бандитов добежит до них с Плужниковым, тем больше шансов выжить.

А вот штабс-капитан, встав на колено, стреляет, словно метроном, и каждый его выстрел выносит из седла именно всадника. Пять выстрелов. Пять противников. Петр успел отправить в кувыркающийся полет шестерых. В барабане осталось десятка полтора патронов, не больше. И перезарядиться никак не получится. Мелькнуло сожаление по поводу лени и оставленного в кабине «томпсона». Он бы сейчас весьма пригодился.

А вот Плужников ничуть не поленился таскать с собой лишнюю тяжесть. Мало того, пока бежал к автомобилю за винтовкой, еще и магазин сменить успел. Поэтому, едва выпустив последнюю пулю из «арисаки», он тут же выронил ее в песок и подхватил автомат.

Петр понятия не имел, как ему удается охватывать всю картину целиком и следить за действиями Иннокентия. Казалось бы, все время стреляет, не выпускает из поля зрения отделившуюся и двинувшуюся в его сторону группу всадников. Но… Вот примечает, и все тут!

Когда штабс-капитан начал огрызаться злыми короткими очередями, курок автомата Петра сухо щелкнул вхолостую. Перезаряжаться времени уже не было. Из оружия только пистолеты, а до всадников, несущихся во весь опор, едва полсотни метров.

Решение созрело в голове само собой. А может, и вовсе действовал по наитию. Человек в экстремальных ситуациях вообще способен творить невозможное.

Оставив автомат стоять на сошках, Петр вдруг выхватил из подсумка на поясе две светошумовые гранаты, дернул кольца и выронил заряды на песок. Сам же со всей поспешностью откатился в противоположную сторону от скачущих на него всадников.

Вообще-то граната взрывается без особого грохота. Разумеется, если в ней не полкило тротила. Но эти изделия специально создавались с расчетом на психологический эффект. В проектном задании нанятому химику изначально поставили два непременных условия – громкий хлопок и яркая вспышка. Так что получалось, как в том анекдоте. Это когда: он меня ведром бум-бум, а я его гирькой – тюк!

Нет, конечно, и от светошумовых можно получить травму, но только в случае, если заряд рванет непосредственно в руке или под ногой. Ну, при неудачном стечении обстоятельств вполне возможна контузия. А так просто большая петарда с некоторыми особенностями. Бьет только по нервам.

Но и этого оказалось более чем достаточно. Сдвоенный взрыв и вспышка вышли что надо. Да еще и облако вздыбившегося песка. Словом, эффект получился такой, что у лошадей от испуга едва не зашлись сердца и наступила временная слепота.

Н-да. Зато Петра едва не затоптали. Сразу же после взрыва он вскочил, выхватив маузер и брауниг, в готовности дать врагу отпор. Но так уж случилось, что из-за взвеси пыли не сумел рассмотреть мчащуюся прямо на него лошадь. Ему едва удалось разминуться с ней, бросившись на землю и покатившись кубарем.

Остальные лошади и вовсе рванули врассыпную, оглашая окрестности паническим ржанием. Всадникам только и оставалось, что в ужасе моргать веками ослепших глаз, вцепившись в гривы взбесившихся животных.

Петр вскочил на ноги и поспешил на вершину пригорка, к оставленному автомату. Песок подался под ногами, и он упал на четвереньки, преодолев последние метры, активно орудуя руками и отклячив зад. Картинка, йолки!

Подхватил автомат и, так как подсумок с запасными банками после знакомства с лошадиными копытами отлетел в сторону, вогнал в оружие коробчатый магазин из разгрузки. Передернул затвор и, тут же растянувшись на земле, приготовился вновь вести огонь. Но стрелять, по сути, было уже не в кого.

То есть цели, разумеется, присутствовали, но только оставшиеся в седле всадники нахлестывали своих лошадей, стремясь уйти обратно за бархан. Плужников и впрямь оказался отличным стрелком, коль скоро после столкновения с ним уходили всего лишь пятеро всадников. Правда, это вовсе не означает, что все, кто валялся на песке, были мертвы, но все же результат впечатлял.

Сам Плужников обнаружился под автомобилем. И когда успел туда забраться? Но это не столь уж важно. Главное то, что его сейчас крутило в болезненных корчах. И вот это Петру совершенно не нравилось. Остаться в одиночку с весьма серьезной подотчетной суммой на руках – перспектива не из приятных.

Впрочем, и об этом он подумал скорее отстраненно, чем осознанно. Вжал приклад в плечо. Прицелился. Дистанция едва ли сотня сажен. Как на стрельбище. Противник удаляется, никакого упреждения. Потянул спуск. Злая двойка – и мчащийся во весь опор всадник завалился набок, нелепо взмахнув руками. Нога застряла в стремени, и его поволокло за мчащейся во весь опор лошадью.

Конечно, соблазнительно расстреливать в спину бегущего противника. Но ударившая рядом в песок пуля напомнила о том, что проблему сейчас представляют не беглецы, а засевшие на бархане стрелки. Пришлось переносить огонь на них. Надо сказать, с крайне низкой результативностью. Впрочем, то, что интенсивность обстрела резко пошла на убыль, вполне можно отнести к положительному результату.

– Иннокентий, ты как? – меняя магазин, выкрикнул Петр.

Штабс-капитан ожил самым неожиданным образом. И, по всему видать, примеривался к короткой пробежке в сторону брошенной винтовки. Вот только сделать это под обстрелом, да еще и на открытой местности, не так чтобы и безопасно.

– Нормально. Прикрой, я до винтовки добегу. Надо заставить замолчать этих паразитов.

– Так ты брось дымовую гранату и беги под прикрытием дыма.

Слышать не слышал, но по выразительным жестам Петр сразу сообразил, что штабс-капитан поминает всех святых. Ну и чью-нибудь матушку. Это обязательно. Без этого никак. А что тут скажешь, если не привык он пользоваться всеми этими новомодными штучками? Нет, гранатой он обязательно воспользовался бы. Но в эффективность хлопушек, что были у них, офицер заведомо не верил, а потому даже не подумал за них хвататься. А зря. Петру очень даже помогло.

Та же ситуация и с дымовыми гранатами. Вроде пользу Плужников и не отрицает, и вместе с тем опыта практического использования нет. А потому и это средство всерьез им как-то не рассматривается.

Пока штабс-капитан, прикрываясь шлейфом дыма, бегал за винтовкой и готовил ее к бою, Петр продолжал перестреливаться с бандитами. Без видимого результата с обеих сторон. Разбойнички уже успели слегка попривыкнуть к посвисту пуль, и интенсивность обстрела их стороны вновь усилилась.

Наконец вновь хлестко ударила винтовка Плужникова. У Петра закончились патроны в очередном магазине. Дотянувшись до отброшенного подсумка, он как раз вставлял в оружие свежую банку. Стало интересно, и, оставив в покое оружие, он взял бинокль.

Еще один выстрел Иннокентия, и Петр явственно увидел, как бандит сунулся лицом в песок. Рядом торчит макушка другого стрелка, что характерно, не покрытая головным убором. А это просто нереально. В нынешнее время быть без головного убора – все равно что голому выйти на улицу. Ну, почти. А уж в этих пустынных местах – так по меньшей мере неразумно из-за коварного солнышка. Словом, этот однозначно первый клиент Плужникова.

Кстати, о солнышке. Петр оторвался от бинокля и взглянул на выплывающий из-за далеких холмов солнечный диск. Однозначно о вчерашней горной прохладе остается только мечтать. Сегодня уж им достанется от всей широкой пустынной души этой самой Гоби.

Снова выстрел. Бинокль к глазам. Не видно, попал ли в кого. Но зато ни один стрелок больше не отсвечивает. И стрелять перестали. Может, все закончилось, и они убрались восвояси? Очень может быть. Ведь не армия же в самом-то деле. Бандиты. Пусть неплохо вооруженные и организованные.

Кстати, эти точно хунхузы. К гадалке не ходить. А значит, возможны очень даже интересные варианты. В смысле неинтересные конечно же. Словом, все понятно. Парни эти могут оказаться не такими простыми. И в их банды народ валит табунами. Там даже кое-какие испытания имеются, вот так запросто не попадешь. Потому и жизни подчиненных ни во что не ставятся.

Если жив атаман, и уж тем более если после его смерти остался в живых его заместитель, ничего еще не закончилось. Последнему и вовсе нельзя возвращаться без добычи. Пусть кровавая юшка, пусть почти всех положил. Но непременно не с пустыми руками. А иначе кто пойдет под руку такого атамана?

Невольно попытался найти взглядом разбежавшихся всадников. Никого. Только в нескольких сотнях метров видна одна лошадь, замершая на месте и мотающая головой. Не иначе как временная слепота дает о себе знать.

Петр поднялся на ноги и, подхватив свои пожитки, поспешил к автомобилю. Ему срочно нужен самолет. Если не наподдать этим злыдням так, чтобы кровь из ушей, они еще потреплют нервы.

– «Сто второй», ответь «три восемь», – без особой надежды вызвал Петр.

– «Сто второй» на связи, – к его удивлению, сразу же отозвался пилот.

Правда, при этом голос хрипел и слышался словно из далекого далека, но связь была. И это не могло не радовать.

– «Сто второй», где находишься?

– Только взлетел с поля у Уланчаба.

Не может быть. Если Пастухов и его компаньон ночью прошли Сунид-Юци, а судя по всему, это именно так, то от Уланчаба их сейчас отделяет никак не меньше двухсот пятидесяти верст. Связаться с самолетом в этом случае практически нереально. С другой стороны, радиоэфир – странная штука со своими особенностями. Петр о них не имел ни малейшего представления. Разве только понимал, что связь может как совершенно внезапно появиться, так и пропасть.

– «Сто второй», мы находимся на дороге примерно посредине между Сунид-Юци и Эрэн-Хото. На нас напали. Мы пока отбились, но нужна ваша помощь. Поспешите.

– Смогу прибыть не раньше чем через полтора часа, – отозвался озадаченный пилот.

– Действуй. Мы ждем.

Но ответа не последовало. Либо Пастухову и его компаньону очень не повезло и самолет рухнул на землю, либо связь выкинула очередной фортель. Лучше бы, конечно, второе.

Петр заметил, как примерно в полусотне саженей от него приподнялся раненный бандит. Рисковать не хотелось совершенно. Мало ли до чего додумается этот живчик. Поэтому Петр установил сошки автомата на крыло КАЗа, тщательно прицелился и послал короткую двойку. Попал. Раненый тут же приник к земле.

– Петр, не майся ерундой. Заметишь кого, зови меня, – попенял ему Плужников.

– Боишься, расстреляю все патроны? – окинув взглядом подошедшего штабс-капитана, усмехнулся Пастухов.

Н-да. Красавец. На лице разводы грязи, смешанные с запекшейся и уже взявшейся коростой кровью. Пусть еще рано, но солнышко хорошо припекает, так что высыхает все быстро. Но кровотечения вроде нет. И вообще, разведчик выглядит вполне бодро. Что не может не радовать.

– Глупости. Чего-чего, а патронов у нас предостаточно. А вот держать твой агрегат готовым к бою совсем даже не помешает. Так что лучше заряди свои магазины, – отмахнулся Плужников.

– Ты как, Иннокентий? Цел? – поинтересовался Петр, заодно следуя совету офицера.

– Цел, – скривившись, ответил штабс-капитан. – Только в грудь по касательной прилетело. Спасибо бронежилету и большой дистанции, иначе ты меня уже отпевал бы.

– А чего же тогда корчился под автомобилем? И голова вон в крови.

– Да, так вышло. Пуля в рикошет ушла рядом с лицом. Ну, у меня рефлекс, я и дернулся. Да затылком об металл. Опять дернулся – и шеей о выхлопную трубу. А как ты понимаешь, все это малоприятно.

– Ясно.

Пока беседовали, Петр сноровисто снаряжал магазины, ну и Плужников помогал. Все же он прав, автоматическое оружие с солидной дистанцией действенного огня – это сила. При этом оба старательно укрывались за автомобилем, чтобы не оказаться в роли мишеней. И все же провести подобным образом полтора часа…

– Предлагаю отъехать отсюда на полверсты, – сказал Петр. – Во-он на тот взгорок. Видимость – закачаешься, и всадники враз не подскачут. А то мало ли что за полтора часа приключится.

– Принимается, – согласился штабс-капитан.

– Но сначала подхватим нашего китайца.

Затея Плужникову явно не понравилась, потому как придется примерно на сотню метров приблизиться к бархану. А это рискованно. Но с другой стороны, бросать своих – последнее дело. Пусть этот китаец и считается своим чисто номинально.

– Только обожди малость, добегу до твоего пригорка. Буду тебя прикрывать. А ты там особо не рассусоливай. Грузи как есть. Если ранен, потом перевяжем.

– Понял.

Хунхузы больше не нападали. Разве что обнаружился еще один раненый, не вовремя решивший приподняться. Плужников не оставил ему шанса, вогнав пулю точно в голову. А в остальном все прошло спокойно. Петр подъехал так, чтобы прикрыться грузовиком, подхватил раненного проводника и, погрузив его в кузов, рванул к штабс-капитану.

Правда, тот ни с того ни с сего вдруг начал палить. Пастухов сперва растерялся, завертел головой, начал всматриваться в зеркала заднего вида. Но потом успокоился. Хотя недоумение никуда не делось. Штабс-капитан методично вгонял пули в валяющихся на песке хунхузов. При этом ничуть не разбираясь, раненые там или мертвые. Двенадцать тел. Двенадцать выстрелов.

– Ты чего палишь? – удивился Пастухов.

– Да так. Подумалось – мы же об этом непременно властям сообщим, – устраиваясь в кабине, ответил Плужников. – Вдруг кто-то из этих сболтнет о грузе.

– Думаешь, засада была конкретно на нас?

– Думаю, что взять хотели просто автомобиль. В этих краях штука дорогая и весьма полезная. Об этом автопробеге кричали на всех углах, так что удивляться не приходится. Но подстраховаться все же стоит.

Отъехали к намеченной возвышенности и остановились на вершине. Плужников, вооружившись винтовкой, встал на пост, Пастухов же, подхватив аптечку, склонился над пришедшим в себя китайцем. Тому знатно прилетело в плечо. Но ничего, поправится мужичок, если оказать правильную медицинскую помощь. И Петр решил, что бедолага ее получит. Надо будет озадачить распорядителя, чтобы все в лучшем виде. Ну и вместо обещанных пятидесяти рублей… Рублей пятьсот, вроде нормально будет.

– Все же дерьмо этот «томпсон», – заговорил Плужников, пока Петр возился с раненым.

– Я бы не сказал. На коротких дистанциях вполне достойное оружие.

– Ерунда. Где те короткие дистанции? В окопах да в городах. И то в городах дистанции больше сотни шагов вовсе не редкость. А на таком расстоянии этот американец… – Плужников безнадежно махнул рукой. – Взять хоть наше происшествие. Прицельная дальность в сотню сажен сняла бы множество проблем.

– Так в чем же вопрос? Кто мешает создать нечто получше?

– Так наши и создают. Опытные образцы уже проходят испытания. Принято решение о создании автомата под маузеровский патрон. Только его решили малость привести к русскому стандарту. Унифицировать стволы под один калибр в три линии[8]. Проектное задание на прицельную дальность в сотню сажен. Вот это будет оружие.

– Ерунда это будет, а не оружие, – отмахнулся Петр, заканчивая с китайцем. – Давай тебя гляну.

Плужников возражать не стал. А кто станет, когда имеются доставляющие неудобство болячки? Да еще и в здешних антисанитарных условиях. Ведь запросто может климат не подойти, и ты начнешь гнить, а тут еще раны.

– С чего ты это взял? – возразил Плужников, морщась от боли, пока Петр осматривал рану на голове.

– Ничего серьезного. Просто рассадил кожу и набил шишку. Если, конечно, тебя не мутит, – вынес Петр вердикт относительно повреждений.

– Нормально, – заверил Плужников.

– Тогда давай обмоем, и потом я обработаю рану.

– А с шеей что?

– Волдырь с ладонь был. Уже лопнул. Болит?

– Не то слово. Словно раскаленным утюгом прижигают. И чем выше солнышко, тем приятнее ощущения, – сокрушенно ответил страдалец.

– В следующий раз не будешь скакать козликом, когда над головой несколько тонн металла.

– Это да. Глупо как-то получилось. Так чем тебе не нравится затея с автоматом под маузеровский патрон? – вернулся к прерванному разговору Плужников.

– А какое имеет значение мое мнение? Это же так… Досужие разговоры, – пожав плечами, равнодушно ответил Петр.

– Ну, во-первых, заняться нам сейчас, по сути, нечем. Во всяком случае, мне. А во-вторых, всегда есть смысл прислушаться к мнению человека, далеко не глупого и доказавшего, что его затеи чего-то да стоят. Так что сыпь, как ты все это видишь.

– Ну, если только исходя из того, что заняться нам нечем, – не стал спорить Петр. – На мой взгляд, нужен патрон, стоящий по своим характеристикам между тем же маузеровским и винтовочным. Пусть калибр будет те же три линии, что позволит использовать бракованные винтовочные стволы, – обрабатывая рану Плужникова, – пояснил свою позицию Петр.

– Ну-у, эта идея не нова. Вон тот же арисаковский патрон.

– Арисаковский патрон – винтовочный. Пусть у него калибр поменьше и пороховой заряд не такой мощный, как в других, но сути это не меняет, – накладывая компресс, возразил Пастухов.

– И какие ты видишь боевые характеристики для такого патрона? – в очередной раз скривившись от боли, поинтересовался Плужников.

– Из моего опыта, да и из того, что я видел сегодня, думаю, нужно создать универсальное оружие, чтобы и швец, и жнец, и на дуде игрец, и в поле, и в городе, и в окопах.

– Бла-бла-бла. А поконкретнее?

– Ну, не знаю, – почесал в затылке Петр. – Скажем, прицельная дальность саженей до четырехсот, действенный огонь – саженей до двухсот, – припоминая характеристики автомата Калашникова, ответил Пастухов. – За основу можно взять тот же патрон от моего винчестера. Только пулю не помешало бы остроконечную, для лучшей баллистики, и гильзу с проточкой, а не с фланцем.

– А по-моему, тот же карабин вполне отвечает этим требованиям, – отмахнулся штабс-капитан. – И вот детище Федорова.

– Ерунда. Для озвученных мной задач винтовочный патрон слишком мощный. А касательно того, чтобы этот автомат использовать в качестве пулемета… При всем уважении к его превосходительству – хреновый это пулемет. Стрелять очередями с рук? То еще удовольствие. Да и точности никакой. Остается только режим самозарядной винтовки. А я говорю о возможности вести действенный автоматический огонь. И потом, при меньшей мощности патрона и само оружие получится легче. А эта бандура весит порядка четырнадцати фунтов. Выигрыш раза в полтора в весе оружия и самого патрона увеличивает носимый боекомплект вдвое, не меньше. Хотя… – Петр вновь махнул рукой: – Не мое это дело. Сами разбирайтесь. Мне бы с двигателем управиться.

– Все так же тянешь одеяло на себя.

– Иннокентий, ты видел, на что способен дэвээс? Насколько он компактней, легче и мощнее? Вот скажи, если в танке вместо паровика установить дизель, насколько уменьшатся его массогабаритные характеристики? Меньшая поражаемая проекция, более толстая броня, маневренность, увеличенный запас хода и скорость передвижения. Вот во что может превратить этих монстров дизельный двигатель. Как считаешь, о чьей рубашке я пекусь больше?

– Ладно, не заводись. Закончил, что ли?

– Закончил, – отрезая лишний бинт, ответил Петр.

– Ч-черт. Неудобно, – повертев головой, констатировал штабс-капитан.

– Нечего было с грузовиком бодаться.

– Это да. Тут я погорячился, – с улыбкой признал офицер. – Кстати, не ожидал, что твои хлопушки окажутся столь действенны в реальном бою, – имея в виду светошумовые гранаты, с явным уважением сказал офицер.

– Я и сам не ожидал, что так все получится, – отозвался Петр, приступая к осмотру грузовика.

Пули вокруг них летали знатно. К тому же Плужников дернулся от одной из них, а значит, могло достаться автомобилю. Вот уж чего не хотелось бы, так это получить повреждения, тем более скрытые, которые могут серьезно аукнуться впоследствии.

– Только непонятно, с чего это лошадки так-то взбесились. Они, конечно, пугливые животные, но… – тем временем продолжал Плужников.

– Думаю, их еще и ослепило. Вспышка-то даже для светлого дня дай боже.

– Тогда бы они остановились, а не помчались, как наскипидаренные, – покачал головой штабс-капитан.

– Да кто же их знает? Может, и взбесились от слишком близкого разрыва. Рвануло-то громко и, считай, у них под копытами.

– Ну да. Впрочем, без разницы. Главное, что получилось отлично.

– Теперь не забудешь про них?

– Не знаю, – честно ответил штабс-капитан. – Штука интересная, но не смертоносная, если только не привязать к башке. А когда горячо, ты ведь не думаешь, действуешь по наитию, и задача только одна – пришибить противника.

– Это да.

– Слушай, я тут подумал… Давай-ка заканчивать с ночными катаниями.

– С чего бы это? Напали-то на нас днем.

– Напали-то днем, да засада у бархана не на рассвете образовалась. Голову на отсечение даю, что случись это дело ночью… Словом, глупость мы совершили. А я привык из промахов делать выводы. Да не бычься ты. Тут вопрос даже не в безопасности груза. Сам посуди – трупы гонки не выигрывают.

– Да это-то понятно. Но как ты собираешься передавать груз при свете белого дня? – с сомнением спросил Петр.

– Легко и непринужденно. Как еще-то? Отошлешь свой самолет подальше куда-нибудь, не объясняя причин, и вся недолга. Если бы эта птичка оказалась здесь вовремя, то и мы так испугаться не успели бы.

– Тоже верно, – вынужден был согласиться довольный Петр.

А чего, собственно говоря, ему не быть довольным? Есть парочка пробоин в кабине и в кузове. Да одна пуля пробила насквозь балку рамы. Все. Никаких серьезных повреждений нет и в помине. Отделались легким испугом, да и только…

Самолет появился немного раньше назначенного срока и по приказу Петра совершил облет территории. Верстах в десяти к востоку была обнаружена группа вооруженных всадников численностью около двух десятков. Судя по всему, это были остатки отряда бандитов, потому что больше в округе не было ни души. Подсыпать бы им перца, ну да бог с ними. Не хватало еще жестоко ошибиться.

Далее пилоты совершили облет дороги до самого Эрэн-Хото, до которого оставалось около пятидесяти верст. Ну и вызвали представителей властей. Все же вооруженное столкновение на территории суверенного государства. Разбирательство обещало затянуться едва ли не на весь день. Впрочем, львиная доля времени придется на доставку уполномоченных лиц. Воспользоваться предоставленным воздушным транспортом они отказались.

Самолет же, приняв на борт раненого и оставив репортерско-киношную братию, двинулся в сторону Пекина с соответствующими распоряжениями относительно судьбы проводника. Пусть тот и схлопотал пулю из-за своей неосмотрительности, не его вина, что он вообще оказался под обстрелом. К тому же не солдат он, а простой погонщик верблюдов.

Н-да. И стоило ли рвать жилы, чтобы теперь загорать? Хм. Пожалуй, все же стоило. Засады этой в любом случае было не миновать. А там хоть с поддержкой с воздуха, хоть без – все одно трупы и разбирательства. Зато теперь напарники хотя бы имеют в запасе дневной переход.

Опять же, вон сколько пищи для разволновавшихся, как дети, газетчиков. Обступили героев дня и задают вопросы один занимательнее другого. А уж что они там напишут, так от одной мысли об этом можно схватиться за голову. Впрочем, чем несуразнее, тем лучше. Ведь писать-то они будут не о ком-то там, а об экипаже КАЗа, оснащенном дизельным двигателем. Так что вперед и с песней.

Глава 9

Получите и распишитесь

– Господин майор, начальник разведки Замин-Удинского гарнизона лейтенант Симидзу, – бросив руку к полевой кепи цвета хаки, представился молодой офицер.

Замин-Удинский гарнизон. Хм. Громко сказано. В этом небольшом пыльном поселке на границе с Китаем располагалась только рота императорской японской армии. Ну и еще рота монгольских пограничников, на которых не было никакой надежды. Даже конные разъезды для патрулирования границы были совместными и на треть состояли из японцев.

– Майор Кодо, разведотдел штаба Квантунской армии, – не менее четко отдав честь, представился прибывший в расположение офицер.

Такое поведение не просто польстило молодому взводному. Оно заставило его еще больше подтянуться, выказывая служебное рвение. Вот если бы майор продемонстрировал пренебрежение… Подобный подход у людей самолюбивых и волевых вызывает непроизвольное бунтарство и противостояние. Слабовольные тут же превращаются в затаивших обиду тряпок, готовых выполнять любое распоряжение. Но при первом же удобном случае они непременно ударят в спину.

При подчеркнутых же служебных взаимоотношениях и выказанной толике уважения к любой из категорий поведение меняется. Прибывшее большое начальство уже не воспринимается как противник, неожиданно просочившийся на подконтрольную офицеру территорию.

Разумеется, Кодо было наплевать на этого молодого лейтенанта. Он мог скрутить его в бараний рог одним росчерком пера. Но… В этом не было смысла. К тому же любой амбициозный офицер всегда стремится к созданию собственной команды, готовой поддержать своего патрона во всех начинаниях. А найти будущих членов своей команды можно в самых неожиданных местах.

Взять хотя бы капитана Ито, начальника разведотдела Хубсугулской военной базы. Вернувшись из академии Генерального штаба, он буквально волком смотрел на Кодо, прочно оккупировавшего кресло начальника, которое по окончании курса обучения должно было отойти Ито.

Однако Кодо удалось расположить к себе своенравного подчиненного. Мало того, в скором времени Кодо перевели в штаб армии, и он лично приложил усилия, чтобы Ито занял освободившееся место. Правда, предварительно он же создал ситуацию, когда на эту должность нацелился один протеже довольно высокопоставленного покровителя. Разумеется, об этой стороне дела Кодо распространяться не стал.

Затем случилась парочка провальных диверсионных операций, и тут уж Кодо, будучи в штабе, вполне серьезно прикрыл капитана Ито. Ему удалось вывести этого служаку из-под удара без потерь и даже с чистым послужным листом. Было трудно. Куда труднее, чем организовать ложного претендента на место Ито и его устранение. Но оно того стоило. Потому что теперь он заполучил капитана с потрохами.

В Замин-Уд майор прибыл с целью проконтролировать одну не столь уж и ответственную или сложную задачу. По сути, в его нахождении здесь не было необходимости. Но это как посмотреть. К тому же личное знакомство с офицерами дальних гарнизонов совсем не будет лишним. Кодо сейчас только-только укреплял свои позиции в штабе, и подбирать кадры, на которые можно будет опереться в будущем, мог лишь вот в таких дальних, забытых богами гарнизонах.

– Господин лейтенант, вы в курсе относительно автопробега, который организовали русские?

– Так точно, господин майор. Как в курсе и того, что границу участники пересекают именно на нашем участке.

В голосе лейтенанта явственно прозвучало недоумение. Хм. И не только. Кодо уловил некий оттенок обиды и злости. А вот это лишнее. Нет, здоровая злость, самолюбие и толика честолюбия – вовсе не такие уж плохие советчики. Вот только майор не собирался позволять проецировать их на себя.

– Не стоит воспринимать меня в штыки, молодой человек. Я здесь вовсе не для того, чтобы путаться под ногами у офицера, доподлинно знакомого со спецификой данной местности.

Ну вот, парень. Так бы сразу. Плечики расправились, грудь колесом, приосанился. Ну а теперь немного дегтя. Самую малость.

– Однако согласно полученным мной распоряжениям я все же должен проследить за неукоснительным выполнением приказа штаба. – Сказано с толикой пренебрежения, явно адресованного начальству.

– Так точно, господин майор. – Нет даже тени недовольства.

А то как же! Ведь сам майор не собирается учить лейтенанта уму-разуму и ковыряться в поисках грязи у него под ногтями. Он просто выполняет приказ. И это молодому человеку вполне понятно.

– Итак. Согласно полученному мной приказу нам надлежит проследить за тем, чтобы на пропускном пункте не было ни одного японского солдата.

– Но…

– Я вас понимаю. Пограничники Богдо-хана не отличаются усердием в службе. Доверять же европейцам, и уж тем более русским, это… Скажем так, несколько необычно.

– Кхм, – не смог сдержать своего одобрения лейтенант.

Пусть даже майор и был мягок в выражениях, но иначе как идиотизмом назвать это распоряжение нельзя.

– Однако мы военные и должны выполнять приказы, а не обсуждать их. К тому же там, где начинает говорить политика… Н-да, – многозначительно закончил майор.

– Политика? Но… Это скорее коммерческое предприятие.

– Не подскажете, представители скольких стран участвуют в этом автопробеге? А репортеры скольких газет кружат над ними стервятниками? Причем в прямом смысле этого слова. Русские аккредитовали сразу три самолета.

– Господин майор, на первый взгляд это, конечно, выглядит весьма внушительно. Но политика…

– Уверяю вас, господин лейтенант, стоит только проявить излишнее рвение, тем более если речь пойдет о японских военнослужащих, шум поднимется до небес. Ненужный нам шум. Надеюсь, планы империи об аннексии Монголии – для вас не тайна за семью печатями?

– Разумеется, нет.

– Процесс же этот требует спокойной политической обстановки.

– Понимаю. Но…

– Говорите, лейтенант, я вас слушаю.

– Считаю необходимым осуществить тщательный досмотр хотя бы русских автомобилей. Конечно, о планах аннексировать Монголию мне известно. Но не секрет и то, что среди монгольского населения зреет недовольство. Русские могут провезти через границу все что угодно, от оружия до золота, для поддержания бунтовщиков.

– Оружие занимает слишком много места, и даже продажные богдо-ханские пограничники не смогут его не заметить, – покачав головой, возразил майор. – В тайниках же много не перевезешь. Что же касается золота для недовольных… Уверяю вас, куда безопаснее доставить его, не привлекая всеобщего внимания. А вот если мы будем ставить русским препоны… Гонка организована русским дельцом, который вполне может оказаться ее лидером. Он продвигает новый тип двигателя, относительно которого вот уже год шумит вся мировая пресса. Так что, вставляя ему палки в колеса, мы получим все что угодно, но только не политическую стабильность.

– Но если русские сделали ставку именно на подкуп возможных союзников?

– Не стану отрицать, лейтенант. В ваших словах есть зерно истины. Но если это так, то нам всем придется проявить профессионализм, выявить и ликвидировать опасность. Как говорил мой наставник: «Всегда взвешивай все плюсы и минусы и поступай соответственно».

Вот так вот. Никто тебя, мальчик, не поучает. Мало того, майор привел слова своего наставника и прямо указал на то, что и его когда-то учил более старший и опытный товарищ. Ну кто бы сомневался в реакции молодого офицера.

– То есть возможные плюсы от поимки русских шпионов на границе будут перевешены несомненными минусами, – догадался лейтенант.

– Именно. В конце концов, даже если мы что-нибудь и найдем, русские могут поднять шум и заявить, что это провокация японской разведки. А еще начнут трубить о том, что Япония по факту оккупировала Монголию, полностью лишив ее самостоятельности, взяв под полный контроль охрану границы. Они-то уже давно об этом трубят, но здесь будет большое скопление иностранных репортеров. Причем не из числа тех, которые настроены к нам лояльно.

– Но если пограничники сами…

– Это будут пограничники легитимного правителя Монголии Богдо-хана. Согласитесь, лейтенант, разница ощутима, – наблюдая за кислой миной Симидзу, закончил майор.

Все так. У молодого человека были причины выказывать недовольство и презрение. О мздоимстве монгольских чиновников знали все. Причем купить их стоило не таких уж больших денег. А если возникнет угроза шумихи, они и вовсе постараются как можно быстрее избавиться от подобной напасти. Так что никаких сомнений – участников автопробега досматривать никто не станет.

Вообще-то, при всем при том, что майор Кодо сейчас разыгрывал перед молодым офицером комедию, вдохновителем этого приказа являлся именно он. Именно вдохновителем, но никак не исполнителем. Ему достаточно было высказать некие сомнения в присутствии своего непосредственного начальника. Остальное случилось уже без его участия. Как и его отправка в этот дальний гарнизон.

Н-да. А как все хорошо начиналось. Даже несмотря на фактический провал подготовленной Кодо операции по набегу на Слюдянку, на нем это никак не отразилось. Сама операция была разработана и воплощена блестяще. Во всяком случае, в части, касающейся японской разведки. А уж что там учудил этот бурятский князек, позволив себя нагнать и уничтожить, дело десятое.

Конечно, группу диверсантов на другом участке обезвредили, и те вообще ничего не смогли сделать. Но тут с Кодо взятки были гладки. Потому что тот этап разрабатывался вышестоящими инстанциями. Операцию, подготовленную тогда еще капитаном Кодо, втемную использовали как возможное прикрытие. И он со своей частью справился.

Потом было еще несколько удачных операций. Пока Кодо не совершил ошибку и не попал в руки к русским. Н-да. Он всегда гордился тем, что, будучи выходцем из крестьянской семьи, стал офицером и самураем. Правда, он не собирался слепо следовать кодексу бусидо. И смерть в его планы вовсе не входила. Добиться успеха, сделать головокружительную карьеру – это да. Но принять героическую смерть?..

Все так. В тот день русский контрразведчик капитан Клюев его завербовал. Ну или сделал предложение, от которого Кодо не смог отказаться. Русский вчистую обыграл его, заманив в ловушку и обложив, как медведя. Нет, безвыходных ситуаций не существует. И у Кодо выбор также был. Он мог до конца остаться верным присяге. Но короткой и яркой жизни он предпочел долгую. Тем более что о его героической стойкости никто так и не узнал бы. Как это случилось с майором Такахаси.

С тех пор Кодо исправно работал на русского. У него по-прежнему оставался выход. Правда, он не сулил ему ничего хорошего. И коль скоро майор отверг его раньше, то не был готов использовать и сейчас.

Сбежать? Деньги у него были. Надо сказать, русские – достаточно щедрые работодатели. У майора вполне достало бы средств, чтобы начать все сначала в каком-нибудь укромном уголке. Вот только что делать с амбициями? Пусть Японию выдавят из Монголии, Китая и даже Кореи. Остается еще метрополия, которая уж точно не нужна русским, и карьера в метрополии устраивала Кодо куда как больше. Тем более что у него есть столь серьезная поддержка, как русский Генеральный штаб.

Недавно майор получил задание обеспечить беспрепятственный проход через границу участников автопробега. Он не знал всех деталей, но был более чем уверен, что русские воспользуются случаем, чтобы провезти средства для подкупа монгольских князей. Ну а как иначе достучаться до их сознательности и заставить вспомнить долг и присягу своему Богдо-хану, кроме как уплатив звонкой золотой монетой?

Разумеется, Кодо не собирался действовать грубо и предпочел вывести на авансцену своего начальника. Таким образом, сам майор оставался в стороне и впоследствии, когда эта история все же всплывет, сможет воспользоваться ситуацией для дальнейшего продвижения вверх по карьерной лестнице.

Шевельнулся, конечно, алчный червячок, куда же без него. Ну как не воспользоваться случаем и не прикарманить русское золото? Ведь всегда можно организовать нападение после пересечения границы, не раскрывая себя. И люди для этого у него имелись.

От подобного шага майора удерживали два обстоятельства. Первое: он понятия не имел, в каком из грузовиков повезут золото. А это было золото, тут никаких сомнений. Князей ассигнациями не купить. Хотя выяснить это – все же не безнадежная затея. Например, устроить проверку подальше от границы, прикрываясь поиском бандитов. Второе: он не сомневался, что японцев в итоге выдавят из Монголии. С его помощью или без, но русские своего добьются. А все по причине проводимой японцами агрессивной политики в отношении местного населения.

Взвешивая эти два обстоятельства, оставалось только определить, что сулит бо́льшую выгоду самому Кодо. По всему выходило, что куда предпочтительнее заполучить козырь против своего сегодняшнего начальника и с потерей Монголии занять его место.

После беседы с лейтенантом майор решил лично встретиться с командиром монгольских пограничников. Симидзу ему понравился сразу. Кодо неплохо разбирался в людях и верил, что эта их, по сути случайная, встреча принесет свои плоды в будущем. Но молодого человека еще предстояло обработать должным образом и привязать к себе. И доверия он сейчас пока не заслуживает. Кто знает, что именно скажет молодой офицер монгольскому капитану.

– Вот даже как, – искренне удивился Петр, трогая КАЗ с места.

– Что не так? – вздернул бровь Плужников.

– Да все не так, Иннокентий Андреевич. Тебе не кажется, что мы очень уж просто прошли через пропускной пункт? Даже никакого намека на досмотр. Вообще ничего. Только и того, что глянули наши паспорта.

– Ну тебе же говорили, что перейти через границу для нас не составит никакого труда.

– А еще говорили, что если погорю, то буду сам по себе, – бросив взгляд на Плужникова, произнес Петр.

– Правильно. Но это только на случай форс-мажора. А так все продумано до мелочей, – окидывая взглядом серый пейзаж за окном, ответил штабс-капитан.

Замин-Уд не может не навевать тоску. Захудалый монгольский поселок. На китайской стороне поселение тоже не ахти какое, но здесь все не просто уныло, а скорее даже убого. Иначе и не скажешь. А какое настроение может быть при подобном зрелище?

– Ну, коли так, то я спокоен, – удовлетворенно кивнул Петр.

– Только сильно не расслабляйся, – ухмыльнувшись, остудил его разведчик. – Тут ведь какое дело – в Монголии нарваться на разбойников куда проще, чем в Китае. Пусть здесь и днем с огнем не сыскать хунхузов, зато хватает местных князьков, и у каждого в наличии воины его рода. И эти не находятся на довольствии у японцев, а значит, и приказов их не выполняют.

– Слушай, а как удалось обеспечить зеленый коридор?

– Да там и не старались особо. В свете предстоящего противостояния с Россией, а в этом сомневается только полный дурак, японцам не нужен лишний шум и международные скандалы. Наоборот, они заинтересованы в поддержке европейских стран. А здесь хватает репортеров со всего мира, да еще и имеющих возможность передавать свои материалы с максимально возможной скоростью. Тут ты постарался на славу.

– Ясно. О! А вот и наша птичка. – Петр пригнулся к рулю, бросая взгляд на голубой небосвод, где появился самолет. – «Сто третий», ответьте «три восемь», – взяв в руку тангенту, вызвал Пастухов.

– На связи «сто третий», – тут же отозвался пилот.

– Проблемы с пересечением границы были?

– Никаких проблем. Все формальности уладили еще вчера.

– Принял. Проверь маршрут впереди.

– Непременно. Вот только кинооператор закончит снимать свой материал, и пролетим.

– Принял. Конец связи.

Человек неглупый всегда сделает правильные выводы из своих ошибок. А Петр вовсе не относил себя к глупцам. Поэтому повторять вчерашнюю ошибку не собирался и теперь предпочитал иметь над головой воздушное прикрытие. И пока они не выйдут на территорию России, это прикрытие будет весьма плотным. Уж больно беспокойный регион Монголия, с ее необъятными просторами, немногочисленным, но крайне агрессивным и озлобленным населением. Результат непродуманной политики японцев.

Кстати, как и на китайской стороне, здесь отказались выделять отдельное сопровождение для выскочки, оторвавшегося от основной массы гонщиков. Экипажу КАЗа предложили обождать остальных или продолжать путешествие на свой страх и риск. Поэтому после проверки документов Петру подсунули бумагу, где он расписался в том, что отказывается ожидать выделенный вооруженный конвой.

Вчерашнее происшествие прошло практически без потерь. Если не считать упущенного времени и того, что теперь у них преимущество перед преследователями – один дневной переход. Немало, конечно. Но только не в том случае, когда впереди еще тысячи верст пути.

Надо заметить, что китайцы не стали тянуть кота за все подробности и довольно быстро покончили с формальностями. Правда, полицейский чин все же попенял русским за то, что главарь банды был убит. И вообще, властям не досталось ни одного пленника. Очень уж им хотелось провести показательный суд. Но и так неплохо. Дюжина бандитов нашла вечный покой в этих краях, да еще прикончен главарь – личность, успевшая заявить о себе достаточно громко.

Впрочем, жилы из Петра и Иннокентия все равно неплохо потянули бы. Но напарники справедливо рассудили, что если уступят лавры победителя полицейскому чину, то ему это придется по вкусу. Так оно и вышло. Нет, нападение на участников автопробега осталось в полицейском отчете. Но также там указывалось на четкие и слаженные действия китайских полицейских, благодаря чему банда была уничтожена в полном составе. Ну а вы как думали? Только так и никак иначе.

А что такого? Петру не жалко. Зато уже к вечеру они были в Эрэн-Хото и разместились в самых лучших апартаментах, какие только можно было найти. Н-да. Ну, вообще-то все в этом мире относительно. Нет, ну а с другой-то стороны, поселок этот – дыра дырой. Так что нормально, чего уж там.

Утром состоялся переход через границу, столь сильно удививший Пастухова. И вот теперь они катят по монгольскому приграничному поселению, вздымая тучи пыли. Ошибочка. Поселок остался позади, и теперь они уже движутся по бескрайней степи. Или все же по пустыне?

Да бог весть. Вроде бы растительность очень даже присутствует, и, между прочим, пейзаж довольно веселый, повсюду наблюдается бурное цветение. Пустыня же в представлении Петра – это сплошные пески. Хотя… Он тот еще знаток. Но пока присутствуют различные краски, а еще чистый воздух.

– А-апчхи-и!!!

Н-да. Ну это если ветер не забивает через открытое окно вздымаемую грузовиком пыль. Ч-черт, дорога красноватой лентой тянется на северо-восток с легкими изгибами. Ветер же дует путешественникам в спину. Вот уж весело.

Петр вновь переглянулся с Плужниковым, и они, не сговариваясь, потянули на лица шейные платки. А что тут поделаешь – либо так, либо глотать пыль. Кабина, конечно, исполнена достаточно основательно, и, подняв окна, можно отсечь себя от внешнего мира. Но тогда придется сидеть в духоте. И никакой вентилятор не поможет. Пусть и конец мая, но здесь уже весьма жарко.

– Иннокентий, как думаешь, нас уже ожидают? – спросил Петр, слегка подпрыгивая в такт с автомобилем, двигающимся по грунтовой дороге.

– Должны. А ты что же, собираешься за сегодня добраться до Чойра?

– Есть такое намерение.

– Четыре сотни верст фактически по бездорожью, – с сомнением покачал головой штабс-капитан.

– Но не по грязи же, – возразил Петр. – А если дорога и дальше будет такой же, то я вообще не вижу сложностей.

– А вот тут позволь тебя разочаровать. Хватит на нас и песков, и камней с горными ущельями. Гоби – она неоднородна и способна преподносить сюрпризы.

– Ну не знаю. По мне так четыре сотни верст мы в любом случае осилим за день. Не можем не осилить.

– В России, где закончили прокладку Транссибирского тракта, еще да. Но здесь… – Плужников с сомнением покачал головой.

– Вот напрасно ты так, Иннокентий. Опять же, расстояние, которое мы уже преодолели, разве этого мало?

– Порядка шестисот пятидесяти верст за два дня. Немало. Но ведь это не четыреста верст за день?

– Ты забываешь, что за весь вчерашний день мы прошли не больше пятидесяти верст из-за стычки с бандой. Так что добраться до Чойра нам вполне по силам.

– Только и ты забываешь о том, что по пути нам практически не попадались пески.

– Зато были горы с долгими серпантинами.

– А горы у нас и дальше будут.

– Но куда как пониже. И имеется какая-никакая наезженная дорога.

– Мне казалось, мы договорились относительно разного рода авантюр? – набычился штабс-капитан.

– А я и не собираюсь ломиться вперед, как кабан на случку, – тут же возразил Петр. – Если что-то пойдет не так, то заночуем в одном из двух промежуточных поселков. Но ведь может выйти и так, что все сложится более чем удачно. И вот тогда не хотелось бы снова терять время, ожидая приема груза.

– Ну что ж, ладно, если так. А то мне уж подумалось… – Плужников сделал неопределенный жест, а потом продолжил: – С этим полный порядок. Нас уже ждут. Так что, если добежим за сегодня, груз примут незамедлительно.

– Ожидать будут в самом Чойре?

– Нет. Встретят на подъезде, верстах в двадцати, под видом конного разъезда.

– Вот и ладно, – удовлетворенно заключил Петр.

Верст через сорок дорога впервые серьезно вильнула вправо, огибая довольно высокий холм. Грузовик изменил направление относительно устойчиво задувавшего в спину ветра, и теперь пыль сносило в сторону. Но этот холм выглядел как предвестник предстоящих препятствий. Да и плевать!

– «Сто третий», ответь «три восемь».

– На связи «сто третий», – тут же отозвался пилот самолета, рассекавшего небесную синь, нарезая круги вокруг мчащегося по степи грузовика.

– Подтягивайся поближе. И пусть кинооператор готовит свою шарманку.

– Принял. Сближаемся. Буем над вами через семь минут.

– Не затягивайте.

– «Три восемь», тут оператор спрашивает, что именно вы собираетесь делать?

– Буду штурмовать холм в лоб.

– По-моему, это нехорошая затея, – тут же всполошился Плужников.

И было отчего. При них ценный и весьма важный груз, за сохранность которого он отвечает. До места доставки осталось не слишком большое расстояние, и тут вдруг Пастухову в голову взбредает очередная блажь.

– Спокойно, Иннокентий. Спокойно. Чтобы КАЗ – и не взял этот пригорок… – останавливая автомобиль, подмигнул Петр.

– Пригорок?! Да ты посмотри на его крутизну.

– А что крутизна? – пожал плечами Петр. – У нас под капотом не одна лошадка и не пара запряженных волов, чтобы двигаться в объезд. Нам это препятствие вполне по плечу.

– Ты незнаком с рельефом. Там может оказаться все что угодно.

– Ничего там нет, кроме песка. Если только какой овраг глубокий, но его вполне рассмотрит наблюдатель в воздухе. Так что нам ничего не угрожает.

– Прямой путь не всегда самый короткий. Ты можешь потерять больше времени, нежели выиграть.

– А я и не собираюсь выигрывать время. Нужно быть идиотом, чтобы не понимать – двигаться по петляющей дроге всегда легче и быстрее, чем по нехоженой целине. Но сейчас я больше думаю о рекламе. По сути, я сейчас продаю свой автомобиль и двигатель. Так что все оправданно. И Иннокентий Андреевич, не начинай. Я не отступлюсь, потому что оказался здесь из-за своих интересов, а не из чувства патриотизма.

– Не играл бы ты с огнем, Петр.

– Даже не думал. Ты не забыл, что я тоже в этой коробчонке? А о том, что в моих интересах быстрее всех дойти до финиша? Помнишь? Вот и ладно. Просто я не собираюсь плясать ни под чью дудку. Хотя и готов оказать попутную услугу.

– Вот, значит, как? Услугу?

– Конечно, услугу, – пожав плечами, ответил Петр, и вновь взялся за тангенту. – «Сто третий», пройди над холмом с противоположной стороны и пониже, пусть наблюдатель осмотрит обратный скат.

– Принял.

– Да. И учти – будешь корректировать мое движение по бездорожью.

– Показательные выступления? – с явственной ухмылкой произнес пилот.

– Именно, – подтвердил Петр.

– Принято. Тут оператор говорит, чтобы вы начали двигаться по его команде. Проехали по дороге сажен сто, а потом отвернули на холм. Для вас получится градусов на семьдесят.

– Я понял. Что там с обратным скатом?

– Порядок. Начали.

«Илья Муромец» – по-своему уникальный самолет. Так, например, он способен двигаться со скоростью менее ста верст в час, закладывая крутые виражи. Это позволяет ему буквально кружить над определенным пятачком. Идеальный аппарат для воздушных съемок. Он, конечно, может показаться несколько грузным, да еще и при наличии четырех паровых машин, но на деле это не так. На сегодняшний день модернизированные «Муромцы» являются лучшими самолетами в своем классе.

Правда, уже сейчас сразу несколько конструкторов и коллективов озабочены созданием новых самолетов. Время неуклонно движется вперед, как и прогресс. Поэтому этот старичок уже отживает свой век. Смена только-только должна появиться на свет, но это обязательно случится. И первенцы уже закладываются в опытных мастерских. Хм. А быть может, уже и делают первые неуверенные шаги в воздухе.

Конечно, конструкция достаточно громоздкая. Но для воздушного обеспечения подходила лучше всего. Тут и дальность полета, и грузоподъемность. Помимо экипажа, на борту находились кинооператор с помощником, репортеры и припасы на случай непредвиденной посадки.

К тому же на стороне «Муромцев» их исключительная надежность. Должно было случиться нечто из ряда вон, чтобы эта машина рухнула на землю. Этот гигант своего времени способен сесть даже с полностью неработающими машинами, на одном лишь планировании. А еще, несмотря на габариты, самолет нуждался в относительно небольшом пятачке для посадки.

Петр ничуть не сомневался, что картинка получится что надо. Для удобства работы оператора были предоставлены все условия. Иное дело, что сам КАЗ мог не оправдать возложенных на него надежд.

Уже свернув с дороги и начав взбираться на крутой склон, Пастухов усомнился в том, что правильно поступил. Навскидку холм не казался таким уж серьезным препятствием. Но стоило телу прижаться к спинке сиденья, как уверенности поубавилось. Однако и отступить он уже не мог. Вперед! Только вперед!

Скорость значительно снизилась. Сказывался как крутой подъем, так и целина. Оно вроде как и просматривается песок, покрытый скудной растительностью, но нет полной уверенности в отсутствии скрытых угроз. Так что грузовик полз на холм со скоростью едва десять-двенадцать верст в час.

Наконец вершина. КАЗ легко ее перевалил, и начался спуск. Дорога явственно была видна у подножия. До нее было порядка пяти верст. Петр несколько увеличил скорость, но все же не позволял автомобилю разогнаться больше двадцати верст. Причина все та же. Целина.

– «Три восемь», ответьте «сто третьему».

– На связи «три восемь», – ответил Плужников, так как Пастухов был слегка занят.

– Оператор предлагает спуститься на дорогу, пробежать по ней несколько верст, но там, где она делает очередной поворот, вновь пойти прямо.

Дорога и впрямь вилась между холмов и терялась вдали, как видно, обходя очередное серьезное препятствие. Правда, вот так с ходу и не поймешь, что собой представляет эта возвышенность.

– Сначала доберемся до места, а там видно будет, – глянув на Петра, ответил Плужников пилоту. – Я смотрю, наш кинематографист чуть не писает кипятком, – закончил он, обращаясь уже к напарнику.

– Похоже, картинка получилась загляденье, – подтвердил Петр.

– Еще бы. Несущийся по целине со шлейфом вздымаемой пыли автомобиль. Я даже вижу надпись на экране – «Не ведающий преград».

– Х-ха! А мне нравится.

– Не хорохорься. Ты еще не видел тот холм вблизи. И вообще, ты получил что хотел. Может, хватит?

– Как ты и предлагал, сначала посмотрим на него вблизи, а там решим.

– Ты вообще никогда не гнешься? – неодобрительно склонив голову набок, поинтересовался Плужников.

– Я как-то раз слышал одну песню. Хорошую песню. И слова там были хорошие. «Не стоит прогибаться под изменчивый мир, пусть лучше он прогнется под нас», – вновь выворачивая на дорогу, ответил Петр.

– Даже так? Впрочем, как раз именно этим ты сейчас и занимаешься.

– Э-э нет. Прогибать мир под себя – это не по мне. Пупок развяжется. Просто не люблю, когда мне кто-то указывает, что я могу делать, а чего не могу.

– Не думал, что ты анархист.

– Я сейчас не о законах государства и мироустройстве. Я о тех ублюдках, что возомнили себя мессиями. Они убивают людей только за то, что те думают иначе и хотят пойти по другому пути. Не переубеждают, не высмеивают и не смешивают с грязью, а просто убивают. Словно мусор убирают со своего пути.

– Ну, положим, первые два пункта все же присутствуют.

– Присутствуют. Но когда этого оказывается недостаточно, участь строптивцев предрешена. Разве не так?

– Трудно возразить.

– «Сто третий», что там со склонами холма?

– Склоны гладкие, но, похоже, что покруче первого.

– Какое держать направление?

– Строго на север. Как раз опять выйдете на дорогу.

– Принял.

Грузовик взревел двигателем, ускорился, затем свернул на целину и помчался по склону холма, который с каждой саженью становился все круче. Препятствие оказалось и впрямь куда серьезнее прежнего. Но на этот раз КАЗ преодолел его с гораздо большей резвостью. Просто Петр решил не осторожничать и выжимал из автомобиля все, на что тот был способен.

Риск? Несомненно. Но, как говорится, реклама – двигатель прогресса. Как можно продать широким массам никуда не годный и даже вредный продукт? Правильно. Рассказать о нем в красках как можно большему числу людей. И без разницы, что они потом будут плеваться дальше, чем видят. Главное, что они сначала купят этот самый продукт. А ДВС – это не паршивая и никуда негодная колбаса. Это продукт достойный.

Вот и рисковал сейчас Петр под неодобрительные взгляды штабс-капитана, красуясь на камеру. Зритель должен завороженно следить за происходящим на экране, у него должно замирать сердце от представшей картины.

Хм. Вот как пить дать разведчики ему еще припомнят эти выкрутасы. Но это потом. Сейчас же Плужников может сколько угодно скрипеть зубами, но помешать Пастухову не в состоянии. Петр вовсе не лукавил, когда говорил о своем намерении предать огласке информацию о полученном задании в случае непредвиденной ситуации. Так что в настоящий момент условия диктовал он. Ну а что будет потом… Он об этом подумает после пробега.

Самолет кружил над КАЗом еще около часа, после чего ушел на промежуточную стоянку в Сайншанде. Оно, конечно, оказаться без воздушного прикрытия в холмистой местности как бы не очень, но, с другой стороны, и баки самолета не бездонные. Пришлось удовлетвориться тем, что перед отбытием пилот еще раз облетел окрестности, не обнаружив ничего подозрительного. Да и до поселка оставалось всего лишь порядка пятнадцати верст. В смысле по прямой.

Сайншанд проскочили, не останавливаясь. Хотя это поселение и планировалось использовать как промежуточную стоянку. Здесь можно было пополнить запас горючего, ну и отдохнуть, разумеется. Правда, тут уж устроители автопробега никакой заботы не проявили. Во всяком случае, в этом году. В будущем Петр собирался проработать вопросы по проведению гонки куда как тщательнее. Просто в этот раз хорошо, что вообще удалось уложиться во временные рамки и хотя бы создать небольшие склады горюче-смазочных материалов.

Обедали всухомятку прямо на ходу. Только и того, что остановились посреди дороги, чтобы оправиться, слегка размять кости и поменяться местами. Все же вождение грузовика в условиях практически полного отсутствия дорог, да еще и без гидроусилителя руля, то еще удовольствие. Руки буквально выламывает от усталости, а плечи распирает так, что кажется, будто они вдвое шире обычного.

К предместьям Чойра подошли уже в сумерках. Все же со временем Петр слегка не рассчитал. Четыреста верст, да еще и по какой-никакой дороге, – это не так чтобы много. Но все же трудностей на маршруте было с избытком, а потому пройденное за день расстояние не могло не впечатлять.

А еще надо заметить, что данный маршрут оказался довольно популярным. Все же Россия торгует с Китаем издревле, и основной торговый тракт в центральный Китай проходил через Кяхту, куда, собственно, и вела эта, с позволения сказать, дорога. Ну не на пустом же месте решили устраивать первый автопробег.

За день напарники обогнали три больших каравана из верблюдов и повстречали пару. Был купеческий караван из пяти автомобилей, и еще одиночный автомобиль, с охраной в кузове. Встретилась им и колонна японских военных из четырех автомобилей. Одиночные путники или небольшие группы. Людно было, чего уж там, с ночной дорогой не сравнить…

Самолет ушел на посадку в Чойре. Во-первых, пора было дозаправить баки. Во-вторых, Пастухову и Плужникову сейчас не нужны свидетели. Все же тайная операция как-никак. Правда, каменистые холмы с крутыми склонами, меж которых сейчас петляла дорога, – не такое уж приятное место. По сути, высота у них так себе, несерьезная. Но для автомобиля, даже для проявившего себя выше всяческих похвал КАЗа, это препятствие было непреодолимо. Поэтому гонщикам приходилось двигаться по довольно узкому коридору. А это несколько напрягало.

Плужников резко ударил по педали тормоза, и КАЗ замер, по обыкновению окутавшись клубами пыли. Господи, как же она уже надоела! А ведь тут пока об асфальтированных магистралях не приходится даже и мечтать. Так что и на обустроенном тракте пыли будет в достатке. Одна надежда на дожди. Приятного мало, но все же.

– Здравствуй, попа, Новый год.

Произнеся это, Петр потянул из зажима «томпсон». Расстояние так себе, а потому более оборотистый американец был несколько предпочтительнее громоздкого автомата Федорова. Может, и зря Петр сейчас суетится, но больно уж все неожиданно случилось.

– То, что встречают нас, сомнений никаких. Вот только Клюева среди них я что-то не вижу, – снимая автомат с предохранителя и не скрывая нервного напряжения, произнес Пастухов.

Прямо перед ними, шагах в сорока, перегораживая проход, стояли полтора десятка всадников на низкорослых лошадках. Причем добры молодцы были настроены весьма решительно, держа находящихся в кабине на прицеле своих винтовок. Взгляд, брошенный в зеркало заднего вида, выявил примерно такое же число встречающих, которые перекрывали пути отхода.

Нет, конечно, остановить автомобиль подобной преградой не получится. Грузовик просто снесет бедных животных вместе с седоками. Но это при условии, что этими самыми наездниками не будет подстрелен шофер или повреждена какая-либо из важных частей автомобиля.

– Чего молчишь, Иннокентий?

– А что ты хочешь услышать? Ты и сам понимаешь, что будь это наши, они подали бы условный сигнал. Разбойники это или какой князек победней вышел на большую дорогу, разница невелика.

– И какого тогда ты останавливался?

– Подумал, что, может, наши.

– Ладно, с этим ясно. Что дальше?

– Будем как-то выбираться из этого дерьма, – доставая из кобуры браунинг и пристраивая его на бедре, подытожил Плужников.

– Конкретные предложения есть? – отстегивая от автомата приклад и делая ствол более обортистым, поинтересовался Петр.

– Будем прорываться, – ответил Плужников.

– Понял.

Теперь в руках Пастухова были две гранаты. Вроде бы хлопушки, неспособные причинить вреда, но это с какой стороны посмотреть. Вот если с той, что бандиты, держащие их на прицеле, сидят на лошадках, то эти петарды не так уж и бесполезны. Потому как лошадь – это едва ли не самое пугливое животное на свете.

Петр дернул кольца на обеих гранатах в своих руках и посмотрел на Плужникова. Тот только пожал плечами, мол, нормально все, и включил передачу. Бумажные цилиндры полетели за окно, упав в песок прямо под кабиной.

Грохнуло знатно. Кабину тут же окутало практически непроницаемым пыльным облаком. Округу огласило испуганное лошадиное ржание. Даже несмотря на то что Петр ожидал этого взрыва, на секунду растерялся и не сразу сумел подхватить автомат. Когда же Плужников рванул с места, так и вовсе едва не уронил оружие.

Вот кто не растерялся, так это штабс-капитан. Мало того что он сорвался с места, едва только рванули гранаты, так еще и успел сделать пару выстрелов из браунинга, пусть ни в кого и не попав. Зато массивный бампер КАЗа снес со своего пути бедную лошадку, вытанцовывавшую посреди дороги. Колеса подпрыгнули на чем-то мягком и довольно податливом. Скорее всего всадник, потому как лошадь – препятствие посолиднее будет.

Петр же выстрелить так и не успел. Когда он наконец был готов открыть огонь, бандиты уже оказались позади. Зато сзади послышалось несколько разрозненных выстрелов. Отчетливо послышались удары пуль от пары попаданий. Куда именно, пока не понять. Ничего так, быстро пришли в себя монгольские воины.

Не имея возможности стрелять, Пастухов вновь отложил автомат и схватил светошумовые гранаты. Чем хорош автомобиль, так это тем, что никакой лошади с ним не тягаться в выносливости и скорости. Но в данных обстоятельствах лошадь разгонится явно быстрее. А значит, нужно замедлить животное и выиграть время для разгона КАЗа. Парочка взрывов будет как нельзя кстати.

Так и вышло. Несмотря на опускающиеся сумерки и шлейф пыли, Петр отчетливо видел в зеркала заднего вида, что группа всадников неуклонно отстает. Похоже, все закончилось, так и не начавшись.

– Не расслабляйся, Петр. Это еще ни о чем не говорит, – опустил Пастухова на грешную землю Плужников. – По прямой им за нами не угнаться, но мы не знаем, какие тут петли закладывает дорога. А они знают.

– Понял, – хватая тангенту, произнес Петр.

– Ты что надумал?

– Самолет буду вызывать. Им тут лету всего-то ничего. Дотемна успеют.

– А как же золото?

– Подумаешь, золото. Передадим после Чойра, невелика важность.

– Годится, – с явным неудовольствием вынужден был признать штабс-капитан.

– «Сто третий», ответь «три восемь». «Сто третий», ответь «три восемь».

– На связи «сто третий».

– Как скоро сможешь подняться в воздух?

– Полчаса, не раньше. Начали профилактику машины.

Ч-черт. Полчаса – это много. Это очень много. Потому что к этому моменту уже стемнеет, а пилотам еще понадобится какое-то время, чтобы добраться до попавших в беду. А в темноте от самолета толку никакого. К тому же в Чойре нет подготовленной полосы, и посадить машину в темноте будет чрезвычайно трудно. Н-да. Затея с самолетом изначально была провальной.

– Отставить взлет, «сто третий». Сообщи местным властям, что на нас совершено нападение.

– Да кому я сообщу?! – зло бросил пилот. Он прошел всю войну, поэтому паниковать и не думал. – Тут в полиции три калеки. Ждите, скоро буду.

– Отставить, «сто третий»! Александр Иванович, и сам сгинешь, и нам не поможешь. Темнеет уже. Нормально все. Отобьемся. Мы на ходу.

– Петр Викторович…

– Порядок, говорю. Ну что, Иннокентий, я полез в кузов, – откладывая тангенту и прикрепляя на ремень подсумки с запасными магазинами к «томпсону», сообщил Петр.

– Добро. Только прихвати еще один подсумок с магазинами. И приклад нацепи. Там пригодится.

Н-да. Сколько раз видел, как в фильмах выделывают подобные выкрутасы. Просто загляденье! И, казалось бы, что там такого сложного? Ну едет себе машина и едет, а ты лезешь, цепляясь за все выступающее и выпирающее. Р-раз – и ты уже в кузове!

Угу. Не так все просто. А уж когда грузовик подпрыгивает на колдобинах, как бешеный, так и подавно. Нет, нужно будет все же сделать переход из кабины в кузов. Да и там оборудовать нечто вроде салона. Оно и практично, и, случись вот так из себя Рембо изображать, не придется старательно отводить взгляд от проносящейся внизу земли. Ч-черт! Страшно-то как!

Едва оказавшись в кузове, сразу же обнаружил преследователей. Те постоянно нахлестывали своих лошадок, но отстали уже сажен на полтораста. Их едва удавалось рассмотреть в пыли и сгущающихся сумерках. Но все же Петр сумел заметить, что Плужников не ошибся. Преследователей не больше десятка. Значит, пока эти загоняют дичь, остальные двинулись в обход.

– Иннокентий, ты был прав, нас обходят! – прокричал Петр.

– Кто бы сомневался, – выкрикнул из кабины штабс-капитан.

Петр вскинул было автомат, но тут же опустил ствол. Полторы сотни сажен, и разрыв неуклонно увеличивается. Да еще и из мотающегося из стороны в сторону кузова… Попасть нереально даже из куда более точного оружия. А уж для «томпсона» эта дистанция просто запредельная.

Поэтому Пастухов повернулся лицом по ходу движения, ожидая появления противника именно впереди. Плужников же тем временем все больше наращивал скорость. Хм. Даже где-то опасно так увеличивал. Как бы до беды не дошло. Все же дорога далека от хорошей, а он уже не менее восьмидесяти верст выжимает. Удерживаться в кузове удается с большим трудом.

Несмотря ни на что, Иннокентий все же сумел вырваться из клещей. Преследователи появились на гребне каменистого холма буквально напротив грузовика. До них было около сотни метров, и Петр тут же открыл огонь. Безрезультатно. Но все же.

Начали стрелять и бандиты. Причем теперь им было совершенно наплевать на целостность добычи. Несясь галопом и поднявшись в стременах, они были куда как более точны. Пули с резким тупым стуком ударили в деревянные части. Глухим металлическим звоном отозвались попадания в кабину. Да сколько можно-то!

И тут застрочил пулемет. Никаких сомнений – это был именно пулемет. Петр даже рассмотрел всполохи пламени, пляшущие на его стволе, примерно в двухстах саженях впереди по дороге. Неужели они так близко от Чойра и пилот сумел прийти на помощь? А кто бы еще это мог быть? Больше некому.

А в том, что им помогают, никаких сомнений. Пули ударили точно в группу преследователей. Один из них покатился по каменистой почве, вздымая пыль. Остальные тут же рассыпались в разные стороны, отставая от теперь уже недосягаемой дичи.

– Петр, не расслабляйся! Мало ли у кого тут пулеметы водятся! – прокричал из кабины Плужников.

– Понял!

А что делать. Только и остается, что кричать. Иначе в такой ситуации и не поговорить.

Вскоре стало понятно, откуда именно бьет пулемет. Петр поначалу даже не поверил своим глазам, потому что прямо на дороге стояла пулеметная тачанка. Причем не некая пролетка или повозка, адаптированная под установку пулемета, а вполне конкретное изделие, даже специальные крепления для коробок с запасными лентами в наличии. Пастухов всегда думал, что тачанки появились в гражданскую. А оно вона как.

Для открытых степных просторов Монголии это едва ли не вундервафля. Тут ведь, как ни старайся, а позиционной войны не получится. Только маневренная. Да еще и с активным использованием конницы. И подвижная пулеметная точка в условиях практически полного отсутствия дорог дорогого стоит.

Приблизившись к тачанке, Плужников ударил по тормозам. Ну да. Все так. В любом случае они приехали. Ствол пулемета, укрытый в кожух охлаждающей рубашки, уставился на автомобиль. И стоит только пулеметчику захотеть, он изрешетит грузовик в два счета.

Осознавая всю бесполезность своих действий, Петр взял тачанку на прицел. Ну, допустим, возницу он еще снимет. Как может достать и второго номера, находящегося сбоку. Но сам пулеметчик надежно укрыт за щитком, пробить который из «томпсона» нечего и мечтать. И это не считая вторую тачанку и чуть ли не полусотню бойцов, рассыпавшихся поперек узкого прохода, между грядами холмов.

– Петр, только не глупи, – потребовал находящийся в кабине Плужников.

– Так «не расслабляйся» или «не глупи»? – зло огрызнулся Пастухов.

– Лучше все же не глупить, – раздался голос из сгущающихся сумерек.

И ладно бы у говорившего не было ни единого намека на акцент, росточком он выдался повыше среднестатистического монгола, а кривоногость отсутствовала напрочь. Нет. Если отбросить все эти странности, то его голос показался Петру знакомым.

– Клим Сергеевич? – все же уточнил он.

– Собственной персоной, – весьма бодро отозвался капитан Клюев.

– Ну слава богу, – спрыгивая на землю, облегченно произнес Петр. – Правда, непонятно, что контрразведчик делает на сопредельной территории. Вам вроде как пристало ловить шпионов и диверсантов в России-матушке, – все же не сдержавшись, удивленно закончил Пастухов.

– Ну, руководство у нас одно, вот и направляют на разные участки. Сегодня мы ловим иностранных разведчиков и диверсантов, завтра сами выступаем в их роли. Так сказать, круговорот в природе тайных операций. Здравствуй, Иннокентий, – пожимая руку вышедшему из кабины штабс-капитану, закончил Клюев.

– Здравствуй, Клим, – ответил тот своим неподражаемым басом.

– Как груз? – поинтересовался Клюев.

– Как ни странно, в целости и сохранности, – не удержавшись от недовольной ухмылки, ответил Плужников.

– Как говорится, получите и распишитесь, – жизнерадостно подтвердил Петр, а потом все же спросил: – Клим Сергеевич, а вы не в курсе, отчего это тут так оживленно? За неполные пятьсот верст мы уже дважды подверглись нападению бандитов.

– А чего вы хотели? Это торговый тракт, а местное население живет не так чтобы и богато. Не удивлюсь, если на вас напал какой-нибудь князек, материальное положение которого пошатнулось из-за внезапного падежа скота или налета беспокойных соседей. Тут бандитов в привычном понимании, считай, и нет.

– Это все лирика, – оборвал Плужников. – Груз сдаем здесь?

– Разумеется. Вот, знакомьтесь, – командир пулеметной роты капитан Сухэ-Батор.

– Кто-о? – не сдержал удивления Петр.

– Капитан, конечно, в Монголии личность известная, не каждому дается титул батор[9], но не знал, что о нем широко известно в России, – ответно удивился Климов.

– Да так, слышал от кого-то. Просто, можно сказать, единственный заочно знакомый мне монгол, и я с ним встречаюсь на этой дороге, – оправдался Петр.

– А где же еще должен быть тот, кому ненавистна японская тирания, как не в гуще событий? – пожал плечами капитан.

Петр про себя отметил, что речь его, пусть и с явным акцентом, поставлена довольно грамотно. Это говорило об образованности. Вот уж чего не ожидал от сына степей. Хотя… Не так просто получить офицерское звание, да еще и дослужиться до капитана. Это в гражданскую или в Первую мировую ввиду острого некомплекта на должности младшего комсостава выдвигались пусть и безграмотные, но талантливые бойцы. В мирных условиях такое неприемлемо.

– Я не хотел вас обидеть, – на всякий случай извинился Петр.

– И не обидели. Ну что, будем стоять здесь всю ночь или начнем перегружать золото? – закруглил разговор монгол.

– Пожалуй, все же начнем, – решил Плужников.

– Погоди. Мы же сообщили нашим в Чойр о нападении. Они наверняка поднимут тревогу, – остановил его Петр.

– Ничего страшного. Сообщите, что банду отогнал разъезд под командованием капитана Сухэ-Батора. Он здесь вполне официально. Комендант Чойра только обрадуется этому, – успокоил Клюев.

– Хорошо.

Двоим у тайника делать нечего. Опять же, деньги – это забота штабс-капитана, вот пусть он и разбирается. Петр же тем временем связался с пилотом и сообщил о случившемся. Потом решил проверить состояние автомобиля. Очень уж ему не понравилось, как звенели пули по кабине. Как бы не прилетел гостинец и под капот.

Все же ну его к нехорошей маме – рисковать в этих беспокойных местах. Казалось бы, до поселения оставалось не более десяти верст, и на тебе. Опять вляпались по самое не балуй. Скорее бы уже Россия. Там хотя бы только две проблемы: дураки и дороги.

С дураками будет попроще, все же у чиновников установка сверху имеется. Да и с дорогами должно быть не так уж плохо. Мероприятие международного характера, проходит под особым контролем правительства и его императорского величества, так что Транссибирский тракт должны привести в порядок. Нет, без накладок все одно не обойдется. Но будет их куда как меньше.

А вот с разбойничками в России ситуация значительно проще. Хотя с везением Петра и его способностью притягивать к себе разного рода неприятности нежелательных встреч избежать вряд ли удастся. Но, с другой стороны, там и таких организованных, хорошо вооруженных банд не водится. Пары очередей из «томпсона» окажется более чем достаточно, чтобы отогнать лихой народец. Потому как места там более оживленные и есть менее зубастая добыча.

В кабине вдобавок к прежним двум пробоинам, наскоро заделанным в Эрэн-Хото, добавились еще три. Плюс появилась аккуратная дырочка в лобовом стекле. Хорошо еще со стороны пассажира. Впрочем, стекла здесь вполне взаимозаменяемые, так что поменять их местами не так уж и сложно. Другое дело, что запасных в наличии нет, и теперь придется до конца гонки ехать с поврежденным. Ну да чего уж там. Жить можно.

А вот обследование двигателя радости доставило еще меньше. Дыра в радиаторе плюс перебитая лопасть вентилятора охлаждения и держащийся на волоске ремень привода, остатки лопасти постарались. Вооружившись фонарем, Петр тщательнейшим образом изучил весь двигатель в поисках других повреждений. Но, по счастью, их не нашел. После лопасти пуля по касательной ударила в блок цилиндров и, не причинив ему вреда, рикошетом ушла в крыло.

Н-да… Не повстречайся им разъезд Сухэ-Батора, и очень скоро они закипели бы, а там и двигатель накрылся бы медным тазом. А тогда уж ни о какой победе в гонке и мечтать не стоило бы. Да что победа! Еще немного, и автомобиль встал бы, а им со штабс-капитаном пришлось бы драться за свои жизни без надежды на помощь. Нет, все же на будущий год нужно будет тщательнее прорабатывать условия проведения гонки.

Но пока все не так чтобы и страшно. Радиатор можно починить. Правда, придется временно перекрыть перебитые трубки, но это не так страшно. Одна ночная стоянка – и паяльник в умелых руках восстановит его до рабочего состояния. Во всяком случае, до финиша дойдут.

С вентилятором также ничего серьезного. Подумаешь, лопасть. Они вообще-то тоже заменяемые, и то, что у КАЗа в ремкомплекте их нет, не так уж и страшно. Ее можно выгнуть из практически любого куска толстой жести. Но с балансировкой надо помучаться, иначе помпу разнесет.

Вот с ремнем худо. Этот никак не восстановишь. И пусть в комплекте их несколько, это ни о чем не говорит. Качество их изготовления оставляет желать лучшего, и потеря ремня, можно сказать, в начале путешествия радовать не могла.

Хотя… Начало – это как еще посмотреть. Позади около тысячи верст. Не баран чихнул. Отрыв от основной группы вновь составляет два дневных перехода. Других желающих подвергаться подобному риску пока не наблюдается. Хм. Что в общем-то и не удивительно.

Но все же странно. Неужели тайный клуб столь наплевательски отнесся к автопробегу? Сомнительно. Скорее уж они никак не ожидали от Пастухова подобной прыти. Ведь по факту новый двигатель отыграл только один дневной переход после памятной переправы. Второй – целиком и полностью заслуга упрямства, глупости и безрассудства Петра. Ни то ни другое члены тайного клуба предусмотреть не могли, потому что понятия не имели, на что способны сам двигатель и его создатель.

– Ну что тут у тебя? – поинтересовался Плужников.

– А у тебя? – наблюдая за тем, как монгольские солдаты перегружают золото в подъехавшие армейские повозки, отозвался Петр.

– С золотом порядок, если не считать пары помятых монет. Одна пуля прошила цистерну с водой и влетела в один из мешочков.

– Ясно. Ну и у нас скоро все будет в порядке. Остатки поврежденной лопасти и противоположную лопасть уже снял. Ремень натянул. Осталось только законопатить поврежденные трубки радиатора, и можно будет тихой сапой направляться в Чайор.

– А отчего целую лопасть снял?

– Для баланса. Иначе от вибрации разобьет подшипник помпы. У нас, конечно, есть запасная, но лучше не разбрасываться.

– Перекрытые соты, две лопасти. Греться будем.

– А я и говорю – тихой сапой пойдем. В Чойре будем ремонтироваться. И очень может быть, что провозимся долго. Радиатор нужно привести в надлежащее состояние. Иначе двигатель будет быстро греться, а эдак нам далеко не уехать. Надеюсь, мы нашу миссию выполнили? Хотелось бы дальше думать только о своих проблемах.

– Скажи еще, что ты сильно задумывался о наших, – с осуждающей ухмылкой возразил Плужников. – Только и делаю, что подстраиваюсь под твои выкрутасы. Дать бы тебе в морду.

– Так отчего же не дашь?

– А смысла нет. Задание выполнили, золото по месту назначения доставили, так чего теперь-то кулаками махать? Разве что в следующий раз я и не подумаю связываться с таким типом, как ты.

– Ну, раз морду бить не будешь, тогда помогай.

– Давай. Куда же я денусь. Что делать-то?

– Вот здесь держи…

Глава 10

Хватаясь за прошлое

Пусть это событие и случалось каждые шестьдесят минут, тем не менее, первый удар часов застал его врасплох, заставив непроизвольно вздрогнуть. Отчего-то сразу подумалось о судьбе, отмеряющей ему оставшееся время. От этой мысли в груди поселился холодок, который сначала подскочил вверх, к горлу, а затем столь же стремительно опустился вниз и начал медленно рассасываться в животе.

Н-да. Наверное, он все же безнадежно стареет, коль скоро его одолевают подобные мысли. А может, все дело в том, что его время неумолимо уходит, становясь прошлым. Будущее же уже готово ворваться в этот мир. Самое же противное – это то, что он знал об этом более полувека назад. И боролся с тем, чтобы этого не случилось. Поначалу это был просто вопрос конкуренции и успеха. Далее превратилось в дело принципа.

И вот теперь то, что возводилось им десятилетия, неумолимо рушится. И все из-за какого-то выскочки, оказавшегося слишком крепким орешком, а может, просто чрезмерно везучим. Нет, борьба еще не закончена. У паровых машин достаточно большой потенциал. Но эти двигатели…

Каждая новая статья, повествующая об автопробеге Пекин – Париж, являлась очередным гвоздем в крышку гроба дела всей его жизни. Нет, паровики никогда не исчезнут из этого мира, в этом мистер Дайсон был более чем уверен. Он это знал наверняка. Но их в значительной мере подвинут эти новые тарахтелки.

Однако он никогда не признает поражение. А значит, борьба продолжается. К сожалению, надежды на то, что им удастся поставить этого выскочку на место во время длительного автопробега, не увенчались успехом. Но это пока еще только проигранное сражение, а не война. Они просто ошиблись, слишком уж положившись на паровики.

Непростительная ошибка. Уж кто-кто, а Дайсон-то понимал, что в двигателях внутреннего сгорания заложен большой потенциал. Пусть он не представлял всей полноты картины, но то, что они являются реальной угрозой для паровиков, видел отчетливо.

Что ж, умные люди делают правильные выводы из своих ошибок. А Дайсон далеко не глуп. И выводы сделает правильные. Честная конкуренция? Господи, да где вы подобное видели? Конкурент конкуренту волк – это незыблемый закон джунглей, по которому живет деловая элита Земли. Так было, так есть и так будет.

С последним, одиннадцатым ударом часов плечи хозяина кабинета расправились, а твердый взгляд устремился на входную дверь. Время. Аттувуда всегда отличали изворотливый ум, исполнительность, разумная инициатива и пунктуальность. И последнее не замедлило проявиться тут же. Едва часы смолкли, погрузив кабинет в звенящую тишину, нарушаемую только равномерным и величественным «тик-так», как раздался стук в дверь.

– Войдите, – ничуть не сомневаясь в том, кто находится по ту сторону, повысив голос, произнес старик.

– Добрый день, мистер Дайсон, – остановился Аттвуд, едва прикрыв за собой дверь.

– Здравствуй, Эдвард. Проходи. Присаживайся.

– Благодарю вас.

– Итак, мой мальчик, чем порадуешь старика на этот раз?

– Признаться, радовать особо нечем, мистер Дайсон.

– Н-да. В последнее время ты слишком часто приходишь с плохими новостями. Я не виню тебя, Эдвард, – успокоил своего помощника председатель клуба и, разведя руками, закончил: – Однако факт остается фактом. Продолжай.

– Похоже, чистая победа автомобилей концерна «Пастухов и Ка» в автопробеге была лишь первым ударом по нашим позициям. Этот Пастухов верно рассчитал реакцию обывателей и дельцов. Первых приводит в восторг одна только мысль о том, что по некоему таинственному клубу нанесен сокрушительный удар. Вторые становятся в очередь, заказывая себе новые автомобили. В основе своей это купцы, и закупают они грузовики. Дешевое топливо вкупе с надежностью самих автомобилей для них являются едва ли не решающим фактором.

– Да уж, дельца, чующего свою прибыль за милю, обмануть трудно. Раньше их удавалось держать в некотором страхе, но этот автопробег…

– Вы совершенно правы, мистер Дайсон.

– Н-да. Что-то еще?

– Мне стало известно, что правительство Великобритании начало создавать конструкторское бюро с довольно широким финансированием. Они пытались заполучить Пастухова или кого-нибудь из его окружения, но пока безрезультатно.

– Хм. Поддержка нового проекта правительством… Плохой знак.

– Намек на это был сделан еще раньше, когда нам не выказали открытой поддержки с русскими. Опять же, усилившиеся в этом направлении работы в САСШ, имеющей собственные месторождения нефти.

– Британские лорды не хотят оказаться в числе аутсайдеров, на случай если этот двигатель и впрямь настолько хорош, – с горькой ухмылкой произнес старик.

– Именно, мистер Дайсон.

– Кто бы сомневался. Я так понимаю, это не все. Продолжай.

– Этот русский решил участвовать в гонках, устраиваемых через две недели в Петрограде. Мало того, его концерн сейчас финансирует строительство автодрома с весьма замысловатой трассой.

– То есть это что-то вроде ипподрома, но рассчитанное только на автомобили? – слегка запнувшись, догадался хозяин кабинета.

– Именно, мистер Дайсон. Кстати, в Париже нашелся один делец, рассмотревший в этом некую перспективу. Он уже приобрел большой надел земли в пригороде Парижа и приступил к разбивке трассы.

– Считаешь, что идея и впрямь перспективная? – вздернул бровь Дайсон.

– Ипподромы зарабатывают на автогонках ничуть не меньше, чем на скачках. И в настоящий момент автомобилям там уже тесно. Гонки же на автострадах не имеют той зрелищности, так как по большей части проходят вне поля зрения зрителей. Идея о необходимости места для зрелищных автогонок уже давно витает в воздухе. Но не находилось того, кто бы взялся за ее осуществление. Возможно, просто не представляли, как именно должен выглядеть этот самый автодром.

– А этот Пастухов, значит, представляет?

– Не думаю, что он такой уж гений, – пожал плечами Аттвуд. – Скорее всего сама задумка принадлежит кому-то другому. А вот способностью рассмотреть рациональное зерно он, несомненно, обладает.

– Ладно. Не суть важно, – отмахнулся мистер Дайсон. – Куда интереснее, как к данному обстоятельству отнесся русский царь. Насколько я помню, раньше гонки проходили на императорском ипподроме.

– Он будет присутствовать на этих гонках, – с готовностью сообщил Аттвуд.

– То есть русский самодержец почтит своим присутствием этот самый автодром?

– На сегодняшний день это доподлинно известно. Временная трибуна для размещения царской семьи уже готова. По окончании гонки работы будут возобновлены, и начнется возведение капитальных сооружений. Уже заключены подрядные договора. Объявлено о проведении весенней гонки на приз концерна «Пастухов и Ка».

– И большой приз?

– Двадцать тысяч рублей.

– И следом стартует ежегодный автопробег Пекин – Париж, – задумчиво произнес хозяин кабинета.

– Именно, – подтвердил гость. – Кроме того, сомневаюсь, что русские промышленники останутся в стороне. Все говорит о том, что гонки на этом самом автодроме станут достаточно регулярным событием.

– Н-да… Недооценили мы этого выскочку, Эдвард. Недооценили. А он вон как успел развернуться. Сам царь не возражает против проведения гонки на строящемся Пастуховым автодроме. Мало того, решил почтить гонку своим присутствием.

– Согласен, мистер Дайсон, это весьма красноречиво говорит о поддержке Пастухова самим Николаем. И в этом свете нам ничего не остается, кроме как честная борьба.

– Не так быстро, Эдвард. Не так быстро, – помяв подбородок, пробормотал мистер Дайсон.

– Что вы хотите сказать?

– Я хочу сказать, что мы уже пытались бороться с Пастуховым честно и не преуспели в этом. Или же он оказался достаточно изворотливым, чтобы организовать правильное наступление в прессе и на экране синематографа. Мы должны ударить в ответ. Но полагаться на автомобили и гонщиков мы больше не будем.

– Что вы предлагаете?

– Диверсию, – спокойно произнес мистер Дайсон, как о чем-то, само собой разумеющемся.

– Не думаю, что это хорошая идея.

– Отчего же?

– Русские выяснят, что это была взрывчатка. А учитывая то обстоятельство, что там будет их царь… Боюсь, мы сами натравим на себя русскую разведку и жандармерию.

– Прямых доказательств им взять неоткуда.

– Не думаю, что это их остановит, – покачал головой Аттвуд.

– И совершенно напрасно, дружище. Мы ведь не сидели все это время сложа руки. Сомневаюсь, что русские осмелятся провести против нас даже тайную операцию. Нашему парламенту придется не по вкусу подобная вольность. Сейчас русские имеют все шансы увязнуть в дальневосточном конфликте. Им не нужны осложнения на внешнеполитической арене. А мы… Пусть горлопаны и кричат о том, что наш клуб держится за прошлое, суть в том, что мы – настоящее, и отрицать это глупо. А без настоящего нет будущего. Да, правительство перестраховывается, создавая новый двигатель. Но нас на растерзание они не отдадут. А уж когда затея с дэвээсом провалится, мы и вовсе окажемся на коне.

– Допустим, вы правы.

– Я прав, Эдвард. Прими это как данность.

– Хорошо. Но очень скоро выяснится, что имела место диверсия. Это обстоятельство тут же послужит дополнительным толчком для очередной истерии по поводу тайного клуба.

– Взрыв двигателя при большом скоплении обывателей, газетчиков, кинооператоров и фотографов. Как скоро эта сенсация облетит весь свет? И плевать, что там будут блеять вдогонку насчет какой-то диверсии тайного клуба. Факт остается фактом – двигатель взорвался прямо во время гонки. А чтобы не очень сильно злить русских жандармов, устрой так, чтобы это случилось подальше от трибуны с царской семьей. И еще. Сразу же после данной диверсии нужно будет провести еще ряд подобных. Скажем, отчего бы не пострадать нескольким такси и грузовикам. Чем больше слухов и неразберихи, тем лучше. Но для этого нужно предоставить хотя бы толику пищи.

– Я все понял, мистер Дайсон.

– Вот и хорошо. Я верю в тебя, мой мальчик. Ты все сделаешь как надо.

Ну что тут скажешь? Распоряжения председателя были четкими и недвусмысленными. Поэтому Аттвуду ничего не оставалось, кроме как приступить к выполнению поставленной задачи.

Верил ли он в реальность осуществления задуманного? Взорвать автомобиль прямо на гонках, конечно, сложно, но возможно. А вот в том, что это возымеет именно тот эффект, который предрекал мистер Дайсон, его помощник сомневался. Да что там сомнения – он в это попросту не верил! Старик явно сошел с ума и одержим своими идеями.

То, что мистер Дайсон не в себе, очевидно. Другое дело, что и повлиять на него никто не может. Он по-прежнему крепко держит в своих руках бразды правления как своим концерном, так и клубом в целом. Ресурсов у него для этого более чем достаточно. Конечно, позиции слегка поколебались, но просто так подвинуть эту глыбу нереально. И уж кто-кто, а его отпрыски точно не смогут ему противостоять.

Готов ли сам Аттвуд при таких раскладах влезать в крайне опасное предприятие? Да еще при том, что сам не верит в его эффективность? Пожалуй, тут он пас. Хм. И уже давно пас.

Да, старик все еще обладает серьезными ресурсами и подобен скале. И все это благодаря поддержке карманных политиков и банкиров. Однако ни те ни другие не способны придать крепость и бодрость его изношенному телу. За последние полтора года старик сильно сдал. И сколько ему осталось, одному только богу известно.

Аттвуд был рядом с мистером Дайсоном вовсе не из-за идеи. Еще чего не хватало – забивать себе голову разными бреднями. Он человек практичный и предан боссу, только пока это выгодно. Если бы у старика были достойные наследники, рядом с которыми Эдвард был бы уверен в завтрашнем дне, то все обернулось бы иначе.

Но уверенности нет. Скорее очень даже наоборот. Его тут же подвинут, и хорошо если он при этом останется жив. Уж слишком хорошо ему известна подноготная клуба. Как следствие, с ним могло возникнуть чересчур много хлопот.

В клубе все более прочные позиции занимали банкиры, а этим плевать, что именно приносит им прибыль, паровые машины или дэвээсы. Главное, чтобы смена вектора не сказалась на их доходах и влиянии. Ну и еще одна немаловажная деталь. Деньги не любят шума. И в этом плане помощник мистера Дайсона, обладающий нежелательными сведениями, был только помехой.

Так что никаких сомнений. Как только старик сойдет с арены, Аттвуду конец. И скорее всего не фигуральный, а самый что ни на есть натуральный. Прекрасно отдавая себе отчет в вероятности такого расклада, этот энергичный и неглупый мужчина не мог не позаботиться о своем будущем.

Последние полгода он безбожно обкрадывал клуб, списывая деньги на несуществующие диверсионные и информационные акции, содержание групп силовиков и газетчиков. На самом деле группы были распущены с выплатой выходного пособия. Не стоит злить людей. Газетчики перестали получать свои дополнительные гонорары, продолжая выдерживать прежнюю линию, заботясь о своей репутации. Не дело, когда репортер резко меняет свои взгляды на диаметрально противоположные.

Что же до акций устрашения и ликвидаций, Аттвуд внимательно отслеживал прессу. Он выискивал события, которые в той или иной мере могли удовлетворять предъявляемым требованиям. Затем выдавал эти деяния за свою работу, чем старик был вполне доволен. Бывали, конечно, шероховатости, но ему пока удавалось ловко лавировать, не вызывая подозрений у своего работодателя.

Между тем деньги, выделяемые из фонда клуба на содержание вспомогательного аппарата и проведение акций, были самыми настоящими. В данный момент они изрядно пополнили его личный счет, являясь гарантом безбедного будущего. Мало того, Аттвуд собирался заработать и на последнем распоряжении мистера Дайсона.

Покинув особняк босса, он устроился за рулем своего «Морриса» третьей серии. Первые две были весьма распространенными моделями, причем не только среди горожан, но и в сельской местности. Оптимальное соотношение цены, комфорта и качества сделали эти автомобили едва ли не народной маркой Англии. Третья модель отличалась более совершенным котлом, разогрев которого осуществлялся поворотом ключа непосредственно из кабины.

Достаточно неприметный автомобиль среди множества себе подобных. В последнее время владельцы авто все чаще старались выделиться. Самый простой вариант предусматривал установку различных никелированных молдингов и декоративных панелей. Дороговато, конечно, но куда дешевле, чем перекраска автомобиля в какой-нибудь другой цвет. Как правило, заводы красили свою продукцию в два цвета, черный и белый. Причем последних было куда как меньше.

Автомобиль Аттвуда имел ничем не примечательный черный цвет при отсутствии каких-либо особых примет. При его роде деятельности это вполне удобно. Ему вовсе нет нужды привлекать к себе лишнее внимание. Один из многих, вот и все.

Включил зажигание. Из-под капота послышалось гудение, загорелось топливо, поданное на форсунки. Водотрубный котел, установленный на этом автомобиле, хорош тем, что прогревается буквально за полминуты. Минусом, пожалуй, выступало то, что практически столь же быстро он и остывал.

Взгляд на манометр. Давление быстро росло. Стрелка двигалась по шкале, подобно секундной, бегущей по циферблату часов. Наконец она перевалила отметку минимально необходимого давления и поползла по желтому сектору. Котел набрал нужное давление. Аттвуд перебросил рычаг в переднее положение и нажал на акселератор.

Легкий городской автомобиль сорвался с места и резво побежал по асфальтовой подъездной дорожке. Привратник, вовремя рассмотрев отъезжающего, распахнул створки ворот, и вскоре Аттвуд покинул пределы обширного загородного поместья одного из богатейших и влиятельнейших представителей английской короны.

После поместья так же тянулась ровная асфальтированная дорога. В любом шофере она пробуждала неодолимое желание выжать из автомобиля все, на что он только способен. И Аттвуд вовсе не был исключением. «Моррис» резво набрал скорость и помчался по строгой прямой.

Однако радость свободного полета длилась недолго. Всего-то полмили – и пришлось сбрасывать скорость, выезжая на шоссе, ведущее в Лондон. Готовясь съехать с асфальта, Аттвуд поднял боковое стекло. Последние дни выдались совсем уж сухими. Не хватало еще глотать пыль, неизменную попутчицу автомобилей.

До города добежал быстро. Для этого ему потребовалось всего-то пятнадцать минут. Зато пришлось потратить примерно столько же, чтобы отмыть автомобиль от толстого слоя пыли. Конечно, неприметность черного цвета – это хорошо, но уж больно он маркий. А грязная машина в погожий день на улицах столицы не может не привлечь ненужного внимания.

Пока работник намывал авто, Аттвуд успел сделать телефонный звонок, договорившись о встрече. Все же великое дело – прогресс. Трудно переоценить роль телефона и телеграфа, совершивших настоящий прорыв в скорости передачи информации…

– Мистер Аттвуд, надеюсь, причина, по которой вы меня побеспокоили, действительно достаточно важная, – пропуская его в глубину квартиры, чопорно произнес мужчина средних лет.

Несмотря на его гражданское платье, даже лишенный наблюдательности человек признал бы в хозяине квартиры офицера. Впрочем, тот и не пытался скрыть свою выправку. Хм. Пожалуй, даже бравировал этим. Но в Англии хватало отставных военных. Даже покинув армию, они всячески демонстрировали свою причастность к офицерскому корпусу империи. Вот и в хозяине квартиры вполне можно было распознать именно такого отставника.

– Господин майор, вы прекрасно знаете, что я не имею привычки беспокоить по пустякам, – едва закрылась за ним дверь, снимая котелок, произнес Аттвуд.

– Н-да. Прямо не могу решить, радоваться по данному поводу или огорчаться. Чаю?

– Боюсь, на церемонии у меня нет времени.

– Сигара?

– Пожалуй.

– Тогда прошу в кабинет.

Помещение, куда они прошли, кабинетом назвать можно было только с большой натяжкой. Нет, все на месте: и книжные шкафы, и широкий рабочий стол с рабочим же креслом с высокой спинкой. Как и пара кресел у камина, приютившегося именно там, где ему и положено. Вот только при чуть более внимательном взгляде становилось очевидным, что в нем никто не работает. Комната – именно комната, а не кабинет – лишена индивидуальности своего хозяина.

Книги в шкафах вроде бы и присутствуют, но складывается такое впечатление, будто их туда натолкали для виду, без какой-либо системы. Вроде бы есть рабочий стол. Но в то же время ничего, кроме стопки безликой писчей бумаги, пары перьевых ручек с чернильницей и пресс-папье. За этим столом никто не трудится. Кресла стоят рядом с камином, но в нем не горит огонь, и вообще топка отличается необычайной чистотой. Каминными инструментами если кто и пользовался, то было это очень давно.

Вся эта квартира практически в центре столицы выглядела какой-то нежилой. Впрочем, чему тут удивляться, если это и в самом деле было именно так. Конспиративные квартиры редко имели своих постоянных жильцов. В лучшем случае в них иногда селят нужных людей. Но с их отбытием жилплощадь вновь приводится в порядок и продолжает пустовать, служа прибежищем на краткий миг встреч представителей секретной службы со своими агентами.

– Итак? – удобно расположившись в полумягком кресле-качалке и выпуская к потолку облако терпкого дыма, проговорил майор.

– Мистер Дайсон отдал мне распоряжение об устройстве диверсии.

– Я так понимаю, объектом диверсии будет небезызвестный нам концерн «Пастухов и Ка»?

– Не совсем. Мистер Дайсон желает, чтобы двигатель автомобиля завода Пастухова взорвался во время гонки, которая состоится через две недели в Петрограде.

– Я гляжу, мистер Дайсон не собирается отступаться, – задумчиво произнес майор.

Примерно с полгода назад на Аттвуда вышел некий майор Бригс, служивший в секретной службе. Бюро занималось как разведкой за пределами королевства, так и контрразведывательной деятельностью внутри него. Деятельность же тайного клуба распространялась на оба направления.

Вряд ли секретная служба вплотную заинтересовалась бы тайным клубом, если бы не пристальное внимание со стороны русских. В процессе войны русские сумели показать, чего стоит их разведка. Еще в девятьсот пятом году они проиграли войну Японии во многом благодаря неспособности противостоять тайным операциям противника, активно задействовавшего пятую колонну. Но опыт Великой войны показал, что русский Генеральный штаб сделал соответствующие выводы. Об этом же свидетельствовали события, разворачивающиеся на Дальнем Востоке. Словом, противник серьезный, и никто его недооценивать не собирался. Тем более что деятельность русских была направлена далеко не на рядовых граждан королевства.

Аттвуд не стал изображать преданность больше, чем это требовалось для повышения цены, за которую он был готов продаться. Структура и возможности секретной службы ему были прекрасно известны, поэтому он вполне представлял, до какой планки может поднимать плату за свои услуги…

– Как мне поступить? – прервал затянувшееся молчание гость.

– Хороший вопрос, мистер Аттвуд. Знать бы еще на него однозначный ответ, – поднимаясь и прохаживаясь по кабинету, произнес майор. – Признаться, я не готов ответить вам прямо сейчас. Скажем так, вы можете начинать выполнять полученный приказ. В любом случае я успею озвучить наше решение до того, как вы приступите к активным действиям.

– Вот как? – искренне удивился Аттвуд. – Раньше я был уверен в том, что королевство не заинтересовано в дипломатических осложнениях с Россией. Если вы еще не догадались, то на этих гонках будет присутствовать русский царь и в любом случае – кто-то из императорской семьи.

– Я прекрасно отдаю себе в этом отчет, – совершенно спокойно возразил майор.

– То есть вам нужны эти осложнения? – не понял Аттвуд.

– Скажем так, кое-кому влиятельность вашего работодателя настолько стоит поперек горла, что он не собирается ждать, когда Господь приберет к себе мистера Дайсона.

– Даже так?

– Полгода назад вы сделали верный выбор, мистер Аттвуд.

Угу. А еще правильнее он сделал, когда озаботился новыми документами и обезличенным банковским счетом. Очень уж не хотелось оказаться винтиком в большой политике, который без всяких сожалений выбросят за ненадобностью. Или выступить в качестве мелкой разменной монеты. Это уж кому как. Его же не устраивали оба варианта. Но пока можно извлечь из этой ситуации хоть какую-то выгоду…

– Если я правильно вас понял, то мне еще предстоит сюда вернуться, чтобы получить окончательный ответ.

– Вы можете обождать здесь, – любезно предложил майор, делая широкий жест рукой.

– О-о нет. Благодарю. Сидеть в четырех стенах подобно арестанту… Поверьте, я могу себе устроить куда более приятное времяпрепровождение.

– Ничуть в этом не сомневаюсь, – гася сигару в пепельнице у камина, произнес майор. – В таком случае давайте встретимся здесь же через два часа.

– Как скажете.

Больше ему тут делать пока нечего. А если серьезно, так нет смысла и возвращаться. Потому что ответ он уже знал. Если, используя оплошность старика, кто-то решил слегка вывернуть ему руки, то он обязательно воспользуется этой возможностью. Уж коль скоро он может отдавать распоряжения офицерам секретной службы его величества, то… Словом, с британцами все ясно. Они непременно санкционируют диверсию.

Причем наверняка еще и потребуют подбросить доказательства причастности к данному делу мистера Дайсона-старшего. Какие доказательства? Да хотя бы свидетельские показания как самого Аттвуда, так и исполнителей.

Ну или пригрозить наличием подобных показаний. Впрочем, самого Аттвуда светить ни в коей мере не будут. Он полезен им, пока жив старик. А вот когда его не станет… Н-да. Тогда станет все куда сложнее. Но не для Эдварда. Он уже давно готов к бегству и остается подле старика, только пока сохраняется возможность заработка.

Причем Эдварду совершенно наплевать, какое решение примут наверху. За предоставленные сведения он уже получил свою награду. Нужно только доехать до банка и обналичить чек на тысячу фунтов, полученный от майора. Неслабо? А то как же. Он ведь не клерк в какой-то там захудалой конторе, а работает на одного из богатейших и влиятельнейших людей Великобритании. В его положении задешево продаваться никак нельзя.

Вновь оказавшись в кабине своего «Морриса», Аттвуд посмотрел на часы. Итак, у него есть целых два часа. Конечно, можно прокатиться в какое-нибудь кафе или паб, скоротать время вынужденного безделья. Но он знал способ провести время с куда большей пользой, чем кружечка пива или чашечка душистого чая со свежими круассанами.

При мысли о круассанах засосало в желудке. Не сказать, что он голоден. Просто имел слабость к печеному. А кто, положа руку на сердце, не имеет? Нет, конечно же есть такие, вот только сомнительно, что их много. Было у Аттвуда и любимое заведение, где он сиживал, когда подворачивалась подобная возможность.

Отъехав от квартиры на несколько кварталов, Аттвуд припарковался у знакомого кафе. Плевать. Если есть возможность получить и то и другое, он не видел смысла отказывать себе в удовольствии. Сделав заказ, он прошел в кабинку с телефоном.

Во многих заведениях аппарат выставлен на отдельный столик с удобными стульями. Однако Эдвард предпочитал постоять в кабине, платя такой малостью за конфиденциальность разговора. Пусть он и не собирался говорить о каких-либо секретах, но у него уже в крови сидела привычка скрывать свои мысли от посторонних.

– У аппарата, – послышался на том конце провода знакомый мужской голос.

– Здравствуйте, Джон, это Эдвард.

– Да, я узнал вас, Эдвард. Чем могу быть полезен?

– Я хотел бы с вами встретиться.

– Это срочно?

– В любом случае это важно, – заверил Аттвуд.

– Я вас понял. Через сколько сможете быть у меня?

Аттвуд посмотрел на свой столик. Официант уже принес чашку чая и пару пышных и весьма аппетитных круассанов. От одного их вида рот тут же наполнила слюна.

– Через двадцать минут, – наконец произнес Аттвуд.

– Хорошо. Я вас жду. Только не задерживайтесь.

С чего бы ему задерживаться-то? Ведь он не полноценный завтрак заказал. Тут всего-то на один зуб. Чай и выпечка, как всегда, оказались на высоте. Даже появился соблазн заказать еще что-нибудь. Но по здравом рассуждении он все же отказался от этой идеи. Время. На кону была очередная тысяча фунтов. И он намерен непременно ее получить.

Все так. Аттвуду повезло, и хватило благоразумия стать двойным агентом. И вторыми его нанимателями были русские. Нет, Джон, несомненно, был англичанином. Иначе и быть не может. Но связан он с русскими, это тоже не подлежит сомнению. Н-да. Ну или он сам заявляет об этом. В конце концов, Аттвуду без разницы, кому поступают сведения, передаваемые им. Главное – то, что за это платят звонкой монетой. Остальное не имеет значения. Как говорится в одной очень правильной русской поговорке – умный теленок двух маток сосет.

А еще, если верить все тому же Джону, в России у тайного клуба теперь самые серьезные позиции. Ведь их отстаивают русская разведка и жандармерия. Они заинтересованы в таком ценном агенте, как Аттвуд, а потому сами позаботятся о необходимом прикрытии. И это не будет стоить Аттвуду ни единого фартинга. Чего, разумеется, не сказать о мистере Дайсоне.

К назначенному сроку он подъехал по нужному адресу в одном из кварталов, прилегающих к центру. Достаточно широкая, по местным меркам, улица была застроена трех- и четырехэтажными доходными домами. Надо сказать, фасады были слегка обшарпанными и не блистали отделкой. Так, на грани приличия. Вроде бы и требуется ремонт, но у властей пока не возникает вопросов по поводу внешнего вида. Домовладельцы не очень любят тратиться на содержание своей недвижимости.

В местных квартирах проживала не столь уж и взыскательная публика. Лондонские буржуа и клерки средней руки были рады уже тому, что за умеренную плату имеют вполне приличный кров над головой. Правда, улица довольно шумная. Все же неподалеку находится центр столицы, и по этой мостовой пролегает один из оживленных маршрутов города. Как, впрочем, и по тротуарам, тянущимся вдоль домов по обеим сторонам. Но тут уж приходится выбирать: либо тишина и уют за высокую плату, либо терпеть эти неудобства за умеренную сумму.

У русского агента наверняка с деньгами было все в порядке и он мог себе позволить жилье в куда более респектабельном районе, но остановил свой выбор именно на этом доме. И Аттвуд его вполне понимал. Тихое и немноголюдное местечко не всегда подходит для того, кто хочет остаться незамеченным. Зачастую куда проще укрыть что-то на виду.

В сплошном потоке людей и автомобилей легко затеряться. Посторонний не привлечет к себе излишнего внимания в заселенном множеством постояльцев доме. А потому можно принимать гостей без особой опаски.

Аттвуд припарковал автомобиль у обочины, легонько проскрипев шинами по бордюрному камню. Улица оживленная и вместе с тем недостаточно широкая. Если ты не желаешь получить лишнюю царапину на кузове, лучше парковаться как можно плотнее к тротуару. Оно бы и вовсе выехать на него, но с некоторых пор столичные власти начали ужесточать правила для автовладельцев, и за подобную вольность есть риск получить солидный штраф.

Покинув автомобиль, Эдвард перешел на другую сторону улицы и вошел в парадное четырехэтажного дома. Поднялся на второй этаж. Привычная дверь справа и механический звонок. Домовладелец не спешит раскошеливаться на новомодные электрические звонки. Ведь это не принесет дополнительную прибыль.

А вот телефоны в квартиры провел. Как-никак оплачиваемая дополнительная услуга. Причем желанием жильцов никто не интересовался. Просто в какой-то момент появились монтеры телефонной компании и начали устанавливать новомодные аппараты. Хозяин же просто проинформировал жителей об изменившейся арендной плате. Несогласным предлагалось освободить квартиру. Но, несмотря на возмущения, таковых не нашлось. Да и неудивительно в общем-то.

– Добрый день, мистер Аттвуд, – довольно изящно изобразив книксен и пропуская его в квартиру, поприветствовала горничная в белом передничке.

– Здравствуй, Энн, – подкрепив свои слова легким кивком и проходя в прихожую, произнес он. – Хозяин ждет меня?

– Разумеется. Он предупредил, что вы придете, – принимая у гостя котелок и трость, ответила весьма премиленькая девушка.

Вот интересно, этот очаровательный провинциальный цветок в курсе дел своего хозяина или пребывает в счастливом неведении? Он это к тому, что как-то неразумно, используя свою квартиру в качестве места встреч с агентами, иметь под боком постороннего человека. Оно вроде бы и плевать, но Аттвуд ведь тоже рискует. Однако высказанные им опасения Джон оставил без внимания. Только и того, что посоветовал не шарахаться в испуге от каждой тени.

Как и ожидалось, хозяин обнаружился в кабинете. Причем он уже был одет в выходной костюм, а не в домашний халат, что явственно свидетельствовало о его намерении покинуть квартиру.

– Здравствуйте, Эдвард.

– Добрый день, Джон. Надеюсь, я не доставил вам неудобств?

– Пока нет. А если новости, принесенные вами, окажутся достаточно важными, так и тем паче. Но, признаться, я все же попросил бы вас не затягивать и сразу приступить к делу.

– К делу так к делу, – отказываясь жестом от предложенной сигары, произнес Аттвуд, устраиваясь на одном из стульев. – Если коротко, то мистер Дайсон приказал взорвать автомобиль концерна «Пастухов и Ка» во время проведения осенних гонок в Петрограде.

– Та-ак. А вот теперь не помешали бы подробности. С чего это вдруг мистер Дайсон решил перейти в наступление? Насколько я помню, его удалось склонить в сторону честной конкурентной борьбы.

– Ну, вы же знаете о результатах автопробега Пекин – Париж.

– Разумеется, знаю. Полная и безоговорочная победа дэвээсов над паровиками. Пару месяцев назад об этом не болтал только ленивый.

– Эти результаты сильно разозлили мистера Дайсона. Но ладно бы только это. На заседании клуба было решено серьезно подготовиться к автопробегу в следующем году и преподать урок этим выскочкам. Однако Пастухов решил на этом не останавливаться и выставить свой болид на регулярных гонках.

– И?

– Этот тип ничего не делает просто так. И коль скоро решил участвовать в соревнованиях, да еще и озаботился строительством под это дело автодрома, ему есть что показать. И мистер Дайсон прекрасно это осознает.

– Я так понимаю, объектом атаки является непосредственно двигатель?

– Совершенно верно.

– А он знает о том, что на гонке непременно будет присутствовать русский царь?

– Разумеется. И в этой связи сделал акцент на том, чтобы взрыв прогремел как можно дальше от трибуны с царским семейством.

– А это в принципе возможно? Чтобы так подгадать взрыв?

– Задача не из простых, но осуществима.

– Этот ваш Дайсон просто одержим своими паровиками?

– Согласен, все выглядит так, как будто он не в своем уме.

– И это мягко сказано. Врыв в присутствии императорской семьи, как бы далеко он ни случился, – это, знаете ли… Ладно. Считайте, что вы поставили задачу вашей российской группе.

– И вы не станете советоваться с руководством?

– Не вижу смысла. Заставить передумать старика мы не можем. Так что нам в любом случае нужно начинать подготовку акции, удачной или нет – вопрос второй. Детали обговорим позже. А пока…

С этими словами Джон открыл чековую книжку, выписал чек на сумму тысячу фунтов. Сведения были важные, а потому скупиться не стоило. Русская разведка вообще не отличалась скупостью. Как, впрочем, и всепрощением. Предатели и перебежчики не знали пощады. Так что надо бы с этими хищниками поосторожнее…

– Разрешите, ваше превосходительство?

– Проходите, Наум Петрович, – кивнул солидный мужчина в звании генерал-майора и, вооружившись большим носовым платком, отер вспотевший лоб. – Вот ведь напасть какая. Сентябрь на дворе, а жара стоит такая, какой в столице и летом не сыскать, – посетовал генерал, откладывая платок в сторону.

– Действительно жарко, – вынужден был признать гость в звании полковника.

Правда, в отличие от своего начальника, он не мог позволить себе большей вольности, кроме как слегка повернуть голову и приподнять подбородок. Весьма распространенный жест среди военных, вынужденных даже в жаркое время ходить застегнутыми на все пуговицы и крючки. И это при довольно высоком воротнике стоечки.

– Ну, говорите, Наум Петрович, с чем пожаловали. Вы ведь по пустякам тревожить начальство не привыкли. Что там наковырял ваш отдел?

– Все зависит от того, под каким углом на это посмотреть.

– Ну, давайте попробуем посмотреть под разными углами, – застегивая мундир под подбородок и давая понять, что готов к серьезной беседе, произнес начальник разведотдела Генерального штаба.

– Только что я получил известия из Лондона. Небезызвестный нам председатель тайного клуба мистер Дайсон решил наплевать на наше предостережение. Он отдал приказ о проведении диверсии против концерна «Пастухов и Ка».

– То есть господа нанглы хотят вновь начать кромсать всех несогласных налево и направо? – вздернул бровь генерал.

– Ну, конкретно о ликвидации кого-либо этот Дайсон приказа не отдавал. Диверсия должна быть направлена непосредственно против двигателей внутреннего сгорания. И первый из них должен будет взорваться на автогонках в Петрограде через две недели.

– Погодите-погодите, Наум Петрович. Но ведь на этих гонках…

– Должна присутствовать императорская семья, ваше превосходительство, – закончил полковник мысль генерала.

– Та-ак. Вот уж действительно все зависит от того, как на этот вопрос посмотреть, – слегка поерзав в кресле, признал генерал. – Ну, излагайте. Не просто так же вы пришли мне об этом рассказать.

– Кроме того, нами получены сведения относительно того, что англичане санкционировали эту диверсию.

– Откуда сведения?

– Источник надежный. Англичан информировал человек, работающий и на нас.

– Двойной агент, получается?

– Так точно. Но нас это вполне устраивает.

– А англичане не могут подбрасывать через него дезинформацию?

– На этот счет мы подстраховались.

– Ладно. Учить вас уму-разуму – только портить. А вот что касается англичан… Неужели не понимают, как это может быть расценено?

– Думаю, они прекрасно отдают себе в этом отчет. По моему мнению, они хотят нас спровоцировать и вызвать международный скандал. Наши политики неплохо потрудились, и у них руки связаны. А между тем на Дальнем Востоке все складывается не в пользу Японии. Богдо-хан, сбежавший под защиту нашего императора. Набирающая обороты освободительная борьба монгольского народа. Маячащие за их спинами штыки победителей в недавней войне. Англичане и рады бы помочь, но не могут. Им нужен хоть какой-то повод.

– Если же мы отреагируем достаточно резко, то можем сами же спровоцировать Великобританию на активные действия, – понимающе кивнул генерал-майор.

– Террористический акт в присутствии его императорского величества – прекрасный повод для довольно резкой реакции с нашей стороны. Причем совсем не обязательно доводить диверсию до логического завершения.

– Хотите сказать, что англичане знают, что мы знаем?

– Более чем уверен. Им прекрасно известно о нашем пристальном внимании к мистеру Дайсону. Кроме всего прочего, этот господин, помимо покровителей в парламенте, сумел обзавестись и влиятельными противниками. Или же теми, кто желает подгрести под себя сосредоточенные в его руках влияние и финансы.

– Масоны?

– Отчего бы и нет. Вольные каменщики не терпят конкуренции. Так что даже если мы сумеем отреагировать так, чтобы избежать осложнений на внешнеполитической арене, они все едино останутся в выигрыше. Потому что председателю клуба ответного удара не миновать.

– А нужен ли этот самый ответный удар? – с сомнением произнес генерал. – Сами посудите, Наум Петрович, ведь мы можем замять все это в зародыше, не поднимая шума.

– А потом снова сидеть и ждать, пока этот взбесившийся старик не начнет кусаться? Концерн «Пастухов и Ка» в настоящий момент представляет для империи стратегические интересы. И мы просто обязаны обеспечить безопасность на данном направлении. Проведенный анализ показывает, что в случае достижения концерном положительных результатов Россия окажется бесспорным лидером в целом ряде отраслей.

– Конкретно: что вы предлагаете? – поднимаясь из кресла и делая знак полковнику продолжать сидеть, поинтересовался генерал.

– Подыграть англичанам в той части, которая устраивает нас. И в то же время лишить их возможности использовать ситуацию против России.

– Опять общие слова. Не вижу конкретики.

– Прежде чем идти к вам, я навел кое-какие справки. Автомобилем на этой гонке управляет супруга Пастухова, Александра Витальевна. И, стало быть, взрыв двигателя угрожает ее жизни. Из того, что мне известно о Пастухове, он этого так не оставит. И действовать будет решительно. Я даже сказал бы – радикально. Все это можно представить как личную вендетту.

– Пастухов, кажется, зять Игнатьева?

– Именно.

– А она – подающий надежды инженер-конструктор?

– Так точно.

– Н-да. Не дороговато ли обойдется операция?

– Ну, во-первых, никто не собирается добиваться ее гибели. Хотя трудно это исключить полностью. Во-вторых, ее потеря никоим образом не повлияет на наши стратегические планы. Она, конечно, талантлива, но тягловыми лошадками там выступают в первую очередь инженер Кессених и сам Пастухов, являющийся в этом трио эдаким генератором идей. У него просто поразительно развитая интуиция.

– А если погибнет и он?

– Серьезная потеря. Но, с другой стороны, это меньшее из зол. Конструкторское бюро при его автомобильном заводе уже полностью укомплектовано людьми. Все его отделы работают в полную силу. Причем по трем направлениям – дизельные, бензиновые автомобильные двигатели и авиационные моторы. Так что даже если он и погибнет, потеря не будет катастрофической, и плюсы явно перевесят минусы.

– Если только он все же доберется до этого психопата.

– Уж поверьте. Этот доберется, – уверенно заявил полковник.

– Итак, Пастухов бросится мстить за покушение на жену или ее убийство. Мы же делаем достоянием гласности тот факт, что убийство Дайсона совершено именно им.

– Банальная уголовщина и никакой политики. Ну будет ему закрыт путь в английские владения, только и всего.

– Да уж. Выдавать его английской Фемиде никто не станет. Ну что ж, звучит довольно привлекательно. Нужно проработать детали. Вы уж не обессудьте, но пальма первенства будет у отдела контрразведки.

– Каждый должен есть свой хлеб, ваше превосходительство. Однако, на мой взгляд, тут не обойтись без совместной группы. Потому как сходятся интересы обоих отделов.

– Резонно. В таком случае к вечернему совещанию подготовьте свои соображения в письменной форме. Там и решим окончательно, с чем идти наверх.

– Слушаюсь, ваше превосходительство.

Глава 11

Покушение

– Александра, сколько можно об одном и том же?

– Действительно, сколько? – резко обернувшись к сидящему на стуле мужу, бросила она.

– Господи, я уже устал от твоих выкрутасов. То ты рвешься участвовать в автопробеге, теперь вот стремишься на гонки.

– Хочешь сказать, что не женское это дело?

– Не женское. Но ведь тебя это не волнует. Поэтому скажу иначе. Ты не интересовалась, каков процент гибели и увечий автогонщиков?

– При чем тут это?

– При том, что я хочу, чтобы подле меня была здоровая жена и множество детей. Не одна дочка. Понимаешь? И клянусь, у меня достанет решимости и прав запретить тебе участвовать в гонке.

– И отчего же тогда ты не проявишь свою железную волю? – с нескрываемой язвительностью поинтересовалась Александра.

– Потому что хочу, чтобы ты меня поняла. Не подчинилась и озлобилась, а поняла и приняла.

– Что я должна понять? То, что ты хочешь запереть меня в четырех стенах?

– Ты еще про свободную любовь вспомни.

– Петр! – А вот теперь она оскорбилась по-настоящему.

– Все-все, извини, перегнул. Хотя хватает, знаешь ли, экзальтированных особ, отстаивающих именно это право, – сделав эдакий неопределенный жест рукой, произнес Петр.

– Я к таковым не отношусь.

– И слава богу. А что касается запирания в четырех стенах… Александра, у тебя имеется два личных автомобиля. Представительный «Руссо-Балт» и стремительная «Чайка». И они вовсе не простаивают в гараже. Согласись, как-то не похоже на четыре стены. А вот гонки – это уже другое.

– Но ты обещал, – поняв, что Петр вот-вот закусит удила, с явной обидой упрекнула она.

– Я всегда держу свое слово. И ты это знаешь. Но я никогда не обещал тебе, что ты будешь участвовать в гонках. Разговор был о том, что ты спроектируешь, построишь и лично испытаешь болид. Не подскажешь, какой из пунктов не был осуществлен? – вздернув бровь, поинтересовался Пастухов.

– С каких это пор ты стал юристом-крючкотвором? – с язвинкой произнесла недовольная супруга.

– С тех самых, как моя жена решила участвовать в гонках, на которых катастрофы – скорее правило, чем исключение, – припечатал Петр.

– Зачем же тогда ты позволил мне заявить о моем участии?

– А ты меня спрашивала, прежде чем сделать это заявление прессе?

– Но ты мне не запретил.

– Теперь запрещаю.

– Петр, это же… Я давно лелеяла эту мечту… Ну чего ты молчишь?! – выждав некоторое время, взорвалась Александра.

– Кхм. Мечта. Мечта – это святое. Но ты не задумывалась над тем, что этот клятый клуб может устроить катастрофу?

– Да у нас такая служба безопасности, что…

– Я не говорю о диверсии на заводе. Я о гонках. Кто-то за очень большие деньги может рискнуть и устроить столкновение прямо на треке. Врагов у нас хватает. Вспомни, сколько раз на нас покушались.

– Петр, миленький, ну я прошу тебя! Только один разочек. Ведь никто из них даже не представляет, на что способен наш красавец. Да я сразу же оставлю их позади и никому не позволю даже приблизиться ко мне. Остается лишь неудовлетворительное качество автомобиля или кривые руки шофера. Неужели ты сомневаешься в своем заводе и жене? – присев перед сидящим в кресле мужем и взяв его ладони, вкрадчиво произнесла Александра.

Вообще-то он не сомневался. Нет, если во время гонки придется толкаться, то возможно все. При всем ее гоноре и решительности характера Александра, тем не менее, достаточно пуглива. И пусть она очень быстро брала себя в руки, в условиях, когда все решают доли секунды, это может быть крайне опасно. Но в случае если она еще на старте оставит всех преследователей далеко позади… Здесь Петр в ней был уверен. Она великолепно чувствовала автомобиль и любила скорость.

И потом, он вовсе не собирался ставить окончательный крест на ее участии в гонке. Никаких сомнений, он сможет без труда настоять на своем. И мало того, несмотря ни на что, она смирится с его решением. Не обойдется без ссоры, возможно даже долгой. Но в итоге все вернется на круги своя и они помирятся.

Вот только осадок останется до конца дней. Мечта… Мечта – она дорогого стоит. Александра же мечтала не просто спроектировать свой двигатель внутреннего сгорания, но и лично дать ему жизнь. Не провести испытания, а влететь в историю под рев своего детища.

Ну не мог Петр подрезать ей крылья. Не мог и все. Но и смириться с тем, что ему придется всякий раз трястись, пока она будет удовлетворять свою адреналиновую потребность, тоже не собирался.

– Я не сомневаюсь ни в тебе, ни в механиках, ни в продукции завода. Но…

– Один раз. Петр, я хочу участвовать в гонке только один раз. Но это должен быть первый раз, – требовательно и одновременно умоляюще произнесла супруга.

– Обещаешь?

– Клянусь. – Александра горько улыбнулась и решительно кивнула, едва не разметав модную прическу.

– Но только при одном условии.

– Каком?

– Ты примешь некоторые конструктивные изменения, внесенные в автомобиль, и наденешь тот костюм, который предоставлю тебе я.

– Петр, какие изменения? Какой костюм? Гонка уже послезавтра.

– Обещай.

– Но эти изменения…

– Не повлияют на характеристики автомобиля, – перебив ее, заверил Пастухов.

– Л-ладно. Я обещаю. Но если ты не успеешь, то никакие условия не принимаются.

– А успевать не нужно. Все уже готово.

С этими словами Петр подошел к платяному шкафу и, открыв его, извлек на свет комбинезон из мягкой кожи, с налокотниками и каркасом из пластика на спине и груди. Изнутри комбинезон был обшит мягкой подкладкой из дюжины слоев шелка, призванного сглаживать удары и выступать в роли мягкой и гибкой брони. Это Петр решил использовать заокеанский опыт, где получили распространение шелковые бронежилеты.

Следом появился пластиковый же шлем с прозрачным забралом из плексигласа. Изделие, явно напоминающее мотоциклетный шлем из мира Петра и совершенно чужеродной формы для мира этого. Уже один его необычный вид должен был возбудить общественность.

Петр слабо представлял, какой именно должна быть защита. Просто попытался воспроизвести по памяти комбинезоны мотоциклистов, какие видел со стороны. И без подробностей. Опять же, и до качества его мира здешним материалам далеко. Но лучше уж такая защита, чем вообще никакой.

– Да это просто какие-то доспехи, – рассматривая представшее перед ней изделие, произнесла Александра.

Вот так и не поймешь, чего тут больше, восхищения, скепсиса или иронии. Ну да. При том что сегодняшние гонщики предпочитают кожаные регланы, обычные мягкие шлемофоны и очки, этот комбинезон выглядит довольно странно. Если не сказать дико.

Все же восхищение преобладает. Время такое. Все общество стремится к новизне и чему-то нетипичному. Дипломированные и талантливые художники рисуют какие-то каляки-маляки, создавая новый стиль для избранных ценителей. Эмансипированные особы усиленно изображают из себя паровозы, объявив папиросу факелом свободы женщин. Так что этот костюм достаточно смел, чтобы произвести в современном обществе настоящий фурор.

– А ты уверен, что хочешь, чтобы посторонние видели твою жену в этом?

Комбинезон, конечно, получился толстоват, – все же Петр в первую очередь думал о безопасности супруги, – но вместе с тем он должен был в немалой степени подчеркнуть достоинства фигуры своей обладательницы, чтобы сделать ее образ весьма сексапильным. По нынешним временам, просто скандальное одеяние. Хотя с учетом движения эмансипации и различных культурных течений – скорее на грани. Но уж слава экзальтированной особы Александре обеспечена.

С другой стороны, ей не привыкать, и отступать она не станет. Как, впрочем, и Петр. Нет, к правилам приличия он относится с уважением и вполне их одобряет. Но… На дворе сумасшедшие и стремительные двадцатые. Он же – человек куда более широких взглядов, так до конца и не вписавшийся в существующее общество.

– Ну, не думаю, что они смогут так уж много рассмотреть под кожаным одеянием. Зато в случае неприятностей шансов переломать себе кости будет поменьше, – раскладывая костюм на столе, произнес Петр.

– И мне будет позволено немедленно его примерить?

– Может, дома? – с сомнением глянув на дверь рабочего кабинета, предложил Пастухов.

– Я не утерплю. Да и не заходит к тебе никто. – С каждой секундой взгляд Александры становился все более завороженным.

Белая кожа с красными вставками и черными нашлепками пластика. Белые же перчатки. Да еще и сапоги с голенищами на шнуровке. Ну какая женщина устоит перед обновой?

Комбинезон настолько завладел вниманием девушки, что она не заметила, как Пастухов провернул ключ в замке. Затем вернулся к ней и начал помогать снимать платье. В этот момент она была подобна маленькой девочке, жаждущей как можно быстрее примерить обнову. Александра настолько была поглощена новинкой, что ничего не замечала вокруг. Петру же пришлось приложить некоторые усилия, помогая с переодеванием, чтобы это не перешло в некую иную плоскость.

Хм. А ведь, пожалуй, она права. Ему лучше не видеть тех, кто будет рассматривать его женушку. При надетых шлеме и перчатках не видно ни клочка тела. Но этого и не нужно, потому что все соблазнительные изгибы ее стройной и статной фигуры очерчены настолько эффектно, что воображение буквально вздыбливается.

А эта грива каштановых волос, обрамляющих сейчас лицо валькирии. Нечего было и мечтать поместить под шлем сложную прическу, поэтому Александра просто распустила волосы, пустив локоны по спине и плечам. Петр невольно залюбовался ею.

И это он, человек в принципе подготовленный! Во-первых, в его мире это не вызывает удивления, а во-вторых, Петр видел манекенщицу во время примерок. Какой же будет реакция неподготовленного зрителя! И плевать на все балеты с балеринами в пачках и цирки с гимнастками в трико…

– Ну как тебе? – послышался приглушенный голос жены из-под опущенного плексигласового забрала.

Петр нервно сглотнул, едва удержавшись от того, чтобы заключить супругу в объятия. Ч-черт! Как же она хороша!

– Кхм. Кхе. Сашенька, подойди, пожалуйста, сюда, – поманил он ее к окну.

– Еще сюрприз? – Несмотря на глухой шлем, голос ее прозвучал достаточно томно, чтобы не оставить Петра равнодушным.

Но, несмотря на явное заигрывание, Александра все же подошла к окну с видом на задний двор и выглянула. В глаза сразу бросился гоночный болид, подготовленный к соревнованиям. Хищный красавец серебристого цвета, с длинным капотом, под которым прятался восьмицилиндровый карбюраторный двигатель. Ее гордость и краса.

Вот только на этот раз в нем наблюдалось нечто, чего раньше не было. Над водительским сиденьем появилась некая конструкция из никелированных труб. Достаточно толстых труб, надо сказать. И пусть благодаря сверкающему блеску выглядели они нарядно и легковесно, ее это не обмануло.

– И к чему это? – снимая шлем, поинтересовалась девушка.

– Безопасность. И не только твоя. Это вообще распространенная защита на автогонках в моем мире. Не уверен, что мне удалось все сделать грамотно, но на данный момент мы с Отто Рудольфовичем пришли к мнению, что защита достаточно надежна. Каркас из труб предохранит гонщика от неприятных столкновений с землей в случае головокружительных кульбитов.

– Это если шофера не выбросит.

– Не выбросит, – заверил Петр. – Там целая система ремней безопасности, которые будут удерживать водителя в кресле. Ремни, кресло, каркас из труб – все это представляет собой единую конструкцию.

– И насколько потяжелел болид?

– Не имеет значения. Гарантированное преимущество перед паровиками – пятьдесят верст в час. Это все равно будет рекордом в скорости, достаточным, чтобы войти в историю, – с улыбкой заверил Петр и закончил: – Дальше будем совершенствоваться и двигаться вперед.

– Звучит убедительно, – вынуждена была согласиться Александра, а потом, осененная пониманием, взглянула на мужа: – Комбинезон, каркас этот. Ты знал… Ты все это сделал специально. Чтобы вытянуть из меня обещание.

– Да, это так, – легко согласился Петр, глядя прямо в глаза супруге. – Я не хочу трястись всякий раз, наблюдая за тем, как ты носишься на гонках. Но и лишить тебя мечты тоже не готов. А при таком подходе каждый из нас получает то, что хочет. Разве нет?

– Ну ты и сволочь, Пастухов. У меня просто нет слов, – медленно расстегивая молнию на груди, с очаровательной, манящей и многообещающей улыбкой произнесла девушка.

– Кхм. Сашенька, ты уверена, что это хорошая идея? – нервно сглотнув и пожирая ее взглядом, усомнился Петр.

– Как уверен в этом и ты, – потянув комбинезон с плеча, ласковой кошечкой промурлыкала она.

Да какого черта! Чего ему смущаться! Плевать! Петр решительно подступился к жене и одним движением сдернул комбинезон с ее плеч. Потом столь же решительно поступил с сорочкой. Хм. Н-да. Та не выдержала подобного напора и с громким треском расползлась надвое. Плевать!..

Телефон начал трезвонить как раз вовремя. Они к этому моменту уже почти привели себя в порядок. Оставался, правда, вопрос с растрепанными волосами Александры. Но ведь он все равно возник бы ввиду примерки ею шлема. Ну не предназначен шлем для пышных и сложных причесок! Вот и пришлось ей распустить свою каштановую гриву вьющихся волос.

– Слушаю? – подняв трубку, произнес Пастухов.

– Петр Викторович, не подскажете, Александра Витальевна случайно не у вас? – послышался голос старшего отдела авиационных моторов.

Ничего удивительного, что тот искал Александру. Будучи начальником конструкторского бюро, она курировала все три направления. Пусть и акцентировала при этом внимание именно на бензиновых.

Правда, и супруги, и Отто Рудольфович прекрасно отдавали себе отчет, что это ненадолго. Стоит получить хотя бы один работоспособный двигатель, как авиация тут же отпочкуется в отдельную ветвь. Да и не может быть иначе-то. Небо – оно и есть небо. Иная стихия со своими законами, требованиями и особенностями.

– Да, Аркадий Дмитриевич, она у меня, – подмигнув жене, ответил Петр и протянул ей трубку.

– Аркадий Дмитриевич? – произнесла она, погрозив мужу пальцем.

– Александра Витальевна, не могли бы вы подойти в наш отдел? У меня тут кое-какие вопросы появились.

– Да. Непременно подойду. – С показным смущением, поджимая губы и пожимая плечами, она положила трубку на рычаги.

– В конце концов, мы женаты, – прекрасно поняв жест жены, подбодрил ее Петр.

– И все же раньше нам как-то удавалось не компрометировать себя, – нарочито осуждающе вздохнула она, начиная заплетать косу.

Ну а что еще она могла сообразить на скорую руку? Нет, Петр, конечно, мог бы посоветовать ей забрать волосы в хвост. Но… Во-первых, здесь это как бы вовсе не принято. А во-вторых, чтобы ее шевелюру упаковать в приличный хвост, нужно ее вначале выгладить утюжком. А коса – она и есть коса.

– Ага, вот только не надо, – тут же пошел в отказ Пастухов. – Сама соблазнила меня, а я что? Я как только перестану на тебя реагировать, то все – кладите в гроб.

– Да? А кто подсунул мне этот комбинезон?

– А нечего было набрасываться на него, как голодный на краюху хлеба.

– А ты не знал, какой у меня будет реакция?

– Я понимал, что тебе понравится. Но…

– Никаких «но», – отрезала Александра. – Ты все просчитал и спровоцировал меня.

– Кхм. Вообще-то я не думал, что твоя реакция будет настолько бурной.

– А какой она у меня должна была быть при виде такой прелести? – оглаживая мягкую кожу, томно произнесла девушка. – Это из твоего мира?

– Ну, скажем так, это чем-то похоже на то, что было в моем мире. К сожалению, мне не доводилось видеть подобные костюмы вблизи. И уж тем более щупать их.

– А стол? Стол тоже из твоего мира, – с легким прищуром напомнила Александра.

– Ну да. В смысле я наблюдал такое в кино.

– У вас снимают про это кино?

– Еще как, – заверил он ее. – Между прочим, и у вас тоже снимают грязное кино.

– Серьезно? – вскинула брови девушка, заканчивая с волосами.

– А ты никогда не слышала?

– Я женщина честная, замужняя, – назидательным тоном ответила она.

– Да я и не сомневаюсь, – обнимая и целуя ее в кончик носа, произнес Петр.

– Повторим как-нибудь? – муркнув и стыдливо спрятав лицо на его груди, попросила она.

– Сегодня. Дома.

– Дома?

– Ну… Кабинет-то у меня есть, пусть я в нем и не работаю. Нужно же его как-то использовать.

– Все. Больше ни слова.

– А у нас еще и рояль есть, – не унимался он.

– Петр!

– Что?

– Мне нужно идти. Взял бы на себя кураторство над авиационным отделом.

– Угу. Давай еще кого-нибудь посвятим в мое истинное происхождение.

– Н-да. Об этом я как-то не подумала.

– Вот именно. И потом, ну что я знаю об авиационных моторах? Даже то, что они имели звездообразную форму, и то благодаря Аркадию Дмитриевичу вспомнил.

– Ладно, пойду я.

– Погоди. Ты забыла. – Петр протяну ей шлем и костюм.

– Зачем?

– Ну, похвастаешься. Заодно это объяснит, куда подевалась твоя прическа.

– Хм. Спасибо. Но… Возьму, пожалуй, только шлем. А комбинезон отошли домой. Нужно будет его еще разок примерить, – покрывшись легким румянцем, сказала Александра.

Потом решительно перебросила косу с высокой груди за спину и вышла из кабинета, неся в руках бело-красный шлем. Ее ждали в авиационном отделе.

Аркадий Дмитриевич – хороший и даже талантливый инженер с солидным стажем. Но до недавних пор ему приходилось заниматься паровыми авиационными машинами. И только полгода назад он решил переключиться на бензиновый двигатель. Причем подошел он к данному вопросу достаточно грамотно. Однако отсутствие опыта и совершенно иной подход к решению задач порой ставили его в тупик.

Именно поэтому Аркадий Дмитриевич Швецов[10] связался с конструкторским бюро концерна «Пастухов и К». Связался как нельзя вовремя. Александра в этот момент как раз занималась формированием отдела для конструирования авиационных моторов. Стоит ли говорить о том, что она поспешила пригласить инженера в столицу. Нет, она вовсе не рассмотрела в нем гения. Просто Швецов оказался первым человеком из известных ей, кто занимался этой проблемой. С чего-то же надо начинать.

Пока решительно непонятно, что выйдет из этой затеи, но дело вроде бы постепенно двигалось вперед. В любом случае построить рабочий двигатель у них получится. Тем более что направление вполне себе оправданное. Швецов стремился создать звездообразный двигатель, а таковые имелись в мире Петра. Тот же «По-2» летал именно на таком двигателе. То есть направление не тупиковое. Иное дело, насколько он будет хорош.

С другой стороны, поставь они даже автомобильный двигатель, на первых порах он вполне обеспечит преимущество над паровиком. Не такое, какого хотелось бы, но все же. Вот только с прибытием этого инженера из Москвы появился шанс сразу заняться конструированием профильного двигателя. И терять эту возможность Пастухов не хотел. Пусть и понимал, что удержать под своей рукой ни конструкторское бюро, ни тем более производство авиационных моторов у него не получится.

Не страшно. В конце концов, главное для Петра – не сосредоточение в своих руках всего и вся. Для него важно, чтобы двигатели внутреннего сгорания прочно вошли в плоть и кровь этого мира. Только это могло гарантировать безопасность ему и его близким со стороны упырей из тайного клуба, все так же продолжавших оставаться в тени…

Вечер выдался занятным, а стол в его кабинете – необычайно удобным. Куда удобнее, чем в заводоуправлении. Тот был все же несколько высоковат, а вот дома… Дома в самый раз. Что супружеская пара затейников и оценила вполне себе по достоинству. Хм. Н-да. И не единожды…

Впрочем, спать они все же легли рано. И, несмотря на сладкую утреннюю истому, проснулись отдохнувшими, бодрыми и полными сил. То что нужно для трудного дня. А каким он мог быть еще? Александре предстояло опробовать новинки перед участием в гонках. Оно бы лучше вчера, но… Словом, вчера было как-то не до того.

Испытания, как и прежние, проходили на заводском автодроме. Здесь можно было не опасаться посторонних глаз. Частная территория и небывалая по нынешним временам служба безопасности предоставляли такую уверенность. Кстати, уже пару месяцев, как автомобильный и химический заводы обзавелись кураторами из контрразведки.

Решение о перевооружении автомобильного парка принято пока еще не было. Но работу конструкторского бюро и лаборатории уже признали стратегическим направлением. Пусть правительство и не афишировало это. Куратор-контрразведчик даже сообщил о том, что в таких странах, как САСШ, Великобритания, Франция и Германия, проекты по созданию ДВС пользуются господдержкой и финансированием.

Кстати, Кессених получил недвусмысленное предложение перебраться в Германию. Ему наобещали много чего интересного, и Петр даже начал беспокоиться по этому поводу. Ну мало ли. Вдруг и впрямь согласится, а там и до раскрытия тайны появления в этом мире Пастухова недалеко. А оно ему надо?

Но, по счастью, Петр уже успел привязать к себе немца накрепко, и тот отказался возвращаться на родину. И вообще подал прошение о предоставлении ему российского гражданства. Понимает, где его будущее. Ну кем он будет там? По сути, рядовым, пусть и знающим инженером. Особых талантов он за собой не наблюдал, а потому достаточно скоро его обойдут молодые и перспективные.

Оставаясь же рядом с Пастуховым, Кессених мог рассчитывать на куда большее. В одном только деле развития дэвээсов можно заметно продвинуться. Потому как в настоящий момент имели место пока еще отнюдь не совершенные технологические процессы производства, и отставало качество материалов. Но ведь, кроме двигателей, были и другие направления, в которых мог дать толчок выходец из будущего.

Нет, Кессених не был готов отказаться от головокружительных перспектив. И отсутствие у него патриотизма тут вовсе ни при чем. Было время, когда он доказал любовь к родине с оружием в руках и на полях сражений. К тому же Россия и Германия в настоящий момент союзники, и никаких намеков на то, что этому в скором времени может прийти конец…

Сделав несколько кругов по заводскому треку, Александра осталась в восторге от внесенных новшеств. Благодаря ремням безопасности тело оказывалось настолько прочно связанным с сиденьем, что можно было вообще не задумываться над тем, как удержаться на месте, при входе в крутые виражи.

Сам автомобиль, может, и стал чуть тяжелее, но, признаться, она этого не заметила. Все же до того времени, когда в гоночных болидах будет учитываться чуть ли не каждый грамм, еще очень и очень далеко.

Можно было разогнаться и до большей скорости, но Александра решила не рисковать понапрасну. Все же их автодром – это не гоночный трек. Даже такая скорость была уже на грани разумного. Опять же, не хотелось лишний раз злить мужа, который мог испугаться настолько, что выволок бы ее из-за руля. А он способен это сделать даже непосредственно перед стартом. И решительности, и характера у него для этого достанет.

Финишировав после первого заезда, Александра отстегнула ремни безопасности. Сняла с себя шлем и, тряхнув своими темными кудрями, передала его помощнику. После чего, лучась улыбкой, проворно выскользнула из авто. Именно что выскользнула, с грациозностью пантеры. Еще и попозировала самую малость. Потом подошла к мужу и с чувством поцеловала его, вкладывая в этот поцелуй не только любовь, но и благодарность.

– Снято! – наблюдая за улыбающейся супружеской четой, во всеуслышание объявил кинооператор.

– Не думал, что мы снимаем кино, – даже не собираясь отпускать жену, произнес Пастухов.

– Не кино, – согласился кинооператор. – Но наша хроника любому кино даст сто очков вперед. Вы просто не представляете, какие кадры получились. А Александра Витальевна… Куда там современным дивам! Слава богу, пленка закончилась не раньше и не позже, а ровно тогда, когда и надо.

Ну не может этот человек снимать просто так. У него все обязательно должно быть на высшем уровне и в сценической постановке. Петр не скупился и еще до начала автопробега пригласил к себе лучших в своем деле. А где они, лучшие? Правильно. В пока еще зарождающейся киноиндустрии. Да и потом, пожалуй, тоже будут там обретаться.

Александра легко нашла общий язык с оператором. А что? Грациозность и способности к разного рода эффектам у нее, можно сказать, в крови. Ну и желание войти в историю наличествует. Так отчего бы не войти в нее красиво, коль скоро есть такая возможность? Все эти фильмы разлетятся по тысячам кинозалов всего мира и станут достоянием миллионов зрителей. Поднакопили уже опыт, пока шел автопробег. Теперь все пойдет по накатанной дорожке.

– Ну как, Петр? – спросила Александра у мужа.

– Да отлично. Зря ты грешила на утяжеление болида. Ты побила свой собственный рекорд для этого трека.

– На сколько?

– Десять секунд. Не хухры-мухры, – деловито заметил он.

– Это все благодаря новым сиденью и ремням. Сидишь, словно слившись с автомобилем воедино. Отвлекаться на посадку вообще не приходится, – возбужденно пояснила Александра.

– Вот и отлично.

– А раньше это сделать – не судьба? – слегка укорила Александра.

– Признаться, я как-то позабыл, – разведя руками, повинился Петр. – Бывает у меня такое. Сама знаешь. Но лучше поздно, чем никогда.

– Это да. Но сегодня вместо отдыха я еще покатаюсь. Хотя так гораздо удобнее, чем на обычном сиденье, но нужно привыкнуть.

– Согласен. Но по мне, так с тебя хватит покатушек и до обеда. А потом отдыхать. Пусть ты и уверена в победе, но вон как тебя колотит. Да и болид на окончательную проверку. Не то не дай бог завтра опозориться. Степан Кириллович, вы как, готовы?

– Всенепременнейше, – тут же отозвался кинооператор.

Правда, на всякий случай бросая взгляд на периметр трека. Вдоль него находились еще трое кинооператоров. И лишний раз убедиться в их готовности вовсе не помешает. Потом будут выбраны самые удачные кадры, они и составят новый фильм, апофеозом которого должна будет стать завтрашняя гонка.

У киногруппы уже было накоплено достаточно материалов. И даже смонтирована основная часть фильма. В ней были засняты процессы проектирования, строительства и испытания болида. Сегодня снимается часть о предстартовой подготовке и новшествах, вносимых в экипировку гонщика и оснастку автомобиля.

До обеда Александре волноваться было некогда. А вот после… Петру пришлось постараться, чтобы отвлечь супругу и заставить ее расслабиться. Нет, она не сомневалась в победе, как не сомневался и он. Ее пугал так называемый закон подлости, согласно которому из-за какой-то незначительной и невероятной случайности все планы могли пойти под откос. А ведь завтра ее звездный час.

Вообще-то Петру известен один способ, который заставил бы супругу забыться. Хм. Даже два. Но ни на близость, ни на алкоголь наседать нельзя. Запросто можно заполучить обратный эффект. Поэтому он решил воспользоваться альтернативой в виде их маленькой дочурки. И ему практически полностью удалось отвлечь жену от тревожных дум.

Но перед сном Петр все же прописал жене пятьдесят граммов коньяку. То ли эта мера возымела действие, то ли нервное напряжение все же сказалось, а может, Александра обрела наконец полную уверенность, но до самого утра она проспала как младенец.

Гонки должны были начаться в девять часов. Времени для проведения четырех заездов и выявления победителя более чем достаточно. Так что уже к обеду мероприятие будет завершено.

Однако организаторы были на месте с самого раннего утра. Как и гонщики со своими помощниками. Ну а чему тут удивляться? Последняя проверка болида перед началом гонки. Да еще не мешало бы сделать пару-тройку кругов по трассе, изучая ее и свыкаясь с виражами.

Впрочем, ничего сложного и особенного тут нет. Трек представлял собой большую восьмерку с общей длиной трассы в три версты. И практически на всем протяжении, за исключением прохождения участка под путепроводом, участники будут видны как на ладони. Трибуны устроены на возвышении, так что при наличии биноклей картинка получится знатной.

Вдоль зрительских мест устроена бетонная стенка. В непосредственной близости от проезжей части есть еще одна, из сложенных старых шин. Петр видел киноматериалы по прошлым гонкам и знал, что гибель зрителей в случае катастроф вовсе не редкость. Стоило только гонщику разбиться вблизи скопления зрителей, и жертвы обеспечены. Ограждение было призвано в значительной мере снизить травматизм.

О самих гонщиках также позаботились, и, кроме ограждения из шин, напротив трибун и на виражах было устроено асфальтовое покрытие проезжей части. Для более уверенного и безопасного прохождения виражей они были выполнены с контруклонами.

Ничего подобного нигде в мире еще не существовало. И гонщики, пробующие трек на зуб, успели это оценить. Впрочем, не только они. Вот уже третьи сутки по новенькому, с иголочки, автодрому бродил один донельзя любопытный француз. Он осматривал все самым внимательнейшим образом, задавая много вопросов. Хм. Ну и получая на них ответы.

А отчего бы и нет? Решили французы устроить у себя такой же автодром, вот и слава богу. Пусть строят. Дело-то хорошее. И опытом очень даже можно поделиться. Иное дело, что любопытного господина все время сопровождал приставленный к нему сотрудник службы безопасности. Ну мало ли что тот захочет учудить. А на гонке будет присутствовать сам государь император.

Впрочем, к трибуне, отведенной для венценосного семейства, вообще никого не допускали. И охраняли объект чины жандармского управления. Вот так вот, все по-взрослому. Оно вроде бы в последние годы о террористических актах слышно не было. И радикально настроенные партии вроде как распустили свои боевые организации. Но «цепные псы самодержавия» и не думали расслабляться. Хватило февральского урока, семнадцатого года…

«Вихрь», как назвала свой болид Александра, доставили на грузовике. Можно было и своим ходом, не такой уж дальний путь. Но… Это была самая банальная перестраховка от все тех же незапланированных случайностей, имеющих тенденцию вылезать именно тогда, когда их не ждешь. Одна-единственная яма, попавшаяся на пути и провороненная водителем, могла поставить крест на всех планах.

– Волнуешься? – подойдя сзади и заключив супругу в объятия, прошептал ей в самое ухо Петр.

– Еще как, – потершись ухом о его губы, так же шепотом ответила она.

– Тогда садись на своего красавца и прокатись по треку. Только не гони. Просто слегка притрись к нему.

– Да я его уж изъездила вдоль и поперек, – возразила Александра.

– На «Чайке», – не согласился Петр. – А сейчас ты поедешь на «Вихре». Или мне нужно объяснять, какая между ними разница?

– Не надо. Я, наверное, все же сильно волнуюсь, если упустила такую важную деталь.

– У тебя все получится. Не может не получиться. Только прошу, не выжимай из болида все соки. Несколько кругов, только так, чтобы почувствовать его. Не больше.

– Хочешь всех ошарашить?

– Ничуть не меньше твоего. Пусть они уронят свои челюсти на землю.

– Уговорил, речистый. Поцелуешь меня? – обернувшись и глядя Петру в глаза, слегка задрав голову, вдруг попросила Александра.

– Люди кругом, – замялся он, памятуя о правилах приличия в современном обществе.

– Плевать. Ты мой муж, и нет стыда в любви между супругами.

А что тут еще скажешь. Да обзавидуйтесь!!!

А позавидовать было чему. Александра в новом комбинезоне с позавчерашнего дня, казалось, стала еще краше и желаннее. То ли она уже привыкла к необычному одеянию и сумела подстроить свою женственность под новый наряд. То ли после недавних событий на Петра эта одежда стала действовать, как красная тряпка на быка. Но спокойно взирать на нее он просто не мог.

– Ну я пошла?

– Иди уже, гонщик моей мечты, – слегка подтолкнув супругу к «Вихрю», подбодрил Петр.

Александра робко улыбнулась, потом решительно тряхнула головой и, нахлобучив шлем, твердым шагом двинулась к автомобилю. Порядок. Собралась, сосредоточилась на деле. Вот и ладно. Потому что все остальное сейчас попросту лишнее.

– Здравствуйте.

Петр обернулся и посмотрел на незнакомого мужчину представительной внешности, среднего возраста, с аккуратной бородкой а-ля государь император. Нет, никогда прежде им встречаться не доводилось, это совершенно определенно. Но вот что-то в его облике казалось отдаленно знакомым.

– Здравствуйте, милостивый государь. С кем имею честь? – поприветствовал Пастухов незнакомца так, как это и приличествовало случаю.

– Промышленник Васильчиков Федор Андреевич.

– Вот оно как! – А вот эти слова совсем уже не отвечали правилам приличий.

Как и то, что рука непроизвольно дернулась к браунингу в плечевой кобуре. Плевать на все меры предосторожности и посещение автодрома императорским семейством – Петр даже не помышлял о том, чтобы остаться безоружным.

Впрочем, выхватывать оружие он все же не стал. Нет, если бы мужчина дернулся, попытался сбежать или лицо его выражало хоть что-нибудь, кроме явного недоумения, то… Но тот стоял, удивленно взирая на нервного собеседника, не в силах понять, что тут вообще происходит. Разумеется, сыграть можно все что угодно. Но не хвататься же за пистолет всякий раз, когда тебя что-то настораживает.

– Что-то случилось? – наблюдая за тем, как Петр медленно убирает руку из-под полы костюма, поинтересовался промышленник.

– Если позабыть то простое обстоятельство, что меня как-то едва не отправили к праотцам, прикрываясь вашим именем, то ничего.

– Моим именем?

– Было дело.

– Господи, Федор Андреевич, я же вам говорил, чтобы без меня вы не затевали никаких бесед!

Петр взглянул на еще одного незнакомца. Невысокий, с намечающимся брюшком, которое пока еще удерживалось в рамках благодаря форменной портупее – мужчина был в форме пехотного капитана.

Но его Петр воспринял вполне нормально. Хотя бы потому, что рядом с ним находился штабс-капитан в такой же пехотной форме, разве что чуть помоложе и без намека на брюшко, скорее даже худощавый. Ряскин был куратором при концерне от контрразведки. Весьма въедливый молодой человек, хотя на вид и по повадкам – настоящий рубаха-парень, что говорится, свой в доску хоть с рабочими, хоть с руководством.

Что же касается Петра, то он поостерегся бы доверяться Ряскину полностью. Но в вопросах безопасности можно было на него положиться. Такой не продаст. И коль скоро тот спокоен, да еще и как бы готов отрекомендовать незнакомцев… Зря Пастухов напрягся. Нет тут никакого подвоха.

– Здравствуйте, Петр Викторович, – поздоровался Ряскин. – Как знал, что вы будете тут с раннего утра. Позвольте вам представить – промышленник, купец первой гильдии, Васильчиков Федор Андреевич. В настоящий момент он строит в Царицыне тракторный завод.

– Кхм. Это я уже слышал. Раньше, – уточнил Пастухов.

– Те, кто пытался вас убить, просто прикрывались его именем. Именно по этой причине мы и решили выступить в качестве посредников при вашем знакомстве, – пояснил Ряскин, а потом представил офицера: – Капитан Зинятов Михаил Трофимович. Мы с ним коллеги.

– То есть он является куратором пока еще несуществующего тракторного завода? – уточнил Пастухов.

– Напрасно иронизируете, – с ухмылкой произнес капитан. – Уверяю вас, работы у меня там хватает. Кое-кому не нравится то простое обстоятельство, что в России в скором времени появится свое масштабное тракторное производство.

– Понимаю.

А что такого? Петр и впрямь понимал. Ведь даже вокруг его завода вертятся «доброжелатели» отнюдь не только от тайного клуба. Проявляют интерес разведслужбы как вчерашних, так и сегодняшних союзников России. Ну и явных недоброжелателей хватает, куда же без этого. А тракторный завод… Это независимость от поставок техники из-за границы. Иностранные дельцы уже понесли некоторые убытки в результате появившегося в России автомобилестроения.

И потом, в случае войны на базе тракторного производства вполне реально наладить выпуск танков. Так что строящийся завод имеет самое что ни на есть стратегическое значение. Слава богу, по итогам войны начали думать головой. После японской не больно-то и чесались, зато теперь взялись за ум.

– И чем я могу быть полезен? – с самой радушной улыбкой, на какую только был способен, обратился Пастухов к Васильчикову. – Помнится тот, кто выдавал себя за вас, хотел наладить на своем заводе производство наших дизельных двигателей.

– Я не буду оригинальным и заявлю о том же, – так же с улыбкой ответил Федор Андреевич. – Меня интересуют ваши двигатели.

– Что-то мне подсказывает, что вы не больно-то этого и хотите, – возразил Петр.

– Признаться, перепрофилировать даже еще не запущенное производство – та еще морока. И затраты. Но… Военные рассматривают возможность использования ваших двигателей.

Все ясно. Конечно, гражданский рынок – это хорошо, но в России он имеет свои особенности. Русские крестьяне с недоверием посматривают на всю эту технику, а потому в их хозяйствах доля ручного труда очень высока. Не любят на Руси новомодное, а оттого и непонятное, вот и трудно оно приживается.

Так что, как не велико крестьянство, без госзаказов такому производству не выстоять. Так было с автомобилестроением, так будет и с тракторами. А со стороны государства основным заказчиком является армия. Хочет того Васильчиков или нет, но он вынужден прислушиваться к мнению военных. И если те желают получить игрушки на дизельном ходу…

Автопробег Пекин – Париж выиграли автомобили концерна «Пастухов и К». Причем с разгромным счетом во всех категориях и с заметным отрывом. Ни один не получил поломку, которая вынудила бы его сойти с дистанции. Чего не сказать о паровиках, четверть из которых до финиша так и не добралась.

Данное обстоятельство не могло не привлечь внимания к новым двигателям. К тому же русские военные весьма серьезно присматривались к ним еще до начала гонки, выявившей неоспоримое преимущество новинки.

Нет, понятно, что газетчики трубят, а авторитетные лица заявляют о том, что делать однозначные выводы еще рано. Страны же, не имеющие собственных нефтяных месторождений, посматривают на перспективу перехода на новые двигатели с долей скепсиса и опаски. Что ни говори, отсутствие своего топлива – это серьезный аргумент. Но только не для России. Здесь с топливом как раз не было трудностей. Вообще.

Недавно начали добычу и переработку новых месторождений легкой нефти на Северном Кавказе. А легкая нефть – это большая доля фракций бензина и солярки. К тому же нефтедобытчиков в некоторой степени тревожит широко шагающая по стране и миру в целом электрификация. Если заглянуть в перспективу, то относительно скоро потребность в керосине начнет падать.

Правда, пока их устраивали такие полумеры, как запрет на использование «грязного» топлива в пределах городов. Но лоббирование этих законов – что мертвому припарка. Как только нефтепромышленники сумеют рассмотреть перспективу, которую сулит переход всех транспортных средств на их топливо… Как бы не случилось так, что паровики станут предавать анафеме. Главное, чтобы не убивали людей, подобно этому пресловутому тайному клубу.

Впрочем, клубу в том виде, в каком он существовал, и с теми задачами, которые перед собой ставил, пришел конец. Петр понял это окончательно и бесповоротно, как только его вызвали в Генеральный штаб для переговоров о поставках в войска Петроградского гарнизона пробной партии автомобилей. Теперь он был не один. За его спиной стояло государство. А он уже успел убедиться в том, насколько это может быть серьезно. Так что по факту противостояние между ним и таинственным клубом закончилось…

– Итак, вы собираетесь наладить производство тракторов с дизельными двигателями? – подытожил Петр.

– Именно, – подтвердил Васильчиков.

Они отошли в сторонку, чтобы поговорить с глазу на глаз. И оба офицера прекрасно все поняли. Оставшись стоять на месте, они рассматривали катающиеся по трассе болиды. Никто из гонщиков и не думал выказывать прыть и возможности своих авто. Гонщики просто приноравливались к треку, готовясь преподнести сюрприз. Причем все без исключения. Статистов тут не было. Все желали только одного – победы.

– Признаться, не представляю, как вы перепрофилируете производство. Насколько мне известно, вы уже поставили целый ряд станков и оборудования. У паровых тракторов совершенно иная конструкция. И как туда воткнуть дизельный двигатель, я попросту не знаю. Придется проектировать совершенно новый трактор.

– Но ведь в «Муромца» вы воткнули свой двигатель. И насколько мне известно, с минимальными переделками.

– Ну, не такими уж минимальными. Но это стало возможным только благодаря тому, что «Муромцы» имеют водотрубные котлы, отличающиеся компактностью и устанавливающиеся на раму автомобиля. Трактора же…

– Имеют такой же котел, – перебил Петра Васильчиков. – Будь иначе, никто не взялся бы за перепрофилирование моего завода. Проще было бы построить новый. Но так уж случилось, что подобная возможность рассматривалась уже давно. Слава богу, меня поставили об этом в известность. Не желая терять заказы от армии, я решил подстраховаться и подкорректировал будущее производство. Не я лично, конечно, а мое конструкторское бюро. Словом, мы решили выкупить у американцев другую лицензию. Она подороже, а потому они согласились на обмен с доплатой. Правда, и сами трактора будут мощнее и дороже. Но…

– То есть основной расчет на армию и крупных землевладельцев?

– Еще на строителей и дорожников. Потребность в строительной технике растет день ото дня. Но простой крестьянин остается в стороне. Для него эта техника неподъемна. Да и нет потребности в столь мощном тракторе для возделывания небольших наделов.

– А если мы предложим вам двигатель послабее, но покомпактнее?

– У вас есть такой?

– Мы сейчас как раз проектируем двигатель для небольших грузовичков грузоподъемностью до полутора тонн. Как раз для среднего класса.

– Опять будете переделывать одну из моделей?

– Скажем так, мы с супругой решили проявить заботу о моем тесте – ее батюшке. Самим нам увеличение модельного ряда не потянуть. Ему же вполне по силам. Тем более если не захочет терять заказы военного ведомства. Но вам этот двигатель очень даже может пригодиться. Легкий трактор с трехкорпусным плугом. Конечно, и этот даст фору десятку лошадей, а небольшие крестьянские наделы ему на один зуб. Но зато должен будет стоить куда дешевле своего старшего брата.

– Хм. Два модельных ряда, – помяв подбородок, задумчиво произнес Васильчиков. – А ведь в этом что-то есть. Нужно будет посоветоваться с моим главным инженером.

– Удивляюсь, что вы его не взяли с собой.

– Как это не взял? Он в столице, но сейчас занят другими вопросами. И вообще, в ближайшие пару дней мы собирались к вам на завод с официальным визитом. Просто я захотел познакомиться с вами предварительно. Признаться, мне доводилось слышать о вас много противоречивого…

– Решили составить обо мне личное мнение?

– Мы живем в России. У нас не Европа, где все решается посредством контрактов. Мы все больше подходим к партнерству, исходя из личного отношения и по совести. А у тех же англичан понятие «совесть» в том смысле, который вкладываем мы, попросту отсутствует. Так что для нас просто необходимо знать, с кем имеем дело. Предлагаю пообедать в ресторане «Астории».

– От совместного обеда не откажусь. Но только не в «Астории», – тут же уточнил Петр.

Этот ресторан сыграл в его жизни весьма заметную роль. Да еще идти туда в компании с купцом… Плевать, что Васильчиков не сибиряк. Это ни о чем не говорит. Васильчиков – представитель российского купечества, а оно на Руси испокон веков было особенным и самобытным. Словом, ну их, подобные совпадения.

– А почему не в «Астории»?

– Да есть причина. Долго рассказывать.

– Ну, до начала гонок времени еще много.

– Н-да. Ну слушайте, если вам так уж интересно…

И Петр начал рассказывать, не забывая при этом следить за супругой, которая на сравнительно небольшой скорости накручивала круги по треку. С одной стороны, осторожничает. Не хватало еще допустить досадного столкновения перед началом гонки. С другой – не хочет раскрывать свои карты… Впрочем, об этом уже говорилось…

Гонка началась, как и было запланировано, ровно в девять. Впрочем, не надо никого обманывать. Если бы государь император решил задержаться, то и начало гонки перенесли бы. Но императорское семейство проявило пунктуальность и прибыло за пятнадцать минут до старта. Времени оказалось вполне достаточно, чтобы венценосные гости могли со всем удобством разместиться на временной трибуне.

Хм. Ну как временная. Конструкция, конечно, не каменная и источает неповторимый аромат свежей деревянной постройки. Вот только временной ее назвать язык не поворачивается. Такая постройка и сотню лет простоит, пусть и собрали ее в считанные дни. Тем не менее, уже на следующий год на ее месте планировалось поставить каменное строение.

После турне по Европе и Америке Петр собирался проводить петроградские гонки на постоянной основе. Предприятие должно приносить прибыль. Пастухов не в том состоянии, чтобы содержать нечто убыточное. Правда, и в своих способностях извлекать прибыль из подобного предприятия он сомневался.

Ну невозможно хвататься за все подряд и везде успевать! Тем более при отсутствии предпринимательской жилки. Петр вполне трезво оценивал свои возможности. Но ведь можно найти того, кто возьмет на себя подобный труд. И у Пастухова был на примете такой человек. Аристарх Вадимович прекрасно управился с организацией и проведением автопробега. Грех было разбрасываться такими ценными кадрами.

Кстати, отчасти из-за желания оставить при себе этого проныру Петр и вспомнил о таком явлении, как автодром. Опытный и бывалый распорядитель должен управиться с этим предприятием куда как лучше.

И кстати, уже управлялся. Столичные афишные тумбы пестрели плакатами, приглашающими зрителей на очередные автомобильные гонки. Неподалеку от трибун спешно возводилась ресторация. В газетах появился рекламный проспект о создании на базе автодрома нового клуба автомобилистов. Спешно верстался устав новой организации.

Создавалась автошкола. И что примечательно, под автомобили с двигателями внутреннего сгорания. Причем весьма недешевое учебное заведение для состоятельной публики. Кривошеин не мелочился и во всеуслышание трубил о том, что это будет настоящая кузница гонщиков и чемпионов. Пока публика в это не очень-то и верила. Но это только пока. Сегодняшнее выступление Александры послужит серьезным побуждающим мотивом для многих горячих сердец.

Холостой выстрел из револьвера стегнул по ушам плетью. Хотя, казалось бы, открытое пространство должно было в большей степени растворить его. Болиды практически бесшумно тронулись с места, быстро набирая скорость. И только один автомобиль буквально сорвался с грозным рыком. На «Вихре» установили серьезный глушитель. Решили не шокировать публику ревом мотора. Но даже тот был не в состоянии противостоять напору восьмицилиндрового монстра.

Уже на первых метрах «Вихрь» отыграл корпус, через несколько секунд разрыв составлял более десятка сажен. А к тому времени когда остальные болиды наконец разогнались, Александра уже входила в первый вираж, имея отрыв не менее сотни сажен.

Как видно, от бушующего в крови адреналина она сейчас позабыла об осторожности. Ничем иным объяснить то, что она, и не думая снижать скорость, преодолевала вираж, Петр не мог. Наоборот, супруга наращивала скорость. Если бы не контруклон, ее попросту унесло бы с трека. Но колеса продолжали удерживать сцепление с дорогой. «Вихрь» несся к своей победе и триумфу.

Публика, пораженная столь быстрым разгоном и неоспоримым преимуществом уже на старте, в большинстве своем поднялась на ноги, желая получше рассмотреть происходящее. Все прекрасно знали, что вот этот серебристый ревущий болид и есть столь ожидаемая интрига сегодняшних гонок. Темная лошадка.

«Вихрь» без труда преодолел вираж и вновь оказался на прямой, прибавив еще скорости. Вот он пропал на несколько секунд, проезжая под путепроводом, и вновь показался перед зрителями. Пролетел мимо трибун, мгновенно отдалился и начал входить в следующий вираж. Первый из преследователей только-только проезжал под путепроводом.

И в этот момент прозвучал оглушительный хлопок. Петр вначале даже не понял, что случилось. Первая его мысль была о том, что какой-то балбес начудил с опережением зажигания. В том, что это «Вихрь», он не сомневался, пусть и наблюдал сейчас как раз за преследователями.

Все это пронеслось в его голове за долю секунды, пока он поворачивался в сторону «Вихря», несущегося к своей победе. Победе??? Петр еще успел рассмотреть отлетающий назад капот, вырывающиеся из-под него клубы дыма и пара. Болид, словно ему подрубили передние колеса, ткнулся бампером и радиатором в асфальт. Пробежал с десяток сажен по прямой, объятый туманной завесой. Затем завертелся волчком, вылетел на пожухлую осеннюю траву пустыря и покатился кубарем.

На миг сердце Петра замерло, перестав биться. Пальцы разжались, выронив бинокль, тут же повисший на ремешке. Рот открылся в немом крике. Ноги, казалось, приросли к асфальту, а тело задеревенело, потеряв способность двигаться.

Но уже в следующее мгновение он сорвался с места и подбежал к пожарному автомобилю:

– Чего стоишь, мать твою! Заводи! Заводи! Заводи!

Он вскочил на подножку рядом с водителем и, подкрепляя свои слова, пару раз ударил открытой ладонью по медной каске шофера. КАЗ взревел дизелем и рывком сорвался с места. Выехать на асфальт – спровоцировать новую катастрофу. Поэтому заводской пожарный автомобиль бежал по пустырю, то и дело подпрыгивая на неровностях.

Петру казалось, что тот ползет, как черепаха. Тем более на фоне проносящихся мимо болидов. Но он был несправедлив. И КАЗ, и шофер проявили себя с наилучшей стороны. Команда пожарных, располагавшаяся на сиденьях снаружи, вдоль цистерны с водой, и вовсе с большим трудом удерживались на месте.

Но ты поди будь справедливым, когда видишь, что из уже неподвижных обломков автомобиля никто не выходит. А над ними вьется дымок, способный в любую секунду смениться жарким всепожирающим пламенем. А ведь в этих обломках находится дорогой тебе человек, а ты понятия не имеешь, жив ли он или все уже бесполезно.

Петр соскочил с подножки и подбежал к перевернутому вверх дном болиду. Именно что дном. Потому что колес на нем уже не было. Как ни качественно были выполнены все работы, но подобного издевательства подвеска не выдержала, разметав колеса по округе.

Из пробитого бензобака толчками бьет тугая струя бензина. Одна искра…

– Воду! Лейте воду! Заливайте обломки!

Выкрикивая эти команды, Петр упал на колени и полез под дуги. Александра висела на ремнях безопасности, намертво пристегнутая к сиденью. Плексигласовое забрало расколото надвое. По верху шлема видна глубокая полоса, наверняка оставленная каким-то металлом. С левой стороны пластик треснул и откололся большой кусок, обнажив подкладку из толстой кожи и ваты.

Надо бы сначала перевернуть обломки. Но у Петра перед глазами тугая струя бензина, бьющая из бака. И вообще он сейчас стоит на коленях посреди огнеопасной лужи. Пожарные только-только разворачивают шланги и подключают помпу. Отчего-то представилась картина пылающих обломков.

Петр подлез под дуги, нащупал замок, к которому крепились все ремни, и одним движением расстегнул его. Александра тут же выпала ему на руки. Было крайне неудобно ее перехватить, так чтобы предотвратить удар головой. Но ему это все же удалось. Правда, в следующее мгновение он замер, лежа на спине, не в силах решить, как именно ему теперь отсюда выбраться с женой на руках. Да еще и так, чтобы случайно ей не навредить.

В этот момент кто-то потянул Петра за ноги, вытягивая вместе с Александрой наружу. Костюм легко скользил по траве, обильно смоченной бензином. А, нет, не только бензином. Наконец заработала помпа, и пожарные рукава начали вовсю орошать водой обломки еще недавно гордого красавца.

Оказавшись на безопасном удалении от страшных обломков, Петр наконец сорвал с головы жены останки шлема. На ней не было ни единой ссадины, ни капли крови. Но и не кровинки в лице. Только смертельная бледность.

– Саша, – вдруг севшим голосом тихо позвал он. – Са-аша-а!!!

В крике, разнесшемся над автодромом и долетевшем даже до находящихся в отдалении трибун, воедино слились боль, отчаяние, горечь утраты, ненависть и рык свирепого зверя. Большинство из тех, кто услышал его, ощутили необъяснимый страх и пробежавший по спинам озноб.

Глава 12

Не буди лихо, пока оно тихо…

– Слушаю, Сергей Кириллович, – подняв мрачное лицо на подошедшего начальника службы безопасности, глухо произнес Петр.

– Под капотом была установлена мина, – выдохнул Акимов.

– Я это и без тебя знаю. Уясни наконец – эти двигатели не взрываются. НИКОГДА. Я хочу знать, КТО.

– Серафим.

– Ошибки нет? – усомнился Петр.

И было с чего. Этот слесарь являлся одним из самых доверенных лиц Пастухова. Помнится, именно он должен был заниматься с Иваном Николаевичем устройством тайника для перевозки золота. Опять же, автомобили в гараж контрразведки перегонял он же, как, впрочем, и забирал.

Однако к болиду никого постороннего не подпускали на пистолетный выстрел. В прямом, а не в фигуральном смысле. Только надежные и пользующиеся доверием лица. И никак иначе. Верил Петр, что они переломили ситуацию с клубом в свою пользу, или нет, не имеет ровным счетом никакого значения. «Вихрем» должна была управлять Александра, и этим все сказано.

Так что если кто и хотел подобраться к автомобилю, то искать крысу должны были в ближайшем окружении. И ведь подобрали ключик. Но как? Чем мотивировали? Хотя… Был бы человек, а мотивация всегда найдется. Нужно только найти слабину. Вот, видать, у Серафима какую слабину и нащупали.

– Ошибки нет, – подтвердил мысли Петра Акимов. – Семья его выехала еще позавчера. Якобы в село под Петроградом, к родне. Но там они не появлялись. Окончательную проверку двигателя производил именно Серафим. И в последний раз его видели в момент старта. Потом неразбериха со всеми вытекающими. Словом, сомнений никаких. Он.

– Л-ладно. Эту суку мы потом найдем. К ответу его призвать нужно однозначно. Но он винтик. Надеюсь, мне не нужно тебе это объяснять?

– Разумеется, не нужно, – вздернув в возмущении бровь, ответил сыщик.

– Что у нас с клубом? Ты не забросил это направление?

В отношении клуба основной задачей Акимова был сбор информации о жертвах этих упырей. Ему вменялось бесперебойное снабжение репортеров информацией. Но и об основном противнике сыщик не должен был забывать. А с тех пор как накал страстей в прессе пошел на убыль, так и вовсе следовало усилить работу в этом направлении.

– Насчет клуба все по-прежнему. Только предположения и догадки, основанные на косвенных уликах.

– Хотя бы один член клуба, в ком ты точно уверен, есть?

– У меня нет никаких доказательств…

– Сергей Кириллович, я не о доказательствах тебя спрашиваю, – резко оборвал его Пастухов.

– Извините, но полной уверенности нет. В любого крупного промышленника можно ткнуть пальцем и с большой долей вероятности попасть в члена клуба. Если отобрать их по имеющимся у нас сведениям, эта вероятность значительно возрастет. Но стопроцентной уверенности у меня нет.

– Хорошо. Я спрошу иначе. В отношении кого ты уверен больше всех остальных?

– Альфрид Крупп.

– А кого попроще нет? Не напрягайся. По большому счету мне плевать. Крупп – значит, Крупп.

– И что вы собираетесь делать?

– Мне нужен паук. Тот, кто сидит в центре и дергает за ниточки. Если он просто назовет нужное имя и при этом будет честен, умрет быстро. Нет – это будет его выбор, – с мрачной решимостью ответил Петр.

Прощать посягательство на своих близких он не собирался никому. Эти твари перешли все границы, тем самым развязав руки и ему. До этого момента он старался придерживаться хоть каких-то границ. Но теперь… Не он это начал. Как там говорится в старой доброй русской поговорке? Не буди лихо, пока оно тихо? Никто им не виноват. У председателя клуба наверняка найдутся списки всех членов. И тогда уж держитесь, господа. Петр откроет на них самую настоящую охоту.

Стеклянная дверь открылась, и в коридор вышел седовласый доктор. Хм. Если быть более точным – профессор. Петропавловская больница была одной из лучших в столице, с отличным персоналом и самым передовым оснащением на сегодняшний день.

– Профессор… – тут же кинулся к нему Петр.

– Спокойно, молодой человек. Спокойно, – выставив перед собой руки в останавливающем жесте, перебил его седовласый мужчина с пенсне на мясистом носу. – С вашей супругой все в порядке. Потеря сознания, слава богу, была вызвана не сотрясением головного мозга, а обмороком. Тот костюм, в который она была одета… Александра Витальевна сказала, что это ваша задумка.

– Да, – кивнув, подтвердил Петр.

– А еще я видел шлем.

Петр специально привез в больницу разбитый шлем, чтобы доктор имел представление, куда именно пришлись удары.

– Да, шлем также моя задумка.

– Ну так радуйтесь. И шлем, и костюм спасли ей жизнь.

– Костюм?

– Вероятно, вы не заметили, но в него воткнулся кусок металла. До тела он не достал, увязнув в слоях шелка. Признаться, мне до сих пор непонятно, как после такой катастрофы она не переломала себе кости.

– А это уже другая мера предосторожности, – наконец выдохнув с облегчением, ответил Петр. – Ремни безопасности, кресло особой конструкции и дуги из гнутых стальных труб.

– Ага. Вот, значит, как, – явно не понимая, о чем речь, но и не особо расстраиваясь по этому поводу, удовлетворенно произнес профессор. – В любом случае с ней и малышом все в полном порядке.

– Малышом? – тут же грозно сдвинув брови, еле выдавил из себя Петр.

– Та-ак. А я уж думал вам устраивать взбучку. Но, чувствую, наподдать надо горе-мамаше. Скрыла, стало быть, ради возможности покрасоваться. Ох уж мне эти современные нравы!

– Спасибо, профессор. Спасибо за все.

– Себя благодарите. Я всего лишь констатировал ее нормальное самочувствие.

– Я могу пройти к ней?

– Нет, – решительно отказал профессор. – Во-первых, она спит. Во-вторых, не стоит ей сейчас нервничать. Ну и в-третьих, будет лучше, если пару деньков она все же побудет под нашим присмотром.

– Как скажете. Но записку-то я могу ей написать?

– Если только не гневную. Алина Аркадьевна, вы обязательно прочтите, что там напишет счастливый папаша. Александре Витальевне сейчас нужны исключительно положительные эмоции.

– Непременно, – заверила статная женщина среднего возраста.

Весьма примечательная особа, надо сказать. Нет, не тем, что имела эффектную внешность. А тем, что в ней без труда угадывался доктор, на что недвусмысленно указывал и стетоскоп. Женщина-врач в этом мире – явление все еще редкое. Только в самом конце прошлого века в Петрограде был открыт женский медицинский институт. Первый в Европе, между прочим. И в последние годы Петропавловская больница превратилась в вотчину этого института.

Петр взглянул на Алину Аркадьевну и тут же понял, что лучше ему не писать Александре никаких упреков, иначе его корреспонденция до адресата не дойдет. Впрочем…

Да какого лешего! Она заслужила хорошей порки! Кхм. Н-да. Ладно. Потом. Но обязательно, йожики курносые! И в прямом смысле этого слова. Ладно эти уроды, до которых он еще доберется. Но о чем она-то вообще думала?!

Быстренько набросав короткую записку с пожеланиями всего самого наилучшего и обозначив, насколько рад будущему малышу, Петр передал листок Алине Аркадьевне и поспешил на выход.

С Александрой все в полном порядке. Кхм. И, как выяснилось, не только с ней. Это не может не радовать. Теперь же пора позаботиться о том, чтобы так оставалось и впредь. А то взяли себе моду разные твари вершить судьбы других. А вот не угадали ни разу! Не на того напали!

Значит, говоришь, Альфрид Крупп. Серьезная фигура. Ну да добраться до него не составит труда. Вот только надо для начала хотя бы слегка подготовиться. Не с голыми же руками переть на разборки.

Привратник больницы оказался непреступным, как скала, и посторонних на территорию не допустил. Поэтому пришлось парковать автомобили за забором. И вот теперь они вместе с Акимовым вынуждены идти пешком к оставленному на улице транспорту. Впрочем, оно и к лучшему. Получилось сразу же переговорить о насущном.

– Сергей Кириллович, мне понадобится несколько пистолетов с глушителями. Только не надо ничего такого эдакого, рожденного каким-нибудь экзальтированным изобретателем. Что-нибудь простое и действенное. Желательно уже проверенное.

– Я понял, Петр Викторович.

– Далее. Мне понадобится пара решительных помощников. Разумеется, со знанием немецкого и английского. А лучше и того и другого.

– А английский-то зачем?

– Я успел уяснить одну маленькую истину. Если где-то в мире что-то происходит, то ищи торчащие английские уши. Эти нанглы – в каждой дырке затычка. Так что более чем уверен, следы приведут нас в Англию или к какому-нибудь англоязычному господину.

– Ясно. Сделаем. Есть в нашей службе безопасности пара человек, отвечающих вашим требованиям. А чему вы удивляетесь? – пожав плечами, ответил Акимов на невысказанный вопрос Пастухова. – У меня ведь в службе не только сторожевые псы, но и легавые. А последним для работы все больше мозги требуются. Опять же, приходилось рыть информацию по заграницам. Не сам же я это все проделывал.

– Это-то я понимаю. Но не думал, что эти ребятки будут готовы замараться.

– Я вас умоляю. Такая война осталась позади. Сейчас недостатка в решительно настроенных людях нет.

– Война осталась в прошлом. А здесь, как ни крути, придется идти на совершение преступления.

– Понимаю. Но тут все зависит от мотивации. А она вполне в пределах. Эти господа – не невинные овечки, и за работу вы выплатите не месячное жалованье. Так что не сомневайтесь. Считайте, что помощники у вас уже есть.

– Тогда позаботься о том, чтобы у нас было оружие.

– Прямо сейчас и займусь, – заверил Акимов и двинулся к своему автомобилю.

Петр проводил его взглядом, потом помял подбородок и открыл дверь своего «Руссо-Балта». Нужно бы привести в порядок все свои дела. Мало ли как оно все обернется. Конечно, Александра его наследница, но к чему нужна лишняя волокита при вступлении в наследование. При наличии готового и нотариально заверенного завещания все будет куда как проще. К тому же есть те, кого он хотел бы отметить особо. Тот же Митя, заботящийся об интересах Петра на прииске. Или его детище – этот пресловутый автодром, появившийся совсем недавно.

Словом, нужно сесть и спокойно разложить по полочкам все свои активы. Понятно, что он собирался показать кое-кому кузькину мать. Но охота – дело непредсказуемое. Может случиться так, что охотник превратится в дичь. И потом, не исключено, что господа, до которых Петр решил дотянуться, имеют государственное прикрытие. Ведь все они далеко не рядовые граждане своих стран…

С делами в столице управился довольно быстро. Хорошо все же быть постоянным и уважаемым клиентом одного из нотариусов. Для таких у них всегда есть время и нет ни привычки, ни желания мариновать их в очередях.

Ну да. Очереди в России появились вовсе не в советские времена. И вообще они существуют повсеместно. Иное дело, что в России начала двадцать первого века все извратили до полного издевательства над людьми. Впрочем, справедливости ради нужно заметить, что за последние годы при том же чиновничьем аппарате ситуация все же разительно изменилась в лучшую сторону.

Покончив с делами в столице, не удержался и поспешил домой. Отчего-то очень захотелось прижать к себе дочь. Так оно часто случается: потеряв или едва не потеряв близкого человека, ты вдруг начинаешь особенно ценить общение с ним и просто его присутствие.

Именно поэтому Петр наплевал на все заботы, решив полностью посвятить остаток дня семье. В конце концов, у него хватает вполне компетентных помощников, управятся и без его всевидящего ока. Хм. Да, по сути, и управлялись все время. Так что же изменилось?

Часа в три пополудни Петр поспешил покинуть дом, прихватив с собой Иришу и няню. Находиться в четырех стенах было просто невыносимо. Кессених и его супруга бросились к нему с искренними заверениями в дружбе. Ну и чтобы узнать, все ли в порядке с Александрой. Вслед за ними – звонки от тестя, его помощника и товарища Дмитрия Ильича, остальных друзей, знакомых и компаньонов.

Нет, по большей части все волновались от чистого сердца. Петр в этом не сомневался. Но как же его раздражало вот это всеобщее внимание! А хотелось побыть одному. Понять, что он сделал не так, коль скоро подобное стало возможным. Разобраться, а верное ли он принял решение. Какими могут быть последствия. И, в конце концов, просто побыть с дочерью.

Время, проведенное с годовалой дочкой, пролетело уж больно стремительно. А ведь без малого часа четыре гуляли. Она даже поспать успела в коляске, которую в кои-то веки катил Петр. Ну не случалось у него таких вот телячьих нежностей. Сам не знал отчего, но на долгое общение с дочерью его не хватало.

Ближе к вечеру они поехали в больницу. Ну не могут же Александру постоянно держать во сне! Видеть дочь ей в любом случае будет приятно, а положительные эмоции всегда на пользу.

Н-да. Вот уж о чем не подумал, так это о посетителях, которые станут одолевать больную. Что с того, что небезызвестная Алина Аркадьевна никого не допускала к пациентке? Это вовсе не значит, что подобной защитой наделен и Петр. Ничуть не бывало. Хорошо хоть успел отправить в палату няню с Иришкой.

– Ты о чем вообще думал, оболтус стоеросовый?! – шипя, как котел перегретым паром, накинулся на него тесть.

– Виталий Юрьевич…

– Что «Виталий Юрьевич»!? Я тебе дочь доверил. А ты что творишь?!

– Может, хватит уже? – прекратив сдерживаться, огрызнулся Петр. – Не я вырастил ее такой упрямой и целеустремленной. В этом ваша и только ваша заслуга. Одна ее работа в слесарной мастерской чего стоит. И потом, не мог я не пустить. И вы это отлично знаете, – бросил он в лицо раздувающему ноздри Игнатьеву.

– Ты знал? – наконец спросил он.

– О ребенке? Нет. Но сейчас думаю, что даже если бы и знал, не остановил бы ее. И вы не остановили бы. Не посмели бы.

– Н-да. Может, ты и прав, – сдулся Игнатьев. – Что-нибудь выяснили?

– Выяснили.

– Клуб?

– А вы до сих пор не можете поверить, что эти двигатели не взрываются? Клуб конечно же. Все неймется этим упырям. Подобрали ключик к одному моему механику, тот и заложил мину.

– И что ты собираешься делать? – зная характер зятя, поинтересовался Игнатьев.

– Навестить Александру. Вас, кстати, к ней пустили?

– Нет. Второй раз приезжаю. Но эта докторша встала на пути непреступной скалой.

– Ничего удивительного. Вы вон до сих пор злой, как сто чертей.

– А каким я должен быть?

– Спокойным. Наши упреки ей сейчас меньше всего нужны. Да и не виновата она по большому счету. Те, кто виновен, свое еще получат.

– Значит, все-таки…

– Ничего это не значит, – отмахнулся Петр. – Пойду попытаюсь, может, у меня получится прорваться к Александре.

– Я с тобой, – тут же подхватился Игнатьев.

На этот раз пробиться в палату удалось без лишних усилий. Даже Игнатьев не вызвал сомнений у Алины Аркадьевны. Как видно, докторша решила, что он в достаточной мере спустил пар на своего зятя. Впрочем, заметила это не только она, но и Петр. Что же до него самого, то ему помогло общение с Иришкой.

Александре выделили отдельную палату. Оно и понятно. Медицина, конечно, отчасти становится бесплатной и доступной простым гражданам, не без того. Но платные услуги здесь в куда большей чести. А потому и отношение к больным зависит от полноты их кошелька.

– Петя…

– Будешь каяться? – перебил вопросом лежавшую в постели супругу Петр, отмечая про себя, что у нее уже вполне нормальный цвет лица. Мало того, еще и щеки залил стыдливый румянец. А то как же, чует кошка, чье мясо съела.

– Папа… – перевела она взгляд на Игнатьева.

– Да ладно, дочка. Хорошо все то, что хорошо кончается, – оценив внешность дочери, облегченно отмахнулся тот.

– Ну как ты, красавица? – ободряюще улыбнулся Петр и, видя смущение жены, добавил: – Просто помни – даже если бы я знал о твоем положении, это ничего не изменило бы, я все равно разрешил бы тебе участвовать в гонке. Так что оставим пустые переживания и поблагодарим Господа, что все обошлось.

– Ты правда не сердишься?

– Сержусь. Но только на себя.

– Ты-то в чем виноват?

– Расслабился. Посчитал, что мы окончательно и бесповоротно утерли нос клубу. А на поверку они и не думали сдаваться.

– И что ты будешь делать?

– Усилю меры безопасности, обращусь в контрразведку. Коль скоро они нас курируют и пошли первые заказы, значит, в нас заинтересованы. К тому же, пока ты каталась по треку, ко мне подошел промышленник Васильчиков.

– Васильчиков? – тут же припомнив историю с покушением, удивилась Александра.

– Да нет. На этот раз самый настоящий. Причем представил его наш контрразведчик, Ряскин. Так вот, правительство желает, чтобы он начал производить трактора с дизельными двигателями. И коль скоро власти мыслят настолько серьезно…

– Понимаю.

– Вот и хорошо, что понимаешь. Не переживай, все будет хорошо.

Посетители пробыли у Александры еще пару часов, пока их не выставила из палаты старшая медицинская сестра. А и верно. Нечего мешать больным выздоравливать. Хоть положительные эмоции и на пользу, но отдых совсем даже не помешает.

– Петр!

Пастухов уже подходил к своему «Руссо-Балту», когда его окликнул знакомый голос. Обернулся. Так и есть. Не ошибся. Впрочем, немудрено. Они ведь почти месяц пробыли бок о бок, и даже пару-тройку раз вместе рисковали своими жизнями.

– Вера Петровна, вы пока устраивайтесь, а я сейчас, – передавая дочь няне, попросил Петр.

После чего направился к окликнувшему его мужчине.

– Ну здравствуй, Иннокентий Андреевич, – пожимая крепкую руку, поприветствовал он контрразведчика.

– Мы вроде на «ты», если не забыл.

– Как же, помню. Итак? Ну, не тяни кота за причинное место. Ты ведь меня здесь не просто так поджидаешь?

– Твоя правда. Звонил домой, но сказали, что отсутствуешь. Вот я и решил, что скорее всего найду тебя здесь.

Вообще-то это была ложь. Контрразведка все это время не выпускала Петра из виду, и Плужников отлично знал, где именно его искать. Мало того, штабс-капитану, как и его руководству, было отлично известно о намерениях их подопечного. Глупо было бы ожидать, что они не склонили к сотрудничеству Акимова.

Нет, Сергей Кириллович вовсе не предавал своего работодателя. Для этого он не был настолько практичен и не был лишен таких понятий, как долг и честь. Просто считал, что лучше уж до известной степени сотрудничать с контрразведкой и держать руку на пульсе, чем пребывать в неведении. Ведь если решили, то все одно обзаведутся агентурной сетью.

Кстати, об игре контрразведки ему ничего известно не было. Будь иначе, он ни за что не допустил бы этой диверсии. И Серафима он искал очень даже вдумчиво и на совесть, действительно полагая, что того завербовали представители клуба.

В том, что ответить наглецам нужно, причем адекватно, Акимов не сомневался. Но Пастухов собирался идти к своей цели, не считаясь ни с чем… Вообще-то Акимова вполне устраивали его сегодняшняя работа и положение. Пастухов же мог навредить как себе, так и окружающим. Гнев – не самый лучший советчик.

Именно в надежде получить информацию менее кровавым путем, Акимов и поспешил с докладом на Дворцовую площадь. Там в любом случае должны обладать куда большими сведениями, нежели он. Да и не может ведь Генеральный штаб остаться в стороне. Как ни крути, а бомба рванула в присутствии императорского семейства.

Разведчики вовсе не были в восторге от намерения Пастухова идти к своей цели по трупам. А в том, что он на это способен, никто не сомневался. Тем более что первым на прицеле оказался крупный промышленник Германии, являющейся на сегодняшний день стратегическим союзником России. Словом, возникла необходимость слегка подкорректировать его курс.

Разумеется, Петр ни о чем подобном даже не догадывался. Пусть и понимал, что появление штабс-капитана вовсе не случайно. Ведь, несмотря на проведенное плечом к плечу время, дружны они так и не стали. Уважали друг друга, не без того. Но только и всего.

– Ну что ж, ты меня нашел. Теперь можешь сообщить то, что хотел, – пристально глядя в глаза Плужникову, произнес Пастухов.

– Мистер Джеймс Дайсон. Крупный английский промышленник. Проживает в поместье неподалеку от Лондона. Более подробно выяснишь сам, – сообщил штабс-капитан.

– И? – вздернув бровь, решил проявить недогадливость Петр.

– Что «и»? Не маленький, сам понимаешь.

– Что я должен понять?

– Он председатель клуба, – после короткой паузы все же ответил Плужников.

– А с чего это ты решил меня уведомить о данном факте?

– Мы с тобой достаточно долго работали вместе. Одним и тем же пулям кланялись. Под одной костлявой ходили. Мало?

– Мало. Ты уж извини, Иннокентий Андреевич, но ведь друзьями нас сложно назвать. А тут ты появляешься и по дружбе снабжаешь меня информацией, о которой я тебя и не просил. Отсюда вывод – ты здесь не по своей воле. Подозреваю, что твое руководство не может спустить этому самому мистеру Дайсону проявленную наглость. Но и засветиться им никак нельзя. Политика-с. Зная же мой характер, решили господа с большими погонами наказать эту сволочь моими руками. Я все верно понимаю?

– Кхм. В общем и целом, – вынужден был признать Плужников.

– А если я решу не мстить старику? – Петр сделал паузу, окинул собеседника внимательным взглядом, вздохнул и сам же ответил: – Вы все равно это сделаете. Потом подбросите улики, косвенно указывающие на меня. Так удобнее. Я правильно понимаю? Молчишь, – снова вздохнул Петр. – Тогда уж лучше не отказывать себе в удовольствии самолично задавить эту гадину. Но на один-то вопрос ты можешь ответить? Меня после этого сольют?

– Если сможешь самостоятельно добраться до России, хрена лысого они получат. Даже при наличии прямых улик. У нас нет договора о выдаче преступников. В каждом конкретном случае достигается отдельная договоренность. Тебя не отдадут. Ни при каких обстоятельствах, – убежденно ответил штабс-капитан.

– Н-да. Знаешь, Иннокентий Андреевич, а я тебе верю. Спасибо за информацию.

Пастухов обернулся, намереваясь направиться к своему автомобилю, но Плужников вновь его окликнул:

– Петр!

– Да?

– Если бы не приказ, я поехал бы с тобой, – с легкой заминкой произнес офицер.

– И здесь верю, – добродушно улыбнулся Пастухов.

Потом махнул рукой и вновь развернулся к автомобилю. Ему нужно было отвезти дочь домой. Иришка намаялась и клевала носом уже в палате. Наверняка в дороге уснет. Хорошо как сон не перебьет, не то будет няне веселье на всю ночь…

Три дня, что Александра провела в больнице, пролетели как один, наполненные хлопотами с раннего утра до позднего вечера. Забот хватало. Тут и работа в конструкторском бюро, и мастерские, и деловые встречи.

Одновременно Петр вместе с Акимовым успели подготовить оружие и отправить его по почте в Лондон. Впрочем, там того оружия-то – три пистолета с глушителями, запасные магазины, патроны да дюжина гранат. Все уместилось в одну небольшую посылку.

На случай если понадобится что посерьезней, вполне можно экипироваться на месте. Слава богу, оружейные магазины не только в России имеются. А вот бесшумное оружие и гранаты… Они честным гражданам для самообороны вроде как ни к чему. Так что об этом лучше загодя позаботиться.

Двое помощников, выбранные Сергеем Кирилловичем и в совершенстве владеющие английским, отправились в столицу Великобритании вслед за посылкой. Впрочем, прибыть туда они должны были раньше, пусть та и отправилась в путь с пометкой «срочно». Им предстояло еще собрать подробную информацию и осмотреться на месте.

Тем временем в прессе поднялась истерия относительно взорвавшегося двигателя. Началась очередная волна нападок на дэвээсы. В Петрограде популярность такси «Чайка» резко ухнула вниз. А стоило только какому авто с дурно выставленным зажиганием издать хлопок, как народ в панике разбегался в стороны.

Что и говорить, информационная атака была спланирована и осуществлена на высшем уровне. И хотя реальных взрывов двигателей больше не случалось, хватало выдуманных, о которых истерили газеты. В этой связи волна страха все продолжала расти. Никакие уверения в том, что это был спланированный террористический акт, направленный против императорской семьи, не возымели действия. Во всяком случае, в основной массе своей народ вновь уверился в том, что дэвээсы – это зло.

А вот о том, что это была подготовленная атака на новый двигатель со стороны тайного клуба, ни одного сообщения так и не промелькнуло. Российскому правительству осложнения на внешнеполитической арене были вовсе не нужны. Поэтому русские газеты всячески муссировали версии с радикально настроенными революционерами.

Признаться, за исключением падения прибылей таксомоторных парков, никаких других трудностей концерн не ощутил. Основные заказчики, купцы и армия, даже не подумали паниковать. Первые – оттого, что вся эта неприятная шумиха вертелась вокруг бензиновых двигателей. Вторые и вовсе привыкли проявлять беспокойство только по приказу. А такового не поступало.

Васильчиков, как и обещал, прибыл на завод вместе со своим главным инженером для проработки вопросов сотрудничества. Как оказалось, вся эта история его не больно-то волновала. По сути, он занимался выполнением государственного заказа. То есть был полностью застрахован от возможных убытков и уж тем более банкротства.

Вот эти-то переговоры и съедали львиную долю времени Петра. Будь на месте Александра – он благополучно свалил бы эти заботы на ее и Кессениха плечи. А так пришлось самому впрягаться на пару с Отто Рудольфовичем.

С выходом Александры из больницы Петр поспешил вновь предоставить все дела ее светлой головушке. Сам же, проведя в кругу семьи пару дней, погрузился на дирижабль и отбыл в Париж. Там пересадка – и в Лондон. К сожалению, авиалинии между столицами России и Англии не было.

Ну да ничего. Зато из Парижа можно добраться на самолете за каких-то пару часов, благо благодаря самолетам налажено регулярное авиационное сообщение. В день несколько рейсов, так что трудностей никаких. Разве что в праздничные дни, когда имелись проблемы с наличием билетов. Ну или вносила свои коррективы погода.

Впрочем, в случае Петра все прошло неплохо. Несмотря на осеннюю пору, погода была просто исключительной. И особых празднеств не случилось. А потому до Лондона Петр добрался легко.

Хотя одна сложность все же возникла. Надо бы озаботиться изучением иностранных языков. А почему бы и нет? Все равно делами в основном занимаются либо близкие, либо доверенные люди. Из него-то предприниматель так себе. Никакой, в общем-то. Вот и получается, что времени для самообразования у Петра предостаточно.

А так… Вроде и много соотечественников на чужбине, да только не больно-то они спешат на помощь. Сказывается сословность общества Российской империи. Ну какой, спрашивается, дворянин или интеллигент не знает иностранных языков? Вот и выходит, что перед ними самое обыкновенное пронырливое быдло. В лучшем случае купеческое. Сумел мужичок заработать копейку да поехал осматривать эти хваленые Парижи да Лондоны. Таких в последнее время появилось немало. За время войны благодаря поставкам многие сумели подняться из грязи.

– Здравствуйте, Петр Викторович, – поприветствовал его один из бойцов, едва он прошел таможню.

Пастухов не стал скрываться под вымышленным именем. Смысла нет. Плужников дал ему однозначно понять, что даже если все будет шито-крыто, английское правосудие будет точно знать, кого искать. А если так, то зачем разводить игры в шпионов. Правда, дело все равно нужно провернуть аккуратно, чтобы шум поднялся как можно позже. Им еще нужно успеть покинуть страну.

– Здравствуй, Антон, – пожал руку молодому человеку Петр. – Как тут у вас?

– Нормально. Устроились в гостинице на окраине Лондона. На нужной окраине, Петр Викторович. От объекта всего десяток верст, – уточнил парень.

– Это хорошо. Посылку получили?

– И посылку получили, и оружейный посетили. Бедненько у них тут, Петр Викторович. А о том, чтобы автомат купить, нечего и мечтать.

– Н-да. Тут не Россия и не Америка. И что прикупили?

– Три маузера с запасом патронов и обойм. На случай заварушки они вполне сойдут за карабины. Не на фронте. Большим дистанциям тут взяться неоткуда.

– Согласен. Вполне оптимально. Да и ни к чему нам серьезный арсенал. В идеале тихо пришли, сделали свое дело и ушли. Транспорт имеется?

– Арендовали легковой «Моррис». Здесь это самая ходовая модель.

– Ну что ж, веди.

– Прошу. – Подхватывая чемодан Пастухова, Антон указал направление, в котором следовало двигаться.

Идти пришлось недалеко. Всего-то выйти из здания аэровокзала. Вот и стоянка с разномастными автомобилями… Впрочем, не такими уж разномастными. Из десятка автомобилей шесть были теми самыми «Моррисами», причем все сплошь черного цвета. Разве что одно из авто изобиловало никелированными молдингами, что сразу же выделяло его из общей группы.

Они же направились к совершенно обычному представителю этого модельного ряда, не имеющему отличительных черт. Вот и правильно. Незачем выделяться на фоне других.

– Здравствуй, Степан, – устраиваясь на заднем сиденье, поздоровался Пастухов.

– Здравствуйте, Петр Викторович, – перемещая рычаг переключения паропровода в переднее положение, отозвался водитель.

Теперь выжать акселератор, и легкое гудение перегретого самовара смолкло. Зато послышался характерный звук работы паровой машины – чух-чух-чух. Модель не из новых. Котел старого образца, огнетрубный. Ну да хоть отапливается бензином, его запах легко улавливается. Иначе топка сейчас нещадно чадила бы. А так… Закон об использовании в городах «чистого топлива» и в Англии имеется.

– Чего такое старье взяли? – удивился Петр.

– Да как-то… – с сомнением пожав плечами, стрельнул взглядом в зеркало заднего вида Степан.

– Ладно. Нормально все, – отмахнулся Петр.

Действительно нормально. Какая разница, на чем ездить. Главное, чтобы транспорт под задницей был. Опять же, автомобиль прокатный. Сомнительно, чтобы там были новые модели. Прокатчик наверняка скупает транспорт с рук. А это в большинстве случаев именно старые модели.

– Что известно по этому самому Дайсону? – завел речь о деле Петр.

– С сыновьями отношения не очень, – устроившись вполоборота, начал докладывать Антон. – Живет в загородной усадьбе, вроде как один. Есть небольшой штат прислуги. Садовник, привратник, дворецкий, горничная и повариха. Ничего иного в бинокль рассмотреть не удалось. Ежедневно у него бывает некий господин за тридцать. Подозреваем, что это его помощник.

– И что, никакой охраны?

– Нет.

– Ну и наглости у этого упыря. Столько народу на тот свет спровадил – и живет себе как ни в чем не бывало. В сказку попал, йожики курносые.

– Наверняка функции охранников лежат на дворецком, привратнике и садовнике.

– Сторожей, а не охранников, – поправил Антона Петр. – В какое время бывает этот помощник?

– Обычно до обеда. Но конкретного графика нет.

– То есть застать его сегодня возможность еще есть?

– В принципе да. Только… – с сомнением произнес Антон.

– Что «только»? – склонив голову немного набок, поинтересовался Петр.

– Ну, вы как бы с дороги. Да и вас нужно как следует ввести в курс дела.

– Ничего. Как говорится – куй железо, пока горячо. И потом, у меня всегда лучше всего получалась именно импровизация. Так что сейчас в гостиницу, берем вещи – и организовывать встречу этому господину.

– И что, даже Лондон не посмотрите? – не выдержав, подал голос Степан.

– А чего тут смотреть? – кинув взгляд в окно на проносящуюся мимо грязную и унылую улицу, пожал плечами Петр. – Та еще клоака.

– Это мы окраинами едем. В центре вполне прилично, – возразил Антон.

– Да плевать, – отмахнулся Петр.

И действительно плевать. Не за новыми впечатлениями и красотами он сюда прибыл, а по очень даже конкретному делу. И коль скоро все складывается так удачно, грех этим не воспользоваться. Вполне может быть, что секретная служба англичан или полиция могут сработать на опережение. Бог весть, как оно тут у них все. Петру все эти сложности и неприятности как бы ни к чему. И чем меньше времени будет у силовиков на раскачку, тем лучше для него и его напарников.

– Кстати, вы пути отхода проработали? – спохватился Петр.

Все так. Он самый что ни на есть дилетант. Если не сказать хуже. Все-то у него вперед, бегом, скачками. Больше на удачу, то есть на русского Авося, родного брата капризной Фортуны, надеется.

– Есть два варианта. Если все проходит тихо, покупаем билеты на самолет и летим обычными пассажирами, – начал пояснять Антон.

– А если жареным запахнет?

– На этот случай имеется выход на местных контрабандистов. Получится не так быстро, как на самолете, но зато точно минуя знакомство с местными блюстителями закона.

– Ясно. Расписание авиарейсов в наличии?

– Да.

– Всех или только до Парижа?

– Всех, конечно, – ответил Антон, в недоумении слегка вздернув бровь.

Петр предпочел больше не задавать вопросов на эту тему, чтобы не выглядеть глупо. Все же Акимов – мужик тертый, дело свое знает туго и сюда абы кого не послал бы. А он тут к ним с разной ерундой лезет.

Гостиница и впрямь находилась на окраине Лондона. Правда, несмотря на это, район оказался очень даже приличным. Чистые улочки без такой приставки, как «относительно». Очень чинно и аккуратно. Никакой суеты, столь свойственной большим городам. А Лондон, без сомнения, город крупный, мало того, еще и притягательный для самых разнообразных личностей.

Хм. Ну и традиционно – для русской оппозиции. Вот как только оппозиционер – так отчего-то обязательно в Лондоне обретается. Хоть малость, но пожить должен. Причем что сейчас в этом мире, что в мире Петра в веке двадцать первом, разницы никакой.

Пока администратор регистрировал Петра, Антон со Степаном отправились в номер. Отнести чемодан с вещами начальника и прихватить чемоданчик с оружием. Пастухов здраво рассудил, что коль скоро он останется здесь, то вещи в номере совсем даже не помешают. Опять же, их наличие будет указывать на то, что постоялец пока еще не съехал. Это на случай, если их будет кто-то контролировать.

Ну а если придется уходить, то тут уже будет не до чемоданов. Да и не нужны они, по сути. Тут главное, чтобы в кармане имелась наличность. Правда, путешественник без багажа вызывает подозрение. И чтобы не провоцировать лишний интерес, при каждом из них будет компактный саквояж с минимумом вещей. Эдакий тревожный чемоданчик.

Пока парни возились в номере, Пастухов успел посетить небольшой, но весьма насыщенный различным товаром магазинчик. Все же хорошо, что тут окраина. Дома в основном представляют собой аккуратные усадьбы с неизменными садиками или как минимум парой-тройкой деревьев…

Ехать пришлось недалеко. Засаду на объект охоты устроили верстах в семи от окраины Лондона. Местечко оказалось весьма живописным. Дорога здесь пролегала через небольшой лесок, сразу за которым располагался холм.

Возвышенность так себе, не сказать, что представляет собой нечто серьезное. Но и этого вполне достаточно, чтобы рассмотреть немалую часть территории интересующей их усадьбы. А главное – фасад здания, подъездную дорогу, парковочную площадку и гараж на несколько автомобилей. Одни из ворот гаража сейчас открыты. На площадке стоит пара автомобилей.

– «Моррис», я так полагаю, того самого помощника, – рассматривая усадьбу в бинокль, произнес Петр. – А «роллс-ройс»?

– Если судить по открытым воротам гаража, хозяйский.

– А глядя на суетящегося вокруг него мужика со шлангом в руках, можно сделать вывод, что это шофер. То есть еще один человек в доме. И сколько их там, помимо него? – едва ли не с осуждением спросил Пастухов.

– Петр Викторович, времени для сбора полной информации было слишком мало… – начал было объяснять Антон.

– Все. Стоп. Я все понял. Будем импровизировать.

Они пронаблюдали за усадьбой еще полчаса. Наконец из большого дома вышел мужчина с портфелем в руках и направился к «Моррису». Сел за руль. Выждал, пока котел прогреется, и, вывернув на подъездную дорожку, двинулся на выезд.

– Та-ак. Работаем, Антон, – с азартом произнес Петр.

– Ясно.

Помощник тут же скатился вниз, к Степану, остававшемуся у автомобиля. Дорога через лесок узкая, едва удастся разминуться двум автомобилям. Поэтому если какой растяпа поломается прямо посредине, его будет не объехать.

Постановка действа заняла меньше минуты. Выставили свой автомобиль в нужном месте, подняли боковую крышку капота. Степан снял с себя пиджак, закатал рукава рубашки и разложил на крыле брезентовую сумку с ключами. Картина маслом.

Аттвуд, а это был именно он, купился на это без проблем. Остановил автомобиль и вышел поинтересоваться, чем вызван затор. Может, помогать он и не собирался, но уж оттолкнуть легкий автомобиль в сторону и освободить проезд ему вполне по силам.

Вот только едва Эдвард покинул салон «Морриса», как из кустов появился другой незнакомец и наставил на него небольшой вальтер с навинченным на ствол глушителем. Что говорило о серьезных намерениях этой парочки.

У человека, привыкшего рассуждать категориями размеров, это оружие не вызвало бы особого уважения. За вальтером уже укоренилось название «дамский». Ну совершенно не брутальное оружие, кажущееся от этого несерьезным! Вот только такое мнение – ошибочное. Этот компактный пистолетик был очень даже эффективным. А благодаря небольшим размерам наряду с малым калибром и глушитель у него далеко не героических пропорций. На данный момент идеальное оружие для убийц.

Аттвуд сразу же оценил ситуацию и даже не подумал сопротивляться. Признаться, он принял этих людей за очередных потенциальных нанимателей. То есть представителей разведки какой-нибудь из стран. Ну, для разнообразия, к примеру, Франции. Все же шумиха в прессе относительно тайного клуба не прошла без следа, и коль скоро сбором информации о клубе озаботились английская и русская разведки, так отчего бы не подумать о том же и остальным.

Поэтому он позволил себя разоружить, надеть наручники, а на голову – непроницаемый шелковый мешок и усадить в автомобиль. Не выказывая особой тревоги, Аттвуд спокойно сидел на переднем пассажирском сиденье своего «Морриса», контролируемый третьим, появившимся только после того, как пленника лишили обзора.

Ехали недолго, и судя по всему, по проселочной дороге. Пленник постарался сориентироваться и не удержался от ироничной улыбки, которую, впрочем, никто не видел. Единственное место, куда они могли направляться, – это заброшенная ферма в паре миль от усадьбы мистера Дайсона.

Окончательно он в этом убедился после того, как автомобиль остановился и Эдварда завели в какое-то строение. Даже ничего не видя вокруг, он ощущал, что здесь царит запустение. А еще чувствовал запахи нежилого помещения, пробивающиеся даже сквозь шелк мешка. Хотя чего уж там – преграда так себе. И коль скоро не мешает дышать, то и для запахов помехой не будет.

Наконец его усадили на скрипнувший, рассохшийся старый стул без спинки. Вполне себе обычный предмет мебели в небогатых домах. Затем сдернули с головы мешок. И только наконец получив возможность осмотреть всех троих, Аттвуд понял, что оснований для владевшего им спокойствия у него не так чтобы и много.

– Итак, вы меня узнали, – безошибочно определив реакцию пленника, констатировал Петр и закончил: – А коли так, то и мы не ошиблись.

– Кто вы? Это какая-то ошибка…

– Никакой ошибки, – выслушав от Антона перевод и покачав головой, возразил Петр. – И начинай уже говорить на русском. Я знаю, ты можешь.

Петр раньше никогда не видел этого господина. Разве что обладал весьма расплывчатым описанием внешности инспектора, полученным от бывших членов группы российского представительства. Но оно было по-настоящему расплывчатым. Просто он предположил, что у клуба не столь уж обширный штат, а потому этот фрукт скорее всего исполнял и функции инспектора.

Однако Аттвуд на добром английском продолжал вещать о том, что случилась какая-то невероятная ошибка. Что он готов отдать им свои деньги. Нет, не те, что у него с собой в бумажнике. Он имеет солидную сумму на банковском счете. И если ему позволят, он немедленно выпишет чек. И даже готов побыть в обществе похитителей, пока их сообщник не обналичит его.

Вот только Петр не слушал все эти заверения и уговоры. Тем более что ничего не понимал. Нет, отдельные слова он, конечно, понимал. Не больше пяти из всего словесного потока. Но ведь это так несущественно. А потому, равнодушно отвернувшись, он достал из бумажного пакета, который прихватил в лавке, парусиновый прорезиненный фартук. После этого надел на руки резиновые перчатки и наконец извлек на свет божий садовый секатор. В том магазинчике было много всего полезного.

– Повторяю. Пора тебе переходить на русский, – посмотрев в глаза англичанина, ровным голосом произнес Петр.

– Боже, что вы собираетесь делать? – продолжал стенать на английском Аттвуд.

– Привяжите его вот здесь, за запястья. Так чтобы пальцы были свободны. Да отойдите, чтобы не замараться, – даже не став слушать перевод, приказал Петр…

Изувер? Ну как сказать. Все в этом мире относительно. К примеру, во многих прочитанных им книгах, в той, прошлой жизни, это называлось экспресс-допросом в полевых условиях. Жалости у Петра к этой сволочи не было. Пусть даже и не он лично убивал несчастных, а только отдавал или передавал приказы.

После потери первого пальца пленник наконец заговорил на русском языке. С характерным акцентом, не без того, но вполне вразумительно. Лишившись второго, начал весьма плодотворно сотрудничать, уцепившись за слова Петра о том, что если хочет жить, то лучше бы ему не орать благим матом, а правдиво отвечать на поставленные вопросы…

– Хм. Напрасно все же я так несерьезно относился к этой игрушке, – взвешивая в руке вальтер с наверченным глушителем, произнес Петр.

А что, вполне себе действенное оружие. Пистолет чем-то похож на ПСМ, который Петру приходилось видеть в своем мире, пусть и в травматическом исполнении. Хм. Или все же ПСМ похож на вальтер? Тот все же постарше будет. Да какая, собственно говоря, разница. Компактное и убойное оружие. И носить его куда сподручнее, чем столь распространенный браунинг. Надо будет протестировать, в том числе и на предмет травматических патронов. А там глядишь, и сменить свое личное оружие.

– Вы же обещали оставить ему жизнь, – не выказывая особых эмоций или осуждения, произнес Антон, глядя на труп Аттвуда с аккуратной дырочкой во лбу.

– Я всегда держу свое слово. Этому я сказал, что если он хочет жить, то ему лучше начать говорить. Он жить захотел. А вот я его отпускать – нет. Все по-честному, – покачав головой и снимая с себя фартук, возразил Петр.

Н-да. Пастухов торопился, а потому задавал только насущные вопросы. Так, его интересовала усадьба мистера Дайсона, ее планировка и штат слуг. Поинтересовался он и именами тех участников клуба, которые проявляли активную позицию относительно физического устранения неугодных лиц. Кстати, радикально настроенных оказалось не так много. Всего-то четверо. Правда, это не имело значения, потому что решения о ликвидации по большей части принимались либо руководителями групп на месте, либо непосредственно председателем.

Узнал Петр и о том, что приказ о последней диверсии исходил непосредственно от мистера Дайсона. Что его полностью удовлетворило. По части исполнителя Пастухов вопросов не задавал. Потому что его личность ему и так была известна. Отчего Серафим решил продаться, неважно. Когда Акимов его найдет, того ожидает смерть. Без вариантов.

Правда, если бы Пастухов все же задал Аттвуду этот вопрос, то узнал бы много интересного о роли в этом деле русского Генерального штаба. И чем бы тогда все закончилось, одному богу известно. Но случилось все именно так, как случилось.

Вообще-то в произошедшем была целиком и полностью вина самого Аттвуда. Не вдаваясь в подробности, русский резидент настоятельно посоветовал своему агенту покинуть Англию и начать новую жизнь. В конце концов, старику в любом случае осталось не так много, а без него у Эдварда никаких перспектив.

Но к тому моменту у мистера Дайсона созрело для своего подручного очередное задание. Дельце обещало быть весьма прибыльным, и Эдвард не устоял. Заполучить напоследок кругленькую сумму, а уж потом можно и убраться восвояси. Ошибочка. Жадность порождает бедность или приносит целую кучу неприятностей. Н-да. Порой несовместимых с жизнью…

«Моррис» подъехал к воротам усадьбы совершенно открыто. Однако привратник не торопился пропускать автомобиль на территорию. Он собрался выйти из своей будки, чтобы поинтересоваться, кого там принесла нелегкая. А вот сделать этого не успел.

Петр оставался в автомобиле, пока Антон и Степан, разом покинув салон, быстро проскользнули к сторожке. И хорошо, что Пастухов настоял, чтобы те действовали в паре. Потому что привратник был там не один. К нему как раз заглянул садовник. Вот так оба и оказались пристегнутыми наручниками к столбу.

Это в мире Петра полицейские браслеты – не такие уж и надежные путы, от которых при желании можно избавиться без особых хлопот. В этом мире найдется не так много знатоков механизма работы защелок. Так что путы вполне надежные, к тому же не перекрывающие кровоток. Очень удобно. Петр специально прихватил с собой некоторый запас, так как предполагал, что в доме будет прислуга, а идти по трупам ему претило. В смысле по трупам невинных, конечно.

Шофера на стоянке не оказалось. Он обнаружился в гараже. Что-то мастерил на верстаке. Видя наставленное на него оружие, сопротивляться не стал. Спокойно позволил приковать себя к верстаку, подальше от всевозможного инструмента.

Как ни странно, но проблемы едва не создал старик-дворецкий. Вот уж верный пес своего господина. Пришлось приложить старичка по загривку, чтобы немного унять его прыть.

Зато ни горничная, ни повариха никаких хлопот не доставили. Впрочем, Петр их и не видел. С этим вполне могли справиться и его товарищи. Он же, ориентируясь по нарисованному покойным Аттвудом плану, двигался прямо в кабинет хозяина особняка, где тот проводил большую часть времени.

Толкнув тяжелую дубовую резную дверь, Петр оказался в довольно просторном помещении. Рабочий кабинет. Об этом говорило все его убранство. Книжные шкафы под потолок, забитые как книгами, так и тубусами для хранения бумаги крупного формата. Хватало и листов, просто свернутых в рулоны. Рядом стремянка на колесах, чтобы можно было без труда дотянуться до нужной полки.

Напротив входной двери, перед двумя стрельчатыми окнами, большой рабочий стол, обтянутый зеленым сукном. За ним кожаное кресло с высокой спинкой. Перед ним – пара мягких удобных стульев. Справа камин с парой кресел. Правда, огонь там сейчас не горит.

Сбоку от стола, так чтобы свет от окна падал слева, стоит кульман. Рабочее место не пустует, на нем прикреплен большой лист бумаги с каким-то незаконченным рабочим чертежом. Рядом стоит сухонький старик с чертежными принадлежностями в руках.

– Кто вы такой, молодой человек? И что вам угодно? – спросил хозяин кабинета резким голосом.

– Мистер Джеймс Дайсон? – в свою очередь поинтересовался Петр, с жутким акцентом, не поняв ни слова из сказанного хозяином кабинета.

– С кем имею честь? – вскинулся старик.

И снова полная абракадабра. Нет, точно надо языки учить. Пусть полиглотом Петру не стать, но не помешает хотя бы изъясняться на уровне «моя твоя не понимает, твоя стоит, моя стреляет». Впрочем, Петр все же не сомневался, что ответ-то на свой вопрос он разберет. Н-да. Уже разобрал.

Ишь ты. А ничего так старик. Упрямый и не робкого десятка. Он, может, никогда и не видел фотографию Петра, но не рассмотреть в руках вошедшего вальтер с глушителем – оружие убийцы и никак иначе – не мог. Ну да, Петр пришел сюда не за тем, чтобы вселить в него страх или вынести приговор. Он пришел привести приговор в исполнение. Разница, однако.

Пастухов поднял пистолет и навел ствол прямо в лицо мистера Дайсона. Хлопок. Старик рухнул на ковер как подкошенный. Пуля так и осталась в черепе, поэтому, кроме аккуратной дырочки в центре лба, никаких других повреждений не наблюдалось.

– Урод ты, мистер Дайсон. И чего тебе не сиделось спокойно, старый пень?

Произнеся это, Петр подошел к кульману и взглянул на прикрепленный лист. Красиво. У Петра так чертить никогда не получалось. А тут… Четкие, строгие и выверенные линии чего-то механического. Все же, что ни говори, но он только что вышиб мозги одному из гениев этого мира. Да еще и не растерявшему остроты ума даже в преклонном возрасте. Ведь видно же, что работал над каким-то своим новым творением.

Плевать. Каждому да воздастся по делам его. А если проще – что посеешь, то и пожнешь.

Петр бросил последний взгляд на труп и, с трудом удержавшись от плевка, вышел из кабинета. Больше ему тут делать нечего…

До аэродрома добрались без труда. Мало того, им повезло попасть на рейс до Амстердама. О наличии этого рейса они конечно же знали. Вот только понятия не имели, будут ли места. Но места оказались, и буквально через полчаса самолет взмыл в воздух, беря направление на Нидерланды. Оттуда рукой подать до Германии, а уж там-то до них не дотянуться.

По поводу скованных пленников Петр не переживал. Из наблюдений Антона и Степана было известно о том, что каждое утро из деревеньки в усадьбу заезжает приказчик местной лавки, доставляя свежие продукты. Ну обождут малость, а там их и освободят.

Уже будучи в небе, Петр прислушался к своим ощущениям. И странное дело, совершенно не ощутил удовлетворения. Как говорится, хорошо, но мало. Он извлек из внутреннего кармана записную книжку и вновь перечитал имена оставшихся четырех упырей. Кстати, Крупп в их число не входил. Надо же, как повезло пушечному королю. Не то отправился бы кормить червей до срока.

– Антон, Степан, есть работа. Вы как?

– Работа сродни проделанной? – кивнув на блокнот в руках Петра, уточнил Антон.

– Да. Только без меня.

– Условия те же?

– И условия те же, и твари сродни издохшим.

– Годится, – переглянувшись со Степаном, ответил Антон.

Эпилог

– Ну ты как, дорогая?

– Если честно, то боюсь до одури, – обхватив себя за плечи, тихо ответила Александра.

– Все будет хорошо. Мы с тобой, – подбодрил ее Петр, имея в виду себя и детей.

Вообще-то кто из них сейчас боялся больше, тот еще вопрос. Вот только Петр не мог себе позволить проявить слабость. И, несмотря на свой страх, это именно он буквально запихнул Александру в болид, заставив начать объезжать эту лошадку снова. Вернее, уже другую. Разбитого «Вихря» никто восстанавливать не думал. Глупо бы было. Куда проще построить точно такой же, только новый.

За прошедший год они сумели избавиться от целого ряда недостатков и увеличить мощность двигателя. Так что подготовившиеся к резвости «Вихря» гонщики на паровиках будут неприятно удивлены. Как, впрочем, и водители болидов с дэвээсами, каковых в этом году едва ли не четверть от общего числа.

Несмотря на прошлогодний взрыв, идею выйти на гонку с новым двигателем вовсе не забросили. Правда, и выиграть ни одному дэвээсу пока еще не удалось. Слишком уж они несовершенны. Положение мог бы исправить новый «Вихрь» – другой автомобиль завод мог выставить уже через месяц, а то и раньше. Однако Петр запретил это делать.

Ч-черт, он любил свою жену. Боялся за нее. Был готов убить любого, кто покусится на ее жизнь и честь. Он, не колеблясь, вышел бы против целого мира. Но Петр не мог защитить ее от самой себя. Это должна была сделать только она сама. Вот здесь, на теперь уже всемирно известном Петроградском автодроме. Продолжив путь оттуда, где все закончилось, так и не начавшись.

Именно поэтому после той катастрофы концерн больше ни разу не участвовал в гонках. Петр был готов потерять на рекламе и заказах. Плевать. Александра должна была быть первой, и она будет ею. Чего бы это ему не стоило. И седых волос в том числе.

Ободряюще улыбнувшись, Петр надел на голову жены шлем и опустил прозрачное забрало. Только бы не показать, как ему страшно.

– Ты уверен, что это нужно? Она ведь уже смирилась со своим страхом перед автомобилями. А ты буквально заставил ее снова сесть на водительское место, – с сомнением глядя на отъехавшую к стартовой полосе Александру, проговорил тесть.

– Да ни в чем я не уверен, Виталий Юрьевич, – вздохнул Петр. – Только знаю одно: жить в обнимку со страхом – не сахар. Я ее муж, защитник и опора. Но в том, что касается этого страха… Я не могу ее защитить от него. Мне по силам только помочь ей преодолеть его.

– Ну дай-то бог. Дай-то бог. Выпьешь? – Тесть протянул ему фляжку с коньяком.

– Нет, спасибо. Вы же знаете мое отношение к выпивке. Не тот случай.

– Завидую тебе. А вот для меня тот самый и есть. – Отвинтив крышку, Виталий Юрьевич от души приложился к горлышку и, довольно крякнув, поинтересовался: – Кстати, как там у вас с Васильчиковым?

– Да нормально вроде. Заканчиваем в Царицыне строить моторостроительный завод. Будем полностью ориентироваться на обеспечение его производства.

– То есть лицензию продавать все же отказались?

– Отто Рудольфович посчитал, что отдавать перспективное и масштабное производство глупо.

– Этот немец-перец-колбаса – голова. Знает, что говорит. Ну а мне лицензии на парочку твоих двигателей продашь?

– Вам? – искренне удивился Петр.

– Есть верные сведения, что принято решение о переоснащении армии автотранспортом с новыми двигателями.

– Не хочется терять казенные заказы?

– А кому захочется? – хмыкнув, вопросом на вопрос ответил Игнатьев.

– Без проблем, Виталий Юрьевич.

– И что, даже торговаться не будешь?

– А чего мне торговаться? Нет, что-то вы заплатите, никуда не денетесь. Тем более что казна вам часть компенсирует. А в остальном, по факту, ведь я же ваш наследник.

– Не ты. И даже не Александра. А Виталик, – назидательным тоном возразил тесть. – И поверь, крепости тела и разума мне вполне достанет, чтобы передать все в его руки в лучшем виде.

– Ну так и сын мне не чужой человек, – не согласился Петр.

– Не чужой. Но наследовать все одно будешь не ты.

– Ладно. Убедили. Тогда договаривайтесь с Отто Рудольфовичем.

– Ты чего это немчуру в семейные дела путаешь? – тут же возмутился Игнатьев.

– Ну так и ведите себя как глава семьи, а не как крохобор какой, – парировал Петр.

– Здравствуйте, Петр Викторович! – внезапно окликнули сзади.

Петр медленно обернулся, уже прекрасно зная, кого именно там увидит. Господи, ну что еще-то случилось? Год жил, никуда не лез и никого не трогал. Почти.

– Здравствуйте, Иннокентий Андреевич. Вот уж не ожидал вас увидеть.

– А я тут случайно оказался, дай, думаю, поздороваюсь, – искренне улыбаясь, пояснил Плужников.

– Серьезно? – усомнился Петр.

– Вот истинно правду говорю, хоть верьте, хоть нет. Кстати, вы не слышали последние новости?

– Смотря какие.

– В Американских Штатах черт-те что творится. Представляете, мало того что у них там форменная алкогольная война, так еще и промышленников прямо на ступенях заводоуправления расстреливают. Вот статья. «Дерзкое убийство главы компании „Студебекер“». И ведь, что примечательно, и охрана при нем солидная, и вооружены на славу, и в бронежилеты обряжены. Ничего не спасло.

– Бывает, – пожал плечами Петр.

– Согласен. Бывает. Но мы тут с друзьями об заклад побились. Я говорю, что больше подобное не повторится, а они – мол, еще как повторится.

– Заклад-то велик?

– Сто рублей.

– Надо было на тысячу спорить, остались бы при значительном барыше, – покачав головой, авторитетно заявил Петр.

При этом мужчины многозначительно переглянулись. Петр не лукавил. Этот господин был последним из списка Аттвуда.

– Н-да. Жаль, не мог посоветоваться с вами раньше, – вздохнул Плужников. – Кстати, Петр, я слышал, через две недели стартует автопробег Пекин – Париж.

– А отчего не провести автопробег, коль скоро политическая обстановка вполне это позволяет, – покосившись на Плужникова, ответил Пастухов. – Монголия под протекторатом России. Правда, идет война Китая с Японией, но боевые действия проходят в стороне от Пекина, власти внутри страны вполне удерживают ситуацию под контролем.

– А меня по старой памяти не возьмешь в напарники?

– Тебя?!

– Ну да.

– Иннокентий, что вы там опять удумали, мать вашу? – не удержавшись, угрюмо поинтересовался Пастухов.

– Да ничего не удумали. Сам посуди, автопробег пройдет по территории, подконтрольной либо нашим друзьям, либо по факту России.

– Вот только не говори, что ты испросил отпуск и решил тряхнуть стариной. Ну, рассказывай. Ты же знаешь, со мной по-другому нельзя.

– Есть мнение, что кое-кому не по нраву усиление позиций России на Дальнем Востоке. Ожидается, что автопробег подвергнется серии нападений и терактов. Словом, должно быть весело.

– Я в этом не участвую, – отрезал Петр.

– То есть не будешь участвовать в автопробеге по состоянию здоровья? Принимается. А вот если ты решил, что можешь отменить сам автопробег, то сильно ошибаешься.

– В смысле?

– Это политическая акция, дружище, и вот так запросто спрыгнуть не получится. Так что автопробег пройдет под эгидой твоего концерна. А там уже сам решай, участвуешь ты или нет.

Оно вроде как опять лезть в эти игры нет никакого желания. Но с другой стороны, за прошедший неполный год Петр буквально извелся. Ну не его это стезя – быть дельцом, предпринимателем и промышленником. Все это время скрипел зубами, но держался. Даже на прииск не съездил, хотя и собирался. А все Александра. Не хотелось оставлять ее одну и сломленную после катастрофы.

– Слушай, так ты же в прошлый раз клялся и божился, что больше со мной ни-ни, – вспомнил Петр обещание Плужникова.

– Отсюда я делаю вывод, что участвовать в пробеге ты все же будешь? – спросил теперь уже капитан.

– Разумеется, буду. Мне жаба не подписывает отдавать такой большой приз на сторону. Шутка сказать – пятьдесят тысяч ассигнациями.

– Вот и ладно. А что до твоего вопроса, так ведь я человек подневольный. Мне приказали, я взял под козырек.

– Ага. Ну да. Служба – это дело такое. Куда пошлют, туда и идешь.

– И я о том же.

В этот момент разом взревел десяток двигателей. В первом заезде участвовали только автомобили с дэвээсами. Это потом, по мере выбывания, начнутся смешанные заезды.

Петр извинился и, вооружившись биноклем, поспешил занять место на возвышении. Старт – и болиды сорвались с места. Словно стрелы, пущенные луком.

Картина один в один, что и почти год назад. «Вихрь» вновь оторвался от основной группы с самого старта, постоянно наращивая разрыв. Все три круга Петр дышал через раз. Нет, теперь он вовсе не опасался, что автомобиль может оказаться заминирован. Сейчас он переживал за Александру. Если откуда и могла прийти беда, то только с этой стороны.

Но супруга показала себя настоящим бойцом, выиграв состязание с большим отрывом. Мало того, когда она сняла шлем, Петр увидел то, чего не видел уже очень давно. На щеках супруги горел яркий румянец, а в глазах появился тот самый азартный и неугасимый блеск.

Ну слава богу, отпустило. Вот теперь со спокойным сердцем можно двигать в Пекин. В том, что и остальные заезды Александра выиграет шутя, Петр уже не сомневался. По телу пробежала дрожь от охватившего его нетерпения. Как же он затек за этот неполный год бездействия!

Сноски

1

Лебедев Сергей Васильевич – русский, советский химик, впервые в мире получил синтетический каучук осенью 1925 года. В 1931 году в СССР был запущен завод по производству синтетического каучука. – Здесь и далее примеч. авт.

2

Гевея – каучуконосное дерево.

3

Шпалер – пистолет на криминальном и полукриминальном жаргоне.

4

Данное событие имело место в нашей истории, но в 1907 году.

5

Дерьмо (нем.).

6

То есть без формы. В гражданской одежде.

7

1 вершок = 4,445 см.

8

В русской (с XVIII века) и английской системах мер 1 линия («большая») = 1⁄10 дюйма = 2,54 мм. Три линии составляют общеизвестный калибр 7,62 мм.

9

Батор – герой. В реальности Дамдин Сухэ-Батор служил командиром пулеметной роты богдо-ханской армии и удостоился этого титула в 1918 году за проявленный героизм при подавлении мятежа одного из командующих монгольской армией.

10

Швецов Аркадий Дмитриевич – советский конструктор авиационных двигателей. В 1925–1926 годах под руководством Швецова был разработан 5-цилиндровый звездообразный авиационный двигатель М-11 – первый в СССР серийный авиационный двигатель воздушного охлаждения, который выпускался в различных модификациях до 50-х годов.

Content

Константин Калбазов
Несгибаемый. Не буди лихо…

Глава 1 Мечта, ставшая явью

Глава 2 Ход конем

Глава 3 Ответный ход

Глава 4 Реклама – двигатель прогресса

Глава 5 Новые горизонты

Глава 6 Предложение, от которого не отказываются

Глава 7 И да начнется гонка!

Глава 8 Засада

Глава 9 Получите и распишитесь

Глава 10 Хватаясь за прошлое

Глава 11 Покушение

Глава 12 Не буди лихо, пока оно тихо…

Эпилог

Сноски