Александр Тамоников

Реактивный шторм

Все, изложенное в книге, является плодом авторского воображения. Всякие совпадения случайны и непреднамеренны.

А. Тамоников

Глава 1

Сирия, российская военная база Хмеймим, 28 июля, вторник

Относительно прохладное утро с температурой в двадцать шесть градусов продержалось до восьми часов, затем показания термометров начали постепенно расти. Наступал еще один жаркий день.

Группа спецназа майора Жилина недавно завершила боевую операцию — прорыв блокады поселка Эль-Руван. Теперь она находилась на отдыхе, который затягивался и уже раздражал людей. Члены боевой группы не привыкли к длительному безделью.

Командир отряда полковник Северцов составил план учебно-боевой работы. Он исполнялся целиком и полностью, но возможности базы были невелики. Они не позволяли учесть специфику подготовки спецназовцев и дать им полную нагрузку. Поэтому свободного времени у них было больше, чем занятого.

Вот и сегодня группа освободилась уже к одиннадцати часам после трехкилометрового кросса и преодоления обычной общевойсковой полосы препятствий. Бойцы «Байкала» в большинстве своем скрылись от жары, которая уже подошла к отметке в тридцать градусов, в модуле, где был душ и работали кондиционеры. Только старший лейтенант Смирнов и прапорщик Соболь не пошли в свой отсек, устроились на лавке в тени развесистой чинары.

К ним подошел командир группы майор Жилин.

Смирнов и Соболь поднялись.

— А вы чего тут кукуете? — спросил Жилин. — В модуле-то прохладно. Там и вода есть. Тут же примерно градусов двадцать восемь. Это в тени!

— Да просто сидим, товарищ майор. Медики говорят, что от кондиционера простудиться можно.

Командир группы усмехнулся и заявил:

— Это они не тем людям о простуде сказали.

— Тем или нет, но нам с Соболем и здесь неплохо. Вот и ветерок подул с севера.

— Нет, парни, вы мне лапшу на уши не вешайте. Чего-то ждете. Хрен бы вы стали на жаре, даже в тени сидеть, если бы не задумали чего-нибудь.

— Чего тут можно задумать? База словно вымерла. С утра взлетели две «сушки», спустя час вернулись. И никого, даже техперсонала не видно. А ведь сегодня вроде и не выходной.

— Что-то вы задумали. А ну-ка, Боря, колись, что за дела, — заявил майор и взглянул на старшего лейтенанта.

— Да говорю же, просто сидим, курим, за жизнь базарим. Соболь вот говорит, что вроде как за Пальмиру, блуждающую РСЗО «Сакарья» и Эль-Руван, кроме орденов и медалей, офицеров представили к очередным воинским званиям. А я ему ответил, мол, хрена с два, а не новые звездочки.

Жилин улыбнулся и сказал:

— Напрасно ты так ответил.

— В смысле?

— Трех офицеров представили к очередным званиям.

— Ну, если трех, то такое еще возможно. Впрочем, меня это не касается. Смирнов требуется, когда надо разведку провести, хлопнуть каких-нибудь важных духов, заложников освободить. А когда базар идет об очередном звании, о Смирнове забывают напрочь. Нет, товарищ майор, вы не подумайте, я не в претензии, просто как-то несправедливо это, не находите?

— Несправедливо, — согласился Жилин, к немалому удивлению Смирнова. — Поэтому решено исправить этот момент.

Смирнов посмотрел на командира.

— Не хотите ли вы, товарищ майор, сказать?..

Командир группы прервал одного из лучших своих подчиненных, который был и самым проблемным:

— Именно это я и хочу сказать. Ты в числе трех представленных.

— Вот как? Вы меня удивили!

— Ничего удивительного. Заслужил.

— Да у меня выговоров десятка два.

— Хочешь сказать, что все они не по делу?

— Это как посмотреть, но не в том суть, по делу или нет. Новые звания присваивают офицерам, не имеющим взысканий.

Жилин потер лоб платком.

— Нашли тоже прохладное место. А если по теме, то Северцов снял с тебя все взыскания. Кроме него и меня, их на тебя никто не накладывает.

— Большое человеческое спасибо.

— Ерничаешь? Зря, долго ли начать новый список взысканий?

— А представления отправлены?

— Да.

— Тогда можете начинать новый список. Еще года на три.

Соболь же поинтересовался:

— А кого еще, кроме моего друга, повышают?

— Меня.

— Это понятно. Вы уже с год, наверное, перехаживаете звание, да?

— Меньше. А еще на прапорщика представлен Сторский. У него за плечами техникум, так что соответствует. А то как-то неудобно одному из всей группы в сержантах ходить.

— Это правильно, — сказал Соболь.

— Еще вопросы есть?

— Да у нас их и не было.

Жилин неожиданно хлопнул себя по лбу.

— Как же я сразу не догадался-то?..

— О чем? — вкрадчиво спросил Смирнов.

— Борт же должен из Москвы прибыть с заменой части персонала базы. А у новых людей и водочка найдется, и интерес большой насчет службы в данных условиях. Выпивку и покупать не потребуется. Нарасскажете небылиц всяких, напоят и без денег, да еще впрок дадут. Как же я сразу не сообразил? А то стали бы вы на жаре сидеть.

Смирнов покачал головой и спросил:

— Почему у вас, товарищ майор, всегда только плохие мысли насчет нас?

— Потому, что знаю вас хорошо. Или, может быть, я не прав? Скажи, Боря!

Смирнов вздохнул.

— Насчет борта правы. Интересно посмотреть, что за люди новые прилетят, тем более что практически весь медицинский пункт меняется, прибывает персонал для оказания помощи сирийцам. Насчет водки не совсем. Чего уж скрывать, будет возможность, возьмем пару пузырей. А вот насчет небылиц, тут вы совершенно не правы. Мы и сами-то толком не знаем, что за служба на базе, а о рейдах говорить смысла нет. Новым на задания не ходить, на базе службу тянуть. Им есть кому и кроме нас лапши навешать. Между прочим, не за спасибо. А за ту же русскую водочку да закусочку. Грибочки там, огурчики малосольные, чего тут днем с огнем не найдешь.

Жилин махнул рукой и заявил:

— Черт с вами. Встречайте борт, но предупреждаю, вечером загляну в отсек. Увижу пьяные рожи и без Северцова с утра запущу на кросс вдоль взлетно-посадочной полосы. На этот раз жалеть не стану. Туда и обратно вся группа сбегает. Вот тогда вам все остальные ребята ой как благодарны будут!

— Милости просим вечером на огонек, товарищ майор.

Жилин ничего не сказал и прошел в свой отсек.

Соболь толкнул друга плечом.

— Попал ты, Боря!

— Чего попал?

— Выставляться надо. Очередное звание — это не шуточки. Целым капитаном станешь. Как заместитель командира группы. А может, тебя на эту должность переведут. Туренко там засиделся. Его запросто могут на группу бросить.

— Выставлюсь, не волнуйся. Я порядки знаю и уважаю. Только ждать тебе, Соболь, придется месяца три, пока мне погоны не вручат.

— Не обязательно. Главное — что? Представление ушло в Москву. Оно подписано командиром отряда. В управлении его подмахнут не глядя, а для капитана этого достаточно. Значит, что? Дело сделано. Надо учитывать, что работа у нас очень вредная для здоровья. За три месяца со мной может произойти все, что угодно. Стало быть, выставиться можно и сейчас.

Смирнов взглянул на Соболя.

— Ты губу-то, Дима, закатай. Жилин просек, чего мы ждем, знает, что нам нужна водка. Мы ею разживемся, возьмем если не у новых, то у экипажа «семьдесят шестого» точно. Значит, и без представлений выпьем. Только теперь придется ночью, после ухода Жилина. Не хочу я опять таскать тебя на себе.

— Затаскался весь. Помог немного, а выставляешь так, будто жизнь спас.

— А может, и спас. Ты себя не видел, когда грохнулся. Я уже подумал, кранты тебе. Самое обидное, не в бою, не на выходе, а в пыли у взлетки, прямо как спившийся ботан.

— Ты теперь все в степень возведешь!.. Твою мать, а ведь в натуре жарковато становится. И когда этот чертов борт прилетит?

— По расписанию, я у летунов узнавал. — Старший лейтенант посмотрел на часы. — Да, он уже должен подойти.

— Вот именно, что должен. И где он?

Вдали послышался гул турбин тяжелого самолета.

— Идет! — воскликнул Соболь. — Валим к вышке.

— А что к вышке? Борт, наверное, загонят на площадку у ангаров, как и всегда. Не потащит же «Ил-76» только пару десятков человек меняющегося персонала. Наверняка внутри груза под завязку.

— Пари?

— Чего?

— Поспорим, спрашиваю?

— Насчет чего?

— Я говорю, борт встанет для высадки людей у вышки. Ты считаешь, что он пойдет под разгрузку к ангарам.

— На что спорим?

— Ну не на щелбаны же. На пузырь, естественно.

— Местной араки?

— Пусть ее аборигены пьют. На пузырь русской слезинки.

— А, давай!

— Тогда выходим на вал стоянки «сушек». Оттуда будет видно, где приткнется борт.

— Главное, Боря, разглядеть, где будет поставлен трап.

— Не обязательно. Люди могут и через рампу выйти.

— Не исключено и такое.

Пока приятели спорили, «Ил-76» плавно коснулся бетонки и побежал по ВПП. Он прошел ее всю, сбавил скорость и вырулил на дорожку, где штурмовики, бомбардировщики, многофункциональные самолеты сбрасывали тормозные парашюты. Потом лайнер покатился вдоль стоянки боевых машин, миновал вышку.

— Что я говорил! С тебя пузырь! — воскликнул Смирнов и вдруг осекся.

Транспортник скрипнул тормозам и встал метрах в десяти дальше пункта управления полетами, так называемой вышки.

— Опа! Боря, пролет?

— Твою мать, еще не вечер!

— Чего не вечер? Гляди, открылась боковая дверь. А вот и трап.

Из чрева транспортника, огромного по сравнению со штурмовиками и бомбардировщиками, на бетонку начали спускаться люди. Сперва борт покинули мужчины в форме, затем появились и женщины.

— Ни хрена себе, сказал я себе, — вдруг воскликнул Смирнов.

Соболь недоуменно посмотрел на товарища и осведомился:

— Что такое, Боря?

— Нет, этого не может быть.

— Чего не может быть?

— Да отвали ты!

— Чего отвали-то? Или знакомого увидел?

— Хуже.

— Не понял.

— Видишь женщину, которая только что сошла на бетонку? Она в бежевом костюме, с синей сумкой на колесиках.

— Вижу. Красивая, фигуристая дамочка.

— Вот только ее мне здесь и не хватало!

— Да в чем дело? Объясни по-человечески.

— Придется. Нет, ну не твою ли мать? Надо же, где пришлось встретиться! До чего же, оказывается, мала эта планета. Ну, теперь весело будет. Разборок не миновать, не скрыться. Где тут на хрен спрячешься?

— Боря?!

— Да ладно. Короче, Диман, помнишь, я рассказывал тебе, как от одной шалавы по окончанию училища сбежал?

— Погоди, это от той, у которой пахан был большой шишкой?

— И маман тоже. Я глазам своим не верю.

— Ты вместе с братвой из взвода отмечал выпуск в кабаке, так? Та история?

— Та самая и есть.

— Ну, тогда ты попал. Хотя как знать. Сколько уже времени прошло? Она наверняка вышла замуж, вот только как сюда попала? Это непонятно. Твоя несостоявшаяся невеста в медицинском училась?

— Спроси чего-нибудь попроще.

— Скажи еще, что ты и фамилию ее не знаешь.

— В паспорте видел, но не запомнил. Да и на кой ляд нужна была мне ее фамилия, если я собирался от нее когти рвать?

Соболь вздохнул и заявил:

— Тоже верно. Ну так иди, встреть подругу дней своих суровых.

— Может, не стоит?

— Боря, база — это тебе не Москва и даже не провинциальный поселок. Здесь все на виду. Я считаю, что лучше сразу все устаканить, чем потом получать неприятные сюрпризы.

— Ты прав. Пойду!

— Давай, а я к экипажу.

— Если затаришься, то водку к нам не неси. Тащи ее пока к летунам, к Макарову.

— Я и сам знаю, что делать надо.

— Ну так пожелай мне ни пуха ни пера.

— Чтобы ты послал меня к черту?

— Я могу послать тебя куда угодно и безо всякого повода.

— Тогда ни пуха ни пера. Иди ты сам к черту, Боря.

— Ну ты даешь! Все в одну кучу собрал.

— Это ты мозги в кучу собери и действуй посмелей. Что было, то прошло. Молодость, все такое. Удачи!

Люди, прибывшие на базу, тем временем прошли к штабу. Офицеры проследовали внутрь, женщины устроились в зоне отдыха и обмахивались платками. Жара сегодня явно перевалила хорошо за тридцать градусов.

Смирнов хотел появиться неожиданно, чтобы с ходу сбить женщину с толку. Но ничего из этого не вышло.

Его несостоявшаяся невеста вдруг поднялась со скамейки и повернулась в ту самую сторону, откуда выдвигался старший лейтенант. На ее лице сначала нарисовалось изумление, потом — недопонимание, но все быстро, в какие-то секунды.

— Господи, никак женишок мой бывший? — воскликнула женщина.

Ее попутчицы, присутствовавшие при этой сцене, во все глаза уставились на Смирнова.

Борис натянул на физиономию улыбку и проговорил:

— Привет, Галя! Каким ветром тебя занесло сюда?

— Тем же, наверное, каким тебя унесло от меня.

— Галя, ты знакомого, что ли, встретила?

— Да, бывшего жениха.

— Надо же!

— Давай отойдем, — предложил Смирнов. — Чего при бабах-то говорить?

— С каких это пор офицеры стали женщин бабами называть?

— Извини, вырвалось. Так отойдем?

— Давай. Нам ведь есть о чем поговорить, не правда ли?

— Конечно! Тут дальше по аллее скамейки удобные стоят.

— Показывай.

— Прошу. Прямо по курсу метров сто. Скамья под огромным деревом. Там тень.

Женщина оставила попутчицам дорожную сумку и пошла вперед. Смирнов шагал сзади и любовался ее формами, которые с годами стали еще более привлекательными. И вообще, Галина смотрелась безупречно и возбуждающе. У Смирнова мелькнула мысль о том, что он зря от нее сбежал.

Галя остановилась у той самой скамейки, где до этого сидели Смирнов и Соболь. Она опустилась на нее, закинула ногу на ногу, отбросила назад золотистые пышные волосы и чуть вздернула курносый носик.

Смирнов присел рядом, достал пачку сигарет.

— Если ты не против…

— Я тоже закурю, так что не стесняйся. Ну так что, Боря?.. Расскажи, почему ты так подло поступил со мной? Документы тебе в штабе училища надо было получать, так ты с чемоданом за ними пошел. Я жду как последняя дура, отец ничего не понимает. Мы с ним торчим у КПП. Час проходит, второй. Курсанты, уже не скрываясь, ржут как кони. Потом прапор дежурный мне и сказал: «Зря ты тут маешься, красавица. Твой принц уже упорхнул в далекие края». Я сперва не поняла, а потом дошло. Обманул ты меня. Так вот объясни, дорогой, за что?

Смирнов смутился. Сейчас он не мог ответить на этот вопрос. Да и тогда, сразу после выпуска, тоже. Парни говорили, что Галина — шалава, из курса в курс жениха себе ищет. С такой особой свяжешься, она тебе всю жизнь сломает. Но ведь он решил бежать до того, как услышал эти сплетни, кажущиеся сейчас глупыми.

— Честно говоря, Галя, сам не знаю. Я же не ожидал такого бурного развития событий. Помню, встретил тебя в кафе после выпуска, сидели вместе, пили шампанское, танцевали. А потом как замкнуло. Память совсем отшибло. Просыпаюсь в чужой хате, рядом ты. Папаша твой веселится, мол, проснулись, голубки сизокрылые? С тобой меня жутко на секс потянуло. Признаюсь, мне ни с одной так хорошо не было. Но этого я и испугался. Ты же меня знала всего сутки, а зажигала так, словно мы в любовниках года три обретались. Я даже имя твое вспомнить не мог. А тут твои предки, разговоры о свадьбе. Ты радостная, довольная, как щука, которая удачно пескаря безмозглого поймала. Вот я и решил — валить надо.

Галина вздохнула и проговорила:

— Зачем же было спектакль с училищем, документами, чемоданом разыгрывать? Ты же мужчина, офицер. Сказал бы, мол, извини, девушка, переспали мы с тобой, вот и все. Я ухожу. Неужто я тебя стала бы силком держать? Ушел бы по-хорошему, и все дела. Я бы проводила до остановки. Ты не подумал, каково мне будет после твоего подлого бегства?

— Извини. Меня ввели в заблуждение.

— Ты о том, что я шлюха?

— Не так грубо. Но в общем-то ребята говорили что-то в этом роде.

— У вас там не ребята, а бабы базарные. Запудривают головы глупым девочкам, используют их и бросают. Не все, конечно. Есть много и порядочных курсантов. Но ты, к сожалению, не таким оказался. Поверил слухам. Я даже скажу, что обо мне могли говорить.

— Не надо!

— Надо. Ваши подобия мужчин о многих девчонках поганые слухи распускали. Тебе наверняка сказали, что я постоянно у училища кручусь, лишь бы какого-нибудь лоха-курсанта зацепить и женить на себе. Даю всем подряд. Меня кидают, а я снова прихожу, и так из года в год. В общем, шлюха конченая, или, как у вас говорили, шалава пробитая. На такой женишься, рога, как у оленя, вырастут. Я права?

Смирнов вновь вздохнул и подтвердил:

— Да, права.

— А ты поверил.

— Не только я.

— А остаться на неделю хотя бы да проверить, так это или нет, духа не хватило. Конечно, ведь ребята не просто так сказали, значит, от этой шалавы надо ноги делать. А мне жутко обидно было. Ведь я не хотела абы кого. Мне ты понравился. Да, ты не первый был у меня, как и я у тебя. Но даже по поведению в постели, по страсти, которая затуманила мне голову, мог бы догадаться, что шалавы так не отдаются мужчинам. Они все расчетливо делают. А я бросилась, как говорится, в омут с головой. Ну и налетела на огромный камень, лежащий на его дне. Ладно, Боря, кто старое помянет…

— Ты прости меня, Галя, — пробубнил Смирнов.

— Давно простила, так что не переживай. А ты здесь каким образом? Вроде говорил, что советником куда-то тебя направили. Сюда, в Сирию, что ли? Или соврал?

— Соврал. Сюда я недавно попал, в командировку, а так под Москвой служу.

— Тут в охране базы, что ли?

— Да, типа того.

— Смотрю, не слишком у тебя служба идет.

— Почему?

— А ты Мирона, дружка своего, еще не забыл?

— Мирона? Нет, конечно. А он-то тут при чем?

— Это он тебя тогда из училища вывез? Впрочем, можешь не отвечать. Этот ухарь сам признался, когда решил в отпуске ко мне подвалить. Так вот, Мирон твой сейчас в училище майором на какой-то кафедре обретается, а ты все в старших лейтенантах ходишь.

— Считай, уже в капитанах. А Мирон точно к тебе подваливал?

— Можешь у него сам спросить. Номерочек дать могу, вбила сдуру, не зная, чего он хочет, да стереть забыла.

— Вот козел!

— Почему же? Ты сбежал. Я была свободна, он тоже. Почему не подвалить кобелю к шалаве?

— Не называй себя так.

— Это не я назвала, а ты и твои дружки.

— Я уже извинился, а ты меня простила. Или я что-то не понял?

— Проехали. Женился?

— Нет.

Галина удивилась или изобразила это.

— Что так? — спросила она.

— Да какая разница? Холост, и все. А ты?

— А я вышла замуж через два года после твоего бегства.

— За выпускника училища?

— Нет. За однокурсника.

— Так ты училась, что ли?

— Нет, за курсантами охотилась. Я мед окончила. И муж будущий, а сейчас уже бывший тоже.

— Погоди, значит, ты вышла замуж и развелась?

— Железная логика, товарищ старший лейтенант.

— А чего разбежались?

— Какая разница? — ответила она, так же как Смирнов.

— Ты права, никакой. А сюда чего прилетела? Пахан твой при власти, маман тоже влиятельная женщина. Крутые такие. Сама вся упакованная и вдруг сюда? Адреналина не хватает?

— Слова-то какие знаешь. Отец на пенсии, мама умерла от рака, за полгода ушла. Коттедж пришлось продать, но не в этом дело. Я жила после академии отдельно. Сюда же согласилась поехать потому, что специальность у меня редкая.

— И что за специальность?

— Долго объяснять. Я вирусами занимаюсь. Здесь же вакцинацию надо проводить в некоторых районах. Иначе эпидемия может разгореться. Вот и послали меня сюда. Да я и сама хотела. В лаборатории какая практика? Она вся на натуре.

— Ничего не слышал о том, чтобы в Сирии была угроза эпидемий.

— А что ты мог слышать, кроме команд своего начальства? Не надо это вам. Вы воевать должны, а лечить — дело медиков. Получается, что вы гробите людей или калечитесь сами, а мы всех поднимаем на ноги. И своих, и чужих.

— Никого мы не гробим.

— А чего ты смущаешься, Боря? Или стыдно стало?

— Если и стало, то что?

Галина улыбнулась.

— Значит, не все еще потеряно.

— Я не против.

Она взметнула брови и осведомилась:

— Не против чего?

— Начать все сначала.

Галина рассмеялась.

— Да я не об этом, Боря. Хочу сказать, что если у человека есть стыд, совесть, то он не потерян для общества. А между нами ничего быть не может. Все осталось там, у КПП училища.

— Авдеева! — донеслось со стороны штаба.

Галина поднялась.

— Это тебя? — спросил Смирнов.

— Да. Теперь ты и фамилию мою узнал. Пойду я. Не ожидала тебя увидеть, но, знаешь, даже рада. Хотя это совершенно ни о чем не говорит в плане будущих отношений. Их не будет. Прощай!

— До свидания.

Галина быстро направилась к коллегам.

Смирнов выбил очередную сигарету, нервно прикурил.

Неожиданно объявился Соболь и спросил:

— Ну и что?

Смирнов вздрогнул.

— Откуда ты взялся, чудила?

— А я недалеко был. Не волнуйся, ничего не слышал. Но, судя по твоей физиономии, встреча особой радости ни тебе, ни даме не доставила.

— Не то слово, Диман. Каким же лохом я оказался.

Соболь от удивления открыл рот.

— От кого я это слышу?

— Не паясничай, я в натуре говорю.

— Неужели? Просто за время этой затянувшейся командировки ты совсем одичал без баб, как, впрочем, и все парни из группы. А тут нарисовалась бывшая, с которой ты такой кайф ловил. Бабы, они же хитрые. Поняла твоя прежняя пассия, в каком ты состоянии, и давай давить на жалость. Мол, я порядочная, а ты меня бросил, потому как слухи кто-то распустил. Мол, шлюха я. А ты уши развесил, как ишак каракалинский.

Смирнов повернулся к Соболю.

— Заткнись, Диман, не нарывайся.

— Не знаю, чего эта дамочка напела тебе, но отомстила она, как я понимаю, по полной программе. Поплыл старший лейтенант Смирнов. Ты, Боря, о своих похождениях больше никому не рассказывай.

— Эх, Дима, не понял ты ничего. Ну и ладно. Что с водкой?

— С этим порядок полный. Водочка есть, два литра, пара банок опят, одна с малосольными огурцами. Да еще и шмат сала.

— К Макарову отнес?

— Да.

— Он на хвост не упал?

— А то ты не знаешь, что Рома не пьет. Если только по праздникам да по особо торжественным случаям, которые редко бывают.

— Пойдем!

— Куда?

— К Макарову! Мне выпить надо.

— Так ты сам сказал, что после обхода Жилина.

— А мне сейчас надо. Немного, граммов сто пятьдесят. До вечера все выветрится.

— Если остановимся. У нас с тормозами плохо. Можем и вразнос пойти.

— Ну и хрен с ним. Пусть вразнос.

— Это все из-за твоей дамы?

— Не лезь в душу.

— Мне больше интересен твой карман. За водку и закусь из России я свои отдал.

— Не обеднеешь.

— У меня нет офицерских командировочных.

— Да верну я тебе бабки, не ной! Идем.

— Погоди, Боря. Вон Жилин на аллее нарисовался.

— Ну и что?

— А то, что прямо к нам прет. С ним Туренко. Похоже, Боря, группе объявлен общий сбор.

— Этого еще не хватало! Прямо в самый раз. Неделями нехрен делать, а как соберешься выпить, сразу общий сбор. Что за подлянка?

— Так закон же.

— Какой?

— Подлости. Это, наверное, единственный закон, который у нас в России работает безупречно. Никто не в состоянии нарушить или проигнорировать его.

К друзьям подошли Жилин и капитан Туренко.

— Вы по-прежнему паритесь на жаре? Затарились или не успели еще? — спросил командир.

— А вы угадайте с трех раз, товарищ майор, — с какой-то злобой, не присущей ему, проговорил Смирнов.

— В чем дело, старлей? — повысил голос Жилин.

— Ни в чем. Каков вопрос, таков и ответ.

— Это ты у меня сейчас будешь угадывать, да не с трех раз, а с одного.

— Мне-то что угадывать?

— Чем будешь заниматься завтра.

— Кросс бегать с утра.

— Не угадал. Давайте с Соболем в штаб. В кабинет к Северцову. Мы с Туренко подойдем. Еще придет Курко. Вопросы, Смирнов?

— Никак нет, товарищ майор!

— Вперед!

Смирнов и Соболь прошли в штаб, в кабинет полковника Северцова. Там уже находился старший лейтенант Курко. Физиономия у него была весьма недовольной.

— Что-то случилось, Геннадий Степанович? — поинтересовался Соболь у товарища.

Курко махнул рукой.

— Только забылся, сразу же сон. Поле русское в ромашках, речушка, недалеко деревня, почему-то старая, крыши соломенные, никакого профлиста, бетона, плетни кругом, сады. Коровы, лошади, куры, гуси и прочая живность. На реке мосток, где раньше бабы белье полоскали. На нем красавица молоденькая и совершенно голая. Прикидываешь, Соболь? Я в какой-то зачуханной рубахе, шароварах и хромовых сапогах. Вижу такую прелесть и, само собой, иду к ней. Она волосы откидывает, а они до пояса…

— Погоди-ка! Задницу-то хоть видно было? — спросил Соболь, облизнувшись.

— Видно. С ума сойти! Так она волосы отбрасывает, оборачивается, улыбается и говорит этак ласково: «Что ж ты, хлопец, застыл? Чего ждешь? Жара ведь. Раздевайся, искупаемся вместе, а потом на сеновал пойдем. Там хорошо, сено свежее, прохладно». Тут я, понятно, все с себя сбросил и к ней. На секунду отвернулся, споткнулся и распластался возле мостка. Она ко мне, наклонилась… Тут я вдруг вижу физиономию майора Жилина. «Подъем, — говорит, — и мухой в штаб».

— Вот это облом! — воскликнул Соболь.

— Через полгода мы без баб здесь все с ума посходим. Или на местных красоток начнем набрасываться, — проговорил Смирнов.

— Чего? Через полгода? — Соболь скривился. — Через месяц у всех крыши сорвутся вместе с гвоздями. Кого ни спроси, все сон про одно и то же видят. Про баб. Ну и, естественно, про…

В кабинет вошел Жилин и осведомился:

— А еще про что сон видите?

Видимо, командир группы слышал конец разговора.

— Про траханье, — прямо ответил Соболь. — А что? Мы ведь живые мужики, а не боевые роботы. Это тем программу вставили, снабдили оружием, вывезли в поле, показали на Ракку и приказали мочить игиловцев. Они попрутся. Роботы ничего, кроме своей программы, не знают. А мы люди, товарищ майор. Уже пора бы вопрос по Алеппо решить. А то там две наши группы быстрее нас свихнутся. Мы-то хоть чем-то занимаемся, а они с войсками сидят в окопах. Раз нет должной работы, то чего нас тут держать? Можно было бы и в Москву бросить на недельку-другую, развеяться. Благо борта чуть ли не каждый день туда-сюда летают.

Жилин присел на край стола и спросил:

— Ты все сказал, Соболь?

— Все!

— Ответ такой. Мы будем делать то, что нам прикажут. Если у особо озабоченных снесет крышу, ничего страшного, в дурдоме подлечат.

Смирнов вздохнул.

— Достойный ответ.

В кабинете появился полковник Северцов и спросил:

— О чем дискуссия?

— О том, товарищ полковник, как лучше выполнить задачи, поставленные командованием, — ответил Смирнов.

— Серьезно или шуткуешь?

— Разве этим шуткуют?

— Ну-ну! Я долго вас не задержу. Вы в курсе, что на базу прибыла специальная медицинская бригада для проведения работ по профилактике эпидемий?

Соболь усмехнулся и ответил:

— В курсе. Боря Смирнов даже очень хорошо знает кое-кого из этой бригады.

Северцов не стал уточнять, кого именно и почему знает старший лейтенант.

— Ну и отлично, — сказал он. Завтра в восемь бригада должна на санитарной машине выехать в два населенных пункта. Сначала в Барав, который в двадцати километрах от базы, затем в Хуман. Это назад пятнадцать верст, но по другой дороге. Группе в составе Смирнова, Курко и Соболя сопровождать медиков. В охранении пойдет сирийский БТР с отделением солдат. Повторяю, завтра в восемь — сопровождение медицинской бригады. Не сбор у штаба, а начало движения. — Северцов обернулся к Жилину: — Сергей Владимирович, обеспечь нашим парням завтрак на семь двадцать. Вопросы?

Смирнов поднял руку.

— Мы едем в салоне вместе с медиками?

— Ты за старшего, следовательно, рядом с водителем, остальные в салоне.

— А сколько медиков будет?

— Врач. — Северцов заглянул в блокнот. — Авдеева Галина Павловна. Еще две медсестры. Фамилии вам ничего не скажут, в общем, Соня и Лена.

— А место-то в салоне найдется? Там наверняка размещено специальное оборудование.

— Всем хватит.

— Могли бы и покомфортней машину подогнать. Только в армии, наверное, остались санитарные «буханки»! — пробурчал Соболь.

— Покомфортней будет дома.

— А когда домой?

— Когда рак на горе свистнет, — с улыбкой ответил Смирнов. — А рака этого надо еще в России поймать, отдать в цирк, чтобы научили свистеть, и переправить сюда дальним бомбардировщиком «Ту-22».

Северцов посмотрел на него.

— Вижу, Боря, у тебя хорошее настроение.

— Желаете испортить, товарищ полковник?

— Так ты сам нарываешься.

— Я задаю вопросы по существу.

— И комментируешь их тоже по существу. Ладно, давайте серьезно. Еще вопросы по теме есть?

— Точный маршрут движения?..

— Жилин передаст карту. Там все указано. Впрочем, это лишнее, от базы Хмеймим до Барава идет одна дорога, потом до Хумана точно так же. Заблудиться невозможно.

— Как насчет духов в районе базы?

— По данным разведки, ни мелких, ни тем более крупных банд не замечено. Съемка с беспилотника подтвердила это. Единственное потенциально опасное место — развалины старой крепости посреди дороги от Барава до Хумана. Сегодня там сирийский взвод работал. По докладу командира, крепость чиста.

— Сейчас чиста, а ночью туда заберутся духи, — проговорил Смирнов. — Сирийцы знают о выходе медицинской бригады?

— Конечно, им ведь тоже ее сопровождать.

— Понятно. Не мешало бы утром еще раз посмотреть эту крепость. Нет, мы-то, конечно, отобьемся, как и сирийские бойцы. Но нет гарантии, что духи не подстрелят кого-нибудь из медиков. Они женщины, к армии никакого отношения не имеют. Услышат стрельбу и ломанутся из машины. Лови их потом!

— Духи могут ввалить в «буханку» из РПГ. Тогда мы отправимся на небеса под руку с молодыми прекрасными женщинами.

— Хорошо, я сейчас дам запрос на обследование крепости завтра утром. Попрошу сирийцев попридержать там хотя бы отделение с боевой машиной. Это устроит?

— Вполне. С выездом и маршрутом все ясно, — сказал Смирнов. — Крепость прикроют сирийцы. Надеюсь, их разведка не ошиблась. Остается узнать одно. Как долго медицинская бригада будет работать в населенных пунктах?

— Это решат они, вернее, врач Авдеева. Но в любом случае в двадцать два часа вы должны быть на базе.

— Обед? Ужин?

— Это решим по ходу пьесы. Если и поголодаете, то это вам будет только на пользу, лишние килограммы сбросите, которые наели за время длительного отстоя.

— Да я не о нас беспокоюсь. Мы-то можем без пищи и сутки, и двое продержаться, а вот медики вряд ли. Да и сбрасывать им нечего. У всех фигурки как у манекенщиц.

— Особенно у врача, — заявил Соболь.

— Рот закрой! — цыкнул Смирнов на товарища.

— Да, — проговорил Северцов. — Нервы уже на пределе. Придется просить начальника управления о предоставлении бойцам краткосрочного отпуска в России. Как считаешь, Сергей Владимирович?

— Полностью с вами согласен, — ответил Жилин.

— Поговорю с генералом, не обещаю, что выгорит, но попытаюсь.

— А в ответ придет новое задание для «Байкала». Но это лучше, чем сидеть без дела у Алеппо.

— Наши там не сидят, а работают. Конечно, «Байкалу» достается больше, но на то вы и элита.

— Мы гордимся этим, — вставил Курко.

— И правильно делаете. — Полковник повернулся к Жилину: — Пусть твои люди отдыхают. Я к командиру базы. — Северцов ушел.

Жилин наклонился над столом, за которым сидели бойцы.

— Теперь вы понимаете, что ни о какой пьянке и речи быть не может?

Курко взглянул на майора.

— А что за пьянка? Она разве намечалась?

— Это тебя не касается.

— Понял.

Жилин достал из планшета карту, расстелил на столе и приказал:

— Переносите данные на свои карты.

Офицеры так и сделали, хотя, как говорил Северцов, тут и переносить нечего было. И так понятно.

— Проверьте средства связи. Смирнов, возьмешь спутниковую станцию у Сторского.

— Можно и обычную. Мы не выйдем за пределы пятнадцатикилометрового радиуса.

— Нет, спутниковую!

— Понял.

— Экипировка штатная. Автоматы «АК-74» с четырьмя магазинами от РПК, пистолеты, по две наступательные гранаты «РПГ-5», аптечки. Санитарные пакеты можете не брать.

— Понятное дело, в санитарке едем.

— Свободны! Смотри, Смирнов, не дай бог нажретесь с Соболем.

— Ни в коем случае.

Бойцы вышли из штаба, и Курко тут же спросил:

— А вы никак спирта надыбали, да, парни?

— Какого на хрен спирта? Где его надыбаешь, если все пути перекрыты? — ответил Соболь.

— А что же тогда Жилин так настойчиво предупреждал вас?

— Пойди у него спроси. Крышу-то, Гена, рвет одинаково и у сержанта, и у майора, и даже у полковника, — заявил Смирнов.

Соболь кивнул и добавил:

— Нас всегда об этом предупреждают. Или не заметил?

— Вы мне по ушам-то не ездите. Ведь надыбали спирт. У тех же летунов с «семьдесят шестого» и раздобыли.

— Ты видел? — повысил голос Соболь.

— Вообще-то распивают на троих. Вдвоем хлебать — это извращение.

— Извращение — совать свой нос в чужие дела.

— Значит, мы чужие?

— Да чего ты пристал?

— Вас понял. Себе достали, остальные на хрен с пляжа, так?

Смирнов вздохнул и сказал:

— Ладно. Есть водка. Но Жилин пасти будет. Так что выпьем, когда вернемся с прогулки в обществе медиков. Это тебя устроит?

— Жилин не сможет постоянно пасти. Вы решили сегодня выпить.

— Ты что, ясновидящий? — Соболь сощурил глаза.

— Нет, но у вас на физиономиях написано, что бухнете.

— После работы, — сказал Смирнов. — Да и вообще, Гена, радуйся, что в компанию взяли.

— Ладно, посмотрим, но теперь за вами не только Жилин присматривать будет. Я к себе. До вечера, парни.

— Иди с богом, — напутствовал его Соболь.

Старший лейтенант Курко направился в модуль.

— Гена не отстанет, придется пристегивать его, — проговорил Соболь.

— Посмотрим. Может, на самом деле перенесем?

— С чего бы? Рома Макаров сегодня на базе, а завтра отправят его к Алеппо, и мы пойло с закуской забрать не успеем. Нет, Боря, сегодня.

— Тогда зови и Курко.

— Ладно. Главное — не попасться Жилину… — Соболь внезапно замолчал и остановился. — Боря, есть идея! Курко ведь к нам на халяву прет.

— И что?

— А то. Придется ему отработать.

— Каким образом?

— Жилин будет пасти нас, а Гена — его. Тогда все выгорит.

— Хорошая мысль. Вот и займись этим.

— А ты к своей врачихе?

— С радостью бы, но она меня не примет.

— Надо выждать, Боря. Командировка у медиков, судя по тому, сколько они привезли контейнеров с вакциной, не на неделю. Они тоже основательно зависнут тут. А дорожки ваши будут постоянно пересекаться, даже если вам не захочется. Сердце женское отходчиво, тем более что твоя Галина — дама страстная. Ей мужик нужен. А тут ты рядом. Да, кинул когда-то, так это по молодости, по дурости, а сейчас все осознал. Прорвемся, Боря.

— Тебе-то куда прорываться?

— Так в бригаде медсестры, девочки загляденье, особенно брюнетка.

— Вот ты куда нацелился.

— Чем я хуже тебя? Но надо сделать так, чтобы другие не перехватили этих милых дам.

— Не перехватят, если мы будем на базе.

— Думаешь, отправят куда-нибудь?

— Да в тот же отпуск.

— Если у нас сложится с медичками, то и отпуск на хрен не нужен будет.

— Ладно, хорош болтать, идем в отсек! Потом сходим к Курко и перетрем с ним тему насчет Жилина. Ну и жара сегодня!

— Я на термометр у штаба смотрел. Тридцать семь градусов в тени.

— По Цельсию?

— Нет, по Кельвину!

— Разбираешься.

— Не глупее других.

Друзья прошли в отсек модуля, выделенный боевой группе «Байкал».

План с двойной слежкой сработал в полной мере.

Майор Жилин решил проверить подчиненных сразу после ужина. Самое время устроить посиделки. После отбоя ловить подчиненных бесполезно. Не станут они пить столь поздно, знают, что с утра боевой выход. Хотя это мероприятие можно было назвать так лишь с большой натяжкой.

Но надеяться на то, что бойцы совсем откажутся от выпивки, командиру не приходилось. Спиртное точно не в модуле. Скорее всего, оно у летунов, а те могут уйти с базы в любой момент. Поэтому сабантуй герои-спецназовцы наверняка устроят после ужина. Кто же пьет на пустой желудок?

Когда Жилин вышел из штаба, Курко тенью метнулся в модуль и предупредил друзей.

Командир группы зашел к ним без стука, встал посреди отсека.

Соболь смотрел видак, Смирнов лежал на топчане в наушниках и слушал музыку.

Оба встали.

— Добрый вечер, товарищ майор, — с улыбкой проговорил Смирнов.

— Добрый, Боря. Отдыхаем?

— Как видите.

— К завтрашнему выходу готовы?

— Само собой.

— Как пионеры, — вторил другу Соболь.

Жилин покосился на прапорщика и спросил:

— Тебе хоть известно, что такое быть пионером?

— Не застал, но старшие товарищи рассказывали. Хорошая организация была. Чего ее разогнали?

— Значит, отдыхаем?

— Так точно.

Жилин присел на табурет у стены, отделяющей спальный сектор от бытового, взглянул на Смирнова и спросил:

— Откуда тебе врач Авдеева известна, Боря?

— Я не хотел бы говорить на эту тему. Спросите у самой Авдеевой. Захочет — расскажет.

— Несчастная любовь? Кинула она тебя?

Соболь хмыкнул и заявил:

— Наоборот.

Смирнов зыкнул на него.

Прапорщик поднял руки.

— Молчу, ничего не знаю, никому не скажу.

— Ну и ладно. Я же не из простого интереса спрашиваю. Все, что касается личной жизни подчиненных, важно и для меня. Потому как от состояния членов группы зависит очень многое, если не все, — пояснил Жилин.

— Тогда вы должны приказать нам составлять подробный отчет о том, как мы проводим ночи с женами, любовницами, проститутками. Вот только сомневаюсь, что кто-нибудь станет писать подобную хрень. Каждый офицер имеет право на личную жизнь.

— Ладно. — Жилин поднялся. — Похоже, вы вняли предупреждению.

— Насчет спиртного?

— Ну не насчет же отчетов об интимной стороне личной жизни.

— Вняли, товарищ майор.

— Смотрите, я могу и еще раз проверить.

— Милости просим, — сказал Смирнов. — Только не забывайте, пожалуйста, что нам перед завтрашним выходом нужен полноценный отдых. Даже если и не придется ничего делать. Впрочем, это тунеядство за день вымотает нас гораздо больше, чем реальные боевые.

— Намекаешь, что можете выпить после отбоя?

— Я ни на что не намекаю. В конце концов, если у нас и есть пойло, то мы спокойно можем и завтра его употребить.

— Разумные слова говоришь, Боря. Хорошо, будем считать, что вы все поняли. Завтрак в семь двадцать. Не опаздывать!

— Есть! Завтрак в семь двадцать, без опозданий!

— Спокойной ночи.

— И вам того же, Сергей Владимирович.

Жилин еще раз, уже чисто машинально, осмотрел отсек и вышел из него.

Соболь подмигнул Смирнову.

— Кажется, прокатило, Боря. Да, Курко свои сто граммов заработал.

— Не спеши. Неужто ты Жилина не знаешь? Наш отец-командир может вернуться в любую минуту.

— Нет, сюда он больше не придет. А чего майор твоими отношениями с врачихой интересовался?

— Сам не пойму.

— А может, это она языком мелет о том, что у вас было?

— Нет, это ты языком мелешь. Поди посмотри, где Курко, дождись его и идите к Роме за пойлом. Возьмешь половину. Вторую завтра. А чтобы не возникло проблем, попроси у Ромы запасной ключ от отсека.

— Как скажешь.

Вечер прошел спокойно. Жилин больше не проверял своих подчиненных. Но им было как-то скучно. Водка Смирнова не брала. Он пил, но как был хмурым, так и оставался. Только Курко захмелел.

К полуночи собутыльники разошлись. Утром им предстояла работа. Они должны были выспаться.

Глава 2

28 июня, вторник, 23.05, Сирия, селение Гураяд у границы с Ираком

Ночь плотно накрыла селение, когда из большого каменного дома, расположенного на окраине, во двор вышли двое. Хозяин Яман Банри и его гость, прибывший в Гураяд еще утром. Это был Икрам Дуни, заместитель командира одной из многочисленных террористических группировок, действующих на территории Сирии и именующих себя непримиримой оппозицией. Той самой, которая во что бы то ни стало стремилась свергнуть законного президента Асада.

Во дворе стоял внедорожник «Ниссан». Около него топтался Мариф Радани, водитель Дуни и помощник главаря банды Джамаля Файдара. Ворота охраняли двое вооруженных мужчин.

Дуни поднял голову и заявил:

— Небо какое красивое, Яман, не находишь?

— Да, красивое. Помню, в детстве любил ночью залезать на крышу, лежать там и смотреть на звезды. Так и засыпал. Отец потом строго наказывал меня за это. Вот только душно сегодня. Вчера прохладней было.

— Ничего, жара — не самое страшное в этой жизни. — Дуни посмотрел на часы. — Половина двенадцатого. Что-то не выходит на связь твой человек.

— Выйдет, как только все проверит. Он у меня дотошный, не успокоится, пока не убедится в том, что путь к границе совершенно безопасен.

— По данным Файдара, которые он получает от агента, занимающего солидный пост в службе безопасности, граница в этом районе практически не охраняется.

— Вот именно, Икрам, что практически. Несмотря на все сложности, которые испытывают сейчас силовики Асада, в Гураяд иногда заезжают пограничники. Да, редко, но это случается. Ты не сказал, зачем приехал в наше селение, забытое Всевышним. Но что-то подсказывает мне, что дело у тебя важное и встреча с пограничниками в твои планы не входит.

Дуни усмехнулся:

— Ты прав. Сегодня мне меньше всего хочется увидеть здесь псов Асада. Но я никак не могу сообщить тебе, зачем появился в Гураяде. Если ты очень хочешь узнать это, то свяжись с Файдаром. Вы же друзья. Возможно, он тебе и скажет.

— Незачем беспокоить человека в столь поздний час. Правильно люди говорят, меньше знаешь, дольше живешь.

— Спорное утверждение. Однако шансов выжить у того, кто знает меньше, гораздо больше, чем у того человека, который владеет ценной информацией. Она убивает точно так же, как и пуля. Но этот кусочек металла может только ранить тебя, а вот информация бьет наповал.

— Согласен. Поэтому мне безразлично, с чем связано твое появление у меня.

— Надеюсь, жители Гураяда не разнесут по округе весть о том, что у тебя в гостях был человек, не похожий на обычного мирного обывателя.

— Не разнесут. Все трудоспособное население — а всего-то чуть более сорока человек — работает на меня. Я плачу им деньги, завожу в селение продукты. От меня зависит, кто в Гураяде будет жить, а кого отнесут на местное кладбище.

— Все это так, — сказал Дуни. — Но гляди, не переусердствуй в своем стремлении поработить односельчан. Как бы эти мирные чабаны не восстали. Тогда тебя никто и ничто не спасет.

— Не беспокойся, я знаю, как вести себя с этим скотом.

— Да мне-то беспокоиться нечего, Яман. Я появился и уехал. Жить в Гураяде тебе.

— Недолго, друг мой. Следующей весной меня уже не будет в Сирии. Я купил хороший дом в Анталье. Есть на примете юная красотка, которая заменит старую и ворчливую Джаву. Сыновья выросли, поедут со мной, дочь отдам замуж. Тоже есть очень выгодный вариант.

— Жених не местный?

— Нет. Он живет в Джидзе. Точнее сказать, его родители. Они владеют там рестораном. Не самые бедные люди.

— Но и твоя дочь Абина украсит дом любого богача.

— Абина пошла в меня. Так что здесь останется Джава.

— Но она одна пропадет!

— Мне до этого не будет никаких дел. Документы на развод уже готовы. Джава подписала их. Осталось поставить дату. Вопрос решен.

— Извини, Яман, твоя новая избранница из Гураяда?

— Да. Ее отец готов отдать мне девочку всего за тысячу долларов.

— А сколько ей лет?

— Четырнадцать. Она прелесть. У меня все продумано, Икрам.

Дуни усмехнулся и заявил:

— Не знал, что ты такой расчетливый человек.

— А как иначе, Икрам?

— Тогда тебе будет интересно предложение продать этот дом.

— А что, есть варианты?

— Я мог бы купить его. Близость границы сейчас является существенным преимуществом.

— Сколько дашь?

— Сначала надо решить вопрос с твоей женой.

— Можешь забрать ее вместе с домом.

— Она мне не нужна.

— Да, конечно. У тебя две молодые жены.

— Вот именно.

— В таком случае я уберу Джаву. Она уедет к дальним родственникам в Алеппо и не вернется. Сейчас в стране война, люди пропадают тысячами.

— Ты пойдешь на это?

— Конечно. Но ты не сказал, сколько готов заплатить.

— Этот вопрос обсудим, когда дело дойдет до продажи. Но не волнуйся, я тебя не обижу.

— Хоп, договорились. Ты только заранее скажи о дате сделки, чтобы я успел решить вопрос с Джавой.

— Хорошо.

Сотовый телефон Банри сработал сигналом вызова.

— Это мой человек, — проговорил хозяин дома. — Да, Фарид. Тихо?.. Не заметил? Вот и хорошо. Нет, это лишнее. Возвращайся по объездной дороге. — Банри отключил телефон, взглянул на Дуни и сказал: — Все в порядке, Икрам. Ты можешь ехать к границе. Там все спокойно.

— Твоему человеку можно доверять?

— Да.

— Хорошо.

Банри крикнул охране, чтобы открыли ворота.

Хозяин дома и гость обнялись.

— Удачи тебе, Икрам, — пожелал Банри.

— Благодарю.

— Джамалю привет.

— Передам.

— И помни, мы договорились о купле-продаже дома.

— Конечно! До свидания, Яман, спасибо за прием.

— Это моя обязанность. До свидания. Удачи вам.

Дуни кивнул, забрался в «Ниссан», за рулем которого уже устроился Радани, и приказал:

— Сейчас сворачиваешь направо. Как отъедем за холмы, остановись.

— Да, господин Дуни.

— Вперед!

Внедорожник выехал за ворота усадьбы Банри, свернул и прошел по дороге к границе немного больше ста метров. За первым же холмом, возвышавшимся за селением, он остановился.

Дуни включил телефон. В данной ситуации это было самое безопасное и надежное средство связи.

— Расул, это Дуни!

— Я понял. Слушаю тебя.

— Ты на месте?

— Да, с девятнадцати часов.

— Транспорт?

— Пикап «Тойота», пулемет и турель сняты.

— Сколько у тебя человек?

— Четверо, кроме меня и водителя.

— Вооружение?

— Пулемет «ПК», два гранатомета «Муха», автоматы, гранаты.

— Хорошо. Ожидайте очередной сеанс связи.

— Это, конечно, не мое дело, но хотелось бы знать, сколько придется торчать здесь.

— Недолго, Расул, — сказал Дуни и отключил телефон.

То же самое сделал командир боевой группы отряда Файдара Расул Хурами. Потом он раздраженно сплюнул через открытое окно кабины пикапа.

— Что-то не так, Расул? — спросил водитель.

— Дуни приказал ждать.

— А чего же он тогда звонил?

— Хотел уточнить, вышли ли мы в район, сколько человек, как вооружены.

— Он не знал этого?

— Нет. Дуни уехал еще вчера, мы — сегодня.

— А чего ты разозлился? Ждали почти пять часов, еще немного посидим тут. Или ты куда-то торопишься?

— Я не тороплюсь, просто не люблю такую вот неопределенность. Ведь у Файдара наверняка точно запланировано время встречи. Дуни его знает, но не говорит.

— Считает это ненужным.

— Нет, хочет показать, что он начальник.

— А разве это не так?

— Ладно, все, помолчи. — Хурами отвернулся.

Двое боевиков сидели сзади. Они слышали разговор главаря группы с водителем.

— Ну и чего вылупились? Пройдитесь, посмотрите, спокойно ли вокруг.

— Так мы и отсюда видим плато. На нем никого нет.

— Мне повторить приказ?

Боевики вышли, что-то бормоча под нос.

— Напрасно ты, Расул, срываешься на подчиненных. Здесь тебе не армия. Наши люди унижение терпеть не будут. Тем более что в отряде собраны воины, имеющие боевой опыт и немалые заслуги перед ИГИЛ. С ними надо поаккуратней, — проговорил водитель.

— Ты решил меня учить, Аман?

— Ну что ты. Я хотел всего лишь дать тебе добрый совет.

— Я в них не нуждаюсь.

— Дело твое. Голова тоже твоя. Ты вправе распоряжаться ею так, как захочешь.

— Что ты имеешь в виду?

Водитель откинулся на спинку сиденья.

— То, что сберечь ее в нынешних условиях гораздо сложнее, чем потерять.

— Пойди-ка и ты прогуляйся. Но далеко не отходи.

— Как скажешь. — Аман тоже вышел из салона.

Один из боевиков, сидевших в кузове, поинтересовался:

— Чего это вас выгнали на улицу?

Водитель ухмыльнулся и ответил:

— Начальство нервничает.

— Почему? Все тихо.

— А ты, Назим, спроси об этом у самого Хурами.

— Нет уж, благодарю. Как-нибудь обойдусь без этого, — проговорил боевик и прилег на матрац, брошенный в кузов.

— Ну и чего засуетились? Отдыхали бы, пока есть время. Потом начнутся гонки, не до этого станет, — пробурчал его напарник.

— Думаешь, без проблем встреча не пройдет?

— Я ни о чем не думаю, но знаю, что может произойти все. Неужели война еще не научила тебя этому?

— Отдыхай!

Переговорив с Расулом Хурами, Дуни крикнул водителю:

— А теперь, Мариф, едем!

— Прямо к границе?

— Нет. Пройдешь четыре километра, сбавишь скорость. Я покажу, куда повернуть и где встать.

— Ты не пойдешь на встречу?

— Нет. Не спрашивай, почему так. Я не терплю пустого любопытства.

Радани пожал плечами и заявил:

— Да мне как-то все равно, пойдешь ты или нет. Мое дело маленькое.

— Ты за спидометром следи и за дорогой. Здесь тебе не трасса.

— Это я уже заметил. — Через пару минут Радани сказал: — Ровно четыре километра. — Он заметно сбавил скорость.

Хурами указал на лощину между холмами.

— Едем туда. Внизу остановка!

— Проскочим ли? Надо бы посмотреть эту лощину.

— Проедем.

Радани повел машину в указанном направлении. Вообще-то он был водителем и помощником главаря банды Джамаля Файдара, но подчинялся и его заместителю Икраму Дуни. Хитрый и умный Радани ни с кем не портил отношений.

Он завел «Ниссан» в лощину и стал продвигаться через невысокий кустарник. Грунт здесь оказался каменистым, в отличие от многих других таких вот низин, где преобладали земля или песок.

Водитель остановил автомобиль, взглянул на Дуни и спросил:

— Здесь?

— Да. Выключай двигатель, фары и габаритные огни.

Радани выполнил распоряжение.

— Я поднимусь на холм. Ты здесь смотри, чтобы какой-нибудь чужак случайно не объявился, — продолжил Дуни.

— Разве местность до нас никто не осматривал?

— Это делал человек Банри. Но не мы! Будь начеку. При необходимости связь со мной только по рации. Телефон будет занят. Ты все понял, Мариф?

— Понял.

— Молодец. — Хурами вышел из машины, осмотрелся.

Ни черта не видно и совершенно тихо. Будь кто-то поблизости, он услышал бы.

Заместитель главаря банды поднялся на холм, откуда хорошо было видно русло высохшей реки, по которой, собственно, и проходила граница. На той стороне возвышенностей почти не было. Открытое плато тянулось до ближнего лесного массива. Единственная дорога пересекала границу по старой дамбе и уходила в глубину Сирии через Гураяд.

Дуни извлек из футляра ночной бинокль и поднес его к глазам. Пустая дорога была хорошо видна в зеленоватом свете. Никого не было и на плато.

Он взглянул на часы. Семь минут второго.

Встреча с саудовцем Касимом Халамом была назначена на два. Еще почти час. Но Халам мог появиться и раньше, поэтому Дуни выбрал удобную канаву, укрытую редким и, как ни странно, неколючим кустарником. Он бросил на грунт куртку, положил на нее автомат, поднял оптику и начал рассматривать плато.

В 1.34 из лесного массива действительно вышли два пикапа камуфлированного окраса без опознавательных и номерных знаков, но с пулеметами на турелях. Они двигались на приличной скорости, используя светомаскировочные устройства, соблюдая при этом дистанцию примерно метров в десять.

Дуни отыскал в памяти телефона номер, набрал его и тут же услышал:

— Да?

— Господин Халам?

— Допустим. Ты кто?

— Икрам Дуни.

— Салам, Икрам! Ты видишь нас?

— Да.

— Твои люди на месте?

— На подходе.

— Тебе не хватило ночи на то, чтобы добраться до границы?

— Мне хватило опыта, чтобы с ходу не соваться туда, где мне могут прищемить нос.

Саудовец рассмеялся и заявил:

— Хороший ответ.

Он отдал команду, суть которой Дуни не понял, но машины на иракской территории резко сбавили скорость.

— Выводи своих людей, Икрам. Передача груза должна пройти быстро. Мне надо как можно скорее уйти к друзьям.

— Да, Касим. Продолжай движение в установленном режиме. — Дуни вызвал Хурами: — Расул?

— Я, — недовольно проговорил командир боевой группы.

— Быстро на место встречи.

— То жди, то быстро.

— Чем ты недоволен, Расул? Или возомнил себя неприкасаемым, самым большим начальником? А не хочешь оказаться при кухне, командовать рабами и жрать с ними похлебку?

Хурами понял, что перегнул палку.

— Извини, Икрам, нервы.

— Плевать мне на твои нервы! Через три минуты быть на дамбе, принять у саудовцев товар, проверив его. Ты должен будешь забрать с собой и специалистов по комплексам. После передачи отход по отработанному маршруту. Специалистов в салон, наших с грузом в кузов. Я все увижу, подстрахую, надо будет, прикрою, стану идти следом. Как понял?

— Понял. Один вопрос. Порядок связи?..

— По необходимости. Вперед, Расул!

Хурами отключил телефон и рявкнул на боевиков, сосредоточившихся у пикапа:

— В машину! Выходим на дамбу. У нас три минуты!

Аман покачал головой и спросил:

— Почему такое беспокойство? И зачем кричать, Расул? Ночью звуки слышны далеко.

— Я приказал двигаться вперед, Аман! — процедил Хурами.

— Рауф еще не забрался в кузов.

— На ходу запрыгнет. Вперед!

— Хоп!

«Тойота» начала движение и через четыре минуты, немного опоздав, вышла на дамбу, посреди которой уже стоял один камуфлированный пикап. Второй замер неподалеку.

Аман остановил «Тойоту».

Из кабины вышел Хурами.

Из встречного пикапа выбрался мужчина в полевой форме.

Они подошли друг к другу.

Главарь сирийской боевой группы представился первым:

— Расул Хурами!

Саудовец ответил:

— Касим Халам. Ты опоздал, брат.

— Всего на минуту. В темноте влетел в канаву, хорошо, что колесо уцелело.

— Все же опаздывать не надо.

— В следующий раз прибудем точно в срок.

— Если этот следующий раз будет. Ну да ладно. Ты в курсе, что должен получить и кого забрать?

— Да. Икрам Дуни проинструктировал меня.

— Хоп. Зови своих людей. Передача будет осуществляться здесь.

Халам повернулся, подал знак рукой.

Из пикапа выбрались четверо мужчин. Пулеметчик и еще двое боевиков начали подавать им ящики из кузова. Саудовцы понесли их к пикапу Хурами, люди которого также спешились и готовы были принять груз.

Хурами знал, что надо делать. Он вскрывал ящики, осматривал комплексы, пусковые контейнеры.

Процедура длилась недолго.

Хурами убедился в том, что ПЗРК с комплектом ракет вполне боеготовые, хоть и старые. Видимо, они хранились где-то еще со времен войны с русскими в Афганистане, когда их поставляли туда американцы. Он поднял руку, и его люди загрузили ящики в пикап.

— Вот и все, — проговорил Халам. — Теперь у вас есть два ПЗРК «Стингер» и восемь пусковых контейнеров, не считая установленных на комплексах. Вы сможете сбить десять русских вертолетов. Это очень большие потери для них. Даже из-за одного «Ми-8» они подняли такой шум.

— И нанесли мощные авиаудары по району, откуда был обстрелян этот проклятый вертолет. Но ты, Касим, должен передать мне еще что-то.

Саудовец усмехнулся и поправил его:

— Не что-то, а кого-то! Подожди. — Он обернулся к машинам и крикнул: — Инструкторы, ко мне!

К нему тут же подошли еще четверо мужчин.

Халам представил их:

— Это расчеты комплексов. Командиры Заед Бахит и Мактум Салим, операторы Азиз Гулум и Иман Ганим. При необходимости операторы могут работать и в одиночку. Впрочем, их задача состоит в том, чтобы обучить ваших людей и отработать первые цели. Затем они должны уйти. Операторы опытные, в Ираке сбивали американские «Апачи», как мух, с первого выстрела. Эти люди должны вернуться, Икрам, так и передай Файдару. Кстати, я хотел бы поговорить с ним лично.

— Это невозможно.

— Почему? У меня есть спутниковая станция, нужен только номер твоего командира.

— Я его не знаю!

— Вы что же, не применяете здесь спутниковую связь?

— Применяем. Но сегодня не тот случай.

Халам покачал головой и сказал:

— Опрометчиво вести такой груз на приличное расстояние без связи с базой.

— По-моему, Касим, это уже наши проблемы.

Халам усмехнулся.

— Конечно, брат. Деньги за комплексы я получил. Теперь это ваше оружие. Вы можете делать с ним все, что хотите. Привет Файдару. Не забудь, что наши люди из расчетов должны вернуться. Так что берегите их.

— Я никогда ничего не забываю!

— Ну и прекрасно. — Халам взглянул на своих соплеменников. — Удачи вам здесь, братья, и скорейшего возвращения. Да хранит вас Всевышний.

— Благодарю, Касим. Мы вернемся. Вам удачи, — ответил старший всей этой группы Заед Бахит.

Халам резко развернулся и пошел к своему пикапу. Его люди, которые передавали ящики, уже были в кабине. Внедорожники начали расходиться. Они сдавали назад, каждый на свою территорию.

Отъехав на километр, Хурами вызвал на связь Дуни:

— Икрам, это Расул!

Заместитель главаря банды ответил тут же:

— Слушаю тебя, брат.

— Груз получен. Мы отошли от границы. Ждем дальнейших указаний.

— Вокруг все спокойно?

— Да.

— Тесновато у вас в пикапе?

— Ничего, саудовцы в салоне вместе со мной, а нашим не привыкать ездить в кузове. Так какие будут указания?

— Следуй в Джаман через Кутани.

— Этот маршрут длиннее того, по которому мы выдвигались сюда.

— По-твоему, мне это неизвестно? Ты получил указания, выполняй их!

— Сто двадцать километров пути, отдельные участки которого тянутся практически вдоль позиций правительственной армии?

— Расул, не рассуждай, делай!

— Могу я знать, где находишься ты?

— Нет! Продолжайте движение. Сейчас два десять. К четырем часам вы должны быть на месте, в усадьбе Файдара.

— В городе? Почему не в полевом лагере? — осведомился Хурами.

— Не надо задавать лишних вопросов. Маршрут тебе определен, следуй строго по нему.

— Надеюсь…

Дуни прервал его:

— Ты, Расул, не надейся, а исполняй приказ. Много пререкаться стал. Это плохо, за такое у нас строго наказывают. Ты понял, что тебе надо сделать?

— Я все понял.

— Удачи. В четыре часа быть в усадьбе господина Файдара! — проговорил Дуни и отключился.

Водитель взглянул на Дуни и осведомился:

— Что делаем мы?

— Достань-ка с заднего сиденья кейс.

— Минуту. — Водитель передал заместителю главаря банды кейс, внутри которого находилась спутниковая станция.

Дуни привел ее в рабочее состояние, набрал номер.

Несмотря на глубокую ночь, Файдар ответил сразу:

— Да!

— Это Дуни.

— Ты считаешь, я не знаю, кто может сейчас связаться со мной?

— Извини, что так поздно, но ты сам приказал.

— Докладывай, Икрам. Я ждал твоего звонка.

— Передача груза прошла без проблем. Халам отдал нам два ПЗРК, восемь дополнительных пусковых контейнеров с ЗУР, а также четверых специалистов.

— Как и было договорено.

— Хурами начал движение к Джаману по согласованному маршруту, хотя я считаю его далеко не безопасным.

— Из-за близости позиций сил Асада?

— Да.

— А я считаю, что этот маршрут самый безопасный. Русская разведка не будет отслеживать районы дислокации правительственных войск. Впрочем, все согласовано. Не надо вновь поднимать этот вопрос.

— Еще Хурами удивился, что ПЗРК, ЗУРы и специалистов следует доставить не к тебе в усадьбу.

— Это не его дело.

— Примерно так я ему и сказал. Джамаль, Расул последнее время держится заносчиво, высокомерно, позволяет себе пререкания, высказывает собственное мнение, никому не нужное.

— Я в курсе, но он у нас лучший командир группы. В бою с ним не сравнятся ни Салим Шабал, ни Тахир Касари, ни Фарид Даури.

— Почему мы должны терпеть его выходки?

— Водитель нас слышит?

— Только то, что говорю я.

— Тогда молчи. У меня есть подозрения, что Хурами пытаются перекупить. Кто конкретно, пока неизвестно, но это Абдель либо Насир. Если ему предложат приличные деньги, то он уйдет. Вернее, попытается это сделать. Ведь отпустить его мы не можем. Он слишком много знает. Поэтому мы используем его группу вместе с зенитчиками. Затем вопрос с Расулом будем решать кардинально. Нам придется убрать его. Но так, чтобы это не вызвало негативных последствий в нашем отряде. Подумай, как это сделать.

— Я понял. Это верное решение. Я подумаю, как реализовать его.

— Вот и отлично. Ты установил Хурами время прибытия ко мне?

— Да, четыре часа. Но скорее всего группа выйдет к Джаману раньше, если, конечно, не произойдет ничего непредвиденного.

— Значит, два часа на отдых у меня есть.

— Хурами не обязательно встречать тебе лично.

— Хурами — нет, а вот наших друзей из Саудовской Аравии это да! Без них мы не сможем использовать ПЗРК.

— Джамаль, Халам настаивал на том, чтобы его люди вернулись живыми и невредимыми.

— Не тебе мне объяснять, что все на этой грешной земле решает Всевышний. Мы не можем повлиять на то, что предопределено судьбой. Чему быть, того не миновать.

— Я все понял. Выезжаю следом за Хурами.

— Держи дистанцию не менее километра. Русские раньше не поднимали беспилотники по ночам, да и спутники не могли дать четкую информацию. Теперь они получили аппараты «Беркут», увеличили число спутников. Ситуация изменилась. Одна машина их не особо заинтересует, а вот две, тем более пикап и внедорожник, — это уже колонна. Русские злы на нас за сбитый вертолет. Никто не знает, как они поступят, зафиксировав пару машин, следующих от границы с Ираком в направлении Ракки. Для русских поднять самолет из дежурного звена ничего не стоит. Ты понял, что я имею в виду?

— Конечно, Джамаль.

— Да поможет тебе Всевышний. До связи!

— До связи! — Дуни, довольный решением Файдара по Хурами, криво усмехнулся, уложил станцию в кейс, бросил его на заднее сиденье и обратился к водителю: — А теперь, Мариф, давай-ка выезжай на дорогу. Ты слышал, о каком маршруте шла речь?

— Да.

— Вот тебе на всякий случай карта. Там он обозначен. Следуй за пикапом, но держись не ближе километра от него.

— А как я определю, где находится пикап? Дорога-то видна метров на триста, никак не больше.

— А это на что? — Дуни прикрепил к стеклу навигатор, на котором светилась перемещающаяся точка.

Сзади на удалении в восемьсот метров виднелась вторая.

— Вторая точка это мы, первая соответственно пикап. Сейчас ты сблизился с ним до восьмисот метров. Увеличь дистанцию и постоянно ее контролируй.

— Это совсем другое дело. Ты продумал все, Икрам.

— Все, Мариф, продумать невозможно. Я всего лишь принял обычные меры контроля.

Радани снизил скорость и неожиданно спросил:

— Вы с хозяином решили убрать Хурами?

Дуни не смог скрыть удивления. Неужели водитель каким-то чудесным образом услышал слова главаря банды и своего непосредственного начальника?

— С чего ты взял?

Радани ухмыльнулся и ответил:

— Я не слышал вашего разговора, вернее, того, что говорил хозяин, но по твоему тону понял, что речь шла именно о Хурами. Догадаться было нетрудно. Он стал весьма высокомерен, позволяет себе обсуждать с подчиненными действия господина Файдара, да и твои тоже. Человек из его группы недавно сказал мне, что Хурами с кем-то долго говорил по телефону, при этом упомянул сумму в двести тысяч долларов. Тогда я и подумал, что именно Расул может предложить кому-то за такие деньги?

— Тебе известна сумма, которая лежит на его счету в Катаре?

— Нет, но разговор шел о наличных. За что?

— Мариф, тебя это не касается. Но ты обязательно доложи господину Файдару об этом разговоре.

— Я так и хотел поступить, но тут поездка. Не успел.

— Сообщи, когда приедешь. Не забудь.

— Не забуду. Значит, я прав. Хурами осталось жить недолго. Он собрался переметнуться к другим? К нашим конкурентам?

— Без комментариев. Все вопросы относительно Хурами адресуй своему начальнику. Ты же его помощник. А сейчас следи за дорогой и не отставай от пикапа. Ты удалился от него на тысячу сто метров.

Сто двадцать километров колонна преодолела за полтора часа. В 3.40 она прошла квартал города Джаман, подконтрольного боевикам ИГИЛ, а потом подкатила к усадьбе Джамаля Файдара.

На последнем этапе марша «Ниссан» догнал «Тойоту» и двигался в десяти метрах от нее. К усадьбе обе машины подъехали одновременно. Их приближение было замечено, и ворота открылись. Пикап и внедорожник оказались во внутреннем дворе. Охрана закрыла ворота и застыла у столбов, глядя на прибывших подельников.

Мужчины вышли из машин.

Хурами с усмешкой взглянул на Дуни и проговорил:

— Ты находился рядом при передаче ПЗРК, но не вышел к дамбе, потом ехал за нами, но выдерживал солидную дистанцию. Икрам, неужели ты боялся, что тебе придется вступить в бой, если обстановка изменится и проявится реальная угроза?

— Не много ли ты берешь на себя, Расул? Не тебе обсуждать мои действия. Не забывай, что я выше тебя по должности, и относись ко мне с почтением.

— Выше? Ну да, ты же заместитель господина Файдара. Непонятно только, за каким шайтаном ему нужен заместитель, когда все вопросы решают боевые группы. Кстати, больше всех делает именно моя.

Дуни побагровел, но сдержался.

Во двор вышел Файдар. Боевики покинули пикап. Выбрался из внедорожника и Радани. Тут стало не до перебранки.

Файдар, демонстративно игнорируя Хурами, подошел к Дуни и спросил:

— Все в порядке, брат?

— Да, Джамаль. Хурами сделал так, как и было задумано.

— Хоп! — Файдар как бы не замечал командира боевой группы, который стоял, сощурив глаза и кусая губы.

Он подошел к саудовцам, представился и попросил их сделать то же самое.

Зенитчики назвали свои имена и должности.

Главарь банды повел разговор с Бахитом, старшим этой группы.

— Я хотел бы, Заед, чтобы ты показал мне комплексы и объяснил, что там к чему.

— Но их смотрел господин Хурами.

— Я тебя прошу, Заед!

— Хорошо. Но для этого надо разгрузить пикап.

— Конечно! — Файдар щелкнул пальцами.

Боевики, которые выезжали в Хурами, сняли с кузова груз и выставили его перед хозяином.

Бахит открыл самый большой ящик. Там находились комплексы с причудливыми антеннами-решетками. Саудовец вытащил оттуда «Стингер» с установленным пусковым контейнером, прикрепил оборудование, прицел.

Потом он поднял комплекс, положил его себе на плечо и начал объяснение:

— Я как оператор самостоятельно визуально обнаруживаю цель — низколетящий самолет или вертолет, потом активирую аппаратуру «свой-чужой», которая закрепляется на поясе. Но в наших условиях «своих» нет, значит, эта система не нужна. Я включаю пусковые цепи ракеты, прицеливаюсь и нажимаю на спусковой крючок.

— Что, можно пускать ракету, всего лишь направив комплекс в сторону цели? — поинтересовался Файдар.

— У ракеты есть головка самонаведения. Она захватывает цель и подает звуковой сигнал. Еще начинает вибрировать оптический прицел, к которому я прикладываюсь щекой. Если это произошло, то это значит, что ПЗРК захватил цель. Я нажимаю на спусковой крючок и отхожу в безопасное место. Пустой контейнер отсоединяется от пусковой рукоятки и выбрасывается. Вставляется новый с ракетой. Это вам не нужно, но скажу, что есть еще одна кнопка. С ее помощью производится корректировка гироскопа. Вот она. Бахит показал ее, опустил комплекс и добавил: — «Стингер» поражает цели на высоте до трех тысяч восемьсот метров. Но чтобы наверняка, лучше стрелять по машинам, летящим ниже. Вертолеты и самолеты имеют системы оповещения об атаке. Пилоты могут провести противоракетный маневр либо выпустить тепловые ловушки. Этого достаточно, господин Файдар?

— Вполне, — сказал главарь банды. Он так и не понял принцип работы комплекса, но сделал вид, что ему все ясно, и заявил: — Не такая уж и сложная штука.

— Но на подготовку оператора, производящего пуск, требуется время.

— Сколько?

— Толковому человеку вполне хватит нескольких дней.

— Я выделил для обучения самых толковых бойцов, как ты и сказал.

— Значит, все будет в порядке, — проговорил Бахит и уложил комплекс в ящик.

Саудовцы были размещены в отдельном старом доме, стоявшем на территории той же усадьбы. Утром они должны были приступить к подготовке операторов из числа подчиненных Файдара.

Сам же главарь прошел в самую большую комнату нового здания и распорядился позвать к нему заместителя.

Дуни проводил саудовцев, пришел к главарю и сказал:

— Ты звал меня, Джамаль.

— Да. До тебя заходил Радани, рассказал кое-что интересное о нашем храбром воине и лучшем командире Расуле Хурами. Похоже, он действительно продался конкурентам. Но вот кому именно? Абделю? Шакиру?

— А может быть, спецслужбам?

— Асада?

— Асаду, американцам, а то и русским. Такому агенту многие охотно выложили бы круглую сумму.

— Радани говорил о двухстах тысячах долларов.

— Скорей всего, это плата за то, что он уже сделал. А что мог сотворить Расул во вред нам? Что было оценено в двести тысяч долларов? Он открыл кому-то местонахождение нашей базы?

— Абдель и Шакир давно знают, где она расположена. Я вот думаю, как бы этот пес не передал информацию по ПЗРК!

— Хурами не мог это сделать. Он ничего не знал о цели поездки на границу с Ираком.

Файдар задумался, затем внимательно взглянул на заместителя и спросил:

— Помнишь, на последнем совещании я говорил о том, что скоро у нас будет своя система ПВО?

— Да, припоминаю. Это было сказано вслух.

— А Хурами придал этому значение. Он связался с теми людьми, к которым решил переметнуться, обещал пробить данную тему и запросил аванс за информацию. Да, вот эти самые двести тысяч. Расул не знал, откуда и как мы получим ПЗРК, но был в курсе, что они у нас появятся.

— Но это значит, что он сегодня же сбросит всю информацию своим новым хозяевам, неизвестным нам. Если уже не сделал этого.

— Нет. Не думаю, что он будет передавать информацию, пока не получит все обещанные деньги. По дороге Хурами звонить никому не мог. Этот разговор услышали бы водитель и саудовцы. Здесь же по приходе колонны командир отряда Наби Максар привел в действие постановщик радиопомех. Из усадьбы по сотовому телефону позвонить невозможно, обычные радиостанции не работают, спутниковой же у него нет.

Дуни достал свой телефон, включил его и сказал:

— Да, связь действительно заблокирована.

— Ты что, не веришь мне?

— Извини, я просто проверил. Так же наверняка поступил и Хурами.

— Он убедился в том, что со своими новыми хозяевами связаться не может. Что будем делать?

— Ждать.

— Верно. Скорее всего, утром он попытается под любым предлогом выехать из усадьбы. Уже в ста метрах от нее этот тип получит возможность связаться с Вашингтоном или Москвой, тем более с Эр-Раккой.

— А если вдруг генератор выйдет из строя?

Файдар отрицательно покачал головой и заявил:

— Ты же знаешь, у нас самая современная техника. Она не подведет.

— Если этой технике не помочь.

— Что ты хочешь сказать?

— Хурами может вывести из строя генератор, расположенный на террасе твоего дома. Охрана на него внимания не обратит, он же свой, командир боевой группы.

— Но это сразу обнаружится.

— Он успеет сбросить информацию. На это уйдет всего пара минут. Даже меньше.

Файдар взял с ковра, на котором сидел, радиостанцию, щелкнул тумблером.

— Шайтан, связи же нет! А ну-ка выйди на террасу, прикажи охране вызвать командира отряда.

— Сюда?

— Да. А пока он будет со мной, посмотри за генератором.

— Хоп. — Дуни ушел.

Вскоре в комнату шагнул Наби Максар со слегка помятой физиономией.

— Ты уже завалился спать? — спросил Файдар.

— Да, все дела сделаны. Воинам, кроме охраны, объявлен отбой.

— Где сейчас Расул Хурами?

— Когда уходил, он спал на соседнем матрасе. Мы с ним расположились в дальней комнате, рядом с саудовцами.

— Спал, говоришь?

— Может, засыпал.

— Но находился в старом доме?

— Да. А почему это так интересует тебя, Джамаль?

Файдар скривил физиономию.

— Не перебивай и отвечай на вопросы.

— Ничего не понимаю. Но подчиняюсь.

— Посмел бы ты не подчиниться! Когда Хурами лег спать?

— Как только поужинали на скорую руку, он спросил, где ему отдохнуть. Я ответил, мол, у меня располагайся. Хурами и ушел в комнату. Когда я туда забрел, он уже спал.

— И из комнаты не выходил?

— При мне нет.

— Но ведь ты успел уснуть. Он мог выйти из комнаты незаметно для тебя.

— Нет, не мог. Я не успел уснуть до твоего вызова.

— Так, да? Хорошо. Подними одного воина и выстави его на пост у генератора. Чтобы никто без моего личного разрешения не мог подойти к нему.

— Пост у генератора? Но зачем?

— Исполняй, Максар!

— Извини, Джамаль, но почему ты не хочешь объяснить, что значат твои непонятные действия? Ты чего-то опасаешься? Конечно, ты вправе ответить мне, не суй, мол, нос не в свое дело. Однако тебе не следует забывать о том, что все боевые группы подчинены мне.

— Я объясню, — смягчился главарь банды. — Но завтра, Наби. Прости за грубость. Нервы разыгрались.

— Но хоть скажи, нам кто-то или что-то угрожает? Может быть, стоит принять повышенные меры безопасности?

— Нет, не надо. Нам ничего и никто не угрожает. По крайней мере сегодня. Ступай, выстави пост и отдыхай!

— Все это очень странно.

— Ступай, Наби.

Командир отряда ушел.

Спустя десять минут вернулся Дуни и доложил:

— Максар выставил пост.

— Хорошо.

— Может быть, возьмем Хурами прямо сейчас, пока он спит?

— А смысл? Что предъявим?

— Показания Радани.

— Хурами скажет, что это клевета. У тебя есть запись его телефонного разговора, где фигурируют деньги?

— Нет. Но зачем она нужна? По-моему, и так предельно ясно, что Хурами надо убирать.

— Ты забываешь, что у него двадцать верных бойцов, десять из которых сейчас находятся в усадьбе. Я просил тебя подумать, как это сделать, но вижу, что ты проигнорировал мою просьбу.

— Я считал, что на это еще есть время.

— А его, исходя из показаний моего помощника, нет! Следовательно, решения буду принимать я. Мы можем убрать Хурами, только взяв его с поличным. Когда он попытается выйти на связь с теми личностями, которым продался.

— Но тогда будет поздно. Он же передаст им информацию по ПЗРК.

— Нет, Икрам. Хурами не идиот. Он сообщит, что у него есть информация, и затребует всю сумму.

— Ему ответят, что деньги переведены.

— Вот этого уже будет достаточно, чтобы прервать милую беседу и взять Хурами под стражу. Ненадолго. Приговор предателям у нас один — смерть. Выносится он быстро.

— Но чтобы обвинить его, по твоим же словам, нужна запись переговоров Хурами с этими личностями, неизвестными нам.

— Правильно. У нас есть прослушивающее устройство высокого качества. Оно способно работать на дальности до километра в определенном направлении и записывать все в радиусе двухсот метров. Мы услышим даже, как в сортире будут подмываться наши воины. Мало того, аппаратура способна идентифицировать голос. Нам не надо даже выставлять прослушку. Достаточно привести ее в действие и скрытно смотреть за Хурами. Далеко от усадьбы он не пойдет, если наши подозрения оправданны. Да, в принципе, утром можно будет и выключить генератор. Тогда вообще работа упростится. Ею займешься ты, а за Хурами присмотрит Радани. С самого подъема. С восьми часов. Ты меня понял?

— Да, Джамаль.

— Хорошо. Отдыхай. На сон осталось всего четыре часа.

— Этого достаточно.

— Аппаратура прослушивания в моем сейфе. Он открыт. Забери ее и иди отдыхай. Радани предупрежу я сам. Все!

— Да, Джамаль.

Дуни забрал прибор, весьма напоминающий дозиметр. В него вставлялась небольшая антенна. При желании эту штуковину можно было спрятать в одежде.

— Спокойной ночи, Джамаль, — сказал Дуни и прошел в комнату, отведенную ему Файдаром на мужской половине нового большого дома.

Стрелки часов показывали без пяти четыре. За окнами было уже светло. Но все еще крепко спали.

Дуни прилег и тут же вырубился. Ведь он не спал целые сутки.

Глава 3

Сирия, 29 июля, среда

Два подержанных, изрядно побитых пикапа остановились на дороге, зажатой с обеих сторон двумя большими продолговатыми холмами. Когда-то в древности здесь находился аванпост некоего племени, и эта местность называлась Ворота Дьявола.

Со временем племя исчезло, а название и холмы остались. Их вершины окружали рвы, уже изрядно заплывшие. От холмов на север и юг тянулись валы. Все остальное разрушило время.

Главарь боевиков Алим Сайфур, находившийся в передовом пикапе, взглянул на часы. Было 4.20. Его группа подъехала сюда вовремя, как и планировалось.

Сайфур призывно махнул рукой. К нему подошли помощник Хасан Шамар, командир первого отделения Язид Дамри и второго — Муса Кубар. Рядовые бойцы остались в кабинах и в кузовах. Команды на спешивание отдано не было.

— Как вам, братья, это место для засады? — осведомился Сайфур.

— Лучше не придумаешь, — проговорил Дамри.

Кубар покачал головой и заявил:

— Но это поймет и тот офицер, который будет сопровождать «УАЗ». Он наверняка примет меры.

— Какие именно? Объехать этот участок невозможно. Надо вернуться обратно в Барав и выдвигаться к Хуману со стороны Хмеймима. По данным нашего агента, внедренного в охранение российской базы, командиру отделения сопровождения поставлена задача идти с русскими в Барав, а оттуда — в Хуман по параллельной дороге, то есть этой самой, на которой мы стоим. Из Хумана они должны возвращаться в Хмеймим.

Дамри усмехнулся и заявил:

— Вряд ли русские дождутся своих медиков. Как будем работать, Алим?

— Тот же агент сообщил, что российские медики поедут на санитарном «УАЗе». Их будет сопровождать БТР с отделением правительственных войск из состава бригады охранения базы. Обычно построение в таких случаях простое, впереди автомобиль, за ним транспортер. Солдаты на броне, не считая механика-водителя и пулеметчика. Мы рассредоточимся на холмах. Отделение Дамри займет северный, Кубара — южный. Вперед вышлем дозорного для обнаружения колонны на подходе. Я буду вместе с Дамри, со мной помощник. Как только санитарная машина окажется между холмами, гранатометчик Кубара выстрелит по бронетранспортеру. Солдат погасят пулеметчики. Одновременно перед санитарной машиной разорвутся гранаты, выпущенные из подствольников. Мы заставим «УАЗ» остановиться. К нему с двух склонов выйдут группы захвата по четыре человека. Их состав определят командиры отделений. Пять, от силы десять минут, и колонна будет уничтожена.

— Медперсонал брать в заложники будем? — спросил помощник главаря отряда.

— Мохаммед Аль-Забар приказал уничтожить медиков и охранение, забрать вакцину и оборудование, которые пригодятся нам.

— Но за заложников можно получить хорошие деньги.

— Я тоже так считаю, но у Аль-Забара другое мнение. Заложники, конечно, хорошо. Но если мы станем торговаться с русскими, то их разведка наверняка нас раскроет. Они начнут подготовку силового варианта освобождения заложников. А это очень серьезно. В Сирии находится русский спецназ. Он уже проявил себя в Пальмире, в буферной зоне, где была захвачена огневая группа турок, да и у Эль-Рувана. Там, если помните, русский спецназ уничтожил особую команду ПВО, захватил средства противовоздушной обороны и ликвидировал известного полевого командира Курмани. Результатом этого стало наступление правительственных войск и ополчения. Группировка Курмани была полностью разгромлена. Асадовцы прорвали блокаду Эль-Рувана. Мохаммед Аль-Забар не хочет, чтобы против нас начал действовать русский спецназ. А это возможно лишь тогда, когда медики и отделение правительственных войск будут уничтожены до последнего человека. Судя по тому, что в Хмеймиме не отменили выезд медицинской бригады, русским неизвестен замысел Аль-Забара. Иначе они не выпустили бы своих людей с базы. Значит, неверные не узнают, кто расправился с их медиками. Мы же за эту операцию получим хорошие деньги, которые нисколько нам не помешают. Поэтому всех в колонне уничтожаем.

Командиры отделений пожали плечами.

— Пусть будет так, — проговорил Дамри.

— Когда ожидать колонну? — спросил Кубар.

— Медицинская бригада должна выехать с базы в восемь часов. На КПП к санитарной машине присоединится бронетранспортер с отделением солдат. До Барава от Хмеймима двадцать километров. Колонна пройдет их минут за десять. Ориентировочно с девяти часов медики начнут работу в селении. Сколько она продлится, неизвестно. Думаю, где-то до полудня. Народу там осталось не так много. А что такое вакцинация? Укол, на который уходят секунды. Если обед медики устроят в Бараве, то выедут оттуда около четырнадцати часов. До места засады восемь километров. Но они могут перенести обед в Хуман, тогда уйдут из Барава на час раньше. В любом случае с одиннадцати часов мы должны быть в полной готовности встретить колонну. Сейчас осмотр холмов, выбор позиций, оборудование их при необходимости, выставление дозоров и отдых до десяти. Затем завтрак и рассредоточение по выбранным позициям. Связь используем в режиме дальности до пятисот метров и только при крайней необходимости. Пикапы отогнать за южные холмы и замаскировать. Это все. Вопросы ко мне?

Ни у помощника, ни у командиров отделений вопросов не было.

— Свободны! — распорядился Сайфур.

Дамри и Кубар приказали своим людям спешиться и собраться у холмов. Водители должны были отогнать машины за южные скаты высот и вернуться к отделениям.

К работе боевики приступили на рассвете. Ровно в шесть часов Дамри и Кубар доложили командиру о выборе позиций, не требующих дооборудования и вполне подходящих для атаки колонны. Они сообщили и о выставлении дозоров.

Алим Сайфур с Хасаном Шамаром обошли вершины холмов. Осмотром позиций они остались довольны и отправились на северный холм, где боевиками Дамри был подготовлен командный пункт. Сайфур разрешил людям отдых и приказал помощнику настроить спутниковую станцию.

До селения Мугур, где находился штаб Мохаммеда Аль-Забара, было немногим более сорока километров. Отряд вышел оттуда, туда же он должен был и вернуться.

В 7.0 °Cайфур вызвал на связь Аль-Забара:

— Аяр, я Кор!

— Да, Алим! Слушаю тебя!

— Мы на месте, готовы встретить гостей.

— Позиции?..

— На холмах.

— Посты раннего обнаружения?

— Выставлю с десяти часов.

— Охранение?

— В обычном режиме.

— Техника?

— В укрытии, замаскирована.

— Следы присутствия?

— Я проверял, не оставили. Осматривал холмы, с дороги они выглядят чистыми. Нас не видно.

— Хорошо. Будь на связи. Мне должны сбросить информацию, как только санитарная машина выйдет за пределы охраняемой зоны. Я сообщу тебе об этом. Далее, по мере поступления данных из Барава, уточню время выхода колонны к вам.

— Понял, командир, — ответил Сайфур.

— Ты продумал порядок действий?

— Да. Один вопрос.

— Слушаю.

— Задача остается прежней?

— Да. Уничтожение медиков, захват препаратов, спецоборудования, шприцов и других медицинских средств для вакцинации. С ними отход в Мугур. Помни, Алим, все надо сделать быстро. Уничтожить бронетранспортер с солдатами, покончить с бригадой медиков, забрать содержимое санитарки. Машину сжечь. Но главное — это быстрый отход в рощу у Мугура.

— Сорок километров мы пройдем максимум за полчаса.

— Надо быстрее. В общем, с момента первого выстрела и до выхода в рощу у тебя всего сорок минут.

— Трудно выполнить.

— Нет, за это время ты сможешь скрытно и безопасно отойти от места засады. Жители Хумана могут услышать взрывы. Они сообщат об этом в Хмеймим. Русские работают оперативно. Они поднимут вертолеты. Но сделать все мгновенно даже русские не в состоянии. По моим расчетам, получается, что на выход к месту засады им потребуется от пятидесяти минут до часа. Так что если ты не хочешь попасть под ракеты российских «Ми-24», то укладывайся в сорок минут.

— Русские не будут бить на поражение, пока не убедятся в том, что мы не взяли заложников.

— Верно, по пикапам они стрелять не будут. Вертолеты перепашут все вокруг, да так, что ни проехать, ни пройти дальше вы не сможете. А рядом высадится группа спецназа. Кто-то осмотрит место засады, обнаружит трупы. Мне продолжать?

— Не надо, — проговорил Сайфур. — Против спецназа мы ничего не сможем сделать.

— Да тебе в случае обнаружения не спецназ будет страшен, Алим.

— А кто же? — осведомился главарь банды.

— Ты должен понимать, что я не могу допустить, чтобы русские взяли хоть кого-то живым. У меня есть определенные сомнения в том, что твои воины будут сражаться до конца. Если ты засветишься, то я вынужден буду отдать приказ минометному расчету расстрелять вас. Я не хочу этого делать, но мне придется так поступить. Поэтому повторяю, Алим, постарайся сделать дело и вернуться в безопасное место в течение сорока минут с момента начала атаки.

— Я понял!

— Ты хорошо понял? Правильно?

— Да, господин Аль-Забар.

— Мне не надо напоминать тебе о том, что семьи твоих воинов и твоя собственная находятся под усиленным контролем?

— Не надо.

— Мы братья, Алим, но законы новой жизни, священной войны во имя Всевышнего, за будущее великого халифата очень жестоки. Не я их придумал. Но все мы обязаны соблюдать эти законы и будем это делать. Я верю, что ты и твои воины справятся. Отряд вернется, и все будут поощрены. Ты особо. Задача-то простая, Алим! Необходимы согласованность, точность и быстрота работы на всех этапах. Согласись, не так уж и много.

— Согласен.

— Еще вопросы есть?

— Нет, господин Аль-Забар.

— Удачи! До связи.

— До связи, — сказал главарь банды, отключил станцию, развернул на земле спальный мешок и улегся на него.

7.00. База Хмеймим

Смирнов, Курко и Соболь вчера вечером все же сумели провести командира группы и выпили. Не хотели много, только для расслабухи. Но всегда получается одинаково. Стоит принять первые сто граммов, а дальше пойдет на автомате. Так что посидели прилично. Оттого Соболь вновь страдал похмельем. Хорошо еще, что кросс сегодня не бежать.

После завтрака, в 7.20, Смирнов подвел свою группу к штабу, где бойцов уже дожидался санитарный «УАЗ». Возле него стояли водитель-сержант, врач Галина Авдеева и милые медсестрички Соня и Лена.

Авдеева удивилась, завидев бывшего жениха в полной экипировке и в сопровождении двух таких же бойцов. Они никак не были похожи на сторожей.

Смирнов улыбнулся.

— Привет, Галя! Как первые впечатления от нового места?

— Прекрасно. А тебя чего сюда занесло? Что это за форма? Я раньше такую только в кино видела.

— Ты же наверняка не любишь военные фильмы. Вам, дамочкам, подавай душещипательные, наивные до предела мелодрамы.

— Я не люблю ни военные фильмы, ни мелодрамы, ни детективы.

— Тогда тебе совсем нечего смотреть по телевизору.

— Меня книги интересуют. Но не та лабуда, которой заполнены полки магазинов, а классика, как русская, так и зарубежная.

— А ты эстет.

— Ты не ответил на вопрос.

— Это насчет формы?

— Да.

— А какая тебе разница?

— Что-то мне подсказывает, Боря, что твое появление здесь и сейчас далеко не случайно.

Разговор был прерван появлением полковника Северцова.

Он поприветствовал медперсонал, потом повернулся к Смирнову и спросил:

— Готовы?

— Так точно, товарищ полковник.

— Отойдем! — Северцов отвел старшего лейтенанта к курилке.

Авдеева с удивлением смотрела на них.

— Хреновая информация, Боря, прошла, — сказал полковник.

— От кого?

— От сирийцев.

— О чем информация?

— Кто-то очень интересуется выходом медицинской бригады.

— Кто именно? — спросил Смирнов и достал пачку сигарет. — Разрешите? Вроде у курилки стоим, здесь по всем законам можно.

— Не бережешь ты свое здоровье.

До сих пор слабый ветерок дул с долины, со спины Северцова, но неожиданно изменил направление на сто восемьдесят градусов.

Полковник подозрительно посмотрел на старшего лейтенанта и заявил:

— А ну дыхни!

— Не понял!

— Это я не понял. Дыхни, говорю, но не демонстративно.

Смирнову пришлось дышать.

Северцов, конечно же, учуял перегар, еще вполне свежий.

— Пили вчера? — осведомился он.

— Если честно, то чуть-чуть, по сто пятьдесят граммов.

— Повод?

— Понимаете, это связано с Авдеевой. Но если я буду подробно рассказывать, то мы не успеем вовремя выехать.

— Ты говоришь про врача Галину Павловну Авдееву?

— Так точно.

— А как?..

— Долгая история, Александр Сергеевич, и печальная. Давайте о ней после возвращения.

— Но подробно.

— Так точно.

— А за употребление — выговор! Всем.

— Кому всем?

— Соболю, естественно. Без него ты не стал бы пить. Да и Курко.

— А ему-то за что?

— Для профилактики, чтобы не шлялся за командиром группы по базе.

— Все-то вы видите!

— Должность у меня такая.

— Так закурить разрешите?

Северцов посмотрел на часы:

— Кури, черт с тобой. У нас есть пять минут.

На аллее показался майор Жилин.

Смирнов покосился на Северцова и попросил:

— Александр Сергеевич, вы только о перегаре командиру группы не говорите.

— У нас здесь детский сад?

— У нас, конечно, гораздо веселее, и все же.

— А то он сам не почувствует!

— Если сам, то другой разговор.

Жилин подошел, посмотрел на Смирнова и осведомился:

— А что это у тебя, Боря, вид как с похмелья?

Северцов рассмеялся.

— Ну и глаз у тебя, Сергей!

— Да ясно, что эта троица, вчера получившая задание, вечерком выпивала. Этот факт на роже у Соболя написан. На него же вообще страшно смотреть. А я о чем предупреждал, Боря?

— Виноват, готов понести наказание. Хотя я уже получил выговор от товарища полковника, а по уставу за одно и то же нарушение дважды не карают.

— Я поговорю с тобой, как вернетесь.

— С удовольствием.

Смирнов прикурил сигарету и показал Жилину на Северцова. Мол, не вам запрещать. Мне начальник постарше разрешил.

Командир группы покачал головой.

— Договоришься ты! А мы-то тебя к званию, к ордену представили.

— Заметьте, я никого ни о чем не просил.

— Стоп! — повысил голос Северцов. — Давайте по делу. Итак, наш информатор сообщает, что интерес этот проявляет банда примерно рыл в пятнадцать, которая вполне может устроить засаду и атаковать колонну!

— Где именно, информатор, конечно же, не сообщил, да?

— Он не знает этого, но понятно, что на дорогах либо в селениях. Второе не столь вероятно. Хотя если банда состоит из местных жителей, то пути отхода они знают.

Смирнов вздохнул и спросил:

— Опасный участок с утра смотрели?

— Нет, не получилось. Второго отделения сирийцев там не будет, у них не хватает людей. Так что придется вам все делать самим.

— Новости одна лучше другой. Хреново.

Северцов пожал плечами.

— Что ты хочешь, война.

— Война войной, а с чего духи решили именно на бригаду медиков напасть? Ведь у них тоже семьи. Наши лечат всех, не только баб и детей, но и мужиков, не разбираются, сторонник ты Асада или головорез из ИГИЛ.

В разговор вступил Жилин:

— Думаю, духи могут выбрать целью медицинскую бригаду хотя бы потому, что это легкая добыча. Отделение правительственных войск для них не противник. А о том, что медиков будет сопровождать российский спецназ, у боевиков, видимо, данных нет.

— Майор прав, — сказал Северцов. — Главарь банды, имени которого мы не знаем, скорее всего решил показать влиятельным людям, приближенным к руководству ИГИЛ, что и его бравые ребята способны вести борьбу с неверными. А тут такой случай. Но повторяю, подтверждения того, что нападение готовится реально, у меня нет и у сирийской разведки тоже. Всего лишь предположение агента. Но уже то, что духи потенциально могут нанести удар по колонне, вынуждает нас принять все необходимые меры для снятия проблемы. — Северцов посмотрел на старшего лейтенанта и заявил: — Так что, Боря, на тебе ответственность за жизнь наших милых медиков. Идемте к ним. Уже пора выезжать. А историю с Авдеевой ты, кобель борзой, мне обязательно поведаешь!

— Я могу прояснить ситуацию, — проговорил Жилин.

— Нет, Сережа. Я хочу услышать эту сагу из уст нашего доблестного офицера и злостного нарушителя дисциплины Бори Смирнова. К машине, товарищи!

Они подошли к санитарке.

— Это, Галина Павловна, старший лейтенант Смирнов, скоро капитан, кавалер многих правительственных наград, один из лучших офицеров боевой группы спецназа «Байкал». С ним старший лейтенант Курко и прапорщик Соболь. Тоже люди опытные, настоящие профессионалы, мастера своего дела, — проговорил Северцов.

Галина посмотрела на Смирнова с таким изумлением, что тому даже неловко стало.

Северцов же продолжил:

— В целях вашей безопасности при исполнении благородной миссии в боевых условиях мною принято решение выделить для вашей непосредственной охраны этих людей. Насколько я понимаю, вы, Галина Павловна, знакомы со старшим лейтенантом Смирновым?

— Знакома. Хотя это в прошлом.

— Кто знает, где граница между прошлым и настоящим? — заметил Смирнов.

— Да ты прямо настоящий философ, Боря, — с улыбкой сказал Северцов.

— Поневоле станешь таковым, сидя одинокими холодными или жаркими вечерами в пустой квартире или, как здесь, в отсеке.

— Никогда бы не подумала, что Смирнов может быть офицером спецназа, — проговорила докторша.

Жилин усмехнулся.

— И не простого спецназа, а элитного. Похоже, вы совершенно не знаете Смирнова.

— Это с какой стороны посмотреть.

— Все! — повысил голос Северцов. — Галина Павловна, ваша задача вам известна. Я имею в виду не саму миссию, а порядок перемещения и соблюдение мер безопасности в населенных пунктах. Вы здесь впервые, поэтому считаю нужным еще раз напомнить важную вещь. В Сирии, Галина Павловна, идет война. Тот местный житель, который сейчас встречает вас улыбкой, через секунду легко выстрелит вам в спину.

— Или в шикарную грудь, — добавил Смирнов.

Авдеева стрельнула взглядом в его сторону и резко заявила:

— Моя грудь тебя совершенно не волнует!

— Если бы это было так.

— Прекратите! — Северцову вновь пришлось повысить голос. — Значит, так. Во время движения и работы на месте вы, Галина Павловна, обязаны выполнять любые требования старшего лейтенанта Смирнова. Да и вся ваша бригада. Ибо он отвечает за вашу безопасность и жизнь.

— Любые требования, говорите, товарищ полковник?

— Я не имею в виду… Впрочем, вы и сами все поняли. Да и старший лейтенант Смирнов не допустит бестактности.

— Вы плохо его знаете. Но извините. Мне все понятно.

— Будьте предельно собранны. Обстановка в населенных пунктах, да и на дорогах, может измениться мгновенно.

— Вы говорите так, словно обладаете информацией о том, что на нас готовится нападение.

— Я не обладаю такой информацией. Если бы у нас были подтвержденные данные о подготовке боевиками террористической акции против вас, то, не сомневайтесь, ваш выезд был бы отменен. Вопросы ко мне, Галина Павловна?

— У нас нет вопросов.

— Смирнов?

— Никак нет, товарищ полковник.

Северцов посмотрел на часы.

— Семь пятьдесят пять. Располагайтесь в машине. Ты, сержант…

— Сержант Болотов Юрий, отдельный батальон спецохраны.

— Ты же, сержант Болотов, ровно в восемь начинай движение к КПП сирийских частей охраны базы. Все твои действия по команде старшего лейтенанта Смирнова.

— Понял, товарищ полковник.

— С Богом. Вперед!

Все заняли места в машине. Авдеева устроилась непосредственно у кабины. При желании она могла даже обнять Смирнова. Впрочем, судя по виду женщины, подобного стремления у нее пока не возникало.

За ней сидели медсестры и Курко с Соболем. Прапорщик после завтрака немного отошел и пытался разговорить Соню. Та вроде как была не против, но не решалась флиртовать под строгим взглядом Авдеевой.

Смирнов занял место старшего машины и приказал водителю:

— Вперед, сержант! У КПП сирийцев короткая остановка. До него идем без задержек, наши пропустят.

— Понял. КПП у выхода на дорогу, ведущую до поселка Барав.

— Ездил туда?

— Да, нормальный поселок. Населения маловато, но сейчас везде так.

— К нам какое отношение?

— Вполне дружелюбное. По крайней мере у тех людей, с которыми мне приходилось общаться.

— Что представляет собой поселок в плане возможного устройства засады?

— Там везде можно попасть в засаду, даже у мечети. А под снайперский огонь — и по пути. Но когда мы ездили, местные говорили, что боевиков в поселке нет. Они заняли Барав, пограбили, постреляли и после этого больше не появлялись. Близость нашей базы играет свою роль.

— А в Хумане был?

— И туда доводилось ездить. Возил командира на встречу со старейшинами, когда пошла тема о перемирии.

— А тот поселок как?

— Да так же, как и Барав. Они все на один манер.

— Дороги?

— Нормальные.

Санитарка миновала линию рубежей обороны базы и вышла к контрольно-пропускному пункту.

— Сирийцы готовы, — проговорил водитель.

— Вижу.

У здания КПП, больше походившего на укрепленный блокпост, стоял «БТР-60 ПБ». Около него с десяток бойцов. Среди них выделялся офицер.

Шлагбаум закрыт. В капонирах, стволами пулеметов на долину, бронетранспортеры, такие же древние. Новая техника в основном стояла на втором рубеже. Впрочем, Смирнов увидел и пару танков «Т-72», внешне еще вполне свежих. Они тоже располагались в капонирах, под маскировочной сетью.

«УАЗ» остановился у бронетранспортера.

— Всем оставаться на местах! — распорядился Смирнов.

— А если мне надо выйти? — спросил Соболь.

— Женщин постеснялся бы.

— Да я не о том. Перекурить.

— Никакого курева, пока не встанем в Бараве.

— А сам дымишь!

Авдеева рассмеялась и заявила:

— Ну и дисциплинка у элитного спецназа! Впрочем, где Смирнов, там и бардак. Эти понятия идентичны.

— Я попросил бы вас помолчать, госпожа Авдеева, — проговорил Смирнов и вышел из машины.

К нему подошел молодой офицер сирийской армии.

— Господин старший лейтенант, разрешите представиться. Лейтенант Фарид Казимар.

Смирнов улыбнулся.

— Как Казимир.

— Что? — не понял сириец.

— Нет, ничего. Где ты так хорошо научился говорить по-русски?

— Учился в России, в военном университете.

— Понятно. Я — старший лейтенант Смирнов, позывной Кама!

— Мой позывной Паук!

— Паук? Почему так?

— Не знаю. Какой имею, такой и называю.

— Ладно. К сопровождению готов?

— Так точно.

— Сколько у тебя людей?

— Не считая экипажа и меня, еще семь человек. Отделение.

— Значит, всего десять.

— Получается так.

— Поселки Барав и Хуман знаешь?

Лейтенант кивнул.

— Знаю, особенно Барав.

— Откуда?

— Так я там родился и жил до пятнадцати лет, пока отец и мать не переехали в Дамаск.

— Вот как? Это хорошо. Как считаешь, в Бараве нам есть чего опасаться?

— Вам ли не знать, что здесь везде есть чего опасаться. А конкретно — действий игиловцев. Последнее время они активно используют смертников-одиночек. Но перед инструктажем мой командир связывался с главами администраций Барава и Хумана. Они заверили его в том, что медицинская бригада спокойно отработает в этих населенных пунктах.

— Их бы слова да… Ладно, понял. Идем так. Впереди мы, следом, на дистанции видимости, но не далее двадцати метров, отделение на броне.

— Я так и думал.

— Ну и хорошо, что так и думал. В случае возникновения внештатной ситуации действия по моей команде.

— Да, господин старший лейтенант. На въезде в Барав нас встретит глава администрации Шамиль Кариф и проведет кратчайшим путем до поселковой больницы, где будет собрано население для вакцинации.

— Встретит с охраной?

— Конечно. В нынешнее беспокойное время иначе никак нельзя.

— Будем надеяться, что этот самый господин Кариф контролирует ситуацию в поселке.

— У него довольно сильный отряд самообороны.

— Самообороны от кого? Я слышал, что не все селения поддерживают президента Асада.

— Это так, но все отряды этих селений включились в процесс перемирия. Вы правы, многие не любят Асада и желают его отставки, но еще больше эти люди не желают быть под властью ИГИЛ.

— В общем, выбирают из двух зол меньшее, так?

— Именно так, господин старший лейтенант.

Смирнов улыбнулся.

— Ты так почтительно обращаешься ко мне. Господин старший лейтенант. Непривычно.

— Скажите, как к вам обращаться, чтобы было удобно.

— Да просто… господин старший лейтенант.

Казимар тоже улыбнулся и заявил:

— Слушаюсь!

— Давай на транспортер и гони за нами.

— Слушаюсь! — Сирийский лейтенант взобрался на броню, занял место у пулемета.

Шлагбаум поднялся.

Смирнов вернулся в санитарку и сказал водителю:

— Помни, Юра, скорость пятьдесят километров.

— Мы можем и быстрее ехать. Дорога позволяет.

— А вот пререкаться не надо. Не люблю я этого. Выполняй приказ.

— Есть!

Колонна вышла за пределы охраняемой зоны и двинулась по дороге на поселок Барав.

Вскоре Смирнов повернулся и осмотрел салон. Авдеева взглянула ему в глаза с какой-то усмешкой.

— Подвиньтесь, мадам, не закрывайте обзор.

— Ну, давай, Боря, поиграй в начальника.

— Игры, Галя, остались на базе.

— Скажи еще то же, что и твой командир. Мол, война есть война.

— Не буду. Сама узнаешь, что здесь война. Не дай бог, если в худшем ее проявлении.

— Испугал! — заявила Авдеева и отвернулась.

— Соболь к левому окну, Курко — к правому. Отслеживать обстановку. Обо всех подозрительных движениях немедленный доклад мне! — распорядился Смирнов.

Соболь и Курко выполнили команду.

Авдеева вновь усмехнулась, но промолчала.

Двадцать километров колонна преодолела за двадцать пять минут.

На въезде в поселок стояли два внедорожника.

Сработала портативная станция Смирнова.

— Кама! — ответил он.

— Я Паук. У переднего внедорожника стоит глава администрации. С ним охрана.

— Вижу. — Старший лейтенант отключил станцию, взглянул на водителя и приказал: — К внедорожникам, Юра!

— Есть! Следую к внедорожникам.

Спустя пару минут русский офицер и Казимар уже жали руку Карифа.

После приветствий Смирнов спросил главу администрации поселка:

— Вакцинацию медики будут проводить в больнице?

— Не на улице же им работать! — Этот человек тоже говорил по-русски почти без акцента.

— Создается впечатление, что здесь, в Бараве, по-русски говорят лучше, чем в Москве, — заявил Смирнов.

— Не все, Борис, — с улыбкой заметил глава администрации. — Но такие люди у нас найдутся. Хотя населения за последнее время стало меньше. Теперь в поселке проживают около сотни семей, где-то четыреста человек. А было три тысячи.

— Где-то убывает, где-то прибывает. Больницу проверили на предмет безопасности работы медперсонала?

— Конечно. Там и сейчас находятся мои люди.

— И много у вас своих людей?

— Много. Практически все мужское население.

— Как насчет террористов-одиночек?

— Мы думали об этом. Больница окружена караулом. На единственном пропускном пункте будет досматриваться каждый житель поселка.

— Не слишком ли утомительная процедура?

— Я говорил с людьми, они все прекрасно понимают и обиды не держат.

— Это хорошо. Далеко больница?

— Нет. Следуйте за мной.

Глава администрации сел во внедорожник. Охрана тоже заняла свои места, и два «Ниссана» медленно пошли в поселок. За ними двинулись санитарный «УАЗ» и бронетранспортер.

До больницы оказалось метров двести. Она стояла внутри сквера. Вдоль сохранившейся ограды ходили вооруженные люди.

— Я бы не сказал, что здесь все мужчины Барава, — проговорил Смирнов.

— О чем вы, товарищ старший лейтенант? — спросил водитель.

— Так, Юра, ни о чем. Вставай прямо у центрального входа. Как осмотрим лечебное учреждение и проводим медперсонал внутрь больницы, отъедешь чуть вперед, чтобы не загораживать вход.

— Понял.

Внедорожники встали на площадке, где находилось множество вооруженных сирийцев. Корпус «УАЗа» закрыл выход. Бронетранспортер остановился в десяти метрах от него и повернул башню в сторону ограды.

— Все? Мы можем выходить? — спросила Авдеева.

— Не спеши, Галя. Подожди немного.

— В чем дело, Смирнов?

— В работе. Не задавай ненужных вопросов. Если у тебя появилось желание поговорить со мной, то мы сделаем это на базе.

— Не дождешься. Не о чем мне с тобой говорить.

— Тогда выполняй приказ! Сиди в машине, пока я лично не проведу всю вашу бригаду в больницу.

— Нам надо перенести туда оборудование.

— Не волнуйся. Перенесут. Курко!

— Да, Боря.

— Сиди здесь. Охраняй персонал. Соболь!

— Я!

— За мной на осмотр больницы.

— Да чего ее смотреть-то, Боря? Там уже наверняка все углы проверила охрана этого местного босса.

— Выговор, Соболь!

— Началось! — Прапорщик подмигнул Авдеевой и заявил: — Вот такой он строгий, наш Борис Аркадьевич.

— Угу! Очень строгий.

Соболь вывалился из санитарки следом за Смирновым.

Старший лейтенант объяснил Карифу, что должен осмотреть больницу. Местный начальник не имел ничего против. Он приказал своим людям, находившимся в здании, показать его русским военным.

Как только спецназовцы вошли в холл, Смирнов накинулся на Соболя:

— Ты чего меня перед Авдеевой дураком выставляешь?

— Я? Тебя? Дураком? Ты о чем, Боря?

— Хочешь показать, какой ты крутой, да? А я, значит, хрен с горы?

— Да ладно тебе. Просто прикололся. Сестрам, да и самой Авдеевой это нравится.

— А мне как-то не очень. Какого хрена ты выставляешь нас клоунами?

— Да не выставляю я. Чего взбесился? Ага, я понял. Ты хочешь показать себя перед ней крутым начальником. Ну так предупредил бы меня.

— Предупредил бы, — передразнил прапорщика Смирнов. — А у самого головы нет?

— Ладно, не бесись, исправим ситуацию. Ты для базара со мной объявил осмотр здания или мы будем на самом деле проверять его?

— Будем на самом деле. Здесь один этаж, два выхода — центральный и запасной в торце. Коридор, кабинеты на каждой стороне. Я смотрю левые, ты — правые. Глядим внимательно, особенно на то, чего не должно быть в медицинском учреждении.

— Бесполезно это, Боря. Если духи затеяли теракт здесь, то заложили взрывчатку в подвал, да так, что без спецоборудования не найдешь. На виду не оставили.

— Я сказал, все осмотреть!

— Есть все осмотреть!

— Запасной выход закрываем?

— Не получится. Создадим толкотню. Двигаться туда и обратно через центральные двери неудобно. Гораздо проще потоком. Пусть местные жители выходят из больницы через запасной.

— Умный, да?

— Это ты чего-то засуетился не по делу, Боря. Из-за Галины?

— Смотрим здание, прапорщик!

Соболь вздохнул и заявил:

— И чего тогда бежал от нее? Ведь у тебя до сих пор любовь не прошла.

— Не пори хрень. Все прошло. Работаем.

Спецназовцы прошли по коридору, осмотрели все кабинеты. К 9.00 больница была проверена.

Смирнов постучал в дверь салона санитарного автомобиля и сказал:

— Выходите и сразу шагайте в здание.

Авдеева и медсестры захватили с собой дорожные сумки, контейнеры с препаратами и одноразовыми шприцами и прошли в холл.

Туда же подошел глава администрации и спросил:

— Когда открывать вход на территорию больницы?

— Через полчаса, — ответил Смирнов.

Авдеева взглянула на него и заявила:

— По-моему, ты свою работу сделал. Все проверил, посмотрел. Теперь командовать здесь буду я.

— Ради бога. Но исключительно на территории больницы.

— Мне и моим девочкам и в туалет в сопровождении придется выходить?

Смирнов смутился и поймал себя на мысли о том, что это с ним не в первый раз. Он не мог объяснить себе, откуда вдруг такое взялось.

— Ладно. Командуй. Мы рядом, — проговорил старший лейтенант.

— Если что, защитите?

— Обязательно!

— Очень на это надеюсь.

Авдеева выбрала удобный кабинет и помощью медсестер разложила там специальное оборудование. Женщины надели стерильные синие брюки и легкие блузки, резиновые шапочки, маски, в общем, все подготовили.

В 9.10 от забора до входа в больницу выстроилась очередь. Люди стояли в ней семьями. Дети плакали. По всему миру, независимо от национальности, они одинаково относятся к уколам.

Медицинская бригада начала работу, о чем Смирнов и доложил полковнику Северцову. Тот пожелал им удачи и сообщил, что никаких данных о потенциальной угрозе бригаде от сирийской разведки не поступало.

После доклада Смирнов вышел на улицу. Там он подозвал к себе водителя, сержанта-контрактника Болотова, и предложил ему присесть на единственную скамью, стоявшую на площадке перед входом в больницу, в густой тени старого дерева.

— Значит, Юра, говоришь, тебе знакома дорога от Барава до Хумана? — спросил старший лейтенант.

— Да.

— Опиши мне ее.

— Пятнадцать километров с небольшим, прямая, только дважды делает повороты. Где-то в пяти километрах от Барава пересекает русло пересохшей реки.

— Остальные участки?

— Есть один непростой. Но там никогда никто засад ни против нас, ни против сирийцев не устраивал.

Смирнов почувствовал легкое возбуждение. Так с ним было всегда, когда проявлялась какая-то угроза, пусть даже ни на чем не основанная, потенциальная.

— А ну-ка подробнее об этом участке!

— Здешние жители называют это место Воротами Дьявола. Когда-то там была то ли крепость, то ли аванпост племени, проживавшего здесь. Сейчас осталось два продолговатых холма, с обрывистыми валами на севере и юге. Тогда, в древности, самолетов, вертолетов, танков и даже стрелкового оружия не было. Воевали копьями да стрелами. С высот это делать гораздо легче.

— Мне экскурс в историю, Юра, не нужен. Я хочу знать, можно ли этот участок сейчас использовать для засады?

— Можно, но только для небольшой группы, расположившейся сразу на обоих холмах.

— Какова протяженность этого участка?

— Метров пятьдесят, может, немного меньше.

— Ширина прохода?

— Десять-двенадцать метров от одного подножия до другого. Склоны пологие.

— Их высота?

— Где-то метров пять.

— А что на вершинах?

— Этого не знаю. Кустарник там, с дороги его видно. А что за ним, я сказать не могу. — Сержант пожал плечами и спросил: — А чего это вдруг вы, товарищ старший лейтенант, забеспокоились? Район постоянно контролируется беспилотниками, сирийский спецназ часто проходит там. Боевые отряды, которые раньше шарахались по долине, оружие сложили, не воюют, подписали соглашение о перемирии.

— Я, сержант, обязан просчитывать все варианты возможного развития событий.

— Ну так запросите базу. Пусть оттуда еще раз запустят беспилотники для осмотра местности.

— Все это хрень. Нужна нормальная, визуальная разведка.

— Будете выдвигать на дорогу свою группу?

— Нет. На это Жилин, наш командир, не пойдет. Но у нас есть сирийское отделение. Позови-ка ты ко мне лейтенанта Казимара.

Сержант полез за портативной радиостанцией.

Смирнов остановил его и сказал:

— Не надо по рации. Их могут прослушивать. Ты пройдись до транспортера. Он где-то там. Пусть подойдет ко мне.

— Есть!

Вскоре рядом со старшим лейтенантом сидел сирийский лейтенант Казимар.

— Тебе хорошо известна здешняя местность? — спросил Смирнов.

— Конечно, я уже говорил об этом.

— Значит, ты знаешь, где находятся так называемые Дьявольские Ворота?

— Ворота Дьявола, — поправил Смирнова сириец.

— Вот именно. Там вполне можно оборудовать позиции для засады, согласен?

— Можно и не стараться. На вершинах холмов достаточно естественных укрытий.

— Допустим, в них окажется с десяток духов, имеющих задачу уничтожить нашу колонну. Тогда они нас накроют огнем с двух сторон, не дадут даже спешиться. Так?

— Теоретически так.

— А практически?

— Я не представляю, откуда там может взяться отряд боевиков. В Бараве и Хумане люди под контролем. Тамошние старейшины подписали акт о перемирии. Они не нарушат его сами и не дадут сделать это другим. Если, конечно, у них хватит сил для этого.

Смирнов открыл карту и спросил:

— А что ты скажешь о городе Мугур, который находится в двадцати километрах южнее Ворот Дьявола?

— Город — это громко сказано. Хотя раньше его так называли. Это был самый настоящий город мастеров. Там жили ремесленники. Они делали известные на весь мир ножи, кинжалы, сабли, мечи, шкатулки, трубки, много чего еще. Потом с Мугуром произошло то же самое, что и остальными селениями, захваченными ИГИЛ. Он опустел. Недавно, когда в Хмеймиме расположилась русская авиация, боевики отошли. Часть людей вернулась в Мугур. Но все равно сейчас это такой же поселок, как и Барав, Хуман, даже мельче. Хотя его по-прежнему называют городом.

— Значит, база ИГИЛ не может располагаться там?

Лейтенант Казимар вздохнул и ответил:

— Эти твари способны появиться где угодно. Но насколько мне известно — а до нас постоянно доводят данные разведки — в Мугуре никаких банд нет.

— Или они себя не проявляют.

— Да, возможно и такое. И потом, даже если где-то поблизости от дороги сейчас находится банда какого-нибудь полевого командира, проклятого Аллахом, то какой смысл ему выходить к Воротам Дьявола и уничтожать колонну, состоящую из санитарной машины и бронетранспортера. Кстати, не так-то просто сделать это.

— Имея гранатомет?

— Не понимаю, что вы хотите.

Смирнов приобнял Казимара и сказал:

— А хочу я, мой сирийский друг, чтобы ты с отделением на транспортере прошел до Ворот Дьявола, осмотрел бы эти холмы, а также местность, прилегающую к ним метров этак на пятьсот с севера и юга.

— Это приказ?

— Если он тебе нужен, то считай, что да. Мне его письменно оформить?

Лейтенант улыбнулся и ответил:

— Не надо. В принципе, здесь нам делать особо нечего. Я оставлю вам половину отделения, со всеми прочими прогуляюсь до Ворот Дьявола.

— Вот и отлично. Двух часов тебе хватит?

— Вполне.

— Тогда вперед, Фарид! Связь по необходимости. Людей, которых оставишь, пришли ко мне. Надо, чтобы среди них был человек, который хоть как-то говорит по-русски.

— Понял. Сделаю.

— Удачи.

В 10.40, когда в больнице уже шел прием пациентов, бронетранспортер неожиданно отвалил от нее и пошел к дороге, ведущей на Хуман.

Этот факт заметил парень лет пятнадцати, который стоял в очереди одним из последних. Он отошел к ближайшей ограде и забрел за куст. Все это смотрелось вполне естественно. Парень захотел пописать.

Он достал сотовый телефон, набрал номер.

Абонент ответил сразу же:

— Да!

— Это Аюб!

— Слушаю!

— В вашу сторону пошел бронетранспортер, который приехал сюда вместе с санитарной машиной.

— С солдатами?

— На броне четыре человека. Столько же солдат остались у больницы.

— Понял. Благодарю тебя, Аюб!

— Аллах акбар!

— Не кричи, не привлекай к себе внимания, продолжай наблюдение из очереди.

— Я сделаю все, что вы прикажете.

— А я дам тебе денег на протезы для брата. Все, до связи!

— Да, господин Сайфур, — сказал парень, поправил штаны и рубашку, выбрался из-за куста и опять встал в очередь.

Глава 4

Получив сообщение агента из Барава, Алим Сайфур тут же вызвал на связь боевиков группы:

— Внимание всем! Со стороны Барава к нам идет бронетранспортер. Это разведка. Вопросы не принимаю, приказываю скрытно отойти с позиций на север и юг, дальность — километр. Технику отогнать. И быстро, воины, у нас не более пятнадцати минут.

Бандиты пришли в движение. Время, потраченное на их обучение, прошло не зря. Боевики быстро и согласованно поднялись с позиций, зачистили места нахождения, убрали все следы и бегом рванули по склонам. Водители сняли с машин маскировочные сети, забросили их в кузова и отогнали пикапы к дальнему южному оврагу, тянущемуся в сторону Мугура.

Они успели вовремя.

Как только бандиты отошли на безопасное расстояние, в ста метрах от Ворот Дьявола встал бронетранспортер сирийских вооруженных сил. С него спрыгнули на землю лейтенант Казимар и четверо бойцов.

— Насыр, Рамис — северный холм, Селим, Ядан — южный. Задача — подняться наверх и все хорошенько осмотреть.

— А что мы ищем, господин лейтенант? — спросил молодой солдат по имени Ядан.

— Позиции вероятного нападения на колонну при прохождении от Барава до Хумана.

— Вы считаете, что бандиты могут на нас напасть?

— Я так не считаю, но приказ есть приказ. А тебе, солдат, не следует задавать так много вопросов. Осматривая холмы, обращать внимание на каждую мелочь — примятая трава, свежие следы, клочок бумаги — на все, что указывало бы на присутствие здесь людей некоторое время назад.

— А если на высотах окажутся боевики? — осведомился Рамис, другой солдат.

— Ты не в курсе, что делать при встрече с противником?

— Но как можно вступать в бой, не зная, сколько человек противостоят нам?

— Тогда брось автомат и подними руки. Попадешь в плен, а дальше что? В лучшем случае рабство, в худшем… Да ты и сам знаешь, что делают игиловцы с пленными солдатами правительственной армии.

Две пары солдат пошли на холмы. Они делали это без особого энтузиазма, постоянно оглядывались.

Лейтенант приказал пулеметчику быть в готовности ударить из КПВТ по холмам. Механику-водителю — не глушить двигатели, дабы иметь возможность быстро отойти на безопасное расстояние.

Сам лейтенант встал в тени бронетранспортера, закурил.

Через час появились бойцы, посланные на северный склон.

Насыр, старший из них, доложил:

— Господин лейтенант, на холме и близ него ничего подозрительного не замечено.

— И помятой травы нет?

— Там трава выгорела, песок и пологий кустарник, есть старые траншеи, внизу галька. На ней следов не видно.

— А на песке?

— Тоже.

Рамис, ходивший с ним в разведку, теперь явно повеселел.

— Что? Пронесло? — спросил командир.

— Так точно, господин лейтенант!

— Ты хорошо осмотрел местность или обращал внимание только на то, что могло тебе как-то угрожать?

— Я все осмотрел хорошо. Ничего подозрительного. Обыкновенный холм, когда-то использовавшийся в качестве крепости.

Подошла и вторая пара.

Старший, рядовой Селим, доложил то же самое, что и Насыр. Ничего подозрительного. Никого ни на холме, ни в непосредственной близости, ни даже в долине.

— Хорошо, — сказал Казимар. — На броню! Возвращаемся.

В 12.10 бронетранспортер встал у больницы. Очередь к этому времени уменьшилась до десяти-двенадцати человек.

Казимар спрыгнул с брони, подошел к Смирнову, ожидавшему его, и доложил:

— Господин старший лейтенант, разведка опасного участка произведена.

— Судя по тому, что вернулись довольно быстро, вы никого там не обнаружили, да?

— Так точно!

— Никаких следов недавнего пребывания людей?

— Никаких. Холмы и долина чистые. Все спокойно.

— Ты сам поднимался на вершины?

— Нет.

— Почему?

Лейтенант помялся и ответил:

— Я принял решение послать на высоты по два бойца.

— И сколько воюют твои бойцы?

— Немного. Они пришли добровольцами в бригаду, когда ее выставили на охранение базы. Пару раз отбивали попытки игиловцев прорваться к аэродрому.

— Да и у тебя опыта достаточного нет.

— Мне приходилось драться с игиловцами. Я знаю их повадки.

— Так почему сам не поднялся на вершины?

— Этим я выразил бы недоверие солдатам. Они рисковали. Если бы на высотах оказались боевики…

— Если бы да кабы. Но ладно. Будем считать, что духов на холмах не было.

— Если бы они там были, то мы увидели бы их еще на подъезде.

— Увидели бы, если только отсюда, из Барава, их не предупредили, что к Воротам Дьявола пошел БТР.

— Агент ИГИЛ здесь?

— Ты считаешь это невозможным?

— Не знаю.

— Вот и я не знаю. Ладно, медицинская бригада заканчивает работу. Ей надо еще минут двадцать, затем перекусим. Решено пообедать здесь. В четырнадцать часов начнем выдвижение к Хуману.

— В том же порядке? — поинтересовался Казимар.

— Я все уточню, — ответил Смирнов. — Ты оставь одного бойца у транспортера, остальных держи у больницы. Обедать будем в столовой администрации.

Казимар кивнул и сказал:

— Это недалеко.

— Здесь все близко.

Смирнов подошел к Соболю, стоявшему у входа вместе с местным чиновником, поддерживавшим порядок в очереди. Сейчас в ней оставалось всего три человека.

Старший лейтенант отвел прапорщика в сторону и спросил:

— Все нормально, Дима?

— Нормально. Только ты в Хумане поставь на двери Курко.

— Надоело стоять? Присел бы.

— Не в том дело. Местные слишком уж пристально смотрят. Одни дружелюбно, другие благодарно, третьи безразлично. Есть и такие, которые глядят на меня так, словно я с другой планеты к ним в селение свалился.

— Из-за этого я должен ставить на вход офицера?

— А чем Курко лучше меня? Пусть постоит, а я буду охранять медиков. В кабинете с кондиционером, где-нибудь в уголочке.

— Да ведь ты одним только взглядом не дашь медсестрам работать.

— Почему?

— Он у тебя, Соболь, как у голодного маньяка.

— Начинается!

— Заканчивается! Смотри, как закроют дверь, заходи в коридор, далее по команде. Вопросы, товарищ прапорщик?

— Никак нет, товарищ старший лейтенант. Или тебя господином называть, как ты велел этому сирийцу?

— Обойдемся без господ. Значит, вопросов нет, а аппетит-то хоть появился?

— Я в порядке.

— Это радует.

Смирнов прошел в кабинет за последним пациентом, парнем лет пятнадцати, который как-то испуганно озирался по сторонам.

— Боишься? — спросил у него Смирнов.

Парень вздрогнул, побледнел.

— Не понимаешь?

Сириец закивал. Мол, так оно и есть.

— Ясно, давай-ка двигай, не бойся.

Медсестра Соня сделала парню укол, бросила использованный шприц в ведро, почти до краев заполненное точно такими же, присела на кушетку, вздохнула и сказала:

— Все, слава богу, отделались.

Авдеева сняла маску и подтвердила:

— Да, здесь закончили. — Она взглянула на вторую медсестру и осведомилась: — Лена, ты журнал заполнила?

— Да, Галина Павловна.

— Молодец. — Докторша тоже присела, подняла глаза на Смирнова. — Ты? Нам одного вашего хватало.

Курко поднялся и заявил:

— Не понравилось им, видите ли, как я смотрю на них.

— Да вы, старший лейтенант, не просто смотрели. Вы взглядом раздевали нас.

— Надо больно! Подумаешь, Афродиты в белых халатах.

— Так тебе чего, Смирнов? — спросила Авдеева, глядя на бывшего жениха.

— Галина Павловна, делаю вам замечание как старший всей этой благотворительной миссии. Вы слишком много разговариваете, причем не по теме.

— А не пошел бы ты, Боря?..

— Конечно, но вместе со всеми. Сейчас вам надо быстро упаковать то, что еще пригодится, переодеться и отправляться в столовую. Обед в тринадцать сорок. В четырнадцать начнем выдвижение к поселку Хуман.

— А как насчет туалета? Руки помыть можно? Сопровождающий будет?

— Если нужен, то будет. Я вас лично сопровожу в отхожее место, мадам, с превеликим удовольствием.

Курко хмыкнул.

Смирнов указал ему на дверь и заявил:

— Ступай к Соболю! И смотрите, не расслабляйтесь. Мы не на базе!

— Какой строгий нам начальник попался, Галина Павловна, — воскликнула одна из медсестер.

Смирнов посмотрел на нее и спросил:

— Вы, если не ошибаюсь, Соня?

— Для кого Соня, для кого София.

— Так вот вам, София, тоже замечание.

Докторша и медсестры дружно рассмеялись.

Галина вздохнула и заявила:

— Смирнов, тебе не надоело строить из себя большого начальника? Ты же как клоун в плохом цирке смотришься.

— Ничего другого я от тебя не ожидал.

— Я от тебя тоже. Уйди, мы переодеваться будем!

Смирнову пришлось выйти в коридор.

Там Курко и Соболь активно обсуждали внешние достоинства медсестер.

Смирнов прервал этот увлекательный разговор.

— Хорош базарить! — заявил он. — Вы что, в натуре с другой планеты на грешную Землю свалились? Баб не видели? Сейчас медперсонал переоденется, и идем вместе в столовую.

— Война войной, а обед по расписанию, — с улыбкой проговорил Соболь и спросил: — Куда транспортер уходил?

— На разведку.

— Есть результаты?

— А вот это узнаем на марше. После обеда обговорим кое-что.

Обед прошел быстро. Сирийцы выставили на столы национальные блюда. Все остались довольны.

Отделение Казимара разместилось на броне.

Женщины заняли места в салоне «УАЗа». Водитель уже сидел на своем месте.

Смирнов отозвал в сторону Соболя и Курко.

— На дороге на Хуман есть одно потенциально опасное место, пригодное для устройства засады.

— Ты имеешь в виду на нас? — спросил Соболь.

— Нет, на песчаных гадюк.

— Достал ты уже ими.

— Так вот, не нравится мне это место. Я посылал туда сирийцев. Четверо их бойцов осмотрели там все, но у этих парней нет опыта проведения разведки. Они вполне могли упустить то, что заметит профессионал. Вероятность нападения мала, но она существует, поэтому при подходе к потенциально опасному участку примем меры, дабы не попасть в капкан. Какие, скажу, когда время придет. Сейчас по местам!

Спецназовцы забрались в санитарку, и колонна медленно двинулась к выезду из поселка на дорогу, ведущую в Хуман.

Агентом боевиков был юный Аюб. Люди Мохаммеда Аль-Забара привлекли его к слежению за медиками. Взамен они обещали ему хорошие импортные протезы для брата, потерявшего ноги во время обстрела района авиацией западной коалиции.

Он по телефону передал Сайфуру, что колонна с медиками и отделением правительственных войск пошла по дороге. В своем докладе он не сообщил Сайфуру о том, что врача и медсестер, кроме сирийцев, охраняли еще и трое русских спецназовцев. Парень посчитал, что главарь банды и так это знает, подразумевает под русскими и медперсонал, и бойцов группы «Байкал».

Поэтому Сайфур не имел информации о российском спецназе. Иначе он совершенно по-другому составил бы план уничтожения колонны, применил бы гранатомет против санитарного «УАЗа», а не бронетранспортера. Но полевой командир не знал о спецназовцах. Он вернул своих боевиков на позиции и предвкушал скорую победу над неверными, рассчитывал на щедрое вознаграждение и благосклонность Мохаммеда Аль-Забара.

Сержант Болотов вел машину аккуратно, выдерживал скорость в сорок километров. Санитарка и транспортер прошли русло пересохшей реки и подкатили к повороту, за которым виднелись холмы, зажимающие дорогу.

— Стой, Юра! — приказал Смирнов водителю.

«УАЗ» и БТР замерли на грунтовке.

Авдеева повернулась к Борису и спросила:

— В чем дело, Смирнов? Мы и так тащимся как черепахи.

— Тише едешь, дольше проживешь. Ты, наверное, забыла эту пословицу.

— Я слышала другую. Тише едешь, дальше будешь. Это у тебя, как и всегда, все перепутано.

— Помолчи.

Смирнов достал бинокль, осмотрел склоны и вершины, насколько это было возможно. Потом он оглядел и местность, прилегающую к холмам. Вроде все спокойно, но все же что-то здесь было не так. Интуиция подсказывала спецназовцу, что рядом угроза.

Он отложил бинокль, и тут радиостанция пропищала сигналом вызова.

— Да! — ответил Смирнов.

— Это Паук. Почему стоим?

— На природу любуемся.

— Не понял, повторите!

— Слушай сюда, Паук. Обходишь нас, ускоряешься, проскакиваешь опасный участок и встаешь за ним, на удалении пятьдесят метров. Ты уходишь с дороги за любой холм, но так, чтобы наша санитарка была тебе хорошо видна.

— Не понимаю. Мы же все осмотрели.

— Это ты осмотрел, а решения принимаю я. Тебе что-то непонятно? Мне повторить?

— Не надо. Приказ принял, выполняю!

— Удачи!

Бронетранспортер в облаке пыли прошел мимо «УАЗа». Благо ширина дороги позволяла провести такой маневр. Потом он ускорился и покатил к опасному участку.

Смирнов же перелез в салон и сказал докторше:

— Подвинься-ка, Галя.

— Чего ты прыгаешь? Что на этот раз?

— Обычная страховка.

— Ты всегда страхуешься?

— Да, если есть возможность это сделать.

Вдвоем им было не уместиться впереди, поэтому старший лейтенант указал женщине на медсестер и распорядился:

— Пересядь туда.

— Ты действительно можешь здорово достать. Прав твой прапорщик. Ты любого из себя выведешь.

— Лишь бы мои подопечные в живых остались, — заявил старший лейтенант, устроился на сиденье и поднял бинокль.

Бронетранспортер шел между холмов. Смирнов смотрел на вершины. Там ничего не происходило. Но так и должно было быть.

Если на холмах сидят боевики, то их главарь явно не ожидал подобного маневра. Он сейчас пытается понять, что бы это все значило.

Если этот тип не глупец, то врубится в ситуацию, сообразит, что старший колонны решил провести маневр с целью убедиться в том, что данный участок не представляет угрозы. Похоже, он уже понял это, если, конечно, находился на одном из холмов.

Бронетранспортер прошел опасный участок и пятьдесят метров за ним. После чего он свернул с дороги, наполовину спрятался за небольшим холмом и встал. Бойцы спешились.

Смирнов подумал, что в целом это правильно. Но РПГ достанет и там.

Радиостанция вновь пропищала сигналом вызова.

— Кама!

— Паук! На месте.

— Вижу. Бойцов на землю, пулеметчику взять на прицел северный склон. Южного он просто не видит. Готовность полная. Мы начинаем движение!

— Принял.

— Вперед, Юра! Дуй прямо между холмов и дальше без остановки у бронетранспортера. Если же последует атака, бей по тормозам и мухой залетай под машину. Дальше по моей команде.

— Понял. Считаете, здесь засада?

— Я уже устал отвечать на этот вопрос. Это страховка. Здесь может случиться все или ничего. Но мы должны быть готовыми к худшему сценарию! Пошел! Соболь, Курко, к окнам! Оружие к бою!

Бойцы спецназа передернули затворные рамы, устроились поудобнее.

Медсестры с открытыми ртами смотрели на них, и только Авдеева усмехалась. Боря решил показать ей, какой он спец. Ладно, пусть позабавится. Не наигрался еще мальчонка.

Маневр БТРа и «УАЗа», естественно, не остался не замеченным Сайфуром.

— Шайтан бы вас побрал, неверные! — проговорил он.

— Неужели они что-то заподозрили? Или, может, получили информацию о засаде?

— Это исключено. Но даже если бы и заподозрили или получили информацию, то встали бы у поворота. А нас уже накрыли бы вертолеты. Нет, старший колонны, отвечающий за жизнь медиков, просто решил подстраховаться. Ведь здесь самое подходящее место для засады. Или же он слишком ретивый служака, хочет показать русским, как умело сопровождает санитарку. Но теперь план меняется.

Сайфур вызвал Кубара.

— На связи! — сразу ответил тот.

— Ты видишь бронетранспортер?

— Половину. Переднюю часть.

— Твой гранатометчик может достать его?

— Сомневаюсь.

— А если гранатометчика переместить подальше на восток?

— Обзор сильно не увеличится.

— Шайтан! Как же нам достать этот проклятый транспортер?

— А есть ли смысл сейчас бить по нему? Надо остановить «УАЗ», повредить ему колеса. Тогда асадовцы вынуждены будут идти на помощь медикам.

— Тоже верно. Я услышал тебя. Готовность полная, но штурм санитарки только после уничтожения бронетранспортера и отделения сопровождения. Русских мы должны не просто убить, а сделать это так, чтобы кадры казни ужаснули мир.

— Я понял!

— Все действия по моей команде.

— Принял!

Сайфур переключился на снайпера отделения Дамри:

— Шамси?

— Да, командир.

— Скоро по дороге между холмами пойдет «УАЗ». Ты должен прострелить его колеса. Когда БТР двинется к санитарке, переводи огонь на солдат отделения сопровождения.

— Принял! Готов!

— Отлично! Всем полная готовность!

Санитарная машина вошла на опасный участок. Смирнов смотрел на дорогу и подножия холмов, Соболь и Курко — на их склоны и вершины, насколько это было возможно.

Автомобиль вдруг дернулся.

— Что такое? — спросил Смирнов у водителя.

— Черт его знает. Посторонний шум в двигателе.

— Этого нам еще не хватало!

Шум усилился. Теперь Смирнов слышал, как под капотом что-то гремит.

— Что там, Юра?

Автомобиль встал, двигатель заглох.

— Ну не твою ли мать?! — выдал водитель.

— В чем дело, сержант? — крикнул Смирнов.

Парень обернулся и заявил:

— Приехали, товарищ старший лейтенант!

— Да говори понятней!

— Судя по всему, у нас разлетелась шестеренка распредвала.

— С чего бы?

— Она текстолитовая. Это бывает.

— И что дальше? Без этой шестеренки мы не можем ехать?

— Как ехать, когда весь газораспределительный механизм вышел из строя?! Движку капут. Его теперь надо менять либо перебирать.

— А что же ты раньше не смотрел за машиной?

— Чего зря ругаться, товарищ старший лейтенант? Санитарка эта через две тысячи километров должна была встать на ТО. А внешним осмотром при ежедневном обслуживании никак не определишь, что там внутри двигателя. Насос, генератор, помпу…

Смирнов прервал сержанта:

— Так, хорош базарить! Мне твои напряги с ТО на хрен не нужны. Надо как можно быстрее отогнать машину отсюда.

— Пусть транспортер подойдет, зацепит на трос и оттащит в Хуман или на базу.

Тут подала голос Авдеева:

— Эй вы, горе-вояки элитного спецназа! Как хотите, но через двадцать минут мы должны начать работу в Хумане.

— Начнешь и кончишь. А сейчас молчи! — проговорил Смирнов.

Станция старшего лейтенанта сработала сигналом вызова.

— Кама, я — Паук! Ответьте.

— На связи!

— Что у вас произошло?

— Мотор умер! Короче, продолжить движение самостоятельно не можем. Подгони бронетранспортер к санитарке. Возьмешь машину на буксир. Пусть твои бойцы прикроют дорогу на входе на опасный участок.

— Принял. Сейчас будем.

— Поспеши!

— Да, Кама!

Из салона раздался голос Соболя:

— Боря, по-моему, на вершине какое-то движение.

Смирнов напрягся.

— По-твоему или реальное движение?

— Точно сказать не могу. Шевельнулся куст прямо надо мной. Хотя, может, и показалось.

— Ты смотри внимательней!

— Смотрю! Не шуми.

Смирнов повернулся к Курко и спросил:

— У тебя что, Гена?

— Да вроде спокойно.

— Смотрите, парни, очень внимательно. Если здесь засада, то боевики, скорее всего, имеют задачу взять медперсонал живым. Сирийцев они захватывать не будут, а вот русских!.. Хотя хрен их знает, поди угадай, что у них на уме.

Авдеева усмехнулась и спросила:

— Это ты о ком, Боря? Ты видишь головорезов из ИГИЛ или выделываешься перед нами?

— Я же сказал, помолчи!

— Да кто ты такой, чтобы рот мне затыкать?

— Старший колонны. Не замолчишь, я тебя свяжу, вобью в ротик кляп, уложу под сиденье и в таком вот виде доставлю в Хуман. Поняла? Предупреждаю, это не пустая угроза. Я так и сделаю, слово даю!

— Знаем мы цену твоему слову, — проговорила Авдеева, но замолчала.

В то же время лейтенант Казимар приказал своим бойцам занять позиции у дороги и контролировать холмы. Сирийские солдаты не видели никакой угрозы. Узнав о том, что «УАЗ» банально сломался, они не приняли мер безопасности, положенных в таких случаях. Бойцы не залегли за камнями или валунами, разошлись по обочине дороги и повалились на траву, сожженную солнцем. Для них это был привал, но кто-то все же иногда бросал взгляды на склоны.

Казимар, оставаясь на броне и держась за ствол крупнокалиберного пулемета, приказал механику-водителю:

— Абан, двигай к санитарке. Возьмем ее на буксир.

— Понял.

На броню поднялся и пулеметчик.

— А ты чего сюда залез? — спросил Казимар.

— Так тихо все на холмах. При необходимости помогу водителям снять и зацепить трос. Ну а если что, то долго ли нырнуть в башню?

— Ладно.

Остановка «УАЗа» оказалась полной неожиданностью и для Сайфура.

— Это что такое? — недоуменно проговорил он и посмотрел на помощника.

— Командир, двигатель у санитарки не работает, — ответил Шамар.

— Сломался, что ли?

— Похоже на то.

— А не отвлекающий ли это маневр?

— Маневр? Выставлять на опасном участке санитарку с медперсоналом?

— А если внутри нет медперсонала?

— Где же ему быть? Из Барава врач и медсестры выехали, до Хумана не добрались. Вышли где-то посреди долины? Извини, но это глупость. А вон, смотри, мордашка девушки в заднем окне.

— Где?

— Уже нет! Но была. Я видел!

— Уверен?

— Уверен. Да и пехота асадовская спрыгивает с брони. Это значит, что Всевышний преподнес нам подарок. «УАЗ» сломался, и водитель вызвал бронетранспортер, чтобы тот взял его на буксир.

— Похоже, что так оно и есть! — Сайфур схватил радиостанцию, вызвал командиров отделений: — Язид! Муса!

— Да? — ответили младшие командиры.

— Видите происходящее?

— Конечно!

— Значит, так. Муса, гранатометчику поджечь бронетранспортер непосредственно при подходе к санитарке. До этого переместить пулеметчиков на западный фланг, чтобы они накрыли высадившихся солдат. Штурмовые группы по обратным скатам холмов вывести к санитарке. Начать перегруппировку! Гранатометчик, к бою!

— Слушаюсь! — ответил Муса Кубар.

— Принял! — бросил в эфир Язид Дамри.

Банда успела перегруппироваться за считаные минуты, пока бронетранспортер подходил к санитарной машине. Борцам за веру надо было пройти всего с десяток метров от старых позиций к новым. Гранатометчик же Ахмат Мукам остался на месте, рядом с командиром отделения Мусой Кубаром.

Когда дистанция между бронетранспортером и санитаркой сократилась до десяти метров, Смирнов приказал водителю:

— Давай, сержант, на выход! Пусть сирийцы помогут тебе прицепить машину. Делайте все быстро!..

Авдеева опять не удержалась и заявила:

— Почему бы, Боря, тебе с твоими славными спецназовцами не помочь сержанту и сирийцам? А?! Ну как же я не подумала, вы же белая кость, элита!

Медсестры благоразумно промолчали. Соболь недовольно поморщился.

Смирнов взглянул на бывшую невесту, кое-как сдержался и отдал приказ подчиненным:

— Все внимание на подходы к машине!

Женщины рассмеялись.

— Ну и чего вы ржете? — не выдержал Соболь. — Как бы скоро плакать не пришлось.

— Да ладно тебе, Дима, строить из себя терминатора. Какие боевики? Будь они тут, уже давно расстреляли бы всех нас.

— Ты, Соня, не в свои дела не лезь. И не доставай. Мы злые, когда нам мешают.

— Мешает кто?

— А ну заткнулись! — рявкнул Смирнов.

Он и сам не ожидал от себя такой резкости.

Это подействовало. В салоне установилась тишина. Но ненадолго.

Бронетранспортер подошел на пять метров. Болотов взял автомат и выбрался из кабины.

В это время полевой командир Сайфур отдал приказ:

— Внимание всем! По неверным, исключая санитарку, огонь!

С вершины холма к бронетранспортеру метнулась молния.

Ни лейтенант Казимар, ни механик-водитель Абан, ни пулеметчик Мумин так ничего и не поняли. Мощный взрыв разорвал броню транспортера как картонную коробку. Детонировали боеприпасы. Сирийский лейтенант и двое его бойцов погибли мгновенно.

Ударная волна выбила лобовое стекло «УАЗа», немного сдвинула машину.

Женщины истошно закричали. Смирнов вовремя успел спрятать голову, а сержант Болотов прыгнул под машину. Огненный вихрь кружил совсем рядом с санитаркой. Сверху доносился стук пулеметов.

Сирийские бойцы, не принявшие должных мер безопасности, попали под перекрестный огонь ПК. Первыми же очередями боевики уничтожили половину отделения. Солдаты, оставшиеся в живых, частью раненные, укрылись за валунами и открыли слепой огонь по вершинам, не наносивший боевикам никакого урона.

По склонам холмов начали спуск к «УАЗу» две штурмовые группы. В состав каждой из них входили по четыре бандита.

— Ну вот мы и попали, — довольно спокойно проговорил Смирнов и вновь рявкнул на женщин: — Прекратить истерику! Всем на пол, под сиденья, не высовываться. Соболь, Курко, валить всех, кто сунется к машине!

— Вижу четверых, — сказал прапорщик.

— У меня столько же! — заявил Курко.

— Это штурмовые группы. Большого отряда здесь быть не может. От этих мы отобьемся, потом выход к подножию, в кусты, дальше по обстановке. — Старший лейтенант схватил спутниковую станцию, подготовленную к работе.

— Да? — тут же ответил майор Жилин.

— Командир, колонна попала в засаду в районе древнего аванпоста между Баравом и Хуманом.

Тут Соболь и Курко открыли огонь. Восемь боевиков спустились к дороге и бросились к машине.

— Слышу очереди, — крикнул Жилин. — Вас атакуют?

— Да, восемь рыл. От этих мы отобьемся.

— БТР?..

— «РПГ-7». Нет больше транспортера, как фактически и сирийского отделения. Кто-то из них еще стреляет чуть западнее, но без всякого толку. Лейтенант Казимар погиб. Нужна помощь!

— Понял, высылаем. Вы продержитесь минут двадцать?

— А куда ж мы денемся?

— И медиков сберегите!

— Собой закроем. Все, командир. Конец связи!

Боевики вышли на санитарный автомобиль, который казался им лишенным защиты. Они сближались с машиной с криками и воплями, торжествуя победу.

Бандиты шли кучно, что с севера, что с юга. Поэтому Соболю, Курко и Болотову, подготовившимся к обороне, не составило никакого труда расстрелять штурмовые группы Сайфура.

После этого Смирнов крикнул:

— Всем из машины! Соболь, с бабами через заднюю дверь! Курко, за мной через лобовуху, правая дверь на стороне гранатометчика. Укрыться в кустах! Быстро, пока местность задымлена.

Сайфур услышал автоматные очереди внизу и вздрогнул.

Он тут же увидел, как падают на камни боевики штурмовых групп, побледнел и закричал:

— Шайтан! В санитарке была еще охрана. — Сайфур схватил радиостанцию, вызвал Кубара и спросил: — Ты видишь санитарку?

— Только очертания. Транспортер горит, дым затянул дорогу.

— Гранатометчику огонь по «УАЗу»!

— Да, Алим!

— Пулеметчиков к центру!

— Да!

Тот же приказ насчет пулеметчиков главарь банды передал и Язиду Дамри.

Ахмат Мукам выстрелил из «РПГ-7» по расплывчатому силуэту санитарной машины. Прогремел взрыв, не такой сильный, как в случае с бронетранспортером, но машина была уничтожена. Гранатометчик доложил об этом Кубару, а тот — Сайфуру.

Смирнов, Курко, Болотов и женщины успели отбежать от санитарки. Им тут же подвернулась пещера, не видимая с дороги и хорошо укрытая кустарником. Ее можно было увидеть, только подойдя вплотную, оказавшись совсем рядом. Эту пещеру не обнаружили ранее и люди Сайфура. Вход в нее был узок и похож на ближние расщелины. Но опытный глаз Смирнова увидел укрытие.

— Всем туда!

Офицеры затолкали в пещеру женщин, потом протиснулись туда сами. Внутри она оказалась довольно просторной, шириной метров десять, глубиной около пяти, высотой три. Было видно, что когда-то пещера имела большой вход, но кто-то его заделал.

Смирнов осмотрелся и заявил:

— Здесь, скорее всего, когда-то находился арсенал.

Соболь, занявший позицию наблюдателя, спросил:

— Почему арсенал?

— Тут сухо, прохладно, налицо все условия для длительного хранения пороха.

— Когда тут располагалась крепость, пороха еще не было, — проговорил Курко.

— Кто знает, Гена, что тогда было. Но к теме. Нам надо продержаться двадцать минут. Берем полчаса. Если духи не видели, как мы проскочили сюда, то просидим до подхода группы. Если заметили, то один выстрел из «РПГ» превратит всех нас в головешки.

— Какая разница, видели они или нет? — сказал Соболь. — Сирийцы выведены из игры. Мы испариться никак не могли. Погибли далеко не все боевики. Остались гранатометчик, пулеметчики, которые били из «ПК» на флангах, командиры разных мастей, включая главаря, их помощники, связист. Где-то должна быть техника для отхода, при ней водители. Получается, группа рыл этак в десять. Эти милые ребята сейчас начнут искать нас. Если ничего не предпринимать, то вход в пещеру они найдут быстро.

В углу, где сидели женщины, поднялась Авдеева.

— Боря, нас убьют? — обратилась она к Смирнову совсем уже иным тоном.

— Что-то, дорогая, я не слышу в твоем голосе сарказма.

— Я… извини, Боря!

— Не за что мне извинять тебя. Сидите спокойно, не рыпайтесь. Теперь работать будем мы.

— Как именно? — спросил Курко, повернувшись к командиру.

— Но не ждать же, пока духи обнаружат пещеру! Хочешь ты того или нет, а нам придется действовать на опережение. Если мы хотим дождаться прибытия нашей группы, должны будем навязать бандитам бой.

— Но это же безумие! — воскликнула Авдеева.

— Так, Галя, я лишаю тебя права голоса! Как окажемся на базе, если такое вообще случится, можешь подать на меня иск в Страсбургский суд. А сейчас сиди и не дергайся. — Смирнов повернулся к Соболю и спросил: — Как обстановка, Диман?

— Пока около нас духов нет.

— Значит, так! Курко, Болотов, остаетесь здесь и держите оборону непосредственно на входе. Мы с Соболем выходим наружу и начинаем карусель. Что бы ни происходило снаружи, никому из пещеры не выходить. Даже если увидите, что нас с Соболем режут на куски! Вопросы, Гена?

— Нет вопросов.

— Тогда с богом! Соболь, ты готов?

— Как всегда.

— Я иду первым. По моей команде выходишь ты. Дальше действуем по обстановке. Галя!

— Что, Боря?

— Может, нам не суждено больше увидеться. Ты уже прости меня за несостоявшуюся свадьбу. Дураком был, счастье свое упустил.

— Не смей так говорить. Ты вернешься!

— Обещай, что простишь.

— Ты вернешься.

— Ну и упертая! Ей одно, она другое. Ладно, я попросил прощения, это главное. Все! Соболь, прикрывай!

Смирнов выбрался наружу.

Дымовая завеса еще плотно висела между холмами, но слабый ветерок постепенно сносил ее на восток.

Старшему лейтенанту удалось проскочить под остов сгоревшего «УАЗа». Он стоял на дисках, этого хватило, чтобы укрыться с тыловой части, среди кучи обгоревшего железа.

Соболь остался в кустах, в нескольких метрах напротив Смирнова.

Теперь спецназовцам оставалось ждать появления боевиков.

Автоматные очереди, прежде доносившиеся со стороны Хумана, теперь прекратились. Наверное, у сирийских солдат, выживших после пулеметного обстрела, закончились патроны. Или они посчитали благоразумным отойти от опасной зоны, когда поняли, что лишились командования.

Сайфур вызвал командиров отделений:

— Язид! Муса!

— Да, Алим!

— Что штурмовые группы?

— Расстреляны.

— Это я видел. Кто-то выжил?

— Нет.

— Пулеметчикам держать под прицелом сгоревшую технику. Медперсонал и те люди, которые его охраняют, находятся где-то рядом. При любом движении у техники пулеметчикам открывать огонь!

— Это понятно. Что делать дальше? Если в охране медиков были русские с базы Хмеймим, то они уже сообщили о нападении на колонну, — сказал Дамри.

— Что ты предлагаешь?

— Надо уходить, Алим. Пока еще есть время.

— Не выполнив задания?

— Это не наша вина. Нас никто не предупредил о дополнительной охране. А ведь наш агент должен был зафиксировать ее в Бараве.

— Мы начнем отход, как только уничтожим медперсонал и охрану.

— Если до этого русские не прикончат нас. Алим, ты знаешь, я не трус, никогда не пасовал перед врагом, но сейчас продолжать акцию глупо. Мы нанесли существенный урон колонне. Сделали все, что могли. Нет смысла оставаться здесь. Надо…

Сайфур прервал его:

— Сколько у нас людей? Пулеметчики, водители пикапов, ты, Кубар, Мукам, Шамси, я и Шамар. Десять воинов с хорошим оружием, включая гранатомет. Охраны в «УАЗе» много быть не может. От силы три человека плюс водитель. Русских вдвое меньше, чем нас. Мы сохраняем все шансы выполнить задачу.

— Возможно, — ответил Кубар. — Но отойти в Мугур русские нам уже в любом случае не дадут.

— На пикапах — нет. Но мы сможем уйти пешком, разбившись на мелкие группы. За одиночками вертолеты гнаться не будут, а масштабные поисковые мероприятия на земле не в состоянии организовать не только русские, но и сирийцы. Это означает, что мы дойдем до базы. Надо оставить на высотах пулеметчиков. При появлении вертолетов они должны будут ударить по ним, попытаться повредить их огнем. Ты, Кубар, с гранатометчиком и водителем спускаешься со склона на западном фланге. Я с помощником, Дамри и Шамси зайдем к участку укрытия русских с востока. С двух направлений мы возьмем их в клещи. Они где-то в кустах, с ними женщины. Мы будем вести огонь по подножию склона, заставим их открыться, расстреляем и сразу же начнем отход к Мугуру. Это приказ! Приступаем немедленно. Все корректировки по ходу акции. Вперед!

Кубар отключил станцию и приказал своему пулеметчику:

— Оставайся здесь! Я, Мукам и водители пойдем вниз. Ты прикрываешь нас. Появятся вертолеты, стреляй по ним.

— А они в ответ накроют весь холм?

— Не сразу. После обстрела вертолеты отвернут в сторону и только после этого пойдут в атаку. Этой минуты тебе хватит на то, чтобы бросить пулемет и спуститься со склона в долину. Дальше ты, используя рельеф, самостоятельно отходишь к Мугуру. Все понял?

— Понял, — поникшим голосом ответил пулеметчик, понимая, что вертолеты не дадут ему уйти.

Особенно если он засветится, открыв по ним огонь.

Но возражать бандит не стал. Пусть Кубар идет вниз. Когда там начнется бой и, не дай Всевышний, подлетят русские «Ми-24», его, пулеметчика, на вершине уже не окажется. Потом некому будет разбираться, почему он не стрелял.

Кубар тоже догадывался о том, что пулеметчик не станет стрелять по вертушкам, но что-либо изменить не мог.

Посему он отдал команду своему отделению, уже сильно поредевшему:

— За мной, воины!

Такой же короткий инструктаж получил и пулеметчик, находившийся на северном холме. Сайфур пригрозил ему казнью за невыполнение приказа. Но дабы сделать это, ему самому еще надо было выжить, а шансов на это с каждой минутой становилось все меньше.

Надо сказать, что боевики, просчитывая варианты спасения от вертолетов, не принимали в расчет спецназовцев, на которых выходили. Сайфур считал, что они обречены, и допустил роковую ошибку. Ему следовало бежать от холмов, бросив все, а не идти к сгоревшей технике.

Появление на южной вершине пулеметчика заметил Соболь и тут же вызвал на связь Смирнова. До него были какие-то метры, но говорить в полный голос, тем более кричать, означало бы выдать себя.

— Слушаю, — ответил командир.

— На вершине южного склона наблюдаю духа с «ПК».

— Давно объявился?

— Только что.

— Значит, на северном склоне боевики тоже выставили пулеметчика. Для чего?

— Прикрывать продвижение по дороге.

— Верно. Еще и попытаться повредить вертушки. Кстати, они могут это сделать. Машины пойдут низко. Надо предупредить наших!

— Я передам Курко, чтобы связался с базой.

— Давай! Но не прекращай наблюдение. Духи зайдут с двух сторон. Наше преимущество в том, что мы их увидим первыми.

— А пулеметчики заметят нас.

— Я под защитой остова санитарки, а вот ты в секторе обстрела с южного склона. Придется тебе потанцевать!

— Ну уж нет. Я отгоню пулеметчика с позиции.

— Давай так! Связывайся с Курко, пусть он передает информацию. Потом встретим гостей!

Проблемы у боевиков начались при спуске с холма группы Кубара.

Сирийские солдаты не покинули позиций, и патроны у них не закончились. Трое бойцов расположились вдоль дороги и ждали, как будут развиваться события.

Как только боевики появились на склоне, один из солдат ударил по тропе из автомата. Он поторопился и срезал только одного бандита, хотя мог спокойно уничтожить всю группу при ее выходе к дороге. Но что сделано, то сделано.

Пулеметчик среагировал на выстрелы мгновенно и ударил по сирийцам. Двое уткнулись лицом в камни. Третий укрылся за валуном, вышел из боя. Солдат не хотел умирать. Он предоставил это почетное право русским спецназовцам.

Впрочем, Смирнов с Соболем и не думали покидать этот мир. Тем более что в пещере находились женщины, за жизнь которых они отвечали целиком и полностью.

Соболь видел гибель двух сирийцев и боевика.

Он вызвал Смирнова и доложил:

— Гости справа потеряли одного.

— А сирийцы — двух. Какого хрена они преждевременно открыли огонь?

— Неопытные были.

— Ты пулеметчика видишь?

— Смутно, силуэт. Попробовать сбить?

— Рано. Смотри на запад.

— Смотрю на запад.

Смирнов устроился поудобнее у остова санитарной машины. Он держал под контролем проход по дороге с востока.

Боевики приближались. После разговора с майором Жилиным прошло всего каких-то десять минут. Смирнову казалось, что группа уже должна была подойти. Но нет, похоже, им предстояло снимать проблему самостоятельно.

Духи действовали на удивление быстро. Это объяснялось просто. Им нужно было не только уничтожить медиков, но и успеть покинуть район до подхода дополнительных сил из Хмеймима. Главарь банды правильно понимал, что помощь подойдет именно с воздуха. Смирнов не знал, как этот тип собирался спрятаться от вертушек. Но пока он вел свою банду к сгоревшей технике.

Соболь постучал по микрофону и проговорил:

— С запада приближаются трое. У двоих автоматы, у одного «РПГ». Это он, сука, сжег технику.

— Понял, жди!

— До них метров сто.

— Я сказал, жди. С моей стороны пока никого. Да и дым туда сгоняет.

— Духи могут объявиться прямо перед носом.

— Ты за своими смотри. Работать по моей команде!

— Само собой. Отбой!

Глава 5

Прапорщик Соболь часто бросал взгляды на запад. Оттуда приближались три боевика. Один из них нес на плече гранатомет и готов был в любую минуту произвести выстрел.

Иногда спецназовец посматривал и на вершину холма. Дым теперь немного отнесло на восток. Соболю был хорошо виден вражеский пулеметчик.

Прапорщик бросал взгляды и на сгоревший «УАЗ». Рядом с черным остовом санитарной машины занимал позицию его друг старший лейтенант Смирнов.

Боевики подошли уже метров на пятьдесят и смотрели на подножие холма. Сейчас они пройдут еще метров двадцать, увидят расщелину и поймут, что там скрываются медики и их малочисленная охрана.

Сколько времени потребуется гранатометчику на то, чтобы спокойно прицелиться и вогнать в расщелину выстрел, который уничтожит всех людей, находящихся в пещере? Секунда? Две? Три? Не больше.

А Смирнов молчал, потому как не видел боевиков, подходивших с востока, куда уходила дымовая завеса. Товарищи нервничали.

Старший лейтенант готов был отдать приказ Соболю на уничтожение западной группы и пулеметчика, что основательно осложнило бы обстановку. Тут в облаке дыма проявились четыре силуэта. Это были те самые бандиты, которых ждал Смирнов. Они возникли всего-то метрах в двадцати от спецназовца и быстро приближались к нему.

Смирнов вызвал Соболя и проговорил:

— Работаем!

— Понял!

Смирнов припал к прикладу. Грохнула очередь, совсем короткая, в три патрона, за ней вторая, третья. Автомат Соболя тоже заработал.

Старший лейтенант срезал двух боевиков. Двое других не рухнули как первые, пораженные в головы. Они упали сами, залегли и открыли не особо прицельный, но весьма плотный огонь по санитарке. Соболь же умудрился положить всех трех.

Но тут застучал пулемет на северной вершине. Бандит упустил момент, когда стрелял Соболь, не заметил точное место, откуда велся огонь, потому бил по направлению. Пули вздыбили глину и вырвали кусты в нескольких десятках сантиметров от прапорщика.

Соболь сохранил выдержку, не спрятал голову. Он дождался, пока пулеметчик прекратит стрельбу и высунется, чтобы осмотреться.

Тут же хлопнула очередь. По склону покатилось тело, а за ним и пулемет. Соболь прицелился, пробил этого бандита еще тремя пулями и тут же, очень даже вовремя, укрылся. С востока по кустам ударили два автомата.

Смирнов заметил это и огрызнулся огнем. Пули «АКС-74» не могли пробить камень, но каким-то чудом все же задели одного из боевиков. Из-за укрытия вылетели вопль боли и ругань.

Тут же на связь вышел Соболь.

— Ну ты и дал, Боря! — проговорил он открытым текстом.

Шифроваться теперь не имело смысла.

— Не высовывайся! Ты в секторе обстрела духов.

— Как ты зацепил одного из них? Они же закрыты от тебя валунами.

— Видимо, двойной рикошет. Пуля попала в валун, ушла к склону, ударилась там об камень и заскочила за глыбу. У нее же смещенный центр тяжести. Куда она попадет, один Господь знает.

— Может, успокоить духов гранатой?

— Можно, но у меня есть желание узнать, кто устроил нам засаду.

— И что? Ты принимаешь решение брать духов живыми?

— Одного. Раненого.

— А о пулеметчике на северном склоне забыл? Войдешь в его сектор обстрела.

— Думаю, что тот дух уже далеко. Он все понял и сейчас рвет когти отсюда.

— Мне бы твою уверенность.

— А мы сейчас это проверим.

— Что ты задумал?

— Передвинусь ближе к валуну.

— Спятил? Если стрелок на месте, то он распотрошит тебя, как курицу на кухне.

— Главное, чтобы не как петуха. Все, держи валун. Я маневрирую.

— Не делай этого, Боря.

Но старший лейтенант уже выскочил на дорогу, у земляного валуна упал на спину и охватил взглядом вершину северного склона. Там никого не было. Он оказался прав.

Увидев, что произошло внизу, пулеметчик отделения Дамри бросил оружие и рванул по склону на север. Он бежал в сторону своего родного селения. Тамошние жители не знали, что этот субъект ушел к игиловцам. Родственники спрячут, даже если кто-то и прознает о его похождениях.

Смирнов понял, что угроза с вершины отсутствует. Он перекатился дальше, ближе к валуну, за которым прятался уцелевший боевик.

Это был Язид Дамри. Он видел, что Сайфур ранен в ногу и пытается перевязать голень. Дамри зарядил новый магазин, передернул затворную раму и высунулся из-за валуна. Бандит хотел накрыть огнем всю полосу кустарника, откуда стрелял противник, заодно обезопасить пространство у сгоревшего остова «УАЗа». Но он не успел этого сделать.

Смирнов встал на ноги, рванулся к валуну и всадил очередь в спину Дамри за мгновение до того, как тот прикоснулся пальцем к спусковому крючку. Голова бандита уткнулась в камни. Тело задергалось в судорогах. Из дыр в куртке стекала кровь. Боевики не имели бронежилетов, как, впрочем, и спецназовцы.

Сайфур услышал очередь с фланга, но не обратил на это внимания. Он решил, что там стреляет Дамри, и продолжил резать тесаком штанину. Потом главарь банды вывалил на камни содержимое санитарного пакета и в первую очередь ввел себе промедол. Теперь ему нужен был бинт. Сайфур потянулся за ним и вновь вскрикнул от боли. На его руку наступил Смирнов. Стволом автомата он ударил главаря в челюсть. Сайфур завалился на спину, бросил взгляд на автомат, стоявший у валуна.

Смирнов покачал головой и заявил:

— Даже не думай об этом!

Сайфур не знал русского языка, но все понял и закрыл глаза.

Смирнов быстро снял с него пояс с гранатами, разгрузочный жилет, в котором было два полных магазина, вытащил из кобуры пистолет, отбросил ногой нож.

— Ну вот и все!

Сайфур плюнул в его сторону, попал на ботинок.

— Вот сука! — Смирнов покачал головой, схватил боевика за шиворот, приподнял, его курткой вытер плевок, после чего бросил тело на камни. — В следующий раз я почищу ботинок о твою репу, шакал.

Главарь банды показал на ногу и что-то сказал.

— Тебе помощь нужна? Обойдешься!

Старший лейтенант осмотрел рану врага. Пуля перебила кость и прошла навылет.

Из кустов показался Соболь и спросил:

— Ну и что тут, Боря?

На западе вдруг появился какой-то человек.

— Сзади! — крикнул Смирнов.

Соболь повернулся, вскинул оружие и вовремя увидел автомат, поднятый над головой. Это был выживший сириец. Он подавал опознавательный сигнал, установленный перед выездом в Барав.

Соболь сплюнул и заявил:

— А ты, Боря, говоришь, что я чудила. На этого придурка посмотри! Хоть бы крикнул он, что ли. Я же едва не срезал его.

— Он на твой профессионализм понадеялся.

— Ну и дурак.

Сириец стоял.

— Чего встал? Подходи! — крикнул Соболь.

Тот повернул голову, выставил вперед ухо. Не услышал с первого раза.

— Сюда иди, глухота! — громче крикнул Соболь.

Солдат понял, пошел вперед.

В это же время из трещины показался Курко и осведомился:

— Боря, что у нас? Жилин запрашивает.

— И где он, наш отец родной?

— На подходе.

Послышался приближающийся рокот вертолетов. К месту событий подходили «Ми-8» и «Ми-24».

— Передай, у нас порядок. Пусть «восьмерка» садится прямо на дорогу, западнее холмов.

Курко исчез в пещере.

«Восьмерка» благополучно приземлилась. Бойцы «Байкала» высыпали на землю и рванулись к сгоревшим остовам БТР и санитарки.

Смирнов видел это и крикнул Соболю:

— Дима! Передай Курко и Болотову, пусть выводят медперсонал. Война закончилась. Возможно, кому-то из сирийцев потребуется помощь. У главаря банды перебит мосол.

— Понял.

«Ми-24» прошел в обратную сторону. Он кружил над холмами. Экипаж высматривал одиночные цели и никого не видел, иначе в ход пошла бы пулеметная установка. Пилоты, разумеется, не стали бы тратить ракеты на единственного духа.

К победителям подбежали бойцы. Впереди держался майор Жилин.

— Ну и как вы? — спросил он без всякого намека на одышку, хоть и пробежал сто метров как заправский спринтер.

— Нормально.

— А это кто? — Жилин указал на боевика.

— Судя по всему, тот самый главарь банды, который и устроил нам засаду. Вот я и решил его взять живым. Очень уж интересно узнать, кто навел на нас духов.

— Правильно сделал. За это благодарность, а вот за то, что рисковал без необходимости, замечание.

— Так вы уж будьте последовательны, товарищ майор. После выговора замечание не делают, объявляют строгий.

— Убедил. Строгий выговор.

— Есть! И Соболю тоже?

— Ему-то за что?

— За компанию.

— Ну, если за компанию, то и ему тоже. Что с медиками?

— Сейчас Курко и водитель санитарки выведут их на свежий воздух.

— Откуда?

— На наше счастье, здесь оказалась пещера. Когда-то она играла какую-то роль в системе фортификационных сооружений, вход завален, но расщелина, или трещина, осталась. Вовремя мы ее заметили. В кустах сложно было бы защитить женщин. Если только прикрывать собой. Но нам повезло.

— Ты у нас везунчик.

— Вы еще сглазьте.

От северного холма шли женщины в сопровождении старшего лейтенанта Курко, несущего спутниковую станцию, и сержанта Болотова, осматривавшего поле боя.

Авдеева шла прямо к Смирнову. Она не замечала никого и ничего вокруг.

Жилин увидел это и заявил:

— Похоже, госпожа Авдеева имеет желание что-то сказать тебе. Не буду мешать. Ты поговори с ней, пока парни зачистку проводят.

— Пусть сирийцами займутся. У них потери большие. Только один, наверное, и выжил.

— Да, попали союзники в переплет. Ладно, поговорим позже, — сказал командир группы, отошел в сторону и подозвал к себе сирийского солдата.

Докторша подошла к Смирнову.

— Боря…

— Что, Галя? Ну и как тебе наши игры? Понравились?

— Ты прости меня, Боря.

— Мне-то тебя за что прощать? За то, что сделал глупость в училище? Поверил сплетням? Сбежал от тебя?

— Ты не виноват. Жаль, что мы не познакомились до выпускного вечера. Да и я была хороша. Хотя это ты предложил мне выйти из кафе. Сказал, что влюбился с первого взгляда. А я, дурочка, и поверила, ведь видела же, что ты пьян. А потом ты так мне понравился! Я тоже плохо помню, как мы оказались у меня дома. Нет, не пьяная была, а просто в каком-то наваждении. Видимо, возникла шальная мысль. А может, это мое счастье? Такое вот неожиданное. Да, что было, то было. Ты прости, что иронизировала по поводу твоей службы, издевалась. Ты настоящий офицер. Выйти одному против целой банды! Ведь ты же не знал, выживешь или погибнешь.

— Вышли мы вдвоем с другом. В этом нет ничего особенного. Так поступать нам приходится не в первый раз.

— Вот ты каким стал. Жалко, что не получилось у нас.

— Но может, не все потеряно? Человек устроен так, что быстро забывает все плохое. В памяти больше хорошего остается. Хотя у нас с тобой была всего одна ночь, которой я совершенно не помню.

— Это было прекрасно.

В это самое время Соболь красовался перед медсестрой Соней.

— А вон оттуда я сделал трех духов! — заявил он и повел рукой.

— Кого? — не поняла девушка.

— Боевиков.

— Да? А как ты их сделал?

— В смысле?

— Сделал как?

— Просто. Всадил в них по очереди, и все. Да еще пулеметчика с вершины холма сбил. Вон он валяется у подножия. Хотел, сука… пардон, сволочь, расстрелять нас сверху. Он до этого половину отделения сирийцев положил. Но получил свое сполна. Главное в том, что мы не дали подойти к пещере гранатометчику. А то он сделал бы из вас шашлык.

— Ты такие страсти говоришь! Меня и без этого трясет.

Соболь улыбнулся.

— Вы перенесли стресс. Я имею в виду всю бригаду. А ты, смотрю, особенно перенервничала. Ты ведь медработник, сама прекрасно знаешь, что стресс надо снимать. Сегодня никто уже работать не будет. Поэтому по возвращении на базу предлагаю вечером встретиться и вместе снять этот чертов стресс. А то потом по ночам кошмары замучают.

— Ты предлагаешь встречу? Где?

— Не на виду же у всех. Я подойду к модулю, где вас поселили. К нему есть скрытый подход от колючки. Часиков в девять, как стемнеет, и прибуду.

— Но ко мне нельзя!

— А мы пойдем ко мне. Я и винца достану. Посидим, снимем стресс.

— А потом томный вечер плавно перейдет в бурную ночь, не так ли?

— Я был бы не против, честно говоря. Я всегда говорю правду, хотя ты можешь не верить.

— Нет, я так не могу.

— Как именно?

— Вот так, сразу!

Соболь взял медсестру под руку и проговорил:

— Сонечка, здесь война, дорогая, и законы другие. Это в России, где-нибудь в мирном городе да при спокойной работе есть время на ухаживания, а тут каждая минута на вес золота. Сегодня нас уже никуда не кинут, а вот завтра вполне могут. И не факт, что все, кто уйдет, вернутся назад. Поэтому здесь, Соня, все надо делать быстро.

— Все равно я не смогу. Да и не хочу так.

— Ты, главное, выйди из модуля в девять часов. А потом как пойдет. Слово даю, насильно заставлять не буду.

— Этого еще не хватало.

— Ну так как, договорились?

— Не знаю, не обещаю.

— Ладно, пусть так, но помни, в девять вечера я стою у вашего модуля со стороны линии колючей проволоки.

— Но там одни кусты.

Соболь вновь похотливо улыбнулся.

— Кусты — это хорошо. Но мы люди цивилизованные, они не для нас. Там тропочка одна неприметная есть. По ней и пойдем, если, конечно, ты выйдешь и захочешь пообщаться.

— А если не захочу?

— Тогда, значит, не судьба. Подожду полчаса и уйду.

— Соболь! — вдруг окликнул прапорщика Жилин.

— Я! — резко отпустив девушку и развернувшись, ответил Дмитрий.

— Ко мне!

— Есть! В девять у модуля! — шепнул он хорошенькой медсестре и пошел к командиру группы.

Тот с подозрением посмотрел на подчиненного и осведомился:

— Ты никак решил девушку на секс развести, Дима?

— А если да, то что? Это преступление?

— Это распущенность. Ты ее уложишь в постель, поимеешь, а потом бросишь. Останется она одна, если не с ребенком.

— Вы тоже сказанули, товарищ майор! С ребенком!.. Я что, похож на идиота, чтобы трахаться без презерватива?

— А если у нее чувства к тебе?

— А если у меня к ней чувства?

— Уж мне-то не заливай. Но хватит базарить. Давай к группе. Пора уходить.

— Смирнову, значит, можно со своей мадам миловаться на виду у всех, а Соболь в строй?

— У них давние отношения.

— Настолько давние, что при встрече с ней Боря охренел по полной. Конечно, если одну ночь по пьянке считать давними и серьезными отношениями, то да. Тогда Боря наш Казанове даст сто очков вперед.

— Я что сказал? — повысил голос Жилин.

— Идти к парням.

— А ты?

— Что я?

— Бегом марш!

— Есть, бегом марш! — Соболь сплюнул в пыль и, до предела возмущенный такой вот вопиющей несправедливостью, направился к бойцам группы, которые собрались у сожженной техники.

Жилин посмотрел на часы и крикнул:

— Смирнов!

Старший лейтенант повернулся.

— Я, товарищ майор!

— Уходить пора, давайте к группе, на базе договорите.

— Понял, идем!

Вскоре два вертолета поднялись над дорогой и взяли курс на базу Хмеймим.

Потом на место боя прибыл сирийский вертолет, забрал тела погибших и единственно выжившего солдата. Подъехали люди из Барава и похоронили убитых боевиков.

На базе группу встретил полковник Северцов.

Он выслушал доклад майора Жилина, подозвал к себе Смирнова и сказал:

— Ну так что, Боря? Опять отличились?

Смирнов посмотрел на командира отряда.

— В каком смысле? В том, что попали в засаду, нашей вины нет. Я посылал сирийцев в разведку…

— Да не о том я. Отличились в хорошем смысле. Решение в сложной, можно сказать, критической ситуации было принято верное, действовали слаженно, умело, спасли медиков. Молодцы!..

— Вот только все отделение сирийцев потеряли, кроме одного бойца.

— Война, Боря!

— Да глупо все как-то. И еще эта, как ее, шестерня, чтоб ей, развалилась в самый неподходящий момент.

— А я думаю, что эта незапланированная остановка «УАЗа», которая явилась неожиданностью не только для вас, но и для боевиков, сыграла нам на руку. Иначе духи не пропустили бы санитарку. Они вынуждены были бы применить против вас гранатомет, затем ударить по транспортеру и по спешившимся солдатам. Так что, по сути дела, поломка помогла вам.

Смирнов пожал плечами.

— Может быть. Теперь какая разница? Группа сопровождения выполнила задачу. Медики живы, а это самое главное.

— Верно. Подожди-ка. — Северцов подошел к строю, объявил благодарность Курко и Соболю, разрешил всем отдых, вернулся к Смирнову и сказал: — Ну а мы пойдем в кабинет.

Старший лейтенант тяжело вздохнул и осведомился:

— Может, я позже отчет составлю?

— Отчет составишь позже. Ты не забыл, что должен кое-что мне рассказать из своего прошлого?

— Вот вы о чем.

— Не о чем, а о ком. Пойдем.

Офицеры прошли в штаб.

В кабинете Северцов предложил Смирнову устраиваться в кресле у столика и спросил:

— Кофе хочешь? Не местный, нормальный. Или чаю?

— Я бы, Александр Сергеевич, сейчас с удовольствием граммов сто пятьдесят выпил.

Северцов неожиданно проговорил:

— Хорошо. Небольшая доза никогда не помешает. Особенно если с разрешения начальства, а не так, как вы с Соболем.

— О чем это вы, товарищ полковник?

— Ладно-ладно, сам все знаешь. — Командир отряда достал из шкафа початую бутылку водки, налил чуть больше половины граненого стакана, поставил перед Смирновым вместе с тарелкой, на которой лежали ломтики яблок. — Пей!

— А вы?

— Я не хочу.

— Вот это правильно, Александр Сергеевич. От водки одни неприятности.

Северцов рассмеялся и осведомился:

— Кто мне об этом говорит?

— А разве я не прав?

— Если прав, тогда и самому нечего пить. — Он протянул руку, но Смирнов уже взял стакан и заявил:

— Я о вас, товарищ полковник. Вы все же мозговой центр отряда, стратег наш, отец родной, а мы кто? Всего лишь исполнители. Нам отдали приказ, мы и пошли.

— Значит, тебе можно, мне нет?

— Я считаю, что да.

— Ладно. Пей и закусывай яблоками. Извини, больше ничего нет.

— Это ерунда, поужинаю в столовой. — Смирнов залпом выпил водку, поставил стакан на столик.

Яблоки ему не пригодились. Он достал пачку сигарет и вопросительно посмотрел на командира отряда.

Тот покачал головой, прошел к окну и открыл форточку, хотя в кабинете работал кондиционер.

— Кури, чего уж теперь.

Смирнов щелкнул зажигалкой, затянулся, выпустил облако дыма в сторону форточки и заявил:

— Вот сейчас совсем хорошо.

— Если хорошо, то давай рассказывай!

— Уточните, пожалуйста, о чем конкретно?

— О ваших отношениях с Галиной Павловной Авдеевой.

— Так вы ведь все уже знаете.

— Я слушаю, Боря.

— Да мне и рассказать нечего.

— Слушаю!

— А с чего начать-то?

— С самого начала и до момента расставания.

— Хорошо, но вам-то это зачем? Нет, мне скрывать нечего, но все же это личное.

— Если личное, то я попрошу Авдееву поделиться воспоминаниями. Мне надо знать о своих подчиненных все!

— Авдееву беспокоить не надо. Сам расскажу, если эта история так вас заинтересовала.

Смирнов закончил повествование быстрее, чем докурил сигарету.

— Это все? — спросил Северцов.

— Так точно! А вы думали, что у меня с ней долгий и бурный роман был?

— Да, Боря. Скажи-ка, тебе никогда не было стыдно за этот, честно говоря, подлый поступок?

— Вот только упрекать меня не надо, товарищ полковник. Сами слышали, все происходило как во сне, в пьяном угаре. Да еще базары ребят о том, что Галя… Но я уже говорил об этом. Вот и сдернул, о чем, между прочим, сейчас глубоко сожалею.

— Извинился хоть?

— А куда бы я делся, встретив ее? Конечно, извинился.

— Она что?

— Поначалу типа шел бы ты туда, куда свинтил после выпуска, а вот сегодня, когда бой закончился, другой базар пошел.

— О чем?

— А вот это уже не скажу. При всем моем уважении к вам.

Северцов улыбнулся.

— Правильно, не надо. Понятно, что, после того как ты спас ее и медсестер, отношение Авдеевой к тебе круто изменилось. Уверен, что и у тебя к ней.

— У меня оно изменилось раньше.

— Серьезно?

— Я не человек, что ли? Я умею признавать свои ошибки.

— Только очень редко.

— Это зависит от того, каковы они.

— Философ.

— Это Соболь философ. Он может такую речь задвинуть, что диву дашься. Откуда у него это?

— Надеюсь, изменение отношений не повлияет на твою дальнейшую службу.

— Так вот почему вы расспрашивали. Для вас главное, останусь ли я полноценным бойцом группы, а не то, что может быть с Галей.

— Я тебе уже говорил, меня интересует все, что касается подчиненных.

— Вы удовлетворены нашей беседой?

— Вполне.

— Тогда, может, еще граммов сто?

— Губу закатай!

Смирнов поднял ладони.

— Все понял. Добавки не будет.

— И вечером!.. Хотя если в меру…

— Вы разрешаете расслабиться?

— Расслабиться — да, нажраться — нет!

— Понял, в меру. Правда, я ничего такого сегодня не планировал, но раз сам командир отряда разрешил, то…

— Что? Не планировал, вот и не надо. После ужина отчет мне на стол!

— Может, завтра с утра?

— Сегодня. После ужина. Лично доставишь ко мне.

— Есть!

— Ступай, любитель женщин и беглец от прекрасного пола.

— Товарищ полковник, мне Соболя хватает.

— Это ты насчет чего?

— Насчет подколов.

— А по-моему, это ты его достаешь.

— У нас паритет.

— Надо же, какие слова мы знаем!

— Не глупей других!

— Ладно. Еще раз благодарю за службу. Уж и не знаю, что делать. Не посылать же каждый день представление на награды!..

— Не берите в голову, товарищ полковник. Не за ордена и медали воюем.

— Достойный ответ. Если бы он еще был искренним.

— Я на полном серьезе.

— Спасибо. До вечера свободен.

— Вам спасибо за угощение.

Смирнов вышел из штаба.

На лавке в аллее сидел Соболь.

Он увидел товарища, встал и спросил:

— Чего это, Боря, полковник тебя в кабинет затащил?

— Для беседы.

— Накачал за то, что ты допустил гибель сирийцев?

— По другому поводу.

— Какому?

— Дима, тебе какая разница?

— Ну ты даешь! Я тут переживаю, а он мне, мол, пошел на хрен.

— Когда это я тебя послал?

— Да только что.

— Тебя не контузило случайно?

— Со мной порядок. Не хочешь говорить, не надо. — Соболь двинулся к модулю.

Смирнов догнал его и сказал:

— Да не обижайся ты. По поводу наших с Авдеевой отношений беседа была.

— А какое до них дело Северцову?

— Он командир отряда. Ему по должности положено знать о подчиненных все.

— Ну, конечно. Личное никого не касается.

— Да он и не стал бы расспрашивать, если бы Галины не было на базе. А раз она здесь, то хрен его знает, как я поведу себя. Вот и поговорил, посмотрел и успокоился.

— Хорошо, если так! Слушай, Боря, а я сегодня вечером с Соней договорился встретиться.

— Так, а вот с этого места, как говорится, подробнее.

— А чего подробнее? Сразу после боя, как медики вышли из пещеры, Авдеева к тебе пошла. Я в это время к Соне подвалил и назначил ей свидание.

— Где?

— Сказал, что подойду в девять часов к модулю, где их разместили. Со стороны колючки.

— Она что? Согласилась?

— Не уверен.

— Хорошенькое дельце. Что ж это за свидание, когда неизвестно, выйдет ли к тебе девушка или нет?

— Я сделал все, что мог. Но думаю, выйдет.

— Дальше что? Если выйдет.

— А вот это я хотел с тобой обсудить.

— Что предлагаешь?

— Не здесь, Боря. Давай в отсеке побазарим.

— Ладно, до ужина еще время есть. Черт, потом мне отчет составлять и лично тащить его Северцову!

— А чего тебе, а не Жилину?

— Разве он в сопровождении был?

— Понятно. Да что там писать-то? Ехали, сломались, подверглись нападению, отбились, медперсонал не пострадал. Вот только ребята из сирийского отделения…

— Да, поторопился я вызвать бронетранспортер. Надо было выждать.

— Чего? Выстрела из «РПГ»?

— Тоже верно. Идем в модуль. Но сначала душ, потом базар.

Соболь вдруг повел носом.

— Не понял! Откуда этот дивный аромат? — Он оглянулся. — Никого рядом нет. Ты где это успел зарядиться?

— Северцов угостил. Налил сто пятьдесят граммов водки.

Соболь с недоверием взглянул на товарища.

— С чего это вдруг полковник расщедрился?

— Не знаю. Предложил кофе, чай, я сказал, что выпил бы водки. Думал, вздрючит, а он взял и налил.

— Странно. То выговоры за употребление пачками накладывает, то сам наливает. А ты не треплешься, Боря?

— Слово!

— Странно.

— Бывает, Диман, что и на начальство находит. Но это еще не все. Северцов разрешил после ужина немного расслабиться.

— Да ты что? В натуре?

— В арматуре.

— Тогда нам предстоит куда более предметный разговор.

— Да?

— Конечно. Обстановка же изменилась.

— Надеюсь. А то Жилин налетит и устроит нам полный облом.

— Нет, теперь, когда Северцов разрешил, Жилин ничего не сделает.

— Ну да! Вечером он точно заявится в гости, будет сидеть на табурете и вести душещипательные беседы, обсуждать моральный облик защитников Отечества.

— Вот это он может.

Смирнов и Соболь пошли быстрее, вскоре оказались в своем отсеке и первым делом приняли душ.

Потом Смирнов усадил Соболя на скамью в кухне и спросил:

— Значит, Диман, если все у тебя выгорит, то ты приведешь медсестру сюда?

— А куда же еще? Не в штаб же!

— В постель она не даст себя уложить, по крайней мере с первого раза.

— Как знать, Боря. Может, повезет?

— Нет.

— А если помочь?

— Чем? Спиртом? Или водкой?

Соболь усмехнулся и заявил:

— Обижаешь, начальник. Для такого случая я хорошего вина достану.

— Где?

— Места знать надо. Технарь тут один домой собрался. У него закончился срок командировки, так он в поселке всякой всячиной затарился. Он винцом разжился, отдал за него авиационную куртку какому-то местному барыге.

— Сколько бутылок взял?

— Десять. Вино дорогое, французское.

— Неужто он отдаст его тебе?

— Еще как! Небольшой шантаж, и пара-тройка бутылок будет у меня.

— Шантаж?

— А куда деваться, Боря? Обстановка заставляет.

— Значит, на понт возьмешь? Если не поделится, то ты его сдашь с этой курткой командованию базы, так?

— Да, что-то в этом роде.

— Так ведь не сдашь же. Я тебя знаю как облупленного.

— Ты знаешь, а технарь нет. Попадаться перед возвращением он не захочет, потому как за куртку у него крутые неприятности возникнут.

Смирнов посмотрел на друга и спросил:

— А откуда ты про куртку узнал?

Соболь усмехнулся и ответил:

— Разведка работает, Боря.

— Ты по теме давай.

— Да все просто. Технарь этот — земляк нашего связиста Сторского. Он ляпнул ему про куртку, а Вася мне сказал. Мол, живут же люди, обслуживают самолеты, получают приличные командировочные, никакого риска, под охраной, да еще и барыжничать успевают. А мы, дескать, как лохи, воюем, а в итоге даже бутылку купить не можем. Что-то в этом духе.

— Понятно. Вино ты достанешь, сомнений нет, а вот насчет того, чтобы привести медсестру сюда, это затея не самая лучшая.

— Почему? Посидим тут, в кухне, потом пойдем в отсек. Надеюсь, ты, настоящий джентльмен, оставишь нас вдвоем?

Смирнов вздохнул и заявил:

— Не знаю, Дима.

— Не понял! Что ты не знаешь?

— Я сам хотел пригласить сюда Галю Авдееву.

— Ну ни хрена себе! — протянул Соболь. — Получается, что и у тебя свидание?

— О свидании мы не договаривались, но думаю после сдачи отчета к ней пойти, прогуляться, а потом сюда позвать.

— Дела! Нет, ну надо же такому произойти! Сказал бы раньше о своих планах, я бы что-нибудь придумал.

— А что тут думать-то? Поговори с Курко и Федоровым. Парни поймут и уйдут к Гаврилову, Юрченко и Гурьеву. У них отсек большой, все поместятся.

— Ага, если Курко тоже не нырнет в модуль к медикам. Он еще в Бараве начал обхаживать Елену, вторую медсестру.

— Твою мать! Я не заметил.

— А как бы ты заметил, если он с медиками в кабинете все время был. Я и то случайно увидел. А потом в санитарке он клеился к ней.

— Курко обойдется, — решительно заявил Смирнов. — В конце концов, кто бой с духами вел, обеспечил безопасность не только женщин, но и того же Курко? Мы с тобой. Значит, он обязан нам. А долг платежом красен. И потом, если Галина уйдет со мной, а Соня с тобой, то Курко может и в отсеке медиков с Еленой остаться.

— Точно! Они же там вдвоем окажутся.

— Вот. Значит, решено. Я здесь, ты у Курко, а он, где получится.

— Но об этом ему скажешь ты!

— Добро. Стало быть, с тебя вино и пузырь водки.

— А это с какой стати?

— Хотя ладно, водку не надо. Я и спиртом обойдусь или вообще тоже вина выпью. Но его ты должен выставить.

— Ну ты и черт, Боря!

— Все, Диман, решено. Больше никаких базаров!

— Может, мне вам, господин старший лейтенант, в скором будущем капитан, и закуски в сектор доставить?

— Само собой! Фрукты и еще чего-нибудь.

Соболь открыл рот от такой наглости, чуть помолчал и заявил:

— Ты, Боря, не просто шантажист. Еще хуже!

— Решено! Вечером идем в столовую. Затем я говорю с Курко, ты разводишь технаря. В половине девятого расходимся. До этого здесь все должно быть в ажуре.

— У меня нет слов.

— А и не надо без толку базарить.

— И когда только закончится все это издевательство?

— Никогда! — твердо ответил Смирнов. — В этой жизни по крайней мере.

В это самое время главарь бандформирования Мохаммед Аль-Забар находился в двадцати километрах от Хмеймима, в большом доме на окраине поселка Мугур. Его сотовый телефон издал сигнал вызова.

Аль-Забар, еще не имевший информации о гибели своего отряда, спокойно ответил:

— Слушаю.

— Салам, Мохаммед!

— Кто это? Джамаль, ты?

— Я! Странно, что не узнал.

— Помехи. Салам, дорогой брат! Рад слышать тебя.

— Ты еще чему-то рад, Мохаммед? — В голосе Джамаля Файдара прозвучало искреннее удивление.

Предчувствие беды холодной змеей обвило тело Аль-Забара.

— Почему ты так говоришь? — спросил он.

— Когда ты последний раз выходил на связь с Сайфуром?

— Перед акцией. Он уже должен доложить, жду сообщения и возвращения своих воинов.

— Напрасно, Мохаммед.

Аль-Забар проглотил ком, внезапно возникший в горле.

— О чем ты, Джамаль?

— Твой отряд разбит. Все погибли.

— Что? Повтори, что ты сказал!

— Твой отряд погиб.

У Аль-Забара дрогнула рука. Пиала с чаем выпала из ладони, и горячий напиток облил полы домашнего халата.

— Как это погиб?

— В охранении санитарной машины, кроме сирийского отделения, оказались русские спецназовцы. Странно, что твои люди не вычислили их в Бараве. Вот как раз русские-то и разделались с твоими воинами. Люди Сайфура воевали правильно. Они уничтожили асадовцев, готовы были прикончить женщин и водителя, но тут в бой вступили русские. Они еще из санитарки расстреляли штурмовые группы. Потом им повезло, они наткнулись на древнюю пещеру и укрылись в ней. После этого двое русских вышли на дорогу и спокойно расстреляли всех.

— Откуда тебе известно об этом?

Файдар усмехнулся и ответил:

— Это ты, Мохаммед, только начал войну за торжество истинной веры. Я же занимаюсь этим не первый год. Что помогает мне успешно бороться с правительственными войсками? Разведка. У меня есть агенты в штабах разных уровней. Дальше продолжать?

Мохаммед находился в растерянности. Он никак не ожидал такой развязки. Да, главарь формирования предполагал, что после уничтожения колонны его группу могут преследовать. Она не сможет отойти в Мугур, вынуждена будет разбрестись по всей долине. Но чтобы его воинов, устроивших засаду, уничтожила какая-то горстка русских? Это было невероятно.

Файдар прекрасно понимал, что творится на душе Аль-Забара. Это было ему только на руку.

— Послушай, Мохаммед! Твой отряд уничтожен. Этому есть неопровержимые доказательства. По данным моего агента, русские и отделение асадовцев положили всех твоих людей. Но мой человек не был на месте боя. Нет никакой гарантии, что русские, которые подошли из Хмеймима, не взяли в плен кого-нибудь из воинов.

— Сколько, по данным твоего человека, убито моих людей?

— Восемнадцать.

— Столько и было в группе Сайфура.

— Но одного очень легко спрятать. Захоронением занимаются мужчины из Барава, но под присмотром спецслужбы Асада. Сколько трупов они уложат в могилу? Наверняка все восемнадцать, но разве не может так случиться, что в один саван эти люди завернут манекен?

— Это твои предположения.

— Конечно. Не более того. Но, видишь ли, Мохаммед, если оно оправдается, то совсем скоро русский спецназ будет в Мугуре. Сколько у тебя осталось человек под ружьем? Десять? Двадцать?

— Двенадцать.

— Такой отряд русские разгромят в течение нескольких минут.

— Что ты предлагаешь? — спросил Аль-Забар.

— Мы с тобой друзья. У меня служит брат Сайфура. После потери более половины своих людей ты уже не представляешь реальной угрозы ни для кого. А вот ответить за уничтожение отделения правительственной армии тебе придется. Асадовцы позаботятся об этом. Но давай ближе к теме. Я предлагаю тебе перейти под мое начало.

— Ты хочешь, чтобы я стал одним из твоих полевых командиров?

— Я не настаиваю, помочь хочу. Но решать тебе. Не желаешь служить у меня, оставайся в Мугуре и жди, когда тебя возьмут асадовцы или навестят русские. Выбор за тобой.

Мохаммед Аль-Забар думал недолго. Он действительно попал в сложное положение. Если противник узнает, что это его группа атаковала колонну с медиками, то жить ему осталось совсем недолго.

— Хорошо, Джамаль, я согласен.

— В таком случае с этого момента не Джамаль, а господин Файдар, по крайней мере прилюдно.

— Я все понял, господин Файдар. Надеюсь, что в конце концов я не окажусь у тебя в рабах.

— Да что ты! Но дисциплина требует соблюдения правил субординации. Когда же мы будем вдвоем, то всякие формальности к шайтану. Ты же мой друг.

— Да, господин Файдар.

— Обиделся. Зря! Но ладно. Сиди тихо в Мугуре и жди приказа на выход в Джаман.

— В твою усадьбу?

— У меня их много. В одну из них. Там тебя будет ждать Мумин, брат Алима Сайфура, который геройски погиб от рук неверных и навечно вознесся в рай.

— Но он может выставить мне претензии по поводу гибели брата.

— Мумин ничего не выставит. Он такой же воин, как и его покойный брат. А для воина великая честь умереть за наши идеи с оружием в руках. Я лично переговорю с ним на эту тему. Так что опасаться тебе нечего. Только людей своих держи в полном подчинении. Им не следует показываться за пределами усадьбы. Это ненадолго. Ты все понял?

— Да, господин Файдар!

— До связи!

— До связи! — Файдар отключил телефон.

Аль-Забар сделал то же самое, бросил трубку на ковер и пробурчал:

— Проклятье!

Помощник, во время переговоров вошедший доложить, что ни Сайфур, ни Шамар, ни Дамри, ни Кубар не выходят на связь, спросил:

— Случилось страшное, господин?

— Группа Сайфура разгромлена.

— Но как такое могло произойти?

— Не понимаешь?

— Нет.

— Вот и я не понимаю.

— А кто сообщил вам о гибели группы?

— Ты решил, что можешь устраивать мне допрос?

— Извините, господин.

— Извините, — недовольно пробурчал Аль-Забар, но ответил на вопрос: — Джамаль Файдар сообщил.

— А он откуда?.. — Помощник Аль-Забара Малик Абусар вовремя прикусил язык. — Извините.

— Хватит мне твоих извинений. Передай Самани, чтобы быстро собрал всех наших людей.

— Самани спросит, по какому поводу.

— Узнает. Сам скажу. Все, иди!

— Понял. — Помощник исчез.

Вскоре Мохаммед Аль-Забар ставил задачу оставшимся боевикам.

Файдар отключил телефон и довольно усмехнулся. Как говорят русские, не было бы счастья, да несчастье помогло. После таких потерь Аль-Забар ничего не значит. Теперь он будет ходить под ним, Джамалем Файдаром. Там ему самое место.

В общем, Файдар был настолько же доволен сложившейся ситуацией, насколько оказался удручен ею Мохаммед Аль-Забар. В стае шакалов законы одни — звериные. Сожри ближнего, чтобы он не сожрал тебя.

Глава 6

Два вертолета огневой поддержки «Ми-24» сирийских ВВС поднялись с базы у поселка Рухан в 9.20. Задача перед командирами экипажей капитанами Али Руманом и Фасадом Ибрани стояла обычная. Они должны были поддержать огнем подразделения сухопутных сил, наступающие на позиции полевого командира ИГИЛ Амира Шабуддина у поселка Авантар.

Минувшей ночью российская авиация нанесла мощный удар по игиловцам, что дало возможность сирийской пехоте перейти в наступление. Теперь ВВС предстояло поддержать свои наземные части.

Как только вертолеты поднялись, невысокий, ничем неприметный молодой сирийский прапорщик, проверявший заряжание пусковых контейнеров неуправляемыми ракетами класса «воздух — земля», прошел к ангару, где никого не было. До вылета он разговаривал с оператором одной из машин, своим товарищем по имени Вали. От него и узнал, куда идет пара вертолетов.

Сидя на скамейке в тени платана, прапорщик осмотрелся, достал сотовый телефон, набрал номер.

Ждал он недолго.

— Слушаю! — раздался хрипловатый голос.

— Это Аксар! Салам, господин Файдар.

— Салам! У тебя новости, Фахид?

— Да. В сторону Авантара только что вылетели две «двадцатьчетверки». Задача экипажей — поддержка наземных сил, которые с утра перешли в наступление. Вы приказывали мне докладывать обо всех вылетах с базы, я так и делаю.

— Молодец. Но такая информация имеет цену, если поступает заблаговременно. Сейчас она мне не нужна.

— Подождите, господин Файдар! Сегодня это не единственный вылет этой пары вертолетов.

— Продолжай! — приказал Файдар.

— Вертушки, ушедшие с базы, отстреляются, вернутся, зарядятся и вновь подойдут к Авантару. Всего запланировано три вылета. В пятнадцать часов начнется крайний.

— Твои начальники считают, что асадовцы так долго смогут вести наступление?

— Я не знаю, что считает начальство, докладываю, что узнал у оператора одной из машин. Он сетовал на то, что их нагружают почти на весь день, а другие экипажи не используются.

Главарь банды, расположенной в Джамане, спросил:

— Кстати, Фахид, а почему командир вертолетной базы и в самом деле привлекает к работе только одну пару машин? Ведь у вас на базе, по твоим данным, шестнадцать вертолетов.

— Это мне тоже неизвестно. На построении после завтрака майор Батал объявил, что сегодня будут работать машины Румана и Ибрани. Еще четырем экипажам майор приказал быть в готовности к вылету, не уточняя задачу.

— Интересно! Но в голову твоему майору не влезешь. Если только череп ему расколоть!.. — с усмешкой проговорил главарь банды. — Мне надо знать, каким маршрутом «Ми-24» пошли к Авантару.

— Над плато Эль-Хамад, обходя населенные пункты.

— Значит, они пройдут и рядом с Джаманом?

— Не совсем рядом. Они будет километрах в десяти от Джамана.

— Когда второй вылет?

— По плану ровно в полдень.

— А третий, значит, в пятнадцать часов?

— Да, господин.

— Ты смотри там, на базе, будет ли соблюдаться этот план или пилоты завершат работу после первого вылета.

— Это рискованно.

— А что в нашей жизни не рискованно, Фахид? Даже поездка на шикарном дорогом лимузине по хорошей дороге может закончиться катастрофой. Самая обычная гроза, к которой мы привыкли с детства, способна убить любого из нас. Доложишь мне обязательно. Это понятно?

— Да, господин.

— До связи! — Главарь банды прекратил разговор.

Аксар выключил телефон и очень даже вовремя спрятал его в куртку.

К нему неслышно подошел командир базы.

— Прапорщик Аксар!..

Предатель вскочил, принял положение «смирно».

— Я, господин майор!

— Что ты здесь делаешь?

— Извините, я должен был руководить получением НУР для последующего заряжания пусковых контейнеров, но мне стало плохо на солнце. Голова закружилась. Прошел сюда.

— От площадки гораздо ближе до санчасти, чем до ангара.

— Здесь тень, господин майор, а я просто перегрелся.

— И это говоришь мне ты, выросший в пустыне, где и зимой тепло, а летом жара под пятьдесят?

— Раньше не замечал такого, а вот сегодня закружилась голова. Но я посидел в тени, и все прошло.

— Ты уверен, что не нужна медицинская помощь?

— Да, господин майор.

Майор Батал посмотрел в глаза прапорщика и потребовал:

— А ну-ка дай мне свой сотовый телефон!

— Извините, господин майор, зачем?

— Это мое дело. Жду!

— Вы не доверяете мне? Считаете, что я мог сообщить кому-то о вылете вертолетов?

— Жду, Аксар!

— Пожалуйста, но о вылете машин знает весь личный состав базы. Это видели и жители селения.

— Да, знают и видели, но только вылет. Телефон, прапорщик!

Аксар был спокоен. Он всегда удалял номер Файдара или его заместителя Дуни, когда заканчивался сеанс связи. На мониторе высвечивался только номер местной девушки, за которой ухаживал прапорщик, что не являлось ни для кого секретом.

Он достал телефон, протянул его майору.

Батал включил аппарат, открыл журнал вызовов. Там значился только один номер, исходящий и входящий.

— Это номер твоей Лейлы?

— Так точно!

— Последний раз ты звонил ей час назад, она тебе — на десять минут раньше. Вы часто общаетесь по телефону. Не хватает свободного времени? Ведь ты же живешь рядом с ее домом.

— По-моему, это мое личное дело.

— Постоянно звонить девушке и отвечать на ее вызовы во время службы ты считаешь личным делом? В свободное время общайся сколько угодно, на службе занимайся делом!

— Извините, я все понял.

Майор вернул телефон прапорщику.

— Значит, говоришь, перегрелся? Плохо тебе стало?

— Так точно!

— Ступай в санчасть, пусть тебя осмотрит начмед.

— Но у меня уже все прошло. Мне надо на склад вооружения.

— Выполняй приказ! Успеешь на склад.

— Слушаюсь, господин майор!

Прапорщик направился к санчасти, которая находилась в одноэтажном бараке вместе со штабом.

База размещалась на небольшой ровной площадке, обнесенной колючей проволокой и охранявшейся караулом, который ежедневно прибывал из батальонов механизированной бригады, дислоцирующейся неподалеку. Вертолетная база в основном и предназначалась для воздушной поддержки действий этого соединения.

Начмед удивился приходу Аксара.

Пожилой уже для армии, пятидесятилетний капитан Рияз Димар спросил:

— Где же ты умудрился перегреться, прапорщик? Сегодня на редкость нежаркий день.

— Господин капитан, мне все время приходилось быть на солнце.

— Да? Странно, у нас молодые солдаты из северных районов не жалуются на перегрев. За все время службы здесь я не припоминаю тепловых и солнечных ударов. А ты вдруг ухитрился.

— Разве такого не может быть?

— Все может быть. Вот выпей. — Начмед достал из шкафа упаковку, выбил из нее таблетку, налил в стакан воды.

— Что это? — спросил Аксар. — У меня в тени все прошло.

— Это пилюля от поноса.

— Вы смеетесь?

— И не думал. У тех людей, которых поражает тепловой удар, потом часто случается понос. Да такой, что они по три часа из сортира не выходят.

— Я не знал об этом.

— Пей! Не отравлю!

Прапорщик принял лекарство.

— А теперь иди, служи, старайся не выходить на солнце без головного убора, заполни фляжку родниковой водой. Почувствуешь слабость, головокружение, тут же беги ко мне.

— Слушаюсь, господин капитан! Благодарю.

— Не за что. Свободен!

Аксар вышел из санчасти с сильной тревогой, внезапно возникшей внутри. Начмед, обычно серьезный, ответственный человек, сейчас вел себя с ним как-то насмешливо. Неужели он не поверил ему? Но если так, то зачем таблетку дал? Нет, все нормально, просто он нервничает, оттого и накручивает сам себя.

Прапорщик прошел к складам вооружения, где хранились ракеты, пулеметные патроны и вообще все, что относилось к вооружению.

Солдаты сидели на ящиках и встали, когда прапорщик подошел к ним.

— Бездельничаете? — спросил Аксар.

Сержант, командир отделения взвода материально-технического обеспечения, ответил:

— А что делать, господин прапорщик? Вертушки ушли недавно, вернутся никак не раньше чем через час. Вот тогда мы и побегаем, а сейчас что, ящики переставлять? Наша задача…

Прапорщик прервал командира отделения.

— Твоя задача, сержант, выполнять мои приказы! — резко проговорил он.

— Ну тогда приказывайте, а то исчезли куда-то после вылета двух бортов.

«И этот туда же, — подумал Аксар. — Все сложнее становится работать на этой базе. Так и до провала недалеко. Пора бы сменить часть, но разве Файдар разрешит? Я единственный его человек на этой базе. Он меня отсюда не отпустит. Будет держать до конца».

— Хорошо, — сменил тон прапорщик. — Отдыхайте пока. Но не расходиться. Только в туалет и сразу назад.

— А как насчет перекура, господин прапорщик?

— В курилке по одному.

— Слушаюсь!

Аксар закончил воспитывать личный состав и прошел к техникам вертолетов, которые собрались у жилого модуля.

Начмед же, отпустив прапорщика, подумал и набрал номер командира базы. Он поддерживал с ним не только служебные, но и товарищеские отношения, как старший по возрасту обращался к нему по имени и на «ты».

— Да, — ответил майор.

— Салам, Хайрад.

— Салам.

— Ко мне только что заходил Аксар.

— Это я его послал. Что скажете по поводу теплового удара?

— Никакого удара не было.

— Значит, он обманул?

— Насчет того, что ему стало плохо? Здесь трудно сказать. Это могло случиться и не от удара. Причин много.

— Но он не перегрелся?

— Странно было бы, чтобы сегодня перегрелся человек, выросший в пустыне.

— Я сказал ему то же самое.

— Возможно, он просто устал.

— От чего? Здесь не служба, а самый настоящий санаторий. Он в Рухане даже девушку присмотрел. Родители не против отдать ее за него замуж.

— Это понятно. Обстановка у нас хоть как-то стабилизировалась. Нам деньги платят, пайки дают и жилье, пусть в бараке. В селениях же люди живут гораздо хуже, там, кроме себя, рассчитывать не на кого. Для семьи девушки наш прапорщик — настоящая находка.

— Вот и я говорю, с чего это он вдруг так устал?

— Погоди-ка! Ты его в чем-то подозреваешь? — спросил начмед.

— У меня нет оснований для этого, но я чувствую, что с ним что-то не так. А если он работает на ИГИЛ? Представляешь, чем это может обернуться для нас? В наших ВВС каждая машина, любой пилот на вес золота, терять их мы не имеем права.

— Ты слишком категоричен, Хайрад. Как давно служит у нас Аскар?

— Год.

— За это время ничего страшного не произошло.

— Да, но вот сейчас у меня возникло чувство, что он чего-то скрывает, недоговаривает.

— Может быть, это связано с девушкой?

— Не знаю. Будем смотреть за ним. Мы не в состоянии сделать что-то еще.

— Если хочешь, я могу отправить парня в госпиталь на обследование. За это время его проверит служба безопасности.

— Не надо. Сами разберемся.

— Смотри, если надо, я сделаю это быстро.

— Буду иметь в виду.

— Сам не зайдешь?

— Мне-то что у вас делать?

— Нервный ты стал, майор. Я тебя посмотрю, дам что-нибудь успокаивающее.

— Не надо. До связи!

— Как хочешь. Звони, если что!

Майор Батал отключил телефон и прошел в свой кабинет, представлявший собой небольшую комнату со скудной и старой мебелью. Два стола, рабочий и для совещаний, стулья. Стены покрыты свежей штукатуркой, на окнах решетки, жалюзи закрыты.

Кондиционер еще с мирных времен. Такие раритеты больше гремят вентилятором, чем охлаждают воздух. Столь же древний холодильник в углу. Но тот хоть работал без сбоев.

Майор достал из холодильника бутылку минеральной воды. Потом он включил радиостанцию, стоявшую на тумбочке, и вызвал командира ведущего «Ми-24». Пара вертушек уже подошла к селению Авантар.

Там проходила линия фронта, уже весьма условная. С утра, после бомбардировки российских ВВС, она была прорвана отдельной танковой ротой механизированной бригады правительственных войск.

— На связи, — ответил капитан Руман.

— Что у вас?

— Подходим к рубежу атаки. Наши действия согласованы с наземными силами.

— Принял! Работайте!

— До связи!

Все шло в штатном режиме, но майора Батала отчего-то никак не отпускали дурные предчувствия. Ему казалось, что сегодня должно произойти что-то ужасное.

Тем временем Джамаль Файдар, получивший информацию агента, вызвал к себе командира первой группы Расула Хурами и старшего команды саудовских инструкторов Заеда Бахита. Они явились через несколько минут. После традиционных восточных приветствий Файдар открыл на стене карту, прежде завешанную шторкой, подозвал к себе Хурами и Бахита.

— Наш агент на вертолетной базе правительственных сил сообщил о том, что два «Ми-24» поднялись в воздух. Они будут осуществлять огневую поддержку действий тех подразделений правительственной армии, которые после ночной бомбардировки российскими «Су-34» прорвали оборону ИГИЛ в районе селения Авантар, — проговорил он.

Хурами явно удивился и уточнил:

— Асадовцы прорвали оборону отрядов Амира Шабуддина?

— Я сказал непонятно, Расул?

— Но это очень неожиданно. Русские бомбардировщики, конечно, могли нанести урон силам Шабуддина на рубежах у Авантара, но не такой, чтобы сильно ослабить оборону. Как асадовцы смогли прорвать ее?

— Они использовали отдельную танковую роту, один из взводов которой укомплектован новыми русскими «Т-90». Подозреваю, что экипажи в танках тоже русские, по крайней мере командиры. Мне неизвестна конкретная обстановка у Авантара. Сейчас меня интересует совсем другое. Как у нас с подготовкой расчетов ПЗРК?

— Они пока не могут работать самостоятельно. Нам нужна еще как минимум неделя.

Он не стал говорить, что боевики Файдара совершенно не разбирались ни в технических вопросах, ни в тактике ведения боя против воздушных целей.

— Понятно. — Файдар нисколько не удивился.

Он не хуже Бахита знал, на что способны его боевики, даже самые толковые.

— Но мы не можем упустить шанс уничтожить вертолеты асадовцев, — заявил главарь банды. — Командир базы в Рухане не знает о наличии у нас ПЗРК. Поэтому маршрут ударных вертолетов проложен через плато Эль-Хамад. Если быть точным, то он выглядит вот так. — Файдар провел маркером кривую линию на карте.

— Значит, он минует Джаман на удалении в десять километров, да? — осведомился Хурами.

— Да. Наши расчеты еще не способны действовать самостоятельно, поэтому работать придется тебе, Заед, и твоим людям. Впрочем, первые показательные пуски должны были провести именно вы. Машину и охранение я выделю. Вас будет сопровождать группа Хурами.

Тот кивнул и заявил:

— Слушаюсь, господин Файдар!

— Если вертолеты уже в воздухе, то как мы сможем их перехватить? — спросил Бахит. — Они наверняка уже отстрелялись и возвращаются на базу.

— Да, скорей всего, «Ми-24» уже идут домой. Но на сегодня для пары ударных вертолетов запланировано еще два вылета, в полдень и в пятнадцать часов.

Бахит взглянул на часы и сказал:

— Сейчас десять ноль пять. Во сколько поднялись вертолеты с базы?

— Ориентировочно в половине десятого.

— Тогда они на подходе к ней. На то, чтобы собраться, скрытно выйти из Джамана, миновать плато, выбрать позиции, выставить охранение и спрятать технику, нам потребуется не меньше двух часов. Ко второму вылету вертушек мы к работе готовы не будем.

— А этого и не требуется. Зачем спешка? — проговорил Файдар. — Она нам не нужна. Главное — гарантированно отработать задачу. В пятнадцать часов это будет вполне возможно. Сейчас Хурами вышлет на плато часть группы. Его люди осмотрят местность, возьмут заданный квадрат под контроль. Затем туда переберетесь вы с ПЗРК, подойдет вторая часть группы Хурами. Вы все спокойно, без суеты посмотрите, выберете позиции. Когда «Ми-24» пойдут на третий, как выражаются пилоты, крайний заход, твои операторы, Заед, собьют их. Момент пуска ракет, попадание их в вертолеты, падение и подрывы машин на земле надо снять на видеокамеру. Так, чтобы можно было затем растиражировать запись в Интернете. Еще нужен человек, который не состоит в нашем формировании, то есть сугубо штатский.

— Для чего? — спросил Хурами.

— Вы оденете его в форму ИГИЛ и положите комплекс ему на плечо. Для надежности данного типа, наверное, стоит накачать наркотой. После чего этот мужчина должен будет заявить на камеру, что уничтожение вертолетов — дело рук борцов за истинную веру. Асадовцы уничтожили его товарищей и тут же получили ответный удар. Возмездие неотвратимо. Так будет с каждым вертолетом, который попытается подойти к нашим позициям. Но этого человека не должны опознать асадовцы.

— Недалеко от Джамана отшельником живет некий Абдулфатах, — сказал Хурами. — Его семья случайно погибла при захвате нами поселка. Она просто не успела спуститься в подвал, когда мы начали артиллерийский обстрел. Тогда у нас еще были две САУ.

— Помню. Ты мне об Абдулфатахе расскажи.

— Он ушел из поселка, устроился рядом с заброшенной кошарой, поставил там себе хижину, наловил бесхозных овец. У него есть племянник, ему шестнадцать лет, по-моему, зовут его Сафар. Он изредка приезжает в Джаман, меняет мясо и шерсть на муку, соль.

— Значит, Абдулфатах и Сафар живут отдельно, не общаются без особой необходимости с местными жителями?

— Да, господин.

— Но его наверняка помнят в поселке. Так же, как и гибель семьи.

— Хорошо, если из тех людей, которые проживали тогда в Джамане, сейчас осталось там десятка два. Остальные бежали либо подохли. Кто из них будет спрашивать про какого-то отшельника? Тем, кто остался в поселке, некуда идти. А асадовцев мы сюда не пустим. Но даже если кто из обитателей Джамана, выживших и оказавшихся на территории, подконтрольной Асаду, и узнает Абдулфатаха, то что в этом такого? Ведь Джаман обстреливали не только мы. Американцы думали, что наши отряды уже вошли в поселок, и их авиация нанесла по нему удар. При взрывах ракет погибло немало мирных жителей. Скорей всего, Абдулфатах тоже не знает, кто виноват в смерти семьи, иначе мстил бы.

— Значит, подставляем Абдулфатаха?

— Да. Кому нужен этот чабан?

— А если он упрется и даже под наркотой не пожелает говорить то, что нам надо?

— Неужели ты не знаешь, как разговорчивы наркоманы? — осведомился Файдар.

— Я встречал и таких, которые под действием наркотиков совершенно теряли страх и бросались с ножом на вооруженную толпу.

Тут в разговор вступил саудовец Бахит:

— Применение наркотиков отпадает.

Файдар взглянул на него.

— Почему?

— ПЗРК внешне прост в обращении. Казалось бы, совсем не трудно навести комплекс на цель, получить сигнал захвата и нажать на спусковую скобу. Но это только кажется. Подтверждение тому — заминка в подготовке ваших людей. Не каждый человек даже в трезвой памяти может сделать удачный пуск. А в наркотическом опьянении попасть по цели практически невозможно.

Файдар скривил физиономию.

— Ладно. Пусть так. Тебе виднее, Бахит. — Тут главарь банды повернулся к Хурами: — Но у тебя, Расул, есть рычаг воздействия на старика и без наркоты. Это его племянник. Пригрозишь убить парня, и Абдулфатах пойдет на все. Только надо убедить чабана в том, что после съемок мы не только не тронем их, но и дадим денег. Впрочем, это можно сделать сразу. Я дам тебе пять тысяч долларов. Для него это целое состояние. Делай, что хочешь, главное, чтобы чабан сказал на камеру то, что нам надо. Потом убьешь обоих. Отару можешь забрать себе. В Джамане ты хорошо продашь овец.

Физиономия Хурами расплылась в довольной ухмылке.

— Я все понял. Не беспокойтесь, чабан скажет то, что нужно. Вот только мне бы лучше иметь уже готовый текст. Я сам не смогу его придумать.

— Будет тебе текст. — Файдар взглянул на Бахита и заявил: — Ты готовь расчеты, остальным займется Хурами. Выезд основной группы в полдень.

Саудовец кивнул.

— Хорошо. Берем ПЗРК, дополнительные пусковые контейнеры оставляем здесь.

— Возьми еще пару. Мало ли что. Вдруг пилоты вертолетов успеют сообщить на базу об обстреле? Тогда там поднимутся еще машины, чтобы наказать вас.

Бахит отрицательно покачал головой.

— Это исключено. Командир вертолетной базы не станет рисковать. Он же не знает, сколько расчетов на плато, а вызвать русские самолеты просто не успеет. Мы уже скроемся.

— Хоп! Поступай так, как считаешь нужным.

— Может быть, я поеду с первой разведывательной группой? — предложил Хурами. — Мы не знаем, сколько времени займут разговоры с чабаном. А надо, чтобы он дал согласие до пуска ракет.

— Разумно, — ответил главарь банды. — Поезжай, но тогда возьми с собой и оператора Алима. Ему тоже нужно подготовиться к съемке.

— Да, господин Файдар.

— Тебе выезд через час.

— Слушаюсь!

Бахит и Хурами ушли, явился Дуни, заместитель Файдара.

Он знал о задаче, поэтому спросил:

— Ты посылаешь на задание Хурами? Ведь он спокойно может связаться с людьми, купившими его!

— Успокойся, Икрам. Я узнал, о каких деньгах и с кем вел переговоры Хурами.

— Откуда?

— От надежного человека.

— И что сказал этот надежный человек, если не секрет?

— Никаких секретов. Хурами удалось продать свой дом в Тулане. Он требовал с покупателя деньги, те самые двести тысяч долларов. Тот задним числом начал торговаться и тянуть с оплатой. В общем, Хурами чист. Он не предатель. Пусть работает. А насчет недовольства и пререканий я предупредил его. Ты понял меня, Икрам?

— Дом в Тулане за двести тысяч долларов? Сейчас и в Дамаске таких цен нет!

— Цена — не наше дело. Ты проконтролируй отъезд.

— Да, конечно.

В 11.10 пикап с пулеметом в кузове, пятью бойцами и оператором видеосъемки выехал из усадьбы Файдара. В 11.30 он был уже на месте.

— К машине! — приказал Хурами.

Боевики построились у пикапа.

Убогое жилье Абдулфатаха находилось рядом.

Чабан и его племянник увидели вооруженных людей и вышли из хижины с автоматами в руках. Они встали у входа и направили стволы на незваных гостей.

Хурами словно не замечал их, прошел вдоль строя и проговорил:

— Ваша задача — разойтись, осмотреть местность на удалении в пятьсот метров от кошары. Глядите, нет ли поблизости посторонних людей. Если кого-то заметите, загоняйте их сюда. Попытаются оказать сопротивление — убейте! Водитель и оператор на месте, остальные, не заходя на территорию кошары, вперед!

Боевики пошли в обход постройки.

— Эй! Кто вы? Что вам надо? — крикнул Абдулфатах.

Хурами поднял руку и заявил:

— Тебе нечего опасаться, чабан. Мы втроем подойдем к тебе?

— Зачем?

— Я объясню, почему мы здесь и кто такие.

— Хорошо, подходите, но автоматы оставьте в машине.

— Как скажешь. — Хурами положил оружие в кузов пикапа, а потом проинструктировал водителя и оператора, таких же боевиков, как и все остальные: — Сейчас подойдем. С чабаном говорю я. Как достану пачку сигарет, отрабатывайте их. Но так, чтобы оба были не только живы, но и с целыми, неповрежденными мордами. А затем я побеседую с ними по-другому. Всем все ясно?

Бандиты кивнули.

— Ясно.

— Не первый раз.

Они тоже положили в пикап автоматы, пистолеты и гранаты, вышли к кошаре, миновали дряхлую калитку и двинулись дальше.

На подходе Абдулфатах крикнул:

— Стоять!

Боевики остановились.

— Сафар, посмотри, где люди, которые пошли в обход, — сказал чабан племяннику.

— Угу!

Шестнадцатилетний парень обошел хижину, вернулся и сообщил дяде:

— Они разошлись по долине, все пятеро, сейчас метрах в ста от нас.

— Хорошо. — Абдулфатах глянул на Хурами, водителя и оператора и заявил: — Поднимите куртки, покажите пояса, потом повернитесь, задерите штаны!

— Да что ты так боишься?

— Нет, это вам надо бояться, если вы задумали худое.

Боевики подчинились.

Кроме ножей, оружия при них не было.

— Ты, старший, отдай свой нож товарищам, сам подходи. А они пусть стоят на месте, если не хотят получить пули! — распорядился Абдулфатах.

Хурами отдал свой нож водителю.

— Ждите! — заявил он, подошел к чабану, улыбнулся и спросил: — Что ты так волнуешься, Абдулфатах?

— Откуда тебе известно мое имя?

— А кто в Джамане не знает его?

— Ты из поселка?

— Да.

— Ты служишь у Файдара?

— Да.

— Вы убили мою семью!

— Ты заблуждаешься, это сделали американские летчики. Или ты забыл, как они били по поселку?

— Что вам надо?

— Объясню. У нас исчез один боец. Украл у товарищей деньги и сбежал. Сегодня утром. В поселке его не нашли, ищем теперь в округе.

Абдулфатах усмехнулся и заявил:

— Один шакал украл кость у другого. Теперь вся стая ловит его, чтобы сожрать.

— Ты бы, чабан, подбирал слова. Мы воины Всевышнего, боремся с неверным подонком Асадом, убившим сотни тысяч таких же простых людей, как ты.

— А скольких убили вы?

— Война не обходится без жертв.

— Ладно. Вы считаете, что я укрыл бы беглеца из ваших?

— Мы проверяем все и всех. Нам надо только посмотреть кошару. Обещаю, что ни тебя, ни племянника никто не тронет даже в том случае, если беглец окажется здесь. Мы же все понимаем.

— Мой ответ таков: вашего человека у меня нет, обыскивать кошару не дам.

— Но хоть посмотреть, Абдулфатах?

— Нет!

— Мои люди сделают это и без твоего разрешения.

— Я убью их.

— Ты можешь убить меня, тех двоих, которые стоят сзади, но станешь ли стрелять в нас, безоружных? Вряд ли. А если сделаешь это, то пятеро бойцов обязательно возьмут тебя с племянником. Не хватит пятерых, сюда приедут двадцать воинов. Тогда тебе не избежать страшной смерти.

— Ладно. Смотрите, — чуть подумав, согласился Абдулфатах.

— Вот это другое дело. — Хурами подал сигнал водителю и оператору.

Они подошли, встали рядом с командиром, готовые к нападению.

— Закурим, чабан? — предложил Хурами.

— Я не курю. Племянник тоже.

— Что ж, тогда с твоего позволения, закурю я. — Он достал пачку сигарет.

Боевики тут же бросились на чабана и его племянника. Они выбили у них оружие, схватили его, приставили стволы к затылкам чабана и парня.

Хурами положил пачку сигарет обратно в карман.

— Я тоже не курю, чабан, — заявил он и приказал подчиненным: — Парня связать, пусть лежит, чабана поднять!

Боевики выполнили распоряжение.

Морщась от боли, Абдулфатах спросил:

— И что это значит?

— То, что ты захвачен, чабан.

— Для чего я вам?

— Не был бы нужен, пристрелили бы к шайтану.

— Что вам надо?

В это время в небе почти над кошарой в сторону Авантара прошли два «Ми-24». Они летели на малой высоте, и Хурами хорошо видел подвесные контейнеры с неуправляемыми ракетами.

— Пошли на второй заход, — сказал он.

— Бьют ваших? — с усмешкой спросил Абдулфатах.

— Жизнь изменчива, чабан. Недавно ты держал нас на прицеле, сейчас мы можем сделать с тобой все, что захотим. Так и на войне.

— Так что же вам все-таки надо?

— Объясню быстро и доходчиво. Мы пришли сюда, чтобы сбить вертолеты, которые обстреливают наши позиции. У нас есть ПЗРК. Ты знаешь, что это такое?

— Знаю.

— Мы собьем вертолеты и заснимем это на видеокамеру. После чего ты выкрикнешь в объектив то, что написано вот здесь. — Хурами достал из кармана лист бумаги, сложенный вчетверо. — Тут немного. Всего минута речи.

— Получится, что это мы с племянником сбили вертолеты?

— Да, примерно так.

— А после признания вы расстреляете, да? Или устроите еще что-нибудь пострашней и мучительнее?

— Зачем, чабан? Скажи, чего ради нам убивать вас? Мы не трогаем тех людей, которые помогают нам, поощряем их. — Следом за бумагой из кармана появились деньги. — Здесь целых пять тысяч долларов. Большая сумма, да? Ты сможешь бросить это проклятое место, устроиться в любом городе страны, открыть свое дело и жить в достатке. Я могу прямо сейчас отдать тебе деньги, разумеется, в обмен на согласие.

— Долго ли забрать их обратно? Особенно если я стану трупом!

Хурами вздохнул.

— Не веришь. Что ж, твое право. Но говорить на камеру тебе, чабан, придется в любом случае.

— Заставите под пытками?

— Можно и так, но есть другой способ. Твой племянник.

— Что? При чем здесь он?

— Сафар — это все, что осталось в твоей жизни. Если ты откажешься помогать нам, то мы начнем резать его на куски. Представь себе. Сначала откромсаем палец, потом другой, кисть, за ней вторую, уши, нос, выколем глаза, отрежем язык. Потом будем отсекать куски покрупнее, пока перед тобой не окажется обрубок без рук, ног, мужского достоинства, с изуродованной головой. Он еще будет жить, медленно умирать на твоих глазах и по твоей вине.

— Хватит, — не выдержал Абдулфатах. — Даже если вы расстреляете нас, это будет лучше таких зверств. Я согласен.

— Молодец! — Хурами взглянул на оператора и приказал: — В хижину их! Связать пока. Водитель, охраняй!

— Да, господин Хурами!

Боевики втолкнули чабана и молодого парня в хижину.

Хурами посмотрел на часы. К нему один за другим подходили его бандиты и докладывали, что в округе все чисто.

Хурами шагнул к пикапу, взял сотовый телефон, оставленный там вместе с оружием, набрал номер главаря.

Тот ответил сразу же:

— Да, Расул?

— У нас порядок!

— Местность?..

— Хорошая местность. Вертолеты на второй заход прошли почти над кошарой. Слышу рокот, они возвращаются. Идут на малой высоте. Можно было бы и из пулемета обстрелять.

— Никаких обстрелов. Что по чабану?

— Он согласился нам помочь.

— Что, вот так сразу? Или повелся на деньги?

— Пришлось убеждать.

— Ладно, главное, что согласился. Но смотри, он может и изменить решение.

— Не может. Ему очень дорог племянник. Пусть и мертвый, но хотя бы не разрезанный на куски.

— Ты умеешь убеждать.

— Да, господин.

— Хорошо, высылаю основную группу. Обеспечьте встречу.

— Конечно.

— Я тут подумал, отары тебе будет мало. Забери еще и половину того, что я тебе дал.

— Две с половиной тысячи долларов?

— Да.

— Благодарю. Не ожидал.

— До связи!

— До связи!

Файдар закончил переговоры с Хурами, немного подумал и по спутниковой станции вызвал полевого командира Шабуддина, банды которого подверглись ночной атаке русских ВКС, потом допустили прорыв противника и вынуждены были перейти к активной обороне. Они были знакомы давно. Одно время ходили слухи, что эти люди желают объединить свои формирования. Этого так и не произошло. Командиры просто не пришли к согласию по вопросу о том, кто из них должен встать во главе объединенной группировки. Но несмотря на это, они сохранили приятельские отношения между собой.

Файдару пришлось ждать.

Шабуддин ответил не сразу, только с третьего вызова.

— Да?! — прокричал он в трубку на фоне довольно сильной канонады.

— Амир, это Джамаль. Ты можешь говорить?

— Салам, Джамаль. Могу, шайтан бы их всех побрал.

— Салам, брат, на кого ты ругаешься? На асадовцев, которые успешно наступают?

— На всех. И на асадовцев, и на своих. Один из отрядов только что оставил господствующую высоту, хотя мог еще долго оборонять ее. Видите ли, вертушки им помешали. Против меня сейчас работает авиация правительственных войск.

— Я в курсе. Да, весело у тебя.

— По какому поводу звонишь? Не думаю, что ты рад тому, что я едва сдерживаю наступление этих неверных псов.

— Конечно, я огорчен твоими проблемами. Русские нанесли тебе сильный урон?

— Они уничтожили практически всю мою артиллерию. Две самоходки, пару установок залпового огня, минометы. И никто не предупредил меня о готовящемся ударе русских, будь проклято все их племя!

— Да, потери значительные. Русские знали, что делали. Они готовили прорыв танковой роты.

— Тебе известно, как складывается обстановка на моем направлении?

— Конечно.

— Ты знал о намерениях русских?

— Нет. Иначе предупредил бы тебя. Я не получаю информацию из Хмеймима.

— Чем можешь помочь?

— Вертолеты правительственных войск сильно достают тебя?

— А как ты думаешь? Мои отряды отходят под ударами «Ми-24». Я выслал гранатометчиков к плацдарму, захваченному асадовцами. Они успели подбить два «Т-62». Потом вертолеты уничтожили их.

— Ты говоришь о «Т-62», но мне известно, что в прорыве участвовали и «Т-90». Это так?

— Так! Именно взвод «девяностых» и прорвал мою оборону, затем встал, пропустил вперед «Т-62» и «Т-72». Мы смогли на данный момент поджечь четыре танка, но в роте их двенадцать. Восемь коробок бьют по нашим позициям прямой наводкой, пока на плацдарм прорывается пехота, не дают работать гранатометчикам. Недавно второй обстрел провели. Не знаю, что и делать. Если асадовцы укрепятся на плацдарме, то мне придется отводить отряды с флангов, дабы выровнять линию обороны. Это значит, что мои люди окажутся на открытой местности.

— А есть у тебя шанс выбить неверных с плацдарма?

— Мы в состоянии уничтожить половину танковой роты. Можем остановить пехоту, но при условии прекращения огневой поддержки наземных сил с воздуха.

— Ты спрашивал, известно ли мне о планах русских. Я сказал, что не в курсе. Да, о том, что планируется в Хмеймиме, у меня информации нет, но есть кое-какие сведения с вертолетной базы у Рухана.

— Это ведь с нее действуют «Ми-24»?

— Именно так. Командование базы запланировало еще один вылет той же пары вертолетов на пятнадцать часов.

— Шайтан бы их побрал! Третий налет может привести к катастрофе. Ведь полный захват плацдарма приведет к отводу моих фланговых отрядов в долину. За этим неминуемо последует массированная бомбардировка новых позиций. Этого-то и добиваются в Хмеймиме. Русские гонят асадовцев на Авантар. Они добьются своего. Мне придется…

Файдар прервал Шабуддина:

— Подожди, не паникуй, Амир! Не спеши отводить фланги, а готовь-ка лучше мобильные гранатометные группы и ту артиллерию, которая у тебя осталась.

— Это единственная самоходная установка, один «Град», два орудия и пара минометов сто двадцатого калибра.

— Ну и отлично.

— Что отлично, Джамаль? Прилетят вертушки и уничтожат все это, а заодно и гранатометчиков.

— К тебе больше никто не прилетит. Я имею в виду «Ми-24» с базы в Рухане.

Шабуддин удивленно спросил:

— Что ты сказал? Повтори!

— Я сказал, брат, что вертолеты свое отлетали. Сегодня они больше работать не будут, и вообще с базы Рухана не поднимется ни одна машина.

— Не понимаю, на чем основывается твоя уверенность.

— Хорошо, я скажу тебе, на чем основывается моя уверенность. На двух таких штуках, похожих на трубы, которые именуются «Стингерами».

— Что? У тебя есть ПЗРК?

— С недавнего времени.

— Ты можешь применить их против вертолетов?

— Да!

— Так почему раньше не использовал?

— Вот, вместо того чтобы поблагодарить за предложенную помощь, ты выставляешь претензии!

— Извини, брат, но я не понимаю, почему ты не сбил вертолеты, если знал, что меня атакуют асадовцы?

— Потому и не сбил, что информацию о применении и поддержке правительственных войск получил из Рухана уже после того, как пара пошла на задание. Понятно, что мы не успевали перехватить их первый и второй заходы, но сейчас ситуация изменилась. Вертолеты, которые пойдут на тебя в пятнадцать часов, будут сбиты. Это я тебе обещаю. Командир базы в Рухане майор Батал, будь проклят его род, увидит, что мы применили ПЗРК, и вынужден будет прекратить все полеты. Ты воспользуешься этим. Асадовцы — не русские. Они потеряют половину танков и пехоты и уйдут с плацдарма. Обстановка там стабилизируется. Русские не будут применять бомбардировщики. В этом нет никакого смысла. В итоге ты укрепишь фронт.

— Джамаль, дорогой, ты сделаешь это? Я имею в виду, собьешь вертолеты? — воскликнул Шабуддин.

— Я же обещал.

— Это совсем другое дело. Тогда я готовлю контрудар по плацдарму. Мы сожжем более половины танков, а пехоту накроем из «Града». Он один, но есть. Я буду должен тебе.

— Э-э, Амир, зачем так говоришь? Одно дело делаем.

— Послушай, а откуда у тебя ПЗРК?

— Вот это, брат, я тебе сказать не могу. Извини.

— Впрочем, это не важно. Главное в том, что они есть!

— Ты прав, они есть и скоро вступят в дело. Как только мы отработаем «Ми-24», я свяжусь с тобой.

— Да, Джамаль. Если бы ты знал, какой камень снял с моих плеч!

— Знаю! До связи, Амир.

— До связи, брат!

Файдар положил трубку, усмехнулся и подумал:

«Он будет должен мне. Еще бы. И весьма немало. Придется тебе, дорогой мой брат Амир, вступить под мое командование. Не хотел раньше, на выгодных условиях, пойдешь сейчас. Вот только наши отношения будут другими.

Все складывается удачно. Еще немного, и я объединю под своим началом группировки Шабуддина и Аль-Забара, пусть и небольшие, основательно потрепанные в боях. Это будет уже совершенно иной уровень в иерархии ИГИЛ. Я стану одним из руководителей этого государства и наконец-то получу существенную поддержку из Эр-Ракки. В том числе и финансовую. Перспективы превосходные, надо только довести задуманное до конца».

В 14.30 на связь вышел Хурами и доложил:

— Командир, у нас все готово.

— Расчеты заняли позиции?

— Да. Бахит знает свое дело.

— Еще бы, на то он и профессионал. Как насчет видеосъемки?

— Порядок. Оператор будет находиться рядом с расчетом. Он зафиксирует пуск зенитной ракеты, поражение вертолета, его падение, переключение на вторую вертушку. Затем последует короткое выступление Абдулфатаха, и мы быстро отойдем в Джаман.

— Я вот подумал, что если мы используем чабана, то стоит ли выставлять причиной атаки вертолетов из ПЗРК месть за смерть воинов Аль-Забара? Не лучше ли объяснить все ответом за уничтоженную семью?

— Но откуда у чабана ПЗРК?

— А его выставить как воина Аль-Забара.

— Кажется, я понимаю замысел.

— Вот и хорошо. В тексте следует сделать небольшое изменение. Чабан должен сказать, что он отомстил за свою семью, уничтоженную карателями Асада. Теперь он, обычный мирный житель, вступил в ряды сил сопротивления, конкретно в отряд полевого командира Мохаммеда Аль-Забара.

— Я понял. Именно так и сделаем.

— Хорошо. Жду сообщения об уничтожении вертолетов.

— До связи, командир!

Файдар прошел по кабинету. Осталось немного. Скоро ситуация начнет меняться в его пользу.

Пара «Ми-24» поднялась с базы у Рухана ровно в 15.00. Экипажи повели машины по прежнему маршруту.

Спустя некоторое время командир ведомого «Ми-24» Фасад Ибрани вызвал на связь капитана Румана и доложил:

— У меня проблема!

— Что такое?

— Я не верю своим глазам. Система оповещения сигнализирует о захвате машины ракетой ПЗРК.

— Этого не может быть! Черт, у меня тот же сигнал.

— Я атакован, включаю тепловые ловушки, пытаюсь…

Речь оборвалась.

Оператор ведущей машины Вали крикнул в переговорное устройство:

— Али! Ибрани сбит!

Тут же сильный удар сотряс вертолет Румана. Машина потеряла управление, кабина командира начала заполняться дымом.

— Черт, Али, держись крепче. У нас горит двигатель. Я пытаюсь посадить машину.

Это были последние слова капитана Румана.

Вертолет завертелся, потерял скорость и начал резко снижаться. Режим авторотации помогал слабо. Земля была близко. Через миг последовал удар, и оба пилота провалились в сплошную мглу.

Заед Бахит внимательно осматривал горизонт.

Сначала он услышал рокот вертолетных двигателей и сказал оператору Гулуму:

— Идут, Азиз!

— Я готов.

Бахит вызвал по радиостанции командира второго расчета и заявил:

— Мактум, цель на подлете. Лови ведомого, мы работаем по ведущему.

— Принял!

Появились вертолеты. Они, как и ранее, шли на малой высоте. Операторы подняли комплексы, привели их в боевую готовность, включили пусковые цепи ракет. Прозвучали сигналы, завибрировали прицелы. Цель захвачена. Пуск!

Ракета второго расчета пошла вслед ведомому вертолету, прошедшему прямо над ним. Тепловые ловушки были выпущены слишком поздно. Грохнули взрывы. Бандиты увидели, как «Ми-24», охваченные огнем, стремительно пошли к земле. Все произошло в считаные секунды.

Боевики заорали:

— Аллах акбар!

Хурами побежал к первому расчету. Оператор чуть опустил камеру и снимал, как догорают на земле вертолеты ВВС Сирии.

— Ты успел снять момент подрыва? — спросил Хурами.

— Все успел. Сначала подрыв ведомого вертолета, потом пуск ракеты первым расчетом и попадание. Снял, как он вертелся, охваченный пламенем, и ударился о землю. Как они оба горят. Все успел сделать.

— Молодец! Всем к кошаре!

Бандиты вывели из хижины Абдулфатаха и его племянника. Они развязали чабана, к горлу Сафара, которого держали чуть в стороне, приставили нож. Абдулфатах был уже в форме ИГИЛ.

Оператор навел на него камеру и заявил:

— Говори, чабан! Да так, чтобы я поверил твоей радости. Слова ты знаешь.

Радости в голосе чабана не было. Но он выдал на камеру все, что от него требовалось.

Оператор выключил камеру и сказал:

— Все, Расул. Моя работа завершена.

— Хорошо получилось?

— Могло быть и лучше, но на то, чтобы сделать повторную запись, уже нет времени.

— Хорошо. — Хурами выхватил пистолет и выстрелил в голову Абдулфатаху.

Тот рухнул на землю. Недалеко от него упал и Сафар с перерезанным горлом.

— Это снять? — с усмешкой спросил оператор.

— Если хочешь неприятностей, то снимай!

— Нет, неприятности мне не нужны.

— Тогда уходим!

Боевики и расчеты с комплексами бросились к машинам.

Вскоре они уже катили по полевой дороге в сторону Джамана.

Хурами включил спутниковую станцию.

— Да? — тут же ответил Файдар.

— Задача выполнена, командир, вертолеты сбиты. Все это зафиксировано, как и заявление чабана. Мы едем к Джаману.

— Хорошо! На это у вас не более десяти минут.

— Мы уже через пять минут будем у Джамана.

— На окраине разделиться! Пусть воины, занятые наблюдением и охраной, идут на базу пешком. Одной машине уйти к роще. Только тебе с расчетами и оператором следовать прямо в усадьбу!

— Понял.

— Не забудь забрать свою долю.

— Я уже ее забрал.

— Молодец! До встречи.

— До встречи.

Файдар переключился на Шабуддина.

— Амир, это Джамаль.

— Да, брат?

— Вертолеты уничтожены, исправляй ситуацию. Скоро встретимся.

— Понял тебя, спасибо. Теперь повоюем!

— Воюй, но не зарывайся.

— А ты что, мой начальник, имеешь право приказывать мне?

— А разве ты не заметил этого раньше? Ради чего я стал бы помогать человеку, который подчинен кому-то еще?

— Я плохо тебя понимаю.

— Встретимся, поговорим, поймешь. Или, может быть, ты хочешь, чтобы майор Батал поднял все вертолеты, имеющиеся у него на базе в Рухане? Я ведь могу дать ему гарантии их безопасности.

— Так вот почему ты помогаешь мне!

— Лишние слова. Тебе есть чем заняться. Работай. Позже я свяжусь с тобой и назначу место встречи.

— Я считал тебя своим братом.

— Так оно и есть, но ситуация немного изменилась. Давай поговорим об этом и о многом другом при встрече. Не волнуйся, ты завтра же приобретешь гораздо больше, чем потерял сегодня. Все, отбой! — Файдар отключил станцию.

Он был доволен. Конечно, сейчас Шабуддин рвет и мечет, но это пройдет. После боя, который надо еще выдержать.

Глава 7

С намечавшейся гулянкой, если так можно назвать мероприятие, которое готовили офицеры спецназа из группы «Байкал», ничего не получилось.

Соболь, как и обещал, в девять вечера стоял у модуля, в котором жили медики. Соня вышла. Прапорщик уже праздновал победу, но ошибся. Медсестра сказала, что не готова к такому стремительному развитию отношений, а посему не собирается идти с Соболем куда бы то ни было. Прапорщику пришлось уйти ни с чем.

С Курко произошло то же самое. Девушки словно договорились.

Галина Авдеева согласилась прогуляться со Смирновым, но и в этом случае никакого продолжения не последовало. Он все понял и не стал приглашать бывшую невесту в свой отсек. Погуляли и разошлись.

Правда, на прощание докторша извинилась, попросила Бориса не держать на нее зла и намекнула, что все в дальнейшем возможно, только для старшего лейтенанта, рассчитывавшего на большее, это стало слабым утешением.

Он проводил Галину до модуля и направился к себе. Там его ждал Соболь. Вид у него был как у карманника, который за целый день не смог тиснуть ни одного кошелька.

Прапорщик увидел Смирнова и заявил:

— Не понял! А ты чего один? Ведь вы с Галиной только что мило гуляли по центральной аллее.

— Погуляли и разошлись.

— Она что, не пошла с тобой?

— Как видишь.

— Значит, и у тебя облом?

— Как сказать. Думаю, что так даже лучше. Хрен его знает, как все сложилось бы в отсеке. Я мог бы не сдержаться. Ты понимаешь. В ответ пощечина, новые обвинения, оскорбления. Пусть будет так, как есть. Вижу, Соня с тобой тоже не пошла.

Соболь вздохнул.

— Не пошла. Как ни уламывал, что только не говорил, даже, по-моему, обещал жениться, потом, как вернемся в Россию, и уйти с этой службы.

— Короче, дал заведомо неисполнимые обещания.

— Не важно. Но Соня-то какова! Уперлась как овца. Не готова, видишь ли, она к стремительному развитию отношений. Я ей, мы, дескать, не на гражданке, чтобы ухаживать месяцами, цветы дарить, в кино водить. Здесь все делается быстро либо вообще не происходит. А она свое гнет. Не готовая, — передразнил медсестру Соболь. — Как в кино, в натуре. Не виноватая я, он сам пришел. Я уж хотел спросить, не девственница ли.

— Надеюсь, не спросил?

— Нет. Вовремя сообразил, что все испортил бы окончательно.

— Ты еще на что-то надеешься?

— Боря, ты же знаешь, что надежда умирает последней. А может, на нее твоя Авдеева повлияла?

Смирнов пожал плечами.

— Может, и повлияла. Хотя вряд ли. Она в общем-то не любитель совать свой нос в личную жизнь других людей.

— Ты так хорошо ее знаешь, — иронически проговорил прапорщик. — Когда только успел? На выпуске и суток вместе не провели, здесь немногим больше.

— Так, базар закончили! Где Курко? У него-то хоть выгорело?

— У всех у нас облом, Боря. Отшила Гену Елена, очень вежливо сказала, что у нее есть молодой человек. Она любит его и ни с кем другим быть не хочет.

— Ну и где наш третий неудачник?

— К себе ушел. Нет, все же бабы — жутко неблагодарный народ, Боря. Ты жизнью ради них рискуешь, можно сказать, спасаешь от лютой смерти. А они, видишь ли, не готовы к такому стремительному развитию отношений. Будто у нас времени свободного так же много, как у клерков в торговых фирмах.

— И все равно медички нам ничем не обязаны.

— Что делать будем?

— Как что? У нас есть водка, спирт, даже вино дорогое. Пойдем на хату.

Соболь усмехнулся.

— Нашел тоже хату. Век бы не видеть эти модули. Как в камере благоустроенной, в натуре. По пьянке все углы отрихтуешь.

— Тогда тащи сюда пойло и закусь.

— Охренел? На виду у всех бухать?

— Какой выход? Модуль не подходит, улица тоже. Попросим летунов поднять нас в воздух и нажремся там, среди белых облаков?

— Ага! Поднимут и сбросят потом вместо бомб на объекты ИГИЛ. Слушай, Боря, я вот сводки смотрю. Как ни вылет наших доблестных бомбардировщиков «Ту-22», так пара складов, пунктов управления, нефтехранилищ уничтожены. Создается впечатление, будто вся Сирия забита такими вот объектами. А где же тогда живая сила и техника противника? Из чего эти игиловцы мирные города обстреливают? Из рогаток? Почему этих поганцев постоянно бомбят лишь шесть наших машин? У нас что, больше исправных «Ту-22» нет?

— Ну чего ты до меня домотался? Иди к генералу Грубанову и задай ему эти вопросы. Он тебе популярно объяснит, что почем.

— Да ну их к черту, этих генералов. Пойдем в отсек, обмоем наш неудачный выход к женщинам.

— Идем! Курко не позовешь?

— Схожу, приглашу.

— Давай. А я пока все на стол выставлю.

— Не суетись, уже давно выставлено. Для тебя с Авдеевой старался, между прочим, как получил отказ от Сони. Я не сомневался в том, что ты свою бывшую невесту сюда приведешь.

— Сглазил.

— Это кто кого еще сглазил. Пошел я.

Смирнов забрел на кухню. Там на столе вино, закуски, вилки с ножами, бокалы. Из столовой, наверное, Дима спер. Ну к чему теперь это все?

Он убрал вино, бокалы, выставил две бутылки водки, стаканы, привычные, граненые. Закурил.

Пришел Соболь.

— Ну и что? — спросил Смирнов. — Только не говори, что Курко отказался.

— Нет, он не отказался. Просто не мог. Наш боевой товарищ нажрался так, что я не сумел его разбудить. Видно, что Гена сильно расстроился.

— Ну и ладно. На завтра вроде ничего не ожидается, проспится.

— Если Жилин на кросс не погонит.

— До подъема оклемается. Курко не ты, он по утрам не болеет. Его все больше жрать после попойки тянет.

— Счастливые вы люди. Наливай!

Друзья выпили. Разговор не пошел, да и о чем им было беседовать? К тому же и подустали. Но литр бойцы прикончили, оставлять не привыкли. После этого они легли спать.

Утро выдалось прохладным, для этой местности, естественно. Термометр показывал всего двадцать один градус. Жилин решил не нагружать бойцов, провел занятия по тактике и объявил отдых. Приказ на боевой выход мог поступить в любую минуту.

Так оно и произошло. В 16.00 прибежал посыльный из штаба. Командир отряда полковник Северцов вызывал в свой кабинет старшего лейтенанта Смирнова.

Соболь, провожая товарища, проговорил:

— Надо собираться.

— С чего бы это?

— С того, Боря! Когда это тебя или нас так просто вызывали в штаб к Северцову?

— А если приказ на очередное звание пришел?

— Рано еще. Ты знаешь наших штабистов. Они месяца три проковыряются, а с наградами еще больше. Нет, Боря, чует мое сердце, предстоит нам путь-дорога. Хорошо, если к ребятам из других групп, в Алеппо. А то загонят опять к черту на кулички. Бегай по склонам, круши банды ИГИЛ. Честно говоря, мне эта суета уже порядком надоела. Как ни задача, так на пределе возможностей. Недолго и надорваться.

— Не надорвемся. Пошел я, а ты погоди собираться. Может, еще обойдется.

— Сам-то в это веришь?

— Нет! Сиди здесь, чтобы я тебя не искал и мог вызвать.

— Само собой!

— Давай!

В кабинете находились полковник Северцов, начальник разведки базы подполковник Суслов, командир авиагруппы подполковник Орлов и командир группы «Байкал» майор Жилин.

Смирнов поприветствовал старших офицеров и спросил, не скрывая удивления:

— Почему из всей группы только меня вызвали?

Жилин указал ему на стул у стола совещаний.

— Присаживайся. Сейчас все узнаешь.

— Да я уже и так понял. Опять куда-то лететь!..

— Почему лететь? — Северцов усмехнулся. — Можно и на машине добраться.

— Тогда зачем на совещании присутствует командир авиагруппы?

— Логично. Но проходи, садись. У нас не так много времени.

— Прав Соболь.

— В смысле? — спросил Жилин.

— Я так, о своем!

— Свои дела, по-моему, вы вчера вечером пытались решить. Насколько мне известно, безуспешно.

— Это наши проблемы.

— Никто и не возражает. — Северцов постучал карандашом по стакану с минеральной водой. — Внимание, товарищи офицеры.

На стене вспыхнула интерактивная карта. На ней отображался район от поселка Джаман до Авантара.

Северцов подошел к карте и проговорил:

— Спешу обрадовать вас, товарищи офицеры. Игиловцы применили ПЗРК. Это произошло вот здесь. — Он указал на место, где работала группа наемников Бахита. — Вам известно, что сирийские войска предприняли наступление на позиции банды полевого командира Амира Шабуддина, осуществили прорыв линии обороны игиловцев отдельной танковой ротой, захватили плацдарм. Для огневой поддержки наступления с воздуха с базы в Рухане были подняты два вертолета «Ми-24». Они успешно отработали утром и в полдень. В пятнадцать десять при следовании к позициям противника вертолеты подверглись атаке ПЗРК. В результате оба «Ми-24» уничтожены. — Указка Северцова двигалась по экрану то вверх, то вниз, то влево, то вправо. — Возникает вопрос, почему вертолеты были сбиты только при третьем заходе на цель? Ответ очевиден. Боевикам была сброшена информация по применению ударных машин, но подготовить атаку они смогли лишь к трем часам дня. От Авантара бандиты выдвинуться на юг не могли. Для этого им надо было совершить контрпрорыв, что невозможно в принципе. Значит, там действовала какая-то другая группировка.

— Некий Мохаммед Аль-Забар, — заявил Суслов.

Северцов взглянул на него.

— Что ты сказал, подполковник?

Суслов поднялся. Выглядел он устало.

— Недавно в Интернете появились кадры уничтожения вертолетов. Ответственность за это взяла на себя банда, возглавляемая Мохаммедом Аль-Забаром. Кстати, ваши бойцы, я имею в виду группу Смирнова, уже имели дело с одним из его отрядов. Речь идет об отражении нападения на колонну с медиками между Баравом и Хуманом. Ваши, майор Жилин, офицеры уничтожили бандитов.

— Значит, атаку на вертолет боевики представили как акт возмездия за гибель своих подельников?

— Нет. Боевик, который заявил об ответственности Мохаммеда Аль-Забара за сбитые вертолеты, представил это как месть за гибель своей семьи во время боев за Джаман. Американские самолеты тогда якобы уничтожили дом, в котором находилась его семья.

— Чушь полнейшая, — сказал Жилин. — Джаман активно обстреливали сами игиловцы.

Суслов кивнул и сказал:

— Выступление этого боевика показалось мне довольно странным.

— Чем же? — спросил Северцов.

— Я уверен, что говорил он по принуждению. Пытался показать радость по поводу свершившейся мести, а у самого глаза на мокром месте.

— Узнать бы, что это за боевик такой своеобразный, — проговорил Смирнов.

Северцов взглянул на старшего лейтенанта и проговорил:

— Вот и узнаешь, Борис Аркадьевич.

— В смысле?

— В прямом. Тебе предстоит сегодня же убыть на вертолетную базу сирийских ВВС, расположенную у селения Рухан. Вместе с Соболем, естественно. Ведь вы неразлучны, как сиамские близнецы. Это недалеко отсюда. К ужину будете там.

— А как связаны база у Рухана и боевик, вещавший о мести?

— Расчеты ПЗРК знали маршрут вертолетов. Они вышли в район обстрела с конкретной задачей, должны были приземлить вертушки, которые наносили банде Шабуддина серьезный ущерб. Получить такие сведения бандиты могли только от информатора, затаившегося на базе у Рухана. Кто-то не только сообщил им о планах по применению «Ми-24», но и точно передал маршрут, а также информацию о трех ударах, расписанных по времени. На базе наверняка сидит игиловский агент. Сирийская контрразведка связалась с нами, начала работы по его выявлению, но я попросил коллег не торопиться с этим. Опасаюсь, что сирийцы упустят агента, тем самым оборвут единственную нить, способную вывести нас на банду, вооруженную ПЗРК. Теперь по тому человеку, который объявил об ответственности Мохаммеда Аль-Забара. Вряд ли это член банды. Игиловцы не стали бы светить своих людей. Значит, он попал к ним случайно. Либо духи заранее знали, кого используют в данном случае. Скорее второе. Со всем этим надо разобраться.

Смирнов посмотрел на полковника Северцова и заявил:

— Хорошо сказали, Александр Сергеевич! Контрразведке ни во что не вмешиваться, а нам вычислить агента на базе, более того, заполучить информацию о том, кто вещал на камеру.

— Да, старший лейтенант. Все это предстоит сделать вам с прапорщиком при полной поддержке командира вертолетной базы майора Хайрада Батала.

— Интересно, как именно?

— Вы выедете на базу как технические специалисты. У Батала несколько машин неисправны. Вот якобы для оказания помощи вы и окажетесь на базе. Задача уже озвучена. Вы должны определить агента игиловцев, взять его, принудить работать на нас. Ночью осмотреть место, откуда производился запуск ЗУР. Что-то мне подсказывает, что вы найдете там много интересно. Но главное — выяснить, кто стоит за уничтожением «Ми-24», где этот фрукт базируется, как нейтрализовать банду, оснащенную ПЗРК. На вполне уместный вопрос о том, почему на эту работу я посылаю вас, ответ прост. У вас с Соболем уже есть опыт обнаружения групп боевиков, оснащенных зенитными установками. Я имею в виду работу по «Шилке» и ПЗРК у Рувана.

Смирнов вздохнул и спросил:

— Значит, мы с Соболем теперь технари?

— Да.

— Которые не знают, чем отличается несущий винт вертолета от стойки шасси.

— Перестань кривляться, Боря. Ты все правильно понимаешь. Для того чтобы выйти на агента, а впоследствии и на банду, вооруженную ПЗРК, устройство «Ми-24» знать не обязательно.

— Но как-то начать работу придется.

— Вам поможет командир базы. Группа Жилина будет находиться в полной готовности к вылету в район обнаружения банды для основной работы. — Северцов повернулся к командиру авиагруппы: — Вам, подполковник, следует держать в готовности «Ми-8» и «Ми-24» для группы «Байкал».

— Сейчас вертолеты переводятся на базу Шайрат, что в тридцати пяти километрах от Хомса. Но нам оставили пару «Ми-8» и столько же «двадцатьчетверок». Посему с этим проблем не возникнет.

— Хорошо. — Северцов перевел взгляд на Смирнова и распорядился: — Тебе и Соболю сменить форму. В восемнадцать часов выезд на штабном «УАЗе» в Рухан. Вертолетная база находится на окраине селения. Майор Батал оповещен о вашем приезде.

— Вы не приказывали ему стол накрыть по случаю прибытия столь важных гостей? — с улыбкой осведомился Смирнов.

Северцов покачал головой и заявил:

— А ты, Боря, удивлялся, почему до сих пор в старлеях ходишь. Кто же задает такие вопросы начальству?

— Да я пошутил.

— Это я понимаю, что пошутил. Другой не догадается.

— Виноват, товарищ полковник, исправлюсь.

— Ты мне задачу выполни, исправляться будешь потом.

— Сделаем, что в наших силах.

— Можешь быть свободным.

— Разрешите идти?

— Сказал же, свободен. Готовься. Повторяю, выезд в восемнадцать часов. Форму авиационных техников получите на складе вещевой службы. Подполковник Орлов позаботится об этом.

Командир авиагруппы кивнул.

— Я немедленно передам нужные распоряжения начальнику вещевой службы.

Смирнов сошел со ступеней штаба, прикурил и увидел Галю, сидевшую на скамье в аллее, ведущей к жилым модулям. От неожиданности он едва не подавился дымом, выбросил сигарету и двинулся к женщине.

Завидев его, она поднялась.

— Привет, Боря!

— Привет! Какими судьбами здесь? Вызывали к начальству?

— Нет! Тебя ждала.

— Меня? — Смирнов изобразил искреннее удивление. — По какому поводу?

— Я вчера неправильно повела себя. Нам действительно надо поговорить серьезно и наконец-то определиться, как быть дальше.

— Хорошая идея, а самое главное — своевременная. Вчера ты не могла сделать это?

— Вчера не могла.

— Ну а сегодня не могу я.

— Ты не хочешь говорить со мной? Или обсуждать именно эту тему?

— Ни то ни другое, Галя. У меня просто нет свободного времени. Через два часа я должен покинуть базу. Ведь говорил же, что здесь не Россия. У нас каждая минута на счету.

— Куда ты должен уехать или улететь?

— Странный вопрос, Галя.

— Ну да, конечно, у вас же все засекречено, — сказала докторша без всякого намека на сарказм, серьезно и печально.

— Но ты не переживай, Галя. Вернусь, поговорим. Вот только никто не знает, когда это произойдет. Даже я.

— Мы тоже завтра возобновляем работу.

— Я не слышал, чтобы вам кого-то из наших назначили в охрану.

— А ваших и не будет. Нам выделяют морпехов.

— Понятно. Тогда я спокоен. Эти ребята вас в обиду не дадут.

— Ты сам-то не попади в переделку.

— Как же без них, Галя? На моей памяти еще не было командировок, которые проходили бы без подлянок со стороны противника. Даже в родной России. Что уж говорить о Сирии, где не поймешь, кто за кем стоит, против кого воюет. За исключением, конечно, правительственных войск. Но я постараюсь избежать неприятностей. У меня уже выработался иммунитет на эти дела. Проводишь до модуля?

— А от тебя пахнет спиртным, — неожиданно сказала Авдеева.

— Да что ты? Неужели до сих пор несет? А вот начальство не учуяло.

— Или сделало такой вид.

— Может, и так. Не тот момент, чтобы поднимать шум.

— Вы напились вчера?

— В сиську! Извини, в дым, короче. А что еще было делать?

— Так и спиться недолго.

— Да лучше спиться, чем… Ладно, пойдем. Мне надо кое-что получить на вещевом складе и готовиться к отъезду.

— Пойдем.

— Спасибо.

— Издеваешься?

— И не думал, — со вздохом сказал Смирнов.

Дальше они шли вместе, у модуля остановились.

— Ну вот и все. Не скучай тут, Галя, — сказал старший лейтенант. — Впрочем, начальники вам тосковать не дадут, если решили возобновить работу бригады. Глядишь, какой-нибудь морпех к тебе приклеится. У них ребята крепкие, здоровые.

— Не говори глупостей.

— Это не глупости. Такова жизнь.

— Глупости чистой воды. Мне никто не нужен.

— Тогда зачем возвращаться к разговору о наших отношениях?

— Затем. Береги себя. — Галя неожиданно для Смирнова поцеловала его в щеку, повернулась и быстро пошла к санитарной части.

Старший лейтенант стоял возле модуля.

«Что бы это значило? — думал он. — Все еще впереди, да? А вчера был учебный заход? Но для того чтобы узнать это, надо еще вернуться. Задача нам поставлена с первого взгляда простая, но именно такие поручения впоследствии сплошь и рядом оказываются самыми сложными, заставляющими балансировать на грани. Это я знаю по своему опыту. Но все же приятно. Даже настроение поднялось».

Соболь лежал на полке, задрав ноги к потолку.

— Ты что, Дима, медитируешь?

— Ты еще ответь, что это такое.

— Хрень полная.

— Тогда медитирую. Чего вызывали? Дорога предстоит?

— Угадал.

— А чего тут угадывать? И так все ясно. Куда на сей раз?

— Недалеко, на вертолетную базу сирийцев у Рухана.

— А чего мы там забыли? Какого хрена группе делать на вертолетной базе? Или на нее планируют напасть боевики, а обороняться некому?

— Не группе, Дима, а нам вдвоем.

Соболь уставился на Смирнова.

— Еще веселее. Объясни!

Смирнов присел на свою постель.

— Задача, Дима, такая!

Старший лейтенант обрисовал прапорщику суть дела.

— Командование решило из нас терминаторов сделать? Если мы удачно провели пару-тройку акций, то теперь нас можно во все дыры совать? — воскликнул Соболь.

— Приказы начальства, Дима, не обсуждаются.

— Слышал я это. Но и совесть тоже надо иметь! Мы что, контрразведчики, чтобы вычислять агента? Почему этим сирийцы не занимаются?

— Видимо, опасаются утечки информации.

— Хорошенькое дельце. Они опасаются, а работать нам.

— Ты не скули. Приказ не отменят, значит, выполнять его придется, хочешь ты того или нет. Сейчас идем на вещевой склад, получим форму технарей.

— Да сдалась она нам! Кто в Рухане знает, в чем ходят технари? Возьми мотострелковый полк. Там танковые комбезы кому положены? Танкистам да ремонтникам. А кто их носит? Все кому не лень. Так и тут.

— Ты прекратишь базар?

— А куда я денусь? Пошли.

Спецназовцы переоделись, собрали в сумки экипировку, прихватили с собой автоматы и к 18.00 подошли к штабу. Там уже стоял армейский внедорожник. Рядом с ним топтались Северцов и Жилин.

Смирнов доложил командиру отряда о готовности к выполнению задания.

— Я и сам вижу, что готовы, — сказал тот. — А эта форма на вас неплохо смотрится.

— Она смотрелась бы еще лучше, если бы нас и на самом деле перевели в технари, — заявил Соболь.

— Перевести недолго, только что ты делать-то там будешь?

— Всему люди учатся.

— Пиши рапорт, рассмотрим. Но сперва вы найдете эту банду, которая спокойно расстреливает вертолеты сирийских ВВС.

— Так точно, товарищ полковник! А потом вы подпишете рапорт?

— Там видно будет. Давайте к теме, парни. Майор Батал ждет. Водитель отвезет вас и уйдет обратно. Как имитировать профессиональный осмотр, подскажет командир базы. Он же обеспечит ночной выезд к месту обстрела. Пойдете вдвоем, никаких водителей и сопровождения. Что надо посмотреть, не вас учить. Зацепитесь на месте обстрела — хорошо, нет — попытайтесь выйти на агента. Надо бы сделать это быстро. Боевики запаслись переносными зенитно-ракетными комплексами не для бравады. Они могут нарисоваться где угодно, в том числе и у нашей базы. Посему работа по ПЗРК взята под контроль начальником управления.

Соболь усмехнулся и спросил:

— Интересно, как он будет контролировать нашу работу из московского штаба?

— Не умничай. Ты все прекрасно знаешь. При необходимости связывайтесь, вызывайте группу. На базу, расположенную у Рухана, она прибудет в течение часа максимум. Вопросы ко мне есть?

— Никак нет! — ответил Смирнов.

— Тогда удачи, парни!

— Спасибо, товарищ полковник.

— Я постоянно на связи.

— Конечно, товарищ майор.

— Давайте, с Богом!

Командир базы встретил спецназовцев, проводил их в свой кабинет, усадил у стола для совещаний и заявил:

— Вам уже известно, что игиловцы сбили два наших вертолета. Ума не приложу, как такое могло произойти. Ведь пилоты выходили на цель уже в третий раз.

— Ваша контрразведка и наши специалисты склонны считать, что у вас на базе активно работает крот, агент боевиков, — сказал Смирнов.

Майор вздохнул и заявил:

— Я тоже так считаю, но не могу даже представить, кто предатель.

Тут вступил в разговор Соболь:

— Тот, кто нуждается в деньгах и ради них не остановится ни перед чем.

— В деньгах мы все нуждаемся, но чтобы предать товарищей, из-за каких-то долларов, евро или фунтов обречь на смерть четверых своих сослуживцев?

— Я же говорю, этот человек ради денег готов на все. Мы должны вычислить его. Чем раньше, тем лучше.

— Не могу даже предположить.

— Вы уже видели кадры, на которых запечатлен момент уничтожения ваших вертолетов? — спросил Смирнов.

— Я постоянно смотрю эти кадры. Заявление старого боевика помню дословно.

— А не заметили ничего странного в его поведении перед камерой?

— Нет. А что я должен был заметить?

— У меня лично сложилось впечатление, что это не боевик, а посторонний человек, каким-то образом попавший к игиловцам и вынужденный говорить то, что ему велели.

— Да? Не заметил!

— Запись здесь?

— Да, все на компьютере.

— Еще раз посмотрите выступление этого боевика и обратите внимание на его глаза.

Майор сделал это и заявил:

— Да, радости в глазах никакой. Даже напротив, какая-то смертная тоска.

— Вот! Мы видели выступления многих боевиков и перед тем, как они свершали казни, и после того. Даже в масках было заметно, как горели их глаза. Они находились в эйфории. А тут старик сбивает вертолеты, а во взгляде тоска и печаль.

— Похоже, тут дело нечисто.

— Мы должны с этим разобраться.

Батал кивнул.

— Я в курсе, что должен предоставить вам машину для ночной поездки на место крушения вертолетов.

— Где это?

— Одну минуту. — Командир сирийской вертолетной базы развернул карту, показал нужное место. — Вот здесь.

— Это ведь какая-то кошара. Что в ней?

— Не знаю. По данным разведки, она давно заброшена.

— Как раз над ней был проложен маршрут для «Ми-24», сбитых бандитами?

— Да.

— Кто занимался планированием?

— Начальник штаба. Это надежный человек. Я давно воюю вместе с ним. Его сын тоже служил в рядах вооруженных сил и погиб в первом же бою.

— Кто еще участвовал в планировании?

— Командиры экипажей. Естественно, о маршруте знали и операторы боевых машин.

— Это понятно. Кто еще?

— Никто.

— Техники вертолетов не знали маршрут?

— Нет, если только кто-то из членов экипажей не поделился с ними этой информацией.

— А они могли поделиться? — спросил Соболь.

— Точно этого уже не узнаешь. Вообще-то погибшие офицеры умели держать язык за зубами. Но как было до вылета, мне неизвестно.

— Возможно, кто-то из ваших подчиненных вчера вел себя подозрительно. Не заметили?

Батал задумался, посмотрел на Смирнова, на Соболя.

— Подождите!.. Да, было что-то такое.

— Что?

— Прапорщик Фахид Аксар. Он вчера вел себя не так, как обычно.

— В чем заключалась эта необычность? — поинтересовался Смирнов.

— После первого вылета вертушек я случайно увидел прапорщика у дальнего ангара. Обычно туда никто без дела не ходит. Парень сидел на скамейке под деревом. Я спросил, что он там делает. Аксар ответил, что ему стало плохо на солнце и он прошел в тень.

— А рядом с площадками тень была?

— Конечно. Да и медпункт рядом, в здании штаба. Кстати, начальник медицинской службы по моему приказу потом осмотрел прапорщика. Он уверен, что у Аксара не было теплового удара. Откуда ему взяться, если прапорщик всю жизнь прожил в песках? Там люди с детства привыкают к адской жаре.

Смирнов и Соболь переглянулись.

— А как у этого Аксара с деньгами? Может, они нужны ему так срочно, что он ради них готов пойти на предательство? — проговорил старший лейтенант.

— Этого не знаю.

— А где он сейчас?

— Там же, где и все, в Рухане. В селении много брошенных домов. В тех, которые ближе к базе, проживает технический персонал. Летчики поселены в модулях, размещенных на территории.

— А техперсонал, значит, вне ее?

— Да, всех здесь, на базе, мы разместить физически не можем.

— Этот прапорщик живет один или с кем-то?

— Один. В небольшом двухкомнатном доме. Это рядом с КПП. Метров сто от периметра ограждения.

— Ясно. Что-нибудь еще подозрительное?

— Больше ничего. Да и этот случай нельзя привязать к уничтожению боевиками вертолетов.

— Это смотря как привязывать! — проговорил Соболь. — Вы уверены, что Аксар сейчас у себя в доме? Может, он у какой-нибудь женщины время коротает?

— Должен быть дома. У него есть невеста. Она с родителями проживает недалеко от Аксара.

— Конечно, это серьезный повод не заглядываться на других женщин. Но не мешало бы убедиться в том, что ваш прапорщик действительно дома. Так, Боря?

Смирнов утвердительно кивнул и сказал:

— Не просто не мешало бы. Это необходимо сделать.

— Мы можем пройти к нему или проехать. Моя машина всегда у штаба.

— Нет, — ответил Смирнов. — Нам в селении делать нечего. А вот доверенного человека к дому этого Аксара следует послать. Разумеется, скрытно. У вас есть подчиненный, которому вы доверяли бы безоговорочно?

— Сейчас я ни в чем и ни в ком до конца не уверен.

— Понятно, — проговорил Смирнов. — Что ж, тогда придется идти тебе, Дима. — Старший лейтенант взглянул на Соболя.

— Что, на всей базе нет человека, который посмотрел бы за домом сослуживца?

— Понимаешь, Дима, сейчас на базе все под подозрением, исключая, конечно, командира, — спокойно проговорил Смирнов. — Господин майор прав. Своих людей он привлечь не может. Да и нет у парней с базы навыков скрытного подхода и наблюдения за каким-либо объектом. Они готовились не для этого.

— Ладно, давайте точные координаты. Но выйти с территории мне надо так, чтобы никто не видел. То есть КПП отпадает. Есть проход в ограждении? — Соболь посмотрел на командира базы.

— Надо подумать. Нет, через колючку не пройти. Часовые на вышках заметят человека и откроют огонь. А предупредить их — раскрыть замысел. Придется мне вывозить вашего прапорщика.

— А кто меня забирать будет?

Майор Батал посмотрел на Смирнова.

Тот улыбнулся и заявил:

— А ты, Дима, посидишь у дома Аксара до того, как мы с командиром выедем с территории.

— Это ж сколько мне там торчать?

— Ровно столько, сколько надо.

— Лады, посижу. Деваться некуда.

— Господин майор, вывозите прапорщика и возвращайтесь, — сказал Смирнов. — Я пока изучу карту, посмотрю, откуда могли выйти зенитные расчеты и куда, естественно, вернуться.

Командир базы и Соболь вышли из штаба. Батал отпустил водителя. Прапорщик опустился на заднее сиденье, и «УАЗ» пошел к КПП.

Смирнов же склонился над картой.

Вернулся командир сирийской базы в 22.10, когда в гарнизоне был объявлен отбой.

— Все нормально, — сказал он. — Ваш прапорщик у дома Аксара. Ну а вы что-нибудь получили, изучая карту?

Смирнов достал пачку сигарет и спросил:

— Разрешите?..

— Конечно, курите.

Старший лейтенант задымил и сказал:

— Давайте поставим себя на место боевиков, вышедших на охоту за вертолетами. Очевидно, что главарь банды имел точную информацию обо всех параметрах полета. Он знал, когда, куда и с какой целью выходили «Ми-24». Имея такую информацию, главарь этой банды…

— Мохаммед Аль-Забар, — сказал Батал.

— Что? — не понял Смирнов.

— Я назвал имя полевого командира, возглавляющего банду, которая взяла ответственность за сбитые машины.

— Где она базируется?

— В Мугуре.

— Да, вспомнил. Мы распотрошили его отряд на дороге от Барава к Хуману.

— Так это сделали вы?

— Мы. К сожалению, почти все отделение сирийцев погибло. Но тут мы бессильны были что-то сделать. Боевики грамотно устроили засаду. А разведка, проведенная вашими солдатами, не дала никаких результатов. Они не обнаружили на холмах следов боевиков. А ведь таковые там обязательно были. Может быть, ваши бойцы и не поднимались на холмы. Но скорей всего просто ничего не заметили.

— Отряд боевиков на время разведки ушел с холмов?

— Да. Это говорит о том, что в Бараве у Аль-Забара был и есть свой человек. Он предупредил боевиков о выходе бронетранспортера из поселка. Но я сомневаюсь насчет того, что и против вертолетов действовали люди этого Забара.

Батал взглянул на Смирнова и спросил:

— Почему?

— Расстояния, господин майор. От места атаки вертолетов до Мугура ровно пятьдесят километров. Главарь банды, пославший зенитчиков, знал о вылете пары ваших вертолетов, но не мог предугадать, как вы отреагируете на их уничтожение.

— Позволю себе не согласиться. Главарь понимал, что я не пошлю вертолеты на поиск и уничтожение группы, имеющей на вооружении ПЗРК. Это грозило бы потерей еще нескольких машин.

— А зачем вам было подставлять свои вертолеты? Вы могли связаться с российской базой Хмеймим. В воздух поднялись бы дежурные самолеты. Тогда зенитчики не успели бы добраться до Мугура. Наши пилоты настигли бы их раньше. Они оставались бы на высоте четыре тысячи метров, то есть вне зоны досягаемости ПЗРК, и разбомбили бы колонну к чертовой матери. И потом, откуда у Аль-Забара ПЗРК? По данным нашей разведки, этот полевой командир сколотил свою банду совсем недавно, у него в наличии всего тридцать-сорок боевиков. Вряд ли кто-то из руководства ИГИЛ направил бы к нему комплексы с ракетами. Особенно после того как он безуспешно провалил акцию по уничтожению наших медиков.

— Мохаммед Аль-Забар мог сам приобрести ПЗРК в начале формирования боевого отряда.

— Ладно. Допустим, комплексы он купить мог, но расчеты? По вашим вертолетам стреляли профессионалы. Два пуска, пара сбитых машин. Откуда у Аль-Забара операторы ПЗРК, подготовленные так хорошо?

— Да, тут нестыковка.

— Но даже если у Аль-Забара были «Стингеры», то после потери большей части своего отряда он вряд ли смог бы тут же организовать атаку на вертолеты. Нет, против вас действовал другой, куда более сильный человек. Он просто подставил Аль-Забара, обнародовав видеообращение этого старого боевика.

Батал присел на край стола и спросил:

— И зачем это нужно этому сильному человеку?

— Узнаем, когда выйдем на отряд, имеющий на вооружении ПЗРК.

— А выйдем?

— Зачем же тогда мы здесь?

— По-моему, вы слишком самоуверенны, Борис. Конечно, русский спецназ способен на очень многое и доказал это. Но все же…

Смирнов усмехнулся и осведомился:

— Вы слышали об уничтожении особого отряда полевого командира Курмани?

— Да. До командования всех сирийских частей была доведена информация об этой успешной операции российского спецназа.

— Так вот, в особой команде были не только расчеты ПЗРК, но и экипажи ЗСУ-23-4 «Шилка». Спрятались эти люди так, что с пяти метров не обнаружить. Никакой информации по ним не было. Однако команду нашли и уничтожили.

— Уж не хотите ли вы сказать, что и там работала ваша группа?

— Более того, место ее сосредоточения обнаружил ваш покорный слуга, прапорщик Соболь, которого вы вывезли в селение, и еще один офицер-авианаводчик.

— Вы это серьезно?

— Сомневаетесь? Свяжитесь с командованием российской базы, вам подтвердят, что я говорю чистую правду.

Батал развел руками.

— Приношу самые искренние извинения. Беру свои слова обратно. Для меня честь работать с вами.

— Оставим это, вернемся к банде, главарь которой отдал приказ сбить ваши вертолеты.

— Я весь внимание.

Смирнов указал на карту и проговорил:

— Я все внимательно изучил и пришел к выводу, что самым вероятным местом сосредоточения банды, атаковавшей вертолеты, является поселок Джаман. От него до старой кошары, откуда и работали операторы ПЗРК, всего десять километров. Там боевики могли действовать спокойно, основательно подготовиться к атаке, провести ее, сделать видеозапись и отойти. При этом их не успели бы перехватить российские бомбардировщики. У вас есть информация по данному населенному пункту?

— Приходила информация из разведуправления, что в Джамане базируется банда полевого командира Джамаля Файдара. Но мы нацелены на группировку Амира Шабуддина, позиции которого не раз обстреливали наши вертолеты.

— Что ж, уже кое-что. Запросим наших. У них тоже наверняка есть что-нибудь по этому Файдару. Нам надо бы вычислить агента боевиков и заставить его говорить. Тогда много стало бы понятно. Мы смогли бы разработать план ответного удара.

— Сделать это не так-то просто. Даже если агент Аксар, то предъявить ему нечего. Странное поведение — не улика. Если ваш прапорщик не узнает ничего нового, то я даже не знаю, что нам делать. Устроить внутреннее расследование, начать выяснять, рассказывали ли экипажи сбитых вертолетов о маршрутах полетов, нельзя. Агент тут же узнает об этом и зароется так, что раскрыть его мы не сможем.

— Раскрыть-то можно любого, но давайте подождем результатов работы Соболя. Интуиция мне подсказывает, что он обязательно что-нибудь раскопает. Парень очень дотошный. Сидеть под окнами не будет. Возьмет под контроль Аксара.

— Интуиция?

— Да. Между прочим, она практически никогда меня не подводила.

Как бы в подтверждение слов Смирнова его радиостанция, защищенная от пеленгации и прослушивания, издала сигнал вызова.

— А вот и Соболь, — воскликнул Смирнов. — Сейчас узнаем, что там у него появилось.

— Аксар звонил по сотовому телефону какому-то Икраму, просил соединить его с командиром, — сказал прапорщик. — В ответ он получил отказ, тут же выключил телефон, выругался и лег спать. Но сон, видимо, к нему не идет. Он ворочается на кровати, что-то бормочет и вздыхает.

— Ты поаккуратней там.

— Все нормально, я на стреме.

— Давай! До связи!

— До связи!

Смирнов отключил станцию.

— Что?.. — спросил Батал.

— Ваш прапорщик Фахид Аксар звонил по сотовому телефону какому-то Икраму и просил соединить его с командиром. В ответ он, видимо, получил отказ. Среди ваших подчиненных есть офицер по имени Икрам?

— Офицеров с таким именем нет. Это точно.

— Значит, у вашего Аксара имеется другой командир. Впрочем, мы сейчас попытаемся узнать, куда это в такое время звонил прапорщик Аксар.

— Вы свяжетесь с базой в Хмеймиме?

— Мое начальство находится там.

Старший лейтенант достал из сумки спутниковую станцию, быстро настроил ее, набрал номер, назвался и заявил:

— Мне срочно нужен майор Жилин.

— Придется подождать.

— Остаюсь на связи. И прошу пошустрей!

— Ожидайте.

Глава 8

Командир боевой группы «Байкал» вышел на связь через пять минут.

— Да, Боря?!

— Мне срочно нужна информация по Джаману.

— Джаману? — переспросил Жилин. — А где это? Хотя погоди. Так называется поселок, расположенный в десяти километрах от того места, где были сбиты сирийские вертолеты?

— Так точно.

— Сейчас узнаю у Суслова. У него должна быть информация, интересующая тебя. Это все?

— Нет. Наша аппаратура РЭБ работает?

— Должна. Я тоже узнаю. А тебе зачем?

— Один сирийский прапорщик недавно звонил куда-то из Рухана, спрашивал некого командира. Ему ответил Икрам. Кто это такой, понятия не имею. Он отказал в просьбе.

— Икрам, говоришь? А звонок был из Рухана?

— Так точно!

— Зацепились, значит?

— Все будет зависеть от того, что ответят спецы и начальник разведки базы.

— Как засекли звонок?

— Прапорщик Фахид Аксар, по мнению майора Батала, вел себя как-то странно. Он живет вне базы, но недалеко. Я выслал к его дому Соболя, тот и зафиксировал звонок.

— А Джаман чем тебя заинтересовал? — спросил Жилин. — Насколько я помню, ответственность за сбитые вертолеты взяла на себя банда, которой командует Мохаммед Аль-Забар.

— Верно. Но я думаю, что все это фикция. Вряд ли данная структура причастна к атаке на вертолеты.

— Почему?

— А вы на карту посмотрите. Банда базируется в поселке Мугур. Она создана совсем недавно и очень невелика.

— Ты говоришь о банде, устроившей засаду на дороге в Хуман?

— Именно. Мы убедились, какие вояки у этого Аль-Забара. Черт побери, язык сломаешь с их именами и фамилиями! Если бы, чего уж скрывать, не халатность сирийцев при проведении разведки, то мы сделали бы духов своими силами, и наши товарищи не понесли бы такие потери. Допустим, что Аль-Забар где-то разжился дорогими ПЗРК и инструкторами, а стреляли по вертолетам профи. Но место для атаки он выбрал бы не там, где были сбиты вертолеты. От Мугура, судя по карте, до этой кошары около пятидесяти километров по сильно пересеченной местности. Это больше часа пути даже на внедорожниках. За это время их легко могла накрыть наша авиация. Ведь Аль-Забар не мог знать, как отреагирует на уничтожение вертолетов командир сирийской базы. Понятно, что он не послал бы свои машины под удары ПЗРК, а вот сообщить в Хмеймим о происшествии и подозрениях мог вполне. Агент духов также не знал, успеют ли экипажи сообщить на базу об атаке. Нет, командир, бандиты работали по плану, позволяющему им спокойно уйти. А куда? Только в Джаман.

Жилин оживился.

— Ты прав. Я тебя понял. Немедленно связываюсь с Сусловым и командиром подразделения радиоэлектронной борьбы. Результат тут же передам тебе.

— Я постоянно на связи.

— Давай! Неплохое начало. Умеешь ты все-таки, Боря, находить то, что надо. Духи словно сами идут к тебе.

— А может, их ведет рука Всевышнего? Должен же Он поощрять добро и наказывать зло.

— До связи!

Смирнов перевел станцию в режим ожидания.

— Если банда Файдара атаковала вертолеты, то мне непонятно, зачем это было сделано. С какой целью? ПЗРК пригодились бы им в дальнейшем. А тут они вдруг выстреливают две ракеты по машинам, которые никакой угрозы для них не представляют, — проговорил Батал.

— С этим потом разберемся. Сейчас главное — информация по Джаману и Фариду Аксару. Этот тип даже важнее. Узнаем, кому он звонил, сможем действовать.

— Но тогда поездка на старую кошару отменяется.

— Почему? Ночь длинная, все успеем. Лишь бы наши сработали оперативно.

Смирнову долго ждать не пришлось.

Вскоре после полуночи на связь вышел Жилин.

— Ты, Боря, попал в самую десятку, — сказал он.

— В смысле?..

— В Джамане, по данным нашей разведки, дислоцируется отряд Джамаля Файдара. Командир группы Расул Хурами совсем недавно выезжал со своими людьми к границе с Ираком, в район сирийского селения Гураяд. Кордон там практически не охраняется. Зачем он туда отправлялся, мы не знаем. Видимо, встречался с кем-то.

— Духи получили там ПЗРК и инструкторов. Это же очевидно. Турецкая граница сейчас закрыта. Вооружение идет из Саудовской Аравии, ОАЭ или Катара в Ирак, оттуда прямиком к боевикам ИГИЛ, воюющим в Сирии. С этим вопросом ясно. Что по второму?

— Еще более интересная информация. Парни из подразделения РЭБ перехватили звонок сотового телефона из Рухана. Подчиненный Батала звонил в Джаман!

— Вот все и сложилось.

— Ты дальше слушай. У Файдара, как и положено, есть заместитель, некий господин Дуни. А зовут его Икрам!

— Твою мать, а ведь реально в десятку!

— Говорю же, у тебя какой-то звериный нюх на духов. А еще спрашивал, почему я в разведку отправляю тебя с Соболем. Каковы дальнейшие действия?

— С учетом полученной информации, думаю, тихо взять Аксара и немного с ним поработать. К утру мы его обязательно расколем.

— На базе узнают о задержании прапорщика. А если у него есть сообщник?

— Этот вопрос решим так, что духи ни хрена не узнают.

— Может быть, стоит отменить поездку на место обстрела? Теперь она вряд ли что даст.

— Вы говорили, что у меня нюх на духов. Он подсказывает, что мы и в той кошаре найдем что-нибудь интересное и полезное.

— Хорошо, действуй на свое усмотрение. Только очень аккуратно, Боря!

— Конечно, Сергей Владимирович. Меня же на базе невеста ждет. Может, она уже и не только бывшая?.. Но времени маловато, встретимся, поговорим.

— Все, Боря. Будут еще вопросы, вызывай в любое время. Подразделение РЭБ получило приказ установить контроль над районом Джамана, Мугура и Авантара.

— Это правильно. До связи, командир.

— До связи.

Смирнов отключил станцию, улыбнулся и сказал командиру базы:

— Что и требовалось доказать.

— О чем вы, старший лейтенант?

— Первое и главное! Ваш прапорщик звонил в Джаман. Он говорил с заместителем главаря местной банды Икрамом Дуни, просил на связь самого Файдара, — передал Смирнов суть информации майору, полученной только что.

Батал выслушал его и воскликнул:

— Вот так! Кто бы мог подумать! А ошибка исключена?

— У нас есть прямые доказательства того, что прапорщик Аксар звонил именно заместителю Файдара Икраму Дуни. Мы можем получить и признание самого агента, если правильно все организовать.

— Как именно?

— Нам не нужен шум, так?

— Да.

— Значит, мы сейчас выезжаем и берем Аксара. Но привозить его на базу не следует. У вас есть на примете место, где можно было бы на время изолировать этого негодяя?

— Да, есть пустые дома, я говорил об этом. В каждом из них большие подвалы. Но как объяснить подчиненным отсутствие Аксара?

— Вот! Это второй вопрос, который надо решить. А сделать это не трудно. Утром объявите, что прапорщик срочно отправлен в командировку на российскую базу в Хмеймим.

— Но зачем?

— Придумайте что-нибудь. Для переподготовки или получения чего-нибудь. Это сложно?

— В принципе нет, но документы?..

— Для этого есть начальник штаба. Поговорите с ним, пусть оформит официальный приказ.

— Хорошо. Сделаю. Но задержание Аксара? Не поднимает ли он шума? Прапорщик услышит, как мы подъедем к дому. Если оставим машину где-то рядом, это могут увидеть другие военнослужащие, что вызовет вопросы. В конце концов, у него есть невеста.

— Подъедем к дому, как и положено, не скрываясь. А шум? Не беспокойтесь, его не будет. — Смирнов включил радиостанцию.

— На связи! — тут же ответил Соболь.

— Что там у нас по Аксару?

— Спит. Правда, нервно, наверное, сны хреновые видит.

— Оружие при нем?

— Кобура с пистолетом висит на стуле, где и форма, в углу у окна.

— Дверь в дом?

— Обычная, заперта изнутри на замок.

— Открыть сможешь?

— Странный вопрос.

— Тогда заходи в дом и вяжи прапорщика.

— Что, получена информация по нему?

— Мне кое-что сбросили с базы.

— Работать жестко?

— На твое усмотрение, но чтобы без воплей и криков.

— Когда начинать?

— Немедленно! Как отработаешь прапорщика, связь со мной. Мы с командиром базы подъедем.

— Понял, приступаю!

— Аккуратней там!

— Не надо учить ученого.

— Вперед! — Смирнов перевел станцию в режим ожидания, взглянул на командира базы и спросил: — С местом, куда вывезем Аксара, определились?

— Да, на другой край селения. Там у рощи есть неприметный дом.

— Похоже, вы в Рухане знаете все и вся.

— Это моя обязанность.

— Ну да, вы именно по обязанности обследовали все дома селения, майор. — Смирнов усмехнулся.

Командир базы неожиданно покраснел, как пацан, и проговорил:

— Есть у меня женщина из селения. Ее дом в центре, живет с матерью и двумя детьми. Муж бросил, когда забеременела второй раз, испарился. Она работает на базе официанткой. Чтобы не афишировать наш отношения, я осмотрел все подобные дома.

— Выбрали этот и предложили ей жить там?

— Да. Он удобен во всех отношениях. Подойти можно неприметно, от рощи через сад. Соседей нет. На ближайшей улице у Ибы — так зовут эту женщину — живут родственники, люди в возрасте. Она часто их проведывает, по хозяйству помогает. Утром я в часть, она к ним.

— Неплохо придумано. Никто не знает о вашей связи?

— Нет.

— Лишь бы жена не проведала. Впрочем, у вас с этим гораздо проще, чем у нас.

— Моя жена погибла. Пять лет назад.

— Извините.

— Не за что.

— А что обозначает имя Иба?

— Гордость!

— Гордая женщина?

— Еще какая! Таких поискать. Но, кажется, мы отвлеклись.

Смирнов кивнул и сказал:

— У нас есть время. А не сбежит Аксар из подвала? Охрану выставить мы не сможем.

— Не сбежит. Вход в подвал закрывается на крепкий засов.

— Но его легко сдвинуть.

— Нет, нелегко. Он с сюрпризом. Чтобы его сдвинуть, надо сначала открыть замок внизу двери, у самого пола.

— И как они связаны между собой?

— Вам это так интересно?

— Нет. Мне достаточно того, что вы уверены в безопасном и надежном временном содержании предателя.

Сработала радиостанция.

— Да? — ответил Смирнов.

— Я! — заявил Соболь.

— Это понятно. Что у тебя?

— Все!

— Ты взял Аксара?

— А чего его было брать? Тихо вошел в хату, подошел к кровати, приставил ствол ко лбу. Он открыл глаза, я ему в репу. Оглушил, связал, заклеил пасть, привел в чувство, усадил на стул. Сейчас сидит и башкой крутит, не понимает, что произошло. Или врубился, но не в состоянии что-либо изменить.

— Его оружие у тебя?

— А где же ему еще быть. Так что подваливайте.

— Выезжаем. — Смирнов выключил станцию, вставил ее в чехол и заявил: — Можем отправляться, господин майор.

— Что, уже все?

— Да, мы работаем быстро.

— Ну что ж, тогда на выход.

— На выход.

Смирнов забрал автомат, сумку, в которую уложил спутниковую станцию, вышел в коридор. «УАЗ» стоял прямо у входа.

Старший лейтенант прошмыгнул в заднюю дверцу и посоветовал Баталу, севшему за руль:

— Вы, господин майор, на КПП скажите как бы между делом, что едете за Аксаром. Ведь ему срочно надо выезжать в Хмеймим. Кстати, на чем, по легенде, он туда поедет?

— По легенде, в Хмеймим отвезу его я.

— Ага! Это когда двинемся к кошаре? Понял, грамотно! Согласен.

«УАЗ» второй раз за ночь подъехал к КПП.

Дежурный сержант был удивлен. Такого давно не случалось.

— Мне Аксар нужен. Приказано отправить его в Хмеймим к русским, — сказал ему майор Батал.

— Те к нам, а Фахид к ним?

— Меня уже изрядно достала эта свистопляска. Особенно после такой беды.

— Это так!

Сержант открыл ворота. «УАЗ» свернул к селению и вскоре встал у калитки дома, занимаемого прапорщиком Фахидом Аксаром.

Офицеры вошли туда открыто. Даже если кто увидит, ничего странного. Они прибыли для срочной отправки прапорщика в командировку.

Аксар сидел посреди комнаты, привязанный к стулу, и вращал испуганными глазами. Его рот был заклеен липкой лентой.

Соболь поднялся с кровати при виде Смирнова и Батала.

Смирнов посмотрел на пленника и спросил у товарища:

— По-русски он разговаривает?

Российский прапорщик пожал плечами.

— А я знаю? Мне с ним базарить не пришлось.

— По-русски он не говорит. Я переведу, — ответил Батал.

— Отлично! Дима, сними ленту.

Соболь резко сорвал ее.

Аксар поморщился и тут же заговорил, глядя в глаза командира базы.

Тот оборвал прапорщика.

Аксар замолчал.

Смирнов взял табурет, приставил его к стулу и спросил:

— Ну так что, Фахид? Файдар не стал говорить с тобой?

Командир сирийской базы перевел вопрос.

— Какой Файдар? Я никому не звонил. Можете проверить телефон. И вообще я не понимаю, что значит ваше вторжение. Я буду жаловаться вышестоящему командованию.

— Какому? — с усмешкой спросил Смирнов. — Главарю банды Джамалю Файдару?

— Я уже говорил, что не знаю никакого Файдара. Я честный человек и служу законному правительству.

— Ну, конечно.

— Проверьте телефон.

— А смысл? Ты, конечно же, убрал номер. Вот только одного не учел. Специальные подразделения, базирующиеся на российских базах, тщательно отслеживают эфир. Твой звонок в Джаман был перехвачен. Тебе ответил заместитель Файдара Икрам Дуни. Он не стал связывать тебя с командиром. Или, может, ты звонил какому-то другому Икраму?

Аксар понял, что перед ним не специалисты, прибывшие в Рухан для оказания технической помощи, а офицеры российского спецназа, с которыми шутки плохи.

Соболь не замедлил подтвердить этот факт.

Он подошел к Аксару, приставил пистолет к его голове и проговорил:

— Слушай меня! Ты, урод, знаешь, кому лапшу на уши будешь вешать? Теще своей. А нам скажешь все как есть, если, конечно, не хочешь сдохнуть в этой хате.

Смирнов указал Соболю на кровать.

— Угомонись, Дима, присядь. Аксар скажет нам правду. Ведь так, Фахид? Выбор у тебя невелик. Либо сотрудничество с нами и шанс на смягчение участи. Либо трибунал по законам военного времени. Догадываешься, какой он вынесет приговор? Впрочем, до трибунала мы дело доводить не будем. У нас нет на это времени, да и слишком велика честь для такой мрази. Мы просто убьем тебя, но не сразу. Подыхать ты будешь долго. Но давай пока не будем о грустном. Итак, первый вопрос, он же главный. Это ты навел боевиков Файдара на вертолеты?

Аксар сник и тихо проговорил:

— Я. Но у меня не было другого выхода…

Смирнов прервал его:

— Объяснения того факта, почему ты работал на боевиков, оставь при себе. Нас данный вопрос нисколько не интересует.

После признания Аксара майор Батал выхватил пистолет из кобуры и выкрикнул:

— Я тебя, шакал паршивый, лично пристрелю.

Российский прапорщик успел выхватить оружие из руки командира базы.

— Пока не надо, майор. С этим успеется. Живой Аксар нам сейчас гораздо нужнее, чем мертвый.

— Извините, — проговорил Батал. — Не удержался. — Он склонился над предателем и проговорил: — Как ты мог, сволочь, навести боевиков на своих боевых товарищей? Ведь ты прекрасно знал, что у Али, Вели, Фасада и Сабира не будет шансов выжить. Ты обрек их на смерть. Ты, который сидел с ними за одним столом, делил хлеб и воду. Как ты мог предать их?

— Меня вынудили, господин майор.

Смирнов кивнул Соболю.

Тот отодвинул Батала и сказал:

— Господин майор, у вас еще будет время тет-а-тет пообщаться с ним, а сейчас нам работать надо.

— Да. Конечно.

Командир базы занял прежнее положение и продолжил перевод.

Смирнов же задал вопрос:

— Джаман — постоянное место базирования банды Файдара?

— Да.

— Откуда у него взялись ПЗРК?

— Этого не знаю. Икрам Дуни как-то говорил, что саудовцы должны передать ему комплексы и зенитные ракеты вместе с инструкторами, которые научат воинов отряда обращаться со «Стингерами».

— Почему атака на вертолеты была проведена при последнем вылете?

— Видимо, потому что я поздно передал информацию.

— А откуда ты узнал о маршруте и времени вылетов?

— От Вели, оператора одного из вертолетов. Мы с ним были в хороших отношениях.

— И ты воспользовался этим?

— Мне была поставлена задача сообщать обо всех вылетах с базы.

— Но ваши «Ми-24» никакой угрозы для банды Файдара не представляли. Почему он отдал приказ на их уничтожение?

— Это мне неизвестно.

— Так ли?

— Я говорю правду.

— Ты накануне звонил в Джаман? Зачем?

— Я подумал, что майор Батал застал меня у ангаров и отправил в санитарную часть. Он не поверил в то, что я чувствовал себя плохо, отнесся ко мне с подозрением. Поэтому я хотел попросить Файдара какое-то время не беспокоить меня. Ну и решить другие вопросы.

— Деньги?.. Впрочем, это неважно. Значит, тебе неизвестно, почему боевики атаковали вертолеты, не представлявшие для них угрозы?

— Нет. Может быть, это был тренировочный пуск? Ведь наемники готовили расчеты из воинов Файдара.

— Ты знаешь, что такое ПЗРК «Стингер»?

— В общих чертах.

— Так вот, на то, чтобы подготовить операторов, необходимо время. Достаточно большое. Малейшая неточность при подготовке ракеты к пуску, и она не достигнет цели. Так что ни о какой учебной стрельбе речи быть не может. По вертолетам стреляли инструкторы. Только они могли гарантированно сбить два «Ми-24», оборудованных системами оповещения об угрозе атаки. Пилоты не успели ничего предпринять. Это говорит о том, что захват цели головками самонаведения произошел в тот момент, когда вертолеты были в непосредственной близости от стрелков. Конечно, пилоты зафиксировали пуски ракет, но и все. Потому я и говорю, что ни о какой учебной стрельбе не может быть и речи.

— Не знаю. Я вообще не понимаю, для чего Файдару понадобилось сбивать наши вертолеты.

— Для тебя, Аксар, они уже не наши, — с ненавистью проговорил Батал.

— Да, понимаю. Я виноват.

Смирнов поморщился и заявил:

— Только вот этого не надо. Не стоит давить на жалость и оправдываться. На нас это не действует. Теперь следующий вопрос. Ты бывал в Джамане?

— Да.

— Когда?

— Во время краткосрочного отпуска.

Батал перевел и объяснил:

— Я действительно отпускал его на две недели. В прошлом месяце. Потому…

Смирнов прервал майора:

— Обойдемся без этих подробностей. Вы, командир, поступали в рамках своих прав. — Он повернулся к Аксару и спросил: — Ты ездил к Файдару?

— Нет, но я встречался с ним.

— По собственной инициативе?

— Да.

— Ты провел в Джамане весь отпуск?

— Нет, только сутки, потом поехал в Дамаск.

— Банда Файдара находится в самом селении?

— Да, на окраине. У него там большая усадьба.

— И что, в этой усадьбе живут все его боевики?

— Нет. Постоянно в Джамане одна группа, первая и основная. Ею командует Расул Хурами. Остальные в селении Антор, это рядом.

— А сколько всего групп у Файдара?

— Четыре. Остальными группами командуют Салим Шабал, Тахир Касари, Фарид Даури. Теперь в усадьбе Джаман наверняка живут и инструкторы из Саудовской Аравии. Там же находятся пусковые комплексы и ракеты.

— Сколько человек в группах?

— По двадцать, не считая командиров.

— Это значит, что у Файдара где-то сотня боевиков?

— Примерно так. Но тот же Дуни говорил, что скоро группировка Файдара как минимум удвоится.

— Откуда он ждет пополнения? Из Эр-Ракки?

— Это мне неизвестно.

— Как быстро три группы из Антора могут подойти в Джаман?

— У них пикапы. Минут через двадцать после получения приказа. Но это в том случае, если они будут заранее приведены в повышенную готовность. В обычной обстановке — где-то через полчаса, а то и позже.

— А в Джамане, в усадьбе Файдара, группа Хурами в двадцать рыл, заместитель, помощник, командир отряда и наемные расчеты?

— Да, десять бойцов Хурами постоянно охраняют усадьбу. Там три поста. Суточные.

— Какая техника у Файдара?

— У него самого почти новый «Хаммер». У заместителя «Ниссан». Есть еще внедорожник «Форд», четыре пикапа «Тойота» с пулеметами.

— Оружие группы Хурами?..

— В основном автоматы, но есть и пулеметы. Один я сам видел. Наверное, имеются гранатометы. Ну а теперь и ПЗРК.

— А сколько расчетов должно было прибыть к Файдару? — спросил Смирнов.

— По-моему, речь шла о двух.

— Это четыре человека. Значит, комплексов тоже два, а вот ракет в сменных пусковых контейнерах может быть сколько угодно. Но они сами не летают. Ладно. У меня к тебе пока вопросов нет. Хотя еще один, пожалуй, задам.

— Да?

— Икрам, с которым ты говорил, утром сообщит Файдару о твоем звонке?

— Должен сказать.

— Значит, главарь банды попытается связаться с тобой, дабы узнать, почему ты звонил. Так?

— Думаю, что да.

— Хреново!

— Почему, Боря? — спросил Соболь. — Аксар озвучит то, что хотел сказать накануне, вот и все.

— Если не сообщит, что раскрыт.

— Как он сообщит, если будет под нашим контролем?

— В том-то и дело, Дима, что постоянно мы не сможем его контролировать. Нам работать надо.

— Так можно отдать клиента майору. Тот установит охрану.

— Этого делать нельзя. — Смирнов кивнул на Аксара и сказал: — У него может быть сообщник. Если Файдар узнает, что историей с расстрелом вертолетов занялся российский спецназ, то тут же примет меры. Какие? Это только ему известно. Сам уйдет с базы, уберет расчеты и ПЗРК. Найти их потом будет очень тяжело. Если вообще возможно.

— Что будем делать? — спросил Соболь.

— Утром мы проконтролируем клиента. Майор Батал приготовил для него надежное укрытие в селении. А вот потом мне придется вызывать сюда кого-нибудь из наших парней. Ведь говорил же я командиру, что нужен еще один человек. Нет, мол, справитесь вдвоем.

— Бросить сюда человека или пару проблемы не составит. Можно и не из группы. Ведь нам, как я понимаю, предстоит разбираться с духами этого самого Файдара?

— Придется.

— Тогда надо, чтобы Аксар составил схему усадьбы.

Смирнов взглянул на Соболя и заявил:

— Спасибо за подсказку. Я без тебя не сообразил бы, что надо делать.

Соболь усмехнулся.

— А вдруг забыл? Ведь сейчас у тебя в голове не только боевая операция.

— На что намекаешь, товарищ прапорщик?

— Догадайся с трех раз.

— На Авдееву?

— Гляди, угадал с первой попытки!

— Сколько ты меня знаешь, Дима?

— Так давно, Боря, что иногда мне кажется, будто мы с тобой близнецы-братья.

— Я бы еще в детстве повесился, будь у меня такой брат.

Батал растерянно смотрел на российских спецназовцев. Серьезные парни, а устроили разговор ни о чем.

Смирнов понял это, поднялся и сказал:

— Не обращайте на нас внимания, майор. Мы так расслабляемся.

— Странно выглядит.

— Кто как может. Так! Аксара можно вывозить, прятать и двигать к кошаре.

Предатель встрепенулся и осведомился:

— Куда вы хотите меня вывезти?

— Не волнуйся, — ответил Батал. — Пока не на расстрел. Куда надо, туда и вывезем.

Соболь ничего не понимал, но промолчал.

— Только не забудьте, майор, как следует обыскать своего бывшего подчиненного и постарайтесь при этом не нанести ему непоправимого вреда. Обязательно заберите у него мобильник, — сказал Смирнов и повернулся к приятелю: — Соболь, осмотри здесь все, но быстро. Возьми оружие, форму, личные вещи, сумку, чтобы выглядело так, будто Аксар реально отправился в командировку.

— Понял!

Пока Батал обыскивал предателя, а Соболь осматривал дом, Смирнов прошел на террасу, убедился в том, что рядом никого нет, извлек из сумки спутниковую станцию и набрал номер командира группы.

— Да, Боря! — тут же услышал он голос Жилина.

— Разбудил, товарищ майор?

— Хороший вопрос. Что у тебя?

— Раскололи мы прапорщика Аксара.

— Работал на боевиков?

— Да, на Файдара. Причины узнавать мы не стали. Он, кстати, подтвердил, что Файдар намеревался получить от саудовцев ПЗРК и инструкторов.

— Намеревался и получил, это две разные вещи.

— Я уверен в том, что это его люди сбили вертолеты.

— Уверенность — это хорошо. А ты не мог передать мне данную информацию утром?

— Мог бы, если бы не один вопрос, требующий срочного решения.

Жилин вздохнул.

— Ну, давай, что у тебя?

— Необходимо прислать в Рухан еще одного, а лучше двух наших парней.

— Ты же понимаешь, что я не могу распылять группу.

— А кто говорит о распылении? Наступит время действовать, и все мы соберемся в заданном районе. Я уже сейчас могу сказать, что это будет Джаман.

— Не слишком ли ты самоуверен?

— Нет. Так кто прикатит?

— Дам одного человека.

— Желательно Курко.

— Это понятно. Надо собрать вместе три сердца, разбитых вдребезги безответной любовью.

— Да какая к черту любовь? Конечно, я предпочел бы работать со Строгиным, но он сейчас в Алеппо. С Курко у нас тоже полное взаимопонимание. Впрочем, можете прислать любого человека.

— Хорошо. Пусть будет Курко. Куда его доставить?

Смирнов описал, где находится дом Аксара, и добавил:

— Сюда и доставляйте. На хате никого не будет. Пусть Гена ждет меня. Но он должен быть в Рухане не позднее пяти часов утра.

— А ты по-прежнему намереваешься проехать к кошаре?

— Вы же знаете, что я своих решений не меняю.

— Сдалась тебе эта кошара. Но ладно, решил, так действуй. А Курко будет в определенном тобой месте.

— Только подъезжать к селению не надо. Ночью охрана контролирует окрестности Рухана, тем более перемещения в самом поселке. Нам совершенно не нужно, чтобы тут засветился еще и третий специалист по ремонту вертолетов.

— Я понял. Определимся по карте, где высадить Курко и как ему скрытно пройти на хату. Это все?

— Пока да. Мы сейчас перевозим Аксара в место, предложенное майором Баталом, и выдвигаемся к кошаре. По возвращении заедем на хату Аксара. Там я определю задачу Курко.

— Добро.

— Тогда спокойной ночи, товарищ майор.

— С тобой уснешь!

— Служба превыше всего.

— До связи, службист. И удачи!

— Благодарю. До связи!

Смирнов убрал станцию, еще раз осмотрелся.

Соболь и Батал вывели из дома Аксара. Тот нес на плече дорожную сумку.

— Телефон?.. — спросил Смирнов.

— У меня, — ответил Батал.

— Передайте его Соболю.

— Без вопросов.

Сотовый телефон предателя упал в карман брюк прапорщика российского спецназа.

«УАЗ» отъехал от дома и через несколько минут остановился за селением у рощи.

Батал заглушил двигатель и сказал:

— Дальше пройдем пешком. Здесь недалеко.

Аксар был помещен в подвале дома, стоявшего на отшибе, у самой рощи, что позволяло скрытно подойти к нему.

Смирнов проверил запоры, остался доволен и сказал:

— Да, тут предусмотрено буквально все. Изнутри дверь никак не открыть. Вот только темно в подвале.

— Ничего, — проговорил Батал. — Этому псу самое место здесь. Без всяких удобств!

— Надо хоть парашу ему спустить, а то через день тут продохнуть будет невозможно. И воды дать. Без жратвы он суток трое продержится, а вот без воды может и загнуться. Хотя все это мы сделаем позже, — сказал старший лейтенант.

— Сиди тут как мышь, подонок, и учти, что мы минируем дверь. Хочешь, чтобы тебя разнесло на куски, пытайся выбраться. Так для меня даже лучше будет, — предупредил Батал арестанта.

— Я не идиот. Русские за сотрудничество обещали мне как минимум жизнь.

— Они слишком гуманны. Но решать твою участь будет сирийский суд. Конечно, слово русских имеет весомое значение. Молись, чтобы они выступили в твою защиту. Тогда, глядишь, и выживешь.

Офицеры поднялись наверх.

На стреме стоял Соболь.

— Здесь все нормально, — доложил он.

Селение действительно утонуло в тишине теплой ночи.

Батал сел за руль и сказал:

— Пойдем объездной дорогой. Это лишние пять километров, но все равно через час, надеюсь, будем на месте.

— Одна просьба, майор, поаккуратней. Боевики не так далеко, как мы предполагали ранее.

— Я всегда аккуратен.

Смирнов кивнул Соболю. Тот прижался к левой задней дверце, старший лейтенант — к правой. Одновременно Соболь должен был контролировать тыл, Смирнов — участок перед машиной, освещенный фарами.

Пятьдесят пять километров они прошли чуть меньше чем за час.

Фары сразу осветили два тела, лежавших у кошары.

Смирнов с Соболем вышли, старший лейтенант включил фонарь. Спецназовцы подошли к трупам.

Смирнов сразу узнал одного покойника. Это был тот самый старик, который вещал на камеру. На нем одежда игиловцев, аккуратное отверстие от пули во лбу. Неподалеку валялся парень с перерезанным горлом.

К друзьям подошел Батал.

— Вы знаете, кто это? — спросил Смирнов.

— Нет. Но судя по всему, чабан с помощником.

— А отары-то тут нет, — заметил Соболь.

— Посмотри, должны следы остаться.

— Хочешь определить, куда и когда погнали отару? На это уйдет время.

— Дима, делай, что говорю.

Прапорщик отошел.

— Еще два трупа по вине предателя Аксара. Отдайте его мне. Я устрою этому подонку такую казнь, что он долго будет выть шакалом, — проговорил сирийский офицер.

— Мы не бандиты, господин майор. Тем более я дал ему слово. Его осудит военный трибунал.

— Хорошо. Вы передадите его нашим, а я уже постараюсь договориться с ними, чтобы он оказался у меня.

— Это ваши дела.

Соболь вернулся через полчаса.

— Тебя только за смертью посылать! — заявил Смирнов.

— Ты хотел узнать, куда погнали отару.

— Я хотел бы знать и еще кое-что. Когда ее погнали?

— Отвечаю сразу на два вопроса. Погнали ее к Джаману. Это произошло вечером. Несколько часов назад. В низине земля, там следы, направление — Джаман.

— Понятно. Версия причастности Файдара к атаке на вертолеты, а теперь и к убийству невинных мирных жителей, выданных за боевиков, подтверждается.

— Там еще валяется какое-то волокно, то ли другой материал.

— Где?

— За зданием.

Офицеры прошли туда.

— Вот, смотрите, что это? — Соболь ткнул пальцем.

— Нас учили, что пусковой контейнер с обеих сторон имеет крышки. При пуске передняя разбивается ракетой, задняя разрушается струей газов от стартового двигателя, — проговорил Смирнов.

— Значит, это остатки крышки?

— Скорей всего.

— А вот рядом след армейских ботинок. Кто-то расставлял ноги, и как раз сзади лежит этот мусор.

— Это позиция оператора. Отсюда был сбит один из вертолетов.

— Да. Именно над этой кошарой, с небольшим отклонением на запад шли «Ми-24». Недалеко отсюда и место их падения, — сказал Батал.

— Почему же вы осматривали только его, но не кошару?

— Так мы знали, что она старая, давно не используемая, да и не до нее было.

— Понятно. Значит, дело обстояло так. Боевики с инструкторами прибыли сюда на пикапе, которых у Файдара четыре штуки.

— На пикапе и внедорожнике, — поправил Смирнова Соболь.

— Есть следы?

— Есть!

— Значит, группа прибыла сюда на пикапе и внедорожнике. Небольшая, человек в десять.

— Как раз из отдыхающей смены отряда Хурами, — сказал Соболь.

— Возможно. Первым делом боевики взяли заложников и осмотрели местность. Времени у них было достаточно. Обстрел они готовили основательно. Один из погибших — старый чабан, сомнений в этом нет. Скорей всего, бандиты пытались его купить, чтобы он сказал на камеру все, что им надо. Но у них ничего не получилось, и тогда они пригрозили убить молодого парня. Наверняка это родственник старика. Духи сказали, что он будет умирать страшно, медленно, так что чабан вынужден был согласиться. Затем появляются вертолеты. Рокот двигателей слышен хорошо, операторы готовы, подключать систему опознавания «свой — чужой» не имеет смысла. Они пропускают «Ми-24», наводят им в хвост ПЗРК и открывают огонь. Экипажи не успевают ничего предпринять. Да и не могли они, не имели времени. Если только тепловые ловушки?

Батал отрицательно покачал головой и заявил:

— Ловушки в данной ситуации не помогли бы. Бандиты стреляли, можно сказать, в упор, имея цели в максимальной близости. Ракеты попали в сопла быстрее, чем сработали тепловые заряды.

— Так, — продолжил Смирнов. — Затем боевики, никуда не спеша, но и не теряя напрасно времени, устраивают спектакль с чабаном. После записи они убивают старика и парня. Кто-то из духов, видимо, позарился на отару. Ему разрешили забрать ее. Боевики спокойно уехали в Джаман. А тот негодяй, которому Файдар отдал отару, потом вернулся за ней и отогнал в селение. Что из всего этого следует?

— То, что плановая акция была проведена боевиками успешно. Уничтожение сирийских вертолетов — дело рук наемных инструкторов, которых вместе с ПЗРК Файдар заполучил на границе с Ираком.

— Все так, — проговорил Смирнов. — Но меня смущает одно обстоятельство. Почему Файдар послал расчеты сбить вертолеты, которые работали не по Джаману, а по району Авантара?

Голос подал Батал:

— А помните, предатель Аксар говорил, будто Файдар утверждал, что скоро его отряд станет больше как минимум в два раза?

— Ну и что?

— Я думаю, господа, здесь расклад такой. Шабуддин, который вел тяжелые бои с нашей пехотой, после прорыва танковой роты впал в отчаяние. До этого, насколько я помню, ваши самолеты прилично потрепали позиции боевиков. А тут еще и вступили в дело вертолеты огневой поддержки. Пара «Ми-24» — грозная сила, особенно когда наземные войска наступают и заставляют противника отходить. Вот тут Шабуддин, знавший о наличии у Файдара переносных зенитно-ракетных комплексов, просит о помощи. Либо Файдар сам предлагает ее. Исходя из данных, полученных мной из штаба, уничтожение вертолетов позволило Шабуддину отбить плацдарм и выровнять линию обороны. Уверен, так и было. Шабуддин запросил помощи. Или Файдар предложил ее, но с одним условием. Он потребовал, чтобы Амир Шабуддин подчинился ему. Дабы избежать сокрушительного поражения, Шабуддин соглашается. У них, видимо, хорошие личные отношения, и Файдар мог предложить Шабуддину выгодную должность. Точно так же он, скорее всего, надавил и на Мохаммеда Аль-Забара, представил атаку на вертолеты делом рук боевика, входящего в его отряд. Тут и Аль-Забару не оставалось ничего, кроме как согласиться. Основную часть его отряда вы уничтожили между Баравом и Хуманом. С остатками же он не мог противостоять не только русским, но и нашим подразделениям. Файдар наверняка обещал ему какую-то должность. Главарь банды, дислоцирующейся в Джамане и Анторе, уничтожил мои вертолеты и снял большой куш, получил главенство над двумя другими отрядами. Несмотря на уничтожение основного отряда Аль-Забара и потери, которые понес Шабуддин, это значительное пополнение. Тут надо учитывать, что у Шабуддина остались боевики, техника и кое-что из артиллерии.

Смирнов посмотрел на Батала и заявил:

— Своеобразный способ усиления своих отрядов практикуется в ИГИЛ.

— А что вы от них хотите? Они же живут по законам шакальей стаи. Если ты не сожрешь ближнего, то он сожрет тебя.

— Но я думаю, что рановато Файдар раскатал губу. Он не знает, что на охоту за ним и всем его стадом вышел российский спецназ. А это значит, что ни хрена ему не светит, кроме пули.

— Что дальше, Боря? — спросил Соболь.

Смирнов улыбнулся и ответил:

— А дальше, друг мой Диман, ты быстренько хоронишь чабана и парня. Вот только давай без пререканий. Возле кошары земля, а не камень, управишься. Потом мы возвращаемся в Рухан, где на бывшей хате Аксара нас будет ждать Гена Курко.

— А он там откуда возьмется? — осведомился Соболь.

— Это не важно. Главное в том, что он будет. Интуиция мне подсказывает, что Гена захватит из Хмеймима и кое-что еще, кроме оружия и средств связи.

— Спирт?

— Не обязательно. Может, водку.

— Это другое дело. А зачем нам Курко? Его же светить на вертолетной базе нельзя? Или уже можно?

— Нет. Гена не пойдет на базу. Он, Дима, будет смотреть за Аксаром. До тех пор, пока наша группа не начнет работу по банде Джамаля Файдара.

— Одной группой разгромить отряд Файдара будет непросто.

— Это смотря как работать. Ну все, не теряй времени. Курко должен быть на месте в пять часов. Тогда же обязаны подъехать и мы. Работай, Дима, пока мы с майором Баталом не придадим выводам командира вертолетной базы письменную форму. Это куда сложнее, чем закапывать трупы.

— Я бы поменялся с тобой.

— Конечно. Обязательно поменяешься, когда станешь старше меня по званию. Но в ближайшей перспективе тебе это не светит. Да и в отдаленной тоже. Так что извольте, господин прапорщик, выполнять приказ.

— Есть, господин старший лейтенант! — Соболь усмехнулся и пошел искать лопату.

«УАЗ» командира сирийской вертолетной базы остановился на окраине селения Рухан, вне зоны видимости наряда, дежурившего на КПП, и часовых караульных постов.

Сирийский майор и российские спецназовцы садами подобрались к бывшему дому Аксара, прошли внутрь. Там вроде никого не было.

Тут же со спины от шкафа вдруг раздалось:

— Доброй ночи, господа офицеры и прапорщик.

В углу у занавески стоял старший лейтенант Курко и мило улыбался.

— Тьфу на тебя, Гена! — заявил Соболь. — Без сюрпризов ты никак не мог? Ведь наверняка видел, кто именно подходит к дому.

— Видел, конечно, но решил, что так будет веселее, а то лица у вас унылые и грустные. О чем печалитесь?

Смирнов повернулся к сирийскому майору и сказал:

— Проводите, пожалуйста, этого весельчака в дом, где содержится предатель, и проинструктируйте.

— А что я должен ему сказать?

— Ладно. — Смирнов вздохнул. — Говорить придется мне. Значит, так, Гена, сейчас майор Батал проведет тебя к дому, в подвале которого сидит один человек.

Майор прервал Смирнова:

— Не человек, а шакал! — Батал взглянул на Курко. — Там, господин старший лейтенант, заперта сволочь, которая виновна в гибели шести человек — четверых пилотов и двух чабанов. Это самый настоящий предатель.

— Хорошо, успокойтесь. Значит, майор проведет тебя, Гена, в дом, где в подвале сидит шакал. Вы сбросите ему ведро в качестве параши и какую-нибудь емкость с водой. Твоя задача на данном этапе, Гена, проста так же, как моя жизнь, — охранять эту сволочь.

— Для этого меня тащили сюда с базы? Неужели не нашлось охранника из местных?

— Так надо, Гена.

— Ладно, понял. Охраняю шакала. Дальше что?

— А дальше, Гена, все как всегда, по обстановке. Часиков в девять, после построения и нашего с Соболем представления военнослужащим базы, мы подрулим к тебе. Там подумаем, что делать дальше. Впрочем, к этому времени за нас уже могут все решить Северцов с Жилиным. Ты меня понял?

— Куда ж понятней.

— Сухпай, сигареты взял?

— Конечно.

— Что еще привез?

Старший лейтенант Курко изобразил удивление и осведомился:

— О чем ты, Боря?

Вперед вышел Соболь и заявил:

— Не валяй дурака, Гена, ты же наверняка захватил с собой спирт.

— У тебя нюх на него, Дима?

— А то. Я за километр чую, где можно выпить. А ты находишься гораздо ближе.

— Да, взял фляжку. Что, прямо здесь выпьем?

Смирнов протянул руку.

— Давай-ка сюда посудину, Гена.

— С чего бы?

— С того, что часовому во время несения службы пить строго запрещается, как и курить. А ты у нас будешь постоянно на посту.

— Так нечестно.

— Честно, Гена. Да не беспокойся, оставим мы тебе твою долю.

— Нет бы как людям выпить здесь и сейчас. Что нам, четверым мужикам, от литра спирта будет?

Армейская фляжка имела емкость в восемьсот граммов. Чтобы увеличить объем, смекалистые ребята нередко надевали ее на ствол автомата и производили холостой выстрел. Посудина улетала в небеса, а когда оказывалась на земле, то вмещала в себя уже почти литр. Так обстояло дело и с флягой Курко.

— Да ничего особенного, конечно, — ответил Смирнов. — Но нам в восемь тридцать надо быть на разводе. За три с половиной часа, а то и меньше, запах не выветрится. Хорошо же мы будем выглядеть перед сирийцами, разя перегаром.

— Ладно, я понял, но мои двести граммов оставьте.

— Даже больше, — сказал Батал. — Я не пью.

— Что так, майор? Вы больны? — осведомился Соболь.

— Нет, просто не пью.

— Бывает и такое, хотя и довольно редко.

Майор взглянул на Курко и спросил:

— Вы готовы?

— Как пионер.

— Я слышал о пионерах.

— Это как бойскауты у американцев.

— И о тех слышал. Если вы готовы, то прошу за мной. Пойдем садами.

Смирнов проводил их, тут же достал спутниковую станцию и набрал номер командира боевой группы «Байкал».

Глава 9

На этот раз голос Жилина не был сонным. Майор явно ждал сеанса связи.

— Да, Боря?

— Посмотрели старую кошару, вернулись, встретили Курко, определили на объект.

— Давай по порядку. Что обнаружили в старой кошаре?

— Два трупа. Это тот старик, который вещал в камеру о сбитых вертолетах, и молодой мужчина, я бы даже сказал парень лет шестнадцати-семнадцати.

— Суслов получил информацию о людях, находившихся в кошаре. Это некий Абдулфатах и его племянник Сафар. Ему как раз и было шестнадцать лет. Как их убили?

— Пожилого сирийца — выстрелом в лоб. Племяннику бандиты перерезали горло.

— И оставили трупы?

— Видимо, торопились, да и не думали, что, кроме них, кто-то туда наведается. Там же позиции расчетов ПЗРК, но это не все. В кошаре была отара. — Смирнов поведал командиру эту историю.

— Значит, ее увели в Джаман? — спросил майор.

— Да.

— Понятно. Значит Курко прибыл?

— Так точно! Сейчас Батал повел его в дом, где содержится Аксар.

— Ты снял трупы?

— Конечно. Надо же оправдать невинных людей, не имевших ничего общего с боевиками, использованных ими, а затем убитых.

— Да, это надо сделать. Потом. Сейчас главное — оперативно разработать план ликвидации банды Файдара. Кстати, не прояснилась ли ситуация по вопросу о том, почему он решил применить ПЗРК против вертолетов, ему не угрожавших?

— Тут майор Батал выдвинул очень интересную версию. Я распишу ее и отправлю вам на компьютер.

— Давай. Но сперва изложи в двух словах, что думает по поводу атаки на вертолеты Батал.

Смирнов пересказал предположение сирийского майора.

Жилин выслушал старшего лейтенанта и проговорил:

— А что? Вполне реальная версия. Сбрасывай информацию, мы ее с утра с Северцовым обсудим и примем решение, как ликвидировать банду. То, что она размещена в двух населенных пунктах, может как облегчить решение задачи, так и усложнить его. Мы подумаем. У тебя предложения есть?

— Предложение может быть одно, товарищ майор. Командировку авиационных специалистов в Рухане надо прекращать. Разведгруппе выдвинуться в район Джамана. Кое-какую информацию по банде Файдара Аксар нам дал. Если она подтвердится, то ликвидировать банду не составит особого труда. Но обязательно с применением наших самолетов либо вертолетов Батала.

— Свое предложение тоже сбрось мне в письменном виде на комп. Прямо сейчас! Потом отдых. С подъема по плану, далее решим, направлять ли разведку к Джаману или же вам оставаться на базе у Рухана.

— Есть сбросить предложение! Но скажу сразу, нам здесь больше делать нечего.

— Не торопись! А если на базе есть еще хотя бы один агент игиловцев, которого Аксар мог и не знать?

— Ну и что? Прибыли русские специалисты, посмотрели технику и отправились восвояси. Для потенциального второго агента это тоже, конечно, информация, которую он передаст в Джаман, да толку от нее никакого. Вполне обычная ситуация. К тому же Аксар сам сможет сбросить ее. Он у нас под контролем.

— Ты делай то, что сказано. В девять утра свяжемся, и я определю твоей группе дальнейшую задачу.

— Принял. Вы вызовете меня или я вас?

— Вызови ты, из безопасного места.

— Принял.

— А сейчас, если все запланированное уже завершено, отдыхайте, хотя на это осталось всего-навсего три часа.

— Ничего, как говорится, мы привычные.

— До связи, Боря!

— До связи, Сергей Владимирович!

Смирнов отключил станцию, активировал сигнализатор экстренного вызова, уложил ее в сумку.

Потом он осмотрел комнату, взглянул на Соболя и спросил:

— Ты в спальне был?

Тот хмыкнул и заявил:

— Какая к черту спальня? Комнатушка три на три с окном в сад.

— Здесь есть кровать, а там?

— А там ни хрена нет, кроме старого сундука.

— Ну что ж, придется тебе на полу спать. Кровать Аксара на двоих не поделишь.

— А почему нам оставаться здесь? Разве Батал не должен вернуть нас в часть?

— Черт, что-то башка соображать перестала.

— Это от недостатка алкоголя.

— Вот и про фляжку забыли. Батал скоро вернется, давай хлебнем. Что у нас на закусь?

— Ничего!

— Совсем ничего?

— Совсем ничего.

— Хреново. Тогда, может, отложим?

— По пятьдесят капель можно пропустить и без закуси.

— Да? Ну тогда наливай.

— Здесь одна пиала. Черт его знает, не болеет ли чем этот Аксар? Это его посуда. Выпьем, а потом пронесет.

— Спирт все вирусы убивает.

— Это у нас. А тут сомневаюсь.

— Тогда давай из горла.

— Неразведенный?

— Слушай, Соболь, в первый раз, что ли? Ты и дальше продолжишь тянуть резину или мы все-таки пьем?

— Пьем! Надо расслабиться перед сном, которого остается уже совсем немного, меньше трех часов.

Спецназовцы выпили, выдохнули, закурили.

— Что там Жилин? — спросил Соболь.

— Ничего особенного. Планшет у тебя далеко?

— При мне.

— Печатай!

— Чего?

— Печатай, говорю.

— Ты что-то хочешь передать на базу?

— Фото убитых чабанов, предложение Батала, собственные соображения по дальнейшему использованию нашей группы.

— Фотографии и доклад Батала можно сбросить, отсканировав их, а вот твое предложение действительно придется печатать. Ты мне фото и бумагу Батала дай.

Смирнов протянул прапорщику телефон и свернутый лист бумаги.

Соболь недолго колдовал над планшетом и доложил:

— Это ушло. Давай свои предложения, только покороче, Боря.

— Как получится. Готов?

— Да начинай уже.

Смирнов изложил суть предложения по выезду разведгруппы в Джаман. Оно тоже ушло на компьютер Жилина. Спецназовцы использовали особую технику. То, что Смирнов называл планшетом, имело только вид такового. На самом деле устройство представляло собой сложную систему. Его возможности превосходили обычные компьютеры.

— Так, и с этим все. Где же майор Батал?

За окном шевельнулся куст.

Соболь усмехнулся и заявил:

— Да, подготовка у майора плохая.

— Он же летчик, а не разведчик и не спец.

— Все равно надо аккуратней работать.

В комнату вошел Батал и сообщил:

— Дело сделано. Ваш офицер остался в доме, где сидит Аксар.

Смирнов улыбнулся и спросил:

— Надеюсь, предатель не разбил по неосторожности сам себе голову? Не сломал случайно челюсть или ребра?

— Нет. Эта тварь в подвале. Мы кинули ему ведро, спустили трехлитровую бутыль с водой. Можем ехать.

— Своевременное предложение, — сказал Соболь. — А то мой командир уже собрался ночевать здесь, вернее, коротать время, оставшееся до подъема.

— Зачем?

— Вот и я задал ему такой же вопрос.

— Зачем? — Батал повернулся к Смирнову.

Тот ответил:

— Все, проехали. Не надо лишних вопросов. Едем.

Спецназовцы забрали сумку, оружие и загрузились в машину.

Батал без проблем — откуда им взяться у командира части?! — прошел КПП и остановился за постом, рядом с модулем, где обосновались российские авиационные специалисты.

— Вроде все чисто прошло, — сказал майор.

— Не забудьте предупредить начальника штаба, чтобы выписал все документы по срочной командировке Аксара, — напомнил ему Смирнов.

— Не забуду. На это много времени не надо. Отдыхайте. Я к себе.

— Спокойной ночи, господин майор.

— Скорее уже доброе утро.

Смирнов и Соболь прошли в свой отсек, не раздеваясь, упали на кровати.

Здесь было просторнее, чем на базе в Хмеймиме.

— Хорошо, — проговорил Соболь, вытягиваясь на постели. — Да и прохладно, кондиционер включать не надо. Ты, Боря, как хочешь, а у меня сил не осталось.

— Это спирт расслабил.

— Возможно. Все, я сплю.

— Не вздумай храпеть, иначе портянка на физиономию обеспечена.

— Где бы ты еще взял эту портянку? — уже засыпая, пробормотал прапорщик.

Смирнов тоже уснул мгновенно, настроив себя на подъем в 7.40. Отдыхать спецназовцам оставалось всего полтора часа. Но им и этого было достаточно. За окном начало светать.

После подъема и завтрака в столовой летного состава майор Батал провел построение, на котором представил подчиненным российских офицеров. Еще он объявил об отправке в срочную командировку прапорщика Аксара.

Смирнов и Соболь до 8.40 бегло посмотрели неисправные машины, чувствуя себя при этом посетителями музея, и в 9.50 были уже в кабинете командира вертолетной базы.

— Ну так что, господа, все идет по плану? — спросил майор, выглядевший невыспавшимся.

— По плану, — ответил Смирнов. — Вот только на командировке Аксара мы можем проколоться.

— Каким образом, если он изолирован?

— Я не о том. Вы уверены, что в ваших рядах нет сообщника Аксара или, что еще хуже, второго агента, не связанного с прапорщиком?

— Это было бы уже слишком.

— Но такое может быть?

— Может.

— Так вот, сейчас я свяжусь со своим начальством, а затем обсудим, как держать Аксара под контролем и в то же время не давать повода для беспокойства потенциальному второму агенту.

— Хорошо. На время сеанса я должен выйти?

— Так будет лучше. Поймите, майор, мы вам доверяем, но…

— Не надо слов. — Батал улыбнулся. — Я все прекрасно понимаю.

В это время сигналом вызова сработал сотовый телефон, изъятый у Аксара.

— Черт! — проговорил Смирнов. — Это совсем не вовремя. Я думал, что Файдар встает позже.

— И что делать? — спросил Соболь.

— А ничего! — Смирнов нажал кнопку сброса вызова и отключил телефон.

— А если Файдар, или кто там звонил, забеспокоится?

— Успокоим. У меня уже есть идея насчет изоляции Аксара, но о ней позже. Давай спутниковую станцию.

Батал вышел.

Смирнов вызвал командира группы «Байкал».

— Да, Боря. Доброе утро, — ответил тот.

— Доброе, товарищ майор.

— Хоть немного отдохнули?

— Мы в порядке. Что по моему предложению?

— Я получил его и отклоняю.

— Разрешите узнать почему?

— Район Джамана сейчас смотрят беспилотники. Даже самые первые данные, полученные с них, показывают, что скрытно подойти к селению невозможно. Вы просто не проникнете в Джаман.

— Мы что-нибудь придумали бы.

— Боря, я сказал, твое предложение отклонено.

— А полковник Северцов в курсе?

— Само собой.

— И что, нам теперь тут сидеть и изображать охрененных специалистов, которые ни черта не понимают в устройстве вертолета? — воскликнул Смирнов. — Поднять машину, пролететь, приземлиться мы сможем, даже огонь открыть, но технари из нас никакие. И это, между прочим, очень быстро поймут настоящие специалисты. В итоге возникнет конкретный вопрос, а кто мы такие на самом деле?

— Вам не придется сидеть на базе, для вас будет другая работа. Не в Джамане, но рядом с ним.

— Вот как? И когда я узнаю задачу?

— Сегодня. В ночь предстоит переход в окрестности Джамана.

— Ну, хоть так. Тут с Аксаром на связь пытается кто-то выйти. Наверняка сам Файдар или его заместитель Дуни. Нам надо в селение, иначе встревожим главарей.

— А ты придумал, как объяснить отсрочку разговора? — спросил Жилин.

— Предусмотрел.

— Значит, связь в семнадцать часов. До этого разберитесь с Аксаром, потритесь в ангарах для вида и умные физиономии не забудьте при этом сделать. О вашем официальном убытии Батал будет предупрежден отдельно. Порядок выдвижения определю во время постановки задачи. А сейчас решай технические вопросы.

— До связи!

Соболь слышал переговоры Смирнова с командиром группы.

Когда старший лейтенант выключил станцию, прапорщик произнес:

— Если честно, Боря, я ни хрена не понял. В Джаман нам нельзя, а к нему можно. А что делать у этого Джамана? Мух ловить?

— Ты же слышал, в семнадцать часов будет определена конкретная задача. Вот тогда и послушаем, что там придумало наше чуткое руководство. Но, как ты выразился, ловить мух нас не заставят. Значит, есть дело. Причем серьезное, раз начальство бросает к селению сразу трех бойцов, треть всей боевой группы.

— Ладно, посмотрим. Сейчас к Аксару?

— Да, и чем быстрей, тем лучше.

— Заодно Курко его долю передадим. А то не даст он мне покоя.

— Передашь, вот только воспользоваться ею Гена сейчас вряд ли сможет. Ладно, укладывай станцию, я к Баталу.

Смирнов нашел командира базы у кабинета начальника штаба.

Тот взглянул на российского старшего лейтенанта и спросил:

— К Аксару?

— Да, господин майор. И если можно, быстрее.

— Машина у тыловых ворот.

— Не вызовет подозрения, что с нашим прибытием вы не привлекаете штатного водителя?

— Кому какое дело до действий командира? Я и раньше часто брал машину. В личных целях.

— Понятно. Тогда выезжаем.

— Прошу. — Майор указал на выход во двор.

Вскоре «УАЗ» остановился за рощей.

До дома, в котором содержался предатель, сирийский майор и русские спецназовцы прошли садами, постарались не светиться.

Курко доложил, что Аксар вел себя настолько тихо, что приходилось спускаться к двери подвала и слушать, не повесился ли он.

— И как бы ты услышал, если бы он повесился?

— Как-нибудь услышал бы.

— Вы уверены, Борис, что сумеете успокоить главарей банды? — спросил Батал.

— Зачем бы я приехал сюда? Вы только переводите точнее.

— За это не волнуйтесь.

Батал открыл дверь, зашел в темный подвал. За ним шагали Смирнов и Соболь. Курко остался наверху, наблюдать и охранять.

Соболь включил фонарь, захваченный в комнате.

Аксар, сидевший в углу подвала, поднялся. Выглядел он плохо. Мешки под глазами, неестественная серость лица. Впрочем, последнее могло лишь казаться при плохом освещении.

Смирнов подошел к пленнику, достал его сотовый телефон, включил, указал на высветившийся номер пропущенного звонка и спросил:

— Кто это звонил?

— Это номер Файдара. Что сделали вы, когда прошел сигнал вызова?

— Отключил телефон. Или у вас было предусмотрено что-то иное в случае невозможности ответа?

— Нет, вы сделали все правильно. Отбой и есть сигнал отсрочки разговора.

— Хорошо. Теперь слушай внимательно. На базе вполне может находиться как минимум еще один агент Файдара. Если таковой существует, то он уже, конечно, сообщил главарю о твоей командировке. Но тогда у Файдара возникнет вопрос. Почему ты не сказал о ней Икраму, когда связывался с ним. Это подозрительно. Потому для Файдара ты озвучишь несколько иной вариант.

— Какой?

— Слушай и хорошенько запоминай.

— Слушаю.

Смирнов говорил недолго, проинструктировал боевика и спросил:

— Ты все понял?

— Да.

— Тогда делаем так. Сейчас связываемся с Файдаром. Ты озвучишь то, что услышал от меня. Веди себя обычно! Замечу что-то неладное, не взыщи.

— Может, хватит мне угрожать?

Соболь изобразил удивление и проговорил:

— Это кто же тебе угрожает? Ты еще не знаешь, что такое реальная угроза спецназа. Тебя, придурок, предупреждают, потому как никому не хочется резать тебя на куски. А придется, если ты подашь сигнал тревоги. Мы об этом узнаем быстро!..

Смирнов прервал товарища.

— Еще раз спрашиваю, ты все понял? — спросил он арестанта.

— Да, господин старший лейтенант!

— Отлично! Держи свой сотовый, звони Файдару.

Предатель принял телефон, набрал номер и тут же услышал вопрос:

— Почему не ответил сразу?

— Извините, построение затянулось.

— С чем это связано?

— К нам на базу приехали русские специалисты, помочь в ремонте техники.

— У вас на базе русские?

— Да, старший лейтенант и прапорщик.

— Так ты об этом хотел сообщить вчера вечером?

— Не только.

— О чем еще?

— Тут такое дело, господин. Командир базы сделал мне замечание по форме одежды. Я не сдержался и ответил грубо. А он после потери вертолетов и пилотов до сих пор в ярости. Вот и отыгрался на мне.

— Что значит отыгрался?

— Он арестовал меня на двое суток.

— Домашний арест?

— Если бы.

— Но у вас на базе нет гауптвахты.

— Ваша правда, гауптвахты нет, но есть подвалы в брошенных домах. В один из них майор и посадил меня, официально же объявил о моей командировке в Хмеймим.

— А это ему зачем?

— У нас тут есть заместитель по воспитательной части. Он прислан из Дамаска, где, видимо, не очень довольны Баталом. Этот тип фиксирует каждое действие командира, даже не скрывает этого и наверняка докладывает в вышестоящий штаб. Я думаю, потому Батал и решил прикрыться несуществующей командировкой.

— Тогда у меня вопрос. Как ты сегодня оказался на разводе, если вчера вечером был арестован?

— Батал лично привез меня на развод и пригрозил увольнением, если я хоть близко подойду к заместителю по воспитательной части. После чего я отправился обратно в подвал.

— На сколько ты арестован, говоришь?

— На трое суток.

— И тебе оставили сотовый телефон?

— Сначала забрали, потом вернули. Он же чист, никаких посторонних номеров.

— Значит, ты не сможешь работать трое суток?

— Да.

— Плохо. Я хотел внедрить на базу еще одного человека, но положился на тебя. Ты же меня подвел.

— Виноват, господин, исправлюсь!

— Давай без этого. Я все понял. Пока будешь сидеть, на связь не выходи. Как освободят, тут же расскажи заместителю о беспределе командира. Этого Батала давно надо было убрать. Вот он сам и предоставил нам такой случай.

— Да, господин.

— Я все понял. До связи!

— До связи! — Аксар отключил телефон и передал его Смирнову.

Батал быстро перевел содержание разговора.

Старший лейтенант кивнул и сказал:

— Нормально получилось, и тон правильный, спокойный. Духи на трое суток забудут о своем агенте.

— Судя по разговору, у Файдара здесь нет второго человека.

— Это с его слов. Да, похоже, что нет. Однако это не повод расслабляться. Как говорил герой одного нашего очень популярного фильма, Восток — дело тонкое. Файдар тоже мог подстраховаться насчет второго агента. Ладно. Возвращаемся в часть.

— А сколько мне еще здесь сидеть?

— Ровно столько, на сколько ты арестован. Трое суток. Если, конечно, не нарушишь режим содержания. Тогда придется накинуть еще пару-тройку дней.

— А насчет питания как?

— Никак. Трое суток поголодаешь. Это полезно для организма. Вода у тебя есть?

— Есть.

— Этого хватит. Все! Веди себя тихо. Ты под охраной нашего офицера. О невесте не думай. Для нее ты в командировке, как и для всех прочих.

Аксар, склонив голову, прошел в угол, сел на прежнее место и попросил:

— Свет хоть включите. Он здесь проведен, нет только лампочки. А то неудобно.

Этот запрос предателя взбесил Батала.

— Свет тебе, ублюдок? А может, и кровать с чистой простыней? Душевую кабину с горячей водой и молодую девочку для развлечения? Моли Всевышнего, чтобы жив остался. И русских благодари. Не они, я бы тебя, собаку продажную, без суда и следствия тут же на куски порвал бы! Свет нужен, неуютно ему. Отдохнуть решил, сволочь!

— Чего это вы так резко? — спросил Батала Смирнов.

— Вывел из себя этот пес!

— Свет, в принципе, можно было бы и включить. Со стороны все равно не видно.

— Обойдется!

— Он ваш подчиненный. Как скажете, так и будет.

Все, кроме арестанта, поднялись из подвала.

Смирнов отвел Курко в сторону и сказал:

— Ты, Гена, отдохни хорошенько, Аксар никуда не денется. Возможно, в ночь нам предстоит работа.

— Какая? — спросил Курко.

— Еще не знаю, но тебе известно, что интуиция практически никогда меня не подводила.

— Что она подсказывает на этот раз? Дорогу дальнюю?

— Дорогу точно, а вот дальнюю или нет, пока не знаю.

— Понял. Отдыхать — не работать.

— Но выбери место так, чтобы случайный гость тебя не засек.

— Обижаешь, Боря.

— Тебя обидишь! У Соболя твоя доля, но лучше не пить.

— Понятно. Пусть Диман забирает ее себе.

— Добро. Бывай, мы на базу.

Офицеры вернулись в рощу, оттуда проехали в часть. До 11 часов Смирнов с Соболем изображали профессионалов, смотрели технику. Играли хорошо, талантливо. Сирийцам и в голову не пришло, что эти вот русские ни черта не понимают не только в ремонте вертолета, но и в элементарном его устройстве.

После одиннадцати спецназовцы были у себя в модуле. Они приняли душ и завалились спать.

Батал поднял их в 16.30.

— Выспались, господа?

Соболь зевнул, приподнялся на кровати.

— Лично я выспался.

Смирнов встал и сказал:

— Отдохнули нормально.

— Не буду вам мешать. Если что, я на базе, обращайтесь.

— Конечно, господин майор.

Батал ушел, Соболь подготовил спутниковую станцию.

Ровно в 17.00 Борис вызвал командира группы.

— Отдохнули? — спросил тот.

— В порядке.

— Это хорошо. А теперь слушай меня.

— Весь во внимании.

— Данные с беспилотников подтвердили наличие бандформирований в Джамане и в Анторе. В Джамане порядка тридцати человек, около шестидесяти в Анторе. Нам удалось зафиксировать и расчеты ПЗРК. Видимо, инструкторы проводили занятия с людьми Файдара. Они делали это примерно в километре от селения, на возвышенности. Карты при себе?

— Конечно.

— Открой!

— Открываю. Готов.

— Смотри Джаман, сектор шесть.

— Вижу возвышенность, рядом овраг. Недалеко дорога на Каяр. Далее на Эр-Ракку.

— Вот на этой возвышенности с десяти до тринадцати часов инструкторы проводили занятия. Всего там было восемь человек с ПЗРК, один пикап.

— Мне это ни о чем не говорит.

— Интересно то, Боря, что боевики вчера и сегодня до пятнадцати в составе отделения, где-то порядка семи человек, проводили какие-то работы в овраге. Суслов связался с сирийской разведкой. Он получил сообщение, что овраг этот неглубокий, поросший кустарником. Склоны пологие, кроме одного места на южном. Там посреди оврага обрыв. Что-то типа уступа, имеющего отвесную форму. Грунт легкий.

— И что?

— А то. Как думаешь, что два дня делали в овраге боевики Файдара, да в то самое время, когда рядом инструкторы готовили операторов?

— А хрен их знает.

— Хрен-то, может, и в курсе, но надо, чтобы знали и мы.

— Для этого требуется посмотреть этот овраг.

— Правильно. Мое мнение таково. Место подготовки курсантов банды Файдара — это и позиция прикрытия Джамана от ударов вертолетов и низко летящих самолетов. Но расчеты не могут находиться на открытой местности. Их там просто уничтожат. Значит, им надо где-то укрываться между атаками на воздушные цели.

— Файдар ждет атаки нашей авиации? Или сирийской?

— Это только ему одному известно. Наблюдение за бандитами ведется и сейчас. Они до сих пор на месте. Пикап, который вывозил их на возвышенность, ушел в Джаман.

— Расчеты остались без техники?

— Именно. Погоди, меня Суслов вызывает. — Через пару минут Жилин возобновил переговоры: — Есть новые данные с беспилотника. Расчеты закончили занятия и ушли в овраг. Там заметен слабый дымок.

— Кухня?

— Возможно.

— Что делать нам?

— Замысел такой, Боря. Северцов договорился с командиром сирийской бригады, которая ведет бой с бандой Шабуддина. Утром комбриг перебросит роту к Антору. Он сделает это открыто, так, чтобы узнал Файдар. Это произойдет утром. Ночью я подведу группу к Джаману с запада. Когда к Файдару пройдет информация о выдвижении к его банде в Анторе сирийской роты, мы нанесем удар по его главному логову. Ориентировочно в девять часов. Но наши действия могут быть успешными только при поддержке вертолетов «Ми-24». Не Батала, а наших. Как только Файдар узнает о выдвижении к Антору сирийской роты, он отдаст приказ на переход своих главных сил в Джаман. На марше силы Файдара подвергнутся атаке наших «Ми-24». Участок, подходящий для этого, уже определен. А наша группа ударит по усадьбе.

— Но Файдар может прикрыть марш основных сил расчетами ПЗРК. Тогда наши пилоты могут попасть в западню точно так же, как туда угодили сирийцы.

— Верно. Файдар не просто может послать расчеты на прикрытие основных сил, он обязательно так и сделает.

— Тогда не понимаю вашей логики. Вы задействуете сирийцев для проведения отвлекающего маневра, цель которого — вытянуть боевиков из Антора и на открытом участке уничтожить боевые группы Файдара. В то же время вы подставляете наши вертолеты под удар ПЗРК. Это выглядит похлеще, чем в случае с сирийцами. Тогда Батал хотя бы не знал, что его машины нарвутся на зенитные комплексы. Мы же в курсе, что они обязательно будут применены…

— Не понимаешь, говоришь? А кто спрашивал, чем дальше заняться разведгруппе?

— Я спрашивал. Подождите!.. Уж не хотите ли вы сказать, что мы втроем должны выйти к этому самому оврагу и уничтожить там зенитчиков, не дать им высунуть нос из своих укрытий?

— Именно это я и хотел сказать, — подтвердил Жилин. — Вернее, поставить следующую задачу: в девятнадцать часов тебе, Курко и Соболю убыть из Рухана. Выезд обеспечит майор Батал. Но подвозить вас прямо к возвышенности он, естественно, не станет. Разведгруппа высадится за поворотом на Каяр, это где-то в пятидесяти километрах от Рухана. Дальше, выдерживая направление на северо-восток, вам предстоит пройти еще двадцать километров. Это ориентировочно пять часов. Следовательно, твоей группе, Боря, надо быть у возвышенности примерно в два часа завтрашнего дня. На месте сориентироваться. Дополнительную информацию я перешлю вам в ближайшее время. Цель группы очевидна — найти место укрытия расчетов ПЗРК, уничтожить их, завладеть «Стингерами». Дальнейшая задача будет определена после доклада о завершении данной акции. Теперь понял мою логику?

— Теперь понял. Значит, всю группу зенитчиков в расход?

— Если возьмешь кого-нибудь из инструкторов, будет хорошо, не получится — не беда. Задачу непременного захвата инструкторов я тебе не ставлю.

— Понял. А вы, значит, с шестью бойцами атакуете усадьбу Файдара, где будет по меньшей мере штук двадцать духов?

— Соотношение один к трем для нас, ты сам знаешь, вполне нормальное. Мы же не армейская пехота, чтобы наступать, имея обратное соотношение сил. Нам трехкратное превосходство ни к чему. Тем более что руководство банды наверняка ломанется из Джамана. До этого мы отработаем караул. А это уже десять боевиков. Что останется? Столько же духов, сколько и нас. Но главное, чтобы твоя, Боря, группа гарантированно уничтожила расчеты ПЗРК.

— Найдем, уничтожим. Разрешите один вопрос?

— Валяй!

— Вы сказали, что главари бандитов быстренько рванут из Джамана. У них есть три дороги. К Антору, куда они, понятно, ни за что не пойдут, к Мугуру, что означает загнать себя в ловушку, и к Каяру. Вот эта дорога им подходит. Но она тянется в непосредственной близости от района нашей работы…

— Мне сдается, что дальнейшую задачу тебе ставить уже не надо.

— Мы должны будем перехватить главарей банды?

— Да. Но это пока предварительное решение. Сам понимаешь, многое будет зависеть и от действий сирийцев, и от реакции Файдара, и от результата работы твоей группы. Обстановка может измениться в любое время. Поэтому давай пока остановимся на обозначенных задачах. В первую очередь на работе твоей группы.

— Понял. В девятнадцать часов выезд из Рухана.

— Связь со мной в том случае, если что-то пойдет не так, как планируем, или после высадки на повороте на Каяр. Вопросы?..

— Пока больше нет. Хотя один задам.

— Слушаю.

— Беспилотники при необходимости смогут сопровождать нашу работу?

— «Беркут» будет кружить там столько, сколько нужно. Этот момент согласован.

— Неплохо бы было получать информацию с беспилотника на наш комп. А то задолбаешься каждый раз выходить на связь.

— Я понял тебя. Обговорю этот вопрос с Орловым и Сусловым. Думаю, ответ мы получим положительный.

— Тогда у меня все.

— Давай, Боря. Удачи и до связи!

— До связи!

Смирнов отключил станцию, тут же набрал Курко и спросил:

— Гена, как ты?

— А как я могу быть? Выспался. Клиент на месте. Настроение, правда, паршивое, жарковато сегодня.

— Настроение я тебе сейчас подниму. Через два часа выезжаем.

— На базу в Хмеймим?

— Нет, в другую сторону.

— Реальная работа?

— Какой ты догадливый! Да, работа. В девятнадцать часов быть в готовности покинуть селение.

— Слава богу, а то здесь и умом тронуться можно. Клиент постоянно ноет, жрать хочет. От глиняных стен и пыли ощущение такое, будто в бархан закопался. Я все понял, в девятнадцать буду готов.

— До связи!

— А мне ничего не хочешь сказать? — спросил Соболь.

Смирнов довел до подчиненного суть поставленной задачи.

— Это другое дело. Честно говоря, я ходил по ангару и чувствовал себя как в цирке. Меня выпустили на арену вместо дрессированных крокодилов.

— Крокодилы дрессировке не поддаются.

— А я о чем? О том же самом. Значит, как у Рувана? Поиск базы зенитчиков и уничтожение таковой?

— У Джамана все должно быть проще.

— Не зарекайся. Сам знаешь, во что могут превратиться простые задания.

— Знаю, а посему работаем по-взрослому.

— Как будто мы когда-то действовали иначе.

В 19.00 майор Батал зашел в модуль российских спецназовцев. Выглядел он возбужденным. Видимо, командование довело до него ближайшую задачу, а это значило, что он и его подчиненные получили возможность отомстить за погибших товарищей.

— Машина подана, господа офицеры.

— Заберем Курко и в путь. Да, господин майор, до окончания операции обеспечьте охрану Аксара.

— Я уже распорядился. Как мы отъедем, начальник штаба выставит там пост. Теперь, когда мы знаем, что второго агента на базе нет, это можно сделать и открыто.

Смирнов и Соболь забрали оружие, сумки и прошли к машине.

Спустя пару минут «УАЗ» взял курс на Каяр. Внедорожник бежал шустро, несмотря на почтенный возраст. Да и дорога была нормальной, без канав, воронок и прочих прелестей, затруднявших движение. Так что до поворота Батал провел машину за сорок пять минут.

Он остановился и сказал:

— Здесь.

— Ну и хорошо, — проговорил Смирнов и распорядился: — Всем из машины!

Батал бросил им вдогонку:

— Надеюсь, еще встретимся.

— Конечно, — подхватил Соболь. — Особенно если стол накроете.

— Для вас в любое время.

— Вот и договорились.

«УАЗ» развернулся и пошел обратно к базе.

Разведывательная группа двинулась на плато.

Вскоре Смирнов осмотрелся. Вокруг на несколько верст не было ни души.

Старший лейтенант взглянул на Соболя.

Тот уже все понял, достал спутниковую станцию.

Смирнов набрал номер командира группы.

— Слушаю! — тут же прозвучал ответ.

— Сейчас девятнадцать пятьдесят. Разведгруппа у поворота на Каяр. Начинаем выдвижение к возвышенности.

— Там, у поворота, все спокойно?

— Здесь как на кладбище, только нет ни могил, ни крестов. Тихо. Наступают сумерки, жара ослабла, в общем, все условия для совершения марша.

— Начинайте выдвижение. Следуйте строго к возвышенности.

— Новых данных с беспилотника нет?

— Нет. В овраге пока все по-прежнему. Тишина и благодать. «Беркут» сейчас в воздухе.

— Духи не заметят его?

— Они уже, наверное, привыкли к полетам этих птичек.

— Это смотря где.

— Не засекут, он на большой высоте.

— Сколько еще сможет продержаться в воздухе?

— Сколько надо. При необходимости Орлов сразу заменит его другим, так что наблюдение с воздуха обеспечено. С нуля часов информация с беспилотников будет поступать на ваш компьютер.

— Вот это хорошо. Пошли мы. До связи, командир.

— До связи.

Смирнов отключил станцию, Соболь убрал ее в сумку и пробурчал:

— И сколько мне то выкладывать, то обратно запихивать эту штуку?

— Знаешь, что ответил мне Жилин по поводу беспилотников?

— Не знаю.

— Я спросил, сколько аппарат продержится в воздухе, а командир сказал, мол, сколько надо, столько и продержится.

— Но я ж не беспилотник!

— Да, ты не беспилотник, Дима. Ты гораздо страшнее для духов. Но все, закончили базары. Гена! — Смирнов повернулся к Курко.

— Да?

— Идешь впереди, на дистанции в пятьдесят метров. Направление два часа на северо-восток. За тобой я, Соболь в замыкании. Между мной и Соболем дистанция та же. При ухудшении условий дистанция меняется до расстояния взаимной видимости. Марш в четыре этапа, каждый по пять километров. На этап один час двадцать минут, между ними привал в десять минут. Ориентировочное время выхода в заданный район — два часа. Рубеж завершения марша — дорога из Джамана на Каяр. Она одна у нас на пути. Вопросы есть? Вопросов нет! Соболь! С нуля часов информация с беспилотников начнет поступать на наш компьютер, посему с этого же времени держать планшет включенным и перед собой. Обо всем, заслуживающем внимания, немедленный доклад мне. Все, пошли!

Старший лейтенант Курко вышел вперед, на установленную дистанцию. За ним двинулся Смирнов. В замыкании держался Соболь. Спецназовцы шли быстро, но успевали при этом полностью контролировать обстановку.

В заданный район они прибыли раньше запланированного времени. В 1.40. У обочины дороги, за валунами присели передохнуть.

Спустя десять минут Смирнов подозвал к себе Соболя и сказал:

— Давай-ка, Диман, связь с Жилиным.

— Ох уж эти станции! Чего не придумали вести сеанс через компьютер? Ведь можно же по планшету делать звонки, прямо как с сотового телефона.

— Кстати, ты смотрел с полуночи, что там сбрасывали беспилотники?

— Нет.

Смирнов взглянул на Соболя.

— Что значит нет? Я тебе что говорил?

— Да не суетись, Боря, сейчас посмотрю.

— Давай быстрее, до сеанса связи.

Прапорщик включил планшет, начал просматривать снимки и вдруг воскликнул:

— Опа!

— Чего? — Смирнов пододвинулся к нему.

— Дух!

— Где?

— Погоди. — Соболь вернул назад кадр, повернул экран к Смирнову. — Гляди!

Старший лейтенант нагнулся над планшетом. Снимок был четким, но темнота делала свое дело. Сначала Смирнов никого не заметил.

— Где, спрашиваю? Может, не тот кадр?

— Да вон. — Соболь указал на экран. — Как раз посредине обрывистого участка оврага. Есть этот дух и на следующем кадре.

— Часовой?

— Хрен его знает. Нарисовался он ненадолго, на следующих кадрах его уже нет.

— Видно, справить нужду выходил, — проговорил Курко.

— Возможно, — сказал командир группы. — Но может быть и часовой. В принципе, боевикам в овраге особо опасаться нечего. Они тут в своей зоне, недалеко от базы, в укрытии. С другой стороны, охранение должно быть выставлено в любом случае. Берем за основную версию, что это часовой.

— Хорошо, что он нарисовался. Теперь нам по крайней мере понятно, где это чертово укрытие. Не придется обшаривать весь овраг в поисках зенитчиков.

— Да, с этим не поспоришь.

Смирнов набрал номер Жилина.

Майор ответил незамедлительно:

— На связи!

— Группа на конечном рубеже марша, — доложил старший лейтенант.

— Где конкретно?

— У дороги, за валунами. Возвышенность видна частично. То, что просматривается, чисто, дорога пуста. До двух часов привал, затем выход на возвышенность.

— Ты фото с беспилотника получил?

— Так точно. «Беркут» очень помог.

— Кого-нибудь срисовал?

— Боевика, высунувшегося на непродолжительное время посредине участка обрыва оврага.

Жилин задал тот же вопрос, что раньше и сам Смирнов:

— Часовой?

— Не похоже, но принимаем такую версию.

— Правильно. Будьте предельно осторожны. Времени у вас уйма, не спешите. Делайте все основательно и тихо.

— Тихо не получится. У нас нет «винторезов», а автоматные очереди будут слышны в Джамане. Нам троим восьмерых сразу не кончить. Кто-то из духов обязательно успеет выстрелить.

— Примените пистолеты. Их хлопки в Джамане никто не услышит. А лучше комбинированную атаку. С применением и пистолетов, и ножей.

— А знаете, как хочется просто швырнуть им в укрытие пару «Ф-1» и закончить это дело?

Жилин подумал и сказал:

— Боря, не торопись с уничтожением зенитной группы. В семь часов начнет выдвижение сирийская рота. Тогда же по распорядку должен быть и подъем расчетов ПЗРК. Им надо привести себя в порядок, позавтракать. Это час. До восьми утра Файдар получит сообщение о том, что рота правительственных войск идет на его базу в Анторе. Он отдаст приказ своим трем подгруппам срочно отойти к Джаману, велит зенитчикам занять позиции прикрытия. Так что отработать расчеты можно будет и в районе восьми часов.

— Если эта группа не разбежится по оврагу и возвышенности. Кто знает, что за планы у ее командира. Нет, если валить зенитчиков, то в их логове. Как раз во время подъема. Тогда и в Джамане будет шумно. Мы применим пистолеты. При работе вплотную это нормальное оружие.

— Хорошо, пусть будет так. Одно предостережение.

— Да?

— По данным, полученным с беспилотников, в Мугуре было замечено движение на окраине. Это произошло поздно вечером, в двадцать три десять. Боевики Аль-Забара выгнали за пределы селения два пикапа с пулеметами.

— Это они готовятся идти в Джаман.

— Я тоже так думаю. Но прямого пути на Джаман из Мугура нет. Духам придется выходить на дорогу Рухан — Каяр как раз практически у того самого поворота, за которым вас высадил Батал.

— Хорошая новость, ничего не скажешь. Это значит, что, когда Файдар узнает об уничтожении его запасной группы, он может отдать приказ Аль-Забару идти на помощь расчетам.

— Файдар может поступить и иначе. Получив информацию о выдвижении роты правительственных войск, он направит группу Аль-Забара к зенитчикам. Да, скорей всего, так и сделает, а сам попытается бежать, как только мы начнем работу. Конечно, мы постараемся не оставить ему шансов, но прорваться он может. Естественно, Файдар просчитает и преследование. Вот тут заслон, то есть отряд Аль-Забара, придется как нельзя кстати.

— И ему поможет, и нам осложнит работу. Мы же не знаем, когда группа Аль-Забара двинется к Джаману.

— Не думаю, что раньше шести часов. Где-то в пять сорок рассветет, потом они и пойдут.

— А если все же раньше?

— Я свяжусь с Орловым, попрошу, чтобы он держал беспилотник и в районе Мугура. Мы узнаем, когда двинется отряд Аль-Забара. Исходя из полученной информации, скоординируем общий план. Но даже если боевики Забара выйдут ночью, ты успеешь уничтожить зенитную группу. После этого мы сможем применить вертолеты, наши или майора Батала.

— Но тогда сорвется ваш замысел. Файдар поймет, что дорога на Каяр закрыта, решит не выдвигать группы из Антора, а перейти туда. Одновременно он потребует у Шабуддина активизировать действия его банды.

— Ну что ж, в этом случае сирийская рота заблокирует банду Файдара в Анторе.

— Боевики захватят местных чабанов в заложники.

— У тебя есть другое предложение?

— Не надо применять вертолеты. Сообщите, когда духи Аль-Забара выйдут из Мугура, и Курко встретит их.

— Один Курко? По-моему, у тебя начнется звездная болезнь. Или, как говорил отец всех народов, головокружение от успехов. Что сделает один Курко против двенадцати боевиков на пикапах? У него есть гранатомет?

— Нет, есть гранаты. Ручные. Если правильно выбрать позицию, то можно ими вывести из строя до пяти-шести боевиков. Остальные, частью контуженные, раненые, все охреневшие от внезапного удара, для Курко не противники.

— Знать бы еще такое место, откуда можно легко забросать кузова пикапов ручными гранатами. Ладно, время еще есть. Можно отработать этот вопрос. Я учел твое мнение.

— Тогда до связи.

— До связи, Боря.

Глава 10

Завершив разговор с командиром, Смирнов посмотрел на товарищей и сказал:

— Задача остается прежней. Жилин советует нам не торопиться с работой, либо сделать ее тихо. Еще у нас есть возможность встретиться с боевой группой Мохаммеда Аль-Забара.

— В смысле?.. — спросил Соболь.

— По данным, полученным с беспилотника, банда собирается покинуть Мугур. Пойдет она в Джаман. Если посмотреть на карту, то станет ясно, что выберется она прямо к нам, то есть к повороту на Каяр. У Аль-Забара два пикапа с пулеметами и двенадцать рыл личного состава.

Соболь присвистнул и заявил:

— Неплохая перспектива.

— Куда уж лучше, — со вздохом сказал Курко. — Нам придется уложить группу зенитчиков, а потом еще и выдержать бой с бандой этого Аль-Забара. Был бы хоть один гранатомет с парой выстрелов, тогда другое дело.

Соболь взглянул на Смирнова, продолжавшего изучать карту, и спросил:

— И чего ты там высматриваешь, Боря?

— Да вот пытаюсь найти вариант уничтожения банды.

— Это невозможно. Нас слишком мало.

— Почему невозможно? В паре километров от выхода дороги на Мугур к повороту есть один подходящий холмик. Он стоит прямо у грунтовки. Можно занять вершину, если бросить с нее гранаты «Ф-1» в пикапы, проходящие внизу, то эффект получится хороший. Все боевики в кузовах, а также на задних сиденьях в кабинах гарантированно получат приличную порцию осколков. Да и остальным, а это водители и старшие машин, тоже будет не по кайфу.

Курко оживился.

— Холмик, говоришь? И где он?

— Вот. — Смирнов указал на точку на карте.

— Действительно подходящий холм, но только при условии, что с него можно добросить гранаты до пикапов, — проговорил Курко.

— Там от вершины до дороги метров двадцать.

— Тогда можно.

— Значит, придется использовать этот вариант. Если боевые расчеты выдвинутся к Джаману до того, как начнут наступление сирийцы.

— А если позже? — спросил Соболь.

— А позже до них нам дела нет. Их уничтожат вертолеты Батала.

Соболь закатил глаза к небу.

— Господи, сделай так, чтобы духи выехали из Мугура часов в семь!

— Но если и раньше, то почему бы нам не пропустить колонну? Пусть прет себе дальше в Джаман, в гости к Жилину и парням из нашей группы, — сказал Курко.

— У них и так будет много работы. И потом, если Файдар узнает о выдвижении сирийцев, не бросит ли он группу Заеда сюда, к укрытию зенитчиков?

— Зачем? — спросил Соболь.

— Дабы обеспечить прикрытие своего бегства. Или ты думаешь, Файдар идиот? Он останется в Джамане умирать во имя идей ИГИЛ? Но ладно, вариант отработки банды из Мугура есть, и это уже хорошо. Так, время? Два тридцать. Пойдем на возвышенность, оттуда спустимся в овраг и начнем подход к укрытиям зенитной группы.

— Но Жилин же советовал не торопиться, — проговорил Соболь.

— Дима, не торопиться не значит ничего не делать. Ты посматривай на планшет. Беспилотники зафиксируют выход банды Аль-Забара. Тогда нам станет ясно, как надо действовать.

— Да смотрю я.

— Тогда, группа, вперед!

Смирнов первым поднялся, перешел дорогу и начал подъем на возвышенность. Она оказалась довольно большой и ровной, с редким кустарником. С северной стороны растительности было больше. За ней тянулся овраг.

Группа прошла возвышенность до полосы кустарника, взяла правее, прошагала еще около двухсот метров и встала.

Смирнов взглянул на Соболя и распорядился:

— Оставь электронику и посмотри склон.

— Не надо Соболя посылать. Пусть отслеживает обстановку. Я пойду, — предложил Курко.

— Давай ты, — согласился Смирнов.

Старший лейтенант Курко скрылся в кустарнике. Отсутствовал он сорок минут, объявился в 3.10 и сообщил:

— В общем, так, парни. Склон здесь нормальный, не сказать, что слишком пологий, но пройти можно без риска слететь. А вот внизу кустарник.

— Колючий? — спросил Соболь.

— Да.

— Хреново! — заявил прапорщик и сплюнул. — Без шума через заросли не пройти, да и обдеремся все, как коты в драке за кошку. Терпеть не могу этот колючий кустарник. До чего же хорошо у нас в Подмосковье. Двигай, куда хочешь.

Курко улыбнулся и сказал:

— Не обдеремся, Дима. Посреди оврага русло пересохшего ручья. Получается широкая, метра в три тропа, следов на которой я не заметил, хотя смотрел хорошо.

— Это другое дело.

— Интересно, куда выведет эта тропа и не установили ли боевики на ней растяжек? — сказал Смирнов.

— Зачем? — Соболь пожал плечами. — Духи нападения явно не ждут, иначе выставили бы пост на возвышенности.

— Ладно, посмотрим. Что там на планшете?

Соболь включил экран, с минуту смотрел на него, потом ответил:

— Ничего особенного. Пикапы стоят у населенного пункта. Без охраны. В самом селении не заметно никаких движений.

— В нашем районе?

— А у нас вообще ни хрена не видно. Наверное, ушел беспилотник, а следующий еще не подоспел. Да ладно, и без этих аппаратов все ясно. Если бы боевики решили подбросить к зенитчикам еще людей, то уж точно не пешком. Они в отличие от нас имеют полную возможность использовать технику. Сейчас мы услышали бы шум двигателей.

Смирнов поправил снаряжение и сказал:

— Что ж, ребята, спускаемся. — Он взглянул на Курко. — Веди, Гена.

Соболь усмехнулся и заявил:

— Только не как Сусанин.

— Много говоришь, Дима, — ответил ему Курко. — Обрадовался, что не придется ломиться по колючему кустарнику?

— Конечно, обрадовался. Можно подумать, ты остался равнодушным.

— Прекратили базар! — распорядился Смирнов. — Как спустимся, осмотр тропы, далее продвижение со страховкой.

Бойцы разведгруппы поднялись, прошли к склону и начали спуск. Они добрались до русла пересохшего ручья и остановились. Сюрпризов не было, по крайней мере в зоне прямой видимости.

Бойцы двинулись на запад. Шли они очень медленно, всматриваясь и в русло, и в кусты. Растяжка могла быть натянута не только у земли, но и на определенной высоте. Можно сказать, что спецназовцы шагали на ощупь. Участок в пятьдесят метров они преодолели за полчаса, немного успокоились, присели к кустам.

— Похоже, не стали духи выставлять ловушки, — проговорил Соболь.

— Кто их знает. Может, у самого подхода к укрытию выставили, да сразу с десяток. А еще хуже, если в кустах. Нам все равно придется проходить через них, — заявил Курко.

— Там останутся следы от самих минеров. Чтобы установить гранаты, протянуть проволоку, придется в кусты слазить, повредить их. Это мы увидим.

— А что у духов за укрытие? Информация есть? — спросил Курко.

Командир группы отрицательно покачал головой и сказал:

— Ничего конкретного. Скорей всего, землянка. А может, в обрыве была приличная ниша. Неизвестно.

— Лишь бы не засветиться, как у Рувана, где пещера имела два входа, — проговорил Соболь.

— А может, и пещера. Продолжаем движение! Меры безопасности те же. Смотреть во все глаза по всем направлениям. Тыл держать!

Разведгруппа прошла еще сто метров. Ловушек не было. До укрытия зенитной группы оставалось чуть меньше сотни шагов.

Спецназовцы присели. Говорили шепотом, портативные рации и спутниковые станции перевели в режим вибрационного вызова, подготовили наушники.

Соболь посмотрел на экран планшета.

— Что глядишь? — спросил Смирнов.

— Мугур.

— И что там?

— Все по-прежнему. Видно, наши поменяли беспилотники. Сейчас другой ракурс. Пикапы видны, селение тоже, хотя движения в нем уже не разглядеть.

— Главное, пикапы стоят. Без них духи Аль-Забара никуда не двинутся. У нас что?

— Появилась картинка. Овраг. В нем никого.

— «Беркут» нас не видит?

— Он и не должен. Обрыв?

— Он на экране рядом. Там никого. До него от русла метров двадцать. Из них как минимум десять по колючему кустарнику.

Смирнов посмотрел на часы и сказал:

— Хорошо идем, господа. На сто пятьдесят метров мы потратили один час двадцать минут. Получается почти полминуты на каждый метр.

Стрелки показывали 4.30.

Сигналом вызова провибрировала спутниковая станция.

Смирнов ответил:

— Да, командир?

— Где вы?

— В овраге, примерно в шестидесяти метрах от поворота к месту укрытия расчетов ПЗРК.

— Обстановка?

— Спокойная.

— Смысл сближаться на данный момент есть?

— Пройдем еще пятьдесят метров.

— А не рискованно? Это же почти к укрытию.

— Здесь, командир, особенность местности. Дно оврага заросло пологим кустарником, но посредине тянется русло пересохшего ручья. Мы пройдем пятьдесят метров, а потом нам придется преодолевать еще метров десять кустарника.

— Там могут быть ловушки.

— В курсе.

— Когда планируешь выйти на рубеж атаки?

— Если ничего не произойдет, то в пять десять. Не исключено, что минут на двадцать позже.

— В это время начнет светать.

— Ну и нормально, лучше будет видно кусты. Да и цели тоже.

— Информацию с беспилотника получаете?

— Так точно.

— Я тоже смотрю за Мугуром. Судя по всему, Аль-Забар решил не выходить ночью.

— А вы еще на базе?

— Нет, Боря, мы в старой кошаре. Пока привал, через час пойдем дальше. У Джамана должны быть в восемь часов. Пока все складывается по плану. Как выйдешь на рубеж штурма, связаться со мной сможешь?

— Посмотрим. Что там у обрыва, неизвестно, но если будет возможность, то свяжусь.

— Курко или Соболя не оставишь для подстраховки на тропе?

— На случай раннего выхода духов из Мугура?

— Именно.

— Вряд ли они выйдут до восьми часов. Файдар не имеет никакой информации о том, что мы готовимся ударить по нему.

— Почему ты уверен в этом?

— Если бы он знал об опасности, то уже принял бы меры. Поднял бы расчеты ПЗРК, вызвал бы войско Аль-Забара, да и вообще привел бы всех в движение. Но ничего не происходит. Значит, ни хрена этот Файдар об угрозе не знает.

— Ты прав. В случае сообщения об угрозе Файдару пришлось бы действовать. Причем очень быстро.

— Один вопрос, командир.

— Да?

— Нас будут поддерживать вертолеты Батала? Или наши с базы?

— И сирийцы, и наши. При необходимости не только вертолеты. В Рухане и в Хмеймиме к вылету готовы шесть машин. Два «Ми-24» Батала, по паре наших «Ка-52» и «Су-25».

— Серьезная поддержка.

— Это еще не все. Сейчас технари готовят к вылету звено «Су-34». Те должны будут ударить по позициям у Авантара.

— Впечатляет. Больше вопросов нет.

— Вы там в овраге поаккуратней. От вас зависит очень многое.

— Где-то и когда-то я уже слышал это.

— До связи, Боря.

— До связи, командир.

Смирнов отключил станцию, довел до Курко и Соболя суть разговора с майором Жилиным.

— Да, всерьез взялись за духов в этом районе, — проговорил Курко.

— Наверное, так и планировалось заранее. Потому как через Джаман и Авантар прямая дорога к Каяру и далее к Эр-Ракке. Наши спешат подвести туда войска раньше американцев. А то те, как всегда, заявятся сливки снимать.

— На это они мастера, — сказал Соболь. — Надо бы дать им здесь по морде.

— Нельзя.

— Да ладно. Я имею в виду как бы случайно. Но дать хорошенько, чтобы они нос не задирали.

— Не любишь ты, Соболь, американцев.

— А с чего мне любить их? Развязали войну на всем Востоке и шмыгнули в кусты. До США далеко, а тут пусть горит все синим пламенем. Козлы они.

— Не все.

— А обо всех никто и не говорит.

— Ладно, закончили привал. Идем еще пятьдесят метров, далее полоса кустов.

— Кусты, мать их! — Соболь вздохнул.

Разведгруппа продолжила подход к укрытиям зенитных расчетов. К удивлению спецназовцев, кусты оказались вполне проходимыми, куртки немного порвали, но кожу не повредили.

У края полосы кустарника бойцы залегли. Они увидели перед собой брезентовое полотнище с разрезом посередине, закрепленное под обрывом.

— Вот и оно, укрытие расчетов, — проговорил Соболь.

— И полоса кустарника здесь узкая, и площадка чистая от зарослей. Так, время пять двадцать три. Нормально. Часовых нет. Давай-ка, Соболь, мне связь с Жилиным, — заявил Смирнов.

— Ты надумал сейчас атаковать духов?

— Я сказал, связь с командиром группы!

— Будет тебе связь. Чего шипишь, как песчаная гадюка? — Прапорщик включил станцию, набрал номер.

Смирнов взял трубку и услышал:

— Да, Боря?!

— Мы непосредственно у укрытия расчетов, — шепотом доложил старший лейтенант.

— Уверен?

— В смысле?

— Что видишь?

— Брезент, который наверняка закрывает вход в пещеру, обустроенную под укрытие.

— Охранение?

— Нет.

— А ты не подумал, что это пустышка, а настоящее укрытие где-то в другом месте?

— Подумал, но на участке напротив больше ничего подходящего нет.

— А если укрытие в кустах?

— Как же тогда картинки с беспилотника? На них четко видно, что боевик выходил по склону именно тут.

— Ну, может быть. Считаем, что банду вы обнаружили.

— В Мугуре по-прежнему все тихо?

— Тихо.

— Предлагаю провести атаку немедленно, но с обязательным захватом одного из духов.

— Просто один дух не пойдет. Я понял твою мысль. Ты хочешь оставить человека для связи с Файдаром. А говорить с ним может только старший группы наемников. Как определить его? Мы не знаем, как он выглядит. Не в курсе и Аксар.

— Интуиция подскажет.

— А если на этот раз она ошибется?

— Тогда Файдару ответит тот дух, которого мы возьмем. Здесь они наверняка используют обычные радиостанции, долго не говорят. Да и помехи изменят голос. А там, глядишь, и повезет, возьмем кого надо. И потом, до начала выдвижения сирийской роты у Файдара не будет причин беспокоить расчеты.

— Подожди, я посоветуюсь с Северцовым.

— Жду.

Спустя несколько минут Жилин вызвал на связь Смирнова и сказал:

— Значит, Боря, расклад такой. Ликвидацию зенитчиков проводишь лишь после того, как в Хмеймиме перехватят приказ Файдара на выдвижение основных сил из Антора в Джаман.

— А если главарь решит, наоборот, уйти в Антор?

— Мы уже обсуждали этот вариант. Он не подойдет Файдару, потому как лишит его шансов на бегство. Файдар останется в Джамане, а вот три его группы уйдут из Антора. Когда они покинут селение, ты отработаешь зенитчиков.

— А группа Аль-Забара?

— На нее нацелен майор Батал. Но опять-таки он сможет поднять вертолеты лишь после твоего доклада об уничтожении группы.

— Значит, никого брать не надо?

— Получится определить старшего инструктора, возьми, не удастся — валите всех!

— Принял, командир. Надеюсь, вы мне сообщите, когда начать работу?

— Само собой. Так что пока контролируй обстановку.

— Еще вопрос.

— Давай.

— Что нам делать, если зенитчики встанут в шесть утра, а с семи начнут занятия на возвышенности?

— Значит, вы пойдете следом за ними и завалите их прямо там, на этой самой возвышенности. Такой вариант даже предпочтительнее в плане определения старшего наемника.

— Легко сказать! Так нам и спалиться недолго.

— Все, Боря, не будем гадать. Ты знаешь, что в условиях кардинально меняющейся ситуации работа ведется по обстановке. Не тебя учить, как принимать решение. До связи.

— До связи. — Смирнов отключил станцию.

— И что Жилин? — поинтересовался Соболь.

— Приказал ждать выдвижения боевиков из Антора. Только после этого начнется наша работа.

— Этого следовало ожидать.

Смирнов взглянул на прапорщика.

— Да?

— Да, Боря. Нашим надо вытянуть основные силы Файдара из Антора, дабы накрыть их авиацией. Дешево и сердито. Нам же придется обеспечить безопасность самолетов и вертолетов. Все просто.

— Зато не так уж и дешево.

— Это не наши заботы.

— Смотрим за укрытием.

Соболь взглянул на экран планшета и доложил:

— В Мугуре, как раньше в Багдаде, все спокойно.

— Интересно. Стало быть, Файдар не ждет удара. Это уже большой плюс для нас.

— Но если Аль-Забар двинется в семь утра, то мы можем попасть в переплет.

— Не попадем. Уничтожим зенитную группу. Потом пилоты майора Батала разнесут колонну Аль-Забара. Думаю, они сделают это с большим удовольствием, отомстят за товарищей. Но ладно, ждем и смотрим. В случае раннего, скажем, в шесть утра подъема, валим группу при построении. Или раньше. По моей команде. Все ясно, Дима?

— Все ясно, товарищ… извините, господин старший лейтенант!

— Прекрати! Не до этого!

Соболь вздохнул.

— Ладно. Но один вопрос в финале разрешите?

— Давай.

— Скажи, Боря, ты в натуре решил восстановить отношения с Авдеевой или это так, на время ее командировки в Сирию?

— То же самое я могу спросить и у тебя насчет Сони.

— Я отвечу. Серьезных намерений у меня нет, что совершенно не означает, что они внезапно не возникнут.

— Мудрено сказал. А я пока не знаю. Хотелось бы быть с ней, но это зависит не от меня. Такова цена за допущенную ошибку.

— У вас все будет нормально.

— Ты откуда знаешь?

— Знаю. Только не соверши другой ошибки.

— Все, Дима, смотрим!

— Если бы кто знал, как я ненавижу ждать!

— Аналогично.

Очередной вызов по спутниковой станции прошел в 6.45.

На связь вышел майор Жилин и сообщил:

— Боря, информация к сведению. Сирийская рота пять минут назад, то есть в шесть сорок, начала форсированный марш на технике к Антору.

— Почему раньше ранее обозначенного времени?

— Это решение сирийцев.

— Понял. Значит, скоро и наш улей загудит.

— Скоро все придет в движение.

— Принял информацию, к работе готов, о банде Аль-Забара не заморачиваюсь.

— Да. Отбой!

Закончив разговор, Смирнов передал трубку Соболю и сказал:

— Сирийская рота начала выдвижение на технике к Антору. Это станет известно в Джамане в ближайшее время. Но до подъема…

Он замолчал, так как из прорези в брезенте вышел боевик. Он был в трусах и с радиостанцией. Этот тип пару минут с кем-то о чем-то говорил.

С арабским языком у Смирнова, мягко говоря, не очень сложилось, но слова «Антор» и «Мугур» в переводе не нуждались.

Боевик отключил станцию, прикусил короткую антенну, задумался. Затем он резко опустил руку, осмотрелся и залез обратно в укрытие.

Смирнов кивнул Соболю на спутниковую станцию.

Тот набрал номер, протянул трубку.

— Это я, товарищ майор.

— Слушаю!

— Только что из укрытия выходил боевик. Он с кем-то говорил по обычной радиостанции. Из того, что я слышал и понял, делаю такой вывод: на связь вызывался старший наемник. Ему передан приказ выдвигаться на позиции прикрытия колонн из Антора и Мугура.

— Понял тебя. Беспилотники фиксируют подготовку банд Файдара к выходу из Антора. Зафиксировано движение и в Джамане. Духи получили информацию по сирийской роте. Будь готов к действию!

— Уже готов.

— Удачи!

— Вам того же! — Смирнов отключил связь, вернул трубку Соболю и распорядился: — Картинку из Мугура!..

— Без проблем. — Прапорщик повернул экран ноутбука к командиру разведгруппы.

— И здесь засуетились духи! — заметил тот. — Понятно. Приготовиться, работаем из пистолетов. Курко — слева от нас, я зачищаю середину, ты, Дима, — правый фланг! Тот дух, который сейчас выходил, мой, несмотря на то где будет находиться.

— Да, командир, — ответил Соболь.

— Есть! — проговорил Курко.

Спецназовцы отложили автоматы, достали «ПМ», сняли их с предохранителей, передернули затворы. Оружие готово к бою. Стрелки часов подошли к семи.

За брезентом раздавались голоса боевиков. Их главарь объявил подъем. Тут же они начали по одному, в трусах или нижнем белье выходить на площадку, к кустам, справляли нужду.

Соболь взглянул на Смирнова.

Тот отрицательно покачал головой.

Боевики вернулись в укрытие. Слышался плеск воды, затем двое парней выкатили из зарослей компактную полевую кухню.

Соболь вновь посмотрел на Смирнова, кивнул на планшет, обращенный к старшему лейтенанту. На картинке было видно, что два пикапа, заполненные боевиками, находятся на дороге.

Смирнов кивнул. Мол, понял. Банда Аль-Забара двинулась к Джаману.

Двое боевиков, которые выкатили кухню, заправили печку топливом и принялись за розжиг. Вышел тот, кто говорил по рации, уже в форме, с оружием. Он вновь осмотрелся и что-то рявкнул. Из укрытия начали выбираться остальные. Двое держали ПЗРК, трое — пусковые контейнеры. Руки у них заняты, автоматы на спине.

Смирнов скорректировал задачу:

— Гена, твои повара и крайний слева дух. Мои по-прежнему средние, в том числе главарь, Дима, твои остальные справа.

Боевики тем временем построились в шеренгу. Всего пять человек. Перед ними тот, который говорил по рации. Еще двое у кухни.

Главарь начал ставить задачу. Делал это он четко, отрывисто, охватывая жестами ближайшие кусты. Из этого следовало, что бандит отдавал приказ на зачистку местности перед завтраком и выдвижением.

Смирнов взглянул на часы. 7.10.

Он выдохнул, поднял пистолет и отдал короткую команду:

— Огонь!

Командир группы первым выстрелил в ногу главаря, а потом и в плечо. Тем самым он вывел его из строя. Потом Смирнов двумя выстрелами срезал наповал двух боевиков с пусковыми контейнерами. Курко без проблем всадил по пуле в головы поваров. Оператора с ПЗРК он подстрелить не успел. Тот попытался юркнуть в укрытие, но его снял Соболь, до этого положивший крайнего справа боевика.

Спецназовцы рванули вперед.

Смирнов приставил ствол пистолета к голове боевика, воющего от боли.

— Не дергайся, сука! — вежливо проговорил он.

— Рус? — Удивление перебило даже боль.

— Рус-рус, — подтвердил Смирнов и огляделся.

Курко и Соболь осмотрели тела.

Прапорщик поднял большой палец и заявил:

— Чисто, Боря. Все готовы.

— Точно?

— Точнее не бывает.

Смирнов повернулся к главарю и спросил:

— Саудовская Аравия? Заед Бахит?

Удивление исказило физиономию боевика. Эти русские, появившиеся из ниоткуда, знали его имя. Значит, им известно все.

Он уткнулся физиономией в песок.

— Ясно, Бахит! Ну что же, мне твой вой не нужен. — Старший лейтенант достал аптечку, вколол боевику промедол, затем перебинтовал ногу, наложил повязку и на плечо, свел руки назад, стянул бечевкой. — Полежи пока. Соболь, ко мне!

Тот на ходу рванул спутниковую станцию.

Жилин ответил шепотом:

— Да, Боря?

— Как я понимаю, вы недалеко от Джамана?

— В километре.

— А почему тогда шепотом?

— Какая разница? Что у тебя?

— У меня все в порядке, зенитная группа уничтожена, ПЗРК и пусковые контейнеры у нас, главный инструктор взят живым, немного поврежденным. Его радиостанция у меня.

— Отключи ее к чертовой матери. Трупы оставить, ПЗРК и контейнеры забрать, выходить на возвышенность вместе с саудовцем.

— Принял.

— Давай!

— Вы поаккуратней там.

— До связи, Смирнов.

— До связи.

— Что там у наших? — спросил Соболь.

— Жилин сказал, что группа где-то в километре от Джамана, но говорил почему-то шепотом.

— Наверное, на пост раннего обнаружения духов вышли.

— Возможно. Нам приказано забрать ПЗРК, контейнеры, саудовца и выйти на возвышенность.

— Рвать укрытие не будем?

— Зачем? А вот посмотреть его надо.

— Курко уже смотрит.

Тут из прорези в брезенте вышел старший лейтенант Курко.

— Что там, Гена?

— Да так, ничего особенного. Была пещерка, ее расширили, дно выровняли, на полу ветви, на них брезент и спальники.

— Никаких потайных выходов нет?

— Нет. Я все осмотрел. Маскировка исключается.

— Ладно. Забираем ПЗРК, контейнеры.

— А этот?.. — Соболь кивнул на главаря группы зенитчиков.

— А этот сам пойдет. — Смирнов рывком поднял Бахита, оказавшегося на удивление легким, показал ему пальцами шаги и ткнул наверх.

Тот ответил ему ненавистным взглядом.

Смирнов уткнул в подбородок араба пистолет.

— Так понятно?

Бахит что-то прохрипел.

— Понятно. Пошел!

Разведывательная группа, используя тропу, протоптанную боевиками, поднялась на возвышенность. Там бойцы уложили на землю пусковые комплексы и контейнеры.

— Твою мать! Колонна на дороге, примыкающей к повороту! — вдруг воскликнул Соболь.

Смирнов посмотрел туда и спросил сам себя:

— И где же вертолеты Батала?

Курко достал сигарету, прикурил и заявил:

— Похоже, придется нам принимать последний бой.

Тут сработала радиостанция Смирнова.

— Я двадцать второй! — услышал он голос сирийского пилота, говорившего по-русски с заметным акцентом.

— И где вы, двадцать второй?

— На подходе. Какова обстановка в районе нашей работы?

— Хреновая обстановка.

— Повтори, не понял.

— Слушай сюда, двадцать второй! Колонна, которая вышла из Мугура, менее чем в километре от нас, подходит к перекрестку.

— Укройтесь, мы рядом! — заявил пилот и отключился.

Спецназовцы услышали знакомый рокот, который быстро приближался.

«Ми-24» зашли с востока, во фронт колонне. Первым вступил в работу ведущий вертолет. Он накрыл машины боевиков ракетами класса «воздух — земля». Грибы разрывов вздыбились над грунтовкой.

Второй вертолет прошелся над этим черным облаком, поливая участок из пулеметной установки. После этого винтокрылые машины пошли на круг.

Радиостанция Смирнова вновь сработала сигналом вызова.

— Я двадцать второй. Цели уничтожены.

— Из-за дыма и пыли не вижу, но похоже, что вы напрочь выпотрошили духов.

— Мы еще раз ударим.

— Пока не стоит. Дождемся, когда снесет облако в сторону.

Ветер внизу был сильный. Вскоре Смирнов достал бинокль, посмотрел на место обстрела, оценил обстановку и сказал: — Да, разделали духов на славу. — Он вызвал командира ведущего вертолета: — Двадцать второй, ответь!

— На связи!

— Колонна уничтожена.

— Этого мало. Надо, чтобы от этих тварей лишь куски остались для пиршества шакалов!

Ведущий «Ми-24» еще раз прошелся над участком, где горела техника отряда Аль-Забара. Неуправляемые ракеты опять легли точно в цель.

— Сирийцы отрываются за своих по полной! — проговорил Соболь.

Курко кивнул и добавил:

— Да уж, не хотел бы я попасть под удар этих крокодилов.

Тут Смирнова вызвал сирийский пилот.

— На связи! — ответил тот.

— Вот теперь все! Мы отходим. К вам подойдет другая пара. Благодарю за уничтожение зенитной группы.

— Не за что. Не знаю, кто ты по званию.

— Это не важно. Спасибо вам и удачи.

— Давай! — Смирнов отключил станцию, посмотрел на сослуживцев и сказал: — Эти уходят, другие подойдут. Мы прикрыты.

— Что делать будем?

— Попробую вызвать Жилина.

Но командир группы «Байкал» передал сигнал отсрочки вызова.

Практически тут же со стороны Джамана донесся грохот взрывов.

Соболь прислушался и сказал:

— Гранатометы. А вот и «ПК» заработал. Интересно, чей?

Курко достал пачку сигарет и заявил:

— Это наш.

— Почему обязательно наш? У духов нет пулеметов? — спросил Соболь.

— Есть, — согласился Курко. — Но сейчас работает наш.

— Нет, ты мне объясни…

Смирнов прервал подчиненных:

— Помолчите оба! Слышите?

— Что? — одновременно спросили Курко и Соболь.

— Вертолеты.

Вдали действительно раздавался характерный рокот «Ми-24». С возвышенности был виден Джаман. А через оптику он просматривался отчетливо.

Смирнов поднял бинокль.

«Ми-24» заходил на западную окраину. С его пилонов сорвались дымовые полосы. Следом послышались разрывы. Экипаж дал залп как минимум из двадцати ракет, ополовинил боезапас НУР, прошел над селением, развернулся и ударил вновь.

— Это с Хмеймима, — сказал Соболь.

— А может, сирийская машина? — предположил Курко.

— Какая на хрен сирийская? Ты видел, как он развернулся? Полминуты! И с ходу открыл огонь. До такого мастерства сирийцы еще не скоро дорастут.

— Почему один работает? — проговорил Смирнов.

— А ты выше и влево посмотри.

Борис перевел оптику.

— Да, вижу еще один, отворачивает.

Первый вертолет отстрелялся и скрылся из поля зрения. Второй обошел Джаман, дал несколько очередей из пулеметной установки и пошел следом.

Взрывы продолжали ухать, но уже где-то дальше, за селением.

Тут появились и самолеты. Двойка «Су-25» неожиданно пронеслась над головами спецов. Штурмовики заходили с востока. Вновь грохнула серия взрывов.

Курко присел на небольшой валун, наконец-то закурил и заявил:

— Ну вот и хана банде господина Файдара.

— Смотри! — воскликнул Соболь.

Два многофункциональных истребителя-бомбардировщика «Су-34» прошли над Джаманом с юга на север.

Курко выдохнул облако дыма и прокомментировал:

— На Авантар пошли. Теперь и там начнется ад.

Авиация работала недолго.

Смирнов хотел уже опустить бинокль, но тут увидел, как из Джамана выскочил внедорожник. Он на всех парах несся по дороге на Каяр.

— Твою мать! — выругался Смирнов. — Это может быть только Файдар со своим ближайшим окружением. Почему Жилин не сообщил нам о бегстве главаря? Мы не должны пропустить его! Автоматы к бою! За мной бегом марш!

Спутниковая станция сработала сигналом вызова.

— А вот и Жилин. Но некогда разговаривать, надо работать. Дай отсрочку, Соболь, и вперед!

Спецназовцам надо было спешить.

Они рванулись вперед, но тут же остановились. Со стороны Рухана появилась пара сирийских «Ми-24».

— Ну и бардак! Как прикажете все это понимать? На что они нацелены? — проговорил Смирнов.

Все прояснилось быстро. Ведущий вертолет обогнул возвышенность, зашел прямо на дорогу и тут же выпустил неуправляемые авиационные ракеты. Внедорожник со всеми, кто в нем находился, разнесло в клочья. Вертушка ушла на юг.

— Связь мне, Соболь! — крикнул Смирнов.

— И чего ты, Боря, орешь? Я же рядом и прекрасно слышу тебя. Связь есть. Держи, Жилин слушает.

— Почему ты передал сигнал отсрочки? — спросил майор. — Впрочем, можешь не объяснять. Повел группу на перехват внедорожника. Подумал, что мы упустили Файдара, так?

— Так точно!

— Плохого же ты мнения о своем командире, Боря.

— Но машина-то выскочила из селения.

— Мы дали ей это сделать. На восточной окраине были замечены женщина и ребенок, из чего я сделал вывод, что там могут быть и другие мирные жители. Поэтому мы не стали гасить духов в черте населенного пункта, передали цели майору Баталу. Кстати, как отработали сирийцы?

— Отлично. Внедорожник разнесло в клочья. Там даже гореть нечему!

— Выпрыгнуть никто не успел?

— «Хаммер» подорвали на ходу. Оказывается, и у сирийцев неплохие профи.

— Наша школа.

— А у вас все?

— Все! «Ка-52» и «двадцать пятые» уничтожили колонну пикапов, шедших к Джаману. Бомбардировщики отрабатывают позиции Шабуддина. Этот хрен совершил ошибку, выставил все свои отряды на передовую. Ну и попали его духи под раздачу. Сейчас сирийцы там наступают. Насколько мне известно, они уже вошли в Авантар.

— Больше готовились, чем работаем.

— Не зря же Суворов говорил, тяжело в учении, легко в бою! У вас как дела?

— Да вот греемся на солнышке на возвышенности. Смотрел картину, сначала на юге, где сирийцы буквально порвали группу из Мугура, затем на востоке. Каковы будут дальнейшие указания?

— У вас там приземлиться есть где? — спросил Жилин.

— Да, вся возвышенность пригодна для этого.

— Я вызвал Макарова, он уже на подходе. Забирает нас, подберет вас и домой! Зачистку Джамана, Авантара и Мугура проведут сирийцы.

— Понятно. Значит, все. Ждем!

— Да, но не расслабляйтесь. Черт его знает, вдруг откуда-нибудь появится шальная группа боевиков.

— Нет, они только заявляют, что готовы умереть за свою идею, а сами при этом рвут когти похлеще гепардов на охоте.

— И все равно не расслабляться! Конец связи!

Смирнов бросил Соболю трубку и сказал:

— Все, Диман, сворачивай шарманку, вырубай планшет и пихай все в сумку. Скоро сюда Макар на своей «восьмерке» подкатит с нашими парнями. На базу полетим. Отработались.

— Ну и ладненько, — проговорил Соболь. — Еще одних духов хлопнули. Но что-то мне подсказывает, далеко не последних.

— А тут и колдовать нечего. Чтобы здесь всех духов перевести имеющимися силами, нам оставшейся жизни не хватит. Может, в Москве все же поймут, что в Сирии одной авиационной группировки и отрядов спецназа мало, да перебросят сюда хотя бы полноценную дивизию. А лучше две, чтобы с гарантией.

— Нет, Боря, не перебросят. Ведь с самого начала президент на весь мир объявил, что наземные операции наши войска проводить не будут.

— Интересно, а мы тоже представляем наши славные ВВС?

— ВКС, — поправил его Курко.

— Какая разница? Да, в принципе, что об этом говорить. В Москве умные люди сидят, они знают, что и как надо делать. Как там чувствует себя господин из Саудовской Аравии?

Соболь сплюнул на песок.

— А что ему будет? Лежит, поскуливает. Врубается, что попал как кур в ощип. Прикидывает, наверное, как выгоднее слить нашим все, что знает, дабы получить хоть какое-то облегчение своей участи.

— После того как его группа сбила два вертолета сирийских ВВС?

— Это смотря что и кого он сольет.

— Да идет он на хрен со своей информацией! — воскликнул Курко и вдруг резко вскочил с валуна.

Смирнов и Соболь переглянулись.

— Ты чего, Гена?

— По-моему, меня скорпион в задницу укусил.

— Да ты что? — Смирнов изобразил жуткий испуг. — Серьезно?

— Кольнуло что-то.

— Если это пакистанский генурис, то тебе хана. У него яд, как у индийской кобры.

— Так чего стоите, колите сыворотку, всю, какая есть!

Соболь принял игру, вздохнул и заявил:

— Толку, Гена, препараты переводить. Тебе сейчас не сыворотка нужна, а священник.

— Да идите вы на хрен! От пули и осколков не подох, а из-за какой ползучей твари?.. — Курко принялся стаскивать с себя штаны.

— Ботинки сначала сними, — с улыбкой проговорил Соболь.

Но Курко не слушал его, снял штаны и сплюнул на валун.

— Твою мать! Колючка.

— В смысле? — спросил Соболь. — Скорпион в колючке?

— Просто колючка. Наверное, прицепилась, когда мы через заросли пробирались.

— Ты, Гена, не спеши с выводами. Дай-ка я пощупаю твой лоб. У укушенных людей температура поднимается. Да и еще, задница у тебя не пухнет, ничего там не мешает?

— А не пошел бы ты?..

— Ну вот, ты ему помочь хочешь, а он грубит. Невоспитанный вы человек, товарищ старший лейтенант, и такой же злой, как Смирнов. Чего это все старлеи такие злые? Капитаны и лейтенанты поспокойнее будут.

— Я тебе сейчас в морду дам, Соболь, — протянул Курко.

— Рискни, Гена. Мне даже интересно, получится у тебя или нет.

— Все, заткнулись! Готовиться к эвакуации! — приказал Смирнов.

Соболь вздохнул и заявил:

— А чего тут готовиться-то?

От Джамана донесся рокот вертолета. Через минуту «Ми-8» майора Макарова плавно приземлился на возвышенности. Бортмеханик Игорь Титов открыл дверь, выставил трап. Спецназовцы подняли на борт пленного наемника, ПЗРК, пусковые контейнеры, затем забрались сами.

Вертолет поднялся и взял курс на Хмеймим.

Внутри десантного отсека Жилин поблагодарил разведчиков за службу.

— В Афгане в восьмидесятых за захваченный «Стингер» сразу к Герою Советского Союза представляли. А мы два захватили. Значит, надо и нам со Смирновым по звезде выписать.

Жилин улыбнулся и спросил:

— А Курко не заслужил?

— Он и орденом Мужества обойдется.

— Нет! — заявил старший лейтенант Курко. — Ты у меня, Соболь, точно сегодня в репу получишь.

— Ладно, — снисходительно ответил тот. — Я отдам тебе свою звезду. Быстрее капитана получишь, глядишь, и подобреешь.

— Не надоело вам собачиться? — спросил заместитель командира группы капитан Туренко.

— А кто собачится? Это мы так, чисто по-дружески.

— Сразу видно, недоработали.

— Это еще как посмотреть.

— Прекратили разговоры! — приказал Жилин. — Дайте хоть немного тишины.

Спецназовцы замолчали.

В 9.10 «Ми-8» совершил посадку на базе.

Группа покинула борт и направилась к модулю. Пленным и ПЗРК занялись офицеры Суслова.

Соболь, как обычно, шел вместе со Смирновым. У штаба они неожиданно увидели Авдееву. Она тоже заметила их.

— Смотри, тебя встречают. Я в модуль, — сказал Соболь.

— Давай!

Прапорщик кивнул докторше и прибавил шагу.

Смирнов остановился.

Галина достала платок и вытерла пот со лба старшего лейтенанта.

— Не понял, — проговорил он.

— Тяжело было?

— Ты это о чем?

— Сам знаешь. О выходе вашем.

— Да как всегда, ничего особенного.

— Слышала я тут, что это значит.

— Для нас, Галя, ничего особенного.

— А я через два часа улетаю.

— В смысле?

— В прямом. Меня отзывают. Буду теперь в центральном госпитале отделением заведовать.

— Но почему так внезапно?

— Тебя это огорчает?

— Конечно, — вырвалось у Смирнова.

— Приятно слышать. Ты вот возьми. — Она протянула ему лист, вырванный из блокнота.

— Что там?

— Мои координаты. Адрес, номер телефона. Вернешься… в общем, будешь дома, позвони.

— А если без звонка и сразу в гости?

— Можно и без звонка. Я буду ждать.

— Галя! — Он хотел обнять ее, но женщина отстранилась и сказала:

— Не здесь, Боря, и не сейчас. Вокруг люди, и мне надо собираться. До встречи.

— До встречи, — машинально ответил старший лейтенант.

Она повернулась, сделала пару шагов, остановилась, подошла к нему и поцеловала. Он и ответить не успел. Галя уже быстро уходила по аллее.

— Вот это дела, — проговорил Смирнов. — Кто бы мог подумать.

Он пришел в модуль, весь радостный. Это заметил Соболь и спросил:

— Что, Боря, срослось?

— Начинает срастаться.

— Уже хорошо, а у меня облом.

— Когда ж ты успел увидеть Соню?

— А я не видел. Позвонил ей, предложил встретиться. В ответ получил краткое нет!

— Ничего, Диман, будет и на твоей улице праздник.

— Конечно, будет. Сегодня вечером. Надо же отметить успешное завершение операции! А то потом удачи не будет.

— Дима, все будет.

— Видел бы ты сейчас себя в зеркало.

— Что-то не так?

— А ты посмотри.

Смирнов посмотрел, увидел счастливую грязную физиономию, почесал подбородок, успевший покрыться щетиной.

Вот ведь как в жизни бывает. Кому рассказать, кроме Соболя, не поверят.

Да он и сам не поверил бы, если бы кто в далекие уже дни выпуска из училища сказал ему, что он найдет счастье с тем самым человеком, от кого так стремился скрыться.

— Да, жизнь прожить, не поле перейти!

— Ты что-то сказал, Боря?

— Нет, Диман, не до слов мне.

— Понятно. Давай в душ, а я кое-куда метнусь, пока суета на базе.

Но Смирнов его не слушал. Он смотрел на свое отражение, а видел Галю. Свою любимую.

Словно не было никакой войны, страданий, крови, боли. Война бессильна перед любовью. Она может убить влюбленных, но любовь — никогда. Ибо в ней жизнь. А она куда сильнее смерти.

Content

Александр Тамоников
Реактивный шторм

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10