Илья Соколов

Живородящий

И на всей земле милее нет

Дорогой, любимой, самой-самой,

Той, что подарила жизнь и свет,

Той, кого зову я милой мамой.

Владимир Муханкин, серийный убийца

Похоть же, зачавши, рождает грех, а сделанный грех рождает смерть…

Апостол Иаков, 1: 15

Часть первая

«Психотеатр». Опасность сновидений

Полина не знала, с чего начать. Статья должна красоваться на столе у главного редактора уже завтра утром.

Журналистка стала бродить по своей эмульсионной квартирке, пытаясь проникнуть в сонный транс, чтобы хоть как-то стартовать работу. Девушка включила безоболочный телевизор чуть громче. Безликий диктор забубнил ночные новости планеты Земля. Вечер переставал быть мрачно-скучным творением законченного дня. Гордая синева неба над городом рисковала совсем скоро исчезнуть за звёздной завесой ночи.

Полина нежно присела к ноутбуку и попыталась продумать начало очередного обзора. Она имела удовольствие вести колонку нейро-кино в лучшей газете города за очень немалые деньги, но вся сложность её работы шифровалась в том, что новые постановки выходили чуть ли не каждый день. Особенно блистал «Психотеатр», стараясь удивлять зрителей вообще два раза в неделю, не давая Полине даже намёка на полноценный выходной. За это девушка мстила поистине разгромными статьями в адрес ненавистного заведения.

Вот и сейчас ночью она начитала на голосовой клавиатуре свой новый «плевок» в подлую душу личности режиссёра «Психотеатра» (ноутбук записывал слова на слух, стараясь не думать про более приятные занятия).

Закончив, Полина злорадно заулыбалась, несколько раз провела ладонями по красивому, фотогеничному лицу, словно смывая эмоции, и выслала воздушный поцелуй своему отражению по почте.

Её внимание переместилось в сторону телемонитора. Усталый диктор ночного инфо-выпуска заговорил совсем зловещим голосом:

– И в конце – немного о самом главном. Как стало известно нашей службе отсчёта убитых, он снова это сделал… Серийный убийца по имени Смерч прикончил очередного бедолагу, сообщает наш невменяемый корреспондент. Да-да, вы подумали верно – Смерч записал весь жуткий процесс уничтожения человека во сне на видео. Уже завтра диски с этим нейро-материалом поступят в общественную продажу, как говорят vd-пираты, по самой мизерной цене для такого роскошного кошмара… Помоги нам Бог пережить этот ужас. Уважаемые граждане, сохраняйте настройки «бдительность – максимум» как можно дольше. Наивысшая власть уже распорядилась бросить все заурядные преступления и ловить маньяка, я цитирую: «Успешно, эффективно, без сна и отдыха, но тактически грамотно», конец цитаты… Убийца в сновидениях Смерч продолжает своё сложное дело. Его не страшит многоступенчатая казнь, не пугают анонимные штрафы. Именно по этой причине всем нам следует жить, работать, молиться, платить по счетам, не скрывать подсознательные доходы от налоговой службы и принимать блокиратор сновидений, недавно поступивший в общественную продажу, как говорят фарм.-врачи, по самой мизерной цене для такого полезного препарата… Помните, дорогие граждане, государству крайне важна ваша дальнейшая кредитоспособность. У меня на этом – обрыв потока информации. До встречи в новых выпусках, оставайтесь на нашем канале.

Полина словно закоченела душой.

Девушка находилась под таким впечатлением, что даже не сразу смогла выключить tv-экран, бессознательно посмотрев рекламу криогенных колготок, транзитного чая, кремоз в удобной упаковке и новомодного мортуария при развлекательном центре «Полюс».

Но вот экран погас (при провале внимания он отключался автоматически). Обскурную комнату освещал лишь свет «лица» уснувшего ноутбука, а ещё печально-мрачная луна, глядящая в окно на Полину.

Девушка пошла на кухню, открыла банку пива «Прайм» и сделала пару бутербродов с «Вечной» колбасой. О диете она не помышляла – режим работы заменял ей ускоренный метаболизм с лихвой.

Наслаждаясь закуской, прихлёбывая пиво, Полина думала о многом, но больше всего – об этом загадочном Смерче. Журналистский инстинкт указывал девушке на то, что незаменимый «антидрим», недавно выброшенный на рынок, и серийный маньяк сновидений связаны, как заложники в подвале, как гитарист и бас-гитарист, как цветы и весна, как облако грозы и небо ночи…

Закончив с бутербродами, девушка допила пиво. Её статья утром будет у редактора перед очками в замшевой оправе. Он самодовольно порадуется успеху своей сотрудницы (юной, талантливой, красивой, саркастичной).

Полина, мило ухмыльнувшись, словно кошка в ящике Шрёдингера, поправила свою чёрную чёлку серией мягких движений. Решив не принимать капсулу блокиратора, чернильноволосая журналистка пошла спать на свой страх и свой риск.

Главный редактор газеты «Телескоп мозга» дочитывал вслух сверх-свежую статью юной и талантливой обозревательницы рубрики нейро-кино:

«…А что ещё скажешь про такую постановку? Датский принц выглядит безумным нацистом, зачитывающимся Ницше на глубине затонувшего «Титаника».

Ведущая бездарность «Психотеатра», наш обожаемый Илюша Ли́ссов на этот раз особенно ярко показал свой уровень актёрского неумения раскрыть характер исполняемой роли. Его Гамлет будто сбежал из дурдома, где, видимо, работал главврачом.

Более того, Лиссов абсолютно не способен выучить текст хотя бы на десять процентов, что было вновь подтверждено на вчерашнем спектакле.

Филигранные побои в сцене убийства Полония смотрятся также жалко и смехотворно, как момент плевка Клавдия в ухо спящего короля ядом кураре. Но апофеозом этого нейро-фарса является, бесспорно, сцена аутопокаяния Клавдия, который наигранно бьётся о телефон в закрытом лифте, и мозгораздирающий монолог Гамлета на кладбище, где вялые могильщики раскапывают электрический стул.

По качеству игры женский состав труппы ни сколь не отстаёт в плане уродства воплощаемых персонажей. Офелия всё время пляшет что-то балетное, то и дело срываясь на танго и чечётку, а Гертруда в финальном акте просто пьяна.

Бессмысленная болтовня трупов после завершительной реплики Гамлета, которому даже собственная смерть не слишком мешает петь, становится конечной точкой невозврата из бездарной шизофрении, что царит в недрах души автора и режиссёра всех постановочек «Психотеатра» – господина Дюйма. Актёры не могут преодолеть порог безвкусной пародии на классику. Уровень их безнадёжной игры прекрасно соответствует определению «полнейшая пошлятина для захолустных дурачков». Ждём дальнейших провалов в уход от реальности, а также удивительных фиаско труппы «Психотеатра».

Автор статьи: Полина ЛисСова.»

Редактор остановил просмотр цифрового листка и с улыбкой довольного льва поглядел на Полину.

– Браво, девочка. Каждый твой очерк повергает всех нас в эстетический экстаз доисторических обезьян, овладевших Интернетом.

Он откинулся в кресле из кожи волнистого носорога, снял с носа очки и начал чистить щёточкой их замшевую оправу. Полина ожидала последующих реплик.

– Ты не зря получаешь свои деньги здесь. Кстати, скажи, ты этому Илье Лиссову кто? Сестра? Я тебя об этом редко спрашиваю, ведь так? – взгляд главреда выползал исподлобья. Полина пару секунд изучала картину над левым ухом шефа (на ней запечатлелись корявые струны перерождения Будды, незаметно страдающего оптическим дежа-вю после второй реинкарнации жителя Атлантиды), а потом сообщила:

– Я ему вообще никто. Мы просто однофамильцы. И всё.

– Значит, вы с ним – просто никто из всех однофамильцев нашей счастливой страны… Понятно, почему ты так про них пишешь, – редактор вернул очки в замшевой оправе глазам, предвзято зевнул кружке с кофе и подытожил. – Ну ладно, деточка моя. Пока отдыхай, но завтра у них снова премьера.

Полина сдержанно кивнула, главред улыбчиво чихнул, общение завершилось, дверь кабинета открылась и закрылась у Ли́ссовой за спиной. Начало дня прошло в правильном ключе.

Полина получила частичный выходной, похвалу начальника и быструю радость от проделанной работы.

Старший детектив Клим Гидра явился на место обнаружения тела.

Покойник был пришит к электрическому стулу из игрушечного набора для палачей. Вместо обычной, среднестатистической головы у него имелся улыбчивый череп.

– Кто это у нас тут? Веселый Роджер? – Гидра склонился над трупом, будто пытаясь узнать от него имя убийцы.

– Мягкое утро, детектив. Данные на этого беднягу вот здесь, – к старшему сыщику подскакнул лейтенант службы обзора, молоденький и услужливый. Он протянул Гидре инфо-файл, чтение которого не заняло даже минуты.

Имя. Возраст. Адрес проживания. Номер страховки. И всё такое…

Детектив вернул файл лейтенанту, достал пачку сигарет «Взрыв», вынул тёмно-красную с фильтром, прикурил и задумчиво затянулся.

– Значит, этот несчастный мужик работал на бензозабойке. Был женат. Любил бриться… Кому он мог помочь в качестве труппа с оголённым черепом вместо физиономии? – Клим выпустил через угол рта целую тучу туманного дыма, затем сдвинул шляпу слегка на затылок.

– Мы уже получили видео с записью убийства, – лейтенант обзора выплыл из сигаретного облака, точно Летучий Голландец. – Там Смерч читает пьесу Шекспира «Гамлет»… отрывки из неё. Звучит очень зловеще в его исполнении.

– Я выдам ему премию «Оскар», когда арестую, – заверил Гидра молодого помощника. – Пусть труповозы забирают тело. Электрический стул надо отправить нашим экспертам. Мне же нужно выпить крепкого кофе и наведаться ещё в пару мест.

Старший детектив развернулся и пошёл к машине, объятый дымовой завесой. Двенадцатый труп нарисовался в деле этого ублюдочного Смерча. Серийная сволочь…

Подрубается к людям, когда они видят сны, не приняв блокиратор, а после этого – изгаляется над своими жертвами, которые оказываются абсолютно беспомощными. Просто не могут понять, что это уже не сон. Не способны осознать реальность происходящего с ними кошмара.

А Смерчу только это и нужно…

Как результат – очередной трупак на свалке (под мостом, в канаве или подвале заброшенной хижины рыбаков-спортсменов). Плюс видео на потребу извращенцев и просто хороших людей, которые платят налоги без сожалений.

Но хуже всего то, что Смерч совершенно непрогнозируем как типичная личность, регулярно уничтожающая «себе подобных». Невозможно просчитать следующую жертву этого безумного урода. Ведь нельзя же переспать со всем городом одновременно!

Я смотрю на себя сквозь зеркала и понимаю, что делаю всё верно. Именно я решаю их судьбу. Хотя, судьба сама себя вершит, конечно…

А я лишь только исполняю её прихоть. Её желанья и ошибочные чувства… Мне известны многие тайны, от которых не скроешься под крышкой чужого гроба. Моя маска прекрасна… Такая вечная, такая безумная. Как ужас первобытного космоса.

Её глубина подобна чёрной дыре из Преисподней.

Она – моя маска. Я – её человек. Миссия продолжает твориться.

И жизнь полна чудес. Смерч – это круто, ребята…

Главный (и единственный) режиссёр «Психотеатра» Александр Уралович Дюйм, сидя за пультом переключения примочек, давался диву на протяжении уже пяти минут.

Ему просто не приходило в мозги – откуда эта чёртова журналисточка ЛисСова выдёргивает такие мерзкие статейки?

Да, его актёры не суперзвёзды, естественно. Но ведь играют-то неплохо! На репетициях выкладываются до кровоизлияний в душу, это же видно. Стараются ребята, а она их в каждом обзоре позорит, безумная стерва с ноутбуком…

Мучительные думы Александра Ураловича прервал грохот где-то в пределах цифровой сцены. Неуклюжий, пухлый парень Пуфик снова сорвался с декораций. Остальные участники постановки (Максим, Люба и Котяра) насмешливо аплодировали, пытаясь как бы приободрить театрального неумеху. Не хлопал лишь Лиссов, стоявший у стен Храма Судьбы в нейро-образе Индианы Джонса.

Серая шляпа была сдвинута на глаза, будто летающая тарелка инопланетян, которую запретили разглядывать спецслужбы. Хлёсткий кнут висел на плече парня, точно электрический провод из змеиной кожи.

Лиссов устал от этого фарса. Репетиция чудовищно не шла по показателям улучшения наигрыша материала.

Хорош театр. Ставим «Индиану Джонса» и нихера сыграть не можем.

– Илюха! Подними упавшему коллеге настроение, – улыбчивый Кот присел на корточки возле раскоряченного жирной размазнёй Пуфика, который больше просто пыхтел, чем пытался подняться.

– Я сам… Я встану сам… – хрипел Пуфик. Пухлыми казались даже его фразы.

– Боже, помогите уже ему, – очень белая блондинка Люба Севередова, заигрывая с неизвестностью от накатившей скуки, кокетливо позировала перед взглядом Макса.

Тот безмерно красиво и ловко (его фамилия, кстати, была Красивый, что как бы не случайно привлекало женщин на спектакли «Психотеатра») поставил падшего Пуфика на ноги.

– Ну вот, как новенький. Снова готов удивлять публику, – Максим шлёпнул пузатого парня по плечу в знак ободрения. Пуфик нарисовал улыбку на лице. Вышло коряво.

Из темноты зрительного зала раздался строгий голос режиссёра:

– Я знал, что упавший человек – это всегда смешно, но у нас ведь не театр безумных комедий. Ребята, перестаньте паясничать и подкалывать друг друга. Вы не на приёме у циркового психотерапевта. Здесь у нас – самый популярный нейро-театр города. Другие не могут с нами соперничать только потому, что наш актёрский состав, то есть – вы все, просто великолепно является лучшей труппой страны! И ещё потому, что мы выпускаем по два премьерных спектакля в неделю…

– Как будто мы не знаем, – промурчал Кот нарочито беззвучно.

– И только не надо мне заливать на диск пазл про то, насколько мощно вы хотите стать актёрами виртуального кино, – продолжал бредить Александр Уралович. – Лиссов! Прекрати мне тут изображать Клинта Иствуда в лучшие годы. Ему бы это не понравилось.

Илья послушно сверкнул своими многоцветными глазами из-под шляпы. Его партнёры по сцене напряжно молчали. Александр Уралович мелодично вздохнул и сказал в усилитель крика:

– Ладно, перерыв пятнадцать минут. Отдыхайте пока, но материте меня в гримёрке чуть поскромней… Лиссов, подойди-ка ко мне, будь любезен. Только из образа не выходи, ковбой погорелого театра.

Люба, Макс, Котяра и Пуфик дружно выветрились за кулисы. Илья прошаркал к режиссёру. Тот уже перетягивал в себя виски из фляжки, окружённый подсвеченной темнотой. Зал «Психотеатра» затаился перед новым рейдом в подсознание зрителей.

– Нормально сегодня смотришься, – начал Александр Уралович, когда парень сел в соседнее кресло. – Ты понимаешь, что я тебя очень ценю. А уж если ругаю, то ради поддержания атмосферы целостности коллектива. Чтобы другие актёры ощущали себя дерьмом как можно реже. Да и ты тогда не так обаятельно зазнаёшься.

Режиссёр искусственно улыбнулся. Илья кивнул, демонстрируя полное понимание ситуации.

– Объясни мне, Лиссов, эта журналистка, которая так охерительно любит наш театр, она тебе однофамильная родственница? Или просто никто?

– Она всего лишь существует с такой же фамилией, как у меня. Ничего больше, – Илья поднялся из кресла и стал удалять себя от режиссёрского пульта с равномерной скоростью движения. В гримёрке, наверное, доели всю пиццу. Придётся к вечеру скинуться ещё на одну…

Полина запивала пивом «Прайм» второй треугольник пиццы и смотрела только что скаченный файл с записью последнего убийства маньяка Смерча.

На видео страшный человек в маске страшного человека всячески юзал какого-то бедолагу, читая при этом лучшие моменты из «Гамлета» совершенно бесцветным голосом парализованного морпеха.

Закончив эти ужасы, маньяк отодвинул камеру в тень и начал жечь голову орущего бедняги горелкой для факсов. Полина резко отвернулась от экрана ноутбука, боясь вернуть в пространство свой обед (и невольно вступить в ряды клуба любителей булимии).

Когда убийца закончил формировать из головы мёртвого мужчины красивый образец черепа для кабинета анатомии, камера стала приближаться к месту истязаний в автоматическом режиме. Смерч повернулся к объективу. Безумный взор его маски почти гипнотизировал.

Маньяк оскалился улыбкой и сказал: «Смерч – это круто!» А дальше пошла врезанная реклама блокиратора сновидений в упаковке для всей семьи, после которой экран стал чёрным, появилась жёлтая надпись «продолжение обязательно будет…» и на этом видео закончилось.

Полина, находясь под сильнейшим впечатлением от увиденного, залпом допила пиво.

В кровавом списке Смерча теперь двенадцать мертвецов. А начал он совсем недавно. Сколько же людей он ещё успеет прикончить до момента своего ареста? И будет ли вообще этот арест?

Всем кажется, что Смерч неуловим…

Полина откинула со лба чёрную чёлку, грациозно потянулась и легла на диван, удобно думая о многих проблемах. Вернувшись из редакции несколько часов назад, она купила пиццу с грибами, пиво, пачку рыбных блинов, но только не мини-упаковку «антидрима» с шестью спасительными (в данной ситуации) капсулами.

Кто сны не видит – тому и Смерч не страшен…

Полина хотела оставить себе возможность сновидения. Или возможность встречи с маньяком.

Старший сыщик Клим Гидра закупорил себя в офисе склонившимся над документами по делу Смерча.

Гадание на картах, мать его! Иначе и не назвать такой вид расследования. Ни одной зацепки. Никаких улик. Отпечатки отсутствуют.

Ещё бы они были – все убийства происходили во сне. Там почти другое измерение! Работать с такими инфо-данными просто не получится.

Детектив налил себе пятнадцатую чашку кофе и снова стал вглядываться в лица убитых.

Совершенно посторонние друг для друга люди, которых объединяла лишь принадлежность к классу «простых и обычных». Стандартный набор случайных попутчиков в центральном вагоне метро для вечера среды весной. Почему Смерч выбрал именно их?

Действует наугад, импровизирует? Любит курицу в шпинате? Умеет ходить не хромая? Позиционирует себя весёлым парнем в доспехах? Заигрывает с призраками куртизанок? Боится красивых сыщиков? Лечится от ожидания карантина? Ночует на крыше шатра под землёй? Не прекратит убивать, пока его не казнят пожизненным сроком?

Клим Гидра устало откинулся в кресле и, продолжая размышлять, допил пятнадцатую чашку кофе. Ночь только начиналась. Множество других нормальных людей уже вернулись из ресторанов, кафе, нейро-кинотеатров или спорт-салонов, где проводили свободное время после привычно-скучной работы.

У некоторых свидание с кем-то вступало в финальную фазу («дежурный отказ» или «стандартный секс»). Но для всех этих людей существовала одна общая опасность. Смерч.

После любовных утех или в одиночку на холодной кровати – человек всегда засыпает. И тут уже никто не застрахован от того, что ему приснится серийный убийца…

Правда, появилось некое средство от сновидений, но Гидра не очень верил в его эффективность. Наверняка, аптекари просто решили нагреться от радости внезапного обогащения за счёт доверчивых, мнительных, паникующих граждан.

Сыщик взял список изощрённых обстоятельств по каждому эпизоду дела. Самый первый труп был добыт из воды. Смерч в маске акулы расчленил женщину-спасателя, изображая фильм «Челюсти».

Далее он по мотивам эпопеи «Звёздные войны» прикончил мальчика, который боролся за свою жизнь мухобойкой против светового меча в руках Смерча.

Третьей жертвой стала очень симпатичная девушка. Маньяк в маске вампира высосал из бедняжки всю кровь (показывая свой вариант «Дракулы»).

Ещё через две ночи этот больной урод прибил парня из охраны супермаркета. Убийца нанёс 300 ударов макетом парохода, как бы проигрывая фильм «Титаник».

Дальше шёл совершенно безумный случай, когда Смерч в образе Раскольникова застрелил дисковой бензопилой старушку, живущую в пансионате имени Достоевского.

Шестой жертвой заделалась секретарша зажравшегося биржевого маклера. Смерч задушил девушку паутиной, пародируя кинокартину «Муха».

Труп номер 7 принадлежал почтальону (маньяк слегка погонял бедолагу по списку смертных грехов, а под конец – выстрелил в него 7 раз, показывая развязку фильма «Семь»).

После такого цифроэкстаза Смерч задавил кассиршу зеркалом в ванной, стилизуя это убийство под ужастик «Кэндимен».

Потом ему вздумалось напоить до смерти начинающего инет-корреспондента, играя с ним в фильм «Пьянь».

Десятым покойником в деле маньяка оказался безобидный священник. Смерч, используя момент из «Сердца Ангела», сварил старика в кипящем супе. А уже в начале недели убийца демонстрировал новый вариант кино «Джонни-мнемоник», отрубив голову простой посудомойщицы и поместив её в дымящийся криоген.

Прошло ещё три скучных дня – у нас нарисовался мужик с бензозабойки, без проблем и долгов за новый холодильник для собаки, но с черепом Иорика вместо лица…

Промежуточный итог: 12 мертвецов за шесть недель. Быстро работает, поганый психопат…

Детектив Гидра отлепил себя от стола с документами и прошагал к открытому окну стабильной формы. Он задумчиво вынул тёмно-синюю сигарету из пачки, закурил, обливая всё вокруг дымом, спокойно изучал ночной город, пытаясь продумать дальнейшие шаги по крови новых жертв.

Маньяк не прекратит свои «театральные постановки». Ему это всё слишком нравится. Настоящее хобби, отдушина после нелюбимой работы. Этот сумасшедший, похоже, умён как гений на пляже.

Столько смертей, а у нас полный ноль в графе улик и зацепок. Игрушечные сыскари, мать их!

Убивает он, конечно, весьма необычно… Прям новая технология по производству мертвецов.

Совершенно не ясно, как жертвы из смертельных сновидений переносятся на места обнаружения, но уже в качестве изувеченных тел.

Кто может быть этим маньяком? Какой-нибудь одинокий бухгалтер, помешанный на кино? Или беловолосая красотка, обезумевше-мстящая всему миру за срыв успешной карьеры виртуальной актрисы?

Все записи убийств выложены в Сеть, а для следствия до сих пор остаётся загадкой даже половая принадлежность убийцы.

Клим Гидра докурил до пожелтевшего фильтра, выдохнул очередную тучу дыма в окно и вернулся за свой рабочий стол. Тот лейтенантик из службы обзора, которым меня снабдили после последнего на сейчас убийства, надо будет принапрячь парнишку. Пусть поищет любые статистические совпадения в мусоре этого дела.

Тут должна быть система, какой-то алгоритм… Вычислить Смерча можно. Надо только знать, что именно считать.

На сцене «Психотеатра» проигрывался кипучий экшн. Индиана Джонс шлёпал кнутом хищных улиток, пробираясь к своей красотке, привязанной к столбу на краю скалы. Зрительный зал замер в ожидании кульминации. Нейро-очки тускло блестели во тьме, надёжно подключённые к головам людей. Постановочный сон наяву взорвался появлением феерического жирдяя, работающего на гильдию привидений.

Индиана Джонс схватил в охапку свою белокурую подружку, умело отвязанную от жертвенного столба, а жирный мужик стал приближаться, чикая воздух страшными ножницами.

– Вот и хана твоим похождениям, археолог, – сиплый голос жирдяя вплывал в сознание зрителей волнами злобы.

– Ошибаешься, Шульц. Поиски ковчега в самом начале, а вот твоя преступная карьера подходит к финалу, – Индиана выбил ножницы из руки жирного нациста-пиромана ударом верного кнута.

Шульц взвизгнул и ринулся вперёд, но безапелляционно поскользнулся на шоколадной пасте, а дальше, протяжно вереща гимн смерти, шлёпнулся в пропасть. Эффектный всплеск крови крокодилов оповестил всех о прекращении существования подлого жирдяя.

Индиана весело поправил шляпу, обольстительно улыбнулся спасённой блондиночке, погрузил её рядом с собой в седло пегой кобылы, и они степенно двинулись в закат под героическую музычку.

На этом спектакль закончился: зрители зааплодировали и стали отключать свои нейро-контакты. Экран сцены «Психотеатра» мерцал в режиме завершения работы.

Актёры шумно отдыхали в пропитой гримёрке, обсуждая игру друг друга.

– Пуфик особенно классно смотрелся с этими ножницами, – Котяра радостно отхлебнул вина из бутылки. – Если тебя погонят из театра, сможешь устроиться хирургом париков для дам из кордебалета.

Кот передал выпивку второй девушке в труппе – Кате Единице. Та мило сверкнула улыбкой и сделала самобытный глоток, эротично прижав губы к горлу бутылки. Слегка уставший Пуфик следил за каждым движением Кати с плотно скрываемым вожделением.

– Да, вроде, неплохо мы сегодня отыграли, – Макс отдохновенно развалился на левой половине стенодивана. – Мне понравился момент, когда Илюха пробовал поцеловать Любу через зеркало на корабле. Было смешно…

Красивая блондинка Люба Севередова кокетливо засмущалась в ответ словам Максима.

В гримёрку вошёл весьма довольный режиссёр Дюйм и начал поливать своих подопечных живительным нектаром похвалы:

– Ребята, справились с ролями гениально! Бесподобная постановка, я тоже молодец и умница. Все хороши, Лиссов – браво! Завтра у нас заслуженный выходной, но много не пейте, послезавтра берёмся за «Чужих». Сейчас – всё, можете выметаться отсюда. И не забывайте закидываться этими новыми таблетками от сновидений. Мне нужны все мои талантливые актёры в живом, рабочем состоянии.

Александр Уралович строго глянул каждому из ребят в душу и крайне импозантно удалился. Лиссов смотрел в опустевший проём двери своими многоцветными глазами (расслабленно, беспечно, жутко).

Полина открепила карточку прессы только на улице.

Вечерний народ выметался из «Психотеатра», парочка наглых пареньков предложили журналистке проехаться с ними в бар на красивой машине.

Полина хронически отказалась. Она спешно пошла по затемнённой улице, обдумывая новую статью для своей колонки «плевков в лицо нейро-актёрам»…

Подвыпившая труппа «Психотеатра» покинула здание рабочего триумфа. Все собрались продолжить радостный вечер очередной успешной (опираясь на реакцию Александра Ураловича) премьеры. Через 20 минут ребята завалились в бар «Трап» и заняли свои привычные места за столиком у дымных окон.

Люба с Катей заказали стенобитные коктейли, а парни прикупили много пива.

– Что думаете про этого Смерча? – спросил у всех Котяра.

– Мне мерещится и я крещусь, что он – незаурядный уродец с дрелью в морозилке, – Максим уверенно шлёпнул пивную кружку на стол в форме лунной рыбы.

Люба (с капризным обожанием), Илья (с привычным раздражением безразличности) и Катя (с насмешливым интересом приближавшейся ночи) посмотрели на захмелевшего коллегу. Макс лучевидно заулыбался.

– А мне кажется, будто это не один маньяк, – захлюпал Пуфик. – Может, это каждый раз новый убийца…

– Конечно, – Кот хмыкнул пивным глотком. – Он просто притворяется серийным убийцей. И всё о нём – инсценировка. Чтобы блокиратор снов покупали почаще. Да кушали его побольше.

Пуфик пристыжено уткнулся в кружку губами. Глаза Котяры блестели хитрой крутизной.

– Вы ничего не понимаете в маньяках… – тон фразы Катеньки Единицы принадлежал к разделу «без возражений». Девушка плавно провела ладонью по русым волосам причёски Падший Ангел и, ласково отпив из банки с коктейлем, продолжила:

– Серийный убийца – это особый вид преступного негодяя. Абсолютно сумасшедший, ищущий острых, как бритва Бога, впечатлений почти постоянно… Он словно самолёт-истребитель. На тормоз не нажмёшь, чтобы остановился. Или сядет, или разобьётся при ударе о смерть. Но пока убийца жив – каждый может сыграть роль его жертвы, – зловещие слова Кати заставили Пуфика незаметно трястись от страха (или, возможно, от накатившего возбуждения).

Котяра саркастично присвистнул.

– Тебе бы про него надо книгу сочинить. Восхищён твоим речевым аппаратом, – он салютнул в сторону Единицы приподнятым стаканом, отпил пива и спросил. – Илюха, а ты что думаешь?

Лиссов отвлёкся от прослушивания звучащей с потолка музыки и напряжённо произнёс:

– Мне умеренно жаль этого психопата. Наверняка, он просто мерзкий идиот, которого в детстве били собаки или насиловали голуби…

– Да ты ему, похоже, жутко завидуешь? – засмеялся пьяный Максим своей ещё более пьяной хохме. Лиссов ответил ему странной улыбкой.

Чтобы хоть как-то развлечь девчонок, Котяра рассказывал анекдот про камикадзе перед вторым вылетом. Пуфик размеренно допивал свою порцию пива. Под конец типичных посиделок перед надёжным выходным они обсудили предстоящую постановку «Чужих», поговорили о красоте вензельных звёзд, о глубине кассетных взрывов и перемотке пространства, а после этого покинули опустевший бар.

Максим ненавязчиво предложил Любе завалиться с ним в постель на всю ночь, но девушка шикарно отказалась, заигрывая с Лиссовым.

Сказав, что слишком устал, Илья поймал покорное такси и поехал домой один.

Котяра пригласил Катю к себе, слегка «почитать комикс» (она респектабельно согласилась провести эту ночь с этим парнем). Пуфик расстроено удалился в никуда своей одинокой квартирки. А Макс пьяным ходом направился куда-то ещё.

Весёлый вечер труппы «Психотеатра» условно завершился. Каждый помнил об «антидриме», но только один из шести нисколько не помышлял о принятии препарата.

Я забыл об этих таблетках и просто уснул.

Но вот сейчас сижу (крепко связанный) в какой-то пещере, напоминающей пищевод. Какого хрена здесь делается?!

Я слышу шаги – через минуту в чёртов грот входит какой-то урод в шляпе и с кнутом на плече.

– Здравствуй, если сможешь… – говорит он женским голосом. Наверно, просто искажение звука.

Меня почти тошнит, мне страшно смотреть в лицо этого дебила. На нём, похоже, маска из пластика.

Я замечаю камеру восприятия реальности, которая левитирует над левым плечом загадочного «ковбоя»…

– Археология не терпит таких образцов, как ты, Гудок. Тебе больше не посчастливится трахать белобрысых девиц, скользя языком по их половым железякам, – этот жуткий говнюк заглядывает мне прямо в глаза… Я готов закричать от отчаяния. Этот урод пугает меня до приступа рвоты!

Он безумно улыбается и щёлкает кнутом о сталактит. А после кричит своим неясным голосом бесполого существа:

– Змеи! Почему обязательно это должны быть змеи!?

Эха нет, но есть шипящий звук ползущих «червей». Я кричу, словно парализованный сасквач, когда полчище чёрных змей врывается в пещеру.

Они скользят ужасными шнурами хищных тел, обтекая ноги существа в шляпе. Оно поворачивается к камере маской и весело говорит:

– Смерч – это круто, правда ведь…

А я уже кричу осипшим голосищем. Надрывно, обречённо. Теряя душу и сознание. Потому что сотни текучих змей вцепились в моё спящее тело.

Главный редактор газеты «Телескоп мозга» бережно положил цифровой листок с новой статьёй Полины на стол.

– Прекрасный обзор, деточка. Ты снова размела их в пиксели, – сказал он, поправляя «замшевые» очки.

Полина сдержанно усмехнулась. Шеф был явно доволен.

Он ещё чуток порасхваливал свою самую одарённую журналистку, закончив эту тираду фразой «столько яда не знала даже Клеопатра». А потом главред предложил Полине покинуть его кабинет до появления следующей статьи.

Девушка шла по коридорам редакции, собираясь наведаться в магазин модных шмоток «Гремучая смесь», когда из двери перед ней выскочила оболочная красотка Бритва, местный гермафродитный трансморф (один день она была женщиной, на следующий – становилась мужчиной).

– Приветик, подруга! Сдала материал, летишь развлекаться? – Бритва приобняла Полину остановкой внезапности.

– Да. Я на сегодня отбилась, – Лиссова периферийно заулыбалась своей единственной подруге/другу в редакции.

– Ох ты наша кино-шлюшка гениальности. Если встречу тебя мужской частью личности – непременно приглашу развеяться по-взрослому в ресторане «Шикор», – Бритва нежно прихватила Полину за талию и потащила к своему рабочему месту. – Пошли, покажу интересную видяшку…

Она села за компьютерный офис-бокс, включила экран, запустила клип-файл под названием «Жертва Смерча номер 13».

Полина смотрела видео через плечо Бритвы. Серийный убийца в образе Индианы Джонса умело натравил водопад змей на какого-то лысоголового бедолагу. Убиенный мужик, привязанный к янтарному столбу для жертвоприношений, был до смерти искусан ядовитыми гадами, которые бесследно исчезали после первого же ужаливания.

– Жуткий ужас, правда? – испуганный голос Бритвы отдавал фальшивым страхом. Она явно пребывала под магнитным полем впечатления от увиденного. Ей, вроде, даже нравилась эта сцена убийства.

– Новый труп в деле Смерча, значит… Когда же они поймают маньяка? – Полина риторически вздохнула. Её подруга только пожала плечами в ответ.

– Им не справиться с ним, – уверенно сказала Бритва свой прогноз.

Дальше её голосовой тон стал менее жёстким.

– Линочка, хочешь позавидовать моим новеньким туфелькам на шахматных шпильках? Прикупила недавно со скидкой, такие роскошные. С красно-базальтовой юбкой замечательно смотрятся…

Полина мягко оборвала этот «поток сознания заядлой модницы»:

– Бритвочка, милая. Мне вообще-то некогда. Уже пора бежать без оглядки.

– Да у тебя свидание!? Я его знаю? Какая у него машинка? Быстрая и красивая? Или жгучая и большая? – Бритва чуть не перевозбудила мозг от любопытства. Она выжидающе следила за реакцией подружки.

Лиссова вымучила условную улыбку:

– Давай расскажу тебе всё в другой раз, согласна меня не задерживать дальше?

– Лады, подруга. Лети, куда шла. Но я жду подробных описаний твоих постельных битв, – Бритва обворожительно улыбнулась Полине вослед, а та (почти мгновенно) покинула редакцию.

Выйдя из здания газеты, Лиссова направилась в ближайший бар, полностью перехотев идти по магазинам. Мысли о том печальном факте, что на свидании она не была уже очень давно, повергли девушку в уныние, легко снимаемое крепким пивом.

Лейтенант службы обзора передал всю инфу по новому телу в деле Смерча старшему сыщику, дымящему кремовой сигаретой марки «Взрыв», как обезумевший пароход, который тонет в знак протеста.

Клим Гидра пару часов назад посмотрел видео с записью этого убийства. Ну что сказать? Неординарно, змеевидно, мрачно. Тот лысый мистер, ставший гамбургером для сотни змей, смотрится слегка напуганным до усрачки.

Зато сам Смерч совершенно неподражаем. Этакий заклинатель ползучих из кибернетического Чистилища. Он весьма поэтично сыграл роль «короля серпентария». Вот примерно такие заголовки красовались в сетевых новостях с самого утра.

Детектив Гидра агрессивно затянулся кремовой. Сигаретного дыма хватило бы для стабильной работы парового котла на фабрике по производству спичек. Лейтенант обзора ждал, что скажет его начальник. Клим задумчиво дочитал инфо-файл, задумчиво поглядел на молодого коллегу и задумчиво произнёс:

– Дерьмо… Этот дохлый Гудок – человек с нацистским уклоном. А кроме того, он – ярковыраженный племянник одного известного политика-мафиози, который «крышует» нашу фармакологическую промышленность… И теперь этот Гудок убит потому, что забыл принять очень полезные таблеточки, запущенные в мир его родным дядей, – Гидра смачно сплюнул, точно пытаясь пробить плевком мостовую.

– Судьба любит иронию, – лейтенантик обзора простодушно заулыбался, но после строгого взгляда Клима – стал скорбен как Сократ. Старший детектив провёл рукой по канту шляпы.

– Так вот, юный коллега… Добрый дядюшка нашего новичка в карточке мертвецов маньяка предпочтёт найти Смерча сам, в чём сильно сомневается моя уставшая от всего личность. Либо тогда этот многоуважающий себя политик прикончит нас с тобой, порознь или обоих разом. Так как мы тоже вряд ли повстречаем нашего неуловимца. Ведь он, наверняка, не ходит в боулинг каждый второй четверг месяца. Или не бухает в баре «Крапивный парашют» по пятницам…

Клим Гидра поглядел на лейтенанта, который будто попал на свои поминки или в очередь за уценённым гробом из пластика. Детектив ободряюще подмигнул опечаленному пареньку:

– Ладно, не переживай так обречённо. Может, я блестяще справлюсь с обнаружением и поимкой этого Смерча. Таких ещё не брали, но надо же с чего-то начинать… – Клим пошёл от места обнаружения тела.

Свалка за городом могла своим пейзажем порадовать только душевнобольного абстракциониста из мусорного института. Вялые облака текли над горами рухляди и старых памятников. Разбитые слои гигантов-поездов, давно сошедших с монорельса, почти трогали кислотно-жгучее солнце, скучающее в небесах. Значит, дошёл до обеспеченных нацистов, которые вели весёленькую жизнь, прикрываясь высоко сидящими дядями в чиновничьих креслах из кожи ядовитых жаб…

Страшный серийник, похоже, способен слегка улучшить положение в обществе. Пусть таким радикальным методом, но всё же… Убиенный Гудок был безмерным поганцем, мусолящим женщин на фоне избиения неугодных.

Конечно, его дядюшке не по кайфу будет узнать о смерти племянничка, да ещё и во сне пришедшей. Ловить надо Смерча как можно быстрей. Убийство сраного ублюдка Гудка – приятная случайность, не более…

Маньяк выберет новенькую игрушку, кого захочет. Или кому сумеет присниться.

Мы бежим по многотёмным коридорам космической базы колонистов, потому что полчища чужих ползут за нами под обшивкой потолка.

Все люди на станции были истреблены ксеноморфами почти месяц назад. Осталась лишь маленькая девочка, которую нам нужно спасти. Она должна улететь вместе с нами. Так будет лучше для всех. Ведь эту сопливую кроху боятся даже чужие.

Они плескают кислотой от страха при её появлении.

Эта девчушка – инопланетный Дьявол. Чистокровное Зло, возведённое в абсолют. Нам приказано доставить её на Землю.

Сержант орёт, что надо повернуть налево. Все орут, что он – прав… Самый передовой ксеноморф накрывает нас жутким шипением.

Он как бы говорит «Стойте, суки!» и падает с потолка рядом со мной. Я уже не успеваю срезать полчерепа этому чудовищу выстрелом через плечо, но боевая баба Хэлен Рипли делает вместо меня меткий хэд-шот.

Чужой верещит что-то бессвязное и заливает своей кислотой стену отсека, умирая в неземных муках. Наш отряд бежит дальше.

Когда же закончится этот тупой коридор? Когда коридор заканчивается, мы упираемся в тупик. Мощный звук приближающихся тварей вынуждает сержанта оставить последний патрон для себя. Спастись, наверное, не выйдет. Нам, надеюсь, выплавят памятные таблички погибших в бою, по-настоящему достойные морпехов…

Капрал плачет, пулемётчик хнычет, я стараюсь не дать волю эмоциям. А боевая баба Хэлен Рипли быстро выпиливает лазером дыру в стене, что сразу вырывает нас из объятий отчаяния.

Опять продолжаем бежать, отстреливаясь почти точно. Наши преследователи текут по потолку, ужасающе шипя матерки и проклятья.

Служебный биоробот отряда уже должен был подогнать космический танк к северному выходу. А база уже должна была взорваться, но девочка-Дьявол отменила всё за секунду до взрыва.

Нажав курок, срубаю в прыжке летящего ко мне ксеноморфа. Слегка уставший до хромоты обеих ног, сержант палит плазменными пулями по неотступным тварям, которые грозят ему склизкими конечностями в ответ и пробуют плюнуть ему на спину, но безуспешно.

Боевая баба Хэлен Рипли первой врывается в отсек-ресторан, весьма популярный на станции.

За столиком иллюминаторного оконца сидит девочка-Зло, кушает флотскую кашу, пьёт банановый сок и любуется космосом. Ей нравится проводить здесь общее время. Но вот у нас времени практически нет…

Я хватаю малышку в охапку, сержант орёт, чтоб я держал её нежно и бережно. Я стараюсь так держать.

Мы привычно бежим на встречу нашему танку «возврата на базу». Чужие выдохлись, похоже. Соперничать в беге с морпехом инопланетянин никогда не сможет.

Космический танк красуется на платной парковке. Биоробот отряда нервно варьирует синапсы тетриса в телефоне, тревожно ожидая нас. Мы оставляем базу позади, вбегаем в танк, а ночной ветер планеты колонистов прощально стучит по обшивке.

Сержант орёт, что пора удирать – металлическая махина срывается с «насиженного» места, но тут же глохнет, как паскуда.

Девчушка-демон весело смеётся. Видимо, ей нравятся сложности.

Мы все в полной растерянности, даже боевая баба Хэлен Рипли не знает, что теперь делать. Но наша спасаемая девочка мысленно с кем-то говорит.

В этот ожидаемый момент из ворот северного выхода выпрыгивает стая чужих и, жутко вереща непристойности в адрес Рипли, скачет по-тараканьи к нам, напуганным, вооружённым, жалким, загнанным воякам.

Мы думаем о том, как ксеноморфы станут вскрывать заглохшее средство передвижения, а они (эти хвостатые твари с кошмарной планеты) начинают разгонять танк, толкая его всей оравой. Костистые монстры шипят от натуги и пускают едкие слюни, но двигают нас всё быстрей.

Наивный капрал порывается выйти помочь надрывающимся пришельцам, но наш шокированный сержант орёт, чтобы все оставались на своих местах. Проходит несколько странных секунд – чужие дружно валятся от усталости, а разогнанный силами опасных тварей танк устремляется прочь от базы (служебному биороботу удалось-таки запустить двигатель).

Мы радостно стреляем по пришельцам, но они слишком измотаны, чтоб умирать или продолжать погоню. Я веселюсь со всеми нашими парнями и боевой бабой, которая сердечно прижимает к себе девочку-Ад.

Мы выбрались из этой передряги, выполнили свою задачу. Спасённое Вселенское Зло в образе маленькой соплячки будет доставлено на Землю целым и невредимым. Оно начнёт действовать по усмотрению высших сил космоса, а никак не по указке наших жадных политиканов.

Боевой танк морпехов мчится через каменистые пустоши к шатлу.

Чужие, обрадованные тем, что девочка-монстр исчезла из их жизни, вяло (но весело) бредут к базе.

– Не закрывайте дверь! А то подумают, что мы тут водку пьём, – Максим Красивый улыбался всем в пьяной манере довольного собой человека, когда в гримёрку вернулась Единица и, взяв из рук Пуфика вторую бутылку пива «Холод», села к зеркалу снимать нейро-грим.

– Круто смотрелась в роли Рипли, – льстиво сообщил ей Котяра. – Лысина тебе идёт. Почти, как сумка почтальону при взрыве мэрии в грозу.

Труппу «Психотеатра» уже похвалил главный режиссёр, особо отметив Любу Севередову, игравшую девочку-Смерть. Лиссову достался стандартный возглас «Браво!», после которого Александр Уралович обмолвился о планах на ближайшее послезавтра, посоветовал соблюдать вынужденную дисциплину, а после – расслабленно ушёл домой допивать коньяк.

Нейро-актёры остались в опустевшем здании театра, чтобы послушать музыку из постановочных фильмов и повеселиться после сложных «Чужих».

– Ты замечательная красотка… Очень мне нравишься… Хорошо играешь свои роли, – пьяный Пуфик пытался склеить пьяную Катю, но девушка слишком себя ценила и не хотела устраивать себе «жирную ночь».

Мощно уснувший Максим валялся в кулисе, на упаковках от сферических декораций. А Кот с Любой вульгарно танцевали танго-рок, радуя Лиссова виртуозностью своих движений.

Илья сидел в зрительном кресле, пил пятую бутылку «Холода» и наслаждался всем происходящим. Если б сейчас к нему подсел призрак первого человека на Марсе, христианский Дьявол или контролёр перемычного лифта – то ничего бы не изменилось. Ни удивления, ни особых восторгов. В такой подходящий момент любая галлюцинация была просто кстати (и доставляла весёлый покой).

Фильмы нравятся всем…

Я знаю историю о чуваке, который не любил кино, а его за это отправили в психушку бандеролью. Но мне известны тайны многих фильмов.

Там, где люди видят других на экране – они видят себя самих.

Жизнь превращается в кино. Я смотрю по сторонам: бесполые существа населяют мёртвую планету боли.

Но ведь они ничем не управляют. Все просто смотрят фильмы о себе.

А я могу раскрыть их правду бесполезной видеосмерти. Им всё это понравится самим. Они прекрасно кричат от киношного ужаса. Они гениально вживаются в роль…

Их смерть хороша в зеркалах сновидений.

Они себя увидят.

Молодой лейтенант службы обзора спешил в кабинет старшего сыщика.

В деле серийного убийцы возник ещё один эпизод.

Клим Гидра тревожно наслаждался крепким кофе, когда в его кабинет вбежал паренёк из «обзорных» и, будто обезумевший марафонец, вручил очередной свежак. Детектив Гидра, скучно посмотрев на лейтенанта взглядом проснувшегося в Аду самоубийцы, поставил кружку с кофе на стол и взял новую инфу.

Чтение файл-листа прошло в атмосфере любознательного свидания с чужим кошмаром.

– Ну и что это за ужас? – Клим внимательно изучал череду помех на лице разгорячённого забегом лейтенанта. – Ты мне притащил сценарий наших похорон? Или это меню из ресторана каннибалов?

– Нет, шеф. Это примерное описание того, что я имел неудовольствие увидеть в Сети. Там уже выложена запись с новым трупом. Смерч очень постарался. На этот раз он…

– Да подожди ты, сам вижу… – сыщик прервал юного помощника. Надо хоть немного сосредоточить мысли в голове.

Клим одним глотком допил остывший (но приятный) кофе.

– Получается, Смерч поиздевался над этой красавицей, а после прекратил её роскошное существование, продырявив несчастную дрелью с насадкой в виде эмбриона… Я ничего не упустил? – Гидра воткнул тяжёлый взгляд куда-то за спину своего «подмастерья». Тот выглядел словно наркоман-пацифист на допросе.

– Смерч сбрил её волосы, – скорбно сказал лейтенант. – Нарядил эту красотку в мужскую одежду. Выдал ей новый паспорт. Научил управлять малым электропогрузчиком…

– А затем безжалостно прикончил… Красивая была девушка. Даже лысая голова её не портила. А Смерч, значит, испортил… – детектив Гидра мучительно задумался. – В чём он, кстати, был одет на этом убийстве? Нарядился скелетом барракуды?

– Не совсем, шеф. На нём костюм чужого из одноимённого фильма. Маска ксеноморфа, если быть объективно точным, – лейтенант обзора замолчал. По его лицу бродил отпечаток печали. Паренёк очень явно расстроился из-за смерти этой красотки. Клим решил отвлечь его болтовнёй о проделанной работе:

– Ты установил хоть какую-то связь по нашему делу с чем-нибудь вообще? Может быть, маньяк пародирует любимые фильмы своей бабушки? Или пробует себя в качестве видео-художника искусственных убийств, проистекающих во сне на самом деле?

Старший детектив, наливая себе ещё кофе, изобразил крайнюю заинтересованность. Едва не разревевшийся лейтенантик сразу посерьёзнел, перестав пускать печальные слюни.

– Пока что нет, шеф. Никаких явных связей не найдено. Но я буду над этим работать…

– Непременно будешь, – Клим начальственно улыбнулся, невольно напоминая плюшевую акулу. – Я на тебя очень рассчитываю. Поэтому прекращай хныкать и займись нужным делом. Найди любую зацепку за что угодно. Или купи себе два гамбургера, один отдашь мне под видом выкупа свободного времени.

Старший сыщик задумчиво отхлебнул кофе из кружки, всеми параметрами внешнего вида сообщая о том, что младший помощник может выметаться из кабинета.

Пронаблюдав выход лейтенанта за дверь, Гидра уткнулся туманным взором прямо в плакат шутливого Шерлока Холмса, который изображался полностью организованным и готовым к раскрытию сложнейших дел, точно сухопарый консервный нож.

Довольно красивая девушка умерщвлена маньяком… Сумрачный уродец снова в деле, нанёс очередной безумный удар по городскому спокойствию. Полчища напуганных богачей уже готовы сделать дорогостоящие операции по удалению части мозга, отвечающей за сон.

Хотя, это всего лишь слухи, навеянные жуткой паникой среди людей и животных. Ведь, кажется, достаточно таблеток «антидрима»… Не получилось установить, принимала ли их последняя жертва перед тем, как уснуть навсегда. Готов заложить в ломбард свою шляпу, что ничерта она не принимала. Бедняжка была женой одного богатейшего господина, который теперь стал весьма завидным вдовцом для новеньких охотниц за его деньгами.

Муж на двадцать лет старше ныне покойной супруги. Она – бывшая победительница бикини-игр (местного конкурса красоты + компьютерной плоти). Смерч уничтожил эту чудесную красавицу, цинично, чётко, без сожалений… И всё же здесь должна быть некая система. Зависимость, на которую опирается Смерч.

Его творческий путь из крови жертв продолжается.

Пора прекратить движение этого больного ублюдка.

Репетиция нового нейро-спектакля продвигалась с заметным напряжением среди актёров. Александр Уралович Дюйм почти понимал, в чём суть сегодняшней проблемы.

Эта чёртова журналистка из «Телескопа мозга» опять щедро полила их мутной грязью. Вполне сносная постановка превратилась в «полнейшую чушь, сыгранную космическими идиотами».

Судя по этой статье, «Психотеатр» переживает самый чудовищный кризис за всю историю «подвального искусства», как судорожно выразилась госпожа ЛисСова.

На сцене в данный момент творилось критическое безумие. Котяра в роли четырёхмерного мутанта процессуально атаковал смелых охотников за артефактами (Единицу, Илью и Любу), которые, тщедушно отстреливаясь из АК-47, спрятались в полупостроенном доме.

Над сектором зоны отчуждения вибрирует жареный воздух. Перекрученная луна высвечивает место плясок мутанта, словно пыльный прожектор. Тут же на выручку всему нормальному ползком вбегает Макс, исполняющий роль сумасшедшего сталкера.

Он громко крадётся к дому, но кривлявый мутант слишком в себе уверен и не видит опасности, практикуя технику безрукого айкидо на расстоянии последнего выстрела.

Катя Единица пытается выбить искру из фигурки печального клоуна, найденную в ядерном мусоре за заброшенным заводом, чтобы хоть как-то напугать (привыкшего к пулям) мутанта, а Илья пробует подарить Любе спокойствие в целлофановой упаковке.

Севередова, смущённо сверкая белыми волосами, уже готовится принять смерть в заключительном акте. Однако, Макс-сталкер (с лопаткой для мозга наперевес) выпрыгивает перед облучённым недочеловеком, как сигнал превышения фона радиации в счётчике Гейгера.

Истошный мутант удивлён. Он рычит и кричит, а ловкий сталкер внезапно умирает от разрыва аорты.

– Стоп, стоп! Ребята, ну что это такое?! – лишённый восторга, голос главного режиссёра прекратил развитие действия на сцене.

Актёры «Психотеатра» устало отмалчивались. Каждый ждал критики в свой адрес, но Александр Уралович решил не усугублять и без того поганое положение сегодняшних дел. Он размягчённо сказал в микрофон:

– Хватит на сейчас такой халтуры… Завтра будем репетировать весь день, а вечером постараемся на таланте вытащить премьеру, даже если нас после этого мумифицируют. Всем ясно и понятно?

Режиссёр заземлил своё сообщение для труппы. Ребята стандартно молвили «Всё будет сделано…» и отшвартовались по направлению к гримёрке.

Александр Уралович застиг их там же, не дав безапелляционно смыться по домам.

– А где наш «тёмный конь»? Где вы потеряли Пуфика, интересно? Оставили в качестве залога на фабрике по изготовлению сала с мясом? – главный режиссёр оглядел своих скованных вопросом подопечных.

Котяра пожал часть воздуха плечами; Люба неопределённо поправила причёску; Лиссов стабильно углубился в приоритетные переживания; Катенька Единица воинствующе заскучала одиночеством у зеркальных экранов; Максим чуток насупился, изображая искренность и чуткость…

– То есть, никто не знает, что вдруг произошло с вашим неповторимым коллегой? – Александр Уралович недоумённо провёл рукой по подбородку раз двенадцать. После этой процедуры раздумья, режиссёр Дюйм выдал новую порцию указаний:

– Тогда, раз вы такие знатоки, отправитесь к нему домой, чтобы вытащить его обратно в общество… Пойдут Лиссов и Севередова, им будет проще… Знаете ведь, где он живёт?

Илья с Любой вынужденно кивнули, поражая всех своей синхронностью. Дальнейший разговор оказался бесконечно окончен.

Тучный день солнца катился к вечеру, упрямо проникая в будущую ночь, которая теперь хранит для всех опасность сновидений.

Лиссов и Люба бодро брели по улице Исходных Данных. Прохожие вокруг почти что их не узнавали.

– Ты слышал-видел новую статейку твоей однофамильной журналистки? Она наших «Чужих» преподнесла как «Сияние», только в нём, якобы, стало немного больше монстров-интеллигентов, – блондинка Севередова кропотливо хихикнула.

– Я знал о том, что она так напишет, – Илья уверенно нахмурился, его лицо едва не превратилось в маску из меди противоречий. – Она ведь всегда пишет про нас в таком тоне… Будто мы – сборище слабоумных практикантов в Цирке Хирургии. Или командуем парадом умалишённых.

После этой фразы Люба засмеялась, не стесняясь плачущих плакатов с рекламой мертвецов. Илью развеселила нелепая мысль про смех пустынных звёзд на небе ночи.

Севередова замерла напротив приятной витрины магазина видеоодежды, впав частью сознания в гипнотический транс на почве покупательского инстинкта. Лиссов скептично отлепил подругу от изображений за бифокальными стёклами, и они продолжили путь к Пуфику.

Арифметические множества людей шли мимо, а один куцый парень попросил у Лиссова корявенький автограф на майку. Люба спросила своего узнаваемого коллегу:

– Ты эту ЛисСову вообще-то видел? Говорят, она красива, как ветер с моря при закате.

Илья шумно смотрел куда-то перед собой, закидывая многоцветный взгляд за облачный горизонт темнеющих высоток.

– Люди болтают всякую чушь… – сообщил он в шутливой манере. – Я эту газетчицу знать не хочу, пусть бы она осталась даже самой известной дурой в мире. Но на сетевых фотках она действительно суперкрасива, это да.

– Ты бы хотел, чтобы твоя фамилия была у неё в кредитном паспорте? – Севередова хитронно смазала вопрос иронией, сарказмом и насмешливым парадоксом гротеска.

– Благодарность за издёвку я пришлю тебе по почте, – Лиссов весело ухмыльнулся. Ещё через много мгновений они дошли до дома, где жил Пуфик. Его квартирка всеми окнами смотрела на город с высоты девятого этажа, то бишь – из низины первого сектора здания-гиганта.

Зайдя в пределы холла, нейро-актёры влезли на ковровый подъёмник, ведущий к лифтам.

– Ты думаешь, он дома? – Люба блондинисто вызвала «вертикальное такси». Илья неопределённо пошевелил пальцами в прозрачных карманах своей куртки цвета туманного завтра в горах.

– Возможно, наш пухлый друг давно повесился у себя на балконе из-за необдуманной любви к одной девушке, которую все мы знаем не первый ужин с пивом.

– Ты про Единицу, что ли? Я видела, как Пуфик на неё пялится. Будто готов отрубить себе руку ради её трусиков. Или работать бесплатно. Вдруг он не явился на репетицию по причине смерти во сне? Его убил Смерч, об этом ты не думал? – Севередова спроецировала фразу «кошмарный ужас» на выражение красоты своего лица.

Лифт всё-таки приехал. Они вошли. Илья сказал:

– Зачем гадать? Сейчас мы всё узнаем…

После выжидательной поездки на лифте последовал процесс подачи звуковых сигналов во внутреннее пространство квартиры. Пуфик открыл дверь не сразу. Он был слегка пьян и полуодет.

– Меня уволили из театра? – его вопрос пылал печалью безразличия.

– Не придумывай ерунды! Этим и без тебя много кто занимается, – Люба напористо внедрилась в квартиру. Илья прошёл за ней. Пуфик траурно затворил дверь.

– Ты почему на репетиции не был? – блондивчина убористо присела на диван, целомудренно скрестив соблазнительные ножки, мало прикрытые юбкой тигрово-влажной расцветки.

Лиссов прислонился к стене, расслабленно и просто. У него за спиной мерцали видео-обои (какой-то космический корабль валялся брюхом на поверхности расколотой планеты, а злые песчаные бури заметали его коррозийный корпус). Судя по этой картинке, скачанной и установленной совсем недавно, настроение у Пуфика было более чем поганым. Что называется, вкус к жизни слегка угас.

– Мне хотелось побыть одному… Никуда не ходить сегодня… – начал всхлипывать Пуфик, заматываясь в халат.

– А ещё пить и страдать, – высказала очевидную правду Севередова, посматривая на хозяина квартиры с чувством строгого сострадания. Так смотрят электрики на приговорённых к электро-виселице; подобным образом любуются приталенным бифштексом; глядят в направлении сумрачных монахов, которые вынуждены вырубать себе кровати в скале.

Пуфик молча прошаркал к дивану и плюхнулся рядом с Любой, словно кит в море с вертолёта.

– Пива хотите? – жалобно спросил он. – Илюха, принеси всем, пожалуйста. Из холодильника. Там есть… Я бы сам, но уже не могу… Слишком тяжело.

Пуфик грузно закрыл глаза, его лицо напоминало пухлый блин печали. Блондинка Севередова скучающе вздохнула и сказала:

– Зачем ты себя так мучаешь? Из-за любви? В любом случае, нам поручено вернуть тебя в театр. Завтра премьера «Сталкера». Дюйм ждёт всех с утра на генеральный прогон. Твоя роль не будет сложной.

– Конечно же. Меня должны порезать пулями в начале постановки?

– Не совсем так, – мягко улыбнулась Люба. – Твой персонаж погибает от жуткого похмелья по случаю обнаружения бесконечной бутылки водки на подступах к развалинам пивзавода.

Оба весело рассмеялись. Очень уж безумным был сюжет будущего спектакля. Из кухни вышагнул Лиссов, гружёный баночным пивом «Софт», и снабдил им друзей. Все сделали по нескольку вкусных глотков, а после этого Илья произнёс снайперскую мысль:

– Пора тебе прекращать лить алкоголь в душу. Смени стратегию. Пригласи Катю на ужин к ней домой. Она сразу почувствует твою оригинальность. И захочет поразвлечь себя наедине с тобой. Или будет играть в химический инбридинг, например. А все результаты посвятит только тебе.

– Ты плоховато знаешь женщин, – блондинистая Люба жёстко затуманила свой взор, напоминая знатока из ковалентного железа. – Наша Катенька без красивой стопки банкнот на столе рядом с чашкой кофе даже перчатки не снимет. А уж про проведённую вместе ночь на пустыре твоей спальни – вообще вряд ли… Она знает, сколько сто́ит. За дёшево не купишь.

Девушка-блонд млечно прильнула к банке пива, её поучительный взгляд говорил о многом.

– Катя меня не любит, – стал всхлипывать Пуфик. – Я её безумно люблю, а вот лично ей мои чувства навевают скуку. Она прекрасно обходится без меня… Я не смогу жить один. Мне нужна Единица!

Пуфик отчаянно заревел, талантливо изображая потерявшегося в сплетении молний. Илья и Севередова ускоренно допили пиво.

– Мы поняли твою проблему. Но нам уже пора, – Люба решительно встала с дивана, показала за окном чёрный вечер. – Ты уже завтра продемонстрируешь ей, на что способен. Или Катенька останется всё также сложна для тебя, или вы с ней сформируете прекрасную пару, готовую к любовным утехам в гримёрке и за её пределами. Просто вернись на репетиции.

– Кстати, не забывай принимать эти таблетки от сновидений, – слова Ильи как будто привели Пуфика в чувства собственного достоинства.

Хозяин квартиры мнительно метнулся к кровати, скромно стоявшей в углу комнаты монохромным рисунком. Пуфик открутил какую-то коробку от изголовья, вернулся в прихожую и горделиво показал эту хреновину друзьям.

– Новый вид будильника, который действует ментально? – полюбопытствовала Люба, взглядом скользя по плакату, где она была без одежды, но с алфавитным гироскопом в голове (изображение принадлежало периоду её роли очарованной героини порнокниг, живущей в подсознании безличного мальчика-инвалида).

– Никакой это не будильник. Разве что крепёж откажет – программный блок излучателя отвалится, сбрякает об пол, и я тогда проснусь… – насупился Пуфик, бережно прижимая чёрную коробочку к брюху. – С её помощью я могу не думать про приём «антидрима». Она заменяет таблетки. Эта штука блокирует сны, воздействуя на мозг микроволнами или как-то по-другому… В общем, она меня защищает.

Влажные глаза хозяина квартиры затопил некий священный ужас. Он будто встретил Бога на безлюдной улочке, но почти сразу забыл о таком невероятном событии, а сейчас пытался всё вспомнить при поддержке «волшебной» коробочки.

– Только не говори, что нашёл её на помойке, – шутливый Лиссов недоверчиво ухмыльнулся, поглядывая в сторону плаката с обнажённым нейро-образом Любы.

Настоящая Севередова прильнула к двери спиной, ожидая выхода из владений Пуфика.

– Я купил её у одного барыги-киберядерщика. Она работает исправно. Я сплю, но снов не вижу, – Пуфик надулся от важности и убеждения в непогрешимости спасительного прибора, став визуально ещё толще.

– Ладно, всё. Мы поняли. Рады, что ты защищён от сновидений. Маньяк до тебя не доберётся. Именно по этой причине вся труппа ждёт твоего участия в завтрашней постановке, – Люба открыла исходящую дверь, готовясь к старту. – Больше не пей. Выспись. Спасибо за пиво. И пока, – девушка вышагнула из квартиры, Лиссов устремился следом за ней, простившись с Пуфиком в скоростной манере.

Тот пьяно глянул куда-то далеко, превышая несколько психико-визуальных пределов, а после неспешно затворил дверь.

Смертельный ветер раскроил череп планеты, она уже не способна стареть.

Гигантские трубы клянутся друг другу в бесполой любви, рождая чёрные дыры снаружи, сливаясь серым кошмаром внутри. Мятая тьма ослепляет воспоминания о каждой моей жертвенной жизни, каждой уродливой красоте судьбы, что я отняла.

У них появляется огненный крик, но мне это даже приятно.

Планета пылает зеленью перерожденья. Она заигрывает со мной (вся, целиком), вонзая жало раздвоенного языка мне в затылок.

Я двулико смотрю ей на дно, закручиваясь вместе с ветром. Безумный вулкан ужаса взрывается в ночь сновидений, моих исчерпанных чувств.

Любовь льётся по трубам, копится осколками дыр нагнетающей пустоши, вычищает сознание. Бессонница спит. Я сижу где-то рядом, гляжу через смерть, её глажу. Мне больше не слышится шум, я заперт свободой, но скоро и это пройдёт. Земная планета зажата в объятьях покойных.

Там все мертвецы заждались, как будто в утробе. Она убаюкает их, она их согреет, она уничтожит любого из нас…

Улыбчивый скрежет стального капкана. Прорывы туннелей сквозь тьму земли. Ласковое удушье океана, где погружается прежняя жизнь, меняется мир одинаковых кодов.

Вода исчезает в низине каскада, который статично кипит тысячи лет, что совсем незаметно и быстро. Зеркальное «я» сияет за маской.

Любовник планеты. Серийный красавчик.

Ожившая ненависть моей маски целуется с трупом Земли, вздымаются смерчи из умерших труб. Я в каждом из них. Скрытый, невидимый, близкая для всех. Персональный кошмар церебральной страсти.

Я снова соблазнительна.

Увидишь меня. Уронишь слова «Эй, красотка!» Будешь уверен, что спишь наяву, на виду.

Тут ветер ударит. Я к тебе подойду, словно сложная рана, мерцая краями зеркальных разрывов.

Услышишь мой шёпот. И станешь кричать, но тебя уже никто не услышит. Все будут смотреть на «Смерч – это круто!», а после всё смоет дождём.

Полина поставила режим «перечитать» на текстовой программе верного ноутбука. Подкрашенный компьютер начал чтение вслух:

«Превосходящая нью-постановка «Психотеатра» по мотивам книг/фильма/игры «Сталкер». Превосходящая многие мыслимые пределы прогрессирующего идиотства не только главного режиссёра, но и ведущих актёров труппы этого нейро-гадюшника.

Современная установка «Сталкера» хромает мозгом на все колёса.

Лиссов замечательно отыграл тупого пешехода, неимоверным чудом бытия попавшего в Зону. Он старается выбраться из «проклятых земель», как червь из упавшего яблока. Но у него возникает несколько условных друзей, готовых ему помогать и мешать одновременно, используя придурковатые закосы под «Сайлент Хилл», внутри которого потерянные мальчики и девочки с успехом выполняют нормативы по бегу на короткие дистанции в замкнутых помещениях без света.

Наш отважный герой внезапно вклинился в пространство Зоны отчуждения после того, как был изгнан из института газетной механики за неуместную успеваемость. Тогда он сбежал прямо за грань привычного мирочка, напрочь игнорируя кукольную опасность, исходящую от всяческих примитивных монстров, страдающих врождённым аутизмом, ДЦП + гипертрофированным чувством безнаказанного веселья на сеновале местных фермеров-зомби.

Крутая команда сталкеров (среди них случайно оказывается незабвенный Лиссов) направляется в глубины Зоны ради какого-то дерьма, что именуется «мусорной звездой». Этот отряд браво-умелых полувоенных отчётливо напоминает сборище умственно-отсталых гробокопателей. Каждый из них верит в сказку Зоны про Монолит, брошенный здесь инопланетной цивилизацией (видимо, за ненадобностью).

Первым препятствием (после собственной тупости) на пути наивных сталкер-туристов становится некая аномалия, которая называется Детская Каруселька Смерти, вероятно, способная убивать одним только смехом, неизбежно вызываемым после произношения этих слов.

Наша команда неумех успешно справляется с жуткой Каруселькой, а дальше их поджидают несколько новых ужасов Зоны: БотиШкаф, переодетый в лужу пыли; сложный Заземлитель, кричащий радиацией при ходьбе наискосок; Памятник известному электромонтёру, очень оживший плюс сильно злой из-за невозможности опохмелиться; припадочный Контролёр автобуса, получивший фатальную дозу облучения, превратившую его в гламурного зомби-убийцу; перезрелый Партизан, страдающий красивым склерозом; Трупная Вагонетка, что возит раненых мутантов до госпиталя внутри четвёртого реактора и атакует слишком внезапно…

Отряд сталкеров-кретинов, преодолев все ловушки, всё-таки добирается до легендарного Монолита, но им предстоит проявить самые мерзкие свои качества (с чем они справятся играючи).

Плачевным итогом постановки будет скучное пиршество у Монолита, в ходе которого все потравятся палёной водкой и умрут, а Лиссов станет «мусорной звездой», кем он полноценно является на протяжений всей своей карьеры нейро-актёра. В общем, очередной чудовищный провал «Психотеатру» вполне удался.

Автор статьи: Полина ЛисСова.»

Послушный ноутбук закончил чтение вслух и, поняв, что уставшая хозяйка уснула, через пару секунд отключился.

Презентабельный политик-мафиози (тот самый дядя убитого Смерчем нациста Гудка), «крышующий» фармакологическую промышленность, вальяжно задремал в своём кресле из кабаньих оскалов.

Он просто немного усугубил виски со льдом, перестаравшись с послеобеденной дозой для расслабления. И, разумеется, забыл принять блокиратор сновидений, не имея привычки пить таблетки с алкоголем.

Такая халатность привела к тому, что смачно храпевший политик исчез из роскошной обстановки своего кабинета, когда его красивейшая секретарша вошла, чтобы попробовать отпроситься пораньше. Она ещё долго силилась сообразить, куда же делся шеф, если учесть его привычку не отлучать себя из рабочих апартаментов без предупреждения по радио или телеэфиру.

А политик-мафиози уже несколько часов блуждал в изменённом времени пространства. Испуганный, протрезвевший, теряющий богатую уверенность, жалобно трясущий брюшком в поисках выхода, он истерично носился по темноте какого-то подвала, который незапланированно перерастал в подземный гараж на тысячу машин страшно-синего цвета.

Дядя Гудка отчаянно закричал что-то про расплату за подобные розыгрыши, а после этого стал клятвенно угрожать пустоте вокруг. Так длилось ещё пару часов. Он безвольно устал, хотел пить, есть, вернуться в уютный кабинет к своей интимной секретарше экстра-класса.

Его стенания в этих застенках снисходительно прервало нечто, жутко появившееся перед ним матовой тенью.

– Тебе здесь не скучно? – издевательски спросила тень, закручивая слабые потоки света. – Я тебя убивать не стану, не бойся. Но ведь ты всегда можешь умереть от обезвоживания, инфаркта или вынужденного ограничения меню, которое тебе сейчас грозит.

Страшная насмешка тени повергла «загнанного» политика в панику ещё больше.

– Что я тебе сделал?! Чего ты хочешь от меня?!? – крикливые вопросы расползлись эхом по безразличной темнотище углов гаража. Тень повелительно метнулась ближе, дядя Гудка резво отпрянув, плотно плюхнулся на задницу, привыкшую к роскошным креслам.

– Ты продаёшь людям блокиратор сна, – ласково прошипела тень. – А это слегка усложняет момент моей реализации. Ты просто должен заплатить за это, как они платят тебе за приятное ощущение безопасности.

– Но кто ты такой?! – мучительно закричал мафиозный политик.

Тень стала плавно терять очертания, точно растворяясь для мира.

– Все зовут меня Смерчем… – сладко произнесла она перед исчезновением. – Не пытайся уснуть. Ты уже спишь. И не пробуй проснуться. Не получится. Пока я не решу, что с тебя достаточно испытаний, ты будешь оставаться в этом кошмаре.

Последние слова свернулись в пустоте, как кровь покойника.

Мутная чернота скопилась вокруг дяди Гудка, который почти плакал от всего происходящего с ним. Такого стресса он не испытывал с рожденья.

Что теперь здесь делать и в каком направлении искать выход, если он есть вообще? Политик всклокоченно поднялся с пятой точки, опять огляделся и, заметив неожиданный проблеск света, побежал туда (измученно, скованно, обречённо).

Горящая тусклой грустью лампочка под потолком комнатушки дежурного по гаражу смотрелась, словно почка, отнятая для пересадки. Дядя Гудка оглядел пыльное пространство комнаты диким взглядом. Ему почудилось, будто бы он был здесь когда-то. Хотя подобная иллюзия дежа-вю могла придать уверенности, унылая молчаливость пустой комнатёнки нагнетала только тоску и безысходность.

Резкий рёв мотора вывел его из заторможенности попавшего в Ничто человека. В нижний этаж гаража вкатилось крутое авто цвета красной чумы, дверь которого играючи открылась, когда транспортное средство прекратило движение прямо напротив «будки» дежурного.

На переднем сидении пассажира сидела расхлябанная красотка-панк с розовым ирокезом и переизбытком пирсинга лица. Её наглые глаза слепили интересом к растерявшемуся политику. Вишнёво-яркая куртка этой девицы выгодно дополнялась мини-юбкой (а ещё больше – крупной сеткой колготок заштатной шлюхи).

За рулём машины сидел краш-тест манекен и улыбался счастливым оскалом идиота.

– Садись, подвезём… – голос искристой красотки звучал впечатляющим гимном свободе личных отношений. – Ты ведь не хочешь застрять в этом месте надолго?

Она ободряюще ухмыльнула напомаженный ротик. Политик был вынужден залезть на заднее сидение (где пахло мерзкой поганью разлитого бензина, перекупленного у адских барыг по дешёвке).

Авто тронулось по направлению к выезду из сумрачного гаража, но внутривенно провалилось в полночь.

– Тебе интересно узнать, кто мы такие? – загадочно спросила панк-красавица. Звёздочки точек за окнами второстепенно молчали о многом.

Дядя Гудка пробовал не удивляться ничему происходящему, но получалось очень плохо.

– Мы существа сновидений, – девица начала «слоиться», её видеоряд спадал канал за каналом, как шагреневая кожа призрачной анаконды, мерцая и крошась на атомном уровне. Совершенно «облезлая» девушка через несколько пар секунд стала напоминать разложившийся труп убитой шлюхи.

– Здесь всё ненастоящее, – она заулыбалась мёртвым ртом. – Реален только ты…

На этой фразе автомобиль, уверенно ведомый манекеном, плавно летящий по авиа-шоссе, монументально рухнул на дно ванны с золотым смесителем в виде головы горгульи.

Шокированный политик-мафиози выбрался из затопленного авто и всплыл из-под воды весь в мыле, а краш-манекен + труп-красотка остались внутри, решив помыться.

Едва не захлебнувшийся приятно-белой пеной, дядя Гудка (весь мокрый, жалкий, пессимистичный) зачарованно стоял посреди готической ванной комнаты, которая в действительности принадлежала одному мультяшному персонажу. Этот самый мульт-персонаж всего лишь собирался принять ванну наружно, а теперь его лишили такой возможности какие-то уроды, изобретательные, наглые, узурпаторские твари с имперскими замашками в башках.

Его нефильтрованная ненависть прогрызлась наружу. Мафиозный политик был снова неописуемо удивлён, когда разгневанный персонаж мультфильма кинулся на него с кривым ножом дамасской стали, который матерно блестел.

Политик бессистемно поскользнулся на мыле и, резко увернувшись от ножевого удара, шлёпнулся в гущу эксперимента по определению возможностей человеческой психики.

Он оказался среди мужчин и женщин, одетых по-космически верно. Все эти люди уже четыре месяца пребывали в огромном бункере, закрытом до окончания исследований. Политический дядя Гудка провёл несколько дней с этой командой «научных заключённых».

По ночам он мучался бессонницей, жестокой и неизбежной (ведь формально всё вокруг уже было сном, поэтому спать вообще не хотелось). Днём же ему приходилось драить общий сортир, размножать ананасы, заигрывать с местной системой контроля, сушить сухари из соли, раскладывать вещие вещи по полкам, обхаживать спятившего попугая, взятого в «полёт» ради интересных разговоров о помойках и стрессах прессы…

Внезапно произошёл ужасный катаклизм – люди на планете погибли.

Главный компьютер открыл двери бункера в автоматическом режиме, когда дежурный техник не вышел на проверку испытуемых после истечения контрольного времени.

Люди опасливо выбрались в открытый обновленьям мир, недавно уничтоженный до основания. Дядя Гудка хотел было предложить свои услуги в плане управления планетой, но своевременно скрылся против своей воли непонятно куда.

Пустынный пейзаж запутался в останках производства. Бывший политический деятель, бескрайне застрявший на просторах сна, грузил красно-серый уголь уставшими руками. Бежевая (в прошлом) вагонетка ржавеюще слепла под солнцем, вздёрнутом над головой дяди Гудка на протяжении безночных дней.

Он стал рабом эпохи Древнего Египта? Хотя, конечно, шахтёрское обмундирование, издалека напоминавшее скафандр, вряд ли вязалось с периодом постройки пирамид для фараонов…

Он чувствовал себя отрезанным от мясной нарезки. И ничего более. Одна лишь боль…

Человек (считавший себя важным политиком-мафиози когда-то давно) тащил на плече кирку, обломленное кайло и штыри для разметки участка. Состарившаяся вагонетка уныло ехала следом. Жёлтые рельсы скрипели песком, а колёса сонно вращались, словно получившие инфаркт пенсионеры из одной палаты.

Дядя какого-то там Гудка оставил свою ношу на входе и медленно побрёл вниз по чёрным ступеням пещеры. Покинутое плато кричало ветром от одиночества. Ступени быстро поехали вниз. Бывший шахтёр-политик очутился в метро, на станции Последняя.

Многое вокруг безжизненно молчало о прошлом, а он одиноко брёл по кафелю пола куда-то вперёд. Полностью пустая станция «умерла» три года назад (или раньше).

Человек, бывший политическим дядей в забытом сне про чужую жизнь, измученно присел на скамью. К нему шло что-то туманно-чёрное, излучающее безумное мерцание страха.

Это было Смерчем.

– Тебе понравилось «жить» здесь? – мягкий голос убаюкивал невидимых мертвецов, а на убийце красовалась маска Улыбки Мефистофеля. – Тебе, надеюсь, не было скучно? Мне – нет… Но с тебя хватит. У меня есть дела другого свойства. Пора убивать, а тебе – пора просыпаться.

Пространство зашумело, складываясь, стягивая петлю законченного кошмара.

Смерч заглянул зеркальными глазами маски куда-то в напуганный мозг кричащего человека, а затем почти сразу исчез темнотой звукового свечения.

Политик-дядя Гудка, небритый, грязный и исхудавший, с диким криком проснулся в своём кабинете.

Его красивейшая секретарша, прибежавшая на крик, ошеломлённо объяснила ему, что он отсутствовал примерно час.

Редакция газеты «Телескоп мозга» шаманила над новым номером всем креативным коллективом. Полина уже отчиталась перед главредом, оставив у него статью про «Сталкера» в исполнении труппы Александра Дюйма.

Шеф выразил своё полнейшее восхищение её работой. Этот разгромный обзор Полине явно удался (впрочем, как обычно).

Она освобождённо шла по коридору, а навстречу ей вышагивал Бритва, со вкусом одетый, статный, стройный, сексуальный. Он ласково притормозил Полину, щёлкнул о её щёку губами и сказал:

– Привет тебе, подруга! Уже приняла хвалебные всхлипы шефа? Спешишь выпить или просто заскучать дома?

– Даже не знаю… Ты сейчас чем-то занят?

– Я сейчас беспрерывно свободен. И хочу тебя куда-нибудь пригласить. Выпьем слегка, повеселим себя сплетнями про смерть и чужое богатство. Согласна? – Бритва спонтанно приобнял Лиссову, они вышли из редакции, которая почти напоминала спятивший муравейник перед пожаром на ипподроме.

Сладкое небо светилось синевой. День дарил чувство уютной радости, навеянное приятной погодой. Бритва открыл дверь для Полины, галантно приглашая в свою машину.

Девушка куртуазно влезла на сидение из крокодиловой кожи, кокетливо поправила черноту причёски, а после спросила:

– Куда поедем?

– Есть одно весёленькое место, красотка. Тебе там будет интересно, как внутри комфортного сна, – парень нахально улыбнулся и завёл двигатель. Автомобиль тронулся с насиженного места, намеренно рыча всей мощью механического тела.

Бритва вёл уверенно, точно поезд-призрак по рельсам. Полина наслаждалась мельканием городского пейзажа, лёгкой музыкой в стиле релакс, звучащей из авто-динамиков, а кроме этого – великолепным настроением предвкушения будущих посиделок.

Она была эйфорически рада подобному виденью реальности.

Через немного минут Бритва припарковал автомобиль возле конечной точки маршрута – японско-мексиканского ресторана «Подсознание самурая». Они вошли: живой музыкант терзал гитару испанским мотивом страсти; официантки-гейши + официанты-амиго; красные скатерти будто в крови клиентов; икебана из сушёных мозгов тараканов вкупе с выращенными гвоздями красуется на барной стойке, покрытой зеркальным воздухом; множество картин Фриды Кало, изображающих её саму на фоне Фудзиямы; свободный столик по центру основного зала, за который уместно сели Бритва вместе с Лиссовой.

Меню напоминало список пропавшего имущества из императорского дворца Атлантиды. Друзья-журналисты-коллеги заказали что-то поесть и выпить пару коктейлей (мексиканское пиво вперемешку с полубезалкогольным саке в рисовых стаканах).

– А ничего, что ты за рулём?

– Если напьюсь, машину брошу, – Бритва хитро улыбнулся. – И поедем на такси к тебе…

– Увидим, чем дело закончится, – Полина очень по-девичьи зажгла щёки мягкой краской желания. Ей нравился этот парень (даже когда он был девушкой).

Бритва зачерпнул палочками для еды кусочек какого-то рулета из рыбы. Полина пила первый коктейль. Парень пронзительно посмотрел на неё и сказал:

– Ты знаешь про новое убийство, совершённое Смерчем сегодня ночью?

Лиссова отвлеклась от стакана, удивлённая темой разговора, покачала черноволосой головой очень отрицательно.

– Этот изобретательный маньяк разыграл сюжет «Сталкера», скинув жертву в погреб, пропитанный радиацией и лучевой смолой. Он закрыл выход фоткой Чернобыля, после чего будущий покойник помер от страха темноты – Смерч предварительно выкрутил лампочку, оставив погреб чернее мыслей негра ночью.

Бритва криво ухмыльнул своё красивое лицо. Полина неопределённо оглядела зал ресторана. Скучающие друг от друга парочки зажиточно смотрящихся господ и дамочек. Богемные юнцы, обхаживающие молоденьких девочек с киношно-смазанной внешность. Траурно-гордые одиночки, изображающие интерес к местной музыке, почти тонувшие в бокалах с красным вином.

Тревога во взгляде Полины передавалась остальным – какой-то дядя за соседним столом импозантно поперхнулся котлетой из суши, но прокашлялся и снова вернулся к трапезе.

– Ты «антидрим» принимаешь? – вопрос журналистки рассеял сомнения во все стороны пространства. Лиссова волновалась по максимуму.

– Эти таблетки разве что для писанины на школьных досках пригодны… – Бритва двояко отпил из стакана. – Тебе стоит бояться кое-чего реального, не снов на самом деле… Просто обрати внимание на тот факт, что все убийства Смерча совершались после определённых событий, которые касаются тебя практически напрямую.

Полина поставила стакан на яркость скатерти и сразу же сказала:

– Он убивает по мотивам постановок «Психотеатра»… Я это поняла почти сразу, как стали происходить жуткие совпадения. Сыгранные нейро-картины отражались в реальности будущих убийств… Но снов всё-таки бояться надо, я знаю.

Друзья-журналисты понимающе смотрели друг другу в душу через глаза. Никто вокруг не услышал их важного разговора. Бритва негромко спросил:

– Ты думаешь, что убийца-серийник прячется под маской личности кого-то из твоего любимого нейро-заведения?

– Не понятно, но ведь возможно… – Лиссова красиво задумалась, а её сослуживистый спутник расслабленно разлёгся, сидя на стуле из восковых фигур.

– Даже если кто-нибудь в «Психотеатре» действительно Смерч, тот самый, страшный, безумно-смертельный, неуловимый как галлюцинация призрака на пустыре, тогда шанс его разоблачить примерно напоминает возможность встретить президента в лифте метро… Маньяк слишком умён. Он, кстати, может оказаться всего лишь постоянным посетителем «Психотеатра», а никак не актёром или главным режиссёром. Но связь убийств с нейро-спектаклями существует, это факт реальности, который не способен стать простым совпадением.

Бритва уверенно ввергнул красноватое тельце креветки в соус. Полина больше не хотела есть (салат диетично остался почти не тронутым за аппетитные места в тарелке). Девушка быстро допила коктейль, ей очень хотелось ещё алкоголя для крови.

Теперь её догадки пробрались из области подсознательного в раздел «Возможность частного расследования по делу Смерча»…

Жаркая лента дороги через пустыню Австралии напоминала жаровню в Аду для Данте. Я (бывший полицейский, добросовестный герой автопатрульной службы, простой парень по имени Макс, потерявший всё) мчался по этому шоссе безумия, привычно управляя послушной машиной, которая везёт меня как всегда в никуда… Доберусь до ближайших развалин бензозаправки – там попробую раздобыть немного топлива.

Бак почти пуст. Вот впереди виден «мусорный контейнер» заправки, похожий на взорванный бар для мертвецов.

Я остановил уставший автомобиль, бегло осмотрелся. Пустынная местность казалась неимоверно забытой Богом и Дьяволом. Ржавые тела сгоревших машин будто охраняли вход, мародёрски разбросанные перед зданием…

Верный обрез ружья уже в моей руке. Я осторожно выхожу из своего авто, неспешно иду к бензозаправке, бдительно ожидая внезапного нападения. Но ничего не происходит.

Внутри мне удалось найти немного скарба, кучу бесполезной рухляди и чудом нетронутую канистру с горючим, спрятанную в глубине стандартного для этих мест тайника под стойкой.

На пополнение запасов пищи рассчитывать не приходилось…

Выйдя из полумрака здания, я увидел, что кибер-панковый уродец в противогазе фоткается на фоне моей машины.

Я моментально среагировал, и выстрелом снёс (лучшую) половину башки этого фотолюбителя. Его непригодное тело свалилось на капот. Он как будто бы предлагал помыть лобовое стекло. Или проверить уровень масла.

Я подошёл, сбросил мертвеца пинком на песок, после чего начал аккуратно переливать бензин в бак из канистры… Моя машина оживала всеми частями двигателя, чувствуя топливную влагу внутри своих пересыхающих недр.

Вдруг резкий звук – прямо над заправкой пронёсся геликоптер с моим старым знакомым (Лётчиком) на борту.

Этот рисковый чудак летел в сторону Нефтяных Земель – загадочного города на краю пустыни, где (судя по слухам) можно было позволить себе многое, очень многое… Я направлялся туда же. Сел в разгорячённую тачку и сорвался с места, как комета, летящая за Лётчиком по шоссе.

Ближе к закату я доехал, куда хотел попасть больше, чем умереть во время авто-боя на дороге. Нефтяные Земли ждали любого бродягу, который желал испытать себя в настоящем деле. Или просто погибнуть по глупости…

Меня легко пропустили в город (ведь я был на машине, а её всегда попробуют отнять, подло прикончив владельца).

Скупые огни полувосстановленных домов в нескольких углах центральной улицы наполняли черноту вечера чем-то печально-жутким. Опасность пропитала всё вокруг.

Я остановил авто возле местного бара, спрятал обрез под кожу куртки и выбрался на воздух, приятно пахнущий выхлопными газами. Понаехавший люд также оставлял свой спасительный транспорт ради весьма сомнительных удовольствий.

Я дёрнул ручку двери, точно спусковой крючок – вход в бар оказался свободен. Фрэнки-Смерть был там. Он пил пиво и бессмысленно смеялся.

– Макс Пэйн! Ты пришёл за мной? – Фрэнки меня заметил. Его улыбочка стала ужасной. Пистолет примёрз к моей руке.

Вальяжный гангстер секундно выбросил вперёд руку, пальцы которой скверно сжимали укороченную винтовку. Я ловко метнулся в сторону от громыхнувшего выстрела, хватанул тяжесть Пустынного Орла за сопротивление курка после нажатия и прихерачил Фрэнки пулями к полу.

Его прозвище стало его реальностью судьбы. Теперь он просто мёртв, как сотни крыс на токсической свалке…

Где-то был слышен многократный вопль ребёнка, отражённый в плачущем голосе матери (моей убитой жены). Я бежал на крик – всё стало меняться, проваливаться в бездну пустоты, пылая чёрным огнём…

Я очнулся среди пугающей тишины на станции метро. Подземка таила трудные тайны, темнея каждым закутком углов и коридоров.

Каких-то бандитских придурков пришлось застрелить, красиво уворачиваясь от беспорядочных выстрелов с их стороны… Я вышел на морозный воздух зимней ночи. Самое время пробраться в нарко-притон Джека-Волка, чтобы прикончить пару-другую мафиозных уродов с автоматами, ножами и гранатомётом.

Закрытый бар был вполне себе открыт, я легко зашёл через крышу, после чего изничтожил малое множество головотяпов преступной наружности. Их безумный главарь (Джек-Волк) готовил сатанинский обряд в своей «палате» гигантского чердака, разжигая животное пламя…

– Ты хочешь поучаствовать, Макс Пэйн? – он смотрел сквозь моё лицо, его глаза разрывали пространство. – Сейчас я стану Сатаной! А после этого – тебя прирежу.

Джек-Волк метнулся ко мне. В его крепкой руке с татуировкой скандинавского дракона красовался сверх-острый мачете.

Он не сумел стать Сатаной… Я продырявил Джека-Волка из ружья, из пистолетов плюс кинул в него бутылку воспламеняющейся смеси.

Он горел с криками невнятных проклятий, забирая себе свою смерть.

Я выбрался из криминального здания, пошёл сквозь снег к следующей цели. Пора проникать в особняк коррумпированного сенатора, прикрывающего весь этот сброд из наркокартеля.

Уличные фонари горели будто с того света, наблюдая за мной. Я перелез через ограду, постреляв охрану, пробрался в тёмный особняк Альфреда-Вуду. Сенатор не спал – застать его врасплох не получилось.

Зато я сумел пустить несколько смелых пуль в тело этого коррупционера. Он хрипел, готовясь принять смерть внутривенно.

– Ты не сможешь победить наш синдикат, Макс Пэйн… Тебя уничтожат, как бешенную антилопу-копа. Ты никогда не победишь… – Альфред-Вуду произнёс последнюю речь в своей бесчестной жизни. Его подлое сердце прекратило стучать, а я оставил это место смерти и направился по финальному адресу моей мести.

Холодная громада небоскрёба чернела над спящим городом. Этот высокий «бункер злобы» выглядел совершенно неприступным. Десятки наёмных убийц-спецагентов охраняли хозяйку нарко-синдиката. Николь-Тварь. Паршивая старуха. Женщина-гибель, виновная во всех моих трагедийных бедах и загубленной жизни…

Мне посчастливилось ворваться внутрь небоскрёба, прикончить кучу охранников-мразей, приехать в лифте на самый верх, а уже там выдержать бой с вертолётом, который разметал пентхаус Твари огнём из пулемёта, но не попал по мне ни разу.

Я взорвал вертолёт гранатой, крайне измождённый, весь изрядно потрёпанный, отправился искать нарко-старуху в тёмной глубине помещений… Она сама меня нашла.

Николь-Тварь сжимала мини-автомат во властной руке.

– Теперь тебе придёт конец, Макс Пэйн, – жуткий голос хозяйки небоскрёба растаял в звуках полицейских сирен. Они неслись за мной через ночной город, куплено-прикормленные, готовые защищать эту старуху-хищницу за её кровавые деньги…

Быстрые выстрелы резанули воздух в нескольких местах, но я смог увернуться и перекатился к офисному столу перед огромным окном с миллионным видом на городское безразличие. Николь-Тварь выпотрошила обойму своего оружия, не задев меня ни единой пулей, а дальше метнулась к выходу на крышу. Я успел проскочить вслед за ней и насладиться снежным ве́рхом цитадели нарко-ужаса.

Старуха-смерть стояла по центру вертолётной площадки, готовясь, что ли, улететь как Супермен… Я хладнокровно пристрелил эту Тварь из заряженного народными целителями пистолета, после чего на неё упал самолёт из мультфильма про гремлинов.

Я подошёл к морозному краю небоскрёба, снял красивый палец с курка, и тогда всё было кончено…

Новый нейро-спектакль «Психотеатра» оборвался на титрах. Актёры покинули сцену, зрители выходили на улицу, полные пустых впечатлений.

Серийный убийца Смерч готовился к новым свершениям.

Старший детектив Гидра знал, что маньяк наверняка готовит нечто очередное. Климу уже почти снились все файлы, придобытые лейтенантиком обзорной службы по этому делу, но такой важный момент совершенно не помешал сыщику снова поселить себя на рабочем месте в ожидании блеска звёзд ночного неба.

Детектив почувствовал себя несколько удивлённым, когда к нему в кабинет вкатился коррумпированный политик (дядя поганого покойника Гудка) и, весь остросюжетный, злобно настроенный, требующий мести всем подсознанием, стал запугивать Гидру своим же испугом. – Если вы не поймаете этого уродца-убийцу, мои стенобитные охранники поймают вас в каком-нибудь безлюдном бункере или подвале, – мафиозный политик пытался настроить сыщика на быстрейшее раскрытие дела, используя милейшие тона угроз.

– Расследование не проходит бесследно, – пробовал заверить Клим своего оппонента, который готов был кричать разгорячённым мозгом через озёра красных глаз. – Многое нам уже почти известно… Мы продвигаемся по тонким граням этого кроссворда паутины душ…

Старший сыщик стойко выдержал взгляд дяди Гудка (испуганный, но жутковатый). Мафиозный политикан выронил изо рта фразу «Теперь помните – мне нужны результаты, а вам нужно его найти живым, мёртвым или очень мёртвым…» и выпихнул себя из кабинета.

Клим Гидра закурил чёрно-красную сигарету «Взрыв» (предпоследнюю в пачке), сверх-задумчиво выдохнул дымное облако, сразу затопившее потолок, и врезался взглядом в плакат Шерлока Холмса. Английский гений сыскной работы смотрел с неодобрительной насмешкой.

Гидра три минуты мусолил мысль про некую двойственность системы убийств, совершаемых Смерчем… Что-то лейтенант из «обзорной» здесь явно нарыл, в этой инфе. Последний случай стал радиационной феерией по мотивам «Сталкера». Жертва: скучный мужчина без вредоносных привычек, но с носом стандартного клерка в дешёвом костюме из супермаркета для среднего класса.

Старший сыщик почему-то вспомнил слова легкомысленного лейтенантика о том, что тот очень хотел пойти со своей подружкой в самый крутой нейро-театр города, когда у него нарисуется выходной…

Постановка, нейро-кино, убийство в исполнении Смерча…

Гидра экстренно врубил комп-экран, который засветился радостным мерцанием, и начал искать сетевые статьи про «Психотеатр» (самое лучшее заведение подобного типа). Особенно читаемый материал принадлежал перу Полины ЛисСовой, очаровательной журналистки газеты «Телескоп мозга» (судя по фоткам).

Нестандартно находчивый детектив открыл список прошедших кино-спектаклей «Психотеатра» и сразу понял всё…

Декорации, изображавшие Готэм-сити, спутались зловещей полутьмой на сцене. Шла репетиция «Бэтмена», но Александр Уралович сегодня не очень-то следил за её комиксовым ходом. Эта мучительная брюнетка-сволочь опять напридумывала несусветную ересь в своей статье «Безумный Макс Пэйн», назвав их замечательный театр «сборищем любителей нейтральных скоростей и тетриса для крыс с кефиром».

Абсолютная чушь, написанная ЛисСовой, бесила Александра Ураловича, почти как фотография одержимого священника за обедом в ватиканской столовой. Главный режиссёр Дюйм чуть безразлично наблюдал эпизод, где Бэтмен смело тырит свободу Джокера, бросив безумного клоуна в местный дурдом Аркхэм, а после – пытается показать Женщине-кошке своё умение целоваться взасос.

Тут неожиданно в зрительный зал вшагнул какой-то мужик, похожий на киношного сыщика со шляпой на башке.

– Стабильного начала дня вам. Меня зовут Клим Гидра, я старший детектив. Расследую здесь дело серийного убийцы Смерча, – мужик-сыщик сдвинул шляпу куда-то на затылок. Его напряжённый взгляд будто прожигал ближайшее пространство.

Александр Уралович вежливо поздоровался и крикнул через микрофон, чтобы нейро-актёры сделали вынужденную остановку.

– Нас в чём-то подозревают, ребята. По этой причине прошу пройти всех сюда, – режиссёр Дюйм посмотрел на сосредоточенность лица детектива, затем спросил. – Ваш визит в сей храм бизнес-искусства станет для кого-то печально-фатальным? Я бы не хотел никого терять накануне премьеры.

– Возможно, что нет… Мне нужно проверить каждого из труппы. И вас, разумеется, тоже.

Клим Гидра сообщил строгим голосом смысловую цель своего появления перед работниками «Психотеатра», когда все нейро-актёры собрались возле места посадки главного режиссёра.

– Маньяк Смерч убивает мирно уснувших людей, копируя ваше расписание спектаклей. Я должен допросить всех вас. Точно предполагать нельзя, но, может быть, неуловимый серийный супер-убийца стоит прямо сейчас здесь и прячется передо мной под маской типичного человека, – Гидра оглядел «подозреваемых»: Пуфик надулся внешностью Пингвина; смешливый Котяра улыбался рваным ртом Джокера; Люба Севередова обтягивалась латекс-костюмом Женщины-кошки; Максим Красивый изображал раздвоенность Двуликого; Катенька Единица соблазнительно позировалась как Ядовитый Плющ в бикини из цветов; Лиссов был в образе Бэтмена.

– Какие ваши доказательства? – Котяра решил слегка пошутить, чтобы специально разрядить напряг обстановки. Старший сыщик жёстко улыбнулся в ответ и сказал:

– Достаточно уже того, что последнее преступление было совершено по мотивам вашего вчерашнего вирт-спектакля. Смерч насмерть столкнул уличного автогонщика со своим же отражением на скорости 152 км/ч. Самоуверенный парень-водитель сильно убит. Машина не подлежит восстановлению. Зеркало не пострадало… После этой смертельной процедуры маньяк прохрипел финальный монолог Макса Пэйна и улетел с вершины небоскрёба в совершенно неизвестном направлении сновидений.

Клим Гидра выжидательно замолчал, изучая реакцию участников следствия через полутьму зрительного зала. Режиссёр и его подопечные инстинктивно забеспокоились.

– Где я могу допросить каждого из вас? В театре найдётся помещение, не напоминающее застенки инквизиции плюс хорошо проветриваемое в плане вранья? – детектив ухмыльнулся (креативно и совершенно беззлобно).

– Вам наверняка придётся по вкусу мой персональный кабинет, пройдёмте туда, – Александр Уралович бодро выпрыгнул из-за режиссёрского пульта, ещё бодрее зашагал к дальним дверям. Остальные скомканно проследовали за ним, подгоняемые суровым взглядом нежданного следователя…

Обстановка офиса главного режиссёра почти шокировала неискушённых, но Гидре было почти наплевать на этот местный факт.

Его не сбило с толку присутствие двулинейных орфограмм, размазанных по потолку; внимание надстрочных патриотов, видимых сквозь стенки сейфа; притягательное состояние огня, закрытого на загово́ры шамана в шкафу; фигурное выдыхание синтетических крошек; станционное роскошество позолоченных крышек от вудуанских гробов, кричащих шёпотом по субботам; наивное преувеличение моральных инфра-картин; безумные, как 320 кошек, мемуары ре-агента; наполовину сточенные стебли ананасных ящериц, довольно похожих на галстук президента…

Старший детектив уселся в предложенно-мягкое кресло из кожи студенистого аиста, снял шляпу (сместив её на подоконник цвета пустынного хаки) и оставил перед собой Александра Ураловича, временно отпустив всех остальных постоять за дверью в довольно волнительном настроении.

– Этот жуткий сыщик нас сейчас окончательно замучает, – голос Кота звучал на редкость грустновато-скучным.

Диалог-допрос Александра Дюйма:

– Значит, главный режиссёр – именно ваша профессия?

– Условно, но несомненно.

– Скольких убили на сцене?

– Я их считаю через одного. Смотря, какая постановка… Это ведь не настоящие убийства, вы должны понимать.

– Естественно, ещё бы, уж конечно… Вы любите читать картины сумасшедших?

– Иногда. И только под дождём. Так лучше видно.

– Трудно считать себя режиссёром в таком заведении?

– Уже нет. Труднее быть им здесь.

– Кто может оказаться серийным убийцей, кроме или вместо вас?

– Какой-нибудь мужик из ресторана диетической пищи… Тонкая женщина, смакующая безалкогольные напитки возле спирт-ларька… Нестойкий подросток, получивший гениальную формулу причинения смерти всем подряд… Инопланетное существо, которое хочет наказать нас.

– Допустим. А кто не любит критиков? Вы?

– Их даже они сами не очень-то любят, детектив.

– Я так и думал… Хотите есть?

– Гораздо с бо́льшим удовольствием я выпил бы вон ту бутылку коньяка. Она и так пуста на четверть…

– Мне сложно запретить вам эти мысли. Я понял, что пора позвать кого-то из-за двери. А с вами мы пока закончим.

Диалог-допрос Максима Красивого:

– Сколько на ваших часах было убийственных взглядов?

– Я никогда не смотрел на свои часы, детектив.

– Вам бы понравилось быть серийным убийцей в лихом сериале по выходным?

– Мне бы тогда очень захотелось торговать пончиками в котельной. Неплохое хобби, как мне кажется…

– Да вы эстет. А что по поводу коллег? Кого-нибудь слегка подозреваете?

– Я слишком хорошо знаю их слабую тупость. Никто из них не способен на такие свершения преступлений. Даже я сам.

– Отлично, Максим. Вас раздражают старики в красных куртках?

– Только по четвергам и чётным числам.

– Тогда мне всё ясно. Закончим эту беседу. Пригласите следующего несознающегося.

Диалог-допрос Любы Севередовой:

– Вы красивы? Или просто сексуальны?

– Сейчас я всего лишь обворожительна. Я в образе, не забывайте.

– Я вижу, да… Так когда вам впервые захотелось убить?

– Мне совершенно этого не нужно. Я слишком хороша для нашинковки трупного мяса.

– Вы влюблены в кого-то из труппы, кстати?

– Очень личный вопрос для такого милого мужчины.

– Я ещё и милый сыщик, дорогуша.

– Тогда отвечу вам примерно в таком ключе: в меня влюблена вся мужская часть «Психотеатра». А вообще-то, возможно, и женская тоже…

– Я рад за вас, доволен собой, немного голоден, но пока не устал от общения с вами… Сколько раз за ночь вы видите сновидения, а сколько – испытываете сны?

– Пока не стала принимать «антидрим» – видела разные сны, но всегда бесплатные.

– Вы идеально чудесны… И последний вопрос. Вы натуральная блондинка, которая красится в белый, если темно?

– Абсолютно верно, детектив. При этом я – не серийный маньяк, а всего-навсего – красивая нейро-актриса.

– Похоже на то… Жаль, но позовите кого-нибудь из коридора, пожалуйста.

– Например, повара с подводного вертолёта?

Диалог-допрос Котяры:

– Сразу хочу вам сознаться. Я не вернул библиотечную книжку про говорящих пираний в третьем классе чужой школы. Вы теперь меня арестуете? Или сразу застрелите?

– Нет, конечно. Хотя, есть идея казнить вас на электрическом диване из костей шутливых грешников.

– Это стало бы для меня интересной честью. Вам обязательно спрашивать о моей прямоходящей житухе?

– Пока я старший сыщик – разумеется… Вы закрываете на замок юмора свои комплексы неуверенности?

– Кто-то должен так поступать, когда скелеты валятся из всех шкафов. По настоящей реальности я крайне самоуверен и до неприличия нарцисс. Или думаете, что это снова шутка?

– Я думаю, что вы бы легко сумели делать впечатления для вдумчивых статуэток. Скажите правду – притворяетесь, будто серийный убийца не вы, а кто-то более другой?

– Мне было бы не приятно поступать подобным образом. Мышление не позволяет.

– Вы обожаете жёлтые футболки?

– Несомненно. Гораздо сильнее, чем не жёлтые.

– Понятно… Можете идти и веселить своих коллег, но позовите одного из них сюда. Без всяких шуток.

Диалог-допрос Пуфика:

– Переживаете?

– С чего вы взяли, детектив? Мне просто холодно и жарко.

– Боитесь, что я стану обвинять вас во всех нераскрытых преступлениях за этот год?

– Именно. Но заявляю искренне, я никого ни разу не убил.

– Даже в мыслях?

– А в них – тем более!

– Весьма похвально, чтобы быть правдой… Много пьёте по ночам?

– Обычно выпиваю днём и вечером. Не всегда во время работы. И не часто в одиночку.

– Мечтаете о любви и популярности среди людей будущего?

– Рассчитываю на скромный процент планетарной памяти, если смогу совершить что-нибудь неординарное, необычное, чёткое…

– То есть – поубивать во сне сотню-другую человеков?

– Вовсе нет, детектив! Чтобы войти в мировую историю, я бы хотел стать знаменитейшим актёром виртуального кино, сниматься с очень красивыми партнёршами, высоко скакать на батуте, пить только алко-кефир без мяты…

– А ещё тренировать будущих чемпионов по мутациям мозга… Мне понятен ваш распорядок жизни. Теперь можете идти и позвать сюда одного из следующих, если они ещё не разбежались.

Диалог-допрос Катеньки Единицы:

– Вы сегодня вечером ничем эротичным не заняты?

– Возможно, что нет. А вам бы хотелось меня развлечь чем-то?

– Я с удовольствием развлеку вас вопросом про смерть, убийства во снах и выбор шампанского для приватных встреч. Так кто же из участников представления является убийцей, тем самым Смерчем? Наверное, вы?

– О, да, конечно. Это именно я убиваю всех подряд, когда делать нечего. Или если совсем скучно смотреть на своё отражение в зеркале над шёлковой кроватью посреди разгара любовной веселухи… Детектив, вы считаете меня душевноотсталой идиоткой?

– Я просто проверял вашу непогрешимость. Продолжим разговор. Вы любите буфеты после весны при цветах?

– Ещё бы! В них я чувствую свободу настоящей укротительницы сердец. Вы засмущались, глядя на меня?

– Я слишком многое видел, чтобы вот так засмущаться. Мне приятно иметь вас в качестве подозреваемой, это правда, да. Но где происходило пятое по счёту убийство? Вы не знаете? Или не желаете знать?

– Действительно, не знаю и помнить не хочу. Мне больше интересен завтрашний день премьеры и безудержный разгул среди тропических чудес. Чем вы сами собираетесь оправдать блестяще-затяжную поимку маньяка-кошмарщика?

– Отличнейший вопрос, красотка… Я думаю, что меня наградят деньгами. И вышлют в жаркий отпуск. А после всех заслуженных развлечений я куплю сухопутную яхту, билет в ваш нейро-театр, своенравную гитару-стул и пива… Вот такая оправдательная программа… С вами у нас пока всё. Будьте роскошны позвать последнего для беседы.

Диалог-допрос Ильи Лиссова:

– Значит, вы, по меньшей мере, лучший актёр этого храма вирт-кино? Собой гордитесь, верно?

– Но не до такой степени, чтоб убивать беззащитных спящих. Я самый обычный парень, которого иногда узнают на улицах…

– Ясно. А вот эта изумляющая журналистка из «Телескопа мозга» вам кем приходится? Однофамилицей? Или тайной сестрой?

– Вы, вероятно, удивитесь, но она со мной даже не знакома. Я сам видел её только на фотографиях в Сети. Вот и всё.

– Ладно. Вернёмся к делу о серийных убийствах… Вы верите в другие измерения, как в окна оживающей смерти?

– Скорее да, чем нет. Всегда приятно думать, будто смерть подсознательно жива. Удивлены моим ответом, детектив?

– Практически шокирован… А как часто вам необходима зарплатная премия, чтобы выбросить мусор?

– Довольно-таки никогда. Стараюсь тратить премии на более развлекательные поступки. Ска́жите, что я – безответственный человек в костюме летучей мыши-супергероя?

– Если честно, то я так не считаю. Однако, вы производите довольно сильное впечатление. Угостите меня автографом для моего помощника из службы обзора?

– Похоже, это был самый главный вопрос в нашей постижимой беседе… Секунду… Вот, возьмите.

– «С пожеланием жизни, от подозреваемого по делу Смерча, основного актёра труппы «Психотеатра», Ильи Лиссова»… У вас интересная подпись. И весьма странный почерк.

– Спасибо. Здесь я ещё не слишком старался.

– Тогда – благодарю. Был рад знакомству с вами и вашими коллегами по творческой работе. Можете вернуться к репетиции.

– С безумной радостью. До свидания, детектив.

Клим Гидра покинул «Психотеатр». Здание снаружи словно смеялось над ним. Новая версия, что маньяк – один из участников нейро-труппы, треснула от напряга и развалилась на диване усталых кусочков смертельной мозаики.

Старший сыщик туманно-мрачно закурил лилово-жёлтую из пачки «Взрыва», муторно пошёл куда-то по улице. Он уже сравнил свои ощущения с таблицей показателей детектора словесной правды (карманная мини-модель для подобных допросов), который был то ли сломан, то ли объявил робо-забастовку.

Ничего конкретного… С таким же успехом убийцей мог быть сам детектив, все из труппы поочерёдно или вообще никто. Расследование снова накренилось в сторону чёрной дыры непонимания истины. Надо будет ещё понаблюдать за этим «Психотеатром», надо… Кто-нибудь из них всё-таки способен оказаться серийным убийцей. Очень даже. Придётся окончательно закудрявить извилины. И понадеяться на чудеса возможностей человеческого мозга. Иначе раскрыть дело маньяка, похоже, вообще не получится.

Приятно уставшие после репетиционного дня, актёры «Психотеатра» (без главного режиссёра Дюйма, который решил отдохнуть дома, в компании бутылки коньяка) собрались в баре «Трап», чтобы хорошенько расслабить свои души, растревоженные визитом детектива Гидры.

Сидя за привычным столиком в форме лунной рыбы у думных окон, ребята обсуждали: сегодняшнее «безумие следствия», их общие шансы поймать маньяка собственноручно, модные шмотки в разгар полиомиелита, сутулость снайперов, красоту встроенных масок, высоту штативов для тренировок по футхоку, трудоголизм завязавших алкоголиков осенью и завтрашний спектакль по мотивам фильмов про Бэтмена…

– Да Илюха замечательно сыграет! Как всегда, впрочем. Я в нём уверен, как в собственном трупе, – Макс лихо допил бутыль пива «Холод», а затем начал жевать шашлык.

Белая блондинка-снег Севередова, потягивая сквозь трубочку коктейльчик, сказала нежным пафосом:

– Из-за того, что мы стали подозреваемыми – завтра на сцене устроим такое супер-представление, о котором напишут в обзорах только хорошее.

Она подарила Котяре хмельную улыбку, тот весело сверкнул глазами.

– Кстати, об обзорах… Вон там, у стойки, это же та самая журналистка чёртова, – Кот указал, куда все стали сразу елозить глазами.

В том направлении базировалась барная стойка. А за ней красиво сидела Полина, наслаждаясь непастеризованным пивом из нестеклянного стакана со льдом и мягкой музыкой в стиле хард-кор.

Нейро-актёры охерительно обомлели. Каждый участник коллектива по-своему желал зла этой паршиво-мерзкой журналисточке (возможно, лучшей газетчице города). Никто даже подумать не мог, что она оказалась здесь очень специально.

– Так, ладно… Вы её подержите, а я ей метко врежу, – Единица напоминала смертельно опасного хоккеиста на пенсии.

– Да пошла она, писака-погань, – пьяный Максим пенно открыл новую бутылку, свернув крышке голову жёстким движением жёсткого парня. Тут же послышался пухлый полушёпот Пуфика:

– А если с ней подружиться? Может, тогда она станет добрее к нам относиться…

– И сразу начнёт кричать во всех статьях, какие мы хорошие таланты. Ну конечно, – саркастический спич Котяры заставил Пуфика тучно заткнуться, прижаться к своей кружке и обиженно давиться горьким пивком.

Расслабленный Лиссов молча поднялся из-за стола и, под взгляды «изумлённой публики», направил себя прямиком к Полине.

– Неужели такая милая красавица может придумывать настолько мерзкие обзоры для самой читаемой газеты, что ими вполне можно изгонять демонов и доводить до безумия адвокатов?

Полина ярко обернулась к говорящему, а когда поняла, кто он – заметно вооружилась кокетливой серьёзностью.

– Так вот как ты выглядишь в обычной жизни. Вне сцены, так сказать. Нейро-образы вам больше к лицу, – девушка чернично ухмыльнулась, нагло поглядывая в глаза Илье. – Вирт-костюмы плюс грим всех делают такими героями.

– А журналистика превращает любого кретина женского рода в гениальную акулу пера, – Лиссов привинтил немалую злобу к весёлому тону своего ласкового голоса. Полина жёстко упёрлась взглядом в стакан.

– Если я угощу тебя самой дешёвой выпивкой, что имеется у них здесь, ты перестанешь сочинять высосанные из покалеченного работой мозга статейки?

– Ты настоящий кавалер. Такой галантный, щедрый. Весь из себя театр-звезда… – брюнетная красавица вызывающе смотрела на Лиссова. Ей почему-то вдруг понравились его многоцветные глаза, напоминавшие любой сезон года, любое время дня, секс-сумасшедшую ночь с ясно сияющей луной…

Нейро-актёр внимательно сказал:

– Ты, видимо, думаешь, будто все наши зрители видят постановки также, как ты? Наивная, красивая глупышка, – Илья снисходительно улыбнулся. – Открою тебе маленький секретик… Твои статьи популярны лишь потому, что ты талантливо и бесподобно пишешь. Только тебе одной наши спектакли кажутся такими бездарными, дурацкими, тупыми. В них ты подсознательно глядишь на себя… Я догадался об этом почти сразу. Не нравится тебе или очень не нравится, но это – единственное объяснение.

Лиссов победно умолк, наслаждаясь моментом психологической мести, пастеризованным пивом из жестяной кружки без льда и нежной музыкой в стиле хеви-метал.

Для растерянной Полины его безжалостные слова стали чем-то уникальным в плане раскрытия правды. Девушка боялась признаться себе самой, но безусловно чувствовала, что этот чёртов парень прав. Она сама всё понимала…

Довольный собой (как никогда), Илья неожиданно увидел, что эта черноволосая сволочная идиотка-газетчица плачет почти навзрыд, совершенно не стесняясь нахлынувших чувств солёной обиды. Нейро-звезда заметно опешил. Ему стало стыдно и мучительно жаль девушку (беззащитно ревущую искристыми слезами, абсолютно красивую, такую притягательную необъяснимо).

– Извини, конечно. Я не думал, что так получится… Может, перестанешь всхлипывать на весь бар, пожалуйста… Я прошу прощения, – Илья мягко волновался, смотря за реакцией зарёванной Полины.

– А ты считал, что я, как все мои статьи? Бессердечная сволочь и тварь?

– Это ты меня сейчас так назвала? – Лиссов слегка пошутил, стараясь улучшить девушке настроение.

– Это я тебя сейчас просто спросила… – улыбнувшись, Полина принялась вытирать слёзы барной салфеткой.

– Что-то много у меня сегодня вопросов, – сообщил парень, желая занять собеседницу разговором на отвлечённо-нейтральную тему. – Утром в театр приходил детектив и строго учинил допрос всему коллективу. Искал в одном из нас серийного убийцу. Подумал, что я – Смерч. Весело, правда?

– Да уж. Очень.

– Всё, успокоилась? Снова реветь не начнёшь?

– Пока нет. Хотя, если ты опять меня доведёшь до слёз, выбора другого не будет, – снова уверенно-красивая, Полина очаровательно провела пальчиками по черноте своей чёлки. Илья осчастливленно улыбнулся от всего сердца.

Девушка стойко поставила пустой стакан на стойку, моментально допив остатки, после чего произнесла:

– А я ведь сюда не случайно пришла… Я веду частно-журналистское расследование.

– Только не говори, что по делу Смерча, – Лиссов подарил Полине удивлённо-смутный взгляд. – Раскрыть это гиблое безумие, наверное, ни у кого не получится. Зря время потеряешь.

– Не будь таким категоричным… Ещё посмотрим – рассекречу я маньяка или нет, – девушка дала почувствовать свою решимость.

Илья глянул в сторону столика, где напивались его коллеги (Максим стабильно задремал; Пуфик робко пробовал заигрывать с Катей, которая почти уже слушала его вялые комплименты; бледно-белая Севередова кокетничала с веселейшим Котярой; шутливо-пьяный Кот веселил кокетливую Любу).

Лиссов вернул внимание своей сверх-интересной собеседнице и сказал:

– А ведь мы официально не познакомились. Меня зовут Илья. И, как я понимаю, мы с тобой наделены одинаковыми фамилиями…

Лиссова красиво увидела себя в его объятиях. Девушка стиснула торжествующую улыбку, прикрыв её статичной краснотой помады, а дальше – назвала своё имя (с чувством необычной теплоты внутри):

– Меня зовут Полина. Фамилия такая же, как у тебя, ты знаешь сам.

Он снова улыбнулся:

– Это явно чудо какое-то, не так ли? Есть мысль, которая повергнет нас обоих в крайнюю радость. Хочешь заплакать от счастья? Увидеть рождение поэта? Стать чуть красивее душой без одежды? Или просто посмотреть изнутри на мою скромную квартиру?

Она согласилась.

Смерть жива. Как и раньше.

Я вижу её, мне опять хорошо.

Только так я свободна (свободен). Когда убиваю.

Всё может разбиться о небо, я знаю, я помню… Вмерщвлённый ветер теряет мой слух на лету. Сырая серость запаха серы.

Мягкий яд огня струится металлическим соком, испаряется всё.

Мрачные кратеры мозга бликуют под свергнутым солнцем. Смерть стара. Но я убиваю и дальше. Кино обо мне.

Нейро-картины невидимых глаз, моя маска, их много, а я – лишь один (лишь одна). Спрессованные души трупов глядят в никуда уже без надежды. Смиренье для мёртвых.

Мои отраженья вживаются кру́гом, проникая повсюду, срывая реальность, монтируя время по звёздам, которые видят грехи.

Мутные тучи играют дождями. Со мной стонет песок, замывая кровавые капли. Долгая тень падает в небо. Шаткий слой уродства копится, крутится с ветром затменья. Всё – выше.

Смерть сильна.

Я искалечил(а) принцип исканий. Страдать не пришлось. В никогда лишь останусь. Но это не долго, не страшно…

Убийство – стандартное средство любви к измененью. Безважная вещь. Инструмент психопатки (безумца).

Мистерия смерти во тьме, чернильные выстрелы ночи. Меня теперь не найти, никому. Только маска в зеркальном лице под усмешкой.

Сон сыгран. И я победила (убил).

Но сколько ещё это делать придётся для счастья? Смерть нежна.

Она обнимает, разделённо, статично, без злобы, печально, навечно… Я ей интересна (люби́м), иначе меня бы сюда не пустили, я чувствую это всей кожей будущего. Я вижу всегда её отраженья.

Она меня укрывает от своей ненависти, контроля и скорби.

Исчезновение улиц, стихия, захват темноты, перепады иллюзий, туманные пряди вечных. Спутанный сумрак, раздробленный мной. Закопанный внутрь смиренной рубашки. Кивающий в тень на стене без краёв, без уступов и трещин.

Пламенный выкрик луны во все окна. Сгорающий космос беззвучья.

Смерть вечна.

Вспыльчивый лёд осыпается по розе ветров, я проникаю повсюду, за мной крутится время пришествий. Расход белизны на снегах. Пустые портреты океанских глубин.

Страшная улыбчивость любых моих отражений, предел горизонта событий, где расщепляется маска, становится мной, я появляюсь…

Во взглядах скомканы мечты о пустоте перворожденья. Я прекращаю это.

Остановила (перекрыл) их жизней сток, что стало чем-то жутким, но прекрасным. Уже нельзя забыть безумства сновидений. Уже меня остановить нельзя. Смерть молодая. И смотрится моложе общих лет…

Спадая в память, прорывая мраком холод, она вылизывает языком огня гротеск сердец.

Прикрыв моё лицо структурой зеркала для переноса снов, она сверяется с двоичностью ущерба всех расчётов, древних уравнений.

Мне раскрывается другое измерение силового поля, которое гораздо ближе к темноте. Моя покровительница сверкает стальными косами волос, её улыбка – вечна.

Пустынный голос говорит «Смерч – это круто!», звук ужаса заигрывает с эхом. Кошмар заклинило на полувздохе. Закат опять разменян на рассвет, а всё другое – только воздух.

Прокручивая кадры сновидений, иногда можешь увидеть галлюцинации призраков, которые не знают о себе вообще.

Смерть крута. Я собираюсь выплавить для неё несколько весёлых событий, чтобы никому не было скучно. Узнаем, чем всё закончится.

Хотя, конца, конечно же, она не дождётся, я понимаю – её легко увлекут иные миры новейших сознаний, чужие пространства, другие игрушки…

Все мои маски смеются её чернотой. Я плачу в радость сквозь их смех. Мне так приятно с ней теперь, она искривлена, стихийна, непременна.

Я рада (счастлив), привычно изумлён (восхищена). Она великолепна в завершении, но ей совсем не важен результат. Ей нужен я (нужна), и больше никогда никто. Все остальные – сталь раздвинутых искажений, раздвоенных силуэтов, невидимых образов.

Вот именно теперь я чувствую, что снова начинается внезрительная явь преображения, когда из тканей тела вырываются зеркальные штыри, растут из позвоночника, точно ночью, разрезавшей плоть светового дня.

Крови нет, как всегда. Зато зеркала, торчащие из меня острыми иглами величиною с гвоздь для гроба (местами – больше и объёмней), похожи на клыки акулы. Опасной, древней, хищной.

Иглы моего тела бликуют, но я закрыт (невидима) тьмой. В пустоте. Одна лишь смерть – наслаждение. Я живу ради смерти…

Многое будет существовать почти бесконечно. Что-то исчезнет легко, насовсем. Быстро уйдёт в Небытиё.

Только смерть останется, будет всегда, будит всех в сон.

Зеркальные гвозди, торчащие из моего затылка, смотрят за этим процессом каждым своим (моим) остриём… Мёртвая поступь, глухие шаги, смятое небо над миром.

Одиночество разбросано кровавой завесой, неброский контроль развеян по ветру шумной тишиной.

Смерть одинока.

Иногда у неё случаюсь лишь я. Хоть это – отрада уродства.

А ведь она не бывает красива, не так ли?

Бывает, но редко. И не при всех, не со всеми.

Тьма крутится вихрем. Торнадо сметает перекрёстную память. Кресты Забытья. Дыры в разрытой земле, могильный ход в будущее, прозрачное время. Жаркие кости на чёрном снегу, быстрые молнии мёртвых.

Я гляжу в глубины пространства, смещаю беременность мыслей, которые до́роги ей, как всегда… Смерть важна.

Её жизненный цикл почти совершенен. Скучно ей не бывает, ни разу.

Она мне рада всегда, мной любима.

Извивается время вокруг, всё становится чёрным, размытым. Горбятся страхи холмов под дождём.

Ураганы истории покоятся в пирамидах. Белёсые звёзды сверкают не ярко. Исчёрканный горизонт слоится огнями разваленных зданий, таких роскошных своею разрухой и гнилью…

Человечество давно закопано внутрь собственных тел. А смерть никогда не тоскует об этом.

Она просто почистила дно моих масок, каждую похвалила. Пока что их оказалось 16, но скоро число убийств разрастётся, я знаю.

Края гвоздей у меня из локтей режут воздух в полёте. Смерч мчится безумной спиралью, прорывает пространство сна, измерений уже не хватает. Земля прекращает вращаться.

Смерть жива, стара, сильна, нежна, вечна, молодая, крута, одинока, важна…

Гвозди лезут повсюду. Из шестнадцати трупов исчезла вся кровь, вытекая наружу через сквозняк измерения, она послушно струилась на лицо моей маски, а я наслаждалась (был счастлив), выедая их души, меняя любую судьбу пустотой.

Опять хорошо разбиться о небо сырая испаряется солнцем невидимых глаз без надежды для мёртвых срывая грехи кровавые капли падает слой затменья исканий не страшно любви психопатки во тьме выстрелы ночи усмешкой убил для счастья нежна́ обнимает печально меня будущего отраженья своей ненависти перепады вечных без краёв луны беззвучья повсюду пришествий расход глубин отражений во взглядах перворожденья стало жутким безумства моложе лет в холод сердец лицо переноса древних раскрывается к темноте сверкает косами голос ужаса с эхом на полувздохе сновидений призраков знают смерть событий не было конца сознаний маски приятно теперь в завершении никто искажений образов снова явь тела зеркала для гроба похожи тьмой исчезнет всегда за каждым миром кровавой завесой развеян вихрем в разрытой молнии мыслей вокруг размытым дождём в пирамидах разваленных зданий роскошных давно не тоскует но скоро разрастётся в полёте спиралью сна…

Смерть мертва.

Как и раньше.

Часть вторая

Смерч – это круто!

Газета «Телескоп мозга». Статья «Бэтмен – никогда»:

Весьма оригинальный взгляд, подаренный нам труппой «Психотеатра», видит сказку-комикс про Бэтмена именно таким.

Нагловатый и слишком обольстительный миллиардер Брюс Уэйн, вернувшись из тропического рая (где он упорно веселился с толпой целых красоток, запивая их полуголую компанию газированным льдом вперемешку с виски), сразу же увольняет старушку-уборщицу крабов, после чего саморучно шьёт себе костюм гинеколога, который превращается в бэт-форму после первой же стирки.

Зазнавшемуся богачу-милашке сама судьба не оставляет иного выбора, как вести разгульно-сытый образ жизни успешного холостяка, а иногда ночью ещё и летать по крышам Готэм-сити, но не внутри личного самолёта, а исключительно на двух крылах костюма летучей мыши, который даже не жмёт.

По прошествии пары отличных ночей у супергероя появляется враг. Некий Двуликий. Спивающийся неудачник, ранее занимавший какую-то должность в суде. Он сменил имя в паспорте, изуродовал половину своего уродливого лица, когда брился при неблагоприятной погоде, затем надел пиджак с трико – и стал Двуликим, злобно улыбнувшись на парковке возле магазина дешёвых продуктов. Ему в подмогу проник Пингвин – высокий карлик, похожий на пиццу с мясом птицы.

Далее они оправляются пить в местный стрип-бар, где к ним прилипает танцовщица-шизофреничка по кличке Ядовитый Плющ, которая считает себя растением-вегетарианцем без выходного пособия.

Вся эта чудная компашка собирается учинить Бэтмену день гнева и слабости, но у них не хватает денег на такси (да и автобус тоже). Тогда Пингвин предлагает сложную схему продажи туалетной бумаги, которая позволяет их команде заработать 300 долларов.

В это же мрачное время Готэм-сити шокирован новой угрозой в костюме – простившись с наскучившим образом безобразной жизни, из конторы самонадеянных менеджеров увольняется Селина Кайл (будущая Женщина-кошка). А погодка в городе постепенно портится…

Двуликий, Плющ и Пингвин снимают квартиру на окраине, по ночам вынашивая план непонятно-спонтанной мести Бэтмену, а после – выбрасывая опустошённые бутылки водки, пива плюс портвейна. Но тут им на погибель (как бы) влетает через форточку Женщина-кошка. И сразу сообщает новость: бензин слегка подорожал.

Все не рады, не грустны́. Двуликий предлагает гостье выпить, та выпивает в доме всё спиртное и уходит.

Ядовитый Плющ флиртует с Пингвином, который нарядился в смелый смокинг, купленный на распродаже клуба патриотов. И всё бы продолжалось супер-долго, если бы главный режиссёр «Психотеатра» не рискнул сменить поток постановки, вбросив на нейро-сцену Джокера. Загадочный шулер, отсидевший за неуплату штрафа в кафетерии, появляется весьма стандартно для гениального злодея. Он приезжает на трамвае, не расплатившись за проезд. А затем – резко грабит старушку-уборщицу крабов, заботливо переведя её через проспект.

Бэтмен сразу берёт это дело себе на заметку. Погодка в городе постепенно портится ещё больше…

Начинается митинг небритых синоптиков, сметающий толпой всё на своём пути к льготам. Бэтмен героически спит у камина, не вмешиваясь.

Зато Двуликий знакомится с Джокером в очереди за бесплатным супом, приводит его к ним в притон, где Ядовитый Плющ и Пингвин бьются над разгадкой кроссворда. Джокер веселит себя глупыми шуточками про кошек редкой породы, с упоением рассказывает анекдоты. Теперь Бэтмену точно будет трудно совмещать романтические слюни с Селиной Кайл (скрытой Женщиной-кошкой) и разборки с налоговой службой.

Он собирается улететь в отпуск, потому что погодка в городе испортилась окончательно. Но Джокер почти препятствует этой задумке, случайно сдав своих собутыльников-друзей в трезвяк.

Пингвин, Двуликий, Ядовитый Плющ – попадают в психушку, где продолжают козни своей весёлой жизни, а Женщина-кошка решает открыть зоомагазин для слепых… Спектакль кончается тем, что на нейро-сцене появляется знак Бэтмена, направленный в тёмное небо Готэм-сити.

Хочется сказать ещё лишь одно: пусть «Психотеатр» не всегда радует по-настоящему оригинальным подходом к репертуарным произведениям, но спектакль про Бэтмена (и его врагов) стал более чем интересным для зрителей. А замечательный актёр Илья Лиссов смотрелся в роли Бэтмена-Брюса Уэйна весьма убедительно, что тоже очень порадовало критиков и задумчивых знатоков.

На удивление уверенное «Браво!» всей труппе под руководством Александра Дюйма. Пусть таких нейро-картин будет много.

Автор статьи: Полина ЛисСова.

Видео с популярного Интернет-ресурса:

Довольно милая леди в халате зелёно-смачного пошива растерянно стоит на крыше темнейшего факультета по изучению живой природы.

Она слишком испугана, чтобы сдавать экзамен по животноводству даже за деньги. Эта увлекательная тётя шумно пытается отыскать выход с крыши, но быть его не может. Она во сне. Повсюду жестокая чернота неба над городом.

Словно с другой планеты измерений к ней летит что-то страшное, падает, точно адский коршун, на крышу, расправляет полы плаща и смотрит на бедняжку-жертву обстоятельств через прорези глаз маски Бэтмена, которая изуродована глубокими порезами донельзя.

Шокированная женщина в холодном халате громко кричит что-то визгливое. Но Смерч в образе Летучей Мыши-маньяка игриво приближается к очередному факту убийства. Ничем не защищённая дама паникует в последний раз. Её отчаянно-жалобное лицо затоплено слезами.

Убийца-Бэтмен обнимает её, крепко сдавив сталью объятий. Он говорит «Смерч – это круто…» голосом девочки-подростка, которая впервые влюбилась. А дальше – бросает обречённо-кричащую женщину вниз, куда-то в чёрную тьму…

Камера бросилась за бедняжкой с крыши и застала её (смертельно-изувеченную, мёртво-разбитую) безумно-улыбающуюся шрамом от уха до уха. Зелёный халат прощально распахнут.

Взгляд камеры беспристрастно взлетает к убийце, чей силуэт медленно исчезает с поверхности крыши.

Мы весело выходим из машины, идём в придорожный магазин, где покупаем водку с пивом, а мой братец Ричард решает пострелять по продавцу за кассой (исключительно ради антискучных приколов).

После неуместного всплеска эмоций Ричи, мы вынужденно взрываем эту забегаловку и возвращаемся в машину.

Мой неуёмный брат умудрился продырявить себе ладонь, пока открывал бутылку, что совершенно его не расстроило. Даже наоборот. Он показал мне дыру в руке, его безумные глаза светились гордостью страданий.

К вечеру мы добрались до дешёвенького мотеля посреди пустыни, переночевали, схватили в качестве удобных заложников семью из трёх человек (пастырь на пенсии Джейкоб; его дочка Кейт, стеснительная + застенчивая; какой-то китаец по имени Скотт, весь похожий на японца) и все вместе отправились пересекать границу.

Было довольно весело прятаться в туалете авто-вагончика от пограничной полиции с собакой-поводырём, когда они ломились проверить нашу общую прописку. Мы справились. И поехали дальше, в Мексику.

Там нас (меня и братца) должен был повстречать мой старый усатый знакомый друг-приятель, местный авторитет, готовый прикрыть от властей наши злодейские души. Тут Джейкоб предложил заехать в какой-нибудь злачный бар, неожиданно для всех нас.

Нам показалась безопасной эта мысль.

А солнце незаметно проглотил закат. Прерия наполнилась темнотой, пустынный ветер обгонял нашу грузовуху, которая влетела на стоянку перед заведением развлекательного типа под названием «Крутая грудь». Мы эпично вошли внутрь бара.

Никаких кожаных плёток, идиотской музыки или усталых шлюх. Только знойные стриптиз-девки, бессменный бармен, толпы байкеров-алкашей и Дракула под видом плаката на двери женского туалета.

Всё весело. Мы купили бутыль текилы, хот-дог, ананас и что-то нужное. Сели за несвободный столик, стали пить, ожидая рассвета. Мой злобный братик попытался заигрывать с прелестной ногой одной из стриптизёрш, за что немного получил по морде этой самой ступнёй.

Но совершенно не обиделся, а просто врезал охраннику-дебилу парой выстрелов из пистолета в живот. Начинался лёгкий скандал.

Наши заложники статично участвовали в кроваво-быстрых разборках, порубив на куски для салата множество пьяных мужиков-провокаторов. Я талантливо дрался с тенью скучающего бармена. Сумасшедший ветеран Вьетнамской войны героически встал и вышел, пробуя закурить смоченную кровью сигару. Большое количество вампирок в купальниках неожиданно появилось повсюду.

Никто из нас не растерялся: Ричард смачно целовал ногу той самой красотки; бывший священник Джейкоб хвалил библию; его застенчивая дочка Кейт убивала палкой тараканов; японский китаец Скотт доказывал соседям-собутыльникам свою расовую принадлежность; некий мужик с бородой клеился к девушкам на бильярде; уснувший бармен разливал штрафные стопки с палёной водкой; один лишь я отчаянно боролся с опьянением, хотя получалось откровенно плохо.

Просторное помещение бара превратилось в нечто, адски напоминавшее студенческую столовую в период перед праздниками, в разгар свадьбы, после поминок торжественного гражданина или во время заводской пьянки. Пора бы уже и честь знать…

Ричи кричит что-то мрачное.

Я отвечаю ему невпопад.

Дети Джейкоба катастрофично числятся в школе, которую закончил пятый президент Уганды.

Красивые вампирки очаровательно желают утолить свою жажду.

Карлос (тот самый усатый авторитет для местных бандитов) вламывается в «Крутую грудь», искренне боясь пропустить всё веселье.

Он смешно смотрит на сложный погром под сводами древнего бара, после чего уводит нашу компашку прочь и подальше. Женские вампиры кушают друг друга без фраз о прощении, за неимением иной альтернативы в меню.

Мы шумно уносимся в рассвет (живые, довольные, пьяные), оставляя страшный бар на прежнем, привычном месте.

Серый сумрак закутался в закат, подгоняемый ветром пустыни во сне.

Всё нечто может однажды, только не слишком долго. Пока сон не кончится…

Я приближаюсь к своему отражению внутри этой девушки. Она неотъемлемо похожа на нечто предрассветное, немое. Одежды на ней почти нет, что вполне правильно для меня.

Я чувствую вес огня, когда шёлковая девушка рыдает в страхе. Ей уже известна собственная судьба, отсутствие будущего.

Она безвыходно кричит что-то чёрное в лицо моей маски, которая изображает Сэта Гекко из «От заката до рассвета». Я вижу её псевдо-вампирский грим, после чего подхожу ближе, наливаю зелёной водки в стакан, выпиваю быстро и смотрю за горизонт взгляда моей сегодняшней жертвы.

Со сцены пустого бара звучит почти видимая музыка, повергающая в перманентный шок ду́ши скорбящих призраков. Девушка изучает мою игривую решимость с прекрасным ужасом человека, попавшего в кошмар целиком.

Я представляю раскидистый лёд внутри размякшего черепа; последний пейзаж над озером гнилого ила; спутанный вечер синего неба; бешенные выстрелы крови по венам; лишних людей без направленных действий; оптико-волоконные провода, растущие из моего затылка; нервные сухожилия, растянутые на множество километров…

Избранная девушка пытается ударить меня, но ей мешает скованность сонных движений, скомканное отчаяние. Причинить вред мне невозможно. Здесь просто не существует таких возможностей.

Я мягко смеюсь над этой вамп-девицей, а затем роняю на неё слишком острую люстру. Легко и непринуждённо.

Она пробивает голову девушки насквозь.

Громоздкая железяка валится на бок с омерзительным звуком. Тёмно-красная кровища освобождённо течёт по доскам пола.

Я радостно смотрю в объектив кибер-камеры, говорю «Смерч – это круто, вы знаете сами…» и уверенно выхожу из финального кадра.

Битва совсем скоро начнётся.

Мне тогда казалась мало интересной эта затея. Ведь я простой рыбак в приморском городишке с красивым видом на Олимп. Но боги решили всё сделать по-своему. Зевс что-то не поделил с Аидом, а расплачиваться пришлось обычным людям, как всегда.

Помню, я прибыл в трактир близ царского дворца, где познакомился с одной замечательной девушкой, которая оказалась полубогиней, полупроституткой.

Мы выпили, она сказала, что собирается помочь в спасении города. Дескать, Аид натравит на нас какого-то монстра-водолаза или отключит газ (что гораздо хуже).

Я спьяну согласился поспособствовать Ио – так коротко звали мою новую знакомую. Она провела меня во дворец, где царь города напивался с гостями, супругой и стражниками. Ио собралась прервать веселье, сообщив страшные новости о будущем разрушении, катастрофе, заморозках, инфляции и пожарах, но нас выставили за дверь без лишних объяснений.

Пришлось вернуться в трактир, собрать крутую команду бесстрашных дебилов, готовых всё спасти, а после – снова выпить.

На следующий день, сумев сперва спасти себя от похмелья, мы смело двинулись в путь непонятно куда. Наш отряд Последней Надежды состоял из самых необычных людей обречённого города: с нами был не очень добрый старичок (пенсионер-убийца, упорно не желавший помирать в госпитале); бывший военный с батарейками в голове; какой-то мужик без особых примет, считавший себя деревянным предметом; парочка молоденьких мальчиков, одетых весьма модно; бородатый охотник на оленей, куропаток и львов, который сильно любил зайчатину.

Покинув город, мы прошли пару часов по пустыне, устали, остановились на привал и… сразу же подверглись нападению (вероломному, жестокому, без всяких компромиссов). Наших парней стал избивать совершенно зверский мужик-монстр, похожий на рыжего урода-слесаря или водилу правительственной повозки. Мне просто пришлось зарубить его насмерть, не реагируя на сипливые протесты.

Мы перевели дух, а Ио меня стабильно похвалила. Дальше пошли к пристанищу некой страшилки, которую звали Медуза Горгона (в честь четвёртого съезда греческих либерал-недомерков).

Я постучался в двери храма – нам никто не открыл. А ведь нам приходилось действовать весьма быстро. Через несколько часов мой город должны были уничтожить чем-то водно-страшным, вырвавшемся из чёрных глубин плавного моря, таящего особые секреты…

Наша команда бесстрашных опасливо вошла во храм Медузы, где было темно, огненно, сыровато и очень тихо-странно. Будто бы мы оказались внутри дешёвой забегаловки, закрытой на ночь. Что абсолютно не помешало Горгоне стрелять в нас чем-то быстрым и смертельным, напоминавшем издали розы без листьев.

Ио сказала многое, я понял главное, махнул нечаянно мечом – и срубил голову Медузе Горгоне.

Она просто всего лишь немного хотела испугать наших парней, показав им свою коллекцию редких камней, а я ей отхерачил голову со змеями вместо волос весьма ровно на срезе. Что ни рубится – то пригодится.

Мне ради быстроты подогнали замечательно заземлённую лошадку марки Пегас. Я обязан был прибыть в затопляемый город, чтобы спасти его полностью, сразившись с водно-мерзким монстром, психованным по поводу внешности глубоководных скатов из аквариума (да ещё, похоже, отстаивающим их процессуальные права и интересы).

Я вылетел из солнечного диска на Пегасе.

Мой конь махал крылами, следя за счётчиком на оборотной стороне уздечки.

В городе уже бушевал Кракен (водный Годзилла, похожий на Кинг-Конга).

Я лихо подскочил на крылатой лошади к ужасающей мордочке этого чудовища, после чего, энергично соскочив с Пегаса, поплёлся через толпу фанатиков-самоубийц, которые уже ждали Конца Света.

Кракен кричал о чём-то вечном, но мало кто был в состоянии его понять. Я быстренько достал голо́вушку Медузы из мешка и показал ужасному чудовищу в анфас.

Кракена уничтожило лицо Горгоны, её красиво-мёртвые глаза. А голову Медузы я выкинул на свалку, пока весь город праздновал спасительную битву божьих тварей.

Аид отправился в изгнанье. Наш Зевс сказал, что полностью доволен всем.

Город приступил к повседневному бытию, а я + Ио стали жить самой обычной жизнью людей, возглавляющих новый отряд ускоренного реагирования для стычек с монстрами, демоническими существами и нерадивыми водопроводчиками на полставки. Всё остальное станет скоро привычным. А меня, кстати, зовут Персей. Впрочем, это теперь не слишком важно для мифологии.

Мне показалось глупым принимать «антидрим». Эти таблетки никогда мне не нравились. Я спокойно уснул, а чуть позже очутился в каком-то полуразваленном храме.

Здесь словно побывал ураган, разметав колонны, разрушив огромные камни у оснований многочисленных статуй с перекошенными от ужаса лицами умирающих. Просто кошмар какой-то…

Внезапный визг из темноты! Ко мне приближается нечто с огромным хвостом анаконды вместо ног.

Оно неспешно ползёт в мою сторону, а я не в силах убежать отсюда прочь. Стою, как каменное изваянье, пошевелиться не могу. Я же, вроде, уже не сплю!

Страшное существо остановилось прямо напротив меня. Его глаза оставались плотно закрытыми, но оно меня точно чувствовало, я понял это сразу.

– Улыбнись, тебя снимают скрытой камерой… – произнесло страшилище бесполым голосом, похожим на тихий скрежет. Я увидел, что оно в маске женщины со змеями вместо волос. Лицо рассмотреть невозможно. Открыты лишь закрытые сейчас глаза…

– Ты видишь свой последний сон сегодня ночью, – весело сказало оно, покачиваясь как змея перед броском. – Я просто хочу на тебя поглядеть.

Теперь мне становится по-настоящему страшно. Нужно как-то выбраться, пока не стало поздно для меня. Навсегда.

Оно резко бросает ко мне своё полузмеиное тело и безжалостно открывает глаза, взгляд которых тут же превращает меня в камень.

Газета «Телескоп мозга». Статья «Ещё один кошмар»:

Вчерашняя нейро-постановка пресловутого «Психотеатра» превзошла самые напыщенные ожидания. Такой феерии безумств не ожидал практически никто. Зрители приглушённо кричали от страха, пока на виртуальной сцене разыгрывался супер-спектакль по мотивам серии ужастиков про убийцу детей и подростков с улицы Вязов (Дубов и Берёз)…

В образе Фредди Крюгера блистал Илюша Лиссов, поражая воображение публики своей игрой. Характер ироничного, безжалостного, самоуверенного маньяка ему особенно удался.

Другие актёры труппы оставались вынужденными жертвами обострённого таланта Лиссова, который безупречно справился со всеми задачами режиссёра «Психотеатра».

Теперь – о само́м спектакле… В маленьком городке с очень весенним названием вдруг начинают происходить убийства подростков, регулярно не выполнявших домашнее задание (и вообще прогуливающих школу с завидным постоянством).

Некая девушка по имени Нэнси (она пытается прилежно учиться плюс тащится от Джонни Деппа) сообщает безразличным полицейским, что во всём виноват какой-то жуткий мужик, похожий на обгоревшего Индиану Джонса. У него (якобы) имеется перочинный нож, топорик для рубли по живому, электропила, спиннинг, набор для аппликаций и чёрно-металлическая перчатка с острыми лезвиями на концах пальцев…

Этот маньяк неимоверным образом способен проникать в сновидения почти беззащитных детишек-школьников, а уже там – делать своё смертельное дело по полной. Стоит сказать, что жертвы каждый раз подвергаются циничным нападкам, грязному юмору и прочим прелестям подобных встреч-свиданий.

Отважная, но мало кому нужная, Нэнси пробует организовать своих школьных друзей в «кружок самозащиты от серийного убийцы», однако, всем слегка наплевать на все её начинания. А кроваво-сонные убийства продолжают иметь место быть.

Ребятки наивно засыпают, намотавшись за день учёбы и прочей ерунды, а просыпаются уже достаточно мёртвыми… Фредди является им, рассказывает пару страшных/смешных шуток и (обычно) режет их на кусочки, неизбежно веселясь во время этой процедуры.

Взрослые граждане города, не испытывая никаких нападок со стороны маньяка, живут своей привычной жизнью тупых обывателей-провинциалов. А живучая Нэнси несколько раз снится Крюгеру, всячески ему надоедает, песочит его обгорелый мозг, и после этого серийный убийца не высыпается вообще, что сильно влияет на характерную злобу будущих преступлений.

Бедняга Фредди перестаёт скабрёзно шутить, изводит себя мыслями о несостоятельной мести этой нудной Нэнси и совсем скоро становится похож на пьющую бабушку. Но тут происходит нечто неожиданно-полезное (для расстроенного маньяка): Нэнси позвали на вечеринку с пивом и поцелуями у бассейна.

Она неуверенно согласилась пойти, что позволило передохнуть измученному убийце, а на следующую ночку наведаться в кошмарное сновидение, где он отдохновенно кромсает очередную визжащую девочку-подростка в белой ночнушке. Кровавая улыбка Крюгера особенно хорошо смотрится на фоне жадной тьмы подвала, ярко горящей пасти кочегарки для сжигания трупов.

Безумный маньяк-призрак рассказывает свою зловещую историю, из которой становится ясно, почему он «такой красивый»… Дальше опять в его мир врывается зануда Нэнси.

Она противно противостоит Крюгеру, бросается стеклянными бутылками, лихо сквернословит ему в ответ, рвёт альбомы с коллекционными марками, веселит себя анекдотами про лысых блондинок. Фредди не выдерживает подобного ужаса и самоуничтожается посредством огненного смерча(!) на фабрике мороженного.

Счастливая Нэнси (трепетно мечтая о встрече с Джонни Деппом) уходит надоедать своим друзьям и родителям. Но перед финалом спектакля на несколько секунд появляется пасхальный заяц, человек-врач, сладкий бутерброд, сигареты в камине и обожжённая рука с перчаткой Крюгера, радостно поигрывающая лезвиями на пальцах. Занавес.

Истинный шедевр «Психотеатра», держащий зрителей в сонном напряжении до самого конца (и даже немного после).

Новая победа Александра Дюйма, как художника человеческих страстей, эмоций, переживаний, так внезапно присущих душевному миру закоренелого (зажаренного) душегуба. Что может быть сложнее такой сверхзадачи?

Возможно, только сама жизнь серийного убийцы, держащего в страхе целый город. В любом случае, общее ощущение кошмара наяву удалось показать нейро-актёрским дарованиям «Психотеатра» довольно убедительно и очень по-своему. Просто молодцы, ребята!

Спокойных вам снов.

Автор статьи: Полина ЛисСова.

Видео с популярного Интернет-ресурса:

Старый дом будто спит в темноте улицы Вязов, не реагируя на крики испуганной девушки внутри, которая мечется в поисках выхода из этого кошмара. Она слышит неприятный шёпот откуда-то из тьмы комнат мёртвого дома:

– Доброй ночи, малышка. Тебе не страшно гулять так поздно одной?

Издевательский тон голоса маньяка окрашен прошлой кровью жертв.

Девушка пытается спрятаться где-нибудь в густой темноте, но кошмарный убийца уже её заметил. Он неторопливо спускается по лестнице, противно скрипя стариной ступеней. На нём ветхая шляпа, красно-чёрный свитер в широкую полоску, шорты, превращённые в роскошные мятые брюки, и кеды/ботинки почти без шнурков…

– Что вам от меня нужно?! – крикливо вопрошает несчастная, всматриваясь убийце в лицо: там нет ничего, кроме маски, заполненной болью, ожогом на сто процентов кожи, чувством приближения чужой смерти и собственной радости по этому поводу.

– Я просто хочу поиграть с тобой, девочка… А ведь ты сама любишь весёлые игры… – чудовище-маньяк мягко взмахнул правой рукой, пять лезвий опасно рубанули затхлый воздух. Голос жуткого существа стал абсолютно женским, но при этом ещё более зловещим:

– Ты помнишь, конечно, тот вечер, когда проиграла в покер невинность своей младшей сестры дружкам-студентам, готовым тогда трахнуть что угодно…

Убийца рассмеялся безумием незримой мести.

Девушка, отчаянно желавшая забыть о прошлом, обречённо разрыдалась. Чернота её слёз блестела в глазах маньяка, который игриво и слегка торжественно (словно труп на открытии морга) приблизился к ней почти вплотную для объятий. А дальше – прошептал:

– Да не грусти, крошка. Ты оказала ей услугу, не так ли? Тем более, не надо горевать об изнасилованной сестрёнке… – он мерзко улыбнулся резиново-сожжённым ртом. – Тебе сейчас бы лучше о себе подумать.

Она точно очнулась от гипноза грёз, отступила на шаг влево, но было слишком безысходно. Для неё конец кошмара оказался быстрым, предрешённым. Смерч четыре раза вонзил свои лезвия бедняжке в живот, дважды полоснул по горлу, отсёк ей пальцы на правой руке…

Девушка предсмертно упала на пыльный пол, прорывая саван паутины истерзанным телом.

Смерч склонился над ней и заботливо произнёс:

– Проснись! Ты кровоточишь…

– Нео, проснись скорей! – заорал на меня мой компьютер в субботу.

Я поднял голову от стола-кровати, брякнул взглядом по экрану ожившего монитора и перезагрузил текстовый редактор, который внезапно заговорил почти человеческим голосом лысого негра в плаще.

– Ты забыл выбросить мусор из холодильника, – сообщил мне мой комп. – А ещё ты хотел встретить ту самую девку, в которую влюбился по переписке. Забыл?

Я ничего не забыл.

Поэтому зевнул и подмёл себя из чердачной квартиры.

На работу не пошёл сразу. Подался галопом в тот бар для дебилов ПК, где меня могла дожидаться Тройка (Семёрка. Туз? Откуда я знаю её сетевую кликуху…)

Там, у самой тёмной стены стояла она – девушка в очень чёрном.

– Нео, ты всё-таки пришёл, я рада… – её прилизанный голос хотел быть взломан, словно код доступа к телу. – Меня зовут Тройка, я крутой хакер, умею бить людей и быть грубой, но притягательной, если вдруг надо.

Она змеинно скользнула ко мне, двоично улыбнулась ртом.

– Ну а я – продвинутый юзер, – сказал я. – Прошёл весь тетрис. Люблю Paint.

Дальше Тройка отвезла нас на автобусе «зайцами» до какого-то мотеля, похожего на кататонический собор после праздников. Мы прошли внутрь.

Тут, у самого тёмного окна припарковался здоровенно-лысый негр, которого я мысленно назвал Морфином.

– Ты избран, чтобы уничтожить что-то плохое и неприятное, – доверительным тоном сообщил он мне через чёрную пелену пенсне. – И если ты не согласишься – мы тебя в шутку зарежем пулями из гранатомёта.

Морфин спонтанно ухмыльнул себе лицо.

Я заявил (бескомпромиссно, своенравно, жёстко), что согласен на всё. Морфин + Тройка завели меня в компьютерную комнату, оперативно подключили к проводам, слегка ссутулили, а затем – непостижимо зазеркалили, отправив куда-то как орущую бандероль…

Я очнулся жутко небритый, с похмельем в себе, но без бровей. Весьма странно, конечно.

Здесь, в мокром фонтане на берегу бассейна всё казалось таким реально виртуальным, что меня стошнило алгоритмическим уравнением несколько множеств раз подряд.

На зелёном вертолёте ко мне подкатили Тройка с Морфином, переодели меня в какие-то лохмотья красивого фасона и зашвырнули на крышу (как они объяснили) секретного штаба организованных борцов с высокими ценами на бытовую технику. Я, будучи продавцом из крупного магазина электроники, оказался для них самым НЕОбходимым человеком. Моё прозвище было просто сокращением от этого слова.

– Нео, ты нам должен помочь… – Тройка трепетно похлопала меня по ушам. – Ты обязательно проникнешь к себе на работу, а там незаметно поменяешь все ценники. Мы моментально скупим всю продукцию через интернет, твой мерзкий магазин разорится – люди не смогут получить требуемую зарплату, устроят бунт, который стихийно перерастёт в революцию, которую возглавишь ты. Под нашим неусыпным руководством, заботой и присмотром, конечно.

Девушка властно поцеловала меня в язык. На удачу.

Я покинул моих новых друзей-киберкоммунистов, прилетел на такси по месту служебных мучений, где стал втихаря менять наклейки с цифрами + вносить их обновлённые значения в компьютерную базу данных.

Всё шло гладко первые пять минут, но в секции больших белых холодильников меня заметил мудацкий охранник в самом тёмно-зелёном костюме. Я побежал. Он стал преследовать меня по всем торговым залам магазина, сшибая с полок товар и пробуя вызвать на бегу подмогу по рации…

Так могло бы длиться полу-вечно, но мой жёсткий преследователь аккуратно подвернул ногу, запнувшись о стиральный пылесос. Я выскочил из магазина, помчался вдоль небоскрёбов и землянок по улице Циолковского, которая стала медленно (поступательно) сжиматься навстречу закатному солнцу.

Бытовая революция отменяется, ведь я не справился с поставленной задачей. Мои друзья-подпольщики перестанут верить в меня, прекратят заказывать пиццу с сыром, забудут свои оценки по алгебре за пятый класс, устроятся на обычную работу, забыв идеи свержения системы…

Я отчаянно бежал от собственного огорчения, чувства неудовлетворённости пространством, страшных мыслей о ремонте в ванной и коридоре.

Реальность мира разрушалась за моей спиной, обжигая по́том рубашку. Впереди картинка города расслоилась, стал размагничиваться звуковой поток/расщепляться общий вид мировой материи. Уже скоро всё завершилось цифрами в конце самой тёмной строки.

Программирование прекращено…

– Нео, проснись! – заорал мой начальник.

Я сонно поднял голову от рабочего стола, желая хоть немного сойти за добропорядочного трудягу. Шеф строго глядел на меня много мгновений, а затем сказал:

– Опять застану тебя спящим – вылетишь из нашей конторы быстрее Супермена.

Он важно зашагал прочь, я же снова улёгся лицом на стол, медленно засыпая и задумываясь о свершении революции. Для начала – хотя бы в сфере бытовой электротехники.

Фрустрация меня переполняет злостью…

Этот симпатичный паренёчек насторожился чрезмерно весело (на мой закрашенный взгляд). Он, тихо пытая себя паникой, вертит башкой, не понимая сути проникновения в «мою» реальность. Совершенная жертва.

Запись для видео номер 21 уже стартовала. Я выхожу из-за лифтовых блоков, появляясь перед этим придурком. Мы с ним на крыше высоченного небоскрёба. Электронное солнце равномерно даёт нам искусственный свет.

Парень-жертва удивлённо глядит мне в маску. Он шокирован происходящим. Он растерянно говорит:

– О, Господи! Ты – Смерч?

Я зловеще улыбаюсь вместо ответа.

Напуганный паренёк начинает метаться во все стороны, как корабль, подхваченный штормом. Я дарую ему пистолет, образовавшийся в его правой ладони.

Снабжённый оружием, он заметно смелеет, хотя лёгкая дрожь мешает ему хорошенько прицелиться. Выстрел, выстрел, выстрел. Ещё и ещё…

Пули летят в меня, но я неимоверно быстр, уклоняюсь от каждой.

Опустошённый пистолет валится на гладкую поверхность крыши.

Широко распахнутые глаза этого жалкого парнишки награждают меня самым удивлённым взглядом, который переполнен страхом + отсутствием веры в реальность случившегося.

– Освободи себя, – спокойно советую ему я, приближаясь неизбежно. – Отбрось сомнения. Очисть свой разум… Пора научиться летать.

Схватив его, как безвольную игрушку/куклу, я швыряю паренька за край крыши. Он, обгоняя свой крик, устремляется вниз и через пару долгих секунд разбивается всем телом о матрицу (грубый асфальт сохраняет его останки).

– Смерч – это круто. Как всегда, – сообщаю я объективу своей кибер-камеры, весело улыбаясь сквозь маску.

Газета «Телескоп мозга». Статья «Бойцовский клуб анонимных алкоголиков»:

Новая постановка «Психотеатра» (нашего любимого) абсолютно преодолевает все стены непонимания между главным режиссёром, самобытной труппой и благодарно-требовательными зрителями, сознательно пришедшими на нейро-спектакль совсем вчера…

Неимоверно лучший Илья Лиссов убедил совершенно каждого, что пресловутый создатель организации бойцовский клуб, которого зовут Тайлер (он же является раздвоением личности главного героя), он же верховодит во всех затеях, связанных с развлекухой, риском и настоящей любовью к мордобою, (именно Лиссов) стал наиточнейшим персонажем всего действа, практикующим технику мыловарения вперемешку с рукопашными рецептами у себя на кухне.

В ответ ему, красавцу/безумцу/гению, существует некий Джек (главный герой спектакля), который собрался наладить свою неинтересную жизнь как следует по модным журнальчикам и телепрограммам, но ему монументально мешает женщина-бульдозер по имени Марла Сингер.

Она курит до, после и во время жуткого секса с Тайлером/Джеком, спит на работе, кривляется в метро, ездит в такси по выходным за пиццей…

Джек весьма устаёт после работы клерком в престижно-крупной компании, а Тайлер выносит мозг своему одноличностному другу почти что каждый вечер, зазывая его в бар (с последующими драками на заднем дворе или автостоянках).

Джек уже готов покончить со своей алкогольной крутостью сумасшедшего ради Марлы, когда она сама вдруг решает питаться одними таблетками плюс пивом. Всё это сильно нравится Тайлеру.

Он устраивает множественные акции «пробуждения жителей тупого города»: взрыв на помойке за клиникой липосакции; отвратительная драка со старым начальником почты; кривой путь по крыше супермаркета для безработных мэров; плевки на стены ресторанов; плевки на капоты дорогих машин; плевки по зеркалам TV; хакерские атаки во имя кулинарных правил; сладкий смех по телефону во время звонков на случайные номера…

Марла успешно разгадывает тайну раздвоения личности Джека. Её диковатый взгляд напоминает прокуренный номер отеля для любовных свиданий. Тайлер талантливо организует финальный «раунд» – полу-смертельную пьянку на крыше небоскрёбной низинки, где собираются Джек, Марла и яркие огоньки звёзд.

В ходе последней разборки/противоборства с самим собой главный герой убирает прочь свою вторую личность, убив из пистолета птицу, похожую на самолёт из теста…

Заключительная сцена включает в себя радость объятий Джека и Марлы, счастье разрушенных зданий на юге залива, а кроме того – нечто анатомически-крупное перед показом титров на вирт-экране за спинами актёров «Психотеатра». Очень грамотное воплощение мечтаний о бунте среди городской рутины.

Все нейро-исполнители оказались на высоте (даже в буквальном смысле этих слов). Конечно, наибольшим успехом у зрителей полностью воспользовался лишь один только Илюша Лиссов, сыгравший роль Тайлера более чем гениально.

Его образ истинного психопата-галлюцинации (харизматичного, эксцентричного, целеустремлённого, боевого и хитрого для любых начинаний) показан абсолютно искренне, без лишних истерик/всплесков/страданий. Возможно, что эта была его лучшая нейро-роль за всю карьеру. А «Психотеатр», кажется, вышел на некий тайный (двоичный) уровень качества постановок. Совершенно не достижимый другими заведениями подобного типа.

Только никому не говорите, это секрет.

Ведь первое правило «Психотеатра» – не говорить о театре. Второе правило «Психотеатра» – никогда не говорить о других театрах.

А третье гласит, что пришедшие сюда впервые – обязаны смотреть великолепный спектакль.

Автор статьи: Полина ЛисСова.

Видео с популярного Интернет-ресурса:

Довольно жирный мужик примотан к пухлому стулу на верхнем этаже небоскрёба, который целиком заполнен темнотой ночи. Смерч (под маской Брэда Питта) стоит, красиво развернув плечи, и смотрит на редкие огни города, что видны через огромные окна от пола до потолка.

В остальном – этаж совершенно пуст. Только убийца и жертва…

– Вот и всё… Раунд кончен, – говорит Смерч, повернувшись к жирдяю.

Тот обильно вспотел, весь трясётся от страха, но сказать ничего не может – его рот заткнул надёжный кляп.

Маньяк Смерч самодовольно поигрывает пистолетом в руке, прохаживается вдоль чудесного вида, рухнувшего сквозь оконные проёмы. И сообщает жирной жертве:

– Сейчас мы будем наблюдать самое великое таинство в истории существования человека. Смерть, – голос убийцы становится по-женски безжалостным. – Твою смерть, а не чью-то другую… Всё уже происходит! Поэтому рот закрой!

Смерч издевательски прикрикнул на бессловесного тюфяка, который сразу же отчаянно заёрзал на стуле. Развязаться у него не получилось. Выхода в благополучный исход не было вовсе.

Тайлер-Смерч подошёл к толстяку, остановился перед ним и пристально посмотрел ему в глаза, полные ужаса перед лицом живого кошмара.

– Ты бы хотел меня убить? – маньяк радостно улыбнулся. – Конечно, да… Ну так возьми пистолет и выстрели себе в голову.

Испуганный мужик заколыхался, словно айсберг жира на стуле.

– Давай! Засунь ствол в рот и спусти курок. Я исчезну, обещаю.

Смерч долго изучал реакцию своей жертвы. Жирный мужик беззащитно пыхтел через кляп. Он бы никогда не решился лишить себя жизни…

– Да ладно тебе! – серийный безумец красиво развёл руки в стороны, став похожим на живой крест. – Ты ведь всё равно умрёшь. От рака яичек или молочной железы. Из-за взрыва бытового газа. Во время автомобильной аварии или авиакатастрофы… Важно, что ты умрёшь при любом варианте. Так сделай это самовольно, сейчас! Ты страховой агент, ведь правда? Тебе должны быть известны правдивые данные статистики смертей от несчастных случаев.

Убийца наконец-то мрачно улыбнулся:

– А смерчи, ураганы, штормы входят в список страховки как природные факторы? Наверняка…

Он выпрямил руку с пистолетом и резко нажал на курок. Выстрел грянул быстро, невозвратно.

Толстяк принял пулю прямо в голову, обмякнув, расслабившись смертью…

Смерч-Тайлер заткнул пистолет за пояс, повернулся к объективу камеры и произнёс абсолютно девичьим голоском:

– Он умер. Добро пожаловать в клуб! Где все знают, что первое правило – Смерч – это круто… Второе правило – Смерч – это круто! А третье правило – если кто оказался во сне у меня, то должен умереть… Когда я скажу вам об этом – привычный мир изменится.

Убийца выходит из кадра, а декорации ночного города за окном рушатся без остатка.

Настоящий Апокалипсис давно произошёл, причём – в техностиле.

Почти вся планета уничтожена до основания всех центров цивилизации. Города превратились в руины, лежащие среди пустошей.

Но мир не опустел… Остались мы – обычные люди сопротивления, которые сражаются против кибернетического гнёта, которые изо всех сил пытаются выжить здесь.

– Так, значит, ты прогнал мне сию зловещую «телегу», чтоб я всячески поверил тебе? – я иронично поглядел на этого сопляка. В отблесках пламени костра его лицо стало исключительно жёстким.

– Я говорю тебе правду, Маркус! – Кайл Риз смотрел мне прямо в глаза, пока я угощался тушёнкой из койота. – Машины захватили власть и контроль, а ты просто появился не совсем ко времени…

Я механически усмехнулся:

– А эти машины с автоматической коробкой? Или вообще без неё? Да шучу я, парень, не обижайся. Завтра доберёмся до вашего Джона Коннора, вот он мне всё подробненько растолкует.

Меня зовут Маркус Райт. И я был казнён много лет назад.

Но почему-то сейчас я жив. И оказался посреди этой разрухи…

Нашёл какую-то шинель, пошёл к ближайшему городу, где на меня тут же напал некий металлический уродец, которого все называют терминатором.

Эта злобная железяка (издали похожая на пьяного человека) стала усиленно меня обстреливать. Я растерянно укрылся в полуразваленном подвале, а смелый мальчуган по имени Кайл Риз пришёл мне на выручку и обрушил несколько закаменевших покрышек на медную башку терминатора, который сразу начал страшно материться (пока не отключился).

Сердечно поблагодарив пацана, я предложил сдать робота-убийцу в пункт приёма цветных металлов. Но Кайл торопливо объяснил, что надо бросить всякие глупости и побыстрее уматывать отсюда… Вот примерно таким образом я познакомился с будущим, выглядящим очень неприглядно. Хотя, если честно, то прошлое моё также было вполне поганым.

Ночь прошла в тревожных снах, а утром мы с Кайлом попёрлись искать мне кайло. Шучу… Мы смогли добраться до горстки повстанцев. Они засели в какой-то придорожной кафешке. Простые старухи, голодные дети с пистолетами, пара баб и безногий мужик-оптимист, читавший Книгу Иова по памяти.

Вся эта команда готовит здесь маленький Вьетнам для «ржавых железок», но им отчаянно не хватает лидера. Почему-то мой проводник-спаситель говорит им, что именно я смогу стать их предводителем. Они легко соглашаются, дают мне старый автомат (без патронов), и нас тут же начинают обстреливать со всех сторон.

Появляются какие-то мото-роботы, похожие на сломанные велосипеды, а ещё наползает здоровенный многоэтажный терминатор, который моментально уничтожил здание кафе (вместе со всеми людьми). Но мы с пареньком Ризом успели выскользнуть из-под огня и мстительно повзрывали поганых киборгов динамитными шахматами + шашками…

Кайл сказал, что нам нужно пройти ещё несколько десятков миль, а там уже будет штаб Джона Коннора.

Мы брели через лесистые джунгли на холмах, когда к нам прикопался кто-то невидимый, стал угрожать рычанием (и даже просить денег). Я потребовал из чувства крайнего любопытства, чтобы он показался перед нами. Наш приставучий «приятель» любезно отключил режим невидимости.

Изумлению, плавно переходящему в жидкий ужас, пределов почти не имелось. Ведь перед нами предстал совершенно инопланетный хищник, чем-то похожий на нетрезвого охотника-психопата.

Мы решили лишний раз не злить этого дебила с лазерным копьём – быстро бросились бежать через джунгли. Но пришелец-головоруб хищно следовал за нами по деревьям.

Отважный мальчуган Кайл пробовал кричать «Чур! Чур!» (не помогло); пытался пристрелить охотника-монстра семечками из рогатки (не получилось); хотел моментально выучить японский язык (вообще не сумел); умело склонял хищника к тайному сотрудничеству (почти смог)… Зато я вполне успешно решил нашу общую проблемку – пообещал хищнику, что он сумеет устроить себе лучшее «сафари» на этой убогой планете-помойке.

В общем, мы взяли его с собой. А дальше – дошли до штаба сопротивления. Джон Коннор лично встречал нас (он просто вышел покурить за ангары в то же время).

Нас впустили внутрь, и вдруг выяснилось одно удивительное обстоятельство. Я оказался самым обыкновенным полу-киборгом, на вроде Робокопа или электрочайника с калькулятором под крышкой.

Меня едва не повесили в гимнастическом зале на турнике, но Джон (послушав праведные речи Кайла Риза + испугавшись внешности нашего друга с другой планеты) благоразумно приказал срочно меня накормить, похвалить и не трогать лицам мужского пола за металлические места…

Всё почти устроилось, когда нас опять стали обстреливать (на этот раз – ракетами дальнего действия). Коннор по-отечески защищал Кайла, который красиво дрался с терминаторами, хлынувшими к штабу людей беспрецедентной атакой.

Жуткие железяки громко долбились в дверь, а Коннор распоряжался, чтобы на кухне пожарили много окороков, куда-нибудь вынесли мусор, перестали статично паниковать и предложили план дальнейших действий.

Я машинально вызвался пойти на разборки со своими «братьями по радио». Порадовать их собственной универсальностью. Или огорчить человечностью души… Короче, я вышел за ограждения, сделал несколько шагов к робо-машинам и сказал:

– Я спаситель для вас, самый автоматический, необходимо-важный, интересующий очень хороших людей по ту сторону как связной технологий наступившего будущего.

Им сумели понравиться мои слова. Терминаторы прекратили атаку.

Сверяясь с фотками из семейного альбома, Джон понял, что Кайл (сопляк, пацан, мальчишка) является его отцом, нарушившим законы прямолинейности бытия при помощи машины времени. Они ещё долго говорили о бабах и рыбалке с берега.

А наш хищный пришелец решил поохотиться в другом месте, подарив мне замечательные чётки из костей ксеноморфа.

Новый порядок принёс переменную радость для всех участников кибер-войны. Разрушенные города снова смогут стать почти что прежними (если смотреть со спутника и не особенно всматриваться)…

Ну а я – Маркус Райт – теперь буду: завсегдатаем пока единственного на планете бара; и там же занимать почётное кресло посла доброй воли, мира, радиации, техно-катастроф, смертельных машин + крайне гуманных фильмов.

Я легко заснула после того, как всё закончилось.

Мой сегодняшний любовник был несколько лучше вчерашнего парня из Института Мозговых Киберструктур. Я получила, что хотела, а таблетки, блокирующие сны, выпить забыла.

Меня стало крутить страшной тьмой. Мир мелькал, мерцал, переливался из ниоткуда в никуда вместе со мной…

Я очнулась среди какого-то хлама на заброшенном заводе, мне стало страшно. Послышался мерзкий звук металлического скрежета. Сюда что-то приближалось! Кто-то шёл прямо ко мне!

Меня сковал абсолютный ужас, когда я увидела человека, закованного в некое подобие железного скелета. На его голове блестела маска терминатора. Киборг-убийца улыбался мёртвым оскалом.

– Я нашёл тебя, Сара Коннор, – голос этого существа слышался словно цифровая запись. – Теперь ты от меня не спрячешься. И сын твой не родится. Будущее людей перестанет существовать…

Железное чудовище шагнуло ко мне – я пронзительно закричала, что я не Сара Коннор, но «терминатор» меня вообще не слышал. Он проломил мне череп сокрушительным ударом.

Я грохнулась на холодный бетон и почувствовала, что всё закончилось…

Газета «Телескоп мозга». Статья «Безумный уикенд»:

Всеприносящая радость возникает сразу после (плюс во время) просмотра нового нейро-спектакля «Психотеатра».

Настоящая классика комедии. «Уикенд у Берни». Сыграно на самом высоком уровне. Старались порадовать зрителей всей труппой – у них это получилось.

Надо начать восхищаться с того момента, когда Ларри и Ричард (главные герои постановки) умело напрашиваются на отдых к своему шефу – Берни, который задолжал мафии крупную сумму, а также завёл любовь с постельной подружкой мафиозного босса.

Хитроусый Берни собирается подставить наивных парней-приятелей, но у него появляется проблема: он умирает от пуль киллера-придурка Паули. Труп Берни остаётся в богато обставленном особняке, куда приезжают главные герои. Они удивлённо пугаются, но не звонят в полицию или пожарную охрану побережья.

Ларри предлагает весело таскать тело повсюду, выдавая мёртвого за живого. Мол, никто так больше сделать не сможет.

Ричард ведомо соглашается на эту «шалость», тем более, что уезжать из крутого особняка очень не хочется – он уже успел влюбиться в соседскую красотку, обожающую загорать без купальника.

Предприимчивые парни устраивают шумную вечеринку, на которой случайно оказывается Паули. Туповатый киллер мафии весьма удивлён тем фактом, что убиенный Берни лихо пьёт пиво через соломинку и отплясывает в обнимочку с друзьями-брокерами… Пользуясь удачным случаем для создания романтической атмосферы, Ричард неумело соблазняет красотку-соседку в беседке у моря, а Ларри в это же время шуточно имитирует трепанацию черепа безапелляционного Берни, который миловидно лыбится всё пространство времени пребывания трупом в этом мире.

Доведённый до максимума отчаяния, Паули опять совершает серию убийств злополучного Берни, но тот всё живёт (живее всех живых)…

Ричард вместе с Ларри находчиво прячутся от киллера, а мёртвый Берни успевает заключить множество выгодных (для парней) сделок в плане случайного обогащения за счёт банковских махинаций.

Таким образом наши герои превращаются в настоящих богачей буквально за пару дней, проведённых у Берни. Но измотавшийся Паули всё же склонен доводить дела «семейные» до выгодного конца.

Он совершает дерзкую вылазку в дом Берни, где самым сложным для него станет момент, когда покойник прыгает из окна и прикрывает собой главных героев от мафиозных пуль. Бедняга Паули сходит с ума, а после этого баллотируется в мэры.

Ларри и Ричард (счастливые плюс богатые) превращают особняк Берни в гостиницу для влюблённых под вывеской «Вечно живой». Через две весёлые недельки полиция обнаружила тело убитого Берни в туалетной комнате престижного казино, где его пыталась обслужить самая дорогая местная проститутка. После судебной экспертизы медики пришли к шокирующему выводу: Берни помер от насморка, скуки, макарон без соли и по причине мозговой чесотки.

Дело закрыто. Труп отправился на кладбище (своим ходом). Ну а парочка главных героев начинает жить «на широкую ногу» в самом лучшем стиле курортной жизни.

Великолепный «Психотеатр» подарил свой неповторимый взгляд на настоящий праздник бытия, на котором почти каждому найдётся подходящее местечко. Даже если ты при этом малость мёртвый.

Автор статьи: Полина ЛисСова.

Видео с популярного Интернет-ресурса:

Солнечный вид на море перед закатом. Широкий балкон особняка. На мягком лежаке расположился усатый мужчина, парализованный уколом обездвиживающего препарата. Рядом с ним столик, на котором бокал с приятным коктейлем, внешне напоминающий зелёный токсин.

Морской ветерок безмятежно треплет тент над балконом, но больше никаких волнений нет. Пока не появляется Смерч в раздвоенной маске (левая половина «лица» изображает блондинистого салагу, правая сторона принадлежит черноволосому пареньку-скромнику).

Убийца улыбается своей зловеще-мертвенной улыбкой психопата. И сообщает:

– Сегодня ты умрёшь. Здесь у нас самое подходящее для этого процесса место.

Недвижимый мужик мычит что-то себе в усы (говорить он уже не может). А Смерч расслабленно садится на пластиковый стул, берёт со стола бокал с коктейлем и медленно делает несколько глотков, любуясь видом тропического пляжа, наслаждаясь приятной прохладой морского бриза.

– Тебе нравится быть мертвецом? – Смерч иронично посматривает в сторону новой жертвы. – Или ты ещё не знаешь? Не успел понять?

Он допивает коктейль, небрежно ставит бокал на прежнее место. А после – быстрым движением перерезает горло усатому мужику, используя для этого соломинку, которая была в бокале.

Насыщенно-красная кровища хлещет из хрипящего мужчины.

Его глотка, шея, гортань: развалена надвое. Рассечённая плоть рождает жуткую лужу крови у лежака.

Глазами маски Смерч радостно любуется агонией и смертью жертвы. Спокойное море почти шепчет отходную молитву…

После всего – серийный убийца повернулся к объективу кибер-камеры и нежно произнёс:

– Теперь он умер. Наконец-то… А ведь как долго мог бы жить! Особенно – в качестве трупа. Но для него этот уикенд уже окончен… Смерч – это круто, сами знаете. Тем более – в таком прекрасном сне.

Неимоверные удовольствия боли поглотили мой мир, когда измерение Инферно сложилось вокруг, точно магическая шкатулка. Где-то послышались чудовищные крики людей, красивое рычание монстров.

Я метнулся сущностью к периферии сумрачного пространства, попробовал понять, кто вызвал нас из Преисподней… Фигуры менялись, почти что сливаясь. Время стало напоминать вывернутую черноту. Я – Пинхэд, один из страшнейших демонов Ада, награждённый острыми гвоздями, мерзко торчащими из лысой головы – увидел ту самую «счастливицу», которая сумела открыть Шкатулку Кошмаров.

Милая девушка-брюнетка без пагубной тяги к запретным наслаждениям, без особо вредных привычек, без высшего образования и камина в гостиной.

Её звали Кёрсти. Она, видимо, думала, будто собирает антикварный кубик Рубика. Этакую игрушку для сумасшедших бюджетников. Но Кёрсти жестоко ошибалась.

Комната вокруг неё зрительно изменилась в объёмах. Электрический свет забурлил, тьма мигала громким рычанием, поглощая любые чувства… Я предстал перед ней. Безжалостный, суровый, мрачный. Она сначала закричала, а потом заявила мне, что у неё были галлюцинации гораздо страшнее (и больше).

Слегка опешив от услышанных слов этой чертовки, я решил позвать для устрашения своих «коллег»: Жирного Урода в чёрно-слепых очках; Лысую Бабу без горла; Зубастого Младенца с зубами; Трезвого Рыбака с крюками вместо рук; и! самое жуткое существо из всех Адских глубин – Налогового Инспектора.

Все они появились в комнате Кёрсти, которая моментально стала смеяться над их внешностью.

– Не смей глумиться, смертная! – сказал я ей очень строго. – К тебе пожаловали сенобиты во главе со мной – Чёрным Священником Ада, Пинхэдом, Повелителем Новой Плоти, Творцом Рассечений, Хозяином Кровавых Услад…

– Какое сено? Какие биты? – девушка с бесстрашной наглостью смотрела на меня. – Ты начальник ЖЭКа, что ли? А эти уродливые чуваки – служба охраны местного супермаркета?

Кёрсти решительно вышла из комнаты, закрыв нас из лучших побуждений. Мы – ужасные демоны – не ожидали такого поворота Конфигурации Печали. Мы долго выламывали дверь, а дальше, освободившись, бросились на поиски Кёрсти…

Эта чёртова брюнеточка взяла шкатулку Лемаршана, открывшую двери-схизмы в наше измерение, и решила продать её одному буйнопомешанному коллекционеру магических артефактов, живущему в доме из человеческих костей (рядом с кладбищем).

Мы подоспели ровно к тому моменту, когда Кёрсти демонстрировала возможности плюс силу шкатулки. Пространство зашумело, порвалось – всех выбросило в параллельный мир. Неадекватного коллекционера тут же сожрал некий монстр, похожий на большую жёлтую жопу.

Кретинка Кёрсти примотала себя к гигантскому насекомому-клерку и ловко улетела на нём куда-то ближе к южным топям. Страшный ураган времени смёл меня вместе с напарниками, мы успели:

сняться в фильме «Пинхэд и его команда»;

побывать гостями рок-фестиваля;

сыграть друг с другом в футхок;

проработать пару часиков контролёрами на пароме через Темзу;

убить двух зайцев;

выиграть на скачках 666 йен;

забыть немного о заботах;

скрыться от полиции, ловившей жуликов-браконьеров в метро;

построить дом для беженцев-привидений;

отметить Хэллоуин дикой пьянкой в Библиотеке Конгресса, закрытой по случаю выходных дней;

спастись из лап богоподобных пришельцев, базирующихся среди загадочных глубин Бермудского Треугольника;

красиво обставить безвкусный особняк посреди необитаемого острова;

всё-таки отыскать Кёрсти на вечеринке безмятежной молодёжи, где она (уже изрядно пьяная) веселилась без устали со стальными манекенами из ближайшего университета торговли…

Моя «упряжка» демонов быстренько распугала этих студентов. Но только не Кёрсти. Противная тварь из любого Инферно-болота, напоминавшая пьющего слесаря-сантехника, не смогла бы нагнать страху на эту упрямую брюнетку.

Наша шкатулка была в её руках. Девушка повелительно улыбнулась мне. Я понял, что или мы уберёмся прочь, или она нас в покое не оставит.

Мои друзья-сенобиты самоустранились, радостно мечтая об отдыхе впервые за несколько столетий изменённого времени. Я же предложил Кёрсти своеобразный контракт: она оставляет Шкатулку Кошмаров себе, а нас не вызывает, забыв о всех своих проблемах до конца жизни. Но если (после смерти) её направят в Преисподнюю, тогда эта невозможная девушка станет одной из нас.

Кёрсти согласилась без тени сомнения.

Мы странно распрощались – я исчез из их измерения, мысленно благодаря Бога за то, что всё так закончилось.

Сейчас начнётся самое лучшее представление… Естественно – с моим участием. Я вхожу в полутёмную комнату (чердак уютного дома для всей семьи). Окна заколочены – света почти нет. Но через узкие щели в старых стенах пробиваются робкие, явно болезненные лучики желтизны…

Черноволосая девчушка испуганно дрожит прямо по центру жуткой комнаты. А вот теперь она видит меня и кричит (истошно, предрешённо). Я выгляжу как Пинхэд из ужастика про демонов-садистов, Ад и зловещую Шкатулку Слёз… По всей поверхности моей маски натыканы гвозди, острые и блестящие. Они торчат так, будто готовы выскочить из меня, чтобы вонзиться в кожу, глаза, рот, щёки этой брюнетки.

Девушка, панически ища взглядом малейшую возможность выхода, пятится от меня к дальней стенке. Тьма за её спиной взрывается цепями, которые (как металлические змеи) цепляют девушку за кожу рук и ног крюками своих окончаний.

Бедняжка отчаянно кричит от боли, пытается вырваться (с мясом) из этой «паутины» страданий, но я мысленно натягиваю цепи сильнее. Она безвольно виснет в воздухе, точно приколотая булавкой бабочка.

– Отпустите меня! Я не сделала ничего плохого! – визгливо сообщает мне подвешенная.

– Вот именно по этой причине ты будешь наслаждаться кошмарной болью не достаточно долго, – гулко говорю я, глядя в панику её красивых глаз истинной жертвы. – Ты не заслужила удовольствия настоящих страданий плоти. Тебе придётся испытать одну лишь только смерть…

Последние мои слова потонули (исчезли, пропали) во взрыве крови – тело девушки разорвали змеино-железные цепи. Я безмятежно любуюсь её ошмётками, их безупречной геометрией уничтожения, кровавой конфигурацией убийства.

Легковесная темнота падает мне на плечи накидкой. Под блеск своих гвоздей я подхожу к объективу камеры и говорю загробно-адским голосом, напоминающим рычащий бас:

– Смерч – это очень круто… Почти, как поцелуй любви со вкусом смерти.

Я выхожу из сна, тьма весело кружится по чердаку, а запись заканчивается.

Газета «Телескоп мозга». Статья «Отчаянный крик»:

Прошедшие премьеры «Психотеатра», конечно, потрясали своим погружением в тему и бескрайней распаковкой сверхзадачи, но нынешний спектакль без всяких преукрас можно рекламировать с приставкой «супер».

Всё начинается слегка вяло. В студенческий бар-столовку врывается мужик в маске картины «Мона Лиза», заказывает много пива, пьёт пунш и объясняет всем присутствующим следующий ход событий программы передач на завтра. Оказывается, некий гитарист-эмигрант собирается устроить из любой (на выбор) компании друзей-студентов настоящих «детей для битья», убивая их уверенно и постепенно.

Масочный мужик-Джоконда советует всем жить и бояться, а сам быстро отваливает в никуда, не заплатив за пиво… Компашка основных героев постановки до ужасного смеха напуганы подобным предзнаменованием. Они ещё рассчитывают удачно сдать сессию, отправиться на летний отдых. Наивные.

Проходит ночь – кто-то убивает гитарой местную шлюшку-отличницу-блондинку. Ребята/девочки забеспокоились. А ректор вообще заволновался. И помер, подавившись взяткой.

Что тут скажешь, общественность в шоке. Безмятежность жизни университетского кампуса безвозвратно нарушена…

Тут же действие прыгает в мексиканскую глубинку, где в бандитский бар заходит простой (с виду) волосатый мужик с гитарой, вежливо просит пива, а затем гасит всех подряд, не оставив головорезам-алкашам ни малейшего шанса.

После этой кровавой бойни он (гитарист-романтик по имени Эль) объясняет трупу бармена цель своего внезапного визита. Ему всего лишь нужно где-нибудь переночевать, а мерзкие бандюки́ из картеля местного наркобарона ему почему-то очень мешали найти подходящее место.

Мёртвый бармен сочувственно молчит. Эль выходит на улицу и сразу встречает совершенно прекрасную библиотекаршу Каролину, которая почти моментально соглашается предоставить ему ночлег…

Следующий эпизод переносит сознание зрителей обратно на кампус, где перепуганные студенты устраивают шумную вечеринку в одном из общежитий-особняков. Повсюду выпивка, намёк на секс, умные разговоры на кухне.

Какой-то нелепый парень идёт за новой бутылкой холодненького пива. И на него неожиданно(!) нападает маньяк в маске картины «Чёрный квадрат», с заострённой гитарой наперевес. Парень успевает опустошить свою душу слёзной молитвой и выпить половину бутылки, пока безжалостный убийца режет его столовой ложкой + душит ремнём от радиатора.

Покойника крикливо находят две милейшие девушки из группы поддержки очкастых заучек. Вечеринка испорчена.

Несколько парней/девок отправляются на полночный пляж, чтобы хорошенько повеселиться в частном порядке. Но им немного мешает тот жуткий маньячина-Чёрный квадрат, закапывая в песок каждого, оставляя только головы (точно яблоки на снегу).

А дальше – он ждёт, когда прибой сделает своё мокрое дело…

Наш мексиканский музыкант к этому времени перечитал лучшие книжки из библиотеки любезной красотки Каролины (естественно – лёжа с ней в постели). Всю неделю его искали люди-наёмники местного наркобарона и полу-люди, живущие в лифтах, пещерах, склепах на кладбище, а ещё умеющих отделять свои страшные головы от тел, чтобы пугать ими прохожих или просто играть в футбол.

Но Эль не унывает: объятья Каролины разомкнуты; вернейшая гитара полна чудес плюс пистолетов; есть возможность покончить с наркомафией; нет возможности выпить кофе, который за неделю совсем закончился…

В другой же части повествования неуловимый серийный убийца продолжает терроризировать бестолковых студентов. Один парень убит прямо на лекции (насильственная передозировка снотворного). Другая девица задушена полотенцем в мужской раздевалке. Ещё одного «везунчика» зарезали осколками стекла у доски расписания занятий.

Местную «королеву стёртых коленок» нашли повешенной за уши в шкафчике тренера футбольной команды (плюс проткнутой по принципу математической гармонии). Маньяк-масочник продолжил свои кровавые развлечения… А Эль сумел силой гитарного творчества подчинить бандитов наркокартеля, талантливо перестреляв их всех.

Казалось бы, каким образом можно связать два этих сюжета?

Режиссёр-новатор «Психотеатра» Александр Дюйм весьма находчиво справляется с подобной задачей. Он просто соединяет всё музыкой: маньяк-психопат и симпатичный мексиканец Эль слушают одну и ту же песню с разных альбомов очень непохожих исполнителей.

Ну, ещё они оказываются братьями-неблизнецами (от близнецов-отцов без паспортов). В общем, дальше девушка по прозвищу Сид (скромная, милая, закомплексованная) случайно встречает маньяка в женском туалете для преподавателей. На убийце маска картины «Крик». Он грубо орёт что-то искромётно-тупое и пытается порезать Сидни линейкой, но она, неумело избив его помадой, выбрасывает мерзавца из окна первого этажа. Он долго падает, натыкается на сотню гитарных струн, которые мелодично рвут его тело.

Серийный убийца убит. Каламбурный музыкант Эль уже уезжает с Каролиной в ближайший крупный городишко, чтобы начать запись саундтрэка к весёлому боевику под названием «Бешеный ритм». А студенты вернулись к привычно-бесшабашной жизни. Конец спектакля.

Теперь смело можно назвать главное достоинство постановки. Это, конечно же, Илья Лиссов, играющий роль Эля. Тот характер, который когда-то показывал Антонио Бандерас в культовом кинопроизведении, Лиссов преобразил до неимоверной крутости и красоты.

Влюблённый гитарист-одиночка, виртуозно умеющий убивать бандитов, в исполнении главной нейро-звезды «Психотеатра» наделён мощнейшим обаянием, мучительной харизматичностью, сумасшедшей верой в правду и справедливость. Он умеет влюблять в себя зрителей (очень разных), способен смешно шутить во время драки/нападения/бойни, легко играет на гитаре и поёт красивые песни для любимой…

Именно Эль-Лиссов является центральным персонажем всего представления. Сюжетная линия серийного убийцы, что охотится на доверчивых студентов, нужна только, чтобы показать некоторую злободневность нейро-спектакля, дать маленький намёк очертаний, граничащих с реальностью, происходящей с нами. Надо помнить, что (в отличии от прекрасной концовки, подаренной «Психотеатром») наш настоящий маньяк-безумец не пойман до сих пор.

Поэтому – просто остерегайтесь сновидений. Смерч может ждать вас там.

А труппа «Психотеатра» – почти гениальные молодцы и супер-актёры с мега-талантливым режиссёром во главе.

Автор статьи: Полина ЛисСова.

Видео с популярного Интернет-ресурса:

Очень растревоженный мужик с удлинёнными волосами причёски примотан к подобию техно-креста на сцене ночной пустоты какого-то театра…

К его лицу приклеена маска Крика (героя с полотна Эдварда Мунка «Крик»). Он тяжело и шумно дышит воздухом кошмарного пространства, пытается оторвать от креста свои руки, но ему уже нестерпимо больно висеть вот так, здесь… Зато Смерчу нравится общая материя ситуации.

Убийца в маске всё того же «Крика». Он мягко подходит к «распятому», направляет ствол пистолета в сторону тени мужика-жертвы, а после странного ритуала движений, который длится секунду, стреляет прямо по тени.

Оглушительные звуки выстрелов скользят по стенам театра сновидений. Убитая тень «мертва», а мужик затравленно орёт что-то беспомощное.

Страшный Смерч перезаряжает оружие. Чёрная глубина глаз маски будто вбирает общий мир себе внутрь… Персонаж картины Мунка раздвоено опасен сам для себя. Маньяк и жертва почти отражены друг в друге.

Смерч безучастно смотрит куда-то в небо потолка. «Приговорённый» неотрывно следит всем своим страхом за опасностью серийного убийцы-безумца…

– Назови свой любимый ужастик, – говорит Смерч, меняя голос во время фразы.

– Но я не люблю фильмы ужасов! – орёт псевдо-Крик, пробуя скинуть маску с лица при помощи мотания башкой.

– Тогда мне больше не о чем с тобой говорить… – Смерч с заносчивой праведностью киношного критика прибивает пулями тело жертвы к техно-кресту. Труп жалким мешком виснет на креплениях.

Убийца убирает пистолет. Взгляд его маски безжизненно затоплен пеленой прощального сожаления о том, что мир не совершенен, что тьма крепка́ объятьями для мертвецов, что ангелов нельзя легко увидеть среди света, что новости обычно поспевают поздно, что жизни тир всегда останется с подарками на полках, а скрытая крамольность фраз на камеру почти прячется от собственного смысла…

Серийный убийца медленно снимает маску Крика, а под ней оказывается ещё одна (белая, пустая) маска Страха Сумасшедших Снов, которая словно ослепляет объектив кибер-камеры.

– Смерч – это круто. Это навечно… – произносит маньяк, глядя зрителям в глубину глаз. После – поворачивается и уходит куда-то за кадр.

Сетевая запись обрывается иллюзией исчезновения реальности.

Илья и Полина стали жить вместе. После нескольких недель свиданий, романтических встреч и секса они уже не могли друг без друга.

Сегодняшний вечер/ночь влюблённые проводили в недрах эмульсионной квартирки Полины, купив вина плюс пиццу с шоколадом.

– Я бы хотел сыграть? Или ты бы хотела меня увидеть в роли на следующих спектаклях? – переспрашивал Лиссов, шутливо уточняя понятный ему вопрос подруги.

– Да. Кого бы ты больше всего захотел сыграть в ближайшем будущем? Чтобы мне понравилось по-настоящему, – Полина, отпив алый вкус вина из бокала, очаровательно сверкнула улыбкой взгляда. Илья сказал:

– Рафаэль Де Валентайн из «Шагреневой кожи». Вот какую роль мечтаю исполнить. И не только потому, что его возлюбленную звали Полина…

Нейро-актёр мягко улыбнулся, а безоболочный телевизор стал приглушённо бухтеть вечерние новости голосом усталого диктора-пессимиста.

Лиссова тихо задумалась вслух:

– Кто же всё-таки он такой? Возможно, его вообще не существует…

– Ты опять про этого Смерча? – парень недовольно глянул во тьму дальнего угла комнаты, перевёл строгий взор многоцветных глаз на красоту черноволосой девушки. – Снова тебе приятна мысль повстречать сумасшедшего убийцу у себя во сне? Я пока ещё не забыл тот раз, когда ты решила заснуть без «антидрима». Очень плохо, Ночка. Тебе как будто не нужна жизнь… Не нужен я.

Полина отвела взгляд, печально-странно-далёкий.

– Только ты мне один и нужен… Сам знаешь, Илья. Просто мой журналистский интерес требует встречи с этим Смерчем. Я хочу узнать его тайну, понять его мотивы… Спросить, почему он всё это делает?

– Мечтательная девочка, – Лиссов траурно ухмыльнулся. – Ему нравится убивать людей. И ничего больше. Маньяк получает удовольствие от самого процесса, как любой другой психопат-серийник.

– Я с этим не полностью согласна… Смерч – самый необычный убийца из всех за всю историю «охоты на людей». Другие, я думаю, с ним не смогут сравниться. По целому ряду показателей, – Полина вызывающе пошутила, осознавая суперсерьёзность темы. – А ещё мне кажется, что я бы сумела его остановить, если б он появился у меня во сне…

– Да, уж конечно, – весёлый голос Ильи смешался с новостями про очередной теракт в помещении аэровокзальной столовой, который повлёк за собой полнейшее уничтожение хот-догов, залитых синей краской. – Ночка, ты сможешь остановить маньяка, только если он самолично свалится в кому. Или влюбится в тебя до безумия, не выдержит твоего осуждения и укоров, явится с поличным, слёзно заглядывая в души сыщикам, до хрипоты психики раскаиваясь во всём содеянном…

Полина отмахнулась от этих насмешек своего любимого. По телевизору пошла шумовая реклама, а пряный вечер переключился в нежную ночь. Лиссова уже предвкушала интересное продолжение, но кроме «кровати» её волновал ещё один момент:

– Ты говорил, что ваш театр стал выдавать по премьере в неделю, хотя раньше их было две. Если так дальше пойдёт – я совсем оставлю газету без свежих статей.

– А мы вполне довольны, – Илья хлебнул вина с крайне расслабленным видом. – Получили заслуженный перерыв. Когда выяснилась жуткая подробность, что Смерч убивает сразу после наших спектаклей, Александр Уралович благодушно решил сократить число постановок. Во благо общества, так сказать.

Парень включил на лице значок печали. В теле-эфире включили фильм ужасов про инопланетных покойников, которые снимают комедию о зомби, вампирах и оборотнях в форме небесного патруля.

– Может, если бы ваш режиссёр вообще перестал ставить нейро-картины, то маньяк либо нашёл бы другой ориентир для убийств, либо совсем прекратил свои смертельные забавы… – голос Полины приокрасился тоном заботливого гуманизма и праведного сострадания к жертвам серийного убийцы.

– Да ладно тебе, – Илья легкомысленно откусил вкуснейшую часть треугольника пиццы. – Я бы тогда просто остался без работы. А ты – без своих лучших обзоров… Вашему редактору не слишком понравился бы подобный кошмар кризиса жанра.

– Верно. Ты прав… Чем будешь меня удивлять на следующей неделе?

– Так тебе всё и скажи, – парень иронично (точно тайный агент на закрытом допросе в цирке) окутал своё актёрское лицо многозначительностью знатока газонокосилок. – Репертуар «Психотеатра» взорвётся для подсознания одним из трёх спектаклей… «Бойцовая рыбка». «Королева проклятых». «Видеодром». Выбирай сама, а потом увидишь – угадала или нет.

– Понятно. Устроишь, значит, мне сюрприз… А «Видеодром», это где у него пистолет с рукой сплавился?

– Да, именно. Джеймс Вудс играл главного героя. Весёлый фильм, – Илья подарил Полине обольстительно-лукавую улыбку, приумножая влажный намёк на интим. Девушка выжидающе сообщила:

– Я много раз смотрела «Бойцовую рыбку». Мне там Микки Рурк сильно нравился…

– Вот его роль я и буду играть, когда случится постановка… – Лиссов почти злобно ударил любимую взглядом. Ей это понравилось.

Она отставила бокал, одним движением врубила нежную музычку в пространстве верного ноутбука. Полине уже сложно было сдерживать приятные ожоги желания.

Сначала они целовались, как в долгом сериале про любовь. После – перешли к более сильным утехам плоти… За сценой кричащих чувств наблюдала пачка «антидрима», подрагивая от страстных толчков на тумбочке возле кровати. Ожидая слияния со странным миром сновидений.

26! Их стало 26…

Самый кровавый убийца за всю историю города. Смерч… Надо бы ещё выпить… Старший детектив Клим Гидра сидел за одиноким столиком в баре «Крапивный парашют» и бессознательно напивался.

Расследование по делу неуловимо-вездесущего серийного маньяка совершенно ушло в большое Ничто должностной боли. Гидра вообще не знал, что делать дальше. Двадцать шесть роскошных смертей немым укором смотрели сыщику в душу. Он оказался абсолютно бессилен против убийцы, будто безрукий гитарист перед метал-концертом, не способный сам держать бутылку отличного пойла.

Усталый Клим смотрел в ближайшее окно мутными глазами загнанного человека, когда в бар внедрил свою могучую личность его стародавний друг-сослуживец по имени Стальной.

Одет незаметно. Выбрит гладко. Взгляд жёсткий. Голова лысая. Улыбка на лице появляется редко (но метко). Двигается этот суровый мужик как бывший спецназовец, забывший о том, что штурм уже закончен…

– Здоро́во, Клим! Не часто мы с тобой встречаемся вот так, за завтраком.

Стальной сильно присел напротив старшего (пьющего) детектива, ловким жестом налил себе водки в пивной сок и быстро опрокинул внутрь.

– Да, конечно. Угощайся… – Гидра протяжно взмахнул рукой, с великим трудом продемонстрировал условную улыбку потерявшегося в заботах человека. – Слушай, Сталь, мы ведь отлично проводили время… Когда-то очень давно… Всё было так просто, весело, почти смертельно… Там был смысл. А сейчас – его нет… Остался только этот чёртов Смерч. И моя блестящая карьера детектива-дебила.

Гидра расколол пространство пьяным смехом, но (ударившись о взгляд Стального) моментально прекратил свою спонтанность действий.

– Ты совсем размотался, парень. Пьёшь уже несколько дней? Недель? – твёрдый голос Стали мог бы убить привидение в любом фамильном замке. – Тебя так расследование, работа, погода над головой размягчила, что ли? Совсем себя не бережёшь.

Гидра горько усмехнулся.

– Не за чем мне себя беречь. Мой нынешний подручный, лейтенантик обзора и то гораздо полезней меня. Он хотя бы исполнительный, весь такой ранимо-молодой… Мы с тобой уже не такие… Или вообще никогда такими не были, Сталь… Старый вояка…

Клим отвлечённо оглядел почти пустой бар, потянулся к бутылке, чтобы налить себе и другу ещё по стакану. Сталь возражать не стал. Но при этом ему совсем не хотелось наблюдать за одиночно-тупым пьянством бывшего сослуживца.

Старший сыщик заковыристо приподнял полный «кубок» и произнёс:

– Мрачный тост… Пьём за то, чтобы эти кошмары закончили своё существование. Согласен?

Стальной кивнул, они выпили.

– Тебе на работу-то не надо? – вопрос Стали блестел железом.

– Надо, наверное… Я взял отгул. По собственному желанию, так сказать, – Гидра прикрепился к спинке стула, похожего на паутину для душевнобольных. – Кстати, тебе известно, что лишь чудо поможет нам поймать этого… любителя фильмов и смерти. Урод поганый. Кусок убийства… Извращенец виртуозного насилия.

– Я понял его примерный портрет личностного роста, Клим. Ты явно под впечатлением от этого Смерча, – кривая улыбка Стали могла бы порвать прошлогодний справочник фанатов кофе.

– Весь ужас в такой проблеме, – взгляд Гидры выражал несовершенство жизни. – Или маньяк станет дохлым трупом от, скажем, сердечного приступа на почве недовольства работой нашей почты, либо я перестану жить среди этого бардака.

– Тебе уже угрожали, ведь так? Надеюсь, ты будешь серьёзно смотреться в зеркало, когда к тебе приставят пистолет Обмана Обещаний…

Оба снова выпили молча. Гидра протянул печальный взгляд к своей шляпе, удобно висящей на мясницком крюке, оформленном под вешалку.

Сыщик отыскал долгую пачку «Взрыва» у себя во внутреннем кармане куртки, вынул бледно-зелёную сигарету и смачно закурил, обливая едким дымом ближние метры пространства.

– Ладно, Сталь… Скажу тебе один миниатюрный секретик… Меня готов убить некий известный мистер политик, задействовавший все силы для обогащения через аптечные «бистро» своей уважаемой личности коррупционера и сволочи в дорогом пиджаке… Главная херня в другом! Я не могу поймать, найти, уничтожить Смерча! Я готов сдать себя в архив.

Стальной смотрел на отчаявшегося друга, который выглядел как скорлупа на сковородке. Бывший вояка-спец сжал лицо сильной ухмылкой, а после сообщил:

– Я тебе могу помочь, Клим. Ты слышал про экстрасенсорику? Вопрос неуместный, знаю. Но всё же… – Сталь вытащил огромный листок откуда-то из рукава, выхватил (как штык-нож) ручку с чернилами цвета закатной крови, которая внезапно хранилась у него сегодня, и символично начертал что-то. Закончив этот «обряд письма», Стальной передал листок Климу.

– Ты дал мне адрес ближайшего кладбища, где существенная скидка на ритуальные услуги? – Гидра озадаченно всматривался в написанную информацию.

– Нет, парень. Я тебе выдал лучшую возможность справиться со всеми проблемами серийных смертей, – Сталь хмыкнул, будто полиглот в постели с учительницей инет-языка в переводах на арамейский. – Её имя совпадает со словом «ведьма». Цель её жизни – загадки всех видов реальности. Она помогла мне найти собаку, которой у меня никогда не было… А зовут её – госпожа Мира. И никак иначе, дружище.

Сталь радостно всматривался Климу в лицо, тот же стал максимально серьёзен.

– Мира, значит… Отлично, – Гидра играючи расправился с «бычком», затушив его о что-то белое в пепельнице. – Я прямо сейчас пойду к гадалке.

– Она тебе сама покажет, кто делал ей правдивый паспорт, – повторная ухмылка Стали свалила бы болезнью племенного буйвола на скачках. – Мира сможет отыскать хоть Шерлока Холмса, потерянного в сновидении… Ты в любом случае ничего вообще не утратишь.

Стальной посмотрел Гидре в глаза (просто посмотрел другу в глаза)…

– Всё, хорошо. Я с ней встречусь, Сталь… – загнанный сыщик решил увидеть жизнь через очки цвета неопределённости.

Он налил себе и Стальному. Они выпили снова.

– И обязательно возьми с собой оружие, детектив пропавших субстанций, – сказал Сталь, неимоверно улыбнувшись широкой душой. Клим визуально выполнил установку «понять и принять (живьём не брать)». Заметив, что ему опять надо выпить, старший сыщик жадно приложился к бутылке, слегка позабыв про этикет стаканов на столе.

«Психотеатр» дал «Королеву проклятых», Илья Лиссов сыграл роль вампира Лестата, а Смерч убил снова.

Почти сразу после этого Полина и Бритва (встретившись в редакции) отправились вместе пообедать. Лиссова выглядела весьма красиво, Бритвочка была супер-сексапильной… Они встроили себя на самые роскошные места ресторана «Кромвель», заказали нечто удивительное и стали слегка напиваться.

Полина наслаждалась общительной страстью своей трансморфной подруги:

– Линочка, ты абсолютная шлюха своего дела! Ругала Лиссова в стольких статьях, а сейчас – любишь его без памяти… Ты просто ненормальная красотка!

– Я, похоже, люблю этого парня, – Полина искренне сделала лицом фразу «не знаю». Бритва намотала макароны на вилку из лука с хлебной коркой.

– Твоя любовь меня завидует по основным частям тела, подружка. Он в постели особенный?

Полина сильно посмотрела куда-то мимо Бритвы.

– Он для меня всегда необыкновенный. Я бы хотела за него замуж. Ненадолго. Или навечно… – красивые глаза Полины покрылись мечтательной пеленой счастливой женщины-журналистки.

Привлекательная Бритва понимающе улыбнулась, отправив в напомаженный ротик вкусную порцию жареной рыбы.

– Я буду кем-нибудь важным на вашей свадьбе. Если он захочет тебя желанной женой, Линочка.

Клим позвонил в дверь три раза. Прошла почти минута вечности, когда госпожа (гадалка, чародейка, экстрасенс) отворила вход в свои загадочные помещения.

Мира выглядела симпатично для очень старой женщины, одетой в туманное подобие вечернего платья времён Анны Карениной. Её серые волосы как будто светились ангельской белизной, стекая луной на плечи.

Госпожа Мира пронзительно посмотрела на Клима, а после этого произнесла:

– Детектив… Наконец-то ты здесь. Проходи в квартиру. Шляпу пока можешь не снимать.

Старший сыщик ошарашенно проследовал за ясновидящей. Они добрались до глубочайшей комнаты, обставленной в самом экзотическом стиле эзотерики. По стенам висели шепчущие (но без слов) маски культа Вуду, шаманские «лица» африканских колдунов; ритуальные перья украшали шторы, плотно закрывшие окно балконного выхода. По комнате колдуньи блуждал мистический сумрак.

Гидра всё-таки снял свою неизменную шляпу и повесил её на гвоздь в виде виселицы богини Икс-Таб.

– Садись за стол, сыщик смерти, – госпожа Мира присела напротив гостя. Её лицо темнело решимостью происходящего. Во всех зеркалах (что имелись в пространстве помещения) отражения чародейки были совершенно молодыми, сверх-привлекательными.

Внутри зеркал на Гидру смотрела потрясающая блондинка с игривыми глазами и чувственным ртом. Её лицо по смыслу красоты напоминало интимную татуировку, которые могли видеть лишь избранные счастливчики.

– Ты у меня самый ожидаемый посетитель, – госпожа Мира мило вздёрнула уголочки рта, вызвав заметную симпатию у старшего детектива (он нервничал, успокоившись одновременно).

– Мне нужно узнать про этого Смерча… – Гидра приготовился начать монолог объяснений, но старуха Мира бесцеремонно перебила его вдумчивую речь.

– Знаю я о твоих проблемах. И дядя Гудка, кажется так? Он также про твои «успехи» наслышан… Если не справишься с расследованием, этот держатель куска власти тебя «исправит»… Впрочем, может получится по-другому, – глаза ясновидящей приобрели бесцветное сияние на несколько секунд. Затем опять стали прежними.

– Я тебе помогу, сыщик смерти. Прямо сейчас помогу отыскать маньяка.

Старуха Мира взяла Клима за пальцы. Он почувствовал что-то вообще необычное, будто электрические поцелуи через кожу вливались ему в мозг, искристо извиваясь. Ведьма жёстко смотрела Гидре во взгляд:

– Это существо использует техники древних майя, практику перемещения из одной реальности в другую, знание системы сновидений, принятое на вооружение в Атлантиде, Гиперборее и немного в Древнем Египте… Ты слышал про бога штормов и гроз, что умел переносить людей в сон? – госпожа чародейка крепко сжала карму Гидры за память. – Его называли Хураканом. Смерчем… Серийный убийца-монстр почти подражает этому божеству. И я не могу определить его половую принадлежность. Он, точно ветер… Сначала нежный, как женщина весной своего счастья. Позже – ужасный мужик, готовый убить любого перед собственным самоубийством на почве ненависти к любовным парам.

Госпожа Мира покровительственно улыбнулась, детектив снова занервничал.

– У тебя оружие с собой? Знаю, что да… Приготовься для смелого путешествия, сыщик… – глаза ведьмы стали блестеть призрачным туманом магии старого мира. – Я тебя к нему, существу иного измерения правды, отправлю. Там и узнаешь, есть ли у нас всех спокойное будущее…

Клим хотел было что-то сказать, но его тело оказалось где-то «за границами зеркала». В пределах реальности сновидений…

Капли ржавой воды разбудили его монотонностью звучащих ударов.

Гидра открыл глаза и бегло осмотрел темноту вокруг. Далеко впереди плескался о стены бурый, грязно-коричневый сумрак. Старший сыщик поднялся и двинулся к страшному свету, достав из кобры-кобуры служебный пистолет Глюк 45Т.

Извечная шляпа словно вмонтировалась в поверхность головы Гидры. Он слышал только капание воды в тишине.

Вот детектив (будто управляемый выставленным к опасности пистолетом) вошёл в полутёмное помещение, странно напоминавшее типичный подвал заброшенного завода. Лучшее логово для такого маньяка. Где же эта тварь? Пусть покажется. Не зря ведь я оказался здесь, хрен знает где…

Клим огляделся по сторонам: в самом (видимом) центре подвала покоился зеркальный гроб, похожий на некий Монолит Кошмаров.

Гидра осторожно заглянул внутрь – крышка была откинута отражением вверх, все стенки темнели зеркальной поверхностью. Клим непроизвольно отшатнулся, увидев себя в этом гробу.

А после перед его взором стали мелькать потрясающие маски (десятки «чужих лиц»), висящие на стенах. В подвале сновидений были: маска Ухмылки Мефистофеля; змееволосая маска Медузы Горгоны; страшная маска адского хоккеиста; красивая маска вампира Лестата; сферическая морда акулы в оскале; треугольник лица летучей мыши; утончённое личико Алисы с хищной улыбочкой; смертоубийственный Взгляд Мориарти; идеальная маска Рафаэля де Валентайна, выполненная из шагреневой кожи; жуткое лицо мистера Хайда; измождённый лик Раскольникова (с трещиной от старого топора на лбу); упрямое лицо Жанны Д’арк; морщинистая маска Бога обезьян; мертвецкая грим-маска Ворона; искорёженное лицо Фредди Крюгера; ведьмины Глаза Маргариты; счастливые страдания маски Эммы Бовари; бескомпромиссный прищур лица Грязного Гарри; чёрный «мешок» убийцы по прозвищу Зодиак; сочная масочка Женщины-кошки; милейшая лысина Хэлен Рипли, которой можно испугать ксеноморфа со слабыми нервами; синяя морда Фантомаса; ироничное лицо Тэффи Атома, сумасшедше-гениального детектива; кусающая пасть пираньи; металлический «череп» терминатора (нарочито обугленный с левой половины); загадочный лик Джоконды; туманное лицо Джека-Потрошителя. И ещё множество прочих масок маньяка Смерча…

Сыщик нерешительно обошёл «гроб отражений», двинулся дальше, когда услышал белёсо-бесполый голос:

– Детектив Гидра. Вы, случайно, не меня ищите? – вопрос убийцы, наполненный издёвкой до краёв, вызвал у Клима чувство нестерпимой злобы.

Он сначала увидел слегка подсвеченный проём, в котором смутно чернел силуэт неуловимого преступника, а над этим «входом» заметил надпись «Хуракан», исполненную безумным почерком на нескольких языках.

– Как вы проникли в мою реальность? – голос маньяка словно стремился разрезать сознание. – Вам помог кто-то весьма сведущий. Кажется, я её знаю. А она меня – нет… Я очень уважаю эту пожилую госпожу.

Пока Смерч говорил, Гидра раздумывал, когда начать стрелять. Его волнение ушло без обратного адреса.

– Вы уже собрались открыть огонь? Что у вас за оружие, детектив?

– Самое подходящее для такого случая. Пули моего пистолета при ранении вызывают парализующие галлюцинации. Но сразу же скажу тебе, ублюдок, что трупам раны не страшны.

– Мы уже перешли на «ты»? Отлично, – интонации Смерча как будто стали темнее. – И когда ты последний раз палил из своей пушки, сыщик? Говоришь так, точно пьющий герой из скучного вестерна про пастырей и священников. Уверен, ты меня даже не заденешь.

Силуэт двинулся вперёд, Гидра выстрелил…

Ничего не изменилось. Лишь страшная чернота (чем-то похожая на человека) сбила сыщика с ног лёгким толчком. Клим повалился у гроба, крепче сжал пистолет и сделал ещё пару неточных выстрелов куда-то в сторону убийцы.

– Ты опять промахнулся, – спокойно сообщил Смерч. – Сейчас – моя очередь. Готов посмотреть много кошмаров? На этот раз ты будешь играть главную роль…

Гидра хотел было что-то сказать, фразы «Вы арестованы!», «Ещё выпить вместе…» и «Смерть падает с небес.» вертелись в его исчезающем сознании.

Он хотел сказать что-то, но уже не успел.

Капли ржавой воды сыпались дождевыми кадрами из грозовых туч.

Тело какой-то женщины болталось в петле, свисающей из-под могучего колокола. Видимо, верёвка крепилась к «языку». Женщина стала раскачиваться (равномерно, точно маятник). Раздался пронзительный звон колокола, который услышал Клим.

Старший сыщик смотрел на тело повешенной мрачнеющим взглядом. Тут верёвка лопнула, женщина упала на землю. Резко вскочила и, покачивая головой на сломанной шее, бросилась бежать к Гидре, который совсем не ожидал подобных событий. Колокольный звон превращался в град ударов по ушам, причиняющих боль старости те́ла уснувших ангелов Небытия.

Мёртвая почти добежала до детектива, когда её ноги невнятно запутались в обрывке верёвки, и она ударилась о чёрный песок после падения, а дальше – осталась лежать, разваливаясь на медленные части смерти…

Гидра развернулся и пошёл прочь, не отрывая тревожного взгляда от призрачной земли. Из-за грозового горизонта сновидений возникла гигантская воронка урагана, которая приближалась к милому дому семьи Клима.

Счастливый сыщик радовался вместе с женой (молодой, симпатичной блондинкой в синем платьишке), они отмечали рождение сына. Неотступный торнадо уже влетел на территорию угодий юного детектива.

Жена Гидры предложила показать ему новорождённого. Она встала из-за стола, сервированного бутылкой белого вина и очень вкусной рыбой со спагетти, подошла к колыбели, взяла из неё ребёнка, который был аккуратно завёрнут в белый целлофан, и (с улыбкой безмерного счастья) поднесла его мужу.

Клим заглянул внутрь свёртка. Там его «ребёночек» клацал жвалами челюстей, премерзко извивая бледное тельце насекомовидного создания, отвратительно напоминавшего адскую мокрицу.

Гидра непроизвольно отшатнулся, увидев себя в этом существе.

Пронзительно налетел ветер. Дом стало трясти, ураган пытался поднять его вверх, вырвать из фундамента, разметать над пустынной землёй вместе со счастливой семьёй… У него получилось.

Клим летел в страшном «водовороте», чувствуя себя лётчиком смерча. Сыщика безумно вращало, словно стараясь расщепить, но вскоре свет в палате включился.

Гидра разлепил веки сонных глаз. Всё было немного не в фокусе.

Детектив-пациент медленно приподнял голову и увидел двух человек (очень размытыми фигурами). Один прикручивал что-то к инвалидному креслу-коляске. А второй, монотонно раскачиваясь на стуле, ковырял чем-то собственную руку…

Вдруг изображение стало приобретать чёткость. И, когда муть исчезла, Гидра понял, что смотрит на то, как первый пациент сам «встроен» в эту коляску, являясь технически её прямым продолжением. А второй мужик «вкалывает» через отвёртку что-то железное себе в руку, из которой торчат металлические клеммы + контакты.

Клим выкатился со своей скрипнувшей койки и в смутной панике вырвался в коридор. По больнице шатались явные сумасшедшие. Причём – как живые, так и мёртвые.

Мимо ошалевшего детектива прошла красотка-медсестра без нижнего белья и верхней челюсти. За ней шлёпал пугающий старик, изъеденный проказой.

У замазанных окон курят двое санитаров с простреленными насквозь головами. Сигаретный дым не обволакивает всё вокруг, а лишь бесследно исчезает. Сами же сигареты не убывают с каждой затяжкой, но наоборот – растут от фильтра к кончику.

Гидра сутуло зашёл в помещение больничной столовой, где десятки пациентов подворовывают ложками невидимую еду друг у друга из тарелок. Клим, скучным взором окинув этот «типичный приём пищи», пошёл куда-то дальше по коридору, по дороге встретив ещё парочку мертвецов и невероятного вида физические уродства.

В конце своей супердолгой дороги сыщик наткнулся на очередную дохлую медсестричку, которая сразу же повела его в процедурный кабинет. Там она уложила Гидру на кушетку. Нежно провела ладонью по его лицу. А затем стала ставить ему капельницу: из проткнутой вены кровь брызнула в прозрачный контейнер, потом полилась сильней.

Пациент Сыщик опомнился и, выдернув полую иглу из руки, ломонулся в дверь процедурной. Опять очутившись в коридоре, он побежал искать выход отсюда, желая покинуть этот кошмар навсегда… Сердце Детектива стучалось о душу, полную нахлынувшего ужаса, точно готовясь начать обратный отсчёт перед взрывом.

Бегущего Клима-психа схватили санитары и поволокли к лифту в подвал. Там его заперли в каком-то мешке из камней, он довольно быстро сдох – тело бросили в другой мешок, для трупов. И повезли на каталке в местный морг…

Он задышал через три минуты. Открыл глаза во мрак (труп-мешок был плотно закрыт, будто зарытый колодец, в который ты смотришь из-под земли).

Гидра попробовал пошевелиться – получилось. Тогда он начал теребить гладкую поверхность внутренности своей «темницы», но та никак не поддавалась, надёжно-крепкая, как плацента сейфа.

Два больничных «могильщика» (обычные живые парни) вынесли мертвеца в чёрном мешке через задний вход, дальше – донесли его до машины, что увозит здешних покойников в городской морг, и погрузили внутрь.

Персонал и пациенты (обычные живые люди) вообще не заметили осуществление этого процесса, занятые самыми простыми заботами и делами… Двое санитаров-разносчиков закурили, а труповозка неспешно тронулась с места, дымя выхлопными газами.

Недвижимое тело в мешке лежало позади водительского сидения. А за рулём сидел мертвец (плотно покрытый трупными пятнами) и злорадно улыбался, управляя машиной. Совсем скоро они смешались с остальными участниками дорожного движения.

Гидра устало выключил телевизор. Он только что смотрел какой-то клип. Или концовку фильма? Да всё равно…

Старший сыщик пошёл на кухню, открыл банку пива «Прайм» и сделал пару бутербродов с «Вечной» колбасой. О диете он не помышлял – режим работы заменял ему метаболизм загадочного Смерча с лихвой.

Стоп!

Гидра выронил бутерброд. Всё было сном снова.

Он просто позволил себе об этом забыть.

Серийный убийца поймал его в капкан кошмаров, как человек в гробнице ловит паука в банку.

С чувством первооткрывателя истины Клим решительно покинул «декорацию» своей квартиры… За пределами видимых зон детектив установил слежку за проповедником из Преисподней, который собирался завтракать на стройке.

После успения липких секунд много практикантов бежали погреться.

Отрубленная голова летела оскалом вперёд. Гидра ловко увернулся, шёл дальше.

Размагниченные трансформеры решили сдать себя в плен. Сотканный из радости, кухонный нож орал от раны. Торговец газетами сипло пялился на девушку, пришитую к витрине.

Поле подсолнухов растаяло, как ванильное мороженное, которое забыли на остановке пятого трамвая.

Африканский житель небольшого племени купил себе маленький дом.

Безногому пришили руки. Чуткая девочка заревела от мыслей про последний секс в жизни. Дорожная служба оптимистов-любителей объявила минутную забастовку.

Рекламу стали продавать в железных контейнерах для денег.

Деформированные мозги аспирантки помогли купить ей трезвый халат.

Скопище стариков чистили ружьё, передавая его по кругу исключительно стволами на 10 часов.

Демоны-музыканты захватили корабль-призрак и уснули в баре лишь раз.

Португальский картограф эмигрировал в Индию. Странный стиль разговоров по телефону превратился в модное платье.

Детектив по имени Клим походя спас девушку из тонущего отеля.

Печальный чиновник захотел выпить, но получил очередную взятку на день рождения. Короткий номер запомнили 12 человек без прописки.

Наполеон попал в дурдом на острове святой Елены.

«Психотеатр» собрались показать спектакль «Жизнь и смерть Джека-Потрошителя» для детей школьного возраста и роста.

Реальности почти не осталось. Гаитянские зомби организовали профсоюз. Рыжая женщина считала себя похожей. Приболевший борец сумо поправился. Небритый парень вышел покурить и успешно провёл операцию на сердце, но скоро заскучал – опять отправился курить.

Девочка в металлической маске крольчонка предотвратила крушение самолёта потому, что он был игрушечным. Время двинулось влево.

Сыщик двинулся вправо по центру. Глюк 45Т почти вмонтировался в его руку. Клим Гидра ворвался/влетел/вонзился/в тёмную дверь…

Зрительный зал шумно пустовал, ожидая столетней премьеры. На нейро-сцене стоял Александр Уралович Дюйм, мягко улыбаясь добросердечностью главного режиссёра.

Гидра направил в него пистолет, готовясь хотя бы ранить, если ситуация обретёт контроль.

– Так, значит, Смерч – это вы?!

Голос детектива громыхнул гулким эхом, рассыпаясь по помещению. В этот момент Александр Уралович развёл руками, будто бы изображая открытость распятья. А дальше его лицо отлетело чуть ли не в Клима, который едва удержался от выстрела.

Теперь под вирт-потоком был Котяра, весело смеющийся с отключенным звуком. И через секунду лицевая маска опять полетела в детектива. Тот уже не знал, что делать, когда (один за другим) участники труппы «Психотеатра» расставались со своими лицами.

Макс Красивый, Катенька Единица, Пуфик, Севередова. Последним был Лиссов. Он с неимоверно жутким лицо глядел на Гидру безумно-многоцветными глазами.

Затем Илья стал откреплять тени застёжек от головы. Клим, закончив испытывать мозговые перегрузки, решил действовать. Сыщик с рекомендательным криком «Оставь на месте свою харю!» бросился к сцене и попробовал забраться в «экран». Но это оказалось слишком не просто.

Пока Гидра «изображал альпиниста», Лиссов прекратил отсоединять лицо, сразу потерявшее любой вид выражения эмоций, и сбросил его в партер, как нечто ненужное (типа гроба на пляже нудистов). Сейчас на этом существе виднелась маска Алхимика (маньяка-убийцы из фильма «Видок»), представляющая собой мутное зеркало, что «похищает» души своих жертв перед их смертью…

Тревожно наблюдавший этот процесс метаморфоз, несостоявшийся сценолаз Гидра держал странную нейро-тварь на прицеле своего Глюка. И, только существо дёрнулось в его направлении, прозвучал выстрел.

Пуля шлёпнулась на пол, больно ударившись о стену сцены. Проникновение к «маскарадному пугалу» было невозможно. Клим понимал, что бессилен перед этим чудовищем. Здесь, внутри кошмарных сновидений.

Всё снова стало меняться: помещение «Психотеатра» закружилось, причиняя Гидре временное расстройство вестибулярного аппарата. Фигура на сцене стала мерцать, словно перегорающая лампочка сломанного фонаря, который почему-то давал свет вечно.

Детектив услышал голос госпожи Миры:

– Пора тебя вытаскивать. Возвращайся ко мне, сыщик смерти…

Реальность рвалась и ревела шумом вращения. Гидру тянуло через сознание подальше отсюда, куда-то совсем близко, но более чем далеко…

Ритуальные перья тихо шелестели на шторах.

Сумрачная комната колдуньи успокоилась вечерней прохладой, город за окнами расцвёл электроогнями. Детектив Клим Гидра лежал у стола на приятном ковре мягко-жёлтой расцветки. Строгая ведьма Мира склонилась над ним, с улыбкой следя за пробуждением своего гостя.

Старший сыщик, окончательно очнувшись, схватил глазами её старушечий взгляд и полностью пришёл в себя, смутно вспоминая произошедшее «путешествие». Мира помогла ему сесть на диван, обитый памятью о латексных грехах плюс ситцем недоверия простых посетителей.

– Если хочешь, можешь курить, парень.

Госпожа ясновидящая «дала добро» тому, чего Гидра сейчас желал больше ужина с пышногрудой красоткой, переходящего в «постельную дружбу».

Клим достал пурпурную сигарету из заскучавшей пачки «Взрыв», нетвёрдо воткнул её между губами, зажёг и затянулся, будто новорождённый, глотнувший воздух острова Пасхи впервые.

Госпожа Мира слепила замечательную рамку для автопортрета из лучшей части дымового облака. Клим сказал:

– Вы же знаете, чт́о я там видел?

Она кивнула фразой «В общих чертах.»

– Но я так и не выяснил, кто он такой… Или не он, а она… Это создание поймать нельзя. Слишком сложная задача.

– Да брось, сыщик. У тебя всё получится. Просто помощь тебе нужна, – госпожа подошла к шкафу (её молодое отражение ласково подмигнуло Гидре), открыла лунно-зеркальную дверцу и стала что-то искать внутри.

Спустя минуту – повернулась, демонстрируя детективу сплав православного крестика, звезды Давида, мусульманского полумесяца и треугольника пирамиды, которая играла светом закатных лучей, почти нечаянно проникнувших в квартиру.

Этот «артефакт» висел на проводе от наушников.

– Вы хотите дать мне сувенир на память? – Клим ухмыльнулся, едва не теряя сознание от струйной раздвоенности.

– Нет. Это амулет, который поможет тебе не потерять мозги в снах Смерча, когда ты там опять окажешься, – старуха-ведьма повесила свой дар на шею Климу, потом подала ему шляпу, что пробыла без хозяина весь «сеанс». Или же нет?

– Я ведь был там именно со своим пистолетом. А шляпа – на мне.

Из удивления детектива можно было бы построить библиотеку.

– Я тебе её туда переместила, так сказать. Чтоб дискомфорта не ощущалось, – весёлая ухмылка госпожи Миры сливалась с блондинистой красотой в глубине отражений. – Такие вещи делать я умею. А Смерч, похоже, нет… Он бы тебя без «бонусов» дополнения в сон перенёс. Техника этого существа несколько совершенней. Но есть и у старушки кое-какие познания.

Красавица внутри зеркал смотрелась супер-превосходно. Она почти напоминала чудо предела мечтаний.

Гидра, докуривая, смотрел на неё. Сигаретный дымище окутал комнату (как, впрочем, вечерняя тьма, что неспешно вошла в пространство помещений квартиры колдуньи). Клим шлёпнул шляпу на уставшую голову, поднялся с дивана, оставляя окурок в пепельнице из хрустального черепа, и уверенно сообщил:

– Будь вы моложе, я бы на вас непременно женился.

– Ты лучше арестуй убийцу, – весёлый взгляд старухи скрывал её приятное смущение. – Или хотя бы выясни, кто он вообще такой…

Они прошли в прихожую, госпожа Мира открыла дверь, мягким жестом выдала Гидре приглашение на выход.

– Я проведу парочку полезных ритуалов тебе в поддержку. И буду молиться, чтобы ты остался жив. А когда всё закончится – приходи, поговорим по душам. Скрасишь одинокую жизнь мистической старушке. В общем, обращайся за новой порцией помощи, если с поимкой маньяка удачно справишься… Кстати, Стальному привет от меня.

– Да. Обязательно… Спасибо вам, Мира.

Сыщик вышагнул из квартиры, стал спускаться по лестнице.

– Помни про амулет! Он тебе обязательно пригодится, – госпожа гадалка подарила Климу прощальный взгляд, после чего закрыла свою дверь.

Детектив Гидра уходил в объятия ночи. Убийца Смерч по-прежнему оставался неуловим, загадочен и очень опасен (точно смерть инопланетянина, который взрывает атомную бомбу с последним вздохом).

Климу было необходимо слегка отдышаться.

Живые сновидения отняли немало сил, а результат оказался почти ничтожным. Личность маньяка установить не удалось. Но какое-то отношение к этому «Психотеатру» он, наверняка, имеет… Кто-нибудь из труппы? Или же режиссёр? Уборщик? Доставщица пиццы? Кассирша? Постоянный посетитель? Вроде той журналистки, которая про них пишет… Возможно. Тогда она – самое жуткое существо за всю историю печатного слова.

Детектив купил бутылку водки в круглосуточном магазине, пачку блокиратора снов и газету «Телескоп мозга» с очередной статьёй Полины.

Задумчивый Гидра наконец-то добрёл до дома, не зажигая свет, привалился к дивану (будто воин в конце кровопролитного похода), начал пить водку прямо из горла, наполняясь расслабленным комфортом после каждого глотка. Магический амулет висел на шее, создавая своим телом странное чувство защищённого страха под рубашкой сыщика.

Совсем неожиданно что-то зашевелилось в дальнем углу комнаты. Клим просто сидел и пил, а тут вдруг тьма превратилась в некий сгусток, условно напоминавший фигуру человека.

Детектив немного опешил, но снова приложился к бутылке. Стал слышен трассирующий звук, ещё два силуэта отлепились (выросли) из стены, занимая место в креслах близ Клима. Первая тень, окончательно сформировавшись, присела на стул из папоротника прямо напротив пьющего сыщика.

Гидра (после встречи с кошмарным миром Смерча) уже не рисковал удивляться всему подряд. Или сказывалось влияние алкоголя.

– Кошмар продолжается? Надеюсь, вы не коммивояжёры, ребята… – детектив чуть сдвинул вернейшую шляпу набок, пытаясь показать лёгкую безучастность.

Тень перед ним стала темнее, гуще и объёмней. Она произнесла голосом, похожим на умерший шёпот:

– Ты копаешь не ту могилу, старший сыщик… Мы пришли, чтобы показать возможности другого пути в твоём расследовании. Просто поделиться добрым советом…

– То есть, вы – служба моральной поддержки для бедных или загнанных по работе?

Трое «чёрно-призраков» совещательно переглянулись. Один из них сказал:

– Мы представляем службу УКУС.

– Уксус? – хмыкнул захмелевший Гидра. – А я представляю голую блондинку на фоне водопада… Что ещё за служба, чернявые?

– Мы знали, что ты довольно храбрый. Но не обязательно злить меня и моих призраков-агентов, детектив, – первая тень разительно почернела ещё больше (видимо, выражая жестокую раздражённость мозга). – Мы из УКУСа. «Убийственный Комитет Управления Смертью»… Твои поиски серийного убийцы Смерча пора прекращать. И, кстати, все сопротивления разногласий в данном вопросе дяди покойного Гудка-нациста, твоего знакомца из политической сферы, уже улажены. В твою пользу. Этот фармакологический магнат тебя теперь даже не помнит. После нашей с ним встречи. Для твоей спокойной жизни созданы замечательно-удобные условия, сыщик…

Трое теней угрожающе придвинулись ближе. Пьяный Клим очень трезво оценивал ситуацию.

– А как же моя неусыпная совесть? Её вам тоже удалось испугом изменить?

– Хорошая издёвка… – главный «теневой» заблестел страшной темнотищей. – Ты хочешь создать себе риск во время поимки маньяка. И после неё… Лучше займись чем-то более безвредным. Вроде ловли рыб или рисования собак. Тебе нельзя продолжать своё расследование…

Чернота вокруг увесисто замолчала, оставляя звенящую многозначительность происходящего. Клим сказал:

– Но ведь эта тварь убивает людей. Не каждый раз – херовых уродов, что заслуживают смерть во сне под опекой маньяка…

– Мы контролируем это существо, – заверила первая тень (но правительственная уверенность из её голоса слегка испарилась). – Убийца Смерч нужен нашей службе. А ваше рвение по этому делу – нет… Отправьтесь в отпуск. Станьте свободным супер-туристом. Мы оплатим любые расходы.

Гидра мощно хлебнул из полегчавшей бутылки. Затем внимательно поглядел на «страшил» УКУСа. Те следили за его реакцией с невыносимой тьмой на месте глаз.

– Зачем вам нужно это всё? Из принципа? Чтобы отрабатывать деньги налогоплательщиков? Ради похвалы президента?

– Скажу тебе лишь то, что нам поручено обеспечить наилучшие условия продажи блокиратора сновидений, – зловещие слова главной тени отдавали мрачностью цинизма, помноженной на стопроцентный бизнес. – Препарат «антидрим» необходим для того, чтобы люди, самые любые люди, все, подверглись чувству значимости и важности каждого прожитого дня… Он вызывает тягу к реальности. Вкус к жизни.

– Продаёте всем эту гадость, только чтобы они потом покупали больше хлеба для тостов на завтрак?! И брали букеты цветов подороже, когда идут на свидания после работы? – возмущение голосовых волн Гидры едва не заставило незваных спец-гостей вибрировать, как несколько нескошенных травинок под напором ураганного ветра из разрушенного кинотеатра.

– Не волнуйся так, детектив. Эти меры обществу необходимы, – агенты УКУСа поднялись со своих мест, собираясь покинуть квартиру Клима. – Не мешай Смерчу делать своё нужное нам дело… Просто позвольте себе бездействовать. И всё с вами будет нормально, старший сыщик…

Мучительный звук цифрового скрежета резал пространство. Прошли мгновения ожидания – и тени исчезли, растворившись в стене.

Стандартная тьма обнимала квартиру. Клим Гидра упрямо сжимал бутылку водки, наполненный противоречивым несогласием до краёв и пределов.

Гримёрка «Психотеатра» утопала в причудливом пьянстве. На стенодиване расположились Пуфик, Единица и Максим. У зеркала сидел Котяра, а Люба Севередова пристроилась у него на коленях, очень романтично обняв за шею.

Илюша Лиссов прислонился к жёлтому подоконнику, оставив нейро-образ убранным наполовину.

Репетиция-тренинг закончилась. Все устало пили.

Александр Уралович появился на пороге гримёрки как тень отца Гамлета в период помешательства. Актёры сконцентрировали остатки внимания, направив взгляды в сторону главного режиссёра. Тот начал речь:

– Так что же мы станем ставить на этой неделе, ребята? «Американский психопат» или «Красный дракон»?

– А, может, лучше «Призрак оперы»? – сострил улыбчиво Котяра.

– А, может, лучше ты мне пиво передашь? – режиссёр Дюйм взял из рук подопечного бутылку «Холода» и смачно приложился к прохладе напитка.

– Лиссов будет играть серийного убийцу? – спросила Катя Единица. Пуфик обнимал её пухлыми руками, радуясь снисходительной благосклонности девушки.

– Он будет исполнять роль парня, влюблённого в журналистку аналитического отдела одного спорт-издания, – Макс Красивый шумно схохмил, искоса глядя на Лиссова. Тот хмуро ухмыльнулся.

Александр Уралович допил пиво, затем сказал:

– Можем предложить зрителям хоть «Страх и отвращение в Лас-Вегасе», лишь бы было смешно, правдиво плюс понятно. Решайте, ребята. Через пару дней я буду орать, чтобы вы выкладывали на сцене свои души, не жалуясь соседям Цирка Змей. Мы должны оставаться лучшими. Просто помните об этом, пока пьёте.

Режиссёр Дюйм повелительно удалился. Нейро-труппа продолжила разгул.

– Илюха, ты честно нам скажи, как она стонет в постели? Мягко или нежно? – улыбка Котяры смешалась с порочностью взгляда хмельной Любы, которая слишком явно приклеивалась к парню, обнимая губами горло пивной бутылки.

– Полина в постели – настоящий ураган… Смерч секса наслаждений, – многоцветные глаза Лиссова блестели чувством счастья, словно пара победителей на выборах.

– Как вы с ней сошлись, наш рейтинг заметно возрос. Благодаря её сладковатым статейкам, – Катенька салютнула бутылкой «Холода», позволяя Пуфику прилепиться к себе ещё сильнее. Максим растянуто произнёс:

– Мы все просто до гроба обязаны нашему Илюше, что он подарил этой журналисточке наилучшее впечатление от собственной личности. Теперь-то театр станет процветать. Дюйм уже доволен, будто выиграл пластикового пекинеса в сезон поголовной разрухи… Спасибо, Илья! За самоотверженное служение родному заведению.

Все весело засмеялись. Лиссов чувствовал себя по-королевски довольным.

Он хлебанул «Холода», успокоительно спросил:

– Что играть-то будем? Вечер премьеры стартанёт совсем скоро.

Актёры задумчиво замолчали.

– Если получится, то в случайном порядке шокируем всех чем-нибудь по-настоящему страшным… – голос Пуфика вместо зловещих тонов был окрашен жирно-смешным звучанием. Катя Единица едва не свихнулась от приступа пьяного смеха. Пуфик обиженно прилип к горлышку очередной бутылки.

– Может, что-нибудь про Джека-Потрошителя сыграем? – предложение Котяры вызвало общее согласие коллективной психики. – Сварганим спектакль о последних днях из жизни серийного убийцы… Покажем зрителям его предполагаемую смерть. Или иллюзию того, что он исчез за пределами параллельного мира.

– Или покажем, как его шлюхи убили, когда маньяк на дело пошёл, – Севередова с нетерпеливой бесцеремонностью стала целовать Кота, жадно чмокая своими сочными губами.

– Ну, Люба. Действуешь быстро и красиво, – Макс следил за этим порывом страсти, завистливо ухмыляясь с края дивана. Опьяневшая ещё больше, Единица торжественно заключила:

– Тогда – решили, назовём постановку «Джек-Потрошитель»?

Все согласились.

Илья поставил опустошённую бутылку на подоконник и, попрощавшись со всеми, покинул здание «Психотеатра», спеша к своей любимой.

После совокупности наслаждений, подаренных друг другом по принципу обоюдоострого влияния, они лежали на продавленной кровати, обнявшись точно влюблённые акуло-дельфины среди моря мятой простыни.

Полина гладила Илью по поверхности кожи, прикрывающей сердце, которое постепенно смиряло свой стук. Парень положил одну руку девушке под голову, другую – на упругую грудь.

Приятная тьма убаюкивала их обоих, стягивая внутренность помещения. Говорить было лишним. Влажная сущность любви склеивала мозги воедино. Почти безупречное соединение.

Личность + Личность. Душа и душа.

Нераспечатанная пачка «антидрима» так и лежала на безоболочном телевизоре. А Илья уже улетал в реальность сновидений, теряя контроль сознания, исчезая в Ничто.

Вместе с Полиной.

Сумрачный свет легко закончился, начинаясь снова в другом коридоре. Лиссова шла сквозь потерю растерянности ярко-зелёной листвы, насыщая сад импрессионизма своей фигурой присутствия.

Кровь шумела по венам. Страшные рожи бабочек сверкали, словно булавки.

Мутноглазые клёны молча игрались ветвями, ведомые ветром без звука. Полина повернула налево, держа под следами кафель тропинки. Прямо перед ней мелькали портреты привидений, прозрачные намёки мастеров, кромешные шалости коматозных чемпионов, сладкая скромность старых друзей… Девушка впервые видела настолько удивительный сон.

Сад будто готовился к буре. Злые языки цокали каблучками, чернявые чудеса, затопляемые в колодцах. Сине-пьяное небо простреливалось насквозь, следя за паранойей под всеми углами.

Полина поняла пока то, что она – совершенно обнажена и заметно красива. Впрочем, так должно быть сейчас, когда вокруг тревожные деревья, потерянные деньги падших симулянтов, а (кроме всего) видны шрамы хирургической радости.

Горящие шины смешали коктейль внутри коридора: равные порции дыма, едких упрёков и чёрной серы на стенах. Лиссова протяжно отвернулась, направляя лодку к третьему берегу. Девушке смутно нравилось её чёрное платье, означенное романтической встречей с кем-то.

Река нахмурилась плавным течением. Зеленоватые волны искрились под солнцем, словно покойные осколки выбитых стёкол из окон старого отеля для любовных свиданий, раскидистых встреч.

Лодка картинно уткнулась в песок, застыла недосказанной фразой.

Полина, сидя за столиком просторного ресторана, наслаждалась мягкой мелодией невидимого оркестра. Через зал шёл человек в маске Ильи Лиссова, страшная аура смертельной жестокости ласково пылала вокруг прозрачным огнём.

Незнакомец (элегантно одетый, демонстрирующий уверенность кошачьих движений) присел напротив Полины и весело сказал:

– Привет, я Смерч… Хочешь что-нибудь заказать? Тут отличнейший шашлык на костях. Да и вино вполне неплохое…

Спящая журналистка ошеломлённо молчала, не веря страху своих глаз.

– Ты же сама всегда мечтала о встрече со мной, – улыбка убийцы напоминала шрам души, глядящий из-под шарма маски. – Не принимала эти дебильные таблетки. Теперь можешь устроить эксклюзивное суперинтервью с маньяком.

– Но я не захватила необходимый ноутбук, – стараясь казаться предельно храброй, Полина нервно осмотрелась в поисках какого-нибудь оружия. Смерч, естественно, это заметил.

– Перестань, девочка-газетный обзор. Собралась убить меня солонкой? Или предложить мне поужинать за другим столиком?

Маньяк несогласно покачал головой. Полина испугалась, что он сейчас выколет ей глаз (если вообще сразу не прикончит).

– Прекращай трястись, как паралитик в агонии. И не говори, будто у тебя начался приступ эпилепсии на почве убийцебоязни, – Смерч достал из-под стола открытую бутыль красно-тёмного вина, плеснул себе и Лиссовой в глубокий бокал, торжественно поднял свой, наигранно тостуя:

– Пьём за то, чтобы все мечты стали снами. И с нами в них случилось самое лучшее. Согласна?

Полина кивнула, вынужденно выпила. Вино было чудовищно терпким, девушка чуть не закашлялась. Маньяк не спеша опустошил свой бокал и произнёс:

– Выпьем на брудершафт, красавица?

– Я весьма польщена таким предложением. Но откажусь, спасибо… – осмелевшая журналистка, врубив гордость, слегка позабыла про инстинкт самосохранения.

Серийный убийца мог резко изменить сценарий «реальности», выкинув изуродованное тело Полины куда-нибудь на окраину свалки в нормальном мире привычного бытия.

– Жаль, конечно… Тебе нравится моя маска? – голос маньяка искрился издёвкой. – Ты ведь любишь своего парня, правда? Его красивое лицо?

Девушку передёрнуло от волнения.

– Что ты с ним сделал?!

– Успокойся. Хотя гнев тебе очень идёт, девочка… – Смерч со скучающим видом налил себе ещё вина. Свет в зале ресторана стал меркнуть, словно кто-то включил режим «тотальное затмение».

– Жив твой ненаглядный любовник. Пока ещё жив…

Илья поднял многоцветный взгляд – небеса совсем потемнели.

Стадион-гигант «Колизей» зажигал огни прожекторов, зрители-мертвецы шумно ждали начала матча. Хрипящий голос диктора прорычал:

– Дамы и господа! Зомби, демоны, ведьмы, вампиры! Вашему дорогостоящему вниманию представляем команды участников чемпионата по блудболу!

Лиссов увидел, что одет в хоккейно-футбольную форму (с чуть ли не гладиаторским шлемом на голове). Диктор продолжал орать:

– «Стальные люди» против «Деформации мутантов»! Игра до победного гола или до последнего убитого в команде соперников! Стартуем по сигналу! Покажите нам побольше красивых смертей!

Стадион зашумел ещё сильней. Илья поглядел на своих партнёров по игре: жалкая горстка людей (мужчины, несколько женщин), затравленные взгляды обречённых… «Пушечное мясо», – пронеслось у Лиссова через мозг.

На другой половине огромного поля расположилась жуткая сборная каких-то чудовищ: свирепые морды, лапы с ярковыраженными когтями, острые конечности монстров, из которых торчат копьеподобные железяки, рычащие пасти, полные клыков…

Значит, эта игра называлась блудбол (BloodBall).

Правила почти отсутствуют, судья дистанционный (точно поломанный пульт управления), пара ворот с противоположными координатами (острейшие штанги и перекладина с шипами), кибер-мяч выполнен из сверхлёгкого металла (внутри спрятаны лезвия, выдвигающиеся при длительном контакте с человеческим или любым другим телом), по полю и его периметру разбросаны десятки видов «усложнителей» игрового пространства.

Все условия для зрелищного шоу.

Оглушительная сирена возвестила начало матча. Зрители неистово взревели, точно грешники в глубинах Ада. Команда монстров ринулась к центру стадиона. Обитый часовой кожей, мяч свалился откуда-то сверху, как небесный подарок для про́клятых.

Люди нерешительно ждали первого удара в сторону их ворот. Игра руками (захват снаряда, бег к штрафной зоне, броски издали) не возбранялась. На неё просто не обращали внимания.

Зато любой удар ногой по круглой железяке приветствовался просто страшным гулом восторга кровожадной толпы на трибунах.

Мутанты хватанули мяч и стали преодолевать огненные рвы. Лиссов следил за мощным потоком пламени, который нагнетался в случайном ритме. Пара подпалённых соперников корчились на землистом газоне.

Илья, являясь передним нападающим своей команды, оказался ближе всех к бесхозному снаряду. Подхватив какую-то острую трубу, парень бросился вперёд и, отбиваясь от монстров, начал продвигаться к чужим воротам. Его партнёры пытались помочь, прыгая через мины, обходя зыбучие канавы. Одного бедолагу окатило кислотой, когда он наступил в специальное утопление смертельной ловушки.

Обе команды схлестнулись, завязался бой. Чудища стойко обороняли подступы к своей штрафной, но Лиссов лихо обводил неповоротливых страшилищ, постепенно приближаясь к зоне удара.

Внезапно из земли выскочил стеклянный квадрат, который Илья довольно удачно пробил собственным телом. Блестящие осколки окружили его в эффектном прорыве. Лиссов мощно шибанул железкой подбежавшего вплотную защитника. Тот (с грозным шипением) повалился на мину.

Ужасный взрыв подарил зрителям великолепный гол: увлекаемый ударной волной, Илья умело пробил по воротам, оставляя за спиной огненный столб, что закрутился скорым смерчем. Мяч, напрасно выбросив опасные «шипы», звучно воткнулся в сетку из колючей проволоки.

Сигнальные ракеты взметнулись в небо ночи над «Колизеем», возвещая то, что гол засчитан. Убойная музыка рвала колонки по кругу чаши стадиона, немного заглушая рёв зрительной толпы.

Довольный Лиссов, геройски вскинув руки, направился к центру поля. Матч сейчас снова продолжится. Счёт пока – 1: 0…

Через десять минут кровавой игры команда мутантов забила ответный гол, попутно уничтожив треть человеческой сборной.

Одной чрезмерно неосторожной женщине отрубило ноги лазерной нитью. Абсолютно дикий монстр остался без пальцев-щупалец, слишком долго удерживая мяч при себе. Силы обеих команд подходили к измотанному завершению всяческих запасов прочности. Да и время блудбола было всё-таки ограниченным. Только резервы рёва зрителей, казалось, оставались безграничны…

Лиссов действовал решительно. Отняв некое подобие очень заточенной косы у поверженного чудища, похожего на хищное растение с головой волка, он (подгоняемый криком фанатов) прорубался к заветным воротам. При неловких попытках остановить Илью, несколько монстров поджарились, как кролики, изображающие кур на гриле. Ворота приближались в поле видимости.

Лиссов обвёл орущего защитника, который угодил лапой в кибер-капкан, преодолел кислотные канавы и сильно пробил в дальний угол. Но мяч коварно угодил в «позвоночник» штанги, заложив кручённую траекторию полёта.

Последний монстр, оказавшись перед воротами, исполнял роль голкипера. Он радостно подхватил отскочившую сферу снаряда, готовый выкинуть его подальше в поле, а острые лезвия уже покинули чрево мяча, отрубив чудищу когтистые пальцы.

«Вратарь» взревел, корча от боли свою жуткую морду. Илья в эффектном падении вколотил упавший перед воротами мяч в колючую сетку. Чаша стадиона бушевала восторгом зрителей. Счёт стал 2:1. И остался таким до финальной сирены.

Победила команда «Стальные люди». Илья Лиссов был признан лучшим игроком матча. Полина выключила игровую приставку, собираясь что-нибудь почитать перед сном…

Нулевой уровень света за окнами сообщал, что сейчас ночь.

Переносная комната в странной квартире оказалась уставлена книжными стеллажами. Полина с интересом стала изучать названия произведений: «РаспЯтие спиртных напитков», «Стойкость правды» (про импичменты президентов), «Сухие слёзы поэтичных женщин-физиков», «Помада для шимпанзе», «Суточные» (про психологию женских истерик), «Ледяная лава», «3 от тридцати» (про молодую смерть рок-музыкантов), «Математический апломб», «Сапфир самосознания», «Великий волк» (про искусного электромеханика), «Чуткий моторчик» (про диких животных), «Вопли внутреннего уха», «Цербер на прогулке», «Тополиная пурга», «Сыщик смерти» (про систему зеркальных предсказаний), «Фантомный упадок по вертикали», «Трезвые курсы вождения вслепую», «Имитация мира», «Пробный фасад», «{У}ЛИССов» (про день из жизни сновидений нейро-актёра)…

Полина замерла на месте, вспоминая что-то очень важное. Илья стоял перед входом в пещеру, над ним повисла светло-красная луна. Такая огромная, будто расстояние до неё сократилось втрое.

За спиной парня шумел полночный лес, лунный ветер трепетал ветвями тревожных деревьев. Над ободом входа мерцала надпись «Илья: Inferno»…

Лиссов зашёл внутрь троллейбуса, который моментально набрал быстроту хода. Вокруг множество людей договаривались о наёмных убийствах, о терроризме по отношению к аквариумным цветам, о скрытых ценах теневого качества продаж, о других версиях долгожданных завещаний, о подкупе лошади на скачках, о продаже жокея после скачек, о серафимовом плаще во время непогоды, что приобретён с рэкетирской скидкой, о силе замалчивания, о патриотичности показаний после комичности показух, о взрывах пустых домов, о плакатах с фотками официальных наркоманов, о правде, которую купили лживые надзиратели ради самооговора фикций, о проезде без намёка на билет до нужной остановки, о фактурной оболочке, что похожа на грибы с атомного полигона… Илья вышел из трамвая (в который превратился адский троллейбус).

Ему повстречалась весьма красивая блондинка, рядом с ней шла девушка, почти знакомая по предыдущей реальности бытия. Полина (вместе со своей школьной подругой-дурой, притягивающих всех мужчин цветом лунно-белых волос чудной причёски) шла мимо расплавленного мира сентиментальных грёз и радостей. Талантливая журналистка ещё хотела успеть в редакцию «Телескопа мозга», чтобы сдать свой последний обзор про постановку фильма о серийном убийце, заточившем двух влюблённых людей в пространстве кошмарных сновидений.

Илья продвигался в чрево пирамиды, готовясь к любой случайности.

Угли вдоль стен мерцали с чарующим влечением ко всему живому. Огромный грот открылся взору Лиссова, словно тайная причина войны.

Полина прошла под своды здания галереи, где ей сразу стал виден портрет Бритвы (в его мужском варианте), а рядом – потрясная фотка Бритвы-девушки, одетой в красный секс-купальник. Лиссова завернула за черноту какой-то ширмы, перед девушкой растерялся сонный туман, очерченный залом «Психотеатра».

Илья спешно покинул гримёрку. Ему надо было успеть на сцену. Его ждала лучшая роль за всю историю актёрской игры. Лиссов в роли Данте…

Он прислонился к стене в квартире Пуфика. Видео-обои напротив демонстрировали их с Полиной счастливую любовь, которая магнитом ночей тянулась из одной канавы недели в другую.

Илья прошёл на кухню – старая дверь вела к центру сцены. Полина убрала сквозняк, закрыв все окна. Угли тлели, точно трупы врагов кочегара.

Илья шёл через гипноз незнакомого измерения, похожего на бесконечный храм урагана. Церковь луны. Сияющая обитель ночных теней. Лиссова совсем одна в зеркальном зале, ей кто-то читает романтическую чушь, смакуя каждое слово как шипящая гадюка вокруг бутылки шампанского.

Пустое фойе «Психотеатра». Одетый в боевые доспехи путешественника через Преисподнюю, Лиссов стоит перед фотопортретами своих коллег по актёрской судьбе. Очаровательно ироничная Катенька Единица; властный красавец Максим; пухло надувшийся Пуфик; смешливый острослов Котяра; сочная блондиночка Люба.

Тут же был большой талант театральной режиссуры – Александр Уралович Дюйм, глядящий покровительственно и бескомпромиссно…

Усталый свет скользил по стенам бара «Трап». Полина сидела за стойкой, ожидая чего-то или кого-то. Охотник за нечистью (Илья Лиссов) катился мимо мрачных холмов, добавляя скорости своему джипу с открытым верхом.

Парень спешил к месту новых «кошмаров» – до него дошла информация про появление деревни мертвецов. Целое поселение опасных трупов, нападающих на любого, кто окажется в пределах досягаемости. Ещё проблема в том, что рядом с деревней проходит важная трасса, по которой стали бояться ездить все (кроме отчаянных самоубийц-праведников или смельчаков-идиотов, ищущих туристический Ад под видом интересных приключений).

Охотник за нечистью обязан зачистить проклятую деревню.

Илья свернул с дороги, тормознул машину среди зарослей, стал снаряжаться к «битве». Верный арбалет, жестокий нож, зубастое ружьё (заряженное разрывными пулями) и эффективный бумеранг, настроенный под живых мертвецов…

Полина летела в кабине истребителя, сидя прямо за спящим пилотом (молодым парнем по имени Киро Прист). Она взволнованно пробовала его разбудить, но лётчик никак не просыпался. Шумный ветер нёс «крылатую пулю» куда-то к горизонту.

Над лесом они начали падать. Илья уже пробрался в деревню. Всё было очень тихим, почти безупречно беспечным. Из мрака ближайшего дома вышагнул здоровенный покойник и медленно огляделся, почувствовав присутствие чего-то живого.

Лиссов выстрелил – осиновая стрела рванулась из арбалета, перелетев забор, со свистом вошла мертвецу в левый глаз. Тело трупа рухнуло, точно начинённый дерьмом цементный манекен с нарушенным центром тяжести. Дальше убитых мертвецов стало больше: Илья умело орудовал ружьём и бумерангом, пару раз ему пришлось применить нож.

Покойники замертво валились в некошеную траву. Давно свернувшаяся кровь тёмно сияла под солнцем густыми кляксами на месте отстреленных голов (или снесённых аккуратным бумерангом)…

Остался последний дом. Перед входом охотник зарезал зомби-старуху, которая с противным хрипом бросилась на него. Путь был свободен.

Лиссов осторожно зашёл в сени – полумрак, прохлада. Боезапас для ружья уже закончился, но стрелы в арбалете ещё есть.

Сеть сумрака являла взгляду тусклую муть. Илья увидел, что дом изнутри напоминает бункер, а коридор (вместо дальней стены) уходит куда-то под землю. Усталая Полина пила крепкий кофе, пытаясь взбодриться. Её мучил один безумный вопрос: «Что если Илья меня обманывает?»

А другой вопрос казался девушке совершенно абсурдным: «Вдруг этот Смерч и есть Лиссов?»

Полина поставила пустой бокал на подоконник – вино закончилось, хотя странный привкус кофе ощущался растерянной девушкой довольно долго… Самый обычный нейро-актёр, ставший бывшим охотником за нечистью, брёл по плохо освещённому коридору, размышляя (почти незаметно для себя) о том, что его любимая может быть тем самым сумасшедшим маньяком-убийцей. Возможно, это она затянула его в бесконечный кошмар…

Страшное существо Смерч следило за ними с обратной стороны сновидений. Оно любовалось каждым моментом ужаса или удивления каждой новой «ролью», которую приходилось исполнять двоим влюблённым.

– Смерч – это круто… – сказало существо своим нескончаемым отражениям.

Илья и Полина по-прежнему прорывались через морок.

Кошмар продолжался.

Хмурый рассвет над городом давно растаял, переродившись в день.

Старший сыщик Клим Гидра, запивая похмелье минеральной водой, находился у себя в офисе, где судорожно размышлял над всем случившемся и тем, что ещё должно произойти.

Тревожный лейтенантик обзора уже приволок ему свежую инфу: лучший актёр этого злополучного «Психотеатра» и та журналистка газеты «Телескоп мозга» пропали. Бесследно, загадочно, внезапно.

Может, ничего смертельно-страшного. Они встречались, любили друг друга… Решили устроить медовый месяц в тайне от всех?

Гидра хлебнул спасительной минералки, вынул из пачки «Взрыва» последнюю сигарету (жёлто-чёрную), без наслаждения подкурил и сильно затянулся, выдохнув через несколько секунд предгрозовое облако дыма в проём открытого окна. Возможно, всё гораздо серьёзней… Этот самый супер-театрал узнал, что его девушка – убийца Смерч. Вот тут она его и переправила в свой зеркальный гробик…

Или наоборот: Лиссов сам оказался маньяком. Журналистка это поняла, стала красиво плакать из-за разбитого сердца обманутой девушки, чем выдала себя полностью. И Лиссов-Смерч её прикончил, собираясь объявиться в «Психотеатре» уже завтра…

Дымно докурив, Гидра метнул остаток сигареты куда-то за окно. Вид солнечно-безучастного города навевал депрессивный психоз. Детектив вернулся в кресло и, прикрыв шляпой лицо от света, полурасслабленно «прилёг», размышляя о проделанной за эти месяцы работе, которая почти ни к чему не привела.

Он незаметно задремал.

Также незаметно амулет, висящий у него на шее, начал излучать тёмно-слабое свечение. Через секунду спящего сыщика уже перемещало в другую «реальность».

Из кабинета он исчез.

Смерч пока был в маске Болезни (жёлтая рожа клоуна без носа, нижняя челюсть криво обрезана, из верхней торчат клинки клыков, всевозможные цветастые парики бритоголово отсутствуют)… Полина опустошённо припала к фигуристой колонне времён расцвета Древнего Рима.

Она уже успела побывать: вирт-проституткой, сбежавшей из Зоны Комфорта Покрытия Сети; подворовывающей официанткой ночного кибер-кафе; глянцевой топ-моделью, завязавшей с кокаином; приятно-холодной блондинкой, мечтающей о замужестве; неудержимой заклинательницей ядовитых змей; однорукой медсестрой, которая притворяется полноценной и сострадательной; отчаянной стритрейсершой, победившей в шести гонках кряду, чтобы спасти своего младшего брата от бандитской расправы; печальной поэтессой, не готовой к самоубийству; тусклой библиотекаршей с высшим образованием по части психологии книжных героев; женщиной-полицейским, которая очень любит мстить за каждого убитого напарника; нейро-актрисой кошмарного театра экранизаций; лукавой стюардессой, способной испытывать оргазм только в небе; клавишницей провинциальной рок-группы, умеющей играть Моцарта и Бетховена; инспекторшей по санитарным расстрелам, обожающей свою работу; меланхоличной художницей математических уравнений; скромной любительницей экзотических масок, словно живущих тайной жизнью во тьме… И всё это – только за последний час.

Мучительный морок лишал настоящей памяти, накрывал мозг пеленой. Илья, проживший десятки разных психо-иллюзий, повстречал Смерча на площади Карнавальных Торжеств, среди уродского веселья.

Убийца-изувер был в маске Темноты (пугающей, поглощающей свет, переливающейся мерцанием мрака).

– Как тебе праздник? – спросил маньяк почти скучающим тоном.

Лиссов дёрнулся к нему, но ноги будто вмёрзли в брусчатку площади.

– Где Полина?! – крик парня смешался с сотнями фантомных возгласов, потерялся в первых залпах салюта.

– Ты про неё спрашиваешь? – Смерч показал Илье отрубленную голову Лиссовой (искусно выполненную из воска). Тут же произошло нечто удивительно-новое: насмешливый серийный убийца словно закаменел. Звуки мнимого карнавала медленно затухали.

– Интересно… – произнёс Смерч. – В нашей компании пополнение…

Всё вокруг Ильи моментально пропало. Парень оказался в тёмной «утробе» промышленного комплекса, заброшенного слишком давно.

Он прошёл чуть вперёд – очутился в просторном зале, слегка подсвеченном в нескольких местах тусклой желтизной.

– Кто здесь?!

Илья услышал знакомый голос, такой долгожданный, наконец-то близкий… Полина припала к железному телу котла, уже не надеясь проснуться из этого кошмара никогда.

Илья бережно обнял её. И это был единственный не-сон. Теперь они оба знали о себе правду, объединённые общим подсознанием.

Ни один из них не был Смерчем.

– Полина. Полина! Ты в порядке? Не ранена? – Лиссов вывел-таки любимую из продолжительного коллапса возвращения к чувству реальности. Девушка взволнованно смотрела в многоцветные глаза Ильи.

– Со мной, вроде, всё нормально… Особенно сейчас, – она устало улыбнулась, парень помог ей подняться.

– Если мы сможем выбраться отсюда, – проговорил Илья максимально ободряющим тоном. – Ты согласишься носить мою фамилию?

Полина засмеялась по-настоящему, как будто бы они не находились внутри кошмарных сновидений, из которых, возможно, вообще нет выхода.

– Ты мне делаешь предложение? Весьма подходящее время и место…

Резкий звук испугал их обоих. Полина прижалась к Лиссову, тот внутренне приготовился к очередной встрече с маньяком. Из темноты ближайшего коридора появился Клим Гидра, держа Глюк 45Т готовым стрелять по самой заветной цели.

Старший сыщик решительно послал теневых «пугал» УКУСа (со всеми их угрожающими советами), собираясь или убить Смерча сразу, или долго беседовать с ним о погодных явлениях, а потом убить…

Перед удивлённым детективом предстали те двое пропавших. Нейро-актёр и его подружка журналистка. Гидра сжал рукоять пистолета чуть крепче.

– Кто из вас Смерч, ребятки?

Вопрос повис в воздухе сна, точно мотылёк противоречий.

– Никто… Мы сюда попали случайно, – Илья узнал этого мужика в шляпе. Именно он допрашивал всю труппу «Психотеатра» когда-то. – Сами спасаемся от маньяка…

– Тогда где эта тварь притаилась?

– Позади тебя, – всех, оглушив на пару мгновений, швырнуло сквозь разрыв пространства, как через аэротрубу. Когда внезапный ветер стих, Илья, Клим и Полина увидели вокруг себя неимоверно огромное количество зеркал.

Смерч забросил их в Храм Отражений.

Всё туманно блестело, уходя в бесконечность… Церковь Зеркал, величественная и мистическая, совсем закрытая для посещений.

Первым очухался Гидра.

Детектив поправил неизменную шляпу, чтоб ровнее сидела. Направил Глюк 45 на череду собственных отражений.

– Да, давай. Застрели себя, сыщик! – весёлый голос маньяка действовал словно скальпель для мозга. Смерч вышагнул из-за зеркальной «иконы», остановился напротив своих гостей. На нём была безликая маска Пустоты. Он собирался что-то сказать, но Клим его опередил:

– Ты понимаешь вообще такую вещь: тебя используют по полной. Правительственные службы, включая аптекарей и сетевых «пиратов», которых покрывают вышестоящие господа у власти… Ты убиваешь, чтобы остальные люди жили! Боялись снов, скупали больше товаров, чаще посещали дорогущие рестораны и дешёвые точки общепита. Бывали в нейро-кинотеатрах чуть ли не каждый день!

Илья с Полиной слушали речь сыщика, заворожённые окружающей обстановкой. Серийный убийца спокойно глядел на множество отражений. Клим продолжал говорить:

– Я сам узнал всё это, совсем отчаявшись тебя найти. Ты всего лишь серийная игрушка смерти. Которую запустили однажды. И уже не могут остановить…

Голос Гидры дрогнул, но дуло пистолета твёрдо смотрело в сторону Смерча. Убийца как будто даже улыбнулся из-под маски. А затем произнёс:

– Для меня твои слова, как похвала на похоронах… Я знаю все твои «откровения», детектив. Ты прав, конечно. Но по-настоящему никто не способен контролировать мои действия. Хотя, твой амулет тебе неплохо помогает.

Гидра почувствовал странное напряжение где-то в области сердца. Подарок колдуньи слегка завибрировал, испытывая некую намагниченность психо-гипноза сновидений.

Лиссовы настороженно переглянулись.

– Моя миссия никогда не закончится по чьему-либо вмешательству или приказу… Только моя маска в очередной раз будет меняться… – Смерч ждал дальнейших действий этих троих (затерянных во сне) людей, непроницаемо посмеиваясь своим пустым «лицом» над ними.

– Тогда давай так, – жёстко предложил Гидра. – Я тебя сейчас просто застрелю. А там посмотришь, есть на тебя влияние извне, или ты действительно такой вечный…

Сыщик собрался было освободить галлюциногенную пулю из вместилища ствола пистолета, но Смерч уже шагнул внутрь зеркала, став тысячью отражений одновременно.

На лицах Клима, Ильи и Полины «выпали» непривычные изображения ощущений чего-то чужеродного. Что-то будто прилипло к коже.

Трое людей ошарашенно смотрелись в ближайшее зеркало…

– Наши отражения? – голос Полины наполнился отчаянной растерянностью, уходящей в самую душу. – На них маски!

Илья пробовал нащупать застёжки (крепления или эластичную нить) где-то у себя на затылке. Нашёл лишь пустоту.

Клим вообще решил ничего дальше не делать…

– Это не маски, – усмехнулся Смерч. – Это ваши лица.

Трое людей просто стоят и смотрят на свои отражения.

Точно видят себя в первый раз за всю жизнь.

Огромный Храм мерцает безумием света. Бликующие зеркала. Блестящая поверхность каждого рождает бесценную сущность, нечто мистическое и повторимое бесконечно…

– Вы хотите увидеть моё обычное лицо? – спрашивает Смерч из ближнего зеркала.

Трое людей безмолвно кивают, предельно потрясённые всеми слоями реальности. Ранее разделённые, измерения сливаются воедино.

Смерч снимает маску…

Часть третья

Полиция Сновидений

Сейчас мою дочку зовут Мария. Очередную дочку.

Она выглядит лет на 6–7. Милейшая малютка. С ножиком в руке.

Мария вонзает в меня взгляд своих глаз (жуткие колодцы чёрной жидкости) и произносит ангельским голоском:

– Приветик, папочка!

Следующий момент наполнен, казалось бы, скрытым смыслом:

Семена морока прорастают сквозь пламя; бледный океан смешан с внутренней кровью давления планеты; вулканический столб стреляет серой по небу… А моя дочка, оскалив пасть, бросается ко мне «в объятия» (и лезвие ножа блестит в её руке).

Я успеваю перебросить себя подальше, на самый край кошмара. Скоро Машенька меня отыщет, но пока придётся подготовиться к встрече с её будущей мамой…

Меня зовут Марк Фал.

Я единственный, от кого можно забеременеть в этом мире. И любая девушка, мечтающая о счастье материнства, всегда согласна переспать со мной… Правда, приходится сразу расплачиваться за такое удовольствие: дети рождаются психоуродцами, готовыми поубивать своих родителей.

Жаль, конечно, но надежда стать отцом по-настоящему нормального ребёнка у меня ещё есть. Я стараюсь. А сейчас я бреду по ровным развалинам, которые сумела создать моя дочка Мария…

Её безумное сознание наделило пространство чернотой, запахом смерти, крестами нулей и хищными звёздами на стыках отражений. Маша меня ищёт, чтобы отомстить за собственное рождение. Бедняжка моя. Вот она, на краю уступа. Милейшая мордашка, беленькие косички, мёртво-горящие глаза, острые зубки (точно кусочки льдинок)…

– Папочка, ты меня любишь? – спрашивает Маша. Наивное дитя.

– Конечно. Очень сильно, – сообщаю я ей. Мой голос безжалостно дрожит, как замерзающий зверёныш.

Девочка бросает нож. Бросок быстрый, резкий, почти без замаха. Я успеваю слегка отклониться в сторону – свист лезвия проскальзывает мимо меня.

Разозлённая промахом Мария кидается всем телом вперёд, пролетев десяток метров, вонзает в мою шею детские коготки, которые моментально ломаются, заставив дочку закричать от боли. Я слишком крепкий для большинства своих детей…

Маша хочет откусить мой кадык, но тоже не может – крошатся молочные зубы. Чёрные слёзы страданий + гнева текут будто кровь по лицу. Теперь она готова исчезнуть. Ей очень больно меня «убивать». Через пару минут я её растворяю. Обычно это бывает быстрей.

Похоже, что Машенька унаследовала мою живучесть и неимоверную выносливость перед процессами смерти… Даже одежды от бедняжки не осталось. Дети мои, бойтесь отцовских объятий.

Мир кошмара медленно меняет «рельеф». Я на солнечном патио с видом на блестящее синее море. Какой-то тропический рай.

И сейчас мою любимую зовут Милена. Очередную любимую…

Эта девушка подходит ко мне, уже готовая выпрыгнуть из бикини. Я нежно её обнимаю. И перед первыми поцелуями успеваю понять, на кого Маша похожа глазами.

Была похожа.

Новый день – новое дежурство.

Отдел Сновидений тихонько шумел трудом сослуживцев. Кто-то регистрировал скачки в ночь-системе, кто-то бодрил себя кофе, а многие просто мерцали экранами «отчётных бумажек»… Офицер Хэлен Селена скучающе ожидала прихода напарника.

Её безразличное видео лица являло собой довольно привлекательную девушку, которая совсем скоро окажется перед дверью возрастных изменений. Ещё год-другой, и Хэлен станет молодой женщиной (сочной, статной, безотказно желанной).

– Опять замечталась, подруга-офицер? – её напарник Виктор Вектор подкрался сзади, заставив вздрогнуть Селену, удобно сидящую в кресле из памяти кожи.

– Ты почему опаздываешь? – Хэлен сердито наиграла хмурость взгляда. – У нас тут работка очередная выскочила.

Виктор подсел за свой стол напротив и произнёс мрачным тоном:

– Только не вздумай сказать, что наш Расширитель снова это сделал… И кто у него на этот раз в списке потомства? Подожди, дай догадаюсь, – парень пророчески прикрыл глаза, превратившись похожестью на спящего котёнка. – Мальчик? Сын?

Офицер Селена отрицательно улыбнулась:

– Девочка. Машей, кажется, звали…

Её напарник юморно продемонстрировал «лицо ясновидца в отставке», затем начал просматривать всполохи информации, отражаемые через нейроэкран.

– Прорывов не было, ведь так? Считай, нам повезло, – Виктор улыбнулся напарнице. Та сегодня была особенно симпатичной. Почти образец победительницы конкурса красоты. Идеал женщины из Полиции Сновидений.

Хэлен придвинулась грудью чуть ближе к поверхности стола:

– Этот новый Казанова постоянно рискует. Он даже не даёт время пожить своим деткам. И для нас подобное поведение вполне спасительно…

– А если однажды появится двойня? – офицер Вектор убрал веселье из голоса. – Он сумеет справиться с ними?

– Или да. Или сложно будет нам тогда, – девушка поднялась из кресла и направила свою магнетическую фигурку за стаканом ароматного кофе марки «Честность».

День для Отдела начинался в обычном режиме.

Некое подобие справки:

Доблестная Полиция Сновидений призвана заниматься стандартным поддержанием равновесия между (как минимум) двумя мирами: нормальным и психо.

Каждый новорождённый автоматически получает нечто вроде идентификационного номера, чтобы отражаться во снах. А кое-каким загадочным образом тот самый Марк Фал способен пошатнуть привычную систему мироздания, пополняя психомир своими отпрысками с завидным постоянством. Время в его «системе» абсолютно бесконтрольно, словно силовое поле безумных богов.

Офицеры Полиции Сновидений до сих пор не смогли понять, из-за чего именно Марк является единственным «живородящим» для всех женщин, желающих зачать ребёнка на той стороне… Но есть проблема в том, что переполненный хотя бы на одну (лишнюю) жизнь психомир рискует хлынуть через «прорыв», если подобная ситуация когда-то вообще возникнет.

«Программа чтения завершена» – гласила надпись в туалете над зеркалом. Хэлен Селена домывала руки, сдержанно размышляя про дальнейший ход действий.

Они с напарником пока получили задачу всего лишь просмотреть общие данные, внутри которых Фал занимался любовью и убийством плода этой самой любви…

Девушка вышла из дамской комнаты, прошла по строгому коридору участка полиции, встретив несколько «рисованных» прозрачных (они помогали изучать информацию на той стороне реальности). Блёклые ребята, почти привидения, без видимых эмоций и чувств глубины.

Офицер Селена добралась до своего Отдела, где Виктор уже отсмотрел вторую половину новых записей (и самую любопытную в плане интимных развлечений).

– Успел без меня? – Хэлен играюще ухмыльнулась. – Увидел что-нибудь интересное?

Вектор изобразил скуку смертника-добровольца:

– Только парочку замечательных сцен. Довольно познавательно. Но ничего про то, где его ждать в следующий раз… Полнейшая неопределённость ветреного человека. Что за нравы пошли!

Селена села рядом с напарником.

– Давай, коллега, дальше смотреть…

Виктор придвинулся ближе к девушке, а экран стал выдавать более жуткую порцию событий:

Кибернетическое Чистилище разорвано чернотой. Осыпаются камни, как звёзды. Могильная пыль проступает на полном ходу, когда руины разъедены тьмой, видна часть скалы, дымные облака в метре над дёрном…

Девочка лет семи. В её руке опасная бритва. В её красивых глазках блеск убийственной стали. Сейчас она что-то сказала, но слишком не слышно.

Малышка бросается к мужчине, что будто бы ждёт от неё таких действий. Скорый удар – бритва, мерцая лезвием, летит в сторону. Девочка теперь безоружна…

Марк Фал крепко хватает её, следует вспышка, обрыв, замыкание. Та девочка с косичками исчезает бесследно.

Одинокое существо (Фал) стоит на уступе, словно любуясь ночной бесконечностью…

Хэлен и Виктор непрерывно молчали, оглушённые впечатлением от увиденного.

– Что-то он в этот раз особенно жесток… – заметила Селена с мягким сочувствием к исчезнувшей девочке. Офицер Вектор решил высказать свою теорию, возникшую почти из ничего. Он степенно прекратил сигнальную рябь отключённого «окна» психомира, откинулся в кресле из тигровой имитации и произнёс специальным голосом профессора-зануды:

– Я скажу тебе невероятно важную вещь. И ты, возможно, не особенно поверишь, но есть мнение, что мы тут смотрим изменённые видео сновидений, а в реальности там всё немного иначе…

– Тебе это после какого по счёту стакана поведали? – Хэлен скептично улыбнулась напарнику, который изобразил лицо смертельно непризнанного гения астроботаники.

– Не верить ни во что фактическое – личное дело любого… – Виктор, решая внутри вопрос о возможной правоте отрицания напарницей-красоткой столь важного предположения, отпил сладкий кофе из кружки с надписью «Сыщик», а дальше поинтересовался планами Селены на нынешний вечер.

Она выключила свет в комнате, чтобы не мешать себе почувствовать правильность тьмы… У неё были белые волосы, при этом тёмно-серые глаза. Такая внешность оставалась неизменной с рождения (в нормальном мире подобное постоянство считалось нестандартной редкостью, если вообще не патологией). Впрочем, она была ещё молода – в будущем что-нибудь могло поменяться.

Девушку в тёмной комнате звали Эмма.

И был у неё только один недостаток. Эмма не могла видеть сны без препарата, который считался наркотиком.

Творец Мечты. Поцелуй Всевышнего. Заменитель жизни… У него было много других названий, но девушке нравилось слово «Живородящий». Оно давало ей силы обрести надежду (не ясно – на что)…

Эмма сидит у стены, прижавшись спиной к темноте. Губы девушки приятно подрагивают от предвкушения.

Она подносит ладонь ко рту, пробует языком таблетку «снотворного». Сладкие волны вкуса проникают ей в мозг, словно острые лучики солнца весной. Мир медленно меняет ощущения Эммы.

Пилюля прыгает ей в рот, сочные губы сомкнулись… Темнота распадается искрами вспышек. Реальность раскручивается, срываясь в беззвучье, стирая границу всех схем, наслоенных по периметру отражаемых силуэтов.

Тело сознания Эммы уходит под основной слой. Вокруг вертится время. Мир обретает фигуру и форму: перед девушкой появляется долгий коридор, на конце которого видна пещера, оформленная под номер для свиданий при ресторане у моря.

За столиком устроился Марк Фал (красивый молодой мужчина, сине-зелёные глаза, аккуратный прямой нос, не слишком тонкие губы, умеренно короткие волосы тёмного цвета). Широкие своды помещения подсвечены бледновато-жёлтыми факелами в количестве шести штук. Стол заметно накрыт на две персоны.

Приятный кавалер ждёт свою даму… Эмма хочет понравиться этому парню. Ей нужно познать такую любовь, прямо здесь, среди сновидения. Но что-то опять начинает мешать:

Появляется плотный туман пустоты. Все чувства влечёт через ветер прошлого понимания, а номер-пещера сливается с тьмой.

Сон Эммы проходит.

– Ну так вот, я говорю «другу по оружию» о том, что после окончания Академии нам просто придётся стать богачами, чтобы суметь заплатить по счёту за тот треклятый ужин… – офицер Вектор отпил из бокала, посмеиваясь над воспоминанием о своей первой вылазке в дорогой ресторан во времена учёбы по специальности.

Хэлен сидела напротив него и выглядела весьма роскошно. Напарник был младше её на два года, но всяческих баек знал лет на 100.

– А у тебя есть история про собственную несостоятельность? – парень нахально взглянул подруге во взгляд. Та решила не выдавать «древние» тайны.

Селена рассказала историю о промокших патронах на экзамене по стрельбе, случившуюся с ней во сне. Виктор слушал напарницу с довольным интересом, после чего они заказали ещё бутылку вина.

– Тебе не досадно, что поймать нашего ловеласа всё никак не получается? – тон Виктора стал вкрадчиво-нежным (чтобы не разозлить девушку). – Уже ведь больше года вместе работаем, а Расширителя видели только на нейроэкране, да и то с явно изменённым сигналом…

– Ты опять меня гладишь по мозгу своей теорией? – улыбка Хэлен сверкнула над полным бокалом алого. – Поймаем мы его. Или шеф тебя застрелит при исполнении.

– Ещё хуже – лишит зарплаты и значка с надписью «Атомный игрок», – парень шутливо зачерпнул вилкой ложку из шоколада, со вкусом откусил лучший краешек.

– А ты, кстати, слышал о нашем новом психологе? Говорят, она сказочно прекрасна, имеет диплом высшего значения… – офицер Селена испытующе смотрела за показателями мимикрических изменений Виктора. Тот живенько спросил:

– А сиськи у неё какого значения?

– Ты неисправим, точно какой-нибудь памятник фараону в кафе, – повеселевший голос девушки окутал сферу их столика настроением беспечности плюс начала лакомой ночи.

– Тогда исправь меня, – парень предвосхитил её мысли о мягкости своих приятных губ. Магнетическое молчание резко разрубил грохот музыки из соседнего зала: клуб «Внебрачный интерес» стал наполняться любителями техно-рейва.

Тихий вечер на двоих подошёл к промежуточному завершению…

Они разогнались сверхпоцелуями в такси.

Потом бесшабашно провернули первый «момент» сразу в прихожей Селены, геройски переждав движение лифта, в котором кроме них очутилась пожилая соседка-социолог.

Слегка передохнув, они дообнимались до спальни. Хэлен (раздевшись уже полностью) включила звукофоном рок-группу «Поэты Падений», а Виктор опять был готов заставить разгорячённую напарницу покричать в кровати по-настоящему…

Тьма, мрак, отсутствие света.

Жуткая рожа сутулого человека с гладковыбритой головой никому не видна. Он, будто бы смятый, лежит почти в центре закрытого сна, но истинная цель порочных устремлений сейчас заставит его подняться.

Вот человек какой-то вампирической походкой переправляет своё сутулое тело к ближайшему входу «отсюда»… Створки двух труб едва различимы во мраке.

Все три часа ночи красиво открыли ту дверь: простор между труб засиял сиплым стоном. Лысый человек обезобразил ещё сильней своё лицо, улыбнувшись самым мерзким оскалом. Его глаза размыты безумством черноты.

Но нет же, он вполне расчётлив. Ему ясна система предстоящей жертвы. Ребёнок-непоседа. Любознательная малышка. Девочка.

Сутулый уродец становится плоским, словно плакат с фотографией маньяка-педофила. А после этой «процедуры» (тьма разгорается тесней) – по трубам входа пробегает всполох, и человек проходит через дверь.

Офицер Вектор проснулся от жёсткого поцелуя. Хэлен склонилась над ним, строго одетая, с «передатчиком волнения» на вытянутой руке. Парень присмотрелся к мини-экрану: начальник Отдела Сновидений сурово требовал немедленно прибыть на службу.

Это была запись, сделанная только что Селеной.

– Немедленно? Он, кажется, сказал «ещё быстрей»… – Виктор начал ускоренно натягивать джинсы.

– Ты такой милый, когда торопишься.

– Я сексуален при любой погоде…

Через 960 секунд они были в участке, спеша к двери шефа без мыслей про кофе.

Шампур – начальник Полиции Сновидений – плотно прикрепил себя к стулодивану, восседая за столом чёрного дерева подобно Царю пончиков. Он мощно ожидал лучшую пару своих подчинённых, ведь дело предстояло суперсерьёзное, готовое обернуться ужасной бедой…

– Мы уже здесь, шеф! – кабинет пополнился Вектором и Селеной. Жёсткий взгляд начальника сразу отметил их довольные (после вчерашнего) лица, которые теперь приобрели выражения вынужденного беспокойства.

– Итак, ребятки. В двух словах: похищена девочка. Преступник нам известен. Если не успеем её спасти – он совершит с ней нечто очень нехорошее.

Шеф Шампур указал на две фотостранички, лежащие перед офицерами. Первая: рыжеволосая девчушка, зелёные глаза, веснушки. Вторая: лысый мужик с перекошенной харей безумного урода, множество шрамов возле висков.

– Похититель из психомира, иначе к нам бы за помощью не пришли, – шеф Отдела Сновидений сделал голос совсем хриплым. – Он её не изнасилует убийством, пока не получит команду от «своих голосов». Сигнал влияния мы перекрыли, но долго это не продлится. Действовать надо быстро, резко, моментально.

Шеф командно посмотрел на ребят. Хэлен с Виктором решительно переглянулись.

– Всю инфу получите при процедуре «перехода»… – Шампур тяжело вздохнул, точно силясь изобразить пневматический пресс. – Остановите этого урода. Спасите девочку, офицеры. И тогда мне не придётся показывать вам зарёванные глаза её мамы.

Красотка Эмма была готова принять следующего «пациента». Её новый кабинет с табличкой «Полицейский психолог» условно сиял белизной желтоватых оттенков по сглаженным углам.

Девушка удобно устроилась в кресле специалиста с дипломом высшего значения. Ей пока нравилась эта должность, требующая не слишком сложных умений проникать в подсознание. Грезить без снов для Эммы было гораздо бо́льшим трудом, нежели выслушивать местных психов…

В дверь вкрадчиво постучали.

– Можно входить! – без особого энтузиазма отозвалась Эмма. И тут же внутрь кабинета ворвался некий нервный дядя, резво запрыгнул на бежевую кушетку, после чего закрыл свои дичайшие глаза, а затем – рассказал девушке главную проблему: он, дескать, не может пить кофе без коньяка. Да ещё рабочее время для этого почти не предназначено…

– Что же мне делать-то, доктор? – всхлипывал «пациент», украдкой любуясь красоткой-блондинкой, пока та диссонансно вносила все данные в психокарту.

Эмма опять столкнулась лишь с тем, что к ней на приём влез очередной «охотник за новенькой». А ведь прошёл только второй день её здешней работы. Подуставшая от гипервнимания девушка решила прекратить этот приём:

– Вам нужно будет много читать после шести. И не есть мясо рыбы, – Эмма мстительно улыбнулась крайне замечательной улыбочкой. – Вот именно тогда все ужасы для Вас закончатся, как этот сеанс.

Дядя-страдалец удивлённо поднялся с кушетки, собираясь было пригласить психолога-красотку куда-нибудь для влажного интима, но Эмма его предусмотрительно «обогнала»:

– Сегодня вечером я жутко занята распиливанием краски вдоль карниза. А в таком деле мне, обычно, помогают все мои родственники мужского пола. Тоже хотите поучаствовать?

– Нет, пожалуй… Мне же лечиться надо, – быстро поскучневший мужик выбрался из кабинета с расстроенной физией самца-неудачника.

Эмма развернулась на свет из окна. Ей нестерпимо захотелось увидеть сон. Тот самый, где был мужчина в пещере.

Очень привлекательный мужчина.

Их подключили к ночь-системе.

Прошли рутинные мгновения – выход в психомир буквально проглотил офицеров, как пару таблеток снотворного. Вокруг расплескалась холодная тьма, но где-то впереди маячили очертания городской окраины (во всяком случае, там был «кусок» пространства, выглядящий примерно так же)…

Виктор и Хэлен сверили полученные данные по предстоящему заданию.

– У меня, видимо, не всё зафиксировалось… – парень слегка тряхнул головой. – Девочку зовут Лиза Солнышко. Ей восемь лет. Любимая игрушка – медвежонок… Как эта херня нам поможет её спасти? Не понятно!

Селена остановила его жестом тишины.

– Я знаю про маньяка… – она прикрыла глаза (нервно плюс намагниченно). – Психованный педофил по прозвищу Разрез. Слушает только Голоса Падших, которые приказывают ему убивать детей. Ни разу не был пойман. Обладает запасом хитрых трюков и разных маскировочных приёмов. Любит насиловать девочек осколками непрозрачных бутылок… В раннем детстве подвергался издевательствам со стороны собственных родителей. Мать по пьянке изрезала ему лицо. А отец однажды запихнул его головой в огонь, после чего Разрез навсегда лишился волос, хотя общие следы от ожогов он «уничтожает» регулярно…

– Он же может легко изменить свою нынешнюю внешность, – удивился Виктор.

– Не хочет. Психологическая травма, – Хэлен мягко пожала плечами. – Для себя он будет изуродованным безумцем. И ничем другим больше.

Они торопливо прошли улицу до конца. Где-то здесь напуганная Лиза Солнышко ожидала смерти или спасения.

Перед офицерами образовалось заброшенное здание в несколько этажей, объятых страшной темнотой жажды насилия. Беззвёздное небо над головами полицейских противно ухмылялось, как зритель-извращенец при просмотре триллера.

– Обыщем дом? – Вектор достал из кобуры Кобру 500 (безотказная пушка при стрельбе в условиях мрака, дождя или бокового давления; поправка на ветер не требуется вовсе).

– Придётся разделиться, – Селена сглотнула слюну. – Я зайду с обратной стороны… Всё, действуем.

Тихий голос девушки наполнялся волнением. Её напарник уже направился к черноте дверного проёма.

Убийца Разрез кутался в плащ чернильно-кровного цвета горя и слёз… Рядом с ним лежало тело девочки. Она была жива. Возможно, не надолго.

Педофил притащил её сюда, вытащив из кроватки через быстрый «портал сновидений» (малютка всё поняла, но не успела проснуться).

А сейчас Разрез ждал команды к началу, которая почему-то не приходила. Святые Голоса предательски молчали, мучили его невозможной истомой…

Рыжеволосая малышка тревожно вздрагивала при каждом вздохе. Связанная, с заклеенным ртом, без надежд на благоприятный исход из кошмара. Её жизнь уже казалась конченной. Мрак вокруг наливался тяжестью…

Офицер Вектор бесшумно прокрался на третий этаж, а Хэлен уже обыскала второй. Ничего. Пусто.

Маньяк и его жертва находились где-то выше, скрытые пеленой чужеродной реальности. Если сигнал Голосов прорвётся к мозгу Разреза – шанс выполнить задание успешно исчезнет, точно точка пули, улетевшей не в цель.

Виктор двигался сквозь гулкую тьму подобно кошке со встроенными усилителями рецепторов зрения. Почему-то зажёгся уличный фонарь – в пустые проёмы окон зловеще залился чахоточный свет, слегка задев фигуру офицера. Ситуация усугублялась с каждой секундой.

Педофил перевернул девочку на спину. В её зелёных глазах темнели слёзы страха.

Разрез услышал Голоса. Наконец-то! Пора…

Он потянулся за бутылкой.

Когда Виктор ворвался на нужный этаж, радостный Разрез уже приготовил «розочку», острые края которой переливались непрозрачной бледностью, беззвучно требуя полить лепесточки кровью.

Офицер Вектор выстрелил – и успел. Срезав палец Разрезу, «клык» Кобры 500 разнёс обрубок бутылки в мельчайшие осколки, оставив убийце возможность злобно кричать от боли.

Маньяк, бросив девочку, бросился прочь. Виктор устремился за ним, но ближайший проход (где исчез Разрез) оказался коридором в тупик.

Полицейский немного опешил и повернул назад. А педофил спокойно «отлепился» от стены, снова теряя плоское состояние. Его покалеченная рука больше не болела. Сейчас он хотел отомстить за сорванный праздник плоти… Голоса шептали, что нужно делать.

Тревожная Хэлен старалась наладить связь с напарником, но наручный радиопередатчик бесполезно молчал. Яростные лучи уличного фонаря будто бы подгоняли девушку. Этажом выше послышался выстрел, стук эха беготни. Значит, Виктор нашёл маньяка. Лишь бы Лиза была жива-невредима…

Перед Селеной (точно облако белого шума) появилась рыжая девочка с заплаканным лицом. Та самая, малышка Солнышко.

– Тётенька, мне страшно… Они убежали, я развязаться смогла… – Лиза почти уже ревела новой порцией мучительных слёз.

– Бедный ребёнок, – полицейская прижала девочку к себе, стараясь успокоить. Пистолет Селены (Сокол МТ, мета-технически действующий в любых условиях) прижался к ладони, бережно и аккуратно, чтобы не оцарапать маленькую заложницу.

– Вы меня домой отведёте? – Лиза постаралась хоть немного улыбнуться. – Не хочу здесь быть…

Жёлтую тишину, что дарилась подсветкой с улицы, убрал голос Виктора, пропущенный сквозь передатчик:

– Девочка со мной, Хэлен! Я отстрелил Разрезу палец…

Офицер Селена непонимающе посмотрела Лизе в глаза. Чёрные озёра кошмара. С правой ручонки капает кровь.

Солнышко больше не плачет.

– Сука поганая, – детский голосочек сорвался на хрип «привидения». Рыжие волосы малышки начали выпадать, осыпаться, как листья иголок по осени.

Через секунды лысая Лиза Солнышко оскалила свой рот полуулыбкой маньяка, Селена успела оттолкнуть «её», опрокинуться влево – Разрез, превратив свою руку в подобие дрели/пилы, рубанул душный воздух над Хэлен.

Полицейская спустила курок. Пуля-магнит, пролетев меньше метра, раскрошила все мягкие ткани головы педофила-ребёнка, абсолютно не тронув череп скелета, и ударилась в потолок руинного дома, разорвавшись маленьким фейерверком… Омертвевшее тело Разреза приобрело «привычный» вид, грохнувшись на пыльный пол, будто порченная кукла-страшилка.

По лестнице (с девочкой на руках) спускался Вектор. Уставшая Хэлен выхватила взглядом спокойствие его приятного лица.

Они спасли Лизу Солнышко. Задание закончилось. Маньяк Разрез был мёртв.

Триумф офицеров Отдела Сновидений выкроил для них короткий перерыв от службы, хвалебные слова от шефа, премию из денег и (главное!) безмерную благодарность родителей Лизы.

Сама же девочка чувствовала себя хорошо, что стало лучшей наградой для Виктора и Хэлен. Напарники провели сверхурочные выходные в постели, предаваясь сказочным утехам плоти + души.

Но всё не длится вечно. Тем более – нечто суперотличное, что положительно влияет на здоровое настроение влюблённых людей…

Новый день – новое дежурство.

Виктор Вектор, довольный и отдохнувший, шёл вдоль стенок почёта, собираясь перекусить доступным количеством пищи, бытующей в местном буфете. Парень лихо повернул за угол, мечтая о сочном кусочке пиццы и кружке добротного кофе, как вдруг перед ним «сформировалась» невообразимо красивая блондинка, воткнувшаяся в Виктора своей волнующей грудью на полном ходу.

– О, господи, простите… – девушка виновато сместила взгляд тёмно-серых глаз, стараясь не показать своего смущения. Она, конечно, узнала этого офицера. Тот самый герой, спасший ребёнка от маньяка…

– Да ладно. Простите вы меня, – Виктор обворожительно заулыбался. Затем присмотрелся к девушке повнимательней и – тут же влюбился (возможно, на всю жизнь). А ведь беловолосая красотка уже уходила куда-то по направлению к лифту.

Ошарашенно-шокированный парень слишком долго прислушивался к чёткости своих чувств, чтобы успеть остановить чудесную блондинку, которая зашла-таки в лифт и совсем пропала из виду, когда створки съехались вместе.

Теперь офицер Вектор, максимально позабывший про обед, службу в Полиции Сновидений и любовь к напарнице, просто стоял посреди коридора, а мимо сновали коллегоподобные люди. Никто из них не знал про внезапность изменений в мозгах у Виктора.

– Что-то ты бледный какой-то, – Хэлен Селена сидела напротив напарника и совершенно не понимала, что с ним происходит/творится/стряслось.

Парень отвлечённо промолчал. Да он её вообще не слушал!

Раздосадованная Хэлен сходила за кофе, потом сдержанно предложила напарничку вечернюю встречу в клубе «Таксист», но Виктор почему-то отказался, сославшись на смутную скуку и боль в голове.

– Это со мной-то ему трахаться скучно!? – твердила Селена, покидая высотку участка.

Улица полнилась пересветом автофар, блеском видеовитрин, сиянием неонок… Люди будто пытались прогнать темноту начала ночи. А мрак всё равно падал со всех сторон и углов.

Сердитая Хэлен зашла в бар «Трап» (довольно древнее помещение по нынешним меркам), выпила пару коктейлей и, никого не «подцепив», отправилась домой. А дома с ней случился сон: крупный специалист по мелочам скомкано толковал ей о выцветающих планшетах на месте посадки гениальной стенографистки; открытый планетарий нуждался в ремонте свода для звёзд без пламени; отдыхающая природа простенько растянулась вдоль скалистого берега детских обид; и что-то примерно такое же дальше…

Хэлен (сдобно одетая в пижаму с цветами) брела по пристани коридора на крыше, а внутренний отблеск луны был обаятельным, как телевизор без рекламы.

Странная тень, немного похожая на Вектора (но не он), стала стричь волосы Селены со стороны, близкой к сердцу… Девушка не могла воспрепятствовать дурацкой процедуре, так как руки её занимал пирог с мясом кита.

Обрив Селену ровно наполовину, этот «кто-то» удалился через разъём последних рядов. Полулысая Хэлен (способно одетая в пижаму с персиками) сидела в углу столовой, где есть только кажущийся беспорядок частиц новизны… Чуть позже она осознала, что некий Марк Фал (имя ей было невольно знакомо) оставил здесь несколько инструкций на тему «Избавление от нелюбимой путём уничтожения волос». И к ней это вообще не относилось…

Офицер Селена смотрела мерцающий закат, менявший картину далёкого света на силу надписи «Марк Фал – наш Бог», ребрящуюся на стене отеля.

Пробуя вспомнить личные данные этого незнакомца, Хэлен холодно перевернулась на левый бок, после чего сумела проснуться от шумной тишины, хватавшей комнатный кошмар за душу…

Волосы шатенки Селены пустынно отсутствовали с левой стороны головы, что показалось девушке чудовищной блажью.

Даром, что ли, он полицейский?!

Вектор найдёт, непременно найдёт ту блондинистую красавицу. И будет у них много (минимум двое) замечательных ребятишек.

Она станет стонать от удовольствия каждый раз, когда он будет целовать её там, где ей захочется… Мечтания Виктора прервала странно смотрящаяся напарница, у которой на голове была тёмно-красная кепка, а из-под козырька выглядывали два озлобленных «сверла» некогда приятных глаз Селены.

Девушка буквально рухнула в кресло. Вектор раздражал Хэлен своей тупой заинтересованностью.

– Что-то случилось? – его идиотский вопрос чуть не вывел её из себя окончательно.

– Ничего хорошего… Ты мне волосы во сне подстриг?

Она яростно глядела на парня, готовая взорвать себя вместе с ним. Офицер Вектор виновато углубился в чтение очередного отчёта, но всё-таки произнёс:

– Ты мне вчера вообще не снилась… Извини.

«Пошёл ты!» – подумала Хэлен, обиженно отвернувшись.

Нейроэкран показывал какую-то чушь (фиолетовый снег карябал уток по спинам; ломкий полёт пытался закончиться в море энергии; бледная кровь красиво струилась по канделябрам)… Через пять минут Виктор зашёл в кабинет шефа Шампура. Начальник Отдела строго выслушал его просьбу:

– Надо направить мою напарницу к нашему психологу. Пусть разберётся в своих проблемах. А то, думаю, сложно ей будет форму носить…

– Ладно. Возможно, – Шампур задумался только на тройку секунд. – Я с тобой согласен. Сейчас же позови Селену сюда. Выдам ей направление.

Они, похоже, сговорились! Сволочи…

Чувствуя жгучую неудовлетворённость где-то по центру мозга плюс немного ниже живота, Хэлен дошла до двери кабинета психолога. Сильно постучав, девушка резко раскрыла для себя внутреннее пространство «лечебной» комнаты.

На неё уставились тёмно-серые глаза роскошной блондинки Эммы, которая увидела крайне напряжённую женщину в форме Полиции Снов и с глупой кепкой, скрывающей тайну волос…

– Привет Вам, доктор! – Хэлен почти кричала. – У меня, как оказалось, ужасные проблемки с психикой… Вам ещё не страшно?

Эмма нарочито прекрасно откинулась на спинку кресла, закинув ногу на ногу (под столом). Она будто продемонстрировала превосходство над этой «истеричкой»…

– В чём именно заключается Ваша проблема? – умело изобразив любопытство профессионала, блондиночка-психолог приготовилась выслушать новую посетительницу.

Хэлен: Мой напарник, наверное, встретил какую-то девку… А я его… для себя берегла.

Эмма: Он Вам нравится?

Хэлен: Ещё бы! Я этого придурка, похоже, люблю…

Эмма: А он Вас?

Хэлен: Мне казалось, что он без меня жить не может… Но нет. Ему теперь со мной неинтересно.

Эмма: Вы опасаетесь, что такая ситуация негативно скажется на вашей совместной службе?

Хэлен: Я опасаюсь лишь того, что если встречу эту стерву, которая его к себе «припаяла», то просто не сдержусь и врежу ей по миленькой мордочке…

Эмма: У Вас в голосе столько агрессии. Может, хотите отдохнуть? Взять отпуск на неделю?

Хэлен: Я только хочу увидеть его лицо у себя между ног. А ещё – чтобы он мне улыбался, когда трахать будет… Тогда мой голосок сразу же станет ласковым и нежно-чутким, будто сон в летнюю ночь.

Сейчас моего сыночка зовут Константин. Очередного сыночка.

Он выглядит ужасно страшно. Ему бы ящерицей быть: противная чешуя на шее, пальцах и руках; угловатые сухожилия почти не отличимы от поверхности костей; удлинённая проволока волос способна отрезать частицу плоти после резкого взмаха; серный язык раздвоен на конце; болотные глаза разведены от носа максимально (зелёное пламя внутри каждого «зёрнышка»)…

Меня зовут Марк Фал.

Я единственный, от кого можно «залететь» в нашем мире. Других живородящих здесь нет (и вряд ли появятся).

Мой сын в крайне силовой манере собирается долго меня мучить, после чего – прикончить хлёстким ударом в сердце. Эту нейроинформацию он успел бросить мне в мозг перед тем, как самому на меня броситься…

Я отпихнул Костика в сторону чёрных сосен. Призрачный лес почти рвался кричащей тишиной, рвущейся к мятому небу. Луна улыбалась могильным оскалом. Костя резво развернул свою плоть, чтобы опять меня атаковать…

Но я его опередил. Удар пришёлся в «солнышко». Костик изогнулся (точно в припадке), начал трудно дышать, раздувая синюшные ноздри пресмыкающегося существа. Мне передались эмоции сына: злоба, искажение, страх, смятение, ненависть, боль…

– Прости, парень… – я обнял Костю. И открутил ему череп, искренне сожалея о своём участии в происходящем.

Тело сына упало к моим ногам. Я перешагнул через демона, а после – очутился где-то среди альпийских вершин. Мягкий холод подгонял ко мне эту красотку (зелёные глаза весны; возбуждающая внешность, причёска; лучшая пара ног из всех, которые можно увидеть за целую жизнь; приливная грудь, крепкая попка для усиления линии бёдер; влажненький ротик зовёт к самым волнующим моментам близости с обладательницей столь сладких губ)…

Она меня убийственно поцеловала. И была невероятно рада всем обстоятельствам нашей встречи. Даже тому, что нашего сына будут звать Константин. А ведь психоплоть мальчика уже разложилась.

На следующий день Хэлен вернула себе привычный вид. Но смутный осадочек всё же остался где-то на периферии подсознания. Впрочем, девушка-офицер успела благополучно переключить внимание к основе новой инфы: Марк Фал опять на «тропе любви». И теперь его сынок (похожий на жуткое растение-людоеда) исчез из мрака психомира, к счастью, не нарушив цельность отражающей границы, не перегрузив «оболочку» потусторонней реальности.

Задумчивый Вектор, как всегда немного опоздав, поздоровался с напарницей, после чего спросил:

– У психолога побывала? Как прошёл приём?

– Удивительно! Мы сначала поговорили о моей склонности к осеннему суициду, а затем я выпросила стопку рецептов на наркоту, чтобы лучше жилось без мужской ласки, – издевательский тон Хэлен слегка посмешил парня, уже успевшего по лицу напарницы понять, что встреча с «доктором души» пошла девушке не во вред.

– Рад за тебя, – улыбнулся Виктор. – Тогда давай думать, как Расширителя будем ловить… Может, ты сыграешь роль «наживки»?

Селена капризно скривила рот.

– Обязательно так и сделаем. Вот только спиралевидные таблетки против зачатья прикуплю…

К напарникам подлетел коллега-паникёр и густо/сбивчиво оповестил о новом задании, которое приготовил для них шеф Шампур.

Селена с Вектором стояли перед столом начальника, а блеск чёрного дерева едва ли не струился полировкой.

– Итак, ребятки. У нас опять сложная ситуация, – шеф Отдела мог приготовить взглядом отбивную из говядины. – Детский садик номер 131 подвергся нападению из психомира. Если точнее, то в сон-час всех детей забрали в другую половину реальности… Наши спецы сейчас выясняют, кто там главный злодей, на какие зверства способен, требования и запросы этого изверга.

Начальник Шампур будто подкинул порцию напряжения к потолку кабинета. Офицеры усвоили свою задачу: проникнуть/обезвредить/спасти.

Как обычно.

Через падение минут чернота прекратила вращаться скачками… Преграды рухнули. Мир сновидений открылся навстречу пришельцам.

Перед полицейскими показалось полутёмное здание детского сада. Общие данные были такими: похищено 16 детей; они удерживаются некой Стеллой Сало – ужасно жирной бабой, способной гипнотизировать податливые умы, вызывать направленные галлюцинации, менять физический состав некоторых предметов…

Виктор и Хэлен освободили свои пистолеты из плена ожиданий. Предвосхищая множество выстрелов, стволы хищно холодили бликами металл собственных «тел».

Офицер Селена предложила действовать на опережение, но для таких манёвров требовалось предугадать возможные ходы похитительницы.

– Слишком долго будет, – Вектор нетерпеливо отмахнул идею напарницы. – Жирная тварь их порежет на аппликации прежде, чем мы получим «выкачку будущего» при слабой скорости сигнала. Хэлен, мы слишком далеко расположены.

– Значит, просто проберёмся в здание и оценим обстановку изнутри. Нам не привыкать…

Тусклая «подсветка», как от свечей в храме при кладбище. Структура стянута стенами комнат (вместо развесёлых рисунков для ребятишек – кошмарные фрески, изображения греховности бытия, смакование сценок насилия над малышами).

Движения практически на ощупь, теневые силуэты сплетаются в углах сутулых помещений. Чтобы слышать далёкие звуки-шорохи, достаточно замереть хотя бы на миг.

Откуда-то доносятся гортанные хрипы, воздух будто густеет, но надо идти вперёд, надо остановить процесс перерождения, иначе Стелла Сало обратит шестнадцать невинных детей в уродливо-рьяных служителей культа Древних Богов…

Преодолев полумрак, Селена шагнула в игровой зал, где (среди столиков, стульчиков и мягких игрушек) сидели зловещие фигуры ребятишек. Дети собрались в кружок, а концентрированная тьма жадно блуждала между ними.

Хэлен осторожно подошла ближе, присмотрелась к лицам маленьких заложников: открытые глаза детей были «затуманены» белёсой пеленой. Чёткий гипноз похитительницы медленно уничтожал разум, перекраивал едва сформированные зачатки личности…

Полицейская услышала ползущий шум, но вовремя среагировать не смогла. Жирная туша в обрамлении вонючих щупалец грохнулась с потолка на Селену.

Растеряно падая после толчка под грудь, девушка выронила спасительный пистолет, а дальше – получила порцию галлюцинаций от Стеллы Сало:

Громыхающий труд окончен чем-то страшным.

Карнавал гнилой плоти.

Обрывки времени, закрашенный огонь.

Изломы шрамов рассекают старость.

Небес совсем не видно из-под мрака.

Застопоренный прилив плавно сохнет без разбора.

Трудный грохот обвалился вереницей тропинок.

Сутулые скалы обессилены ветрами морей.

Бледное пламя, мёрзлое пламя.

Застыло пламя.

Грозовые облака перелетают через перевал.

Сотканный момент каждый раз двоится скошенной секундой.

Губы неба смыкаются за брошенным солнцем.

Хмурый песок, похожий на снег.

Траурный вечер (совсем как во сне)…

Долгий звук выстрела из Кобры 500 мутно нарушил целостность ткани иллюзий. Виктор Вектор замер у второй двери в зал, словно дымкой вокруг ствола пистолета силясь рассеять густоту темноты.

Раненная Стелла Сало стала наползать по потолку, сжимая крепкой рукой молоточек-игрушку. Жирдяйка шипела злобные заклинания, она никак не могла «поймать» разум противника, чтобы залить его сознание всякой хернёй в картинках кошмаров.

Но тут девушка-офицер «вернулась» вниманием к реальности психомира, а её напарник, уверенно прицелившись в центр приближающегося комка щупалец, повторно спустил курок…

Изменив состав летящей пули, толстуха Стелла схватила её когтистой рукой и тут же швырнула этот соломенный снаряд (искомая смертоносность уже исчезла) куда-то в глубины дальнего угла просторной комнаты. А сразу после маленький молоточек (из набора «Построй сам») разнёс часть кирпичной стенки чуть выше головы Вектора, который метнулся в сторону прыжком, пытаясь избежать столкновения с потной тушей «ктулхупоклонницы».

Стелла хрипло заверещала, и резво ринулась вниз, обрушив на пол весь свой вес. Она истово замахнулась для полной деформации лица плюс черепа ненавистно-проворного парня, когда лихой выстрел Селены красиво срезал ей нос. Комок хряща отскочил к рисункам, изображавшим дождь на площади света.

Визг жирной уродки оказался сладким на слух.

Щупальца беспорядочно застучали о «днище» детсада… Стелла Сало упустила момент для атаки, смертельно промедлив от боли, дарующей секунду для точного выстрела.

Попав по ромбу месива на месте носа, пуля из «пасти» пистолета Виктора отхватила увесистый кусок мозга осьминожьей толстухи и вылетела сквозь затылок. Жирное тело шваркнулось об пол. Щупальца Стеллы больше не шевелились…

Хэлен с Вектором стали приводить детей в привычность чувств. Через минуту все заложники благополучно очнулись.

Он лежит в темноте на кровати.

Он мечтает смелыми мыслями о той самой блондинке.

Он хочет (очень сильно, без терпения) взять эту девушку себе. Целиком и полностью. Иметь её всю, наслаждаться.

Он только желает причинить ей как можно больше удовольствий. Ему нужно слышать её сладостные стоны, уверенно переходящие в крики оргазма. И чтобы так бывало почаще…

Он должен её отыскать.

Он сможет всё это сделать.

Хэлен неотрывно следила за поведением напарника. После последнего задания прошла неделя и два дня, а настроение Виктора не улучшалось. Парень всё время будто пребывал на неком отдалении, ничего конкретного не объясняя.

Они пьют кофе – он молчит; они в столовой вместе – он молчит; она его целует – он молчит; она пытается его раздеть, а он и здесь молчит, но почему-то близости не допускает…

Виктор изменился. Возможно, безвозвратно. Хэлен обиженно сердилась на себя за то, что больше не может его привлечь, заставить опять себя любить не может… Офицер Селена, дождавшись удобной минуты, заскочила к шефу в кабинет.

– Необходимо направить Вектора на психологическое обследование, – девушка хитренько пришпорила взор. – Последняя операция его подкосила. Немного… Я беспокоюсь за здоровье напарника.

– Я понял. И помогу. Но что же у вас, ребята, происходит? – начальник Шампур продемонстрировал тон голоса огорчённого человека. – Такая пара профессионалов была! Ни проколов, ни накладок… Просто лучшие в Отделе! А сейчас… Конечно, лучшими вы остаётесь, но настрой… Ни к чёрту!

Шеф разочарованно начал выписывать направление (электрокарта едва ли не искрилась под его рукой). Селена сдержанно улыбнулась краешками рта и сказала:

– Спасибо, шеф. Думаю, такое вмешательство помощи пойдёт ему на пользу.

У двери с табличкой «Полицейский психолог» было абсолютно пусто. Быстро усвоив понимание того, что к новенькой никак не подкатить, сослуживцы-мужчины + ещё парочка лесби-дамочек оставили Эмму в полнейшем покое скучного одиночества.

Офицер Вектор терзался мыслями про запредельный поиск той блондинки. Драгоценный для сердца образ крепко засел в мозгах, не покидая парня надолго. Особенно ночью. И, конечно, во сне.

Виктор часто видел эту девушку без одежды, но не просто обнажённой на фоне бархатных простыней, а как бы окутанной призрачной дымкой любовного бреда…

Однако, сны всегда заканчивались. И отыскать красавицу в нормальном мире пока не получалось. Иногда противный холодок отчаяния (что их второй встречи никогда не случится) охватывал Виктора, обжигая его душу горькой грустью. Офицер побрякал костяшками в дверь и вошёл.

Психолог что-то искала в нижнем ящике стола.

– Можно начать сеанс? – вежливо спросил Вектор.

– Да. Ложитесь на кушетку, пожалуйста… – предложила, не поднимая головы, Эмма (она почти нашла казённую безделушку, которой клепались магнитные скрепки).

«Пациент» улёгся к ней затылком, так что лица́ его она не увидела. Эмма выпрямилась в кресле и приготовилась услышать очередной суперрассказ о психологическом несоответствии образу полицейского… Смотря куда-то мимо потолка, офицер Вектор постарался сфокусировать разум на сокровенных образах.

Кстати, он тоже не разглядел лицо девушки-доктора. Разговор по душам начинался «вслепую».

Эмма: У Вас какие-нибудь сложности на службе?

Виктор: Не совсем так… Работа меня сейчас вообще мало волнует…

Эмма: Так в чём же дело?

Виктор: Я влюбился.

Эмма: И кто эта счастливица?

Виктор: Самое смешное, что я сам не знаю. Представляете? Странная ситуация.

Эмма: Такое бывает… А Вы собираетесь выяснить, кто она?

Виктор: Ещё как! Но пока получается не слишком круто… Может, поможете мне советом?

Эмма: О, да. У меня гигантский опыт по поискам не пойми кого… Я посоветую не зацикливаться на Вашей влюблённости.

Виктор: Думаете, если перестану о ней вспоминать, мне станет легче жить, а потом – она просто забудется?

Эмма: Примерно так. Или скажите мне всё то, что хотите сказать ей. Прямо сейчас и здесь. Согласны попробовать?

Виктор: Почему бы и нет… Итак, представим, что Вы – та самая девушка… Мне хочется узнать тебя, всю изнутри и снаружи. Я бы позволил тебе любой каприз, любую вольность в постели. Ты превратишься в средоточие красивого счастья. Лучшие наслаждения будут ждать тебя (но только со мной, сладко и сильно)… Я буду дарить тебе удовольствия всех видов, которые ты выберешь для себя. Твои радости станут частыми, а моя любовь к тебе не прервётся, пока ты (во всяком случае) будешь хотеть, чтобы мы оставались вместе.

Эмма, заслушавшись всей этой «телегой» романтики, отвернулась в сторону окна. Пока «безликий» парень говорил, девушка-психолог представляла того самого красавчика из психомира. Именно его она хотела нежно обнимать перед долгими поцелуями, которые непременно бы перетекали в столь желанную близость. Их секс мерещился ей чем-то величественно-вечным, казался почти космически бесконечным. Но всего лишь в мечтах…

– Извините, сеанс уже закончился. Мне пора домой, – Эмма мелодично «указала пациенту на дверь».

– Ладно. Спасибо, конечно… – Виктор немного смущённо поднялся с кушетки, скомканно попрощался и вышел.

Блондинка в кресле, задумавшись о своём, даже не повернула головы, когда офицер Полиции Сновидений покинул её кабинет. В окно вливался сумрачный свет начинающегося вечера.

Они так и не увидели лица друг друга.

Пространство психомира блестело темнотой.

Мрачная музыка вонзалась в стены пустотелых зданий, которые туманно окружили клуб «Землянка» со всеми кошмаристами внутри. Готический стиль архитектуры клуба ненавязчиво заставлял трястись от страха за душевное здоровье. Спящие не могли долго выносить такую обстановку – почти сразу же пытались проснуться (правда, получалось это не у всех)…

Такими образа́ми, «Землянка» считалась чуть ли не храмом Безумия, возводимого в абсолют темноты сновидений. И заправляли балом в нём четыре «человека»: сотканный из пьяного дыма, весь бледный, в сером «котелке» и пылевом плаще-тумане, Пепел имя ему; другой окутан слоем проводов, которые резвы и смертоносны, лишь только их на волю отпусти (а от себя – на пару метров), зовётся он Шнуровиком; а третья… та вообще: одновременно синяя вода и голубое пламя, жестокости невероятной (как, впрочем, красоты), зовут её Двойная, что для неё подходит полностью; последний – демон пустоты, где холод бездны бессловесной, прозрачен, точно привидение, со взглядом власти мертвеца, с улыбкой носит имя Воздух…

Вот эти четверо собираются весьма существенно нарушить целостность «оболочки» нормального мира. Но ради чего?! Из чувства злости ко всему? По правилам сопротивления Богу? По предрешению Судьбы?

А может быть, им просто скучно стало…

– Только не вздумайте мне говорить, что им там просто скучно стало, – шеф Шампур негодующе глядел на подчинённых, которые выслушивали типичную «настройку» перед предстоящим заданием.

– И учтите, ребята, миссия ваша почти невыполнима, как игра в поло с акулами, как беготня босиком по стеклу, как юмористическое чтение учебника по бухучёту на улице и в дождь, – начальник Отдела попытался показать максимальную серьёзность ситуации силой своего голоса. – Мы отправим две пары лучших полицейских. Больше нельзя – те уроды из «Землянки» уже расшатали материю сновидений. Давление чересчур велико, ночь-система может не выдержать.

Офицеры понимали, что шефу придётся выбрать практически четырёх смертников.

Хэлен, стоявшая с левого края (у звукополотна нейрокарты реальности), тревожно «стрельнула» глазами в небритое лицо напарника, но тот равнодушно отвёл взгляд. Меж тем, начальник Шампур напомнил о необходимой скорости действий. И печально назначил героев-самоубийц, которые сильно рискнут своими жизнями во имя Равновесия между мирами…

Сражаться с монстрами снов присуждено Селене, Вектору, Максу Смоку и Яну Артерии.

Четыре против четырёх. В принципе, честно.

Проникновение в психомир показалось им пыткой. Каждый из полицейских-«камикадзе» будто прородился в измерение мертвецов (только поначалу зомби были они сами), а пределы готик-клуба «Землянка» наползли на них совершенно особой концентрацией мрака. Бесполезные радиопередатчики скрипели шумом кошмарных помех, создавая настроение общей безысходности.

Офицеры сразу поняли, что вся собранная информация о планировке здания годится теперь лишь для дурацкой ностальгии ценителей древней архитектуры.

Клуб «Землянка» успел измениться до самонеузнаваемости (конечно, из-за переменившегося «ландшафта» сновидений это место сейчас было наделено «плавающей» перспективой, и внутренний гротеск помещений нереально перестал соответствовать внешним параметрам)…

Тугая полутьма встречала четверых полицейских.

– Вот и увидим, кто отсюда вернётся, – жутковато произнёс Артерия, вынимая свой Дракон 300 из бежевой кобуры. На лицах офицеров отразилась тоска близкой смерти, но с ней же – решимость плюс выдержка.

Хриплый страхом голос Пепла:

– Пора заканчивать процесс. Всё уже почти получилось. Скоро повеселимся!

Шипящий сладостью голос Двойной:

– Если выберемся туда, устроим настоящий праздник кошмаров. Ещё я хочу попробовать мозги маленьких девочек на вкус. Возможно, они лучше всяких психозаменителей…

Хлёсткий электроскачками голос Шнуровика:

– Осталось совсем недолго… И мы будем пить тот мир глотками крови, будем творить нашу реальность… Они захлебнутся мраком.

Сиплый властью голос Воздуха:

– Верно! Прибавьте грохот музыки. У нас гости…

Все голоса уходят в темноту вместе с хозяевами. Начинается поиск врага.

Оглушающий шум музыкального сопровождения хлынул точно со всех сторон… Внутренности «Землянки» поражали гигантизмом просторов, и (чтобы успеть предотвратить «прорыв») полицейским пришлось рассредоточиться.

Бойкий напарник Яна Артерии – Макс Смок – прочёсывал подвал, который в целом представлял собой цельнобетонные катакомбы с бессчётным количеством проржавевших труб, покрытых змеиным узором. За надоевшим уже очередным поворотом офицер наткнулся на нечто горячее, и тут же ему по лицу хлестнуло ледяной водой, стараясь ослепить на несколько мгновений. Чёрная мгла подвала вспыхнула, из опасно-синего ареола появился девичий силуэт. Макс сверкнул дулом Стрелы С9 и выстрелил дважды, практически не целясь.

Разрезая мрак, пули всё же достигли «пункта доставки», но обречённо расплавились, угодив по телу огня. Девушка-демон визгливо рассмеялась, порождая ужасное эхо.

Она метнулась к Максу и, плотно обхватив его голову когтистыми руками, стала топить противника поцелуями. Через нужное число минут офицер Смок по-мёртвому шлёпнулся об бетон пола. Его лёгкие были полны воды, его сердце не билось. Он геройски захлебнулся при выполнении задания…

Кошмарная красавица Двойная самодовольно свела свои горячие губы полуулыбкой перед уходом в тень.

Колонный зал опутал Хэлен сумрачной пеленой. Когда девушка, стараясь шагать потише, дошла до середины помещения, дикая музыка заткнулась, а в рухнувшей из ниоткуда тишине Селена услышала дымчатый шорох, потом ещё и ещё… Кто-то равномерно приближался, словно наползая невидимым шелестом передвижений.

Безотказный Сокол МТ почти прирос к ладони Хэлен. Но «пылевой» туман, что вылетел на девушку из-за ближайшей колонны, вряд ли можно было испугать (или застрелить).

Почти не видя ничего вокруг, офицер Селена отчаянно пыталась покинуть едкое облако, двигаясь наугад, и сразу получила игривый удар откуда-то сбоку. Затем её кто-то ловко погладил по заднице.

Хэлен рассерженно развернулась – везде был только дым. А после этого раздался хриплый голос:

– Ты слишком хороша для полицейской…

Туманный некто толкнул Селену чуть ниже плеча, она едва не упала.

– Такая нежная… Судорожно-чуткая… – голос будто плыл сквозь сознание. – Может, захочешь приласкать меня? Или просто продолжим?

Девушка с омерзением почувствовала, как чья-то рука скользнула по её промежности, а дальше – ощутила острые прикосновения к своим сиськам. И снова незримый враг канул в туман, исчезая с невероятной скоростью.

Пистолет полицейской оставался в режиме ожидания. Она не знала, куда именно целиться, когда стрелять. Дымно-серое облако цепко держало девушку, зацентрованно перемещаясь вместе с ней…

Пытка продолжалась.

Ян Артерия (суровый мужик с кучей шрамов на грозном лице) оказался в левом крыле клуба, которое теперь стало складом старых лифтовых кабин, сломанных холодильников и списанных психокапсул для трансплантации частей подсознания.

Гибкая полутьма казалась почти рукотворной. Слышался шум электрического потрескивания, шипение льющихся из-под потолка искр, насыщенно мерцающих чернотой цвета смерти…

– Сюда прислали поганых слабаков! – голос Шнуровика был воплощением ошибки электромонтёра, погибшего под напряжением.

– Зато здесь есть замечательные психоублюдки, полностью готовые для приёма пуль…

Завидев что-то, шевелящее проводами из мрака, Ян Артерия взорвал локальность из Дракона 300 (пистолет плевался беглым огнём, освещая груды металла вокруг)… Закольцованный крик окрестил тьму пространства. Шнуровик медленно жарился от пуль полицейского, засевших между проводами подобно шаровым молниям миниатюрных размеров.

Через минуту «электродемон» затих, успешно издохнув.

Офицер Артерия продолжал обход здания.

Поспешая преодолеть некий лабиринт комнат, закутков и коридорчиков чернильной окраски, Виктор буквально ворвался на мост из деревянных балок под потолком. Непостижимым образом далеко внизу каменное дно клуба ожидало живого носителя сознания, чтобы поразить своим оформлением: пол и стены были выполнены под горный массив, уходящий в чёрную воронку пропасти.

Вектор рванул через мост, стараясь держаться точно по центру. Снизу кто-то рассмеялся (по-девичьи визгливо, пронзительно, злобно)… И в полицейского полетел ком огня, рассеивая полумрак помещения, словно безумная комета. Парень вовремя пригнулся, опасливо припав к мосту (хвостатый снаряд пронёсся над ним, брызгая огненными каплями в разные стороны), а после этого – взорвался о потолок «Землянки» с погребальным шипением.

Виктор осторожно посмотрел вниз, но там уже никого не было. Тогда офицер резко поднялся и двинулся дальше. Преодолев деревянную «переправу», Виктор вышел в щель узкого прохода, где приходилось использовать «кошачье» зрение на полную мощность. Когда каменная «кишка» закончилась, он увидел гигантский зал с колоннами вдоль тёмных стен, в самом центре которого клубился дым, напоминая облако тумана с горной вершины. А вблизи этого дыма витал какой-то бледный уродец в сером одеянии; он прилепил к своей мертвецкой роже издевательскую улыбочку.

Пепел получал неподдельное наслаждение от процедуры «туманного» глумления. Полицейская симпотяжка уже почти отсырела всеми извилинами мозговой коры, изводящей её ощущением отсутствия выхода из кошмара… Когда прозвучал неожиданный выстрел, Хэлен хотела упасть ничком, чтобы шальные пули напарника (она поняла это по характерному для Кобры 500 хлёсткому звуку выброса гильз) не угодили в неё сквозь дымные «стенки» ненавистного клубка, но Вектор не собирался тратить боезапас на стрельбу по туману.

Первой же пулей парень отстрелил бледномордому ногу чуть ниже колена.

Ошарашенный Пепел завис над полом, из раны-обрубка сыпалась серая кровь. Контроль ушёл – дымная завеса стала рассеиваться, и Хэлен наконец-таки узрела своего истязателя. Через секунду она влепила ему под «котелок» засидевшуюся в стволе Сокола пулю.

Голова Пепла перестала существовать, разлетевшись кусками по залу. Одноногое тело, завёрнутое в укороченный плащ, обезглавленно грохнулось об пол, подняв над собой волны пыли, переходящей в пустоту смерти…

– Этот урод меня лапал! – суровый тон голоса Селены возвестил, что с ней всё в порядке. Виктор тревожно ухмыльнулся напарнице:

– Но ведь тебе это понравилось? А он больше тебя не тронет, обещаю… И, надеюсь, твоё целомудрие не было нарушено?

– Не говори ерунды, пожалуйста, – лицо девушки приобрело устало-строгое выражение. – Пошли. Надо спешить.

Датчик боеспособности напарника показывал нулевой уровень. Опечаленный Ян Артерия понял: Макс мёртв. Очень жаль… Он был хорошим другом, ценным сослуживцем для всех, парнем был весёлым, смелым и безумно надёжным, точно армейский нож для ближнего боя в лифте… А вот сейчас Макс Смок всего лишь убит. И помочь своим друзьям-коллегам уже не сможет.

Но времени горевать почти не оставалось. Ещё чуть-чуть – и психомир хлынет из всех укромных уголков безумством тьмы, а остановить проникновение его уродства тогда не будет возможным…

Офицер Артерия увидел перед собой громаду чердака «Землянки»: увеличенное помещение с периферическим светом «распада реальности» в своём алтарном центре. Процесс прорыва продолжался вполне достаточно, чтобы всё уже «опуталось кошмаром новизны»… Тут Ян услышал голос:

– Эй, мусор! Как тебе наша машинка? Не зря, думаешь, мы её развернули?

Говорящего скрывала темнота по ту сторону вращавшегося света. Прицелившись в ничто, Артерия произнёс:

– Зря вы это затеяли… Работы по расширению не входят в семь смертных грехов, но я не стану обращать на это внимание. Пристрелю тебя вместе с дружками – и найдёшь ты себе успокоение…

Полицейский сделал пару шагов вперёд, а «сфера кошмара» усилила своё вращение. Мерцающий блеск пошёл вдоль стен чердака, напоминавшего большой подвал во время атомного взрыва где-то наверху…

Двойная, пылая водным пламенем секс-притягательного тела, обрушилась на Яна Артерию из-под потолочного купола мрака. Офицер не успел выстрелить – Дракон 300 был выбит из руки искромётным движением демонической девушки. Полицейский собрался приступить к рукопашной, но остервенелая девка удачно ударила его по скуле, после чего зафиксировала павшего врага в лежачем состоянии, «затопив» огненными всполохами пространство над ним (гроб из огня не позволял подняться Яну).

– Вот тебе и воздаяние, полицейская сволочь! – шипение Двойной смешалось с жуткой «музыкой» Расширительной Машины.

Невидимка Воздух вышел на темнеющий свет, его гадливая улыбка торжественно демонстрировала весь безвыходный ужас момента…

– Ты мне не говорила, что иногда успеваешь позаигрывать с подозреваемыми, – офицер Вектор шёл слегка позади Селены и старался развеселить её хоть чем-то перед предстоящей концовкой задания, которая должна была совсем скоро «разрешиться».

– А я ещё и не такое умею… – девушка прибавила своему голосу игривой стеснительности. – Для тебя, дорогой напарничек, могу выдать парочку приёмов, очень подходящих при траханьи в условиях задержания, предсмертного шока или развоплощения противника.

– Язвишь – уже хорошо… Не пробовала себя смешить в невесомости?

Они шли мимо темноты, ползущей по стенам ночного клуба, мимо гулких звуков страха, который способен ворваться в самое сердце любого человека, отозваться криком изнутри перепуганной души, исколоть психику напрочь, размозжить мозговину выживающего существа об острые скулы че́репа смерти… Полицейские снов упорно шли вдоль покосившихся развилок коридора, одна из которых предложила им пройтись немного вверх. Винтовая лестница «взбегала» чёрными ступеньками так высоко, что казалось, будто небо может быть много ближе, если поднимешься, если сумеешь…

Чердачный зал, где наконец-то очутились офицеры после спирального восхождения, выглядел так, точно примёрз к пустотелой черноте космоса. Тьма густела под потолком, но у торцевой стены вдалеке чердака мерцал клубок света, притягательно вращаясь похожестью на сферу атомной молнии…

Перехватив пистолет поудобней, Хэлен услышала шелест, а через секунду внезапности что-то больно шибануло ей по ноге (мгновенно скользнув в сторону Виктора). Селена, не удержав равновесия, упала на каменный пол, который медленно полз вширь, незримо разрастаясь, добавляя психомиру объёмов.

Опасный Воздух почти накрыл Вектора волной отвратительной дурноты, но полицейский, своевременно среагировав, развернулся и резко пальнул из Кобры на звук. Демона задело; рявкнув, он взметнулся к невидимому куполу потолка, поливая пол прозрачной кровью. Раззадоренная Хэлен уже бежала через зал чердака (девушка заметила Яна Артерию, почти обездвиженно-придавленного бледным пламенем к полу; старший коллега напоминал скорпиона в янтаре). Статичная «молния» искристого шара стала увеличивать свой размер…

– Как тебе помочь?! – офицер Селена, добежав до сослуживца, старалась перекричать мощный скрежет вращения «расширительной» сферы.

– Убей вон ту суку! – Артерия указал куда-то во тьму. – Тогда точно поможешь!

Тут же яркости немного прибавилось – это Двойная «зажгла» свою горячую половину, готовясь убить полицейскую стерву как можно мучительней и страшней. Выстрел из Сокола оказался быстрым: мета-техническая пуля вошла в тело Двойной аккурат по «линии соединения» двух стихий. Выбор метода спасения был невозможен, и демоническую тварь раскололо на части направленным взрывом сквозь эпицентр, возникший между идеально-лучших сисек Двойной…

Огненная клетка над Яном сразу начала угасать.

– Отлично, девочка! – похвалил он Селену, потихоньку выбираясь из-под обугленных «решёток».

К полицейским подоспел Виктор (он всё это время пробовал высмотреть подстреленного невидимку, но тщетно).

– Что с Максом?! – спросил парень, перекрикивая шум, монотонно усиливающийся с каждым следующим витком световой сферы. Артерия только покачал головой.

– Нужно что-то сделать с этой штукой! – голос бывалого офицера стал максимально суровым, как у самурая перед ритуальным самоубийством. Ян поднял свой «падший» пистолет, оперативно проверил патроны (Дракон мог «плюнуть огнём» ещё шесть раз подряд). Виктор и Хэлен скоро раздумывали, как предотвратить появление «разлома», когда Воздух, мстительно сконцентрировав свою телесность над головами полицейских, методично начал процедуру удушения…

Селене показалось, что сама темнота схватила её за горло, проникая пустотой в пространство лёгких. Кислород заканчивался, его не хватало. Искры пестрели в глазах. Артерия тоже стал задыхаться, словно кто-то закрыл крышку с наполнителем жизни, ставшую гробовым «потолком».

Почувствовав сильнейшее удушье, офицер Вектор, пошатываясь к ближайшей стене ночного клуба, снова заметил нечто почти прозрачное под покровом чердачных «небес», сердито чернеющих злобой психомира…Первая, вторая и четвёртая пули угодили в парящий силуэт, но ничего не случилось – эффект изменения ситуации отсутствовал полностью. Жгучие снаряды прошли сквозь демона, канув во мрак у него за спиной. А дышать становилось всё сложней.

Расширительная Машина убыстрила скорость вращения, наращивая плотность жуткого звука вокруг полицейских. Из последних сил Артерия крикнул:

– Стреляй мимо! Стреляй просто в воздух!

После чего сам Ян разрядил собственный пистолет до упора: шесть огненных сгустков ушли в потолок, и дышать сразу же стало намного легче. Ослабив хватку, Воздух утратил состояние «невидимости». Его тело приобретало обычные очертания, чем умело воспользовался Виктор. Он метко направил последний снаряд из Кобры 500 прямиком между глаз кошмарного душителя. Скользкие ошмётки мозгов Воздуха разнесло по залу.

Но со смертью местных демонов страшный шар Преобразователя повёл себя совсем бесконтрольно: кричащий свет пошёл вдоль стен, пространство мрака стало распадаться, точно кирпичная кладка после удара металлическим орудием штурма… Шумовая сфера сдвинулась, из неё засверкали «грозовые лучи».

Хэлен бережливо отступила подальше от бешенной сферы, а офицер Артерия искал что-то внутри своей куртки (мерцание металось по его сосредоточенному лицу, каждый шрам озаряя безжалостным светом). Растерянный Вектор сделал лишь шаг, – и яркая молния вонзилась ему в сознание, затягивая на незнакомую сторону снов, исчезая в другой реальности вместе с парнем…

Тишина обливается соком покоя. Пахнет пряной сыростью, есть ещё ощущение сумерек осени (тёплых и сладких, будто дурманящий кофе с коньяком, будто ароматный сироп где-то на дне кружки ребёнка).

Путь по узкой лестнице закончен окнами третьего этажа, прямо за которыми летит серое солнце. Сам дом словно движется по пустой улице, как медленный пешеход, уставший от жизни.

Парень внутри странного строения (похоже, Виктор Вектор) стоит перед стёклами створок и смотрит на панораму города осени, ему просто нравится так проводить время. А сейчас этому парню начинает казаться, что он просто снится кому-то…

Виктор оборачивается на звук: боковая дверь распахнулась со скрипом затягивающегося на шее узла для висельника. Парень очарованно прошёл внутрь какой-то комнаты, напоминающей пустую палату. Но эта пустота была полностью обманчива…

Стылый силуэт – стылые голоса. Что-то «живёт» совсем рядом. Из угла в угол двигается «маятник» тени горбатого существа, забывшего законы термодинамики. Через заколоченное оконце пробует пробиться свет из другой палитры реальности. Прохладный труп очень хочет прилечь на кровать, а корявая старуха у тумбочки контролирует процесс перемешивания крупного сахара в чашке с чаем…

Виктор спокойно смотрит всю эту «галлюцинацию» дальше.

Словно памяти осадок, из густой стены выпадает обезглавленное тельце, одетое в малиновое платье. Оно бездушно ползёт к человеку, который повесился под темнотой потолка, точно худое пальто на гвозде от гроба.

Силуэты метаются вдоль стен, окрашенных мраком, как цирковые акробаты, застрявшие на арене Театра Теней в беспрестанном вращении… Некий актёр, игравший раньше Троцкого, теперь превращён в избыточную фотокарточку без прав. Стирающая (в порошок) машина установлена для испытуемых, заведомо обречённых стареть. Аметистовый блеск оттеняет внезапность. Симбиоз кошмарных сущностей, увлекаемых ветром, образует нечто вонючее, что мерзко опало возле лестницы якобы Якова, а деформация лица самой лучшей красотки целиком истекла.

Палата-комната буквально выталкивает Виктора из своего пространства, после чего он чувствует чудовищно острейшие края чужой улыбки. Офицер Полиции Сновидений не лишает себя эмоции грёз; он явственно ощущает какой-то момент, когда некий мальчик (безмерно удивительный собственным даром) рождается для целого мира, для всех…

Этот «ребёнок Будущего» сможет многое. Станет, возможно, Новым Мессией. Если родится, если время придёт – в мир Его приведёт…

Шумный шторм проносится сплошной воронкой взрыва статики. Таинство, грехопадение, плод, ребёнок. Ломкая линия жизни, выверенная вплоть до последней точки. Ослепшая ночь почти на ощупь перешла третий свой час… Дом по-прежнему движется по маршруту. Но город за фасадом беспробудно отстал.

Сладкий свет осени плавным дождём льётся с изнанки небес, а пряный воздух приятно опьяняет, и мягкий ветер ещё не холодит. Виктор видит теперь огромное Грядущее, которое закрыто, будто настоящая палата внутри дурдома осени/лета/весны… Невероятный световой удар тянет его через долгий коридор. Парень продолжает просыпаться…

– Очнулся!? Наконец-то! – мягкий девичий голос заботливо взволнован.

Хэлен Селена склонилась над напарником, пытаясь переживать и сочувствовать.

– Я попал в мир мёртвых?

Девушка ухмыльнулась:

– Ты оказался среди своей рабочей среды… Я за тебя, придурка, боялась так, что чуть сама не сдохла от безысходности.

Виктор посмотрел ей в яркость глаз – напарница была счастлива по поводу его «возвращения».

– Что там случилось, в психомире? – Вектор устало попробовал хоть что-нибудь вспомнить.

– В тебя угодила молния из Аппарата Расширения. Ты ненадолго исчез. Но мы почти сразу смогли тебя отыскать, используя навигатор. Нашли, переместили сюда. А Ян Артерия, кстати, отключил ту чёртову «машину» обычным рубильником! Представляешь? Эти уродские демоны установили «выключатель» прямиком за картиной Ван Гога. Мне картина понравилась…

– Значит, всё осталось без изменений?

Только сейчас парень понял, что удобно лежит на белоснежной койке, которая располагается в палате какой-то больницы.

– Да. Мы справились. Но жаль, что Макса Смока потеряли…

Красивое лицо Селены окутал ореол мрачной печали. Хэлен (после молчания) продолжила говорить:

– Шеф Шампур, вроде бы, доволен. Распорядился выплатить родственникам Смока огромную «премию возмещения». Нас, наверное, наградят… Будем работать дальше, в общем.

Она ободряюще улыбнулась. Вектор кивнул ей в ответ. Уже у двери напарница обернулась, завела прядь волос за левое ухо (кокетливо плюс привлекательно). И сообщила:

– К тебе скоро психолог зайдёт… Просто проверить, как ты себя ощущаешь… Ну, пока, поправляйся!

– Спасибо. Скоро увидимся, – полицейский попрощался благодарностью, нескрываемой в не слишком ослабленном голосе. Виктор с каждой новой секундой чувствовал себя вполне дееспособным организмом всё сильнее и больше…

Хэлен ушла. Парень, переживший «выброс» в совершенно другую реальность, отдыхал в опустевшей от посетителей палате, ожидая чего-нибудь очень скучного. К примеру, очередной встречи с психологом их Отдела, которая сейчас явится, а затем начнёт что-нибудь изучать «внутри башки» очередного пациента…

Для него стало абсолютнейшим шоком явление той самой девушки, которую Виктор мечтал отыскать всё последнее время.

Эмма была в белом халатике, накинутом поверх светло-голубоватого платья, волнительно обтягивающего её красивые формы. Парень жадно глянул ниже: идеально-стройно-гладкие ноги девушки смотрелись супер-чудесно, украшенные синеватым блеском туфелек на соблазнительно высоком каблуке…

– Здравствуйте, – произнесла блондинка-психолог приветливо. – Как Ваше самочувствие? Надеюсь, что неплохо.

Её «подопечный» (с застывшей рожей) глупо лыбился, словно дебила изображал. Похоже, парень совсем плох… Возможно, бедолага рехнулся, не выдержав впечатлений из иного мира, где-то по ту сторону Зеркала? Или всего лишь ударился головой слишком сильно?

Красавица Эмма сделала несколько шагов в направлении кровати, после которых больной наконец-то заговорил:

– Да… Добрый день… Доктор, я же так хотел с Вами встретиться…

– Удивительное желание, скажу я Вам. Но зачем?

Восхитительная блондинка с интересом изучала краски изменения лица «пациента» (от полностью придурковатого выражения к выражению явного обожания, трепета и страсти).

– Вы именно та девушка, про которую я Вам когда-то рассказывал, – взгляд Виктора сиял огнём человека, почти признающегося в любви (или берущего на себя вину за чудовищное преступление). – Невероятное счастье, что Вы сами меня нашли!

Она произнесла скептичным тоном сладчайшего голосочка:

– Вы точно хорошо себя чувствуете? Ничего не напутали? Реальность осознаёте?

– Боже! Да Вы меня сумасшедшим считаете! – парень, слегка подавшись вперёд, приподнялся на постели, едва не сбросив одеяло на пол. – Я влюбился в тебя с первого взгляда. Почти с первого… Но это даже не важно сейчас! Я уже почти отчаялся тебя найти. И оказалось – ты наш новый штатный психолог. С ума сойти можно!

– Вот именно, – Эмма недоверчиво начала отступать к двери, а обезумевший офицер уже выбрался из больничной койки, представ перед девушкой в типичной пижаме пациента…

– Могу я тебя обнять? – его вопрос звучал как утверждение. – Мне хочется поцеловать Вас, доктор!

– Врача! – взвизгнула Эмма, испуганно открыв дверь палаты.

Когда офицер Вектор пробовал обуздать эту чудо-блондинку, упорно не признававшую своего счастья настоящей любви, подоспевшие санитары ловко вкололи ему быстродействующее снотворное.

Мир без неба… Слияние оборотной плоскости с пропилами луны; кратеры мрака вне сухостоя; подлунный пляж среди стареющей зимы… Мятый свет солнца давит жаром на душу. Сонм будущих воспоминаний растворяется где-то за плёнкой внутреннего кино.

Падшая ночь пляшет всеми звуками электричества, проводящего скучную жизнь, точно течение воды вдоль и поперёк. Спящий маршрут перекручен венками. Улетучился дождь, исчезла дымка дурного тумана за площадью.

Он подходит к тёмному зеркалу, а с той стороны есть только девушка-отражение: красивая блондинка, которая раньше встречалась ему, которую хочется просто любить, с которой здорово завести ребёнка… Удивительно милая блондинка уходит прочь. Зеркало опустело. Тьма тает, обратная сторона заката вонзается в стылое небо (проявившись, оно обретает тёмно-серый цвет)…

Виктор Вектор проснулся-таки в пустой палате, чувствуя себя так, словно ночная темень за окнами разрушила его душу без возможности восстановления.

Девушка-психолог давно ушла (исчезла, испарилась). Но ничего, теперь он знает, где её найти, если она даже внезапно сменит место работы… Правда, имени этой драгоценной блондинки Виктор так и не выяснил.

Эмма, уставшая за день, насыщенный столь странными событиями (самой яркой вспышкой из них был, несомненно, случай с абсолютно невменяемым парнем, который, предположительно, спятил после сложнейшего задания, выполненного просто геройски), испытывала непреодолимую тягу принять таблетку Живородящего, чтобы увидеть какой-нибудь красивый сон, где будет тот сказочный мужчина, имени которого она пока ещё не знает…

Приятная таблетка растворялась у девушки во рту; сладковатый привкус дарил чувство волнительного комфорта; тело блондинки словно наполнялось чем-то горячим, трепетным, облачно-лёгким и усыпляющим очень ненавязчиво. Через равные промежутки мгновений Эмма увидела закрытыми глазами психомир во всей своей загадочно-мрачной красе. Сон обещал быть интересным. Возможно, долгожданная встреча с тем красавчиком состоится прямо сейчас…

Похоронные коридоры, тёмные помещения – гробница ухала эхом, отдаление звуков таило в себе кошмарные нотки чьего-то присутствия. Похоже, шла одна из тех месс, про которых ничего не известно доподлинно, зато сложено множество лживых легенд.

Протяжные звуки приближались с каждым шагом. Девушка (заинтригованная происходящим действом) захотела непременно увидеть ритуал. Она проделала ещё пару десятков метров, и «лабиринт» коридоров вывел её прямиком на балкон: золотой зал, стянутый сумраком Таврических колонн, украсил себя свечением огня в чашах, а присутствующие при обряде люди стояли напротив условного алтаря, а властный жрец держал в руках ребёнка, готовясь нанести его кровь на карту жертвоприношения…

Казалось, гудели сами стены; но и толпа (как под гипнозом запретного культа) издавала редкий, испуганно-уверенный рёв, обратив неотрывные взгляды на фигуру перед алтарём.

Эмма поражённо глядела вниз, стараясь не вскрикнуть от страха. Рукотворный монстр напоминал некий кибернетический организм, жуткое существо без признаков половой принадлежности или хотя бы внятных черт лица. Это «нечто» состояло из металлических частей, каких-то остро-сияющих дисков, приплавленных к человеческой коже, плюс проводов, идущих вдоль отвратительного тела.

Голоса людей создавали ощущение причастности к общему сновидению. Эмма вдруг поняла, что монстра надо оживить, а для этого нужно убить ребёнка…

Мрачное пламя из чаш хлестало светом по глазам. Девушка прищурилась, но взгляд не отводила: мерзкий жрец, довольно улыбаясь из-под стеклянной маски, ударил младенца с размаху о мёртвые камни, торчащие перед существом. Кровь обрызгала затылок железного чудища, толпа молитвенно заголосила, изображая экстаз.

Когда позолоченная тьма вернула демону его душу, чудовище вскинулось, заскрежетали металлические суставы, по залу пробежала дрожь. Эмма моментально отвернулась, а рядом с ней уже стоял тот самый суперкрасавец, которого она хотела видеть сильнее своего отражения в удачном зеркале.

Марк Фал бегло глянул на формы весьма соблазнительного тела девушки, после чего полицейский психолог очутилась на вершине солнечной башни (именно на балконе). Внизу бушевало существо, убивая наиболее слабонервных одним только видом, движением, устрашающим жестом… Эмме просто пришлось смотреть весь этот ужас:

– оставленные в опасности дети гибнут под «колёсами» шагов одушевлённого монстра;

– сутулый священник пытается защититься пышногрудой брюнеткой, в голову которой попадает жестокий удар костяного кулака монстра, а дальше в лицо священника летят воздушные мозги, и он (замаранный частями довольно симпатичной женщины), крича вовсю библейские проклятья, бежит за угол ветхого особняка, живой/испуганный/канонопреклонённый;

– железными зубами монстр месит всяких баб, мужей же их, которым «органы предназначения» оторвал, ломает пополам, как комбайн – глупых манекенов;

– кабаньи взвизги выживших людей распластаны над площадью мерцающим многоголосьем;

– круша омертвелые стены зданий, металл-чудище движется к центральным улицам города;

– охранники порядка отношений уносятся прочь, завидев груду живого железа, что подминает под себя стандартных жителей сего Инферно;

– падшие туши гниют тут же;

– после экстренной эвакуации дома́ совсем опустели, даже отчаянно-тупые мародёры не могут рисковать собой, чтобы начать свежевать «трупы» пустых жилищ;

– хозяева пустых домов, панически покинувшие свои пристанища второпях, собираются оставить погибающий город, но монстр несгибаемой воли вырубает бегущих вдоль кирпичных пределов лабиринта жизни, утаптывая их слабую плоть мордами в плавный асфальт;

– грешники пытаются каяться, но получается более чем плохо;

– дети, упрямо сбежавшие от родителей, нарочито столпились среди развалов и обломков, когда безжалостный монстр-железяка выходит прямиком на них, ужасающей громадиной застыв посреди проспекта Печали…

– Тебе приятен такой мир?

Вопрос из уст красавчика звучит мелодикой забытых сновидений. Марк Фал глядит на Эмму с лёгким превосходством (обожанье искусственно создано на его «замаскированном» лице), а девушка ему в ответ готова разве только улыбнуться.

Любимый прыгает с балкона чуть ли не на голову-мотор чудовища, и оно ревёт (протяжно, измождённо). А дальше удар орудием, коса остра, но об металл ей не достигнуть исступления… Звенящий монстр, исповедь не сохранив, выбрасывает беззвучно «лапу анаконды», которая должна убить любое видимое тело. Однако же, Марк Фал, серьёзно развернувшись по оси, опять ударил в «лик» чудовища, которое теперь взревело окончательною фугой, разбивающей потолки небес об лёд.

Мужчина сильно срезал полголовы (верх черепа был отсечён, как неугодный элемент радиационного влияния на мозг). Срамная проститутка мила донельзя; её страдальческий сынок сейчас же станет чем-то мрачно-страшным, готовясь отомстить за завтрашнюю неудачу, за время которой железное чудовище-изувер смогло переместить своё смертоносное существование в сторону необратимого усиления собственных похорон, которые лишь в редкие моменты вызывают истинные чувства.

Проститутка развязно вышагивает мимо Эммы, а металлический труп монстра грузно валится на асфальт. Жар солнца пронзил разорённый район; усталый город всё-таки узнает имя героя. Марк Фал подходит к очарованной девушке-психологу, такой весь статный, замечательный, многожеланный…

– Как же тебя зовут, красавица? – его голос, словно волны тёплого моря, возбуждает самые смелые желания и мечты.

– Моё имя Эмма… – девушка нерешительно роняет слова, уже согласная вообще на всё. Но сразу после – быстро исчезает из пространства психомира.

Ухмылка Марка отражена окружающей иллюзией, которую он сам и создал (предложил) для понравившейся девушки. Фал теперь от неё не отстанет. Его уловки произвели должное впечатление. Для Эммы это только начало.

Окончательно пробудившись, она буквально наполнена сильнейшим чувством любви.

Новый день – новое дежурство.

Офицер Вектор, выписавшись из больницы без негативных показателей здоровья, вернулся в Отдел под «эпохальные фанфары». Радостные сослуживцы поздравили его с удачным выполнением последнего (на сейчас) задания, а Ян Артерия, заведя Виктора в подсобное помещение, хлопнул с ним по стакану добротного виски из заветной фляжки, которую Артерия приберегал только на самые избранные моменты служебно-трудовой деятельности…

– Привет, драгоценный напарничек, – весёлый взгляд Селены ободрительно предлагал парню начать выполнять их общую работу. – Пока ты отсутствовал, пробуя наладить связь с реальностью, я кое-что придумала по нашему главному делу. Короче, попробуем искать Фала при помощи прозрачного.

– А ты знаешь хоть одного из них? – офицер Вектор задумчиво подсел на край стола Селены, едва не влезая пальцами в её стаканчик с кофе.

– Вот мы с тобой возьмём и узнаем. Я раздобыла инфу, где можно встретить лучшего из этих ребят.

– Отлично… Времени без меня ты не теряла.

– Но всё-таки мне было бы интересней провести это время с тобой, – прозвучавшая, подобно признанию в любви, фраза девушки приклеилась к шумному воздуху Отделения, а Виктор уже шёл на выход, вроде бы, даже не услышав осторожные слова напарницы.

Они добрались до клуба «Сироп», имевшего репутацию места, в котором можно легко встретить серийного убийцу, школьницу-нимфоманку, сумасшедшего, что выдаёт себя за пришельца-политика, или просто потерять последние деньги за игровыми автоматами со свинченными счётчиками «удачи».

Оказавшись внутри, офицеры сразу же превратились в свидетелей парочки потасовок + не завуалированной продажи наркоснотворного. Решив не обращать бдительности полицейского внимания на местные «язвы общества», Селена с Вектором «пришвартовались» у стойки с пойлом и заказали себе по коктейлю жуткого вида/содержания/вкуса.

– Что забыли здесь господа офицеры? – любознательный бармен напоминал крысу без хвоста. Он, кстати, умел опознать полицейского в штатском так точно, будто учился этому в специальном институте.

– Если не заметил, я дама по паспорту, – тон голоса Хэлен стал холоднее жестокой зимней ночи. – Нам жизненнонеобходим чувак по прозвищу Стекляшка Сол. И мне очень сильно известно о том, что сегодня он находится в этом мега-милейшем заведении, где каждый виновен, как сбежавший из тюрьмы человек, осуждённый из-за судебной ошибки.

Селена хищно улыбнулась, когда бармен обречённо предложил им «пройтись до закрытого зала», где были комнаты для приватного отдыха.

Заиграла мощная музыка, а посетители «Сиропа» постепенно впадали в некий транс скотского веселья. Любой их психоподвиг оставлял уродливые иероглифы прямо на танцполе, ударяясь о тёмные стены клуба при каждом повороте порочности.

Бармен привёл полицейских к нужной двери, парольно постучал, после чего торопливо удалился из поля зрения. Что-то щёлкнуло по ту сторону, дверь размеренно приотворилась, и Хэлен с Виктором услышали картавый, но чем-то приятный голос Сола:

– Теперь можно пройти!

Убранство комнаты до предела отличалось кричащими полутонами; зеркальный пол, такой же потолок; на стенах друг против друга красуются специальные инфернофото; жёлтый диван удерживал на себе совершенно неодетую девушку, спящую с немыслимо блаженным выражением лица (Хэлен недовольно поджала губы, заметив плотоядный взгляд напарника, блуждающий по наготе спящей красотки).

В красном кресле у водного видеокамина расслабленно устроился сам Соломон-Стекляшка, самозавёрнутый в радужный плащ-халат и смотрящий на вошедших бесцветно-мёртвыми глазами.

– Мы офицеры Отдела Сновидений, – начал Виктор сей непростой разговор. – Нам понадобились твои уникальные умения, чтобы выследить одного преступника из психомира…

– Всего лишь одного? – насмешка Стекляшки могла бы расплющить песочные часы из плюща. Этот прозрачный обладал даром максимального видения будущего в психомире (причём, отнюдь не бесплатно). Ещё Соломон-ясносмотрящий умел записывать на видео все свои «сновидения» грядущих событий…

Голая девушка на диване, сладко простонав несколько раз подряд, усиленно дёрнулась соблазнительным телом, которое слегка покрылось «росой» приобретённого экстаза.

– Что с ней происходит? – осведомилась Хэлен.

– Только самое лучшее, – красиво улыбнулся Сол. – У нас с ней прямо сейчас сеанс психосекса.

Офицеры-напарники впечатлённо переглянулись, а обнажённая красотка снова принялась стонать (от удовольствия плюс ласки)…

– Ты нам поможешь? – Виктор проникновенно смотрел за реакцией почти скучающего Стекляшки.

– Как зовут? И что он уже сделал? – прозрачный сменил безразличие на милость.

– Имя: Марк Фал, – стала выдавать информацию офицер Селена. – От него рождаются весьма ужасающие дети-уродцы, неконтролируемая численность которых грозит разорвать преграду между психомиром и нами… Пора остановить этого любителя любовных сновидений, а то может получиться Конец Света из детского сада.

Стекляшка Сол задумался, минула примерно минута, после прозрачный произнёс:

– Пожалуй, я согласен оказать посильную помощь. Но лишь в обмен на полнейшее спокойствие к моей скромной персоне со стороны любого полицейского из вашего Отдела, начиная с парня «на подхвате», что бегает за пончиками для начальника во время обеда, и заканчивая шефом Шампуром, столь достопочтенно уважаемым мною лично.

Поразмыслив чуток, напарники (конечно) согласились с предложенными условиями. Тогда Соломон оставил свою подружку, усыпив её окончательно, затем потребовал у полицейских носитель для видеозаписи «с поверхности» психомира. Селена снабдила его устройством Читатель, которое прозрачный подключил к специальному каналу восприятия (обыкновенной дырке на затылке)…

– Пока я буду работать, вы можете отдохнуть в соседней комнате, там есть всё необходимое для проведения времени вполне приятно, – он мягко улыбнулся и быстро закрыл глаза, уходя «наслаждаться» чужим пространством сна…

Виктор вместе с напарницей покинули ясновидца Соломона, пройдя по мультяшному коридору до второго помещения, что имелось тут же, кстати, представляя собой кровать невероятного размера, зовуще устланную вычурными простынями (по виду – очень свежими и притягательно роскошными).

Впечатлённые подобной неожиданностью, офицеры слегка растерянно посмотрели друг другу в напряжение намерений. Через мгновение Хэлен (несмело, но по-своему настойчиво) начала целовать напарника, который привлёк девушку к себе, крепко обняв, разгорячённо отвечая поцелуям, парень схватил её за задницу. Хэлен, быстро поняв, что своего добилась, радостно повалила Виктора на гигант-кровать, сдавленно застонав сквозь влажные губы…

А в это же время Стекляшка Сол спешно пробирался наугад по темноте какого-то ущелья. Мрачные молнии висели прямо впереди, словно трёхмерные фотографии, сделанные в грозу убитым любителем природы.

Сутулые горы сгрудились чуть левее сновидящего, с правой же стороны, преодолев ущелье, он рассмотрел чёрное озеро, гладкая поверхность напоминала мёд, сладкий/липкий/густой…

Стекляшка вдруг вышел на луг, возникший после приземления инопланетного «блюдца» из фильма про викингов. До слуха Соломона донеслись страстные звуки эротических наслаждений, он двинулся к ближайшей роще, а там (среди темнеющих деревьев, застывшие кроны которых были почти что тучами со змеями ветвей внутри; среди терновых зарослей, пугающих до безрассудства, точно омертвелые тени нераскрытых наукой животных; между остроконечных валунов, дающих ощущение первобытной власти) присутствовали, как нимфы летних ночей, образы самых лучших красоток, прелестно-завлекающе-чарующих, позабывших про одежду, греховных, сладострастных до неприличия, неприкрытых перед собственной похотью, источающих приторный аромат (способный легко одурманить любого), покрытые блёстками сладкого пота от жара столь желаемых тел, воспевающих мелодикой стонов по памяти дикость, когда каждую из них любил Марк Фал…

Над рощицей красавиц рассыпаны сумасшедшие звёзды, вызывающие только восторг. Стекляшка Сол ещё долго любуется расчудесными «привидениями нимф», но надо идти дальше.

Путешествие приводит его на кладбище детей, где молнии висят вообще шарами огненных планет, летающих смерчем статики, примерно вроде вечных пирамид…

Стекляшка видит фотографии с надгробий: беловолосая девочка с паучьими глазами, что вселяют безысходный страх; мерзкий мальчишка абсолютно без рта; слюнявая малютка, всегда готовая оттяпать добротный кусок человеческого мяса; мёрзлый мальчуган (сразу с несколькими парами ушей, похожих на обугленные пельмени), приходящий через внутренность ночи к другим (живым) детям, чтобы медленно выползать из-под кровати или скалить пасть, переполненную острыми, заточенными зубами, когда вполне обычный ребёнок хочет уже пойти спать, но добродушные родители оставляют его (её) вместе с гостями за весёлым столом, но ребёнок всё же тогда незаметно пробирается в свою тёмную комнату, а там уже притаилась страшнейшая тварь с переизбытком ушных раковин, насмерть мёртво-замёрзшая, она убийственно улыбается ужасной мордой, выбравшись из-за шкафа в полный рост, чтобы дальше лучше суметь вцепиться в закормленную мордочку долюбленно-желанного ребёнка, выколоть его (её) глаза, а сразу за этим – выковыривать мозги, но только очень тихо, пока родители вместе с гостями, громко поющие за стеной разудалую песню, не затихают внезапно, и тогда все решают пойти посмотреть, чем занимается предположительно заснувший ребёнок, на цыпочках подкрадываются к двери, резко открывают оною, а умерщвлённый сыночек (дочка), что распластан(а) рядом с центром детской, давно истёк кровью, залившей красивый ковёр, будто на бойне (или даже в операционном кабинете, если сама операция была мало того что незаконной, но и, конечно же, абсолютно неудачной), вот именно теперь та фотография с кладбища намерзает ещё сильней, а крик перепуганных родителей никого не спасёт.

Стекляшка Сол уходит с кладбища; музыкальные липы плачут немного детскими голосами, переходящими в протяжный цвет полуночи, испитой смерти до конца… Осенний свет накрывает ясновидца, Соломон открывает склеп: пустая внутренность красуется вовсю… Особенно тем ясным (для правосудия) днём, когда к тебе идёт обычный, в общем, человек, хотя и по профессии палач, слегка волнуется, но передёргивает ствол, надеясь выстрелить всего один патрон (не больше)…

Ты просто стоишь на коленях – ничего другого тебе уже не остаётся, и звучит громкий выстрел, и череп твой (прямо с затылка) стал «рассекречен» донельзя/многократно/страшно/безвозвратно…

Ты падаешь своим поганым телом вслед за неумолимой силой инерции, которая теперь тебя больше не может терпеть. Ты свалился куда-то вперёд, ударившись вне чувств о «скатерть смерти», и лежишь первые минуты собственного небытия, по истечению которых становишься чем-то освобождённо-независимым (но не для омертвелого народа смерти), гораздо больше, нежели живым, при этом внешность твоя взята как бы в кредит до лучших перемен, а психическое состояние настолько сложное, что им можно «заваливать» студентов (плюс студенток); ты просто умер. И всё…

Стекляшка Сол удаляется от склепа, пытаясь совладать со смерчем чувств, эмоциональным ураганом, напором сумрачных небес, бледнеющих на месте потолка расстрельной.

Огнеопасные холмы улеглись во мрак. Туманное небо давно потемнело. Дождя не может быть.

Сол смотрит далеко: под водопадами огня нетленная блондинка греет от истомы тело; взгляд тёмно-серых глаз красавицы нацелен будто бы в самый центр некой несуществующей области, из-за которой способности простых людей оставлены без изменений… Чудесная блондинка изображает обнажённость. Слепая вода мерцает огненным потоком, стараясь не скрывать лучшие части тела девушки.

Стекляшка вышел в совершенство (всё теперь представало перед ним невероятно правильным и практически вечным). Он свернул в лабиринт лаборатории, где было очень много белого цвета, слепяще бьющего по «спящему» взгляду Соломона…

Равномерная тишина возбуждала испуг. Перед прозрачным возникло отверстие в мягкой поверхности стены, по форме напоминавшее бинокль. Через него легко увидеть: паническое падение почти всех самолётов (по причине какого-то космического облучения, пагубной радиации, направленной инопланетным разумом против людей); жуткие картины разрушений; времени нет даже на мародёрство; человечество быстро сходит с ума (окончательно); массовые самоубийства становятся скучной нормой, а многие из правительств разных стран рискнули переселиться сразу же в Преисподнюю, где просто поспокойней; совсем скоро планета опустела; райский пляж теперь готов для «посетителей», которые не боятся радиации вовсе…

Стекляшка Сол убирает лицо от «бинокля», стена лаборатории успела побледнеть сильней. Дальше просека рвётся сквозным ветром, утонувшая тьма высыхает зеленеющим лесом, блестящая улыбка луны кружит головы влюблённых красавиц, они хотят заполучить Его благосклонность, хотят родить ребёнка от Него… Надпись «Марк Фал – наш Бог» видит тебя насквозь. Похотливых девушек винить не за что. Любая (какая-нибудь из них), она будет пытаться показать себя так, словно только смерть и разлучит их с любимым.

Путешествие внутри «другого мира» перестанет существовать в тот самый момент, когда Стекляшка заспанно распахнёт глаза и выдернет Читателя из затылка: устройство записи сновидений окажется едва ли не переполненным…

Соломон идёт в соседнюю комнату своего номера (шаги даются прозрачному без труда, но с напряжением вернувшегося из Инферно). За отворившейся дверью он наблюдает двух людей, приятно измождённых сексом.

Хэлен растревоженно приподнимает голову (Солу видна её замечательно-правильная грудь со стороны сердца). Виктор не просыпается.

– У меня всё, – Стекляшка показывает голой полицейской «флэшку» со своим сном (точнее – предсказаниями сновидений).

– Отлично… Ты просто супер, – офицер Селена, смущённо прикрываясь, симпатично улыбается Соломону. Тот «укладывает» видеоноситель на постель и говорит лукавым голосом:

– Вам это явно поможет в личной жизни…

Под вечер приехав в участок, напарники из Отдела Сновидений до сих пор пребывали в качестве эйфорических любовников, почти не способных поверить в тот удивляющий обоих факт, что преступный клуб «Сироп» вдруг стал для них эротической платформой, с которой можно замечательно нырнуть прямиком в интимные глубины обоюдного наслаждения…

– Давай быстрее смотреть! – Хэлен почему-то начала проявлять неуёмное служебное рвение (видимо, несколько часов убойного секса возымели нужный эффект для дальнейшего энтузиазма).

Виктор врубил видео «из подсознания» прозрачного. Офицеры молча лицезрели запись.

Когда она закончилась, Вектор как будто бы увидел пару приведений, что сидят за столиком в детском суши-баре. Напарница недоумённо глянула куда-то мимо монитора.

– Та пошлая блондиночка без одежды… – задумчивый голос Селены мог вызвать безработного демона, чтобы тот беззастенчиво надругался над столь красивой Эммой, искромсав её тело после всего (целенаправленно, смертельно, виртуозно).

– Да. Эта девушка – наш местный психолог… – офицер Вектор нажал на клавишу «стоп»: экран показывал огонь водопада, под которым красиво застыла обнажённая Эмма, вполне способная довести до временного помешательства собственной наготой.

– Значит, именно к ней Расширитель станет ломиться как к следующей «возлюбленной»? Наверняка, – итоговое слово Хэлен + её смягчённый взгляд по отношению к напарнику, которого она непременно хочет видеть в своём процессе секса каждый день.

Виктор не разделил её настроя на позитив:

– Этот Живородящий, если верить Солу-Стекляшке, может чуть ли не просвечивать задницы через платья, по примеру геройского Супермена… Тогда мне не слишком верится, что пресловутый Марк Фал обязан завладеть какой-то девушкой в белом халате доктора психологии…

Голос парня выдал в нём слишком заинтересованного (для обыкновенного служаки). Виктор почти продемонстрировал любовные чувства, остро нацеленные на сердце недосягаемой Эммы.

Офицер Селена ответила лишь ревнивым молчанием.

Утром другого дня Виктор всё-таки решился и зашёл к ней: полицейский психолог слегка удивлённо обратила к визитёру свой чарующий взор тёмно-серой расцветки.

– Вас уже выпустили из дурдома?

– Смешная шутка, госпожа доктор, – улыбка парня была жаркой до предела (но лёд, похоже, никуда не стаял). – Я только объясниться хочу…

Она изобразила абсолютное погружение в трудовую деятельность. Офицер наблюдал примерно минуту то, как блондинка Эмма заполняет сверхважные бумажки, после – присел в кресло напротив её рабочего стола (осторожно и несколько безнадёжно).

– Хочу перед Вами извиниться за тот случай в больнице… – его лицо приобрело крайне виноватый вид, если едва ли не выражение познавшего Вселенскую скорбь мудреца, безответно влюблённого в идеал равнодушия.

– Вижу, Вам стало намного лучше, – девушка не проявляла к Виктору интереса вообще. Она собиралась просто плюс быстро выслушать его болтовню, после этого пойти купить себе вторую порцию ободряющего кофе марки «Тьма небес».

– Мы провели скромную оперативную работу… – Виктор смущённо вспомнил их с Хэлен безумное траханье на гигантской кровати в номере Стекляшки Сола. – Нам стали доступны сведения о том, что некто Марк Фал намерен вступить с Вами в интимную связь… внутри, так сказать, психомира… в самое ближайшее время.

Слова давались парню с трудом, уж больно тема была личной и (для него) совсем неприятной. Эмма посмотрела на офицера крайне внимательно. Блондинка-психолог пыталась понять – возможно ли, что этот полицейский опять слегка спятил, увидев её? Или действительно ожидается какая-нибудь сложная ситуация, раз Отдел Сновидений столь серьёзно подходит к такой приятной «мелочи», как секс-встреча обычной девушки с красавчиком из психомира… Значит, его зовут Марк. Замечательное имя.

Виктор прервал её размышления:

– Это всё может произойти с Вами даже сегодня ночью.

Тут Эмма хитро улыбнулась.

– Здесь, кажется, ошибка. Понимаете, офицер… Дело в том, что я не способна видеть сны. А наркоснотворное у нас запрещено, если Вы вдруг забыли.

Тёмно-серые глаза выражали только иронию. Парень-полицейский произнёс (удивлённо, строго и с немалой долей волнения):

– Тогда скажите, Вам бы хотелось, чтобы подобное сновидение всё-таки сбылось?

Она изогнула губы, пробуя скрыть правдивость своих чувств перед посторонним человеком, но глубоко внутри Эмма мечтала об этом. Ей больше жизни хотелось насладиться моментами любви, которые подарит для неё самый лучший мужчина…

– Мои личные предпочтения Вас более чем не касаются, офицер, – по тону девушки-психолога легко было установить уровень мороза в кулуарах морга. Холодный голос Эммы заставил Виктора прискорбно выбраться из кресла, едва ли не затравленно (украдкой) оглянуться у двери: великолепная блондинка пренебрежительно склонила свой взгляд, вернув внимание незаполненным бумагам…

Ничего не сказав напоследок, офицер Вектор вышел из кабинета.

Сейчас моего очередного сыночка зовут Кристо. Он пришёл за моей душой (на том условии, что она у меня есть).

Так кафель морга смотрит искажением отражений. Так тени смертные заходят со спины. Так голодает песок в пустыне. Так солнце падает в закат. Так жертвы вырождения готовы мстить. Так память преломляет красоту до безысходности уродства. Так силовое поле изменяет собственную направленность. Так воздействие радиации убивает. Так на луну влияет пустота. Так кто-то в роли Данте ходит по Инферно. Так Кристо смотрит мне в глаза: мой сын, ужасный, невозможный, мерзкий; он хитро скалится, глаза пылают темнотой, переходящей в брак с Ничем по ту сторону Бездны…

Шелест первых ударов заставляет меня пригнуться к почве, которая давно напоминает иссушенную мозаику. Скалистое пространство обуревает пряный ветер. Маленькое чудовище по имени Кристо (блеск тёмно-серых глаз; повадки хищной кошки; торчащие клыки змеёныша из перекошенного рта) снова хлещет острозаточенной клешнёй на месте правой ручонки – горячечный воздух концентрацией густых «всплесков» проносится мимо моего лица, чтобы где-то позади отколоть несколько камней, взорванных до мельчайших кусочков.

Мальчишка исчез из поля зрения, но я чётко слышал шорох его шагов. Через мгновения мой сынок уже метнулся ко мне с уступа, нацелив шип хвоста мне в грудь, как скорпионье жало.

Я отступил левей, позволив Кристо промахнуться. Правда, он почти успел меня задеть, но рана всё равно не оказалась бы смертельной… Вопль этого монстра может оглушить любого, но только не меня.

Гадёныш изворотливо махает хвостом снова, а я уже достаточно близко, чтобы, увернувшись от сокрушительного удара, крепко схватить его, смыкая хладные объятия. Сыночек стал хрипеть, разваливаясь на обескровленные части. И в это же самое время со стороны чёрного неба возникает вспышка, похожая на дыру в закате, которую прожгли в надежде на освобождение. Будто некто с того света пытался пробиться в мир (и, возможно, у него получилось)…

Изломанные кости Кристо загорелись, начали тлеть, упавшие к моим ногам. А мрачное свечение уходит за горизонт, точно увлекая душу моего сына с собой.

Мягкая желтизна озарила площадку среди утёсов. Внизу теплилась синева спокойного моря. Световая буря скоро прошла; где-то должна была появиться моя сегодняшняя любовница на целую ночь. А вот уже и она: уверенная походка выдаёт её эротическую решимость. Белое роскошество волос волнует, как предстоящее счастье; красивые черты лица, изнеженные губы, слегка поджатые от ожидания встречи; все чувства девушки напряжены – ей очень хочется доставить мне максимум удовольствия…

Она расстёгивает верх купальника, приближаясь по песчаной поверхности внезапного пляжа. Её чёрные трусики уже через миг также лежат на тёмном песке нашего «ложе любви». Полностью обнажённая блондинка подходит вплотную и говорит мне голосом, пробуждающим похоть:

– Я люблю тебя, Марк.

Её зовут Эмма. Она трепетно прижимается ко мне, нежная и безотказно ласковая.

Да. Я знаю, что она меня любит…

Новый день – новое дежурство.

Отдел Полиции Сновидений наводнил жуткий хаос, подобный адской чехарде. Показатели ночь-системы невероятно зашкаливали, регистрируя странный набор помех в совокупности с каким-то удвоением по другую сторону реальности двух миров…

– Что за тараканья беготня у нас здесь?! – офицер Селена еле смогла увернуться от сильно спешащих коллег, отвечающих за ночь-систему.

Девушка, перебирая в мозгах варианты ответов на собственный вопрос, уселась за нейроэкран у себя на столе, но тот выдавал только невнятно-непонятную «матрицу» значков, напоминавших фигурки для порно-тетриса.

– Что у нас тут скучного происходит? – вкрадчиво-шутливый голос Вектора вывел Селену из состояния задумчивой полудрёмы.

– Да вот сама не знаю… Ты, кстати, разговаривал с этой нашей Леди Совершенство? Как она отреагировала? – добавив себе «видео» абсолютного безразличия, Хэлен навострила слух. Её напарник сухо произнёс:

– Эмма мне не поверила. Сказала, что снов она вообще не видит… Возможно, это так.

Хэлен (со скрытым удовольствием в душе) пронаблюдала то, как явно расстроился Виктор при упоминании неблагосклонной к нему блондинки-психолога. Похоже, теперь у его напарницы появлялся небольшой шанс, чтобы заполучить любимого «в личное пользование»…

К ним подошёл офицер Артерия (странная тревога читалась у него на лице, перенасыщенном шрамами разной величины) и сдержанно сообщил о том, что их вызывает шеф Шампур.

Они предстали перед начальником через минуту. Строго устроившись за своим безграничным столом, глава Отдела Сновидений поглядел на Виктора с Хэлен очень тяжёлым взглядом человека, пережившего утром пару инфарктов + один инсульт, после чего траурно молвил:

– Ребята, у нас прорыв…

Часть четвёртая

Лучший ребёнок в мире

Кристиан, почти печальный, сидит на крупном диване из множества пуфиков и подушек (как кажется только ему), а ещё он тут же сочиняет игру в шахматы для ясновидящих. Это когда в разных закрытых помещениях двое гроссмейстеров «колдуют» над досками, которые пусты с противоположной (вражеской) стороны, затем время партии кончается, шахматные ходы обрабатывает специальная программа в красивом компьютере, а игроки, что делали практически наугад каждый своё, ожидают результатов где-нибудь в кулуарах, а уже после…

Приходит с работы мама. Она улыбается Кристиану. Спрашивает, кушал ли он хоть что-то, но Кристиан, в свою очередь, узнаёт у неё самой, понравился ли ей пересоленный борщ, приготовленный практиканткой кулинарного техникума в их рабочей столовой рядом с тем ярким местом, где работает мама…

Уже после всего компьютер, обработав данные, предоставляет сразу всем истинную картину игры: он соединяет все ходы двоих игроков между собой, и получается партия целиком. Пусть иногда срабатывает рокировка, но такие приёмы уже легко предсказывать…

Итог таков, что (если шах и мат не вышел) ничью подсчитывают по оставшимся на доске фигурам. А игрокам надо бы совершенствовать своё умение совершать ходы в «шахматах наугад»…

Сидя на уменьшенном диванчике, почти развеселившись до пределов видимого смеха, Кристиан видит маму, а она (переодевшись в домашнее) удобно дарит/даёт/преподносит ему игрушечную книжку, что называется обложкой «Больше не уснёшь». И мальчик лет шести, с красиво-тёмно-серыми глазами, темнотой как можно покороче подстриженных волос, двумя излишними зубами (34, 33), которые весьма походят на клыки змеи-вампира (а может, и летучей мыши тоже), он – Кристиан – крайне решительно открывает мамин подарок и быстро начинает читать:

Глава 1: Пластиковый крематорий трещит по швам…

Стремительная тишина валит висячую стену. Девочка и мальчик выбегают прочь из перманентного прицела целостности подвальной подсобки. Дядя Пьющий просто остался сидеть у печурки камина, наливая себе следующую…

Ремонт мироздания идёт полным ходуном, опережая график суматохи.

– Дай нам Бог терпения, – говорит Пьющий нарочно. А после – опрокидывает стопку горькой в глотку, опрокидываясь в раззявленный тоннель земляной трясучки.

Здание сжигателя охвачено тремором счастья. Девочка и мальчик успевают ускользнуть куда-то в центр. А крематорий основательно рушится…

Пламя пляшет блестяще. Сизое солнце уже мечтает стать луной. Окраина приятно пульсирует от финальных аккордов гибели Пепельного Завода. Под ногами неба много листвы, сухой, горевшей, словно спящей. Но дорога в туман мрачно различима.

Кстати, девочку зовут Белая. А мальчика, конечно же, Чёрный.

Глава 2: Бумажный Тигр идёт в магазин…

Он, будучи типичной детской игрушкой, ласково стоит у витрины с мясом. Денег на лучший кусочек (жаль) не хватит, но Бумажный согласен хотя бы «поесть глазами».

Тигр утробно вздыхает, долго тащится до отдела забытой продукции, где (настойчиво торгуясь) покупает-таки красивую банку слёзных консервов. И хлеб, что тоже очень похвально для аппетита…

Прорываясь сквозь двери на выход, Тигр привычно ждёт, когда магазин остановится. До ближней тротуар-станции немало секунд, и даже можно полюбоваться чем-нибудь летящим во взрывчатом небе. Бумажный смотрит на жёлтые листья с деревьев, один из которых плавно закручивается по дуге к покупателю Тигру. Тот ловко ловит лист. Затем читает новость о разрушении крематория, что выжжена с обеих сторон «растительной листовки».

К этому времени платформа магазина тормозит у остановки.

Глава 3: Капрал бросается в атаку…

Вторая мировая. Начинается ночь. Враг невдалеке. Прямо напротив.

Всем страшно. Бой совсем скоро. Для многих – самый первый. Для многих – смертельно последний.

Довольно молодой капрал ожидает сигнала к началу. Он отчаянно вспоминает почти всю свою обычную жизнь. Раннюю любовь к беловолосой девчонке из соседнего дома. У неё необычайные глаза цвета индиго. И ещё она смешно умеет изображать птицу в полёте.

Капрал бережно вспоминает их сладкие поцелуи (немного робкие, укрытые полутьмой чердака). Та замечательная девчонка потом хотела стать его Самой Любимой… Он этого хотел ещё больше.

Ему вспомнилась осень, какие-то школьные дни, меланхолия будущего. А дальше пришла война. И жизнь стала чёрной. Его беловолосая девчонка испуганно плакала, вытирая солёное горе платком на перроне.

Вдруг командир поднялся, в полный рост возвышаясь над взводом. А после все остальные тоже увидели сигнальные огни ракет в небесах. Ночь закричала как будто. Враг пошёл в бой…

Лихорадочно вылезая из грязи окопа, капрал почему-то вспомнил свою любимую детскую игрушку.

Бумажного тигрёнка. Самого прочного в мире.

За окна выпадет вечер, а Кристиан ещё не хочет включать свой личный телевизор собственного сознания, а папа ещё не вернулся с работы, а лай собачек во дворе почти затих, а новые страницы «Больше не уснёшь» сейчас прочтутся дальше:

Глава 4: Серпентина не может заснуть…

Идеально стройная красоточка, выщёлкивая замысловатый ритм шпильками по мостовой, нежно омытой дождём час назад, шествует к зданию кинотеатра, где собирается подыскать себе кого-нибудь. Хотя бы для этой ночи.

Серпентина проскальзывает в полностью пустой холл «СинемаХаус» и покупает билет в автомате, бумажка без времени сеанса, ведь картины идут непрерывно.

Серпентине нравятся ужастики… Она проходит в Чёрный зал, здесь кто-то есть, человек у дальней стены. Девушка хищно пробирается прямо к нему, пока на экране кого-то режут штыками в ближнем бою. Похоже, идёт фильм про Вторую мировую (немирно настроенные солдаты атакуют друг друга, точно чудовищные марионетки чужих решений).

Серпентина грациозно подсаживается к мужчине, тот вяло мажет по ней взглядом, затем опять устремляет внимание к батальной сцене. А девушка возмущена таким отношением.

Но тут же в зале появляется ещё один хлыщ, привлекательный и холёный собственной уверенностью в себе. Когда эти мужики начинают жадно целоваться, Серпентина оскорблённо признаёт, что фильм не так уж плох.

Глава 5: Охотники за нечистью переживают явный кризис…

Мы прибыли по назначению, как посылки для гуманистов.

Какой-то диковатый лес, осенние луга, привычные проклятья привидений на снимках памяти. Мои коллеги (до крутости невнятная девка плюс туповатый парень с высшим образованием) сразу же бросают меня одного у машины, убежав на поиски Сестёр, позабыв про оружие, будто заядлые пацифисты…

Быстро собрав ружьё. И взяв как можно больше патронов (с порохом из адской пыли + дробью из чистого серебра), я продираюсь через чащу, выхожу к лугам, а моих напарников не видно, как чертей в церкви. Дал же Бог помощников!

Зато вот Старшая Сестра уже «отзеркалила» моё ружьё себе увесистой копией. Возможно, у неё получилось гораздо более страшное орудие поражения… И теперь эта демоническая сучка готова затеять собственную охоту. Где же тогда Младшенькая? Осталась сторожить черепа? Или следит за мной вон из того оврага?

Я бегом преодолеваю расстояние до деревьев на холмике, зорко осматриваюсь по сторонам осеннего леса: замечаю своих друзей-дебилов, которые зачем-то спустились к реке. Ещё вижу: «зеркальное» ружьё опасно темнеет в её руках безжалостной любительницы человеческого мяса…

Почти моментально добравшись до берега, тихо ору своим:

– Придурки! Надо уходить, Сестра нас всех сейчас заметит…

Крутая девка наконец-то оборачивается на мой не ближний шёпот, тупой заучка в это время склонился над чем-то в прибрежной траве. Он там рыбу удит, что ли?!

А Старшая Сестра всё-таки двинулась к нам, неотвратимо отвратительная, точно молочная диета для беременных.

Глава 6: Уродец Мщения ищет виноватых…

Рухнувшая тишина выдавила его из мрака. Похожий на ящерицу, мерзкий Урод вылезает на свет из провала. Развалины Пепельного Завода траурно скучны, куски чадящего пластика навевают чувство отчаяния.

Урод мстительно кривит свою харю, оскалив пасть в своей искомой манере одиноко-страшного существа. Он слушал бухой рассказ дяди Пьющего, когда тот, провалившись под землю, учинил «покоятельные посиделки».

Пещера Урода под крематорием легко сохранила его и дядю от поверхностного катаклизма.

Теперь Урод знает, кто виноват во всём. Теперь он готов искать тех двоих (мальчика + девочку)… Мщение, возводимое до благородной жажды справедливости, взводит курок неотвратимого воздаяния Уродца.

Преисполненный тупой решимости, недочеловек на четвереньках, точно Мёртвый Волк Войны, быстро и неуклюже бежит в сторону туманной дороги.

Глава 7: Белая и Чёрный учувствуют в Чемпионате…

Сладкое небо поражает их чистотой своего воздуха. Осени надо много пространства. Палая листва весело бьёт желтизной по глазам.

Белая держит друга за руку, он немного печален, но и полон решимости. Этот мальчик хочет закончить внезапно начатый путь как можно лучше…

Слева от дороги стоит человек, одетый слишком броско. Будто богатый клоун в старинном цилиндре. Он жестами приглашает путников пойти за ним. Они идут.

Маленький карнавал в праздничном разгаре. Множество детей, чуть меньше – взрослых. Мертволицые куклы проводят конкурсы развлечений, веселясь даже несколько больше, чем толпа людей… Начинается Чемпионат Чудес.

Чёрного с Белой выбирают первой парой участников. Они должны отказаться от казни.

Приговорённый бедолага слёзно уговаривает их пустить тьму в Камеру Обскура, чтобы умереть (легко и красиво). Дети долго не соглашаются, а это означает их победу.

Испытание кончается. Приговорённого уносят прочь, чтобы убить ударом топора по горлу. А Белая и Чёрный уходят с карнавала, перерастающего в чудовищный кошмар.

Глава 8: Камерный мотоцикл уносит прочь героя…

Бумажный Тигр возвращается домой, закидывает хлеб на крышу холодильника, отрезав перед этим твёрдую корочку, которая очень вкусна с консервами вприкуску, а дальше включает мятый телевизор.

Через экран Тигру стали показывать весьма странный мультик. Некий герой борется против отряда мутных зомби в столовой, а они сильны невероятно. Но смелый герой лупит по ним пулями из пластилина, перемежая этот процесс весёлыми вставками употребления холодного кофе.

Ему особенно удаётся момент, когда приходится выбросить себя сквозь окно на опустевшую улицу города мёртвых… Безличные дома скованы пустотой. А медленные зомби-люди всё-таки напирают, стараясь схватить героя, который прыгает на мотоцикл, доверчиво оставленный здесь кем-то несколько недель назад.

Камеры мотора стартуют по направлению новой сцены мультфильма… Глубина поражения залегает между миром небес и земли, надрывно формирующейся круговыми движениями. Жизнь выкипает, словно кипячёная кровь закатных звёзд над горами. Шёлковая зима рождает ласковый холод. Трупы горожан пропитаны морозом. Каждый из них улыбается по-своему, оставив Вечность навсегда.

Однако, осень сильнее всего. Она чернеет в условиях ночи, смакует себя твоей страстью, лечит твоё расщепление, вонзает мозги вглубь желаний, готовых тебя причастить.

Каменное устье реки ожидает смены времён, которой не будет.

Беззаботно-весёлый герой на мотоцикле уносит себя прочь из города, чтобы получить заветный удар топора по горлу среди кошмарного карнавала.

Маски мрака окружили Кристиана, но скоро мама позвала его пить какао. Он с огромной охотой отправился на кухню, и тут же уставший папа пришёл домой.

Кристиан обрадовался просто до невозможности.

Они поужинали все вместе, после чего даже игрушечную книжку стало интересней читать:

Глава 9: Серпентине встречается Незнакомец…

После посещения кинотеатра наша суперкрасотка заходит в излюбленный кафе-бар, работающий ночи напролёт.

В заведении (кроме бармена) спиной к входным дверям расположился Незнакомец в осенне-жёлтом пиджаке. Девушка видит, что ещё у него выжжены все волосы на голове (во всяком случае – на затылке точно)…

Серпентина заказывает бокал красного, показательно садится правее Незнакомца, который оставляет своё лицо под покровительством теней, скопившихся по залу бара. Заинтригованная девушка хорошо видит лишь его руки. Они искусственно бледные, напоминают щупальца манекена из супермаркета для демонов.

Ей «начинает быть» немного страшно от этого. А безучастный Незнакомец неторопливо (точно топор над головой обречённого во сне про Королевство Палачей) поворачивает своё «обугленное» лицо Люцифера к Серпентине и смотрит на неё, пронзительно, ярко, долго… Глаза Незнакомца (девушке видны только они) невероятно жёлтого цвета. Такие бывают у кошек, что могут превращаться в змей на полную луну.

Незнакомец страшит девушку ещё больше, когда становится ясно: его неразличимое лицо останется под маской тьмы навечно… Он сухо отворачивается, неразгаданно-чёрствый и поглощённый собственной судьбой, готовый оставить Серпентине счастье будущего.

Но девушка уже решила искать избранника где-то ещё.

Глава 10: Туристическое шок-шоу удивляет всех кричащих…

Наша компания организует лучшее для многих в плане адреналина. Специализируем себя на создании неординарных ситуаций для самых обычных любителей отдыха. Например, однажды мы встретили очередную группу, прибывшую на Остров Развлечений.

Те туристы хотели чего-нибудь необычного… И вот они уже орут (все как один), когда экскурсионный автобус падает с неба на удлинённых крыльях, резко пикируя в конце пути на широту центрального перекрёстка.

Жители города привычно демонстрируют испуг, пока автобус «с кричащей поклажей» летит колёсами по асфальту, почти цепляя крыши припаркованных машин.

– Вот такой зазор, – показываю я пассажирам миллиметраж спасения от столкновений. Все кричат дальше, шокированные происходящим «отпуском»…

После парковки на уровне второго этажа, туристы всё-таки успокоились, но дальше их ожидал путь по опасным мостикам над водопадами, а мне пришлось показывать запланированный супертрюк, преодолевая жутчайшие ножи ловушек, не подпускающих к дешёвым сокровищам…

Всё кончилось удачно: туристы стали временными неврастениками, а наша компашка (водитель-счетовод, темнокожая вуду-девчонка, слуга-актёр для представлений и ваш покорный слуга), поделив законную выручку, распределилась кто куда для лёгкого отдыха.

Вуду-симпотяжка приводит меня к себе домой. Чтобы чуть-чуть познакомить с родителями: негритянский отец-карлик, живущий в зеркале, плюс многочисленная гаитянская маматерь, с рождения умеющая воскрешать мертвецов… За этой встречей следует тепловое свидание, в период которого моя чернокожая красавица зачем-то выключает смысловые различия. И визуальность мироздания канула в нонсенс безумия.

Грачи напоминают пистолеты. Вектор силы стал похож на фьючерсы. А фотография наслаивается идентичностью под пластик пламени огня… Колдовская девчонка наконец вернула реальности привычное лицо. Мимо нас через проулок бежит какой-то урод, похожий на ящерицу.

Я уже собираюсь предложить ему прибыльную работу в нашем шок-шоу, но этот «квазимодо» кричит, что ему не нужны деньги. Он просто хочет кому-то отомстить.

Глава 11: Монохромная ночь стучит по крышке гроба…

Слюнявая красавица избаловала своего кавалера: её нежность трепещет внутри; её грудь «грохочет» снаружи; её стройные ноги готовы обнять страсть и похоть; её нахальный взгляд уже почти стонет в ответ на мысли…

Она приоткрыто проходит к зеркалу, а мягкая ночь сдержанно тревожит отражение. Кавалер красавицы скован по рукам и ногам – сидит на стуле в опустелой гостиной. Ему теперь не слишком страшно. Но при этом жуткая девушка у зеркала, в прихожей уже переместила свою сестру сюда из измерения Преисподней.

Младшенькая весело смотрит на голого мужика, что обездвижен спиной к безлунным окнам…

– Тебе понравилось с моей Старшей Сестрой? – спрашивает девочка-демон, намеренно приумножая интерес голоса, который звучит точно радостный шёпот усопшего.

Коряво ужаснувшись, кавалер не способен ответить. А Младшенькая очень спокойно начинает есть: пока кровь течёт по её подбородку, обнажённый бывший мужчина остаётся в сознании (к огромному для него сожалению). Ну и, конечно, Старшая Сестра уходит в душ, полюбовавшись своей «ангельской» внешностью истинной красотки секса…

Цифровой гроб украшен чернотой. И больше ничего ему не нужно. Впрочем, он ждёт свою единственную «поклажу». То тело, что предназначено ему.

Ночь постелила вокруг тяжёлый саван. Заметный ветер будит Белую; девчонка опасливо всматривается в тьму леса. Вечерний костёр погас минуту назад. А мальчик по имени Чёрный проснётся ближе к рассвету…

Тревога после приснившейся сцены каннибализма + любви почти прошла. И Белая хочет уснуть снова. Ей почему-то представляется тигр из бумаги, который ровно дышит во сне, удобно устроившись на диване. Рядом с ним покоится гроб, похожий на жуткое зеркало.

Девочка устало прижимается к другу, чтобы просто немного согреться.

Ночь скользит по лесу, ласково обнимая деревья.

Ложась себе в кровать, Кристиан включает уютный ночник, совсем не слепящий при чтении:

Глава 12: Охотники за нечистью чуть не становятся добычей…

Весьма сложная ситуация!

Мы бежим уже не через лес – тот превратился в нечто, напоминающее коридоры катакомб. Адские Сестрички где-то рядом? Или уже давно перешли в ближайшую реальность сновидений, бросив нас бессмысленно блуждать под землёй…

Мои «коллеги по охоте» совсем запыхались. Похоже, никто за нами больше не гонится: можно передохнуть.

Я суеверно сажусь близ колонны, перед глазами проносится идиллия какого-то идиотского совершенства смерти без жизни. Кажется, что сейчас всё в максимальном порядке. Грезится, будто наша миссия имеет самый особый смысл. Особенно, когда солнце бьёт о песок прямо перед выходом из проклятого подземелья: мои служебные коллеги противно щурятся на свет, а я, уверенно поднявшись, подхожу к ним поближе, чтобы тоже увидеть красивую яркость солнца над пустыней в этот день…

Но тут же сонный взрыв разносится звучанием на сотни миль вокруг. Ужасная зима почти влезла в локальность, и наша троица теперь будет переброшена куда-то ещё.

Глава 13: Куда приводят всех все сны…

Распалённо-жгучая Серпентина стучит каблучками через проулок, а летняя тьма сливается через красотку-девушку с чем-то, многозначительно несущимся вдоль арочных стен, точно безумная обезьяна, учинившая погоню за эволюцией человечества…

Мягкое время ночи практически рвётся по швам, если смотреть не на звёзды с бескрайнего неба, но видеть при этом самую мутную перестановку, которая объединяет моменты судеб… Мерзкий Уродец Мщения, вроде, напал на след той парочки тварей, разрушивших нечто большее, чем старый крематорий из пластика. Они уничтожают уродливость реальности, что так не нравится Уродцу.

Удивлённая Серпентина едва не попадает под этот «полуночный экспресс», который проносится мимо чернильной тенью мстительного вихря… мальчик с девочкой (рука в руке) идут по темноте аллеи, совершенно не нуждаясь в словах.

Деревья мрачно притихли, будто боясь накликать злобный ветер. Дети глядят на небеса – тусклый месяц как остриё Копья Судьбы; глазницы звёзд предсонно приоткрыты…

Тут впереди появляются два силуэта. Они, точно зеркальные двойники Чёрного и Белой (но это только быстропроходящая видимость, сродни мгновению галлюцинаций). Демонические Сестрички всего лишь случайно наткнулись на эту улицу, одетую в такой удобный мрак. Дальше можно попробовать напасть, внушая терпкий страх, передавая вкусный ужас меж собой, откусывая психику детишек, когда те будут липко лежать в ближайшей канаве каннибализма…

Быстрый бег Уродца Мщения прерывается прямо перед двумя жуткими «девушками». Младшенькая безумно улыбается пастью, полной клыков белеющей акулы; а Старшая Сестра уверенно сжимает Ружье Теней когтистыми руками «демон-куклы». Ветер сновидений приносит новых носителей плоти…

Дойдя до дальней стороны аллеи, Серпентина с интересом смотрит следующий эпизод: некий неимоверно заученный паренёчек опасливо стоит близ вполне симпатичной девицы, которая боязливо держится рядом с чуваком, смело вооружённым какой-то «палкой», во тьме похожей на ружьё.

Охотники за нечистью прибыли довольно во время (+ место)…

– Стоять, Сёстры! – ограничительно кричит парень с ружбайкой. Всё тут же ящерообразный «мутант» резво оборачивается, позволяя Чёрному и Белой успеть затеять прятки от смерти.

Пока Младшенькая Сестричка скрывает себя в темноте, Старшая стреляет по преследователям, убегая под защиту деревьев… Ответный огонь сносит несколько веток, исчезающих с мучимым звуком, но кошмарные «девушки» уже готовы изменить суть происходящего:

Тысячезначная ночь разбуженно прекрасна собственной целостностью.

Начались откровения. Отлично…

Судоходный материал граничит с памятным манёвром сложных (невозможных) связей. Человеческая радость упряма, точно атомный гриб лунной радиации.

Сутулая история сливается сквозь сияние власти, которое также предпочитает быть не сильно заметным (но есть). Обратная тень слеплена плохо. Правильная тональность сложена горьким костром для сожжения стеклянных режимов.

Дворы заимели картинность дворцов при лукавости солнца… Исторгнутый снаряд боеголовки копируется на протяжении десятка секунд, после чего смертоносно блестит рассечением неба, убивая веселье будущих мыслей обычных детей.

Размеренный свист разъедает воздух над столицей. Условная печаль расползается пасмурным взрывом, расплавленные облака измельчаются до молекул, развеянно-унесённых ядерным ветром во все концы славной столицы.

Извечные дома, шумные перекрёстки, парковые дорожки, этажи подвалов, просторы крыш, уступки магазинов, пролёты лестниц, катакомбы канализации, сумерки скверов, непредсказуемая тьма аллей… Люди испуганно вскидывают головы. Повсюду слышен вой, предупреждающий обречённое население о скорейшей смерти через познание ядерной мощи далёкого противника.

Первые удары словно сметают реальность, как крики призраков пронзают пространство, сминают саму жизнь. Теперь лишь мёртвые везде (а без могил и даже тел им очень неспокойно думать страшной злобой)… После конца немного кажется, что солнечный шар начинает капать, «рассыпаться» жаркими потоками ливня.

Вселенная лишилась одного из своих ярких глаз. Измученное небо убито наповал. Проклятья не озвучены, враг победил, столицы больше нет, страна вся существует в заражённой зоне… Выжженный воздух кипит, как в аду, во времена самых лучших чудес.

Атомная чума смердит по направлениям к выжившим «счастливцам». Остатки последних людей уже теряют любую надежду плюс малейшую возможность спастись (хотя по-прежнему стараются существовать). Совсем скоро исчезнет целая нация. Вместе с ней пропадут «смежные» народности. Все люди опасной страны. Никого не оставят последствия ядерных взрывов…

Но происходит нечто максимально непонятное. Сменяется природа новорождённых деток, они становятся чем-то совершенно поразительным. Их питает только энергия смерти, только губительный «свет», только весомая месть…

Так вот, эти дети теперь могут (способны, хотят) отомстить. Ядерная зима делает их сильнее. А дальше – они сами летят сквозь небеса, пылая праведностью гнева.

Это за убитых отцов и матерей. Это приведёт к новому циклу ответной «реакции». Это будет атомной эволюцией. Это неизбежно…

Гулкий звук рассеивается по аллее, выстрел за выстрелом.

Демонические Сестрички пока не видны, но охотники за нечистью уже преодолели морок видений, теперь готовые втроём исполнить свой «гражданский долг».

Серпентина же видит вдали двух детей, которые явно напуганы неким существом, затаившимся перед фатальным прыжком чуть в стороне от желаемых жертв.

– Нет! Осторожно! Берегитесь! – предупредительные вопли Серпентины добавляют новых обертонов сложившейся стресс-ситуации… Белая и Чёрный отскакивают куда-то вбок, после почти прицельного прыжка Уродца. Создание мстительного мира обернулось (его глаза противны, точно два отхожих «колодца» посреди зыбучих песков).

Отсечённые от развития событий, Сестрички выходят «на свет». Старшая врезает из ружья мимо намечено/ долгожданно/ жертвенно/ мнимо/ искупаемо/ нежданно/ ежданно стандартно/ смято/ слитно/ мёрзло/ мерзко/ кратно/ сонно… Мимо видимой во тьме цели, которая распалась на три убогие части.

Охотники за нечистью бросаются врассыпную, девонька геройского отряда тут же натыкается на Младшенькую, которая запряталась в кустах терновника, и сидит тихо-тихо, чтобы опять спастись, а после этого – увидеть смерть отличнейших людей, которые всегда хотят жить очень счастливо… Обе они видят глаза «соперницы», полный притязаний на лучший вариант взгляд, незримо обращённый к самым смело-сильным парням «планеты памяти»…

Девушка-охотник шлёпает комья земли прямо в харю Младшей Сестры-людоедки. Та больше не может ничего, но Старшая быстра, как молния Теслы без грозы. Дикий крик летит над аллеей: сухость пустых щелчков – ружьё уже разряжено, патронов больше нет. Выстрел наугад сносит часть черепа Уродца, случайно миновав Сестёр сквозь тьму листвы взволнованных деревьев. Дым из ствола возносится к луне.

Сестрички ушли куда-то вдоль пространства, преломив реальность сновидения на доли встречных секунд общей жизни… Некрасивый труп Уродца Мщения годен лишь для сожжения в новом крематории из пластика, стекла и полимеров.

Чёрный вместе с Белой спокойно стёрты с «лица» ночного пейзажа, продолжая свой интересный путь прямиком в будущее.

Отважные-таки охотники за нечистью отправляются по меньшей мере на промежуточный отдых (есть мысль поучаствовать в туристическом шок-шоу, которое себя весьма смогло зарекомендовать)… Только Серпентина теперь стоит в темноте, чего-то ожидая.

Самый настоящий Бумажный Тигр идёт в её сторону, появившись совсем не из пустоты, а из ближайшего проулка. Он просто шёл за выпивкой в привычный магазин «24», но на его пути вдруг оказалась девушка-красотка, остановившая его и взглядом, и желанием…

Они знакомятся. Он говорит приятно. Ей нравится его лицо. Она немножечко даёт понять, что можно ему будет всё.

Бумажный с Серпентиной входят в арку ближнего дворика, покуда остальные утратили способность засыпать. А сон, конечно, продолжает свой «обход»…

В комнату Кристиана заглянула мама, чтобы пожелать ему спокойного сна.

Он положил дочитанную книжку на пластиковый подоконник, опять лёг под одеяло и выключил яростный свет лампы. Рядом с кроватью всё оставалось по-прежнему: по стойке смирно шкаф прижат к стене, как будто бы не слишком хочет шевелиться; приятный стол для «игры в учёбу» у окна; воображаемый дракон из пластилиновой фольги, который так замечательно смотрится вблизи стульчика для одежды, что вполне аккуратно сложена здесь и сейчас…

Кристиан предсонно вспоминает нечто зеркальное на тех страничках книжки «Больше не уснёшь». Те непонятные значки после слова «Глава», они повторялись перед каждым эпизодом захватывающего текста, но Кристиан так и не смог их разглядеть.

Он просто-напросто не способен воспринимать цифры.

Зато мама и папа всё равно его любят. И это ничего, что он у них приёмный.

Кристиан спит.

Для тех двоих людей за стеной – он лучший ребёнок в мире.

Желток тусклого фонаря на улице Ленина (в самом заброшенно-безлюдном её месте) едва ли делает дорогу к дому для подвыпившей студентки на этом перекрёстке более светлой.

Девушка возвращается с весёлой вечеринки, где её подруга очень удачно смогла закадрить (за кадр) одного красавчика, на которого Женя (так зовут пьяную «путешественницу») сама имела виды…

Денег для поездки в такси у девушки, конечно, не имелось – Евгении пришлось покинуть развлекающихся сокурсников/сокурсниц гордо и независимо.

Никто даже не предложил её проводить. Все просто продолжали напиваться под громкую музыку. Но больше всего Женю взбесил момент, когда эта её «лучшая» подруга уединилась с тем заветным парнем в одной из комнат, закрыв дверь на замок. Сука чёртова! Лохудра! Тварь!

Студентка Женя считала себя гораздо симпатичнее той слащавенькой дуры, которая наверняка сейчас изображает яростный экстаз от секса в полутьме под звуки музыки из соседней комнаты, где остальные пьют водку, пиво и вино, а кроме того – смеются над лучшими шутками друг друга…

Откуда-то слева слышится перестук беговых шагов, и Женя получает хлёсткий удар железным концом молотка. Из внезапной раны на её голове брызгает юная кровь, а некто (быстрый + невидимый) бьёт девушку снова наотмашь. Дырка в черепе не даёт студентке закричать на всю улицу.

Чтобы сделать попытку спастись, Женя даже бежать не может. Безжалостная серия ударов молотком выбивает жизнь из её, в общем-то, желанного тела… Темнота близ спящих домов равнодушно наблюдает сцену того, как жестокий убийца вынимает из кармана своей куртки листок, сложенный вдвое, и бережно засовывает его под попу трупа (чтобы, не дай Бог, ветром не унесло).

После этого, спокойно оставив убитую Женю лежать на окровавленном асфальте, незнакомец удаляется в ночь, туда, откуда пришёл, а чёрные небеса иссечены звёздами очень обычно.

День за окнами кабинета следователя по особо важным делам городской прокуратуры Олега Шилова длился, казалось, целую вечность, которая не смогла бы закончится вообще никогда. Сыщик (как любила называть Олега Ильича красавица-жена Катя) был довольно молод, но некий опыт по раскрытию весьма сложных дел у него уже имелся.

Вот и сейчас на него спихнули практически мёртвый «висяк» более старшие товарищи под предлогом того, что (если раскроет) будет ему слава и почёт плюс повышение… Но дело поимки маньяка-убийцы становилось всё запутанней, а оперативные мероприятия (усиления патрулирования в ночное время суток; ловля «на живца»; и тому подобное) не приводили ни к чему конкретному.

Кроме незначительных улик Олег Ильич не располагал даже фотороботом преступника – по девяти эпизодам не было даже самого ненадёжного свидетеля. Да и жертвы между собой не связаны ни по внешности, ни по социальному статусу, ни по схожести увлечений…

Например, неделю назад обнаружили труп бомжа, а сегодня рано утром местный наряд полиции наткнулся на тело убитой девушки-студентки.

Самого же следователя Шилова изумляла невероятная разница в, так сказать, технике «причинения смерти». То жертву убивают молотком, то душат бельевой верёвкой (её нашли обёрнутой вокруг шеи школьника, ставшего вторым убитым в серии смертей, маньяк выколол ему глаза перед удушением), а иногда на теле жертвы экспертиза обнаруживает ужасающие видавших виды рваные раны, которые нанесены собакой (предположительно бойцовой породы).

Невольно может возникнуть вопрос: почему Олег Шилов решил, что все девять убиенных – на совести одного человека? А потому, как этот душегуб каждый раз оставляет на месте преступления письма, если их в принципе можно так охарактеризовать… Все – от руки, почерк разборчивый, но какой-то жутковатый (точно безумец хотел исполнить пугающие ряды иероглифов, а вместо этого получались чёрные «отпечатки» кошмарных клякс).

Кстати, об отпечатках: в базах данных их, конечно же, нет. И проверка стоящих на учёте в ПНД также не дала результатов. Надо было ждать дальше. Вдруг убийца проколется, совершит ошибку, и тогда останется только взять его с потрохами (лишь бы потроха эти не принадлежали очередной несчастной жертве)…

Олег Ильич задумчиво глянул в окошко: вполне погожий день, на небе лёгко-мягкие облака, всё очень безмятежно, почти что маленький рай. Но ангелы здесь крайне злобные ребята. Ведь имя неуловимого маньяка – Ангел. Он сам себя так назвал, подписывая этим прозвищем каждое своё послание.

Ангел, твою мать! Служитель Всевышнего!

Более кощунственной иронии придумать вряд ли возможно… Следователь Шилов снова взял со стола прозрачный «файл», внутри которого находилось последнее письмо убийцы. Текст был такой:

Девица Волчица откусит твоё сердце

Океан мрака будет всегда одинок

Сорванное вскользь лицо покоится ровно

Истинная радость долго не длится

Мозг красиво разбит

Свет неотразимо разит

Стон уклончиво разлит

По планете песка сохнет память роз

Кладбищенский букетик

Солнечный смерч рушится почти воздушно и скоро

Теплая кротость весны тает тайными знаками

Мучительная плоть изменяется

ВСЯ!

Кровавый ребёнок скрыт где-то ниже

Лёд скован железной рукой

Праведность ухмыльнулась

Вторичная сложность становится мерзкой, когда мои рабы

после смерти вырвутся в мир, которого не хватит даже

для жалких, убогих, слепых

Но мощь предстоящая будет страшнее

Стоны нужны

До следующего огня мрачных красок

Ждать осталось мало

Всегда ваш

Ангел

Продолжение следует…

Вот такое письмецо. Бред сумасшедшего полнейший. Конечно, следователь Шилов должен найти маньяка-убийцу (и совсем не ради повышения, но для покоя мирных граждан, живущих совершенно обычной жизнью, способных радоваться своим родным, друзьям и другим людям; способных приносить успех себе, не пробуя навредить всем остальным)…

Столь идеалистичные представления о жизни абсолютно не помешали Шилову дождаться окончания рабочего дня. Олег Ильич покинул здание прокуратуры, после чего успел почти избежать очереди в кассу ближайшего супермаркета, где заботливо купил всё необходимое для хорошего вечера в домашнем обществе.

Красавица Катя встречала мужа весёлой улыбкой, из чего следовало то, что день у неё прошёл вполне приемлемо.

– Мрачный красавчик пришёл, – сразу пошутила Катя, сладко целуя Шилова в губы. – Хочешь устроить ужин, полный любовных приключений, сыщик?

Он мягко улыбнулся и сказал:

– Сейчас для этого самое время.

Уже за столом на кухне они по-настоящему любовались друг другом. Катя была (как всегда) великолепна с этой своей причёской брюнеточных волос, не особенно длинных, но неизменно привлекательных, когда при свете электрического солнышка лампочки она поправляет черноватую чёлку, тьма волос с затылка гладит её плечи и шею, которую непременно хочется целовать вампирически долго…

– Ты, кстати, с этой щетиной сильно напоминаешь того детектива из «Острова проклятых». Его Ди Каприо играл, помнишь? – Катерина игриво отпила из бокала, соблазнительно сверкая взглядом на Олега. Ей уже не терпелось.

– Вот и отлично. Правда, я полагал, что больше похож на Брэдли Купера. По крайней мере в том фильме ужасов, где он фотографа в метро играет… – заулыбался Шилов расслабленно и сыто. – Жаль, конечно, но убрать щетину всё-таки придётся. Хотя, если я сообщу Сергеичу о том, что моя жена мне запретила бриться, он меня наверняка пощадит.

– Вот именно! Главное, чтобы я тебя сегодня пощадила. А то вдруг ты на службе перетрудился, бедняжка.

– Сейчас доем эту вкусноту, и увидишь, насколько я сам способен тебя утомить.

Когда всё закончилось, и мягкий полумрак, сформированный желтоватым светильником-светлячком, скользил по стенам спальни, они оба отдохновенно лежали на простынях, а их разгорячённые тела приятно остывали, испаряя пот наслаждения.

Катя, благодарно-удовлетворённая, гладила мужа по сильной руке. Олег, довольный собой, смотрел высоко в потолок, словно пытаясь беззвучно молиться.

– Как думаешь, на этот раз получится? – спросила Катерина голосом, слегка дрожащим от надежды; голосом, гипнотически-вязким после оргазма; голосом женщины, которая больше всего на свете желает родить ребёнка.

– Я очень хочу, чтобы получилось, родная…

Шилов обнял свою красавицу-жену, а она уже вовсю представляла их, гуляющих в парке с ребёнком, который унаследовал всю привлекательность родителей… Ребёнок этот станет для них самым лучшим; такой долгожданный, такой любимый.

А если повезёт, то детей будет двое.

Кристиан собирается в гости.

Он проснулся недавно, будто вылез из зеркала… Мама и папа решили посвятить выходной день походу к семье дяди Миши – старшего брата папы. Кристиану будет весело, он это знает точно.

Умываясь в ванной комнатке, где волны ветра накрывают сталь веков, перекрывая кран с горячей смесью, Кристиан смотрит сквозь «вид». Мужчина в куртке, под которой есть кобура с пистолетом, входит в квартиру; мама с папой не против; они радушно приглашают гостя (он, кстати, следователь, именно так); мужчина держит в руках письма откуда-то; от этих бумажек жуткий «след»; преступления, которые сложно раскрыть; Кристиан берёт пальцами одно из посланий убийцы… Вода спокойно льётся на ладони мальчика. Кристиан опять заглядывает в зеркало – он, оказывается, уже умылся, даже зубы почистив.

– Милый, ты готов одеваться? – доброе лицо мамы заглядывает в ванную, и Кристиан улыбается, радуясь предстоящей встрече с Милой, Игорем и их родителями.

В папиной машине пахнет сентиментальным бензином, но Кристиану даже нравится, а папа ведёт автомобиль довольно уверенно. Мамино полулицо виднеется в проём гор подголовников, когда она поворачивается влево и глядит на то, как поток галактик мелькает среди небоскрёбов, а окна глаз домов сливаются в один огромный кратер… Время точно прыгает вперёд: дверь квартиры дяди Миши открывается, румяный папин брат (весёлый толстячок в трико, тапочках и серой рубашке) стоит на пороге.

– Витька, Лена! Кристик! Заходь, ребята. Щас скоро за стол будем садиться…

На кухне тётя Люба почти приготовила угощение.

Кристиана пока отправили в комнату к Игорю и Миле, которая почему-то ещё не вернулась из школы, хотя сегодня суббота – уроков должно быть не много.

– Привет, Кристо. Как дела дома? – весёлый голос Игоря возвещает, что в его семнадцатилетней жизни пока всё очень даже неплохо.

Кристиан, садясь в кресло у компа, отвечает (любуясь плакатами Mudvayne, Slipknot, Crossbreed и KoRn, размещённых по периметру бежево-жёлтых обоев) в размеренно-неопределённой манере, подспудно повествуя про множество случайных подробностей, происходящих где-то в прошлом… Вот белая дверь комнаты отворилась – это Мила пришла из школы. Ей сразу понравился Кристиан у них в гостях.

Миле одиннадцать лет. Она красивая девочка. Она добрая. Миле к лицу её белоснежные косички. Она весёлая, с ней интересно…

Кристиан очарованно (точно покоится в искусственном сне) следит беспечным взглядом за тем, как Мила, преодолев «кавычечное» облако у платяного шкафа, вешает во тьму свою красно-светлую курточку, после чего уходит мыть руки и лицо, столь удивительно прекрасное (как обычно, впрочем).

Совсем скоро тётя Люба зовёт всех к столу, а папа говорит дяде Мише, что он сегодня за рулём, и будет пить только что-нибудь безалкогольное. Зато мама вовсе не отказывается от пузатого бокала вина, а все остальные (разместившись за большим столом) уже угощаются салатами, жареной курицей и много чем ещё…

Через почти полный час Кристиан вместе с Милой уходят в маленькую дальнюю комнату с лоджией где-то снаружи, из которой видно всё небо целиком.

В комнате темно. Мила даже прижимается к мальчику, чтобы оба не испугались каких-нибудь чудовищ или страшной ситуации, когда ожидаемый президент, готовый выиграть в первом туре без особых проблем, разбивается в авиакатастрофе на пути в очередной «предвыборный» город, и его оппоненты-конкуренты начинают делить власть, стараясь гораздо сильнее, чем при живом фаворите…

– Ты не боишься темноты? – спрашивает девочка, её голос очень приятен сейчас. Кристиан отвечает Миле, что только в темноте чувствует себя настоящим.

К ним в комнату тихо заходит Игорь, освещая пространство «фонариком» экрана мобильного телефона.

– Целуетесь, ребята? – шутливо спрашивает парень, усаживаясь на широкий подоконник. Луч света блуждает по стенам, словно заговорённый, он ищет невидимых людей из несуществования, он хочет вцепиться в их лица, но тех призраков совершенно нет. Игорь говорит (намеренно страшноватым голосом):

– Знаете, у нас ведь в городе серийный убийца завёлся… Режет всех направо и налево. Я про это в школе слышал. Говорят, по ночам нападает, уже девять человек убил…

Кристиан практически не слушает двоюродного брата, который продолжает запугивать его и Милу россказнями про маньяка, а ночные лица чудес за стеклопакетами лоджии мрачно кружатся, перекрывая бок луны, уничтожая звёзды на короткий срок. Тут дети понимают окончательность праздничного вечера. И то, что Кристиана скоро заберут домой.

Уже в прихожей, прощаясь друг с другом, все родственники довольно долго обсуждают ближайшую возможность новой «пьянки» (как выразился совсем повеселевший дядя Миша)…

Кристиан внимательно смотрит на сестру, а Мила вообще сейчас красива, чрезмерно и увлекательно…

– До свидания, Кристо, – улыбчиво прощается с братом обладательница белооблачных косичек. А он говорит ей «Пока…» и выходит в тускло-мутный периметр лестничной клетки за мамой и папой.

Нежная ночь истомилась, ожидая свершений, выбирая себе забавы.

Олег Шилов шёл по коридору прокуратуры, спеша к своему непосредственному начальнику для отчёта о «проделанной работе». А ведь докладывать особо было нечего.

Олег Ильич остановил ход движения у кабинета руководителя отдела – полковника юстиции Дмитрий Сергеевича Прелучного, после чего громко стукнул в дверь три раза и заглянул внутрь кабинета.

Шилов сразу наткнулся на строгий взор старшего следователя по особо важным делам, сидящего за большим столом, сделанным «под чёрное дерево», на котором размещалось множество сувенирно-декоративных предметов (не было разве что наградного пистолета из бронзы).

Сам полковник Прелучный выглядел суровым дядькой в синем мундире с отливом; он легко напоминал человека, способного из-под усов своих напутственно наорать не менее чем на президента.

– Ну заходи, сыщик по фамилии Холмс, – Дмитрий Сергеевич ободряюще усмехнулся младшему коллеге, и Шилову буквально пришлось завести себя в пределы светлого кабинета, усадить на неудобный стул и снова выдержать тяжеловесный взгляд начальника отдела.

– Чем-нибудь порадуешь? – Прелучный саркастично смотрел будто бы вглубь папки для бумаг, которую держал в руках молодой следователь. – По делу Ангела появились результаты? Никаких?

– Дмитрий Сергеевич, вы же понимаете, насколько тяжело изловить серийного убийцу… Все стараются, отрабатываются версии. Оперативники из кожи лезут.

– Да. А новый труп у нас опять почему-то появился… – голосом старшего следователя можно было зарезать осуждённого на пожизненное. – Плохо вы, господа полиционеры, работать стали. Какой-то урод херов девять человек прикончил, и не разом причём, а с промежутками, постепенно. Но при этом у нас даже подозреваемого не имеется. Хороши, оперативнички…

Полковник юстиции выругался отборным матом. Затем, чуть смягчив тон, произнёс:

– Эх, Олежа. Если б я твоему бате не был обязан, вылетел бы ты у меня отсюда, как пустая гильза из «макара»… Лови! Лови этого поганца… Найди мне этого Ангела чёртового, – глаза Сергеича наполнились мрачной злобой, но долго это не продлилось. Полковник Прелучный вдруг протянул крепкую руку куда-то перед собой (из-за миниатюрных часов, установленных внутри «гранитного» постамента-обелиска, оказалось нельзя высмотреть, что именно начальник хочет взять со стола), а через секундный промежуток перед заинтригованным Шиловым уже поблёскивала визитная карточка.

– Здесь номер телефона одного специалиста, как говориться, по мозгам, – усатое лицо начальника отдела приобрело вид физиономии фокусника, только что осчастливившего школьника младших классов, едва не разуверившегося в чудесах волшебства окончательно перед последним номером программы…

– Значит, к психологу меня отправляете?

– Да. Но не лечить тебя, а ради посильной помощи в расследовании. Возможно, составит тебе психологический портрет преступника. Тогда будет хоть какой-то набор примет, – слова прозвучали почти мечтательно. И Олег Ильич благодарно принял визитку, ловким движением уложив её в карман лёгкой куртки.

– Всё. Иди работать, Пуаро.

Дмитрий Сергеевич демонстративно склонился над собственными отчётами, настоятельно подавая пример трудолюбия и служебного рвения.

Уже у открытой двери Шилова нагнал внезапный вопрос:

– Ты форму вообще носить не собираешься?

– Когда маньяка Ангела поймаю, тогда и надену. На вручение орденов, – следователь с вызовом улыбнулся старику-полковнику и прикрыл за собой дверь, покидая сложную атмосферу кабинета.

Спокойный Кристиан спит. И снится ему сон: тёмно-зелёная глубина коридора какой-то больницы (или дурдома); мальчик идёт вперёд, но будто потолок со стенами и полом – всё ползёт против хода маленьких ног; шуршащие создания уплетают систематику времени, когда перестают существовать; Кристиан сворачивает в ночное пространство событий, а помещение детской полнится чем-то нелепым и гадким; в дверь мрачно стучат, хотя мальчик точно знает, что в квартире кроме него нет никого; механическая собака прогрызает выход, и тогда Кристиан идёт дальше куда-то, не собираясь сворачивать никуда; он очень отчётливо понимает свою «усыновлённую» судьбу, но это не особенно его волнует хладным притоком кровавых пятен в мозгах; мёртвая кошка выходит на свет; мальчик глядит через ночь мрачным взглядом, а идолопоклонники уже возвещают взятие небес; подвал расходится запретами других дверей; и Кристиан теперь способен вспомнить о том, что он ребёнок не родной, возможно, даже не любимый; ему пришлось ступать по времени, а механическая собака гремела лапами рядом; они пришли туда, где крыши сходились сиреневой чередой, и можно было не вникать в происходящий ветер западной пустыни, который несёт солнце в своих объятиях света, даруя его всему вокруг; Кристиан смотрит далеко с этой старой крыши; огромный город начинает постепенно просыпаться (сквозь предрешённость, как песок)…

О встрече с врачом-психиатром Захаром Темновым следователь Шилов договорился по телефону.

– Да, могу. Давайте сегодня, после часа, – говорил довольно молодой голос из мобильника в ухо Олегу Ильичу. – У меня как раз закончится смена…

Решили встретиться для беседы где-нибудь «на нейтральной территории». В половине второго Шилов бодро вошёл в помещение кафе-бара «Экстра-пицца», что размещалось в самом центре города.

Почти пустой зал был буквально залит светом, обильно проникающим через витриноподобные окна. За столиками рядом со стойкой весело шумели дети, угощаясь мороженным, молочными коктейлями и газировкой, а их устало-расслабленные родители обсуждали что-то важное между собой.

Олег Ильич продолжил осмотр места встречи: в дальнем углу (за два столика от парочки симпатичных студенток) пил пиво какой-то парень, коротко стриженный и крайне небритый. Больше в баре не было никого. Где же этот психиатр? Ещё не пришёл, опаздывает?

Шилов направился к свободному месту, чтобы перенести моменты ожидания за чашкой горяче-крепкого кофе, когда молодой человек из угла оставил свою пенную кружку и уверенно двинулся к следователю.

– Олег Ильич, это вы, верно? – спросил парень, напряжённо улыбнувшись. Шилов изумлённо кивнул.

– А меня зовут Захар. Давайте присядем за мой столик…

Доктор Темнов вернулся к своему пиву, Олег Ильич сел напротив психиатра, которому по виду оказалось лет 25 (и напоминал он какого-то рок-музыканта, а вовсе не врача).

– Значит, будем вычислять серийного убийцу, – начал Захар с неподдельным энтузиазмом в голосе. – Я кое-что читал про это дело в газетах и в Интернете, но, как понимаете, этого не вполне достаточно. Вы принесли его письма, как я просил?

Пока следователь вынимал из папки ксерокопии всех посланий Ангела, парень-психиатр сделал пару охлаждающих глотков, осушив кружку до половины.

– Тут ещё есть заключения судебно-медицинских экспертиз по всем эпизодам, если вам это поможет, Захар Андреевич…

– Да, конечно. И зовите меня просто Захаром. Мы ведь не у вас в кабинете на дознании. И не у меня на приёме, – Темнов забрал бумаги у следователя, разложив их на столе, начал с интересом читать.

Оставив психиатра за изучением материалов дела, Олег Ильич направился к барной стойке, где заказал кофе. Приятная девушка в чёрных брючках и белой сорочке с фирменным логотипом заведения, приколотым к кармашку на левой груди, выбила в кассе чек, после чего подала Шилову крупную чашку бодрящего напитка, «сочащегося» ароматным дымом.

С чувством лёгкого сожаления, что приходится покинуть эту красотку за стойкой, Олег Ильич вернулся к сосредоточенному Темнову, который уже прочитал все письма маньяка-убийцы и стал бегло знакомиться с описанием повреждений на телах жертв.

Следователь Шилов успел допить кофе, когда Захар сложил листочки ксерокопий на краешке стола и загадочно произнёс:

– Очень интересный случай…

– Что-нибудь конкретное можете сказать? – внимательный взгляд Олега Ильича «вонзился» в лицо собеседника-специалиста. Шилов будто ожидал чего-то феноменального, способного спасти десятки жизней. Он жаждал ту информацию, которая укажет на маньяка.

Вместо ответа доктор Темнов, извинившись, отошёл к стойке и купил ещё пива. Затем сел на своё место, немного отпил из бокала и начал увлечённо объяснять:

– Думаю, опираясь на факты, что убийце от двадцати до тридцати лет, он почти ни чем не отличается от самого обычного человека. Это касается как внешности, так и поведения. Если этот маньяк сейчас войдёт сюда, мы его даже не заметим, внимания не обратим. А он, возможно, почувствует, что вы следователь, и сразу же уйдёт… Просто девять трупов, ноль свидетелей. Это говорит о его безотказном чутье, впрочем, он не очень осторожен. Эти его письма-записки указывают на огромную тягу к общественной известности. Примерно таким же тщеславием обладал Зодиак, отправлявший довольно дебильные письма репортёрам и звонивший в полицию после очередного своего деяния. Или, к примеру, Сын Сэма – Дэвид Берковиц – иногда оставлял записки на месте убийства. Ну, или вообще Владимир Муханкин, который мечтал превзойти Чикатило по числу жертв, уже в тюрьме написавший множество стихов. Он всё-таки превзошёл свой «пример для подражания» по быстроте и регулярности убийств… Так вот, наш маньяк тоже ищет славы, склонен к литературному труду, так сказать.

– Значит, прославиться хочет, ублюдок… – гневные нотки в голосе следователя словно пылали проклятием в адрес преступника. – Почему всё-таки его нельзя узнать по поведению? Неужели этот урод настолько хитёр?

– Дело вовсе не в этом, – Захар покачал головой крайне отрицательно. – Серийные убийцы зачастую имеют так называемую «максу нормальности», которая легко позволяет им притворяться довольно добросовестными людьми, исполнительными работниками, даже любящими мужьями, хорошими отцами, бывает и такое… Суть «маски нормальности» в том, что через неё копится весь негатив, который можно уничтожить одним махом, убивая избранный предмет насилия. Такое состояние называется фрустрацией. Обычные люди в своём большинстве «стравливают» этот негатив потихоньку, не сразу. А серийный маньяк-убийца убирает фрустрацию за кратковременный момент выброса негатива во время убийства. Даже если он, как Головкин, будет мучить жертву часами, всё равно – достаточно нескольких секунд, чтобы получить разрядку психики…

Захар напряжённо замолчал, точно вспоминая подробности неких кошмаров (или наоборот – стараясь выбросить из головы нечто жуткое, но уже досконально изученное). Парень-психиатр глотнул пива и стал говорить дальше:

– Самое удивительное в нашем случае заключается в том, что этот Ангел использует крайне разные методы убийства своих жертв. И, кстати, сами убитые никак не попадают под один конкретный критерий. Совершенно разные люди. Между собой вообще не связаны. Он их выбирает почти наугад, случайно… А уж варианты, так скажем, уничтожения лично у меня вызывают мысль о раздвоении сознания этого Ангела. Или о его своеобразной гениальности в плане убийств. Этакой изобретательности, посильной человеку с многогранным воображением.

– Вас послушать, так ему надо Нобелевскую премию дать, – Олег Ильич строго поглядел на психиатра Темнова, но тут же отвёл глаза, понимая собственную раздражённость, и ещё больше оценивая вполне правдивую информацию, которую сейчас услышал.

– Вам, конечно, не льстит тот факт, что маньяк пока действует без промашек, – Захар опустошил свой бокал в несколько хороших глотков. – Поймите правильно, он – достойный, опасный противник. Возможно, вы встретитесь с ним при очень сложных обстоятельствах.

– Поскорей бы, – произнёс Шилов почти мечтательно.

– И ещё… Эта его собака. Надо искать человека, фанатично зависимого от крайне агрессивной породы собак. Может, это бультерьер. Или другая бойцовая псина. Она натаскана, чтобы убивать. Когда маньяку угодно-удобно расправиться с намеченной жертвой наиболее дистанционно, без личного контакта, он использует свою собаку. Подобное поведение было, например, у Пичушкина. В те моменты, когда он пробовал убивать не молотком, а ручкой-пистолетом, что характерно для неоднотипных серийных убийц. Наш Ангел как бы совершенствуется от случая к случаю. Избирает лучший способ. Такие экспериментальные способности были присущи всё тому же Головкину. Сначала он – Фишер, Удав – убивал прямо у детских лагерей или в лесу. По прошествии лет стал расправляться с несчастными в подвале, который вырыл под собственным гаражом специально для процесса пыток…

– Ужасно это всё… Вот так у тебя ребёнок на свет появится, а тут его ждут подобные выродки, – Олег Ильич уставился в стол со скорбным помутнением в глазах, что не продлилось более, чем требовало продолжение беседы. – Но всё же, скажите как врач, откуда эти уродцы берутся? Почему становятся не нормальными людьми, а такими, какие есть?

– Ну, тут всё очень просто… – психиатр Темнов едва сдержался, чтобы не улыбнуться улыбкой истинного профессора-специалиста, адресованной тупице-неучу. – У каждого маньяка-серийника в мозгах, психике, душе есть рана, которая никак не заживает. На протяжении всей жизни они подсознательно страдают от каких-нибудь переживаний, зачастую полученных в юности или детстве. А ещё у многих имеет место быть вполне заурядная травма головного мозга, вызывающая дальнейшие патологии развития… У Пичушкина было сотрясение, когда он сильно ударился в детстве головой, что повлияло на формирование будущей личности мальчика. Или, скажем, Сергей Головкин, страдавший в школьные годы от непонимания родителей и насмешек сверстников, человек с явно несчастливым детством, получил сотрясение мозга после встречи с компанией несовершеннолетних хулиганов. Они избили его, жестоко, без шансов. Он очень захотел отомстить. В результате – одиннадцать истерзанных трупов детей, в общем-то, даже не вошедших ещё в период полового созревания… Но тут хотя бы была конкретика. Цель, за которой гнался маньяк. А наш убийца основывается на чём-то случайном. У него нет устойчивого «портрета жертвы». И это обстоятельство пугает больше всего.

Шилов слушал внимательно, затем встал, купил по кружке пива себе и Темнову, они решили вести разговор дальше:

– Вы мне рассказали интересные вещи. Но жалеть этих выродков я не стану… Мне нужно просто оказаться умнее этого Ангела. Тогда я смогу его поймать, – самоуверенность следователя имела возможность перекочевать орденом ему же на мундир.

– Да не скажите, – Захар мягко ухмыльнулся в пенный напиток. – Вы знаете, что у Чикатило было пять высших образований? Почти максимум из числа этих серийников весьма неглупые ребята… Они хитры, больны душевно, изворотливы, обладают звериным чутьём, а в ситуациях пограничных состояний эти чудовищные монстры способны на многие ухищрения… Их основная проблема заключается в том, что они не могут любить, как обычные, счастливые люди. Они лишь ненавидят. И мстят за это всему миру.

Доктор Темнов «утопил» последние слова в холоде пива. Обдумывая сказанное, следователь Шилов допил свою порцию молча и сосредоточенно.

– У вас, Захар, на визитке указан «семейный психолог», – Олег Ильич решил заканчивать встречу с экспертом. – Почему так? Просто интересно.

– Да образование позволяет, – стал объяснять доктор Темнов, допивая пиво. – Иногда подрабатываю Фрейдом, давая полезные советы местным богачам.

– Правда, не представляю, как всё сказанное поможет мне найти убийцу. Но тем не менее – спасибо за информацию, – следователь пожал руку молодому психиатру на прощание.

– Если пойму про него что-нибудь ещё, сразу же с вами свяжусь. Я сохранил ваш номер мобильного, – Захар Темнов проникновенно заглянул сыщику в глаза, словно бы стараясь внушить ему дополнительную уверенность.

– Да. Непременно. Ещё раз спасибо, – Олег Ильич вышел из помещения кафе-бара.

Тёплый свет солнца трепетно дарил свои лучи абсолютно обычному миру. Следователь прокуратуры, слегка уставший и напряжённый, направился в отдел (для продолжения несения службы этим солнечным днём).

Катя Шилова, вернувшись вечером с работы и успев зайти в магазин за продуктами, была встречена мужем, пребывавшем в довольно хмуром настроении.

– Неприятности с начальством? Тебя, случаем, не отстранили от расследования дела этого маньяка серийного? – Катерина отдала Олегу пакет, сама стала снимать туфли, бросив на пухлую тумбочку в прихожей свою чёрную сумочку.

– Нет, любимая. Я всё ещё при деле, – раздался бодрый голос мужа из кухни. – Сегодня у меня была встреча с одним интересным парнем…

– Ого! Да ты уже начал мне с мальчиками изменять? – красивая Катерина вошла к Шилову, который (широко улыбаясь) продолжал загружать холодильник продуктами.

– Пока не начал, не волнуйся. А тот парень, кстати, врач-психиатр. Он многое мне рассказал про серийных убийц. Понимаешь, наш местный маньяк – просто уникальный случай, оказывается…

– Не хочу я про всяких психов после работы слушать, – Катя капризно уселась за стол, с наигранной обидой поглядела на мужа. – Покорми меня, Вещий Олег. Я тебе потом приятно сделаю…

Шилов (довольный) ухмыльнулся красавице-жене и принялся готовить вкуснейшую яичницу с помидорами и красным перцем.

После интересного ужина из некоторых уникальных продуктов Кристиан смотрит по телевизору глупый мультик, герои которого даже не пробуют разгадать Теорию Относительности Эйнштейна, зато успешно путешествуют по джунглям, то и дело переносясь куда-то во времени… Мутное небо будто подвесной потолок, а балконная дверь – точно Райские Врата.

Кристиан немного говорит об ураганах с мамой и папой (в них его родители разбираются примерно так же, как те герои мультфильма – в астрофизике). После всего ему остаётся отправиться в свою комнату, чтобы увидеть вязанных монстров, похожих на свитера и рубашки из хлопка. А уже затем необычный мальчик Кристиан ложится одетым в кровать, где ему грезится тоска самой смерти, из которой невозможно узнать те заветные (даже прописью) цифры, что грохочут с каждого надгробья погребальным громом замшелой вечности, и ведь Кристиан всё равно не сможет их воспринять, но чувствует засыпающим разумом ту боль условного бытия, что пронзила почти каждого человека, временно живущего там, куда нельзя заглянуть обычным взором мозга…

Тихо и осторожно (проявляя крайнюю степень заботы) папа и мама заглядывают в детскую комнату из-за полуоткрытой двери: их приёмный ребёнок спокойно спит, создавая миры своим подсознанием.

Те миры, в которых напрочь отсутствует смерть.

Дорога домой выдалась долгой… А как же иначе, если смена плавно перешла в свидание с бухгалтершей по имени Нина (самой симпатичной работницей машиностроительного завода, ещё вполне молодой девкой, готовой переспать безо всякого намёка на естественный сон, бодро прыгая на члене очередного искателя «руки и сердца»).

Удовлетворив себя и её, сорокалетний слесарь-наладчик Семён Васильевич идёт по тёмной улочке, что должна закончиться стародавним пустырём, скупо обрамлённым тополями…

Семён Васильевич не слишком спешит к семье.

Надоевшая до храпа в кровати супруга; уже одичавшие во время взросления дети; скучнейшая жизнь внутри тесноватой квартиры. Этого всего вполне хватает, чтобы обычный слесарь-наладчик больше не торопился домой.

А нежное небо ночи очень влечёт своими тёплыми звёздами, и мягкий ветерок треплет листву, и темнота многозначительно чарует сердце…

Семён Васильевич, почти пройдя пустырь до половины, слышит страшный звук приближения чего-то свирепого и быстрого. Мощнейший удар лапами в грудь резко сбивает слесаря с ног, он падает на землю и чувствует, как чёрное чудовище уже откусило его нос, вырвав при этом огромный кусок верхней губы вместе с кожей левой щеки. А дальше монстр стал рвать горло своей беспомощной жертве, кромсая сонную артерию и хрящи кадыка челюстями.

Не успевая закричать, Семён Васильевич умер крайне насильственной смертью.

Собака породы питбультерьер (тигрового окраса, но с белой грудиной) продолжает жрать мясо убитого, когда до её чуткого слуха доносится посвист хозяина.

Питбуль поворачивает чёрно-кровавую морду в ту сторону, откуда доносился свист, оставляя в покое истерзанное тело слесаря-наладчика, чья голова практически отделена от ошмётков шеи.

– Ко мне, Тигр. Ко мне… – зловеще-тихий голос хозяина – и питбуль бежит к деревьям, под которыми притаился «его человек».

– Прикончил? Ах ты, мой хороший… – хозяин ласково потрепал собаку-людоеда по голове, после чего прицепил поводок к её ошейнику, и они вместе пошли по песку пустыря в направлении окровавленного трупа.

Пространство тьмы как будто расступалось перед ними, поражаясь столь жуткой жестокости, что только сейчас случилась на этом самом месте…

Хозяин-убийца не стал склоняться над трупом сразу. Сначала он (точно на ощупь) начертал на земле какие-то знаки, крепко удерживая питбуля за поводок. А уже закончив сей странный ритуал, маньяк подходит к телу жертвы (в лицо Семёна Васильевича словно совершили выстрел из винтовки, заряженной разрывными) и подкладывает под затылок листок с посланием для полицейских, который был у него в заднем кармане джинсов всё то время, пока его пёс по кличке Тигр расправлялся со слесарем-бедолагой…

– Пошли, малыш. Нам пора домой, – тихо произнёс хозяин питбультерьера, плотнее наматывая поводок на руку. – Отлично поохотились сегодня.

В его холодном голосе пёс Тигр отчётливо почувствовал нотки неподдельного счастья и удовлетворения.

Мерзопакостная новость врезала Шилову по мозгам, только он явился на службу: в деле маньяка Ангела образовался очередной отвратительный эпизод.

Убит мужчина сорока лет. Работник машиностроительного завода, женат, двое детей-подростков. Труп найден на пустыре в нескольких сотнях метров от дома. Лицо убитого изуродовано собакой бойцовой породы. Причина смерти, скорей всего, обильная кровопотеря, вызванная укусами всё той же собаки. Когда будет готова подробная экспертиза, станет больше конкретных данных…

Да и без этих формальностей ясно: мужику отгрызла голову псина-людоед! А натравил эту тварь до сих пор не пойманный маньяк. И снова никаких свидетелей убийства. Из вещественных доказательств – отпечатки кроссовок 42-го размера. Ну и, конечно, новое письмо.

Десятую жертву сопровождали такие строки:

Пасмурная смерть выплавлена из памяти

Бежевая судьба кромсает всю жалкую жизнь

Стробоскопы судьбы переплетают время

Рождение памяти обрастает едкой слюной

Жабры радости смяты и сметены

Строгий объём уязвлён

Плавный металл оживает

Кровь слишком густая для полного испарения

Шумный смерч распластал туман облаков

Насилие детей раздавило их общее будущее

Мои шаги, только мои шаги

Могут изогнуть частоту измерения

Тысячи кровавых следов позади

Спелая слепота рвёт на части

Траурный мост рухнул в чёрную реку небес

Крылья больше не спасают

Никого не спасут!

Маски посмертного ужаса белеют повсюду

Приторный дым размазан о сердце снега

Звук уже не тревожит себя, но чужие конечности хоронит

пластик

Ваш в целом мире

Ангел

Продолжение обязательно будет…

Олег Ильич «обнял» голову руками, чтобы избежать «взрыва мозгов» от усталости после всех этих размышлений.

Дело поимки убийцы достигло тех эмоций, когда любая мысль о собственной непригодности как следователя причиняет почти невыносимый дискомфорт, и уже тебе самому хочется кого-нибудь прикончить…

Шилов решил немного отвлечь себя чаем.

После обеда ему позвонил Захар Темнов.

– Здравствуйте, Олег Ильич. Надеюсь, не помешал? – бодрый тон голоса психиатра несколько воодушевил Шилова.

– Нет. Здравствуйте… Вы что-то хотите сообщить по нашему маньяку? – следователь сел за стол и приготовился слушать, запоминать или даже записывать.

– Именно так, – отозвался доктор Темнов. – Я за эти дни нашёл время для подробного анализа писем убийцы. Выводы пока такие: маньяк совершенно точно страдает шизофренией, но не в тяжёлой форме. Мог быть снят с учёта в психоневрологическом диспансере. Или вообще избежать постановки на учёт. Но болезнь, возможно, вызванная серьёзной травмой головного мозга, стала прогрессировать, наверняка – в параноидальной форме. Тогда-то Ангел и начал убивать, пытаясь найти выход из адского круга своих проблем таким способом. Самое страшное, что маньяк явно считает себя лучше всех остальных. Ему ненавистны все люди, но себя он любит очень сильно. Абсолютно не склонен к суициду. Даже нечего надеяться на то, что этот Ангел себя убьёт… К тому же, он может слышать голоса, которые приказывают или просто по-дружески советуют ему, как нужно действовать, чтобы его не смогли поймать. Так ему может казаться. Но при этом его уверенность в себе, в своей правоте и неуловимости способна дойти до уровня самогипноза. И тогда с ним будет крайне трудно справиться. Он как бы может превратиться в сверхчеловека, которого, к примеру, не будут брать огнестрельные выстрелы. Я не утверждаю, что Ангел станет уворачиваться от пуль, но боль он вряд ли почувствует. Впрочем, до этого случая в проистечении его болезни, думаю, не дойдёт… Ещё скажу о том, что убивает маньяк не ради какой-то благородной цели. Ну, то есть он не хочет, к примеру, зарезать тринадцать человек в период лунного цикла, чтобы спасти город от землетрясения. Или не будет потрошить проституток, дабы очистить общество… Вот такое моё мнение, если вас это в принципе интересует.

Психиатр Темнов выжидающе замолчал, предвкушая реакцию сыщика.

– Спасибо, конечно. Весь спектр информации я непременно учту, – сказал Шилов несколько вынужденно. Ему мало что оказалось понятно из всего «рассказа» Захара, но интуиция требовала доверять врачу безоговорочно.

– Когда обнаружите след маньяка, даже самый неявный – обязательно со мной свяжитесь, для прояснения некоторых деталей дела. Психолого-психиатрическая экспертиза, возможно, мой «конёк»… – молодой специалист ждал, кто первым прекратит разговор.

– Да. Снова благодарю за, скажем так, консультацию. До свидания, – сказал Олег Ильич довольно мягко, но отстранённо. И нажал кнопку окончания вызова.

Значит, опять проверять поставленных на учёт в ПНД (плюс тех, кого уже сняли с учёта)… Ещё и Ангел этот грёбанный, не дай Боже́, начнёт летать, если вдруг почувствует опасность в момент задержания. Час от часу не легче. Не хватало только подобного психо-экстрима во время ареста убийцы, который может даже не состояться при нынешних «успехах» в текущем расследовании…

Олег Ильич поглядел за окно, как обречённый. Он всё-таки знал, что настоящая схватка с маньяком ещё обязательно будет.

Хорошим днём (когда ветра, вроде бы, нет, деревья зацвели, а птицы будто изображают ангелов) Кристиан просто смотрит телевизор, в котором мелькают тени смертной долины; белыми чернилами на чёрной бумаге начертан текст Завещания Бога, по которому Дьявол получает всё (в случае своего примерного поведения, не слишком подходящего преемнику); кровавая каша кипеть перестала; миленькие медвежата возлежат на «ложе трупа» (это такое место, где обнаружили тело); сотканные пауки свисают со стен, а млечная дорога дисморфофобии невыносима никогда; руки великана могут убить; тряпичное величество растрачено без проволочек; суверенные привычки оставили всех кверху дном; плазматичная память стучала по крышке из досок; мёртвый способен оживить; любой кирпич вскрывает кровь, которую не сохранить; эротика моря слишком вольна; пламя бездумья болезненно волнуется; сизые силуэты теней увлечены игрой в покер (со ставкой по душе); прилив пахнет засухой желаний; сломанный воздух выдавлен пневматикой счастья, после которого полоумная плавкость заливает дыхание сердца; без промедлений показаны главные герои какого-то мультфильма, за действием которых наблюдает Кристиан (и продолжает наблюдать, когда мама приходит с работы)…

Олег Ильич, вернувшись со службы, не слишком «оставил проблемы за бортом». Катя застала мужа задумчиво сидящим перед так и не включённым телевизором, но что-то явно обдумывающим.

– Трудный денёк, дорогой муженёк? – Катерина мягко прильнула к Шилову, ненастойчиво задержав губы на его правой щеке. Он тоже ответил каким-то почти спасительным (для себя) поцелуем. И сказал:

– В деле маньяка Ангела новый труп… Уже десятый… Ничего у меня не получается с этим расследованием. Ни у кого, если честно, пока не получается… – ноты настоящего отчаяния вибрировали в голосе мужа, что совсем не понравилось Кате. Она задержала взгляд красивых глаз на лице Олега, после чего, улыбнувшись, сообщила:

– А я ведь знаю, как тебе помочь, сыщик, – её слова почему-то придали Шилову удивительную уверенность. – У нас женщина одна работает. Ну, чуть старше меня, не такая ещё прям женщина… Зовут её Лена Маркова. У неё маленький сын есть… Так говорят, что этот мальчик будущее предсказать может. Или прошлое хорошо видит, я не помню уже… В общем, есть у него какие-то экстрасенсорные способности. Он пропавшего племянника нашей Лидии Михайловны нашёл. Говорят, просто взял и увидел, где тот находится. И всё сошлось, кстати. Парень, оказывается, вместе со своей девушкой решил из дому на попутках сбежать, за границу уехать, чтобы другую жизнь посмотреть, другие страны… Всё закончилось нормально. И сын Лены этому сильно посодействовал. Могу организовать тебе с ним встречу, если хочешь. На правах, так сказать, боевой подруги следователя.

Катерина (с хитринкой во взгляде) повертела в руках свою мобилку, которую предусмотрительно достала из сумочки.

Олег долго раздумывал над предложением жены. Затем безысходно сказал:

– Ладно, согласен. Звони этой Марковой.

На следующий день следователь Шилов набрал на домофоне нужный номер квартиры.

Была суббота, было тепло…

– Да, кто это? – послышался приятный женский голос, возможно, немножко обеспокоенный предстоящим появлением гостя-сыщика.

– Это Олег Ильич, мы договаривались вчера, вы не передумали? – Шилов сам слегка волновался перед встречей с чудо-ребёнком.

– Нет… Всё в порядке, проходите, – домофон запищал, дверь в подъезд открылась. Олег Ильич, поднявшись на этаж, где жили Марковы, сразу наткнулся на тревожный взор главы семейства.

– Виктор, – представился мужчина в дверях. – А вы, значит, Олег? Проходите… Он вас уже с утра ждёт. Только проснулся – стал спрашивать, кто это к нам сегодня с оружием пожалует. Представляете, так и сказал…

Приёмный отец Кристиана пропустил следователя во внутреннее пространство квартиры. Олег Ильич поздоровался с женой Виктора – Леной (не менее приятной, чем её голос из домофона), а дальше прошёл в заветную детскую.

Комната открылась ему, будто ворота Рая. На небольшой кровати, застеленной покрывалом с космическим рисунком, сидел вполне обычный мальчик лет шести, темноволосый, глаза тёмно-серые, черты лица симпатичные, почти красивые. Шилову почему-то вспомнился образ юного Христа с иконы в церкви (где он на руках Богородицы), куда Катерина ходит/водит мужа каждое воскресенье, стараясь вымолить себе долгожданную беременность.

– Здравствуйте, детектив… – произнёс мальчик, странно выговаривая буквы. Следователь заметил, что два острых (возможно, лишних) зуба торчат из его верхней челюсти подобно клыкам.

– Добрый день, Кристиан… Меня зовут Олег Ильич, – проговорил Шилов напряжённо, следя за реакцией ребёнка-ясновидца.

– Вы знаете моё имя. А мне известно о тех письмах, которые вы сюда принесли, – сказал мальчик почти доверительно (так сообщают о не слишком страшных тайнах, рассказанных во время сон-часа в детском саду). – Покажите их мне, пожалуйста.

Кристиан говорил, как взрослый, умудрённый опытом раскрытия сложнейших преступлений, человек. Олег Ильич вынул послания серийного убийцы из кармана своей лёгкой куртки (под которой была кобура с пистолетом). Письма маньяка были завёрнуты в целлофановый «файл». Следователь аккуратно подал их Кристиану. Необычный мальчик достал один листочек наугад и начал читать (абсолютно изменив голос):

Сломанные сердцевины размножены в клетках

Противень желаний никого больше не ждёт

Стада Ада больших размеров

Они все переходят туда, где пламя ста́яло

Демоны с других планет гораздо хуже человека (что тоже с другой планеты)

Маскировочный снег предательски спадает, спасительно скрывает всех от вас

Муляжи жизни смотрятся складно

Слишком прочной кожи не бывает вовсе

Во все времена камни били сильнее

Мощные зажимы небес сдержать лишь ангелов способны (но не навсегда)

Прочная пустота изгоняет прочь полночь

Вычурные голоса слышны в комнате без людей

Будет гораздо лучше, чем после серебра луны

Церебральная прихоть терзает останки

Механизмы металлических конечностей ржавеют глубоко внутри матерей

Шрамы шумят, огонь закипает, тревога гуляет в ночи

Ожидайте дальнейших свершений

Меня зовут Ангел

Всей душой ваш…

Дочитав до конца, Кристиан замолчал на пару минут, в течение которых чуть не соорудил из вещественного доказательства по делу маньяка-убийцы бумажный самолётик (хорошо ещё, что Шилов успел попросить письмо назад, не позволив видоизменению улики случиться).

– Можешь рассказать какие-нибудь подробности? Что-то увидеть? – Олег Ильич с нескрываемой надеждой смотрел на мальчика. – Следствию пригодится любая мелочь…

– Да, детектив. Я попробую, – сказал Кристиан мрачным шёпотом, уставившись на прозрачный «файл» с записками с мест убийств.

Белый бледный свет наползает медленной пеленой; мальчик видит тигрового монстра; чувствуются осторожные шаги вдоль стены; вдруг резкий запах больницы; снова коридор, дальше улица, затем кто-то споткнулся; лает собака (угрожающе и агрессивно); голова, телефон, голос; ощущения меняются, будто двоятся; буквы Ш Б мнк; пелена, чёрный цвет; запах крови; вес молотка, острота ножа, крепкая верёвка; из-за высотного дома «всплывает» луна (точно труп утопленника); надпись «ШБмнк»; под кожей словно железо, движение скользких штырей внутри черепа; где-то в мозгах плавятся провода, не пропуская ток электрической крови; тяжесть ненависти; вычислить не смогут, никогда не поймают; ненависть ко всему…

Следователь Шилов неожиданно для себя стал свидетелем того, как этот «гипнотичный» мальчик точно уснул (не закрывая глаз) на очень долгие шесть минут, после чего – очнулся и сообщил про какие-то буквы, связанные с личностью маньяка. Осталось только понять, что конкретно они означают. Но причины не доверять мальчику-экстрасенсу не было. Он ведь рассказал про собаку, напоминавшую тигра из мультфильма, а заранее знать о псе-людоеде вряд ли представлялось возможным (в прессе не фигурировали такие подробности, да и само чтение газет кажется не слишком подобающим занятием для пятилетнего ребёнка).

В общем, Шилов от души поблагодарил Кристиана и его родителей за помощь в расследовании (если вообще получится применить полученную информацию на деле), извинился за доставленные неудобства и покинул гостеприимную квартиру, подспудно раздумывая над всем произошедшим…

Уже на улице, попав под жаркое солнце, слепящее из яркой синевы небес, Олег Ильич попробовал вспомнить, откуда ему знакомо это сочетание букв: ШБ мнк. Всё-таки он точно где-то видел эти буквы… ШБ мнк. Где же он мог их видеть?

Добравшись до работы (несмотря на субботу), следователь Шилов решил позвонить Захару Темнову. Возможно, врач-психиатр что-нибудь сумеет прояснить…

– Добрый день, Олег Ильич. Появились новости по делу Ангела? – как всегда, бодрый тон голоса молодого специалиста воздействовал на следователя крайне эффективно. Шилов словно почувствовал прилив свежих сил.

– Да, именно так. Мы можем где-нибудь встретиться? – спросил он, обдумывая действительную необходимость такой встречи.

– Легко. Приезжайте в первую психоневрологическую клинику минут через двадцать. У меня сегодня дежурство. Я вас встречу, и мы поговорим.

– Хорошо, сейчас буду.

В коридоре прокуратуры Олег Ильич «пересёкся» со своим коллегой-приятелем Григорием Прониным. Они поздоровались.

– Куда спешишь, Шилов? Я тут рапорт важный закончил, домой еду, могу тебя подбросить, если по пути.

– Гриша! Очень надо. До дурдома довезёшь? В деле серийного убийцы есть подвижки…

– Тебе же ещё рановато в психушку, – заулыбался Пронин добродушно. – Давай-давай, поехали. Следователи должны посильно помогать друг другу.

Уже в серебристой «Тойоте» Пронина (уверенно скользящей по тёплым от солнца улицам города) они разговорились о работе:

– Так, значит, маньяка этого ловить совсем сложно? – спросил Григорий, лихо обгоняя неспешный джип.

– Пока да. Но скоро, думаю, поймаем мы эту сволочь… Говорю же, кое-какие зацепки появились. У меня всё равно дело не заберут. Сам не отдам, пока не вычислю того урода сумасшедшего, который безнаказанно людей убивает.

– Серьёзное заявление, Олег… Скорее бы попался, тварь! – Пронин резко крутанул руль, машина едва вписалась в поворот. – У меня, ты знаешь, две дочери подрастают, старшая уже стала на свидания бегать, возвращается поздно… За них страшно…

– Понимаю, Гриша, понимаю. Делаю всё возможное, – Шилов пронзительно взглянул куда-то сквозь лобовое стекло. – И невозможное тоже уже начал делать…

К назначенному времени Олег Ильич выходил из «Тойоты», прощаясь с приятелем, который сам был рад помочь, не торопясь учувствовать в поездке с тёщей на дачу. Пронин укатил восвояси, а перед входом в клинику стоял доктор Темнов, одетый в белый халат поверх своей обычной молодёжной одежды.

Он провёл следователя к себе в кабинет, открывая и закрывая двери специальным ключом.

– Кофе будете? – первый вопрос психиатра не нашёл особого отклика. Дальнейшая беседа приобрела сугубо деловое направление.

Шилов рассказал Захару об утреннем визите к мальчику-ясновидцу. Было заметно, что Темнову очень интересен подобный подход к следствию. А по поводу пяти букв, имеющих некое отношение к маньяку, парень-психиатр сразу же сообщил:

– Я знаю, что они означают. И вы, разумеется, видели их… – он подошёл к шкафу для бумаг, немного порылся в одной из секций, достал картонную карточку и показал её Олегу Ильичу лицевой стороной.

Это была уменьшенная копия стандартного теста для проверки остроты зрения. Две верхние строчки с наиболее крупными буквами образовывали те самые «ШБ мнк»…

– Удивительно, – произнёс Шилов. – Правда ведь, видел! Не мог вспомнить, где и когда. Ну, вы просто молодчина, Захар! Если ещё сможете объяснить, что это значит для убийцы, то денежная премия за помощь в расследовании, считайте, у вас в кармане докторского халата.

Восторг Олега Ильича, казалось, мог вызвать зависть у безработного, который неожиданно выиграл несколько миллионов в лотерею. Доктор Темнов сказал:

– Думаю, наш серийник пережил страшную травму в детском возрасте. Возможно, не только психологического характера… Травма повлекла за собой формирование негативных воспоминаний и отношений к этому тесту для проверки зрения… Именно зрение каким-то образом сыграло главную роль в возникновении патологической личности убийцы. Но, впрочем, это пока лишь догадки. Вам необходимо найти в деле Ангела конкретные подтверждения моей теории, которую, к слову сказать, «подарил» наш весьма неординарный мальчик-провидец.

Захар мягко улыбнулся, следователь Шилов с пониманием посмотрел на специалиста.

– Тогда мне опять придётся вернуться на работу, – Олег Ильич поднялся со стула и направился к двери. – Загляну в дело, проверю улики по всем эпизодам, снова посмотрю фотографии мест преступлений. Может, найду что-то похожее на эти ШБмнк…

– Да, постарайтесь, – Захар вышел из-за стола, в его руке уже был спецключ, без которого выбраться из больницы на волю почти не представлялось возможным обычному человеку. – Если наша теория окажется верной, решим, как действовать дальше. Обязательно мне звоните. Я смогу что-нибудь придумать. А сейчас – давайте выведу вас отсюда.

После ухода дяденьки следователя Кристиан почти не грустил, хотя ему, конечно, было жаль всех людей, убитых тем монстром-Ангелом, абсолютно безвинных, но попавших случайно в список Судьбы, который их не пощадил, в себе оставил, чтобы тела этих несчастных могли вечно гнить в мёртвом огне ужаса, испытывая сумеречные страдания по ту сторону бытия отражений.

А сам субботний солнечный день продолжился поездкой в кино. Мама с папой решили взять ещё и Милу, для более весёлой компании. Кристиан, нарядившись в самую свою удобную одежду, был вполне готов ко встрече с сестрой.

Забрав Милу, они отправились в огромный развлекательный центр, где располагался лучший кинотеатр города. Папа купил билеты на ближайший сеанс, до которого оставалось 20 минут.

Сидя в местном кафе, ожидая начала фильма-мультика, Кристиан смотрит на двоюродную сестру (сегодня она расплела косички, её красиво-белая чёлка заставила любоваться собою), а Мила ест мороженное и весело рассказывает о своей школьной жизни, о смешных случаях на переменках и уроках…

Во тьме кинозала совсем не страшно, особенно когда Мила сидит рядом, и можно положить ладошку ей на руку, что чуть-чуть задержалась на подлокотнике кресла (перед тем, как взять крохотное облачко поп-корна из картонного ведёрка).

Во тьме кинозала легко почувствовать нечто, похожее на другой мир, где сумасшедшая реальность развернулась в невероятно значимых масштабах, о которых сложили легенды; их становится видно только во сне…

Пока суббота продолжалась, Олег Ильич Шилов за своим рабочим столом методично просматривал материалы по делу убийцы Ангела.

За окнами уходил куда-то в вечер отличный день для проведения времени с семьёй, а следователь прокуратуры изучал фотографии мест преступлений, упрямо всматриваясь в каждое изображение.

Но вот что там за надпись на стене, у трупа третьей жертвы?

Маленькие, полустёртые буквы/корявые значки… «Ш», дальше (наверное) «Б», внизу – «мнк»… Возможно, просто совпадение. Ненормальный мальчик увидел дурацкое граффити, нарисованное рядом с телом убитой женщины, и всё, ничего больше… Одно попадание – ещё не система. Ищем дальше…

Есть!

Рисунок на земле, прямо за истерзанной головой мужчины («свежая» десятая жертва). Те же буквы! Пять неровных закорючек. ШБ мнк.

Значит, он иногда использует жёлтый мел, иногда чертит пальцами. «Почерк» сходится. Это Ангел…

Для верности найдя ещё одну «ШБмнк» (на асфальте возле умерщвлённой девочки, которой та чёртова собака-людоед откусила правую руку почти до локтя), Шилов решил звонить Темнову, внутренне отметив тот факт, что маньяк оставляет письма в каждом случае, а буквы из теста на зрение – пока только там, где нападение совершалось при участии собаки-монстра.

Жуткая, должно быть, тварь… Не хуже, чем её хозяин. Но почему же убийца «подписывался» не каждый раз?

Его могли вспугнуть. Он мог забыть это сделать… Интересная особенность.

– Нашли? – послышался в трубке взволнованный голос парня-психиатра.

– Да, Захар. Он написал эти «ШБмнк» минимум три раза. Во всех эпизодах с участием пса… Теперь как будем действовать?

– Максимально эффективно и чётко, – заразительный ажиотаж доктора передавался, казалось, даже не живым объектам. – Я сегодня же позвоню и договорюсь со своей хорошей знакомой, чтобы она завтра устроила вам очень полезную экскурсию по нашему ПНД. Девушку зовут Вика. Она поможет в поисках, проведёт в архив. Надо проверить всех, у кого проблемы психического характера или банальная травма головы, без разницы, как-то отразились на зрении… Я думаю, надо искать человека, обязательно молодого мужчину, до тридцати лет, который ослеп или плохо видит в результате серьёзной детской травмы.

– Вы точно уверены, что он состоял на учёте? Считаете, мы его найдём? – недоверчивая усталость сквозила сомнением в голосе следователя.

– Он должен там быть, – сказал Захар, отметая недоверие. – В любом случае, вы потеряете, самое малое, один воскресный день. Их будет ещё много, я уверен.

Шутка психиатра-специалиста слегка приободрила Олега Ильича.

– Ну, хорошо. Вы правы, – вымолвил Шилов, ухмыльнувшись. – Звоните своей приятельнице.

– На десять утра, у диспансера, вас устроит?

– Вполне. Лишь бы она смогла.

– Вика сможет. Как врач я найду к ней самый убедительный подход. И самый приятный…

– Рад за вас. Тогда на сегодня, вроде бы, всё. До свидания, доктор.

– Готовьтесь к завтрашнему посещению. До встречи. Я вам позвоню, – произнёс Захар и отключился.

Следователь Шилов (подуставший, но воодушевлённый) стал спешно складывать фотографии в папку с делом серийного убийцы, на след которого он должен выйти завтра. А сегодня его ждёт очень нескучный вечер с красавицей-женой, способной сильно порадовать супруга вкусным ужином и сказочным сексом.

Воскресенье есть воскресенье… Возможность отдохнуть поделена на наступление понедельника, а это всегда немного мешает расслабиться полностью (если есть у тебя работа, обязанности плюс необходимость в понедельник покинуть дом).

Для Олега Шилова пока что не существовало воскресного отдыха.

К 10:00 он подошёл ко входу в психоневрологический диспансер, зашёл внутрь здания и тут же натолкнулся на девушку-блондинку с короткой стрижкой.

– Ой, простите пожалуйста… – застенчивый взгляд, лет 25, симпатичная, глаза голубые, негромкий голос, приятная внешность. – Вы, наверное, следователь? А я – Вика, здесь работаю.

– Вы правы. Я из прокуратуры… Олег Ильич, – представился Шилов, девушка нежно пожала ему руку, оставив на ладони приятное тепло.

– Захар сказал, чтобы я вам помогла в расследовании. Идёмте, – Вика повела следователя в помещение архива, где на полках многоярусных шкафов размещались бумажные папки с делами пациентов.

– Я буду приносить снятых с учёта и тех, кто ещё наблюдается, – стала объяснять девушка. Шилов отметил её атлетичную фигуру, одновременно изящную и наделённую притягательными формами, очень заметными из-за обтягивающих её движения джинсовых брючек и белоснежной футболки. Лицо Вики приобрело выражение некоторого смущения:

– У нас тут стол есть… Вон там. Вам будет удобней просматривать дела, сидя за этим столом. Я сейчас…

Девушка ушла куда-то за стеллажи, а Шилов расположился на указанном месте, чувствуя себя точь-в-точь как пенсионер-библиотекарь, едва ли сам не списанный в архив.

Вика вернулась через несколько душноватых минут, неся в руках десятки карточек.

– Захар мне объяснил, что нужны все с повреждениями глаз или чем-то схожим, – проговорила блондинка Вика, грохнув стопку «макулатуры» на стол, временно принадлежащий следователю. – У нас подобраны такие случаи. Среди поставленных на учёт. Ненаблюдаемых на данный момент совсем мало, но есть. Итак, вы готовы к работе? Я буду вам помогать, если потребуется…

Она взяла у дальней стены стул и уселась рядом (но не слишком близко).

Шилов приступил к изучению карточек… Шло время. Читать пришлось почти всё, чтобы не пропустить даже малейшей зацепки. Вика вполне мило заскучала, наблюдая за процессом следствия. По прошествии следующих тридцати минут она поднялась и спросила:

– Кофе хотите? Пойду принесу себе и вам, да?

– Было бы просто чудесно, спасибо.

Девушка ушла, подгоняемая мыслью оказать услугу красавчику-следователю (ох жаль, кольцо у него на пальце уже есть; женатый, повезло жене).

Олег Ильич проводил Вику взглядом, открыл очередную врачебную карточку и начал читать очередную скучищу…

«Регистрационные данные. Имя: Альберт. Фамилия написана неразборчиво, но при желании можно… Возраст: 11 лет. Наблюдаемый был направлен из детской поликлиники. При осмотре выявлены… Мальчик жаловался на головные боли… Дебют заболевания, характер первых приступов. Фармакологический анамнез… Список применяемых препаратов… Серийные спазмы… Постепенная потеря зрения. Органическое поражение головного мозга вследствие множественных сотрясений средней тяжести… Клинический диагноз, локализация… Ослеп практически полностью. Наблюдаются немотивированные вспышки гнева, раздражительность… При обследованиях мальчик очень боялся проверки зрения. Распознавал только две самые крупные строки. Позднее (после утраты зрения) говорил, что всё равно видит пять «этих букв»: ШБмнк. Во время других тестирований, уже не относящихся к офтальмологическим, наблюдаемый повторял фразу «ШБмнк», по всей видимости, ставшую для него навязчивой идеей… В дальнейшем состояние психики нормализовалось. Приступы головной боли стали снижать периодичность проявлений… Снят с учёта в возрасте восемнадцати лет.»

Вернулась Вика, держа в руках по кружке с дымящимся кофе.

– Нашли убийцу, пока меня не было?

Шилов как-то отрешённо на неё посмотрел. И произнёс:

– Кажется, нашёл…

Девушка чуть не выронила так бережно приготовленный бодрящий напиток.

– Вы серьёзно?! Покажите его карточку…

Олег Ильич, забрав кофе, протянул разволновавшейся блондинке учётное дело возможного подозреваемого. Пока Вика увлечённо читала, следователь опустошил свою кружку, размышляя над найденным.

Судя по дате рождения, этому Альберту сейчас почти 23, что укладывается в возрастной коридор, установленный Темновым.

– Вы действительно думаете, этот ослепший парень – тот самый маньяк, про которого пишут все городские газеты, и обсуждают тысячи человек в Интернете?

Изумление девушки сменилось заметным сомнением.

– Возможно, так и есть, – сказал Олег Ильич уверенно. – В любом случае, я обязательно его проверю на причастность.

– Ух ты! Здесь фотки! – коротко стриженная, красивая, непосредственная: Вика вела себя, как школьница на вечеринке класса. Она достала из карточки несколько фотографий, заложенных между страниц. Вдруг Шилов почувствовал, что сейчас пришёл почти мистический момент. А Вика (повидавшая через окошко регистратуры психоневрологического диспансера немало странных, неприятных больных людей) совершенно искренне произнесла:

– Да вы посмотрите сами… Это же ведь – настоящий ангел.

Ждать напротив дома в машине становилось жарко и всё менее интересно. Впрочем, азарт молодого, энергичного оперативника Максима Киримова не проходил даже спустя пару часов, пока продолжалось наблюдение за адресом прописки предполагаемого маньяка-убийцы.

Шилов уже позвонил жене, чтобы сообщить о собственной «неявке» как минимум до вечера. На это Катя ответила шуткой про воскресный поход по магазинам и непременную встречу с любовником, «дабы насолить нерадивому мужу жуткой местью за невнимание»…

– Олег Ильич, мы его действительно не зря здесь ждём? – вопрос Максима отдавал вполне здоровым нетерпением. – Может, ворваться туда, арестовать этого Альберта, а после допроса станет всё абсолютно ясно…

– Он пока для нас – безобидный инвалид, которому кроме случайных каракулей, совпавших с местами убийств очень надуманно, даже предъявить для задержания нечего, – Олег Ильич усталым взглядом «мазнул» по надоевшему дворику.

Тут были высоченные тополя, маленькие дети на игровой площадке, палисадники для пенсионерок и несколько гаражей, за которыми иногда курили подростки, шествуя в школу.

Ещё, конечно, в этом дворе проживал (возможный) серийник Ангел, уже убивший десять человек. Но пока такие домыслы оставались лишь в разряде следственных разработок.

– Дайте хоть на него снова посмотреть, – попросил молодой оперативник у следователя фотографию. – Если улики все косвенные, буду за этим белобрысым следить день и ночь, но с поличным поймаю. Уж на месте нового покушения он от меня не уйдёт. Вместе со своей собакой…

– Отлично, Макс. Можешь начинать прямо сейчас, – Шилов в очередной раз вручил «напарнику» фотку Альберта, взятую из личного дела в ПНД. С изображения на мир слепыми глазами глядел худощавый паренёк, блондин приятной наружности, располагающей к знакомству (если бы не «взгляд»: два ярко-синих вулканических ядра вместо невидящих глаз)…

– Ну и уродец, – отвесил Макс Киримов свой диагноз. – Такой убьёт – не заметит и забудет через день. Он же явно ненормальный! В психушке ему было бы полезно побывать…

– Ты лучше запомни его лицо. Когда-нибудь ведь он выйдет из подъезда. Собаку выгуливать. Мусор выносить… Слепой – не значит парализованный. Если мы тут не зря версию высиживаем, то наш Альберт этот себя проявит. Обязательно.

– Кстати, почему сразу «выйдет»? Он может откуда-то возвращаться. От подружки, с работы. Сами же говорите, слепой человек вполне способен вести полноценный образ жизни.

Шилов ухмыльнулся и спросил:

– Ты сам-то когда подобной жизнью заживёшь? Не надумал пока жениться?

– Упаси Господи! Мне и так хорошо. Почти без проблем, забот и обязательств. Встречу самую сексуальную девушку, тогда вместе с ней и подумаю, будет ли у нас свадьба.

Пока Киримов говорил, из двери нужного подъезда неторопливо вышел подозреваемый. Он был одет в кеды, чёрные брюки с множеством карманов, серую футболку и чёрную куртку (почти такую же, как у самого следователя Шилова).

Напарник по наблюдению Максим, продолжая рассуждать про «прелести» женитьбы, совсем не обратил внимания на уверенно идущего к их машине (обычной, не служебной, неприметной) парня-блондина; зато Олег Ильич заметил его сразу. И отказался верить собственным глазам…

Ослепший после многочисленных травм головы, Альберт-Ангел прошёл мимо, вовсю смотря по сторонам своими тёмно-синими глазами.

Этот белобрысый парень мог видеть!

Без всякого сомнения.

Близнецы Герман и Альберт появились на свет совсем не вовремя… Их мать, брошенная обрюхатившим её красавчиком, едва ли могла платить за квартиру. А тут ещё и дети. Сразу двое.

На аборт денег всё равно не хватило, жаль…

Мальчишки родились крепкими, но худоватыми. Каждый, казалось, жрёт молоко за двоих. Герман вообще чуть ли не откусил матери сосок во время очередного кормления.

Альберт, надо признать, всегда вёл себя потише брата. И было в нём что-то внеземное, космическое. Взгляд ребёнка будто проникал за грани неких глубин, после которых любая жизнь не имела смысла.

Мать вначале ненавидела сыновей, а потом полюбила. Их беленькие головки ассоциировались у неё с ангельскими нимбами.

Близнецы росли в непростой обстановке. Но в детском саду им было весело. Впрочем, во время всяческих игр Герман проявлял свою врождённую жестокость, повергая молоденьких воспитательниц в шок собственной агрессией, которая могла возникнуть в любой момент, в любом виде: он бил девочек куклами по голове; дрался с мальчиками, пока они не начинали плакать от обидной боли или не проливали кровь (после сильнейших ударов по носу, губам и глазам).

Альберт же тихонько играл в игрушки, пока его братец «развлекался» по полной программе. А наказания делали Германа гораздо злее и мстительней…

Однажды, когда Альберт вместе со своей закадычной подружкой Мариной рисовал красивую собаку, которая умеет летать при помощи огненных крыльев, маленький мерзавец Герман изобразил гуашью на ватмане сцену безумного насилия над всеми детьми их группы (кроме любимого брата, которого Герман считал практически всего лишь своим отражением).

На том поистине адском рисунке мальчикам и девочкам отрезали руки и ноги какие-то демонические палачи, после чего – варили детские конечности в котлах, чтобы в дальнейшем (видимо) употребить их в пищу. А отрубленные головы несчастных ребятишек шли на выкорм неких тварей, похожих на помесь обезьян с акулами…

Увидев весь этот «рукотворный» ужас, воспитательница тётя Таня пришла в бешенство, разорвала страшный рисунок на несколько частей, порезав палец об один из довольно твёрдых краёв ватмана, а самого автора-извращенца отшлёпала настолько сильно, что едва ли не отбила себе ладонь.

Герман же противно посмеивался сквозь слёзы, пока тётя Таня обзывала его разными плохими словами, приклеивая к ране лейкопластырь, но кровь из её пальца всё равно продолжала капать, оставляя на полу множество красных точек.

Ещё гадёныш Герман очень любил рассказывать страшные истории во время сон-часов, пугая детей тем, что их родители могут умереть «прямо сейчас» от различных причин (несчастный случай, автомобильная авария, удар током, нападение маньяка-убийцы). Ну, а симпатичный Альберт весь сон-час любовался подружкой Мариной, лежащей невероятно близко и только притворявшейся спящей…

Близнецы вообще сильно отличались друг от друга, как бы странно это ни звучало. Для их рано повзрослевшей матери они оба были замечательными детьми, настоящими ангелочками. Она их так прямо и называла: «Мои ангелочки. Беленькие пушистики.» А сама напивалась почти каждый день, надо полагать – из-за отсутствия мужчины. Кому нужна молодая женщина, растерявшая после рождения двоих сыновей стройность и привлекательность? Эхо одинокого ответа она топила в алкоголе.

Таким образом, мать Германа и Альберта любила их, но совершенно не занималась воспитанием близнецов. А ведь малыш Герман уже тогда был крайне далёк от всего ангельского.

Став чуть старше, братья пошли в школу (для бедных людей, но не для малолетних преступников всё-таки). В классе близнецы пользовались вполне понятным интересом к себе. Всем казалось, будто братья – две половины одного человека. Очень раздвоенного, странного, однако привлекательного человека…

Девочкам из класса нравился Герман, который практически не обращал на них внимания. Зато Альберт всегда был рад поговорить с девчонками, повеселить их на переменах. А в свободное от уроков время близнецы занимались чем угодно: милашка Альберт смотрел мультики по телику и видео (несколько сборников мать купила, чтобы дети не скучали, пока она бухает); Герман же мучил беззащитных животных – соседских кошек. Одну ему даже удалось убить, задушив шнуром от сломанных наушников на пустыре в трёх кварталах от дома. И, кончено, нравились Герману не мультфильмы, но триллеры и ужастики, особенно те, в которых какой-нибудь страшный монстр терзает/терроризирует жалких людишек (глупых подростков, симпатичных девушек, что абсолютно точно заслуживают смертельных мучений).

Учителя и одноклассники часто путали близнецов. Впрочем, Герман своими злодейскими выходками легко разрешал ситуации с путаницей.

Как-то раз он сильно избил мальчика, который был старше его на два года (белобрысый подонок на все расспросы взрослых, включая школьного психолога, коротко отвечал: «Он просто мне не нравился…»). При этом Альберт всегда отличался от брата тем, что умел ладить с людьми очень неплохо.

Но даже это его не спасло…

В один из весенних солнечных дней одиннадцатилетний Альберт вышел из двери своего подъезда во двор, а там его уже поджидали мстительно настроенные старшие парни. Их агрессию можно понять: маленький садист Герман прикончил кошку одного из этих ребят, жестоко, кроваво и крайне изобретательно. Не то чтобы хозяину было так уж жалко убитое животное, но сердце (гормоны + подростковое стремление к самоутверждению) требовало расплаты.

Вот они и пришли поквитаться…

«Развлечение» началось, когда светловолосый ублюдок, не догадываясь о собственной участи, проходил мимо «отряда юных карателей». Первый удар оглушил мальчика, а множество последующих привели к сотрясениям мозга. Кто-то бил деревянной палкой прямо по затылку.

У Альберта не было шансов объяснить, что он – не Герман.

Малолетние мстители отняли у него такую возможность.

Закончив, с чувством справедливого удовлетворения, они ушли, оставив избитого мальчика медленно лить кровь на асфальт.

Работники правоохранительных органов отказались принять заявление у пьющей (на тот момент – жутко пьяной) матери, а пострадавшего определили в городскую больницу, где ему пришлось долго скучать в палате с такими же несчастными, почти покалеченными людьми…

Пока брат отлёживался в больнице, истинный виновник случившегося – Герман – подловил «главаря» той подростковой банды и выколол ему глаза, предварительно оглушив паренька молотком.

Чтобы его нельзя было узнать, мстительный Герман надел маску перед нападением. Он сделал её сам, из подручных материалов, специально для такого важного случая.

Исключительное возмездие как будто отразилось на брате-близнеце, но не на самом вершителе страшной мести. Альберт начал слепнуть. Этот результат многочисленных сотрясений мозга стал только лишь частью того распада, который бушевал на месте психики ребёнка.

Подслеповатые глаза «показывали» Альберту ужасные картины-сцены жестоких убийств, каких-то мучений, огненных казней, а запах горящей плоти проникал словно из адского мира, подавляя другие ароматы собственной тошнотворностью.

Головная боль практически не прекращалась. Мальчику слышались «мёртвые» голоса; они просили его быть безжалостным, хотели напугать, говорили гадости про его мать… Альберт сходил с ума. И сразу после выписки его направили к невропатологу, который (для более подробной проверки) отправил ребёнка в психдиспансер, где Альберта без промедлений поставили на учёт.

Во время визитов к окулисту он был вынужден проходить тест, выявляющий уровень остроты зрения, и не видел на размытой доске с буквами ничего, кроме ШБ мнк… Пять этих знаков буквально въелись ему в подсознание; они снились Альберту (во снах мальчик мог видеть, даже не важно – что именно, будь то акты насилия над девочками, отрубленные конечности кричащих людей или металлические штыри, растущие из шевелящихся тел мертвецов); они мерещились мальчику на стенах домов, они смотрели на него с небес перед дождём, они падали ему на веки громадными каплями «кислотного растворителя»; проклятые буквы ШБмнк превратились для Альберта, одиннадцатилетнего слепнущего мальчишки, в настоящий кошмар наяву…

После больницы он продолжал подвергаться ежемесячным проверкам зрения. Но видел всё меньше и хуже. Совсем скоро Альберт перестал различать уровень света, формы объектов, даже цвета́. Мир становился чёрным, точно пятно ночью в низине безнадёжной жизни.

Слепой мальчик почему-то не почувствовал успокоения после того, как узнал, что брат-близнец за него отомстил… В его травмированном мозгу уже зарождались убийственно жестокие мысли. Из подсознания «выросли» ощущения всеобщего предательства и злости, которая закрывалась только мечтаньями об убийствах. Благо, Герман имел все шансы стать этаким «ангелом умерщвления», для которого почти не существует запретных плодов плюс абсолютно нет уважения к человеческой жизни…

Альберт ослеп к двенадцати годам.

Мама близнецов-Ангелов стала пить ещё больше. Через восемь лет она окончательно сопьётся и умрёт довольно отвратительной смертью.

Братья почти перестали скрывать от себя свои пристрастия к насилию и смерти. На тот момент Герман понял, что его силы будет хватать даже на двоих (его сила отражалась только в жестокости)…

Ангельские близнецы учились в старших классах плохо. Безумец Герман постоянно мечтал о смертельном уродстве, которое повергнет в шоковое рабство всех его одноклассниц, после же он их просто порежет на крайне красивые части.

Слепец Альберт не мечтал ни о чём (кроме сильнейшего защитника из мира страшных животных-зверюг). На окончание школы брат пообещал ослепшему, что обязательно купит собаку, «самую лучшую, для снятия скальпов и лиц…» Всё дело обстояло в том, что Герман после слепоты брата ожесточился ещё больше, остро чувствуя свою вину за произошедший случай увечья.

Они оба закончили школу. Без особых успехов, без кровавых заслуг. Альберт в армию не попал по состоянию здоровья. А Герман удачно сумел получить нужную справку для военкомата (через врождённое сходство с братом-близнецом подделка вышла вполне убедительной; да и вообще, их всегда как-то не трогали, не отличая, не замечая, не контролируя, не воспринимая всерьёз любой их неблаговидный поступок)…

Симпатичный блондинчик Герман сразу же устроился на работу в дурдом санитаром. Дурацкое, специфическое занятие, которое сопряжено с неимоверной властью над «стадом» больных людей. Кучка психов доставляла Герману адское удовлетворение, когда он избивал самых «буйных», врываясь в излюбленную палату среди лунной ночи, что часто действовала на него чрезмерно вдохновляюще в сторону подобных актов жестокости.

Но было ему мало…

Слепой близнец Альберт, «свинтив» с учёта в диспансере (там никто даже не знал, что у незрячего парня есть очень полноценный брат, который уже откосил от армии за счёт подлога и обмана), отправился работать в службу телефона доверия; он обратился туда, пользуясь своей инвалидностью, – его радушно приняли в «команду». От парня-бедолаги требовалось хотя бы не грубо отвечать на звонки, стараясь не подталкивать людей к самоубийству.

Альберт справлялся неплохо, подозрений не вызывал. И ему решили отменить проверку по звонкам: слепой маньяк остался сам себе предоставлен.

Ему дозванивались молодые девушки, слезливо сетуя на беременность; простые подростки, у которых появились проблемы с личностной идентификацией и возникли сомнения в собственной красоте; спивающиеся алкаши, готовые повеситься от безработицы и постоянных неудач; переживающие развод женщины, мужья которых стали изменять им с молоденькими «шалавами»…

Всех своих «клиентов» Альберт старался мучить максимально сильно. А в идеале – довести кого-нибудь до высшей степени отчаяния (не напрямую, вкрадчиво, мягко подталкивая психику человека к фатальному «перелому»).

Убил ли он хотя бы одного, обратившегося за помощью, – не известно. Мёртвые ему не перезванивали, а типичные случаи самоубийств никто никогда не расследует…

Но собственноручно ни Герман, ни его слепой братец пока что не были готовы убивать. Им также не особо «светили» романтические отношения с девушками: оба близнеца не отличались большим стремлением к любви (Альберт искренне считал, что инвалиды не заслуживают даже симпатии, а уж он сам – тем более никакой любви не достоин; ставший вполне красивым парнем, Герман имел славу законченного нарцисса, любившего только себя и лишь немного – собственное «подобие», как он иногда думал про своего несчастного брата).

Когда близнецам-Ангелам исполнилось 19 лет, Герман угрохал почти все накопления с зарплаты санитара за весь период работы в дурдоме. Он купил брату щенка пароды питбультерьер (денег хватило только на выбракованного из помёта уродца тигровой расцветки).

Узнав, какого окраса пёс, радостный Альберт торжественно нарёк маленького монстра Тигром. Теперь, под видом поводыря у незрячего, близнецы обрели безумно опасное существо. Будущее серийных убийц начинало обрисовывать свои кошмарные особенности…

Самое первое убийство братья-Ангелы совершили сразу после смерти матери.

Красивый день весны превращался в мрачный вечер. Тогда-то Герман и помог (для спешного удобства) спуститься Альберту по лестнице во двор, где они, обходя угрюмые лужи, прошли под балконами вдоль серо-длинной стены и направились в сторону парка.

Расчёт был на то, что им попадётся кто-нибудь слабый, не способный сопротивляться. Например, ребёнок, задержавшийся после одинокой прогулки или весёлой игры с друзьями, которые живут в другом районе города (потому и не могут проводить друга/подружку до дома)…

Близнецам-Ангелам в тот прохладный вечер весны попалась бомжиха.

Она шаркала по тропе, видимо, собравшись углубиться как можно дальше в пространство парка, покрытого юною тьмой. Бездомная женщина брякала пустыми бутылками (её «сокровища» лежали в недрах грязной сумки) и что-то сообщала самой себе глуховатым, мерзким голосом заядлой пропойцы, не замечая движения позади. Вонь от неё ощущалась слепым Альбертом на расстоянии броска увесистого молотка, который пока покоился под чёрной курткой его брата.

Бомжиха вдруг замедлила ход, после – свернула с тропинки.

Близнецы насторожились. Но зря: нетрезвая бродяжка всего лишь решила справить нужду.

Когда она присела за широким стволом одной из парковых сосен, быстрый Герман, оставив брата чуть в стороне, ловко вынул молоток для предстоящей атаки, а затем (почти сразу, как показалось бы Альберту, сумей он увидеть происходящее) – рубанул им точно по башке отвратной бомжихи…

Женщина нелепо хрюкнула, испустив от испуга газы, но даже не попыталась подняться с корточек, будто гротескная курица на насесте.

Второй удар, раскроив череп с треском, прикончил её. Тело бездомной медленно шмякнулось на правый бок и обмякло. Тут к убитой подоспел слепец Альберт. Радостный Герман передал ему «орудие» (это выглядело так, словно некий маньяк вручает молоток собственному отражению, стоя посреди сумрачного леса над свежим трупом жертвы).

Для незрячего Ангела Альберта смерть передавалась через хаос ударов по мёртвому человеку. Он бил и бил, пока не исхлестал изуродованную бомжиху до кровавых «брызг», представляющих собой жуткую кашицу из свернувшейся крови убитой…

Тело женщины лежало на не стаявшем пока хрупком снегу, рядом аккуратно стояла сумка с бутылочной тарой. Надо было действовать дальше, пока братьев никто не заметил.

На ощупь вынув нож из специального чехла, удобно крепившегося к ремню, Альберт стал резать труп (куски остывающей плоти у него забирал Герман и складывал в заранее припасённый пакет). Близнецы-убийцы собирались кормить этим мясом подрастающего пса Тигра, чтобы он тоже начинал приобщаться к их «сокровенному» делу…

Когда процесс свежевания закончился, они пошли прочь от останков истерзанной бездомной. Их никто так и не увидел; ни один встреченный прохожий не смог понять, что несут в большом чёрном пакете два странноватых парня-близнеца; никому дела не было до подозрительных пятен бурого цвета на куртке у слепого блондина (да и многим, сказать по правде, не очень-то хочется смотреть на инвалидов – одолевает чувство неловкости, неудобства, иногда – стыда за собственную полноценность, внезапно несколько неуместную перед лицом человека, который тебя даже видеть-то не может)…

В общем, братья спокойно вернулись домой. Питбультерьер Тигр встречал хозяев довольным рычанием. Точно зная, что на ужин у него будет нечто особенное.

Излишне говорить о том, что близнецам-Ангелам понравилось убивать.

Герман чувствовал невероятный внутренний подъём, чувствовал силу, с которой он на всё способен. Альберту же казалось – теперь «зрение» его перешло на какой-то другой уровень слуха, и представлять реальность вокруг стало намного легче.

Братьям-убийцам пришёлся по душе сам процесс, а питбулю Тигру понравился вкус человеческого мяса (сожрав куски бомжихи за три дня, пёс настойчиво требовал добавки).

Но всё-таки Ангелы, опасаясь разоблачения, решили затаиться на несколько месяцев. Оба продолжали работать, Альберт тренировал Тигра, натаскивая кровожадную зверюгу для будущих убийств. Во время таких «процедур» слепому маньяку почему-то стали представляться те самые буквы: ШБ мнк… Проклятые знаки выныривали из чёрного омута памяти, как жёлтые облака безумных глаз монстра-мутанта с пятью дырами в деформированном черепе.

Пока Тигр терзал очередную дворнягу за помойкой, незрячий Альберт «видел» ужасные знаки, выцарапанные из его мозга, сильно ушибленного ещё в 11 лет.

Время пришло; их так и не вычислили.

Тогда Герман, всегда тяготевший к литературному творчеству, придумал прозвище для себя с братом. А ещё он захотел обязательно оставлять записки/послания на трупах убитых. Чтобы никто не забрал славу братьев себе, а обычные люди боялись бы именно их…

Итак, к двадцати двум годам, пройдя трудный путь становления, уже пережив потерю матери, не полюбив ни одной девушки, по-настоящему не испытав любви к себе ни от одной, зато познав азарт «охоты» и удовольствие от чьей-то смерти, близнецы начинали свою серию.

Маньяк-убийца Ангел сквозь ночи рождался на свет…

Как же сегодня светло!

Но совсем не жарко; мне не бывает жарко; я люблю вон ту; белокурая блядь, очень милая девочка-красоточка…

Я её, наверняка, люблю; я за ней уже иду минут восемь; имя её мне не важно; какой подходящий возраст; замечательная задница у тебя, блондиночка!

Если отрезать ей левую ягодицу, уже не будет она такой зазывающей, привлекательной; а на перекрёстке, пока она ждёт зелёного сигнала светофора, я встаю рядом, чтобы украдкой заглянуть ей в лицо. Красивая тварь, сладкий такой носик у суки; очень симпатичная; хочу откусить её миленький носик, сожрать его, или нет, не хочу; иду за ней дальше…

Голову отрезать! Светловолосую, но не как у меня, голову этой девки хочу отрезать.

Глазами в мобильнике розовеньком что-то высматриваешь; трахальщику своему собралась позвонить? Нет, убрала телефон, хорошая дорогуша… Домой идёшь, из института? С подружкой встретиться решила? Сука белобрысая; я тебя люблю…

Ангельская судьба, молоток в руке; сейчас бы её убить, но народу много, помешают, поганцы…

А вон, ещё одна идёт, с тёмно-рыжими волосами; такую убить-то не жалко; костлявая, ещё молоток обломаешь об такую; идиотка. А моя блондиночка завернула во двор, не по пути теперь; мне бы раньше братца домой вернуться, Тигра покормить какой-нибудь хернёй; скоро Альберт его снова возьмёт; я уже письмо для них всех приготовил; всем полезно будет узнать…

А моя очередь тоже может совпасть; тогда ещё одно письмо придумать надо. Срочно!

Прямо сейчас!

Сижу и слушаю тупую болтовню. Голова, правда, не болит почти. Таблетки принял час назад. Помогают, вроде.

А этот мудак в телефоне всё ноет и ноет, жалобно так, противно даже. По голосу он: жирный неудачник около тридцати лет, темноволосый, потный какой-то, губы пухлые, ворочать ими трудно, сопливо-слёзное лицо, неуклюжий, непривлекательный…

– И ведь понимаете, никто меня вообще не любит, – продолжает блеять этот жирдяй. – Женщинам, девушкам… Я не нравлюсь, не могу с девушкой познакомиться, боюсь… Просто страшно становится, понимаете?

Вот ведь надоедливая тварь!

Скормить бы тебя Тигру, жирная свинья. Ему бы этого слюнтяя надолго хватило…

– Да. Я понимаю. И думаю, что ваши проблемы зависят целиком от вас.

– Хотите сказать, это я сам во всём виноват?!

Сейчас он сорвётся и начнёт истерично орать. Или просто трубку повесит. А после – сам повесится…

– Я именно так и хочу вам сказать (жирный поганец, не достойный любви даже под видом жалости), вряд ли вы когда-нибудь встретите ту уродливую дуру, которая заставит себя испытать хотя бы симпатию к такому ничтожеству (куску говна, ублюдку, мрази).

Мой спокойный голос, довольная улыбка.

А вот абонент уже за гранью суицида, судя по вибрирующим ноткам.

– Вы считаете, я действительно ни на что не гожусь? Вы же должны помогать мне!

– Так я и помогаю. Давай, выпрыгни из самого верхнего окна высотного дома на твоей улице. Или метни свою тушу под поезд, тебе будет полезно. В общем, убей себя как можно быстрей. И сразу полегчает.

Я почти смеюсь над своими советами этому неудачнику в ухо.

Он сначала мычит что-то невнятное, а потом натужно дышит, вгоняя воздух в телефон. Надеюсь, у него сердечный приступ случился.

– Да вы просто больной… – шипит мне этот неудачник. – Вам вообще нельзя с людьми работать… Вас нужно изолировать от граждан! Вы моральный урод! Монстр, сраный монстр!

Жирдяй орал ещё около минуты, чуть дольше, после чего – отключился.

Я продолжал смеяться над ним даже тогда. Весьма забавно получилось. Нет. Конечно, он не прав. Никакой я не монстр, не чудовище без мыслей, без стремлений, желающее тупо удовлетворить собственные прихоти…

Я Ангел.

И я буду убивать. Очень скоро. Я ведь вижу опять эти мёртвые буквы, они никак не исчезают из моей головы, из черноты внутри. А ведь видеть я не могу, но пять проклятых букв будто прилипли к изнанке сознания.

Моя зрячий братец, чувствую, пришёл уже домой, чего-то жрёт, наверное, кормит Тигра.

Правильно, скоро силы ему понадобятся, пусть Герман напишет новое письмо. Ещё много писем…

– Олег, мне 28 лет уже. Я просто хочу родить от тебя ребёнка, – упрямый взгляд красивых глаз Кати пронзал Шилова. Он молча смотрел на жену, сидя напротив неё за столом в кухне, и думал о продолжении расследования.

А Катерина не прекращала свои увещевания:

– Ты только и думаешь последнее время о маньяке этом. Олег… Я за тебя боюсь. Ты меня слышишь вообще?

Катерина обиженно поджала губы (алые и сочные, которые так любил целовать её муж, сейчас задумчиво помешивающий в кружке крепчайший чай).

– А? Ну, да… Слышу. Пойми, у нас нет прямых улик, – увлечённо начал Олег Ильич, хотя жене было абсолютно без надобности объяснять всё это по второму разу. – Близнец, который убивает людей, должен быть пойман. Он понесёт наказание. Если я поймаю его с поличным. Оперативники следят за этим выродком, они приготовили кое-какой сюрприз-манёвр, может, сработает… А мне пока всё равно надо им помочь. Я же ведь веду расследование…

Перехватив строгий взор супруги, Шилов быстро допил чай и почти обречённо сообщил:

– Я должен идти. Долг зовёт, дорогая… Не бойся за меня, но поволноваться можешь, немного. Когда вернусь – сделаем себе пару детей, если ты будешь при настроении.

Катя сдержанно улыбнулась и, поцеловав мужа на прощание, не смогла заставить себя его проводить до двери.

По потолку размазалось небо лета. Красиво-синее, приятно-тёплое. Кристиан открыл глаза секунду сотен дней назад, и теперь ему многое стало ясно…

Он тихонько поднялся с кровати, ещё тише оделся для выхода на улицу, написал записку с нужным адресом (не сумев указать цифры, но максимально доступно пояснив, где именно нужно его искать следователю) и, миновав спальню папы с мамой, беззвучно покинул квартиру, сбегая вниз по ночной лестнице заснувшего подъезда…

Выйдя во двор, Герман что-то почувствовал, но желание убивать оказалось сильнее дурных ощущений. Белобрысый парень, одёрнув край куртки (там висел молоток), бегло глянул по сторонам, не заметил слежки и двинулся прочь от дома, готовый найти жертву, готовый опять убивать для себя.

Максим Киримов, сидящий с Шиловым в одной машине, по рации дал информацию, что пора приступать к осуществлению плана…

Герман-Ангел шёл вдоль тепла ночи туда, где улица проваливалась во тьму (крайне удобно для серийного убийцы-извращенца), а немного дальше он заметил одинокую фигуру девушки, заманчиво не спешащую, томительно напряжённую и жутко беззащитную.

Молоток тяжко качнулся под курткой. Герман снова почувствовал «затылочный» дискомфорт, резко оглянулся, но ничего не увидел. Девушка продолжала свой путь, тоже не замечая преследования.

Слишком пьяна? Чем-то очень расстроена? Ангелу уже без разницы.

Герман достал молоток и стал сближаться… Привычный замах для мощного удара в голову, но девушка внезапно «оживает» и, ловко увернувшись, резко бьёт Германа сзади под колено.

Пока маньяк, припав к земле, пытается придти в себя, сообразить, что делать с этой девкой дальше, младший лейтенант Эмма Новикова с волнением достаёт из красной сумочки пистолет Макарова и наводит его на нападавшего, который оскалился, превратив своё красивое лицо в совершенно страшную рожу человекоподобного существа.

– Стоять, мразь! – кричит Эмма маньяку, но Ангел срывается с места, когда свет фар какой-то машины хватает его за спину, и тогда лейтенант Новикова давит спусковой крючок до упора, а выстрела нет (потому что Эмма забыла снять пистолет с предохранителя).

Крепко сжимая рукоять молотка, серийный убийца бежит в тёмный двор через арку, следом за ним въезжает автомобиль (внутри – оперативник Максим Киримов, за рулём, и следователь Шилов, взводящий курок макарова вручную, чтобы первый выстрел получился более точным). Убийца отчаянно убегает, а машина преследователей не может здесь ехать дальше, поэтому Олег Ильич вынужден выбраться в черноту двора и сделать предупредительный выстрел куда-то в разгорячённый воздух… Следом уже бежит Макс Киримов, пытаясь зрительно поймать маньяка. Девушка-лейтенант Эмма совсем подотстала, но ей очень хочется успеть поучаствовать.

Герман, как изгоняемый демон, «летит» через ангельский воздух, в котором чувствуется существование спелой мякоти фруктового мяса, оно преет и тает, когда рок-группа «Испанская акула» доигрывает свою последнюю песню на праздничный вечер сверхъестественной красавицы-шаманки, незаметно перетекающий в нечто увесисто увеселительное для тех участников, которые согласны быть против, но память умножила плачь той девчонки, что не обласкана любовью уверенных парней, зато скомканные звёзды осторожно окрашены белым там, где звериные кошмары вплетены в электроны человека, одиноко сидящего в углу ресторана для уснувших, а где-то снаружи серийный убийца Ангел продолжает бежать, отчаянно надеясь скрыться от преследователей…

Свернув за гаражи и попав в пятно мрака, Герман едва ли не падает, больно ударившись щиколоткой о какую-то железяку, но верный молоток остаётся с ним (эта улика, с которой маньяк не решился расстаться).

Сзади, уже совсем рядом появляется Шилов: второй выстрел Олега Ильича был прицельным.

Пуля моментально летит вперёд и смело застревает в кирпичной стене, хищно вырвав кусочек мышечной ткани из плеча убегающего. Герман-Ангел сейчас почему-то не чувствует боли, но время, потерянное им при попадании, играет против него (и за Шилова). Следователь настигает убийцу.

Резкий удар рукояткой пистолета по затылку валит белобрысого парня на землю. Сознания он не потерял (зато, возможно, обрел сотрясение мозга, так хорошо знакомое его брату).

Подоспели Киримов с Эммой Новиковой. Маньяка «облачили» в наручники, а убийственный для нескольких человек молоток, финально блеснув набалдашником на неблизком свету фонарей, был аккуратно взят для последующей экспертизы…

Ночь тепла, нежна, приветлива, странно безгрешна.

Тротуар как серая река под ногами. Почти неразличимый гул запоздалых автомобилей стихает, словно исчезнув навсегда где-то в далёкой тьме. Задремавший город начинает видеть первые сны.

А удивительный мальчик по имени Кристиан одиноко идёт к тому самому месту, где будет встреча с «другим миром» (если верить словам в голове)…

Всю дорогу он думает о Миле, девочке с белыми косичками, у которой впереди целая жизнь, радостная, разная, интересная… В ней есть любовь и счастье, есть настоящая дружба, есть спокойствие (точно в сегодняшней ночи).

Аутичная часть Кристиана теперь догадывается о конечных целях маршрута.

ШБмнк! ШБ мнк!

В голову бьётся боль и тревога, а питбультерьер Тигр всем своим видом (который Альберту не дано видеть) демонстрирует готовность к охоте. Поведение пса граничит с психозом.

Слепой Альберт-Ангел, вооружившись ножом, забрав со стола послание брата, чтобы оставить на новом трупе, цепляет людоеда Тигра на поводок и выходит из квартиры за долгожданной жертвой…

Когда пойманного подозреваемого по делу серийного убийцы доставили в центральный отдел и поместили в камеру, следователь Шилов решил отложить допрос до утра. Олег Ильич хотел было позвонить жене, рассказать ей об неожиданном долгожданном успехе, пусть даже Катя уже спит, он не боялся её разбудить – слишком важен был повод.

Однако, только Шилов собрался набрать номер Катерины, как его телефон зазвонил сам: это был приёмный отец того ясновидящего мальчугана, Кристиана.

Из нервозного разговора стало ясно следующее: странный мальчик ушёл ночью из дома, но оставил записку, что его не нужно искать.

Зато Кристиан указал какой-то адрес…

Запомнив всё сказанное, Олег Ильич пообещал найти пропавшего мальчика как можно быстрей, а после этого сразу же потащил Макса Киримова, выходящего из здания отдела, к машине, в которой совсем недавно сидел серийный убийца Ангел.

А его слепой брат-близнец до сих пор не был пойман…

Кристиан свернул во мрак. Перед ним «извивался» узкий проулок. Мальчик пошёл чуть быстрей, будто бы боясь опоздать куда-то.

Через минуту он был на месте: громада старой недостроенной высотки темнела, уходя в небесную черноту.

Радостный Кристиан двинулся вдоль листов/пластин металлического забора к далеко горящему фонарю. Этот единственный источник освещения будто притягивал своей тусклой «туманностью»…

Совершенно спокойно под замогильный свет из-за угла вышел белобрысый парень в кроссовках, джинсах, серой футболке, блестяще-чёрной куртке и (почему-то) в тёмных очках. Видимо, ему не нужны глаза, чтобы видеть ночью.

Рядом с парнем Кристиан увидел жуткое существо, больше всего напоминавшее собаку. Кристиану стало страшно. А блондинистый хозяин чудовища уверенно двинулся в сторону мальчика, собираясь спустить пса с поводка.

Ночь точно закричала; кошмар мягко коснулся мировой реальности; Кристиан развернулся и побежал вдоль забора… Через четыре секунды ему явилась обладательница весёлого голоса, который звучал в аутичной голове мальчика последние часы короткой жизни: сладкая девушка-красотка по имени Иска (древнейшая покровительница проституции, секса, любовной свободы, внесупружеской страсти и много чего подобного).

Она божественно обольстительна.

Она одета тьмой зелени, змеиной быстротой проникнет в сердце.

Она легко любого, соблазнит любого, удовольствием властвует, но вот любого не полюбит…

Богиня шлюх показывает Кристиану, где есть та металлическая пластина забора, которую можно отодвинуть, чтобы, проникнув на территорию старой стройки, спастись от тигрового чудовища, бегущего к мальчику.

Кристиан внутри, здесь отличное место для пряток. Слепой Альберт слышит (и чувствует), как разъярённый Тигр бьётся о плоскость заградительного железа, силясь прорваться вслед за мальчиком…

– Олег Ильич, зачем мы туда едем? – взволнованный Киримов рулил сквозь липкую ночь, стараясь куда-то успеть.

Следователь Шилов выглядел так, точно ему предстояло ошибочно казнить близкого родственника.

– Макс! Просто довези нас, куда надо. А там, если будет время, я тебе всё популярно объясню…

Машина вывернула на нужную дорогу, до заброшенной высотки осталось меньше сотни метров. Олег Ильич вонзил взгляд напряжённых глаз в чернеющую громадину, что запросто сливалась с небосводом, но исполинские черты всё-таки проявляли себя на фоне звёздных искр. Дальше Шилов увидел серийного убийцу Ангела (которого они, кстати, только что арестовали), пролезающего на стройку через оттопыренный лист забора, мрачно бликующего в свете единственного фонаря поблизости.

– Тормози! – заорал Олег Ильич, почти выпрыгивая на полном ходу из машины.

Взвизгнув, авто остановилось: Шилов и оперативник Киримов заспешили к «дыре» в ненадёжном заборе.

Оказавшись на территории стройки, Альберт взял своего монстра-питбультерьера на поводок.

Тёмные очки он потерял, когда лез внутрь на ощупь, и теперь слепые глаза маньяка открыто «бродили» по тьме, тщетно «высматривая» сбежавшего куда-то наверх мальчика.

Со стороны отодвигаемой железяки в заборе стал слышен шум – кто-то ещё собирался проникнуть на место охоты за жертвой. Свирепый Тигр порывался напасть на нежданного гостя (гостей), но Альберт-Ангел скомандовал псу-людоеду взять след того, за кем они гнались, собираясь жестоко убить…

Богиня-проститутка Иска больше не показывалась Кристиану. Мальчику приходилось искать пути спасения самому. Страх перед чудовищем, которое подчинялось светловолосому парню, всё же не пересилил решимость ребёнка идти до конца, чтобы узнать про другой мир, обещанный ему богиней шлюх.

Далёкий свет фонарей с другой улицы помогал прятаться Кристиану, а этажом ниже серийный убийца с кровожадным животным рыскали в поисках свежего мяса…

Следователь прокуратуры Шилов шёл к тёмной лестнице, ведущей в верхнюю неизвестность, а молодой оперативный сотрудник Киримов спешил вдоль обшарпанных стен многочисленных коридоров, вытянув руку с пистолетом Макарова прямо в полумрак, который двигался очень хаотично, словно висельник на ураганном ветру при длинной верёвке.

Родители Кристиана тоже наконец-то приехали по оставленному в записке адресу (пришлось потратить время, пока папа мальчика забрал машину со стоянки).

Но им не удалось проникнуть на территорию. Без устали они звали приёмного сына, он их уже не слышал, а дыру в заборе отыскать слишком сложно, если не знать о ней заранее…

Тигровый монстр крадётся по лестнице; аутичный мальчик слышит только шорох шагов того, кто ведёт пса (или же сам следует за кровожадным поводырём); Максим Киримов опасливо продвигается сквозь темень, он сейчас слишком далеко от Кристиана, чтобы помочь беззащитному мальчику, который с каждым лестничным пролётом поднимается выше, выше и выше…

Олег Шилов выходит в коридор этажом ниже серийного убийцы, питбультерьер Тигр чувствует приближение угрозы для своего слепого хозяина, но ещё сильнее зверь «ловит» запах жертвы (вожделенный, манящий, ласково-детский).

Голос богини соблазна ведёт Кристиана на самый верх, но путь на крышу закрыт, а опасный парень с собакой всё ближе…

– Я здесь, малыш. Я жду тебя, – говорит красотка Иска из темноты за провалом недостроенного помещения шахты лифта. – Ты же хочешь увидеть другой, настоящий мир? Узнать своего отца?

Кристиан, конечно, хочет.

Мальчик подходит к страшному краю «пропасти»: через чёрный зёв шахты перекинута деревянная доска, хлипкая и полусгнившая. Но притягательный голосочек зовёт, и Кристиан делает первый шажок. И второй, и третий… Где-то позади слышен звук: глухое рычание чудовищной собаки.

Божественная шлюха Иска с плоскости стены смотрит на то, как слепой Ангел-Альберт выпускает поводок из рук, освобождённый питбуль Тигр бежит к жертве, готовясь вцепиться в тело ребёнка челюстями и жестоко терзать мягкую плоть, упиваясь сладостным привкусом крови, но Кристиан уже понимает весь смысл своих действий, а доска над «пропастью» с хрустом ломается ровно посередине.

И мальчик лет шести, с красиво-тёмно-серыми глазами, с забавной улыбкой при двух лишних зубах, с неумением воспринимать цифры… Он падает в темноту шахты лифта.

Удара о бетон как будто нет; осталась только тишина.

Олег Ильич Шилов добрался до последнего этажа под крышей.

Перед его взором открылось мрачное пространство, широкий коридор, слабо освещённый серебром луны сквозь сиротливые проёмы окон. Обломки кирпичей, строительный мусор, пустые стены. Вдалеке – едва заметные силуэты. Похоже, маньяк Ангел с той самой собакой-людоедом.

Ствол пистолета следователя будто режет плотность кошмара.

Через рычание тигрового чудовища нетрудно уловить отчаянное безумие, агрессию существа, способного погибнуть ради убийства… Питбультерьер срывается с места, его острейшие клыки готовы рвать врага на части.

Олег Ильич стреляет в приближающегося монстра: первая пуля попадает в правый глаз зверюги, а вторая, пробив нижнюю челюсть, вонзается в мощную грудину, и пёс валится на бетон, обильно обливая его жгучей кровью.

Верный помощник маньяка, большой любитель человечины, Тигр мёртв и теперь ни для кого не опасен.

Но серийный убийца Ангел ещё скрывается в темноте, сжимая рукоять ножа. Альберт уже понял, что лишился пса-монстра, что остался совсем один, и брат-близнец ему не поможет… Именно сейчас слепой маньяк стал «смотреть» на мир каким-то сверхъестественным способом. Его мозги будто показывали звуки, преобразованные в нечто визуальное.

Белобрысая «летучая мышь», Альберт-Ангел собирался отомстить за смерть Тигра, притаившись в нише у лифтового помещения.

Шилов прошёл мимо трупа питбультерьера, перешагивал обломки кирпичей, приближался к шахте, в провал которой несколько минут назад упал несчастный Кристиан, но следователь об этом ещё не знал… Белая голова маньяка мелькнула откуда-то справа; убийца, держа нож так, чтобы вонзить остриё в глаз врага, выпрыгнул из своего укрытия; внутренне готовый к атаке Олег Ильич отреагировал мгновенно, выстрелив по преступнику только раз.

И этого оказалось достаточно.

Молодой оперативник Киримов, услышав сначала два выстрела, а чуть позже – ещё один, бросился бегом наверх, спотыкаясь о всяческий мусор. Чернота чуть отступила, словно бы давая ему пройти, когда Максим поднялся по лестнице наверх в ускоренном темпе.

Он тут же услышал крик Шилова:

– Вызывай «скорую»! Макс! Звони своим, пусть пришлют сюда людей!

Максим быстро пошёл на звук и чуть не упал, едва не наступив на труп убитой собаки.

– Олег Ильич! Вы в порядке? Что здесь случилось? Вы его нашли?

Киримов, приблизившись к месту действия, рассмотрел следователя, склонившегося над раненным маньяком. Альберт таращился слепыми глазами по сторонам, словно силясь призвать из темноты что-нибудь себе на выручку, как некий лунный ангел кошмаров.

Из простреленной печени серийного убийцы текла густая кровь, унося за собой жизнь изверга.

– Макс! Не стой тут столбом, – Шилов, обернувшись, окликнул растерявшегося коллегу. – Этот урод сейчас здесь подохнет, если мы не поможем…

Киримов сорвался с места. Его мобильник остался в машине (а Шилов свой телефон где-то потерял).

Совсем скоро молодой оперативник скрылся из виду, сбегая по ступенькам, которые стали видны много лучше, будто с них сошёл лишний мрак.

Олег Ильич снова посмотрел в лицо маньяку-убийце:

– Где мальчик?! Где он?! – спросил следователь.

– Так это был ребёнок? – спросил поверженный преступник.

– Да, мать твою… Что ты с ним сделал?! – Шилов едва сдержался, чтобы не выстрелить в белобрысого снова. Альберт-Ангел давился собственной кровью, подступившей к горлу, закапавшей изо рта.

– Он… куда-то… пропал… – слова давались парню крайне трудно. При этом Альберт нашёл в себе остаток сил, чтобы зловеще улыбнуться:

– Я его не видел…

Потом убийца потерял сознание.

До больницы его так и не довезли.

Из отчёта следователя прокуратуры по особо важным делам О.И. Шилова:

…Во время первого допроса обвиняемый пытался симулировать сумасшествие…

…Всю вину перекладывает на брата-близнеца, погибшего при задержании…

…Готов признаться только в «своих убийствах». На допросах сообщает, что ему «просто хотелось убивать», а других целей обвиняемый, по его словам, не преследовал…

…Отказался от адвоката…

…Во время выездов на следственные эксперименты обвиняемый ведёт себя намеренно вычурно, демонстрирует гордость за свои поступки, иронизирует по поводу убитых им людей, но иногда держится подавленно и тихо…

…Сообщает о том факте, что писал все послания сам, без помощи брата…

…Часто жалуется на «несправедливость будущего решения» в отношении себя на предстоящем суде. Требует принять в расчёт его «ужасное детство»…

…Условиями содержания в одиночной камере вполне доволен…

…С большим нетерпением ожидает результатов судебно-психиатрической экспертизы…

Мягкое тепло лета очаровывало гуляющих в парке каждым движением приветственно кивающих листвой деревьев, беззаботных даже от прикосновений расшалившегося ветерка. Свет солнца словно сгонял любую тревогу с сердца.

По дорожке между основными аллеями шли супруги Шиловы. Было заметно следующее: он любил её, она его любила.

– Я же тебе уже рассказывал. На первом допросе убийца во всём признался. А следственные эксперименты почти закончились. Скоро суд… Пожизненное дадут, наверное. Ведь врачи признали его вменяемым… Если подумать, мы же почти случайно маньяка поймали… Точнее, двоих, – Олег с лёгкой грустинкой поглядел на облачко в небе, одиноким белым фантомом уходящее из виду.

– Перестань уже себя корить, – Катерина с волнением в голосе попробовала изобразить успокоительную строгость. – Это была вынужденная мера. Разве нет? Этот психопат чёртов чуть меня молодой вдовой героя не оставил!

Шилов искренне улыбнулся жене:

– Да. Верно… Я с Темновым говорил уже на эту тему. Захар сказал, что со мной живым общаться куда приятнее, чем с подследственным серийным убийцей, если б тот всё-таки попал в дурдом на лечение, сумев меня прикончить…

Они помолчали, наблюдая красоты лета, нарядившие парк приятной зеленью. Затем Катя тихо сказала:

– Кстати, а мальчика того до сих пор так и не нашли… Лена Маркова, мама его, в отпуске пока. Трудно ей. Наши с работы помочь пытаются… Но чем здесь поможешь… Олег, вы там его точно не проглядели как-нибудь?

– Да что ты! Конечно, нет. Обыскали всю стройку… Ни тела, ни следов насилия, даже косвенных… Ангел до него так и не добрался, не успел. Словно мальчик пропал куда-то, исчез, спасаясь от маньяка. Аутичная мистика местного масштаба просто… Жаль Кристиана. Он ведь нам помог этих близнецов-убийц разыскать.

Мимо по другой дорожке между деревьями промчался увлечённый тренировочным процессом спортсмен в ярком спортивном костюме. Чуть вдалеке ему навстречу молоденькая девушка катила синюю коляску со спящим младенцем. Летнее тепло превращало всё это в некую гармонию природной доброты. На душе становилось легче.

Олег ласково «приобнял» ладонь красавицы-жены своей рукой.

– Нас с Киримовым даже медалями награждать собираются. Сергеич уже хлопочет на этот счёт. Медаль за «Доблесть и отвагу», хорошо звучит, правда?

– Я буду ещё сильней тобой гордиться, мой лучший в мире сыщик. А уж любить как буду… – мечтательные нотки тона Катерины будто искрились жаркой романтикой будущих сцен в постели.

– Кстати, о сыщиках. Прелучный прочит мне повышение до старшего следователя. Ты довольна, красотка?

– Конечно! Если только будешь дома чаще бывать.

Шилов улыбчиво кивнул, соглашаясь с пожеланием жены.

– Ещё и деньги обещали. Потратим премию на отдых возле моря? Или лучше накупим тебе всякой одежды, модной, соблазнительной, а на оставшиеся гульнём по ресторанам и кафе?

Катерина вдруг ощутила «тот самый момент» для признания. Её щёки залил румянец волнения. Она решилась и начала говорить:

– Олег… Я должна признаться… У меня задержка была. Тест показал… В общем, в консультации мне сказали, что теперь… Всё подтвердилось. Я беременна, Олег!

Он сначала даже не понял. А потом поцеловал Катю в губы, сочно, радостно, благодарно, с восторгом в трепещущем от волн счастья сердце.

Она пылко и сладостно, не стесняясь эмоций, ответила на поцелуй, как перед Богом венчавший столь долгожданное событие в их жизни. У них будет ребёнок.

Лето вокруг них наполнялось солнечным светом всё больше.

Им было хорошо…

Они любили друг друга.

Часть пятая

«Евангелие» от Марка

Он ревёт, как ребёнок.

Точнее, крик моего соперника оглушает толпу. И всем интересно, что я буду делать: делить на пять нолей? общаться с водолазом? хохмить на вечеринке мертвецов? стучать башкой о можжевельник? скучать, покачивая модельной жвачкой дирижабля?

Или лететь всем телом с канатов прямиком ему в морду?

Монстр Разума перестаёт орать. Его бетонная мускулатура силиться слиться с термоядерной лапшой из магазина «Четыре солнца»…

Вдруг – удар!

Я больно падаю на миссию душевнобольных, а мой соперник в борьбе за титул тоже корчится, ему тоже досталось. Боль забирает наш пыл.

Жуткая Пчела-Лодка угрохала сначала меня, потом приземлила и Разума.

Эта сексапильно-убойная девка прижимается ко мне сиськами (я по сценарию не обязан сопротивляться).

– Ты готов проиграть ночь, красавчик? – шепчет она, мне улыбаясь. А рефери уже отсчитывает «Раз / Два / Три!!!»

И титул ускользает от меня. Уже в который раз…

Но людям в «Громовой арене» всё равно. Зрители довольны развернувшимся боем. А уж его концовкой – так вообще.

Гонга почти не слышно. И Лодка-Пчела забирает пояс (судья высоко поднял её изящно-мощную руку-жало). Безбашенная девка стала чемпионом, победив меня: максимальный ущерб для Федерации Психорестлинга? Конечно, вряд ли. Но трансрейтинг может грохнуться (как после знаменитой «бомбы чудес») из-за отказа мужчин-зрителей принимать подобный ход событий…

Хотя, плевать на них. Мой нейрогиммик уязвлён гораздо больше. А вот душе моей – всё равно: победа или поражение; мне вообще без разницы, кого избивать за огромные деньги на ринге (но, правда, не всегда плевать, какой именно противник меня уложит на обе лопатки).

С Пчелою в раздевалке я обходителен и мил. После боя она явно рада, что мне понравилась её победа. Я не стал её в этом разубеждать… А вот Монстр Разума просто прошёл мимо нас «за кулисами» стадиона, с крайне суровой харей с обратной стороны побитого лица.

– Не обращай внимания, Пчёлка. Он, наверное, немного не выспался, – весело усмехаюсь я, глядя чемпионке под чёлку чёрно-жёлтой расцветки.

– Да ладно, Марк… Мне он совсем не интересен, – девушка-рестлерша начинает снимать свой незаземлённый топик, и её красивая грудь бросается мне в глаза сразу, после чего (во второй раз за вечер) прижимается ко мне со всей теплотой + страстью. Я крепко обнимаю Жуткую Пчелу-Лодку за задницу, мы начинаем целоваться. Низ её боевого костюма исчезает куда-то на пол закрытой раздевалки…

– Давай в душе. Только включим шум розовой воды, – шепчет Пчёлка, и я утягиваю её, разгорячённую, сладкую, на руках в душевую, где (кроме секса) удобно смыть мой грим.

Недавняя соперница уже поспешно стащила с меня бойцовские брюки. Психорестлерша резво принялась за дело.

Она опять одержала надо мной победу.

Солёный сумрак выносит агонию с ветром / Светлое солнце перестаёт расти во тьму / Небо со звезды вообще не достать / Зеркальная комната… Храм отражений… Сотканный коридор, вышитый саваном / Мой страшный нейрогрим сверкает полуживым лицом из далёкого зеркала…

Я медленно просыпаюсь в своей классической кровати. Моя недавняя любовница, наверное, ещё спит где-то там, у себя. Её постель, возможно, хороша на ощупь.

Чемпионка чёртова! Если бы не сценарий – не носить Пчёлке пояс сильнейшего рестлера. Да и эта приятная привилегия для неё не навсегда.

Я лучший рестлер в Федерации, а все другие годны лишь на отыгрыш своих «маскарадных ролей».

Мой замечательный агент Лола приходит (как всегда) с потрясными вестями… Мне предстоит новое сражение по контракту в следующую субботу. Выходные, как обычно, превратятся в нечто болезненно-шумовое, сдобренное криками фанатов и добротным мордобоем не пойми с кем.

Но Лоле плевать на мои воззрения по поводу «ненужных» выходных, когда наконец-то можно потратить заработанные деньги по-настоящему, на широкую ногу и с секс-приключениями…

– Марк! Хоть ты не трахай мне подсознание, – её глаза до сих пор видят 25 % оставшегося сна, в который я не могу заглянуть. Ну и ладно.

– Да кто тебя трогает, босс? Я просто не хотел бы так быстро опять вылезать на ринг…

– Тебя никто не спрашивает, сам знаешь. Федерация кормится от твоих схваток, – она властно улыбнулась краешками губ. – И это, мать их, просто отлично! Значит, такой неумеха, как ты, им всё ещё необходим. Следующий бой будет. И точка… Противника выберут за день до матча зрители до 13 лет. Таков контракт на этот раз, красавчик.

– Круто… Пусть будет так.

Лола компанейская девка, готовая всегда помочь мне деньгами или (если требуется) чем-нибудь неоценимо большим…

– Что Пчёлка, кстати? – она присела на подоконник, за ней ощущался некий небесный кошмар.

– Да нормально всё, – я продолжаю сидеть голым в кровати, слегка прикрывшись необязательною жёлтой простынёй. – Пчёлка покинула меня на лодке. Но сам процесс плавания ей понравился, судя по стонам.

Мой девушка-агент понимающе искрит взглядом в сторону. И уходит размораживать свежий кофе нам обоим.

Лола. Милашка, куколка, диктатор. Она замечательная девчонка, попавшая в Федерацию почти случайно. Но ей ведь это не мешает мурыжить меня по любому поводу (и без такового)…

Вспоминая, что у меня там ещё и пицца должна была остаться, я поднимаюсь с классической кровати, чтобы одеться и продолжать жить.

Я прошёл в помещение хранилища вслед за этим Библиотекарем (седой старикан в докторском халате и с ламповым фонарём в дряхлой руке, он освещал нам путь, пока мы спускались по трескучим ступеням, мёртвым, точно местный воздух).

– Так вам нужна та книга? Действительно так нужна?

Голос старикашки-хранителя действовал как шорох древних фолиантов, хранящихся без света долгие года.

Он даже затылком почувствовал, что я кивнул в ответ.

На мне, кстати, шляпа и плащ, я похож на сыщика из типичного детектива.

– И как, вы сказали, вас зовут?

– Моё имя Марк…

Мы наконец-то спустились с лестницы на гулкую поверхность бетонного пола. Хранилище было огромным и немыслимо тёмным, словно сама ночь бездны легла сюда спать, но так и не проснулась.

Мой «проводник» повёл меня в самые глубины этой «дрёмы» книг… Свет фонаря становился ярче, когда мы проходили мимо стеллажей. Я с интересом смотрел по сторонам, замечая уникальные издания классиков. Тут были книги в удивительном оформлении:

«Улисс», обложка-календарь, все страницы которого составляет одна дата – 16 июня.

«Машина времени» Уэллса со встроенными карманными часами начала 19 века.

«Зов предков» и «Белый клык» под обложкой из волчьего меха.

Древнейший «Спартак» Джованьоли, края книги имитируют гладиаторские мечи, остроту лезвий которых лучше на себе не проверять.

«Великий Гэтсби» с изящной обложкой в виде верхушки смокинга (треугольник белой рубашки, атласные лацканы, традиционный галстук-бабочка), ещё отчётливо чувствуется дымок от дорогой сигары.

«Мастер и Маргарита», оформленная просто под рукопись, исполненную именно рукой автора (бессмертие текста прилагается).

«Путешествие в Икстлан» Кастанеды, покрытое листочками чапараля плюс кусочками пейотля, похожими на мескалиновый порошок под углом к твоему отражению.

«Почтамт» Чарльза Буковски (обложка обклеена кучей почтовых марок, а также ипподромными купонами).

Одно из запрещённых изданий «Голого завтрака» Берроуза, обитое реальной наркотой…

«Старик и море», покрытое окровавленной леской, уходящей под переплёт.

Весь в жёлтых перьях, «Вирт» Джеффа Нуна, ласкающе-игривый на ощупь.

Набоковская «Защита Лужина», сработанная под шахматную доску (миниатюрные вкрапления в форме бабочек на каждом белом поле).

«Над пропастью во ржи…», обклеенная фрагментами разбитой пластинки и несколькими утиными перьями.

«Фауст» Гёте, оформленный под верхнюю часть рясы священника – издевательская улыбочка Мефистофеля, возможно, должна быть над божественно белым квадратом вставки-воротничка.

«Шаманский космос» Стива Айлетта: зеркальные кресты обложки сливаются в гармонию тусклого света с блеском по другую сторону реальности текста.

«Эмигранты» Алексея Толстого, оформление-шик: благородно-потрёпанная шинель офицера (с крестами орденов совсем не высшего порядка)…

Это лишь те шедевры, которые я успел рассмотреть, пока мы шли. Мой же провожатый даже ни разу не взглянул в сторону стеллажей. А ведь та книга, за которой я охочусь, находится где-то здесь. Её аура влечёт меня слишком явно.

А Библиотекарь по-стариковски зевает. И говорит:

– Вы понимаете, что не получите её?

Вопрос звучит как утверждение. Слабое эхо бежит во все концы темнотой. Стеллажи словно шевелятся, меняя «ландшафт» страшного хранилища.

Сволочной старикашка оборачивается ко мне, его лицо становится похожим на пропадающий плакат, мучительно меняется под мрачной лампой фонаря в когтистой лапе…

Такое ощущение бывает, когда тебя хватает за руку покойник.

Я хватаю рукоять пистолета, но из кармана выдернуть его уже не успеваю. Библиотекарь бьёт меня прямым ударом в нос, я успеваю крепко подставить лоб. Этот старый мудак ломает сразу два пальца (под кантом моей шляпы умышленно оказывается металлическая вставка-обруч, именуемый среди бойцов ещё как «ошейник шизофреника»).

Старикан-хранитель панически елозит по воздуху насекомотворными отростками, логично появившимися из шеи с обеих сторон. Хочет воткнуть их мне в глаза? Дистанция плюс тьма не позволяют это сделать.

Я ловко плюю на мысль «достать пистолю из кармана», а далее – бросаюсь на противника, сбиваю с ног. Лампада фонаря, мелькнув прощальным светом у лица, раскалывается о бетонку пола. Нас грозно окружает темнота. Противник мой как будто что-то шепчет…

Он призывает книгу!

И она летит вдоль стеллажей, сорвав себя с «намоленного» места. За ней змеится пыльный шлейф…

Если не суметь укротить книгу, то харя твоя будет безжалостно расплющена страничным прессом. Я умею сопротивляться такой ерунде.

На подлёте мягко бью её сверху вниз (верх корешка довольно оживлённо пытается цапнуть мой кулак), она, сиюсекундно меняя направление, метнулась вниз, отрубив пальцы на ногах хранителя-убийцы. Крик боли старого хрыча почти что расколол помещение мрака, но меня этим пронять нельзя…

Пока книга, вонзившись в пол, больше не совершает необдуманных действий, я с разбега опрокидываю беднягу-библиотекаря сильнейшим ударом в грудь ногами. Хранилище условно рушится на части влияния, вышедшие из-под контроля Морока.

Его «техника боя» разрушена… Теперь рестлер по кличке Дед Морок – мой нынешний противник – упал в обморок после моего последнего удара.

Бой завершён. Дети кричат на ближайшей трибуне: «Не бей его!» Вес криков всех остальных глушит разве что не радиотрансляцию из «запрещённой» страны.

Я вскидываю руки. Я победил. Я – лучший.

А следующий бой у меня – парный.

И «напарник» мой не кто иной, как Хирург Ампутаций. Жуткий мужик. Похож на рок-музыканта под дозой. Своих девок, знаю, он любит кусать за шею, прямо как акула-вампир. Такая «меточка» есть, кстати, у многих…

Соперники наши отличаются друг от друга. Хоть это хорошо. Будет проще отличить «своего».

Тот, у которого шрамы на шторах – боец Весь В Шрамах. Он, говорят, с пересаженным от свиньи сердцем. Высокий, влажный, приникающий к земле ринга.

Ещё с ним рестлер Третий Час. Просто огромный тупой мужик, трусы в обтяжку из тельняшки. Его возьмёт на себя Хирург, мы так условились, сверяясь со сценарными коллизиями перед выходом к зрителям.

Всё! Пора…

Заиграло музло нашей «пары»: мы появляемся на рампе, подобно двум гладиаторам-героям. Нет, для фанатов Шрама и Третьего Часа мы – пара мудопедиков, конечно же. Но мои поклонницы кричат очень визгливо, почти изысканно. А фанатки Хирурга разве что не режут себя на куски, чтобы дотронуться потом до него своими ампутированными конечностями.

В общем, путь к рингу мы преодолеваем почти эпохально…

Совсем забыл сказать (себе), на мне одежда мёртвых (ни одного узла). Чёрный цвет с вкраплением жёлтого. Рукава рубашки обрезаны по локти. Брюки вполне позволят летать со стремянок, а уж с канатов – и подавно. Прыгучесть кроссовок даже позволяет преждевременную самоуверенность.

Музыкальные ритмы уходят. В пространстве арены появляется новая песня. На рампу величаво вышагивают наши противники на нынешний бой: Весь В Шрамах, Третий Час.

Такое впечатление, что «Хэллоиун лет они проживают бесплатно». Их некрасивые рожи даже кому-то нравятся, судя по реакции зрителей в огромном куполе зала. Ужас тупизны!

И далее следует официальное представление бойцов.

Меня приветствуют последним:

– Смеееееерч Смертииии! – восклицает помпезный дядя с микрофоном, после чего поспешает свалить подальше от места наметившейся заварухи.

Смерч Смерти – это мой боевой псевдоним. Если кто не знает.

Мои поклонники (молоденькие девчонки в основном) кричат от восторга, рискуя сорвать связки или оглушить соседей по зрительским местам. Сейчас начнётся бой. А вот и гонг!

…Через двенадцать минут я (наконец) бросаю этого урода в шрамах на поролоновые копья. Сам лезу на канаты с угла, балансирую, прицеливаясь пару секунд, а после – бросаюсь всем телом на противника Шрама. Тот не успевает увернуться. Его лицо плавится от злости, пока он валяется, обессиленный, на столе из ондатр…

Мой «напарник» Хирург уже провёл изощрённую ампутацию у своего соперника: Третий Час скалится сверху, костыли на дереве, он, бедолага, опирается на них, ветка тут же ломается, и Третий, как бревно, валится на ринг, ужасно отпружинив при ударе о поверхность.

Одноногого рестлера вминает глубже жесточайший выпад Хирурга, который прижимает Часа всей своей необъятной тушей. Рефери начинает отсчёт (под громкий гул толпы): «Раз!.. Два!.. Ни фига!»

Третий Час, вовремя взбрыкнув всем телом, освобождается из-под противника, сильно бьёт локтем ему в лицо. Подбородок Хирурга едва не треснул на две части, он немного ошалело валится на канаты могучей спиной, он ничего уже не может, похоже. Пора мне браться за Шрама всерьёз…

Пирамиды стремянок позволяют рассчитывать на успех.

Я карабкаюсь вверх и ещё выше, готовясь исполнить, возможно, мой лучший приём – «Дьявол на лестнице». Зрители подбадривают меня, а некоторые, правда, швыряют всякий пластик под видом фруктов из Эдемского Сада, но это не спасёт их миленького Шрама.

– Давай, Смерч! Прикончи его!! – орёт Хирург Ампутаций откуда-то очень снизу. Я на секунду застываю, будто позируя для теле-фотокамер виртуальной съёмки, и в следующий миг ястребом срываюсь с лестницы.

Я метил в Шрама и попал.

Удар спиной о грудную клетку расколотил его кости, добавляя множество новых порезов. Весь В Шрамах харкнул кровью, застонал. Он не поднимался до финального гонга.

Я сполз с его «угроханного» тела, потирая ушибленное плечо. Ещё я немного отбил левую пятку, прямо-таки Ахиллес за работой… Рефери поднял к потолку наши с Хирургом руки, сжатые в кулаки для показухи.

Мы выиграли эту Битву Монстров. Сценарий соблюдён. Ура.

Лола без труда нашла меня в раздевалке. Ей, как моему агенту, разрешалось посещать подопечного бойца в любое время, где угодно. Крайне удобное решение Федерации.

– Круто бился сегодня, красавчик! – она незатейливо обнимает меня, сидящего у холодильника с тёплыми коктейлями из водки с сиропом.

– Да не стоит благодарности, – всем видом я изобразил довольную усталость супергероя в отпуске. Мой нейрогиммик был снят наполовину.

– Я тебя и не благодарила, вроде… Так, Марк, следующий матч постараюсь устроить на более выгодных условиях. Возможно, придётся драться с девками, за них или против, увидим. А вообще моё руководство тобой довольно. Ты – лучший психорестлер во всей Федерации.

Ох уж эта лесть Лолы! Мне приятно, конечно, когда хвалят. Но сейчас она слишком приторна.

– Отлично, девочка. Мы им покажем всё самое убойное, – говорю я, самодовольно ухмыльнувшись. И отпиваю из пластикового стакана «анестезирующий» коктейль.

Они встречаются на верхнем этаже престижного кафе.

Лола получает замечательный букет диких роз, кричащих о вечном. Её подружка-ухажёрка одета броско и раскрашенно. Нотные татуировки на покрасневших щёчках девушки отлично пропечатаны от возбуждения перед встречей с Лолой.

Они садятся друг напротив друга. Глаза для взгляда обоюдны.

Подружка Лолы не торопит «свою пассию»… Девушки пока что зрительно спокойны, их гормональный фон в ближайшие мгновения не перехлестнёт заветного порога, за которым чувства одной станут чрезмерно заметны для всех (но случись такое – тут же последует сильнейший удар эмоций, вызванный жадным желанием животрепещущего естества девчонки напротив… А может быть вообще иначе: подружка Лолы, усмотрев какого-нибудь насмешливого дебила/полуурода, решит его изобличить в плане нетерпимости к тактильным лесбиянкам, или легко заприметит другую крутоватую даму через один столик от окна, у которой юбка чуть-чуть задралась до неприличия, что просто сильно привлекает; а ещё вполне возможен вариант с уходом Лолы, ей не впервой бросать таких подружек, чтобы самой чуть проще относиться к миру событий).

Сегодня Лола любит свою девушку. Сладко любит…

В кафе они не задерживаются слишком надолго. Обе красавицы отправляются в «оазис удовольствий» (на квартиру для фривольных встреч), где Лолу разденут и трахнут.

Всё это сделает её чудесная подружка (порочно, мокро, женственно и нежно).

А мысли Лолы занимает Марк вообще-то.

Совершенно не думая о своём агенте, знаменитый и популярный рестлер Марк Фал засыпает после «постельных действий» с очередной подружкой. Ему начинает сниться сон:

В сакраментальном будущем окольцованные «животные» женятся на собственных «исследователях». Происходит этакий навечно-брачный союз любой эры…

Но инопланетянам по фигу всё это из-за дефицита консервов.

Двое парней вблизи скрытой открытки с изображением старинного дома.

– Тебе нужны ледяные изобретатели?

– Нет! Мне нужен отдельный кабинет для бутербродов!

Они заходят в мрачный дом.

Да в заброшенном склепе и то уютней!

Суеверный, он был вынужден плевком через левое плечо трижды постучать по дереву… А электронные книги пошли на растопку печки из чёрного траура. Обстановочка та ещё.

Расставляя бутылки по стенам, эти странные парни не замечают, как из единственной фотографии прямо на глазах вылезает некая херня и через пробку глушит двухсотдневный коньяк. Потом «оно» мгновенно пьянеет, пересекает комнату с камином такой поступью, что можно подумать, будто в доме бушует невидимый ураган, а затем уносится прочь.

Дальше день превращается в ночь…

Девчонка в родинках вместо одежды. Бежит по пирсу вдоль корабельных облаков. Повсюду тьма. Она кричит в ночи: «Маньяк меня убьёт!! Помогите!!!»

Засушенные мыслеформы в сознании почти спящего человека: «Пусть убивает. Только тише станет, если не будет тех, кто орёт по ночам у меня под окнами.»

Девчонка-жертва режет угол, ускоряя ход событий. Все родинки в момент становятся гвоздями, вылезают вон…

– До этой планеты просто не дошло, – он попивает горячее пойло. – Люди так и не поняли, что происходит.

Второй парень пристроился напротив с бокалом изысканного «Шато Латур» тринадцатилетней выдержки.

– Вся схема тратится на взятки из налоговой службы спасения.

– Ну, не плохая попытка, пацан… – слащавая ухмылка, насмешливый глоток вина. Огонь в камине полыхает ладно.

Продолжение разговора расследует чувство, подобное тому, во время которого легко увидеть на плакате «С днём рождения, любимая!» привлекательную девушку, которую трахал.

– Плавное пламя сегодня, не находите?

– О, да. Разумеется так и есть. Вы предельно наблюдательны…

Взрыв разрывается в собственном эпицентре, перетекая в цвета всех оттенков красного. Гаммы явно не хватает. Внутри третьей буквы утраченного алфавита богов происходит недосказанное изменение, после которого она, обернувшись жёлтой бабочкой, остаётся на нужном месте.

Двое парней-виноделов зачарованно смотрят в бесконечность огня.

Марк просыпается. Ему странно видеть нормальный мир.

Лола смотрится на фоне заката изысканно. Та чёрная причёской девчонка порочно подсела к ней. И сообщает Лоле о будущих планах на вечер: изрядно захмелеть; послушать музыку зарытых заживо волынщиков из губчатого камина; разнузданно раздеться; поиграть с калькулятором в морской бой; засеять тьму величием свечей, горящих по углам, не говоря с тенями; увлечься изучением звездоподобных родинок на теле неба ночи; посмотреть быстрые серии анимэ про юных ниндзя (а ведь хобби Лолы – как раз озвучивание всяческих мультиков по Сети! Она невероятно любит засесть перед компьютерной «головой» и начитывать в экран красивые фразы своим сторонне-сладко-лёгким голосом… Мультфильмы выходят очень интересно озвученными. Нелепые, весёлые, красивые, смешливые картинки получаются при подаче голосом Лолы неизбежно живыми и доступными любому зрителю); поглядеть друг на друга без белья, пораскидав трусы повсюду; обоюдно угоститься вкусами друг друга (целуясь сочно и сладко, девушки упустили бы момент, когда завистливая тётка сорвётся из-за соседнего столика, тайно размышляя про малыша, сломавшего шею при рождении, но полюбившего жизнь как никто, покуда он представлял себе самые смелые рисунки, на которых показана брюнетка, что приятно уснула после смятого секса с парнем, руки которого терзали её рёбра); влажно передохнуть для продолжения у дымчатого зеркала многозначной формы; вновь приняться за дело с удвоенной страстью, разжигаемой повторной волной желаний…

А ведь Лола даже ни на что ещё не согласилась.

Подготовка к следующему бою занимает немало времени. Приходится «лепить» на лицо флуоресцентный нейрогрим, вблизи отдалённо напоминающий ядерный раскрас сумасшедшего гладиатора.

На мне сейчас доспехи насекомых сновидений (их можно увидеть только в зеркале), а под ними удобные брюки военизированного покроя, майка в обтяжку с одним длинным рукавом, с другим – коротким, и, конечно, «летучие» кеды на пружинистой подошве, чтобы лучше совершать прыжки на поражение. В общем, крутая экипировка.

Прибежала Лола, пожелала мне удачи перед выступлением и скрылась в коридорах, что ведут в секции для привилегированных посетителей «Грозовой арены». Мой агент, кстати, смотрелась так, будто всю ночь провела с очередной подружкой. Ну что ж, добро пожаловать в клуб…

Звучит сигнал. Я готов, пора на выход.

Этим вечером мы дерёмся в формате «4 на 4». Полный Привод, как сказано в официальном названии трансляции.

Представление бойцов. Музыка. Дамы, вперёд!

Красивая рестлерша Нержавейка первой выходит к рингу. Она одета в наряд амазонки с множеством небольших железячек плюс «набором» ножей на поясе. Её длинные пепельного цвета волосы заплетены в небрежные косички, их несколько десятков, чем-то похожих на стрелы в колчане.

За ней появляется Училка-Стерва: очкастая мразь с потрясающей растяжкой. Ногами в туфлях с каблуком способна наносить убойные повреждения даже самому высокому противнику.

Её стандартный нейрогиммик прост, как неудовлетворительная отметка в журнале: сальные волосы скручены в «крысиный» хвост на затылке; минимум косметики на нарочито бледном лице; строгое учительское облачение (накрахмаленная до белизны блузка, чёрная юбка со специально удлинённым вырезом и неизменные туфельки на каблуках).

Стерва уже готова удалить «плохих учеников» с арены. Она назидательно грозит пальчиком каким-то мальчишкам в первых рядах, когда проходит мимо. Те теряют сознание от накатившего страха. Техника «боязни вызова к доске» на некоторых действует просто безотказно. Довольно чёткий гипнотический приём из боевого арсенала Училки-Стервы.

Следующая девушка-рестлерша именуется Клеопатрой. В боевом бикини, с лёгкими доспехами, прикрывающими шрамированные плечи и голени спереди, она истово соблюдает установки своего киберКа времён Древнего Египта.

И вот, наконец, «королева бала». Действующая обладательница чемпионского «поясочка». Жуткая Пчела-Лодкаааааа! Человек-микрофон протяжно восклицает в пространство, психорестлерша вышагивает по рампе, зрители визжат от восторга, фейерверки феерично полыхают электричеством, выстреливая под купол арены.

Пчёлка, кстати, по-прежнему гордится тем, что когда-то смогла отсосать у меня прямо во время матча (мы провернули это, пока все следили за потасовкой).

Итак, девушки в полной боевой готовности. Ожидают своих кавалеров…

Первым прямо-таки выскакивает Юркий В Маске. Мелкий чувак, разумеется, в красной полумаске, оставляющей открытыми издевательскую улыбочку и подбородок.

Его напарник в сегодняшней схватке жгуч, могуч и, как обычно, много обещает армии своих поклонников. Суровый дядька Гробокопатель. Плащ, шляпа, дублирующий плащ… Он – волосатый мужик, чуток страшнее снежного человека. Может битой отбивать пули. Вполне себе способен блевануть на потолок. Короче, всячески силён.

Гробокопатель просто обожает подглядывать за одетыми девками. Его накаченное сердце граничит с безупречностью бога в форме быка…

Другой участник веселухи нынешним вечером – Кошачий Лис. Очень даже неплохой парень. Его коронная фраза звучит обычно так: «О том, что я перестану говорить, не может быть и речи…» Вполне способен заболтать соперника до потери сознания (или, возможно, до смерти). Кошачий Лис использует жутко крутое оружие: пластиковый бумеранг для охоты на мух.

Этот классный боец сегодня выступает в «квартете» со мной. Также за нас Нержавейка и Клеопатра. Расклад нормальный, хотя будет наверняка трудновато…

Я выхожу на рампу последним.

«Смееееееерч Смертииии!!» разносится по периметру арены, немножко оглушая зрителей. Играет моя музыкальная тема. Динамический бит овладевает толпой. Я мимоходом замечаю цветастый плакатик с моим именем у каких-то девочек-школьниц. Мои фанаты любят меня.

Я помню, Лола предупредила, что бой будет проходить «в формате изменяемой реальности». А это значит, что ждать от соперников можно почти всего. Как всегда в психорестлинге…

Есть даже риск убиться пиццей.

Ринг раскачивается, точно качели на корабле аргонавтов во время шторма. Звучит гонг. Почему-то начинается дождь без облака. Кошачий Лис болтает о погоде без умолку. Пчела-Лодка дерётся с амазонкой Нержавейкой, а Клеопатра отбивается от стервозной Училки, которая бойко орудует своими «копытами на каблуках»… Дождь резко перестаёт существовать.

Ко мне подскакивает Юркий В Маске.

– Сделай ему 616!!! – орут зрители у ринга.

Этот мелкий говнюк, мелькнув между канатами и удерживаясь крепкими руками за них, с размаху херачит меня ногами в спину, я не успеваю увернуться, падаю под ноги Гробокопателю. Тот уже собирается прикончить меня, наступив пяткой на затылок, но Лис выручает, удачным ударом в прыжке сбивая здоровяка в могилу, вырытую за секунды лет тому назад.

Я вскакиваю, чтобы вернуть Юркому должок, приложившись к его масочной харе, но он проскакивает под рингом сверхсупербыстро, а Кошачий Лис сообщает мне, что я ничего никому не должен.

Юркий появляется с дальней стороны, где рядом друг с другом сражаются девушки: Клеопатра потеряла свой царственный вид, ей явно приходится туго; Нержавейка же вполне лихо справляется с действующей чемпионкой (Пчёлка зажата в углу, пропускает каждый третий удар)…

Вот из неглубокой могилы, наконец-то, вылезает Гробокопатель, жаждущий возвращения в схватку. Его «напарник» уже установил пятиметровую стремянку и весело карабкается вверх. Из двери в полу автостоянки выбегает боец по кличке Памятник. Он швыряет шар для боулинга в Юркого, тот летит к земле, как истребитель, сбитый на полпути. Сценарий боя проходит без сбоев, пока мелкий В Маске грохается малокалиберным снарядом, разбивая стол в щепки.

Неожиданный Памятник, якобы обиженный тем, что его не пригласили, вынужден выслушивать бредни Кошачьего Лиса о расхоложённом отношении к гостям на «встрече убийц».

Гипотетический гепатит отовсюду сквозит.

Пластиковые люди на трибунах. Глухота восторга.

Гигантская туша тушканчика скачет по линиям запредельных голограмм. Плацентные мухи мелькают, как пули. Подобно монгольским суффиксам, время действий крошится кубической кровью.

Мимолётное явление группы восьмилетних детей с фигурами качков, умеющих легко водить спорткары. Портретные сходства углубляются за изнанку. Простой ветер со всех направлений…

Лис выбрал момент для атаки. И «кошачий прыжок» не оставил противнику даже шанса сходить в аптеку: Памятник получил жёсткий удар в солнечное сплетение. А затем был «выкурен» никотиновыми пластырями ко всем чертям.

Девчонки продолжают мутузить друг друга, милосердно дозируя контакт (лица соперниц остаются почти нетронутыми, ну а зрителям видна лишь общая атмосфера схватки, кокетливый намёк на женское насилие). Мы же с парнями «играем в полную силу»…

Гробокопатель метнул в меня свою шляпу. Края остры картонной вставкой. Я, лихо увернувшись от фальшивой опасности получить рану головным убором, бросаюсь с канатов на этого здоровенного ублюдка, мы вместе валимся за границу ринга, где привидение таможенника пробует впарить нам какие-то накладные. Гробокопатель разъярённо швыряет меня в сторону аккуратных рамочек приличия, каскадом расположенных за турникетом, преградившим пути к отступлению.

Кошачий Лис шлёпает Юркого по лбу стопкой глянцевых фотографий, на которых запечатлены маски кровоизлияний, а после собирается разбросать их по рингу. Вдруг – удар!

Мой нынешний напарник падает, получив каблуком со спины от Училки-Стервы. Она хочет его добить, но Нержавейка успевает помешать ей, оставив разборки с Пчелой-Лодкой на потом. Серия взаимных пощёчин.

Я хватаю ближайшее кресло-качалку и расколачиваю его о Гробокопателя. Он валится наземь вялым мешком. Пока Лис, вернувшись в себя, убалтывает Юркого снять свою «милую масочку хотя бы на секунду-другую», я, пробиваясь сквозь листопад алхимической сакуры, пресекая ставки, которые крупнее скучной жизни, уклоняясь от предположительных влияний полония, преувеличивая значение профессионализма, добираюсь-таки до заветной стремянки.

Лезу вверх, быстро и целенаправленно. Пояс чемпиона висит на высоте шести метров (и ничего страшного в этом нет)… Я взлетаю через стремянку над канатами, над рингом, над бесноватою толпой, над соперниками, над союзниками в сегодняшней схватке, над всем великолепием дебильности психорестлинга вокруг.

Крепко ухватившись за ценный «приз», спускаюсь на распружиненном тросе в центр ринга под нарастающий звук убойного по крутости музла и визги зрителей-поклонников.

Гонг! Ритуал завершён.

Бой окончен.

Лола вернулась домой. Хотела включить свет в прихожей, но удивительная цепь внезапных галлюцинаций прервала её движение следующим: распланированный вечер сорвался мутным мороком для обычного рабочего парня, вышедшего выкурить сигарету после проделанной работы на задворках цеха.

Могильный туман чёрного покроя виднелся вдали, висел над пустынной дорогой. Куривший парень увидел, как злое облако двинулось к нему, преодолевая километры послезакатного пространства. Жуткий ветер хлестнул по лицу рабочего человека. Туман приближался…

Парень, жертвуя половиной сигареты, вернулся в цех и решил в нём остаться до завтра, кардинально изменив свои планы на вечер.

А три девки в исследовательской лаборатории занимаются любимо-нужным делом: читают цифры между собой. Им по команде предоставляют мужчин, чтобы те развлекали очкастых тружениц науки. Девки любят стиранные свои халаты, не любят же они яркий макияж у кого бы то ни было…

Сестринская помада мрачно мерцает под ночью. Сама моя сестра свободно смотрится рядом с неоновой «печью» рекламных огней на дне мокрой от дождя улицы. При этой красоте один глаз у неё полностью в макияже, а другой чист, точно мозг новорождённого.

Сестра страдает, как ей кажется, от странного чувства. Ей скучно, когда не снится тот особняк, где проживает (и прописан) господин Март, который всегда, даже днём, смотрит на месяц сквозь широкие окна. Они не зашторены, но шторам всё равно, что их не используют по назначению… Господин Март, кстати, не ест ничего, только пьёт. Ему так удобней не отвлекаться от просмотра.

Полицейский лимузин резко тормозит с претензией на чванство, элитные сотрудники правопорядка без очереди ступают на тротуар, но в библиотеке, как обычно, много привидений. Белёсые фантомы суетливо снуют в этом омуте памяти слов, каждый ищет свою любимую книжку. Просроченный билет тут же лишает читательского статуса: душа рассеивается в морозном подвале архива. Всё стерильно и нежно…

Милейшая красотка в красном халатике больничной сестры снаряжает юного доктора на подвиг. Этот увлечённый молодой человек уже сейчас подаёт большие надежды. Медсестричка подаёт ему перевязь с блестящими скальпелями, острыми настолько, что режет в глазах; ватные «гранаты», высушенные под антимикробными свечами; слюдяные полосы липкого пластыря, позволяющие виртуозно ползать по стенам; десятки разнокалиберных игл, светящихся после внедрения под кожу пациента; два мощных шприца на случай специального состояния, когда матёрый больной почти сумел захватить зеркалом над раковиной отражение врага-доктора, чтобы тот сам почувствовал себя в участи пациента.

Тем временем пожилой мужчина в шляпе и бежевом пиджаке, засунув руки в карманы брюк, стоит среди вод залива, скрывающих его заранее начищенные ботинки. Ему пока не холодно, однако влажный шёпот ветра будто баюкает одинокого старика. Лёд лезет в душу… Но зелёная луна вбивает голоса под черепа людей в палате. Они передают просьбы, пожелания, приветы. Грубые голоса иногда угрожают провокациями, вынуждая местных шизофреников имитировать обратный ход времени. Сладкие голосочки сливаются с морской/океанской спонтанностью, чтобы не давать бодрствовать как можно дольше нуждающимся.

Пламенная пульсация солнца в миниатюре претворяет звуки вселенной, заключённой в себе самой. Похмельный дворник собственной души заметает её метлой, не имея удобной лопаты. Его металлическая ручонка случайно выпадает из рукава, неловко брякнувшись об асфальт. Матернувшись от неожиданной злости, дворник подбирает «протез», манерно крепя кисть к привычному месту на кости.

Прохожий на тракторе требует и трезвонит. Его горловой стрёкот железных связок-«связных» одевает в худшее иной мир отражений, доступный на этом повороте в ранний час. Плоское, как полотенце, небо. Дурацкий (как знакомство клоунов на арене) диалог…

Смешенные чувства расквасили пудру об мозг. Финальные всхлипы истлели, их не было. И вот теперь-то Лола поняла, что те таблетки из клуба – совершенный абсолют наркоты.

– Я абсолютно не собираюсь с тобой спорить. Но подобные условия боя меня слегка напрягают… Это уже не просто психорестлинг. Это кома шизофрении, Лола.

Марк стоит у не зашторенного окна, он смотрит на город.

Его девушка-агент старается не выдать своих чувств. Она всё-таки обеспокоена. Контракт на схватку слишком важен. Но события могут принять незапланированный ракурс, вплоть до бесконтрольной фазы.

– Да всё не так страшно. Ну чего тебе стоит, красавчик?

– Это может стоить мне многого… Мозгов, например.

– При условии, что они у тебя вообще есть.

Ухмылка Лолы ухлопает любого. Но Марку сейчас почему-то не до шуток. Дотянувшись до сенсорного блока, его агент от Федерации врубает дурацкую музыку по радио, переключив несколько аудиопотоков, находит нечто отличное, очень подходящее к моменту.

Марк тоже ухмыльнулся. Ему странно осознавать, что его подписывают на сражение с невероятно страшным соперником, уникальным в своём роде. Но ведь сейчас он – действующий чемпион. Иначе не получится… Будущая луна уже корёжит романтичные натуры своим подражанием самой доброй сказке.

– Ладно, девочка. Я это сделаю. Когда пришлёшь мне сценарий?

Марк обернулся (под звучание красивой композиции), глядит на своего агента – чудесную девчонку – с вынужденной добротой выбора во взгляде. А Лола говорит:

– На этот раз не будет никакого сценария…

Трибуны «Грозовой арены» переполнены.

Бой обещает быть мультиинтересным.

Марк под свою музыку выдвигается к рингу. Проскальзывает под канаты, встаёт в полный рост, и зрители (в дополнение к полюбившемуся нейрогиммику) с восторгом видят на нём новую маску Смерча Смерти: темноту загробных кошмаров.

Появляется его соперница на этот вечер.

Пара зелёных косичек, змеиный раскрас на лице, обтягивающий интим-костюмчик, оголяющий только «намёки» на вожделенные участки тела красавицы, и при этом – убийственная злость красивых глаз…

Богиня-проститутка Иска.

Бой начинается как бы случайно: смазанный шлепок по щеке; ложный выпад; игривая атака в блок; обмен ядом взглядов…

Эти «взаимные ласки» обрываются почти так же случайно. Хитрая уловка Иски позволяет провести её коронный приём с поцелуем. А Марк или отвлёкся, или просто не захотел уйти от атаки.

Богиня-шлюха ловко прильнула к нему и вцепилась в Смерча Смерти губами. Влажная плоть дурманит мозги, Марку приятно чувствовать это. Вкус Иски подобен шоколаду с солью…

Кстати, её коронный приём называется «живородящий». Эта техника ловит жертву внутри сна, почти бесконечного, почти настоящего. Сингулярность «живородящего» потрясающе воплощает в себе оконечность гипнотического перемещения.

Пространство под куполом арены стало вращаться для Марка.

Туман темноты смыкается перед глазами. Звук зрительского восторга нарастает и отдаляется одномоментно.

Марк медленно испаряется. Он исчез.

* * *

– Вы меня слышали? У нас прорыв, ребята, – повторил шеф Шампур, сосредоточенно глядя на подчинённых.

Те его, конечно же, слышали. «Не может быть», – читалось у Виктора и Хэлен на лицах. А глава Отдела продолжал тяжкие речи:

– В общем, новый ребёнок оказался не у нас здесь. Он вышел куда-то ещё дальше, совсем в другой мир, что ли… – подобные объяснения ситуации усложняли это противное утро для Шампура до нереальной крайности. – По нашим данным у них там были какие-то маньяки, дети, собаки, ангелы, сыщики, жёны… Мальчик пробыл там несколько «лет». У нас прошла лишь одна ночь. И всем просто повезло, что ничего не нарушилось. А то сейчас мы бы уже поджаривались в облаках, не думая ни над чем…

Шеф Полиции Снов на мгновение замолчал, чтобы привести мысли в пункт «окончание заумных разговоров». Офицеры Вектор и Селена покорно ждали дальнейшего начала указаний.

– Оказывается, этот Марк Фал был знаменитым рестлером. У них в психомире всё творилось под сводами «Грозовой арены», какого-то места, куда не добирались наши мозговые спецы своими дорогостоящими «сканерочками», мать их… Сейчас он вернулся из сновидений. Вместе с мальчиком. Ваша задача, как всегда, до боли проста: арестуйте этого преступника. С собой возьмите Яна Артерию, он вам поможет, все координаты у него. Отправляйтесь немедленно!

Шеф Шампур устало откинулся на мягко скрипнувшую спинку стулодивана, а Виктор с Хэлен в очень скоростном режиме покинули кабинет своего начальника.

Кажется, дело поимки живородящего Расширителя, которое заняло слишком много времени, подходило к вполне удачному финалу.

Теперь конец? Что тогда дальше?

Я помню тот самый бой против Иски. Всех своих девушек, с которыми проводил это долгое время, пока был пойман в приёме своей неотразимой соперницы. Неужели «техника иллюзий» завершается? И моим скитаниям скоро гонг?

Импульсный мир посылает сигналы. Я давно не на ринге. Всё куда-то ушло. Любые боги остались старыми вне мира времён…

Я вижу только звёзды. Целое небо потерянных звёзд вокруг единственной ночи. «Чистое и непорочное благочестие пред Богом и Отцом есть то, чтобы призирать сирот и вдов в их скорбях и хранить себя неоскверненным от мира.» (Апостол Иаков, 1: 27)

Что это за голос? Он мой? Я смотрю далеко вверх. Созвездие Близнецы. Созвездие Большой Пёс… Краткое содержание прошлой жизни. Только так отец может завидовать сыну. Как выглядел Иисус Христос знают почти все, но на кого похож бог доподлинно неизвестно… Мне не знакомо подобное чувство. А ведь сколько раз я уже становился отцом.

Всё напоминает мои привычные сны. Такая же невероятность происходящего. Как долго мне ещё «быть» здесь?

Ведь общий смысл психорестлинга заключался всегда в том, что даже после твоей смерти на ринге – ты оставался «бессмертным». Техника загробной жизни. Переселение души в своё тело сновидений.

Сразу даруется высшая мера наказания: свобода.

А новый мир – просто развлечение. Рестлинг богов. И в эти сражения бывают втянуты люди, на протяжении всей своей жизни… «Желаете – и не имеете; убиваете и завидуете – и не можете достигнуть; препираетесь и враждуете…» (Апостол Иаков, 4: 2)

И вот она обязательно пропускает удар (тот самый), и этот секс «звучит» как новое рождение.

Очередная ложь (клади в неправду справа). «Плод же правды в мире сеется у тех, которые хранят мир.» (Апостол Иаков, 3: 18)

А кто, вы думали, играет роли в ваших снах?

За всю историю человечества почти всегда было только так: наполовину одушевлённые симулякры воспроизводят истинную жизнь для спящих. Копии с копий удачно видятся людям внутренними галлюцинациями.

Копьё, убившее Христа. Коп сновидений поймает меня когда-нибудь…

У этих сновидений, конечно, должен быть сценарий и разметка. Они не подчиняются правилам, но придерживаются особой системы поведения («Система смерти в нас!»).

И главным сценаристом, кстати, будет Бог…

«…пусть тот знает, что обративший грешника от ложного пути его спасёт душу от смерти и покроет множество грехов.» (Апостол Иаков, 5: 20)

Я где-то в Аду Одиночества. Мимо порхает тень жёлтой вороны, стягивая за собой пространство любого сна. Президент реальности видит постоянство изменений, но никогда не будет в них участвовать. Калибр не тот.

Министр смерти изучает истории множества поколений неких существ, проживавших «невдалеке». Они там такие наглые. Любой мудак думает, что вот эта уж (милейшая девушка) ему принадлежит. Целиком и целой. Сердце в заднице, душа во влагалище… Улыбка в голосе слышна. «…и небо дало дождь, и земля произрастила плод свой.» (Апостол Иаков, 5: 18)

Я пробую оглядеться. Узнать у себя же, чего достиг. Плавная пустота по периметру зеркальной комнаты. Рассеянная всюду тьма. Когда же свет появится?

Древнее предположение про религию людей… У Иисуса был близнец. Родной брат, второй «человеческий отпрыск Бога». С детства им двоим суждено стать Спасителем (именно так, в единственном числе).

Брат был, но не воскрешение. Возможно, апостолы знали. Просто мученическая смерть Христа стала бы правдой, не нужной для христианской реальности. Тогда-то брат-близнец и выполнил свою часть «сверхзадачи». Спаситель воскрес, новая религия родилась на свет.

Всего лишь шутка сумасшедшего, внимания не обращай…

Горьковатый оттенок по периметру отраженья улыбки.

Техника закончена и больше меня не держит. Кошмарно долгий бой завершается. Я возвращаюсь. Вместе со своим сыном.

Казалось, под сводами «Грозовой арены» не случилось ничего. Зрители не почувствовали изменённого времени, в котором пробыл Марк Фал, подвергаясь боевому приёму своей соперницы. Психорестлер лежал на ринге и выглядел так, будто важнейшая часть его сознания ещё не вернулась (или не вернётся уже никогда).

«Побочный эффект» иллюзии находился тут же. Это был мальчик лет шести. Кристиан. Теперь он понимал всё, при переходе перестав воспринимать мир аутично…

– Раз! Два! Три!!! – рефери замахал руками, объявляя окончание поединка. И зрительским восторгам не было конца.

Богиня-соблазнительница Иска победно улыбалась поклонникам, демонстрируя пояс чемпиона, а Марк не мог встать, вяло косясь по сторонам. Его усталый взгляд всё-таки замер на мальчике, но помрачённый рассудок пока не позволял уловить сути, что этот ребёнок – его сын.

Кристиан внимательно (и даже немного со злобной усмешкой) наблюдал за ликованием толпы, пока его обессиленного отца уносили прочь.

После успешно произведённого ареста Виктор и Хэлен решили расслабиться в баре «Трап», недавно пережившем небывалое обновление интерьера.

Полицейские по-прежнему находились под впечатлением от наконец-то свершившейся «кары»: знаменитый преступник Марк Фал был заключён под стражу, лишённый возможности сбежать из нормального мира.

– Это удивительно! – по-девичьи взволнованно провозгласила офицер Селена. – Такие способны «жить» в психомире хоть месяц, даже не напрягаясь. Он туда, как в другую комнату заходил, вообще без последствий.

Напарник, глядя на неё (и немного себе в стакан с пивом плюс ароматом кофеина), сказал:

– Этот Марк Фал – один из лучших психорестлеров за всю историю памяти контролируемых сновидений. Слышала, какой у него сценический псевдоним? Претенциозный он парень…

– Кстати, а если Фал там пребывал не по своей воле?

– А такое бывает? – Виктор невесело усмехнулся. – Он ведь подписывал контракт.

Коллеги отвлечённо прервали беседу на десятки секунд, сглаживая молчание охлаждающими глотками напитков.

– Хорошие новости для твоей личной жизни, напарничек… Ребята из экспертной группы мастерят предположения, что Расширитель по-настоящему не был любовником ни одной из тех девушек. Соблазняемые им только во сне, они не могли забеременеть от него в нормальном мире. Возможно, всё было только иллюзией. И наш Отдел, как может оказаться, зря бился над этим делом. Если реальной угрозы просто не было… А значит, твоя стервозная Эмма может спать спокойно. Формально она всё равно не является матерью того мальчика.

– И всё-таки дети от сновидений каким-то образом могут рождаться? Мы сегодня с тобой сами его видели! Он вполне настоящий… Что на это придумаешь, красавица-полицейский?

По тону и виду Виктора можно было понять: любовные переживания в отношении блондинки-психолога ещё не улеглись. Офицер Селена только пожала плечами, снова «окунувшись» в коктейль.

– А мне она, вообще-то, больше не нравится… – вымолвил Вектор нарочито спокойно. – Эта заносчивая красавица меня абсолютно не любит. И никогда не любила. Ей нужен был Марк Фал – она его получила… Мне же, похоже, нужна только ты.

Слова напарника опалили Селену волной самых приятных чувств из вселенной счастья и секса. Девушка радостно улыбнулась, для неё помещение бара вдруг наполнилось чарующим свечением, способным, казалось, нести необычайную любовь.

– Я вот тут всё думаю, – Виктор решил сменить тему беседы. – Марк находился в психомире, а его ребёнок оказался где-то, но не у нас… Получается, существует ещё один мир, верно?

– Наверное, да. Этот мальчик ведь вернулся откуда-то.

Хэлен немного удивлённо поглядела на напарника (будто ожидая, что он скажет сейчас что-нибудь крайне важное).

– Так тогда какой мир реальный? – спросил Виктор, загадочно смотря в стакан, на дне которого плескались отблески солнца, игривые и гипнотично красивые. А Хэлен только усмехнулась:

– Из этих трёх? Видимо, никакой…

Лола навестила Марка в тюремной психушке.

Знаменитый психорестлер тихо сидел у окна, за стеклом и решётками виднелся бетонный забор, из-за которого торчали рассохшиеся деревья.

Его взгляд с намёком на отсутствие приобрёл сосредоточенно-осмысленное выражение, когда девушка-агент подошла, чтобы обнять. Затем она взяла стул, одиноко стоявший в дальнем углу палаты, и присела напротив Марка.

– Тебя содержат отдельно от других?

– Других пациентов, ты хотела сказать? Здесь вообще никого нет, кроме меня… Я единственный. Правда ведь?

Он горько улыбнулся, всё же стараясь не показывать максимальную плотность отчаяния. Лоле стало совсем грустно.

– Почему ко мне не приходят мои девушки? Даже во сне, – Марк устало посмотрел куда-то в небо за окном. – Ни одна меня не навестила. А ведь у нас были дети. У меня много детей…

Лола не выдержала:

– Иска мне всё объяснила… Не было никаких детей! Ты просто трахал всяких баб во сне, и всё!

– Ты как будто завидуешь.

Они оба улыбнулись, словно пробуя вернуть те самые чувства, бытующие между ними раньше.

– Так получилось, что Кристиан стал единственным настоящим твоим ребёнком. Но и то лишь формально… Его мать вообще-то не была беременна. Зачатия не произошло. Он как бы сразу появился внутри сна, в другой реальности. Это же коронный приём Иски, она знает… А остальные дети, можно сказать, даже не существовали. Подобные зеркальным копиям теней, примерно так… Кристиан не совсем ребёнок. Он – побочный эффект в технике боевой иллюзии.

– Ты понимаешь, что ты говоришь вообще?! Сейчас, сейчас, сейчас… – скрываемое безумие Марка стало медленно «просыпаться». Лола испуганно наблюдала за этой отвратительной переменой в личности её бывшего подопечного-красавчика. Её драгоценного друга.

Сейчас моего сына зовут Кристиан. Единственно настоящего сына. Он обязательно окажется лучшим из всех остальных…

Плавная схема разделенья со всеми (на высшие и низшие существа реальности).

Почти все живут так, будто зла нет совсем. А ведь оно никуда не денется, никогда не исчезнет. Дохлые души искусаны каплями ливня.

Я уже карабкаюсь по бесконечности стремянки, застываю победным силуэтом на самом верху, она до жути шаткая, её трясёт мелкой дрожью…

Срываюсь и падаю с лестницы вниз. Мимо меня проносятся смены имён и времён; винтовая вина грехопадения; суверенная боль; признаки злокачественных фантомов; омертвелые листья сквозь тьму; прорванная паутина испуга; фальшивый смех реальности.

Наконец, я грохаюсь, как в гроб, почти разбиваю свой разум на части… Крови нет, но мне больно. Она на самом деле есть всегда. Пока течёт внутри – ты будешь кровоточить. Самые страшные раны незримо проистекают всю жизнь в человеке, а ведь их даже не видно. Глаза экрана меняют ракурс.

На мне удобный пуловер, жёлтого цвета футболка, мои боевые брюки и «летучие» кеды. Почему-то тепло, хотя ветер хлещет по щекам, будто заправский рестлер.

Слишком жаркая смерть лета. Мягкие огни подогревают душу, чтобы та уже не остыла.

Ты следишь за тем, как мотыльки прекратили быть нежными. Ты следуешь за взглядом, который случайно ослепнет, прожив половину дороги. Ты сломленно заботишься о том, чтобы всё оставалось также опасно (словно на связи в режиме онлайн). А листья «слов» щипает ветер… И осень, вежливо заботясь о тебе, гладит свой желтеющий цвет.

А я перемещаюсь дальше. Мне видится будущая цивилизация. Некая Киберборея, где пустота преобразилась в радость сна, где нет могильных мук и загробного мироздания. Там всегда хорошо.

Сейчас он явится. Я вновь почувствую маску смерча. И мой ребёнок улыбнётся от счастья…

Он пришёл за моей душой (она у меня есть) Так голодает песок в пустыне Так солнце падает в закат Так жертвы вырождения на луну влияет пустота по ту сторону Бездны шелест первых ударов к почве, которая давно обуревает пряный ветер Маленькое чудовище хищной кошки живородящих здесь успел бросить мне в мозг эмоции сына: злоба, искажение, ненависть Прости Она выглядит лет на семена морока сквозь пламя бледный океан с внутренней кровью будущей мамой Меня зовут Я единственный такое удовольствие: дети рождаются, готовыми поубивать сумела создать Её безумное сознание…

Лола тихо вышла из комнаты, а Марк остался бормотать.

Лола встретилась с Иской в клубе «Таксист».

Психорестлерша наслаждалась жизнью под сводами вип-ложи, весело поприветствовала девушку-агента, не выпуская бокал с коктейлем из рук. Одного быстрого взгляда на Богиню-проститутку хватало, чтобы понять: она очень довольна тем, как идут дела.

– Ты добилась всего, чего хотела? – озлобленный тон Лолы нисколько не испортил настроения развлекающейся женщине.

– Рада видеть тебя, дорогая. Посиди здесь, рядом со мной, – Иска дружелюбно улыбнулась (Лола испытала мучительный укол от явного желания близости с этой красоткой). – Да. Я получила то, что заслужила в сражениях на ринге. Меня всё это устраивает. Теперь ты, кстати, можешь стать моим агентом.

– Я подумаю над этим предложением завтра. Или, например, никогда.

– Только не надо ехидничать, милая девочка. Не хочешь заработать намного больше, чем с Марком, или надеешься на его выздоровление? Напрасно. Твой боец уже недееспособен.

– Из-за тебя, если помнишь, – скрытое вожделение Лолы сменилось неприкрытым чувством ненависти, а желание вылизать губы Богини шлюх превратилось в потребность врезать ей по морде.

– Не злись. Он сам виноват, что согласился драться со мной… – Иска поставила полупустой бокал на низенький столик, примирительно посмотрела на оппонентку. Та спросила:

– Что будет с Кристианом?

Последующий ответ удивил Лолу, как ничто другое в жизни.

– Я усыновлю его. Кристиан не пропадёт. Без собственного ведома – больше никогда. Я покажу ему правду общих реальностей, и он останется доволен, – красивая Иска надменно указала на криогенное фото, где «случайный» сын Смерча Смерти находился в центре ринга, подсвеченного убойными прожекторами. – Не забывай, что этот необычный мальчик, можно сказать, почти мой сын. Я специально проделала всё это с Марком, чтобы получить именно такой результат: гениального ребёнка с немыслимым потенциалом к смертельным снам.

Лолу невольно передёрнуло от улыбки Иски.

Они зашли внутрь. Торжественно необычайно.

– Я её купила. Теперь это твоя квартира. Раньше здесь жил твой отец. Проходи, располагайся…

Иска любовалась мальчиком, пока тот, умеренно вертя любознательной головой, «вторгался» в комнаты.

– А это его маски? – Кристиан смотрел слишком пристально, она отвела взгляд.

– Ты прав, малыш. Маски Марка…

– Я знаю, вы хотите что-то рассказать, – мальчик аккуратно положил маску Священного Ветра на тумбу из вечного гранита. Внимательно уставился на «тётю Иску».

– Ты верно видишь… У тебя был брат-близнец. Правда, из другого мира. Его можно было бы назвать Кристо, если бы он существовал… Уничтожен Марком, твоим нечаянным отцом. Но, мальчик, ты намного сильнее, чем они. Я знаю наверняка.

Кристиан понимающе ухмыльнулся:

– Вы станете моим опекуном?

– Лучше. Я стану твоей наставницей.

Она торжественно поглядела на него (вместе с жестокосердной улыбкой). Мальчик, соглашаясь, кивнул и сказал:

– Вам можно только позавидовать.

Кристиан смотрел на себя сквозь зеркала и понимал, что делает всё верно. Именно он будет вершить их судьбу. Так решено самой Наставницей, конечно… А он лишь только исполняет её прихоть? Её желанья и ошибочные чувства? Ему известны многие тайны, от которых не скроешься под крышками чужих гробов.

Его Наставница прекрасна. Такая вечная, такая безумная. Как ужасы слияния со смертью. Её глубина подобна чёрной дыре из Преисподней. Она – его учит. Он – любит её.

Наставница Иска часто говорит, что самая важная миссия уже начинает твориться. Что жизнь полна чудес. Что прошлое не существует. И «Смерч – это круто, ребёнок…»

Сейчас в квартире только темнота. И он.

Представления о лучшей жизни никогда его не интересовали. Любовь имеет место быть. А смерть ночью вечна. Её заветы ждут мессию…

Кристиан надевает маску.

Content

Илья Соколов
Живородящий

Часть первая «Психотеатр». Опасность сновидений

Часть вторая Смерч – это круто!

Часть третья Полиция Сновидений

Часть четвёртая Лучший ребёнок в мире

Часть пятая «Евангелие» от Марка