Игорь Вереснев

Солитоновая соната

Остров-рай

Это был самый настоящий необитаемый остров. Именно таким Иринка его и представляла. Ну, почти таким. Не хватало конуса вулкана, окруженного дремучим тропическим лесом, шума скрытого где-то в этом лесу водопада, душераздирающих воплей то ли обезьян, то ли павлинов. Подобная недостача была вполне объяснима. Воплей не слышалось, так как не водились на острове ни обезьяны, ни павлины, ни иная живность, за исключением наглых пальмовых крабиков. Водопад не шумел, во-первых, потому, что на острове не было гор, откуда бы он мог низвергаться. Не было скал, холмов, даже камней. Во-вторых, здесь не имелось ни рек, ни ручьев, ни крошечных ручеечков. Совершенно плоский, загнутый подковой вокруг лагуны, поросший двумя десятками кокосовых пальм и панданусов коралловый риф.

Зато шумел, накатывая волны на берег, океан – огромный, синий, ласково-теплый, разлившийся от горизонта до горизонта. Бездонное небо кружило голову, яркая зелень пальмовых крон овевала прохладой, ослепительно-белый песок пляжей заставлял щуриться. И самое главное – рядом был Джоник! Здесь, на острове, Иринка поняла, что старинная пословица «С милым рай в шалаше» – ничуть не преувеличение. Именно так, в шалаше, вдвоем они и собирались прожить целую неделю. Что в глазах любого жителя Земли середины XXIII века выглядело абсолютно неправдоподобным. Так как полное имя Иринки было – Ирина Олеговна Мортинцева, а Джоника – Джон Дуглас Катервуд-младший. Со всеми вытекающими последствиями.

Шалаш они соорудили из прозрачного металлобрезента, обложив по верху пальмовыми листьями. Получилось шикарно – издали постройка и впрямь выглядела первобытной, притом способна была выдержать не только случайное падение на нее Джоника, но и небольшой ураган. Во всяком случае, Стефан уверял в этом, а он слов на ветер не бросал. Именно Стефан посоветовал использовать металлобрезент и сам же изготовил каркас шалаша. Затем установил рядом с шалашом мини-опреснитель, вкопал в песок шланг до самого берега, и получился замечательный родничок. Развернул и активировал энергогенератор, подключил к нему всех сателлитов, проверил, как работает опреснитель, холодильник, кибер-диагност-фармацевт. Даже Иринкин коммуникатор проверил, хотя в нем-то что могло не работать?

Джоник свой комм проверять не дал. Огрызнулся на товарища:

– Слушай, Стеф, я что, сам не мог это сделать? Право слово, хватит опекать меня, как маленького!

Стефан не оправдывался, лишь плечами пожимал неуверенно. Большой, на голову выше Джоника, рыжебородый и плечистый, он выглядел виноватым, будто сделал что-то неправильное. И Иринка не выдержала, вступилась:

– Он вовсе не тебя опекает, а меня! Как старший брат. Правда, Стеф?

– Да, – промямлил парень.

И заспешил, засобирался вдруг. Десять минут – и яхта «Альдебаран» подняла якорь, двинулась из лагуны. В конце концов, Стефан выполнил то, что обещал – тайком от всего мира доставил их на необитаемый остров посреди Тихого океана. Следующей его задачей было – не мешать их счастью.

Они долго стояли на берегу, провожали яхту взглядами. Когда она превратилась в белое пятнышко у самого горизонта и крошечную фигурку на палубе стало не разглядеть, Джоник осторожно обнял Иринку за плечи и прошептал:

– Наконец-то мы вдвоем. Я думал, не дождусь.

– Ага…

Через два часа они поссорились. Первый раз в жизни, по-настоящему, до слез. Самое смешное – из-за сущей мелочи. Джоник не сумел разрубить кокос мачете, как ни старался. А Иринка, не задумываясь, попеняла ему:

– Нечего было Стефа поторапливать! Он бы показал, как это делается. Он-то наверняка умеет.

Это не было преувеличением, в свои двадцать два Стефан в самом деле умел очень многое, в общем-то не нужное горожанину, но ох как полезное для «робинзона»! Потому что после школы он не побежал сломя голову поступать в университет, а три года ходил фельдшером-ассистентом в экспедиции: на Памир, в Гоби, сквозь Амазонскую сельву.

Джоника слова девушки ужалили, точно оса. Отбросил злосчастный орех и мачете, заорал:

– Конечно, кто бы сомневался! Так позвони ему, позови на помощь!

– И позвоню!

– И позвони!

– И позвоню!

Иринка потянулась к нашлепке коммуникатора на виске, но вызвать Стефана не успела. Джоник оказался проворней.

– Ай!

Иринка взвизгнула от неожиданной боли. Парень резко сорвал липучку с ее виска и бросился прочь. Она не смогла догнать его, отнять комм, так как не поняла сразу, что он собирается делать, дала ему фору. А он подбежал к самой воде, размахнулся и зашвырнул. Перламутровая блямба блеснула напоследок в лучах опускающегося к горизонту солнца, булькнула негромко. И пропала.

– Ты что наделал?!

Иринка тоже выскочила на берег, остановилась, вглядываясь в темно-синюю глубину. Джоник поступил хитро – бросил коммуникатор не в мелкую лагуну, а с противоположной стороны острова, там, где коралловая стена круто уходила в глубину. Иринка потянулась было стягивать майку и передумала – бесполезно, проще иголку найти в стоге сена, чем отыскать перламутровую блямбочку среди разноцветных кальциевых зарослей.

– Все, теперь я точно вызову Стефана! Не хватало мне тут детского сада! – Она развернулась, размашисто пошла обратно к шалашу. – Где твой комм, в рюкзаке?

Парень не отвечал, только сопел и шел следом.

– Так где? Учти, я все твои вещи перерою, а найду! Лучше сам скажи.

Признался Джоник, лишь когда Иринка присела перед шалашом, готовая выпотрошить его до основания:

– Не найдешь. Я комм на яхте оставил. В каюте.

– Ты забыл комм на яхте?!

– Не забыл. Специально оставил. Чтобы нам не мешали, не дергали по каждому поводу. Хотя бы одну неделю!

Иринка выпучила глаза.

– Ну точно ненормальный! Это у вас что, фамильное? Да, отец правду говорил!

– При чем здесь моя фамилия и твой отец?

– При том, что все Катервуды – авантюристы! Говорят, твой прапрапращур был пиратом? Верю! Оставить нас без связи с внешним миром – это же ни в какие ворота не лезет! Ты – безбашенный!

Она ожидала новой вспышки истерики, но Джоник вдруг рассмеялся.

– Подумаешь, нет связи! Через неделю Стеф вернется и заберет нас с острова. По прогнозу синоптиков, погода ожидается превосходная, ни штормов, ни ураганов. Гадюк, скорпионов и людоедов здесь вроде не водится. От жажды не умрем, от голода – и подавно. Так чего ты боишься?

– Я?! Я ничего не боюсь! Просто ты, оказывается, неумеха. Руками ничего делать не умеешь, разве что заметки для БВИ пишешь здорово. Вон, – она ткнула пальцем в проворную мелочь, снующую вокруг шалаша, – ты и краба не поймаешь!

– Краба-то я поймаю.

– Не поймаешь!

– Поймаю!

– Так поймай!

– Пожалуйста!

Джоник подобрался, замер. Ловко, по-кошачьи, прыгнул на крабика. И тут же вскочил, завопил, затряс рукой.

– Что?! – подалась к нему Иринка. – Что случилось?

– Рука… там мачете лежало…

Объяснять дальше не требовалось. Длинный порез на предплечье парня алел на глазах, набухал кровью. Секунда – и она побежала струйкой по коже, закапала в траву.

Кибер-фельдшер справился с раной играючи. И Иринка сработала профессионально – заклеила разрез так аккуратно, что к возвращению на «большую землю» и шрама не останется. Как-никак, хирург-трансплантолог, пусть и будущий. В Московском «меде» студентка первого курса – почти врач. Вернее, уже второго, экзамены-то сданы!

Потом они мирились долго и нежно. А когда совсем помирились – лежали на берегу лагуны, подставив тела легкому бризу, смотрели, как в набирающем черноту небе зажигаются звезды. И молчали.

– Когда-нибудь мы с тобой туда полетим, – Джоник заговорил первым. – На необитаемые звездные острова. Интересно, какие они?

Иринка хотела отпустить шпильку: мол, журналист – профессия уважаемая, но в косморазведке бесполезная. Не то что хороший хирург. Затем подумала, что если отец Джоника когда-нибудь выполнит данное человечеству обещание, на звездные острова сможет отправиться любой желающий.

Джоник, не дождавшись ответа, полюбопытствовал:

– А ты о чем думаешь?

– Да вот пытаюсь представить, что случится, когда твои родители не смогут связаться с тобой. Или мои – со мной.

Парень беспечно отмахнулся:

– Ничего не случится. Подозреваю, члены Всемирного Совета не бросятся организовывать спасательную экспедицию исключительно по причине того, что несколько дней не могут поболтать со своими совершеннолетними дитятями. Позвонят Стефану, он их успокоит, придумает что-нибудь. Мой отец считает его куда более серьезным человеком, чем меня, например. Твой, наверное, тоже? Раз тебя с ним отпустили.

– Ага. Интересно, что Стеф сейчас делает. Посреди океана, один-одинешенек…

– Опять?! – Джоник приподнялся. В голосе его так явственно звенела обида, что Иринка удивилась:

– Ты что, ревнуешь? Вы же с ним друзья!

– Угу. Но он не просто друг. Он – старший друг! И он во всем лучше – ты сама так сказала.

Иринка засмеялась.

– Глупенький. Пусть он старше и лучше. Но люблю-то я тебя.

Монтекки и Капулетти

Стефан тоже смотрел на звезды – пятьюдесятью милями западнее райского острова. И думал, что даже в лучшем из миров нет справедливости, и двум замечательным людям приходится прятать свою любовь на затерянном островке только потому, что их отцы слишком знамениты и амбициозны. И что куда проще, когда твоя фамилия всего лишь Миклач, твой отец – директор НИИ, а мама – главный инженер пищевой фабрики, и потому репортерам глобал-инфо нет никакого дела до твоей персоны. Больше того, ты можешь спокойно дружить с сыном «монтекки» и дочерью «капулетти» одновременно. И воспользоваться этим обстоятельством, чтобы хоть чуть-чуть восстановить справедливость.

С Джоном Катервудом Стефан дружил с детства. С тех благословенных времен, когда Катервуд-старший руководил Институтом прикладной телепортации, а Юлиус Миклач был его заместителем. И два года разницы в возрасте их сыновьям вовсе не мешали дружить, наоборот – они были словно старший брат и младший. Правда, после школы Джон обогнал друга – сразу же поступил на факультет журналистики и глобальной информации. А Стефан три года примерялся к выбираемой профессии, пока не решил твердо: помогать, спасать людей – его призвание. И уехал учиться в самый престижный из медицинских университетов – Московский.

С Ириной Мортинцевой он познакомился на вступительных экзаменах. Нельзя сказать, чтобы он влюбился с первого взгляда. Ирина была замечательным человеком, хорошим другом и симпатичной девушкой, и, может быть, когда-нибудь в будущем… Стефан все делал обстоятельно, не любил торопить события. Но когда на зимних каникулах он заскочил в Ванкувер, чтобы повидаться с другом, поделиться московскими впечатлениями, показать отснятое за полгода, Джон вдруг спросил осипшим голосом:

– А та девушка из твоей группы… которая с косичками и ямочками на щеках… У нее есть парень?

– У Ирины? Кажется, нет.

– Стеф, познакомь меня с ней.

Стефан опешил от такой просьбы.

– Ты что, не понял, кто ее отец? Это Мортинцева!

– И что? А я – Катервуд.

– Вот именно! Ты хочешь, чтобы отец устроил тебе скандал?

Джон молчал, набычившись, плотно сжав губы. Стефан попытался воззвать к здравому смыслу:

– Дружище, я понимаю, что в тебе говорит пиратская кровь. Но то, что ты просишь, – полнейшая авантюра.

Джон молчал.

– Ты понимаешь, в какую сенсацию раздуют вашу встречу репортеры? Ты выставишь себя в глупейшем свете. И к тому же Ирина рассудительная девушка, она не станет с тобой разговаривать. Если хочешь, я могу передать ей, что ты… э-э-э…

Джон молчал. И Стефан сдался, уверенный, что ничего из затеи не выйдет. Катервуд и Мортинцева встречаются? Нонсенс!

Олег Сергеевич Мортинцев и Джон Родрик Катервуд двенадцать лет не подавали друг другу руки. Двенадцать лет разговаривали исключительно через переводчика, хотя, разумеется, каждый в совершенстве владел и русским, и английским. Двенадцать лет, упоминая друг о друге в публичных выступлениях, не забывали добавлять эпитеты «авантюрист» и «ретроград».

Злые языки утверждали, что у неприязни этой глубокие корни, чуть ли не этнические, тянущиеся в Темные Века. Но злые языки редко коррелируют с умными мозгами. Антипатия объяснялась куда проще. И куда сложнее. Пятнадцать лет назад Джон Катервуд обратился к жителям Земли с простым и незамысловатым предложением: «Кое-кто из вас считает, что человечеству не нужны звездолеты. И я соглашусь с этим. Тратить время, ресурсы, а главное, человеческие жизни на релятивистские полеты – глупая затея. Все равно что пользоваться паромобилем, когда у тебя в столе лежат чертежи реактивного ранца. Дайте мне достаточное количество энергии, и я принесу вам Вселенную на блюдечке! Каждому землянину – любую звезду, любую планету на выбор, – прямо к порогу его дома!» Ему поверили. Потому что на Земле сеть нуль-транспортировки давно заменила воздушный, наземный и морской транспорт, потому что успешно действовал канал на Луну и велась подготовка к запуску марсианской линии. Но звезды поддаваться не хотели. Три года спустя репортер БВИ поинтересовался теперь у члена Всемирного Совета, главы Объединенной Транспортной Комиссии, когда же тот принесет свое блюдо со Вселенной. Катервуд пожал плечами и посоветовал обратиться с этим вопросом в Комитет Планетарной Безопасности, к господину Мортинцеву.

Некогда человечество получало львиную долю энергии, расщепляя и синтезируя атомные ядра. До этого – черпало ее из нефти и угля, воды и ветра. Со временем источников энергии становилось все больше, человечество выдавливало ее отовсюду, куда могло дотянуться. Но на всех желающих энергии по-прежнему не хватало. И самые большие аппетиты были у транспортников. Каждые полгода Катервуд поднимался на трибуну Всемирного Совета и требовал новых и новых тераватт, красочно рисуя перспективы звездных дорог. А следом за ним вставал Мортинцев и скрупулезно перечислял, от каких именно привычных и успевших стать необходимыми благ придется отказаться каждому жителю Земли сегодня, чтобы получить звезды хотя бы послезавтра. Или послепослезавтра. Три четверти землян пока что предпочитали блага. Но одна – грезила о звездах. Времена диктатуры большинства, на счастье, давно миновали, потому Мировому Совету приходилось лавировать, искать компромисс. Катервуд и Мортинцев оставались крайними полюсами, непримиримыми антагонистами. И у каждого была своя правда.

Стефан был уверен, что затея со знакомством – зряшная. И ошибся. Ирина и Джон начали встречаться. Спасибо нуль-транспорту – бегать вечерами на свидания можно, даже если ты живешь на противоположном полушарии. А затем именно рассудительная Ирина придумала авантюру с каникулами на необитаемом острове. Впрочем, в ее изложении задуманное вовсе не выглядело авантюрой. Олег Сергеевич и Галина Венедиктовна Мортинцевы не возражали против морского круиза дочери с однокурсником, парнем во всех отношениях положительным, не исключено – будущим женихом. Отец Джона одобрил планы сына совершить турне по Юго-Восточной Азии и Океании в компании с другом детства, сочетая приятное с полезным – отточить навыки репортера и пополнить жизненный опыт. Врать Стефану не требовалось – и первое, и второе было правдой. Почти полной. Из Владивостока «Альдебаран» вышел с экипажем из двух человек, в Пусане к ним присоединился Джон, и яхта взяла курс на зюйд-ост, огибая Японские острова…

Размышления Стефана прервал настойчивый писк коммуникатора. На связи была Галина Венедиктовна.

– Стефан, здравствуй! Что у вас случилось? Я весь вечер не могу связаться с Ириной. Где она есть? Позови ее немедленно!

Стефан вздохнул. Коммуникатор девушки был в полной исправности – он проверял его несколько часов назад. Неужели они его отключить додумались? Сумасшедшие! Но делать нечего, приходилось выкручиваться.

– Галина Венедиктовна, у нас ночь, Ирина спит. Нам пришлось много поработать с парусом, и она устала с непривычки. Мне что, ее разбудить?

Мама явно стушевалась.

– Нет, не нужно будить… Но утром пусть обязательно перезвонит!

Стефан собрался с духом:

– Галина Венедиктовна, Ирина не будет вам звонить. И вы ей не перезванивайте, пожалуйста! Хотя бы неделю. Она очень стесняется, что вы так плотно ее опекаете. Она ведь не маленькая девочка уже. Ей хочется ощутить себя взрослой, самостоятельной.

Женщина, сидящая сейчас где-то далеко в Москве, растерянно молчала. И Стефан добавил:

– Пожалуйста, дайте ей такую возможность.

– Ну… хорошо. Разбирайтесь сами. Стефан, я рассчитываю на твою серьезность! Если что-то случится, сообщай немедленно!

– Всенепременно!

«Сеанс правительственной связи» закончился, и Стефан спустился в каюту. И тут же увидел на столике коммуникатор Джона. На дисплее светился неотвеченный вызов от Оливии Катервуд. Точно, сумасшедшие! Разбирательства с мамой Джона Стефан решил отложить до утра и лег спать.

Разбудил его резкий толчок, словно нечто большое и сильное ударило в днище яхты. Внезапный ураган? Гигантский кальмар-убийца вышел на охоту? Мифический Ктулху поднялся из неведомых глубин? Стефан пулей выскочил на палубу.

Начинался новый прекрасный солнечный день. Легкий бриз теребил вымпел на флагштоке, гонял рябь по воде. Ни урагана, ни Ктулху в округе не наблюдалось. Оставалось лишь плечами пожать.

Иринку тоже разбудил толчок. Сильный – металлопласт брезента жалобно заскрежетал, два пальмовых листа вылетели из креплений, и в прореху засинело утреннее небо.

– Осторожней вертись! – она ткнула локтем в бок Джоника. – Дом наш развалишь!

Джоник сладко причмокнул во сне.

Энергия солитона

Первым человеком, узнавшим о землетрясении, был дежурный тихоокеанского поста системы планетарного наблюдения и оповещения. Вторым – председатель КПБ Мортинцев. Экстренный звонок поднял его с постели – в Москве была глубокая ночь.

– Олег Сергеевич, подводное землетрясение, магнитуда восемь и девять, зафиксирована волна. Координаты эпицентра…

– Подожди секунду!

Он накинул халат, вышел из спальни, поднялся в кабинет. Подключил терминал к сети системы. События развивались стремительно: через полчаса фронт цунами ударит по Марианским островам, еще через час докатится до Минамитори на севере и Центральной Микронезии на юге, и напоследок волне хватит энергии выплеснуться на западные атоллы Маршалловых островов. По северу, югу и востоку запас времени на принятие решения имелся. Запад требовал немедленных действий. Он вывел на экран информацию по каждому острову Марианской гряды. Четыре обитаемых плюс отель на Пагане, станция вулканологов на Агрихане и группа экстрим-туристов на Фаральон-де-Мединилье. Стационарные кабины нуль-Т есть только на Гуаме и Сайпане. Да и там их недостаточно.

Мортинцев вызвал пост оперативного контроля планетарной сети нуль-транспортировки.

– У нас красный уровень по Марианским. Цунами. Время подхода фронта – двадцать пять минут. Объявляю эвакуацию. Открывайте аварийные шлюзы, данные по населению я отправил вам на терминал.

На лбу дежурного, круглолицего светловолосого парня, выступила испарина.

– Мы не успеем увести с Гуами триста тысяч.

– Гуам в наименьшей опасности, там достаточно убрать людей из прибрежной зоны. Основной удар будет по северным островам.

– Понял. Открываю шлюзы.

Мортинцев отправил картинку с транспортником в периферийную часть экрана. Помедлил. Решился.

На экране вырисовалось лицо главного энергетика планеты. Заспанное – в Берлине тоже ночь.

– Что-то случилось, Олег?

– Да, Алекс. Пришло время опробовать твою «чешую». В Марианском желобе тряхнуло. Волна идет на острова.

– А если не сработает? Реальное цунами все же не виртуальная модель. Может преподнести сюрпризы.

– Ты не волнуйся, людей мы эвакуируем. Занимайся своей работой, и у тебя получится.

В Торонто, в Центральном Управлении нуль-транспорта заканчивался рабочий день, когда в кабинете директора Управления, Председателя Объединенной Транспортной Комиссии Всемирного Совета, Президента Академии транспорта и связи Джона Родрика Катервуда вспыхнул экстренный вызов с поста оперативного контроля. Дежурный был явно встревожен.

– Сэр, у нас, кажется, нештатная ситуация.

– Что случилось, Женя?

– КПБ объявил эвакуацию Марианских островов. Цунами, время подхода фронтовой волны – пятнадцать минут.

Катервуд напрягся. Цунами у Марианских островов? Где-то там плывут Джон со Стефаном. Где именно? Оливия утром не смогла до них дозвониться.

Рука невольно дернулась к коммуникатору на виске. Катервуд остановил себя – нет времени на семейные дела. Ничего ребятам не грозит, для яхты в открытом океане цунами безопасно.

– И что дальше? – поторопил он дежурного. Парень ответить не успел, его место в фокусе экрана поспешно заняла начальник поста. Волосы наспех затянуты в хвост, макияжа нет. Понятно, у них в Москве ночь, разбудили.

– Нам не хватает энергии, чтобы открыть достаточное число шлюзов для эвакуации. Надо отключать какие-то регулярные каналы.

– Доэкономились! Ева, отключи каналы КПБ. Стой, я пошутил. Сейчас буду у тебя, разберемся.

Катервуд провернул браслет на левом запястье, активируя личный канал. Встал, шагнул в возникшее из ничего овальное кольцо посреди кабинета. От Торонто до Москвы – один шаг.

Впервые за всю историю планеты Земля над теплым тропическим океаном пошел снег. Солнечные блики танцевали на темно-синей спокойной и мирной воде, лазоревое небо не застилали ни тучи, ни облака. Снег выпал из космоса. Геостационарная спутниковая группировка над западной оконечностью Тихого океана выпустила в сторону Земли залп из тысяч кассетных ракет. В сотне километров над океаном кассеты взорвались, превращаясь в миллионы чешуек из композитного полиметалла. Тяжелые серые пластины ушли в водную толщу, пронзая ее на всю глубину, создавая на пути волны динамическую сеть. Кинетическая энергия цунами начала стремительно трансформироваться в энергию межмолекулярных связей композита. Впитывая ее, чешуйки разбухали, превращались в бесформенные комья полиметаллической ваты, огромные и легкие. Всплывали, покрывая поверхность океана толстым слоем пены. И волна-убийца задохнулась в этой пене.

Не всю энергию металловата смогла удержать в себе. Вырываясь на поверхность, освобождаясь от многоатмосферного давления океанских глубин, часть ее она все же потеряла, выстрелила в небеса электромагнитным излучением на частоте от пятисот до семисот терагерц.

На острове Паган – ближайшем к эпицентру землетрясения, – небывалое явление смог наблюдать один-единственный человек – Джон Родрик Катервуд. Три минуты назад последний спасатель исчез в створе нуль-шлюза, эвакуация на Марианах прошла блестяще, и можно было возвращаться в собственный кабинет в Торонто, а то и прямиком домой, в Ванкувер, но потомок карибско-мадагаскарского пирата медлил. Говоря по правде, Катервуду хотелось увидеть движущуюся к острову гигантскую волну собственными глазами. Однако волна не пришла. Вместо этого горизонт на востоке вспыхнул. Желтые, зеленые, синие, фиолетовые столбы света затанцевали, закружились в немыслимой пляске. Эфемерная завеса становилась все выше, ярче, ближе. Пожалуй, это было куда интереснее банальной волны-убийцы. Хватило иллюминации минут на пять. Затем световые столбы поблекли, опали. В нескольких милях от берега погасли окончательно, обнажив некрасивую серую пену.

Катервуд пожал плечами, пробормотал:

– Кажется, наш Алекс освоил новый источник энергии. Подниму-ка я снова вопрос об увеличении квот. И сегодняшняя нехватка энергии на аварийные каналы как раз в тему.

Он подумал, что возвращаться домой рановато, следует посидеть на оперативном посту, проследить за работой энергетиков. И пошел к шлюзу.

Иринка и Джоник проспали тропический рассвет, проспали землетрясение, а потом и небывалую иллюминацию. Зато Стефан рассмотрел ее превосходно – стена света поднялась в десятке миль от него. И не только увидел – на кожу словно сыпанули горсть крохотных иголочек, борода трещала и сыпала искрами, едва поднесешь к ней руку, на флагштоке, кончике мачты, поручнях вспыхнули огни святого Эльма. Стефан сидел на палубе и мучительно соображал, что сии явления означают. Спросить было не у кого – связь легла намертво.

Впрочем, не всякая связь исчезла. Аварийный модуль яхты внезапно ожил, гаркнул хрипловатым басом:

– Пост контроля вызывает яхту «Альдебаран»! Есть кто на борту?

Стефан впервые в жизни увидел аварийку работающей, потому бросился в рубку сломя голову, чуть ступеньки носом не пересчитал:

– Да, я здесь! «Альдебаран» на связи!

– Ты что там, спишь? В общем, так, парень, бери ноги в руки и уматывай оттуда. Направление – строго зюйд-вест, дистанция – сто миль. На полной скорости.

– А что случилось?

– Энергетики экспериментировали – цунами гасили какой-то пеной. Скоро их флот подтянется, пену собирать будут. Просили, чтобы никто под ногами не путался.

– Цунами?! – у Стефана похолодело внутри.

– Ну да. А ты что, не заметил?

Первым порывом Стефана было заорать, что на острове в пятидесяти милях от него – люди! Что там негде укрыться, и волна убьет их. Он тут же одернул себя: сказано ведь – цунами погасили. Да и поздно паниковать. Если бы беда случилась – то уже…

– Я спал, – признался он.

– Ничего, сейчас вторая волна прокатится, увидишь. За поручни покрепче держись, чтобы за борт не бултыхнуться, – спасатель хохотнул.

– Ее тоже погасят?

– Разумеется. Теперь цунами нам не страшны. Все, двигай, болтать некогда. У меня еще пяток таких, как ты, плавают в зоне обработки.

Спасатель отключился. Зато в кармане шортов ожил коммуникатор Джона. Стефан вздохнул, поднес его к виску.

– Здравствуйте, миссис Оливия.

– Джонни… Стеф, это ты? А где Джон? Отдай ему комм!

– Извините, мы очень заняты – ставим парус. Спасатели просят срочно увести яхту из района цунами.

– Ох… Конечно, конечно, мальчики! Я не буду вам мешать. Но пусть Джон обязательно позвонит, как только окажетесь в безопасном месте!

– Всенепременно!

Стефан засунул блямбу в ящик стола и улыбнулся удовлетворенно. Кажется, единственной неприятностью остаются переговоры с мамами влюбленных сумасшедших – если Ирина не включила коммуникатор, Галина Венедиктовна объявится, едва узнает о цунами. Что бы такого для нее сочинить? Не слишком пугающего…

Он уже собирался ставить парус, выполнять требование спасателей, когда сообразил – нет, вовсе не звонки мам таят в себе главную опасность. Да, цунами погасили. Но спасатель упомянул о кораблях энергетиков! Если они подойдут к острову, то обнаружат там парочку «робинзонов». А с энергетиками наверняка плывут репортеры – снимать, как гасят цунами. И получат неожиданную сенсацию. Единственный способ избежать скандала – добраться до острова раньше, забрать ребят и увезти подальше в открытый океан.

Комм на виске ожил – мама Ирины не заставила себя долго ждать. Стефан поморщился и вернул отказ в соединении: извините, Галина Венедиктовна, но пока не до вас.

Он отщелкнул крышку квадратной панельки справа от штурвала, набрал нужную комбинацию. Послушно отзываясь на команду, загудел генератор, зашелестели сервомоторы. Вздрогнула мачта, начала укорачиваться, складываться. Стройные очертания корпуса «потекли», скруглились, увеличивая обтекаемость судна. Из киля «проросли» крылья. «Альдебаран» из парусной яхты превращался в скоростной скутер.

Вторая волна

Главный энергетик планеты Алекс Дебор выглядел явно обескураженным.

– Олег, у нас беда. «Чешуи» у марианской группировки не хватит, чтобы погасить вторую волну.

Мортинцев еще сидел в своем домашнем кабинете. Время спрессовалось так, что сорок минут, прошедшие после звонка дежурного, он не заметил. Даже переодеться не успел.

– Что значит – «не хватит»? На орбите семь спутниковых группировок. Перекрываем последствия подводного землетрясения любой магнитуды с запасом.

– Да, но я… Короче, я ошибся в расчетах. КПД гашения оказалось ниже, чем на моделях. Я виноват.

– Тааак… – Мортинцев вывел на экран интерактивную карту зоны возможного поражения. – Ладно, в принципе, людей мы эвакуировали, экономические потери переживем. Можем как-то уменьшить разрушения?

– Да, – энергетик чуть воспрянул духом. – Западный фронт мы гасим полностью. Остальное – очагово. Вот здесь и здесь уменьшаем энергию и скорость волны. В итоге фронт рвется, северная и южная дуги сходятся. Затем пойдет обратное телецунами, но у нас будет запас почти два часа, чтобы подвести Алеутскую и Чилийскую группировки.

– Ага… – Мортинцев вглядывался в алые стрелки на карте. – А что у нас в районе нового эпицентра?

– Ничего существенного: отмели, острова-призраки. Наших тральщиков я пока задержал.

– Что ж… хороший план, одобряю. Не вини себя сильно, мы все ошибаемся, соломки везде не подстелешь. На будущее учти эту поправку.

– Конечно. Я выпускаю «птичек»?

– Действуй.

Разрубить кокос у Джоника так и не получилось, повторные попытки наловить крабов «робинзоны» решили не предпринимать. Но и телячья тушенка в ананасном соусе была вполне съедобна. Особенно если поглощать ее, сидя на берегу океана.

– Гляди, а что это за серые полосы на воде? Вон там, видишь? – Джоник протянул руку, указывая. – Вчера вроде ничего такого не было.

– Да, в самом деле, – согласилась Иринка. – Может, течением принесло?

– Хочешь сказать, это какой-то мусор? Нет, вряд ли! Экологи давно бы тревогу забили, плавай подобное в океане. Тем более в таком количестве.

– Вот не выбросил бы ты комм, мы бы сейчас подключились к БВИ и все узнали.

– Подумаешь, проблема, – парень насупился. – Неделю проживешь и без БВИ. Я вот и то обхожусь.

– Бедненький! Как же, ты – и без БВИ? Нет, не выдержишь. Сегодня же полезешь в кораллы нырять, утопленный комм искать.

– Не полезу.

– Полезешь.

– Не полезу! – Джоник вскочил, отвернулся, готовый сбежать… И замер. – Оп-па. Кто это к нам в гости пожаловал?

Иринка тоже обернулась. К проливу, соединяющему океан с лагуной, несся на всей скорости белый скутер с красно-синими полосами на бортах. Если бы «робинзоны» не увлеклись очередной перепалкой, они бы услышали рокот его двигателя раньше.

– Ой, – девушка вскочила. – Надо спрятаться.

– Поздно, они нас уже заметили. Будем надеяться, что они не знают нас в лицо. Давай придумаем себе какие-нибудь имена, если спросят.

– Давай. Я буду Мариной, а ты…

– Отставить панику, – Джоник расслабился, губы его расплылись в улыбке. – Это «Альдебаран».

– В каком смысле – «Альдебаран»?

– В прямом. У Стефа яхта-трансформ. Он тебе не говорил?

– Нет. А почему он вернулся раньше срока? И так спешит. Наверное, у него что-то случилось?

Стефан и впрямь спешил. Едва скутер остановился, как его рыжебородый капитан распахнул дверь рубки, спрыгнул на мелководье, побежал, поднимая гейзеры босыми пятками.

– Сворачиваем лагерь, срочно! Сюда корабли идут!

– Ту серую гадость убирать? Экологи?

– Энергетики!

– Э?

– Некогда! Потом объясню! – Стефан промчался мимо друзей к лагерю. Не оставалось ничего иного, как бежать за ним.

Они демонтировали шалаш, генератор, холодильник и опреснитель – шланг решили не выкапывать, – Джоник потащил первую охапку рюкзаков к скутеру. И замер на полпути.

– Это что за новости?!

Воды в лагуне не было. Океан отступил, обнажив мелководье – и белоснежный песок лагуны, и верхушки разноцветных коралловых джунглей. Там и сям в уцелевших лужицах беспомощно трепыхались рыбешки, лежали, распластав лучи, морские звезды, в панике беспорядочно сновали туда-сюда крабы. И самой большой рыбиной лежал на брюхе скутер.

– Вот это отлив… – восхищенно протянул Джоник.

– Это не отлив, – возразил внезапно осипшим голосом Стефан.

– А что же это такое? – подняла на него глаза Иринка.

И сама увидела ответ. Серая пена на горизонте начала вспучиваться. Нет, не пена – сам океан поднимался на дыбы. Два водяных хребта, выросших вдруг на безмятежно-гладкой его поверхности, сходились, зажимая коралловый островок в тиски.

– Это же цунами…

– Да, – подтвердил Стефан.

И сделал единственное, что еще мог, – отправил человечеству сигнал «СОС».

Нуль-Т

В дверь тихонько постучали.

– Олег, что там? – Галина Венедиктовна осторожно заглянула в кабинет. – Еще не закончили?

– Уже скоро. Чего ты вскочила?

– Я Ирочке дозвониться не могу. И Стефан не отвечает. Они ведь где-то там, да?

– Нет, они далеко от эпицентра. К ним волна не дошла.

– Ох. Почему-то у меня предчувствие нехорошее.

Мортинцев встал, подошел к жене, обнял ее.

– Какое предчувствие, Галюша? Людей мы эвакуировали, ситуацию полностью контролируем. А что дети не отвечают, так дело молодое. Парень и девушка вдвоем, на яхте – им там не до нас, стариков. Позвонят, не волнуйся. Пойдем.

Они выходили из кабинета, когда Мортинцев услышал сигнал чрезвычайного оповещения. Стараясь, чтобы голос не дрогнул, попросил:

– Галюша, ты ложись спать, а я еще немного поработаю. Хорошо?

Женщина вздохнула.

– Хорошо. Но тревожно.

Она пошла к лестнице. Мортинцев плотно закрыл дверь кабинета, принял вызов. На связи был командир отряда спасателей, работающего в зоне цунами.

– Олег Сергеевич, у нас ЧП. На рифе обнаружено три человека. Время подхода волны – шесть… нет, уже пять минут. Мы не успеваем их оттуда вытащить… – Он запнулся на миг и добавил: – Там ваша дочь. И сын Катервуда.

Не только ноги, – все тело стало ватным. Холодный озноб заставил передернуть плечами. Как, почему, откуда?! Задавать эти вопросы было некогда даже самому себе. Время шло не на минуты – на секунды.

Мортинцев шагнул к терминалу. Не присаживаясь, набрал номер поста оперативного контроля нуль-транспорта. Он знал, что Джон Катервуд сейчас там.

– Пост контроля на связи, – тут же на экране появился уже знакомый дежурный.

– Дайте мне Катервуда.

Переспрашивать и уточнять дежурный не посмел. Его лицо на экране сменилось лицом Председателя Объединенной Транспортной Комиссии.

– What did you want, mister Мортинцев?

– У нас три человека остались на рифе. Через четыре минуты по ним ударит волна. Там моя дочь и твой сын. Координаты рифа и картинка с нашего спутника – у тебя на терминале.

Лицо Катервуда побелело, на лбу выступили капельки пота.

– Откуда они… За такое время мы успеваем открыть разве что незащищенный шлюз. Если волна ударит в створ… В сети ежеминутно находится сорок тысяч человек, мы ставим под угрозу их жизни.

– Открой канал для меня, я их вытащу. Увидишь, что не успеваю, – отключай. Это единственный шанс.

Катервуд молчал. Секунда сменяла секунду. А затем коротко вспыхнуло сиреневым, и в двух шагах от Мортинцева появился овал шлюза. Он сбросил халат и шагнул в створ.

– Что, что они сказали?! – заорал Джоник, едва Стефан закончил отвечать на быстрые и короткие вопросы спасателя.

– Ничего пока, – Стефан развел руками.

– Им нужно время, чтобы оценить обстановку, – попыталась объяснить Иринка.

– Время?! Нет у нас времени! Смотрите!

С севера на остров надвигалась волна. Она больше не была вспухающей серой полосой на горизонте. Теперь ее можно было разглядеть во всей красе – эту складку на водной глади, услышать ее басовитый рокот. Она поднялась в два человеческих роста и продолжала расти. А с юга к ней навстречу спешила такая же.

– Что вы стоите?! Бежим!

Джоник схватил Иринку за руку, потащил к машине.

– Воды же нет? – опешила девушка. – Скутер не сможет плыть!

– Вода сейчас вернется! Мы проскочим!

Стефан растерянно топтался на месте, не зная, что предпринять. Возможно, безумная идея Джоника могла бы сработать, – волны сходились пусть под достаточно острым, но углом. Скоростной скутер мог пройти в сужающийся зазор между ними. Возможно. Если бы канал из лагуны в океан вел на спасительный восток. Но он был на северо-западе. Волна запрет их в лагуне раньше, чем они успеют из нее выскользнуть. Стефан обозвал себя идиотом – ведь мог же причалить с внешней части острова! Но теперь не исправишь.

– Ай!

Иринка с разбегу налетела босой ступней на острую раковину, выпустила руку парня, запрыгала на одной ноге. Джоник, кажется, не услышал ее вскрик, не понял, что случилось, помчал дальше. Зато Стефана эта маленькая беда на фоне огромной будто подстегнула.

– Сильно порезалась?!

Он бросился к девушке, стараясь не глядеть на волну. А та была совсем близко – пять километров, четыре? И как же быстро она накатывала!

Иринка перестала прыгать, изумленно уставилась на Стефана. Что-то спросила – он не расслышал. Зато увидел – в лагуну хлынула вода, «отлив» сменялся «приливом».

– Быстрее! Где вы там застряли?! – заорал Джоник. Он уже был возле скутера. Забрался в кабину, попытался завести мотор. Рано, рано – импеллерам пока не хватало воды.

– Папа?!

Иринка продолжала удивленно смотреть на Стефана. Он вдруг испугался, что у девушки помутилось сознание. Почему это казалось страшным, – сейчас! – он и сам не смог бы сказать.

– Это же я, Стеф! – крикнул он, стараясь перекричать волну, которая уже не рокотала – грохотала.

– Папа! – Иринка досадливо тряхнула косичками и вскинула руку, показывая. И Стефан, наконец, догадался оглянуться.

Рядом с демонтированным лагерем, там, где они были минуту назад, появился овал шлюза нуль-Т. От него бежал, махал руками и звал высокий крепко сложенный человек. Главу Комитета Планетарной Безопасности Стефану прежде доводилось видеть лишь на экранах БВИ – в костюме при галстуке или хотя бы в рубашке. Один раз – где-то на севере, среди сугробов – в мохнатой дохе. И ни разу – в нижнем белье.

– Бегом к шлюзу! – крикнул Мортинцев.

Ирина послушно заковыляла навстречу отцу, болезненно морщась при каждом шаге. Медленно, слишком медленно! Стефан подхватил ее на руки. Почему-то ожидал, что девушка будет легкой, как пушинка. Нет, Ирина пушинкой не была.

Она дернулась, впилась пальцами в его плечо.

– Джон?!

– Где он? – Мортинцев уже был рядом.

– В скутере! Джон! Джон!

Парень не слышал их, не видел, что происходит. Снова и снова пытался завести мотор.

– В шлюз! – скомандовал Мортинцев и бросился к машине.

Наперегонки с волной

Джон Катервуд-старший не отрывал взгляд от экрана. Картинка со спутника КПБ была четкая, до мельчайших подробностей. Светилась сиреневая искорка шлюза, метались на мелководье лагуны три фигурки. Четвертая сидела в бесполезном скутере и не желала оттуда выбираться.

– Да что он, не слышит?! – не выдержала Ева Игнатович, командир поста оперконтроля. Катервуд коротко глянул на женщину, и та осеклась, поспешно прикрыв пальцами рот. Спутник передавал только картинку, звука не было, но Катервуд догадывался, какой грохот стоит на острове. Волна налетела на прибрежный риф и теперь поглощала его, стремительно росла, готовясь обрушиться на остров. Катервуд высчитал скорость волны, расстояние от каждого человека до шлюза, время, шансы. Помедлив, он коснулся пальцами управляющей консоли. Овал шлюза на картинке с кабинетом Мортинцева исчез, вместо этого появился на посту контроля, между креслами дежурного и Катервуда.

Рыжий парень подхватил девушку на руки, побежал. Эти двое точно успевали. Если ничего не случится.

Волна ревела над метелками пальм, кипела серой грязной пеной. Но Стефан знал – хотя бы Ирину он спасти успеет. Дно лагуны, усеянное раковинами, обломками кораллов, скользкими рыбьими тушками, осталось позади. От шлюза их отделяло пять метров мягкого чистого песка, без единого камешка, ветки…

Нога зацепилась за что-то длинное, прочное, упрямое. «Корень?» – мелькнуло удивление. И сразу догадка – шланг опреснителя, они оставили его в песке!

Удержать равновесие Стефан не сумел, с разбегу ухнул в песок. Хуже! Уронил Иринку, навалился сверху, саданул локтем в грудь. Девушка задохнулась от боли.

– Прости, я нечаянно!

Стефан попытался вскочить, и не смог. Лодыжку обожгло огнем.

Скутер наконец-то поддался. Импеллеры захватили воду, выбросили мощные струи, приподняли, выровняли машину.

– Где вы там?!

Джоник распахнул дверь. И нос к носу столкнулся с крепкоплечим скуластым дядькой. Председателем КПБ. Отцом Иринки. Он не удивился, откуда тот мог взяться на необитаемом острове. «Пропал…» – мелькнула в голове глупая мысль.

– Я только хотел… – залепетал он обескураженно.

Мортинцев не слушал. Схватил за плечи, выковырнул из кресла, как мальчика, поставил на ноги, подтолкнул:

– В шлюз, бегом!

«В какой шлюз?» – хотел спросить Джоник, но тут и сам увидел. Возле их недавнего лагеря висел сиреневый овал аварийного нуль-Т. Стефан был рядом с ним, нес на руках Иринку. А наперерез поднималась над пальмами громадная серо-пенная волна.

Джоник не испугался волны. Потому что друзья были к спасительному шлюзу куда ближе. Она не могла им помешать.

Он помчал за ними следом. Вода возвращалась в лагуну быстрее, чем ушла из нее. Вода мешала бежать, хватала за ноги. Он делал шаг, уверенный, что ступит на сухое, но вода коварно отбирала у него сушу. И Джоник понял, что, пожалуй, не успевает. «И ладно! – он сцепил зубы. – Зато Иринка спасется».

И тут Стефан упал.

Иринка вскочила на ноги, растирая ушиб.

– Ты что?! – крикнула сердито. И тут же увидела, что Стефан морщится от боли, никак не поднимется с четверенек. Догадалась: – Нога?!

– Угу. Ты беги! Быстрее!

Бежать?! Иринка сердито рыкнула на него: где это видано, чтобы друзей оставляли в беде? Подхватила парня, подставила плечо:

– На меня опирайся! Пошли!

Он послушался. От навалившейся тяжести ноги Иринки ушли в песок по щиколотки, порез на ступне стеганул свежей болью. Она попробовала выпрямиться и не смогла, – ну и здоровила же Стеф! Джоника она бы и на спине доволокла при необходимости.

Волна налетела на берег, точно спички сломала крайние пальмочки, подбросила, проглотила. Иринка затравленно оглянулась. Джоник и отец уже были близко. Они подхватят Стефа и… потеряют несколько драгоценных секунд! Тех самых, которых может и не хватить.

– Держи меня крепче!

Иринка присела, сжала руку парня, обнимавшую ее за плечи, – чтобы не вздумал бросить! – и на оставшихся трех конечностях рванула к створу шлюза.

Картинка на экране больше не была четкой. Теперь на ней вместо острова бурлило месиво из воды, песка, древесного мусора, листьев. Взвыл, налился пугающей краснотой пульт дежурного.

– Вода в канале! – крикнул тот очевидное.

И одновременно с его выкриком из шлюза нуль-Т, зависшего посреди поста оперативного контроля, вывалились двое: загорелая русоволосая девушка в лимонно-лазоревом бикини и крупный рыжебородый парень в промокших насквозь шортах. Девушка не удержалась на четвереньках, растянулась на полу во весь рост. Парень засипел от боли, перекатился на спину, схватился за поджатую ногу. Ева Игнатович бросилась к ним, но навстречу из створа шлюза выплеснулась волна, толкнула ее в грудь, заставила отшатнуться. Темно-оливковые форменные юбка и блузка промокли вмиг.

Девушка в бикини крутанула головой, отплевываясь, отчего тугие косички ее швырнули в лицо Катервуда соленые брызги. Серые глаза девушки были круглыми от ужаса и отчаяния.

– Не надо! – она поняла, что Катервуд сейчас сделает.

Мортинцев успел разглядеть, как Ирина и Стефан исчезли в створе шлюза – в пяти шагах от него. А потом соленая вода ударила в лицо. Бегущий впереди Катервуд-младший задрал голову вверх и дико заорал. Мортинцев тоже глянул. Белый с красно-синей полосой на борту скутер несся на них на всей скорости. Почему-то сверху. И тогда Мортинцев бросил свое тело вперед. Всю оставшуюся силу он вложил в этот прыжок. Врезался в спину парня, передавая ему импульс.

Еву Игнатович все же сбили с ног. Не волна – сухощавый, загорелый до черноты паренек с жесткими волосами, юная копия ее шефа. Он вылетел из гаснущего, растворяющегося в воздухе овала подобно торпеде, ударил женщину головой под дых, опрокинул. Вдвоем они пролетели еще метра два. Затем Ева от души приложилась затылком об пол, из глаз брызнули искры, и пульт управления, дежурный, шеф, девушка в бикини поплыли вокруг нее – быстрее, быстрее, быстрее…

Джон Родрик Катервуд встал из-за пульта, окинул взглядом баюкающего распухшую лодыжку Миклача, потерявшую сознание Игнатович, Ирину Мортинцеву, не замечающую, что под ногой ее расплывается алая лужа, сына, потирающего сбитые в кровь колени и локти. Скомандовал дежурному:

– Женя, вызывай медиков. – Повернулся к девушке, сказал, глядя в глаза: – Соболезную. Я сделал все, что мог.

Губы Ирины задрожали. Лицо скривилось, перестало быть красивым. Она всхлипнула:

– Папка… Как же так…

Джоник подошел к ней, обнял. Девушка уткнулась лицом ему в плечо, зарыдала. Джоник укоризненно посмотрел на отца. Катервуд-старший взгляд не отвел. Упрекнуть себя ему было не в чем. На самом деле он сделал куда больше, чем имел право сделать.

– Сэр, медики через минуту будут здесь! – доложил дежурный.

– Хорошо.

Катервуд пошел к двери. Захлестнувшая в нуль-Т вода разлилась по всей комнате, впиталась в ковролин, и тот теперь противно чавкал при каждом шаге. Чавк-чавк, чавк-чавк…

Внезапно ожил коммуникатор на виске Стефана. Глаза у парня округлились от изумления, он даже ногу отпустил.

– Олег Сергеевич, это вы?!

Увидев, как оборачиваются к нему люди, поспешил включить громкую связь:

– Я. Вы все целы? Куда вас занесло?

– Да, мы целы! Мы в Москве, на посту контроля нуль-связи. А вы где?

– Кажется, на Марсе. Да, Марсополис, центральная площадь.

– На Марсе?! Как вы туда попали?

– Вопрос переадресовываю господину Катервуду. Надеюсь, вы его поблагодарить не забыли? За то, что всех нас вытащил.

Иринка, до того остолбеневшая, сорвалась с места, бросилась к Стефану:

– Папа, ты жив?! Ты не ранен?!

– Вполне жив и здоров. Только люди на меня косо посматривают. Не принято у них почему-то, чтобы член Всемирного Совета по городу в одном исподнем разгуливал.

– Папка…

Иринка, не удержавшись, снова всхлипнула. А Катервуд-старший усмехнулся добродушно и успокоил:

– Олег, скажи спасибо, что на Яйлу канала пока нет. Я слышал, у тамошних колонистов нравы и вовсе пуританские.

На картинке, передаваемой спутником КПБ, вновь был безмятежный синий океан. Солнечные блики играли на поднятой легким ветерком ряби, плавало несколько комьев металловаты. Вот только острова там больше не было.

Content

Игорь Вереснев
Солитоновая соната