Ирина Щеглова

Большая книга ужасов – 69 (сборник)

© Щеглова И., 2016

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2016

* * *

Призрак серебряного озера

Автобус

– Тебе не кажется, что этот автобус похож на тюремный? – хихикнула Алина.

– Похож, – согласилась Кристина, только вместо «дети» надо написать «prisoners».

– Точно! – Алина, встряхнув длинными льняными локонами, первой поднялась в салон желтого носатого автобуса. – Prison bus! Тюремный автобус! – провозгласила она, чтоб все услышали. Уселась на свободное сиденье и крикнула замешкавшейся с вещами Кристине: – Иди сюда!

Отцу Кристины достались две бесплатные путевки на муниципальную турбазу. И чтоб девчонки не маялись бездельем в пыльном летнем городе, родители с великой радостью отправили их «на свежий воздух». Подруги особенно не сопротивлялись, но и не рвались в спортивный лагерь. Во-первых, они спортом не слишком увлекались, во-вторых, в лагерь ехали впервые в жизни. Ни хохотушка Алина, ни задумчивая Кристина толком не представляли себе, что их ждет в течение ближайших трех недель.

В проходе толкались и мешали друг другу несколько десятков парней и девчонок.

У кабины водителя двое вожатых и воспитатель пытались руководить хаосом. Кристине хоть и не сразу, но все же удалось добраться до подруги.

– Ребята, рассаживайтесь по отрядам, как мы договаривались! – кричали вожатые.

– А я не знаю, в каком я отряде, – отвечали из толпы.

– Садитесь на свободные места! – изнемогла воспитатель.

Но шум и толкотня не утихали до тех пор, пока в салон не протиснулся незнакомый парень – высокий, светловолосый, а за ним еще один – смуглый, в очках. Они ловко пробирались по проходу, рассаживая подростков на свободные сиденья. Спортивные, быстрые, насмешливые, они расправились с неуправляемой оравой в течение нескольких минут.

– Даня, Сева, спасибо! – услышала Кристина усталый голос сопровождающей.

Она склонилась к подруге и прошептала в ухо:

– Кто такие? Знаешь?

Та понимающе усмехнулась и ответила:

– Вожатые – что, не видишь? Красавчики, да?

– Да, такие четкие, – согласилась Кристина и вздохнула с тайным сожалением.

Пока она вздыхала, шустрая Алина уже успела познакомиться с ребятами, сидящими впереди, и девчонками – сзади. И ребята, и девчонки тоже были из первого отряда, и они, в отличие от Кристины, не опоздали.

– Знакомьтесь, это Артем, это Денис, это Лера…

– А я Катя, – донеслось из-за спинки сиденья.

– Кристина…

– Там еще за нами Вовка и Юра, – доложила невидимая Катя.

Алина обернулась и помахала рукой сидящим в салоне:

– Привет, народ!

Кристина тоже помахала, даже улыбнулась приветливо, правда, никого не запомнила, ее больше интересовал парень, которого Алина возвела в вожатые: он стоял у водительской кабины и о чем-то говорил с воспитателями.

– Ты расслышала, как его зовут? – шепнула Кристина подруге в самое ухо.

Та пожала плечами:

– То ли Савва, то ли Сева…

– Сева… – Кристина задумалась, произнесла имя про себя, пробуя на вкус. – Севастьян, что ли?

– Ну да, а что – такое ништяковое имя, нет? – ухмыльнулась Алина. – Себа-астиан, – пропела она.

– Есть что-то, – согласилась Кристина.

– Я смотрю, ты уже запала? Глазки строишь? Ничего не выйдет, он же вожатый, с вожатыми и будет мутить.

– Очень надо, – Кристина резко отвела взгляд от парня.

День первый

Автобусы съехали с шоссе на проселочную дорогу, разбитую и ухабистую, пробирались медленнее, то и дело ныряя в рытвины, покачиваясь и встряхивая пассажиров. За окнами тянулись заборы и дачные дома, кусты одичавшего малинника, высоченный бурьян, узловатые яблони.

Кристину укачало. Она молча злилась на дорогу, болтливую Алинку и назойливых мальчишек.

Наконец автобусы мучительно медленно вползли в распахнутые ворота турбазы и остановились прямо на лужайке перед двухэтажным корпусом.

Вожатые засуетились, разбирая ребят по отрядам. Кристина выбралась вместе со всеми из автобуса, позволила мальчишкам вытащить ее рюкзак из багажного отделения.

Появилась невысокая худенькая женщина, представилась Валентиной Ивановной, заместителем директора турбазы.

– Раз, два, три! – крикнули вожатые, хлопая в ладоши, кто-то хлопал с ними вместе. Раздались возгласы: – А-а-а-ап!

Кристина не сразу поняла, что таким способом вожатые призывают к молчанию. И правда, на площадке стоял разноголосый галдеж, из-за которого невозможно было ничего расслышать. Кое-как удалось установить тишину.

– Ребята, сейчас ваши вожатые отведут вас в корпус и покажут ваши комнаты, – сказала Валентина Ивановна. – Обед через полчаса.

– Первый отряд, за мной! – зычно скомандовала полная девица в коротких джинсовых шортах. Отряд, подхватив вещи, побрел следом за вожатой.

В корпусе вожатая представилась Ириной.

Кристина хотела в двухместную комнату, но Алина уговорила остаться в большой – четырехместной.

– Веселее же! С нами Катя и Лера.

Девочки зашли в комнату, поставили рюкзаки.

– Не дворец, конечно, – сказала Алина, разглядывая спартанскую обстановку комнаты – четыре кровати вдоль стен, тумбочки, одинокий стул и узкий шкаф, куда, при всем желании, не поместить все вещи.

Кристина только тут как следует рассмотрела своих соседок – смуглую большеглазую Катю и красавицу Леру – стройную спортивную шатенку с модной стрижкой.

Девчонки едва успели умыться, как услышали крик:

– Первая смена, на обед!

– А у нас какая смена? – спросила Катя.

– Вторая, – ответила Алина, – в первой мелкие.

Чтоб войти в столовую, надо было построиться в холле на первом этаже. Кристина закатила глаза:

– Детский сад!

Отрядовцы веселились, потешаясь над правилами и дисциплиной. Вожатые тоже посмеивались, но Ирина покрикивала, а другие ей поддакивали, так что пришлось подчиниться.

Ребята неровным шагом прошагали по коридору до поворота в столовую. Но прежде чем повернуть направо, Кристина обратила внимание на нишу в стене, три ступеньки вниз, приоткрытую узкую дверь, за которой была темнота.

– А там что? – удивленно спросила она у Леры, которая шла с ней в паре.

– Переход в старый корпус, – с готовностью объяснила девушка, – я тебе потом все покажу.

Кристина кивнула, и чуть не споткнулась о порог перед столовой. Там за столом у самой раздачи сидел Сева.

Кристина поспешно опустила взгляд, кто-то дернул ее за руку, и она послушно уселась на табурет. Почти не чувствуя вкуса еды, повозила ложкой в тарелке с первым, вяло прожевала котлету, запила компотом.

– Посуду относим сами! – напомнила вожатая.

Девочка составила тарелки и осторожно, чтоб не пролить остатки, понесла к мойке, краем глаза наблюдая за Севой. Он с аппетитом уплетал котлеты и одновременно разговаривал о чем-то с Валентиной Ивановной и громадным полным мужчиной, едва поместившимся сразу на двух табуретах.

– Спасибо, – вежливо поблагодарила она хмурую женщину, собирающую грязную посуду.

В ответ услышала:

– За что спасибо, хоть бы второе доела…

Алина поставила свою горку посуды и, кивнув, пошла к выходу.

– Девчонки, подождите нас, – крикнула Лера.

– Ждем, – отозвалась Алина.

В темных лабиринтах старого дома

Алина уселась на широком подоконнике, похлопала ладонью рядом:

– Садись.

– Не хочу, – Кристина прислонилась к стене и украдкой стала наблюдать за выходящими из столовой.

– Кого пасешь? Севу? – усмехнулась Алина.

– Вот еще! – возмутилась Кристина.

– А, вздрогнула и покраснела, – негромко рассмеялась подруга.

– Нужен он мне!

В этот момент Сева вместе с пожилым гигантом и Валентиной появились в коридоре, они прошли мимо, не замечая девчонок. Кристина с досадой отвернулась.

– О чем шепчетесь? – весело спросила Лера. – Идем на площадку, сейчас у нас будет инструктаж, а потом я вас везде проведу и все расскажу.

На инструктаже выяснилось, что гигант – легендарный директор лагеря Иван Владимирович. А Сева – его сын, ему семнадцать, в отличие от настоящих вожатых – студентов-второкурсников.

– Его величество и его высочество, – хихикнула Алина.

Еще Лера шепотом рассказала, что Иван Владимирович – сама доброта. Зато его заместительница, наоборот, очень строгая.

За негромкими репликами девчонок Кристина краем уха слушала, что говорили директор и воспитатели.

В памяти осталось лишь весьма общее впечатление.

На территории лагеря много чего было делать нельзя и мало что можно. Выяснилось, что за любую провинность отрядам назначались штрафные баллы, за нарушение режима грозила неминуемая отправка домой.

Ребята переминались с ноги на ногу и негромко переговаривались, угрозы старших все пропускали мимо ушей. Да и сами воспитатели быстро выдохлись и свернули мероприятие, сбросив воспитательную работу на вожатых.

– Расписание занятий по отрядам и работы кружков будут висеть в холле, уточнения и изменения – на утренней линейке, – добавила Валентина Ивановна. – А сейчас, вожатые, разбирайте своих подопечных, показывайте, где места сбора отрядов. У меня все. Вопросы?

Вопросов ни у кого не было, ребята уже забыли о старшей воспитательнице, всем хотелось свободы, приключений, танцев, новых друзей, влюбленности и свиданий.

– Первый отряд, за мной! – скомандовала Ирина.

Кристина поискала глазами Севу, увидела, как он уходит в корпус следом за отцом. Замешкалась. Алина вернулась, схватила ее за руку и потащила, приговаривая:

– Шевелись, красотка, кроме принца тут еще есть вполне достойные парни!

Место отряда оказалось у спортплощадки на скамейках. Отрядная вожатая Ирина и воспитатель Алла Викторовна сразу же выделили тех, кто уже приезжал раньше и все знал. Таковых набралось чуть ли не половина отряда. Старожилам было поручено опекать новичков.

– Теперь, когда всем все ясно, можно и погулять по окрестностям, – сказала Ирина. – Айда, народ, покажем новеньким, как тут у нас красиво.

Вожатая повела отряд по раскатанному проселку мимо домиков работников турбазы, мимо служб и подсобок. Они спустились с пологого холма прямо к лесному озеру, заросшему и печальному, окруженному плакучими ивами, полощущими в воде золотистые кроны.

– Здесь раньше была купальня, вон там, видите, – Ирина указала на песчаный берег, тоже изрядно заросший бурьяном. – Мы ходим купаться на деревенские пруды, там пляж лучше и дно чище.

Из распадка ребята поднялись на соседний холм, заросший лесом. Прошли по чудом сохранившейся липовой аллее. Вековые итальянские липы, высаженные владельцем усадьбы более ста лет назад, все еще были живы – мощные серые стволы, густые развесистые макушки высоко над головами, настоящие реликтовые деревья. Кристина остановилась, провела ладонью по шершавой морщинистой коре. По стволу вереницей поднимались куда-то наверх красные жучки-солдатики. Хоть и мощное дерево, но и его время не пощадило, оккупировали насекомые, отложили личинки, обустроили жилища…

– Не зависай! – весело крикнула Алина. – Идем, а то отстанем!

– Ну не заблудимся же мы здесь, – отозвалась Кристина.

– Девочки! – донесся голос вожатой. – Догоняйте!

Они догнали и пошли вместе со всеми по холмам, где некогда был разбит барский парк, а теперь все одичало, все стало лесом…

– Зимой тут круто! На лыжах просто отлично! – поделилась Лера.

– Ты и зимой тут была? – удивилась Кристина.

– Конечно, турбаза круглый год работает, на зимних каникулах здесь тренируются лыжники из школы олимпийского резерва.

– Ты лыжница?

Лера рассмеялась:

– Я занимаюсь спортивным ориентированием.

– Вы тут все такие спортсмены! – Алина закатила глаза.

– Спорт – это прекрасно, – довольно угрюмо пробормотала Кристина.

– Да ну, девчонки, вы что? – удивилась Лера.

Кристина спохватилась и натянуто улыбнулась:

– Не обращай внимания, я вредничаю, это с непривычки. Немного освоюсь, и мы подружимся. Правда, Алин?

– А я что? – удивилась подруга. – Я и так со всеми подружилась уже.

Побродив по остаткам липовой аллеи и одичавшего парка, ребята повернули назад.

Севу встретили в самом начале аллеи, на поляне. Он быстро прошел мимо, даже не взглянув в их сторону. Алина тронула подругу за плечо:

– Ты прям так смотришь на него…

– Как?! – резко обернулась Кристина.

– Ладно, не злись…

– А ты не приставай!

Лера взяла обеих под руки:

– Тише, девчонки, не ссорьтесь!

Кристина почувствовала себя виноватой и разозлилась на Севу. Действительно, чего это она на людей бросается, стоит только показаться этому Севе. Ясно же – директорский сынок, делает что хочет, бывает где вздумается. Ему законы турбазы не писаны, он тут как у себя на даче или в загородном имении.

А что: папа – помещик, работники турбазы – челядь, дети – крепостные?

Кристина хмыкнула, сравнение показалось ей нелепым, но забавным.

Легенды старого дома

Ночью пошел дождь. Вместо обещанного восьмичасового подъема вожатые прошлись по комнатам около девяти, звали на завтрак. За окнами серое небо и затянувшийся дождь.

– Брр, – Алина передернула плечами. – Интересно, надолго зарядил?

Вместо вчерашних легких сарафанов и шортиков с топиками девчонки надели джинсы и спортивные костюмы. На утренней линейке Валентина Ивановна объявила:

– Ребята, погода подкачала, как видите. Но нам это никак не помешает. Желающие могут сегодня погулять по усадьбе и послушать очень интересный рассказ нашего заслуженного краеведа Людмилы Кузьминичны. Остальных ждут кружки: рисование, шахматы и теннис.

– Куда мы попали! – хихикнула Алина. – Провалились во времени в далекое прошлое?

– Да ладно, пойдем послушаем краеведа, – миролюбиво согласилась Кристина.

– Как, ты не хочешь научиться играть в шахматы?! – Алина округлила глаза и шепнула: – Кружок ведет красавчик Данила, между прочим.

– Обломись, – шепнула Катя, – шахматы ведет Людмила Кузьминична, она у нас главный гроссмейстер, Данила ее только иногда замещает.

– А можно отказаться? – Кристина зевнула и потянулась. – Боюсь уснуть над шахматной доской, так что давай лучше погуляем по усадьбе.

– Как скажешь, – легко согласилась Алина, – мне все равно.

После завтрака они остались в холле вместе с другими ребятами, собравшимися на экскурсию. Скоро подошла бодрая старушка, седовласая и подтянутая, поздоровалась, присмотрелась подслеповато и пригласила идти за ней.

Усадьба, как оказалось, принадлежала представителям старинного княжеского рода Друбецких, но род угас. Последний его отпрыск – единственный сын, умер молодым, старик-отец продал родовое гнездо, и оно с середины XVIII века переходило из рук в руки, пока его в 1904 году не приобрела вдова петербургского чиновника.

У нее была дочь-художница. Девушка училась живописи в столичной академии, где и познакомилась с очень талантливым юношей из простой семьи Степаном Семеновичем Никишиным. Молодые люди полюбили друг друга, но помещица долго не давала разрешения на брак дочери с простолюдином.

Наконец ее сердце дрогнуло. Жених дочери подавал большие надежды, его картины уже выставлялись на выставках, были отмечены критиками и знатоками. Художник получил премию и был обласкан столичной публикой.

Влюбленные смогли наконец обвенчаться в маленькой деревенской церкви недалеко от усадьбы и остались здесь жить. Молодой муж был очень слаб здоровьем, и, несмотря на все усилия тогдашних эскулапов, его недуг прогрессировал. Жена возила его в Италию, но и чудесный климат самой любимой русскими художниками страны не помог юноше выздороветь.

Последние дни он провел в усадьбе, жена устроила ему мастерскую, он много работал, торопился. Понимал, что жизнь его подходит к концу…

Он умер перед самой войной 1914 года.

После него осталось несколько пейзажей – усадьба, парк, липовая аллея, земляничные холмы и лесные озера, одно из которых было совсем рядом, и раньше оно располагалось на территории усадебного парка.

Удивительно то, что художник Никишин из портретиста вдруг стал пейзажистом. Буквально в последний год своей жизни. Он все бродил по холмам и полянам, писал озеро в разную погоду. Готовил персональную выставку, как считалось.

В действительности обстоятельства его жизни и смерти в последний год жизни весьма загадочны.

Дело в том, что остались воспоминания о нем, написанные его другом, посетившим усадьбу после кончины художника.

В них он рассказывал, как молодая вдова водила его по поместью и дому, показывала мастерскую, казавшуюся заброшенной, а окно, специально прорубленное в потолке для того, чтобы свет правильно ложился на холст, казалось ему тусклым, будто ослепшим от слез, замерзшим, как старинный пруд, окруженный плакучими ивами.

Он помнил все работы художника, поэтому, бродя по окрестностям усадьбы, сразу узнавал и этот пруд, и дворовые службы, и липовую аллею, и запущенный парк, и деревню за холмами, и рощи, и поля…

Кристина иногда прислушивалась к негромкому голосу пожилой женщины, взявшей на себя обязанности экскурсовода и краеведа. Монотонный рассказ не заинтересовал ее – уж очень все было медленно и тускло: какой-то малоизвестный художник, живший здесь давным-давно, писавший пейзажи, которых она никогда не видела, да и не особенно хотела увидеть, жалко, конечно, что умер молодым…

Они прошли за экскурсоводом по узкому коридору, свернули куда-то и оказались перед широкой каменной лестницей с истертыми ступенями.

– Обратите внимание, – продолжила экскурсовод, – эта лестница – единственная часть дома, полностью и без изменений сохранившаяся с восемнадцатого века, все остальное так или иначе было перестроено. Естественно, существует легенда, что под ней назначали любовные свидания младший Друбецкой и его возлюбленная – простая девушка из дворовых. Разумеется, такой мезальянс был неугоден отцу-аристократу, и он разлучил влюбленных.

– И что с ними стало? – спросил кто-то из ребят.

– Точно не известно, но, опять-таки по легенде, девушка утопилась в лесном озере, а жених ее не пережил.

– Дом с привидением! – восхитился кто-то.

– Да, о привидении тоже поговаривают, – улыбнулась Людмила Кузьминична. – Как я уже говорила, обстоятельства смерти художника по описанию его знакомого, выглядят довольно странно. Существуют и другие истории о таинственных исчезновениях и внезапных смертях. Вокруг усадьбы бродит множество слухов; после революции ее национализировали, здесь был детский дом, но его закрыли – якобы в связи с эпидемией, потом здесь был госпиталь, дом инвалидов и интернат. Рассказывают, что здесь не раз видели призрака. И всякий раз явление это сопровождалось необъяснимой смертью одного из обитателей усадьбы.

– Я так и знал: призрак ходит по усадьбе и убивает ненужных свидетелей! – хохотнул кто-то из ребят. Девчонки зашикали на него.

Алина переспросила:

– Так значит, художника убило привидение?

– Нет, он утонул, – ответила невозмутимая старушка.

Кристина навострила уши.

– Вы же говорили, он был неизлечимо болен, – напомнила она.

– Совершенно верно, – кивнула Людмила Кузьминична, – у него было больное сердце. Но ходили упорные слухи, что художник то ли нечаянно, то ли специально упал в озеро и захлебнулся. – Она сделала паузу, посмотрела на ребят и торжественно добавила: – Но нашли его тело именно здесь, на лестнице.

– Утонул на лестнице?! – раздалось сразу несколько голосов.

– Без призраков не обошлось! – пробасил Вовка.

– Да ну, древний баян!

– Фейк! – потешались ребята.

– Так, рты на замок, – перебила всех вожатая. – Кому не интересно, сейчас пойдут по комнатам и не выйдут оттуда до ужина!

Притихли.

Бодрая бабушка пригласила группу подняться по знаменитой лестнице и торжественно провозгласила:

– Внимание! Я сейчас отопру эту комнату, в ней некогда была гостиная, потом, как я уже говорила, здание несколько раз ремонтировалось, поэтому от былого дома мало что осталось, это помещение сейчас не используется, оно сильно запущено, но благодаря этому вы сможете почувствовать дух ушедшего столетия.

Она показала ребятам внушительных размеров ключ, вставила его в такой же почти амбарный замок, закрывающий двустворчатые двери, выкрашенные некогда белой краской.

Ребята заглянули в полутемное пыльное помещение. Кристина была разочарована. Ничего интересного там не было. Ободранные стены, заколоченные окна, вздувшиеся полы.

– Обратите внимание, на потолке сохранилась лепнина, – показала Людмила Кузьминична. – Конечно, сейчас плохо видно, но оконные проемы тоже нетронуты. И если здесь провести хорошую реставрацию, гостиная будет выглядеть впечатляюще!

Ее уже не слушали. Часть ребят сбежали вниз по лестнице, кто-то ушел по переходу в новый корпус. Остальные вежливо дождались, когда вожатая поблагодарит старушку за очень интересную экскурсию.

Алина подхватила Кристину под руку, потащила вниз.

– Ужасно занудно, – поморщилась она.

– Это все дождь, – согласилась Кристина.

Во время обеда она посматривала на первый стол, ждала появления Севы. А когда он пришел, старалась поймать его взгляд. Но он посмотрел рассеянно поверх голов, взял только второе, повозил вилкой, отпил из стакана компот, поморщился и удалился…

«Заболел?» – подумала Кристина и почувствовала, как у нее першит в горле.

На вечернем мероприятии Сева как ни в чем не бывало вел всякие веселые конкурсы, дурачился, хохмил, прикалывался, вожатые подыгрывали ему, и ребята постепенно раскачались, разогрелись, пели хором, участвовали в эстафетах, танцевали, яростно болели друг за друга.

Первый отряд неожиданно оказался победителем. Ребята радостно обнимались, как будто получили олимпийское «золото».

Кристина так активно участвовала во всех конкурсах, что окончательно потеряла голос. В какой-то момент она даже забыла, как ей хочется обратить на себя внимание Севы.

Потом начались танцы, и Сева исчез. Кристина почувствовала себя совершенно разбитой и отправилась спать.

Улеглась в темноте и прислушивалась к голосам, доносившимся с улицы.

Уснуть никак не удавалось.

Пришли девчонки, включили свет. Неприятно резануло глаза, Кристина зажмурилась и накрыла голову подушкой.

– Ой, Крис, извини, ты спала? – всполошились девчонки.

– Крис? – позвала Алина.

– Что? – нехотя ответила она.

– Ты не заболела?

Алина подошла и, просунув руку под подушку, пощупала лоб подруги:

– По-моему, у тебя температура.

– Нет у меня никакой температуры, – буркнула Кристина.

Но Алина не отстала. Спустилась на первый этаж и позвала врача. Врач принесла градусник. Кристине пришлось выбраться из-под подушки и измерить температуру.

– Так-так, горло воспалено, – вздохнула Наталья Александровна. – Завтра никаких мероприятий, постельный режим. Может, тебя в изолятор положить?

– Не надо нашу Кристину в изолятор! – взмолилась Алина.

Доктор вздохнула:

– Температура небольшая, на вирус не похоже, – и приказала Кристине: – Будешь приходить ко мне три раза в день полоскать горло.

После процедур больная наконец вернулась в комнату. Уснула она быстро.

Но сны ее были тревожные, мрачные. Она видела заросшее озеро, и казалось, будто ее кто-то зовет. Она спустилась к самой воде, с трудом раздвигая заросли ивняка и высокого бурьяна. Долго всматривалась в неподвижную свинцовую гладь озера – и ничего не видела, ни отражения, ни дна. Ноги ее вязли в прибрежном иле, погружаясь все глубже и глубже… Испугавшись, Кристина вцепилась в ветки, чтоб не затянуло. Но и ветки не могли ей помочь, они гнулись, а безжалостная топь всасывала ее в себя, и вода, выступающая из глины, была будто покрыта серебряной пленкой.

Кристина закричала и захлебнулась серебряной водой, закашлялась – и проснулась.

За окном светало.

На лестнице

После линейки и завтрака ребята отправились с инструктором в лес заниматься ориентированием. Кристина же после посещения врачебного кабинета вынуждена была вернуться в комнату. Она попробовала было читать, но не воспринимала прочитанное, безуспешно старалась уснуть. Провалявшись около часа, решила побродить по старому корпусу, осмотреть лестницу, попытаться представить, как оно было тогда, более ста лет назад.

Как оказалось, она не одна решила побродить по старому дому.

На той самой настоящей уцелевшей лестнице стоял Севастьян.

– Кристина? – удивленно спросил Сева, взглянув на девочку. – Ты что тут делаешь?

Скрываться не было смысла, но она растерялась, покраснела – хорошо, что на лестнице полумрак и он не заметил:

– Я… э-э… ну так… захотелось осмотреть дом, – промямлила невнятно.

– Разве у тебя сейчас нет занятий? – уточнил он.

Кристина разозлилась: вот еще, строит из себя взрослого, а самому и восемнадцати нет.

– Нет, – ответила с вызовом, – у меня болит горло, врач освободила.

– Значит, ты должна быть в постели, – отрезал Сева, – а не бродить в одиночестве по старому дому.

Подумать только, он ее выпроваживал! Вот наглость!

Кристина вздохнула, сосчитала мысленно до трех и спросила, придав голосу удивленной невинности:

– Почему?

– Потому что ты болеешь!

– Но ведь не умираю же!

– Ты хочешь поговорить со мной о том, сколько баллов потеряет твой отряд за нарушение режима и споры с вожатым?

Кристина не выдержала, фыркнула возмущенно и, резко развернувшись, быстро пошла прочь, натыкаясь на углы в полутьме.

Дойдя до своей комнаты, она вдруг подумала: «А ведь Сева знает мое имя!» – и улыбнулась впервые за день.

К обеду вернулись ребята, веселые, уставшие, порядком изъеденные комарами, но довольные.

Кристине внезапно очень захотелось быть с ними там, в лесу: таскать снаряжение, ставить метки, перебираться через ручьи и овраги…

– Надоело болеть, – заявила она врачу.

– Значит, скоро выздоровеешь, – заверила Наталья Александровна.

И действительно, на следующее утро Кристина почувствовала себя значительно лучше.

И очень вовремя, потому что вожатые повели отряд в актовый зал репетировать сказку к вечернему мероприятию.

Во тьме

Вечером состоялась музыкальная викторина, Сева был ведущим, его помощник Данила включал отрывки из известных песен, которые надо было угадывать. Сева быстро раскачал участников и зрителей, задавал дурацкие вопросы, смешил, пародировал исполнителей, иногда очень похоже получалось.

Играли азартно, спорили, кто первый поднял руку, выкрикивали, ссорились, вожатым приходилось то и дело прерывать викторину и требовать уважения друг к другу. Заводила Вовка даже охрип, но отряд выиграл викторину.

Сева поздравил победителей, объявил:

– А сейчас небольшой перерыв, и сразу после него танцы-шманцы-обжиманцы! Не говорите родителям, иначе меня уволят! – предупредил и сразу же сбежал.

Кристина мысленно возмутилась и решила проследить – очень хотелось узнать, куда он уходит. Севы не оказалось ни на площадке, ни на скамейках, ни у ворот под древним дубом, ни в саду…

Кристина прошлась вдоль стены старого дома, то и дело поглядывая на окна: ей показалось, или там действительно мелькнул свет?

Это точно Сева бродит и светит себе фонариком, она была почти уверена в этом. Тем более утром во время репетиции в актовом зале она наткнулась на подоконнике на коробку с настольной игрой. Вожатые запретили трогать, сказали, что это Сева забыл.

Когда это он успел забыть игру? И почему в актовом зале? С кем он играл? Мысли лезли в голову, одна нелепее другой.

Чего проще – надо пойти и проверить, кто бродит по темному дому, включив фонарик.

Кристина подергала двери без особой надежды – ну конечно заперто. Не беда, она пройдет через корпус и столовую.

Ее немного знобило, то ли от страха, то ли от вечерней сырости. Да еще куда-то Алина запропастилась, с ней было бы спокойнее. Хотя…

Если там действительно Сева, возможно, ей удастся поговорить с ним, правда, она пока не придумала о чем. В любом случае они смогут поговорить один на один, так что Алина сейчас точно не нужна.

«И вовсе там не страшно, – убеждала себя Кристина, – подумаешь, темнота, у меня в телефоне тоже есть фонарик, да я там все уже на ощупь знаю, могу с закрытыми глазами лестницу найти!

В холле горел яркий свет, ребята играли в настольный теннис.

– Кристина, ты куда?! – крикнул Вовка. – Сейчас дискотека начнется!

– Момент! – Она взмахнула рукой и пробежала мимо, будто очень торопилась. По узкому коридору мимо комнат вожатых, по переходу, мимо столовой, ступеньки вниз, в старый корпус, бывший помещичий дом…

Только бы не заперли дверь между корпусами, иначе она останется в темноте на всю ночь. Нет, глупости, ее сразу же найдут, хотя опять пострадает репутация отряда.

Одинокая лампочка освещала коридор, но ее света хватало лишь на несколько метров, затем желтый круг съеживался и его проглатывала непроглядная тьма, застоявшаяся, столетняя.

Кристина все-таки пропустила нужный поворот и, только уткнувшись в стену, догадалась об этом. Повернула назад, с облегчением увидела вдалеке желтоватое свечение – лампочка все еще горела.

– Так-так, – подбадривала она себя, – оказывается, я просвистела мимо, ну и ладно, сейчас вернусь и…

Она нащупала дверь и налегла, но, видимо, слишком сильно, дверь была едва прикрыта, и девочка упала, ушибла коленку и оцарапала локоть. Ругаясь, поднялась с пола:

– Хоть глаз выколи! – Похлопала по карманам в поисках телефона – не нашла.

– Вот гадство, выронила! – Она присела на корточки, начала шарить ладонями по полу и вдруг наткнулась на что-то мокрое. Откуда здесь вода? Уборщица разлила? Но если она и мыла полы, то это было утром, а сейчас уже высохло все…

Там в темноте кто-то был.

Кристина замерла, остро вслушиваясь в мертвую тишину. Удивительно, в доме было так тихо, сюда не доносились звуки ни с улицы, ни из корпуса, днем и ночью несмолкающего, галдящего, смеющегося, топочущего.

Ее глаза, привыкнув к темноте, стали различать смутные очертания предметов, стен, окна напротив – оно выделялось чуть более светлым прямоугольником, а значит, справа была каменная лестница. Кристина выпрямилась и, забыв о потерянном телефоне, осторожно пошла к лестнице, несколько раз она снова наступала в небольшие лужицы, вода хлюпала под ее сланцами. «Может, трубу прорвало…»

Ступени были отчетливо видны, на верхней кто-то сидел, в телефон играл, что ли… Она застыла, боясь спугнуть человека, желающего побыть в одиночестве. И вдруг услышала тот самый звук, который привлек ее внимание еще у двери: звук капающей воды…

Вода стекала по лестнице сверху, оттуда, где сидел человек, увлеченный своим смартфоном.

Да что он там делает?!

– Эй! – негромко позвала Кристина. – Кто там потоп устроил?

Свечение наверху взметнулось, Кристина успела заметить некую прозрачную бледную тень, и эта тень понеслась прямо на нее! Кристина оступилась, схватилась рукой за перила, чудом удержавшись на ногах, и только это спасло ее от свалившейся сверху металлической трехногой вешалки, просвистевшей в воздухе пущенным копьем и ударившей в противоположную стену так, что штукатурка посыпалась.

Волосы зашевелились на голове, колени вмиг стали ватными, ужас охватил ее, сжав ледяной хваткой горло и задержав биение сердца.

Кристина, не помня себя, бросилась прочь.

Когда она выбежала в холл, ее била крупная дрожь, громко стучали зубы, но музыка гремела, дым-машина работала, цветные фонари освещали яркими сполохами увлеченно танцующих парней и девчонок.

Девочка без сил упала на скамейку. Откуда ни возьмись вынырнула Алина, хохоча уселась рядом:

– Ты где была? – крикнула в ухо.

– Алинка, там призрак, – дрожа, с трудом выговорила Кристина.

Алина прикоснулась к руке подруги, сжала запястье:

– Да ты ледяная! – Она встала и потянула ее за собой. – А ну-ка пойдем, у ребят чайник есть, пойдем-пойдем, не упирайся!

– Я, кажется, телефон потеряла!

– Где?

– Не помню, на лестнице или во дворе… – беспомощно отозвалась Кристина.

– Найдется, – заявила Алина тоном, не допускающим возражения. – Сейчас ребят попросим, найдут.

Среди дыма и света вдруг возник Сева и в своей обычной манере, скопированной у какого-то модного диджея, начал громогласно вещать в микрофон о проведении очередного конкурса, в стиле дискотеки 80-х.

Кристине было не до конкурса, и даже не до Севастьяна, Алина, ловко расталкивая шумную толпу, тащила подругу через холл, и тут к ним подскочил Вовка:

– Куда ты все время исчезаешь? – возмутился он. – Пойдем потанцуем!

– Отстань, – насупилась Алина. – Не видишь, человеку плохо.

У Вовки вытянулось лицо:

– А что случилось?

– Отравилась, – соврала Алина.

– Так к доктору надо…

– Без тебя разберемся, лучше поищите с парнями Кристинин телефон, она его где-то на лестнице в старом доме выронила.

С этими словами Алина отодвинула парня и потащила Кристину в комнату.

Едва зажегся свет, как Кристина увидела свой телефон на тумбочке у кровати.

– Ничего не понимаю… – Она села на кровать и уставилась на гаджет, не решаясь прикоснуться.

Алина, нисколько не удивившись, предположила:

– Ты, наверное, забыла его, когда переодевалась.

Кристина недоверчиво покачала головой, но телефон взяла, он показался ей холодным и немного влажным…

Алина заботливо уложила подругу в постель, сбегала за чайником, приготовила чай, себе тоже налила, сунула Кристине горячую чашку:

– Грейся, если плохо совсем, давай в медпункт. Кристина, все еще дрожа, покачала головой, обхватила ладонями чашку, опустила нос в пар.

– Алин, может, я сошла с ума? Там реально призрак был, на лестнице, вода лилась, и он вешалкой в меня запустил, чуть не убил, между прочим…

Алина слушала и помалкивала, лишь высказала предположение:

– Может, специально напугали? Там вожатые собираются по вечерам после отбоя, если ты спугнула кого-то…

– За это меня могли убить?

– Случайно… не хотели же…

В дверь поскреблись.

– Девчонки, можно? – спросила Вовкина голова, вынырнув из проема.

– Достал! – притворно рассердилась Алина.

– Заходи, Вов, – позвала Кристина.

– Так я это, насчет телефона…

– Спасибо, нашли, – улыбнулась Кристина. – Это я такая растеряша, в комнате оставила.

Вовка вошел, а за ним появились и Юра, и Артем, и Денис, и Катя с Лерой.

Расселись вокруг, кто на чем. Все-таки замечательные ребята в отряде, подумала Кристина. Парни все как один сильные, симпатичные; вон у Вовки бицепсы – никакой рубашкой не скроешь. Кристина невольно засмотрелась, Вовка, заметив ее взгляд, расправил плечи, грудь колесом – прям добрый молодец и писаный красавец. Кристина смутилась и быстро отвела взгляд.

– Что с тобой? Температура? – озабоченно спросила Лера.

– Нет, все нормально, просто испугалась, – призналась девочка. – Ребята, вы же здесь не первый раз?

Лера и Вовка кивнули.

– Можете рассказать легенду о призраке?

Они переглянулись удивленно:

– А что тут рассказывать, ты же слышала на экскурсии.

– О художнике? – переспросила Кристина.

– Нет же! О серебряном озере!

Кристина пожала плечами:

– Краем уха. Наверное, что-то такое было, но я не запомнила.

Лера толкнула в бок Вовку.

– А я чего? – возмутился тот. – Это ты у нас старожил, каждый год бываешь.

– Можно подумать, ты первый раз. Ну ладно, так и быть, – Лера забралась на кровать с ногами, уселась поудобнее и начала рассказывать:

– Это было очень давно. Лет, может, двести назад, задолго до художника. Это имение принадлежало одному графу или князю… короче, ему сам царь пожаловал, за заслуги перед отечеством.

– А может, это царица была? – перебил ее Вовка…

– Может, ты лучше меня знаешь, тогда сам и рассказывай, – нахмурилась Лера.

На Вовку зашипели: «Тихо ты, пусть рассказывает…»

Лера выдержала паузу, обвела всех торжественным взглядом и продолжила:

– Так вот, однажды в стародавние времена этим имением владел очень важный и богатый князь. Благодаря его знатности и богатству имение процветало. Он устроил великолепный парк по итальянскому проекту, в парковый ансамбль входило одно из торфяных озер…

– Ой, неужели то самое? – не выдержала Алина.

– Да, озеро вы все видели, по дороге из усадьбы в бывший парк и дальше в лес. Оно сейчас заросло, но раньше там можно было купаться, был небольшой пляжик. Вы дадите мне рассказать, или нет?

– Рассказывай, мы больше не будем перебивать, – попросили ребята.

– Итак, у этого важного вельможи был единственный сын. Он родился и вырос в этой усадьбе, потом отец отдал его в пажеский корпус, по законам того времени. Он возлагал на сына большие надежды, был уверен, что сын пойдет по его стопам, сделает блестящую карьеру, военную или политическую.

Пока мальчик был маленьким, его воспитывали всякие мамки и няньки, потом гувернер и учителя. Но в друзьях у него были деревенские и дворовые мальчишки – сыновья крепостных, принадлежащих графу.

Особенно же он сдружился с дворовой девчонкой – дочкой личной горничной княгини. Горничная была свободной женщиной, княгиня привезла ее из Петербурга, потому что очень ценила умение красиво волосы уложить, и за платьем ухаживать, и правильно сварить кофе.

Дочка горничной не помнила своего отца, ходили слухи, что он был из купцов, но то ли разорился, то ли пропал… А его жене ничего не оставалось, как идти в услужение к богатой барыне.

Вот эта девочка и стала самой лучшей подружкой сына вельможи. И когда он уезжал в пажеский корпус, она горько плакала, обнимая его под каменной лестницей.

Он писал ей письма, она отвечала, он приезжал на каникулы, и она ходила встречать его далеко за околицу.

В шестнадцать он понял, что любит ее, и признался в своей любви. Она ответила взаимностью. Влюбленные дали друг другу слово быть вместе до конца жизни. И тайно от родителей обручились.

Миновало еще два года. И в один прекрасный день сын князя появился в кабинете своего сурового отца с просьбой благословить на брак. Старый князь был удивлен:

«Кто же твоя избранница?»

«Глашенька, – признался сын, – дочь нашей горничной».

Князь нахмурился, потом расхохотался, решив, что сын просто разыграл его. Похлопал его по плечу и хотел выпроводить из кабинета, но молодой человек проявил твердость характера и начал настаивать на благословении.

Тогда князь взъярился! Никогда еще никто из домашних не смел ему перечить. А тут родной сын, единственный, опора, тот, на кого возлагались надежды, продолжатель рода, должный стать важным сановником, приближенным ко двору, – и вдруг взял в голову эдакую блажь!

«Немедленно вон из имения! – не заботясь о приличиях, зарычал князь. – В Петербург! За границу! На войну! Чтоб я тебя не видел, пока не поумнеешь!» – Прислуга и дворовые прятались по углам от барского гнева. В ярости князь приказал найти бедную Глашеньку – и собственноручно убил бы ее, если бы не заступничество княгини.

Молодого наследника в тот же день спешно собрали и в сопровождении крепких слуг выпроводили из имения.

Влюбленным не позволили проститься.

Глашенька от ужаса и горя не выдержала и бросилась в омут…

Княжеский сын по дороге сбежал от своих сопровождающих и вернулся в имение, но в живых невесту не застал… Говорят, с тех пор его разум помутился, ни о какой карьере и речи быть не могло. Он долго лежал в горячке, а после болезни все бродил в одиночестве по окрестностям, часто просиживал у бедной могилы за кладбищенской оградой. И однажды его нашли у озера без признаков жизни.

Княгиня не выдержала горя и тоже вскорости умерла. Старый князь перестал чем-либо интересоваться, запустил имение, а потом и вовсе укатил в столицу. После его смерти разоренное имение купил какой-то купец или помещик, но тоже разорился, от него имение перешло к вдове местного чиновника. У нее была дочь, вот эта девушка и вышла замуж за художника, писавшего здесь пейзажи…

Ужасный план

Лера замолчала и обвела притихших ребят чуть насмешливым взглядом:

– Эй, вы чего?

– Ну круто, че, – произнес Вовка.

– Можно подумать, ты не знал. – Она отвесила ему шутливый подзатыльник.

Вовка втянул голову в плечи:

– Знал, но ты сейчас так прям рассказала, хоть кино снимай.

– Народ, я придумала! – воскликнула Алина. – Давайте подготовим спектакль! Это же грандиозно! Представляете, мы распределим роли, напишем сценарий…

– Ты хочешь сказать, мы пьесу напишем? – усмехнулась Кристина.

– Ой, ну какая разница! – отмахнулась Алина.

– А мне нравится идея, – похвалила Лера. – Только надо решить, мы какую историю будем репетировать, с вельможей или с художником?

– С кровожадным папочкой! – хохотнул Вовка.

– Точно, – подхватили друзья.

– Тихо! – Вовка поднял руку. – Я буду злобным барином, а кто мой сын? Юрка?

Юрка с криком «Папочка!» прыгнул на Вовку, тот не удержался и повалился на кровать. Заодно он врезал Юрке, но тот увернулся, и удар достался Денису. Тот прыгнул на Вовку, Лера кинулась разнимать, началась куча-мала, возня, хохот.

В самый разгар потасовки дверь распахнулась, и в комнату решительно шагнула вожатая:

– Так, я не поняла, это что у вас тут такое? Вы что, маленькие?

Ребята, все еще посмеиваясь, поднялись на ноги.

– Ирин, да мы репетировали, – давясь смехом, попыталась объяснить Лера.

– Что же, если позволено будет узнать? – съязвила вожатая.

– Мы придумали поставить спектакль по одной из легенд этой усадьбы, – Лера успокоилась и говорила убедительно. – Ты нам поможешь?

Ирина смягчилась:

– Ты имеешь в виду княжеского сына и утопленницу? – переспросила она.

– Да…

– Сделаем! – решительно пообещала Ирина. – У нас будет тематический день. Отряды выберут, кем хотят быть: вампирами, зомби, магами, ведьмами… Что-то мифологическое и ужасное. Но со смыслом! Наш отряд будет носить имя «ужасное семейство»!

– Да, точно! – выкрикнул Вовка, ему всегда все нравилось. «Легкий человек», – подумала Кристина.

Она быстро уснула. Едва девчонки выключили свет, как на нее навалилась тяжелая дрема, она провалилась куда-то в темноту, но не падала, а словно плыла по невидимой реке или озеру, покачивалась вместе с кроватью.

«Разве можно плыть на кровати?» – думала Кристина и прислушивалась к плеску воды вокруг. Она опустила руку, и та погрузилась в воду.

«Надо же», – удивилась Кристина, но не успела вытащить руку, как кто-то ухватил ее обжигающе холодными пальцами, дернул с силой, да так, что девочка чуть не скатилась на пол… или в воду? Она вскрикнула и проснулась.

В окно светила луна. На соседних кроватях мирно спали подруги.

Она долго лежала с открытыми глазами, было тихо, только где-то капала вода…

Призрак бродит по усадьбе…

В туалете стояла огромная лужа воды. Девчонки, повизгивая, пробирались вдоль стены.

Прибежала уборщица и выгнала всех:

– Идите на первый этаж, не видите, трубу прорвало…

Пришлось спускаться, да еще и в очереди стоять.

Утром перед завтраком Кристина случайно услышала разговор девчонок из другого отряда, они стояли у окна перед столовой и говорили о призраках, Кристина навострила уши.

– Своими глазами видела!

– Выдумала!

– Ой, да подождите вы, пусть расскажет!

– Что рассказывать-то! Я же говорю, пошла в туалет, а там лампочка перегорела, я выключателем пощелкала – бесполезно. Что делать, пошла на ощупь, и вдруг что-то как треснет! Искры полетели!

Одна из девчонок разочарованно протянула:

– Ну… это проводка заискрила.

Другие зашикали на нее, потребовали у рассказчицы продолжения:

– И что, и что?

– Да ничего! От страха и неожиданности я присела, а в умывальнике такой свет призрачный, как от газовой горелки, ноги у меня мокрые, потому что я в луже у стены, а он – призрак то есть – на фоне окна в воздухе висит.

Подружки ахнули…

– Как он выглядел? – робко спросила одна из девочек.

– Как? Прозрачный такой… Я не сразу поняла, – попыталась объяснить девчонка. – Сначала вроде просто пятно света. Стою пялюсь, а оно не исчезает, колышется и как бы уплотняется… Я как заору! Вожатые прибежали, все прям в эту лужу и попали с разбегу. Меня отправили на первый этаж в туалет. Хотели закрыть неисправный, но ключ не нашли, решили – пусть так до утра, все равно сантехника вызывать.

Дежурные по столовой позвали на завтрак, и девчонки, продолжая обсуждать ночное приключение, направились к своим столам.

Кристину кто-то хлопнул по плечу, она вздрогнула и обернулась:

– Вовка!

– Напугал? – рассмеялся он. – Ну извини, я не хотел. Чего ты тут стоишь?

– Да так, – она замялась, – девчонки из соседнего отряда говорили, будто видели ночью призрака.

Вовка насмешливо присвистнул:

– Подумаешь, его все видели. Это же такой местный прикол – увидеть призрака.

Кристина посмотрела недоверчиво:

– Да ладно…

– Шоколадно. Он у нас тут повсюду бродит. Но любимое место – лестница!

– И ты видел? – уточнила Кристина.

Вовка хотел было соврать, но передумал:

– Не… мне не интересно, по ночам я сплю; в старом доме бываю только днем, видно, призрак является тем, кто в него верит, а я не они, – он развел руками.

Их перебили. Отряд собрался на завтрак, пришлось прервать разговор.

Кристина равнодушно возила ложкой в тарелке с кашей. Алина и Лера громко шептались о предстоящей репетиции, кто-то уже позавтракал и тащил тарелки к окошку мойки.

В столовую вошел озабоченный директор, за ним Сева.

Кристина встрепенулась, схватила чашку с остывшим какао, сделала вид, будто пьет.

Директор поздоровался и, пожелав приятного аппетита, предупредил:

– Ребята, там из санузла на улицу проложен временный кабель, постарайтесь не задевать его, пока не закончатся ремонтные работы.

Отец и сын уселись завтракать. Кристина внимательно следила. Сева почти не притронулся к еде, был рассеян, уходя забыл на столе йогурт, рыженькая красавица Мила, вожатая из младшего отряда, побежала с этим йогуртом следом за «наследным принцем».

Как выяснилось, прозвище это за Севой давно закрепилась, еще с детства.

Кристина разозлилась на рыженькую, хотела было пойти следом, чтоб проверить, догнала ли та Севу. Но сразу после завтрака вожатые собрали своих подопечных и повели на инструктаж по туризму.

После инструктажа отряд отправился в лес, и до самого обеда ребята прыгали по бурелому и оврагам. Вовка увлеченно учил Кристину пользоваться компасом и картой. Она терпеливо выполняла все, что от нее требовалось, невпопад отвечала на замечания и шутки подруг, путала названия снаряжения и периодически выпадала из реальности, думая о том, где сейчас Сева, а не о том, каким концом и при помощи какого узла крепится к дереву специальная веревка, с помощью которой отряд перебирался через ручей.

Одно хорошо: инструктор так загонял ребят, что часа через два в голове у Кристины осталась одна-единственная мысль – как бы добраться до базы живой, упасть на кровать и уснуть.

Но на обратном пути едва волочившая ноги Кристина увидела на берегу заросшего озера Севу. Он сидел у самой воды и что-то увлеченно рисовал или писал в блокноте.

Кристина замедлила шаг, пропустила отряд вперед, сделала вид, будто завязывает шнурок, а сама попыталась рассмотреть, чем же таким занят Сева.

Было не совсем правильно заглядывать ему через плечо, Кристина кашлянула и, нарочито громко топая, подошла к парню.

– Привет, – поздоровалась она.

Сева не сразу поднял голову от блокнота. Он медлил несколько секунд, за эти секунды Кристина успела-таки заглянуть на страницу. Там были странные рисунки черным грифелем, как будто лицо девушки, не портрет, а набросок – штрихи и тени, темные и светлые пятна, призрачный образ… Она не успела рассмотреть толком. Сева захлопнул блокнот.

– Привет, – обернулся он к ней. – Тебе чего?

Она смутилась, уставилась на свои кроссовки.

– Я… так, мы тут мимо шли… – она махнула рукой в сторону вереницы ребят, удаляющихся по проселку в направлении усадьбы.

– А, – он кивнул. – Ну иди, а то потеряешься.

Кристина развернулась и, обиженно сопя, быстрым шагом догнала отставших девчонок.

Алина насмешливо спросила:

– Как там наш принц? Стихи пишет? Ой, он такой романтичный!

– У меня шнурок развязался, – буркнула в ответ Кристина.

Лера понимающе улыбнулась:

– Да забудь ты его, он нас за малолеток считает, его интересы – в стане вожатых. Лучше на Вовку обрати внимание, как он вокруг тебя вьется!

– Подумаешь, взрослый! – не выдержала Кристина. – Ему ведь только семнадцать! И вообще не в нем дело.

– Вот так-то лучше, – одобрила Лера.

Черный котенок

«И чего я действительно к нему привязалась! Дался он мне!» – думала Кристина, ревниво наблюдая, как на дискотеке на Севе виснут по очереди рыженькая Мила, толстушка Ира и блондинка Аня.

Медленный танец он танцевал только с Милой, она настояла. Потом еще с вожатыми подурачились немного, и Сева исчез, как исчезал всегда – внезапно.

Кристина видела, как растерянная Мила бродит среди танцующих.

Радовало, что Сева ни с кем не встречается, но почему и куда он исчезает каждый вечер? Почему он так странно ведет себя, предпочитает одиночество, почти не ест, рассеян… может, у него девушка в городе? Но тогда зачем он торчит здесь, взял бы да и уехал…

А что, если его отец не отпускает?

– Крис! Ты опять где-то витаешь? – Смеющаяся Алина уселась рядом и помешала додумать. – Иди потанцуй, а то Вовку девчонка из второго отряда клеит.

– Пусть клеит, мне-то что? – разозлилась Кристина, резко встала и вышла на улицу. Прохладный вечерний воздух успокоил, пахло скошенной травой, ночной фиалкой, немного сыростью с чуть приметной ноткой прелых листьев…

Она уселась на скамейку у входа, и маленький черный котенок, живущий с мамой-кошкой при кухне, самозабвенно мурлыча, стал тереться о ее ноги.

Кристина наклонилась, погладила котенка и нечаянно скользнула взглядом по темным окнам старого дома. Ей показалось – или в окне второго этажа действительно мелькнул свет?..

– Опять призрак, спасибо, насмотрелась, – пробормотала она.

Котенок решительно вскарабкался к ней на колени, свернулся уютно и продолжал увлеченно мурлыкать. Кристина, почесывая его за ухом, меланхолично рассуждала:

– Ты ведь тут всех знаешь, так? Вот взял бы да и рассказал мне, а? Не хочешь… Хранишь страшную тайну? Конечно, вы же тут все заодно: директор, воспитатели, повара, призраки, домовые, лешие, русалки и водяные… одна я ничего не понимаю.

Котенок делал вид, что спит, а сам навострил уши.

– Хитрюга! – шепнула ему Кристина. – Ты ведь знаешь, что там сейчас происходит? А? У нас дискотека, а у призраков бал? Вот бы посмотреть…

Как по заказу, дверь в старом доме медленно открылась. Кристина замерла, даже дышать перестала…

На крыльцо вышел инструктор по туризму. Потянулся и неспешно направился к спортплощадке. Решил размяться перед сном.

Кристина негромко чертыхнулась.

Оказывается, старый дом полон жизни. Вот и прекрасно, пока инструктор подтягивается на турнике, она быстренько сбегает на второй этаж, никто и не заметит.

– Пойдешь со мной? – спросила она котенка, поднимаясь со скамейки. Тот недовольно пошевелился и нехотя спрыгнул с колен. – Ну как хочешь…

Кристина незаметно юркнула в темноту дверного проема, споткнулась о порожек, на ощупь проскользнула в общий коридор, по нему уже привычным маршрутом – к каменной лестнице.

На ступенях кто-то стоял – кажется, она оказалась на чужом свидании…

Она услышала, как парень что-то негромко, но очень горячо говорил девушке. И этим парнем точно был Сева!

Она хотела было сразу же удалиться, чтобы ее не заметили и не обвинили в подслушивании. Но как уйти, даже не узнав, с кем встречается ночью на романтической лестнице парень, который так тебе нравится!..

Кристина со всей осторожностью подкралась к самой лестнице и, прижавшись спиной к перилам, осторожно повернула голову и заглянула в пролет.

Сева стоял на ступеньку ниже площадки, освещенный мертвенным синеватым светом, он говорил горячо и сбивчиво, протягивая руки к чему-то полупрозрачному, эфемерному, имеющему очертания человеческой фигуры, расплывчатые, струящиеся…

– Не уходи, подожди! Я не уверен, что все понял правильно, – он говорил быстро и задыхался от волнения, – я сделаю все, как ты сказала… и тогда мы сможем быть навеки вместе?

Кристина почувствовала, как холодеет позвоночник, немеют ноги, как волосы, будто наэлектризованные, встают дыбом. Дико заболела голова.

Голос Севы, его почти невнятное бормотание рассыпалось отдельными словами, они падали с лестницы, леденящим ужасом проникали в голову, как будто сама смерть стояла там вверху рядом с парнем и вытягивала жизненные силы и из него, и из парализованной страхом девочки, приникшей к перилам.

«Не смей!» – хотела крикнуть Кристина.

Уходи!

Беги!

Но не могла произнести ни слова. Немая и скованная, умирающая от ужаса, она беспомощно стояла у древней каменной лестницы…

Ужасное пробуждение

Она очнулась на старом кожаном диване в каморке у злополучной лестницы, в окно смотрел рассвет.

Кристина резко уселась, свесила ноги. Она замерзла, отлежала руку, по телу бегали мурашки.

– Не может быть, я что, уснула здесь? – вслух спросила она сама себя.

Дверь в каморку приоткрылась, в проеме появилась взлохмаченная и испуганная Ирина.

– Вот ты где! – воскликнула она. – Знаешь, это ни в какие рамки! Иди за мной, немедленно!

Растерянная девочка встала с дивана и побрела следом за разгневанной вожатой. На ходу она пыталась оправдываться, но Ирина только фыркала в ответ.

Ее привели в кабинет директора.

Иван Владимирович сидел за столом, справа от него нервно расхаживала Валентина, здесь же были воспитатели и старшая вожатая Анастасия.

Взрослые были рассержены и испуганы не меньше самой Кристины.

– Кристина, что случилось? – сдержанно спросил директор.

Девочка пожала плечами.

– Я не знаю, правда не помню… – заговорила она.

– Не помнишь?! – возмутилась воспитатель.

Кристине подумалось вдруг, что она еще стоит там, внизу у лестницы, что все с ней происходящее – сон, такой странный сон во сне. Все эти люди – их на самом деле нет. Она скоро проснется в своей комнате и…

– Мы вынуждены позвонить твоим родителям, – заявил «несуществующий» директор.

– Родителям? – переспросила Кристина. – Зачем? Я ничего не сделала, они будут переживать…

– Ты нарушила распорядок, тебя всю ночь не было в комнате, мы несем ответственность за тебя, разве это непонятно?

– Понятно… – она решила соглашаться со всеми их доводами. – простите меня, пожалуйста, я сама не знаю, как это получилось, наверное, присела на минутку и уснула. – Она выдавила из себя улыбку.

– Но что ты делала одна в старом корпусе ночью?! – повысила голос воспитатель.

– Ничего, – испуганно ответила девочка. – Дверь была открыта, туда забежал котенок, я пошла за ним, чтоб он не потерялся, а он куда-то спрятался, я его звала-звала… – она вздохнула и развела руками. – Честное слово, я не знаю, как так вышло, но это больше не повторится, обещаю.

– Выйди, подожди в приемной, – велел директор.

Приемная – тамбур за дверью, два стула и столешница у окна. Кристина села, тоскливо прислушиваясь к голосам из кабинета.

– Она хорошая девочка, – защищала Ирина.

– Но ведь это ЧП, вы понимаете! – возмущалась заведующая. – Кто может поручиться, что завтра она не выкинет еще какой-нибудь номер?

– Так, давайте успокоимся, – гудел директор. – Если мы по каждому поводу будем звонить родителям, на турбазе не останется ни одного ребенка…

«Как же меня угораздило?» – думала Кристина. До нее только теперь дошло, что все происходящее не сон, а самая что ни на есть явь. И она никак не могла объяснить себе, почему проснулась на диване под лестницей.

На репетиции

– Ну наконец-то! – раздалось сразу несколько возгласов, едва она вошла в актовый зал.

Ребята мгновенно окружили ее:

– Что там было? Родителям звонили?

– Удалось отмазаться?

Вожатая несколько раз хлопнула в ладоши:

– Так, все, хватит! Никто никуда не уезжает, Кристина остается под мою и вашу ответственность.

– Ура! – крикнул Вовка и высоко подпрыгнул от избытка чувств.

– Вова, ты, между прочим, тоже кандидат на вылет, – заявила вожатая. – Все, некогда, давайте репетировать!

Как оказалось, Ирина уже успела набросать сценарий спектакля.

– Не судите строго, я не специалист, – заранее оправдывалась она, – это только наброски, такое коллективное творчество под присмотром нашего краеведа. Думаю, мы по ходу будем править, придумывать реплики. А пока у нас есть вот такой перечень персонажей: княжеский сын, его девушка Глаша, ее мама, князь и его жена. Нужны еще актеры – там, я не знаю… дворецкий, слуги, кучер, повар… садовник. Есть идеи?

Вовка, как обычно, начал распоряжаться:

– Чего тут думать, мы же все решили. Значит так: я буду главным паханом, Юрец – мой сынок, Лера – графиня, Алинка – ее горничная, Кристина – Глаша.

– Так, первое предложение поступило, – невозмутимо произнесла Ирина. – Есть еще?

Девчонки шушукались, кто-то поджимал губы, но высказываться не спешили. Мальчишки начали дурачиться, силой выдвинули самого высокого и крупного Серегу:

– Вован, без обид, но Серега больше на папика тянет.

– Ну и пусть, – пожал плечами Вовка, – тогда я буду сыном.

В течение получаса удалось распределить основные роли и договориться, кто будет играть слуг, а кто помогать с реквизитом, костюмами, текстом и декорациями.

Ирина прочитала вслух свои наброски. Вовка с Лерой и другими старожилами начали спорить и обсуждать последовательность сцен.

Кристина скромно примостилась в уголке и слушала, не вмешиваясь. К ней подсела Алина.

– Крис, – шепотом обратилась она, – ты хоть расскажи, что случилось. Мы перепугались все ужасно. Я пришла в комнату позже всех, девчонки уже спали. Думала, ты тоже… Свет не включала, сразу легла. А утром проснулась – тебя нет, кровать заправлена… Время шестой час… представь, как я испугалась!

– Так это ты панику подняла? – спросила Кристина.

Алина округлила глаза:

– А ты что сделала бы на моем месте?

Кристина пожала плечами и вздохнула:

– Не знаю… я не могу объяснить, как оказалась утром в старом доме, я просто спала на диване под лестницей, представляешь?!

– Мистика! – пробормотала подруга.

Их перебили. Лера предложила пройти первую сцену. Ребята соорудили из стульев условную лестницу. Вовка вытащил Кристину и честно представил хохочущим зрителям свое видение влюбленного аристократа. Он прижимал руки к сердцу, опускался на одно колено, с чувством произносил «Ах! Ах!». Кристина, чтобы не расхохотаться, зажимала рот ладонью.

Серьезная Лера прекратила балаган и, посоветовавшись с Ириной, предложила начать со сцены возвращения графского сына в отчий дом.

– Давайте сначала без слов, только событийный ряд, – распорядилась она.

– Лерыч, ты прям режиссер настоящий, – похвалил Серега.

– Я, между прочим, в детстве занималась в театральной студии, – объяснила Лера.

В течение следующих полутора часов отряду удалось наметить основные события, распределить обязанности и роли.

В финале спектакля призрак девушки утаскивал княжича в озеро, после чего все действующие лица тоже превращались в призраков.

Лера увлеклась и предложила сделать мюзикл.

– Не получится, – сомневалась Ирина.

Но отряду идея понравилась, ребята поддержали Леру.

– Делайте, – кивнула Ирина.

Лера пообещала разобраться с музыкой, еще одна девочка – Катя – немного разбиралась в хореографии, да и здоровяк Серега, как оказалось, тоже в детстве занимался танцами. Несколько человек писали стихи, нашлись даже настоящие актеры – Юра тоже посещал театральную студию.

– Спектаклю быть! – постановила Ирина. – Вы все такие творческие, я приятно удивлена. Так, теперь мне нужен список всего необходимого для спектакля. И кто у нас художники?

– Я немного рисую, – подняла руку Алина. – Кристина тоже, мы вместе ходили в художку. А еще она на фортепиано играет.

– Ну вы молодцы, девчонки! Отлично! – обрадовалась Лера.

– Жаль, у нас пианино расстроено, – Ирина кивнула в сторону древнего инструмента у стены. – А то можно было бы использовать… Но два художника – это отлично! Давайте обсудим декорации.

Кристина в какой-то момент забыла о своих неприятностях, увлеклась общим делом, ребята обступили стол, за которым сидели Ирина и Лера. Вожатая быстро записывала все, что перечисляли ребята. Девчонки обсуждали костюмы, мальчишки предлагали что-то свое…

Она почувствовала его взгляд. Он уперся ей в спину и не отпускал.

Кристина резко обернулась. У двери, небрежно облокотившись о косяк, стоял Сева.

Их взгляды встретились. Кристина вздрогнула.

Еще несколько человек заметили Севу.

Ирина махнула рукой:

– Привет, иди сюда, ты как раз вовремя…

Сева улыбнулся как ни в чем не бывало, поздоровался, подошел:

– Извините, наблюдал за вами. Что-то очень интересное придумали?

– Да, хотим спектакль поставить по местной легенде, ты же ее знаешь… только это секрет пока, – предупредила Ирина.

– Разумеется, – усмехнулся он.

– Ну вот, можешь нам помочь, если время есть…

– Чем смогу. – Он продолжал улыбаться, а глаза холодные, отсутствующие.

Кристина не выдержала:

– Сева, у тебя рисунки есть, ты извини, я случайно обратила внимание, ты много делал набросков у озера и в аллее, а нам как раз нужны декорации, ты бы мог показать…

Сева перебил ее:

– Нет, ты ошиблась. Я не умею рисовать.

Она осеклась, краска стыда залила щеки, казалось, на нее смотрят с насмешливым интересом: маленькая девочка, влюбившаяся во взрослого парня.

– Извини, мне показалось, – пролепетала она.

– Бывает, – кивнул он и тут же повернулся к Ирине. – Зовите меня, когда будете репетировать.

– Отлично! – обрадовалась она. – Так, народ, время! Все выходим на улицу! У кого ключи от зала? Стулья не забудьте расставить.

Ужасные рисунки

– Крис, ты чего к нему привязалась? – приставала Алина. – Скажи честно – влюбилась? Шпионишь за ним, какие-то рисунки выдумала…

– Ничего я не выдумала, – огрызнулась Кристина, – не влюбилась и не шпионю… если расскажу, ты все равно не поверишь.

– А ты попробуй, – подначивала подруга. – После твоих ночных похождений я уже ничему не удивлюсь. Подай, пожалуйста, ножницы и вон ту синюю краску.

Во время тихого часа подруги расположились в холле второго этажа и, не слишком напрягаясь, раскрашивали будущие декорации спектакля.

Кристине и хотелось и не хотелось рассказать подруге о своих догадках. Она никак не могла собраться с мыслями: с чего начать? Наконец придумала:

– И зачем декорации, я же предлагала устроить показ на берегу озера…

– Где-то я уже слышала о чем-то подобном, – отозвалась Алина, размазывая кисточкой краску по ватману.

– У Чехова пьеса такая есть, «Чайка» называется, – машинально ответила Кристина.

– И что там? – без особого любопытства спросила Алина.

– Театр у озера, без декораций…

Алина подняла голову и посмотрела на подругу:

– Ты что, издеваешься?

– Почему?

– Да потому что разговор перевела на другую тему, а я, дурочка, уши развесила!

Кристина поджала губы:

– Извини… просто не знаю, с чего начать… Давай так: ты мне сразу скажи – ты в призраков веришь?

Алина пожала плечами:

– Нет, ну не то чтобы верю… но и отрицать не стану.

Кристина вздохнула:

– Ну хорошо. А ты мне поверила, когда я сказала, что видела призрака?

Алина помялась, но медленно кивнула, соглашаясь:

– Я видела, как ты была напугана, дрожала, руки холодные… Тебя точно кто-то напугал, врать бы ты не стала. Если ты считаешь, что это был призрак – пусть, я соглашусь. В любом случае кого-то ты видела.

– Хорошо, о самом важном мы договорились. Теперь слушай. Мне действительно понравился Сева, можешь называть это любовью с первого взгляда, как хочешь… Не перебивай! Он с самого начала вел себя немного странно, и я вовсе не хотела его преследовать, так получилось, понимаешь? Несколько раз мы сталкивались на каменной лестнице, на той самой, где любит гулять призрак. Потом призрак напал на меня и чуть не убил, запустив вешалкой. Но и это еще не все. Мне снятся пугающие сны, будто меня кто-то утягивает на дно озера. И еще: Сева постоянно исчезает, он не задерживается после мероприятий, не танцует; я сначала думала, что он с кем-то из вожатых встречается – нет! Я и сама не поняла, как начала следить за ним. И еще этот блокнот, в котором он постоянно рисует, я не выдумала – Сева весь его исчеркал жутковатыми портретами, он рисует призрака! Я тебе точно говорю! Но самое главное – позавчера я подслушала и подсмотрела, как Сева признавался призраку в любви! Представляешь!

Алина тихо присвистнула.

– Они стояли на лестнице, я их видела, как тебя сейчас, честное слово! Он спрашивал, что еще надо сделать, чтоб они навеки были вместе!

Алина смотрела на подругу расширившимися глазами.

– Ничего себе! Такое не придумаешь… – вымолвила она. – А ты что?

– Ничего! Я как парализованная была, ни крикнуть, ни пошевелиться. А потом – бац! Утро, я на диване лежу! И тут еще вожатая… Что они все обо мне подумали, ужас! Хотели выгнать, родителям собирались звонить. Ирина заступилась. Теперь не знаю, что делать. Может, с Севой поговорить, как-то расспросить его?

Алина покачала головой:

– Он ничего тебе не расскажет. Ясно же – они с призраком заодно.

– Так ты мне веришь? – воскликнула Кристина.

– Я принимаю твою версию, пока у нас нет другой, – выкрутилась подруга. – Надо провести расследование.

– Как? Что ты собираешься искать? – удивилась Кристина.

– Во-первых, хорошо бы взглянуть на блокнот, точнее на рисунки.

– И как мы это сделаем?

Алина хитро усмехнулась:

– Спокойно! Я все придумала, идем!

Девочки спустились на первый этаж. Алина велела подруге подождать ее на скамейке у входа, а сама отправилась на поиски Севы.

Она деловито постучала к нему в комнату. Прислушалась. Наконец Сева открыл дверь:

– Что тебе?

– Э-э… тебя там старшая вожатая разыскивала, – соврала Алина. – Насчет сегодняшнего мероприятия.

Сева выглянул в коридор:

– Да? Где она?

– У себя, наверно, я только что с ней говорила, она просила тебя зайти…

Сева буркнул что-то неразборчивое, вышел и быстрым шагом направился в конец коридора.

Алина дождалась, когда он войдет в кабинет вожатых, быстро проскользнула в комнату, окинула взглядом – раскрытый блокнот лежал на кровати, здесь же валялся карандаш…

Недолго думая, Алина схватила блокнот и выскочила из комнаты, опрометью бросилась на улицу и потащила ничего не понимающую подругу за руку:

– Бегом! Давай-давай, чтоб никто не увидел!

Девочки убежали к самому озеру. Алина забралась в гущу ивняка, Кристина, обжигаясь высокой крапивой, шепотом ругала подругу, но не сопротивлялась.

– Все, садись, – приказала Алина.

Кристина быстро плюхнулась прямо на песок.

Алина распахнула блокнот.

– С ума сошла! – ахнула Кристина. – Ты его украла!

– Не украла, а взяла посмотреть, – ответила Алина. – Слушай, некогда рассуждать, смотри давай, из-за тебя же на преступление пошла!

Девчонки склонились над исчерканными страницами. На каждой проступали то ужасные лица – безглазые, с разинутыми ртами в безмолвном крике, то нечеткие образы – фигуры вроде бы человеческие, но при внимательном рассмотрении не человеческие вовсе, изломанные, рваные, чернокрылые…

– Что это? – шепотом произнесла Кристина.

– Похоже на бред, на картинки, которые психи рисуют, – предположила подруга.

– Хочешь сказать, Сева псих?

– Ты сама сказала, – усмехнулась Алина. Она перелистнула страницу. – О, смотри-ка, что-то новенькое…

Разворот весь испещрен был загадочными знаками и символами.

– Что бы это все значило? – Кристина, наморщив лоб, разглядывала знаки, поворачивая блокнот так и эдак.

– Это похоже на пентаграмму, – сказала Алина. Она, склонив голову, наблюдала за манипуляциями подруги, – а вот эти значки напоминают руны, но я не сильно разбираюсь, надо погуглить.

– Тут еще закорючки, треугольники, а вот это похоже на глаз.

– Да, есть что-то… Точно! Всевидящее око, или глаз Саурона, – подхватила Алина.

– Хватит прикалываться, лучше скажи, что ты обо всем этом думаешь, – Кристина встревоженно посмотрела на подругу.

– Ну не знаю… картинки – это он зарисовывает призраков, если предположить, что он их действительно видит…

– Не только он, я тоже, – напомнила Кристина.

Алина кивнула, задумалась, помолчала минуту, рассматривая рисунки и знаки:

– А что, если наш друг колдует?

– То есть как это? – пролепетала потрясенная Кристина.

– Очень просто, он не просто видит призраков – он их вызывает! Вот, при помощи всяких колдовских заговоров и пентаграмм с рунами.

– Дикость какая, в голове не укладывается. У меня сейчас такое чувство, будто я сплю, – пожаловалась Кристина.

– Не спишь, – Алина достала свой смартфон. – Так, держи блокнот, будешь переворачивать страницы.

Кристина побледнела, но подчинилась. Вдвоем они быстро сфотографировали все страницы, и Алина блокнот забрала:

– Вот что, отнесу-ка я его обратно. Если нам повезло, Сева не заметит пропажу. А если не повезло… Но не будем гадать – как выйдет. Потом, если меня не загребут под белы рученьки, мы с тобой погуглим эти знаки и попытаемся понять, чем на самом деле занят наследный принц этого заведения.

– Алинка, а если тебя поймают?! – испугалась Кристина.

– Уйду в глухую несознанку. – Подруга делала вид, будто ей совсем не страшно, но Кристина не поверила, потому что ей страшно было.

Пока Алина пыталась вернуть дневник, Кристина нервно маршировала по лугу, не решаясь без подруги прочесывать Сеть, выискивая сведения, связанные с оккультными знаками.

Алина пропадала не менее получаса. Кристина уже хотела бежать ей на выручку, как увидела подругу, неспешно приближающуюся по проселку.

– Алинка! Ты куда пропала! Что там было? Удалось?

Девчонка озорно блеснула глазами и рассмеялась:

– Я неподражаемая актриса!

– Обманула?!

Алина кивнула, давясь смехом:

– Представь, захожу в корпус и натыкаюсь прямо на Севу, он стоит с таким лицом, знаешь, хмурый, складка на переносице, прямо написано – я потерял что-то важное, если не найду, вам всем мало не покажется! Меня увидел, и такой – «Что за шуточки у тебя?» Я глазами хлопаю, как будто не понимаю ничего, а сама за спиной блокнот прячу, ну умора! «Какие шуточки? Не понимаю, о чем ты?» А он такой: «Все о том же! Кто меня искал, говоришь?» Тут я быстро сообразила и говорю: «Ирина, наша вожатая, насчет спектакля…» Он задумался на секунду и вдруг спросил: «А ты где сейчас была?» Я без запинки говорю ему: «Мне мама позвонила, а в комнате связь плохая, вот я и вышла на улицу, к тому же девочки отдыхают…» Прикинь, сама невинность!

– А он? – испугалась Кристина.

– Смерил взглядом и только повернул к своей комнате, тут я ему в спину: «На площадке двое мелких из четвертого отряда, наверное, сбежали от вожатой, я хотела их забрать, но они удрали». Он тут же повернулся и отправился ловить пацанов! А я в это время преспокойно зашла к нему в комнату и положила блокнот на место.

Кристина слушала ее и ощущала мелкую дрожь, так сильно она нервничала и боялась.

– Как думаешь, он догадается? – переспросила.

– Если не дурак, догадается, конечно, – беспечно ответила подруга, – но доказательств у него никаких.

Девчонки уселись на траву и начали поиск в Интернете загадочных знаков из блокнота Севастьяна.

Провозившись не менее часа, они толком ничего не нашли, зато опоздали на полдник.

Знаки из блокнота были слишком неопределенными, фрагментарными, как будто Сева рисовал их по наитию или по памяти – как бывает: где-то что-то увидел, но толком не запомнил.

Но для чего они ему понадобились?

– Похоже, он и сам не знал, – предположила Алина. – Может, хотел с призраком пообщаться, нашел какие-то заклинания, вот так же, в Интернете, ну и довызывался…

Кристина выслушала подругу, и вдруг страшная догадка пришла ей в голову:

– Алинка, а вдруг он вовсе не призрака вызвал? Что, если он своими неумелыми заклинаниями вытащил из ада злого духа и тот теперь мучает его!

– Думаешь, он одержим? – кажется, и Алину наконец проняло…

– Не знаю, но ведет он себя очень странно. Тот, с кем или чем он общается, совсем не добрый, так что лучше отправить это туда, откуда оно явилось.

Недовольная вожатая стояла у входа, поджидая опоздавших подопечных:

– Так, еще одно предупреждение, – сердито заявила она. – Алина, вот уж никак от тебя не ожидала! Ведь говорили же, твоя подруга осталась под нашу ответственность, я лично просила за нее у директора! И что вы творите? Вы вроде взрослые нормальные девчонки, но одна из вас накосячила так, что ее чуть не выгнали, а вторая ничуть не лучше. Вы соображаете?! Во время тихого часа покинуть территорию базы, никого не предупредив, опять нарушение распорядка…

– Ириночка, прости нас, пожалуйста, – скороговоркой запричитала Алина, молитвенно соединив ладони, – это все я виновата, родители позвонили, а в корпусе связь плохая, ты же знаешь; мы, чтоб никому не мешать, ходили на поляну, это же территория базы?

– Алина, ты за кого меня принимаешь?! – возмутилась вожатая. – Как долго можно говорить по телефону? Полтора часа?

– Не полтора, Ирин, ну правда, мы декорации раскрашивали, мне позвонили, я попросила Кристину пойти со мной. Мы вовсе не собирались задерживаться!

– Декорации! А скажи, пожалуйста, кто за вами будет там все убирать? Бросили и ушли! Если бы я не увидела, мелкие растащили бы, они у нас известные любители порисовать.

– Ирин, ну не подумали, – канючила Алина, – ну хочешь, мы для тебя все сделаем, отходить от тебя не будем, только скажи!

– Короче! – перебила ее вожатая. – Сейчас будет эстафета, отряд готовится, идите на спортплощадку и старайтесь! Изо всех сил! А я подумаю…

Кристина, так и не произнесшая ни слова, жалко улыбнулась вожатой и потопала следом за подругой.

– Со мной не пропадешь, – заявила она, – но горя тяпнешь, – добавила зачем-то.

Кровавый обряд

Спортивную эстафету вел, естественно, Сева. И снова он на ходу выдумывал смешные этапы – то народ в тазиках прыгал, то целым отрядом, связав себя скакалками, дистанцию бежали, то парами, то на одной ноге, – и все это с шутками-прибаутками.

Отряд занял второе место, потому что Кристина несколько раз упала, разбила коленки и потянула ступню. Алина от усердия повредила лодыжку.

– Не расстраивайтесь, – подбадривала Лера, – все равно наш отряд самый сильный, в следующий раз мы всех порвем!

В медпункте врач обильно смазала синяки и ссадины зеленкой, Алине пришлось бинтовать ногу. «Никакой беготни», – строго приказала доктор.

– Ну и ладно, – легко согласилась Алина, – теперь будет время разобраться с таинственными знаками.

Вечером во время танцев подруги наблюдали за диджеем. Как только Сева исчез, они вышли на улицу и, прогуливаясь вдоль корпусов, стали поглядывали на окна.

– Ты уверена, что он опять на лестницу пошел? – сомневалась Алина. – Может, он у озера?

– Говорят, призрак на лестнице появляется…

– Мало ли, что говорят, важно, что на самом деле происходит. Я вот тут подумала: а что, если Сева хочет избавиться от злого духа и ищет способ? Отсюда и заклинания в блокноте.

– Да, но я слышала, как он говорил призраку, что они навсегда останутся вместе! – напомнила Кристина.

– Так ведь одержим же! – подхватила Алина. – Знаешь что, давай сами проведем обряд изгнания!

– Чего?! – Кристина от неожиданности остановилась и недоуменно посмотрела на подругу.

– А что такого? – пожала плечами та. – Я время зря не теряю, нашла в Интернете описание обряда, он несложный, только надо принести жертву…

Кристина покрутила пальцем у виска:

– Алин, ты свихнулась? Какую жертву?

– Ой, ну какую-какую! Не человеческую, не беспокойся!

– Знаешь, я скоро начну думать, что мы тут все одержимые. – Кристина отвела взгляд и посмотрела вниз: о ее ноги терся, мурлыча, любимец лагеря – черный котенок…

Алина присела на корточки и погладила пушистую спинку. Котенок, почувствовав ласку, сразу же полез к ней на колени. Девчонки переглянулись – и разом вздрогнули.

– Ты подумала о том же? – спросила Кристина.

Алина кивнула.

– Никогда не смогу обидеть животное, а уж тем более убить. – Кристина поежилась.

– Может, курицу? – предложила неугомонная Алина.

– Тогда точно выгонят, – покачала головой Кристина.

Алина вздохнула и поднялась с корточек, поморщилась – побаливала растянутая лодыжка.

– Смотри, там свет! Я видела, в окне второго этажа! – Алина ткнула пальцем в сторону старого дома. – Пропал… показалось, что ли… Слушай, давай пойдем и посмотрим!

– Алин, если нас застукают – точно выгонят.

– Мы быстро, – Алину уже было не остановить.

– Через корпус не пройдем, там точно вожатая поймает.

– А через дверь? – Алина, чуть прихрамывая, направилась прямо к запертой двери старого дома. Кристина знала – днем на дверь повесили замок, чтоб без дела никто не шатался.

Но как же она удивилась, когда его не обнаружила!

Старая дверь, как будто приглашая, бесшумно приоткрылась…

Кристина застыла, не решаясь войти, отчаянно заколотилось сердце: там, внутри, их ожидал ледяной ужас.

– Что встала? – громкий шепот подруги вернул ее к действительности.

Алина решительно шагнула в темноту, Кристина безвольно – следом.

Танцы с призраками

– Осторожно, порожек! – предупредила Кристина, но Алина все-таки споткнулась и зашипела от боли.

Подруги включили фонарики в своих телефонах:

– Чего так темно? – возмутилась Алина. – В коридоре свет всегда горел…

– Я говорила, тут всякое может случиться…

– Но свет появился в окнах зала, а не на лестнице.

– Так, давай проверим, – Кристина направила луч фонарика на боковую деревянную лестницу, ведущую в актовый зал.

– Только тихо! – Кристина приложила палец к губам. – Вдруг это инструктор?

Девочки, стараясь не скрипеть, осторожно наступали на рассохшиеся ступени.

Поднялись на площадку, прислушались – тихо. Только как будто где-то капала вода – кап… кап…

– Слышишь? – шепотом спросила Кристина.

– Нет…

– Вода, опять вода!

– Не нагнетай, и так страшно, – попросила Алина.

Преодолели второй пролет.

Дверь в актовый зал была открыта, хотя все знали, что после занятий зал закрывали, а ключ относили в приемную.

Девочки подобрались к двери и заглянули…

Сева, окруженный пятном мертвенно-бледного света, танцевал в одиночестве, кружился в старинном вальсе, как будто вел невидимую партнершу.

Лицо его, с закрытыми глазами, казалось лицом мертвеца или человека в глубоком обмороке.

Алина тихо вскрикнула и отступила от двери. Кристина подхватила оступившуюся подругу и с трудом удержала ее на ногах.

Не помня себя, девчонки выскочили на улицу, и никак не могли отдышаться, глотая свежий вечерний воздух.

– Можешь объяснить, что это было? – спросила дрожащая от пережитого ужаса Алина.

– Ты видела то же, что и я.

– Да он же прям как зомби! – взвизгнула Алина. – Нет, я на это не подписывалась, – заявила она. – Сейчас же позвоню родителям, пусть забирают… Ты со мной?

– Алинка, ты что?! Струсила?

– А ты – нет?

– Мне тоже страшно, но нельзя же бросать Севу в таком состоянии.

– Крис, ты на меня посмотри, в каком я состоянии! – чуть не плакала Алина. – Еще и нога болит! – всхлипнула она. – Как специально!

Кристина не выдержала и нервно хихикнула. Алина хлюпнула носом, скривила губы:

– Ты ржешь?

– Извини, – давилась смехом Кристина, – это нервное.

Алина утирала слезы и хохотнула одновременно.

– Прекрати меня смешить, – потребовала она.

Теперь уже они обе стояли и хохотали, не в силах сдержаться, Кристина стонала, Алина всхлипывала. Из нового корпуса вышли ребята, несколько влюбленных парочек, за ними Вовка, Лера… выплыла вожатая.

– Ирина, мы здесь! Здесь! – крикнула смеющаяся Алина.

– Да уж вижу, – ответила вожатая. – Кто вас рассмешил?

– Там в актовом зале Сева с призраком вальс отплясывает, – выпалила Кристина.

Ирина хмыкнула:

– Ничего умнее не придумаешь?

– Она правду говорит, – Алина смотрела на вожатую, продолжая улыбаться.

– Направьте-ка вы вашу бурную фантазию на подготовку к спектаклю, – посоветовала вожатая. – И идите в корпус, скоро отбой.

Ночное совещание

Скоро в комнате девчонок собрался почти весь отряд.

Вовка допытывался у подруг:

– Че вы там гнали про призрака?

– Мы не гнали, мы его видели! – Алина сидела на кровати в позе лотоса и вещала с торжественным выражением на лице. – В мрачном зале темного-претемного замка юный принц танцевал вальс с призраком погибшей невесты…

Вовка обиделся:

– Ну я серьезно!

– Девчонки, расскажите, – попросила Лера, – слухи по лагерю давно ходят…

Кристина повернула к ней голову:

– Давно? Ты хочешь сказать, за Севой и раньше замечали?

– Ничего такого, просто я слышала, как шептались повара на кухне, и бабушка, которая за цветником ухаживает, разговаривала с краеведшей.

– О Севе? – переспросила Кристина.

– О призраке…

Кристина махнула обеими руками:

– Вы меня запутали!

Но ребята подступили и начали требовать объяснений.

Пришлось рассказывать, где Кристина забывала, там подсказывала подруга.

– Вы и блокнот свистнули! Рисковые! – восхитился Вовка.

– Да толку! – вздохнула Алина. – Не знаем, как объяснить то, что там нарисовано. Жутковатые каракули, непонятные знаки и символы, явно оккультные. Но что с ними делать? Я нашла в Интернете заклинание, которое якобы изгоняет злого духа, но мы с Крис испугались, там надо жертву принести.

– Вау! Прям настоящее заклятье? – обрадовался Серега.

– А че, давайте поработаем экзорцистами, – подхватил Вовка.

Лера постучала его по лбу.

– Куда тебя несет, болезный? – спросила насмешливо. – Тоже мне, колдун-любитель! Сева вон вызвал уже на свою голову…

– Думаешь, он сам? – выдохнула Кристина.

– Трудно сказать, – Лера пожала плечами, – но то, что вы рассказываете, так странно и дико… я все надеюсь – вдруг выдумали? Потому что нельзя с этими силами заигрывать, понимаете?

– Да мы же ничего не делали, – начала Алина.

– Даже не думайте!

– А с Севой-то как быть?

Ребята переглянулись.

– В старых легендах обычно спрашивали у призрака, что ему нужно в мире живых, – сказала Лера, – и если удавалось получить ответ, то можно было и спровадить беспокойного гостя в мир иной. Кто-нибудь читал «Кентервильское привидение» Оскара Уайльда?

Ребята невнятно забормотали, кто-то вспомнил мультфильм, кто-то слышал, кто-то читал, но давно…

– Как его спросишь? – удивился Вовка.

– Надо попробовать, – не очень уверенно предложила Алина.

Последняя жертва

Но попробовать не пришлось.

Всю ночь Кристину мучили кошмары, стоило ей уснуть, как она видела Севу, танцующего в обнимку с призраком на обрыве, над темной бездной, она кричала ему, но не слышала собственного голоса. Сева, продолжая кружиться, оступался на самом краю и начинал падать как в замедленной съемке. Захлебываясь беззвучным криком, Кристина прыгала следом за ним, не раздумывая, одержимая иррациональной надеждой спасти. Она летела вниз, и погружалась в зыбкую тягучую субстанцию, и задыхалась, и тонула, и просыпалась в холодном поту…

Утром Сева не появился на линейке, не было его и на зарядке.

– Я пойду его искать, – сказала Кристина подруге.

– Да подожди, надо спросить: может, он в город уехал?

Кристина подошла к вожатой:

– Ирин, не знаешь, Сева в лагере? Или уехал?

Та равнодушно пожала плечами:

– С утра не видела, может, и уехал.

– То есть ты не знаешь?

– Да тебе-то он зачем?

Кристина тревожно оглянулась, предчувствие беды усиливалось. Не обращая внимания на вожатую, она сорвалась с места и побежала к озеру, почему – не знала. Ноги сами понесли.

Сева стоял на другом берегу, у обрывистого края…

– Эй, эй, стой! – закричала девочка.

Он не услышал. Или и не мог услышать?

Кристина, продираясь сквозь заросли ивняка и крапиву, не замечая шипов и ожогов, кричала и плакала, пытаясь удержать его от опасного прыжка. Так вот чего от него хотел призрак, вот что он должен был сделать, чтоб остаться с мертвой невестой на веки вечные!

– Я тебе не позволю! – кричала Кристина, задыхаясь. Она услышала, как со стороны лагеря бегут ребята – кажется, ее звали по имени, но она не оглядывалась.

Время остановилось. Секунды превратились в вечность.

Сева оттолкнулся от берега и как будто взлетел, распластался в воздухе как подбитая птица, она понимала – не успевает, не удержит, и, ни о чем уже не думая, первой прыгнула в воду.

Ее тело пронзила острая боль, и она провалилась в свинцовое небытие, глухое, меркнущее. Небытие проникло в ее уши, затопило глаза, зашило губы…

Опутало плотным коконом – не вырваться, не крикнуть, не позвать на помощь…

Она возникла очень далеко – так далеко, что различить ее не было никакой возможности, – сфокусировалась в зрачках, отпечаталась на сетчатке: девушка с очень грустным лицом, простоволосая, в стареньком платьице, мокрая, ткань и волосы прилипли к лицу и телу…

«Помоги мне!» – мысленно потянулась к ней Кристина.

Девушка с грустью покачала головой.

– Я не виновна, – услышала Кристина.

И в тот же миг небытие треснуло, развалилось, как хрупкая скорлупа. Солнце ударило в глаза, и Кристина хватила воздуха полные легкие.

– Жива! – завопили рядом.

Кристина попыталась сесть, кто-то помог, подставил руки. Она закашлялась.

– Где Сева?

– Здесь… – ответила Алина, присаживаясь рядом. – За доктором побежали…

Кристина увидела лежащего на траве ничком без сознания парня.

– Он не умер? – спросила испуганно.

Пришла врач. Опустилась на колени рядом с Севой.

– Трогали?

– Нет, только вытащили…

– Слава богу, он жив, шея не сломана, это просто шок, – заключила Наталья Александровна. – Ну-ка, помогите мне!

Вызвался инструктор, вдвоем они попытались привести Севу в чувство. Но он все почему-то не приходил в себя.

Тяжело переваливаясь, спешно приблизился огромный Иван Владимирович.

– Я вызвал «Скорую»! – задыхаясь, сообщил на ходу. – Он жив? – Его лицо, покрытое красными пятнами, вдруг начало стремительно бледнеть.

– Обычный обморок, – ответила врач. – Дайте сумку, там нашатырь…

Она сунула ему пахучую ватку под нос, Сева открыл глаза.

– Сева, узнаешь меня? – спросила Наталья Александровна.

– Где я?..

– Посмотри на меня, – приказала врач. – Знаешь, кто ты?

– Знаю…

Директор тяжело опустился на колени.

– Севка, ты чего это удумал, паршивец? – спросил едва слышно, с болью.

– Бать, извини, я не хотел…

Врач распорядилась перенести пострадавшего в корпус до приезда «Скорой».

Кристина уже встала на ноги, Вовка стянул с себя футболку и закутал ей плечи.

– Так, а с тобой что? – устало спросила врач.

– Ничего, – ответила Кристина.

Их окружили воспитатель, заведующая, вожатые, ребята.

– Теперь тебя точно отправят, – шепнула Ирина.

Вовка и Лера услышали.

– Чего это ее отправят? – возмутился Вовка. – Она жизнь спасла Севке, между прочим.

– Как это? – удивилась заведующая.

– Да очень просто, она первая увидела, как Севка собирался в озеро сигануть с обрыва, побежала, чтоб его остановить, а мы – за ней. Ну и все видели, что Крис не успевает, в последний момент хотела перехватить его, но он уже прыгнул и, получилось, сбил ее тоже.

– Так он что, сбросил ее? – переспросила заведующая.

Лера остановила Вовку:

– Никто никого не сбрасывал, – медленно объяснила она, – Сева зачем-то хотел спрыгнуть, Кристина – удержать его. Но они оба могли бы погибнуть, если бы Кристина не предупредила Алину и нашу вожатую. Правда, Ирин?

Вожатая напряглась, но подтвердила:

– Действительно, Кристина подошла ко мне и спросила про Севастьяна, он ей зачем-то был нужен… Кристина, ты знала?

Девочка покачала головой:

– Нет, откуда, просто предчувствие. Он сам не свой эти дни был, я заметила случайно, а потом уже и наблюдала.

– Господи, опять ЧП! – забормотала заведующая. – Закроют турбазу и будут правы! – и, опомнившись, распорядилась: – Так, идите все за мной!

Пока шли к корпусу, Алина успела шепнуть:

– Как ты догадалась?

Кристина в ответ произнесла одними губами:

– Это не призрак…

У Алины глаза расширились:

– Что?

– Я видела ее, – призналась Кристина, – девушку эту, утопленницу, которая призрак, но не призрак.

Но договорить ей не удалось. Заведующая собрала участников и свидетелей в кабинете и устроила допрос с пристрастием.

Вскоре к ней присоединилась врач.

Кристину поминутно спрашивали:

– Откуда ты узнала?

– Вы поссорились?

– Вы встречались?

– Он что-то рассказывал о себе?

«Нет, нет, нет!» – твердила Кристина. Она охрипла, замерзла, Вовкина футболка стала влажной.

Наталья Александровна заметила наконец ее состояние. «Да вы издеваетесь над ребенком!» – возмутилась она. Заведующая, опомнившись, отправила Кристину переодеваться.

В комнате девочек собрался весь отряд.

– Народ, имейте совесть, дайте человеку мокрую одежду снять! – Алина вытолкала мальчишек, девочки кинулись помогать, одна притащила большое полотенце, другая подала халат, Кристина приняла душ, а когда вернулась в комнату, застала там Ирину с горячим чаем.

– Извини, – Ирина выглядела смущенной, но смотрела прямо, – вот мировую принесла, – пошутила она, протянув чашку чая. – Тебе надо, только что переболела – и опять простуда… Мы с тобой мало знакомы, и конечно, ты не можешь мне вот так вот, ни с того ни с сего, доверять, но я с самого начала была за тебя, ты знаешь.

Кристина кивнула, поблагодарила, взяла чашку обеими руками и окунула нос в горячий пар.

– Теперь можешь сказать, что же все-таки произошло? Почему ты побежала к озеру? – спросила вожатая.

– Ничего, просто интуиция сработала, – пожала плечами Кристина.

Мифы и реальность

– Ладно, Крис, расскажи ей, – попросила Лера.

Ирина молча смотрела, ожидая.

Кристина вздохнула:

– Опять о призраке?

– Да, давай, – Лера кивнула настойчиво.

В комнату заглянул Вовка:

– Так мы войдем?

– Входите, – разрешила Лера.

– Только с самого начала, – потребовал Серега.

Кристина вздохнула:

– Хорошо… Я обратила внимание на Севу еще в автобусе и, так получилось, стала наблюдать за ним, но не специально! – предвидя вопросы, предупредила она. – Другие не замечали, потому что привыкли, а я человек новый, к тому же очень наблюдательная. – Она почувствовала, как слегка краснеет. – Я обратила внимание, как он рассеян, вся его веселость показушная: он почти не ел, ни с кем не общался, только по делу. Ведь это странно, правда? Потом у меня поднялась температура, и я от скуки бродила по старому дому, столкнулась с Севой на лестнице, он вел себя довольно грубо, я потом сообразила: это потому, что я ему помешала. А вечером во время танцев я вышла на улицу и заметила свет в окнах старого дома, я точно знала, там никого не должно быть, поэтому пошла из чистого любопытства. Было темно, и на меня сверху упала металлическая вешалка, будто кто-то запустил как копье… Я ужасно испугалась – до этого нам рассказывали о призраке на лестнице, вот я и подумала, что это он хотел меня убить или напугать, не знаю… Я, наверно, глупая, другая на моем месте никогда в жизни не сунулась бы на эту лестницу. Но меня распирало любопытство. И я снова проследила за Севой и стояла внизу под лестницей, пока он общался с кем-то, обещая сделать что-то ужасное… Вот, а утром меня нашла Ирина, а я, хоть убейте, не знаю, как оказалась на диване, почему уснула… Я призналась во всем Алине, и с ней вместе мы застукали Севу, танцующего в актовом зале. Это ведь тоже странно? Так?

– Вообще-то не очень, – отозвалась Ирина, – Севка с детства занимался танцами, даже места какие-то занимал.

– Хорошо, допустим, – согласилась Кристина. – Но главное – его блокнот, там всякие оккультные знаки и символы, рисунки ужасные, то ли привидения, то ли зомби…

– А, так это он специально зарисовывал, мы же еще перед сменой договорились провести ночь ужасов, и у каждого из вожатых было задание придумать квест, спектакли, игры, всякое такое… – объяснила Ирина.

Кристина и Алина переглянулись.

– Выходит, я все это выдумала, – смутилась Кристина.

Ирина хмыкнула:

– Крис, я тебя сейчас совсем разочарую, но скорее всего, Сева вокруг озера бродил, составляя план квеста. И когда он тебя увидел, бегущую, хотел подстраховать, чтоб ты на обрыве не оступилась… Но вы оба не удержались и полетели. Хочу сказать спасибо, что шеи не свернули, очень повезло. Там глубоко очень и, возможно, затопленные бревна, запросто можно погибнуть.

Кристина и ребята во все глаза молча смотрели на невозмутимую вожатую.

– Ребята, мне правда жаль, и, естественно, я все улажу, это просто нелепое недоразумение, ведь так?

Отряд не очень уверенно кивал головами.

– Отлично, жду вас в столовой, время к обеду.

Она ушла, а Кристина боялась глаза поднять на друзей.

– Она не придумала, я тоже видела призрака, – раздался голос Алины.

– Ребята, я действительно ничего не выдумала, но дело не в призраке невесты, тут что-то другое. Я не знаю что… Дело в том, короче говоря, когда я упала в озеро с обрыва, я увидела ту девушку-утопленницу, которая была влюблена в графского сына. Она сказала, что не виновата…

Вовка восхищенно присвистнул:

– Ну ты даешь! Когда бы ты ее увидела? Я же за тобой почти сразу сиганул, скажи, Серега?

– Ага, – подтвердил тот, – он сразу прыгнул, а я за ним. Инструктор наш тоже, вот мы втроем вас и выловили, другие ребята подбежали, помогли вытащить на берег.

– У тебя же футболка была сухая, – вспомнила Кристина.

– Ха! Я ее, пока бежал, стянул на ходу, и на берегу бросил, штаны не успел – ответил Вовка.

– Значит, вы считаете меня сумасшедшей? – чуть не плача, спросила она.

– Не-а, ты классная, – и Вовка широко улыбнулся.

Княжеское наследство

Утром опять пошел дождь. Резко похолодало, промозглый сырой ветер швырялся брызгами.

С утра собрались было репетировать, как вдруг приехали эмчеэсники на специальной машине. Оказывается, директор пригласил, чтоб рассказали о профессии, оборудование продемонстрировали, на вопросы ответили.

Мальчишки, большие и маленькие, столпились вокруг машины, втягивали головы в плечи, мужественно переносили холодный дождь за воротниками, хлюпали ногами в лужах, но не расходились; тряслись, стучали зубами, но ждали своей очереди забраться в кабину, полазать по кузову, осмотреть все защелки и задвижки, проверить на прочность крепления, все ощупать, везде сунуть свои любопытные посиневшие от холода носы. Невозмутимые эмчеэсники обстоятельно отвечали на вопросы, неторопливо открывали и закрывали дверцы и ящики, демонстрировали снаряжение, не замечая, казалось, капризов погоды.

Девчонки тоже вышли, покрутились рядом и убежали в корпус.

Кристина смотрела на суровые мужские развлечения из-за заплаканного оконного стекла.

Очень хотелось спать. Глаза сами собой закрывались, шум дождя убаюкивал, водные знаки на стекле неуловимо менялись – деревья в лесу, тропинка, по ней идет девушка, вот она все ближе, ближе – прижалась мокрым лицом и ладонями к стеклу, губы шевелятся, по лицу текут дождевые струи, или слезы, или серебряная вода лесного озера…

Кристина резко отшатнулась от окна и чуть не упала с подоконника.

– Померещится же такое… – пробормотала она, с усилием провела руками по лицу, прогоняя сонливость.

– Пока никто нами не интересуется, пойдем на поляну, хочу кое-что найти в Сети, у меня появилась идея, – заявила Алина.

Кристина кивнула на окно:

– Вымокнем…

Алина усмехнулась:

– Мне Лера зонтик подогнала, вот у нас кто запасливый!

– Я с вами! – Лера подняла руку.

– Ладно, пойдем, – Кристина нехотя сползла с подоконника. – Слушайте, у меня такое сонное состояние, но ведь я же знаю, что не усну, почему так?

– Шоколадку съешь, – посоветовала Лера и сунула Кристине кусок черного шоколада, у нее всегда на все был ответ. А еще у нее был дождевик, она отдала его Кристине, а сама накинула ветровку.

– Ну вот, – оглядев подруг, кивнула удовлетворенно, – теперь не вымокнем.

Из корпуса выбрались благополучно, никто не обратил на них внимания.

До поляны пришлось брести по мокрой траве, дорога раскисла – не пройдешь. Ноги разъезжались, Кристина дважды могла упасть, но Лера успевала подхватить.

– Алин, а твоя идея не могла подождать до завтра, например? – стонала Кристина.

– Нет, до завтра дождь не кончится, а может, он вообще никогда не кончится, – Алина была настроена пофилософствовать.

На поляне Кристина встала под развесистой древней липой, неугомонная Алина нарезала круги, накрывшись зонтиком, ловила Сеть.

– Хоть скажи, что ты ищешь? – крикнула Лера.

– А вот что! – торжествующе произнесла Алина, подбегая к подругам. На мониторе ее смартфона было фото старого княжеского дома.

Лера взяла телефон:

– Вижу. Статья о нашей усадьбе…

– Ты почитай, почитай, – потребовала Алина.

– Усадьба известна с середины восемнадцатого века, среди владельцев князья Друбецкие…

Алина выхватила у нее телефон.

– Вот! Князья! – торжествовала она. – Но почему-то они продают имение, и оно переходит из рук в руки, то каким-то родственникам, то генералу, то купцу…

– Погоди, что ты хочешь сказать? – перебила Лера.

– То, что легенда врет! Разорившийся помещик, у которого мать художницы купила имение, был купцом. Князья были первыми владельцами усадьбы.

– Ну и что? – спокойно переспросила Лера. – Если тебе так хотелось узнать имена владельцев, спросила бы у нашей краеведши, она тут каждый камень в лицо знает. Легенда – это сказка, красивая выдумка, а история – это наиболее вероятная часть мифа. – Лера усмехнулась.

– Погоди, – вмешалась Кристина, – ты хочешь сказать, что никакой печальной истории с погибшими влюбленными не было, а значит, и призрака тоже? Знаете, девчонки, у меня такое чувство, будто я с ума схожу, – пожаловалась она. – Вы понимаете, я абсолютно уверена, что видела призрака. И я уверена, что Сева тоже его видел, что они как-то связаны. Если все, что я видела, – на самом деле плод моего воображения, значит, у меня с головой не в порядке. И не Севу надо было на «Скорой» увозить, а меня.

Подруги посмотрели на нее с сочувствием.

– Ты не кажешься сумасшедшей вроде бы… – не очень уверенно произнесла Алина.

– Да? В таком случае, может, ты мне объяснишь, что со мной происходит?

– Так, девчонки, спокойно, – остановила подруг Лера, – сейчас мы отыщем старушку-всезнайку и подробно расспросим ее о владельцах поместья. И еще, здесь неподалеку есть разрушенная церковь, очень старинная, а при ней кладбище, можно сходить посмотреть, возможно, там сохранились какие-то надгробия, хоть что-то уцелело.

– Точно! – обрадовалась Алина. – Я готова прямо сейчас!

– Нет, так нельзя, надо предупредить Ирину, у нее и так из-за нас неприятности. И парней позовем, пусть это будет экскурсия в прошлое, чтоб мы прониклись духом эпохи. Так и скажем Ирине, что нам необходимо для спектакля погрузиться в старину и все такое.

Кристина, выслушав Леру, несмело улыбнулась:

– Не знала, что тут есть церковь. Лера, спасибо, умеешь ты решать проблемы.

– Пустяки, разве это проблемы! Я тебе как-нибудь расскажу о проблемах…

Девочки вернулись в корпус. Машина МЧС по-прежнему стояла во дворе, вокруг бродили самые стойкие мальчишки. Дождь продолжал лить.

Ребята из разных отрядов разбрелись по кружкам. Кто-то рисовал, кто-то лепил.

В холле их встретила Катя:

– Девчонки, бегом в актовый зал! Ирина репетицию назначила! Вы чего такие мокрые? Опять вам достанется, бегом переоденьтесь! Я вас здесь подожду, отмажемся как-нибудь…

Репетиция

– Что вы тянетесь, как бычки на веревочке! – подгоняла Ирина. – Живее! У нас времени полтора часа. Давайте прогоним быстро, слова у всех есть?

– Да… – нестройным хором подтвердили отрядовцы.

– Начинаем!

Спектакль более-менее выстраивался, ребята решили наполнить его танцами и всякой красивой движухой. Парни подобрали музыку. В первой сцене Вовка и Кристина должны были изображать влюбленных, затем горничная укладывала барыне волосы, женщины говорили о возвращении княжеского сына из Петербурга.

В этот момент Вовка подбегал к маменькиной ручке. Появлялся Серега – старый князь, приветствовал сына, сообщал, что к вечеру соберутся гости, будет бал…

Последовала знаменитая сцена на лестнице, Вовка пылко изображал влюбленного. После чего побежал к отцу, просить благословения на брак.

Серега рвал и метал в ярости.

Слуги с удовольствием связали Вовку и унесли.

Кристина, заламывая руки, побежала к озеру и бросилась с обрыва.

Сбежавший от слуг Вовка возвратился, но, узнав о гибели возлюбленной, натурально упал замертво. Ребята испугались – думали, расшибся.

Но его оказалось не так-то просто вывести из строя.

– Ну, в общем, неплохо, – сделала заключение Ирина. – В финале сделаем так, чтоб два призрака кружились в лунном свете.

– А мне кажется, чего-то не хватает, – пробормотала Кристина.

– Чего? – удивилась вожатая.

– Не знаю… Продолжения, развития – ведь мы знаем, что призрак поселился в доме и преследовал его обитателей. Вот и художник тоже умер…

– Художник был болен, а в те времена такие болезни не лечили, – объяснила Ирина.

– И все равно мы что-то упускаем, – упрямо твердила Кристина.

– Так подумайте, у вас еще есть время, – согласилась вожатая. – Но не затягивайте. Если придется переделывать, то сами понимаете – нужно будет заново выстраивать, слова переписывать и так далее. На сегодня все свободны.

Подлинная история княжеского проклятия

Людмила Кузьминична, как выяснилось, помимо краеведения вела шахматный кружок.

Кристина нашла ее играющей с Даниилом – вожатым второго отряда. Оба были так увлечены сражением – беспокоить неудобно. Кристина присела на скамейку у стены и стала наблюдать за игрой, в которой мало что понимала.

– Моя дорогая, ты хочешь заниматься? – спросила старушка, не отрывая взгляда от доски.

Кристина встрепенулась:

– Да, было бы здорово… я никогда не играла.

– Похвально, похвально, и погода соответствует, – ворковала старушка. – Данечка, вам шах.

Вожатый почесал в затылке, взъерошил волосы, передвинул какую-то фигуру и замер, глядя на партнершу.

– Неплохо, но, боюсь, вы опоздали. – Она сделала несколько ходов и объявила: – Вам мат!

Даня хотел отыграться, но Людмила Кузьминична отослала его:

– Идите, голубчик, вы у меня на факультативных началах, я должна заниматься с пионэрами.

Данила улыбнулся:

– Буду готовиться.

Людмила Кузьминична повернулась наконец к Кристине:

– Присаживайся на место Дани. Как тебя зовут?

Кристина, представилась, назвала номер отряда.

«Странно, она что, не знает, что случилось? – думала Кристина, наблюдая, как старушка расставляет деревянные фигуры на доске. – Сына директора увезла «Скорая», многие уверены, что это случилось по моей вине, не может быть, чтоб она меня не вспомнила…»

Людмила Кузьминична любовно оглядела стройные ряды черных и белых фигур.

– Начнем с истории шахмат?

– Да, это очень интересно. А можно я вам задам вопрос тоже по истории, но не шахмат, а этой усадьбы?

– Разумеется, с удовольствием отвечу.

– Скажите, пожалуйста, как звали первого владельца усадьбы?

– О, так тебя интересует подлинная история?

– Очень!

Людмила Кузьминична задумалась и сделала ход черной пешкой:

– Похвально-похвально… для девочки, чуть не утопившей моего внука…

– Вашего внука?! – опешила Кристина.

Людмила Кузьминична невозмутимо кивнула:

– Поскольку я тетка его отца, стало быть, Севастьян мой внучатый племянник.

Кристина окончательно смешалась.

– Но я же не знала, – забормотала она. – В смысле я же не специально его толкнула, наоборот, хотела удержать, но… мне очень жаль, что так вышло.

– Да, я слышала… Похоже, эта история никогда не закончится, – проворчала себе под нос экскурсовод. – Итак, на чем мы остановились? Что ты хочешь узнать, девочка?

Кристина, подумавшая было, что старушка отчитает и прогонит ее, вспыхнула от радости:

– Если можно, с самого начала!

– С самого начала? Что ж, хорошо…

Людмила Кузьминична неторопливо играла сама с собой в шахматы и рассказывала:

– В свое время я преподавала историю в нашем университете и мне приходилось работать в городском архиве, в частности я собирала информацию о нашей усадьбе. Она была известна еще с шестнадцатого века. Земли были пожалованы Иваном Грозным одному из его бояр. И с тех пор имение переходило по наследству, сначала к старшему сыну боярина, потом его сыну, а дальше род чуть не прервался, и имение унаследовала дочь боярского внука. Имение несколько раз передавалось как приданое, поэтому фамилии владельцев менялись, но это все были знаменитые княжеские роды – были среди них и Головины, Салтыковы и Шуйские… Кстати, интересный факт: наш директор приходится очень дальним родственником бывшим владельцам.

Кристина удивилась:

– Откуда вы знаете?

Людмила Кузьминична взглянула на девочку поверх очков и спокойно ответила:

– Как же мне не знать – наш отец из рода Друбецких.

– Но ведь род прервался, сын последнего владельца умер, а других наследников вроде не было? – переспросила Кристина.

– Не совсем так, – ответила Людмила Кузьминична. – У последнего владельца помимо сына была еще старшая дочь, она вышла замуж и долгое время жила за границей. После смерти старого князя именно она занималась продажей имения. Сохранились кое-какие документы.

– Так что, получается, вы и Иван Владимирович наследники?

– О нет, дорогая, имение ведь было продано, так что юридически мы не являемся наследниками.

– А фактически? – уточнила Кристина.

Людмила Кузьминична плавно взмахнула рукой:

– Это такое же вольное допущение, как легенда о призраке…

– То есть никакого призрака нет? – спросила девочка.

– Как кому нравится, – улыбнулась старушка. – Говорят, это проклятие старого князя, которое преследует владельцев имения на протяжении многих лет.

– Проклятие князя?

– Разумеется, князя! – Людмила Кузьминична взглянула на Кристину поверх очков. – Ведь он проклял своего сына за то, что тот посмел ослушаться и вступил в позорящую его связь с простолюдинкой.

– Значит, призрак – это вовсе не утонувшая девушка, это сам князь! – ахнула Кристина.

Людмила Кузьминична кивнула:

– Да, представь себе, проклял родного сына и умер без покаяния. Как ты думаешь, может такой человек успокоиться?

Потрясенная Кристина во все глаза смотрела на играющую в шахматы старушку:

– Как же я сразу не догадалась!

– Неудивительно, легенда об утонувшей невесте нравится всем куда больше, – откликнулась шахматистка.

– А можно еще вопрос? Скажите, пожалуйста, на старом кладбище не сохранились могилы ваших предков?

– Ты можешь сходить туда, посмотреть. Воскресенская церковь ровесница усадьбе, деревянную построил первый владелец, его потомки возвели каменную. Церковь сейчас на реставрации, там работает сторожем замечательный человек Роман Пахомович, его все Пахомычем зовут. Он много чего рассказать может, и былей, и небылиц, и если ты действительно интересуешься историей усадьбы и ее владельцев, тебе непременно надо с ним познакомиться.

Старое кладбище. Забытая могила

Дождь кончился, но как-то неуверенно, как будто еще думал, идти или нет…

Порывистый ветер толкал сердитые тучи, те клубились и отбрыкивались. Земля быстро сохла, лужи съеживались и стекали в низины и выбоины в асфальте.

Церквушку красного кирпича они увидели издалека, она стояла на макушке пологого холма, вся в строительных лесах, хотя рабочих видно не было.

За остатками ограды, выглядывая из высокого бурьяна, виднелись покосившиеся кресты.

Ребята подошли ближе.

– Давайте поищем этого сторожа, Пахомыча, – предложила Кристина. – Людмила Кузьминична сказала, он в теме, много чего знает и может рассказать.

– Ну и где он, твой сторож? – Вовка подергал запертую дверь. – Тут глухо, как в танке.

– Без него обойдемся, – Серега с Юркой свернули к могилам. – Идите сюда, – позвали остальных.

Артем и Денис побежали за ними. Девчонки потянулись следом.

Высоченный пыльный бурьян обильно политый дождем, казался непреодолимым препятствием, но в зарослях обнаружилась тропинка.

– Смотрите-ка, сюда кто-то приходит, – удивилась Алина.

– Может, у кого-то родственники, – предположила Лера. – Только все в таком запустении, боюсь, мы ничего не сможем узнать. Кресты проржавели, дерево сгнило. Каменные надгробия, если и сохранились, давно ушли в землю, их надо специально откапывать.

– А мне кажется, надо искать не в этой части кладбища, а в другой, более древней, – предположила Катя.

– Как ты определишь, какая часть древняя, какая новая? – пожала плечами Алина, брезгливо отодвинув пальчиками длинный стебель от своей светлой ветровки.

– Здесь точно не самая старая часть, – ответила Катя. – Видите, кое-где торчат пирамидки со звездами, а звезды – это после революции: кто был на городском кладбище, видели могилы прошлого века – такие же.

Девчонки гуськом пробирались по тропинке, стараясь не испачкаться о грязную траву.

– Мне кажется, мы неправильно вошли, – подала голос Лера. – Церковь строили владельцы усадьбы – значит, они должны быть похоронены на особенно почетном месте. Должно быть что-то типа склепа.

– А мне как-то жутковато тут, – призналась Алина.

Из зарослей донесся дикий вопль, и на девчонок выскочили грязные и зеленые от травы ребята.

Катя и Алина завизжали. Кристина не успела испугаться – как всегда, она была погружена в свои мысли.

Лера невозмутимо отвесила подзатыльник Денису:

– Дураки, кто же так ведет себя на кладбище – уважайте мертвых.

Хохочущие ребята выбрались на тропинку:

– Тут надо все чистить, чтобы что-то найти, – сказал Серега. – В той стороне старые захоронения, почти разрушенные. А если по тропинке идти, то есть несколько ухоженных могил.

Пока он рассказывал о кладбище, кусты рядом с ним зашевелились, и девчонки замерли, с ужасом заглядывая Сереге за спину.

Из зарослей полез кто-то темный и кряжистый, вооруженный сучковатой палкой.

– Так, кто здесь? – строго спросил незнакомец.

Ребята выдохнули – живой человек!..

Следом показался Вовка:

– Народ, знакомьтесь, это Пахомыч, я его нашел.

– Здравствуйте, – первой поздоровалась Кристина, вынырнув из своих мыслей. – Мы к вам.

– Ко мне? – удивился Пахомыч.

– Да, по рекомендации Людмилы Кузьминичны.

– А, от нее… а я хотел вас шугануть, тут шастают всякие…

– Пахомыч, я же сказал, мы с турбазы, – обиделся Вовка.

– Как будто с турбазы не могут шастать, – парировал сторож. – У нас тут объект, к тому же культовое сооружение, это понимать надо!

– Мы понимаем…

– Роман Пахомович, – обратилась к сторожу Кристина, – мы не шастаем, мы по делу. Интересуемся историей родного края. Людмила Кузьминична рассказала нам несколько старинных легенд, вот мы и решили прийти познакомиться с бывшими обитателями усадьбы, если можно так сказать…

– Ишь ты, – перебил смутившуюся Кристину сторож, – познакомиться… не с кем тут знакомиться, тут все погребенные по православному обычаю, ну кроме безбожников, но они не в счет.

– Мы и хотели посмотреть на могилы тех, кто по православному обычаю, – подстроилась под его тон Лера. – Говорят, сохранились какие-то древние плиты, можно прочитать имена, годы жизни и смерти?

Сторож выслушал, пожевал губами:

– Так вас кто интересует-то?

– Друбецкие! – Кристина не выдержала и почти выкрикнула княжескую фамилию.

Сторож задумался:

– Это какие ж? Те, что по женской линии?

– Те, которые родственники Людмилы Кузьминичны, – с невинным видом напомнила Кристина.

– А, – понимающе кивнул сторож. – Ну пойдем, покажу вам могилу проклятого князя…

Ребята переглянулись, но не решились переспрашивать, потянулись за сторожем, а тот, ловко орудуя своей палкой, раздвигал стебли бурьяна и как ледокол прокладывал путь идущим за ним маленьким судам.

Они забрели в самую дальнюю и, по-видимому, самую старинную часть кладбища. Сторож отлично ориентировался, он, помогая себе палкой, показал ребятам вросший в землю изъеденный временем мраморный обелиск:

– Это вот все, что осталось, мрамор-то растащили давным-давно, а этот не смогли – больно тяжел, а потом и вовсе забыли о нем. Так и стоит. – Он провел ладонью по шероховатому каменному боку. – Вот тут и надпись можно прочитать, если присмотреться.

Ребята плотно обступили сторожа и бесформенный валун с отбитой макушкой, бывший некогда надгробным памятником.

Буквы почти истерлись, осыпались. Но после того как сторож очистил поверхность, ребята увидели проступившую надпись:

Иван-Владимиров Друбецкой

17… – 180…

– не разобрать.

И еще что-то похожее на цитату: «Покойся с миром, прах мятежный».

– Почему «мятежный»?

– Так ведь проклятый он, Иван, Владимиров сын, – ответил сторож. Здесь еще жена его лежит, но не рядом – отказалась от своего мужа. Ее плита не сохранилась.

– А сын? – не утерпела Кристина.

– И сын тут, место точное не покажу, ближе к ограде вроде, потому что за оградой девушку похоронили, утопленницу, что он любил.

– За оградой? – переспросила Алина.

– Так ведь самоубийца она, таких в прежние времена на освященной земле не хоронили.

Кристина вздрогнула:

– Она не самоубийца!

Все посмотрели на нее, сторож крякнул:

– Во как! А тебе откуда известно?

– Знаю…

– Дело темное, – внезапно согласился сторож. – У нас до сих пор ходят слухи, что местный князь подстроил самоубийство девчонки, мол, не сама она, а вроде как помогли ей… Не зря же зовут его проклятым.

– Скажите, а что теперь с этим кладбищем будет? – спросила Лера.

– Как что? Заново освятят его, приведут в порядок, храм вот чинят, и всю землю, которая при храме, тоже приберут.

– Ограду поставят опять? – уточнила Кристина.

– А как же, поставят… Да ты не волнуйся, все сделают как следует быть.

– Спасибо, будем надеяться. И раз уж мы пришли, может, помощь нужна? – вызвалась неугомонная Лера.

– Хорошее дело. Субботник хотите? Нам ребятишки из деревни помогают, и даже из города приезжает молодежь. Ну, приходите в эту субботу, поможете территорию очистить.

Ребята поблагодарили словоохотливого сторожа и повернули назад.

– Лерка, ты чего вечно со своей помощью лезешь! – возмущались мальчишки. – Охота тебе, еще и нас подписала!

– Ой, кто вас заставляет, можете не ходить, – разозлилась Лера. – Боитесь лишний раз перетрудиться.

– У меня каникулы! – плаксиво кривлялся Вовка. И сразу же начал хохотать.

Серега отвесил ему звонкий подзатыльник:

– Слушай папу, недоросль! В субботу будем работать на кладбище!

Вовка изготовился дать сдачи. Лера нахмурилась:

– Хватит паясничать!

– Маман, папа дерется! – притворно возмутился Вовка.

– Уймитесь оба! – величественно велела Лера.

Кристина подумала: «Кажется, они прониклись характерами персонажей…»

Объяснение

Вечером вернулся Сева.

Кристина, увидев его, не знала, куда девать глаза. Сразу навалилось и то, как она преследовала его и фактически подставила, и как сама чуть не погибла и его чуть не угробила. Всех подвела своими бредовыми фантазиями, а на самом деле, на самом…

– Крис, ты такая загадочная, – тормошила ее Алина. – Хоть расскажи, что задумала?

– Что я задумала? – пробормотала Кристина. – Знаешь, что надо сделать?

Алина удивленно покачала головой.

– Надо подойти к Севастьяну и извиниться.

Алина похлопала ресницами:

– Как скажешь…

– Нам давно пора обсудить происходящее, – напоследок обронила Кристина и решительно направилась к комнате «наследного принца».

Возле самой двери она немного струхнула, но заставила себя поднять руку и трижды постучать.

– Открыто! – услышала она голос Севы.

Нажала на ручку, толкнула, просунула голову:

– Привет…

Он что-то писал, поднял голову от планшета, увидел ее, лицо вытянулось.

– Я пришла попросить прощения. – Она почувствовала, как кровь прилила к щекам.

– Входи, – пригласил он.

Кристина неуверенно вошла, остановилась у двери, не зная, надо ли сделать еще пару шагов или лучше так.

Сева смотрел на нее с тревожным любопытством:

– У меня только один вопрос: ты зачем за мной следила?

Кристина тяжело вздохнула:

– Ты не поверишь, но я все равно расскажу. Я думала, ты одержим.

– Что? – Вот говорят – глаза на лоб полезли, у Севы они точно полезли.

– Я же предупредила, не поверишь.

– Ты меня троллишь, что ли? – прищурился он. – Подруга твоя зачем-то блокнот мой украла, потом вернула… Что за игра?

Кристина опустила голову:

– Мы думали, что тебя преследует призрак утонувшей невесты, ну этой, которая из легенды.

– Ты серьезно?

– Да! Я несколько раз видела привидение своими глазами, и не только я, поспрашивай ребят, многие натыкались, особенно во время дождя.

– Ну и фантазия у тебя!

– Не веришь? Я так и знала. Но это еще не все. Ты в курсе, что ты и твой отец дальние родственники того самого князя, о котором в легенде рассказывается?

Он как-то криво усмехнулся:

– Так, кое-что слышал от бабушек. Я тебя разочарую, это всего лишь семейная легенда, не имеющая ничего общего с действительностью.

Она покачала головой:

– Людмила Кузьминична выдумывать не стала бы, ты из рода Друбецких. Твоего отца зовут так же, как проклятого князя. Иван, Владимиров сын.

– Откуда такие сведения?

– С кладбища, – ответила Кристина. – Там сохранилось надгробие твоего предка. С надписью «Покойся с миром, прах мятежный».

– Да уж, эпитафия так себе, – усмехнулся Сева.

– Ты ведь знаешь, наверное, что твой предок проклял своего сына за связь с простолюдинкой, что он, скорее всего, был виновен и в смерти сына, и в гибели девушки, что он выдал ее смерть за самоубийство?

– Постой! Не так быстро! – остановил ее Сева. – Ты хочешь сказать, что выяснила всю подноготную моих предков за несколько дней? Людмила Кузьминична человек, конечно, хороший, но она сказочница.

– А Роман Пахомыч? – спросила Кристина. – Церковный сторож. А жители деревни? Сева, ты, конечно, вправе считать меня сумасшедшей, и мне очень жаль, что у нас с тобой все так нелепо получилось, что ты чуть не погиб из-за меня…

– Слушай, а ты чего на меня набросилась? – перебил Сева.

– Я думала, ты собираешься прыгнуть с обрыва…

– Я?!

– Да, не смотри на меня так! Мне потом Ирина объяснила все: и почему ты в блокноте всякие дурацкие символы рисуешь, и портреты ужасные, и зачем ходил вдоль озера – прокладывал маршрут квеста, и что ты танцами занимался…

– Танцами? А они тут при чем?

– Да мы же с Алинкой тебя застукали в актовом зале, когда ты один танцевал вальс, а от тебя свечение исходило, будто ты с призраком…

– Стоп! – почти выкрикнул он. Кристина испуганно осеклась. – Ты видела меня танцующим в актовом зале?

– Да…

– Когда это было?

– Я же тебе объясняю: как раз перед тем, как мы с тобой в озеро упали. И до этого я видела тебя на лестнице, ты говорил с призраком, а еще раньше призрак пытался меня убить, он запустил в меня вешалкой!

Он остановил ее жестом:

– Сядь.

Кристина послушно уселась на стул у тумбочки.

– Ты утверждаешь, что видела именно меня?

– У меня есть свидетель, – обиделась Кристина.

Сева задумчиво пожал плечами:

– Странно, почему я ничего такого не помню…

– Сева, у нас есть только один способ проверить мои слова, – устало произнесла Кристина, – пойти ночью в старый дом и встретиться с призраком. Или не встретиться…

– Хорошо, – Сева хлопнул ладонями по коленям, – в качестве эксперимента я готов.

– Договорились, только я предупрежу Ирину, а то я ей и так поперек горла…

Проклятый князь

Как два заговорщика они прокрались в старый дом, стараясь не привлечь ничьего внимания.

В холле гремела музыка, мелькали синие вспышки, даже дым-машина работала. Никто и не посмотрел им вслед. И одинокая лампочка в коридоре горела.

Только в каморке у лестницы было темно, пахло пылью и немного старым деревом.

Ребята остановились у первой ступеньки.

– Он всегда появлялся оттуда, – шепнула Кристина, кивнув наверх.

– Чувствую себя идиотом, – признался Сева.

Было очень тихо, до звона в ушах.

Звук упавшей капли заставил Кристину вздрогнуть.

За первой – вторая:

Кап… кап… кап…

По лестнице потекла вода.

Кристина вцепилась в руку парня:

– Приближается…

И снова холод по позвоночнику, и онемение рук и ног, и мертвенный свет…

Призрак вел их прочь из дома, по дороге вдоль озера, через ночную липовую аллею.

Они шли как привязанные за еле различимым силуэтом девушки, по уже знакомой дороге к пологому холму.

Темная церковь в строительных лесах смотрелась жутковато.

Призрак поплыл в сторону кладбища.

Сева и Кристина невольно шагали следом, как будто кто-то распоряжался их телами, передвигал ноги, выбирал направление.

Призрак приблизился к каменной глыбе и исчез в ней.

Кристина, опомнившись, заговорила:

– Вот оно, надгробие…

Камень, как бы подсвеченный изнутри, был хорошо различим. И главное – надпись, имя, годы жизни, эпитафия – как на ладони.

– Как мы здесь оказались? – Рука Севы дрожала, его бил озноб, который передавался через сплетенные пальцы девочке.

– Не знаю, пришли, или привели нас… – шепнула она, начиная дрожать. – Но ведь неспроста же…

Призрак стоял у камня, теперь он был виден отчетливо – высокий крупный мужчина в старинном пышном камзоле, кружевах, парике с буклями, чулках и туфлях… но лицо его было мертво и провалы зияли на месте глаз.

– Что вам нужно? – спросила Кристина, стуча зубами. Ее пронизывал леденящий ужас, сковывал, как тогда, под лестницей. Если бы не рука Севы, то, наверное, потеряла бы сознание. И хотя Сева боялся ничуть не меньше, их сплетенные накрепко пальцы, как ни странно, оказались той единственной зацепкой, якорем, удерживающим сознание от паники.

– Я не причиню вам вреда, – прошелестел бесстрастный голос, – мне нужна ваша помощь.

– Ты просишь о помощи, хотя дважды пытался меня убить? – вырвалось у Кристины.

– Я не пытался убить, я пытался договориться…

– Отличный способ нашел, ничего не скажешь, – Кристина разозлилась, и злость немого согрела ее, уняла дрожь. – Нуждаешься в помощи, а ведешь себя…

– Если бы ты знала, какая мука сжигает меня, – его слова звучали свистящим шепотом ночного сквозняка. – Мое собственное проклятие обернулось против меня, я не могу упокоиться с миром. Я не могу покаяться, не могу ничего изменить. Ад поглотил меня, но и земля не отпускает, та часть, что вы видите, многие годы блуждает вокруг этого надгробия, в отчаянии я вселяюсь в мысли живых, питаюсь их мечтами и грезами, я хочу достучаться до них, но они не слышат меня, зато заражаются моей болью, моим проклятием и гибнут один за другим, лишь умножая мои муки… И, словно в насмешку над моими страданиями, все эти годы невинная душа, погубленная мной, поддерживала меня.

Чуть поодаль появился силуэт невысокой девушки, почти девочки, простоволосой, в бедном платье…

– Глаша? – переспросила Кристина. Девушка чуть наклонила голову, соглашаясь.

– Почему ты здесь? Ведь ты же не убивала себя, почему ты не свободна?

Призрак князя снова заговорил:

– Она и есть мое проклятие. Я погубил ее после того как выгнал сына за дерзкое непослушание, велел дворне привести ко мне его возлюбленную. Узнав об этом, она бросилась бежать, ее поймали на берегу озера, она отбивалась; видно, пристукнули сгоряча, а чтобы скрыть, бросили с обрыва и объявили самоубийцей.

– Да у вас, я смотрю, слуги под стать господину, – осудила Кристина. Но Глашу было жаль. Надо помочь, но как?

Призрак словно читал ее мысли:

– Девушке помочь просто – надо совершить отпевание. Но имейте в виду, она не освободится, пока я несвободен.

– Да, с вами тоже надо что-то делать. Не то чтобы мне вас жаль, но иначе вы еще кучу народу положите.

– Мне нужно прощение, – долетели слова проклятого князя.

– Прощение?

Призрак поднял костлявую руку и указал на Севу:

– Ты мой потомок среди живых, я уже год добиваюсь от тебя прощения.

– Так вот чего вы хотели от него там, на лестнице, – вспомнила Кристина.

– Ничего не понимаю, – едва шевеля губами, произнес Сева, – но если надо – пожалуйста, я вас прощаю…

Все четверо – живые и мертвые – застыли, и несколько мгновений стояла гулкая тишина.

– Не работает? – спросила Кристина.

– Прощение должно быть настоящим, от сердца, таким, как если бы я получил его от моего погибшего сына.

– Да, но ведь я не ваш сын… – начал было Сева.

Дохнуло гнилым ветром, зашумел бурьян, снова заморосило – или это густой туман поднялся из низины от озера?..

– Я мог погубить тебя, – завыл призрак, – если бы не эта девочка, ты бы умер, как все предыдущие, как тот несчастный художник, и наглый мужлан в кожаной куртке, и мальчишка-истопник, и другие, в чьих мыслях я побывал и отравил их своим проклятием…

Призрак разросся, и его безглазый череп навис прямо над Севой:

– Ты бы сошел с ума, не понимая, что с тобой происходит, а после твоей смерти погиб бы и твой отец… Я мог бы! – Его вопль был страшен, Сева упал на колени, ткнулся лбом в землю… Кладбищенский бурьян покрылся инеем, в деревне завыли собаки.

– Стойте! Прекратите! – крикнула в ответ Кристина. – Если вы хотите получить прощение, то почему угрожаете?

Князь снова стоял у надгробия, голова опущена, букли парика скрывают череп, на человека похож.

– Я так устал… – прошелестело в ночном сквозняке.

Сева, опираясь на руку Кристины, медленно поднялся с земли, стряхнул оцепенение:

– Понимаю… вы не можете перестать вредить людям, потому что это и есть ваше проклятие, но вы старались, как могли, защитить меня, хотя вам это недоступно. Из-за вас я чуть не погиб, прыгнув в озеро, и чуть не убил Кристину.

– Нет, – не согласился князь, – Кристина пожертвовала собой, пытаясь спасти тебя. И ты, Севастьян, и правда погиб бы, если бы не она.

– А я думаю, всех нас спасла Глаша, – отозвалась Кристина. – Она сдерживала вас и пыталась предупредить меня.

– Я вспомнил! – Сева смотрел на призрачную фигуру девушки. – Я все вспомнил! Я думал, что вижу чудесные сны, мне казалось, что я влюблен и очень счастлив… А это были не сны… но мне совсем не было страшно.

– Глаша ограждала тебя от меня, – прошелестел призрак. – И она же предупредила Кристину. А теперь прошу вас, прекратите мои мучения, помогите мне уйти!

– Я прощаю вас! – воскликнул Сева. – Прощаю, как ваш сын, с которым вы не успели проститься, прощаю все, что вы замышляли против меня. Прощаю! Покойтесь с миром!

– И я прощаю, – эхом отозвалась Кристина.

Они стояли в полной темноте на вытоптанной сырой траве возле изъеденной временем каменной глыбы.

Где-то далеко, за лесом, вспыхивали зарницы – уносило грозу…

Субботник на кладбище

Кристина и Алина стояли на расчищенной кладбищенской земле, недалеко от мраморного надгробия князя Друбецкого.

Кристина отдыхала, опираясь обеими руками на черенок грабель. Алина время от времени помахивала метлой, сгребая оставшийся мусор… Солнце подтянулось к полудню и совершенно высушило холм с церквушкой и старым кладбищем на склоне.

Траву накануне скосили местные.

В субботу, как и обещал Пахомыч, приехали волонтеры из города – студенты университета, археологи и историки. Часть из них отправилась на помощь строителям-реставраторам, другие возились на прилегающей территории, расчищали завалы, убирали и жгли скошенную траву и бурьян.

Кристина узнала об этом от Людмилы Кузьминичны. Старушка поманила ее к себе, когда девочки выходили из столовой.

– Доброе утро, – вежливо поздоровалась Кристина.

– Действительно, утро великолепное, – согласилась Людмила Кузьминична. – Я только что виделась с Романом Пахомычем, он передает привет и приглашает присоединиться к субботнику. Если что, я уже переговорила с Иваном Владимировичем, он не против. Вожатая уже в курсе.

Высказалась и, многозначительно улыбнувшись, удалилась с воистину княжеским величием.

– Спасибо за… – только и успела ответить Кристина. «Что за странная семейка, они все друг друга стоят, и потомки, и предки», – подумала она.

Пополнению с турбазы обрадовались. Особенно всем понравился Вовка, он первым делом громко представился:

– Кладбищенские пионеры-волонтеры на субботник прибыли!

Пахомыч, довольный, похаживал по двору, распределяя работу. Ребят сразу узнал, заулыбался:

– Ага, пришли, ребятишки, молодцы! Ну-ка, девчонки, идите за мной, я вам грабельки выдам. Так, а ребята – к бригадиру, там надо строительный мусор выносить…

Вожатые работали наравне со всеми. Ирина то и дело покрикивала на подопечных:

– Катя, уснула? Серега, не волынь!

Хотя никто не спал и не волынил, просто для порядка покрикивала, характер у нее такой.

Пахомыч подходил и к подругам.

Кристина спросила, не знает ли он, когда завершится реставрация.

– Дык к осени, должно, – неопределенно пообещал сторож. – Аккурат, освятят храм и служить начнут.

– За два месяца разве успеют? – не поверила Алина.

– Да ты што! С такими помощниками! – Он усмехнулся. – Успеют! Тут главное – купол возвести да оштукатурить.

Подруги переглянулись.

– Хорошо бы, чтоб скорее освятили, – сказала Алина, – тогда бы и призрак успокоился.

– Хм, а вы, значит, в призраков верите? – удивленно переспросил сторож.

– Ну знаете, в жизни много всего странного и необыкновенного, если мы чего-то не видели и не знаем, не значит, что этого не существует.

– Ишь ты, умненькая не по годам! – похвалил довольный Пахомыч и, посмеиваясь, отправился в дальнейший обход волонтеров.

Алина, подождав, пока он отойдет, встала справа от надгробного камня и спросила:

– Вот здесь он стоял?

– Примерно да, – кивнула Кристина.

Алина вздохнула:

– Эх, жаль, меня с вами не было, ужасно интересно было бы посмотреть.

Кристина поежилась:

– А по-моему, ничего интересного, жуть непередаваемая, если бы не Сева и если бы я не разозлилась, наверное, просто свихнулась бы.

– Ничего бы не свихнулась, – не согласилась Алина. – Тебя раз двадцать чуть не убили, ты привыкла.

Кристина рассмеялась:

– Ты думаешь, я такая храбрая? Вовсе нет. Честно говоря, когда мне все стали доказывать, что я ничего не видела, а выдумала, когда Ирина разложила все факты – как дважды два, я начала подумывать, что у меня крыша протекает. Прикинь, превратилась бы в местную дурочку, бегала бы по кладбищу и дружила с призраками.

– Но я-то тебе поверила, – напомнила Алина.

– Вместе бы бегали, – подхватила подруга.

Подошел Сева:

– Как вы тут? Помочь?

– Нет, мы справились, спасибо, – Кристина посмотрела на него – в кирпичной пыли, на носу пятно сажи. Она достала из кармана бумажные платки: – Вот, возьми, перепачкался.

Он наклонился к ней, Кристина осторожно вытерла пятно, скомкала платок, сунула в карман.

– Какие нежности! – раздалось внезапное. Ирина подошла с граблями на плече.

Сева повернулся к ней и парировал:

– Тебе больше весло подойдет.

– Веслом не очень-то траву сгребать, – посетовала Ирина. – А ты смотри у меня, не обижай моих девчонок! Хотя Кристинку не получится, – она усмехнулась, – утопит на раз-два. – Заметила надгробие, подошла поближе: – Ну что, разобрались со своими призраками? – сострила, но никто не ответил ей. Прочитала надпись: – Прикиньте, детишки, настоящий князь тут лежит, – сообщила немного удивленно.

– Прикинь, мамочка Ира, мы знаем, – съязвил Сева. – Это мой предок, между прочим.

– О, так я и знала! Наследный принц, как есть!

– Ничья! – Алине понравилась перебранка. Но на всякий случай она постаралась прекратить ее, чтобы не вышло ссоры.

К ним стали подходить остальные отрядовцы, справившиеся со своими участками.

– Ну вот, мы славно поработали и славно отдохнем – обед у нас через полчаса, – напомнила Ирина. – Сдаем инвентарь и строимся.

– Суровая дева! – не удержался Сева.

– Кто-то же должен! – бросила она.

Мальчишки собрали грабли и метлы, понесли сдавать.

Кристина, Алина, Лера и Катя остались у камня.

– Значит, все правда, – прошептала Катя, проведя ладонью по шероховатой поверхности надгробия. – Не верится… как будто кто-то посмотрел мультик за закрытыми дверями, а меня не позвал…

– Катя, я двери точно не закрывала, – ответила Кристина.

– Я понимаю, но так иногда хочется чудес!

Накануне

Готовились лихорадочно. С самого утра на турбазе царили «разброд и шатания»[1], как сказала Ирина. Взрослые как будто устранились от управления и руководства, ребята, предоставленные сами себе, не замечали этой почти абсолютной свободы. Все были заняты делом.

Первый отряд взбудораженно гудел и бурлил. Спешно доделывалось то, что не успели. Красили, сушили, подшивали, резали.

Напряженное предвкушение подгоняло и дисциплинировало.

После ужина отряды бросились по комнатам – гримироваться и переодеваться. Второй отряд решил изображать вампиров, пятый стал пиратами, третий – гномами. А самый маленький объявил себя бабками-ежками.

И только первый молчал: ребята готовили сюрприз.

Спектакль претерпел кардинальные изменения. Пришлось повозиться с костюмами, кое-что привезли родители, что-то удалось найти на складе. Установка декораций отнимала очень много времени, и с этим надо было что-то решать. Плюс к этому произошли некоторые внутренние перестановки…

Проекта первого отряда все ждали с огромным интересом. Но никто не догадывался, что спектакля не будет… потому что буквально за два дня до квеста вместо спектакля появилось кино!

Идея родилась случайно. Во время репетиций и вожатая и ребята снимали отдельные сцены на телефоны. После кладбищенских приключений Сева тоже активно включился в подготовку, он предложил играть спектакль в естественных интерьерах, как в замке Эльсинор, где зрители переходят из помещения в помещение следом за актерами. Отряд ухватился за новую идею – ее преимущество было в том, что декорации как таковые понадобились только для двух сцен. Главная же фишка заключалась в самих актерах, в создании правильной атмосферы. Сева снял полностью все сцены спектакля во время генерального прогона и, отсмотрев материал, позвал ребят. Они набились в маленькую комнату, кое-как расселись перед ноутбуком, Данила и Сева призвали к тишине. И…

Произошло волшебство.

Смонтированный на скорую руку, с неважным звуком, но это был настоящий фильм!

– Сильно! – первым высказался Вовка. – Даже и не думал, что такое может получиться…

– Но со звуком беда, – заметили девчонки.

– Зато ч/б – это круто! – выпалил Серега.

– Артхаус, – засмеялась Катя.

– Мы можем стилизоваться под немое кино, – предложил Сева. – Тогда уйдет проблема со звуком. Вынесем реплики на экран, подберем музыку.

Взбудораженный первый отряд полностью одобрил инициативу.

С монтажом провозились всю ночь.

То, что получилось, смотрели под утро.

– Мне почему-то очень страшно, – пожаловалась Алина.

– А я теперь уже, кажется, ничего не боюсь, – вздохнула Кристина. На самом деле фильм ей скорее понравился.

В отряде мнения разделились, но все признали – идея оригинальная, неожиданная, а значит, у них есть все шансы перекрыть штрафные очки, набежавшие за смену.

– Спектакль тоже был очень крут, – твердила Лера. – И мне непонятно: мы костюмы больше не надеваем?

– Наоборот! Все должны быть в костюмах, мы же призраки! – напомнила Катя.

– Кстати, насчет призраков у меня есть парочка идей, не расходитесь, – многозначительно произнесла Ирина.

Ночь «ужасного квеста»

Представление начиналось на уличной сцене. Вожатые заранее вынесли и расставили скамейки, установили и подключили аппаратуру.

Наконец из корпуса появились первые участники – второй отряд выглядел очень эффектно, все в черном, девчонки не пожалели косметики – бледные лица, очерченные губы, глаза.

Алина выглянула в окно и начала подгонять подруг:

– Не копайтесь, вампиры уже на охоте.

Девчонки возились с Лериным костюмом. У нее было очень сложное платье – княгиня все-таки…

Второй отряд дожидался, когда хоть немного стемнеет. Пока участники квеста бузили и гонялись друг за другом по территории усадьбы, второй отряд прятался.

Наконец вожатые собрали участников перед сценой.

Бабки-ежки задорно сплясали и спели веселую песенку, придуманную их вожатой – рыжей хорошенькой Милой.

Гномы показали отрывок из сказки о Белоснежке и потрясли зрителей замечательными вокальными данными Полины-Белоснежки, спевшей песенку на английском языке.

У пиратов было подготовлено целое представление – импровизированный корабль, борьба со стихией и морскими чудовищами, абордаж, сражение на шпагах, танцы в стиле «тектоник» и свободный рэп. Было здорово, но не очень слаженно.

Вампиры подготовили нечто олдскульное, своего рода музыкальный декаданс – пантомима с элементами контактной импровизации. Элегантная задумка, но опять-таки у ребят не хватило времени, чтобы все отрепетировать.

Но вот все выступили, ждали только второй отряд.

Часть ребят находились среди зрителей, они покинули свои места и выстроились в две шеренги возле крыльца.

Из корпуса вышел парень, накрытый белой прозрачной тканью. Он трижды стукнул по крыльцу палкой с шаровидным набалдашником и провозгласил:

– Его сиятельство князь Друбецкой с супругой, сыном, домочадцами и слугами!

Из дверей выступили князь и княгиня, за ними потекла вереница накрытых вуалями домочадцев.

Вдруг лица их под вуалями осветились.

Зрители из других отрядов загалдели, послышался восхищенный свист.

Актеры поднялись на сцену и выстроились по ее краям. Мажордом опять стукнул палкой в пол и объявил:

– Как вы понимаете, мы настоящие хозяева этой усадьбы. Нас давно нет среди живых, мы призраки. Но не думайте, что мы бессильны: если вы нам не понравитесь, мы испортим вам жизнь. А теперь мы расскажем вам нашу историю, которая случилась давным-давно, но закончилась только сегодня.

Даниил поколдовал над ноутбуком. За спинами призраков развернулся экран.

На экране возникла надпись:

«История проклятого князя» – черно-белый фильм с субтитрами, созданный по канонам немого кино.

Вот камеристка укладывает волосы княгине.

Вот княжеский сын, вернувшийся домой из Петербурга, взбегает по лестнице.

Вот он входит к матери, целует ей руку…

Вот на лестнице он сталкивается с девушкой, несущей поднос.

На экране титры:

«Глаша, ты?!»

«Я…»

«Княжеский сын и дочь камеристки любят друг друга с детства, и даже долгая разлука не смогла затушить эту любовь».

Вот влюбленные встречаются ночью на лестнице, держатся за руки, клянутся в любви, он предлагает ей руку и сердце.

Надпись на экране:

«Ах, мы не можем быть счастливы! Ваш папенька никогда не позволит. А я не хочу, чтоб вы и-за меня были несчастны!»

Вот княжич в кабинете строгого отца. Отец сначала обрадован, но, узнав, о чем просит сын, страшно гневается.

Он требует немедленно выкинуть из головы эту блажь и заняться делом.

Черно-белые кадры следуют один за другим.

Отец проклинает непокорного сына. Слуги вяжут его по ногам и рукам, чтоб он не убежал с возлюбленной.

Князь велит им немедленно увозить княжича, а сам посылает за Глашей, чтобы отослать ее в дальнюю деревню.

Но девушка, испугавшись, убегает от слуг князя. Они гонятся за ней по лесу, до самого озера, у обрыва настигают, девушка отчаянно сопротивляется и падает с обрыва в воду.

Слуги, чтобы не получить нагоняй от князя, договариваются солгать, что Глаша сама бросилась в озеро.

Княжеский сын по дороге сбегает от слуг. Но его возвращение уже ничего не может изменить. Глашу хоронят как самоубийцу. Княжич, сраженный ее гибелью, тяжело заболевает и умирает.

Княгиня во всем обвиняет мужа и уезжает от него.

Князь, оставшийся в одиночестве, погружается в черную меланхолию.

Его преследуют видения – погибшая Глаша и умерший сын.

Но князь вместо раскаяния испытывает лишь обиду и злость.

Он умирает, но не может уйти. Проклятие накрепко привязало его к земле, к старому дому, к каменной лестнице.

Стоит ему увидеть на лестнице влюбленных, как он начинает преследовать их, доводя до болезни и смерти.

И нет ему прощения, и нет ему покоя…

Экран погас.

Вперед выступила девушка под вуалью, она зажгла фонарик, лицо ее под тканью осветилось, и зрители узнали Кристину.

Она откинула вуаль – русский сарафан, волосы заплетены в косу.

Зрители заволновались, узнали:

– О, так это Глаша!

– Кристина!

Вожатые потребовали тишины. И когда она наступила, девочка обратилась к зрителям:

– Вы все меня знаете…

– Знаем! Ты чокнутая! – крикнули со скамеек. – Расскажи про призрака!

– Расскажу, но чтобы мои слова не показались вам выдумкой, я прошу помощи моих друзей.

С ней рядом встали еще два «призрака». Они тоже откинули вуали. Камеристка – Алина и княжеский сын – Севастьян.

– Нечестно! – возмутились «вампиры». – Сева не из вашего отряда.

Сева поднял руку:

– Верно. Я не из первого отряда. Но Кристина из первого, и она спасла мне жизнь. А еще, как оказалось, я потомок проклятого князя.

Зрители затихли.

– Ох, ни фига себе! – успел сказать кто-то…

– Чем дальше, тем страшнее…

– Севка, ты гонишь?!

– Кроме шуток, – отреагировал Сева. – Хотите пройти по местам явления призрака? – спросил он. – У нас будет настоящий ужасный квест. Когда я готовился к нему, и в голову бы не пришло, что вот так все получится. А теперь, как видите, стою перед вами в костюме моего далекого предка и подтверждаю, что легенда о призраке – правда.

Ребята начали вскакивать с мест:

– Давай! Идем!

Дверь в старый дом была уже распахнута.

Сева вошел первым, за ним потянулись остальные.

Он привел вампиров, пиратов и гномов к знаменитой лестнице. Малышей бабок-ежек вожатые предусмотрительно увели спать.

На лестнице уже стояла Кристина в костюме Глаши. Сева взбежал по ступенькам, взял ее за руки, и они замерли, изображая влюбленных.

Зрители внизу как будто снова увидели кадр из фильма.

Влюбленные расступились, Сева махнул рукой, приглашая наверх. Ребята поднялись по ступенькам и столпились у распахнутых настежь дверей в комнату с лепниной.

Те, кто успел первым, смогли рассмотреть бумажные декорации – нарисованные и раскрашенные портьеры, старинное трюмо, перед которым восседала Лера в княжеском платье, а за ее спиной стояла камеристка Алина.

Галерка волновалась и напирала на спины партера:

– Дайте посмотреть!

– Эй, расступитесь!

В этот момент «призраки» ловко развернули декорации, и перед зрителями появилось новое место действия – кабинет князя. Разгневанный отец и непокорный сын замерли на своих местах в немой сцене.

– А теперь бежим за Глашей к озеру! – позвал Сева.

Зрители включились в игру, толпясь выбрались на улицу и увидели «призраков» и убегающую Глашу.

Вампиры заулюлюкали.

– А давайте скрутим этих и спасем девчонку! – крикнул кто-то веселый.

– Можем, конечно, – спокойно ответил Сева, – но тогда мы не узнаем, чем же завершилась вся эта история.

– Да знаем мы! Там все умерли, давайте изменим!

Зрители, раззадоренные новым приключением, понеслись следом за преследователями и Глашей.

В какой-то момент вампиры потеряли беглянку из виду, но вот кто-то увидел ее мелькнувшее среди деревьев платье – она летела, не касаясь земли, а за ней, чуть отставая, бежала княжеская дворня.

– Вот они! – кричали увлеченные погоней вампиры.

– Держи, лови! Окружай!

Вампиры растянулись полукругом, стараясь замкнуть кольцо, окружить беглянку и отрезать ее от «призраков». Но вампиры не успевали. Пока добежали до леса, пока ловили ускользнувших «призраков» – те кинулись врассыпную, попробуй найди.

Кристину поймали пираты:

– Все, птичка, попалась! – смеялись они. – Сегодня никаких трагедий, будешь замуж выходить.

Кристина не сопротивлялась, она поняла, действие пошло не по сценарию, но квест есть квест. У него свои законы.

– Нет, давайте за нее хотя бы выкуп возьмем, мы пираты или где?!

Пока пираты спорили, на них напали вампиры и отбили Кристину.

– Ну что, красавица, куда тебя отвести? – сверкали пластмассовыми клыками ночные охотники.

– На кладбище, конечно, – не растерялась Кристина.

– Великолепная идея! – обрадовались вампиры.

– Только давайте остальных соберем, – попросила она, – а то еще потеряются.

Щербатая луна выплыла из-за облака, среди деревьев то там, то сям мелькали огоньки фонарей, как будто лес наполнился светляками.

Кристина и вампиры шагали впереди по проселку, остальные постепенно присоединялись к ним.

Длинные тени людей и деревьев переплетались и двигались, как будто все происходило в гигантском волшебном фонаре.

Но мало кто замечал красоту и таинственность ночи, всех увлекала игра, интрига и развязка.

Они поднялись по пологому склону холма к темному силуэту храма и разбрелись среди резко очерченных крестов и надгробий старинного кладбища.

Первый отряд в полном составе собрался у могильного камня проклятого князя. Кристина привела туда же и остальных.

– Вот здесь все и закончилось, – Сева навел луч фонарика на надпись.

Ребята подходили и читали, кто-то громко, кто-то про себя.

– Ну круто, че… – говорили одни.

– И все? – немного разочарованные, спрашивали другие.

Только «призраки» молчали. Да и что говорить, как объяснить тем, кто не видел и не верит?

– Не, ребят, вы молодцы! Вы лучшие сегодня! – хвалили их самые справедливые.

– Че, нормально заморочились, и кино еще сняли…

– Респект!

– Насчет фильма – это нашим вожатым спасибо, помогли с монтажом и эффектами, – сказал Вовка.

Вожатые улыбались и отнекивались: мол, они тут ни при чем, ну если только самую малость.

– Так, народ, время к полуночи, не пора ли возвращаться? – громкий голос Ирины заставил всех вздрогнуть.

– Ну вот, вечно ты!

– А что я? Имейте уважение, дайте мертвым покой, – пожала плечами вожатая.

– Ладно, все, уходим…

– Народ, не отставайте!

Участники квеста потянулись обратно, по тропинке со склона в низину…

«Призраки», а с ними Сева чуть задержались.

– Здесь? – спросила Катя, зябко кутаясь в свою вуаль. – Вы точно видели их здесь, у этого камня?

– Да, – отозвался Сева…

Резким порывом ветра рвануло вуали, растрепало волосы, и над головами ударило – бомммм!

«Призраки» как по команде посмотрели в ночное небо, переглянулись…

– У кого телефон? – шепотом спросил Вовка. – Севка, это ты рингтон включил?

Тот покачал головой:

– Я не брал с собой телефон.

А невидимые часы продолжали отбивать, и отбили двенадцать ударов.

– Пахомыч пугает…

Ребята теснее прижались друг к другу…

От княжеского надгробия потянулась вверх призрачная лестница, старый князь тяжелой походкой медленно поднимался по ступеням, а там наверху его как будто ждали величественная женщина в пышном наряде, юноша в камзоле и парике, тоненькая девушка в простом платьице… Князь с трудом преодолевал ступень за ступенью, княгиня тянула к нему руку, за князем толпились слуги, густая толпа заполнила лестницу, и вскоре князю удалось дотянуться до княгини…

Призраки выстроились парами и закружились под едва слышную струнную музыку, то ли плакали скрипки, то ли пели арфы…

Молодой художник с тяжелым мольбертом на плече встретился со своей женой, вот разорившийся помещик и камеристка, женщины и мужчины в платьях разных эпох, сюртуках и камзолах, рубахах и фраках – они поднимались и уходили вверх, кружась и исчезая в лунном сиянии.

Лучшая смена

– Ирин, ты прости нас, мы так тебя доставали! – извинялись ребята.

Она обнимала их.

– Вы лучшие, – повторяла, расчувствовавшись.

Отряды разъезжались по домам. За кем-то приехали родители, кто-то ждал отправления турбазовских автобусов, тех самых, желтых, носатых, с надписью «Дети» на бортах. Прощание вышло трогательным, никто не хотел расставаться, вспоминали только самое хорошее, фотографировались бесконечно.

Вожатые тоже ехали в город, надо было встретить и сопроводить следующую смену.

Двор был заставлен рюкзаками и чемоданами.

Первый отряд еще раз обнялся напоследок. Приладили палку для селфи к Ирининому смартфону, сфотографировались.

– Запишите же мой телефон! – настаивал Вовка.

– Да записали уже! – Алина, смеясь, чмокнула его в щеку.

– А Крис? – надул губы Вовка.

Кристина обняла его и тоже поцеловала в щеку:

– Ты классный, я буду скучать!

Родители торопили с отъездом.

Кристина украдкой посматривала по сторонам.

– Девочки, ну что, попрощались? – спросил отец Кристины. – Садитесь в машину.

Подруги переглянулись.

– Не расстраивайся, – шепнула Алина.

Кристина молча пожала плечами, попыталась улыбнуться, вышло неубедительно.

Сева подошел неожиданно, когда подруги уже уселись на заднее сиденье и Кристина собиралась захлопнуть дверь.

– Привет, – сказал Сева. – Вышел проводить вас. – Он кивнул Кристининому отцу: – Хорошей дороги.

– Спасибо. – И снова она почувствовала, как краснеют щеки.

– Ну, ты не теряйся, – сказал он. – Может, еще увидимся… Не испугаешься приехать в следующем году?

Теперь улыбка получилась у нее гораздо лучше, естественнее:

– Это я-то испугаюсь? Знаешь, как меня тут прозвали?

– Истребительница призраков, – ответил он.

– Жестоко, да? – Она выбралась из машины и протянула Севе руку: – Пока… Рада была познакомиться.

Он слегка сжал ее пальцы, не так сильно, как тогда на кладбище, но это был тот самый якорь, удержавший их от погружения в ужас.

– Я никогда не забуду это лето.

– Я тоже…

Машина отъехала.

– Что за парень? – спросил отец.

– Сын директора, – хором ответили девочки.

– Наследный принц? – пошутил отец. Алина рассмеялась.

Кристина повернулась и смотрела на Севу в заднее стекло до тех пор, пока могла видеть.

Эпилог

В конце августа отец Кристины привез подруг в княжескую усадьбу.

Кристина с трудом узнала старинную церквушку на холме. С нее убрали леса, издалека она выглядела как новенький расписной терем-теремок.

Территория с двором и старым кладбищем была огорожена.

Только что завершилась служба, из храма выходили люди. Они неторопливо крестились, раскланивались друг с другом, кто-то остановился поговорить, кто-то направился в деревню.

Кристина хотела найти Пахомыча, но вместо него вдруг увидела Ивана Владимировича и Людмилу Кузьминичну – племянника и его тетушку. Огромный директор осторожно придерживал маленькую старушку.

Они направились не на турбазу, а на кладбище. Кристина следила, как они пересекли двор, свернули к калитке, как прошли внутрь. Неудобно было сейчас попадаться им на глаза. Но как же хотелось узнать, зачем эти двое пришли к мертвым.

– Да никак старые знакомые! – услышала она знакомый голос.

– Роман Пахомыч! – обрадовались девочки. – А мы к вам! Узнать, как дела.

– Все как по писаному! – похвалился сторож. – Ремонт почти закончили, службы уже идут, правда, пока только по праздникам.

– Скажите, а как кладбище, его освятили? – спросила Кристина.

– В лучшем виде, – ответил старик, – все сделали, и даже больше. Ваше начальство, – он кивнул в сторону директора, – на свои средства реставрировало надгробие проклятого князя. И отпевание заказывали, – добавил он почему-то шепотом.

Он зазвал гостей к себе в каморку пить чай, быстро нашел общий язык с Кристининым отцом, и пока они рассуждали насчет политики и рыбалки, подруги ускользнули и пробрались к княжескому надгробию.

Мраморная глыба была заново отшлифована, а на ней выбиты еще несколько мужских и женских имен. Одно из них – «Глафира» – явно принадлежало погибшей возлюбленной княжеского сына.

– Значит, княгиню звали Елизаветой, а княжича Афанасием, – прочитала Алина. – А кто такая Анна?

– Могу только предположить: это камеристка, мать Глафиры? – ответила Кристина.

Алина, все еще рассматривая надписи, произнесла задумчиво:

– Как странно: два месяца назад мы придумали и разыграли здесь целое представление, но мне почему-то кажется, что на самом деле его придумали не мы. Что через нас действовали потусторонние силы, которых люди называют призраками. Но кто или что эти призраки, на самом деле никто не знает. Одни в них верят, другие начисто отрицают, а между тем эти сущности все время находятся где-то рядом, вершат свои дела, пользуются нами, испытывают или пугают. – Она нахмурилась. – Мы для них всего лишь пешки, шахматные фигуры, так получается?

Кристина вздрогнула: «шахматные фигуры» напомнили ей о Людмиле Кузьминичне.

– Нет, не думаю, – не согласилась она. – То, что мы здесь пережили, – напоминание о том, какую ответственность мы несем за свои поступки. Естественно, наши предки пытаются с нами контактировать. Ведут они себя при этом не по-человечески, так ведь они уже перешли за грань нашего бытия, поэтому нам их логика кажется странной, чуждой.

– С этим знанием надо еще научиться жить, – вздохнула Алина.

– Надо…

Кристина услышала, что ей пришла эсэмэска, достала телефон:

«Привет. Знаю, ты приехала. Стой там, я сейчас буду».

– Это Сева? – спросила Алина.

– Да, он сейчас придет.

Чудовища нижнего мира

Пролог

Недалеко от озера Бараколь (Центральный Казахстан), посреди пустынной степи, выступая над кочками выгоревшего ковыля, стоит «каменная баба». Лицо идола полуистерто от тысячелетних воздействий солнца, воды и ветра, но ясно узнаваемо: это лицо женщины-матери, лицо древней богини, которой некогда поклонялись в этих степях. Много веков назад к идолу приходили люди и приносили жертвоприношения, прося защиты и поддержки у прародительницы. Защиты от болезней, от страшного джута, от набегов чужеплеменников… Время стерло их следы, оставив как напоминание древний камень.

Чей лик высечен в камне? Может, это Тенгри[2] – так звали верховное божество древних кочевников, или Умай[3] – праматерь и покровительница всего живущего.

Люди жили просто, никак не отделяя себя от окружающего мира, они обожествляли животных и явления природы, верили в духов: добрых – чистых и демонических – нечистых. Особенно почитали духов предков – аруахов.

Благочестивые предки заботились о благополучии своих родов, сохраняли табуны и отары, оберегали детей, поддерживали семейный очаг, приносили удачу в охоте, дарили победы в битвах, к ним обращались в случае крайней нужды, приносили жертвы, просили помощи.

Аруахи собирались у небесных костров и оттуда наблюдали за потомками. А те по ночам смотрели на распахнутое небо и звездные костры, обращаясь к своим предкам по именам… Камбар-ата, Шопан-ата, Ойсыл-кара, Зенги баба, Гайперен, Кыдыр…

Добрым духам противостояли злые демонические существа – албасты[4], марту, шайтан, ыблыс, жалмауыз кемпір (Баба-яга), жезтырнак (медные когти), дию, кульдыргыш (заставляющая смеяться), обр (огненный дух), уббе (водяной), сорель (леший), конаяк (ременная нога), еге (домовой).

Духи-демоны – исконные враги человеческого рода. Они ненавидят людей, а если временами оказывают услугу, то потом, избавившись от принуждения, жестоко мстят.

Чтобы спастись от их козней, не надо пытаться их умилостивить или служить им; их надо остерегаться и немедленно изгонять. А кто может изгнать злых духов? Только баксы[5] – так называли кочевники своих шаманов – колдунов и врачевателей…

– Уважаемые пассажиры, наш самолет начал снижение, просьба пристегнуть ремни и привести спинки ваших кресел в вертикальное положение, – проворковал голос стюардессы из динамиков.

«Запутанная мифология», – подумала Эля, с трудом отрываясь от журнала. Она послушно щелкнула металлической пряжкой привязного ремня, повернула голову и выглянула в иллюминатор.

Сначала девочка увидела только небо, без единого облачка, синее-синее – самолет, накренившись, заходил на поворот. Эля почувствовала, как отяжелело ее тело, будто кто-то с силой вдавил ее в сиденье, заложило уши…

Она открыла рот, как учила мама.

Самолет опускался вниз по широкой спирали, будто катился с гигантской горки.

А внизу словно коричневая потертая замша раскинулась степь, без конца и края.

Эля знала: там большой город, сотни тысяч жителей, современные дома и машины, автострады и заводы, но город почему-то не появился сразу, не спешил показать себя – только иссеченная заломами дорог и морщинами сопок, дубленая ветрами и снегами степь…

Вдоль ряда кресел прошла красавица стюардесса, проверяя, все ли пристегнуты. Она то и дело склонялась к кому-то из пассажиров, помогая и поправляя ремни и спинки кресел. Эля засмотрелась на нее, вот она почти рядом, повернулась к впередисидящим, наклонилась… Ее профиль виден в проеме между спинками сидений. Внезапно луч солнца из иллюминатора осветил его, превратив на мгновение в медноклювую птицу. Птица повела черным вспыхнувшим глазом на Элю. Чуть не вскрикнув от ужаса, девочка откинулась на сиденье и зажмурилась.

– Что с тобой? – озабоченно спросила тетка Ирина, она только что проснулась и возилась с ремнем безопасности.

– У вас какие-то проблемы? – почти ласково спросила стюардесса.

Эля, не глядя на нее, отрицательно мотнула головой:

– Все нормально, спасибо… – ответила тетка, щелкнув металлической пряжкой.

Стюардесса ушла, Эля выдохнула – померещится же такое! И снова прильнула к иллюминатору.

Наконец город выплеснулся откуда-то, прямо под крыло, выступил, набежал, сгрудился. Самолет проплыл над ним, заходя на еще один широкий вираж.

Он вздрогнул, выпуская из подбрюшья шасси, коснулся ими бетонной полосы, покатил, гася скорость, замер… и вот уже медленно, спокойно развернулся и поехал не спеша на стоянку.

Но внутри – Эля чувствовала – поселилось и не отпускало что-то тревожное, оно мешало сосредоточиться на происходящем.

«Чего я испугалась? – спросила она себя, пытаясь разобраться со своими ощущениями. – У меня все хорошо, нет причин для страха…»

– Уважаемые пассажиры, наш самолет совершил посадку в аэропорту города Караганда, температура за боротом плюс тридцать семь градусов по Цельсию. Оставайтесь на своих местах до полной остановки двигателей, к выходу вас пригласят.

Эля с трудом оторвала взгляд от иллюминатора и повернулась к тете.

– Я не выйду, – произнесла испуганно.

– Ты чего? – удивилась Ирина.

– Не хочу сгореть заживо в этом пекле, – Эля сжалась в кресле, схватившись за подлокотники.

Тетка усмехнулась:

– Ты серьезно? Вот увидишь, не так уж там жарко, воздух сухой, так что жары ты и не почувствуешь.

Эля выслушала, недоверчиво поглядывая на улыбающуюся Ирину.

Друзья

Воздух сухой, жаркий, пропитанный полынью. Ветер примеривался к трапу, проверял устойчивость. Эля глубоко вздохнула и осторожно спустилась, крепко держась за поручень.

Тетка все еще посмеивалась, что-то спрашивала, Эля почти не слышала, зато она слышала ветер. Он не шумел, не гудел, не бу́хал, он равномерно и сильно дул, не находя препятствий, и это его свободное дуновение превращалось в звук, в песню ветра о свободе, о просторе, о бескрайней степи…

Автобус подкатил пассажиров к зданию аэропорта.

– Нас точно встретят? – в который раз переспросила Эля.

– Да не волнуйся ты, Ерден уже ждет, сообщение пришло. – И она показала племяннице телефон.

Эля посмотрела на экран и немного успокоилась. Она знала Ердена Саматовича – отца Гульнары, ее подруги. В прошлом году он привозил дочь в Москву. Да и по скайпу они часто общались.

Хорошо, что встречает, сейчас Эле просто необходимо было увидеть знакомого человека в чужом, новом для нее мире.

Как она ни всматривалась в лица встречающих, а все-таки тетя первая заметила Гулиного отца, помахала рукой, подтолкнула Элю вперед.

Эля, чуть стесняясь, шагнула навстречу, как вдруг услышала:

– Элька!

Гульнара налетела маленьким смерчем, схватила за руки, закружила.

Эля вскрикнула, расхохоталась радостно, и страх, преследовавший ее в течение последних дней, и во время перелета, и потом на трапе, отступил.

– Так-так, – голос Гулиного отца остановил подруг. Эля смущенно протянула руку:

– Здравствуйте, Ерден Саматович, спасибо, что встретили нас.

Он осторожно пожал ее ладонь и ответил невозмутимо:

– Не за что. А теперь давайте-ка получим багаж – и в путь. Нам еще пятьсот километров надо преодолеть.

Наконец, получив сумки и чемоданы, благополучно загрузили их в машину. Тетка Ирина села на переднее сиденье, продолжая рассказывать Гулиному отцу о Москве, расспрашивала о работе, о родственниках и еще о чем-то, Эля не прислушивалась.

Девочки, устроившись за спинами взрослых, сразу же начали шептаться.

– Хорошо, что ты приехала, – тараторила Гуля, – я все рассказала, все мои друзья тебя ждут, интересуются.

– Да что во мне такого интересного, – улыбалась Эля.

– Ты что! Знаешь, многим не терпится познакомиться с тобой, представь: некоторые мои друзья никогда нигде не были. А тут такое событие – новый человек приехал!

Эля попыталась вспомнить кого-нибудь из своих знакомых, кто никогда не выезжал из Москвы, и не смогла. Все где-то бывали время от времени, то в других городах, а то и за границей. Но никто из ее друзей не был в Казахстане. В прошлом году, когда приезжала Гульнара, вокруг нее собралась большая компания девчонок и парней, потому что подруга – прекрасная рассказчица, к тому же у нее в планшете тысяча фоток, а на них чего только нет – всякие красоты, горы, реки, тюльпаны в степи, закаты и восходы над озерами, белые юрты[6], бегущие лошади, пшеничные поля, березовые рощи, а какие портреты потрясающие! И о каждом – своя история.

– Слушай, у меня целый план составлен, – поделилась Гуля. – Мы с папой договорились, все тебе покажем. Самые красивые места, у нас же в Улытау парк древней истории, музей под открытым небом. Помнишь, я тебе показывала фото мазара Джучихана, старшего сына Чингисхана?

Эля неуверенно кивнула:

– Да, вроде помню…

– Эль, ты ведь знаешь, кто такой Чингисхан? – переспросила подруга.

– Знаю конечно, – не очень уверенно произнесла Эля.

– А теперь своими глазами увидишь, – пообещала Гуля и рассмеялась. – Не самого хана, я надеюсь, смешно получилось… хотя, наверное, было бы прикольно… Я в этом году участвовала в конкурсе по истории Казахстана, столько всего узнала! И знаешь, я теперь твердо решила – буду поступать на археологический факультет. А еще мы этим летом будем собирать фольклор, ну всякие сказки, песни, мифы, легенды.

– Здорово! – Эля от обилия новостей несколько растерялась, к тому же после самолета слегка позванивало в ушах.

Машина остановилась на заправке.

– Девочки, не хотите размяться? – спросил Ерден Саматович. – Чай, кофе?

– Шутите, – удивилась Эля. – Я бы не отказалась от ледяной минералки.

– Минералка не спасет, в жару лучше горячего чая ничто не утоляет жажду, – сказал Гулин отец. – Но если нужна вода, возьми в контейнере.

Пока он заправлял машину, подруги зашли в магазин, Ирина заказала кофе. Девочки выбрали мороженое.

Дурачась, устроили селфи на фоне степи.

Солнце уже поднялось довольно высоко и нещадно палило седую равнину, Караганда осталась позади. Дорога лежала по плоскогорью, среди пологих сопок, редкого кустарника да одиноких карагачей[7].

Даже Гульнара устала. Когда она замолкала, Эля смотрела в окно, на проносящуюся степь, белесое небо, бурую землю, взъерошенную полынью и колючкой.

В степи не бывает полной тишины. Даже когда ветер спит, его дыхание можно услышать в шепоте ковыля, ощутить чуть заметное покачивание былинок. Степь тихонько звенит незримыми колокольчиками насекомых, раскинувшаяся в полуденном жару на сколько хватает взгляда, ее необъятность пропитывает, подчиняет себе.

Что такое день пути в степи? Это лишь очередной короткий промежуток времени, которым можно измерить протяженность этого пути. Ничто так не поглощает путника, как степь. Текущие недостижимые горизонты, бездонное синее небо, вечные странники облака, убегающие от своих земных теней.

Глаза слипались, голова клонилась вперед, Эля несколько раз стукнулась лбом о стекло. Подруга заметила, сунула подушку:

– Поспи, еще долго ехать.

Эля кивнула благодарно, откинулась на спинку сиденья, подсунув подушку под голову, закрыла глаза, машину покачивало на ухабах. И даже с закрытыми глазами она все еще видела степь и выцветшее небо. А на макушках сопок стояли и пристально смотрели на Элю неподвижные изваяния, то ли люди, то ли памятники. «Но откуда здесь памятники? – думала Эля. – Нет, это, наверно, пастухи, они стоят на сопках и наблюдают за своими стадами, табунами, отарами…»

– Это не пастухи, – откликнулся Гулин отец, – это балбалы – каменные идолы, которым поклонялись наши предки. Они указывают нам дорогу.

– Правда? – удивилась Эля, разглядывая ответившего: он ехал чуть впереди на гнедой кобылке, на нем был синий халат и смешная шапка с лисьим хвостом. Эля тоже сидела на лошадке, та мерно переступала копытами по каменистой земле, девочка покачивалась в такт ее шагам, лошадка шагала сама по себе, в руках у девочки не было повода, нечем было управлять. Каменные балбалы, не отрываясь, следили за ней неподвижными глазами, казалось, смотрели прямо в душу.

Эля испугалась, взмахнула руками и завалилась на бок.

Открыла глаза – она сползла со спинки сиденья, рядом дремала Гуля. Ее отец невозмутимо вел машину. Элина тетя, кажется, тоже спала…

Тысячелетиями кочевник впитывал в себя этот мир, не оставляя после себя ранящих следов. Ему не были нужны города с каменными домами, он не создавал вокруг себя крепостей и оград. Все время в движении, неся с собой только то, что необходимо для жизни. Весь ее уклад был подчинен гармонии с окружающим миром…

Встреча

Они добрались до города, когда солнце, изрядно накалив каждый камешек, решило передохнуть и присело на край земли, благостно наблюдая за изнывающим от сухой жары миром.

На улицах почти никого – жизнь возобновится на закате. В солнцепек не спасают ни деревья, ни тени домов. Одно хорошо – воздух сухой, можно дышать.

Подъехали к дому Ирины – обычная пятиэтажка, но вся в коробках кондиционеров и тарелках спутниковых антенн. Ерден Саматович помог донести вещи. Поднялись на четвертый этаж, а там уже дверь открыта, их ждут – целая толпа родственников, причем как Элиных, так и Гулиных. У Эли в глазах зарябило. Подруга весело здоровалась со всеми, Эля едва успела поворачиваться и отвечать на вопросы и приветствия.

Не дав опомниться, их отправили мыть руки и немедленно усадили за стол.

Эля познакомилась с бабушкой подруги – Дильдаим Каримовной. Двоюродные братья: маленький трехлетний Василек и постарше – Ваня. Родители дяди Игоря – Зоя Михайловна и Мирон Иванович. Эля немного растерялась, не зная, как к ним обращаться: по сути, они ей вроде как приходились дедом и бабушкой, но она их почти не знала.

– Да зови как тебе удобно, – догадалась Зоя Михайловна. И Эля несмело улыбнулась.

Потом ее кормили, расспрашивали наперебой, на ней висели мальчишки, она раздавала подарки, точнее подарки они раздавали вместе с Ириной.

Гуля с отцом и бабушкой побыли недолго:

– Все устали, надо отдохнуть… На днях соберемся, Айша вернется из командировки, Балуан приедет со сборов…

Уходя, подруга несколько раз повторила:

– Позвони мне вечером!

К вечеру вдруг бабка с дедом, подхватив внуков, умчались на дачу:

– У нас там хорошо, клубника поспела, водохранилище рядом, приезжай, чего в городе сидеть.

– Обязательно, – пообещала Эля, она не успевала следить за перемещениями родни и чувствовала себя слегка ошеломленной. Зато без них в доме стало удивительно тихо.

Спать она бы не смогла, слишком много впечатлений, поэтому, вспомнив обещание, позвонила подруге.

– Ну как, отдохнула? – спросила та. – Я сейчас зайду за тобой…

Вечер был удивительно тихий, земля дышала жаром, но из степи тянуло прохладой и свежестью, ночь успокаивала обожженные улицы, убаюкивала звездными кострами.

Было приятно сидеть на веранде, увитой диким виноградом, слушать цикад, пить ароматный чай со сладостями.

– Айша обрадуется тебе, – приговаривала Гулина бабушка, угощая Элю, – ты ведь знаешь, они с твоей мамой лучшие подруги с самого детства. И в школе вместе учились, и в медицинский институт вместе поступили.

– Да, я знаю, – кивнула Эля, – маме очень хотелось стать врачом, как бабушка…

Дильдаим Каримовна вздохнула:

– Да, твоя бабушка была очень хорошим врачом! Так жаль, что ты с ней не встретилась…

– Мама назвала меня в ее честь, – Эле очень хотелось поговорить о бабушке Элине, погибшей еще до ее рождения в одной из научных экспедиций на Тянь-Шане. Но она понимала: вряд ли Дильдаим Каримовна знает больше, чем мама. Лучше поговорить с Айшой – Гулиной мамой, когда та вернется из своей командировки.

– Вам, наверно, хочется поболтать, посекретничать, не буду вам мешать, – сказала Гулина бабушка и ушла к себе.

Эля, переполненная впечатлениями, смутной тревогой, воспоминаниями, никак не могла сосредоточиться на чем-то одном, мысли, перегоняя одна другую, толкались, не давая возможности ухватить одну и задать вопрос подруге. Но Гуля, словно догадавшись, сказала:

– Мама очень хорошо знала твою бабушку и мне рассказывала о ней. Ты же знаешь, она пропала без вести…

– Что? – удивленно переспросила Эля.

– Ну, в смысле тело так и не нашли…

– Ничего себе! – несмотря на теплый вечер, Эля зябко поежилась. – Нет, я не знала… Как это – не нашли?

Гуля смутилась:

– Мне так жаль… не надо было говорить об этом.

– Нет-нет! – воскликнула Эля. – Я очень хочу узнать о ней! Все, что касается моей бабушки, как будто покрыто тайной, она и сама превратилась в легенду, наподобие тех, что я читала в самолете, там журнал какой-то был, – она попыталась вспомнить: – албасты, жезтырнак, духи, древние боги… Но ведь бабушка не древний дух и не албасты… Кстати, ты знаешь что-нибудь про албасты? – спросила она у подруги.

Гуля пожала плечами:

– Ее часто сравнивают с Бабой-ягой, хотя они и не похожи. Я много о ней читала, – беспечно ответила подруга. – Тебе книгу сейчас найти или подождет до завтра?

– Подождет, я сегодня точно читать ничего не смогу, усну сразу как убитая.

– Значит, договорились, к тому же завтра возвращается Балуан со сборов, он же у нас спортсмен.

– Брат?

– Ну да, вы же только виртуально знакомы, вот и познакомитесь в реале. И не забывай, нас ждет путешествие в мир древних легенд. Папа слово держит!

Эля, запрокинув голову, рассматривала яркие созвездия на иссиня-черном небе и вспоминала легенду об аруахах, прочитанную в журнале. Образы наплывали, наслаивались один на другой: духи предков вокруг небесных костров, страшные великанши, медноклювая красавица стюардесса, одноглазая албасты…

Гуля прикоснулась к ее руке, она вздрогнула, очнувшись.

– Эль, ты совсем спишь, – заметила Гуля, – пойдем-ка, я тебя уложу, и не спорь, с твоими договорюсь…

Гуля постелила ей на диване у себя в комнате:

– Если жарко, я включу кондей…

Эля едва прикоснулась головой к подушке, как провалилась куда-то в темноту, словно Гулин диван только и ждал, чтоб заманить и поглотить.

Она не слышала, как заглянула Гуля и, осторожно ступая, подошла, чтоб положить у изголовья обещанную книгу.

Балуан

– Эля, это мой брат Балуан, ты же помнишь его?

Эля помнила. Несколько раз видела, когда говорила с Гулей по скайпу.

– Привет, – поздоровалась она.

Балуан был скорее похож на отца, гораздо выше сестры, крепкий, спортивный, волосы густые, короткие, Гуля говорила – спортсмен. Подружка же – вылитая мама: хрупкая, маленькая, изящная, она с детства занималась танцами, а в последнее время увлеклась историей.

– Здравствуй, – Балуан вежливо пожал ей руку. – Как там Москва?

Эля улыбнулась:

– Шумит.

Он кивнул с глубокомысленным видом. Гуля, глядя на него, прыснула:

– Брат, не строй из себя важного человека!

Балуан чуть склонив голову, произнес невозмутимо:

– Смех без причины – признак дурачины.

– От такого слышу! – парировала сестра. И сразу же осеклась: – Эль, не обращай внимания, мы шутим.

– Все нормально, – Эля отвлеклась, разглядывая полки, уставленные книгами от пола до потолка. Здесь были книги на русском, казахском, английском, арабском языках, солидные темные переплеты и фолианты с золочеными надписями на корешках, собрания сочинений, научные труды, энциклопедии, справочники, учебные пособия, мировая классика и казахский эпос, сказки и поэмы, мифы и легенды…

– Фантастика, – завороженно бормотала Эля, вчитываясь в названия.

– Чувствуешь? – Гуля подошла к полке и коснулась кончиками пальцев книжных переплетов. – Мощь! Библиотеку начал собирать дедушка, он преподавал в университете и работал в городском музее.

– Архаика, – перебил Балуан, – у меня в ноуте больше поместится.

Гуля резко повернула голову, сверкнула черными глазами:

– Балу, ты же знаешь, многие из этих книг уникальны, я бы очень удивилась, если бы ты нашел в Сети такую библиотеку.

Эля поняла: между братом и сестрой завязался старый спор. Гуля благоговела перед стариной, Балуан был помешан на современных гаджетах. Эля с улыбкой посмотрела на спорщиков:

– Книги такие красивые… И они пахнут, у каждой свой запах. Новые – вкусно и радостно, старинные пропитаны тайной и временем. А еще, я думаю, книги вещественны, осязаемы, а их цифровые копии – иллюзии, их ведь не существует. Представьте, произойдет какой-нибудь сетевой сбой, электромагнитное поле Земли заглючит, или еще что-нибудь – и исчезнут все наши данные, файлы и ссылки, коды и матрицы: раз – и пшик! – Эля взмахнула руками. – А книги останутся, даже поврежденные, фрагменты, обрывки – они будут существовать.

– Да ты поэт, – Балу улыбнулся. – Сдаюсь!

– Ага! – обрадовалась Гуля. – Нас теперь двое, так что берегись, дорогой братец! Кстати, поедешь с нами завтра в Улытау?

– Конечно поеду! И Руслан с нами будет.

– Руслан – это его друг, – объяснила Гуля. – Он нормальный парень, с ним весело.

Эля кивнула:

– Да, хорошо.

– Можно было бы твоих тетю с дядей пригласить, – Гуля взглянула вопросительно.

Эля покачала головой:

– Я уже спрашивала, Ирина в выходные работает, дяде надо на дачу…

– Поливать? – сразу догадалась Гуля.

– Да.

– Ну и ладно, не переживай, мы в этот раз сами поедем, а их в следующий раз пригласим.

– Я не переживаю, – улыбнулась Эля, – я радуюсь. Знаешь, я хочу попросить у вас что-нибудь прочитать об этом заповеднике.

– О, это пожалуйста! – воскликнула Гуля. Ее брат шутливо поднял руки:

– Сейчас она засыплет тебя горой книг, там ты и погибнешь.

– Мне все интересно, – призналась Эля, – просветите меня.

– Давай я тебе лучше фотки покажу, – предложил Балуан, – а Гулька тебе пока книжки подберет.

В своей комнате усадил девчонок на диван, развернул монитор компьютера так, чтоб им было удобно смотреть, нашел нужную папку, кликнул по ней, папка открылась, и на экране появилась первая фотография…

– Улытау – Великие горы, – негромко прокомментировал Балуан.

Слайды менялись – мягкие очертания гор и березовых рощ, ковыльная степь, каменные изваяния, пещеры, наскальные рисунки.

Эля увидела плоские каменные плиты, а на них изображения охоты, диких животных, картины ритуального поклонения Солнцу.

– Ой, а это что? Дворец? – спросила она, удивленно разглядывая величественное купольное сооружение из обожженного кирпича с высоким арочным входом.

– Нет, это мазар, мавзолей, могила Алаша-хана, – ответила Гуля.

– Важный человек? – спросила Эля.

– Простые люди считают его первопредком казахского народа.

– Алаша-хан по преданию был сыном волчицы, – перебила брата Гуля. – И – да, он считается нашим прародителем. Красиво, правда? Узнаешь легенду о происхождении Древнего Рима? – обратилась она к подруге.

– Да, в мире все связано и так причудливо переплетено, – согласилась та.

– Культ предков, – пробормотала Эля. – Я читала статью во время полета. Представляете, дочиталась до того, что мне стали мерещиться медноклювые девы.

Брат и сестра расхохотались.

– Да! Правда! – Эля тоже невольно улыбнулась. – А когда мы ехали в машине, я заснула и мне приснилось, будто я еду на лошади следом за вашим отцом и он вроде бы уже и не он, а настоящий шаман!

– Вот у тебя фантазия! – восхитился Балуан. – Шаманов у нас называют «баксы». Они как бы посредники межу мирами – средним, верхним и нижним[8]. Они вызывали души предков, сражались с демонами, разговаривали со стихиями.

– Они маги? – спросила Эля.

Брат с сестрой переглянулись:

– Ну, можно сказать и так, – согласился Балуан. – Они те, кто говорит с духами. Дух усопшего оберегает и сопровождает своего родича. Для успеха какого-либо начинания важно договориться с духами. А их много, злых и добрых, всех и не перечислишь, но стоит одному из них не угодить – неприятностей не оберешься. А ведь надо, чтоб у скота был корм, чтоб женщины, овцы и кобылы рожали здоровый приплод, чтобы род становился богаче и сильнее. Как же тут обходиться без помощи «своих»?

– Тебе лишь бы договориться, – перебила брата смешливая Гуля и почти запела речитативом: – Там, по ту сторону смерти, ходят тучные стада по сочным пастбищам, нет голода и несчастий, а по ночам все духи умерших родичей собираются вокруг большого костра и смотрят в будущее. Им ведомо много больше, чем живым, они заранее знают, кто придет к ним следующим и сядет рядом с ними у огня. Их костры хорошо видны в ночном небе, это тысячи звезд. Каждая звезда – отдельный родовой костер. Чем многочисленнее и богаче род, тем больше костер и тем ярче светит он с небес по ночам.

Смерть не была страшна, если человек не совершил тяжкого преступления. Смерть – лишь начало новой жизни, но в другом, более счастливом мире. От грешника же отвернутся его родичи, единственная защита в потустороннем мире, и заберут его беззащитную душу шайтаны, злые духи, которые будут издеваться над своей жертвой до скончания веков.

Чем знатнее был человек при жизни, тем более могущественным он будет и после смерти. Он займет почетное место у родового костра, ближе к огню, среди мудрейших аксакалов, и к нему будут прислушиваться. Он сможет лучше договориться с другими духами, уладит вопросы и убережет ныне живущих младших родичей, своих прапраправнуков…

Гуля замолчала и замерла, прикрыв глаза. Эля несколько секунд удивленно смотрела на нее, а потом несмело похлопала в ладоши:

– Заворожила, – восхищенным шепотом произнесла она.

Гуля приоткрыла один глаз:

– Правда? – И не выдержала, опять расхохоталась.

Сказки

Ребята проводили ее до дома, Балуан нес пакет с книгами, Гуля весело болтала, радуясь тихому вечеру, звездному небу и предстоящей поездке в Улытау.

Ирина встретила их и сразу же с порога пошутила:

– Вот так племянница, приехала в гости и пропала!

– Извини, – Эля почувствовала себя виноватой, – мы засиделись, обсуждали поездку…

– Теть Ир, не ругайтесь! – Гуля сложила ладони и сделала несчастные глаза. – Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!

Ирина рассмеялась:

– Да ладно вам, я не сержусь, наоборот, благодарна, что вы занимаете Элю, хотелось бы, чтобы ей у нас понравилось.

– Конечно понравится! – заверила ее Гуля.

Ребята распрощались и ушли.

Ирина попыталась накормить племянницу, но Эля покачала головой.

– Целый день ели, – вздохнула она, – такими темпами я после каникул в самолет не влезу.

– Не волнуйся, – успокоила Ирина, – в нашем климате, да еще и летом, ничего лишнего в тебе не задержится.

Эля прошла в комнату, положила книги на тумбочку-столик у дивана. Положила в рюкзак ветровку, кое-что из одежды, белье, купальник, солнцезащитный крем, умывальные принадлежности, косметичку… Путешествие намечалось двухдневное, так что следовало подготовиться. Собиралась рассеянно, вспомнился вчерашний разговор с подругой о пропавшей без вести бабушке Элине, и, чтобы не откладывать в долгий ящик, Эля решила сейчас же расспросить Ирину, уж кому как не ей знать все семейные тайны.

Ирина сидела за ноутбуком. Эля трижды негромко стукнула по дверному косяку, прежде чем войти:

– Можно?

Тетка обернулась.

– Представляешь, твоя бабушка именно так стучала, когда хотела войти и поговорить, – улыбаясь сообщила она. – Удивительно, ведь ты никогда ее не видела… Присаживайся, – она указала на кресло рядом с собой.

– А я как раз хотела расспросить о ней, – призналась девочка.

– Да? – Ирина как будто напряглась слегка. – Разве мама не рассказывала?

– Рассказывала, конечно, – Эля решила слегка схитрить. – Я знаю, что бабушка пропала без вести во время экспедиции…

Ирина вздохнула:

– Да, к сожалению, тело так и не нашли, на кладбище лишь памятная плита, как и на месте ее предполагаемой гибели.

Эля зябко повела плечами:

– Ты ведь еще в школу ходила?

– Да, я в пятый класс перешла, а твоя мама – в десятый. Нас твой дедушка вырастил. Нам всем очень не хватало мамы.

– Ирин, а почему ты осталась, а они уехали – мама и дед?

Тетка чуть замешкалась с ответом:

– Хм, видишь ли, тут, можно сказать, замешана мистика…

– Как это? – удивилась Эля.

– Не знаю даже, стоит ли об этом рассказывать, – Ирина виновато улыбнулась. – Твоя прабабка – она ведь тоже была врачом и тоже пропала при невыясненных обстоятельствах.

– Об этом я не знала, – Эля покачала головой. – У тебя сохранились ее фото?

– Да, возьми-ка альбом – вон там, на полке…

Эля подошла к книжному шкафу и достала старинный семейный фотоальбом, потертый и распухший, полный пожелтевших фотографий.

Ирина раскрыла его и на первой же странице показала несколько черно-белых снимков – группа врачей в белых халатах и шапочках, свадебная фотография – молодой офицер и удивительно красивая девушка, тонкие черты, удлиненный разрез глаз, черные косы.

– Это твои прадед и прабабушка – родители бабушки Элины.

– Моя прабабушка была казашкой? – спросила Эля, рассматривая фотографию.

– Возможно, но наверняка сказать трудно, потому что она детдомовская. Никто из родни неизвестен.

– Ничего себе, – Эля совершенно растерялась. – Но почему мне никто не рассказал?

Ирина пожала плечами:

– У твоей мамы был пунктик на эту тему, она и из Казахстана уехала, чтоб обмануть судьбу.

– Не похоже на нее, – с сомнением произнесла Эля, – мама совсем не суеверна.

Ирина многозначительно качнула головой:

– Теперь-то она повзрослела! А в юности жаловалась мне, что ей все мерещилось, будто за ней наблюдает кто-то недобрый. Понятно, это у нее на нервной почве, после гибели мамы, она потому и в невропатологи подалась.

Внезапно она замолчала, опустив голову. Как будто призналась в чем-то постыдном. Эля почувствовала и эту неловкость, и отдаленный страх, забытый, притаившийся. Снова вернулась беспричинная тревожность, возникшая во время перелета. Предчувствие? Интуиция? Или наследственное, как у мамы в юности?

– Извини, сама не знаю, зачем я все это тебе рассказала, – виновато улыбнулась Ирина, нарушив затянувшееся молчание.

– Нет-нет, не извиняйся, – остановила ее Эля, – так мне и надо, совсем не интересовалась историей семьи. Можно я возьму альбом, полистаю?

– Конечно! – Ирина, улыбнулась. – И дело не в тебе, просто у нас в семье возникла негласная договоренность, мы стараемся не вспоминать о той трагедии, и твоя бабушка тоже очень мало говорила о своей маме.

– Затянувшаяся трагедия, – выдохнула Эля.

– Выходит…

Пожелав Ирине спокойной ночи, Эля ушла к себе. Ей не терпелось рассмотреть подробнее старые снимки.

Что ее удивило: ни тетка, ни мама не были похожи на бабушку и прабабушку – папины дочки. Зато сама Эля, подойдя к зеркалу, вдруг узнала в себе прабабку – только волосы у правнучки русые да кожа светлее, а так – практически одно лицо… И лицо это в зеркале потемнело, полыхнули глаза, зашевелились губы, будто там, по ту сторону бытия, поджидал Элю кто-то другой – ее погибшая прабабка силилась что-то сказать…

От неожиданности Эля отшатнулась от зеркала, пребольно ударившись спиной о стену. Встряхнула головой, приходя в себя, и, стараясь не смотреть в зеркало, вернулась на диван. Захлопнула альбом, на вытянутых руках отнесла на место – с глаз долой.

– Какая я все-таки впечатлительная, – пробормотала она, укладываясь спать. – Надо с этим бороться.

Чтобы перебить мысли о потусторонней прабабке, Эля решила почитать на сон грядущий. Она вспомнила о книгах на столике, прочитала надписи на корешках.

Особенно ее заинтересовала толстенная «Мифы и легенды Казахстана».

Открыв страницу с описанием албасты, прочитала:

В разных источниках албасты описывают как ужасную уродливую старуху с распущенными седыми или желтыми волосами и такими длинными грудями, что приходится забрасывать их за спину.

У некоторых албасты птичьи стопы, у других копыта, а сами ноги и ступни выворочены. Одноглазая, с горящим оком во лбу, и нос из камня или красной меди, на спине у нее нет плоти и видны внутренности. Руки ее с острыми когтями.

Существовали поверья, будто албасты может превращаться во что угодно. Она умеет принимать облик разных животных и предметов – например, телеги, копны сена, ели.

Самая злобная и вредоносная – черная (кара албасты), другая, попроще, – желтая (сары албасты), испускающая непереносимую вонь.

Албасты не только ужасна на вид, она еще и колдунья, у нее есть магическая книга, волшебный гребень и золотая монета, с помощью этих волшебных предметов албасты умеет насылать порчу, вызвать ночной кошмар, подчинить себе, превращаться в кого угодно. Обитает она вблизи рек или других водных источников и обычно является людям на берегу, расчесывая волшебным гребнем волосы.

В особенности она вредит роженицам и новорожденным. Если албасты наметила жертву, той не спастись. Демоница украдет ее сердце, утащит его и, достигнув реки, бросит украденное, и от такого страшного колдовства женщина сразу умрет. Только помощь сильного баксы – шамана способна разрушить злые козни албасты.

Не брезгует она и случайными путниками, застигнутыми в степи, албасты пьет кровь своих жертв. Человека убьет, а лошадь – никогда. Любит демоница лошадей, холит, лелеет, а по ночам ездит на них, заплетает им гривы.

Иногда вдруг проникается симпатией к какому-нибудь охотнику и, чтоб понравиться ему, посылает удачу, отводит глаза, а когда тот теряет бдительность, поит своим молоком и кормит мясом, которое отрезает от ребер, привораживая к себе навечно.

Но и человек может подчинить ее. Для этого нужно завладеть волосом албасты, украсть ее магическую книгу, гребень или монету.

Старики поговаривают, что бывает достаточно воткнуть в одежду албасты иглу, и она становится покорной и выполняет все приказания. Конечно, игла должна быть не обычная, а заговоренная шаманом.

Шаман, подчинивший албасты, может прогнать ее от роженицы, усмирить и заставить помогать по дому и по хозяйству, а если вынудить демоницу лечить тех, кого она заколдовала, то на этом можно нагреть руки и обогатиться. Правда, жадные и нечестивые дорого платили за свою алчность: стоило албасты вырваться, она жестоко мстила бывшему хозяину…

Глаза отчаянно слипались. Строчки поплыли. И хотя Эле очень хотелось читать дальше, никаких сил не было…

Книжка вывалилась у нее из рук.

Пугающие сны

Эля медленно, ступенька за ступенькой, спускалась вниз, в самую непроглядную тьму, прижималась к стене, ощущая кожей шероховатость древнего камня…

Существо сидело на дне склепа, словно плащом окутанное длинными седыми космами. Слабый мертвенный свет проникал сквозь дыру в куполе, отчего седые пряди светились будто сами по себе… бледные руки со скрюченными пальцами мерно поднимались и опускались левая держала спутанную прядь, правая запускала в нее гребень.

Эля застыла, пораженная. Дикий ужас сковал ее: ни пошевелиться, ни вздохнуть, ни убежать потихоньку, пока существо ее не видит, пока оно занято…

Руки замерли на мгновение… медленно поднялись… тонкие узловатые пальцы с острыми лиловыми когтями раздвинули занавес волос… за ними пряталось нечто чудовищное, синюшное, с темными провалами вместо глаз и носа, с узкой щелью вместо рта.

На дне глазных впадин горели кровавые огни.

Существо запрокинуло голову, волосы поползли назад, распахнулся рот, и из него полыхнул язык пламени.

Пламя сгустилось, приняло форму шара и выскользнуло в провал над головой седой ведьмы. Но ведьма ли это? Огнем, как известно, плюются драконы. Теперь уже Эля не сомневалась: перед ней именно дракониха – кто, кроме них, умеет испускать пламя? Но почему дракониха приняла этот облик, почти человеческий?

Эля не успела ответить себе на этот вопрос. Жуткая старуха внезапно посмотрела на нее кровавыми угольями в глубине глазных провалов, прожгла насквозь, чуть не остановив сердце.

Эля дико закричала, схватившись руками за горло, в голове помутилось, она жадно глотнула воздуха…

– А-а-а!!! – резко села, хлопая слепыми глазами, несколько мгновений потребовалось чтобы вспомнить – она в Жезказгане, у тети Ирины. Сейчас ночь, она сидит на диване, в квартире темно, поэтому она ничего не видит…

– Кошмар какой, – прошептала Эля, прислушиваясь к гулко бьющемуся сердцу.

Она включила настольную лампу, отдышалась и, понимая, что не сможет уснуть, нащупала упавшую книгу и открыла ее:

Однажды вечером мимо озера Бирказан ехали два джигита. Вдруг на другой стороне дороги они увидели двух девушек, которые несли на своих спинах вязанки хвороста.

Спустя некоторое время эти девушки вошли в тугай и, разжигая то там, то тут огонь, стали звать джигитов по именам.

– Идите за нами! – звали девушки. – Мы приведем вас в аул!

Джигиты задумались: «Как же это так, мы ведь только недавно выехали из дома, до аула еще далеко… не иначе это шайтаны нас дурачат». Они поспешили повернуть головы своих лошадей прочь от тугайных лесов.

Но как они ни спешили, впереди не было ничего, и они решили заночевать в степи. А когда остановились, чтобы развести костер, заметили мерцающие вдали огни. Тогда они обрадовались и снова пустились в путь.

Вскоре, приблизившись, путники увидели множество юрт. Заметив их, навстречу двинулись четыре джигита и помогли им спешиться. Потом их пригласили в юрту, где гости принялись рассматривать ее богатое внутреннее убранство и пришли в полный восторг.

В этот момент джигиты, что встретили их, принесли огромное блюдо с пловом и со словами «Кушайте, не произнеся вслух того, что хотите сказать» положили угощение перед ними. Казахи же по привычке проговорили «Бисмилла» и сунули руки в плов. В тот же миг пальцы джигитов оказались вовсе не в плове, а в коровьей лепешке. Тогда путники, догадавшись, что это были шайтаны, вскочили на лошадей и поскакали прочь. Шайтаны же бросились за ними в погоню и до самого утра, наседая со всех сторон, всячески изводили. Едва же показалось солнце, как шайтаны тут же исчезли.

Эля зевнула. Страх прошел. Глаза слипались, надо было поспать хоть немного.

Вчера договорились выехать из Жезказгана на рассвете, по холодку, рассчитывая еще до полудня осмотреть древние мазары Сары-Арки, а к вечеру попасть в Улытау, переночевать в гостинице, чтобы на следующий день покататься по окрестностям и полюбоваться красотами.

Путешествие во тьму веков

Эля легко проснулась в четыре утра вместе с солнцем. Рюкзак она собрала еще с вечера, так что ей надо было лишь тихонько умыться, одеться и выйти на улицу. Но пока она была в ванной, Ирина тоже встала.

На столе Элю ждали чашка кофе и бутерброд. Рядом лежали сверток и термос.

– По дороге перекусите, – сказала тетка голосом, не допускающим возражений.

– Спасибо, я думала улизнуть незаметно, – Эля быстрыми глотками пила кофе.

Ирина сунула ей несколько купюр:

– Возьми на всякий случай. И звони, если что.

– Обязательно, – пообещала Эля.

Машина подъехала, едва Эля вышла на улицу.

Гульнара, опустив стекло, крикнула из окна:

– Доброе утро, красавица!

Балуан положил рюкзак Эли в багажник.

Эля забралась на заднее сиденье.

– Доброе утро, – и увидела незнакомого парня рядом с Гулей. Взглянула мельком, не рассматривать же, неудобно.

– Это Руслан, – представила подруга.

Они пожали друг другу руки через Гулю, засмеялись.

– Все в сборе, – констатировал Ерден Саматович, – можно ехать.

Сначала ребята оживленно болтали, пили кофе, передавая друг другу крышку от термоса. Но ранний подъем вскоре сморил их. И даже говорливая Гуля примолкла, откинулась на спинку сиденья, прикрыла глаза.

Руслану хотелось пообщаться с Элей, он то и дело задавал вопросы о Москве, о школе, о концертах и клубах, о каких-то группах – к стыду своему, Эля даже не слышала о них…

Ребят интересовали выставки компьютерных технологий, всякие игромании, новые девайсы и гаджеты, геймерские соревнования. Балуан старался не слишком досаждать гостье, но Руслан безжалостно засыпал вопросами, на которые у нее не было ответов или были довольно невнятные.

Они свернули с шоссе в степь на грунтовку, и теперь машина ехала не слишком быстро. За окном простиралась уже знакомая, хоть и непривычная глазу картина – равнина до самого горизонта. Рассветное солнце не успело подняться на высшую свою небесную точку и не обесцветило степь.

Равнина, поднималась в небо, или небо перетекало в степь, краски перемешивались, лежали крупными мазками на мировом полотне – серая земля, редкие присыпанные пеплом пятна зелени, бурые штрихи, желтые росчерки, киноварь и бирюза, и ослепительный белый, и огненно-алый на кромках.

Эле захотелось открыть окно, чтобы подышать утренней степью. Ерден Саматович посоветовал не делать этого.

– Пыль, – сказал он, – тебе не понравится.

Пришлось смириться.

– А кто такой Алаша-хан? – спросила Эля.

– Самый главный казахский царь, – пошутил Балуан.

– Не совсем, – отозвался Ерден Саматович. – У нас существует такая легенда: давным-давно люди не имели правителя и постоянно воевали друг с другом, грабили и убивали беззащитных, не щадили ни детей, ни женщин. Однажды после очередного набега удалось выжить одному ребенку, мальчику, ему отрубили руки и ноги, но он чудом выжил и дополз до болота, где и затаился. Его нашла волчица, вылечила, выкормила и вырастила. Но враги нашли юношу и убили его. Однако волчица оказалась беременной от юноши, она убежала от преследователей к Алтайским горам и скрылась в пещере. В этой пещере она родила десять мальчиков.

Один из десяти сыновей, по имени Ашина, стал предводителем нового общества. Со временем потомство сыновей волчицы так размножилось, что им стало тесно в пещере, и тогда потомок Ашины вывел свой народ из пещеры и этот народ стал расселяться по всему Алтаю под именем небесных тюрков. В наших преданиях Алаш – первопредок, прародитель казахского народа, основатель государственности. Алаш – этноним слова «казах».

– Да, я знаю! – перебила Гуля. – Об этом еще Геродот писал в своей истории. А это было в пятом веке до нашей эры. В то легендарное время тюрки и монголы еще не отделились друг от друга. Были одним народом и нашими древними первопредками.

– Ух ты! Впечатляет! – восхитилась Эля. – Мне даже неловко стало, плохо знаю историю. Надо исправляться.

– Сейчас с этим проблем нет, в Интернете можно любые сведения найти, – сказал Руслан.

– Серьезные люди изучают первоисточники, – фыркнула Гуля.

– Началось! – рассмеялся Балуан. – Оседлала любимого конька!

– Не смешно! – отрезала Гуля.

– Смешно! – поддразнил ее брат.

Первый мавзолей Эля узнала сразу. Сначала вспучилась сопка, а на ее вершине возник он, торжественный и строгий, из обожженного красного кирпича, с высоким сводчатым входом.

– Алаша-хан! – выдохнула восторженно.

– Молодец, – похвалил Ерден Саматович, – зоркие глаза!

Он остановил машину неподалеку, ребята выбрались и сразу же направились к древнему сооружению.

Мавзолей был отреставрирован, за территорией вокруг ухаживали. Внутри лишь сводчатые стены да каменное надгробие. Эля чувствовала себя неловко, будто нарушила границу чужих владений, вошла в запретное пространство. В отличие от друзей, увлеченно фотографировавших мазар, Эля прошлась вдоль стен, коснулась пальцами кладки, подняла голову, рассматривая внутреннюю чашу купола, и так же молча неслышно вышла.

– Эля! – позвал Балуан. – Иди сюда, здесь есть лестница наверх.

Ребята поднялись на обходную галерею, на самую крышу мазара. Отсюда, как со смотровой площадки, открывался вид на древние развалины у подножия холма и на поселок в нескольких километрах.

– Сары-Арка, – произнес Балуан. – Круто, да? – спросил. – Между прочим, это единственный такой мавзолей с внешней лестницей, ничего подобного больше не встречается.

Эля кивнула. Да, действительно круто, дух захватывает от крутизны.

– А что там, внизу?

– Древнее кладбище, некрополь, – спокойно ответил Балуан.

– Значит, мы среди могил. – Холодок пробежал по позвоночнику, кольнул в висок. Эля поежилась.

– Ты чего? – спросила Гуля.

– Неудобно как-то тревожить мертвых, – призналась Эля. – Знаешь, мне все время не по себе…

– Перестань, – Гуля погладила ее по плечу. – Здесь бывают толпы туристов со всего мира. Это же исторический памятник.

Ветер с силой дунул ей в лицо, подхватил и растрепал волосы. Гуля привычным жестом собрала их двумя руками и зажала в кулаке.

– Ветер поднимается, – сказала она.

– Слышишь? – Эля прижала палец к губам, Гуля замолчала. – Степь поет…

– Это ветер, – поправила ее подруга. – Давай сфоткаю тебя? У тебя такой расстроенный вид почему-то…

– Нет, вовсе нет, – начала оправдываться Эля, – мне правда здесь очень нравится, так красиво! Грандиозно!

Она оперлась о бортик галереи, подставив лицо ветру и солнцу. Гуля сделала несколько снимков, потом попросила Балуана сфотографировать их вместе.

Эля немного развеселилась, подруги начали дурачиться, устроили селфи на крыше, подключили парней. Расшумелись, хохотали, фотографировали друг друга и все вместе, толкаясь, заглядывали в глазок камеры на Элином смартфоне.

Они совсем забыли о времени, но Ерден Саматович напомнил. Согнал с галереи и, расставив у входа, сфотографировал на свою камеру.

– Так, молодежь, все в машину, едем дальше, иначе мы сегодня ничего не успеем.

Машина тронулась с места, вспугнув крупного орла, застывшим изваянием сидевшего на груде камней. Он пошевелился, медленно распахнул широкие крылья, ветер шевелил маховыми перьями, ерошил затылок. Птица слегка пружинно подпрыгнула, взмахнула крыльями, поймала воздушный поток и полетела, опираясь на него, парила низко, время от времени совершая очередной величественный взмах, медленно уходя вверх, навстречу солнцу.

Руслан успел снять видео.

– Ну что, что, получилось? – нетерпеливо спрашивала Гуля, пока он просматривал отснятое.

Эле тоже было интересно, она даже немного завидовала Руслану, потому что не успела, да и не подумала – так заворожил ее степной хищник.

– Нет, не очень, – разочарованно говорил Руслан, показывая Гуле видео. – Здесь объектив нужен серьезный, к тому же снимал против солнца.

– Все равно, – не согласилась она, – видно, как он взлетает, хоть и не крупный план, остальное обрежешь.

– Пришлешь мне? – неожиданно для себя самой попросила Эля.

– Конечно, я же для тебя и снимал, – ответил Руслан.

– Ой, спасибо, – она улыбнулась, немного смутилась и сразу же разозлилась на себя: терпеть не могла этой своей особенности – она не скоро привыкала к новым людям.

Проехав около двадцати километров, они добрались до реки.

– Смотри, Эля, это он и есть, мавзолей Домбауыла. – Балуан повернулся к ней и показал на лобовое стекло. Эля увидела невдалеке высокий, метров около пяти, конус из каменных плит. Она узнала его по памяти, вспомнила фото, которые показывал Балуан.

Машина остановилась. Ребята выбрались наружу, Гуля побежала первой, крикнула на ходу:

– За мной!

У сооружения было мощное каменное основание. Мавзолей выглядел очень древним, настолько древним, как будто не люди создали его, а сама степь.

Ерден Саматович будто услышал ее мысли:

– Мавзолей считается одним из самых древних сооружений Центрального Казахстана. Так утверждают ученые. Предполагают, что он был построен еще во времена владычества гуннов. По другой версии, его возвели в честь великого музыканта и воина Домбауыла, хотя сейчас трудно сказать, был ли такой человек или это всего лишь миф. Одни легенды рассказывают о нем как о придворном музыканте Чингисхана, другие – что он был джигитом, истребившим табун куланов, из-за которых погиб старший сын Чингисхана – Джучи.

Эля слушала, и ей казалось, она слышала далекий кобыз[9], поющий под смычком легендарного музыканта. Степь звенела и гудела в ушах тугими ударами горячего ветра.

Руслан увлеченно фотографировал мавзолей и окрестности. Гуля потащила Элю к воде. Река обмелела, теперь она состояла из цепочки плесов, зато через нее было легко перебраться. Эля увидела человека на лошади, неторопливо пересекающей брод.

– Смотри, кто это там? – спросила у подруги. Та посмотрела из-под руки:

– Не знаю… местный, наверное.

– Он как-то странно одет, – заметила Эля.

– Да, – согласилась Гуля.

Человек на лошади действительно выглядел необычно, как будто Ерден Саматович из Элиного сна – синий халат, сапоги, шапка с мехом – в такую-то жару…

– А, это, наверное, какие-нибудь этнические дела, для туристов, – подруга мгновенно нашла объяснение.

– Реконструкция? – подсказала Эля.

– Да, точно!

Девочки проводили взглядом неторопливого всадника. Вот он миновал брод, лошадка выбралась по склону наверх и там вдруг остановилась. Контур всадника расплывался под слепящими лучами солнца, теперь казалось, что он белый: его халат, шапка, его лошадка – нереально снежно-белые.

Всадник смотрел на девочек несколько секунд, потом поднял руку, махнул, лошадка сорвалась с места и мгновенно унеслась, будто и не было.

– Мистика, – прошептала Эля.

– Игра света, – улыбнулась подруга. – Белый шаман, точь-в-точь, как в бабушкиной сказке.

– Что за сказка? – заинтересовалась Эля.

– Крутой шаман, есть у нас такая легенда о великом Коркыте, перехитрившем саму смерть. Он изготовил первый кобыз, зарезав свою лучшую, быструю, как ветер, верблюдицу. Играя на кобызе, Коркыт многие годы не подпускал к себе смерть.

– Мне кажется, я уже слышала что-то подобное, – отозвалась Эля.

– Так я и говорю, – воскликнула Гуля, – все мифы перекликаются.

– Да, и еще сказка есть, в которой отец обещал подарить своему сыну молодость без старости и жизнь без смерти…

– Архетипы, – Гуля важно кивнула.

Эля, глядя на нее, не выдержала и расхохоталась.

– Так гораздо лучше, – обрадовалась Гуля, – а то глядишь букой.

– Это мне голову напекло. Может, окунуться? – предложила Эля, с сомнением посматривая на серый каменистый берег и заросли полусухого камыша.

– Тут дно не очень, – поморщилась Гуля. – Я бы не полезла.

– Девочки, не хотите перекусить? – донесся до них голос Гулиного отца.

Эле есть не хотелось, было жарко и как-то тревожно, она искала внутри себя и вне источник этой тревоги и не находила его. Слишком много впечатлений, хотелось оказаться дома, закрыться от всех, переварить, переосмыслить увиденное, но их путешествие только началось, не могла же она сказать «Хватит, поехали домой». Это прозвучало бы очень странно и невежливо.

Эля заставила себя улыбнуться, взяла предложенную чашку чая, пила его маленькими глотками.

– Как тебе? – тормошила ее подруга.

Она пожимала плечами.

Ребята перебрасывались словами, шутили, жевали бутерброды и фрукты. Гуля чуть ли не насильно сунула Эле яблоко:

– Съешь, пока будем ехать, тут рядом, пара километров.

– Чуть больше, – поправил ее отец, – около пяти.

Мавзолей, или, как его называли друзья, мазар, Жошихана оказался очень красивым сооружением, с бирюзовым куполом, охристыми кирпичными стенами и порталом со стрельчатой аркой. Ребята зашли внутрь. Эля увидела две надгробные плиты.

– А кто здесь еще похоронен?

– По легенде – жена хана, – ответила Гуля. А ее отец, как обычно, рассказал подробнее:

– Жошихан старший сын Чингисхана и первопредок большинства казахских ханов, особенно любил степи Сарыарки, поэтому вблизи от гор Улытау он основал свою главную ставку. Неподалеку от его мазара находятся развалины древней крепости. Считается, что мазар был построен в четырнадцатом или пятнадцатом веке одним из потомков Джучи, хотя на надгробии выбита дата «1227» – год гибели хана, так что вполне возможно, что время постройки тринадцатый век.

Сухая гроза

Едва они отъехали от мавзолея, резко стемнело, по машине ударил ветер, словно кто-то хотел свалить ее, перевернуть, протащить кубарем по степи как сухой куст перекати-поля…

– Что это? – встревожилась Эля, поглядывая на пыльные смерчи за окном и клочья сизых туч, захлестнувших солнце.

– Бывает, – отозвался Ерден Саматович. – Не страшно, может, дождь принесет.

В ответ на его слова раздался оглушительный треск, будто над головой разодрали гигантское полотнище.

Блеснуло так, что на мгновение все ослепли. Машина подпрыгнула и резко встала. Если бы не ремни, ребята улетели бы в лобовое стекло. А оно и без того вдруг покрылось паутиной трещин.

– Все живы? – спросил Ерден Саматович, переглянулся с сыном, и оба посмотрели на пассажиров.

– Ни фига себе! – выдохнул Руслан.

– Пап, что это? – пискнула Гуля.

Ерден Саматович шумно вздохнул и ответил:

– Судя по всему – шаровая молния…

Эля чуть слышно пробормотала: «Ой, мамочки!»

За окнами бесновался буран, но ни капли дождя не пролилось. Сухая гроза. Стихия бушевала несколько минут и успокоилась так же внезапно, как и началась.

Стих ветер, предварительно растащив тучи и очистив небо. Солнце расплавленной плазмой растекалось по горизонту. Закат был прекрасен.

Но машина отказывалась заводиться. И еще почему-то разрядились телефоны.

– Неужели аккумулятор? – пробормотал Ерден Саматович, выходя из машины.

Притихшие девчонки сидели на заднем сиденье, пока отец и парни пытались разобраться с машиной.

Стремительно темнело.

Чтобы не сидеть без дела, подруги отправились к реке, набрали сухих веток и камыша, принесли для костра.

Эля вспомнила о запасном заряднике, достала его из рюкзака, оживила смартфон, но Сети не было.

Ерден Саматович все еще возился с машиной:

– Ничего не понимаю, – сквозь зубы цедил он, – вроде бы все должно работать, видимо, какой-то глюк в электронике, боюсь, без эвакуатора нам не обойтись, ребятишки…

– Так вызови, пап, у тебя же спутниковый телефон, – напомнила Гуля.

– Тоже не работает, – вздохнул он.

– А подзарядка? У Эли вроде зарядился.

– Дело не в подзарядке, – задумчиво произнес отец.

– Пап, ты еще скажи, что на нас напал обр – огненный демон, злой дух бестелесный, вселяющийся в тела старых женщин… – Гуля, дурачась, привстала на цыпочки, подняла руки, зашевелила пальцами: – У-у-у! Огненный демон вылетел изо рта жуткой старухи и отправился на свои зловредные дела. И тут ему подвернулись мы! Пакостник со всей дури врезался в лобовое стекло и нарушил электронику. Теперь мы тут просидим до утра, и место подходящее – и река, и древние могильники.

– Не смешно, – отрезал отец.

– Надо заплакать? – не унималась Гуля.

– Надо развести костер, – спокойно ответил отец.

– Мы не пойдем за подмогой? – удивилась Гуля.

– Пап, давай мы с Русланом сбегаем, – предложил Балуан.

– Нет смысла, – покачал головой Ерден Саматович. – Темнеет быстро, вы можете заплутать в степи. Лучше дождаться рассвета. Кто-нибудь обязательно проедет, маршрут туристический, накатанный. Спорить не будем, ребята, разводите костер.

Огонь вспыхивал и сразу же гас, как будто не желал есть сухую траву и колючий кустарник. Наконец Руслан отогнал их от костра. Он свалил на землю охапку хвороста, присел на корточки, поколдовал и вскоре договорился с огнем.

Подошли Ерден Саматович и Балуан. У костра было уютно и совсем не страшно. Эля сидела, обхватив колени руками, на пледе, брошенном на землю, и смотрела на пляску пламени.

В багажнике нашлись и туристический котелок, и баклажка с водой, и чайные пакетики. Из Руслана получился отличный костровой, он вовремя подкладывал ветки, аккуратно пристроил котелок в самый жар.

Гуля принесла сумку-холодильник и достала всякую снедь. Не трогая Элю, сама приготовила бутерброды.

От пламени остро и горько пахло полынью. И чай тоже чуть горчил, впитав эту горечь вместе с дымом.

Эля почти успокоилась, только черный купол неба пугал ее: уж очень высок и огромен, кажется, чуть зазеваешься – и провалишься в него, затянет, унесет в холодную бездну. Она запрокинула голову, всматриваясь в очертания знакомых созвездий.

– Интересно, а в древние времена люди в степи тоже ориентировались по звездам? Как и моряки в океане?

– Конечно, – кивнул Ерден Саматович. – Когда древние кочевники перегоняли свои стада и табуны с пастбища на пастбище, то, глядя ночью на звезды, они научились ориентироваться, различать созвездия, давали звездам имена: Темир Казык – Железный Кол – Полярная Звезда; Аспан Кайыгы – Небесная Ладья – Большая Медведица… Эрхий мерген – древний стрелок, охотящийся и удаляющий с небес лишние небесные светила. Все казахские мифы о звездах, Солнце и Луне, как бы фантастичны они ни были, отражают жизнь наших предков, а они, как известно, скотоводы-кочевники.

Вот, например, миф о Плеядах. Созвездие из семи звезд, но видны только шесть, что сверкают. Однажды семь воров напали на них, они испугались и поэтому были названы Уркер – «косяк вспугнутых кобылиц». Звезды и созвездия представлялись нашим предкам в виде животных или охотников. Итак, разбежавшиеся кобылицы – плеяды олицетворяют время года, когда гремит гром и густо растет трава, табуны пасутся вольно и жеребцы отпускаются на случку. Именно в эту пору, десятого мая, исчезают с небосклона и спускаются на землю семь звезд Уркер – «косяк разбежавшихся кобылиц». Раскаты весеннего грома ассоциируются с бегом и шумом жеребца, который ищет свой косяк.

Эля пошевелилась, с трудом оторвав взгляд от угасающих угольев:

– Наверное, страшно одному в степи, особенно ночью. Ночные хищники или злые духи…

Гуля тихонько хихикнула. Балуан бросил в нее сухой веточкой.

– Пап, расскажи про медноклювую, – попросила Гуля.

Эля вздрогнула, перед глазами сразу же встала картинка – красавица стюардесса, солнечный луч, преобразивший ее на мгновение в жуткое существо…

– Жезтырнак, так ее зовут. Медные когти, – неторопливо начал Ерден Саматович, – считается, что это демон, принявший облик красивой молодой женщины, с медным орлиным носом и огромными медными когтями. Жезтырнак обладает чудовищной силой и громким пронзительным голосом. Своим криком она убивает птиц и животных. В некоторых древних сказаниях удачливые охотники побеждали жезтырнаков смекалкой. Как вот в этой. Однажды поздним вечером к охотничьему костру вышла молодая женщина. Охотник пригласил ее поужинать с ним. Так как она постоянно, даже во время еды, закрывала свой нос рукавом, он догадался, что перед ним жезтырнак. После ее ухода охотник положил у костра бревно, закрыл его своей одеждой, а сам влез с ружьем на дерево. Ночью жезтырнак вернулась, бросилась на бревно, и когти ее глубоко застряли в дереве. Охотник метким выстрелом убил демона.

Ерден замолчал. Стало так тихо, если бы не потрескивание угольев в костре, могло показаться, что мир обеззвучен.

– Салям-алейкум, добрые люди.

Эля чуть не вскрикнула. Ребята напряглись и повернули головы. Ерден Саматович поднялся навстречу ночному гостю.

Он вышел на свет костра, и Эля тут же узнала его – это был тот самый дневной всадник, или человек, очень на него похожий.

Ерден Саматович и ребята нестройно поздоровались в ответ.

– Проезжал мимо, смотрю, костер, думаю, дай гляну, вдруг случилось что, помощь нужна, – спокойно и доброжелательно произнес незнакомец. Рядом с ним в темноте всхрапнула лошадь.

– Рахмет, уважаемый, – поблагодарил Ерден. – У нас небольшая поломка, надо позвонить и вызвать эвакуатор. У вас есть телефон? С моим проблемы.

– Телефон? – переспросил незнакомец, как будто осторожно пробуя слово на вкус. – Нет, телефона у меня нет.

– Жаль. А ближайшее жилье далеко?

– Моя стоянка рядом, будьте гостями.

– А, так вы пастух? – спросил Ерден.

Незнакомец на секунду задумался и покачал головой:

– Пастух… Меня зовут Койлыбай. – Они с Ерденом пожали друг другу руки. Койлыбай посмотрел на ребят: – Ваши дети, уважаемый Ерден?

– Мои, – не пускаясь в долгие объяснения, согласился Ерден Саматович.

Гуля склонилась к Эле и быстро прошептала прямо в ухо:

– Странный… он точно не пастух.

– А кто же?

– Не знаю, но его имя…

Ерден пригласил ночного гостя выпить чаю. Тот поблагодарил, присел, скрестив ноги. Гуля по кивку отца налила остатки кипятка в крышку от термоса, опустила чайный пакетик. Койлыбай осторожно взял чашку двумя руками, Гуля предложила сахар и бутерброды. Койлыбай вежливо взял кусочек рафинада, положил в рот и прикрыл глаза. Эля подумала: наслаждается, как будто никогда не пробовал…

Выпив чай и осторожно взяв еще один кусочек сахара, Койлыбай встал, поблагодарил за угощение, сказал, что съездит за помощью.

– Только вы будьте тут, на этом месте, никуда не ходите, – попросил он.

– Да куда же мы денемся, – пробормотал Балуан. Но отец взглянул на него, и он осекся.

Койлыбай растворился в ночи. Послышался удаляющийся топот копыт.

– Как же он передвигается в темноте? – удивилась Эля.

– Лошадь дорогу знает, – ответил Балуан.

Его отец промолчал. Он выглядел задумчивым и напряженным.

– Этот человек вернется? – спросила Эля.

– Вернется, – подтвердил Ерден Саматович. – Сам или с подмогой, но вернется. Но приготовьтесь куковать здесь до утра, – он невесело усмехнулся. – Рассвет часа через три.

Албасты

– Пойдем на разведку, – предложила нетерпеливая Гуля. Эля подчинилась, хотя ей не очень хотелось уходить от машины.

– Не бойся, тут негде потеряться, – рассмеялась подруга. – Пройдемся вдоль русла реки.

– Здесь могут быть змеи, – поежилась Эля.

– Они сами тебя боятся, идем, не трусь! Это ж такое приключение! Потом будешь вспоминать.

– Да уж… – Эля осторожничала. Внезапная сухая гроза, молния, ударившая в лобовое стекло, сломавшаяся машина… она чувствовала себя маленькой и беззащитной перед величием бескрайней степи под иссиня-черным куполом, сверкающим тысячами далеких костров…

– Видишь, тут народу – толпами ходят, – беспечно откликнулась Гуля. – Вполне приличная тропинка получилась.

И действительно, подруги довольно бодро шли вперед по хорошо утоптанной тропе.

– Знаешь, мне такой сон странный приснился, – заговорила Эля, старательно топая по неостывшей земле. Гуля уверенно шагала, подсвечивая себе фонариком.

Эля вздохнула свободнее – действительно, ничего странного, ну застряли они в степи, подумаешь, даже если Гулин отец не сможет сам починить машину, утром их непременно найдут, туристический маршрут, они в степи как на ладони.

– Сон? Какой сон? – спросила подруга.

Эля попыталась точно представить картинку, увиденную во сне:

– Я спускалась по каменной лестнице вниз, не знаю, в подвал или в склеп… Было очень темно, а потом я как будто увидела снизу бледное свечение, спустилась еще на несколько ступеней, а там на дне сидела древняя дракониха и расчесывала длинные седые космы…

– Дракониха? – хихикнула Гуля.

– Нет, я сначала приняла ее за старуху, очень уродливую старуху. – Элю передернуло. – Ужасно мерзкую старуху, – повторила она. – Но потом она откинула волосы, и я увидела ее морду – глаза и пасть, но самое главное – из пасти вырвался огненный шар, представляешь, она полыхнула огнем.

– А, это вовсе не дракониха, по нашим легендам некоторые особенно злобные старухи становятся вместилищами для демонов, вот один из таких демонов – обр, видимый в нашем мире как огненный шар, – довольно беспечно болтала Гуля. – На самом деле обры мало изучены, в смысле о них нет никаких точных сведений, известно только, что они пакостят людям, но ведь этим занимаются все демоны?

– Интересно. – Эля совсем перестала бояться, хотя разговор о нечистой силе темной ночью в степи должен был напугать ее еще больше. – Но как я могла увидеть обра в своем сне? – удивилась Эля. – Я же ничего не знала о нем.

– Подсознание такая странная штука, – глубокомысленно произнесла Гуля, но не выдержала и снова рассмеялась: – Ты очень впечатлительная.

– Да, наверное, – согласилась Эля.

– У тебя Сеть появилась? – спросила Гуля.

Эля взглянула на смартфон:

– Пока нет…

– Надо на сопку подняться, – рассуждала вслух Гуля. – Когда папа уезжает на охоту, он звонит с сопки.

– Понятно, – кивнула Эля. – Но я не вижу никаких сопок.

– Ничего, ночь короткая, скоро рассветет. – Гуля вдруг ускорила шаг и исчезла в темноте. Эля растерянно остановилась, не решаясь шагнуть следом.

– Гуля! – позвала она. – Ты где?

Она прислушалась, затаив дыхание. Где-то хрустнули камешки. Холодок пробежал по позвоночнику. Эля затравленно оглянулась назад, стараясь разглядеть машину.

– Гуля?!

– Эля! – донеслось издалека. – Иди сюда!

Она побежала на голос, не разбирая дороги, и врезалась в подругу.

– Потише! – Обе чуть не упали, с трудом удержавшись на ногах.

– Не пугай меня, – попросила Эля.

– Я и не думала, – удивилась подруга. – Посмотри-ка туда. – Она убрала фонарь и, притянув к себе Элю, заставила ее всматриваться в темноту. – Видишь?

Сначала Эля ничего не увидела, но прошло несколько секунд напряженного ожидания, и девушке показалось, что впереди мерцает свет.

– Как будто там кто-то есть, – шепотом произнесла Эля.

– Да, вроде костер… Идем, – Гуля решительно схватила подругу за руку и потащила за собой.

Она не слушала ее слабых доводов о том, что надо бы предупредить отца или позвать с собой кого-нибудь из парней.

– Тут рядом, мы просто глянем.

Огонек стал виден отчетливее, когда они повернули за излучиной; дальше река образовывала небольшую заводь, заросшую тростником и кустарником.

За кустарником Гуля рассмотрела какое-то строение. Они подошли еще ближе и увидели развалины дома или древнего мазара. И снова мелькнул свет, будто там кто-то включал и выключал фонарь.

Гуля прижала палец к губам:

– Тсс… давай тихонько подкрадемся и посмотрим. – Ее глаза восторженно блеснули.

– Гулька, ты безбашенная совсем, – шепнула Эля.

– Иди за мной, очень тихо! – Гуля умела двигаться бесшумно и стремительно как тень. Эля задержала дыхание и очень медленно, стараясь не шуметь, подкралась к самым развалинам. Там точно кто-то был. С замиранием сердца Эля прижалась к стене, медленно придвинулась к провалу на месте входа и осторожно заглянула внутрь.

Гуля стояла там, к ней спиной, подсвечивая фонариком и разглядывая маленькую старушку в синем бархатном кафтане с серебряными застежками и белом платке, повязанном на манер тюрбана. У старушки было крохотное коричневое личико, как сморщенное печеное яблоко. Она сидела на кошме и, видимо, перебирала какие-то травы, разложенные перед ней. Гуля негромко кашлянула, чтобы не испугать старушку и привлечь к себе ее внимание.

– Салеметсизбе, апа, – поздоровалась.

Старушка подняла глаза и улыбнулась ласково, закивала белой головой:

– Салем, карагым… Проходите, проходите, деточки, не бойтесь. – Она пристально взглянула на прячущуюся Элю и приветливо махнула рукой. Эля нехотя вышла из-за стены.

– Что вы здесь делаете, бабушка? – спросила Гуля. – Одна, ночью…

Старушка хихикнула:

– Не волнуйся, девочка моя, я собирала на берегу кое-какие травы, уморилась, день-то жаркий, решила подремать в тени и заспалась. – Она показала на пучки травы, лежащей перед ней на кошме.

– Вас, наверное, ищут, – сказала Гуля.

Старушка покачала головой:

– Нет-нет, дорогая, никто меня не ищет, я одна на свете, нет у меня никого, кто помог бы…

Она закряхтела, собираясь встать. Гуля поторопилась подать ей руку.

– Присаживайся, милая, как хорошо, что вы пришли к одинокой старушке, – бормотала довольная бабушка. – Хорошая девочка, и сама пришла, и сестру привела. – Она поглядывала на стоящую поодаль Элю и кивала. – Подойди поближе, красавица, присядь, уважь старость.

Эле совсем не хотелось подходить, но Гуля уже уселась на бабкину кошму и с любопытством рассматривала разложенные травы.

Пришлось подойти.

– Как же вы одна, без света… – покачала головой Гуля.

Старушка с ловкостью фокусника достала из-за спины древнюю керосиновую лампу.

– Отчего же, вот и огонь у меня, – похвасталась.

Эля вспомнила о странном Койлыбае, ускакавшем за помощью:

– Вы неподалеку живете?

Старушка прямо-таки лучилась счастьем:

– Совсем рядом, если вы меня проводите, буду очень благодарна.

– А Койлыбая знаете? – с невинным видом спросила Гуля.

Старушка подобралась, поджала губы:

– Этого бездельника и шалопая Койлыбая? Кто же его не знает! Вы что, видели его?

– Да, – кивнула Гуля, – днем еще, и недавно он с нами чай пил, обещал помочь. У нас машина сломалась.

Старушка усмехнулась:

– Уж он поможет, ждите! Он уже забыл о вас! Пойдемте-ка лучше со мной, дорогие, я отведу вас куда надо… – И она снова попыталась встать, но у нее никак не получалось. – Ох, где это моя клюка, – оглянулась бабулька. – Совсем память потеряла, деточка, подай-ка мне мою палку, она вон, у стены валяется…

Эля поняла – старуха обращалась к ней. Оглянулась, в развалинах шевелились гигантские тени, огонек керосинки и Гулин фонарик не могли рассеять мрак. Девушка постаралась разглядеть старухину клюку, но у стены лежала особенно плотная тень.

– Да-да, – бормотала старушка, – пошарь у стены, она там.

Эля присела на корточки и стала шарить вокруг себя, нащупала что-то округлое и схватила, потянула, как вдруг палка упруго изогнулась и мгновенно обвилась вокруг руки, и прямо перед лицом качнулась треугольная змеиная голова, готовая к броску. Гулко стукнуло сердце, и Эля провалилась в темноту…

Она медленно, шаг за шагом, спускалась вниз по вытертым каменным ступеням, спиной прижимаясь к шершавой стене. Непроницаемая тьма только казалась непроницаемой, бледный призрачный свет поднимался, и с его помощью она могла с трудом различать очертания ступеней под ногами.

Она знала это место, была здесь раньше…

Это же склеп – жилище огнедышащей драконихи. Или здесь живет злобная старуха, в которую вселился огненный демон – обр?..

Совсем недавно об этом рассказывала подруга…

Гуля?!

Где она?

Эля глубоко вздохнула и вспомнила все. Ее сковал ужас, мышцы застыли, она перестала чувствовать руки и ноги, только голова была ясной.

– Змея!

Паника накатила, Эля задыхалась, ее била дрожь.

– Что со мной? Я умерла? Или это бред? Я в коме? Да, точно, я в коме. И сейчас мое подсознание ведет меня прямо в лапы к огненному демону. Я ни за что не должна идти вниз, только вверх!

Эля захотела было подняться, но замерла:

– Что-то тут не так. Где Гуля?

Эля неслышно, на цыпочках сбежала вниз. Когда свет усилился, распласталась по стене и даже дышать перестала – шаг… еще шаг…

Она увидела их: старуха сидела на своей кошме без тюрбана, ее длинные седые космы были распущены и закрывали ее всю, рядом с ней сидела Гуля и старательно расчесывала волосы старухи, разделенные на равные пряди. По углам стояли медные курильницы, из них поднимался густой удушливый дым, он рассеивался по склепу, а часть его уходила в провал над головой старухи.

Кульдыргыш, заставляющие смеяться

– Где девочки? – спросил отец. Балуан, искавший в багажнике инструменты, оторвался от поисков и обернулся на костер.

– Они с Русланом, – ответил он машинально, хотя уже увидел, что у костра никого нет, ни друга, ни сестры, ни Эли.

– Я же сказал – от машины ни на шаг! – рассердился отец.

– Они здесь, рядом, я слышу их голоса, – Балуан действительно услышал издалека доносившийся то ли смех, то ли веселые крики. – Я приведу их, – бросил он отцу и шагнул в темноту.

Не успел сделать и нескольких шагов, как увидел прыгающие огоньки.

– Гуля! – позвал он. Вместо ответа раздался звонкий смех.

– Гуля, не дури, хватит сажать батарейки, идите сюда, отец сердится.

– А ты поймай меня! – крикнули ему в самое ухо.

– Эль, ну только не ты, – рассмеялся он. – Гулька на тебя плохо влияет.

За спиной тихо хихикнули, он резко повернулся, стараясь схватить насмешницу, но промахнулся. Она отпрыгнула на безопасное расстояние и дразнила его светом фонарика.

Хлоп! Кто-то шлепнул его по спине.

– Эй! – Он крутился на месте, но нападавшие оказались проворнее.

– Эй, Руслана куда дели? – Игра увлекла его, он смеялся. Девичьи ладошки хлопали его то по плечам, то по рукам, то прикасались к голове. Вдруг Гуля, а это точно была она, ухватила его за бока и пробежалась быстрыми пальцами к подмышкам. Он дернулся:

– Гулька, так нечестно, ты же знаешь, я боюсь щекотки!

Вместо ответа снова рассмеялись на разные голоса. И снова он хватал воздух, прыгал, хохотал, падал на землю, ловко вскакивал, делал неожиданные выпады, кричал:

– Ах так! Втроем на одного! Поймаю – уши надеру!

Но поймать он никого не мог, хотя двигался почти молниеносно, тело, воспитанное тренировками, ни разу не подводило его, он мог бы справиться с несколькими противниками в уличной драке, а здесь на него нападали две девчонки, и он никак не мог поймать их.

– Руслан, ты, что ли, с ними? – крикнул Балуан в темноту, но друг не ответил, прятался. Балуан, отбиваясь от участившихся хлопков и щекотки, уже не думал, двигался автоматически, вслепую делал выпады, уворачивался, прыгал, но нападавшие не уставали, они как будто становились наглее и сильнее, в то время как сам Балуан устал, терял сноровку.

Теперь он понимал: на него напали неизвестные, непонятные, незримые. Он боролся, но они окружили его, повисли на руках и ногах, щекотали так, что ему казалось – вот-вот остановится сердце.

Он столкнулся с невидимым врагом в кромешной тьме. Куда-то исчезли и машина, и костер, и отец, и друзья.

Только он и его безжалостный противник. Жизнь – или смерть.

И тогда он ударил, сильно и точно, как учили. Раз, другой, собирая последние силы…

Вражеская хватка ослабла, он тут же воспользовался этим и ловко вывернулся, выскользнул, вырвался. Упал, откатился, вскочил на ноги и налетел на невидимую во тьме лошадь.

Он не сразу сообразил, что это именно лошадь, скорее догадался по запаху и негромкому фырканью. Вдруг кто-то схватил его за шиворот и резко потянул вверх.

– Эй, парень, давай убираться отсюда, – услышал он негромкий приказ, долго не думая, вскочил позади ночного наездника, ухватил его за пояс. Тот причмокнул губами, и лошадь сорвалась с места в галоп.

– Ты кто? – крикнул Балуан, изо всех сил стараясь удержаться за спиной у своего спасителя.

– Койлыбай, – ответил всадник.

– Так это ты приходил сегодня вечером?

– Я…

– Ты же обещал вернуться и привести помощь!

– Я вернулся…

– Стой! – закричал Балуан. – Там мой отец, мои друзья, сестра! Вернись обратно!

Лошадь встала.

– Там – это где? – невозмутимо переспросил Койлыбай.

– Не делай вид, что тебе непонятно, – Балуан спрыгнул с лошади. – Там – это у реки.

Тьма отступала, небо посветлело, Балуан мог различать очертания лошади, всадника на ней.

– Ты сильный, но глупый, – ответил Койлыбай. – В одиночку справился с кульдыргыш.

– Кто они такие? – Балуан осматривал свои исцарапанные руки, одежду, превратившуюся в лохмотья.

– Демоны, – Койлыбай тоже осмотрел парня. – Досталось тебе, могли и убить. Они нападают на путников в степи, особенно любят таких джигитов, как ты, заманивают и щекочут до смерти, потом пожирают.

– Ты хочешь сказать, что они сожрали моего отца, девчонок и Руслана?!

– Разберемся, – пообещал Койлыбай. – Говорил я вам – не отходите от костра, дождитесь меня…

– Да ты себя-то видел? – рассердился Балуан. – Кто ты такой?

Койлыбай задумчиво почесал в затылке:

– В зеркало я на себя не смотрю, не на что любоваться, я не женщина. Что же касается второй части твоего вопроса – я тот, кто может тебе помочь найти твоих родичей и убраться отсюда подобру-поздорову.

– Откуда мне знать, может, ты заодно с бандитами, напавшими на нас, похитили и теперь будете требовать выкуп. Но имей в виду, нас уже ищут. Так что давай-ка прекращай представление и говори, где мой отец, девочки и Руслан!

– Слова не мальчика, но джигита, – насмешливо похвалил Койлыбай. – Я-то могу уехать, а ты что делать будешь?

Балуан спохватился, похлопал себя по карманам и, не обнаружив телефона, выругался сквозь зубы.

– Эй, герой, не поминай шайтана, он и так все время рядом с тобой. – Койлыбай молниеносно выхватил из-за пазухи пращу и с силой метнул камень. Тот просвистел у Балуана над головой, шмякнулся обо что-то или кого-то, за спиной у Балуана взвизгнуло, взвихрилось, сбило его с ног и унеслось в степь черным смерчем.

Балуан встал потирая ушибленный зад:

– Что это было?

– Тот, кого ты вспомнил, – ответил Койлыбай. – Слушай, парень, у меня мало времени с тобой болтать. Вот моя юрта, будь гостем. Постараемся собрать всех твоих. Мои слуги уже ищут их.

Балуан увидел прямо перед собой белую юрту, он мог бы поклясться, что секунду назад здесь ничего не было, на всякий случай протер глаза, но юрта не исчезла.

Ременная нога

Руслан точно видел, как девчонки, пошушукавшись, ушли в темноту, он не окликнул их, постеснялся. У Гули острый язык, обязательно поднимет на смех. Да и гостью смущать не хотелось. Но когда они растворились во тьме, Руслан осторожно пошел следом, прислушиваясь к их голосам. Нет, он не собирался подглядывать или подслушивать, очень надо! Просто страховал, на всякий случай.

Он думал, девчонки отойдут к ближайшим кустикам, но не тут-то было. Гулька потащила подружку дальше, чего-то ей там показалось. Надо было крикнуть, остановить, догнать и, взяв обеих за руки, привести в лагерь. Но опять-таки, он сразу не решился, представил, как злоязыкая Гулька обвинит его в преследовании, подглядывании и еще черт знает в чем.

Он сдержался и крадучись двинулся следом. Услышал, как Гуля сказала о мелькающем огоньке впереди. Попытался рассмотреть, не увидел. Но упрямая девчонка потащила Элю за собой. И ему ничего не оставалось, как идти следом.

Чем дальше он уходил от стоянки, тем тревожнее становилось на душе. Он никогда не был трусом, не раз ночевал в степи на озерах, когда ездил с отцом на охоту и в походах с друзьями.

Хотелось обернуться, чтоб понять, как далеко он от стоянки, но не обернулся, не рискнул потерять из виду девчонок.

Как ни старался, все же потерял. Исчезли обе, как сквозь землю провалились. Шепотом чертыхаясь, Руслан сделал несколько шагов в том направлении, куда, как ему казалось, ушли подруги. И вдруг земля ушла из-под ног, он полетел вниз, даже крикнуть не успел, съехал по насыпи, ударился обо что-то, ободрал бок.

– Вот дебил! – прошипел вполголоса, потирая затылок. Здесь русло поворачивало, Гуля видела и свернула, а он не включал фонарь, чтоб не заметили, вот и шагнул с обрыва в реку, зацепился за старое дерево, если бы не оно, свалился бы прямо в воду.

Он сел, пошарил по карманам в поисках телефона и не нашел его. Вывалился во время падения. Как его теперь искать? На ощупь… Руслан встал на четвереньки и хотел было ползти наверх, заодно попытаться найти телефон. Но его лодыжка зацепилась за что-то, он дернул пару раз ногой, хватка усилилась. Ногу как будто захлестнуло веревкой. Что это? Может, старый капкан на птиц?

Руслан безуспешно дергал ногой и чувствовал, как веревка будто живая наматывается вокруг икры. Уже плохо соображая, он выхватил складной нож и с размаху полоснул прямо по ноге, вскрикнул от боли, видно, рассек кожу, но и петля ослабла, он дернулся и рванул наверх, задыхаясь от ужаса…

Сверху навалилось что-то, распласталось на спине, петля сдавила горло, искры из глаз, он захрипел, хватая воздух. Попытался вскочить, сбросить с себя напавшего – не тут-то было: раздался свист, и на его спину, бока, голову обрушились обжигающие удары тяжелого кожаного ремня…

Он упал на четвереньки, закрыл руками голову, откатился в сторону, стараясь увернуться от безжалостного убийцы. Удары сыпались один за другим, Руслан от ужаса и дикой боли потерял им счет. Куда бы он ни откатывался, жестокий бич настигал его.

Ремень захлестнул, обвился вокруг тела, сдавил горло, невидимый убийца снова оказался на спине Руслана, парень почувствовал, как в его плечи вонзились когти неведомого мучителя.

– Да кто ты такой, чего хочешь от меня?! – закричал Руслан.

В ответ лишь гнусное сипение прямо в ухо, понукание когтями, мучитель клочьями драл одежду и измученную побоями плоть.

Руслан пополз вверх по обрыву, стараясь вырваться наверх, там он надеялся докричаться до своих, привлечь их шумом драки.

Оседлавший лишь понукал его, будто взнузданное животное.

Руслан внезапно вспомнил гоголевского Хому Брута и оседлавшую его Панночку. Ночной хищник тоже хотел кататься?!

Только из Руслана скакун теперь никакой, он еле полз, его раны сочились кровью, избитое тело болело, казалось, ни одной целой косточки не осталось. А мучитель не отставал, подгонял, грыз, стегал. Руслан попытался вскочить на ноги, ременная петля захлестнула лодыжки, и он грохнулся на землю.

– Балуан! – захрипел сдавленным горлом и потерял сознание.

Чем дальше, тем страшнее

– Руслан, – услышал он как сквозь вату, – Руслан, ты живой? – Что-то коснулось его щеки. Он вздрогнул. Дрожь отозвалась мгновенной болью во всем теле. Он застонал.

– Руслан, миленький, не умирай, пожалуйста. – Голос был знакомый, но он никак не мог вспомнить…

– Руслан, я не знаю, что делать, – голос определенно принадлежал девчонке, испуганной, всхлипывающей и знакомой…

Он с огромным трудом заставил себя приоткрыть глаза.

Светлые волосы, перекинутые на левое плечо, белый топик…

– Эля… – выдохнул он. – Нашлась…

Девчонка еще раз всхлипнула, поспешно вытерла щеки ладонями, склонилась к самому лицу:

– Живой! Ты ведь не умрешь?! Кто тебя так избил?! Ой, что я несу! – причитала она. – На тебе места живого нет, бедный…

Он попробовал пошевелить правой рукой, сначала пальцами, потом ему удалось согнуть ее в локте.

– Эля, где все? – Слова давались ему с трудом, горло саднило, болела грудь, он вспомнил, как неведомый враг пытался его задушить, как рвал тело когтями.

– Я не знаю, – голос прозвучал обреченно. – Гуля ушла ночью с какой-то старухой, а я потерялась в этих развалинах. Потом услышала крики, прибежала и нашла тебя. Как же я испугалась!

Руслан слушал ее, а сам потихоньку, пядь за пядью, проверял, насколько ночное нападение неведомого хищника вывело его из строя. Повернул голову чуть влево, потом вправо, пошевелил одной ногой… другой. Возможно, сломаны ребра, но так сразу и не определишь. Руки-ноги целы, глаза смотрят, лицо опухло, кожа содрана и в кровоподтеках. В машине, конечно, есть аптечка, но до машины еще надо добраться. Теперь он не сомневался – на него напал какой-то хищник – степной волк или рысь… Но откуда тут взяться рыси? А волк – почему один? Они же стаями охотятся и на человека нападают, если только сильно оголодают, но ведь сейчас лето, вокруг множество добычи…

Он попытался приподняться, Эля помогла ему, осторожно просунула руки под израненные плечи:

– Можешь встать?

– Попробую… Ты только не паникуй, хорошо? Смотри, уже встает солнце, скоро будет совсем светло, и мы обязательно найдем наших.

Кромка неба на востоке засветилась, солнце готовилось показать свое коронное лазерное шоу, прочертило пламенеющую полосу, подсветило небо, обвело пологие холмы сопок. Смолкли ночные насекомые. Вскрикнула какая-то птица…

Ребята осмотрелись и увидели в зарослях кустарника осыпающиеся развалины, и берег реки, и раскинувшуюся степь без конца и края.

– Почему я не вижу машину? – Эля пристально смотрела в ту сторону, откуда они с Гулей ночью пришли к развалинам. – Не могли же они уехать без нас…

– Ее просто не видно, – предположил Руслан.

– А что, если ее увезли? Эвакуатор?

– Не смеши меня, – Руслан покачал головой и скривился от резкой боли. – Так, во-первых, проверь телефон, если не потеряла. Мой пропал, пока я дрался.

Эля послушно достала из кармана шорт смартфон:

– Сети нет…

– Ладно… Куда, ты говоришь, пошла Гуля и с кем?

– Я не знаю куда, мы встретили бабульку здесь, в этих развалинах, она попросила помочь… – Эля наморщила лоб. – Кажется, попросила… Знаешь, у меня такое ощущение, будто я не все помню…

Руслан наконец встал на ноги, охнул, схватился за бок.

– Нехило он по мне прошелся, – процедил сквозь зубы.

– Кто? – не поняла Эля.

– Если бы я знал… У меня тоже провалы в памяти. Помню, как пошел за вами, хотел подстраховать. Гулька потащила тебя слишком далеко, а я как дурак постеснялся вас вернуть и фонарь не включил. Сорвался с обрыва в реку, но там невысоко, я даже в воду не упал, зацепился за дерево. И тут на меня напало это существо. Думаю, я его напугал просто, сам виноват. Не понимаю, как мне удалось освободиться, будто спугнул его кто-то. Наверное, тебя увидел и удрал.

– Сомневаюсь, что я могу кого-то спугнуть, – вздохнула Эля. – Мне ужасно страшно. До сих пор трясет – когда я нашла тебя, мне показалось, ты умер.

– Меня не так-то легко убить, – чуть рисуясь, сказал Руслан. И взял ее за руку, посмотрел покровительственно. Хрупкая Эля, как ни странно, придавала ему сил. Надо было во что бы то ни стало защитить ее, а еще найти машину, и Балуана, и Гульку, и Ердена Саматовича.

– Вот что, я думаю, тут неподалеку должно быть жилье. Если Гуля, как ты говоришь, ушла со старухой, старуха где-нибудь живет, а значит, мы их найдем. И этот Койлыбай, который приезжал ночью на лошади и обещал помочь, может, это сын той старухи или родственник. Так что не волнуйся, не пропадем. Будешь потом вспоминать как смешное приключение.

– Да уж, обхохочешься, – пробормотала Эля и подставила Руслану плечо: – Давай, обопрись на меня. – Заметив тень сомнения, промелькнувшую у него в глазах, повторила строго и уверенно: – Давай, не сомневайся, я сильная.

Беспамятство

Они с трудом добрели до развалин в зарослях колючего кустарника и камыша.

– Здесь я потеряла Гулю, – Эля кивнула на обрушившуюся стену. – Странно, мне казалось, ночью все выглядело по-другому…

– Темно же было, как ты могла рассмотреть.

– Сама не знаю. – Эля сосредоточенно смотрела на стену. – Я здесь шла, видишь, кусты и трава примяты. Знаешь что, пожалуй, надо проверить, у меня мысли путаются, пытаюсь вспомнить – и не могу… Ты посиди здесь, а я быстренько схожу взгляну – и обратно.

– Нет уж! – не согласился Руслан. – Идем вместе, мало ли что там, в этих развалинах.

– Ну хорошо, – вздохнула Эля, – утром не так страшно.

Она осторожно раздвинула ветки. Острый шип мгновенно впился в кожу, Эля ойкнула, но не отступила. Руслан отодвинул ее и бесстрашно схватился за колючие ветки. Его истерзанные руки в синяках, глубоких порезах и кровоподтеках, казалось, перестали чувствовать боль. Разумеется, это было не так. Но та притупившаяся было боль была сильнее каких-то шипастых царапин.

Вот и стена, за которой ночью пряталась Эля, глядя из-за выступа на подругу, разговаривающую с незнакомой старушкой.

– Она была здесь, – Эля указала на груду битого камня и щебня, – бабулька сидела на коврике и перебирала травы.

Руслан внимательно рассматривал пыльное, заваленное камнями пространство, качал головой:

– Тебе не приснилось?

– Приснилось, – рассердилась Эля. – Так же, как и тебе напавший хищник.

Руслан усмехнулся:

– И мне было так страшно, что я во сне сам себя чуть не сожрал.

– Что ты хочешь сказать? – насупилась Эля. – Твое доказательство – синяки и царапины, а мое – пропавшая Гуля!

– Извини… Надо посмотреть, что там, за кучей кирпича, – предложил Руслан.

Ребята обошли завал из каменного крошева и вдруг одновременно увидели неширокий провал.

– Что это?! – воскликнула Эля.

– Похоже, внизу что-то есть, – задумчиво предположил Руслан. – Может, потайной подземный ход, пещера, или склеп, а может, просто водой размыло.

– А почему тогда все строение не провалилось?

– Кто знает…

Эля присела на корточки и попыталась заглянуть в провал.

– Ничего не видно, – сообщила она. – Надо расширить лаз и спуститься.

– Отойди, – попросил Руслан, – там могут быть змеи.

Эля отшатнулась от провала. Руслан, тихонько постанывая, наклонился, подобрал пару осколков и швырнул вниз.

Прислушался…

Звук был таким, будто камешки прыгали по ступенькам: тук-тук-тук, и звук постепенно затих.

– Похоже, там ступени, – предположил Руслан. – Значит, или склеп, или подземелье. Одно другому не мешает.

– Погоди, – Эля резко остановила его, прижав ладонь к его губам. Несколько мгновений он молча смотрел на нее, не понимая. А она как будто ждала чего-то.

– Слышишь? – одними губами спросила.

Он отрицательно качнул головой.

– Там кто-то плачет, – испуганным шепотом сообщила она.

Руслан с трудом лег на живот, припал к проему. Сначала он ничего не слышал. Но прошло пять секунд, десять – и…

Внизу кто-то был, теперь Руслан не сомневался:

– Не пойму, животное или человек, как будто скулит или плачет…

Ребята переглянулись и, не сговариваясь, ломая ногти и сбивая в кровь подушечки пальцев, схватились за острые каменные края. Эля изо всех сил расшатывала плитняк, спрессованный временем, Руслан, как мог, помогал ей. Дело двигалось медленно.

Наконец Эля догадалась взять плоский камень покрепче и действовать им как лопатой.

– Нужен рычаг, – сказал Руслан, – или колья, я бы вбил клинья сюда и сюда, – он показал на отверстия между кладкой. – Возможно, удалось бы обрушить часть камней.

– И они засыплют провал! – не согласилась Эля. – Лучше я буду расшатывать плитняк, а ты осторожно вытаскивай камни и отбрасывай в сторону.

Кое-как они расширили лаз так, что в него уже можно было просунуть голову, потом протиснуться плечами, а дальше уж проскользнуть вниз.

– Я пойду вперед, – заявил Руслан, – и не спорь, пожалуйста. – Он заглянул в проем и крикнул: – Эй, кто здесь?!

В ответ они услышали какой-то быстрый шорох и всхлип.

– Ты человек? – спросила Эля.

– Помогите! – Там внизу был человек, девчонка, она была испугана и плакала.

Руслан не раздумывая опустил вниз ноги, помогая себе руками, протиснулся, прыгнул на засыпанную щебнем ступень. Эля полезла следом.

Внизу было сумрачно, но достаточно светло, чтобы можно было различить ступени, и каменное крошево, и древнюю стену…

Они спустились до самого дна.

Внизу в полукруглой камере на пыльном полу сидела съежившаяся девчонка и тихо скулила. Прямо над ее головой в образовавшуюся дыру древнего купола проникал утренний свет.

– Гуля! – ахнула Эля.

– Гулька! Как ты тут очутилась? – Руслан, прихрамывая, подошел к девочке и подал руку: – Встать можешь?

Она шарахнулась в сторону, словно увидела кого-то ужасного.

– Эй, ты чего? – опешил Руслан. – Головой ударилась?

Гуля отползла к стене, прижалась спиной и закрылась руками.

– Гуля, – позвала Эля, – Гуля, не пугай нас, мы и так в ужасе.

Она медленно, осторожно приблизилась к подруге, присела на корточки, попыталась заглянуть в лицо:

– Гуля, это же я, Эля. Мы с Русланом пришли за тобой…

Она осторожно прикоснулась к Гулиной руке. Девочка вздрогнула, сжалась в комок.

– Гуля, что с тобой случилось?

Руслан подошел, присел рядом:

– Что с ней?

– Такое ощущение, что она в панике, сильный испуг, не в себе, – Эля пожала плечами. – Что нам делать?

– Выбираться отсюда, – ответил Руслан.

– А с ней как быть?

Руслан вздохнул и, распрямившись, поднял легкую Гулю на руки. Девочка обхватила его шею руками и прижалась к груди.

– Полегче! – взмолился Руслан. – Меня разделали на шашлык, но приготовить не успели.

– Ты выдержишь? – спросила Эля.

– У меня есть выбор?

Ребята вернулись к провалу. Здесь у них случилась заминка. Руслану нужно было подсадить Элю, но Гуля, крепко вцепившаяся в него, мешала. Кое-как удалось все-таки сначала подставить спину Эле, следом вытолкать наверх полубесчувственную Гулю и только потом с помощью Эли выкарабкаться самому.

Выбравшись, Руслан лег на землю, закрыл глаза и произнес:

– Если умру, считайте джедаем…

Эля погладила его по руке и повернулась к подруге. Та сидела поджав колени и смотрела в одну точку. Эля помахала руками перед ее лицом – никакой реакции. Она внимательно осмотрела ее голову, но не нашла ни ссадин, ни шишек, на ногах и руках – только порезы и царапины, следов укусов не было. Но Гуля все еще пребывала в шоковом состоянии.

Израненный парень и безумная подруга.

– Господи, что мне делать! – в отчаянии взмолилась Эля.

– Не паниковать, – пробормотал бледный от боли и потери крови Руслан. – Наша машина должна быть где-то рядом, мы и прошли-то от нее пару километров, не больше. Сейчас мы вернемся к ней.

– Как?! – воскликнула Эля. – Ты совсем слаб, Гуля не в себе… Знаешь, пожалуй, я оставлю вас здесь, в тенечке, а сама быстренько сбегаю, найду наших, и мы вас заберем.

Руслан покачал головой:

– Мне не очень нравится эта идея, Гулька может сбежать в любой момент, мало ли что ей в голову стукнет, я ее не догоню.

– Тогда мы ее свяжем, – уверенно заявила Эля.

– Чем? У тебя есть веревка?

Эля задумалась.

– В любом случае надо идти искать помощь, – сказала она. – Сейчас спустимся к воде, я перевяжу тебя, на Гулю побрызгаем – может, полегчает…

Она первая подхватила Гулю, та дернулась было, но вдруг обмякла, повисла на руках, будто лопнувший шарик.

– Руслан, она потеряла сознание! – испугалась Эля.

Он молча взвалил бесчувственную девочку на плечо и, пошатываясь, побрел прочь через колючий кустарник, одной рукой придерживая ношу, другой, закрывая лицо от шипов.

– Подожди! – крикнула Эля, обгоняя его. – Я пойду впереди, так тебе будет легче.

Они выбрались из зарослей и очутились у невысокого обрыва – внизу чуть рябила вода в плесе, одинокое дерево отражалось в ней.

– Кажется, именно здесь я упал, – Руслан осторожно спустился по осыпающемуся откосу. Эля помогла ему снять с плеча подругу и положить ее у самой воды. Руслан совсем без сил опустился рядом.

– Как думаешь, эту воду можно пить? – Эля зачерпнула из реки и озабоченно рассматривала жидкость в ладонях.

– У нас есть выбор? – Руслан усмехнулся. – В козлов не превратимся, это точно.

Эля в сердцах плеснула на него водой:

– На тебя ночью напало какое-то животное, оно было здесь, может, сидело на этом дереве, и оно пило эту воду. Представь, вдруг оно больное? Бешеное?

Руслан засмеялся и закашлялся от боли.

– Умеешь ты утешить, – простонал он. – Здесь родники бьют, значит, вода чистая. Если хищник, напавший на меня, болен бешенством, то он меня уже заразил, так что мне терять нечего.

Эля обреченно отмахнулась и, склонившись к Гуле, стала осторожно брызгать водой ей в лицо. У Гули дрогнули веки, сухие губы шевельнулись:

– Пить…

– Сейчас, сейчас, – всполошилась Эля, она зачерпнула воду и осторожно, капля за каплей, влила подруге в рот.

– Так, теперь с тобой разберемся, – Эля повернулась к лежащему на спине Руслану. – Футболка в клочья, мы ее осторожно снимем и постираем… Вот что, залезай-ка ты в воду целиком, – распорядилась она.

Парень послушался, вдвоем они стащили с него то, что осталось от одежды. Эля помогла ему зайти в воду и, усадив, тщательно промыла порезы и укусы. Прополоскала футболку, разодрала ее на полоски и, чтоб скорее просохли, развесила на дереве.

– Смотри-ка, – опять усмехнулся Руслан, – дань духам, шаманизм в полный рост. Поклонение мировому дереву и все такое…

– Ты достал! – устало возмутилась Эля. – Какое еще мировое дерево…

– Ель, – ответил он, – связывающая верхний, средний и нижний миры. Стрела, нацеленная в небо.

– Ты бредишь? – нахмурилась девушка.

– Наоборот, мне полегчало.

– Тогда вылезай из воды, надо идти.

Она с сомнением взглянула на лежащую, безучастную ко всему Гулю:

– Послушай, все-таки лучше я одна сбегаю, это ведь рядом. Побудь тут с ней.

Руслан ничего не ответил, он не отрываясь смотрел куда-то поверх ее головы. Эля медленно повернулась и проследила за его взглядом – дерево за ее спиной, старая раскидистая орешина, пережившая немало зим и лет, упорно цепляющаяся за каменистую почву узловатыми сильными корнями…

Эля присмотрелась: там, в самой гуще сплетенных веток и листьев, кто-то был. Она не увидела – почувствовала напряженное и злое внимание. Прятавшийся в орешине не боялся, он выбирал наиболее удачный момент для нападения.

Девочка застыла, холод пробежал по позвоночнику, ворвался в голову, стукнул тревожными молоточками в виски: «Что делать, что делать?!»

Угораздило же притащиться сюда, в то самое место, в логово ночного хищника. Он зол и голоден, если ему не удалось никого сожрать этой ночью, а глупая Элька привела ему под нос парня со свежими ранами и развесила на дереве лоскуты его футболки! Зверь почуял запах свежей крови.

– Руслан, отходи в воду, – не поворачивая головы, негромко приказала Эля, – и Гульку тащи.

Кто бы там ни сидел, в воду он не полезет – или полезет? Медведь бы полез, но в степи не может быть медведя, возможно, там рысь или пума какая-нибудь. Кошки ведь не любят воду… «Эх, был бы у меня сейчас огонь», – лихорадочно соображала Эля, медленно пятясь к воде.

Или хоть палка покрепче. За спиной послышался всплеск. Это Руслан стащил в реку Гулю.

– Заходи глубже, – сквозь зубы произнесла Эля. – Переплываем на тот берег.

Руслан молча подчинился.

Эля не отрываясь наблюдала за деревом. Хищник не показывался. Эля отступала и отступала, вода достигла плеч…

И вдруг она увидела!

Там наверху, почти невидимый, сливающийся с солнцем, неподвижно стоял всадник.

Эля подняла руку и крикнула:

– Эй! Эй, мы здесь! Помогите нам! – Она моргнула… и всадник исчез, теперь только утреннее солнце слепило глаза.

Она отвлеклась и не успела заметить, как с орешины соскользнуло нечто темное, распласталось по земле, поползло и нырнуло…

Вскрикнул Руслан. Эля мгновенно обернулась – он ушел под воду с головой, отпустив бесчувственную Гулю, и та, полупогруженная, закачалась, будто дохлая рыба, ее волосы поплыли темными водорослями…

Эля нырнула, схватила бьющееся тело Руслана и рванула наверх. Но не смогла выдернуть – его ноги были опутаны чем-то, не разглядеть. Она жадно глотнула воздуха и снова нырнула, уцепилась за путы – крепкие, похоже на ремень…

Она изо всех сил потянула к себе, и нечто всплыло навстречу, темное и немигающее.

Руслану удалось вырваться, он схватил Элю, теперь они бились вместе, задыхаясь и кашляя…

Всадник ворвался в воду, пару раз взмахнул плетью, выхватил из воды черное щупальце, полоснул по нему ножом. Путы ослабли. Ребята ощутили себя свободными.

Эля и Руслан посмотрели на своего спасителя и одновременно воскликнули:

– Койлыбай!

– Салам, – невозмутимо поздоровался он, протягивая камчу[10], – цепляйтесь.

Эля схватилась и вдруг вспомнила:

– Руслан, где Гуля?!

Он хрипло выругался, нырнул.

Эля от бессилия заплакала, слезы смешались с речной водой.

– Ребята! – услышала она знакомый голос. – Хвала небесам! Вы нашлись!

– Балу! – Эля зарыдала в голос. – Балу, Гуля исчезла!

На середине плеса вынырнул отплевывающийся Руслан.

– Ничего! – крикнул он.

Балуан уже прыгнул в воду и бросился на помощь Руслану.

– Да вы что! Гулька не могла утонуть, она умеет плавать!

– Она была без сознания, и на нас напало какое-то существо, – задыхалась от слез Эля.

– Конаяк, – невозмутимо произнес всадник.

– Кто? – Гуля подняла голову и впервые посмотрела на него.

– Конаяк – ременная нога, – объяснил он. – Вот его гнездо, – он указал кнутовищем на старую орешину.

– И это кто вообще? – спросила Эля.

– Злой дух, демон…

«У меня сейчас лопнет голова», – подумала девочка.

– Послушайте, Койлыбай, или как вас там, мы вам очень благодарны за спасение, и ваши всякие фантазии – они безумно интересные, но мы реально потеряли Гульку! – Она сорвалась на крик и бросилась в воду.

Койлыбай спокойно направил лошадку в сторону камышей и, пока ребята ныряли на глубине, стоял там неподвижно, дожидаясь передышки.

Балуан догадался первым:

– Койлыбай, ты нашел ее?

Он смотрел на ребят так же невозмутимо, как будто ничего не произошло. Так же неподвижно сидел на своей кобылке.

Потерянные

Как Гуля оказалась в камышах, никто не понял. Плес был спокойным, ни течения, ни омутов. Сначала думали – захлебнулась. Но, вытащив на берег, сделали искусственное дыхание – Балуан оказался специалистом, – и Гуля задышала. Даже глаза открыла, взгляд мутный, как болотная водица. Никого не узнала.

Койлыбай соизволил слезть с лошади, подошел, глянул, насупился.

– Что с ней? – пристал Балуан.

Койлыбай не ответил, повернулся к Эле:

– Когда это с ней случилось?

– Я не знаю… На рассвете нашли уже в таком состоянии.

– Где?

– В подземелье, – растерянно ответила она, не понимая, к чему клонит Койлыбай. – Там в зарослях развалины, я потеряла Гулю ночью, а утром мы с Русланом искали ее, наткнулись на провал в земле и услышали, как кто-то плачет. Наверное, она провалилась в темноте, испугалась сильно, может, ударилась, хотя никаких следов удара я не нашла, но внешне не всегда видно.

– А ты где была ночью? – перебил ее Койлыбай.

– Я не помню, – она развела руками.

– Ничего?

– Не совсем, – заторопилась Эля, – старушку помню…

– Старушку? – Койлыбай присел на корточки положил ладони на голову Гуле, всмотрелся в лицо. – Хорошая была старушка?

– Я не знаю… обычная, травы собирала…

Койлыбай резко повернул голову к Эле:

– Травы? Вот чего я никак в толк не возьму: почему одна из вас потеряла память, а другая нет?

Эля пожала плечами:

– Я не понимаю… Может, мы уже вызовем «Скорую» или медицинский вертолет…

– Не вызовем, – сказал Балуан, – мы не дома. И кажется, мы тут застряли.

– Застряли? – переспросила Эля. – Здесь рядом стоит ваша машина, и в ней ваш отец, он с ума сходит, причем наверняка уже кто-то подъехал, это известный маршрут, значит, вызвали полицию, так что нас ищут. В чем подвох?

– В том, что никакой машины нет, – ответил Балуан, – и вообще мы не там, откуда пришли.

– Ты че несешь, брось?! – возмутился Руслан. – Напекло макушку?

Балуан хмыкнул, нахмурился и кивнул в сторону Койлыбая:

– Не верите? У него спросите.

Ребята с удивлением уставились на Койлыбая.

Тот развел руками:

– Ваш друг прав, вы не дома.

– Да мы и без вас знаем, что не дома, – возмутился Руслан. – Хватит говорить загадками.

– Какие уж тут загадки, – Койлыбай пожал плечами. – Вашу девочку похитила албасты и вас заодно прихватила.

– Кто?! – воскликнула Эля.

– Очень злая демоница, длинноволосая, косматая и уродливая, – пустился в объяснения Койлыбай. – Вредит только женщинам, особенно молодым. Заманивает, притворяется доброй старушкой, беспомощной, слабой, просит о помощи глупых девчонок, они верят, но вместо благодарности демоница вытягивает из них все жизненные силы и память.

– Это все? – Эля не знала, что и думать. Сумасшедший местный пастух или издевается?

Он же невозмутимо продолжил:

– Так, теперь надо понять, с кем столкнулись вы. Албасты бывают двух видов: кара албасты и сары албасты. Место здесь для них самое подходящее, смотрите: безлюдные развалины, старое ореховое дерево, крутой обрывистый берег реки.

– Вы бредите, – раздраженно перебила его Эля.

А сумасшедшему пастуху хоть бы что – знай себе бормочет:

– Албасты не остановится ни перед какой пакостью. Украсть ребенка – ей ничего не стоит. Особенно такую девчонку, как ты, – он взглянул сурово на Элю. – Настоящую заберет, а свою подложит, – бормотал он, – о таких детях говорят «албасты тастап кеткен» (оставленный албасты), «албастының қаны» (потомок албасты).

– Никогда в жизни не слышала ничего подобного, – ошарашенно проговорила Эля.

Руслан остановил ее:

– Не слушай, он гонит. Нет никаких албасты.

Эля обернулась к Балуану, он стоял хмурый, с опущенной головой, руки скрещены на груди.

– Балу?

Он поднял тяжелую голову и взглянул исподлобья:

– Гонит он или не гонит, не знаю, но машины на месте нет, я все утро по степи бегал, искал. Ни следов от шин, ни кострища, ничего!

Эля не верила своим ушам:

– Мы все под гипнозом, да? Я точно под гипнозом! Нет, у меня галлюцинации! Я вспомнила: меня ночью укусила змея! Значит, я сейчас лежу где-то и брежу.

– Меня тоже чуть не сожрали, – подхватил Руслан, – у меня бешенство.

Балуан взмахнул руками:

– Эй-эй! Меня-то никто не кусал, я в норме!

– Да?! – Эля прищурилась. – Ты на сестру посмотри, ее тоже никто не кусал? Она же как овощ!

– Детишки, не ссорьтесь, – остановил перепалку Койлыбай. – Как я уже сказал, вы не в своем мире, можете думать об этом все что угодно, ваше право, но вам лучше вернуться обратно, иначе вы застрянете тут навечно. А это, знаете ли, чревато разными неприятностями. Поэтому предлагаю сейчас всем нам добраться до моего стойбища, а дальше будем думать, что делать… Парень, помоги-ка мне поднять вашу девчушку.

Балуан послушно поднял с земли мокрую и бесчувственную Гулю, Койлыбай спокойно и умело перехватил ее, посадил перед собой, обхватив одной рукой, чтобы не свалилась. Ударил пятками по бокам лошадки, и та послушно тронулась с места, вверх по обрывистому берегу реки Каракенгир.

Ребята переглянулись и побрели следом.

Белая юрта баксы

Балуан почти нес на себе Руслана. Тот еле передвигал ноги. Эля тоже совершенно выбилась из сил. У нее кружилась голова, подгибались колени, временами она переставала понимать, что происходит, и словно проваливалась в тяжелое забытье, спотыкалась, ее встряхивало, она мотала головой, как лошадь, и, сфокусировав зрение, видела спины бредущих впереди ребят.

Она не различала времени, солнце поднялось достаточно высоко и начало изрядно припекать. Прижгло ссадины на коже, на запах летели слепни, хорошо, что их отгонял ветер.

Койлыбай уехал далеко вперед, Эля с трудом заставляла себя вспоминать, кто она, зачем и куда идет.

Путались мысли, перед глазами летали черные мушки и сгущалось марево.

Еще пару шагов – и она упала бы замертво. Но Балуан обернулся и крикнул:

– Пришли!

И она увидела круглую белую юрту, и пасущихся лошадей неподалеку, и каких-то людей, бегущих навстречу.

Кто-то подхватил ее на руки, и она почти отключилась. Воспринимала только ощущение движения – вот ее несут на руках, передают, солнце уже не жжется, спасительный мягкий сумрак, кто-то бережно укладывает ее на ворсистую мягкую поверхность, остро пахнет кожами, травами и, кажется, молоком…

Запах полыни смешался со степной пылью, лошадиный табун пронесся мимо, за ним пролетели джигиты, низко пригнувшиеся в седлах, – рассыпчатый топот и посвист камчи…

Молодая женщина в белом тюрбане и бирюзовой тунике стояла и смотрела вслед табуну и всадникам.

Ее свободное платье с причудливой вышивкой не могло скрыть беременность. Табун отгремел, но степь продолжала петь, звучали долгие вибрирующие звуки, будто невидимый музыкант подгонял табун своей игрой.

Женщина повернула голову…

Она была очень красива, нежное смуглое лицо, продолговатые темные глаза, яркие очерченные губы… Очень знакомое лицо…

Женщина смотрела прямо на Элю, напряженно, пристально.

Девочка хотела поздороваться, открыла было рот, как вдруг на молодую женщину налетел черный смерч – внезапно, ниоткуда…

Эля вскрикнула, захлебнулась криком, закашлялась и открыла глаза.

Она лежала на каком-то сундуке, покрытом ковром, в полумраке круглой комнаты, цветной и пестрой, в центре очаг, над головой купол, в куполе высокое небо. Деревянная низкая дверца, двустворчатая, резная, напротив на стене клинки в ножнах и явно музыкальный инструмент… Ближе ко входу – всякая утварь…

Эля обвела взглядом стены без углов, вспомнила – юрта.

Кажется, она потеряла сознание, хозяева внесли ее и уложили на эту импровизированную кровать. Но где все? Где Гуля?

Эля свесила ноги со своего ложа, резко села и почувствовала головокружение.

Дверь тихо приоткрылась, и в юрту, низко согнувшись, шагнула женщина. Увидев сидящую Элю, улыбнулась, как будто обрадовалась:

– Хвала небесам! Ты очнулась!

Эля, хоть и была расстроена, вспомнила, что надо быть вежливой.

– Салам, – поздоровалась она, – спасибо за заботу, рахмет, – вспомнила, как будет «спасибо» по-казахски.

– Ничего-ничего, не вставай, отдыхай на здоровье! – Женщина подошла поближе и подала Эле сверток из охристой ткани: – Надень, пожалуйста, это платье никто не носил, оно новое, а твоя одежда… она… – женщина запнулась и отвела глаза, – очень пострадала…

Эля осмотрела свои оцарапанные голые колени, рваные шорты и совершенно непригодный топик. Да уж…

– Рахмет… А где мои друзья? – спохватилась она.

– Они с баксы Койлыбаем пытаются вернуть вашу сестру из мира духов.

Эля шумно вздохнула: какой мир духов?! Гуле надо в больницу, и чем скорее, тем лучше.

– Скажите, пожалуйста, а телефон у вас есть? – спросила она у женщины.

Та в ответ лишь покачала головой и выскользнула из юрты так же тихо, как вошла.

Эля, чертыхаясь вполголоса, торопливо развернула одежду – помимо платья, а точнее – длинной рубахи прямого покроя, в свертке оказались штанишки из той же ткани. Эля с наслаждением содрала с себя свою негодную одежду и быстро натянула штанишки, их пришлось подвязать пояском. Сверху – охристую тунику, всю расшитую диковинными узорами. Оглядевшись в поисках зеркала и не увидев его, Эля махнула рукой на свой внешний вид и решительно направилась на поиски ребят.

Едва переступив высокий порог юрты, она увидела предзакатную степь, все те же сопки и излучину реки, еще несколько округлых жилищ стояло неподалеку, в одном из них, должно быть, и шаманил Койлыбай.

– Все сошли с ума! – пробормотала Эля и направилась к ближайшей самой большой белой юрте.

Услышала голоса и даже как будто смех.

Там, прямо на земле, был установлен ткацкий станок, такой древней конструкции, как на рисунке в учебнике истории. Несколько девушек и женщин работали на этом станке, ткали что-то яркое, с замысловатым орнаментом.

Их пестрые наряды и оживление, их слаженные движения, подчиненные определенному ритму, были похожи на танец. Цвета – мареново-красный, индигово-синий, желтый и небесно-голубой. Синий – цвет неба, белый – знак радости, желтый – знание, красный – огонь и солнце, черный – плодородная земля…

«Откуда я все это знаю?» – подумала Эля, наблюдая за девушками и их завораживающе красочным действом.

Девушки пели о чудесном цветке с пятью лепестками Райхангуль – пальцами красавицы-мастерицы, победившей злобного хана Сумырая, укравшего у людей воду.

Злобный хан отрубил девушке правую руку за то, что мастерица заступилась за людей. Она явилась во дворец, накинула на плечи хана вышитый ею шапан[11], вызвала на словесный поединок – айтыс и победила, обвинив в жадности и жестокости.

Разгневанный Сумырай казнил дерзнувшую перечить ему, но бог Тенгри создал из руки мастерицы волшебный цветок.

Люди разгневались и убили хана, а цветок до сих пор цветет в степи, его пять лепестков распускаются на коврах и нарядах, его знак носят стар и млад, джигиты и красавицы…

– Доченька! – услышала Эля и будто очнулась от сна, повернула голову за голос. Недалеко стояла женщина, та, что принесла одежду, теперь она держала в руках кожаный бурдюк.

– Вы меня? – переспросила Эля.

Женщина кивнула и поманила к себе. Девушка не очень уверенно подошла.

– Рахмет, очень красивая одежда и удобная, – поблагодарила она.

– Мархабат, дитя, – улыбнулась женщина. – Вот, помоги-ка мне, возьми миску, подержи, пока я молоко налью.

Эля молча подчинилась, помогла налить молоко из бурдюка.

– Умница, дочка, а теперь поставь миску возле той юрты, – она указала на самую большую юрту.

– Просто поставить у входа? – уточнила Эля.

– Да, это для духов, – объяснила женщина. – Баксы Койлыбай старается вернуть твою сестренку, ему потребуется помощь кырык шильтен – сорока духов-чудотворцев. Они живут на далеком острове, куда вход людям закрыт. Молоко белой верблюдицы – наше приношение, знак уважения, приношение приятно шильтенам, они обязательно придут.

Эля послушно отнесла полную миску молока к юрте, в которой, как выяснилось, и находилась Гуля.

Эля осторожно постучала в резную дверь, прислушалась.

– Салеметсизбе! Входи, дочка, – пригласил Койлыбай.

Эля открыла дверь, наклонилась и шагнула через высокий порог.

– Салам, – помня о вежливости, поздоровалась она.

– Отдохнула?

– Да, спасибо…

Койлыбай стоял у очага в центре юрты и жег в нем какие-то травы или благовония. Дыма почти не было, но запах – тонкий, чуть резковатый, будоражащий – чувствовался.

Гуля по-прежнему была без сознания. Она лежала на кровати под покрывалом, только лицо открыто, голова на возвышении, подбородок упирался в грудь.

Эля сразу же подошла к ней, присела рядом на корточки, хотела взять за руку.

– Мне кажется, она в коме, – сказала Эля, повернувшись к Койлыбаю.

– Она очень далеко, – ответил тот. – Албасты украла ее душу. Но поджидала она не ее, а тебя! Вот только справиться с тобой не смогла. Поэтому, можно сказать, прихватила твою сестру – от досады или случайно.

– Ничего не понимаю… – пробормотала Эля. – Как такое может быть? Я, наверное, кажусь вам очень глупой, но, пожалуйста, объясните мне, что здесь происходит, и главное – где мы очутились? Только не говорите, что мы в другом мире, – быстро добавила она, – потому что я вас видела у реки еще раньше, днем, и потом, ночью, вы пили с нами чай у костра и обещали привести помощь.

Он выслушал невозмутимо, кивнул и ответил:

– Я – совсем другое дело, я могу быть везде, и у вас, и у себя, и еще много где, в нижем мире, в верхнем, в среднем…

– Продолжаете утверждать, что мы куда-то провалились? – У Эли не было сил спорить, она даже плакать не могла, хотя, наверное, стало бы легче.

– Можно сказать и так, но точнее будет – вас сюда заманили, – терпеливо гнул свою линию Койлыбай.

– Да-да, мифическая ведьма албасты, – пробормотала Эля, – из чистой вредности похитившая душу Гульнары, исключительно по злобе притащившая нас в параллельный мир… Кстати, а где ребята?

У Койлыбая ни один мускул на лице не дрогнул:

– Твои братья пошли искать отца. Руслан, как и ты, не поверил ни мне, ни Балуану. Балуан повел его к реке.

Эля прикрыла глаза.

– Вы хотите сказать, что они не найдут машину? – уточнила она.

– Зачем говорить, ты все равно мне не поверишь, так что пусть лучше все идет своим чередом.

Эля всмотрелась в его глаза. Он не врал или сам верил в собственную выдумку.

«Кажется, у меня течет крыша, – подумала она. – Мы непонятно где, в юрте с каким-то местным сумасшедшим, Гулька в коме, парни исчезли, Ерден Саматович, судя по всему, тоже… позвонить не могу, вызвать помощь не могу, а это значит – вертолет МЧС за нами не прилетит…»

– Очень надеюсь, что прилетит, – внезапно отозвался Койлыбай, словно подслушал ее мысли. У Эли перехватило дыхание, она закашлялась.

– Но для того чтобы вас нашли там, – невозмутимо продолжил баксы, – надо сначала проводить вас туда, где летают эти ваши вертолеты.

Эля уловила слово «проводить» и воскликнула:

– Прекрасно! И что для этого надо сделать?

– Для начала вернуть твою сестру, – ответил Койлыбай. – Позволь, я отрежу прядь твоих волос?

– Колдовать будете, – вздохнула Эля. – Колдуйте, не жалко.

Койлыбай мгновенно оттяпал светлую прядь маленьким ножом с простой костяной рукоятью. Поднял и рассмотрел на свету.

– Замечательно! – похвалил он.

– Рада, что понравились, – съязвила Эля.

Койлыбай сунул прядь Гуле под изголовье.

Койлыбай – шаман или шарлатан?

В дверь постучали. Койлыбай лишь чуть заметно кивнул, будто ждал кого-то.

Негромко отозвался, разрешил войти.

Дверь распахнулась, и в юрту, низко наклонившись, шагнул человек. Весь его облик показался Эле странным – зыбким, неуловимым. Эля хоть и пристально рассматривала гостя, все же никак не могла сфокусировать взгляд – не человек, а голограмма, отражение в бегущей воде.

И голос у него был такой же – негромкий, мелодичный, ускользающий…

– Началось? – спросил Койлыбай.

– Да, поторопись, баксы, ты же помнишь о пророчестве.

Койлыбай промолчал. Лишь взглянул на Элю:

– Ты должна поехать со мной.

– Поехать? Куда? А как же Гуля? Мальчики? – Эля обеспокоенно оглянулась, потеряв из виду странного гостя.

– По дороге объясню. – Койлыбай подхватил войлочную суму, видимо, собранную загодя. – Идем! – приказал строго.

Эля не хотела подчиняться, но понимала: этот сумасшедший – единственная надежда на спасение. Если только она сама не сошла с ума и ей все это не привиделось в кошмарном сне или бреду.

Койлыбай вышел из юрты. Эля, негромко чертыхнувшись, взяла подругу за безвольную руку.

– Не волнуйся, я вернусь! – пообещала она и вышла следом за тем, кого все тут называли «баксы».

Койлыбаю подвели лошадь. И вдруг вдалеке показались два всадника в пыльном облаке. Они скакали во весь опор и что-то кричали.

– Ребята! – радостно завопила Эля, размахивая руками. – Я здесь!

Балуан и Руслан быстро приблизились к стойбищу. Эля бросилась навстречу. «Ну и видок у них», – успела подумать. Парни, одетые в безрукавки и короткие кожаные штаны, выглядели очень живописно. Времени удивляться не было:

– Ну что? Вы нашли помощь? За нами приедут?

– Прикинь, Элька, там никого! – Руслан, запыленный и усталый, хотел спрыгнуть с лошади, но подоспевшая девушка подала ему чашку с водой, он жадно пил, остатки вылил себе на голову. – Мы проехали вдоль реки несколько километров, я все кусты обшарил по берегу – никого! Ни следов, ни колеи, ни кострища…

– Я говорил, – хмуро добавил Балуан, он был не так сильно измотан. От воды отказался, девушка принесла ему кумыс. Он пил с удовольствием, похваливая: – О, холодненький!

Руслан поморщился, то ли от боли, то ли от усталости.

Койлыбай нетерпеливо гарцевал на своей лошадке.

– Он зачем-то позвал меня с собой, – сказала Эля ребятам.

– Куда еще? – Балуан отдал девушке пустую плошку.

Койлыбай вдруг подъехал совсем близко и быстро произнес:

– Теряем время в пустых разговорах!

– Эй, погодите, а Гулька как же?! – возмутился Балуан.

– Один из вас может остаться, – невозмутимо ответил Койлыбай, – но только не она, – он указал на Элю. – Она главная.

– Что? – Руслан с Балуаном переглянулись.

– Вы должны мне поверить, – Койлыбай пристально посмотрел на них. – Я стараюсь вам помочь, но и вы должны помочь мне.

– Да объясните толком! – возмутился Руслан. – Куда надо ехать и зачем?!

– По дороге! – коротко отозвался Койлыбай.

Эле подвели невысокую гнедую кобылку.

– Я не особо умею, – призналась она.

Балуан спрыгнул со своей лошади и помог Эле взобраться в седло. Койлыбай окинул взглядом ребят и махнул рукой.

– Айда! – И он стукнул пятками в лошадиные бока. Конь пошел, переходя на рысь.

Руслан рванул следом, понукая лошадь, Эля не поспевала за ними, ее смирная лошадка плелась далеко позади.

– Эй, подождите! – кричала она, чуть не плача. – Хоть объясните, куда нас понесло?

Она услышала топот копыт, Балуан обогнал ее, чуть притормозил, обернулся, поджидая ее.

– Сумасшедший дом какой-то, – бормотала девочка себе под нос. – А как же Гуля?! – набросилась она на парня.

– Ей никто не причинит зла, – бросил в ответ Балуан. – Я должен присматривать за тобой.

Впереди в туманном мареве удалялись три всадника, один из них был Руслан, второй, несомненно, Койлыбай, – а третий? Тот призрачный? Который исчез, как только Эля отвела от него взгляд?

Ее глаза заслезились от напряжения, но стоило моргнуть, как тот третий исчез, а вместо него рядом оказался невозмутимый Койлыбай:

– Нам надо торопиться, – объяснил он, – мой друг обеспокоен, его молодая жена рожает. Албасты предрекла ей, что она потеряет первенца. Я обещал помочь.

– Опять албасты? – удивилась Эля. – Та самая старуха, из-за которой мы все тут очутились?

– Албасты не женщина, она демон, – поправил Койлыбай. – И не забывайте – у нее душа вашей сестры.

– Если бы я хоть что-то понимала! – застонала Эля. – Зачем кому-то понадобилась душа Гули? Если у албасты какие-то дела с этими вашими друзьями, то мы-то здесь каким боком?!

Койлыбай коротко вздохнул:

– Дело в том, что жена моего друга – волшебница, пери. Ее чудесный ребенок очень нужен албасты для осуществления темных делишек с подменами и подтасовками. Этот младенец обладает большой силой, но пока он беззащитен против зла. Зло может поглотить силу, переработать ее, питаться ею. А вместо настоящего, украденного, албасты подсунет пери и ее мужу чужого ребенка, чужую сущность, и в этом случае ведьма сможет контролировать целый род. А то и разрушить союз родов. У нас давняя вражда, – добавил он. – Мой джинн[12] Надир-Шолак не хотел отпускать меня одного, он считает, что это ловушка.

– Великолепно! – усмехнулась Эля. – У вас и джинн есть?

– Есть. Ты видела его, – как ни в чем не бывало подтвердил Койлыбай.

Эля чуть не задохнулась от неожиданности – значит, тот текучий и ускользающий – джинн? Она несколько раз открыла и закрыла рот, чтобы высказать свое возмущение, но вместо этого выпалила:

– Итак, мы едем сражаться с ведьмой албасты, которая похитила сущность Гули и собирается украсть ребенка высокородной пери, жены вашего друга? Я правильно понимаю? – Каждое ее слово сочилось ехидством. – Поможет нам в этой битве ваш личный джинн, кстати, он почему не в лампе?

– Зачем ему в лампу? – пришел черед удивляться Койлыбаю. – Он мой друг, и он свободен.

– Супер! – воскликнула Эля. – Я очень за него рада, еще раз спрашиваю: мы тут каким боком?

Койлыбай не сразу ответил.

Да Эля и не хотела его слушать, она до рези в глазах всматривалась в ту сторону, куда ускакали Руслан и пресловутый джинн. Но их и след простыл.

– И где ваш джинн? Он исчез и Руслана прихватил! – заволновалась девочка. – Койлыбай, вы уверены, что знаете, куда они поехали? И почему не дождались нас?

– Ты зря так горячишься, – Койлыбай был само миролюбие. – Я не полез бы в ловушку, не зная, как из нее выбраться. По моей просьбе Надир-Шолак и Руслан специально поехали вперед, чтобы предупредить моего друга о нашем приближении… Сегодня ты поможешь замкнуть круг, – добавил он.

– Я?! – опешила Эля.

– Слушай, уважаемый, ты не заговаривайся, – Балуан направил коня на Койлыбая, – я тебе лично башку сниму, если она пострадает.

– Горячий джигит, – усмехнулся Койлыбай. – Саблю в руках умеешь держать?

– Не уроню, – пробасил тот.

Койлыбай отстегнул саблю:

– Держи. Да не бойся, она заговоренная, бей смело, не жди.

Балуан недоверчиво принял оружие, вытащил из ножен, сабля полыхнула синевой.

– Ух ты! Дамасский клинок! – выдохнул Балуан.

– Разбираешься? – удовлетворенно кивнул Койлыбай. – Я не ошибся в тебе.

Шаман напряженно замер в седле, словно прислушивался к чему-то. Эля замолчала, встревоженная, лошади беспокойно заржали. Земля под их копытами вибрировала, Эля успела подумать о поезде, но сразу же осеклась – какой поезд! Так дрожит земля, если по ней скачет многоголовый табун.

Дикие лошади?

Войско?

Солнце на горизонте налилось кровью и завернулось в тучи. Резко стемнело. При полном безветрии вдруг завихрились пылевые смерчи, слева, справа, они то поднимались над землей, то опадали.

Лошади сбились в кучу. Балуан вертел головой, не понимая, что происходит. Койлыбай старался закрыть собой Элю.

Их окружали. Пыльные вихри уплотнялись, приобретали причудливые формы. Резало глаза, будто запорошенные, Эля потерла их, но едва убрала руки, как увидела – они оказались в плотном кольце темных сущностей, полулюдей-полузверей, голых и покрытых чешуей, шипастых, рогатых, змееногих, от них несло удушающим смрадом. Эля зажала нос, голова закружилась. Она видела, как побледнел Балуан, но, в отличие от нее, в обморок падать он не собирался. Взвизгнула сталь, взвился клинок, блеснуло лезвие.

– Руби! – крикнул Койлыбай.

И Балуан, вращая саблей, бросился на шевелящуюся вражью массу. Клинок будто живой летал с невероятной скоростью, он чуть слышно пел, звучал почти на грани человеческого слуха. Он рассекал уродливые тела, крошил конечности, сносил головы и морды.

Шаман толкнул Элю вперед, а сам прикрывал их отступление, отбиваясь от наседавших демонов.

Балуан прорубил проход, строй монстров распался, под копытами чавкала вязкая черная слизь.

– За ним, за ним, девочка! – хрипел Койлыбай.

Эля была так напугана, что подчинялась автоматически, она колотила пятками бока послушной лошадки и довольно резво поскакала за Балуаном, добивающим остатки врагов. Из вязкой смолы то и дело поднимались обрубки когтистых лап, шарящих в воздухе, хватающих лошадей за ноги. Койлабай сбивал их точными ударами камчи.

– Вперед, вперед! – торопил шаман.

Ребят уже не надо было подгонять. Они понимали: промедление – смерть. Надо двигаться как можно быстрее.

Над головами вдруг захлопали сильные крылья, раздался клекот. Эля обернулась и увидела крупную белоснежную птицу, опустившуюся на плечо Койлыбаю. Птица держала в клюве что-то вроде небольшого камня. Шаман взял его, птица подпрыгнула и, расправив крылья, взмыла над всадниками.

Резко рванул свежий ветер, потянуло влагой, и почти мгновенно хлынул ливень. Дождевые потоки смыли смрад и черную слизь, но и люди, и лошади промокли насквозь.

Эля думала только о том, чтобы не вывалиться из седла.

Быстрее, быстрее прочь отсюда!

Значит, они все-таки попали в ловушку?

Она вспомнила: шаман упоминал что-то. Или это его джинн говорил о ловушке?

Как долго они прорывались? Эля потеряла счет времени.

Они неслись по ночной степи, ветер пах полынью, смрад исчез, копыта лошадей больше не тонули в вязкой слизи.

Неужели им удалось оторваться от преследования?

А где Руслан? Что, если он не успел?

– Койлыбай, куда мы летим? – крикнула она.

– Доверься лошади, – ответил шаман.

Балуан, скакавший впереди, вдруг обернулся:

– Впереди стойбище!

Эля проехала чуть вперед и тоже увидела мелькающие огоньки.

– А вы уверены, что это люди? – спросила она у спутников. – А то я читала, что всякая нечисть может запросто морочить голову…

Койлыбай разжал кулак и показал небольшой округлый камень:

– Это яда – волшебный камень. Теперь нам никто не сможет навредить.

– Я видела, его принесла птица, – вспомнила Эля.

– Небесный беркут, – Койлыбай удивленно покачал головой. – Я столько лет искал его… и вдруг.

– Не вдруг, – возразил Балуан, – а в минуту страшной опасности. Небесный беркут – посланец Тенгри, древнего бога кочевников, – объяснил он Эле. – Тенгри дает волшебный камень яда только тому, кто чист сердцем и не воспользуется силой камня во зло или ради собственного обогащения.

– Выходит, наш Койлыбай крут? – тихо переспросила Эля.

– Не прост, это точно, – так же тихо отозвался Балуан.

Дочь пери

Они подъехали совсем близко к стойбищу. Эля с изумлением рассматривала большую богатую юрту. Залаяли собаки. Кто-то бросился к ним навстречу:

– Хвала небесам! Ты прибыл, баксы Койлыбай!

– Твой гонец предупредил нас…

Кто-то схватил Элину лошадь за уздечку, придержал стремя.

– Руслан! – выдохнула она. – Ты жив!

– Куда я денусь! – Он смутился, но, кажется, был очень доволен.

Незнакомые люди суетились вокруг, увели лошадей, метались сполохи огней, кто-то с факелом освещал путь шаману и ребятам.

В большой юрте в очаге ярко горел огонь, искры уносились в ночное небо, видное сквозь шанырак[13] – отверстие в куполе. Напротив входа на почетном месте сидели хозяин и его родственники. Хозяин приветствовал Койлыбая, но был так взволнован и расстроен, что не удержался и сам бросился навстречу.

– Спаси ее! – взмолился он. – Спаси мою жену, Койлыбай!

Только тогда Эля обратила внимание на ложе с приподнятым изголовьем, точно такое же, как в юрте шамана, и неподвижную женщину под покрывалом.

– Что с ней? Она без сознания? – Эля всмотрелась в лицо женщины и вздрогнула: именно ее она видела во сне – эти тонкие черты, густые ресницы, гладкая кожа. Даже сейчас, без сознания, осунувшаяся, бледная, она была нечеловечески прекрасна.

Баксы словно услышал ее мысли.

– Она пери, – сказал он и, склонившись к изголовью женщины, незаметно сунул что-то под подушку.

«Волшебный камень», – догадалась Эля.

– Она ведь не умрет? – тихо спросила девочка.

– Сядь рядом и держи ее за руку, – приказал шаман. – А ты, Балуан, стой на страже у двери, Руслан пусть караулит на улице.

Он распоряжался свободно, и никто не смел ему противоречить. Хозяин лишь чуть заметно кивал своим людям, чтобы те беспрекословно подчинялись Койлыбаю.

Отойдя в центр юрты, баксы глянул вверх.

– Началось! – Он размахнулся и со всей силы полоснул саблей по шаныраку. От удара сабля со звоном отлетела в сторону, как будто ударила по железу, а сам Койлыбай грохнулся об землю.

Едва баксы оказался на кошме, как из его ушей и рта фонтаном забила бурая кровь, люди, сидевшие в юрте, застыли от ужаса. Эля хотела было броситься к баксы, но внезапно почувствовала, как пери сжала ее кисть пальцами, удерживая.

Она опомнилась и крепче вцепилась в руку женщины – ведь Койлыбай велел ни за что не отпускать ее.

В это время Койлыбай попытался было встать, но, как ни силился, не мог подняться с кошмы, силы оставили его, и он потерял сознание. Эля вскрикнула. Пальцы пери разжались, и она впала в забытье.

В юрте потемнело, все предметы поплыли, теряя очертания и форму, люди стали похожи на безликих сломанных кукол, разбросанных вдоль стены…

Эля в ужасе обвела глазами застывший мир, постаревший, как выцветшая от времени картинка. Ей стало трудно дышать, не хватало воздуха. Она почти отчаялась, запаниковала, как вдруг наткнулась взглядом на Балуана. Он смотрел на нее хоть и испуганными, но живыми глазами!

– Балуан! Помоги же ему! – завопила Эля, да так громко, что у самой уши заложило. Парень, застывший у входа с саблей наголо, одним прыжком достиг лежащего в обмороке баксы, упал на колени, приложил ухо к его груди.

– Что с ним? – спросила Эля, глотая слезы, ее трясло от ужаса.

– Дышит, – ответил Балуан, не поднимаясь с колен. Едва он произнес это, как баксы с трудом приоткрыл глаза.

Купол юрты поколебался, будто в степи поднялся буран-бай. Кто-то могущественный одним рывком сорвал войлок с крыши, и в юрту прямо с неба на всем скаку обрушился некто в черных железных латах на вороном коне. Черный всадник нацелил свое копье прямо на Койлыбая. Балуан упал на спину, размахивая саблей, конь наподдал копытом, и Балуан отлетел в сторону, ударился о кровать и сполз на пол. Его сабля не причинила противнику никакого вреда.

Черный всадник встал над поверженным баксы и гулко выкрикнул: «Покорись, Койлыбай!» Над головой у всадника развернулось алое полотнище и взметнулось пламенем.

– Кино и немцы, – простонал Балуан.

Эля, прикусив губу, чтоб не закричать, смотрела на творящееся перед ней безумие, но руку пери не отпускала. Ребята сидели у кровати, прижавшись к ней спинами.

«Мамочка моя, что со мной… куда я попала… кто это? Что это за существо? – мысли в голове у Эли смешались в беспорядочный вихрь. – Ведь это не конец света? – вспыхнуло паническое. – Господи, только бы выбраться отсюда! – Она сама не заметила, как начала молиться вслух: – Боже мой, пожалуйста, спаси нас, пусть это все прекратится, пожалуйста…»

– Ты что, верующая? – тихо спросил Балуан.

– Не бывает атеистов в окопах под огнем, – огрызнулась она.

Но Койлыбай не сдавался, он приподнялся, подхватил саблю и попытался перерубить коню ноги. Всадник захохотал, и звук его голоса был похож на грохот стреляющей пушки или тяжелого камнепада, когда огромные куски скалы катятся по отвесному склону в глубокую пропасть.

– Ты проиграл, старик, смирись, здесь все мое!

– Рано радуешься, – выдохнул Койлыбай.

Балуан потихоньку подбирался к своей сабле.

В этот момент дверь сорвало с петель, и в юрту ввалился Руслан.

– Что здесь происходит?! – выкрикнул он и сломя голову бросился на черного всадника. Балуан добрался до своей сабли и кинулся с другой стороны. Конь взвился на дыбы…

Юрта стала наполняться сизым туманом, и Эля услышала далекие отзвуки невидимой битвы. Они раздавались все отчетливее и звонче.

Алое полотнище сникло, потемнело и, скользнув на пол, застыло грязной тряпкой. Поднялся сильный ветер, сорвал остатки войлока с юрты, разметал людей и утварь, с востока со свистом налетела лиловая туча. Она закрыла собой все небо, опустилась, клубясь и меняя форму, прямо на сражающихся и вышибла из седла черного всадника. Вороной взвился, заржал и унесся прочь, размазался темнотой, растворился: только был – и вот нет его.

Каменной грудой лежал на растерзанных кошмах черный всадник.

И снова Эля заметила того, текучего, почти неуловимого глазом. Он стоял на поверженном враге – почти прозрачный, исчезающий, но грозный.

– Надир-Шолак, друг мой! – Койлыбай наконец поднялся, опираясь на руки ребят. – Как же ты вовремя!

Эля почувствовала, как пери дергает ее за руку, и обернулась…

На кровати вместо роженицы лежала Гуля.

– Гулька! – У Эли чуть барабанные перепонки не лопнули.

Подруга поморщилась:

– Ты чего орешь? Мы где?

– Откуда я знаю! – Эля всхлипнула и, не в силах сдержать слезы, разревелась.

Возле девочек столпились баксы и ребята. Они наперебой успокаивали Элю и пытались объяснить рассерженной Гуле, где она и что с ней было.

Койлыбай быстро наклонился к изголовью кровати и достал из-под подушки яда.

– Сработало, – он удовлетворенно улыбнулся. Кажется, это был первый раз, когда Эля увидела его улыбающимся.

– Что сработало? – спросила Гуля, во все глаза глядя на баксы. А тот бережно извлек из-под подушки светлую прядь волос и ежиные иголки, ссыпал в кожаный мешочек и сунул за пазуху.

– Может, еще пригодится, – пробормотал он.

Ребята криво усмехнулись, переглядываясь.

– Тут какое-то свирепое колдунство, – неуверенно произнес Руслан.

– Я вообще ничего не понял, – признался Балуан. – Зачем мы уезжали, потом возвратились?

Эля уставилась на него.

– Погодите, то есть как это – вернулись? – всполошилась она.

– Я не сразу понял, только когда Гульку увидел, – сообщил Балуан.

– Не было Гули, здесь была пери! – возмущенно выкрикнула Эля.

– Как скажешь, – Балуан усмехнулся и отступил на полшага.

Эля от досады топнула ногой:

– Койлыбай, объясните, что здесь происходит? Куда подевалась пери? Я ее видела, и не пытайтесь меня переубедить! И кстати, куда этот ваш демон подевался?

Ребята и баксы оглянулись. Ни Надир-Шолака, ни демона не было.

Зато к ним подходили какие-то незнакомые люди, пожимали руки, здоровались, радовались. Кто-то споро чинил разрушенную юрту, поправлял купол, оборачивал войлоком стены, обвязывал накрепко. Меняли циновки и кошмы, собирали раскиданную утварь…

– Послушайте, я ничего не понимаю, – взмолилась Эля. – Мне кажется, мы никуда не уезжали – ведь это ваша юрта, Койлыбай?

– Моя, – улыбнулся баксы.

– Но как же так могло случиться? – недоумевала Эля.

– Круг замкнулся, – совсем непонятно ответил Койлыбай.

– У меня сейчас голова лопнет, – пожаловалась Эля. – Кто этот, в черных латах? Куда подевалась пери? Что с ее ребенком?

Гуля, успокаивая, погладила ее по руке.

– Мне еще хуже, – шепнула она, – я вообще не понимаю, как мы все тут очутились. Балуан, где папа?

Койлыбай, казалось, не слушал ребят. Он подошел к стене и снял кобыз, сел скрестив ноги и начал играть, касаясь струн смычком, будто художник карандашом быстрыми, почти неуловимыми штрихами создает свой образ преходящего мира.

Кобыз Койлыбая пел о кровопролитной битве, о друге, повергшем врага и умчавшемся за ним в погоню в сторону запада.

«Друг мой, Надир-Шолак, я готов стать жертвой на твоем пути, нерадивый и гордый, не слушал твоих советов, подверг себя и своих гостей опасности, но ты не держал на меня зла, ты спас всех нас! Вернись невредимым, мы вместе разделим радость победы, мы свяжем навечно нашего врага, чтоб никогда он не вредил людям».

Звук кобыза завораживал, уносил прочь, на степные просторы, где чудесное войско Надир-Шолака – то ли людей, то ли джиннов, то ли ангелов – летучей лавиной накрыло и смяло нестройные ряды демонических сил и обратило их в бегство.

Вскоре темная армия потерпела полное поражение, а сам их предводитель, связанный по рукам и ногам, был приведен к Койлыбаю и брошен перед ним. Баксы Койлыбай, увлеченный игрой на кобызе, будто и не замечал происходящего.

И только когда сам Надир-Шолак неслышно появился, Койлыбай перестал играть и отложил кобыз.

Вместо всадника в железных латах у ног ребят скорчилось уродливое, скрюченное, бледное существо с седыми космами. Эля ахнула, хоть и с трудом, но она узнала огнедышащую старуху из склепа, ту, что побывала в ее снах, ту, что заманила их в подземелье и заколдовала Гулю.

– Албасты? – неуверенно произнесла она, рассматривая корчившееся нечто.

– Она, – подтвердил Койлыбай.

Демоница зашипела и молниеносно выбросила вперед костлявую руку.

– Ты! – прохрипела она, ее лапа дотянулась и вцепилась в Элино плечо. Девочка отчаянно завизжала, когти албасты проникли в ее грудь и сжали ледяными тисками сердце. Она успела отпрянуть перед тем, как ее сознание угасло…

За гранью

Было очень темно.

Она лежала на спине, не видела, но чувствовала спиной, как безжалостно вонзались острые камни.

И все. Больше ничего.

Хотя… она уловила звук – буквально краем уха: в темноте кто-то скулил или плакал.

Она попыталась пошевелиться. Боль отдалась в каждой клетке тела. Но зато теперь она почти не сомневалась, что у нее есть тело. Она подняла руку – правую. Ей показалось, что она видит очертания, но, возможно, она не видела, а ощутила движение, перемещение воздуха; получив сигнал, мозг привычно воссоздал образ поднятой руки – рука была внутри, а не вне.

Очень сложно.

И кто там скулит?

– Эй, – позвала она, – кто здесь?

Ответа не последовало.

Зато она услышала чьи-то шаги – хруст камешков и сухой травы под чьими-то ногами.

– Наконец-то нашлась! – раздался знакомый голос.

– Кызым, доченька, – позвал он.

– Вы кто? – спросила Эля.

Перед глазами качнулось желтое светящееся пятно. Она напрягла зрение – из непроглядной тьмы проступили очертания человека с фонарем из позапрошлого века – плошка с коптящим фитилем в поставце.

– Я Койлыбай, не узнаешь меня?

Эля задумалась:

– А, вы тот человек, который обещал нам помочь… Послушайте, я, кажется, упала и что-то повредила, надеюсь, не позвоночник…

Человек наклонился к ней, внимательно всматриваясь в глаза. Внезапно схватил за руку и, припав к запястью, начал пить кровь!

Она бы закричала, но на крик не оставалось сил. Койлыбай же сплюнул высосанное и снова припал к ее руке.

– Да что ж вы творите! – простонала Эля.

– Змея, – коротко ответил Койлыбай.

Воспоминание обрушилось на нее – развалины, Гуля разговаривает со старушкой, старушка просит Элю подать ей клюку, но вместо клюки руку Эли обвивает метровая змея…

– Меня ужалила змея?! Я умираю? – Она еле ворочала языком. – Послушайте, нужна сыворотка, понимаете? Отвезите меня в ближайшую больницу… А где Гуля? Вы ее видели? Со мной была еще одна девочка.

– Она здесь, – сказал Койлыбай, поднимая Элю на руки, – все здесь…

В ее груди было холодно, так холодно, что казалось, будто сердце замерзло и остановилось…

Белые юрты… скачущие лошади, развевающиеся гривы… высокое синее небо, парящий сокол над головой… такое знакомое женское лицо, смуглое с тонкими чертами, глаза смотрят прямо в душу, губы шевелятся, силясь о чем-то сказать… предупредить… черный всадник, алое знамя… резкая скрежещущая боль в груди, железные когти албасты…

– Койлыбай! – простонала она. – Где мое сердце?

– Тише, тише девочка, держись…

Но Эля уже не слышала его.

Погоня

Демоница с трепещущим сердцем девочки кубарем выкатилась из-под ног баксы, Койлыбай оказался проворнее, он хлестнул своей камчой, от удара старуха сжалась и застыла. Ребята и Гуля с ужасом смотрели на распростертое безжизненное тело подруги и на сухой шар перекати-поля на полу. Его подхватило ветром и швырнуло в распахнувшуюся дверь.

– Не дайте ей уйти! – закричал Койлыбай. – Только не к реке!

Очнувшиеся от ступора парни рванули следом за обернувшейся албасты. Не тут-то было – куст несся к берегу реки с неимоверной скоростью.

Койлыбай на бегу вспрыгнул на лошадь, начал обходить албасты по дуге, отрезая ей дорогу к реке. Куст подпрыгнул, взвился в небо хищной птицей.

– Ах ты! – воскликнул Койлыбай, выхватил из-за пазухи заветный камешек и, раскрутив пращой, швырнул в птицу.

Яда меткой пулей настиг албасты, птица кувырком упала вниз.

– Парни, ловите ее! – Койлыбай что есть мочи гнал лошадь к берегу – зловредная албасты решила упасть в реку.

Руслан и Балуан, не очень понимая, рванули не раздумывая.

Они достигли берега почти одновременно, скатились вниз, прыгнули в воду…

– Где она?

– Куда упала?

– Ты ее видишь?

Из прибрежных камышей выехал Койлыбай, к его седлу была приторочена подбитая птица.

– Вылезайте, – устало произнес баксы.

На берегу стояли девочки. Руслан, увидев Элю, отвернулся и плеснул в лицо водой. Балуан крикнул:

– Элька! Ты как?!

– Нормально, – отозвалась девочка.

Ребята выбрались из воды, поднялись по склону, Койлыбай оказался быстрее. Он был уже тут.

Руслан молча обнял Элю. Балуан смущенно погладил ее по голове.

– Успел, – баксы кивнул на неподвижную птицу, висевшую вниз головой. – Моя вина, – признался он, – не ожидал, что албасты набросится. Видимо, узнала тебя.

– Меня? – удивилась Эля.

– Долгая история, – вздохнул Койлыбай. – Надо рассказать. Ладно, давайте вернемся.

– Э, уважаемый, не хотите это чучело отдать таксидермисту? – мрачно пошутил Балуан.

– Она умерла? – дрожа от ужаса и отвращения, спросила Гуля, поглядывая на подбитую птицу.

– Притворяется, – ответил баксы. – Убить ее нельзя, но можно заковать и замуровать. Надир-Шолак наложит печать, чтобы она не могла вырваться и никто не смог бы найти и открыть ее тюрьму.

– Мне почти жаль ее, – призналась Гуля.

– Она тебя не пожалела, – напомнила Эля.

– Тебя тоже, – нахмурилась Гуля.

Ребята пошли следом за Койлыбаем в сторону его дома. Теперь девочки шагали впереди, ребята прикрывали их.

Кто знает, чего можно ожидать от этого мира, где все так неожиданно, непонятно и непостоянно.

Эля наблюдала за птицей со спутанными лапами, подвешенной вниз головой, и не верила своим глазам.

Старушка в развалинах, демоница, извергающая огонь, всадник в черных латах, жуткая скрюченная карлица, чуть не убившая ее, – неужели все это умещается в одной птичьей тушке?

Круг замкнулся

– А теперь, уважаемый баксы Койлыбай, пришло время объяснить нам, что же тут на самом деле произошло, – потребовала Гуля. Вид у нее был очень серьезный, отступать она не собиралась.

Пока они гонялись за сбежавшей албасты, люди Койлыбая привели в порядок его юрту. Женщины накрыли дастархан, приготовили сухую одежду для ребят.

Хозяин и гости расположились за столом, на котором дымилось блюдо бесбармака (кушанье из вареной баранины и тонко раскатанного теста), ароматные баурсаки (жаренные в жире пончики из кислого теста), копченое мясо, кусочки курта (твердый сыр из кобыльего или овечьего молока)…

Радушный Койлыбай принялся угощать гостей, парни набросились на еду, благодаря и нахваливая. Гуля, заметив замешательство подруги, подсела поближе и стала показывать, как и что с чем едят.

Как ни странно, Эля совсем не ощущала вкуса блюд, хотя чувствовала голод.

Она с трудом прожевала несколько кусков и ждала, пока ребята и баксы насытятся.

Ее мучили вопросы, и она ждала ответов, но из вежливости помалкивала.

Наконец, когда гостям принесли чай, Койлыбай, взглянув на Элю, чуть заметно кивнул и ему подали кобыз.

– Сейчас я поведаю дорогим гостям одну старинную легенду.

Эля замерла в ожидании.

Времени не существует

Много лун назад одному баксы во сне привиделся аян-откровение, этот аян принес его друг – глава всех джиннов и пери:

«Через несколько дней у жены твоего друга бия,

Пери прекрасной, родится дитя – девочка силы великой.

Но за нею явится царица всех албасты, чтобы похитить.

Ни один баксы не устоит перед демоном этим.

На битву с ним надо выходить сообща.

Желая творить добро, мы потревожили зло,

И теперь против нас восстали все ыблысы и албасты».

Дня через два прискакал гонец от знатного бия.

Просит хозяин прибыть поскорее в аул, чтоб помочь роженице.

Друга баксы не послушал, согласился прибыть непременно.

Гонца проводив в путь обратный, он задумался крепко.

Знал: друг напрасно не будет пугать, одному победить невозможно.

Но не хотелось ему выглядеть перед людьми жалким трусом.

И убедил себя в силе своей тот баксы, в нем проснулось тщеславие.

Вестника к бию отправил он с просьбой собрать всех жигитов,

Также велел он оставить открытыми свод и дверь юрты.

После призвал к себе в помощь своих верных джиннов

И поскакал на врага, саблей свирепо вращая.

Клич боевой испустив, он ворвался в аул, где была роженица.

Против огромного войска один наш баксы оказался.

Демоница сгубила б его непременно,

Был бы наказан баксы за гордыню, погибла бы пери,

Чудный младенец ее достался бы ведьме.

Но наш баксы был непрост, обманул демоницу,

Перехитрил вместе с пери, устроил ловушку.

Албасты сраженье вела за куклу из тряпок,

Не замечая подмены, уверена в полной победе.

Дрались на смерть, не на жизнь, все смешалось,

Жигиты и кони, демоны, джинны и пери – великая битва!

Тогда албасты, распознав, что ее обманули,

Бросила на поиски пери несметное войско.

Пери же, зная, какая угроза нависла над новорожденной,

Спрятать решила ребенка, да так, чтоб и ей неизвестно.

Только баксы знает путь и умеет скользить меж мирами.

Он перенес дочку пери из нижнего мира в срединный,

Мир человеческий, для албасты недоступный.

Девочка выросла среди людей, затерялась.

Стала почти человеком, не зная о силе и предназначенье.

Дочь у нее родилась, а у той тоже дочь, и так три поколенья.

Правнучка пери со мной за одним дастарханом…»

Койлыбай замолчал и посмотрел прямо на Элю.

– Что? – удивилась она. – Почему вы так смотрите?

Теперь и друзья разглядывали ее, раскрыв рты.

– Эй, вы чего?

– Эль, по-моему, Койлыбай на тебя намекает, – шепнула Гуля.

– Почему это на меня? Ты больше подходишь…

Ребята вопросительно уставились на баксы.

– Эля, твоя подруга права, – кивнул Койлыбай, – ты правнучка той самой девочки.

– Ну это уж слишком! – только и смогла произнести она.

– Сама посуди, как бы вы все смогли найти дорогу из вашего мира в мой? Конечно, вас направили, но если бы не Эля, ничего бы не произошло. Кара-албасты, перерыв все в нашем мире и никого не обнаружив, начала копать и в соседнем; проникнуть в мир людей она не могла, но след беглянки нащупала. Как только представилась возможность, она отправила обра, и тот притащил по огненной дороге не только Элю, но и всех, кто с ней был. Не разобравшись, албасты все перепутала. Думала, что схватила чудесного ребенка, а на самом деле – случайную жертву. Ее-то она и собралась подбросить ненавистной пери, которая должна была вот-вот родить.

– Что?! – хором воскликнули ребята.

– Как это – «вот-вот»? – удивился Руслан. – Это событие случилось давным-давно, вы же сами рассказывали…

– Видите ли, в разных мирах время течет по-разному, а для таких, как албасты, его вообще не существует. Она может находиться в разных точках одного события, для нее все одинаково и все сейчас.

– Но зачем я ей? – удивленно переспросила Эля. – Это моя прабабка была чудесным ребенком.

Койлыбай прикрыл глаза:

– Младенец-девочка, подкинутая неизвестным к сиротскому дому, ей долго удавалось оставаться неузнанной, она выросла, стала лекарем, вышла замуж, родила дочь, накрепко запечатав в ней свой дар, но, когда поняла, что слуги албасты обнаружили ее, исчезла, ушла к своим. Но она не оставляла свою семью, присматривала за дочерью и, как только почувствовала опасность, позвала ее к себе. Чтоб сбить со следа погоню, дочь пери отправила свою внучку подальше от дома. Дар от нее вновь перешел к дочери… К тебе, – баксы открыл глаза и посмотрел на Элю. – В чудесном ребенке пери заключена огромная сила, воспользовавшись ею, албасты попытается захватить весь мир. Главное, чтобы такие, как я, под ногами не путались.

– Но вы продолжаете путаться, – Эля задумчиво кивнула.

– Именно так, – согласился Койлыбай.

– Вы опять обманули ее…

– Да. Мне снова удалось обмануть албасты, заставив отдать украденную душу Гули, в очередной раз подменив роженицу. Только теперь вместо куклы была девочка.

Элю накрыло внезапным озарением, и она, не веря себе, спросила:

– Значит ли это, что моя прабабушка сейчас здесь?

– Все еще здесь, – согласился Койлыбай. – Благодаря вам албасты лишилась добычи и опять не смогла получить чудесного ребенка, пери снова передала мне свою дочь, чтобы я спрятал ее.

– А можно на нее посмотреть? – робко попросила Эля, задыхаясь от волнения.

– Обязательно. Она и поможет вам вернуться в срединный мир.

В юрту вошла женщина с плетеной из ивняка продолговатой корзиной. В корзине лежал спящий младенец…

Женщина передала корзину Койлыбаю, тот, пристально глядя прямо на Элю, протянул младенца ей.

Эля машинально приняла корзину, не в силах оторвать взгляда от Койлыбая.

Ей показалось, что воздух внезапно кончился, она попыталась вдохнуть – и не смогла: потемнело в глазах…

Она падала, и единственной ее мыслью было: «Только бы не выронить ребенка…»

Возвращение. Монета албасты

Эля открыла глаза.

На горизонте розовая полоса высветила небо, вот-вот покажется солнце.

Она приподнялась и, пошатываясь от слабости, побрела вдоль разрушенной стены какого-то строения.

– Гуля! – позвала она.

За спиной раздался громкий топот, она резко обернулась, Руслан чуть не налетел на нее.

– Наконец-то! – завопил он.

– Ты чего орешь? – поморщилась Эля.

– А вы чего от стоянки так далеко ушли? Гулька где?

– Да здесь она, – Эля отвернулась от него и пошла вдоль разрушенной стены. – Гуля! – опять позвала она.

В ответ раздалось приглушенное:

– Я здесь!

– Где «здесь»? – прислушалась Эля. Она прижала палец к губам, показывая Руслану, чтобы тот молчал.

– Я провалилась! – Голос Гули шел как будто из-под земли.

– Ну вы даете! – возмутился Руслан. – Гулька, крикни еще, чтоб я понял, где тебя искать…

– Я за стеной, – отозвалась Гуля, – там провал, осторожнее.

Руслан махнул рукой, подзывая Элю:

– Иди за мной. – Они вернулись к провалу в стене, Руслан заглянул, оценил обстановку. – Так, понятно, водой подмыло, там пустота образовалась типа пещеры, Гулька в нее и угодила.

Они нашли провал, из него торчала Гулина голова:

– О, Руслан, дай руку, только осторожно, близко не подходи – осыпается. Я бы сама выбралась, но опереться не на что.

Руслан без труда вытащил из ямы изящную Гулю. Эля начала ее отряхивать и вдруг застыла:

– Слушайте, ребята, у меня дежавю…

– В смысле? – спросила Гуля.

– Без смысла… как будто это уже было, но ведь не могло же?

– Если только во сне, – усмехнулся Руслан.

– Так, пойдем отсюда, светает уже. – Гуля, прищурившись, посмотрела на восток. – У кого-нибудь телефон работает? Который час?

Руслан достал из кармана мобильник.

– Половина четвертого… о, у меня Сеть появилась, – обрадовался он.

– Ничего себе, покажи! – Гуля выхватила телефон и обрадовалась: – Правда!

У самой Гули телефон сел. Но смартфон Эли работал.

Из зарослей появился недовольный Балуан, он, услышав голоса, пошел напрямик через колючий кустарник и сильно оцарапался.

– Где вас носит?! Целый час искал! Там этот пастух, который ночью приходил, прислал машину, сейчас разбираются, что с нашей. Короче, айда, отец волнуется.

Ребята выбрались на тропинку и вернулись к стоянке. Там вместе с Ерденом Саматовичем у его машины возились двое помощников.

– Ну что, пап? – спросил Балуан.

– Все работает, – ответил отец. – Видимо, из-за грозы электронику заглючило, другого объяснения не нахожу.

Он поблагодарил неизвестно откуда приехавших ремонтников, те распрощались и уехали.

– Загружайтесь, – велел Ерден Саматович. – Предлагаю все-таки добраться до Улытау, там и отдохнем.

Эля присмотрелась к лобовому стеклу, ей казалось, что оно было покрыто сетью трещин, но теперь стекло было абсолютно чистым.

Ребята расселись. Машина тронулась.

– Хочешь конфету? – спросила Гуля.

Эля рассеянно кивнула, протянула руку – на запястье отчетливо проступил красный след как от укуса или ожога.

– Странно, – произнесла она.

Гуля присмотрелась к ранке:

– Похоже, кто-то укусил… или аллергия.

– У меня в жизни не было аллергии, – машинально ответила Эля. Взяла конфету, развернула, откусила…

Снова посмотрела на запястье. Очертания ранки выровнялись, и теперь она представляла собой красноватую окружность, испещренную мелкими символами, – как будто к запястью приложили раскаленную монету.

Эля вздрогнула.

«Гребень, колдовская книга и монета, вещи, принадлежащие албасты», – вспомнила девочка. Перед глазами возникла картинка – полутемный склеп, зачарованная Гуля тщательно расчесывает гребнем длинные седые пряди ужасной старухи…

Там, в развалинах у реки, албасты сидела на коврике, рядом были разложены пучки трав и толстенная книга…

Гребень, книга… а теперь эта отметина на запястье – монета?

«Печать албасты», – почему-то подумала Эля.

Мертвый город

Глава 1

Скучные каникулы

– Все, отстань, никуда я сегодня не пойду, – отмахнулась сонная Ника. Она, как была, в пижаме, взлохмаченная и неумытая, сидела за компьютером и гоняла по монитору вооруженную до зубов эльфийку. Митя, переминаясь с ноги на ногу, стоял в дверном проеме, не решаясь войти.

– Ну Ни-и-ик, – затянул Митя, – че, мы весь день дома просидим, даа-а?

Ника знала: младший брат так и будет ныть, и не потому, что Ника так уж ему нужна, а потому, что его так же, как и сестру, заела сонная скука провинциального города. За два предыдущих дня они уже обошли весь исторический центр с новогодней елкой на площади, побывали в краеведческом музее и картинной галерее имени не всем известного художника, посмотрели спектакль в местном ТЮЗе, покатались с ледяных гор: как итог – порванные новенькие джинсы и как следствие – вынужденный шопинг в главной местной достопримечательности – торговом центре.

Вчера вечером Ника решила – все, с нее хватит! Надо отсюда уезжать! Срочно звонить родителям или бабушке, пусть придумают что-нибудь, главное, чтоб это счастливое времяпрепровождение закончилось! Родственники, конечно, люди хорошие, радушные, и все такое, но если Ника будет столько «кушать» и так «развлекаться», то после зимних каникул можно в школу не возвращаться. Все равно никто ее не узнает – в том смысле, что знать не захочет. И джинсы жалко!

– Ну Ни-и-и-ка-а-а! – не отставал брат. – Андрей зовет в цирк…

Ника от возмущения подпрыгнула на стуле:

– Нет!

– Почему?

– Без меня, – отрезала она, напустив на себя максимальную суровость. Младший брат прекрасно знал, как она ненавидит всякие цирки-зоопарки. Он знал, как переживает Ника из-за каждого встреченного бездомного котенка или щенка. Два года назад погибла под колесами любимая собака Ники – колли Грета. Митька помнил ее, и помнил, как сестра страдала. И в обычное время никогда не позволял себе подобного занудства. Обычно, но не сейчас и не здесь.

Здесь и сейчас Митя был не дома, его друзья, его комната, его игрушки были далеко, и все, что ему оставалось, – доставать сестру до тех пор, пока она окончательно не выйдет из себя. Митя прекрасно понимал, что ей, как и ему, деваться некуда, стало быть, она разозлится, но драться не будет – в гостях все-таки.

Митька скучал, оттого и приставал к сестре, ныл и занудствовал. Хотя ему уже девять лет – здоровый парень! Далеко не ребенок. Правда, он до сих пор любил свои детские игрушки: железную дорогу и солдатиков, у него был уникальный набор, там все маленькое, но почти как настоящее: амуниция, оружие, техника. Уникальный набор. Другой бы мальчишка половину сломал, другую – растерял, но не Митька: он очень дорожил своими солдатиками. Он мог часами возиться с крошечным войском, отдавая приказы, имитируя звуки взрывов и крики наступающей пехоты. Дома он бы нашел чем заняться.

И Ника не хуже брата осознавала свое и его положение – пленников в изгнании. Утрированно, конечно, но как еще можно назвать зимние каникулы в заштатном провинциальном городе, куда вас силком отправили родители исключительно из соображений укрепления семейных связей?

Пусть бы родственники сами приехали и укреплялись, как в прошлом году. Так нет! Теперь им приспичило заполучить к себе племянников. Ну хорошо, дня три можно и погостить, но не все же каникулы!

– Ник, ты че? – голос Андрея заставил ее вздрогнуть и включиться в действительность. Она резко повернула голову, теперь в дверном проеме маячили двое: мелкий Митя и долговязый Андрюша, двоюродный, стало быть, братец.

Так-так, наябедничал Митька!

– В смысле? – переспросила Ника, сделав вид, что не понимает.

– В смысле, че, в цирк не хочешь? – вопросом на вопрос ответил Андрей.

Ника натянула на лицо вежливую гримасу и произнесла скороговоркой:

– Нет, Андрюша, спасибо, мне так жаль, но я не смогу. – Здесь бы хорошо поставить смайлик, и Ника улыбнулась, почти естественно.

По лицу Андрея стало сразу заметно, как он огорчился. А беспардонный Митька тут же раскрыл ее карты, доложив громким шепотом:

– Она вредничает!

Ника взглянула на него угрожающе, брат быстро спрятался за Андрея. Ника была вынуждена снова улыбнуться – она же воспитанная девушка, а воспитанные девушки в гостях всегда улыбаются, «как идиотки…» – мысленно добавила она.

Андрей все еще маячил в дверях, видимо, Митька не давал ему покоя и тыкал в спину кулачком. Ника терпеливо ждала, когда же он наконец закроет дверь с той стороны. Не дождалась.

– Если не хочешь в цирк, то можно еще куда-нибудь сходить, – не очень уверенно произнес Андрей…

«Хм, разве что на какое-нибудь чудо? Театр вампиров, например? Дом с привидениями? На худой конец музей восковых фигур? Что, нет? Жаль, а я так надеялась…» – подумала она.

Да, непонятливый он какой-то. Ника шумно вздохнула, всем своим видом показывая бесперспективность дальнейших уговоров. Возможно, надо было промолчать, пожать плечами, отвернуться, уставиться в монитор… Но вместо этого она спросила обреченно:

– Что у вас тут хорошего? – это даже не вопрос был, а констатация факта, но Андрей уцепился за него, как утопающий за соломинку.

– Ботанический сад! – с воодушевлением выкрикнул он.

Ника сразу представила себе заснеженный пустырь с тремя унылыми елками и редкими кустиками по периметру. Поморщилась:

– Андрюш, что я, в ботанических садах не была? – осторожно переспросила она. – Поверь, была, и не раз. Очень не хочу тебя разочаровывать, просто еще раз повторю: я не в настроении сегодня, почему бы вам с Митей, – тут ее голос наполнился грозовыми нотками, – почему бы вам не погулять вдвоем по ботаническому саду, если уж там так хорошо, а также не посетить цирк, зоопарк, кинотеатр и прочие достопримечательности.

– У нас нет зоопарка, – перебил ее Андрей, – зато у нас есть театры!

– Это замечательно! – подхватила Ника. – Терпеть не могу зверей в клетках! – Она вскочила со стула, в три прыжка пересекла комнату и мягко, но настойчиво попыталась вытолкать Андрея. Он отступил, но неугомонный Митька поднажал сзади, и Андрей опять качнулся вперед, чуть не стукнувшись лбами с Никой.

– Ника влюбилась, у нее жених, – наябедничал Митька, – она страдает в разлуке, как принцесса в башне с драконом, да, Ник?

Вот пакостник! Ника задохнулась от возмущения:

– Что ты плетешь!

– Да-да, я знаю, знаю! – Митька запрыгал от удовольствия. – Ты с ним целовалась, а теперь он тебе эсэмэски не пишет!

У Ники чуть слезы не брызнули: братец попал в самую точку, грубо прошелся по самому больному, сокровенному! Ника даже подругам об этом не говорила! Скрывала от всех. Целый год она любила старшеклассника Рому Самойлова. Его многие любили, популярный парень, красивый до жути, взглядом обжигает. Стоило Роме поздороваться с какой-нибудь девчонкой, переброситься парой фраз, да просто кивнуть или улыбнуться, как счастливица после оказанного ей внимания на весь день выпадала из реальности, что называется – теряла волю, озарялась блуждающей наиглупейшей улыбкой, ее сознание рассеивалось – в общем, жалкое зрелище, что и говорить… Ника и сама за собой неоднократно это замечала и злилась на себя, и пыталась бороться, «брать себя в руки», правда, получалось не очень. Она и не надеялась на взаимность, как вдруг этой осенью на школьной вечеринке он пригласил ее танцевать.

Она плохо запомнила ту вечеринку, плыла в блаженном полузабытьи, вдыхая запах его пуловера, она до сих пор помнила, как мягкие ворсинки шерсти щекотали ее щеку…

А потом все закончилось.

В смысле – закончился танец. Ника снова очутилась среди своих одноклассниц, посматривающих на нее кто с завистью, кто с удивлением. А Рома исчез в толпе, точнее, не исчез, потому что Ника высматривала его, видела, как он танцевал с другими, начисто забыв о ней, одиноко подпиравшей стену.

Так что ничего такого не было. Если бы Митька знал, что выдал Никино желаемое за действительное, он не стал бы болтать. Вот ведь паршивец, неужели прочитал дневник!

– Ну извини, – ворвался в ее мысли голос Андрея.

– Что?! – выкрикнула она, сил сдерживаться не осталось. Слезы обиды душили ее. Почему мальчишки такие жестокие? Митька – родной брат, казалось бы, должен всегда защищать сестру, оберегать, жалеть, помогать. Ну и что, что младший – не младенец же, в школу ходит, чуть что – сразу к Нике бежит: и с уроками, и если родители наказали, и со всякими своими проблемами. Но иногда он бывает просто невыносим!

– Я в смысле, типа, ну, не знал, что у тебя проблемы с парнем и все такое… – промямлил Андрей.

– Нет у меня никакого парня, ясно?! – выкрикнула Ника. – А тебя, дорогой братец, я еще научу, как чужие дневники читать! – прошипела она прямо в испуганное Митькино лицо.

Братья невольно отступили, и Нике удалось захлопнуть дверь.

– Я не читал! – донеслось до нее.

Нахмуренная Ника вернулась к компьютеру и, надев наушники, погрузилась в Ocean Born группы Nightwish. Песни из этого альбома очень точно соответствовали ее сегодняшнему настроению, казалось, с их исполнительницей Тарьей Турунен Ника дышит в унисон.

Глава 2

Городская легенда

Братья отстали. И Ника, предоставленная сама себе, почти бездумно бродила в просторах Интернета, рассматривая картинки, где прелестные девушки изнемогали в объятиях белокрылых красавцев-ангелов и не менее прекрасных, но бледных и брутальных вампиров. И белые и темные выглядели одинаково романтично, их глаза, сам их облик буквально источали любовь и нежность. Невольно она представляла Рому и себя, и даже находила похожие картинки. Увлеклась, несколько картинок разместила у себя «ВКонтакте».

Решила проверить ленту новостей и внезапно увидела себя на нескольких снимках. Оказывается, Андрей опубликовал. Снимки случайные: вот она в автобусе, темный профиль на фоне окна, вот они с Митькой бегут, взявшись за руки, а еще одна на горке, дурацкая, Ника с санок упала в сугроб и валялась вся в снегу. А вот еще одна – черно-белая почему-то… Ника присмотрелась внимательнее – пустая остановка, что написано на табличке – не разобрать. А на самом краю снимка смазанное пятно, вроде бы машина проехала или нет, скорее всего автобус только что отошел от остановки, забрав пассажиров. Странно. Что бы это значило? Похоже на очень старую фотографию, но зачем Андрей опубликовал ее?

Под снимком имелась не менее странная надпись – «Мертвый город». Час от часу не легче! Почему мертвый? Какой еще Мертвый город? Нет там ничего, только пустая остановка и смазанное пятно. Снимок и подпись вызывали ощутимое беспокойство, любопытство, смешанное с предвкушением. Чутье убеждало: Ника, там страшная тайна! Из наушников лился чудный голос певицы, сладко замирало сердце, виделись черные кожаные доспехи, летящие волосы, меч с серебряной рукоятью, крылатые ангелы и темные демоны над головой… Ника внимательно изучила страницу Андрея и наткнулась на ссылку gorodckie-legendy.

Нажала не раздумывая, и первое, что увидела, – та самая фотография. А дальше другие, тоже черно-белые, неясные, словно в расфокусе – вроде бы очертания домов, темные тени, черные зеркала, не отражающие свет, лишь смутные образы, пугающие, неопределенные, завораживающие.

«Никогда не ходите в Мертвый город. Не ищите, даже не думайте о нем! Оттуда нет возврата, там обитают все ваши самые жуткие кошмары. Не верите? Имейте в виду, все самое страшное, что вы когда-либо видели в своих снах, лишь отголоски настоящего ужаса, гнездящегося в лабиринтах Мертвого города.

Вы думаете, что ищете Мертвый город? На самом деле Мертвый город ищет вас. Он подстерегает на безымянной автобусной остановке, в пустом автобусе, в машинах без номеров, в темных провалах подъездов пустых домов.

Он всегда рядом, за вашей спиной, стоит чуть быстрее оглянуться – и вы заметите его тень, бегущую за вашей…»

Холодок пробежал по спине. Ника поежилась. Фу, пугалка какая-то – подумала и быстро закрыла страницу.

– Детские сказки, – громко произнесла она и не услышала себя. Сняла наушники.

Она кое-что знала о мертвых городах, их еще называют городами-призраками, покинутых людьми из-за какой-нибудь техногенной или природной катастрофы, как, например, Чернобыль или Припять. Там радиация, люди жить не могут.

Но есть и другие, таинственные, как Вароша на острове Кипр. Он был когда-то самым знаменитым средиземноморским курортом, но во время военного конфликта оттуда ушли все жители, причем им не дали ни возможности, ни времени на сборы, заставили покинуть родные дома в одночасье. Говорят, там жутко. Шикарные отели и жилые дома зияют пустыми глазницами окон, в витринах магазинов стоят манекены, одетые по моде сорокалетней давности, – единственные жители покинутого города, где-то остались развешанное белье, неубранные постели, обед на столе, домашние тапочки, все еще ждущие своего хозяина. Говорят, там нет никого живого – ни одичавших кошек, ни крыс – вечных обитателей всех городов.

Город обнесен колючей проволокой, его охраняют от мародеров и любопытных искателей приключений, но, наверно, находятся такие, кто не боится охраны, те, кто, несмотря ни на что, идет в запретную зону, как сталкеры в поисках места, где исполняются все желания…

В дверь постучали.

– Ник, ну открой, правда! – вопил Митька. – Я больше не буду, мы тебе чай принесли, твой любимый, травяной.

Ника метнулась к двери, открыла, увидела Андрея с подносом, довольного Митьку.

– Не злись, – попросил брат.

Ника кивком поблагодарила Андрея, взяла чашку с подноса.

– Я не злюсь, – пробормотала она. – Андрюш, а что это за тема такая с Мертвым городом, а? Ты извини, я у тебя «ВКонтакте» нашла…

– А, это… – неопределенно протянул Андрей и пожал плечами. – Это так… местные легенды.

– Типа, страшилки детские? – уточнила Ника.

Митька крутился рядом и тоже очень интересовался страшилками. Он сразу же начал рассказывать все ужастики, которые ему довелось увидеть, услышать или прочитать, но его не слушали.

– Нет, не страшилки, – Андрей помялся. – У нас тут рассказывают, будто есть такое место, Мертвый город, туда можно попасть – оттуда пути нет. И там все не так, как у нас. Одним словом, болтают разное, но очевидцев нет, как ты понимаешь, а люди время от времени пропадают, и вроде некоторых видели последний раз, как они садились в пустые автобусы или машины без номеров…

– Я видела снимки, – перебила Ника, – значит, кто-то все же вернулся?

Андрей развел руками.

– Больше похоже на портал в параллельный мир, – забормотала Ника, – но если есть вход, значит, и выход имеется. Жаль, мало информации.

– Круто! – внезапно завопил Митька. – Давайте найдем этот портал и проверим!

– Можно попробовать, конечно, – Андрей неопределенно улыбнулся, он не слишком верил в разные легенды. – Мы иногда девчонок так пугаем, – признался он. – Рассказываем страшные истории, потом ведем на остановку, главное, чтоб там только один автобус останавливался, – хорошо срабатывает поздним вечером или в плохую погоду: таинственности больше.

Ника разочарованно вздохнула и отставила чашку с чаем.

– Я так и думала, что это тупая разводка, – обиделась она. Образ таинственного и прекрасного города потускнел и развеялся. – Вы сами все это выдумали, да?

– Нет, всякие слухи еще до нас ходили, – ответил Андрей, – мы просто допридумали потом, – и он обезоруживающе улыбнулся.

– Все, свободны, – Ника махнула рукой, показывая на выход. – Фотки тоже ваших рук дело?

Андрей отрицательно помотал головой:

– Фотки не наши – архивные, из музея.

Ника взглянула на Андрея с интересом:

– Вот как? И откуда же у тебя музейные фотки?

Андрей помялся и неохотно ответил:

– Ну, это так… при музее есть клуб краеведческий, я уже три года туда хожу. У нас вообще много чего интересного, ты не думай: вот в тридцати километрах от города археологи работают, международная группа, мы им помогаем на раскопках, путешествуем, на байдарках сплавляемся, у нас тут знаешь какие реки…

– Так ты археологией увлекаешься? – перебила Ника.

В ее голосе как будто прозвучала насмешка.

– Ну, типа того, – Андрей сник.

– Ладно, хорошо, допустим, – торопливо заговорила Ника, – раскопки, археология… какое это имеет отношение к снимкам?

– Иногда мы работаем в архиве, помогаем там все сортировать. Ищем что-нибудь интересное.

– Так, прекрасно, – нетерпеливо оборвала его Ника. – Вот ты нашел эти снимки – что, на них были какие-то подписи? Что-нибудь?

– Они вроде нашему краеведу принадлежали, он их и в музей передал вместе с другими документами. Кстати, это он организовал кружок при музее. Там такая история темная, краевед этот чокнутый повернутый был на всяких артефактах, все искал чего-то и приставал ко всем со своими догадками, предположениями и находками, – объяснил Андрей.

– В каком смысле – чокнутый? – уточнила Ника, хотя и знала, что не получит определенного ответа на свой вопрос, потому что многих считали чокнутыми, а они оказались гениями.

– О нем почти забыли уже, – ответил Андрей. – С тех пор как он пропал, лет двадцать прошло.

– Пропал?! – хором воскликнули Ника и Митя.

– Ну да, пропал, люди, бывает, пропадают, потом находятся или не находятся. Он же постоянно где-то бродил – то один, то с такими же повернутыми. Мало ли, что могло случиться, мог заблудиться в лесу, замерзнуть, в болоте утонуть…

– Брр! – Митьке не понравилось.

– А мог уйти в Мертвый город, – задумчиво произнесла Ника. – Ты хоть раз видел ту остановку? – она пристально посмотрела Андрею прямо в глаза.

Брат пожал плечами и отвел взгляд:

– Не знаю… может, и видел когда… Кто знает? Нет же никого, кто бы подсказал: вот видишь – это та самая остановка, посиди тут, подожди немного – и за тобой приедет пустой автобус.

Митька натужно захохотал, специально, потому что испугался – он всегда так делает, когда боится.

Ника почувствовала, как внутри нее начало потихоньку разрастаться эдакое щекочущее беспокойство. Подспудно зреющее желание приключений, пусть даже опасных, хотя особой опасности она и не видела – ведь нет ничего опасного в том, чтоб просто побродить по городу в поисках таинственной остановки. Никто не заставит Нику сесть в подозрительный автобус, и уж тем более в чужую машину; она взрослая девушка, прекрасно осведомленная о том, какие последствия могут быть у подобного шага. Но понаблюдать со стороны, проникнуться духом тайны! Почему нет?

– Знаете что, – Ника решительно встала со стула, – а давайте найдем эту остановку!

Глава 3

Поиски

Мальчишки встретили ее решимость без особого воодушевления. Митьке по-прежнему хотелось в цирк, Андрею, судя по всему, совсем не улыбалось проделывать порядком надоевший фокус.

– Ну… я могу показать тебе остановку, которую мы девчонкам показывали, – предложил он.

Митька мгновенно вклинился:

– Посмотрим – и пойдем в цирк, да? Да?!

Ника нахмурилась:

– Я не совсем это имела в виду, – но, заметив, как вытянулись лица ее братьев, махнула рукой. – Ладно, покажи свою остановку.

Андрей и Митька исчезли. Пока Ника одевалась, она думала о том, что лучше всего осмотреться на месте, а там видно будет. Возможно, она продолжит поиски в одиночестве, чтоб братья не крутились под ногами. Таинственные места требуют к себе особенного отношения, чудо не совершается прилюдно, волшебство – сугубо интимный процесс, тут требуется не только и не столько знание, сколько искренняя вера, желание соприкосновения с невероятным. Как там было написано: не вы ищете чудо, но чудо ищет вас… Или нет, не так, в комментарии говорилось о Мертвом городе, в том смысле, что не ты ищешь его, а он ищет тебя… Но ведь это одно и то же?

Ника поняла, что совершенно запуталась в собственных мыслях.

Остановка разочаровала. Самая обычная, промежуточная, из тех, что расположены на второстепенных улицах, по которым ползут очень медленные автобусы, поджимающие бока, чтоб пропустить юркую легковушку, тормозящие у каждого столба, медленно раздвигающие двери, чтоб впустить или выпустить старушку с сумкой-тележкой, мамочку с коляской или сосредоточенного школьника, отягощенного безразмерным ранцем. Спальный район – он везде спальный район.

Оценив остановку, Ника сразу же заявила – нет. Может быть, поздним вечером или в середине дня, когда на улицах меньше всего людей, да и то не похожа, таинственности в ней ни на грош.

Она почему-то четко представляла себе правильную потустороннюю остановку – ей виделась то ли промышленная зона с серым бетонным забором, то ли пригород с унылыми домишками, пустая дорога – и эта самая заброшенная остановка, без опознавательных знаков, расписания движения и прочих признаков жизни.

Ника так отчетливо представила картинку, как будто видела ее раньше. Но когда? И где?

Братья наперебой что-то ей объясняли, убеждали, смеялись, опять требовали чего-то. Она шла между ними, кивала невпопад – и думала, думала…

Ответ пришел неожиданно, как будто что-то щелкнуло в памяти и…

– Вспомнила! – воскликнула она торжествующе.

Братья резко остановились и уставились на нее абсолютно непонимающими глазами.

– Вспомнила! – повторила она. – Я видела ее, когда мы летом ездили на вашу дачу.

– Кого? – переспросил удивленный Андрей.

– Да остановку же! – Ника досадливо поморщилась. – Почти перед самым выездом из города, там еще с одной стороны какие-то предприятия, а с другой – частные дома. Я еще у твоего отца спросила, что за остановка, а он ответил, что здесь все под снос и остановки нет, отменили. Понимаешь, образовалась брешь, и в нее проник Мертвый город.

– Ты сейчас серьезно? – уточнил Андрей.

– Уж куда серьезней! – с вызовом ответила Ника. – Сам же предложил, так почему бы не проверить?

– Я?! – Андрей раскрыл рот то ли от удивления, то ли от возмущения.

– Не я же! – Ника демонстративно повернулась к нему спиной. – Между прочим, я никого не уговариваю, – сказала она, ни к кому не обращаясь. – Просто скажи, как туда добраться, я сама проверю.

– Ника, ты че такая вредина? – завопил Митька. – И никуда ты одна не поедешь, тебе родители запретили!

– Не ссорься с сестрой, – попросил Андрей. – Никто ее одну не отпустит, мы сейчас все вместе по-быстрому смотаемся туда, глянем, как и что, и вернемся.

– А в цирк? – канючил Митька.

– И в цирк пойдем, – Андрей похлопал себя по затылку, как будто отряхивался.

Митька засмеялся:

– Ты похож на собаку!

Ника тоже невольно улыбнулась. Андрей действительно временами был похож на такого добродушного крупного пса. Ника отогнала от себя мысль о собаках, потому что стоило ей подумать о них, как сразу же вспоминалась ее погибшая любимица.

Наверно, надо было пошутить и вернуться домой, но не позволила гордость. Ника привыкла доводить все свои дела до конца и не отказываться от принятых решений.

Ехать пришлось через весь город. Сначала до центра, там пересели на маршрутку и довольно скоро добрались до конечной, где на кольце разворачивались троллейбусы.

– На дачу в ту сторону, – показал Андрей. – Идите за мной.

Но Ника все еще не узнавала места.

Они перешли дорогу и зашагали вдоль шоссе, чем дальше шли, тем беспокойнее становилось у нее на душе. Сомнений почти не оставалось – остановка где-то рядом.

Зимнее колючее солнце, всего минуту назад слепившее глаза, заволокло серой дымкой, по шоссе побежала поземка, порыв ветра швырнул в лицо Нике пригоршню грязного снега. Она ойкнула, закрылась варежкой.

– Кажется, пурга начинается, – крикнул Андрей.

– Я хочу домой, – заявил Митька и остановился.

Они повернулись спиной к ветру.

– Че мы, правда, как дураки шатаемся по холоду, – сказал Андрей, – давайте вернемся, в кафешке пересидим.

Ника уже готова была согласиться, но, повернув голову, увидела на той стороне пустую остановку, даже не остановку, а то, что от нее осталось, – голый скелет.

– Там, – она ткнула пальцем, – вон она!

Братья одновременно повернули головы.

– Похоже, – произнес Андрей.

– Да ну ее! – маленький Митька чуть не плакал, снег запорошил ему глаза, на варежках выросли сосульки. Он замерз.

Нике стало стыдно и в то же время неудержимо потянуло на ту сторону.

– Вы идите, я на минутку: взгляну – и все, сразу вернусь, – пообещала она.

Глава 4

Неизвестный маршрут

Злой ветер стегал снегом, как плеткой, Ника неосторожно перебежала шоссе, даже не взглянув по сторонам, почти посередине она поскользнулась на замерзшей луже, едва удержалась на ногах, мельком взглянула вниз и увидела абсолютно черную, ничего не отражающую поверхность. «Зеркало без дна», – молниеносно пронеслось в голове.

О, если бы ее сейчас видела мама!

Но о маме и Правилах дорожного движения не думалось. «Я всего-то хочу посмотреть на заброшенную остановку, – сама перед собой оправдывалась запорошенная снегом Ника. – Обратно перейду по пешеходному переходу», – тут же пообещала она, хотя не имела представления о том, где находится ближайший переход.

Остановка при ближайшем рассмотрении не произвела никакого впечатления. Не было в ней ничего таинственного, зловещего, волшебного – одним словом, ничего в ней не было: несколько ржавых металлических стоек без козырька да остатки скамейки, вот и все. Просто заброшенная остановка на пустыре.

Ника разочарованно оглянулась на шоссе, подумав, что братья все-таки пошли за ней, но не увидела их. На той стороне дороги тоже было пусто. Значит, все-таки отправились греться в кафе… Да, но не могли же они исчезнуть так быстро. Даже если побежали бегом. Противоположная сторона улицы прекрасно просматривалась, ветер стих, теперь поземка белыми юркими змейками скользила по мерзлому асфальту, среди небесного облачного марева проступил желтый круг солнца, замерли резко очерченные силуэты деревьев, фасады домов выглядели как плоские декорации, театральный задник, расписанный неизвестным художником.

Никого.

Ника почувствовала, как внутри у нее похолодело и как будто образовалась маленькая лакуна, в нее, как в воронку, вмиг затянуло все, что было в Нике, остались только ребра, заполненные пустотой. Она перестала слышать свое сердце, запаниковала, схватила ртом воздух и не смогла вдохнуть, потому что легких тоже не было.

Ника стремглав бросилась бежать, пересекла шоссе, понеслась по улице, как ей казалось – в направлении конечной остановки, круга, где разворачивались троллейбусы и где, по ее предположению, должны были находиться братья.

Она бежала и бежала, пока наконец совсем не выбилась из сил. Но ничего не изменилось – по-прежнему слепые окна домов-декораций смотрели на ту сторону, где маячила заброшенная остановка среди пустыря.

Где же круг?!

Ника побрела медленно, постепенно ускоряя шаг, она не замечала, как слезы залили ее щеки и замерзли ледяными дорожками.

Она забыла о времени, потому что время исчезло или остановилось. Она не слышала звука своих шагов, не видела облачков пара от дыхания. Она ничего не понимала и не чувствовала, зияющая пустота постепенно заполнилась ужасом.

Ника перестала осознавать себя. Еще немного – и она бы сошла с ума, достигла точки невозврата и погибла. Так она думала… Возможно, именно эти обрывочные мысли спасли ее от безумия.

Когда ее отчаяние, казалось, достигло предела, что-то изменилось.

Она услышала!

Звук донесся со стороны шоссе, сначала едва уловимый, но и этого было достаточно. Ника ухватилась за едва различимое тарахтение, как утопающий за соломинку. Звук постепенно усилился, и вскоре она могла с уверенностью сказать, что слышит работающий двигатель.

По шоссе ехала машина, определенно!

Ника сорвалась с места и побежала навстречу звуку. Она кричала и размахивала руками, готовая броситься под колеса тому, что увидела.

Скрежеща и постанывая, натужно гудя двигателем, на нее медленно надвигался древний автобус.

Ника остановилась, с ее губ сорвалось последнее «Стойте!..», руки безвольно опустились. Перекошенный, с распухшими боками, автобус со стоном затормозил прямо перед ней, покачнулся пару раз, словно раздумывая, и со скрежетом распахнул передние двери. Ника не пошевелилась: немигающими от ужаса глазами она смотрела на пустое водительское сиденье…

Створки дверей, словно раздумывая, медленно соединились. Автобус натужно потянулся вперед, крякнул, сдал назад и наконец стронулся, поехал.

Ника завороженно подняла голову, мимо нее поплыли мутные автобусные окна, и вдруг за стеклом мелькнуло знакомое лицо, размытое, с расплющенным носом и расширенными от ужаса глазами.

– Митька!

Ее младший брат уплывал прочь вместе с жутким автобусом без водителя.

– Митька! – Ника сорвалась с места и побежала рядом с автобусом, колотя кулаком по стылому борту.

Монстр взревел, наподдал и оторвался от Ники. Она бежала и кричала, захлебываясь слезами, но ревущее механическое чудовище, поглотившее брата, удалялось все дальше и дальше.

Вдруг ноги ее предательски заскользили, она со всего маху шлепнулась об остекленевший асфальт, проехалась на животе по той самой черной луже и замерла, распластанная, оглушенная болью.

Глава 5

Исчезновение Митьки

– Ника, ты цела? – услышала она знакомый голос.

Зашипев от боли, Ника попыталась подняться. Андрей подхватил ее под мышки и поставил на ноги.

Ника охнула, колени подогнулись.

Но она уже пришла в себя, вцепилась мертвой хваткой в запястья брата:

– Андрей, как я здесь… Как мы здесь оказались? – Осмотревшись, она поняла, что стоит чуть ли не посреди шоссе. Андрей потянул ее на обочину.

– Неслабо тебя приложило, – посочувствовал он.

Ника встряхнула головой, пытаясь сосредоточиться: показалось? Побежала через дорогу к остановке, поскользнулась, упала и… значит, ничего не было, ни Мертвого города, ни автобуса, ни…

– Андрей, а где Митька? – спросила она, оглядываясь.

Андрей тоже оглянулся, нахмурился.

– Он за тобой рванул, только что был здесь. – Он растерянно пожал плечами.

– Что это значит? – Ника, прихрамывая, заковыляла к злополучной остановке. Хотя прекрасно видела – там никого не было. – Куда он мог подеваться? – одними губами произнесла она и почувствовала, как пережитой ужас возвращается – Митькино лицо сквозь тусклое стекло автобусного окна. – Этого не может быть! – прошептала она. – Митька действительно сел в тот самый проклятый автобус!

– В какой автобус? – переспросил побледневший Андрей, страх передался и ему.

– Нет-нет, – перебила его Ника, – этого не может быть, нет никакого пустого автобуса, Мертвого города и прочего бреда, я просто ударилась головой. Сейчас я наберу Митьку, – она выхватила телефон. – Черт, Сети нет! – выругалась вполголоса. – Ты тоже набирай, – велела она Андрею, – и знаешь, давай разделимся, ты пойдешь в ту сторону, а я – в эту. Он не мог далеко убежать. Скорее всего, просто прячется от нас, чтоб напугать. Найду – выдеру! – пригрозила она в сердцах, неизвестно к кому обращаясь.

Андрей стоял и смотрел на нее, не двигаясь с места.

– Ты чего? – спросила Ника: от его взгляда становилось как-то не по себе. – Эй, – она робко прикоснулась к его руке.

– Ника, – чуть слышно произнес он, – Ника, я не узнаю этого места.

– В каком смысле? – тоже едва слышно переспросила она.

– Я не знаю, где мы, – жалобно ответил Андрей.

Ника вздрогнула и уставилась на брата. Это у него шуточки такие? Очень невовремя. Она поморщилась досадливо и предложила:

– Андрей, давай потом, ладно?

На лице брата не дрогнул ни один мускул. Он смотрел почти не мигая, молча. «Не врет!» – вдруг осознала Ника, только что пережитый ужас вернулся и накрыл ее. Она зажмурилась и, не в силах сопротивляться, закричала что есть силы, стараясь заглушить набатом звучащее в голове: «Мертвый город! Мертвый город!»

Очнулась от сильного толчка, едва удержалась на ногах, захлебнулась криком, открыла глаза. Андрей тряс ее за плечи и орал в самое ухо: «Очнись!»

– Мы в Мертвом городе, – всхлипывая и дрожа, произнесла она.

– Ты бредишь, – не поверил Андрей.

– Хотелось бы надеяться, – зубы стучали, ее лихорадило, – очень бы хотелось лежать сейчас в обычной больнице, без сознания, пусть даже в реанимации. А потом бы меня вылечили, и мы бы с Митькой вернулись домой.

Ника с тоской оглянулась, они с Андреем по-прежнему стояли посреди шоссе, на гладкой остекленелой поверхности, на застывшем на веки вечные черном льду. Ветер гнал сухую поземку, и – никого, полное безлюдье. Застывшие деревья у обочины, слепые фасады домов и огромный пустырь…

Глава 6

Прозрение

– Не паникуй, это не Мертвый город, – сказал Андрей: получилось у него не то что бы очень убедительно, но все-таки.

Ника вцепилась в рукав его куртки:

– Тогда где мы? Как ты все это объяснишь?

– Я не знаю, – признался брат, – но ведь мы не садились в автобус, помнишь? Чтобы попасть в Мертвый город, надо сесть в пустой автобус на пустой остановке, во всяком случае, так говорит легенда. Остановка все еще на той стороне шоссе, видишь? Вон она.

– Значит? – перебила его Ника.

– Значит, мы можем вернуться в свой мир, если сделаем несколько шагов назад, постараемся пройти по нашим же следам.

– Да? – Дышалось тяжело, наверно, от страха сводило горло. – И где они, наши следы, ты их видишь? – переспросила Ника.

– Нет, но попробовать-то можно.

– Ладно, только ты первый, и знаешь что, держи меня за руку, я не очень-то отчетливо воспринимаю действительность, у меня, кажется, сотрясение мозга, об асфальт ударилась, – пролепетала Ника, не отпуская рукав куртки брата.

Он глубоко вдохнул, как перед нырянием:

– Хорошо… так, не торопись, иди за мной спокойно, старайся наступать след в след…

Они успели сделать несколько шагов, как вдруг прямо на них чуть не налетел грузовик, завыл прямо над головами, заскрипел тормозами, навис грозно.

Андрей чудом успел выхватить Нику из-под колес, рванул, и вот уже они оба выскочили на тротуар под гневные крики водителя, высунувшегося в окно.

Ника услышала звуки полицейской сирены, ее мгновенно заглушил уличный шум, возгласы прохожих, шорох шин, скрипы, стуки, птичьи голоса.

Грузовик с разгневанным водителем унесся прочь. Ника и Андрей остались стоять на тротуаре, огорошенно оглядываясь по сторонам.

– Андрей, – позвала Ника, – что это было? – Она покрутила головой, силясь прогнать наваждение.

Брат выглядел совершенно обескураженным.

– Ты как? – участливо спросила Ника, тронув его за локоть.

Он вздрогнул.

– Ты это видела? – Он с силой потер лоб, зажмурился. – Померещится же такое…

Ника, на минуту допустившая предположение, что у нее была галлюцинация, поняла – нет, не было.

– Не волнуйся, – как можно спокойнее обратилась она к брату, – просто скажи, что ты видел?

– Бред какой-то, – признался он, – пустое место, пыльные декорации, все как будто смылось, стало тусклым и плоским, я не понял ничего, а потом этот грузовик, и все вернулось…

– Значит, мы видели одно и то же, – пробормотала Ника. – Если предположить, что у нас коллективная галлюцинация, то… мы сами виноваты: все эти разговоры, накрутили себя – Мертвый город, Мертвый город! – она запнулась. Андрей внимательно смотрел на нее, ожидая объяснений, а что она могла объяснить? – Послушай, – она с горячностью схватила его за руку, – ты говорил, я побежала через дорогу, грохнулась со всего маху, приложилась об асфальт, так? – Андрей кивнул. – Хорошо! Дальше! Вы с Митькой побежали следом, и когда ты поднял меня, то увидел тот же самый пустой мир, в смысле, мы с тобой оказались там! Так-так-так! Но Митька?! Куда подевался Митька?!

– Погоди, ты хочешь сказать, что…

– …он остался там! – выкрикнула Ника.

– Послушай, давай успокоимся, – Андрей изо всех сил пытался не паниковать. – Давай просто поищем Митьку, он наверняка где-то здесь, спрятался и прикалывается, на нас глядя.

– Да, на него похоже, – согласилась Ника. – Только, знаешь, я видела, как его увез пустой автобус.

– Что?!

– Да, автобус, в котором не было ни водителя, ни пассажиров, только Митька, я погналась за ним, но я не так быстро бегаю.

– Когда ты это видела?

– Не знаю, – призналась Ника. – Я думала, что мне померещилось в отключке, приложилась головой, вот и… Но потом ты появился, а Митька пропал, выходит, что я его действительно видела там. Выходит, мы нашли остановку?

Брат и сестра несколько мгновений молча смотрели друг на друга, не веря тому, что произошло.

Не договариваясь, бегом рванули к троллейбусному кольцу, заскочили в маленькую кафешку, где в этот час не было посетителей. Буфетчица смерила ребят равнодушным взглядом.

– Мальчик не заходил? – выпалила запыхавшаяся Ника. – Такой, лет девяти, в желтой куртке.

– Нет, – буфетчица пожала плечами и вдруг оживилась: – Потерялся, что ли?

Ника обреченно махнула рукой.

– Я все время звоню, номер недоступен, – сообщил Андрей.

– Давно пропал-то? – спросила буфетчица. – Может, в полицию надо? Тут опорный пункт рядом…

Ника, не слушая ее, рванула из кафе, Андрей, едва не получив по лбу дверью, выскочил следом.

– Стой! – крикнул он. – Ты в опорный пункт?

– Нет, – Ника помотала головой. – Я почти уверена, я возвращаюсь на остановку.

– Я с тобой.

Глава 7

Непредвиденное

– Не работает, – всхлипнула Ника, нервно поеживаясь.

Вот уже около получаса она стояла у края дороги и пристально всматривалась в проезжающие машины и автобусы. Андрей молча маялся рядом, переминаясь с ноги на ногу, время от времени пытаясь дозвониться до пропавшего Митьки. Как человек здравомыслящий, он предполагал, что Митька мог просто сбежать домой и теперь отсиживается в тепле, радуясь своей находчивости. Телефон у него разрядился, или он его отключил, чтоб заставить брата и сестру понервничать… Но Андрей звонил не только на мобильный, но и на домашний. К тому же у Митьки точно не было ключа, а родители еще на работе, так что в лучшем случае Митька отсиживается в подъезде, а в худшем… О худшем думать не хотелось.

– Ты в полицию звонил? – всполошилась Ника.

Андрей кивнул и сразу же вспомнил, что в полицию он как раз и не успел позвонить. Кажется, туда звонила женщина из кафе, он видел сквозь витринное стекло, как она набирала номер и говорила с кем-то. Почему он решил, что буфетчица говорила именно с полицией? Андрей хотел было незаметно от Ники набрать 02, как вдруг увидел подъезжающую полицейскую машину.

Автомобиль остановился рядом с Никой, оттуда медленно выбрался парень в форме и строго спросил у Ники:

– Че, хулиганим?

От неожиданности Ника открыла рот, но не произнесла ни слова.

– Я спрашиваю: это у вас кто-то потерялся? – полицейский нахмурился. Андрей быстро шагнул вперед, отстранил безмолвную Нику и быстро объяснил стражу порядка ситуацию. Так и так, переходили дорогу, сестра поскользнулась, упала, пока он ее поднимал, младший брат куда-то исчез, на звонки не отвечает, ключа от дома у него нет, родителям пока не сообщали, не хотели пугать.

Полицейский слушал все с тем же хмурым выражением лица, потом начал говорить по рации, спросил телефоны родителей. Андрей замялся. В этот момент Ника дернула его за руку. Андрей повернулся к ней – она во все глаза смотрела куда-то в одну точку. Проследив взглядом, Андрей увидел, как неподалеку от них остановился древний автобус, рассыпающийся, осевший на правый бок, рухлядь, а не автобус, будто только что со свалки.

– Проверьте его, – потребовала Ника.

Полицейский хмыкнул.

– Проверьте, – Ника повысила голос. – Я видела, как точно такой же автобус увез моего брата.

– О чем ты, девочка?

– Об этом автобусе! Да посмотрите же, у него даже номеров нет! – Ника резко повернулась и почти бегом побежала к пустому автобусу. Андрей виновато взглянул на полицейского и, пожав плечами, пошел за сестрой.

– Эй, куда рванули? – крикнул вслед полицейский.

Андрей услышал его шаги за спиной и одновременно увидел, как Ника подошла к автобусу, как медленно со скрежетом раздвинулись ржавые створки дверей, как, постояв секунду в замешательстве, подняла ногу и поднялась по ступеням в салон.

Андрей почему-то ужасно испугался того, что сейчас произойдет, как будто кто-то толкнул его в спину и заставил одним прыжком преодолеть несколько метров до автобуса.

Створки дверей уже начали съезжаться, но в последний момент Андрей успел вцепиться в них и протиснуться внутрь. Двери лязгнули недовольно, и в ту же секунду автобус тронулся с места, хотя двигатель так и не завелся.

С улицы донеслось «Сто-о-ой!». Это кричал полицейский. Андрей повернул голову и увидел сквозь мутное стекло окна, как человек в форме бежит рядом, колотя по ржавому автобусному борту. Но автобус наподдал, и человек отстал. Андрей еще успел заметить, как полицейский автомобиль сорвался с места и попытался догнать автобус, но очень скоро исчез из виду, как будто у автобуса была скорость фаворита раллийных гонок.

– Смотри, – услышал он громкий шепот: Ника стояла рядом и говорила в самое ухо, – это тот самый пустой автобус, без водителя…

Только сейчас Андрей заметил, что водительская кабина пуста. Они мчались по пустому шоссе в никем не управляемом автобусе с неработающим двигателем.

Навстречу летели черная лента дороги, снеговая поземка да неподвижные скрюченные деревья по обочине.

Андрей крепко сжал Никину ладонь.

Глава 8

Мертвый город

Ника очнулась, увидев перед собой разверстые створки автобусных дверей – словно распахнулась пасть чудовища, сожравшего, но не успевшего переварить добычу.

Вцепившись в Андрея мертвой хваткой, Ника подтолкнула его к выходу. Помогая друг другу, ребята выбрались наружу, прыгнули на обочину, под ногами хрустнули мелкие камешки, смерзшиеся, осыпающиеся сухой пылью.

Прямо перед ними частоколом тыкались в низкое небо обугленные искореженные елки. Тишина стояла такая, что закладывало уши, и только изредка тоненько завывала вездесущая пурга.

Автобус застыл грудой ржавого железа, словно он уже лет десять тут гнил, а не мчался только что по шоссе с нереальной скоростью.

Ребята переглянулись.

Ника перевела взгляд на ту сторону дороги – там серой бетонной стеной высилась длинная многоэтажка.

– Где мы? – Это были первые слова, сказанные Никой с того момента, как она бросилась к пустому автобусу. И она тут же испугалась звука своего голоса, он прозвучал как древняя запись на истертой пластинке – скрипучий, неживой, искаженный.

– Я не знаю, – ответил Андрей. Ника заметила, как он побледнел – тоже, наверно, испугался.

– Здесь что-то не так, – еле слышно прошептала Ника.

– Своевременное замечание, – Андрей старался не показать своего страха.

Они не смели перейти дорогу, хотя всего-то – две полосы. Но вместо привычного асфальта покрытие выглядело как застывшая смола, черная неподвижная река, у берега которой застыл на вечном приколе автобус-призрак. Наверно, при необходимости он может превратиться в лодку, катер, да во что угодно.

– Как думаешь, что там, на той стороне? – спросила Ника.

– Я вижу то же, что и ты, – отозвался Андрей. – Дом.

– А этот автобус, он ходит в один конец? – Ника покосилась на груду ржавого металла.

– Этот? – не понял Андрей.

– Этот или другой, я не знаю, – Ника начала злиться. До сих пор она только боялась, паниковала и была в ужасе, но неразрешимость проблемы повергла ее в отчаяние. Не в уныние, когда опускаются руки, а в ту самую безнадежность, когда нечего терять и внутри закипает упрямая злость. Раз уж она решилась сесть в пустой автобус, раз уж позволила ржавому призраку привезти себя сюда, значит, надо было действовать, искать пропавшего брата. – Митька наверняка где-то здесь, – предположила Ника. – Мы должны найти его как можно скорее, а потом будем думать, как выбираться.

Она сказала это и сделала шаг вперед, наступила на стылую смолу – скованную морозом адскую реку.

Ей показалось, или действительно застывший мрак под ее ногами вовсе не застыл, он пульсировал, и это глубинное движение передавалось через ступни, мешало идти. Ника теряла равновесие, теряла ориентацию, зрительные образы, до сих пор четкие и определенные, поплыли, смазались, закружилась голова, и если бы брат не поддержал, Ника бы наверняка упала.

Бесконечно долго переходили они через дорогу, так долго, что потерялись во времени. Само понятие «долго» тоже перестало существовать и волновать их.

Глава 9

На том берегу

– Здесь никого нет, – Ника растерянно крутила головой, рассматривая унылую серую стену с темными провалами, притворяющимися окнами. Войти в дом не представлялось возможным, все подъезды были наглухо заколочены, в слепых глазницах окон кружил мрак.

– Мистика какая-то, – невольно вырвалось у Андрея.

– Вот именно, – подхватила Ника, – мистика! Мы в Мертвом городе, разве ты еще не понял?

– Я бы предпочел, чтоб все это можно было как-то по-другому объяснить – заброшенная стройка, например, или аварийный жилой дом…

– Ну да, – Ника не удержалась от ехидства, – а автобус, на котором мы сюда приехали, он на самом деле выполнял свой последний рейс, а теперь отправится на заслуженный отдых, на свалку, где ему самое место! А без водителя он потому, что у нас со зрением проблемы и с головой, на самом деле водитель был, это мы его не заметили, так?

– Тихо! – перебил ее Андрей. – Я что-то услышал…

Ника замерла, прислушиваясь.

– Показалось, – Андрей был разочарован.

– Нет, я тоже слышу, – одними губами произнесла Ника.

Они замолчали, изо всех сил напрягая слух.

Определенно теперь и Ника и Андрей могли бы с уверенностью подтвердить: они слышали то ли обрывки разговоров, то ли далекое пение, прерываемое плачем, как в старом приемнике, когда никак не можешь поймать нужную волну, только отголоски да помехи.

– Смотри-ка, этот дом можно обогнуть, там наверняка что-то есть, – предположила Ника.

Андрей согласно кивнул, и они побрели по разбитой дорожке, завернули за угол и увидели целый ряд многоэтажек, как две капли воды похожих на первую. Все так же носилась в воздухе смерзшаяся сухая пыль, колола щеки, они шли вдоль домов по разбитой дороге, видели одно и то же, правда, иногда у какого-нибудь дома возникала груда ржавого железа, некогда бывшего автомобилем, или мертвое дерево у подъезда. И никаких признаков жизни. Зато звуки становились отчетливее, как будто эфир прочистился.

Вдруг ребята услышали, как где-то хлопнула подъездная дверь. В том, что это именно подъездная дверь, они не сомневались, потому что оба прекрасно помнили, как именно она хлопает после прохода равнодушного чужого человека, которому все равно, как долго прослужит дверь, ведь она не в его квартире…

Ребята остановились, пораженные этим звуком.

– Смотри! – Ника показала на очередной дом, на первый взгляд ничем не отличавшийся от остальных, но если присмотреться…

– Дверь! – воскликнул Андрей.

Действительно, в отличие от других домов этот казался обитаемым, во всяком случае в одном из подъездов вход не был заколочен.

Ребята с некоторой опаской подошли поближе.

Крыльцо разрушилось, бетон просел, зияли провалы, уходившие куда-то в бездну. Но подъездная дверь выглядела свежевыкрашенной. Андрей перепрыгнул провал, подал руку Нике, она тоже поднялась на крыльцо.

– Как думаешь, что там? – спросил Андрей.

– Не знаю, – шепотом ответила Ника.

– Вот что, надо попытаться позвонить, определить наше положение и хотя бы сфотографировать, – Андрей достал из кармана телефон, взглянул – как он мог разрядиться? Полная батарея была…

Ника быстро достала свой.

– И у меня мертвый… мертвый телефон в Мертвом городе, – забормотала она. – Что же нам делать?

– Не может быть, вы живые?! – услышали ребята чей-то голос и резко обернулись. Неподалеку стоял пожилой человек, одетый явно не по погоде, – в мешковатом плаще какого-то болотного цвета, мятых серых брюках и старой шляпе. Кажется, незнакомец запыхался: он тяжело дышал, был бледен, небрит, вообще выглядел жалким и нездоровым.

– О чудо из чудес! – повторил человек. – Как долго я вас ждал!

Глава 10

Незнакомец

От неожиданности Ника спросила первое, что пришло в голову:

– Нас?

– Не важно, вас или других, – человек наконец справился с одышкой. – Уф, хорошо, что я успел…

– Вы местный? – перебил Андрей. – Скажите, пожалуйста, что здесь такое? Что вообще происходит?

– Местный? – переспросил человек. – Да, пожалуй, местный… Молодой человек, какой сейчас год?

– Что? Год? – растерялся Андрей.

Ника дернула его за рукав и зашипела в самое ухо:

– Он сумасшедший, не видишь!

Андрей, не отрывая взгляда от незнакомца, покачал головой:

– Нет, не сумасшедший, это тот краевед, который фотографии в музей передал.

– Ты уверен?! – Ника во все глаза уставилась на краеведа.

– Почти…

В краеведа, исчезнувшего двадцать лет назад, верилось с трудом, как и во все происходящее, но Митьку надо было найти во что бы то ни стало.

– Вы кто? – спросила Ника.

– Я?! – человек посмотрел на нее растерянно, даже лоб под шляпой потер и развел руками. – Увы, я не могу вам этого сказать, не в том смысле, что скрываю, нет! Я попросту забыл, – он вздохнул.

– Вы не помните? – удивилась Ника.

Человек начал суетливо шарить по карманам, бормоча неразборчиво: «Вот, тут у меня записано… время, очень долго… память… забирают память…»

– Все понятно, это не вариант, – отмахнулась Ника, – это какой-то чокнутый, и он нам не поможет.

– Мы ищем мальчика девяти лет, в желтой куртке, это наш брат, зовут Митей, – скороговоркой произнес Андрей. – Его увез пустой автобус, мы сели на такой же и очутились здесь. Скажите, вы не видели мальчика?

Незнакомец посмотрел на них долгим и, как им показалось, удивленным взглядом:

– Ребята, вы представляете, где мы сейчас?

– Вообще-то не очень, – ответил Андрей.

– Мы в Мертвом городе…

– Понятно, что не в живом, – огрызнулась Ника, но негромко – так, чтоб старик не расслышал.

– Вы уверены? – уточнил Андрей. – В смысле, вы нас разыгрываете, да?

– Молодой человек, я похож на массовика-затейника? – с горечью переспросил незнакомец.

– Вообще-то не очень, – согласился Андрей.

– В таком случае позвольте посоветовать вам спуститься с этого крыльца и отойти подальше.

Андрей хотел было последовать совету, но Ника уперлась:

– С какой стати? Вы поможете найти нашего брата?

Незнакомец засуетился:

– Я, извините, я не знал… В том смысле, что я не встречал здесь мальчика, такого, как вы описали. Хотя я все время слежу, – забормотал он.

Ника разочарованно отмахнулась:

– Ничего вы не знаете. Но ведь есть кто-то, кто знает?

– Возможно, но… – незнакомец протянул к ним руки, как будто умоляя о чем-то, и Ника поняла, что он совсем старик. – Пожалуйста, сойдите с крыльца! – простонал он.

Андрей снова потянул за собой сестру.

– Да погоди ты! – бросила она с досадой. – Этот твой краевед просто морочит нам голову.

– Милая моя, пока мы стоим здесь, нам всем грозит страшная опасность! – взмолился старик.

– Какая?

– За этой дверью вы найдете ответы на ваши вопросы, но плата будет слишком высока, – торжественно изрек он.

– Ника, давай все обсудим, прежде чем соваться туда, – попросил Андрей и снова потянул ее с крыльца.

Ника уже готова была спуститься, как вдруг откуда ни возьмись на крыльце появился кто-то еще. Девочка едва уловила чье-то присутствие сзади, быстро оглянулась и увидела: темный силуэт, непонятно, мужчина или женщина, стоя к ней спиной, замер у двери. Внезапно дверь приоткрылась, и неизвестный проскользнул внутрь.

Ника бросилась за ним и успела в последний момент.

Дверь захлопнулась, лязгнув железом, и девочка очутилась в кромешной темноте.

Глава 11

Андрей

Он не успел. Всем телом ударился о гулкий металл, стал бить кулаками и ногами, орать так, что сорвал голос, – безрезультатно. Дверь не поддавалась.

Окончательно отчаявшись, опустился на корточки и заплакал от бессилия.

– Молодой человек, – услышал Андрей и поднял голову. «Краевед» по прежнему стоял неподалеку от крыльца, словно держал безопасную дистанцию.

– Эй, вы ведь знаете, как открыть эту чертову дверь! – крикнул Андрей.

– Она сама открывается, – ответил тот. – Но поверьте мне, лучше туда не входить, я же предупреждал…

– Но ведь там Ника!

– Девочка… да, очень жаль.

– Что значит – жаль?! – возмутился Андрей. – Вы знаете, что там?

– Молодой человек, простите мою назойливость, спуститесь с крыльца, прошу вас, вы подвергаете себя опасности, если бы вы послушались меня, то девочка была бы с нами, а теперь… – он протянул руку с мятым листком бумаги, – вот, я кое-что успел записать…

Андрей нехотя поднялся и спрыгнул с крыльца, подошел к старику, кивнул на бумажку:

– Что там?

– Если повезет – мое имя.

Андрей с опаской взял мятый клочок, развернул и прочитал одно слово – «краевед». Нахмурился и вернул бумажку старику:

– Я вас знаю.

Тот чуть не подпрыгнул от неожиданности:

– Невероятно! Как это может быть? Вы уж простите, я вас совершенно не помню, по вполне уважительной причине, поскольку здесь, знаете ли, начисто отшибает память, – он нервно усмехнулся. – Вы не представляете, как я рад! Совершенно потерял надежду – и вдруг такая удача! Я в том смысле, что встретил вас, а не в том, что вы сюда попали, потому что это не может быть удачей, уж поверьте старику.

– Мы не знакомы, – перебил его Андрей, – я родился, когда вас уже не было.

Старик поник так же быстро, как и воодушевился:

– Да? И позвольте узнать, как давно…

– Если вы тот самый краевед, о котором я думаю, то двадцать лет назад.

– Двадцать лет… да-да, здесь совершенно не ощущается время, понимаете ли, его здесь нет, отсутствует, ни дня, ни ночи, ни солнца, ни звезд, отсюда и забывчивость, хотя нет, память попросту воруют… – забормотал краевед. – Позвольте спросить, а откуда вам известно, кто я?

– Можно сказать, случайно. Ваш краеведческий кружок до сих пор работает, я в него записан, там в архиве нашлись ваши записи, фотографии, находки всякие. Вы Лунев Сергей Викторович, кажется? Это вы писали о Мертвом городе.

Старик изменился, он как будто стал выше ростом, распрямились плечи, и даже шляпа стряхнула пыль.

– Друг мой, вы не представляете, что для меня сделали! – воскликнул краевед.

– Ничего я не сделал, – Андрей на всякий случай отступил назад.

– Нет, стойте! – воскликнул старик. – Вернитесь, не оглядывайтесь!

Но Андрей уже обернулся и увидел толпящиеся сумрачные тени на крыльце перед дверью.

– Уходим! – старик вцепился в его руку и потащил куда-то прочь.

Андрею не сразу удалось освободиться, но он все-таки вырвался.

– Немедленно объясните, что здесь происходит! – потребовал он возмущенно. – Я должен вернуться и забрать Нику, там какие-то люди, значит, сейчас откроется дверь, и я смогу войти.

– Да поймите же вы, – воскликнул старик в отчаянии, – это не люди! Это те, что когда-то были людьми!

– Тем более! – заорал Андрей. – Выходит, Ника там сейчас у призраков, а мы тут бла-бла-бла разводим! – Он решительно повернулся и хотел было бежать, но старик вдруг вцепился в него с нечеловеческой силой.

– Если ты попадешь туда, то ничем не поможешь, – зловеще предрек он, почему-то перейдя на «ты». – Ты станешь одним из этих призраков, не помнящих себя, потерявших человеческий облик, ни живых, ни мертвых.

– Врете!

– Какой смысл? – удивился краевед.

Андрей остановился, задумался.

– Значит, Ника тоже? – спросил он испуганно.

– Я не знаю, – признался Сергей Викторович. – Это не сразу происходит, постепенно, понимаешь? Стоит один раз зайти, как потом уже не можешь отказаться, все время тянет туда.

– Вы там были? – перебил Андрей.

– Да… нет… видишь ли, еще в самом начале, я тогда ничего не знал о здешних порядках, я изучал, понимаешь? И мне удалось выяснить, что я могу получить ответы на все вопросы, представляешь! На все! Достаточно прийти сюда, войти и, когда подойдет твоя очередь, спросить.

– На все? – не поверил Андрей. – Вот это здорово! Что же тут плохого?

– Именно так все и думают, – горячо зашептал старик, – это такая очень сильная приманка – любопытство или необходимость… Одним словом, человек приходит, задает вопрос и, возможно, получает ответ, но взамен лишается части себя самого – такая плата. Я сразу забыл свое имя, единственное, что оставалось в памяти, – «краевед», я записал это слово, потому что имею привычку записывать. Но я еще не лишился способности думать! Я предпринимал множество попыток вернуться в нормальный мир, но тщетно. И тогда я решил сходить еще раз…

– Узнали?! – Андрей чуть не задохнулся от волнения.

– Я не помню, – Сергей Викторович сокрушенно развел руками.

– Но ведь вы же имеете привычку все записывать?

– Да-да, конечно! Я очень много писал, у меня тут неподалеку есть убежище, нам лучше пойти туда, потому что скоро начнется облава, и тогда…

– Какая еще облава? Почему я должен вам верить? Мне надо найти Нику и Митьку, и мы вернемся домой, – заявил Андрей. – Я сейчас пойду и буду ждать там, пока Ника не выйдет.

– Выход не всегда там, где вход, – загадочно произнес Сергей Викторович, – взгляни-ка! – он ткнул пальцем вверх. Андрей запрокинул голову, багрово-серое низкое небо как будто сгустилось, почернело.

– Пора в убежище, – торопил Сергей Викторович. – Скорее, скорее, иначе будет слишком поздно! – Он обреченно махнул рукой и побежал, точнее, засеменил по-стариковски, пока Андрей стоял с запрокинутой головой и всматривался в смерчевые завихрения. Из-за низкой облачности невозможно было ничего разобрать. Стало трудно дышать, тяжесть навалилась на плечи, потом он увидел сполохи, как будто кто-то там наверху то ли фейерверки запускал, то ли сваркой занимался.

Заложило уши, да так, что Андрей от неожиданности схватился за голову и присел…

А потом он увидел, как сверху, будто кусок черной рваной тряпки, спикировала черная крылатая тварь и бросилась на бегущего Сергея Викторовича.

Андрей сначала так испугался, что перестал соображать, но в следующий момент он, уже не задумываясь, понесся на помощь краеведу. Тварь, почувствовав погоню, повернулась к мальчику, он по инерции пробежал еще несколько метров и застыл, не в силах оторвать от нее взгляда. Тварь не имела ни глаз, ни вообще чего-либо напоминающего морду, но Андрей мог бы поклясться, что она видит его насквозь, все клетки его тела и самые потаенные мысли. На секунду показалось, что тварь выворачивает его наизнанку, подкатил приступ тошноты, Андрей согнулся, а когда снова распрямился, тварь исчезла. Лишь ветер кружил ошметки золы или сажи, хотя вроде бы ничего не горело. Рядом стоял задыхающийся от быстрого бега Сергей Викторович и смотрел на Андрея расширенными от ужаса глазами.

– Невероятно! Невинная кровь! – прошептал он, но сразу же схватил мальчишку за руку и потащил за собой. Андрей больше не сопротивлялся. Они бежали по разбитому, как после бомбардировки, асфальту, мимо мертвых деревьев, ржавых остовов машин и смерзшихся мусорных куч.

– Сюда! – задыхаясь, крикнул Сергей Викторович и толкнул Андрея к изъеденному ржавчиной древнему авто, некогда окрашенному неожиданно оранжевой краской. Андрей больше не думал, он просто прыгнул внутрь и упал на продавленное сиденье.

Сергей Викторович плюхнулся рядом и захлопнул дверцу. В салоне, если его можно было так назвать, стало темно. Не то чтобы глаз выколи, но из-за закрывающих окна кусков каких-то тряпок, картона, фанеры свет внутрь почти не проникал.

Андрей сел поудобнее и осмотрелся. В «убежище» осталось только заднее сиденье, днище, видимо, проржавело настолько, что старику пришлось закрыть дыры обрывком листа рубероида или чего-то похожего. На месте передних сидений имелся самодельный столик, заваленный всяким хламом.

– И это вы называете убежищем? – с сомнением спросил Андрей.

– Именно! – подтвердил краевед. – Рухлядь наподобие этой почему-то совсем не привлекает внимания охотников. Но позволь узнать, как тебе удалось?!

– Что? – удивился Андрей.

– Ты спас меня! – старик говорил с большим воодушевлением. – Я никогда не видел ничего подобного! Червоточина почти настигла меня, а тут ты, причем события разворачивались с такой стремительностью, что я ничего не успел понять – так, какие-то обрывки, паника, нарастающий ужас, почти потеря сознания, я упал, но успел заметить, как ты бросился на нее и спугнул! Невероятно, но я видел это своими глазами!

Андрей пожал плечами – он и сам не понимал, что произошло. Испугаться он не успел, точнее, испугался, но не за себя, а за Сергея Викторовича.

– Не знаю, – признался он, – я ни о чем таком не думал. Червоточина, или как там оно называется, довольно жуткая, конечно, но если бы на вас несся поезд или дикое животное, я бы не смог ничего сделать, а это… ну не знаю, гадость какая-то просто?

– Дорогой мой, – восхитился старик, – воистину во многой мудрости есть многая печали! Дело в том, что Червоточина гораздо страшнее поезда или зверя: те могут просто убить, а она совершает более страшное – забирает душу. Но ты об этом не знал, поэтому не испугался. Да-да, но почему она испугалась тебя? – он почти благоговейно прикоснулся к руке Андрея и снова забормотал непонятное: – Невинная кровь…

– Послушайте, – перебил его Андрей, – мне сейчас точно не до того, чтоб обсуждать с вами местных персонажей, какими бы ужасными они ни были. Я должен найти сестру и брата и убраться отсюда. Поэтому, пожалуйста, помогите мне, а если не хотите, то я и один справлюсь.

– Конечно, разумеется, – старик суетливо склонился над кучей хлама на столике, на поверку оказавшимся многочисленными записями. Сергей Викторович записывал все, что с ним происходило в Мертвом городе на протяжении двадцати лет. Он перебирал разрозненные листы, клочки, обрывки, старые тетради и огромные рассыпающиеся папки, бормоча себе под нос: – Разумеется, я помогу, хотя если бы вы слушали меня с самого начала, никто бы не пострадал. Молодой человек, – произнес он торжественно, – кстати, не знаю до сих пор вашего имени, – он почему-то опять перешел на «вы».

– Андрей…

– Итак, Андрей, выслушайте меня внимательно: то, что я вам расскажу, возможно, сохранит вам жизнь, вам и вашим потерявшимся. Мы с вами находимся, как я уже говорил и как вы сами догадались, в некоем, условно назовем, «месте», хотя я считаю, что Мертвый город с понятием «место» никак не коррелируется, как и с понятием «время», впрочем, об этом я тоже уже говорил…

– Можно короче? – не очень вежливо потребовал Андрей.

Старик посмотрел укоризненно:

– Я стараюсь, но двадцатилетние исследования никак не тянут на пятиминутный доклад!

Андрей понял, что так просто от краеведа он не отделается. Старик продолжил свои высокопарные речи, а Андрей, не слушая его, прикидывал: просто взять и уйти? Но у него нет никакой информации о том, что здесь происходит. Если до появления Червоточины Андрей еще сомневался, то теперь он точно знал, что, поскольку таких тварей в его мире не существует, значит, они попали куда-то в запределье. Но куда? Параллельный мир?

Скудные познания, почерпнутые в основном из фильмов, компьютерных игр и нескольких случайных книжек, мало что могли объяснить и уж точно ничем не могли помочь. Но одно Андрей знал точно, этому учили его археологи во время раскопок – нужна информация! Этой информацией обладал немного помешанный краевед. С другой стороны, о чем можно говорить с человеком, который даже имя свое забыл?

– Сергей Викторович, давайте лучше я буду задавать вопросы, а вы – отвечать. Просто чтоб не терять время…

– Андрей, – краевед всплеснул руками так, что рассыпались все его записи, – ты меня совершенно не слушаешь! Ведь первое, что я сообщил о Мертвом городе, времени здесь не существует.

– Этого не может быть, – перебил Андрей. – Мы с вами встретились сегодня в тот момент, когда мы с Никой стояли на крыльце, потом Ника исчезла за дверью, потом я увидел призраков, вы побежали, на вас напал этот черный червяк, я его отогнал, и вот мы сидим в вашем убежище и разговариваем, это происходит сегодня.

– Хорошо, – старик кивнул, – для тебя – сегодня, потому что ты еще помнишь время и свой мир, для тебя он вроде точки отсчета. Но если ты здесь останешься, то забудешь все. Время потеряет для тебя смысл, как и все остальное, все, что для тебя было важным, все, что ты любил…

– Нет, – вскрикнул Андрей, – этого никогда не случится!

– Никогда – понятие относительное, – заметил старик.

– Вы тут совсем из ума выжили, – огрызнулся Андрей. – Ладно, толку от вас никакого, сидите здесь и ждите, я пойду.

– Куда, если не секрет? – в голосе старика послышалась скрытая издевка.

– Ломать дверь!

Глава 12

Ника

Сначала тьма показалась непроницаемой. Нике захотелось немедленно вернуться, выскочить наружу. Она осторожно сделала шаг назад, повернулась и попыталась нащупать дверь, но ее руки соприкоснулись с пустотой.

– Андрей, – позвала она и прислушалась. Ответа не было. А ведь она точно знала: брат находится совсем рядом, и наверняка должен ее слышать… Наверняка? Тогда почему у нее возникло ощущение, будто она провалилась на дно глубокого колодца, а Андрей остался наверху, и теперь кричи она не кричи, брат не услышит?

Ника прислушалась к себе и снова удивилась, если бы она провалилась в колодец, то наверняка бы разбилась, во всяком случае, почувствовала бы, как падает.

– Андрей! – крикнула она во весь голос, но крик тут же погас. Зато глаза стали различать смутные очертания окружающего.

Она стояла посреди темного зала, стены из грубого камня, свет падал из далекого проема впереди, тусклый, серый, но все-таки он позволял видеть.

Вспомнилась почему-то Алиса и кроличья нора, куда она провалилась, это воспоминание придало бодрости. Ника пошла на свет.

Пол под ногами как будто пружинил. Ника взглянула вниз и увидела солому, плотно спрессованную, ветки, сухие стебли переплелись намертво, наверно, их много лет втаптывали в пол, а хворост и старую солому не убирали, бросали новую… Но зачем? Подстилка из ветвей и соломы хрустела под ногами, Ника ступала очень осторожно, пугаясь каждого шага и каждого хруста. Там впереди была приоткрытая дверь, а за дверью, Ника очень надеялась на это, ее ждали ответы на вопросы.

Вопросов у нее накопилось очень много – и об этом месте, и вообще о Мертвом городе. Раз уж она сюда попала, то надо же все выяснить. Плохо, что нет фотоаппарата и телефон отключился. Вот бы снять все это, а потом на своей странице опубликовать. В классе все с ума сойдут! Да что там в классе – вся школа будет на ушах стоять. Ника прославится, станет суперпопулярной, и тогда… тогда она сама будет выбирать, с кем ей танцевать на школьных вечеринках.

Да, надо не забыть узнать о Митьке, куда он подевался, паршивец…

Стоп! Ника во что-то уткнулась. Ну конечно, налетела на дверной косяк!

Ника потерла лоб и с некоторой опаской заглянула в дверной проем. Она увидела узкий пустой коридор, заканчивающийся тупиком.

Что за чепуха? Она прошла до конца коридора, вернулась назад, все еще недоумевая, и вдруг увидела кого-то, стоящего там, за дверью, в сумраке. Испугалась и обрадовалась одновременно:

– Здравствуйте, скажите, пожалуйста, где тут можно узнать…

– Займите очередь, – прошелестело в ответ.

– Что? А куда?

– Займите очередь… – опять донеслось чуть слышно.

– Извините, – покорно согласилась Ника: она вспомнила, как кто-то промелькнул за ее спиной и открыл дверь.

– Я первая, вы за мной.

– Хорошо.

Ника послушно вышла из коридора и пристроилась за неизвестной или неизвестным, она так и не разобрала.

Помолчав немного, она все же решилась и спросила угрюмую серую спину:

– Скажите, а куда мы стоим?

Спина никак не отреагировала, но ответ Ника услышала:

– Вас вызовут…

– Спасибо, – она решила быть вежливой.

Кто-то подошел сзади и спросил бесстрастно «кто последний, я за вами», не дожидаясь ответа. Ника невольно поежилась и, не выдержав, обернулась. Вставшего за ней почти не было видно, его фигура тонула в сумраке зала, но за ней быстро выстраивалась очередь, кое-кто попадал в полосу света. Ника, раскрыв рот, смотрела на них, и постепенно пережитый ужас вернулся к ней. Очередники были похожи, как серые фигурки, вырезанные из картона, лишь очертаниями напоминающие человеческие. Правда, те, кто стоял за Никой, людей все-таки напоминали больше, но именно это и пугало сильнее всего. Серые фигуры с опущенными серыми головами, так что лиц не разобрать, они, пожалуй, больше напоминали тени, но тени объемные.

Ника сжалась и замерла, тоже опустив голову.

Впередистоящая тень качнулась и ушла в коридор. Когда она двигалась на свету, то казалась Нике бесплотной.

«Неужели я окружена призраками? – подумала Ника. – Надо бежать отсюда». Но бежать ей было некуда, к тому же на нее словно напало оцепенение, и следующая мысль хоть и показалась посторонней, немного ее успокоила: «Чего ты испугалась? Сейчас узнаешь что тебе надо и выйдешь вместе со всеми…»

Ника ждала. Та, что ушла первой, все еще не появлялась, и о чем так долго можно спрашивать? Тем более бесплотной тени?

Ника нетерпеливо переминалась с ноги на ногу, хрустела древесная подстилка. «Как в шалаше, – думала Ника, – или в гнезде…» Она одна была такой нетерпеливой. Очередь хранила безмолвие.

– Следующий! – бесстрастно произнес низкий женский голос. Ника в недоумении прислушалась. Голос так же сухо приказал: – Не задерживайте очередь.

Ника несмело шагнула вперед, дошла до конца коридора, уткнулась в стену, повернула голову налево и только тогда увидела еще один коридор.

Она сделала несколько шагов и оказалась перед входом в небольшую комнату.

Посреди комнаты на столе возвышались кипы бумаг и папок, у стола, погруженные в эти бумаги, сидели три женщины.

Женщины были похожи друг на друга, как копии распечатки. Одутловатые, седоволосые, бледные, в грязно-белых балахонах, они методично перебирали стопки бумаг, казалось – просто перекладывали их с места на место, но эта механическая, бессмысленная работа завораживала, приковывала к себе.

Ни одна из них не подняла головы при появлении Ники.

– Имя! – услышала она. Руки одной из женщин по-прежнему перебирали бумаги, зато она подняла голову и уставилась невидящим взглядом прямо на посетительницу. Вместо глаз у нее зияли темные провалы, как будто заполненные зеркальной субстанцией. Женщина была слепа. Но Ника буквально почувствовала, как всю ее пронзила зеркальная вспышка.

Она зажмурилась, прикрыла глаза рукой и переспросила:

– Мое?

– Вопрос.

– Послушайте, у вас тут бюро справок? – быстро заговорила Ника. – Я не знаю, я не отсюда, мы приехали в пустом автобусе, потому что такой же автобус увез моего брата. Мы хотим его найти и вернуться домой, о’кей?

Слепая бесстрастно переложила очередной лист соседке, та передала его третьей, и вдруг раскатисто грохнуло: третья так бахнула печатью по листку, что содрогнулись стены. Бумага взлетела и плавно опустилась прямо в руки к Нике:

«Посетитель называет себя чужим именем и употребляет слова, значение которых ей неизвестно. В ответе отказано».

Ника, прочитав запись, опешила, готова была возразить… но не успела – пол под ногами наклонился, девочка не удержалась, упала и покатилась кубарем.

Глава 13

Снова вместе

Ее выкинуло прямо на разбитый асфальт, приложило так, что содрала бок. Шипя от боли, Ника кое-как поднялась на ноги и осмотрелась. Она стояла у глубокой рытвины, похожей на старую воронку от бомбового удара. Ника никогда не видела воронок, только в кино, но сейчас подумала именно о бомбе.

Хотелось плакать, но даже на слезы сил не было.

Вдруг из ржавого автомобиля на обочине выбрался кто-то ужасно знакомый. Ника даже не испугалась, только вспомнить никак не могла…

– Ника! – крикнул выбравшийся и бросился к ней. – Ника, ты жива? – Он схватил ее за плечи и встряхнул: – Ты чего, а?

– Я тебя знаю? – спросила она, всматриваясь в полузабытое лицо.

– Мать, ты че, припухла?! – испуганно переспросил он. – Я же Андрей!

И словно пелена с глаз упала.

– Андрюшка, ну конечно! – Ника провела ладонью по лбу, смахивая остатки наваждения. – Что-то с памятью…

– Погоди, они у тебя украли память? Ты что-то узнала? – торопливо выспрашивал Андрей.

– Отказали, – Ника сокрушенно вздохнула и протянула брату смятую бумагу.

Он хотел взять лист, но тот съежился и рассыпался серым пеплом.

– Мистика… – произнес Андрей. Ника не услышала его, она напряженно смотрела в сторону: Андрей, заметив, проследил взглядом. Неподалеку на пустыре возник ниоткуда странный хоровод: тени, похожие на людей, или люди, от которых остались одни силуэты, выстроившись вереницей, медленно перемещались, подчиняясь какому-то невидимому вождю, цепочка фигур удлинялась, хоровод ширился, он начал петлять, пересекаться, но строй не нарушался и хаоса не возникало. Серые фигуры, опустив головы, смотрели точно в затылок друг другу. И у каждого в руках был зажат листок бумаги: резко выделяющиеся на сером, ослепительно белые листы временами как будто трепетали то ли под порывами ветра, которого не было, то ли от желания вырваться из серых рук.

– Смотри! – одними губами произнесла Ника.

Андрей смотрел во все глаза. Хоровод густел, низкие тучи тоже, как будто наливались свинцом, тяжелели, вот уже завихрились воронками.

– Нам лучше укрыться, – предупредил Андрей, – сейчас тут будет жарко.

Ника не услышала, она была поглощена вращением хоровода.

Из жадно раскрывшейся воронки прямо на хоровод спикировала рваная тьма. Хоровод распался. Тени побежали в стороны, кто-то упал на землю, кто-то стоял в оцепенении. Из рук с хлопаньем вырывались листы, взмывали и рассыпались в воздухе снежной крупой. С неба падали и падали черные твари, накрывали серые тени целыми группами, накрыв, сворачивались молниеносно, схлопывались и исчезали.

В воздухе кружила колючая пурга, все гуще и гуще. Вскоре ребята уже ничего не могли видеть из-за повалившего снега.

Глава 14

Митя. Комната забытых игрушек

Пыль лежала повсюду. Толстым слоем, плотным, слежавшимся, вековым. Если бы Митька довел свою комнату до такого состояния, мама устроила бы ему серьезную взбучку…

Мама…

Митька, пригорюнившись, сидел на самом краешке какого-то то ли ящика, то ли упавшего шкафа – нет, все-таки он вспомнил, такой ящик называется сундук. У бабушки на даче стоит именно такой, она хранит в нем альбомы с фотографиями и всякие старинные вещи.

Под правой ногой у Мити застыл спущенный мячик, давно потерявший цвет. От безысходности он пытался толкнуть мячик, но тот, вяло шевельнувшись, возвращался на прежнее место.

Митя давно уже исследовал всю комнату: вон там, у стены, в груде всякого хлама ржавел детский велосипед, правда, от велосипеда мало что осталось – покореженный металл, чудом сохранивший прежнюю форму, к тому же велосипед был девчачий, кое-где сохранились следы розовой краски.

А под непроницаемо пыльным окном скопились всевозможные машинки: грузовики и самосвалы без колес, легковушки, расплющенные и изуродованные, будто их молотком били, была даже железная дорога – о том, что это она, Митя догадался, наткнувшись на кусок рельса и одинокий паровоз. Совсем как на дачном чердаке, куда Мите было строго-настрого запрещено лазать, но на который он все равно время от времени совершал пиратские набеги, после которых бабушка находила на участке старые игрушки и, собирая их, ругала внука.

Бабушка…

Она говорила, что на чердаке может быть опасно, она предупреждала – «убьешься!», она даже грозилась пожаловаться маме. Но Митя ее не боялся, он знал: бабуля не выдаст!

Хорошо бы сейчас оказаться на чердаке… А что, вполне может быть… Митя оживился немного, поерзал, огляделся, даже глаза протер в ожидании увидеть полутемный подвал, скос крыши, маленькое оконце и низкую дощатую дверь, сквозь щели которой тянутся пыльные солнечные лучи, а внизу уже ждет бабушка и кричит: «Митя! Митя! Ты там? Спускайся немедленно!»

Митя зажмурился, широко открыл глаза, прислушался и тяжело вздохнул. Скорее всего, чердак ему привиделся во сне, в каком-то очень хорошем, чудесном сне, а на самом деле такого чердака не существует, как не существует ни бабушки, ни мамы… В том сне был и еще кто-то. Только Митя никак не мог вспомнить кто.

Он встал и осторожно приподнял крышку сундука. Прямо на него смотрело черное зеркало.

Пришла пора прятаться.

Он уже слышал, как, царапая пол, пробежались мягкой дробью звуки, скрежет и скрип половиц, взвизгивание петель, далекий хлопок – все эти звуки предупреждали его о приближении настоящих хозяев этого места.

В сундуке было так же уныло и пыльно, как и снаружи, но он давал какое-никакое убежище: если сидеть тихо-тихо, то тебя не услышат, даже не унюхают, хотя у них, должно быть, очень чуткие носы, – но ведь не унюхали до сих пор. Думать о том, что с ним будет, если унюхают, Митя не хотел.

Он ужасно боялся крыс!

Глава 15

Краевед

– Ребята! Ребята! Ну нельзя же так! Идите сюда! Немедленно! – Ника повернулась на голос и с удивлением увидела человеческую голову, торчащую прямо из груды ржавого железа.

– Кто это? – с удивлением спросила она у Андрея.

– Так это краевед, – растерянно ответил он.

– Ты его знаешь?

– Познакомились… Послушай, ты его вообще не помнишь? – уточнил Андрей.

Ника сокрушенно покачала головой:

– Бедный, от него осталась одна голова…

– Нет, он целый, только занудный ужасно, – сказал Андрей и направился к говорящей голове. Ника поспешила за ним. Воздух за ее спиной сгустился и выплюнул черную рваную тряпку, которая чуть было не накрыла Нику, но ветер ослаб, и черные обрывки, бессильно повиснув, спланировали на землю. Ника не заметила, не оглянулась, но небольшой обрывок оставил на ее ботинке пятно сажи.

Старик трясся, как от сильного озноба. Он поспешно втащил ребят в свое убежище. Они уселись на сиденье, тесно прижавшись друг к другу.

– Места маловато, но в тесноте, да не в обиде, – забормотал старик, извиняясь. – Хорошо, что девочка нашлась, да… Скажите, с вами все в порядке, как вы себя чувствуете? – обратился он к Нике. Та посмотрела на него удивленно, подумав немного, кивнула:

– Благодарю вас, я в порядке.

– Я же говорил, я говорил, не следует туда ходить! – старик возвысил голос, но спохватился и перешел на шепот: – Эти твари повсюду, они следят, они охотятся, они настигают тех, кто совсем ослаб, забылся. Сегодня одна из них испугалась Андрея, если они, конечно, вообще могут бояться. А другая готова была напасть на вас, и тоже осечка… это удивительно.

– Разве на меня кто-то нападал? Я не заметила, – призналась Ника. – Скажите, а вы кто?

– Ника, это Сергей Викторович, он краевед из нашего города, попал сюда двадцать лет назад, я тебе о нем рассказывал, а потом ты его видела перед тем, как войти в ту дверь, – бегло объяснил Андрей.

– Да?.. Возможно, – неуверенно произнесла она и вдруг почти подпрыгнула на сиденье: – Послушайте, так вы здесь все знаете?

Сергей Викторович от неожиданности вздрогнул:

– Все знать невозможно… хотя… надо сказать, да, наверно, я немного разбираюсь…

Андрей толкнул Нику локтем:

– Сейчас будет гнать про свои многолетние записи, я же предупреждал – он зануда!

Но Ника отмахнулась:

– Потом… Со мной очень странное произошло, там, внизу, в подземелье.

– В подземелье! – оживился старик. – Так это было подземелье, не башня?

– Не знаю, – Ника напряженно задумалась, – теперь я не уверена.

– Именно! – Старик поднял вверх указательный палец. – Здесь никогда и ни в чем нельзя быть уверенным.

– Там были три женщины, – Ника наморщила лоб, стараясь воспроизвести в памяти все, что она видела. – Три одинаковые женщины, как тройняшки… нет, как клоны… они возились с бумагами, поэтому до меня не сразу дошло – они слепые!

– Мойры! – дрожащим шепотом произнес старик. – У, ведьмы! – он погрозил кому-то кулаком.

Ника покачала головой:

– Нет, мойры – это богини судьбы, они прядут пряжу, тянут нити судеб. Я читала, они из греческой мифологии.

– Это не важно, – горячо заспорил Сергей Викторович, – мало ли, что там древние греки придумали! Те, кого ты видела, самые настоящие мойры и есть! От них зависит судьба каждого несчастного обитателя Мертвого города. Слепые провидицы, адские демоницы, они отвечают на вопросы, а взамен берут память.

– Зачем? – удивилась Ника.

– Они так существуют, питаются нашими чувствами, воспоминаниями, эмоциями, высасывают души.

Ника поежилась. Андрей сидел молча, хмуро глядя себе под ноги.

– Но как же нам быть? – Ника чуть не плакала. – Я должна получить ответ, должна узнать, где находится мой младший брат! Он маленький, он очень испугался, наверно, совсем один в таком жутком месте. Если мойры дают ответы на вопросы, я готова пожертвовать своей памятью, Андрей потом мне все напомнит, правда?

– Больше ты туда не пойдешь, – буркнул брат.

– Ты что! А как же Митька?! – воскликнула Ника.

– Они все равно соврут, – упрямо заявил Андрей, – это тебе не бюро справок, это монстры какие-то, у них не человеческая логика, они просто хотят тебя сожрать.

– Боюсь, Андрей прав, – пожал плечами Сергей Викторович. – Не важно, врут мойры или нет: получив ответ, человек тут же забывает его, потому что лишается не просто памяти, а части себя – он забывает себя, понимаете?

Ника поникла:

– Значит, у нас нет никакого выхода? Мы никогда не найдем Митю и будем вечно блуждать по Мертвому городу?

– Ну уж нет! – возмутился Андрей. – Знаешь, как у нас говорят: из любого безвыходного положения всегда есть минимум два выхода. Надо только найти их.

– Как?! – выдохнула Ника.

– Вот в этом нам поможет Сергей Викторович, – и Андрей посмотрел на краеведа: – Ну, давайте разбирать ваши записи.

Глава 16

Побег

Разобрать что-либо в записях краеведа не представлялось возможным. Клочки бумаги и тряпок, покрытые поплывшими закорючками, подмоченные, подгнившие, потерявшие всякий цвет и расползающиеся в руках, только добавили уныния. Ника совсем расстроилась.

– Послушайте, у вас наверняка есть карта местности, – предположил Андрей.

– Разумеется, есть, – старик даже обиделся. – Но перед тем, как показать вам карту, я должен познакомить вас с обстановкой, предостеречь – вы ведь не имеете ни малейшего представления о том, куда попали.

– Кое-какое уже имеем, – огрызнулся Андрей, хотя понимал, что зря обижает старика. Он заставил себя замолчать и, опустив голову, уставился в пол, а точнее – в дырявое ржавое днище допотопного авто. Пока старик с воодушевлением разглагольствовал, Андрей успел изучить носки своих ботинок, с них он переключился на ботинки Ники. Один ботинок был рыжим, а другой почему-то черным. Андрей удивился и склонился еще ниже, было такое ощущение, будто Ника наступила в смолу или сажу, он уже хотел было сказать об этом сестре, как вдруг чернота с ботинка буквально на глазах увеличилась и стала стекать вниз, стремительно расползаясь по днищу.

Андрей откинулся назад, задрав ноги и громко заорал. Вскрикнул Сергей Викторович:

– Достали!

Взвизгнула Ника:

– Что это?!

– Быстро все вон из машины! – приказал краевед и первым выкатился наружу, за ним выпрыгнула Ника и выбрался Андрей на четвереньках.

– Ника, снимай ботинок! – завопил краевед. – Швыряй его туда!

От Никиного ботинка тянулся черный след, он уплотнился, став похожим на щупальце спрута, и дернул Нику обратно. Ника заверещала, что есть сил встряхнула ногой, ботинок слетел и мгновенно исчез в нутре недавнего убежища, наполненного чавкающей жирной чернотой. Там что-то хлюпнуло. Ника шарахнулась в сторону, упала, Андрей быстро подскочил, поднял ее, и они побежали прочь, подгоняемые разливающейся непроницаемой тьмой.

Краевед заметно отставал, Андрей тащил на себе хромающую Нику. Они бежали по мерзлой земле, острыми комьями падающей под ноги, по выщербленному асфальту, по битому стеклу и рассыпавшемуся от ржавчины металлу. Бежали куда глаза глядят, не обращая внимания на боль и нехватку воздуха в легких. Их гнал настигающий ужас.

Сзади споткнулся и упал Сергей Викторович, Андрей притормозил, обернулся и увидел, как чернота тянет к краеведу свои щупальца. И в то же время ее поверхность как будто застывает, съеживаясь, покрывается белесой пленкой…

– Сергей Викторович, вставайте! – Андрей свободной рукой схватил его за шиворот и попытался приподнять. Краевед оказался очень легким, его удалось поставить на ноги и отвести от почти застывшей смоляной лавы. Старик хрипло дышал и выглядел плачевно.

– Почему эта черная дрянь остановилась? – пробормотал Андрей, ни к кому конкретно не обращаясь.

– Она как будто замерзла, – громким шепотом отозвалась Ника.

– Нет, ее что-то остановило, – задумчиво произнес Андрей, всматриваясь в застывшую белесую поверхность окаменевшей лавы.

– Дети! – воскликнул краевед, и голос его сорвался. – Дети, идите без меня, без меня у вас есть шанс.

– Еще чего! – недовольно буркнул Андрей. Ника беззвучно плакала, она стояла, поджав босую ногу, как птица. Носок порвался, ступня кровоточила.

– Ника, возьмите мою обувь. – Старик поспешно сел на землю и разулся. Ника испуганно замотала головой.

– Это не выход, – остановил его Андрей, – думаю, мы сможем найти какой-нибудь ботинок.

– Нет-нет, здесь ничего нельзя брать, – зачастил старик. – Возьмите мои ботинки, я настаиваю, мои ботинки пока только мои, понимаете?

– Не очень, – хмуро отозвался Андрей, сдернул с шеи шарф, снял правый ботинок и начал оборачивать ступню шарфом. – Хорошо бы еще к подошве примотать что-нибудь, – пробормотал он себе под нос. – Ника, надевай мой ботинок.

– Смотрите, дорога, – произнесла Ника.

Андрей обернулся и действительно увидел пустынную ленту шоссе:

– Как думаешь, это та самая? По которой нас сюда привез автобус?

– Не знаю, но очень похоже, там тоже сгоревший лес, – неуверенно ответила Ника.

– Ребята, здесь нельзя ничему верить, – предупредил старик, – здесь все только кажется, привычные вам законы не работают.

Ника, морщась от боли, затолкала ногу в ботинок брата. Он помог ей затянуть шнурок:

– Нормально?

– Переживу, – отозвалась Ника. – А ты как?

– Я тоже переживу, – он ободряюще улыбнулся, хотя получилось, наверно, не очень убедительно.

– У меня есть ремень, – Ника вытащила его из джинсов и передала брату, – свой тоже доставай, из двух можно сандалию сделать. Андрей кивнул, покрутил ремни и ловко примотал ими шарф к ноге.

– Почти сапог, – пошутил он.

– Ненадолго хватит, – Ника вздохнула. – Если здесь ничему нельзя верить, то как же ваша карта? – спросила она у Сергея Викторовича.

Старик уже отдышался и стоял босой, понурив голову:

– То, что я наносил на бумагу, трудно назвать картой, это весьма условные метки и записи. Я записывал все, что замечал, и похоже, что тут все словно вывернутое наизнанку. Если взять любую вещь в нашем мире и вывернуть ее, то мы увидим вещь изнутри, вместо входа – выход, вместо подвала – чердак, то, что было снаружи, окажется внутри, а внутреннее вылезет на поверхность и будет казаться вещью. Живое невозможно вывернуть, потому что оно умрет, в Мертвом городе все мертвое, точнее неживое, никогда не бывшее живым, но умеющее таковым притворяться…

– Стоп, – попросил Андрей, – я ничего не понимаю!

– Тут и понимать нечего, – отозвалась Ника. – Если, допустим, футбольный мяч вывернуть наизнанку, он перестанет быть футбольным мячом, хотя, возможно, сохранит форму.

– Не сохранит, чтобы его вывернуть, надо его разрезать, – не согласился Андрей. – А воздушный шар можно выворачивать сколько угодно, он останется все тем же воздушным шаром.

– Да, ты прав, – задумчиво произнесла Ника. – Возможно, простые формы остаются неизменными…

– Ребята, нам надо искать новое убежище, – перебил ее Сергей Викторович.

– Нет, – возразила Ника, – убежище нас не спасет. Нам надо искать Митю и возвращаться домой.

Глава 17

Никто не придет и не спасет

Митя лежал на дне сундука тихо-тихо. Почти не дышал. Он знал: гигантские крысы, совершая обход, тщательно проверяют все уголки и закутки. Их цепкие лапы открывают любые двери, острые зубы легко разгрызают все, что попадается на пути, у них острый нюх, они идут по следу жертвы и рано или поздно извлекут ее из тайника, как бы тщательно жертва ни пряталась.

Митя закрыл глаза – с закрытыми глазами не так страшно, можно спрятаться внутри себя и побыть одному в темноте, внутренняя темнота недоступна для крыс. Они не чуют спящего. Зато они отлично чуют твой страх.

Мальчик лежал в темноте и пыли, свернувшись калачиком, и все глубже уходил в себя. Снаружи у сундука, где он прятался, сновали гигантские серые крысы с длинными мокрыми хвостами. Крысы нервничали, царапали когтями пол и подоконники, грызли в труху забытые игрушки и все ближе подбирались к сундуку. Одна из крыс взобралась на крышку и процарапала на ней длинную глубокую борозду. Другая попыталась поднять крышку, но у нее не получилось – крысы мешали друг другу.

Мите удалось так глубоко уйти в себя, что он перестал слышать скрежет крысиных зубов, больше не было старого сундука, темноты и пыли, не было ужаса и одиночества. Все стало как раньше: он вернулся домой, там были все, кого он любил и кто любил его, там было безопасно, светило солнце, и еще там были Ника и Андрей. Они смеялись и звали его, протягивали к нему руки, вот только голосов он не слышал, хотя прислушивался изо всех сил.

«Я здесь, я вижу вас, я рядом, – попытался он ответить, – возьмите меня с собой, не оставляйте одного».

Они выглядели встревоженными, хотя всего мгновение назад весело улыбались.

Митя постарался прочитать по губам, что ему говорила сестра.

«Где ты, где ты?» – повторяла она снова и снова.

Потом лицо ее словно размылось, поплыло, и сам Митя поплыл по лазурной воде, покачиваясь на мягких волнах, а потом оторвался от воды, взлетел и, забирая все выше и выше, поднялся над морем, над бирюзовыми волнами, цветущими островами, мохнатыми пальмами. Он парил рядом с большими белыми птицами, и они учили Митю своему языку.

Митя крепко спал.

Отступили хищные крысы, уползли змееподобные хвосты, затих скрежет когтей. Но вместо крыс комната быстро наполнилась снующими тусклыми тараканами, сухим шорохом и треском ненужных крыльев. Но Митя не слышал их, а они были слишком крупными, чтоб проникнуть в щели рассохшегося сундука, в котором спал мальчик.

Глава 18

Асфальтовая река

– Смотрите! Что это там?!

Андрей и краевед одновременно повернули головы и посмотрели в сторону шоссе. Черная лента покрытия, казалось, утратила неподвижность и потекла, ее течение, хоть и не слишком быстрое, но заметное, привлекло внимание Ники.

– Это же не асфальт, – растерянно пробормотал Андрей. – Асфальт не может двигаться…

– Андрей, ты не туда смотришь! – воскликнула Ника. Но брат и без ее подсказки уже увидел – взбесившееся шоссе вынесло завязшую в покрытии полицейскую машину.

– Там же люди! – завопила Ника и бросилась к дороге.

– Стой! – Андрей рванул за ней, чтобы перехватить. Как назло, он споткнулся и со всего маху рухнул на землю, едва успев сгруппироваться. Он сразу же вскочил и побежал, не обращая внимания на саднящую боль в ладонях.

Ника стояла у самой кромки медленно перемещающейся черной массы, шуршали мелкие камешки, шоссе текло, не выступая за кромку, ровно так, размеренно. Мимо ребят медленно проплывал автомобиль, погруженный в массу по самое днище. Из окошка на них смотрел человек, у него было очень бледное лицо и совершенно обезумевший взгляд.

– Неужели те самые? – произнесла Ника.

Но Андрей, не слушая ее, взмахнул руками и крикнул:

– Эй, вы живы там?!

Человек за окном автомобиля опомнился, стукнул ладонью по стеклу, крикнул что-то в ответ.

– Надо их вытащить, – повторяла Ника как заклинание, – надо их срочно вытащить!

Андрей беспомощно смотрел на уплывавший автомобиль, машинально подобрал камешек с обочины, размахнулся и в сердцах швырнул вслед. Камешек стукнулся о багажник и, отскочив, плюхнулся прямо в текучую массу. Андрей видел, как покрытие, чавкнув, проглотило камешек, поморщилось, пошло кругами и вдруг замедлилось, будто его резко остудили. Масса на глазах стала твердеть, из черной превращаясь в обычное серое дорожное покрытие.

Шоссе встало. Правда, автомобиль оказался намертво вросшим в асфальт, но он больше не двигался!

– Что ты сделал? – Ника носком ботинка стукнула по кромке асфальта.

– Не знаю, – Андрей тоже потрогал шоссе на прочность и убедился в его полной неподвижности и твердости.

– Быстрее! Надо достать полицейских из машины! – Ника прыгнула на покрытие и бесстрашно побежала к автомобилю, но Андрей успел первым. Двери заклинило, однако стекло опускалось. В машине был только один полицейский, водитель, парень лет двадцати пяти. Андрей помог ему выбраться через окно и потащил прочь с шоссе.

– Парень, ты кто? – спросил полицейский.

– Андрей, – ответил тот.

– Фамилия?

– Еремин, только это теперь без разницы.

– Выходит, ты мне жизнь спас, Андрей Еремин. – И полицейский протянул руку: – Старший сержант Бредихин. Можно просто Стас. – Андрей пожал ее и только тогда заметил, что его ладонь в запекшихся ссадинах.

Подошла, прихрамывая, Ника.

– Слава богу, живой, – она осмотрела спасенного и спросила: – Это вы за нами погнались, да? За автобусом? А ваш напарник? Где он?

– Не знаю, – Стас покачал головой. – Я в машине оставался, видел, как ты к автобусу побежала, напарник за тобой, ты в автобус прыгнула, потом Андрей следом, автобус двери закрыл и рванул с места, напарник махнул мне, я – следом, хотел его подхватить, но почему-то мимо проскочил, чертовщина какая-то. И главное, автобус из виду потерял и напарника забыл. Но вас-то, выходит, догнал… Послушайте, ребятишки, а что вообще происходит, а?

– Сами не знаем, – Андрей пожал плечами. Полицейский оглянулся по сторонам и смог произнести только:

– Н-да… Если это сон, то хотелось бы поскорее проснуться.

– А где Сергей Викторович? – всполошилась Ника.

Андрей тоже огляделся: краевед пропал.

– Час от часу не легче! Куда он мог подеваться?

– Что за краевед? – спросил полицейский.

– Да тот, что исчез двадцать лет назад, – напомнил Андрей.

– Мне не до шуток, – Стас нахмурился.

– Какие уж тут шутки, – буркнул Андрей, – вы о Мертвом городе слышали?

– Так, краем уха, а что?

– Мы сейчас в этом самом городе, – ответил Андрей. – Только не говорите мне, что это легенда и ничего такого не бывает. Как видите, бывает. Краевед очутился здесь двадцать лет назад и, судя по всему, потек крышей в этих условиях, что неудивительно, вы сами убедитесь. Мы с Никой отправились на поиски брата, его увез автобус, такой же, который вы преследовали. Только вот почему вы тоже оказались здесь, да еще и чуть не погибли в асфальтовой реке, непонятно.

– Андрей, что нам делать? – перебила Ника. – Вдруг он погиб и его затянуло в асфальт?

– Не могло его затянуть, – отмахнулся Андрей, – он за мной бежал.

– Так куда же он делся? Перебежал на ту сторону? – предположила Ника.

– Зачем?

– Ребята, – перебил их Стас, – давайте разберемся.

Ника кивнула, соглашаясь. Андрей же сосредоточенно рассматривал уже подсохшие ссадины на ладонях.

Ника окликнула его, он рассеянно отозвался, присел на корточки и стал искать что-то на земле.

Пришлось Нике самой рассказывать полицейскому о том, что с ними случилось и что пришлось пережить. Тот слушал внимательно, но чем дольше слушал, тем сильнее недоумевал. В другое время и другом месте старший сержант Бредихин ни за что не поверил бы Нике, но сейчас он стоял рядом с девочкой у застывшей асфальтовой реки неподалеку от увязшего намертво полицейского автомобиля и понимал, что если бы не эти подростки, неизвестно, что бы с ним было.

– Андрей, да что ты там ищешь? – с досадой спросила Ника.

– Я думаю, – неопределенно ответил Андрей.

– Некогда думать, надо искать Митьку и краеведа и срочно выбираться отсюда.

Полицейский посмотрел в сторону шоссе:

– Я так понимаю, нам надо двигаться в обратном направлении, – и он указал рукой. – Я приехал оттуда, значит, где-то там остался наш мир. Если я не брежу… – добавил он тихо.

– Я тоже так думаю, – поддержала его Ника, – но без Митьки не уйду. К тому же вдруг эта дорога опять взбесится и потечет?

Стас потер лоб:

– А мне бы хотелось понять: почему она меняется?

– Краевед что-то говорил о здешних законах, но мы не все поняли, – пробормотала Ника в ответ. – Здесь все по-другому, как бы вывернутое наизнанку.

– Но куда он сам подевался? – переспросил Стас.

Андрей вдруг сорвался с места и побежал прочь, но вскоре остановился и опять присел на корточки.

– Андрей! – испуганно окликнула его Ника.

– Его ботинки! – крикнул Андрей в ответ. – Их нет.

Ника и Стас недоуменно переглянулись.

– Какие ботинки? Ты бредишь? – Ника подбежала к нему, следом подошел Стас.

– Вот, смотрите, – Андрей ткнул пальцем в землю, – краевед сидел здесь, он разулся, я точно помню, а потом мы увидели автомобиль и побежали к дороге, значит, его ботинки должны были остаться на месте.

– Зачем, – переспросил Стас, – зачем он разулся?

– Я осталась без обуви, Сергей Викторович хотел отдать мне свою, – объяснила Ника, – вот, смотрите, – она указала Стасу на кромку застывшей массы, – я подцепила какую-то местную дрянь на свой ботинок, пришлось бросить его, дрянь, наподобие смолы, черная, быстро разлилась, она погналась за нами. Я пока бежала, поранила ступню о камни. Но смола вдруг застыла. Сергей Викторович обессилел, сел на землю и снял свою обувь, он хотел помочь…

– Стоп! – во весь голос заорал Андрей.

– Что?! – Ника и Стас уставились на него во все глаза.

– Кровь! Это все кровь!

– Сбрендил? – прошептала Ника.

– Нет, я не сбрендил, смола погналась за нами и застыла, когда на нее попали капельки твоей крови, потом мы увидели машину и побежали к дороге, я упал, поранил ладони, поднял камень и бросил вслед машине, моя кровь остановила асфальтовую реку!

– Не может быть, – Ника недоверчиво помотала головой.

– Ребята, а вы нормальные? – осторожно спросил Стас и сразу же осекся.

– У вас есть другое объяснение? – прищурился Андрей. – Здесь все обитатели неживые, они давно утратили себя, поддавшись Мертвому городу, но нас он еще не успел переварить. И краевед все время бормотал: «Невинная кровь, невинная кровь…»

Ника, все еще сомневаясь, опустила голову и пробормотала задумчиво:

– Это всего лишь догадка, предположение, надо проверить.

– Проведем следственный эксперимент, – Стас вытащил из кармана складной нож, – сейчас! – Он чиркнул себе по пальцу, на подушечке мгновенно набухла капелька крови, налилась, потемнела и… взмыла вверх.

Стас и ребята, запрокинув головы, уставились в низкое серое небо.

– Что-то не то… – пробормотал Андрей.

– Ой, мамочки! – пискнула Ника. Андрей и Стас оглянулись.

Стая черных тощих зверюг, узкомордых, со вздыбленной шерстью, то ли волков, то ли шакалов, стремительно сжимала кольцо вокруг. В воздухе вихрями носился пепел, а тишина звенела в ушах. Адские псы двигались молча, под их лапами не хрустнул ни один камешек.

Стас рванул пистолет из кобуры и нажал курок.

Пистолет разорвало без единого звука, искореженный, он отлетел в одну сторону, Стаса отбросило в другую, он упал на спину и замер.

Ника подняла руки, как будто хотела закрыться, и дико закричала. Псы замерли в полуметре от ребят, напряженно вытянув вперед безглазые морды, с которых капала на землю черная слюна – она шипела и вскипала, прожигая проплешины, застывая черными пятнами.

А сверху бесшумно падала кромешная рваная темень.

Глава 19

Адские псы

– Ребята, бегите к дороге! – услышали они знакомый голос.

– Краевед! – Андрей подхватил полицейского под мышки, черные псы мгновенно подступили ближе, смыкая кольцо.

– Андрей, – крикнул Сергей Викторович, – оставь, стая пришла за ним, его не спасти! Ника, выбирайтесь!

Ника тряслась как в лихорадке, в глазах стояли слезы, она зажмурилась и присела рядом с неподвижным телом Стаса. Андрей раскинул руки, прикрывая собой сестру и полицейского.

– Уходите, вы не поможете ему! – настаивал краевед.

Андрей подхватил валяющийся на земле нож Стаса и выставил его лезвием вперед.

– Ну, кто первый? – дрожащим от ужаса и отвращения голосом выкрикнул он.

– Ребята-а-а! – голос краеведа перешел в вой. – Уходи-и-и-и-ите!

Андрей размахивал ножом, а Ника тем временем лихорадочно обшарила карманы Стаса, нашла зажигалку, чиркнула, крохотный язычок пламени вспыхнул, оторвался и поплыл, потрескивая и искря, он все ширился и ширился, превращаясь в огненный шар, искры опалили шерсть черных псов, и те вдруг отступили. Огненный шар взмыл и взорвался, но не с грохотом, как шаровая молния, а с тонким шипением. Мерзкая черная тварь, зависшая над головами ребят, с треском раздираемой ткани распалась на клочья и осыпалась серым пеплом.

– Ага! – завопила Ника и чиркнула еще раз, но безрезультатно – зажигалка исчерпала свой ресурс.

Адская стая рассеялась, в стороне остались несколько поджарых псов, тускло-серых, с поджатыми хвостами. Они сгрудились вокруг кучи тряпья, словно чего-то ждали.

Полицейский пошевелился, застонал и открыл глаза. Андрей без сил сел на землю, все еще не выпуская из руки нож.

– Живой? – спросил Андрей.

– Вроде… – Стас сел, потирая затылок. – Что это было?

– Огонь, – шепотом объяснила Ника. – Ваша зажигалка, она вся выгорела, но огонь спас нас.

– Ребята, – тихо произнес Андрей, перебивая полицейского – там, кажется, кто-то лежит…

– Краевед? – предположила Ника, всматриваясь в неподвижную груду тряпья.

Андрей помог полицейскому подняться.

– Что с оружием? – пробормотал тот, оглядываясь. – Мне же голову оторвут!

– Если вернемся, – добавил Андрей. Он поднял с земли искореженный пистолет и протянул Стасу. Тот ругнулся вполголоса и затолкал оружие в кобуру.

Ребята медленно приблизились к собакам и постарались рассмотреть, что там лежит. Стас прикрикнул на них, псы нехотя расступились.

– Это его плащ и шляпа, – удивленно произнесла Ника.

– Я же слышал его голос! Сам-то он где?! – забеспокоился Андрей.

– Смотрите, здесь есть что-то еще, – Ника склонилась и вытащила из-под плаща мятый обрывок бумаги, один из тех, что хранил в своем убежище краевед.

– Что там? – спросил Андрей.

Они склонились над обрывком.

– Похоже на карту, – предположил Стас, – от руки нарисовано, наспех.

– Он хотел о чем-то сообщить, – кивнула Ника.

– Или, наоборот, что-то прятал от нас, – процедил Андрей.

– Зачем ему что-то скрывать? – не согласилась Ника. – Он же хотел нам помочь.

– Вообще-то я уже стал сомневаться, – произнес Андрей, – помочь или заманить?

– Прекрати! – обиделась Ника. – Он хороший.

– Если это он, – парировал Андрей. – Кто знает, что за фокусы проделывает с людьми это место.

– Правильно, – поддержал его Стас, – нельзя доверять первому встречному, этот ваш краевед мог вам специально дезинформацию подбросить.

– Какую еще дезинформацию? – возмутилась Ника. – Здесь что, война и немцы?!

– Почем знать, может, и похуже, – буркнул Андрей.

– Нет, я не согласна! – Ника ткнула пальцем в едва различимые каракули. – Это хоть какая-то зацепка. У вас есть предположение, где находится Митька? Вы здесь ничего не знаете, а Сергей Викторович знал! – Она подумала и поправилась: – Знает… Давайте хотя бы попробуем разобрать, что тут нарисовано.

Стас придвинул обрывок к себе, покрутил так и сяк:

– Вот, похоже, дорога, здесь какая-то отметка, видите крестик, от него стрелочки. Если предположить, что мы находимся на месте отметки, то ваш краевед советует нам двигаться в том направлении, – Стас махнул рукой, показывая.

– Но там пустырь, – произнес Андрей.

– Стрелки идут через пустырь, огибают какое-то строение, вот тут что-то зачеркнуто, и упираются в квадратик, видимо, здание.

– Если мы пойдем туда, опять потеряем дорогу, – напомнил Андрей, – здесь же все меняется постоянно.

Ника отошла в сторону, она стояла рядом со сбившимися в кучку собаками и зачем-то рассматривала их.

– Ника, не подходи близко, – предупредил Андрей.

– Мне кажется, они не опасны, – отозвалась Ника. – Я подумала: вдруг они могут помочь?

– Эти? – воскликнул Андрей. – Нашла помощников!

– Они похожи на обычных собак, – стояла на своем Ника. – Они местные и сейчас неагрессивны. Надо попробовать… Есть конфеты или что-нибудь съедобное?

Стас полез в карман и протянул Нике горсть карамелек:

– Вот, люблю сладкое…

Ника поблагодарила его кивком, развернула конфету и осторожно приблизилась к собакам.

– Эй, собачки, – заговорила она ласково, – попробуйте, это вкусно…

Псы испуганно сжались и отступили.

– Не бойтесь, я не буду вас жечь! – пообещала добрая Ника. – Это случайно вышло, я не виновата, вы же первые напали, вот, смотрите, я хочу помириться, – она лизнула конфету и причмокнула: – М-м-м, сладко!

– Ты еще расцелуйся с ними, – предложил Андрей насмешливо.

– Не мешай, – шепнула Ника, потихоньку приближаясь к своре: – Вот, смотрите, я кладу конфету сюда и отхожу, кто самый смелый, давайте, попробуйте.

Она подбросила конфету собакам и немного отступила. Один из псов вытянул морду, принюхался и лизнул с опаской, прижал уши, зажмурился, подхватил конфету языком и захрумкал, чавкая и облизываясь. Остальные забеспокоились, потянулись к нему мордами, шумно втягивая носами воздух.

– У меня еще есть, – Ника развернула следующую конфету и снова подбросила. Другой пес клацнул зубами и успел схватить лакомство на лету. Полетела следующая конфета, за ней еще одна. Первый пес завилял хвостом и осмелился подойти совсем близко. Андрей хотел было преградить ему путь, но Ника успела сунуть в пасть вторую конфету. Пес сожрал ее и остался стоять рядом с Никой, другие собаки тоже осмелели. Они столпились и легли у ее ног, покорно опустив морды на лапы.

– Хороший, – прошептала она, опуская ладонь на загривок первого пса. Пес напрягся, но потом прижал уши и прикрыл глаза.

– Вы ведь поможете нам, правда? – негромко спросила Ника и погладила пса.

– Смотри, как бы он не обернулся и не оттяпал тебе руку, – предупредил Андрей.

– Нет, не оттяпает, ведь правда? Не оттяпаешь? – спросила Ника у пса. – Доброе слово и псине приятно, – переиначила она известную поговорку. – Дайте-ка мне карту.

– Что ты хочешь делать? – удивился Стас.

– Хочу дать им понюхать, вдруг они возьмут след, – объяснила Ника, протягивая бумагу псу. – Скажи, песик, ты не знаешь того, кто оставил нам эту карту?

– Тогда уж лучше вещи его дай, – посоветовал Стас.

Пес обнюхал бумагу и коротко вильнул хвостом, свора поднялась, вожак побежал вперед, за ним остальные. Ленивой трусцой, как будто разгоняясь и давая возможность людям догнать их.

Ника побежала следом, все набирая скорость, скоро ее догнал Стас, Андрей отстал из-за того, что у него был только один ботинок. Он очень старался, но расстояние между ним и бегущими неумолимо увеличивалось, он задыхался.

– Ника! Стас! Подождите! – успел крикнуть, но его крик, наткнувшись на полупрозрачную дымную пелену, заглох. Андрей рванул из последних сил и увяз в пелене, как в киселе. Она сковала его руки и ноги, замедлила, остановила, и он повис беспомощно, как муха, угодившая в клей.

Глава 20

Дикий ад

Никогда еще Ника так не бегала! Она неслась, почти не касаясь земли, так быстро, как будто кто-то второй, вселившийся в нее, заставлял тело совершать невозможное, она и не предполагала, что сможет развить такую скорость, несмотря на разные ботинки, усталость и страх.

Она не думала, удивление скоро прошло, была только одна мысль – не отстать от собачьей своры. И еще вспыхнувшая надежда на то, что Митька найдется.

Ее догнал Стас, побежал рядом, она скорее догадалась, что это полицейский, но не взглянула, ни разу не обернулась в поисках Андрея.

Главное – не отстать! Псы показывают дорогу, она была уверена.

Пустырь показался бесконечным, они все бежали и бежали. Ника смотрела на собак и ничего, кроме них, не видела.

Вдруг свора резко остановилась, псы закружились на месте, подпрыгивая и взвизгивая.

Ника увидела разрушенный забор – покореженные металлические штыри и покосившаяся арка на месте ворот. За воротами громоздились руины…

«Д…кий ад» – сообщали заржавевшие буквы на арке. Нику ужаснули и эти буквы, и арка, и покореженный металл.

– Дикий ад? – шепотом произнесла она.

– Детский сад, – поправил ее Стас. – Видишь, тут буквы упали, вон, валяются. – Он толкнул носком ботинка то ли «с» то ли «е».

– Действительно, – с облегчением выдохнула Ника. – Надо осмотреть эти развалины, вдруг Сергей Викторович здесь. Или Митя… Конечно, искать хоть какую-то логику или закономерность глупо, но…

– Да какая тут логика, – перебил ее Стас, – бредятина сплошная! Вот что, ты подожди здесь, а я осмотрюсь, а то мало ли… И собаки чего-то боятся.

Свора сгрудилась у ног Ники, псы поскуливали, словно удерживали ее. Ника покачала головой:

– Так нечестно, мы должны идти вместе. – И вдруг, словно опомнившись, огляделась: – А где Андрей?

Стас негромко чертыхнулся.

– Отстал, наверно, он же в одном ботинке. Короче, жди его здесь, только никуда ни на шаг, поняла? – И полицейский шагнул в арку.

Ника с тоской посмотрела ему в спину, потрепала вожака стаи по загривку.

– Песик, найди Андрея, пожалуйста, – попросила она, как будто собака могла понять ее просьбу. Пес приподнял ухо, оскалился и вдруг, запрокинув узкую морду, громко и протяжно завыл.

Глава 21

Полицейский в лабиринте

Стас шагал в развалинах, спотыкаясь о куски разбитого бетона и обходя кучи слежавшегося мусора. Он уже понял, что здесь когда-то было типовое двухэтажное здание, тот самый пресловутый детский сад, каких много настроили в прошлом веке по всей стране.

От здания мало что осталось, кое-где торчали куски стен, провалившиеся перекрытия, смерзшиеся куски штукатурки, и вдруг прямо перед ним появилась лестница, обычная такая, если бы она была в здании, но здание разрушилось, а лестница осталась висеть в пустоте. Стас хотел было пройти мимо, но его внимание привлекло яркое пятно, на нижней ступени лестницы что-то лежало, и это что-то резко контрастировало с окружающим.

Стас нагнулся и поднял вязаную варежку с узором из желтых ниток.

– Хм, похоже мы на верном пути, – пробормотал он.

Наверху, прямо у него над головой, раздался хлопок, Стас машинально пригнулся, прыгнул в сторону и быстро глянул вверх.

Там была дверь, обычная деревянная дверь, только висела она в воздухе у самой лестницы. Стас мог бы поклясться – мгновение назад этой двери там не было, но теперь она появилась и выглядела абсолютно реальной.

– Что за… – пробормотал Стас и, сунув варежку в карман, осторожно начал подниматься по чудом сохранившейся бетонной лестнице. Не доходя трех ступеней до двери, Стас вспомнил о Нике и обернулся, стараясь разглядеть девочку за аркой, но ни арки, ни Ники не увидел – под ним, насколько мог охватить взгляд, расстилались мертвые развалины.

– Снова шуточки, – рассердился Стас и хотел было спуститься, чтоб проверить, не показалось ли ему. Но не успел. Дверь снова хлопнула, как будто от сквозняка. Стас поднял голову, посмотрел удивленно и преодолел последние три ступени.

Когда он прикоснулся к двери, она легко распахнулась, и Стас чуть не свалился от неожиданности. За дверью была комната, самая настоящая комната, или, скорее, офисное помещение с тремя массивными столами, за которыми сидели и сосредоточенно работали женщины в полицейской форме с полковничьими погонами!

Стас замер на пороге, вытянувшись в струнку.

– Имя, звание! – резким голосом произнесла одна из женщин, не поднимая головы от кипы бумаг.

Стас представился: сработала привычка выполнять приказ старшего по званию.

– Вопросы? – все так же бесстрастно произнесла женщина.

Опешивший Стас открыл было рот, чтоб начать рассказывать о засевшей в асфальте машине, взорвавшемся пистолете, заблудившихся детях, потерявшемся Митьке, адских псах, но вместо всего этого выпалил:

– Чья варежка на лестнице?

Ответа не последовало. Одна из женщин выхватила из стопки лист бумаги, черкнула на нем пару строк, передала второй, та завизировала, отдала третьей, у той в руке была здоровенная круглая печать из тусклого металла, этой печатью она и тиснула напоследок.

Бумага мгновенно прилетела прямо в руки Стаса. Там среди витиеватых подписей и оттиска печати было одно слово – «наживка».

Глава 22

Имена

– Ты будешь Нуар, – нарекла вожака Ника, – а ты – Грэй, – она прикоснулась ладонью к голове одной из собак. Вы – Жук и Волчок, – два пса бросились под руку, закружились на месте. Вожак рыкнул, отстали. – Ты – Седой, – объявила она самому старому, как ей показалось, псу. А ты… – Ника внимательно посмотрела на шестую собаку. – Девочка, что ли? – удивилась она. Та слабо вильнула хвостом. – Хорошо, тогда ты будешь Серенада.

Собаки легли у ее ног и слушали, навострив уши.

– Андрей отстал, – сказала Ника. – Не понимаю, как это могло произойти, да это и не важно сейчас. Важно его найти, мы должны быть вместе, понимаете? А еще нам надо найти Митю, обязательно! Вы можете мне помочь?

Вожак медленно поднялся, повел носом, следом вскочили Жук и Волчок.

– Вы правда поняли? Найдете? – всполошилась Ника. Ей было очень страшно, она устала, болела разбитая при беге нога. Она только теперь почувствовала боль и страх одиночества. Андрей потерялся, Стас ушел на разведку и тоже пропал. Ника почти отчаялась, ей неоткуда было ждать помощи, она говорила с собаками, чтоб хоть как-то успокоить себя, без надежды на понимание… И вдруг они послушались!

Три пса рванули прочь и понеслись по пустоши. Ника долго смотрела им вслед. Три оставшиеся собаки боязливо жались к ее ногам, ждали чего-то.

– Мне надо туда, – Ника кивнула на покореженную арку. – Нет, вы должны остаться тут, всем вместе нельзя. – Ника не знала, почему нельзя всем вместе, откуда-то всплыло воспоминание, кто-то же должен остаться и дождаться остальных… А у нее никого не было, кроме собак. – Вы ведь друзья, правда? – спросила Ника и согласно кивнула. – Конечно, друзья. Я вижу, вы боитесь идти туда, поэтому прошу побыть здесь, пока не вернется Андрей, или хотя бы ваши сородичи, – тихо добавила она. – Кто-то должен вернуться…

Одна из собак ткнулась носом ей в ладони.

– Серенада? – удивилась Ника. – Ты хочешь пойти со мной? – Собака склонила голову. Седой и Грэй подошли к самой арке и легли с двух сторон. Ника только головой покачала. Надо было оставить что-то из вещей, чтобы Андрей понял, где она. Шарф и ремень она отдала ему… Ника сунула руки в карманы, достала перчатки и развесила их вместе с вязаной шапкой на ржавых штырях, оставшихся от забора.

– Стерегите! – приказала псам и шагнула за арку, Серенада потрусила следом.

Глава 23

В неизвестности

Андрей барахтался в киселе, изо всех сил работая руками и ногами, но безрезультатно. Он не мог вырваться, не мог двинуться вперед, он просто висел, как кукла, подвешенная на тонких нитях.

От беспомощности он чуть не плакал. Бесплодные попытки освободиться привели его в отчаяние, он орал во все горло, задыхался, ругался, но все его действия только забирали силы. Наконец он выдохся и просто повис, расслабив мышцы.

– Андрей… – прозвучало едва слышно.

От неожиданности он вздрогнул, напряг зрение, но перед глазами простиралась унылая равнина. За мутной пеленой что-то… Почудилось?

– Андрей! – голос прозвучал настойчивее и громче.

– Кто здесь?! – крикнул мальчишка в вязкую пустоту.

– Тш-ш-ш, не кричи, – попросил голос, – это всего лишь я…

– Краевед? – удивился Андрей. – Вы где?

– Дай мне руку, – попросил голос.

– Я не могу двинуться, – пожаловался Андрей.

– Просто захоти дать мне руку, – терпеливо повторил Сергей Викторович.

– Я вас не вижу…

– Захоти!

Андрей зажмурился, пытаясь представить себе краеведа, некий смутный образ возник перед его мысленным взором – унылая фигура в бесформенной одежде. Но, как это ни странно, он протягивал к Андрею обе руки, манил, звал, торопил. И Андрей мысленно потянулся к нему. Представил, как поднимает руку, как протягивает ее, как дотрагивается до руки краеведа, и в то же мгновение ощутил, как его ладонь крепко сжали чьи-то пальцы.

Телу вдруг вернулся его обычный вес, и Андрей очутился на земле, ощутимо приложившись пятой точкой.

Краевед шлепнулся рядом.

– Вы откуда тут взялись? – Андрей встал, потирая ушибленное место, помог подняться старику.

– Что значит «откуда»? – обиделся тот. – Я все время шел за вами. К сожалению, я не могу бегать так же быстро, как в молодости, но зная, куда вы направились, найти тебя не составило большого труда.

Андрей недоверчиво рассматривал краеведа и никак не мог понять, что его смущает в поведении старика. С самого начала краевед вроде был за них, он помогал, предупреждал об опасности, удирал вместе с ними от черноты.

А потом стал вести себя странно. Да! В какой момент? Мысли проносились в голове лихорадочные, короткие. Андрей привычно сопоставлял факты, не забывая о мелких деталях и наблюдениях. Он знал – цепочка логически верных рассуждений непременно приведет его к разгадке, так их учил профессор археологии, который руководил раскопками древнего поселения. Андрей обладал отличной памятью и мгновенно запоминал и усваивал уроки.

Краевед пропал, когда они спасали полицейского Стаса, а потом требовал бежать от адских псов и бросить беспомощного полицейского на растерзание собакам.

– Где ваш плащ? – неожиданно спросил Андрей.

– Плащ? Плащ – это ерунда, – Сергей Викторович смотрел на Андрея очень честными глазами – маленький, в изношенном костюме, седые редкие волосы выбились из-под мятой шляпы.

Андрей застыдился своей подозрительности:

– Ладно, идем, надо найти Нику.

– Бедная девочка, – сокрушенно покачал головой краевед, – ее увели псы!

– И ничего не увели, – огрызнулся Андрей, – она сама им приказала, дала понюхать вашу карту, они и послушались, а Ника может приручить даже самую озверевшую псину, уж поверьте. И еще: знаете что, вы нам чего-то недоговариваете.

– Я? – старик был искренне удивлен. – Чего же я недоговариваю, скажи на милость? Все, что знаю, рассказываю. Вы же сами не хотите слушать. Все бежите куда-то! А здесь нельзя сломя голову, без подготовки. Того и гляди сожрут с потрохами и не подавятся, – зловеще добавил он.

– Послушайте, – перебил его Андрей, – пока мы тут с вами бла-бла, там, может, Ника в опасности.

– Боюсь, что… – старик опустил глаза.

Андрей отшатнулся от него:

– Не каркайте!

Он рванул вперед, в том направлении, куда, как ему казалось, убежала Ника.

– Погоди, Андрей! – краевед не мог угнаться за ним, ковылял сзади, на ходу призывая Андрея одуматься: – Вы никогда меня не слушали! И что теперь? – сетовал старик. – Остановись, упрямец, ты не сможешь ничем помочь сестре. Если бы вы оставили полицейского псам, нам всем удалось бы выбраться! Слышишь?!

Андрей как будто споткнулся.

– Что? – переспросил недоуменно.

– Мальчик мой, – запыхавшийся старик догнал его и забормотал, задыхаясь: – Жертва нужна, понимаешь? Жертва!

– Какая еще жертва? – опешил Андрей. – Вы в своем уме?

– Слушай меня, слушай! Я ждал этого много лет! И теперь мы с тобой, мы сможем, понимаешь? Мы вернемся! Но для этого ты, – он почти приник к уху Андрея, – ты должен решиться принести жертву! Не смотри на меня так! Я не безумен! Знаешь, когда я понял, что ты избранный? Когда ты спас меня от Червоточины, я своим глазам не поверил, думал – все, нам обоим конец, но исчадие исчезло, рассыпалось прахом! Я здесь читал, в древних манускриптах сказано – придет избранный, и его не смогут одолеть темные силы…

– Вы бредите… – Андрей попятился от заговаривающегося старика. Но тот схватил его за руку:

– Слушай меня, слушай! Ты ведь хочешь вернуться, да? Домой! Здесь тебе совсем не место, большое несчастье, что ты и твоя сестра оказались в Мертвом городе. Но город не забирает просто так, надо очень захотеть, чтоб попасть сюда. Значит, кто-то из вас хотел?!

– Никто не хотел! – рявкнул Андрей. – Это всего лишь обычное девчоночье любопытство.

– Любопытство… о… один из величайших человеческих пороков! – с важностью произнес краевед. – Любопытство толкнуло твою сестру на поиски Мертвого города, любопытство заставило брата сесть в пустой автобус… Но ведь ты не такой? Ты не хотел, верно? Ты даже пытался их остановить, ты предупреждал!

– И что с того? – резко перебил Андрей. – Это была шутка, просто шутка, мы и раньше так девчонок разыгрывали. Ничего же не случилось!

– Раньше – не теперь, – тихо, но внятно сказал краевед. – Теперь ты должен сделать выбор: остаться здесь навсегда и… погибнуть или… Он не договорил.

– Или что? – прищурившись, переспросил Андрей. Пока старик говорил, он почувствовал, как по позвоночнику повеяло холодом, будто ледяной сквозняк проник под куртку, его пробил озноб.

– Выбор, твой свободный выбор, – настаивал старик, но, хотя голос его звучал мягко и вкрадчиво, Андрей цепенел от ужаса.

– Помоги и себе, и мне! – почти взмолился старик. – Ведь это так благородно – помочь честному, ни в чем не повинному человеку! Я столько лет ждал этого момента! Поверь, я сразу понял, что ты именно тот, кто мне поможет! Дай же мне руку, и уйдем отсюда! Забудем этот кошмар навсегда!

Глаза старика разгорелись, седые редкие волосы встали дыбом, он побледнел, Андрею показалось, что он видит перед собой мертвеца, бесплотный призрак. Он вскрикнул и отшатнулся. Старик мгновенно пришел в себя, потускнел, ссутулился, улыбнулся заискивающе:

– Извини, я слишком давлю на тебя…

– Нет, ну я понимаю, вам домой хочется, – Андрей был растерян, слова давались с трудом. – А я никак не въеду – что я-то могу? Если вы боитесь, что мы вас бросим, то это зря. Вместе будем выбираться. Должен быть способ. Раз есть вход, то и выход найдется.

– Так я о том же толкую! – Старик шагнул к Андрею и прошептал доверительно: – Есть способ, и я его знаю! Верный способ!

– Так что же вы до сих пор молчали! – возмутился Андрей.

– Я не молчал! Ты сам не давал мне рта открыть! – не остался в долгу краевед. – Послушались бы меня, оставили бы полицейского псам, уже были бы дома!

– То есть как – дома? – опешил Андрей.

– Молодой человек, – строго обратился краевед, переходя на «вы» – Вы крайне невнимательны! Разве вас не удивил тот факт, что смоляная субстанция, погнавшаяся за вами и почти настигшая, вдруг замерзла в мгновение ока, застыла и не могла больше причинить вам вреда?

– Удивил, – согласился Андрей, – я даже сказал Нике и Стасу, что… – он не договорил.

– Вот именно! А между тем ответ на поверхности – ваша сестра разбила ногу о камни, капли крови и остановили смолу!

– Вы уверены? – воскликнул Андрей.

– Уверен ли я? – усмехнулся старик. – Если бы вы пробыли здесь с мое…

– Я предположил, что наша кровь как-то влияет на здешний мир, но когда Стас провел эксперимент и порезал палец, то появились эти жуткие псы.

Краевед посуровел:

– Полицейский не невинен. Его кровь и ваша – далеко не одно и то же! Поэтому псы пришли, почуяв его кровь. Я вам крикнул, чтоб вы уходили, если бы жертва была принесена, я открыл бы дверь в наш мир. Но Ника спасла полицейского с помощью вещественного огня. Зачем? Разве можно так безрассудно использовать такой мощный ресурс?!

Андрей уставился на старика в недоумении: совсем сбрендил дедушка?

– Вы шутите?

– Ну вот, я так и знал, – старик сокрушенно махнул рукой. – Теперь ты принимаешь меня за сумасшедшего или, что еще хуже, за чудовище! Да пойми, не время играть в благородство! Если бы вы меня послушали, твоя сестра сейчас была бы с тобой и вы оба – дома! А теперь ставки выросли: чтоб покинуть Мертвый город, ты должен принести в жертву свою сестру.

Андрей задохнулся от возмущения, но старик не дал ему и слова сказать:

– Да пойми же ты! Я вовсе не жесток и не подл, как тебе показалось, я реалист! Да-да, я мог бы принести в жертву всех вас или тебя одного, я легко мог бы уйти отсюда, как только вы появились здесь. Но однако же я старался вам помочь, оградить от опасностей, предупредить, спасти! Но вы не слушали меня, а сейчас ты думаешь, что я исчадие ада! Между тем я всего лишь хочу спасти хотя бы тебя!

Андрей выслушал молча. Он стоял опустив голову, глядя на нелепый шарф, примотанный ремнями к ступне, на одинокий ботинок… Он очень устал, ему казалось, что он даже думать не в силах. Вот если бы сейчас просто упасть на стылую землю и уснуть, вырубиться, а проснуться уже дома! Рассказать Нике и Митьке страшный сон, посмеяться и забыть о Мертвом городе навсегда.

– Ты готов? – послышался вкрадчивый голос краеведа. – Не хочется тебя торопить, но, видишь ли, обстоятельства подчас сильнее нас, а побеждает тот, кто умеет обращать их в свою пользу.

Андрей встряхнул головой, сознание затягивало мутью, его клонило в сон, он никак не мог сфокусировать зрение на лице старика. Видел только размытый контур лица, глазные провалы, шевелящиеся губы…

– Вот, возьми, ты обронил, – Андрей почувствовал в своей руке рукоятку ножа, вспомнил, как отбивался от псов, охраняя упавшего полицейского. – Это пустяк – капля твоей крови и твое желание вернуться домой. Просто уколи палец и скажи, что хочешь вернуться… – нашептывал старик.

Андрей вздрогнул и почувствовал резкое отвращение, приступ тошноты.

– Нет! – он решительно сунул нож в карман.

– Но почему? – воскликнул краевед. – Что тебя здесь держит?

– Вы прекрасно знаете: здесь мои сестра и брат, и этот парень, Стас, я не уйду без них. И еще, мне неприятно с вами говорить, поэтому или помолчите, или оставайтесь здесь и ждите, когда мы вернемся и заберем вас.

Старик оказался проворнее, он схватил Андрея за руку, рванул к себе, зашипел в лицо:

– Ты ненормальный? Я не могу тебя отпустить! Кого ты станешь искать? Призраков? Я же тебе долблю, олуху несчастному: этих людей больше нет! Ты тоже хочешь сгинуть?! Так я тебе не позволю!

Андрей с удивлением смотрел на такого робкого прежде старика – краевед как будто стал выше ростом, вцепившись мертвой хваткой в Андрея, он навис над ним, гневный и страшный, и редкие седые волосы его шевелились как клубок змей, и змеи смотрели из глаз его и изо рта его холодными немигающими глазами…

– Покорись! – шипели змеиные головы.

– Кто ты такой? – завопил Андрей, пытаясь освободиться от цепких когтей монстра.

– Покорисьсссь!

– Отвяжись! Гад! Я никуда с тобой не пойду!

Андрей изо всех сил отворачивал голову, чтоб не соприкоснуться с мерзкими белесыми змеечервями, лезущими отовсюду. Черная когтистая лапа намертво вцепилась в запястье, но вторую руку Андрею удалось освободить, он выхватил нож Стаса и полоснул наугад, не видя, куда бьет.

– Ах ты, мерзкий мальчишка! – завизжало, завопило, засвистело, завыло. Андрей рванулся, ему почти удалось освободиться, но он не успел сделать и нескольких прыжков, как нечто упало ему на плечи, сдавило горло, он пошатнулся, задыхаясь, и упал бы, но вдруг где-то на грани слышимости до него донесся собачий лай. И мертвая хватка на горле ослабла, воздух ворвался в легкие. Андрей закашлялся, согнулся, но все же устоял на ногах.

Возле него откуда ни возьмись оказались три поджарых серых пса, и он мог бы поклясться – тех самых, за которыми побежала Ника.

– Ничего себе, – прохрипел Андрей и потер горло. – А Ника где?

Собаки крутились у ног и нетерпеливо потявкивали. Краеведа и след простыл, как будто и не было.

Андрей взглянул на нож, все еще зажатый в руке. Собаки пританцовывали, волнуясь.

– Так вы за мной? – спросил Андрей, как будто они могли ответить. Вожак рыкнул и потрусил прочь, два других носами толкали Андрея под колени, подгоняя.

Он поспешил за вожаком, два пса бежали рядом – охраняя или сторожа? Андрей старался не думать об этом. Он думал о Нике.

Ведь тот, кто нам не враг, может стать другом?

Псы вернулись за ним, отогнали морок, притворившийся краеведом. Возможно, их прислала Ника. Хотелось бы верить.

Вот если бы еще найти нормальную обувь – в одном ботинке и обмотке из шарфа и ремней особо не побегаешь.

Глава 24

Арест

Ника опасливо оглянулась. За ее спиной по-прежнему возвышалась искореженная арка с жуткой надписью, на ржавом штыре уныло повисла вязаная шапка. Серенада жалась к ногам и поскуливала от страха. Ника погладила вздыбленную шерсть на холке, успокаивая.

– Где же Стас? – спросила она вслух, хотя никто не мог ей ответить.

Битый щебень, горы строительного мусора, мертвые развалины…

Преодолевая подступающий ужас, Ника заставила себя идти вперед, внимательно осматривая руины.

Под ногами хрустело стеклянное крошево, стекло смешалось с бетонной пылью, в пыли сохранился отпечаток подошвы. Ника присмотрелась – отпечаток казался свежим. Значит, Стас проходил здесь. Больше-то некому…

– Серенада, след, – приказала она собаке. Та боязливо шагнула, опустила морду, принюхалась и потрусила вперед. Ника поспешила за ней.

Вот здесь когда-то было крыльцо, сохранились выщербленные ступени, прямо над провалом. Ника заглянула в провал, но ничего не смогла рассмотреть – темно и звеняще тихо.

Серенада глухо зарычала, Ника вздрогнула и обернулась к ней. Собака стояла неподвижно, вытянув морду вперед.

– Что там? – тихо спросила Ника – страх Серенады передался и ей. Неподалеку на куче битого щебня сидело крылатое существо, крупное, чешуйчатое, цвета болотной тины. Опустив узкую зубастую морду, существо методично отрывало желтоватые кости от останков какого-то другого существа и с хрустом крошило, дробило узкими частыми клыками.

– Боже мой! – невольно вырвалось у Ники.

Серенада заворчала угрожающе, но отступила назад.

Крылатая тварь оторвалась от добычи и подняла голову, то ли принюхиваясь, то ли присматриваясь к непрошеным гостям.

Ника зажала рот ладонью, чтоб не закричать от ужаса, она готова была сорваться и бежать сломя голову прочь, но вдруг заметила на земле, неподалеку, знакомую цветную варежку.

– Митька! – воскликнула она, бросаясь к варежке. Серенада опередила ее одним прыжком и схватила варежку. Ее прыжок вспугнул хищника, крылатый звероящер тяжело взмахнул перепончатыми крыльями и медленно поднялся над землей. Растерзанный скелет остался лежать на куче мусора.

– Митька! – Ника бесстрашно взобралась наверх, звероящер взлетел еще выше и начал описывать медленные круги над развалинами.

У Ники бешено колотилось сердце. Останки, брошенные ящером, принадлежали некогда какому-то животному, скорее всего, собаке, это был очень старый скелет, от легкого прикосновения кости рассыпались в труху.

Ника выдохнула, успокаиваясь. Но она рано радовалась. К летающему ящеру присоединился еще один, и теперь они вдвоем нарезали сужающиеся круги у нее над головой.

Серенада запрокинула морду и завыла, протяжно и дико.

Ника почти скатилась вниз, схватила собаку за загривок и рванула к провалу в земле под крыльцом.

Они успели спрыгнуть в последний момент, хлопки кожистых крыльев прозвучали совсем близко.

Ника приземлилась на осыпавшиеся куски бетона, пребольно стукнувшись коленями.

– Ты как? – спросила она у собаки. Та сунулась мордой, лизнула в лицо шершавым мокрым языком. – Испугалась? – Ника погладила Серенаду по голове. – Ничего, они сюда не сунутся, – она старалась успокоить саму себя. – Им не развернуться с такими крыльями. Если, конечно… – мысли метались в голове одна страшнее другой, – если, конечно, в этом подвале нет ничего пострашнее летающих зубастых ящеров.

Узкая пасть на длинной гибкой шее сунулась в пролом и громко клацнула зубами. Ника вжала голову в плечи, прижимая к себе Серенаду.

– Бежим! – шепнула она собаке и, не раздумывая, почти на четвереньках ползком, согнувшись, кинулась прочь от опасного провала.

Поплутав в темноте, Ника заметила впереди какой-то источник света и направилась туда. Подвал оказался настоящим лабиринтом, но наконец Ника очутилась в обширном помещении. Стены не угадывались в сумраке, под ногами пружинила сухая трава, потрескивали переплетенные ветви. Свет проникал из полуоткрытой двери далеко впереди.

– Послушай, я схожу с ума или мне кажется, что я здесь уже была? – произнесла Ника, обращаясь то ли к самой себе, то ли к собаке.

Из дверного проема показался темный силуэт, он шел прямо навстречу Нике и светил ей в глаза ярким фонариком. Ника закрылась ладонью.

– Так-так, – услышала она знакомый голос, – нарушаем, значит!

– Стас! – Ника чуть не подпрыгнула от радости. – Стас! Наконец-то я тебя нашла!

Фонарик погас. Ника убрала ладонь от лица и всмотрелась в темный силуэт перед ней:

– Стас?

Она услышала, как грозно рыкнула Серенада, и в тот же момент раздался щелчок, и звук упавшего тела, и скулеж…

– Так-так-так, нарушение общественного порядка и сопротивление представителю власти, – произнес голос Стаса. – Ты арестована!

– Что?! – возмутилась Ника, но в это же мгновение ее запястья были схвачены холодными обручами наручников.

– Стас, ты что, с дуба рухнул?! – закричала она.

– Разберемся, – бесстрастно пообещал полицейский и подтолкнул ее в спину.

– Серенада! Моя собака!

– Шагай, – грозно приказал полицейский. – Бродячие собаки – не положено!

– Кем не положено? Что за чушь ты несешь! – взвизгнула Ника, но полицейский так сильно толкнул ее, что она полетела вперед, упала со всего маху на сухую древесную подстилку, служившую полом, вскочила, получила еще один толчок и вкатилась в распахнутый прямоугольник тусклого света.

В маленькой комнате с облезлыми стенами и полом стоял одинокий стол, древний и обшарпанный.

Полицейский обошел стол и уселся напротив, тут же опустив голову в какие-то бумаги.

Нике очень хотелось заглянуть ему в глаза. Она уже начала сомневаться, Стас ли это? Вроде бы он, и голос, и форма, но она никак не могла разглядеть лица.

– Имя! – скучным голосом произнес полицейский.

– Стас, – робко позвала Ника, – товарищ старший сержант, это вы? Или не вы?

– Отвечать по существу! – отрезал он.

– Стас, что с вами случилось? Вы меня не узнаете?

– Это к делу не относится!

– Стас, очнись! – потребовала Ника. – Мне страшно, очнись немедленно!

– До выяснения обстоятельств ты задержана, – отчеканил полицейский. Ника не успела рта открыть, как ее кто-то подхватил за локти, развернул и вытолкал в коридор. Она отчаянно брыкалась, поджимала ноги, но бесполезно, ее продолжали тащить, не обращая внимания на крики и попытки освободиться.

Коридор казался бесконечным – узкий, пустой, с удручающе серыми стенами и редкими лампочками.

– Отпустите! – Ника рвалась изо всех сил. – Где моя собака? Что вы с ней сделали? Стас! Стас! Помоги мне! Немедленно отпустите!

Дальше пути не было. Коридор закрывала решетка из толстых прутьев. Перед Никой решетка приподнялась, и невидимые стражи толкнули девочку вперед. Она покатилась кубарем, решетка, лязгнув, вновь перекрыла коридор. Ника рванулась, схватилась руками за прутья, отчаянно затрясла. Ее стражи куда-то исчезли, она так и не успела рассмотреть их.

Она бросилась к противоположной стене, но там был тупик. Ни окна, ни двери, ни одной лазейки. Только мигающая лампочка за закрытой решеткой. Обессилев, Ника упала на пол и зарыдала в голос.

От накатившего ужаса вспомнила жуткие истории о погребенных заживо, замурованных в замковых стенах и подвалах. Она здесь погибнет, умрет от голода и жажды, всеми забытая. Кто они, ее тюремщики? Зачем им ее смерть?

Ника кричала и кричала, пока не охрипла. Коридор с мигающей лампочкой был пуст.

Глава 25

Квест

Собаки петляли между мусорными кучами. Кучи, почти терриконы, громоздились одна на другой, плотно спрессованные, промерзшие, по мусору шмыгали гигантские крысы, что-то искали среди объедков. Заслышав топот бегущих, крысы поднимали морды и провожали Андрея недобрыми взглядами. Он старался не обращать на них внимания, но на всякий случай сжимал рукоятку ножа.

Андрей то и дело спотыкался о разбитые обломки машин, мебели, прыгал с остова на остов, рискуя сверзиться и свернуть себе шею. Но псы почти не сбавляли темпа, приходилось торопиться.

Вот если бы обувь не подвела!

Собаки свернули в узкое ущелье, по обеим сторонам возвышались целые отвалы останков ботинок и туфель, сапог и кроссовок.

Жизни не хватит, чтоб найти среди этого мусора один-единственный ботинок, годный для носки.

Вдруг Андрей резко остановился и уставился под ноги. Прямо перед ним валялся рыжий ботинок, именно такой, как у Ники. На мгновение Андрей даже о собаках забыл. Он наклонился и поднял находку. Собаки вернулись и крутились рядом, вожак обнюхал ботинок и вильнул хвостом.

– Ты знаешь, чей это? – спросил Андрей.

Вожак точно знал, хотя сказать не мог. Андрей отчетливо запомнил, как Ника сорвала с ноги ботинок, захваченный чернотой, и отшвырнула прочь. Так откуда он здесь взялся? Причем без единого черного пятнышка, чуть ношенный, как будто только что упавший с Никиной ноги.

Жаль, что ему не налезет. Собаки побежали дальше, Андрей, сунув ботинок за пазуху, рванул следом.

Собаки неслись по едва заметной тропе, вниз, в широкий котлован, как будто специально закрученный кем-то гигантским в воронку с узким горлом.

На самом дне зияла дыра, в нее по очереди прыгнули собаки, Андрей затормозил было, но под ногой сорвался камешек, Андрей упал на спину и соскользнул в дыру следом за собаками.

Его протащило по узкому темному тоннелю и куда-то выплюнуло, так что он довольно ощутимо ударился о камни.

Здесь уже не было абсолютной темноты, глаза быстро привыкли, и Андрей смог рассмотреть обширное помещение с низким потолком, поддерживаемым бетонными подпорками. Собаки снова вернулись и как будто подгоняли его, тыкаясь мордами в колени и руки.

Он пошел за ними и скоро заметил дыру над головой, откуда и проникал свет. Ему удалось подпрыгнуть и ухватиться за кусок арматуры, подтянувшись, он выбрался на поверхность и оказался среди развалин какого-то здания. Снизу громко залаяли собаки. Они пытались выпрыгнуть на поверхность, но срывались. Вдруг Андрей услышал ответный лай, удивленно покрутил головой и увидел бегущих навстречу еще двух псов.

– Ника?! – крикнул он, обрадовавшись. Но Ника не появилась. Зато собаки принесли и положили к его ногам Никины шапку и перчатки.

– Где она? – удивленно спросил Андрей. Псы виновато поджали хвосты.

– А Стас? Что здесь у вас произошло, ребята?

Внизу послышались возня и скулеж. Собаки как по команде прыгнули в провал. Андрей, уже ничему не удивляясь, не раздумывая, прыгнул следом.

К нему под ноги бросилась неизвестно откуда появившаяся шестая собака, залаяла взахлеб, взвизгивая и подвывая.

– Ты знаешь, где Ника? – догадался Андрей. Он торопливо достал из-за пазухи рыжий ботинок, сунул ей под нос, добавил еще шапку и перчатки. Собака схватила ботинок и рванула в темноту.

И снова он бежал куда-то сломя голову, спотыкаясь и падая, бежал до тех пор, пока не почувствовал под ногами хруст сухой травы и слежавшихся веток. Здесь собаки побежали тише и все время жались к его ногам, лишь та, что привела их сюда, не снижая темпа, рвалась вперед.

Он увидел чуть приоткрытую дверь и полоску тусклого света и успел заметить переплетение корней и ветвей вместо пола.

Тусклые людские силуэты вдруг отделились от стены, выстроились цепочкой и перекрыли ему вход.

– В очередь… – зашелестели голоса.

– Занимай очередь…

– Мне некогда, – Андрей не стал их слушать и попытался отодвинуть ближайшего, но его рука прошла сквозь тень, не встретив сопротивления.

– Некогда мне тут с вами, – пробормотал он, забегая в унылый серый коридор. Собаки уже опередили его и неслись вперед.

– Стой! – знакомая фигура преградила дорогу.

Андрей наткнулся на полицейского.

– Стас! Хорошо, что нашелся, давай вперед, бежим, там где-то Ника, – Андрей попытался обойти неподвижного полицейского, но тот не шелохнулся.

– Тебе сюда, – Стас открыл невидимую прежде дверь, – проходи.

Андрей немного растерялся, не понимая, что происходит. И вошел. Перед ним за деревянной стойкой сидели за столами три женщины, они передавали друг другу листы бумаги, да так быстро, что казалось, будто бумага сама кружит в воздухе, подчиняясь неведомому закону или приказу.

Андрей не видел лиц женщин. Но уже догадался, куда он попал. Ника назвала их мойрами – это ведь о них она рассказывала? И краевед пытался предупредить.

– Имя! – произнесла одна из женщин, не поднимая головы от кипы белых страниц на столе.

– Щаз! – огрызнулся Андрей.

Женщина медленно подняла пепельно-седую голову и уставилась на Андрея пустыми глазницами. Ее лицо не выражало ничего, ни гнева, ни удивления, ни даже скуки или раздражения. Ничего! Манекен!

– Неправильный ответ, – равнодушно произнесла она. – Назови свое имя.

– С чего бы? – прищурился Андрей, он смотрел прямо в пустые глазницы женщины, потому что был уверен – она его видит!

– Это вопрос? – без тени эмоции произнесла она.

– Риторический, – огрызнулся Андрей. Эта тетка и две ее товарки каким-то образом забирают память. Андрей помнил появление обескураженной Ники с листком бумаги, почти мгновенно рассыпавшимся прахом. Ника несколько минут не могла узнать Андрея, предупреждение сумасшедшего краеведа сбылось.

– За многочисленные нарушения, неадекватное поведение и бунт подвергнуть наказанию, – отчеканила безглазая женщина.

Андрей не успел ничего сделать, как кто-то сильный схватил его сзади за локти, завел руки за спину и сковал наручниками. Он попытался обернуться, чтоб увидеть напавшего, но ему это не удалось, и тогда, изловчившись, он что есть силы лягнул конвоира. Видимо, попал по ноге, потому что хватка ослабла и послышалось приглушенное ругательство.

– Стас! – Андрей резко повернулся и увидел полицейского с перекошенным от боли лицом.

– Каратист чертов! – Стас отвесил Андрею подзатыльник и недоумевающе уставился на него.

– Стас, ты че руки распускаешь! – возмутился Андрей.

– А ты чего ногами машешь?! – вскипел полицейский.

– Наручники сними, – потребовал Андрей, – а потом спрашивай.

– Наручники? – удивился полицейский. – Откуда на тебе наручники?

– От верблюда! – огрызнулся Андрей. – Ключ у тебя в руках, снимай скорее!

Стас, по-видимому, совершенно растерялся, Андрей снова повернулся к нему спиной:

– Ну, давай скорее!

И сразу же столкнулся с невидящими взглядами сразу трех женщин. Они стояли у своих столов, три неразличимые копии, затянутые в некие подобия мундиров, и в то же время казалось, что это не мундиры, а саваны, покрывающие высохшие тела мумий. Андрей увидел три камня, расколовшуюся на три части скалу и безжизненную пустыню, покрытую битыми черепками глиняных табличек. Черные тени скользили по пустому небу, а точнее – небытию, потому что никак нельзя назвать небом то, чего на самом деле нет.

– Он видит истинную суть вещей, – проскрежетал голос одной из мумий.

У Андрея от ужаса зашевелились волосы на голове.

– Стас, валим отсюда! – прошептал он, сбрасывая наручники. Металлические кольца, глухо звякнув, упали на глиняные черепки.

– Старший сержант Бредихин! – раздался повелительный окрик. Как будто гаркнули три сразу, хором. Полицейский вытянулся в струнку и замер.

– Убей его! – три скрюченных пальца с черными когтями указали на Андрея.

Стас, как заводная игрушка, отдал честь и полез в кобуру.

– Ну-ну, – испугавшийся было Андрей усмехнулся. – Пистолетик-то сломался! – Он погрозил мумиям кулаком и схватил Стаса за руку: – Не слушай этих ведьм, они тебя зомбируют, валим отсюда! Я тебе потом все объясню.

Стас вздрогнул, покачнулся, ноги не слушались его, но Андрей тащил, не отпускал.

– Иди-иди, не хватало еще, чтоб ты остался у этих монстрих! Шевелись! А то эти людоедки еще и сожрать нас захотят…

Стас медленно, шаг за шагом, преодолевал охватившую его неподвижность.

– Подавятся, проклятые! – прохрипел он, задыхаясь.

– Вот, правильно! – обрадовался Андрей. – Борись, не поддавайся!

Взлетели керамические обломки, поднялась буря, противный ветер бросал в лицо песок и осколки, не давал идти, толкал назад к трем злобным фуриям, тянущим к беглецам свои когтистые руки.

– Вперед! – что есть мочи кричал Андрей, одной рукой стараясь закрыться от песчаной бури, а второй крепко вцепившись в руку Стаса. – Не отставай!

Над головами разевали жадные жерла черные воронки смерчей, они громко схлопывались, обдавая беглецов невыносимым смрадом. Казалось, еще мгновение – и от двух жалких человечков не останется и мокрого места, но свирепствовавшая буря никак не могла совладать с ними. Стоило одному из них оступиться, как другой поднимал его, и они двигались дальше, наперекор шквалистому ветру, невзирая на смерчи и секущий песок.

И буря стала выдыхаться.

Вдруг громом громыхнуло, за спиной шарахнула закрывающаяся дверь.

Ветер затих внезапно.

Стас и Андрей остановились и непослушными руками попытались протереть глаза от песка.

Они стояли в бесконечном сером коридоре, едва освещенном тусклыми лампочками.

– Ну и погодка, – сплюнув песок, пробормотал Стас. – Где это мы?

Андрей обернулся, но двери, только что с грохотом закрывшейся за ними, не обнаружил.

– Чертовщина, – пробормотал он.

– Что это сейчас с нами было? – спросил Стас. – Буря в пустыне…

– Стас, где Ника? – спросил Андрей. – Ты с ней ушел, где она?

Полицейский покачал головой:

– Ничего не помню.

– Меня помнишь?

– Ну, так… смутно, – Стас помялся. – Башка пустая, аж звенит, и песок на зубах. Но мы все-таки вырвались.

Андрей вздохнул:

– Сдается мне, не вырвались – нас эти ведьмы вышвырнули куда-то. А куда? Может, сейчас на нас монстры полезут со всех сторон.

– Ты не каркай, – остановил его Стас. – Надо подумать. Если есть коридор, он ведь куда-то ведет, так?

– Не факт, – не согласился Андрей. – Тут наши законы не работают, все наизнанку. Так что это может быть вовсе не коридор, а труба, или лаз, или еще какая-нибудь конструкция, ведущая неизвестно куда и неизвестно зачем. Эх, если бы знать, как ты оказался у них в лапах!

– У кого?

– Да у фурий безглазых! Ты же совсем недавно подчинялся их приказам, – напомнил Андрей.

– Извини, – Стас развел руками.

– Ладно, – досадливо отмахнулся Андрей. – Хорошо, хоть я вовремя вытащил тебя, теперь надо найти Нику и Митьку, и… кажется, я знаю, как вернуться в наш мир.

– Постой, – Стас сосредоточенно потер лоб. – Ника… с нами были собаки, она дала им имена.

Андрей даже дышать перестал.

– Так, – осторожно произнес он, – собаки, имена… как Ника назвала собак?

– Я не помню. – Стас мучительно думал, зажмурившись, как будто силился представить себе Нику и собак.

– Серенада! – выдавил он. – Она кричала «Серенада!».

– Когда? Почему кричала? Где? – Андрей вцепился в полицейскую куртку и ожесточенно тряс Стаса.

– Там было темно, – наконец выговорил тот. – Я не помню.

Андрей забормотал:

– Серенада… да, точно, та собака, которая прибежала последней и повела нас всех за собой, она знала, где Ника. Если меня схватили фурии, то собаки убежали без меня, но они, скорее всего, убежали на помощь Нике… А что, если я ошибаюсь?

– Андрей, по-моему, коридор сжимается, – окликнул Стас.

Андрей очнулся и посмотрел по сторонам: в коридоре стало заметно темнее, с двух сторон подступали клубы черноты, поглощая и без того тусклый свет редких лампочек.

Андрей больше не раздумывал, он действовал по наитию: достал нож Стаса, уколол палец и вывел на стене букву «с». Стена дрогнула, поплыла, стекая, как серая краска со стекла. Андрей едва успел написать «е» – и стена лопнула.

Глава 26

Встреча

Все тот же унылый пейзаж, пустынный двор, безликие многоэтажки с темными провалами окон.

– Как ты это сделал? – спросил Стас.

– Это кровь, – ответил Андрей, – невинная кровь.

К ним навстречу со всех ног летела собака.

– Серенада, – чуть слышно произнес Андрей. Она ткнулась носом в его ладонь. – За ней! – крикнул Андрей.

И снова они бежали по пустырю, перепрыгивая через кучи смерзшегося мусора. Многоэтажки корчились, выворачиваясь наизнанку, ощеривались лестничными пролетами, роняли балконы, выкорчевывали трубы, стегали пучками проводов.

– Смотри! – крикнул Стас.

Андрей уже и сам видел: в кабине лифта, как в клетке, зависшей высоко над землей в лопнувшей шахте, сидела Ника. Внизу под кабиной кружились и прыгали псы, не в силах помочь девочке.

– Ника, мы здесь! – заорал Андрей, бросаясь к шахте. Ника вскочила, клетка покачнулась.

– Андрей! Осторожно! Стас враг!

Андрей и Стас подбежали под самую клетку и, запрокинув головы, смотрели вверх.

– Я не враг! – крикнул Стас.

– Да?! – взвизгнула Ника. – А как, по-твоему, я здесь оказалась?!

– Я не знаю…

– Зато я знаю! Андрей, не верь ему, он предатель!

Клетка опасно качалась, готовая вот-вот сорваться и разбиться вдребезги.

– Ника, пожалуйста, сядь и замри, иначе ты погибнешь, – взмолился Андрей. – Сейчас мы тебя вытащим и все объясним.

Ника притихла.

Андрей и Стас осмотрели стены.

– Взобраться можно, но толку? – Стас подергал обрывок какого-то кабеля, проверяя на прочность. – Гнилое все.

– А если по лестнице? – предложил Андрей.

– Ты видишь здесь лестницу? – удивился Стас. – Тут же вывернуто все наизнанку, кишки торчат.

– Я думаю, она внутри, – перебил его Андрей.

– Где «внутри»? Нутро – вот оно, снаружи все.

– А «наружа» где? – не сдавался Андрей. – Все поменялось местами. Надо искать вход внутрь. Там должна быть лестница… – он запнулся. – Или не должна.

– Можно на крышу забраться и оттуда попытаться спустить клетку, – предложил Стас. – Она же висит на чем-то.

Сверху раздался жалобный голос Ники:

– Ребята, вы не могли бы побыстрее думать, мне страшно!

– Ладно, я полез, – сквозь зубы процедил Стас. Он ухватился за кусок кабеля, подтянулся, помогая себе ногами, и успел вцепиться в искореженный балкон. С балкона ему удалось перепрыгнуть на какой-то выступ, здесь он задержался, приноравливаясь к следующему прыжку. Андрей больше не наблюдал за ним. Он подозвал собаку и попросил:

– Серенада, нам надо спасти Нику, я должен добраться до клетки, ищи вход на лестницу, ну, давай, ищи!

Пока он говорил, собака смотрела ему прямо в глаза, слушала внимательно, едва он произнес «ищи», как она сорвалась и кинулась к стенам дома. Тщательно обнюхав груду мусора под шахтой, она начала сосредоточенно разгребать лапами битую штукатурку и обломки бетона. Другие собаки, бросив попытки допрыгнуть до Ники, пришли на помощь Серенаде.

– Учуяла! Умница! – Андрей подбежал и стал оттаскивать крупные обломки. Вскоре общими усилиями им удалось раскопать узкий лаз. Андрей заглянул в него: похоже на щель между бетонными плитами – но что там, в темноте?

Собаки бесстрашно ввинчивались в лаз, Андрей никак не мог протиснуться, пришлось снять куртку и свитер. Наконец кое-как пролез, ободрав кожу на плечах. Было очень страшно. Вывернутый дом дрожал, будто его пронзила лихорадка, он мог рухнуть в любой момент и навсегда похоронить под обломками и собак, и Андрея, и Нику, и Стаса.

Но дом не рухнул. Корчась и содрогаясь, он стал трансформироваться, принимая привычную для человека форму. Андрея сначала сплющило, потом затянуло и, когда, казалось, уже не было ни единого глотка воздуха, вдруг выплюнуло, ударив ребрами о ступени, самые обычные ступени, какие бывают у лестниц в подъездах.

Где-то вверху залаяли собаки, что-то лязгнуло, и послышался шум движущегося лифта. Андрей приподнял голову, прислушиваясь. И точно: лифт остановился чуть ниже, на площадке первого этажа. Андрей лежал на лестнице между первым и вторым, он никак не мог сообразить, как так вышло. Зато он слышал, как оглушительно лаяли собаки, и гремела железом дверь лифта, и еще Никин голос.

Сверху чуть не кубарем скатился целый и невредимый Стас.

– Жив, братишка? – спросил он, ощупывая голову Андрея.

– Еще не знаю, – признался он. – Там Ника, надо открыть дверь. – Андрей попытался приподняться, но не смог, тело ломило так, будто в нем не осталось ни одной целой косточки. Стас, пошатываясь, спустился по лестнице, внизу лязгнуло, послышался вскрик Ники, короткая перебранка, топот ног и лап.

Андрей улыбнулся.

– У нас получилось, ребята, – пробормотал он, впадая в забытье.

Глава 27

Сундук

– Что с ним? – Ника упала на колени рядом с братом и осторожно убрала со лба прядь волос. – Он весь в крови! – ужаснулась она.

– Да, помяло парнишку, – с сожалением произнес Стас.

– Андрей! – Ника осторожно прикоснулась к его плечу, взяла за руку. – Андрей, очнись же! О господи, он жив вообще?!

– Жив, жив, – успокоил Стас. – Не пойму, шок у него, что ли? Если просто ушибся – ничего, хуже, если перелом, а как тут узнаешь, я же не врач.

– Что же нам делать? – У Ники потекли слезы, оставляя на измазанных щеках светлые дорожки, она шмыгнула носом и быстро вытерла глаза.

– Ну не реви, – попросил Стас, – никто же не умер… пока, – добавил он тихо.

– Мы обречены, – тихонько заскулила Ника. – Митька пропал, нам его не найти, Андрей ранен, без сознания, а ты вообще предатель!

– Я?! – Стас недоуменно посмотрел на Нику.

– А кто? Это же ты меня запер в клетке! Ты ударил мою собаку! Все из-за тебя! Зря Андрей спас тебя! Все, все из-за тебя! – она вскочила на ноги и с ненавистью крикнула: – Хоть бы ты погиб там в своей машине! Пусть бы тебя убил Мертвый город!

Стас смотрел на нее с ужасом, он хотел было что-то объяснить, оправдаться, но Нику окружили ощерившиеся псы, они скалили желтые клыки, их глаза светились красным, шерсть почернела и вздыбилась.

– Адские псы, – пробормотал Стас.

– Пропади ты пропадом! – рявкнула Ника, взмахнув рукой. Вожак прыгнул первым, Стас успел закрыться, клыки лязгнули у самого лица. Стая с рычанием набросилась на него, готовая разорвать на части.

Он свернулся калачиком, закрыл руками голову, сжался, ожидая нападения.

Но ничего не произошло. Он слышал лишь тяжелое дыхание собак, а потом еще тихий голос Андрея и всхлипывания Ники.

– Ничего, ничего, не плачь, пожалуйста, мы выберемся, все будет хорошо.

Стас осторожно убрал руки. Андрей все еще лежал на ступеньках, но он пришел в себя и, обнимая плачущую Нику, старался ее успокоить. Собаки, виновато поджав хвосты, крутились рядом, норовя лизнуть хозяйку.

– Я нашел твой ботинок и снова потерял, – сказал Андрей, – вместе с курткой и свитером…

– Вот мой ботинок, – всхлипнула Ника и показала на свои ноги, – мне его Серенада принесла. А это твой, – и она протянула Андрею его ботинок.

– Вот здорово! – обрадовался Андрей. – Ужасно неудобно бегать в обмотках из ремней и шарфа.

Стас громко чихнул. Андрей посмотрел на него и улыбнулся:

– Ты как? Собаки тебя не тронули?

Стас отрицательно помотал головой.

Андрей вздохнул и начал тихонько объяснять:

– Ребята, это место такое, оно из нас старается нелюдей сделать, вывернуть нас, понимаете? Здесь нет ничего и никого живого, не может быть, потому что Мертвый город питается живыми душами, переваривая их и превращая в нежить. Нам нельзя злиться друг на друга, нельзя ссориться, каждая такая мысль тут же материализуется и старается вырастить еще одну, потом еще, они пожирают друг друга и вместе пожирают человека или животное, все живое…

– Откуда ты знаешь? – всхлипнула Ника.

– Не знаю, – он прикрыл глаза, – понял еще тогда, когда вы со Стасом и собаками ушли вперед. На меня напал краевед…

– Старик? Сергей Викторович? – переспросила удивленная Ника.

Андрей покачал головой:

– Как тебе объяснить… Это не Сергей Викторович уже, это его личина, то, что от него осталось. Он морочил нас с самого начала. Знаешь, у меня все время возникали всякие сомнения, но не было времени подумать. А когда он предложил мне бросить вас тут, отказаться, пожертвовать вами ради спасения своей шкуры – понимаешь, вот тогда пазл сложился! Все кусочки мозаики встали на свои места.

– Андрей, ты бредишь? – засомневалась Ника. – Он же с самого начала помогал нам, предупреждал об опасности, и если бы мы послушали его…

– Послушали? – Андрей даже голос повысил от возмущения. – Ты вспомни, что он нам говорил? По сути, он заманил тебя к фуриям. А мне посоветовал сидеть в убежище и не высовываться!

– К кому заманил? – переспросила Ника.

– Да к фуриям, ну, ведьмам в подвале, которые забирают память.

– Краевед называл их мойрами, – задумчиво произнесла Ника.

– Мойры, фурии – какая разница! – буркнул Стас.

– Нет, не скажи, мойры – это богини судьбы, они предсказывали будущее и пряли нити судеб каждого человека, – объяснил Андрей.

– Кто придумал? – уточнил Стас.

– Греки… – ответил Андрей. – Нет, не похожи они на богинь, настоящие злобные фурии, или гарпии, мертвечиной от них несет, вот что! – уверенно заявил он. – И еще они как-то умеют влиять на человека, такие насылают чары, и человек подчиняется им, не может сопротивляться, или слабый очень, или еще что… – Андрей покосился на Стаса, тот покраснел. – Мы со Стасом в песчаную бурю попали, прямо как настоящая, даже песок потом пришлось выплевывать, но ведь бури никакой не было, мы всего лишь преодолели два шага до выхода из комнаты, где они засели.

– Да, я тоже помню комнату, – встрепенулась Ника, – и еще очередь из призраков, и под ногами как будто сухие ветки, такой плотный слой… как будто гнездо птичье… А что, если это и есть их гнездовье? – неуверенно предположила она.

– Там много сушняка, я помню, да, – согласился Стас. – Так, может, сжечь все, и дело с концом?

– Может, и сжечь, краевед болтал что-то о силе вещественного огня. Жаль, зажигалка больше не работает. – Андрей задумался. – Только сначала надо Митьку найти.

Стас хлопнул себя по лбу:

– Вот я кретин! Ребята, я же варежку нашел там, в развалинах, может, она вашего Митьки?

Он полез в карман. Ника тоже. Она достала вязаную варежку с узором из желтой нитки:

– Такую?

Стас показал свою находку:

– Да.

Ника схватила вторую варежку:

– Я как чувствовала! Он был там! Они его похитили и держат… где они могут его держать?

Подошла Серенада, обнюхала обе варежки и, опустив нос к самым ступеням, принюхалась.

– Собаки что-то почуяли! – воскликнул Стас.

– Серенада, след! – дрожа от нетерпения, приказала Ника. Но собака уже рванула вверх по ступенькам.

Ника, и откуда только силы взялись, понеслась следом, за ней бросились остальные собаки.

– Эй, погодите! – Стас поднялся и кое-как поковылял следом. На ходу обернулся, взглянул на лежащего Андрея:

– Ты как?

– Иди присмотри там за ней, со мной все будет нормально, – кивнул Андрей.

Стас поднялся еще на один пролет, под ногами захрустело. Только это уже было не битое стекло, а полчища тараканов, чем выше, тем гуще покрывающих ступени, перила и стены. Они двигались плотным потоком, шуршали хитином ненужных крыльев, срывались с потолка гроздьями и ползли, ползли вверх.

Над головой послышался голос Ники:

– Фу, гадость какая…

– Ника, я иду, – предупредил Стас. Он скоро догнал ее. Она не двигалась с места, перед ними шевелилась плотная масса насекомых.

Стас сплюнул с досадой:

– Я же говорю, все сжечь!

Живая завеса набухала и опадала, внезапно она выплюнула огромный комок насекомых, который, скуля, покатился вниз по лестнице, но тут же вскочил на ноги и отряхнулся, брезгливо поводя впалыми боками.

– Нуар! – Ника схватила пса за холку. – Рядом!

– Чем бы их разогнать? – Стас подтянул повыше воротник, закрывая рот и нос, и рванул прямо на завесу. Он размахивал руками, как мельница крыльями, и тараканы подались в стороны, отпрянули к стенам, разделились на потоки. Ника, преодолевая отвращение, пошла следом, Нуар опять проскользнул вперед. Остальных собак не было видно.

Стас и Ника очутились на лестничной площадке с единственной дверью. У двери сидели собаки. Как ни странно, тараканы обтекали дверь, и с виду она оказалась совершенно обычная, выкрашенная некогда коричневой краской, и даже ручка у нее была – ржавая металлическая скобка. Ника подергала ручку, толкнула дверь, и та довольно легко подалась, распахнулась внутрь.

Внутри, в сером сумраке пустой и пыльной квартиры, не было ничего, кроме древнего сундука с тяжелой крышкой.

Собаки с громким лаем кинулись к сундуку и стали прыгать на него, ударяясь передними лапами.

Стас и Ника не без труда подняли крышку и увидели спящего Митьку.

– Митька! – завопила Ника, залезая в сундук. Серенада успела первой, запрыгнула и с воодушевлением принялась вылизывать Митькино лицо.

Он открыл глаза и улыбнулся.

– Я так и знал, что это плохой сон, – сказал он.

Глава 28

Зеркало

– Ничего себе экземпляр! – пробормотал Стас, уставившийся на громадную, величиной с крупную собаку, крысу. Крыса деловито принюхалась, разглядывая людей своими пронзительными глазками и быстро удалилась, только топот лап раздался с лестницы.

– Ника, я не сплю? – Митька протер глаза, осмотрел комнату, собак, Стаса.

– Митька, давай руку, бежим отсюда! – распорядилась сестра. Митька не заставил себя упрашивать и вылез из сундука. Взгляд Ники скользнул по идеально гладкой черной поверхности большого зеркала, вделанного в крышку сундука. – Зеркало без дна, – произнесла Ника, пытаясь вспомнить, где она видела прежде нечто подобное. Нет, не вспоминалось. Схватив брата за руку, Ника потянула его прочь из комнаты. – Как тебя только угораздило! – выговаривала она. – Мы тут уже знаешь сколько! Все углы облазали! Зачем ты сел в пустой автобус?!

– Я не садился, ты же сама меня позвала, – оправдывался Митька, – я за тобой пошел.

Стас, покачав головой, пропустив Нику и ее брата вперед, шагал следом. Тараканы исчезли, как будто их вымело. Собаки убежали вперед, как только почуяли крысу.

На лестнице стояла гнетущая тишина, как вдруг снизу послышалась возня – визги, лай и шум борьбы.

– Андрей! – крикнула Ника. – Бегом вниз! Он же там один, раненый, и крысы!

Стас уже не слушал, оттолкнув Нику, он понесся вниз, перелетая через ступени огромными скачками, рискуя сломать шею.

– Андрюха, держись! – на ходу орал он.

Там, внизу, завязался нешуточный бой. Полчища гигантских крыс наседали на отчаянно сражающихся шестерых псов. Силы были неравны. Хотя собаки и дрались не на жизнь, а на смерть, крыс было так много, что исход битвы был предрешен. Собаки отступали, израненные, но не истекали кровью, как будто крови в них не было вовсе…

Андрей успел переобуться, ему удалось встать на ноги, и он собой загораживал лестницу.

– Ребята, уходите!

– Эй, ты чего! – возмутился Стас, становясь рядом и оттирая Андрея плечом. – Тут для тех, кто постарше, работа. – Он заметил у Андрея в руке свой нож: – Сохранил! Молодец! А теперь отдай и поднимайся наверх, там твои, и Митька нашелся.

– Ты не понимаешь, – еле слышно выговорил Андрей, – для того, чтобы вам вернуться, нужна жертва, моя кровь… Смотри, – он с размаху полоснул себя по руке, из пореза полилась кровь – прямо на ступени лестницы мертвого дома в Мертвом городе.

Капли крови, упав на бетон, шипели и дымились, прожигая в камне глубокие дыры. Крысы, напиравшие на израненных собак, замерли и отступили, как-то сразу поникнув, сжавшись. Они почти слились шкурками с серым бетоном, уменьшились, истончились… а кровь все капала и капала на серый бетон ступеней.

– Андрей, погоди! Подожди меня! – Дряхлый старик, чуть живой, поднимался по лестнице, держась обеими руками за ржавые перила. Он с трудом подтягивал свое почти невесомое тело, тощие ноги оскальзывались на крысиных шкурках. – Андрей! – выдыхал старик. – Вот тут у меня твои вещи, – и он достал из-под плаща сверток, – куртка и свитер.

– Что за дед? – удивился Стас.

– Краевед, – ответил Андрей, – не слушай его, это не человек.

– Андрей, я знаю, ты мне не веришь. – Старик остановился на площадке, дыхание вырывалось из его груди с тихим свистом. – Я прошу немного, мне не вернуться с тобой, но я могу вырваться отсюда, если ты мне поможешь…

– В обмен на жизнь моих друзей? – спросил Андрей. – Что вы там еще придумали? Уходите, здесь вам не место.

Сверху сбежала Ника:

– Сергей Викторович, – кинулась она к старику, – вам плохо? Ребята, – набросилась она на Стаса и брата, – как же вам не стыдно! Человек чуть ли не при смерти, просит помощи, а вы!

– Это не человек, – устало повторил Андрей, он ослабел от потери крови, в глазах темнело, хотелось лечь на ступени и спать, спать…

– Андрей, я совсем недавно обозвала Стаса предателем и чуть не погубила нас! Вспомни, что ты мне сказал!

Андрей медленно осел, сполз по стене.

– Торопитесь, – сказал он. – Отсюда должен быть выход на остановку…

– Он бредит! – воскликнула Ника. – Андрей, очнись! Да перевяжите же его чем-нибудь!

– Сергей Викторович, а вы не бойтесь, идите с нами, правда, мы пока не знаем, куда идти, но не беспокойтесь, больше никто не пострадает, и Митьку мы нашли, так что…

– Спасибо тебе, девочка, – прохрипел старик. – Ты права, больше никто не пострадает, идите за мной.

И он снова потянул себя вверх, помогая обеими руками. Ника подхватила его с другой стороны:

– Стас, бери Андрея!

Полицейский, недолго думая, распахнул куртку, сорвал рубашку, майку, разорвал ее на полосы, перетянул Андрею предплечье, замотал рану, укутал его, взвалил на плечо и потопал следом за стариком и Никой.

– Зеркало… без дна, – хрипел старик, – выход…

Они снова оказались на площадке перед дверью в квартиру с сундуком.

– Митя, открывай, – крикнула Ника, и брат подчинился беспрекословно – так был напуган. Старик подвел их к сундуку.

– И что? – робко спросила Ника.

– Смотри! – торжественно провозгласил старик.

Ника посмотрела на крышку и сначала ничего не поняла. Черная, ничего не отражающая поверхность. Ника осторожно постучала пальцем, раздался звук, звонкий, как от стекла.

– Зеркало, – объяснил старик.

– Но оно же черное и совсем ничего не отражает, – Ника пожала плечами.

– Наверно, амальгамой повернуто, – предположил Стас. – Только я все равно не понимаю, какой в нем толк.

– Нет, не повернуто, – забормотал старик. – Ваш мальчик пришел сюда с остановки, значит, отсюда можно вернуться на остановку.

– Митька, ты сюда пришел через зеркало? – спросила у брата Ника.

– Я не знаю, я очень испугался, – признался тот.

Протяжно завыли собаки.

– Ой! – взвизгнула Ника. – Пол!

Под ногами у них пружинисто захрустели тесно сплетенные сухие ветви.

– Гнездо! – догадалась Ника. – Они догнали нас!

Порывом ветра захлопнуло дверь, вознеслись замшелые стены, потемнело. Митька прижался к сестре, Стас с Андреем, старик и собаки. Неизменным оставался только старый сундук за их спинами.

Вдалеке открылся прямоугольник света, от него долгой вереницей двинулись серые призраки, они окружили широкой цепью людей и собак, оставив проход, куда вступили три длинные бледные тени со слепыми лицами.

Тени приблизились.

– Вы не можете уйти просто так, – прошелестела одна из них.

– Вы не можете нарушить вечный порядок! – подхватила вторая.

– Вечный порядок нашего мира! – продолжила третья.

– Внемлите!

– Покоритесь!

– Вот наша воля!

– Ты! – тонкая призрачная рука указала на Стаса. – Ты принадлежишь нам!

– И ты! – второй призрак указал на старика.

– И вы! – третий призрак указал на собак, те поджали хвосты и заскулили.

– Вы трое! – тени обратились к Нике и ее братьям. – Оставьте одного из вас и убирайтесь!

– Назовите имя!

– Имя!

– Нет! – завопила Ника, закрывая собой Митьку. – Никого не получите, мерзкие фурии!

– Забирайтесь в сундук, – прошептал старик.

Ника, не раздумывая, толкнула младшего брата в сундук, приказала Стасу: лезь!

– Умоляю! – старик трясущимися руками достал из кармана плаща спичечный коробок. – Я так давно об этом мечтал!

Ника уставилась на него в недоумении.

– Сейчас! – старик открыл коробок и чиркнул единственной оставшейся в нем спичкой. – Вещественный огонь! – воскликнул он. Пламя, пронзительно алое, полыхнуло сразу, охватив собой все – и фигуру старика, и собак, и пол под ногами, и тусклые тени, оплывающие, как сосульки в жару.

– Прыгай же в сундук! – успел крикнуть старик и горящим факелом бросился наперерез протянутым из пламени синюшным когтистым рукам правительниц Мертвого города.

Ника отшатнулась от огненного языка и упала прямо в сундук. Она падала очень медленно, спиной вперед, и видела, как неотвратимо закрывается за ней крышка с черным зеркалом и в зеркальной черноте отражаются пламенные всполохи. Но вот чернота стала светлеть, гася огонь, и вместо черного и алого засветилось солнечное и прозрачное небо. И Ника увидела Сергея Викторовича – он стоял в зеркальном проеме, совершенно живой и здоровый, и, улыбаясь, махал ей рукой, а вокруг прыгали и резвились ее собаки.

– Серенада! – успела крикнуть Ника.

Глава 29

Путешествие из ниоткуда

Она плюхнулась прямо на продавленное сиденье. Сверху на нее тут же свалился Митька.

– Ника-а-а! – заорал брат. Она что есть силы прижала его к себе. Сиденье под ними ходило ходуном, пол дрожал, дребезжали давно не мытые мутные стекла.

На сиденье перед ними подбрасывало Андрея. Стас возился на полу, пытаясь подняться.

Безумный автобус несся на немыслимой для такой рухляди скорости.

Полицейский на четвереньках добрался до кабины водителя, заглянул.

– Стой! – закричала Ника. Но Стас то ли не услышал, то ли не захотел слушать. Он совершил еще один рывок и скрылся в кабине. Ника точно знала, что там нет водителя, но она не знала, что произойдет с тем, кто решится занять водительское место.

От ужаса она зажмурилась.

Но автобус почему-то сбавил скорость, скрипя и постанывая, он проехал еще немного и остановился, словно наткнулся на резиновую стену.

Медленно разошлись створки дверей.

Из кабины выглянул Стас:

– Вылезайте, приехали!

Не веря своим глазам, Ника медленно и с трудом поднялась с сиденья. Митька вцепился в нее намертво.

– Андрей, – позвала Ника.

Он поднял голову, словно очнулся:

– Ника? Митя? Вы здесь? Все живы?

– Живы, кажется, – не очень уверенно ответила Ника.

– Где мы? – спросил Андрей.

– Как – где? Дома! – объявил Стас. – Доставил в лучшем виде!

– Ты уверен? – на всякий случай уточнила Ника.

Стас хохотнул:

– Сама посмотри, вон напарник мой.

В распахнутую дверь заглянул хмурый полицейский.

– Все на выход! – рявкнул он.

– Спокойно, товарищ лейтенант, все под контролем, – заговорил Стас.

– С тобой у нас отдельный разговор будет! – пообещал разгневанный лейтенант. – Ты почему машину на дороге бросил? И где водитель этого автобуса?!

Ника с Андреем переглянулись и молча направились к выходу.

Стас выпрыгнул следом за ребятами.

– Кто там еще? – Лейтенант заглянул в салон. Автобус лязгнул дверями, лейтенант чудом успел убрать голову, отшатнулся, не удержался на ступеньке и чуть не упал. Автобус рванул с места, да так стремительно, что через секунду попросту исчез.

– Ах, ты ж гад! – возмутился лейтенант, хватаясь за рацию.

– Бесполезно, – сказала Ника.

– Что значит – бесполезно?! – не понял полицейский.

– Там нет водителя, – ответила Ника, – этот автобус из Мертвого города. – Полицейский, не слушая ее, стал передавать по рации о нарушителе на автобусе без номеров. Ника отвернулась и направилась в сторону полицейского автомобиля, где ее ждали Митька, Стас и Андрей. – Неужели та самая? – спросила она удивленно, оглядывая машину.

– Думаю, нас выкинуло из Мертвого города со всеми нашими вещами, – задумчиво произнес Андрей. – Наши вещи – они слишком живые, понимаете?

Ника и Стас покачали головами. А Митька уже забрался на заднее сиденье и завопил оттуда радостно:

– Смотрите, кто тут!

Стас заглянул и хмыкнул:

– Собака нужна?

У Ники замерло что-то внутри, боясь поверить, она едва заметно кивнула.

– Мелкая совсем, – сообщил Стас, принимая из рук Мити щенка. – Девочка, – доложил он. Серая, толстолапая, с умной любопытной мордой и большими ушами, увидев Нику, она радостно тявкнула.

– Серенада, – позвала ее Ника, принимая на руки.

Эпилог

gorodckie-legendy

«Никогда не ходите в Мертвый город. Не ищите, даже не думайте о нем! Оттуда нет возврата, там обитают все ваши самые жуткие кошмары. Не верите? Имейте в виду, все самое страшное, что вы когда-либо видели в своих снах, – лишь отголоски настоящего ужаса, гнездящегося в лабиринтах Мертвого города.

Вы думаете, что ищете Мертвый город? На самом деле Мертвый город ищет вас. Он подстерегает на безымянной автобусной остановке, в пустом автобусе, в машинах без номеров, в темных провалах подъездов пустых домов.

Он всегда рядом, за вашей спиной: стоит чуть быстрее оглянуться – и вы заметите его тень, бегущую за вашей…»

– Здесь вроде бы все правильно написано, – Ника еще раз пробежала глазами текст. – Даже не знаю, что добавить.

– По-моему, не хватает конкретики, – сказал Андрей. Он подсел к Нике и быстро пробежал пальцами по клавиатуре:

«Если что, мы там были».

– Ну и что? Тот, кто написал это предупреждение, тоже наверняка был в Мертвом городе, – заметила Ника.

– Или это одна из ловушек, – предположил Андрей.

– Да, такое возможно… Что же нам делать?

– Обезвреживать ловушки Мертвого города.

– Но как?

– А вот так! – И Андрей быстро набрал комментарий к записи:

«Нет никакого Мертвого города, мы его сожгли».

– Ух ты! – восхитилась Ника. – И все?

– А что еще?

И вдруг под комментарием появился ответ:

«Даже так? Может, встретимся и обсудим?..»

Сноски

1

Цитата В.И. Ленина.

2

Тенгри – языческий бог кочевников, вечное небо, божественное мужское начало, распоряжающееся судьбами человека, народа и государства. В отличие от неба – части космоса, он никогда не именуется «көк» (небесный свод), выступает в божественной паре: Тенгри – Умай.

3

Умай – богиня плодородия, помогает скотоводам, умножая их стада, а земледельцам дарует богатый урожай. Умай (Май-Эне) – особо высокочтимое земное женское божество, доброжелательный (байана) дух, покровительница детей и рожениц. Перед родами, охраняя роженицу и младенца, Умай располагалась у входа на левой стороне юрты, считавшейся чистой.

4

Албасты – злое демоническое существо. Скорее всего переводится как «дух божества». В основе слова «ал» родственное «илу» у семитских народов, а фонема «басты» – индоевропейский термин, означавший «дух», «божество» (родственный русск. «бес»). Образы первых богов и богинь возникли в эпоху древнейших контактов между племенами (индоевропейской и семитской языковых семей), еще до их расселения.

Есть предположение, что в древности албасты считалась доброй богиней, покровительницей плодородия, домашнего очага, а также диких животных и охоты. Но впоследствии, очевидно, еще в дозороастрийский период, Албасты была низведена до роли одного из злых низших духов, связанных со стихией воды.

5

Слово «баксы» произошло от чагатайского «бақшы». Шаманам-баксы приписывалась способность контактировать с силами потустороннего мира, предсказывать будущее, врачевать, ворожить, пророчить. Казахский народ причислял их к светлым силам. Шаманы по-своему называли духов, которые являлись им в различном облике. С их «помощью» баксы демонстрировал и искусство гипноза.

6

Юрта – традиционное жилище кочевников. Она быстро устанавливается и разбирается, легко перевозится на верблюдах и лошадях, ее войлочное покрытие не пропускает струи дождя. В знойные дни внутри юрты прохладно, зиму же можно пережить, покрыв ее стенки вторым слоем войлока и разогрев очаг внутри нее.

Установка юрты начинается с двери – есик, которую в старину обычно ориентировали на восток. В народе говорили: «Красота и богатство юрты начинаются с порога». Дверь радует взор резными узорами.

К ней с обеих сторон привязывают решетчатый раздвижной остов – кереге, затем при помощи приспособления бакан поднимают купол юрты – шанырак. В его боковые отверстия вставляют уык – жерди, нижние концы которых привязывают к навершиям кереге.

7

Так называют вязы в Средней Азии.

8

В древнетюркской мифологии говорится о существовании трех миров: Верхнего мира (Неба), Среднего мира (Земли) и Нижнего мира (Подземного мира). У казахов воспоминание о мировом дереве, соединяющем разные миры, сохранилось в сказках. Байтерек – Мировое дерево, один из вариантов мироздания, модели мира – Мать-тополь.

Мифический герой, странствуя в подземном мире, видит издалека огромное дерево, упирающееся высоко в небо, и, отдыхая под ним, убивает дракона, ползущего по дереву вверх, чтобы съесть птенцов двуглавой птицы Самрук (Симург). После этого птица Самрук в благодарность за добро выносит героя на землю и дарит свое перо.

Перья Симурга использовались при гадании и магических действиях.

9

Кобы́з, также кыл-кобыз (каз. ӄобыз, ӄыл-ӄобыз) – казахский национальный струнный смычковый музыкальный инструмент.

10

Камча – плетка, короткий кнут всадника-кочевника. В древности верили, что пропитанная лошадиным потом камча отпугивает злых духов.

11

Шапан – мужской и женский верхний кафтан из ткани, иногда на меху, у народов Средней Азии и Восточной Европы.

12

Джинн (Жын) – слово арабского происхождения, казахи толковали его очень широко.

С одной стороны, под ним подразумевался отдельный род джиннов, с другой – к джиннам могли относиться и некоторые другие мифические существа, например кара албасты или дэв. Считается, что те джинны, которые приручены каким-нибудь баксы (шаманом), могут принимать любую форму и выполнять приказы своего хозяина.

13

Навершие юрты шанырак – символ счастливого и мирного дома, семейная реликвия. Не случайно именно он стал центральным элементом государственного герба Казахстана. По семейному праву казахов отец выделял старшим сыновьям некоторую долю своего состояния в самостоятельное пользование, и непременным атрибутом родительского подарка во все времена была юрта.

Наследником же отцовского шанырака является младший сын – кенже. Он же и занимал привилегированное положение в семье. На него также возлагалась святая обязанность вести заботу о родителях в преклонном возрасте.

Вошедший в юрту должен выказать уважение шаныраку – преклонить колено.

Content

Ирина Щеглова
Большая книга ужасов – 69 (сборник)

Призрак серебряного озера

Автобус

День первый

В темных лабиринтах старого дома

Легенды старого дома

На лестнице

Во тьме

Ужасный план

Призрак бродит по усадьбе…

Черный котенок

Ужасное пробуждение

На репетиции

Ужасные рисунки

Кровавый обряд

Танцы с призраками

Ночное совещание

Последняя жертва

Мифы и реальность

Княжеское наследство

Репетиция

Подлинная история княжеского проклятия

Старое кладбище. Забытая могила

Объяснение

Проклятый князь

Субботник на кладбище

Накануне

Ночь «ужасного квеста»

Лучшая смена

Эпилог

Чудовища нижнего мира

Пролог

Друзья

Встреча

Балуан

Сказки

Пугающие сны

Путешествие во тьму веков

Сухая гроза

Албасты

Кульдыргыш, заставляющие смеяться

Ременная нога

Чем дальше, тем страшнее

Беспамятство

Потерянные

Белая юрта баксы

Койлыбай – шаман или шарлатан?

Дочь пери

За гранью

Погоня

Круг замкнулся

Времени не существует

Возвращение. Монета албасты

Мертвый город

Глава 1 Скучные каникулы

Глава 2 Городская легенда

Глава 3 Поиски

Глава 4 Неизвестный маршрут

Глава 5 Исчезновение Митьки

Глава 6 Прозрение

Глава 7 Непредвиденное

Глава 8 Мертвый город

Глава 9 На том берегу

Глава 10 Незнакомец

Глава 11 Андрей

Глава 12 Ника

Глава 13 Снова вместе

Глава 14 Митя. Комната забытых игрушек

Глава 15 Краевед

Глава 16 Побег

Глава 17 Никто не придет и не спасет

Глава 18 Асфальтовая река

Глава 19 Адские псы

Глава 20 Дикий ад

Глава 21 Полицейский в лабиринте

Глава 22 Имена

Глава 23 В неизвестности

Глава 24 Арест

Глава 25 Квест

Глава 26 Встреча

Глава 27 Сундук

Глава 28 Зеркало

Глава 29 Путешествие из ниоткуда

Эпилог gorodckie-legendy

Сноски