Марина Бурлакова

Доброе сердце

© Марина Бурлакова, 2017

© Интернациональный Союз писателей, 2017

* * *

Марина Геннадьевна Бурлакова – натура изящная, душевная организация – тонкая, посадка – аристократическая, и каждый из этих эпитетов нашел отражение в главном ее таланте – писательской деятельности. Она поэтесса, прозаик, автор песен и их исполнитель. Марине Геннадьевне присущи большая любовь к музыке и России, этот тандем замечательно сливается в ее стихах, а затем и песнях в стилистике русского народного исполнения.

Член Российского союза писателей, лауреат Национальной литературной премии «Поэт года – 2014», номинант премии «Наследие – 2015», печаталась в альманахах на международных фестивалях и книжных выставках, автор серии «Антология современной русской литературы», номинант международной премии Владимира Набокова, победитель международного музыкально-поэтического конкурса «Ялос 2016». Стихи переводились и издавались во Франции и Болгарии.

У неё доброе сердце

Пролог

Майское весеннее солнце светило сквозь зеленую молодую листву клена. В будний день гуляющих в парке было не очень много, разве что молодые мамы и бабушки с детьми. На скамейке, с милым выражением лица, интересная дама читала книгу.

– Извините! Мы вам не помешаем, если присядем рядом с вами? – обратилась к ней одетая по последней моде молодая симпатичная блондинка. За руку она держала девчушку лет пяти.

– Нет, конечно, присаживайтесь!

Девочке сидеть на скамейке не захотелось, и она побежала на детскую площадку кататься на качелях.

– Лера! Лера! – позвала ее молодая особа.

– Мам! Ну что ты не даешь мне познакомиться с новыми подружками? Они такие забавные!

– Посмотри на девочку в синем платье! Она не очень опрятно выглядит, совсем не причесана, мятое платье, гольфы грязные. Ты к ней не подходи близко! Подцепишь еще какую-нибудь заразу, а может, и вшей! – предупреждала дочку блондинка, когда она подбежала к ней.

– Мам! А кто такие вши? Откуда они берутся?

– Вши – это такие букашки, которые размножаются на грязной голове.

– Жаль, мне ту девочку, почему же она не моется, и если у нее букашки в волосах, страшно, они же ее съедят, – со вздохом произнесла Лера.

Блондинка наблюдала за Лерой, как та играет в песочнице и лепит домики из песка. Девочка в грязных гольфах сидела на корточках рядом с песочницей и исподлобья наблюдала за Лерой.

– Как тебя звать? – шепотом обратилась к ней Лера.

– Кристина! А тебя? – ответила также шепотом девочка.

– Лера!

– Ты такая красивая! У тебя и платье, и игрушки – все новое и интересное! – делала комплименты Кристина.

– А почему у тебя вши? Они тебя не съедят? Мне мама из-за них с тобой играть не велела.

– Нет у меня никаких таких, кто меня бы ел, – обиделась Кристина.

– А почему ты косы не плетешь? У тебя же вон, какие длинные волосы, и можно заколочку красивую заколоть, – поинтересовалась Лера.

– У меня мамка работу никак не найдет, а как находит, через неделю не выходит работать, и ее увольняют, денег не платят, бесстыжие начальники, обижают ее, – девочка утерла нос кулачком, – заколок у меня нет, хоть бы хлеба вдоволь, и то радость… Еще у меня три младших брата. А у тебя есть брат или сестра? – объяснялась Кристина.

– Нет, я одна, всеми любимая, мамой, папой и двумя бабушками, и двумя дедушками, и старенькой бабулей и дедулей, – похвалилась Лера, – но я очень хочу братика маленького, а мама и папа не хотят, – добавила она вздохнув.

– Мне очень тоскливо по вечерам, взрослые своими делами заняты, а я сама себе предоставлена, – сказала Лера с грустью. – А где твой папа?

– А у нас каждый месяц новый папа приходит, поживет с нами немного, мамку побьет и уходит, иногда и мне попадает. Хорошо, когда папки приходят, они деньги дают на мороженое или конфеты, даже платье мне один папа подарил, – делилась своей жизнью Кристина.

– Я сейчас, – Лера выбежала из песочницы и побежала к маме.

– Мам! Дай мне денежку, я хочу купить мороженое, – попросила она. Мама открыла свою сумочку «от Версаче» и достала тысячную купюру.

– Не кусай мороженое, а кушай медленно, чтоб не простыть, моя красавица!

– Мамулечка! А можно я куплю и Кристине мороженое? – Лера с мольбой посмотрела на маму.

– Я же запретила тебе к ней подходить! А ты уже с ней познакомилась! Там на площадке, смотри, сколько еще детей нормальных! – возмущалась мама Леры.

Лера не захотела перечить маме, взяла молча деньги и не спеша пошла к киоску, где торговали мороженым. Затем вернулась и присела на край песочницы, спиной к маме, в надежде, что она ничего не увидит, потому что листает свой любимый журнал «БАЗАР». Откусила от мороженого кусочек, а брикет протянула Кристине.

– Тебя же мама твоя будет ругать, что ты со мной разговариваешь и даешь мне мороженое, – возразила Кристина. – Я не буду откусывать его!

– Я тебе его совсем отдаю! Ешь! Возьми, пожалуйста. У меня горло заболело, холодное очень, – схитрила Лера и немного покашляла, чтоб новая подружка ей поверила.

– Спасибо, Лерочка! Можно я побегу с ним домой?

В этот самый момент мама увидела, как Лера дает откусить мороженое Кристине, и ее возмущению не было предела.

– Что ты делаешь? Что ты делаешь, Лера? Я же тебя просила!

Кристина вприпрыжку побежала домой, в руках с мороженым. Лера собрала свои игрушки в ведерко, и виновато, не торопясь, подошла к маме.

– Мамочка! Мороженое было очень холодное, и я отдала его девочке! Пусть она его съест дома, у нее же он совсем рядом, а у меня горло зато не заболит, и не будет температуры! Тебе не придется меня лечить. Пойдем домой, там Барсик скучает, – схитрила Лера.

Ирина Владимировна закрыла книгу и долго задумчиво смотрела вслед уходящим соседкам по скамейке.

Она вспоминала свое детство и мысленно желала Лере счастливого будущего. И улыбаясь, подумала: «У девочки доброе сердце».

Глава 1

Прошло два десятилетия, как закончилась Великая Отечественная. По всей стране восстанавливались разрушенные войной и строились новые города, заводы, фабрики, возводилось новое жилье, но в провинциальных городах еще стояли бараки, которые строили до войны и во время, как временное быстровозводимое жилье. Это одноэтажное строение с длинным коридором, разделенное дверьми на три отсека, где в каждом размещалось по двадцать комнат, расположенных напротив друг друга. Удобств в этих комнатах не было. Холодную воду носили ведрами иногда на коромыслах, метров за триста. Общественный туалет белого цвета «красовался» один на шесть таких бараков и представлял собой сколоченную из досок постройку, откуда метров за десять стоял не очень приятный запах.

В один из таких бараков, в комнату метров восемнадцать, переехала Ирина со своими родителями из частного дома, где молодая семья снимала маленькую комнату. Родители Иринки радовались такому жилью. Молодые – сами себе хозяева! Папа работал на металлургическом заводе плавильщиком в литейном цехе, а мама – закройщицей на швейной фабрике.

В маленькой комнате всегда было чисто и свежо. Перед переездом Алевтина и Володя побелили свою квартирку, покрасили рамы белой краской и пол в коричнево-рыжий тон.

Зарабатывали они неплохо и могли себе позволить купить кой-какую мебель для нового жилья: диван, холодильник «Орск», радио «Юрюзань», двуспальную кровать с панцирной сеткой и никелированными спинками, для пятилетней Иришки детскую кроватку.

В бараке в основном проживали молодые семьи с детьми да старенькие одинокие бабушки, их было много в послевоенные годы, овдовевших. Алевтина подружилась с одной из таких женщин, жила она через две двери от них. Работа у Алевтины и Володи посменная, вот и просили они бабу Ганю присматривать за дочкой, когда их смены совпадали.

Ирина полюбила старенькую бабу Ганю, как родную бабушку. Вечерами она баловала ее блинами, оладьями с клубничным вареньем, на ночь рассказывала сказки. Добрая, набожная женщина, в переднем углу у нее в комнате, за белыми украшенными выбивкой занавесками, висели иконы. Утром и перед сном она раздвигала их и, встав на колени, молилась, крестя себя крестным знамением.

Еще в 1943 году получила она похоронку от мужа, а сын погиб в боях под Берлином. Горевала, когда вспоминала их, утирала слезу платком и желала им «Царствия небесного!»

– А зачем вы стоите на коленях и кланяетесь в пол перед картиной? – лежа на кровати у бабы Гани, расспрашивала Ирина. – А кто это на ней изображен? Это Бог?

– Божья Матерь и Иисус Христос на иконе. Он за наши грехи жизнь отдал. Вот я и молюсь, прошу прощенья за грехи наши, за умерших моих родителей и сродников, погибших воинов и сыночка моего, прошу Господа, чтоб вы, детки, в мире росли и жили, не зная войны и голода. Он – Отец Наш Небесный, все видит… Все! Кто творит плохие деяния, всем воздастся по заслугам. Спи. Или тебе сказочку рассказать? – отвечала она любопытной Ирине.

Иришка не могла представить, как это Иисус все видит с иконы.

– А ты шторками его закрываешь днем, чтоб он не видел, кто плохие дела делает? – спросила она.

– Нет, не поэтому. Нечего антихристам на него смотреть, подрастешь, все поймешь сама, коль захочешь!

– А кто такие антихристы? – сонным голосом лепетала Ирочка.

– Кто?! Кто?! Кто от Бога отвернулся и предал его, кто Церкви порушил, современным словом – атеисты. Смотри никому ничего не рассказывай, что я тебе тут шепчу, нельзя, пусть это будет тайной. А ты крещенная иль не знаешь? Небось, нет! Родители-то у тебя партийные да и деда – председатель Райисполкома в райцентре, их сразу из партии исключат, если узнают, что тебя окрестили. Голубушка ты моя! Жаль! Может, я что придумаю. Надо мне с мамой твоей поговорить.

– Скажи, а если меня окрестят, у нас дома Бог тоже будет за занавесками жить, и я буду на коленях ему шептать, простить меня за плохие поступки и рассказывать ему все секреты свои?

– Нельзя вам иконы вешать! Нельзя! Ко мне будешь приходить! Спи, засыпай! Голуба ты моя!

– Алевтина, спит Иринка твоя! Набегалась за вечер, наигралась! Со всей детворой местной познакомилась! Друзей у нее теперь много. Ох и общительная она у тебя! А заботливая какая! Все порывалась сама мне воду из колонки принести. Я ей не разрешила, так она взяла бидончик пятилитровый у вас и все ж таки принесла. Жалеет меня! Забирай ее, вон на моей кровати, а может, пусть спит со мной до утра?

– Спасибо Вам, теть Гань! Если б не Вы, пришлось бы оформлять в детский сад, круглосуточно. Жалко ее, домашняя она у нас, скучать сильно будет. Мы ее на одну ночь оставили в детсаду, так после смены с Володей под окнами прыгали, все ее высматривали, увидели, сердце ныло так, что не выдержали и забрали, – поблагодарила Алевтина. – Скоро отвезем к моим родителям. Сестренка моя на каникулы поедет из Челябинска, у нас погостит и ее заберет. Молоко парное, корова своя у родителей, да и ягод с яблоками вдоволь поест. Она любит там гостить. Бабушка с дедушкой в ней души не чают, она у них первая внучка. Дедушка для нее целую грядку зеленого горошка посадил.

– Хорошо, когда есть внуки! Есть кому любовь свою отдать и заботу! Да и горевать совсем некогда. Я так рада, что у меня появились вы! А вот за твоей девонькой я точно буду скучать, когда увезете. Ну что ж, там воздух чистый! А здесь-то дышать совсем не чем, газ глаза режет, и шлак в рот и глаза летит. Ужас!

– Да! Дышать нечем, чистого воздуха не видать, страшно! Как еще мой Володька в цеху, в теплой робе да у печи, газом дышит. Квартиру надо зарабатывать с удобствами, это лет пятнадцать еще работать в плавильном, лишь потом, сказали, приходите с заявлением на улучшение жилья. Рассмотрят они его и поставят на очередь! Так что, тетя Ганя, нам с вами еще как минимум двадцать лет вместе здесь жить.

– Ну, может, под снос будут бараки. Я по радио слышала, что программу жилья новую утвердили на пятилетку, и бараки должны сносить. Сам Никита Сергеевич Хрущев говорил! Ну, я то, не знаю, доживу ли до другого жилья, с удобствами, а вот до «вечного» быстрее, – показала старушка куда-то в потолок.

В коридоре послышались шаги, и дверь приоткрылась.

– Я стучу, стучу домой, а вы еще здесь? Здравствуйте, тетя Ганя! Как тут наша «шнурупочка»? Давайте я ее перенесу к себе.

– А почему «шнурупочка»? – спросила Ганя.

– Да я как мотоцикл свой ремонтирую, так она около меня крутится и все винтики, болтики, гайки мне подает. Потом на улице где найдет какой болтик, так мне несет и спрашивает меня: «Пап, это твоя шнурупочка? Ты потерял?» – засмеялся Владимир.

Володя аккуратно взял на руки спящую дочку и пошел домой. Ганя подала Алевтине сандалики и платье, а из кармана посыпались болтики.

– О, глянь! Опять папины шнурупочки нашла, – рассмеялась Алевтина.

– На, забери их, а то утром будет про них спрашивать! Спокойной вам ночи! – подняла гайки с пола Ганя.

– И Вам так же! Спокойной!

Глава 2

Детворы в бараке было много, разного возраста. Самые маленькие из бутылочек поедали манную кашу. Которые «под стол пешком ходили» в кармане прятали по три рассосанные большие соски, которые на бутылочку надевают, умудрившись каждой дать свое имя: «Дунька», «Дуньдуня» и «Дуняха», и при этом еще и различали их, доставая из кармана, любуюсь, как сладким петушком на палочке, и поочередно заталкивали их в рот, вроде они имели разный вкус. Некоторые стеснялись, прятали свое сокровище в руке, а кто и в открытую получал умиротворение от сосательного процесса. Те, кто постарше, тайком от родителей бегали в бассейку, которая находилась в парке, потом сушились за сараями у барака, на солнышке, чтоб родители не заподозрили их в содеянном.

Иришка сидела на завалинке у барака и любовалась в свой калейдоскоп, который ей на день рождение, совсем недавно, подарил папа. Разноцветные стекла меняли свои яркие узоры, отражаясь специальным образом в устроенных зеркалах при каждом повороте трубы.

– Дай посмотреть, что ты там смотришь? – подошла к Ирине Нелли.

– Посмотри. Там разноцветные стеклышки, красивые узоры! Если найти и набрать нам такие же цветные стекла и закопать их, получатся очень красивые «секретики», – Ирина протянула Нелли калейдоскоп.

– Ой, как красиво! – восторгалась девочка. – У меня такого нет! А подари его мне!

– Не могу. Это подарок. Мне на день рождения подарил папа.

– Подумаешь! Ты уже наигралась! Дай теперь мне поиграть! – настаивала Нелли.

– Я же тебе даю посмотреть, там картинки. Любуйся!

– А что за «секретики», которые надо закапывать в землю? Я про них не слышала никогда, – вроде бы как потеряв интерес к калейдоскопу, спросила Нелли.

– Ты что, не знаешь? Это замечательно интересно. Меня мама научила! А я тебя научу! Можно их делать из цветных стеклышек, бусин, брошек, камушков, фантиков! Раскапываешь маленькую ямку в укромном месте, на дно кладешь лоскутик ткани или бумаги, а затем красиво раскладываешь стеклышки, сверху кладешь большое белое стекло и присыпаешь землей, затем разрываешь маленькую дырочку и смотришь в нее, очень интересно получается, как в калейдоскопе, – пояснила Ирина.

– На, возьми свою трубу! – Нелли крутила калейдоскоп в руках и не торопилась его отдавать хозяйке. Иринка протянула руку, Нелли в этот момент уронила калейдоскоп, и он разбился.

– Что ты не держала? Что руки-крюки?! – ехидно с улыбкой на лице говорила Нелли.

Ирина кинулась собирать осколки от своего подарка, из глаз покатились слезы.

– Так тебе и надо! Теперь и у тебя нет такой трубы! – восклицала Нелли.

– Ладно! Мы с тобой пойдем и сделаем «секретик» с этих цветных стекол, – вытирая слезы, говорила Ирина.

– А давай про секрет никому не скажем и не покажем, – заявила Нелли.

– Иринка! Нелли! Пойдете со мной на Урал? – позвал девочек Игорь.

– Можно! Моя мама на работе! Пойду, надену купальник, – сказала Нелли.

– Я бы пошла, но за мной приглядывает баба Ганя, и утром сегодня из Челябинска моя тетя Люся приехала, она дома отдыхает, видимо, тоже будет приглядывать за мной! Папа и мама на работе. Что-нибудь надо придумать!

Глава 3

Люся, младшая сестра Алевтины, училась в Челябинском институте культуры и каждый год летом ездила домой к родителям в поселок. Погостив немного у сестры проездом, она брала с собой Ирину к бабушке и дедушке на месяц-другой.

Люся проснулась и решила выйти на улицу посмотреть, что делает ее любимая племянница. Выходя из дверей, она поняла, что нет ключей от комнаты, и закрыть дверь на замок не сможет. Выглянула в коридор и увидела Иринкины сандалики, которые стояли под дверью тети Гани. «Она у нее!» – подумала Люся про себя. Вошла назад в комнату и принялась разбирать свой чемодан, чтоб приготовить подарки для своих дорогих родственников. Сестре – помаду сиреневого цвета, светловолосой Алевтине будет к лицу, а синие большие глаза будут еще выразительнее от ленинградской туши. Володе – узкий, по самой последней моде «стиляг», галстук в мелкую клеточку. Володя, хоть и представитель рабочего класса, но одевался по моде, широкие светлые брюки с манжетами, пиджак с расширенными плечами в мелкую клетку, черный берет. Муж у сестры был очень интересным молодым мужчиной, атлетического телосложения. Иринка, как и все девочки в ее возрасте, видела в нем своего кумира и любила его какой-то очень сильной, дочерней, любовью.

Своей единственной племяннице Люся привезла белую с черными пятнами заячью шубку.

Деньги на подарки заработала на практике, работая в районном Доме Культуры Челябинска. «Надо позвать Иришку и померить. Вот обрадуется! Года на три хватит. Теплая!» – подумала она и вышла из дверей. Сандалики стояли по-прежнему у Ганиных дверей. «Что это она там так долго? Видимо, меня не хочет будить после ночной дороги», – подумала она и постучалась в дверь к соседке.

– Тетя Ганя. Иришка у вас?

– А я думаю, что она с тобой! Давненько не забегала. Я и не беспокою вас! – ответила удивленная соседка.

– А сандалики около вашей двери стоят, как часа два уже! Я выглянула и увидела их! Так опять зашла, ключей у меня нет!

– Как же так! Куда это ж она босиком-то? Далеко не уйдет! Во дворе поди! У семи нянек, а дитя без глазу! Вот пойду гляну!

Иринки во дворе не было и за сараями не было.

– Тьфу! Ужас! Куда делась-то? Сима! Ты не видала Ирину? – спросила она соседку по бараку, которая жила во втором отсеке и всегда сидела на лавочке. Знала и видела все и про всех, кто куда ушел и во сколько пришел, с кем и зачем. Ну про таких говорят «любопытная Варвара», а уж как она любила посудачить или обсудить кого-нибудь, если ее что спроси, а еще и приврать. Это смысл ее жизни!

На лице у нее всегда была ехидно-любопытная улыбка, которая особо усиливалась длинным и заостренным носом. Губы тонкие, поджатые, ну если она их разомкнет, то закроет не скоро. Пока все, что знает и не знает, не расскажет.

– Видела я вашу красотку! С Игорем и Нелькой пошли в сторону парка! – указала она рукой направление их побега, – уже как часа три назад. Босиком что-то шла, на цыпочках. Ты Гань, Алевтине-то скажи, что она бегает в третий отсек, к Маньке в квартиру, – продолжала она. – Ну, ты ж знаешь! Она непутевая, и детей у нее двое малолетних, никогда почти на улицу она их не пускает, не в чем, видимо! Все пропила, видать, со своими мужиками. Каждый день идет с новыми, а то еще и по два-три кобеля ведет, совсем совести нет, – поведала Сима, с осуждением и явным неодобрением.

– А ты что, Иринку, когда там видела?

– Днем как-то! Она бежала по коридору к ним и в руке стакан с молоком прикрывала, чтоб не разлить, торопилась, видимо.

– Спасибо. Алевтине расскажу. А дети-то у нее где? Дома? Я ведь за Иринкой всегда присматриваю! И когда успевает-то?!

– Дети здесь дома! Матери у нее вроде нет! Манька сама-то детдомовская, вроде с войны. Может, потерялась, а может, и погибли родители-то! Она ж не с кем особо не разговаривает! Вроде и не работает нигде. Гляжу, что может и в десять утра из дома уйти, а когда и в час, и через два часа с мужиками прется домой.

– Побегу Люсе расскажу про Иришку, ладно хоть не одна ушла!

Дети накупались в Урале и быстрым шагом поторапливались домой.

– Ох. Чую и попадет мне сегодня, «по первое число», за мой поход! Я думала, что мы быстрее придем, и тогда бы никто не узнал. Накажут теперь меня. Жаль бабу Ганю и Люсеньку, они, наверное, ищут меня, переживают! – чуть не плача рассуждала в слух Иринка.

– А что тебя никогда не наказывали и не били твои родители? – спросила Нелли с удивлением.

– Бить меня? Нет, наверное, не за что было! Да и в угол меня тоже не ставили! Как можно, вообще, маленьких детей бить? Меня мама и папа любят, и никогда не били, и я их тоже, очень! – отвечала Ирина.

– Повезло твоей заднице, значит! А меня вроде тоже любят, ну, а ремнем могут по мягкому месту отходить до рубцов! – с гордостью сказал Игорь. – Хорошо, что сегодня про речку не узнают!

– А я вот, приду к твоим родителям и расскажу про тебя, как ты меня сегодня на Урале брызгал водой! Пусть тебя опять до рубцов налупят!!! – с хитрецой произнесла Нелли.

– Разве тебе не жалко Игоря? Зачем тебе это нужно? – удивилась Ирина.

– А пусть ему будет больно! Ишь, красавица синеглазая, нашлась! Как появилась во дворе, так Игорь с тобой только играет! Влюбился!!! – захихикала. – Жених и невеста! Тили-тили тесто! Поехали купаться, стали целоваться! И тебя сегодня вылупят! Иришка-глупышка!!! А-ха-ха!

Иринка и Игорь переглянулись, и молча шли за Нелли, которая шла с гордо поднятой головой и всю дорогу дразнилась.

– Сивая башка, дай пирожка?!

– Это ты что, про нас? – спросили в один голос Игорь и Ирина.

Они на самом деле, в отличие от Нелли были, как близнецы, с белыми, как лен волосами, только у Иринки две косички, в которые ей вплетали ярко-синие капроновые ленточки в цвет глаз и вязали на концах большие банты. У Нелли в отличие от них черные длинные волосы завивались в локоны.

Навстречу путешественникам шли баба Ганя и Люся. Иринка босая побежала им на встречу, чтоб просить прощение, упала и сильно поранила колено, разревелась. И теперь ее, конечно, совсем не ругали, а жалели.

Глава 4

– Ириш! Ты зачем же нас так напугала? Баба Ганя очень расстроилась, Люся тоже. Ну так совсем нельзя себя вести! Да еще так схитрила со своими сандалиями! Ужас! За такие плохие поступки стоило б тебя наказать! – отчитывал свою «шнурупочку» папа.

Иринка сидела с опущенной головой рядом с ним и вытирала глаза от слез.

– На речке быстрое течение, а ты плавать еще не умеешь, и взрослых с вами не было. Нехорошо! – продолжал он.

– Я больше никогда вас огорчать не буду! – сквозь слезы обещала она.

– Ремня ей надо бы ввалить! Чтоб запомнила, как без спроса ходить куда не следует! Ты зачем ходила в третий отсек к тете Мане? Мне баба Ганя рассказала, – ругалась Алевтина.

– Простите меня, пожалуйста! Я больше не буду!

– Что не будешь?

– На Урал ходить без вас!

– А к тете Мане? Ты, вообще, зачем туда ходила? Я же тебя предупреждала, чтоб туда ни ногой! Там нехорошие дяденьки в гости к ней ходят, плохие слова говорят и водку пьют. Нельзя туда ходить! Если узнаю еще, ремня ты у меня точно получишь! – не могла угомониться Алевтина.

– Я шагала по коридору мимо их двери и услышала, что там плакал сильно ребенок, я остановилась, а из двери вышла девочка, как я, и спросила у меня молоко, потому что у нее плакала сестренка. Я пошла домой, налила в стаканчик и отнесла ей, больше я к ним не ходила, – оправдывалась дочь.

– Что у этой «красавицы» еще дети есть?! Но, может, не ее! – возмутилась мама.

В ближайший выходной родители с Ириной и Люсей поехали кататься на моторной лодке по Уралу. Погода была очень теплая, по-настоящему летняя, а вода как «парное молоко». Володя учил свою Иринку плавать.

Глава 5

Вечером вся детвора выходила во двор позабавиться: прыгать в скакалки, играть в классики, прятки.

Самая любимая игра – «казаки-разбойники». Детвора делилась на две команды и тянули жребий: кому нападать, а кому убегать, оставляя опознавательный знак в виде стрелы с помощью мела. И в конечной точке ставили особый знак в виде «солнца», где в радиусе пятидесяти метров прятались кто где мог, а другая команда шла по следу, должна была их разыскать и прокричать имя каждого, кого разыскали. Вот тут-то было самое интересное, потому что Иринка и Игорь были в одной команде, а так как у них цвет волос был абсолютно одинаковым, прятались они всегда вместе.

– Игорь! Игорь! Выходи! Ты за бочкой! – кричали дети.

В этот момент выглядывала Иринка из-за бочки и кричала: – Обознались!

В это время Игорь незаметно перебегал в соседние кусты, которые находились за бочкой, и отсиживался там. Команда, которая не узнала «казака», считалась проигравшей, ей приходилось опять искать «казаков».

– Давайте будем играть в «Глухой телефон», – предложила одна из девочек.

Иринка и вся ее команда присели на завалинку.

– Ой, смотрите! Вшивая вышла на улицу! – закричала и показала рукой в сторону двери Нелли.

– А, может, позовем ее с нами играть! Как ее звать? – вырвалось у Иринки.

– Если ты ее позовешь, с тобой никто не будет больше играть! – съехидничала Нелли.

– Я не против! Пусть идет и играет с нами. Нет у нее никаких вшей! Они водились, когда была война, а сейчас их нет! – сказал Игорь.

– У моей мамы после войны были вши, и она их каким-то духтом отравляла! И с ней все дружили в школе, – воскликнула девочка с красным бантом.

– А мне мама не разрешает с ней дружить, потому что она умственно отсталая, и у них мама пьет водку! – пролепетала девочка с длинной косой в платье в горошек.

Пока дети спорили позвать им девочку в свою команду или нет, она тихо пошла в сторону другого барака, опустив голову вниз. Волосы торчали в разные стороны ежиком рыжего цвета. Неулыбчивое лицо, все усыпано веснушками. Большой палец выглядывал из сандалий в специально-срезанное отверстие, и держались они на ноге с помощью ремешка, потому что запятники стоптаны. Платье имело неопределенный цвет, как будто его стирали и носили лет десять. Оно болталось на ней, как на вешалке, скрывая ее худобу. Ноги заплетались в длинной юбке. На вид ей было лет шесть.

– Давайте ее догоним и будем дразнить! – предложила Нелли.

– Я пойду домой, мне пора. А дразниться нехорошо! И вообще-то, она не виновата, что у нее такая мама! Мне ее очень жаль! – сказала Ирина.

Дома мысли об отвергнутой девочке не покидали Ирину. Ее мучили вопросы: «Почему этой девочке приходится так жить? Где ее папа? Почему он не живет с ними? Почему у нее мама пьет водку? Почему никому из взрослых нет до них дела? Почему у нее такое платье? Где же их бабушка?» И еще много разных других «почему», которые только могли возникать в этой детской голове. Она долго не могла заснуть. Главное, что ее тревожило, что она не могла обо всем этом спросить у своих близких, мамы с папой, бабы Гани и, уж тем более, у новых своих друзей. Во что бы то ни стало Ирина решила пробраться завтра домой к этой девочке и все спросить у нее самой, а заодно спросить ее имя. С этой мыслью Иришка и уснула.

Глава 6

Утром Иришка проснулась и, как всегда, отправилась проверять свои «секретики», которые были зарыты под большим кленом около барака. Подойдя ближе к дереву, она увидела, что земля взрыхленная и стекла, которые закрывали фантики, разбросаны. Иришка от обиды заплакала. «Кто же разорил мои «секретики»?» – сквозь слезы спрашивала Иринка.

– Что ты плачешь? – послышался тихий голос.

Ирина обернулась и увидела девочку, к которой хотела сегодня пробраться домой. Она очень обрадовалась этой встрече.

– Я плачу, потому что у меня разорили мои красивые «секретики». Я каждое утро приходила сюда и смотрела их. Здесь был мой самый любимый «секрет» из цветных стеклышек, которые остались от моего разбитого калейдоскопа, который подарил мне папа! Кто бы мог это сделать?! – задумалась заплаканная Ирина. – Я только Нелли показала это место.

– Не плачь! Ты в другом месте еще сделай! Хочешь, я тебе подарю цветные бусинки? У меня их много!

– Спасибо! А как тебя звать?

– Стеша, – ответила девчушка, смущаясь.

– Ты, Стеша, сама сделай свои «секретики», я тебе покажу, как их надо делать. Будешь разрывать их и любоваться, это так красиво! Как живые картинки!

– Хорошо! Мне надо идти домой. Я шла из магазина. Сдавала бутылки в ларьке и купила молока. Увидела, что ты плачешь, и подошла к тебе, чтоб тебя успокоить. Ты не будешь больше плакать? Ты хорошая! Приходи ко мне, если захочешь.

– А где твоя мама?

– Она спит еще, а проснется опять уйдет куда-нибудь, а мы с Олей будем дома. Хорошо сегодня три бутылки пустых на столе стояли, так я купила литр молока, половину буханки хлеба. Будет чем Ольгу кормить и самой покушать – подняла вверх свою сетку, с радостью похвалилась.

– А если бы не было бутылок, что бы вы с Олей кушали? – испуганным голосом произнесла Ирина.

– Бутылки бывают каждый день! Сегодня целых три – это хорошо! А вот если одна, то совсем плохо, только на хлеб. Две – так на пол-литра молока и хлеб!

– И что вы кроме хлеба и молока ничего не кушаете? – с ужасом в глазах спрашивала Иришка.

– Нет! Иногда мамины дяди принесут картошку и соленые огурцы с капустой! Это так вкусно! Они ее варят с кожурой. Ну мне и Ольге дадут немного, я б еще поела, но им и самим мало. Ой! Пошла я, пока мамка спит, надо за водой в колонку еще сходить. Полы помыть. Помойку вылить. Ольгу накормить.

Иринка стояла, раскрыв рот от услышанного. В ее маленькой детской голове было еще больше вопросов, чем вчера вечером. Ужас охватил девочку. Слезы опять хлынули из ее глаз, только плакала она теперь не из-за разоренных «секретиков».

– Что случилось? Почему глаза в слезах? – удивилась Люся, открывая Иринке дверь.

Она прошла в комнату, села, немного помолчала, видимо обдумывала, что ответить, и рассказала про свою беду, которая произошла с ее тайником.

– А знаешь, давай с тобой поедем в центральный парк сейчас и там «покутим» немного. Купим шоколадку в золоченой обвертке, а с какой – выберешь сама, с «красной шапочкой» или «кота в сапогах», и сделаешь новые «секреты».

Люся нарядилась, накрасила морковной помадой губы, глаза подвела черным карандашом. Одела розовое платье, отрезное по талии и сборенное в «татьянку», узконосые белые туфельки на маленьком тонком каблучке, которые напоминали лодочку. Иринка любила примерять их, но они ей были очень велики.

– Люсенька! Ты их аккуратно носи. Ладно? – примеряя Люсины туфли, приговаривала Ирина, – я вырасту большая, ты мне их подаришь?

– Конечно! Кому ж мне еще дарить-то! Только тебе, – улыбалась она.

Иринка одела свою любимую матроску фиолетового цвета, юбку в складку, белые гольфы, синие туфли и вприпрыжку вышла из дома.

– Куда это вы такие нарядные собрались-то? – встретила их в коридоре баба Ганя.

– Да вот решили в город податься! В парк центральный! В субботу Володя нас в поселок повезет! Так что поедем развлечься!

– И то верно, конечно, поезжайте! Четыре денечка, и Иришку увезут! За кем же я приглядывать-то буду?! Скучать буду! Я тесто сдобное поставила для пирогов, испеку с ревенем и щавелем, сладенькие. Вы как возвернетесь, так и приходите ко мне на чаек. Буду очень рада вас угостить. Ну, с Богом! – перекрестила вслед их Ганя.

Глава 7

До центра ехать на трамвае остановок семь. Иринка молча смотрела в окно. Она все размышляла по поводу утренней встречи со Стешей и вспоминала рассказы бабы Гани о войне. Ей не совсем было понятно, почему сегодня, когда в магазинах есть все продукты, Стеша рада отварной картошке, как во время войны, когда дети питались хлебом с водой и, если повезет, с молоком. Как так может быть? Ей очень хотелось задать эти вопросы своей любимой Люсеньке, но она боялась, что узнает мама о Стеше, и ее будут ругать. «Чем же я могу помочь Стешеньке и ее сестренке?!» – размышляла Иринка. Настроение у нее было не для развлечений, мысли о чужой жизни не покидали ее.

– Иришка! Ты что так задумалась? – спросила ее Люся.

– Да так. О смысле жизни, – тяжело вздохнув, ответила она.

– Ну, надо же! А что тебя тревожит? Может, думаешь, как так получилось, что были разорены твои «секреты»? Ты, знаешь, девочка моя, в жизни много бывает огорчений и внезапных поворотов. Ты вот, наверное, думаешь, что это Нелли сделала, и поэтому тебе обидно, что подруга совершила такой плохой поступок?

– Да! Тревожит! Я так никогда бы не поступила!

– А ты вот представь, что это не она, а кто-нибудь случайно подошел к дереву и хотел его обкопать, как обычно ухаживают за деревьями, и случайно наткнулся на твои «секретики». Вот и получилось, что они оказались на поверхности, а ветер унес твои красивые фантики! Могло же быть так? – предложила Люся.

– Наверное, могло, но мне так не думается! – грустно отвечала Ирина.

– А ты вот подумай и реши, что виноват ветер! Ты не старайся плохо думать о людях, надо верить в добро!

– Выходим! Наша остановка «Комсомольская площадь», – вскочила Иришка.

В парке играла музыка, работали аттракционы, и было много детей с родителями.

– На какой аттракцион пойдем? – спросила Люся.

– Ой! Мне нравится «Чертово колесо», с него весь город, как на ладошке.

Город, действительно, видно было замечательно, очень много зелени, среди которой виднелись башенные краны, в новостройках и заводские трубы, из которых вываливались клубы дыма, напоминающие разные фигуры, повисшие в небе.

– Смотри! Смотри! А вон я вижу русалку, и у нее такой длинный хвост тянется за ней, а на нем сидит маленький Гном! Какая сказка! – показывала рукой в облака Иринка, когда они были на самой верхней точке колеса обозрения.

– А я вижу Деда Мороза, и у него мешок с подарками за спиной, и сидит он в санях! – показала ей Люся в другую сторону облаков.

– Вот это да! Наверное, он там живет. И смотрит за нами с небес, и если какие-то детки плохо себя ведут, то он им не принесет подарки на Новый Год! – рассуждала вслух Иринка.

– Логично! – с улыбкой на лице говорила Люся. – Ох, и фантазерка ты моя!

– А можно мне здесь громко спеть песню? – спросила Ирина.

– Я думаю, что можно.

Иринка очень любила петь, особенно, если были зрители. Могла петь в трамвае, в автобусе, на улице, перед соседями, да где угодно. Голос у нее был очень приятный, и слух музыкальный. Репертуар состоял из взрослых песен. С трех лет слушала, когда пел Муслим Магомаев, все бросала и бежала к радио, вставала рядом и пела с ним его песни. Затем кричала ему: «Муслимчик, миленький, дождись меня. Я вырасту и к тебе приеду!» Любила и знала многие песни в его исполнении: «Королева красоты», «Голубая тайга», а любимая была «Песня о любви». Вот ее-то и запела на колесе обозрения:

«Вьюга смешала землю с небом,

Серое небо с белым снегом.

Шел я сквозь вьюгу.

Шел сквозь небо.

Чтобы тебя отыскать на земле».

Все, кто слышал ее пение, начинали аплодировать так громко, что Иринка раскланивалась в разные стороны с улыбкой на лице.

– Люсь! Они, что на бис мне хлопают? Может, я еще что-нибудь исполню, когда мы выйдем из колеса?

Люся поддержала Иринку с ее исполнением, и как только они вышли из аттракциона, она на всю громкость, что могла, заголосила:

«Издалека долго

Течет река Волга,

Конца и края нет.

Среди хлебов спелых,

Среди снегов белых,

Течет моя Волга,

А мне семнадцать лет».

Вокруг останавливались зрители, слушали ее внимательно, кто-то говорил, что будет, как Людмила Зыкина. Аплодировали. Иринка опять раскланялась и весело взяла Люсю за руку, повела ее на «Лодочки».

– Мороженое! Мороженое! – кричала продавец из киоска.

– Дайте нам два по сто грамм в вафельном стаканчике, шоколадное, – попросила Иринка, подойдя к киоску.

– Жаль, но в вафельном стаканчике могу дать одно, стаканчики вафельные закончились. В бумажном с палочкой, могу второе предложить! – ответила смущенно продавец в окошке.

– Ну что ж, давайте одно в вафельном, а другое в бумажном, – огорченно произнесла Люся.

– Ты кушай в вафельном, а я буду палочкой в бумажном! – утвердительно предложила Ирина.

– Это еще почему ты так решила! Ты маленькая, и я хочу, чтоб ты с вафелькой ела, – улыбалась Люся.

– Нет, я хочу, чтоб ты ела с вафелькой! Ты же гостья наша! И не спорь! Кушай! Кушай!

Ирина взяла мороженое в окошке и протянула Люсе.

В этот момент Ирина вспомнила про Стешу и подумала: «Наверное, она не пробовала мороженое! Как бы я ее сейчас угостила!» Ей опять взгрустнулось, и она пошла чуть впереди Люси.

– Сладкая вата! Сладкая вата! – кричала женщина в белом халате около большого ящика.

– Разве вата бывает сладкой? – удивилась Ирина.

– Десять копеек! Попробуйте! Узнаете, что бывает и сладкая! – ответила продавец.

– Дайте нам две штучки.

Продавец обернула бумагой вату и протянула им.

– Вкусно! Очень! Она тает в руках! Надо съедать сразу! А я хотела домой привезти и потом скушать! – возмущалась Ирина.

Сама про себя думала, как бы ей угостить Стешу, но побоялась, что не довезет лакомство.

– Ой, как хочется теперь пить!

– Ну так пошли к автомату с газированной водой! Ты с каким сиропом будешь? Я – с грушевым! – Люся протянула Иришке монету достоинством три копейки.

– С вишневым.

– Отлично мы с тобой погуляли и развлеклись, прокутили восемьдесят копеек! Мне понравилось! – восторгалась Люся – А уж, как ты пела, так это самое настоящее веселье!

– А на восемьдесят копеек, что можно купить в магазине, например, молока? – любопытствовала Ирина.

– Три литра разливного! А что это ты за подсчеты такие ведешь, молоком интересуешься? – спросила тетя.

– Да так! Мы прокутили, а детям можно было молоко купить!

– Это каким детям?

– Которых родители не кормят!

– В нашем государстве кормить своих детей обязанность каждого родителя, так что все дети, живущие со своими мамами и папами, сыты, обуты и одеты. Если дети остались без родителей, то они воспитываются в детских домах, и о них там заботятся! Так что не переживай за голодных детей. Не война же!

На лавочке их поджидала Ганя, пахло вкусно свежей сдобой.

Глава 8

На столе на разносах, накрытые льняным полотенцем, ароматно пахли свежеиспеченные пироги.

– Ну, давайте налегайте! С ревенем, ох и вкусные! Чаек! Ириночка, давай блюдце дам, чтоб не обожглась! Люся! Угощайся! Не стесняйся! – приговаривала, суетясь, Ганя.

– Я совсем не хочу кушать! У меня живот надутый. Можно я возьму кусочек и дома съем? – несмело произнесла Ирина. В мыслях у нее опять была Стеша.

– Ну а ты через «не хочу»! Малюсенький совсем кусочек отрежу, и чайком запьешь. Вот в животе-то твоем все и уляжется, как надо! – ставя тарелку с пирогом, продолжала Ганя, – а я и Алевтине с Володей потом отрежу пирога, пущай с работы придут да и полакомятся! Молодежь! Самим-то печь некогда! Хотя Алевтина на Пасху куличики пекла, да такие пышные у нее получились! Все умеет делать – молодая, а умелая. И шьет, и вяжет – вон Иришка как красиво одета! Загляденье! А сама-то как оденется! Королевна! А прически какие себе из косы делает. Халю-то! Вроде Халу! А грибами солеными меня давеча угощали, пальчики оближешь! С картошечкой и маслицем подсолнечным. Тьфу! Аж и сейчас слюнки потекли! Сама все солит, и помидоры, какие ядреные. В комнатке-то все чистенько, прибрано, ничегошеньки лишнего, и как это она так все умеет?! – восхищалась Ганя.

– Да! Она молодец! Я чемодан со своими платьями распоротыми привезла, хочется что-то новенькое, а купить на стипендию нет возможности! Так она почти что все мне перешила! Вот и это платье, что на мне! Этим летом юбки в сборку в моде. У меня теперь самое модное платье! – хвалилась Люся, прихлебывая чай.

– А ты просто красавица! Небось, артисткой будешь? В культурном же институте учишься?

– Нет, я не на актрису, это Иришка! Вот кто у нас будет актрисой или певицей! Такой концерт в парке устроила, – рассказывала Люся.

– Мне она вечерами тоже частенько поет! Да все русские народные! Голосок-то сильный! Я слушаю, аж слезы катятся, – хвалилась Ганя.

Иринка после угощений присела на диван, который стоял рядом с входной дверью, облокотилась на круглые подлокотники, обитые тканью. На высокой спинке булавками крепились две белые салфетки с вышитыми цветами – это рукоделие вышивала еще бабушка Гани, лет пятьдесят назад, и служило реликвией дома, она ими очень дорожила и гордилась.

На диване лежал журнал «Работница», на передней обложке размещался цветной портрет Валентины Терешковой, ее знали в лицо от малых до стариков – первая женщина, полетевшая в космос. Иринка смотрела на обложку, и взгляд ее упал на монету в пятьдесят копеек, лежавшую совсем рядом с журналом. Она тихо протянула к ней руку и взяла ее, зажала в кулачке и украдкой положила в карман своей юбки.

– Спасибо! Очень вкусные пироги! Я выйду на улицу гулять, – выходя из гостей, сказала она.

– Не долго! Скоро папа с мамой придут с работы! – предупредила Люся.

Иринка вышла на улицу. «Надо очень быстро пробежать вдоль барака и зайти в третий отсек с улицы. По коридору идти опасно, можно встретить тетю Симу, и она обязательно спросит, куда я иду. Только никто б меня не встретил!» – мыслила она и бежала.

Постучала несмело в дверь. Открыла ее Стеша.

– Можешь выйти и пойти со мной в магазин?

– Да! Сейчас! Сестренка спит.

Стеша закрыла дверь на ключ, который болтался на груди на длинной веревочке.

– Бежим бегом в магазин!

– У меня нет денег! – удивилась Стеша.

– У меня есть, и я хочу тебя угостить! – похвалилась Ирина.

– Где ты их взяла? Кто тебе их дал? Тебя мама в магазин послала? – расспрашивала Стеша.

– Ты бежишь или я одна?

В магазине девочки купили пирожное, шоколадку и мороженое.

– Ешь! Это все тебе! Угощайся! Я побегу домой, меня могут искать, а ты иди не спеша, – улыбалась Ирина.

– Мне? За что? Да я не помню, когда я это ела! Спасибо тебе! Ты такая добрая! – восхищалась Стеша.

Иринка бежала вприпрыжку до дома, ее радости не было предела: «Как хорошо, что я смогла угостить Стешу!»

Ганя потчевала пирогами Володю и Алевтину у себя дома.

– Ешьте, ешьте! Добавки просите! Я такие пироги в июне всегда пеку, самое время для щавеля и ревеня. Меня печь еще моя бабушка учила, она все умела, шила, вышивала, – взглядом Ганя кивнула в сторону дивана, на салфетки.

– Очень красивые цветы, и краски сохранились, как будто вчера вышивали! А им ведь столько лет!

– Я после стирки поласкаю их в подкисленной воде, краска цвет и не меняет! Ты Алевтиночка, журнал просила тебе дать прочесть, возьми, я его уже прочитала.

Алевтина встала из-за стола, благодаря за угощенье, и потянулась к журналу.

– Там пятьдесят копеек на нем лежат, ты забери, я у тебя просила неделю назад. Помнишь? Сегодня пенсия была.

– Не надо, тетя Ганя! Вы для нас столько делаете! Пусть это будет от нас вам благодарность. Вот только я не вижу денег. Может, закатились куда-нибудь!

Деньги искали все: и под диваном, и за ним, трясли половик, но не нашли.

– Иришечка сидела давеча на диване-то, вроде журнал в руки не брала?! – удивленно тихо шепнула Ганя.

– Будем вести расследование, – строго сказал Володя.

Глава 9

Иришка прибежала к бараку. Глаза ее радостно сияли, она напевала песенку про кота: «Жил да был черный кот за углом…..» Из подъезда появилась Нелли прозрачном лиловом платье, с пышной юбкой и большим бантом сзади.

– Нелличка! Какой у тебя восхитительный наряд! Ты как золушка на балу! – восторгалась Иринка.

– Это моя бабушка сегодня приехала из Москвы и привезла мне подарки! Это платье, оно капроновое, ни у кого такого нет, а у тебя точно нет! Лучше, чем твоя матроска! Игорь опять меня будет любить, а тебя разлюбит. Вот! А если не разлюбит, бабушка меня заберет с собой в Москву, там все женихи будут у моих ног, и я выберу себе летчика.

Нелли прокружилась, хвалясь платьем, и пропела: «Летчик высоко летает, много денег получает, мама, за летчика пойду!»

– Еще мне бабушка привезла кукурузные хрустящие палочки и апельсины. Я Игоря угощу – вот! – показала язык Нелли.

На крыльцо вышел Иринин папа.

– Ирина! Дочерь! Зайди домой, – сказал он спокойно.

Она по глазам отца поняла, что что-то произошло, и послушно пошла за ним.

– Ирин! Смотри мне прямо в глаза и отвечай на вопрос, только не скрывай и не пытайся меня обмануть. Знай и запомни на всю свою жизнь – врать это плохо и нельзя! Я всегда все прочту по твоим глазам!

Иринка уставилась в глаза отцу и смотрела так на него, что эти слова и взгляд его запомнила навсегда, на всю жизнь.

– Ты видела у бабы Гани пятьдесят копеек на диване? – тихо спросил он.

Да, пап, я их взяла! Они лежали рядом с журналом и ей были не нужны!

– А ты разве спросила ее об этом?

– Нет! Не спросила, я думала, что нужные деньги лежат в кошельке, а раз валяются, значит, ненужные!

– Ты поступила очень плохо! Без спроса в гостях ничего нельзя трогать, а уж тем более брать! Деньги не бывают ненужные, это не бумажки! Конфетку со стола нельзя взять без спроса, ты меня поняла?

– Угу! – опустив голову на грудь, пробормотала она.

– Я расскажу тебе случай из своей жизни. Когда мне было столько, сколько сейчас тебе, шла война с немцами. Нашими соседями по квартире была семья с ребенком, так вот, муж соседки ушел на фронт, а женщины все работали на заводе. «Все для фронта – все для победы». Малышу тогда было где-то полгодика. Меня оставляли нянькой с этим ребенком. Моя мама, твоя бабушка Лида, тоже работала шоферкой на грузовике, при заводе. Продуктов в магазине не было, выдавали карточки на хлеб. Съел свою порцию, купить негде, хотелось всегда кушать. Я с этим малышом оставался и кормил его из бутылочки молоком. И мне однажды тоже так кушать захотелось, открыл я ящик у них в столе и обнаружил там два сухаря в холщовом мешочке, размочил их кипятком и съел. Признаться боялся, сказал, что ребенка кормил, а он не мог еще хлеб кушать.

После этого меня ремнем мама так отлупила, чтоб не врал и без спроса у людей ничего не брал – так век буду помнить! Вот так, дочерь моя! Что прикажешь с тобой делать?

– Пап! Мне тебя очень жалко! Ты ведь сам ребенком еще был! Как же можно за хлеб ремнем бить? Ты кушать хотел! – бросилась на шею со слезами на глазах к отцу Иринка.

– Война была. За колосок пшеницы, украденный с поля, могли расстрелять. Хлеба вдоволь не было. Кусочку радость такая была, что если б тебе, наверное, сейчас трубочку вафельную с кремом купили, ты б не так счастлива была.

– Странно. Сейчас нет войны, а есть дети, которые кусочку хлеба и сегодня очень рады, – прошептала сквозь слезы Иришка.

– Ну, давай выкладывай пятьдесят копеек, и пойдем к бабе Гане просить прощенья!

Люся и Алевтина сидели на диване молча, внимательно слушая диалог отца с дочерью, как будто вспомнили свои эпизоды военного детства.

– Папочка! А у меня нет уже этой денежки! Я сходила в магазин и купила сладостей, потом раздала их девочкам. Я потратила на еду, – глядя в глаза, оправдывалась она.

– На еду, значит! Ну ладно, хоть не на открытки артистов! Очень плохо, что без спроса деньги взяла! – возмутилась Алевтина.

У Иринки была целая коробка с фотографиями актеров, которые еще собирала сама Алевтина. Она рассказывала своей дочери, как меняла домашнее соленое сало у своих подружек на эти открытки. В этой большой коллекции были фото Любови Орловой, Валентины Серовой, Макаровой, Бондарчука, Натальи Кустинской, Маргариты Володиной и других уже известных современных актеров кино.

Алевтина достала из кошелька пятьдесят копеек и протянула им: «Идите объясняйтесь, и проси прощенья у бабы Гани. Деньги, запомни, надо только зарабатывать честным трудом, а брать чужие – нельзя!»

– Простите меня, пожалуйста! Я никогда не буду брать ничего без спроса, а деньги буду зарабатывать своим трудом! – обещала громко Ирина, как будто читала свое любимое стихотворение: «Горит на солнышке флажок, как будто я огонь зажег!»

Глава 10

Ирина проснулась утром, когда родители уже ушли на работу. Люся готовила завтрак, варила манную кашу, Иринка ее очень любила.

– Люсенька, а скажи, пожалуйста, как я могу своим трудом заработать деньги?

– Надо подумать! Ты ж еще маленькая, и зачем тебе они нужны?

– Это же очень хорошо, когда ты можешь купить все, что хочешь! – рассуждала Иришка.

– Вырастешь большая, выучишься и пойдешь работать, тогда и заработаешь! – ответила Люся.

– А мы когда с тобой уезжаем к бабушке? В субботу? – спрашивала она.

– Да! Через три дня нас отвезет твой папа, – отвечала Люся.

Иринку охватило волненье, она подумала, как же она уедет, а как Стеша?!

Она сидела молча и придумывала, как ей заработать денег.

– Люсенька, а если я помою пол в общем коридоре, мне заплатят деньги?

– А кто тебе их заплатит? В коридоре пол моют все жильцы по очереди, и за это не платят, – пояснила Люся, – ты, если сделаешь доброе дело, вымыв пол, этим поможешь своей маме.

– Если мама разрешит, то я ей обязательно помогу, я ей дома уже помогаю!

Иринка залезла под стол, где было отведено место под ее игрушки. Любимой ее игрушкой было черное детское пианино, на котором она пыталась играть музыку и подбирать ее на слух. Любимая кукла Танька, ей она шила одежку из лоскутков, оставшихся после портняжных дел мамы.

В коробке лежали журналы, которые выписывала ей мама, и они приходили каждый месяц: «Веселые картинки» и «Мурзилка». Ирина сама очень любила перелистывать свои журналы и, разглядывая картинки, читать. Буквы она выучила по азбуке еще зимой.

– М – У – Р – ЗИ – Л – КА – мурзилка! – прочитала она по слогам.

Листая журнал, увидела вкладыш, который можно вырвать из середины журнала и сложить в восемь раз, разрезать их по краю, затем сшить в центре, и получится маленькая детская книжечка со своим названием. Книжечек у нее получилось достаточно много: «Мальчик с пальчик», «Колобок», «Что такое хорошо и что такое плохо», «Лиса и Журавль» и еще штук семнадцать.

Иринка была уверена, что детские книжки, сделанные своими руками, можно продать и получить деньги, тогда она сможет помочь Стеше.

«Кто у меня их купит, и где мне их продать?» – размышляла она про себя, – «Пойду, покажу книжечки Игорю, может он мне подскажет?!»

– Игорь! Смотри, что у меня есть! Я их прочла и теперь я их продаю! – протянула она книжку ему.

– Ну-ка! Ну-ка! Дай я все посмотрю! А ты и читать умеешь уже? – спросил он, листая книжки.

– Да! Умею! Я зимой еще плохо читала, а сейчас лучше, меня моя тетя научила! – гордо ответила Ирина. – А ты что, не умеешь?

– Нет! А хочется научиться. Я осенью в первый класс иду! Там научат!

– А ты купи книжку и будешь по ней учиться!

– Сколько стоит твоя книжка? – прищурился Игорь.

– Три копейки! – радостно сообщила она.

– Сбегаю домой, потрясу копилку, в нее родители мне копейки кидают, я собираю на велосипед.

Через несколько минут Игорь выбирал для себя книжки, он принес Иришке три монеты по десять копеек и выбрал десять книжек. Довольный сел рядом с Иринкой, рассматривал картинки и узнавал знакомые ему буквы.

– Что это вы тут рассматриваете? Какие интересные маленькие книжки! Дайте и мне посмотреть, – подошла к ним Нелли.

– А ты купи и смотри себе на здоровье! – сказал ей Игорь.

– Сколько стоит одна? – любопытствовала Нелли.

– Три копеечки! – улыбалась Ирина.

– Пойду, спрошу у бабули.

На велосипеде подъехал Андрей, он был старше Ирины и Игоря, учился в школе, в шестом классе.

– Привет, малышня! А вы моего Никитку не видели? – спросил про младшего брата он.

Никита обычно играл в песочнице, просеивал песок через сито, смачивал водой из маленького ведерка и лепил интересные фигуры.

– Нет, не видели! – ответили они.

– Какие интересные у вас книжки.

– Купи! Будешь Никитке своему читать! – предложила Иринка. – Осталось семь штук!

– Сколько они стоят? – поинтересовался Андрей, рассматривая книжки, – у меня есть двадцать копеек! – достал из кармана монету.

– Забирай все! Ой! Возьми шесть, я одну, про «Колобка», себе оставлю.

Иринка решила подарить ее Стеше, чтоб она читала своей сестренке. Андрей, довольный, забрал шесть книжек и поехал искать брата.

– Ирин! Я пойду, отнесу книжки домой, выйду скоро, – сказал Игорь.

– Я буду сидеть здесь, сейчас Неля выйдет, – ответила Иринка.

Иринка сидела на лавочке и считала свои заработанные честным трудом деньги. Целых пятьдесят копеек!

Из-за угла барака выглядывала голова Стеши.

– Стеша! Стеша! Иди сюда! Ты читать умеешь?

– Нет! Не умею! Я буквы не знаю! Мамка говорила, что мне осенью в школу идти, и она меня с удовольствием сдала бы в интернат, но сестренку оставлять ей будет не с кем, – пояснила она.

– Мне мама говорит, что непослушных детей туда сдают! Я однажды хулиганила, и она показала мне бумагу с печатью и сказала, что оформит меня в интернат! Я испугалась, плакала, просила ее эту бумагу порвать и обещала быть примерной девочкой. А тебя за что?! Ты и с сестренкой сидишь, в магазин ходишь за продуктами, воду из колонки носишь, пол моешь. Какая же ты непослушница? – удивлялась Иринка.

– Сядь на лавочку, вот тебе книжка, ты будешь ее читать! Я сейчас, ты жди меня! – подскочила она.

Через мгновение она протягивала Стеше коробочку с «Азбукой».

– На! Возьми! Я по ней выучила все буквы, и ты выучишь, научишься читать! Потом мне отдашь. Договорились?

– Ирин! Спасибо тебе большое! Ты такая добрая!

Вышла Нелли. Стеша испугалась за Иринку, что с ней из-за нее никто не будет дружить, кинулась бежать. Лямка на сандале оторвалась, и Стеша, запнувшись, упала. В руках к груди, она прижимала коробочку с азбукой и книжку, платье, хоть и длинновато, но задралось вверх и оголило ноги и голую попку девочки.

Иринка подбежала к ней, чтоб помочь подняться.

– Без трусов! А-ха-ха! Без трусов! Я всем расскажу! Без трусов! – указывала пальцем на Стешу и кричала Нелли.

Стеша встала, поправила платье и, еще сильнее прижав к груди подарки, ушла быстрым шагом.

– Я всем мальчишкам расскажу, что Стешка без трусов ходит! Пусть они ее позорят, догоняют и камнями закидают! Позорная! Ну, где твои книжки? Я принесла три копейки! Давай!

– Не за что Стешу позорить! Она не виновна, что у нее мама такая! А книжку я тебе не продам! – уходя домой, объясняла Ирина.

– Продашь! Продашь! Хочу книжку! Хочу книжку! – кричала вслед Ирине Неля, – я маме пожалуюсь!

Глава 11

«На пятьдесят копеек трусики, наверное, не купишь? Значит, надо что-то придумать», – размышляла Ирина, сидя под столом в своем детском уголке.

– Мам! А у тебя есть какие-нибудь лоскутики, тебе не нужные, я хочу своей Таньке трусики сшить? – спросила она.

– Надо посмотреть в мешке, сейчас бигуди докручу и посмотрю, – ответила Алевтина.

Кукла Танька напоминала маленького пупса, который тоже имелся у Иришки, но по своим размерам она была, как новорожденный ребенок двух-трех месяцев.

Люся читала Шолохова, сидя на диване, и вслух перечитывала интересные размышления автора. Алевтина, придя домой раньше Володи, готовила ужин и прихорашивалась.

– Вот посмотри! Выбирай! Вот этот лоскут могу отдать… этот, – показывала она Иринке.

Она выбрала самый большой кусочек ткани из штапеля, салатового цвета, в белый мелкий горошек.

– Я помогу тебе раскроить! Давай ножницы! Они у тебя?

– Мам! Я сама хочу попробовать раскроить. Смотри, лоскутик такой большой, что можно и для меня сшить такие красивые трусики! – восхищалась горошком Ирина.

– Ты же на швейной машинке не сможешь прострочить, этому надо учиться. И резинку надо вставлять, – поучала дочь Алевтина.

– Я буду шить руками и раскрою по своим трусикам. Я же Таньке уже шила! Надо ребенку учиться! Ребенку же жить дальше! – рассуждала дочь.

– Дело твое, как хочешь! Учиться, верно, надо! Хорошо уметь, а не уметь плохо!

Ириша залезла под стол с ножницами, лоскутом, нитками, иголкой, резинкой и начала портняжничать. Долго она там сидела, занятая своим делом. Маленькая душа ликовала от счастья, что все ладилось, как надо. Радость переполняла ее, хотелось к вечеру дошить и подарить Стеше свое рукоделие.

За дверью послышался крик. Этот голос Иришка сразу узнала. Мама Нелли очень громко всегда разговаривала, ее можно услышать, как говорят «за версту». Дверь в комнату открылась, первый вошел в комнату папа, за ним следом ввалилась тетя Зина.

Руки ее подпирали пышные бока, а губы, накрашенные ярко-красной помадой, не закрывались от ее крика и брани. Работала Нелина мама буфетчицей, в привокзальном буфете, и так громко кричать, видимо, научилась на работе.

– Мужчина! Мужчина в белой шляпе! Заберите свое пиво! – кричала она громко, в дальний угол, где за столиком стояла компания и чистила вяленых окуней, – вспоминала Иришка, – когда с Нелей бегали к ней на работу.

– Что случилось!? – удивлялась Алевтина.

– Вы кого растите, я вас спрашиваю? Спекуляцию, понимаешь, развели тут! Ребенок торгует, не отходя от дома! Что это еще такое! Я писать буду в милицию! В детскую комнату ее! – не замолкала Зина. – Я свою Нельку одна воспитываю, так она у меня воспитанная девочка растет! А ваша женихов отбивает, глазки строить уже умеет, с энтих-то пор! Деньги зарабатывать начала с детских лет! Жадность воспитываете! Жестокая какая! Не продала книжку Нелечке, она плачет, в истерике. Спекулянтка маленькая!

– Вы что такое несете? Какие глазки? Какие женихи? Что и кто продавал? Какая спекуляция? – в ответ возмущалась Алевтина.

– Ирина! Может ты вылезешь из-под стола и объяснишь нам что-нибудь? – обратился к дочери Володя.

Иришка притихла в своем укромном местечке, и ее охватил страх от этих криков и высказываний. Она не понимала, что сделала плохого, почему ей надо объясняться, и поймут ли ее, на сей раз, ее родители. Сердечко билось так от страха, что Иринка слышала его стук в ушах.

– Что за книжки ты продавала и где ты их взяла? – спросил папа.

– Я, я, я, – заикался ребенок от испуга, слезы хлынули из глаз, как бусины, и она ничего не могла говорить.

– Дай или продай мне книжку! – продолжала громко тетя Зина.

Ирина всхлипывая, подошла к стиральной машине, которая стояла около кухонного стола, взяла лежавший на ней новый, не прочитанный ею журнал «Мурзилка», протянула тете Зине.

– Возьмите!

– У тебя были книжки маленькие, а это журнал, зачем он мне? Я такой и в киоске ей куплю!

Родители и Люся ничего не понимали, что происходит.

Ирина развернула «Мурзилку» вырвала вкладыш с центра, свернула в восемь раз и опять протянула тете Зине.

– Пусть Нелля разрежет ножницами края и ниткой с иголкой прошьет в центре. Получится книжечка.

Нелина мама удивилась этому изобретению: «Ну надо же!» Взяла листы от журнала и вышла из комнаты.

Алевтина кинулась под стол, достала ящик с журналами и принялась их листать.

– Она все вкладыши повыдергивала. Зачем? Что это? – кричала она.

Папа обнял дочку, утер слезы.

– Ириш! Ты успокойся и расскажи нам, что произошло?

– Я своими руками сделала книжечки из вкладышей и честно зарабатывала деньги!

– Где ты их продавала и кому? И куда ты дела деньги?

– Я продала Андрею и Игорю, а Неле не хватило! А деньги я потратила на два пирожных и одним угостила девочку, – вытирая слезы, поясняла она.

Деньги Ириша спрятала у себя в детское пианино, но изначально так и хотела их потратить, но боязнь, что ее будут ругать за дружбу со Стешей, не давала возможности ей сказать всю правду своим родителям до конца.

– Не вижу ничего плохого в этом! – сказал папа.

– А кому ты глазки строила, и что еще за такие женихи? – вела допрос мама.

– Я не знаю, что за женихи, и глазки я не строю. Нелли меня с Игорем дразнила «жених и невеста», и вчера надела капроновое новое платье и сказала, что он опять ее полюбит.

– Эта женщина кричала про спекуляцию, и надо разобраться! А то, и в правду, напишет заявление в Районный отдел милиции! Я считаю, что вкладыши были изданы редакцией журнала, а не написаны нашей Иришкой, значит, Нелина мама в какой-то степени права. Вот если б Иришка сочинила и написала сказки на листках, оформила еще их картинками и собрала эти листочки в книжки, в виде альбома, это считалось бы ее произведением. Можно и предложить кому-нибудь купить свою рукопись! – встряла в разговор Люся.

– Давай договоримся! Если тебе понадобятся деньги на твои выдумки и желания, ты нам с папой их расскажи, и мы сами все купим. А честно зарабатывать будешь, когда выучишься и пойдешь работать! Хорошо?! – поучала Алевтина.

– Хорошо! – кивнула головой Ириша и заползла под стол продолжать рукоделие.

Глава 12

Вечером Ириша вышла погулять во двор. Присела на лавочке. Детворы на улице гуляло не очень много. Да это и понятно, многие уехали в пионерские лагеря за город, кто-то уехал к бабушкам и дедушкам, а кто-то ждал отпуска с родителями.

Иришка помнила, что осталось два дня, и она должна ехать в деревню, а у нее еще столько забот.

– Ириш! А у тебя еще есть такие книжки? – подъехал на велосипеде Андрей, – я эти, что купил, прочел брату! Могу еще купить!

– Нет у меня их больше! Да мне за эти книжки чуть не попало. Я могла бы тебе их отдать просто в подарок, но мне денежки нужны на одно секретное дело! – чуть ли не шепотом отвечала она.

– А ты можешь мне рассказать о своем секретном деле? Может, я помогу? – любопытничал Андрей.

Иришка посмотрела на него снизу вверх, как бы оценивая его серьезность. Андрей был старше на шесть лет, и она решила, что он не будет смеяться над ее заботой в дружбе со Стешей, и рассказала Андрею все, что знала о ее семье.

– Я уезжаю через два дня, а мне так хочется ей помочь. Плохо, что я не могу пойти к ней домой, если меня там кто-то увидит и расскажет маме, мне влетит! Она боится, что там собираются пьяные дяди, – объяснялась Ирина.

– А чем ты ей помогаешь?

– Мне хочется ей собрать немного денег, чтоб она могла купить себе, хоть иногда, мороженко или сладкую булочку! У меня от книжек набралось пятьдесят копеек, но хочется еще собрать как-то!

– Ты же не сможешь ей всегда деньги давать! Надо что-то другое придумать! Может, стоит рассказать о ее жизни кому-нибудь из взрослых, и тогда ее маму отправят лечиться от алкоголя. Не должны же дети так жить в советское время!

– Конечно, не должны! А кому можно рассказать? Как ты думаешь?

– У меня тетя – директор школы, и я завтра к ней поеду! Вот и расскажу! Тем более что ей в эту осень идти в школу! – уверенно сказал Андрей.

– Это ты хорошо придумал, а то я не знаю, кому рассказать! Может что-то станет лучше. Ну, все-таки, я хочу хоть немного еще дать ей денег! У меня есть план, как их заработать! – с радостью на лице говорила Иришка.

– Что ты придумала? Давай я помогу тебе?

– Я соберу всю детвору и спрошу, кто желает выступить на концерте.

– Что за концерт? Где?

– Зрителями будут наши родители и все соседи. Мы напишем на маленьких листочках пригласительные билетики и укажем время и место. Для этого я попрошу ключи от сарая у бабы Гани, перед ним мы натянем веревку и сделаем занавес из чего-нибудь подходящего, – строила планы Иринка, – я умею петь и читать стихи! Может, еще кто что-нибудь предложит! Ты можешь выступить?

– Я умею играть на балалайке и могу сыграть русские фольклоры, – похвалился Андрей.

– Тогда можно частушки спеть! Сейчас пойду собирать ребят. А ты, Андрюш, напишешь пригласительные билетики? Раздавать их мы будем вместе.

Нелли согласилась участвовать в концерте и захотела быть только ведущей. Игорь пообещал прочесть стихи. Сестренки-двойняшки станцуют «Летку-енку» под пластинки, но для этого надо было принести патефон. Все складывалось как надо. Баба Ганя выдала ключи от своего сарая, ребята нашли в нем две лавочки и табуретки для зрителей. В сундуке старые плюшевые шторы, которые пригодятся для занавеса, как в настоящем театре.

Подготовка к концерту шла полным ходом, Ирина с Нелли обсуждали последовательность выступлений, а так как писать они еще не умели, то решили, что все артисты будут сидеть в сарае в порядке очередности выступлений и проговаривать Нелли названия своих стихов, музыки и песен для представления их зрителям.

Основной репертуар был на Иринке, она должна спеть песни, читать стихи. Песен она знала много и петь очень любила.

– Мам! Можно мне сегодня вечером одеть мою любимую матроску? – спросила Ирина, проглатывая свою порцию манной каши на завтрак.

– А что, ты куда-то собралась или вы с Люсей идете в парк?

– Нет, не идем! Мы с ребятами из нашего двора вечером проводим концерт для наших соседей! – весело ответила она.

– Кто же такое придумал? Никак это твоя затея? – улыбалась мама.

Алевтина знала, что Иришка любила выступать перед гостями и перед публикой тоже. Первым ее любимым местом для концертов был трамвай, когда они семьей выезжали в город, в гости или в центральный парк. Иришка пела песни на весь трамвай, а все слушали и улыбались: «Эй, моряк, что же ты наделал? Я теперь на папу не похож! Мне теперь морской по нраву дяиль, его сючу любить!!!» – с особым выкриком напевала последние три слова. Зрители трамвая хлопали и просили что-нибудь еще исполнить маленькую артистку.

– Одевай, конечно! Попроси Люсю, пусть заплетет тебе косички и вплетет синие ленточки! Жаль, что мы с папой сегодня вечером на работе и не увидим твое выступление!

– Мам! Да я вам, когда к бабушке приедем, обязательно концерт устрою и спою! – пообещала Ириша.

– Как твои портняжные дела? Получилось у тебя трусы сшить? Хвались!

– Я сшила, а резинку не знаю, как туда протянуть, – подала маме свою работу Ирочка.

– Молодец! Рукодельница! С помощью нитки с иголкой, и скроила сама! Ну надо же! Давай я резинку тебе просуну, и ты увидишь, как это делается с помощью булавочки, – восхвалялась рукоделием Алевтина, – на, мерь!

Иришка натягивала на себя трусики, но прорези для ног оказались ей малы, и она не смогла их надеть.

– Жаль, что маловаты, зато сшила сама! – хвалила Люся.

– Можно я их кому подарю, кому они будут как раз? – обратилась маленькая портниха.

– Ну а куда их еще! Может, кому и подойдут по размеру, – улыбнулась мама, – твоей Таньке они велики!!!

Ирина вышла на улицу, в руках несла лейку, в которую спрятала свое рукоделие. «Как бы мне проскользнуть к Стеше, чтоб никто меня не увидел?!» – думала и бегом мчалась на другой конец барака. Сердце готово было выпрыгнуть из груди, бежала, оглядываясь по сторонам, наконец, дверь. Она без стука потянула ручку на себя и оказалась внутри.

В полумрачной комнате стоял стол, на котором лежали шкурки от картофеля и лука и рваные клочки от газеты. В углу лежали два матраса, на полу, без простыней и подушек, рядом валялось ватное красное одеяло, из которого вываливались куски ваты. Ближе к окну стояла детская кроватка, в которой спал ребенок, на голой клеенке, в одной майке. В комнате не очень приятно пахло, спертый запах, чувствовалось, что комнату давно не проветривали. Иринку от увиденного охватил ужас. Ноги не могли пошевельнутся, она стояла как вкопанная. Дверь тихо открылась, и с улицы вошла Стеша.

– Я в магазин бегала, бутылки сдала, целых две, и одну за сараями нашла! Сегодня праздник! Вот купила молоко, хлеб и крупы манной. Буду кашу варить! Мамка с вечера со своим другом ушла, не знай, когда придет.

– Вот возьми, это я сама пошила, может впору тебе, – протянула трусики Ирина.

– Какие красивые! Горошек! Так прям и сама сшила? Ну и молодец! У меня такой красоты никогда в жизни не было! Как мне тебя отблагодарить? Я придумала, у меня есть разорванные бусы, помнишь, я тебе про них говорила! Возьми! Мне все равно некогда секреты делать. А ты будешь любоваться под стеклышком! – стоя в новых трусах, радостно щебетала Стеша.

– Не надо мне ничего! Спасибо! Ты их на новую леску продень и сама носи! А еще! Приходи вечером на концерт! Ребята со двора выступать будут, – открывая дверь, грустно произнесла Ирина.

– А можно? Мне можно? Меня не прогонят? – вдогонку кричала Стеша.

Ирина вышла и медленно пошла по длинному коридору. Впечатления навеяли на девочку такую грусть и жалость к этим детям. Ирина, конечно, сама еще ребенок, но от увиденного вмиг повзрослела. У нее было сравнение с другой жизнью, с любовью родителей, бабушек, дедушек, тетей, дядей, даже соседской, с их заботой, теплом и лаской.

Она знала, что такое порядок в доме, тепло, уют. Понимала, что красиво и как можно сделать еще красивее. Она твердо была уверена, что в любой ситуации, плохой или хорошей, у нее есть поддержка от близких людей, понимала, что она им нужна и любима.

«Как же так? Почему Стеша и ее сестренка живут в такой ужасной комнате? Почему, чтоб не умереть им с голоду, она радуется пустой бутылке из-под спиртного? Почему всем взрослым не до них? Ведь баба Ганя просит Боженьку, чтоб все дети жили в мире, с родителями, чтоб у них всегда была еда!» – эти вопросы мучили Иринку и не давали покоя.

Глава 13

Зрителей собралось десятка три, старые и малые, рассаживались на своих скамейках и табуретках. Зрители аплодировали, как в театре, и из-за занавеси вышла ведущая Нелли, на ней было красивое желтое платье, прическа с локонами, как у «Мальвины».

– Дорогие наши зрители! Перед вами сегодня выступят юные артисты из нашего двора! Песня «Про черного кота»! Исполняет Ирина Горикова, – объявила ведущая.

Иринка вышла на сцену, оглядела взглядом всех, видимо, искала Стешу, но ее не было.

– Извините! Можно я начну с другой песни! И запела:

«Валенки да валенки,

Ой, да не подшиты стареньки,

Нельзя валенки носить,

Не в чем к миленькой сходить».

– Я назвала другую песню! Почему ты спела про валенки? Вот возьму и не буду тебя объявлять! – выговаривала Нелли Ирине за кулисами.

– Не хочешь и не объявляй! Я сама назову свою песню! – ответила Ирина.

– Здесь я главная! Раз я ведущая! – возражала Нелли.

– Девчонки! Хватит! Объявляйте следующий номер, – встрял в разговор Игорь.

Заиграла балалайка. Три девчушки, в платочках и в длинных сарафанах, которые отыскали в сундуке у бабы Гани, вышли с песней «Светит месяц, светит ясный. Светит яркая луна». Марья, Дарья, Акулина… Номер за номером, зрители хлопали. Ирина исполнила любимые свои песни: «Любовь – кольцо», «Черный кот», «Я в весеннем лесу пил березовый сок». Аплодисменты после каждого выступления, улыбки на лицах, а под песню «Вставай страна огромная, вставай на смертный бой…» многие прослезились.

– Ирин! Ну, а как мы деньги-то собирать будем? – спросил Андрей.

– Давай скажем, чтоб Нелли спросила на сладости для артистов! – предложила она, поворачиваясь к Нелли.

– Я спрошу, но я заберу половину. Я же буду спрашивать, значит, и распоряжаться ими буду я! – утверждала Нелли.

– Такое дело не пойдет! У нас концерт благотворительный! Мы должны помочь… – Андрей замолчал, потому что Ирина ущипнула его за ногу.

Андрей снял с головы кепку и вышел на сцену, – дорогие наши родители и соседи! Надеемся, что наш концерт вам понравился! Не сочтите за невежество, нам артистам хотелось бы, после выступления сходить в парк на аттракционы и в кино, помогите нам это осуществить.

Зрители еще громче захлопали и стали доставали мелочь из карманов, клали ему в кепку. Из-за кулис вышли все артисты и раскланялись перед зрителями. Иринка увидела Стешу, она стояла в сторонке и тоже хлопала.

– Ну что там? Сколько мы денег насобирали? – интересовалась Нелли.

– А сколько б ни насобирали! Все отдадим Стеше! – заявил Андрей.

– Это с какой стати? Это «безтрусой-то»? Я ей ни копейки не дам! За какие такие заслуги? Отдайте мне мою долю! – возмущалась Нелли.

– Кому еще доля нужна? Стеша не виновата, что живет так, надо ей помочь! – отсчитывая тридцать копеек, отдал Неле Андрей.

Дети молчали. Андрей подсчитал деньги и объявил, что собрали два рубля. Ирина достала из кармана еще пятьдесят копеек и вложила в кепку.

– Кто хочет получить свою долю? – спросил еще раз всех Андрей. – Поднимите руки.

Руки никто из ребят не поднял, а Игорь побежал за Стешей, чтоб позвать ее и отдать ей эти деньги.

– Я с вами не играю и не дружу больше! – развернулась и, взяв с собой свои тридцать копеек, уходя, выкрикнула Нелли.

Игорь вел Стешу за руку к сараю, она не очень хотела идти и немного упиралась.

– Зачем ты меня сюда пригласил? – удивлялась она.

– Вот возьми! Это деньги! Мы решили с ребятами тебе их отдать! Мы заработали на концерте! Тебе они нужнее! – протягивал кепку с деньгами Андрей.

У Стеши на глазах выступили слезы, она с улыбкой на лице, размазывала их по щекам.

– Спасибо большое! Но я не возьму! Это вы их заработали, вам и тратить! А я здесь не причем! Мне очень понравилось ваше выступление, жаль, что начало не увидела! Я тоже так хочу научиться читать стихи!

– Возьми деньги! Они твои! Мы все так решили! Нам Ирина рассказала, что у тебя есть маленькая сестренка, и ты купишь ей молоко! А стихи мы тебя читать научим! Ты нас больше не бойся и выходи играть с нами! – высыпая мелочь в карман к Стеше, утверждал Андрей.

– Спасибо! Спасибо вам большое! – утирала слезы ладонью Стеша.

Иринка радовалась, что ребята приняли Стешу в свою команду, и что теперь она сможет спокойно выходить во двор и играть с ними. Еще она очень была благодарна Андрею за то, что он все так устроил, и теперь, когда она завтра уедет к дедушке с бабушкой, ей будет спокойнее от того, что ребята не бросят Стешу одну в беде.

Глава 14

– Принимайте гостей! – открывая калитку в дом, прокричал Володя.

Шарик выбежал из будки и, виляя хвостом, подошел к Ирине.

– Собачка! Ты моя драгоценная! Я приехала! Теперь мы с тобой будем ходить на море купаться, – трепала его за ухо Ирина.

Поселок находился на водохранилище, где ГЭС на Урале была запущена несколько лет назад.

– Иринушка, Люся, Володя! Какая радость! А Алевтина-то что? А, ну да, вы же на мотоцикле! Проходите в беседку, обедать будем! Я курицу зарубила, лапшу свежую приготовила. Идемте! Идемте! – радовалась Мария Степановна, бабушка Ирины.

– Вот я малинку собрал свежую. Мать! Подавай варенье со смородинки, свежее! Я самовар затопил! Ух, вы мои красавицы! – расцеловал девчат Николай Федотович и побежал, присвистывая, за самоваром.

– Как хорошо дома! Все зелено! А яблок-то сколько будет! Все усыпано! Вишня! – оглядывая взглядом сад, из беседки восхищалась Люся.

– Я пообедаю и домой, мне завтра на работу. В пятницу с Алевтиной на пару деньков приедем! А Шнурупочка пусть здесь отдыхает! – доедал добавку лапши Володя.

Беседка вся утопала в зелени из вьющего хмеля и была самым излюбленным местом в летнее время, когда съезжалась вся большая семья Курносенко. Чай из самовара со свежими ягодами, вареньем, сливками, конфетами, колотым сахаром и баранками пили из пиал. Мария Степановна прихлебывала кипяток, как-то по-особенному держа в руке чашку, а мизинец отводила в сторону. Иринка любила копировать бабушкино чаепитие.

– Завтра мы с тобой пойдем на дамбы, и я покажу тебе мальков, как они там вырастают, и потом через шлюзы их выпускают в море, чтоб потом на море водилась большая рыба: рипус, сиг. А если приживется, то и осетр в нашем Урале будет водиться, – поглаживая Иринку за волосы, приговаривал дедушка.

Володя, как и сказал, попрощался и уехал, а девчата отправились на экскурсию по саду-огороду.

– Собери огурчики, салатик на ужин сделаем! – раздвигая плети перед Ириной, приговаривал дедушка.

Она тщательно раздвигала листву и выискивала огурчики.

– Ой! Смотрите! Смотрите! Как это огурец в бутылку залез! Как он смог в нее пролезть? Чудеса, да и только! Люся! Смотри! И бутылка целая, а в ней большой огурчик! – удивлялась она. Федотыч улыбался и насвистывал от удовольствия, что доставил внучке сюрпризом такую радость.

– А вот, такой большой огурчик, как кабачок! – продолжала удивляться внучка.

– Срывай его в ведерко! Давай подмогу! Может нам его разрезать? – Федотыч достал ножичек и сделал срез с одного края огурца, из которого посыпалась красная, черная и белая смородина.

Глаза у Иринки от удивления становились круглее и круглее.

– Дедушка! У тебя грядка волшебная! Как это в огурцах могут спеть ягоды? Надо бабушке показать! Сказка какая-то!!

Николай Федотович расплывался в улыбке, и глаза его блестели от удовольствия, что смог так удивить и порадовать свою любимую внученьку.

Дни летели быстро и весело. Вечером Иринка брала в руки хворостинку и с подружками отправлялась встречать свою коровушку Буренушку с пастбища. Вечером в загоне бабушка доила корову, а Иришка стояла со своей синенькой кружечкой и ждала, когда ей позволят протянуть ее под коровье вымя, чтоб выпить парного молока с пенкой.

– Ну, вот я молочко выпила! Теперь можно и на рыбалку отправляться! Дедушка! Я червяков еще днем, под яблонькой, накопала в банку! Идем!

Дедушка брал удочку, и они дружно шагали к морю, на залив, где ловились маленькие бычки. Улов всегда был хороший! Хватало и Мурзика домашнего покормить, и на сковородке поджарить, похрустеть рыбкой.

– Дедушка! А ты атеист? Ты церкви рушил? – вспоминая разговор у бабы Гани, спросила Ирина, когда возвращались с рыбалки.

– А почему ты об этом спрашиваешь? – тихо отвечал он.

– Мне баба Ганя сказала, что меня надо окрестить, а вроде, как нельзя! Ты же дедушка партийный? А значит, от Бога отрекся! – продолжала она.

– От Бога я не отрекался и церкви я не рушил, хоть и были такие указания, но я в этих мероприятиях старался не участвовать. Твой прадед был позолотчиком куполов церквей, как же я могу такую русскую красоту уничтожать?! Горько и больно это! Ты только наш разговор никому не рассказывай, пусть будет нашей тайной, – тихо и с горечью объяснял он.

Наступила пятница. Все поджидали Алевтину с Володей. Мария Степановна принялась делать пельмени, побаловать любимого зятька. Любовь и уважение у них были взаимными.

Николай Федотович проверял вяленых лещей на чердаке дома и готовил самовар, для него были припасены специальные дровишки и кирзовый сапог, чтоб разжечь огонь, «кипяточек пах дымком». Ходил по двору в приподнятом настроении, и об этом можно было догадаться по насвистыванию и доброй улыбке на лице. Люся полола грядки и пыталась получить шоколадный загар. Ирина рядом с беседкой готовила себе сцену для вечернего выступления.

– Спят малыши беспокойным и нежным сном! Спят крепыши… – вытягивая ноты, пела Ирина перед своими зрителями. У Володи из глаз вытекали слезы, уж больно умиротворенно поет дочь. А она не останавливалась весь вечер и выдавала на сцене весь свой большой репертуар, тем самым доставляя радость своим близким, которые хлопали ей после каждой песни.

– Артистка, умница, хозяюшка, пол во всем доме перемыла, шкафы на кухне перебрала, – расхваливал Ирину дедушка.

– А может, в лото поиграем? – предложила Люся. – Я привезла родителям в подарок!

– Дедушка Ленин запрещает играть в игры на деньги! – высказалась Ирина.

– А мы поступим так! Кто выиграет, тот тебе завтра шоколадку «Аленка» покупает. Можно нам тогда играть? – смеялась Люся.

– А можно и мне играть? Если я выиграю, то я шоколадку дедушке куплю, потому что я его больше всех люблю! – воскликнула Иринка.

– Ирин! Я совсем забыла! Вчера в дверь постучалась девочка и спросила тебя! Я ее никогда не видела, и она протянула мне эти бусы и твою азбуку, сказала, чтоб я тебе передала и сразу убежала. И я не успела спросить у нее ничего! Может, ты мне объяснишь, что это значит? – протягивая нитку с бусами, интересовалась Алевтина.

– Мам! А как она выглядела, эта девочка?

– Я совсем не успела рассмотреть ее, вроде в белой кофте, в темной юбке, странная такая, очень торопилась!

– Эта девочка из нашего двора, она давно мне подарила эти бусы, но я не хотела их брать, а азбуку я ей давала, чтоб она выучила буквы, – разглядывая бусы, поясняла Иринка.

Летний месяц пролетел быстро. Бабушка делала заготовки на зиму, солила огурчики в бочке, помидоры, варила варенье из вишни, мелкой ранетки, ее уродилось в тот год очень много. Ведрами раздавали соседям, и дедушка относил ведра в районную спецшколу для больных детей, которая находилась в поселке.

– Бабушка, а вы ранетку детям отдаете, значит, вы с дедушкой помогаете им? – спрашивала внучка бабушку, когда она варила из нее варенье.

– Да, деточка! В интернате живут и учатся дети, у которых плохое здоровье, или родители не в состоянии обеспечивать их, вот мы и помогаем им, чем можем! Завтра огурчиков отнесем еще!

– А если не обеспечивают родители, значит, они выпивают, и все деньги у них тратятся на водку?

– Бывает, к сожалению, и такое, а может и другая причина, могут заболеть родители или многодетная семья, а родитель один, а что это ты так интересуешься?

– Я тоже хочу помогать одной девочке, которая живет в нашем бараке, у нее мама не обеспечивает ее и сестренку, и Стеше приходится бутылки из-под водки сдавать, чтоб молоко купить. Ты мне нальешь варенье в баночку, я приеду домой, угощу ее?

– Конечно! А ты маме про эту девочку говорила? Как она и с кем живет?

– Нет, она узнала от бабы Гани, что к Стешеной маме ходят мужчины и пьют водку, и поэтому она запретила мне к ней заходить.

– Ну, что мама запретила в дом к ним ходить правильно, а вот как живет эта Стеша, мама же не знает?

– Нет! Я ей боюсь рассказывать, она подумает, что я хожу к ней!

– Ладно! Я сама расскажу Алевтине о ней, а ты вареньицем обязательно ее угости!

Глава 15

Папин мотоцикл подъехал к подъезду барака, чтоб выгрузить все гостинцы от родителей, в отдельной сумке с вещами Ирина спрятала литровую банку с вареньем, и ей не терпелось ее достать, чтоб сбегать к Стеше и угостить ее.

– Наша артистка приехала! Как же я по тебе соскучилась, золотая ты моя! – обнимала Иринку вышедшая на улицу баба Ганя.

– Я тоже скучала о вас! Теперь мы блины вечером будем кушать с вишневым и яблочным вареньем от дедушки и бабушки, – прижималась к Гане Ирина, – я вместе с бабушкой его варила, а когда оно кипело, поднималась пенка, я ее собирала, мешала со сливками и ела! Вкусно!

Как только сумки занесли домой, Ирина быстро достала банку, прикрыла ее своей кофточкой и выскочила на улицу. «Теперь только б никто не увидел меня», – думала она, оббегая барак с другой стороны, чтоб войти через дальнюю дверь, а там и до Стешиной двери совсем близко. Она дернула за ручку, но дверь была заперта, тихо постучала, потом сильнее, никто не открывал. Рядом послышались шаги, Иринка испугалась, и банка с вареньем соскользнула из рук, упала, содержимое растекалось по полу.

– Ты все со своей помощью тут ходишь?! Можешь сюда не приходить, никто тебе не откроет, они теперь здесь не живут. Твою вшивую подругу увезли в детский дом, как месяц уже, потому что ее мамка-алкоголичка стукнула ее сестру об пол и убила, так ее в тюрьму посадили. Моя мама сказала, что так им и надо, чтоб нищету и себе подобных не плодили. А тебе жалко их что ли? Вот дура! Я скоро уеду с бабушкой в Москву и там пойду в школу, а мамка пусть в своем буфете работает, она нам с бабушкой много денег пришлет, – выдавала все новости Нелли.

Ирина молча побежала домой за веником и совком, слезы лились из глаз крупными каплями.

Лет так через двадцать Алевтина встретила на улице Зину, Нелину маму.

– Как вы? Как твоя Иринка? Не вышла еще замуж? А моя Нелечка в Москве! Да так удачно за офицера в отставке вышла, ну и что, что разница в возрасте?! Помрет муженек, все ей останется. Работает воспитателем в детском саду, столько знакомств, а подарков, и в праздники, и без праздников дарят, за своих выродков, чтоб лишний раз она внимание обратила! Детей своих не хочет, фигуру испортит, правильно, зачем они нужны, дети-напердети!!! Вообще, жизнь у моей Нельки на пятерку! Ну, пока!

– До свидания! – Алевтина переваривала услышанное, но самое главное, что ее взволновало, что Нелли работает воспитателем в детском учреждении, что этот человек сможет дать детям, какое воспитание, доброту? – размышляла она по дороге домой, потому что у Ирины больше не было секретов от мамы, и она давно все подробно поведала ей о своем детстве.

Молочные реки

Пролог

Весна… Первые проталины, снег потихоньку тает, и неочищенные дорожки после зимних снегопадов становятся рыхлыми, местами со льдом, что делает передвижение по ним очень затруднительным. Однако первые весенние лучи солнца так хорошо пригревают, что чувствуется – весна вступила в свои права.

Ирина Владимировна вышла подышать весенним воздухом и совместить приятное с полезным, зайти в местный продуктовый магазин «Перекресток» около дома и купить к праздничному столу что-то вкусненькое. Скоро восьмое марта, и обязательно дети и внуки прибудут с поздравлениями и подарками.

Не спеша она прогуливалась по тропинке, которая проходила среди высоких деревьев, на которых вольготно расположились скворцы и напевали свои замечательные песни. Дорога до магазина скользкая, благо появился дворник с ведром песка и начал борьбу с гололедом. Теперь не страшно обратно и с сумкой пройтись.

Навстречу Ирине Владимировне, тоже не торопясь, движется пожилая женщина с палочкой в правой руке, а в левой несет пакет с продуктами. За подол ее куртки держится мальчик лет семи-восьми.

– Держись крепче! Не поскользнись! Смотри под ноги. Совсем не хотят за тропинками ухаживать, и за что только им деньги платят? Сталина на них нет! – возмущалась, обращаясь к мальчику, женщина.

– Бабуль, давай мне пакет, я его сам донесу, я же будущий мужчина и мне совсем не тяжело, я уже взрослый.

– Нет! Иди и держись за меня, рано тебе еще такие тяжести носить, еще упадешь и разобьешь яйцо, да и торт будет жалко, если его уронишь! – ворчала и еле передвигала своей палкой путница.

Внучек послушно продолжал держаться за бабушкин подол куртки и, смотря себе под ноги, аккуратно семенил рядом.

Ирина Владимировна обернулась, посмотрела им в след, и с сожалеющей улыбкой потихоньку продолжила свой путь. Воспоминания о своем детстве хлынули потоком в ее голову.

Глава 1

Воскресным утром вся семья Иринки была дома.

– Алевтина! Может, стоит сегодня беляшами побаловаться? Я фарш сейчас накручу, а за тестом Ирину послать в кулинарию надо, – предложил Володя своей супруге.

– Рано еще! Пусть хоть часок еще поспит, каждый день в детский сад в семь встает! Беляши, так беляши! Я мясо с вечера достала из морозилки, оттаяло.

– А мы с мамой только проговорили о тебе, а ты тут как тут, – с улыбкой на лице сказал Володя.

Иринку снарядили в магазин. Месяц стоял «марток – одевай семь порток», хоть и появились сосульки на крышах, и снег понемногу таял на тропках, которые зимой вытоптали прохожие, но до теплых дней на Урале было еще совсем далеко. Ирина в своей любимой заячьей шубке, которую ей подарила тетя, и белой шапочке из кролика потихоньку пробиралась по скользкой из-за льда тропинке. На белые валеночки были надеты черные калоши, на которых можно катиться, как на катке. Идти до кулинарии надо где-то около километра. По пути к ней привязался дворовый пес Шарик, он вилял хвостом, забегал вперед Ирины, потом останавливался и ждал, когда она с ним поравняется. Настоящий сторожевой, как будто проверял весь путь, можно идти дальше или нет. Ирина доставала из кармана кусочки сахара и давала лакомства своему путнику.

Очередь в кулинарии была немаленькой, да это и понятно, воскресное утро, кому тесто дрожжевое для пирожков или беляшей, кому сдобное для булочек и пирогов, а кому и пельменное для вареников или пельменей. В ассортименте кулинарии предлагались вареные овощи, морковь, картофель, свекла. Из молочных продуктов молоко в бутылках, но его можно здесь перелить в бидончик, кефир и, если повезет, ряженка и творог, и уж совсем в радость сладкие творожные сырки с изюмом.

Ирина купила три литра молока, килограмм дрожжевого теста, творожные сырки закончились уже, и отправилась домой. Обратная дорога была труднее, бидончик с молоком того и гляди расплещется от неровностей и скользкой дороги, она его держала в одной руке, а тесто в другой в сумке, которую сшила Алевтина. Тяжеловато, приходилось менять руки время от времени. Шарик весело продолжал бежать впереди нее.

Перед самым домом тропинка идет немного в горку и, когда до подъезда оставалось самую малость, Ирина упала, бидончик с молоком опрокинулся на нее, и шубка стала мокрой. Варежки, которые висели на резинке из-под рукавов, тоже намокли, а голые руки исцарапались об лед. Было до слез обидно и больно, Ирина разревелась и с пустым бидоном пошла домой. Шарик сочувствовал своей новой хозяйке и, даже поскуливая, шел рядом до самого подъезда и пытался лизнуть ее за руку.

– Что произошло, ты что упала? – открывая дверь, удивлялась Алевтина.

– Там скользко, и я на пригорке, около дома… а-а-а-а, – опять заревела Ирина.

Алевтина успокоила дочку, переодела ее и попросила сходить еще раз за молоком.

Глава 2

Шарик обрадовался появлению Ирины на улице. Вилял хвостом и терся о куртку своей мордой.

– Ну, пошли со мной опять, теперь можно в магазин. Ладно, хоть не так далеко.

Шарик опять забегал вперед нее и останавливался, как будто предупреждая свою спутницу быть осторожнее.

В магазине в молочный отдел стояла очередь.

– Мне три литра, пожалуйста, – подала свой бидон Ирина.

В хлебном отделе надо было еще купить батон белого хлеба. На прилавки выкладывали теплый, только привезенный с завода, хлеб и булочки. Очень вкусно пахло, и Ирина на сдачу купила себе сдобную слойку с сахаром.

Открыла дверь из магазина, Шарик поджидал ее здесь. Ирина поставила бидон с молоком на верхнюю площадку ступенек, чтобы достать из сумки булочку и поделиться с дружком. Шарик подпрыгнул за булочкой, Ирина напугалась, что он опрокинет бидон, стала присаживаться на корточки, и ноги ее соскользнули на ступеньку ниже, она упала и рукой задела бидон, из которого вылилось молоко. Оно стекало по ступенькам вниз, Шарик пытался им лакомиться, а Иринка опять громко рыдала, отряхивалась, потому что замочила куртку и штанишки и побрела до дома с пустым бидоном и булкой хлеба. Шарик шел рядом и, повиливая хвостом, подъедал кусочки булочки, которые отщипывала ему хозяйка.

Медленно она поднималась по ступеням подъезда. Звонок в дверь. Мама с удивлением встретила маленькую хозяйку.

– Что ж за напасть такая сегодня! Видно, молока сегодня нам не пить! А я уже беляши почти закончила жарить! Давай раздену тебя, горе луковое! – причитала Алевтина.

– Может, я опять схожу?

– Шубка подсохла, можно ее одеть, и сапожки надень, может, и вправду, калоши скользят! Купи еще десяток яиц.

Шарик радостно встретил Ирину на выходе, лизнул ее в самую щеку и отправился вперед нее в магазин.

Покупки были сделаны. Ирина аккуратно сошла вниз по ступеням, в одной руке у нее был бидон с молоком, а в другой – сетка с яйцом. Шла молча, осторожно, мелкими шажками пробивалась по скользкой и не кем не посыпанной песком дорожке. Вот он и дом, еще чуть-чуть осталось.

– Ну, ладно, Шарик! Мы пришли, я пошла домой кушать, выйду на улицу к вечеру, поиграем!

Ирина зашла в подъезд, поднялась на один пролет ступеней, осталось еще один пролет пройти. На последней ступеньке девочка споткнулась и упала. Бидон загромыхал с таким шумом, что Алевтина услышала и открыла дверь. Ирина лежала на животе, почти на верхней площадке ступеней перед дверью, молоко ручьем стекало по лестнице вниз, а рука Ирины была поднята вверх и держала сетку с яйцом. От увиденного она не могла сдержать ни слез, ни смеха. Ирина заревела, как сирена.

– Давай поднимайся! Бог с ним, с этим молоком! Не судьба сегодня! Яйцо оказалось все целое в сетке, как такое может быть? – смеясь, сквозь слезы рассуждала Алевтина.

За обеденным столом беляши вкусные и сочные запивали чаем.

Ирина Владимировна почти дошла до магазина, улыбаясь своим воспоминаниям. «Видимо, нас так закаляли к этой непростой и длинной жизни! – подумала она. – Хорошо, что сегодня тропинки посыпали, а то б можно было б и в детстве на старость лет оказаться!»

Старшая сестра

Объявили задержку рейса Москва – Минеральные Воды на полтора часа из-за погодных метеоусловий на Кавказе.

«Интересно, что там может быть, какие еще катаклизмы погоды?» – думала про себя Ирина Владимировна. – Март месяц, вроде, весна, и вдруг такое, задержка рейса, ладно хоть не на дольше, ну, кто еще знает…»

Ирина Владимировна каждый год прилетает на лечение в Пятигорск и останавливается вот уже семь лет в одном и том же санатории «Пятигорский Нарзан». Уж больно он ей понравился своим расположением, у подножия горы Машук, совсем рядом с лермонтовскими местами. Прогулка по этим местам среди деревьев и улиц, по которым когда-то прохаживались великие поэты, вызывает трепет души.

Санаторием руководит замечательная женщина и просто правильный и умный руководитель, у которой и коллектив подобран так, что чувствуешь себя как дома, это Татьяна Арсентьевна Чумакова.

По прилету, несмотря на задержку рейса, Ирина Владимировна пребывала в отличном настроении и совсем как бы не устала с дороги, потому что ехала уже в санаторий на машине, которую за ней в аэропорт отправила сама Татьяна Арсентьевна.

Водитель Александр, как всегда, приветливо разговаривал и интересовался здоровьем.

– Вот смотрите, какая сегодня красота, снег в марте выпал у нас, поэтому и рейс задержали, сыпало, как из пушки заряд, пока взлетную полосу расчистили, жаль только, через часа два все растает! – говорил водитель.

Красота действительно была ослепительная, мохнатые ели на горах сверкали своей чистейшей белизной, горы близко подступали к дороге, и казалось, что машина едет в какую-то снежную сказку.

Раздался телефонный звонок, и Александр взял трубку:

– Да, Алина, ты только Ольгу одень теплее в комбинезон, смотри, чтоб с горки не упала, я задержусь, ты там свари ей кашу на вечер, покорми, смотри, чтоб она не замерзла! – давал он указания в трубку. – Зайдите в магазин, купи хлеб и уроки давай учи!

– Дети звонили? – поинтересовалась пассажирка авто.

– Да, дочки, старшей восемь лет, во второй класс ходит, а младшей – три, вот сегодня жена на дежурстве на сутках, она медсестра в местной больнице, погулять по снегу хочется им, – объяснил, улыбаясь Александр.

– А можно вас спросить? Вы дочек своих одинаково любите? – поинтересовалась Ирина Владимировна.

– Конечно, я их очень люблю, – ответил удивленно он. – А почему вы так спросили, за любовь?

– Из вашего разговора чувствовалась забота только о младшей.

– Ну, так должно быть, сначала нянька родилась, а потом – лялька, – растерянно пробубнил шофер.

– А вы считаете, что это правильно? Конечно, я с вами согласна, что все дети заботятся друг о друге по старшинству, и это правильно. Но вот если б вы говорили во множественном числе, не промокните, оденьтесь теплее, сварите кашку и покушайте, то было бы правильнее, как вы считаете? – улыбаясь, разъяснила свой вопрос Ирина Владимировна.

– Ой, я сейчас понял о чем вы, как-то не додумывался совсем, а вы ведь правы!

– Дети, они всегда дети родителей и таковыми себя ощущают всю свою жизнь, в их глазах нет различий: кто младше, кто старше. Они на своей подкорке и инстинкте в заботе о младших всё равно будут любить младших и заботится о них. Но вот ваша старшая девочка, я думаю, что наверняка внутри себя испытывает боль и вынашивает обиду, ей кажется, что вы любите только младшую дочь.

– Большое Вам спасибо, Ирина Владимировна! Вы мне прям на самого себя глаза открыли, вы правы! – улыбался Александр.

– Я вам в другой раз привезу книгу «Старшая сестра», вы ее обязательно прочтите! Спасибо! Так доехали быстро! А погода обворожительно молчаливая! Тишина! – улыбалась она.

Автомобиль въехал на пригорок и остановился у входа в санаторий. Консьерж помог достать чемодан и занес багаж в приготовленный шикарный двухкомнатный номер на пятом этаже, Ирина любила с высоты смотреть на весь красивый Пятигорск, а в солнечную погоду вдали можно наблюдать снежные горы Эльбруса. «Как дома!» – присела она на мягкий диван. – «Скоро на ужин! А пока можно отдохнуть». Местный ресторан, с вкусным ужином и развлекательной программой из местных артистов, ждал ее, как обычно. Но пока она погрузилась в воспоминания.

Глава 1

Такси мчалось по улицам родного города, и вместо радио в машине голосила свои песни маленькая Иринка: «Спят малыши беспокойным, мятежным сном. Спят крепыши…», – эту песню она посвящала своей маленькой сестренке, которую держал на руках папа, сидевший рядом с Иринкой на заднем сидении такси. Алевтина расположилась спереди и в пол-оборота наблюдала за Иринкой, как она радуется!

Подъехали к дому, на пороге встречала соседская баба Ганя.

– С доченькой вас, как назвали!?

– Лилианной, – с улыбкой ответила Алевтина.

– Купать-то, небось, надось б помочь? – интересовалась соседка, она заменяла Иришке бабушек в городе.

– Можно бы, приходите, очень кстати, а то мы как-то совсем боимся, очень уж она у нас маленькая, всего кило восемьсот.

Кулек с сестренкой положили на Иришкинку кроватку и тихонько развернули, ребенок спал тихим, спокойным сном.

– Это что, она на моей кроватке будет теперь спать? – возмутилась Иринка.

– Да, ты теперь взрослая, а кроватки для маленьких, я буду тебе стелить постель на диване, – ответила Алевтина.

Иринки совсем не хотелось уходить из детства и тем более прощаться со своим любимым спальным местом. Рядом с которым на стене висел ковер с изображением дремучего хвойного леса, на опушке – злой волчище, и в воображении Иринки он поджидал свою Красную шапочку. Иринка боялась этого ковра, ей казалось, что сейчас этот Серый выскочит из леса и утащит ее в лес. Она всегда отворачивалась от стены и фантазировала, как она бродит по этому лесу, и как ее хватает волк, а потом спасает соседский Андрейка, он же и являлся принцем в ее воображаемых сказках.

Ириша надулась, молча залезла в свой кукольный уголок, который располагался в центральном углу под столом, и тихонько заплакала, чтоб никто не видел. Родители занимались своими делами, готовили ужин, кипятили воду в большой кастрюле для купания ляльки и не обращали внимания на Ирочку.

«Вот-вот, пусть она теперь спит на этой кроватке, пусть ее съест этот серый волк и никто ее не спасет. Я уеду к дедушке и бабушке и буду жить у них, пусть они тут со своей Лиличкой сами живут», – думала сквозь слезы Ирина.

Раздался громкий плач ребенка, и это отвлекло Иринку от ее заунывных мыслей, она вылезла из-под стола, движимая каким-то инстинктом заботы о младшей, и ей стало очень жалко эту кроху, которая продолжала кричать.

– Хорошо, я согласна ей отдать свою кроватку, но ковер только снимите, – шепотом произнесла несмело старшая сестра.

– Почему снять? – удивился Володя, Иринкин папа.

– Мне ее жалко, что ей будет очень страшно, когда она будет глядеть на этот дремучий лес и серого волка.

Володя с Алевтиной переглянулись и взволнованно улыбнулись, им стало несколько не по себе от того, что они никак не могли подумать, что детское воображение по поводу ковра, видимо, все эти детские годы пугало их девочку.

– Ну а что, этот ковер надо прибить к дивану теперь? – спросил с улыбкой Володя.

– Нет, к дивану не надо, ну если уж некуда его, тогда можно к дивану, – с грустью ответила Иринка.

– Я его на тряпки порву, куплю другой, – заявила Алевтина.

Глава 2

Иришка, с детства приученная к порядку и к заботам по дому, знала свои обязанности. Теперь их у нее стало гораздо больше.

Надо маме помочь, в магазин она давно уже ходила сама, лет с четырех, и ей совсем не сложно.

– Купи молока и ребенку сосиски, – провожала Алевтина старшую дочь в магазин.

«Почему ребенку сосиски, а я что, жеребенок что ли?» – обижалась про себя Иринка.

«Яблоки в холодильнике брать нельзя, это тоже для ребенка, нужен свежевыжатый сок», – так говорила мама Ирине, которая смотрела на них, плотно завязанные в целлофановый мешок, и понимала, что это только ребенку. Так надо!

Правда, когда Лиличка подросла, и они с ней вместе отыскивала клады из спрятанных у мамы конфет, то просила младшую сказать, что это она съела 2–3 конфетки из мешка. Иринка знала, что младшей сестре никогда ни за что не влетало, она ребенок, это она четко усвоила.

В то же время детскому уму было совсем не понятно, почему привилегии такие были для ее младшей сестренки. Иринка – всеми любимая: дядей, тетей, дедушками и бабушками – никак не могла смириться с тем, что она не ребенок вовсе, а уже взрослая девочка, которая должна заботиться о младшей своей сестре.

Глава 3

Сестренка подрастала и уже пошла в детский сад. Забирала ее из детского сада в основном Иринка.

– Ириш, пошли сегодня в кино, там показывают «Неуловимые мстители», – приглашал соседский Андрей.

– Не могу, очень хотелось бы, но мне Лилю надо забирать из детсада, мама на работе во вторую смену, а папа, не знаю, когда придет, – объясняла Ирочка.

– А мы успеем, кино на шесть часов и, вроде, всего час, так что до семи успеем.

– Тогда пойду!

Кино закончилось около восьми часов вечера, и Лиличка сидела в детском саду с дежурной нянечкой и поджидала Иринку в слезах.

Иринка, не помня себя, бежала что есть мочи с Андреем в детский сад.

– Лиль, ты только родителям не говори, что я поздно за тобой пришла, – уговаривала она сестру.

– Нет, скажу! Надо было меня с собой в кино взять! – отвечала, вредничая, сестра.

Андрей советовал наподдавать ей подзатыльников, чтоб молчала. Ему вообще неведомо чувство ответа за младших, он сам был самым младшим, третьим ребенком в семье. Ему часто старшие брат с сестрой выписывали подзатыльники или пугали «черным чулком», закрывая в темной комнате одного, чтобы он ничего не рассказывал про проделки старших родителям. Андрей всегда молчал и боялся, что его налупят еще больше, вот и предлагал Ирине такой метод воспитания младшей сестры.

– Нет, я ее не буду бить, пусть лучше мне попадет, мне ее жалко, надо было ее с собой в кино взять, а теперь мне ох и попадет от родичей! – причитала Иринка.

– Не правильно все это, родители заводят детей для себя, а почему старшие должны смотреть и отвечать за них, тебе что, совсем нельзя никуда пойти? – возмущался белокурый Андрейка.

– Ну, за тобой же старшие смотрят, когда нет родителей?

– Ни фига они не смотрят, я сам себе хозяин, что хочу, то и делаю, куда хочу – иду, – продолжал он.

Добрели до дома. Ох, и влетело от папы Иришке.

– Как это так ты забыла, что сестру надо забрать из сада? – ругался отец.

Иринка повесила вниз голову и молча слушала, боялась, как бы ремня не досталось.

Папа у Иринки был очень строгий и мог повоспитывать и ремешком. Однажды так и получилось.

– Алевтина, я завтра уезжаю на охоту дня на три, – сказал он Алевтине.

– Володь, я же во вторую смену, как же дети совсем одни? – отвечала она.

– Ну, а Иринка-то на что? Не нянька что ли? – продолжал он.

Володя был заядлым рыбаком и охотником, и когда открывался сезон охоты, он брал отгулы на работе и, не смотря ни на какие причины, уезжал. Иринка в это время сидела, делала уроки за столом и слышала разговор родителей.

– Буду я еще мудохаться с этой Лиличкой! – тихо возмутилась девятилетняя Иринка.

Володю, как током, подбросило с дивана, откуда-то в руках взялся пластмассовый шнур от кипятильника, который молниеносно ударял Иринку по заднему месту и ногам. Было ужасно больно, рубцы кровяные моментально проявились на ногах, Иринка с полными глазами слез вывернулась и забежала в ванну. Алевтина следом за дочкой.

Иринка плакала от боли и от обиды, когда она была маленькой, ее никогда и пальцем не трогали, а теперь можно и ремнем, и все из-за сестры.

– Ладно, буду я с ней мудохаться, – сквозь слезы проронила она маме, которая пыталась пожалеть дочь.

Алевтина выбежала из ванной и обо всем рассказала мужу.

– За что же я ее тогда набил, вот это да, я думал, что она маты кроет, а она и значения этого слова не знает! – ругал себя Володя.

Но жалеть, как раньше, дочку не стал, взрослая ведь уже.

– Что это у тебя за рубцы такие? – спросил Андрей Иринку, которая на следующий день сидела на лавочке и приглядывала за Лилей, играющей в песочнице. Иринка поделилась своим горем.

– Хорошо, что мне не надо ни за кем смотреть, если б мне так досталось, я бы не знаю, что сделал бы, может, из дома ушел совсем, куда глаза глядят!

– А я вот вчера хотела с балкона спрыгнуть. И вот разбилась бы, и пусть они плакали по мне, может, опять меня любили бы, но потом подумала, и мне Лиличку жалко стало, как же она без меня останется. Мне кажется, что они меня родили просто для того, что б я сначала была и потом стала их нянькой для любимого ребенка. Не любят они меня совсем, – рассуждала грустно Иришка.

Интересно получается, сначала любят, а потом не любят! – поддакивал Ирине Андрей.

Глава 4

Сестренка росла и, как «собачий хвост», так называли ее Иришкины подруги и друзья, и еще «профура», не знаю почему именно так, но в словаре значение слова было проныра или быстрая, везде старалась ходить со своей старшей сестрой. Хоть во дворе и много было ее сверстников и подруг, но ей то, конечно, было интереснее в более взрослой среде.

Подружкам Иринкиным это очень не нравилось, особенно самой близкой Аллочке, у которой не было ни старших, ни младших сестер и братьев. Ее просто бесило присутствие Лилички, и она так открыто и говорила: «Я б ее прибила, если б у меня была такая сестра». Видимо, ей Господь и не дал по жизни иметь ни сестру, ни брата, а потом и детей по ее длинной жизни.

– А ты давай малую подпряги полы мыть, подумаешь, ты то в пять лет уже, небось, вовсю уборкой квартиры занималась? Нечего ей в песочнице все сидеть! Мы так опоздаем с тобой на тренировку, – зло бурдела Аллочка, расположившись на мягком диване, и наблюдала, как Иринка легко размахивает тряпкой, намывая полы в детской.

– Да ладно, я и сама быстрее справлюсь! Е мое! Опять! Ну сколько можно просить выливать за собой горшок, ужас! – закричала в отчаянии Иринка, потому что когда махнула тряпкой под кроватью сестры, задела нечаянно горшок, про который время от времени забывает, когда моет пол. А он, как на грех, оказался полным тем содержимым, для чего он вообще существует в практике.

– Ну все, я б ее точно прибила! – зажимая нос, восклицала Аллочка.

Иринка возмущалась, говорила, что жаловалась маме, но горшок выливать вовремя сестренка отказывалась.

Послышался дикий крик в подъезде, это голосила Лиличка. Иринка молнией выбежала ей навстречу.

– Что случилось? Горе луковое?

– Мы пошли к соседнему дому с девочкой, а там петух гулял, такой коричневый, красивый, и он за мной побежал, и клюнул меня в коленку! – заливалась Лиличка.

– Знаю я этого петуха, я однажды на день рождения от тети Люси получила бандерольку, в которой было красивое шелковое красное платье, красные колготки. Вырядилась в обнову и пошла за тортом в магазин… – вытирая слезы сестры, умывая ее в ванной, рассказывала Ирина.

Затем достала йод, обработала ранку на ноге и наложила повязку, как ей было жалко маленькую, что все обиды из-за разлитого содержимого горшка исчезли. Иринка присела на диван, посадила на коленки к себе свою Лиличку, прижала и, покачивая, похлопывала по спинке, как бы баюкая ляльку. Ребенок прижался и успокоился, слезы уже не текли.

– И что же было дальше, когда ты пошла за тортом? – поинтересовалась Аллочка у Иринки.

– Купила я торт кремовый, с такими красивыми розами, иду себе мимо того дома, ничего себе не подразумеваю и, вдруг из-за кустов, метрах в пяти, выбегает на меня этот раскрасавец-петух и несется на меня, как бешеный. Я вижу, что Петя в неадеквате, это мне потом сказали, что мой красный наряд на него мог так повлиять, как на быка красная тряпка. Начинаю прибавлять шаг и бежать, он налетел на меня, я упала, колготки разорвала, платье тоже, коленку поранила в кровь, и главное, именинный торт упал и смешался с пылью и грязью. Я плакала, благо дома родителей не было, влетело бы мне, наверное, за этот наряд, что одела его в магазин, а может, и нет, но не знаю, только колготки выкинула в мусорку, а платье прострочила дополнительной складкой и совсем не заметно дырку, – тоскливо рассказывала Ирочка.

Тем временем ребенок на руках уснул, и Иринка очень аккуратно положила ее на кроватку.

– Лялька, ты моя! – с нежностью и с сочувственной улыбкой произнесла Ирочка, спящей сестренке.

– Давай быстрей, мы же опаздываем! – подгоняла Аллочка.

– Алл! А как же я пойду, если теперь Лиля спит?

– Закроешь на ключ, и пойдем! – предлагает ехидно Алла.

– Нет, ты иди, а я сегодня пропущу секцию, не могу я ее закрыть на ключи, проснется, напугается и будет плакать, да и родители меня за это по голове не погладят! – отвечала Иринка.

– Я бы этого петуха из рогатки убила! – уходя, буркнула Алла.

«Ох, а это дело», – подумала про себя Ирочка.

Вечером они с Андреем на чердаке сделали рогатки и запаслись капсулами из керамзита, которого вдоль железнодорожной линии рядом с домом валялось очень много.

Про дальнейшую судьбу петуха Иринке ничего совсем не известно, кто его отправил на лапшу, только Андрей сказал:

– Можете ходить и Петю не бояться, я его приручил!

В глазах Иринки и Лилички была такая благодарность Андрею, он для них стал настоящим Робин Гудом с рогаткой в руках.

Глава 5

Подруги Иришкины на летних каникулах вечером бегали в летний парк на танцы. Иришке тоже очень хотелось, хоть музыку постоять послушать, особенно модной была песня «Там, где клен шумит над речной волной, говорили мы о любви с тобой…», ансамбль исполнял ее вживую великолепно. Иринка многих из этого ансамбля знала, потому что ребята ее звали к себе солисткой, так как Иринка очень красиво пела и занималась вокалом с детства, но она им отказала, зная заранее, что если скажет об этом родителям, ответ будет один: «А куда деть Лилю?» Поэтому Иринка родителям об этом не говорила и втайне мечтала хоть на двадцать минут посетить танцплощадку.

Танцы начинались обычно в девять часов вечера, а Иринке поздно от дома не разрешали никуда уходить, хоть возраст уже был Джульетты.

Андрей и Иринка сидели на лавочке, мило строили свой план побега на танцы, просчитывали, сколько им нужно времени добежать бегом до Парка металлургов, где находилась танцплощадка, и обратно. Путь займет минут тридцать, и там постоять или станцевать хоть пару танцев – минут двадцать.

– Так у нас минут пятьдесят есть или час! – воскликнула Иринка, потому что папа только что выходил на балкон покурить, увидел дочь, что она сидит под окном на лавочке с соседом, и удалился в комнату.

Иринка только схватила за руку Андрея, чтоб начать свой побег, но откуда не возьмись из подъезда «нарисовалась» домашнее сокровище – Лиличка.

– Вы куда это направились? Папа мне велел за тобой присмотреть! – улыбалась Лиличка.

Отступать совсем не хотелось, а под колпаком у сестры быть еще хуже.

«Захочет, сдаст с потрохами», – рассуждал Андрей.

Время шло на минуты, очень уж хотелось на танцы.

– А мы тебе не скажем, куда собрались! – ехидничал с издевкой Андрей.

– А меня с собой возьмите?

– Лучше мы никуда не пойдем, чем ты нас заложишь родителям! – говорила Ирина.

– А вы возьмите, и я не скажу, честное слово!

– Ладно, побежали! Поверим тебе на твое слово!

На танцплощадке молодежи – не протолкнуться, встали запыхавшиеся в сторонке, Лиличка крепко держалась за руку, чтоб не потеряться.

Заиграла любимая песня «Несет меня течение сквозь запахи весенние, а лодку долго кружит на мели…» Андрей предложил хоть один танец станцевать.

– А как быть с Лилей? – рассуждала Ирина.

– Пусть постоит у ограждения, мы рядом, в метре от нее, – сказал Андрей и взял Ирину за руку на медленный танец.

Лиличка вцепилась в платье Иринкино и не отпускала ее на танец.

– Пусть Андрей или вместе с нами танцует, или со мной, а ты стой сама у загородки, – по-детски рассуждала Лиля.

– Нет уж! – и Андрей повел Иринку на танец.

Лиличка в этот момент, обиженная, юркнула в толпу и побежала домой.

Иринка обнаружила пропажу и начала взволнованно метаться по площадке вместе с Андреем, искать ее. Минут десять они носились, как угорелые, но ее нигде не было. Иринка плакала, не понимала, что делать, и не знала, то ли сестра пошутила и спряталась, то ли удрала домой. Решено было, что Андрей останется на танцплощадке и будет дальше искать, а Ирина побежала домой.

Сердце ее трепетало от безысходности, то ли она сейчас получит от родителей за сестру, которая пропала, то ли вообще за все остальное, но выбора не было.

– Как это ты оставила в темное время ребенка на лавочке, а сама ушла? – возмущалась мама.

Ирина поняла, что честное слово Лилино сработало, «значит, про танцы не сказала!» – восторженно подумала она про себя и посмотрела с благодарной улыбкой на младшую сестру.

– Мы с Андреем только на пять минут – проводили Аллу до следующего дома, она к нам приходила во двор, – соврала родителям Иринка.

«Фух, неужели пронесло!» – думала она про себя, неужели не получу. Но это уже было второстепенно, потому что больше всего на свете она боялась потерять эту маленькую, с двумя косичками, свою дорогую «профуру». И какая радость была в том, что она, цела и невредима, сидела дома и ехидненько улыбалась, глядя на Иринку.

Глава 6

Алевтина работала в две смены и когда приходила со второй смены домой, было уже далеко за полночь, девчонок своих целую неделю не видела. С утра Иринка отправлялась в школу и заводила Лиличку в детский сад, отец на работу уходил раньше их, а мама еще спала. А вечером тихо доставала Иринкин дневник и тетрадки из ее портфеля и проверяла выполненные домашние задания.

Ирочка проснулась, видимо, от сквозняка хлопнувшей входной двери, когда Алевтина пришла с работы ночью. Лиличка спала в своей кроватке безмятежным сном, и Алевтина тихо подкралась к ней, положила на стульчик чистое наглаженное платье и гольфики для нее и, нашептывая «махонечка моя», поцеловала спящую младшую дочь.

Иринка сделала вид, что спит.

Сердце ее было в пятках или, может, его уже совсем не было, может, оно выпрыгнуло, но Иринка замерла, потому что знала, что в дневнике стоит двойка и надпись: «Не выучила домашнее задание!»

Алевтина взяла в руки школьную форму дочери, чтоб проверить, не подрубила ли Ирина сама ее еще короче, чем допускала она.

– Что за идиотка, сколько можно подрубать ее, я отпускаю, а она подрубает! Почему урок не выучила? Вот дрянь такая! – шипела вполголоса Алевтина, ударяя сонную Иринку по голове этим самым дневником.

Иринка открыла глаза и молчала, слезы текли из ее глаз. Алевтина еще раз ударила дочь и вышла из комнаты, закрыв за собой дверь.

Ирочка еще долго не могла заснуть, она знала, что двойку получила заслуженно, просто ей вчера некогда было учить стих, но она его выучит и исправит, форму всё равно опять быстро крупными стежками успеет подрубить утром. А вот обида от маминых слов – «махонечка моя» для сестры и тут же с гневом по ее голове дневником – не давала ей успокоиться, так она долго проплакала и уснула.

Будильник прозвенел, как всегда, в семь утра, Лиличка натягивала на себя гольфы и надевала платье. Косы ей плела Иринка.

Обе оделись, хлопнули дверью и вышли.

– Иришь, ты за мной приди пораньше, ладно? Я так по тебе скучаю! – произнесла свою просьбу Лиличка, когда Иринка с ней расставалась у ворот детского сада.

– Обещаю! – чмокнула сестру старшая.

Глава 7

Последний школьный бал мой! Вечер.

Ах, как кружится голова!

Что ждет меня? Какие встречи?

Что уготовила судьба?

Волненье, счастье и восторги!

Все – разом!

В сердце – кутерьма!

Немного грустно расставаться

Со школьной партой навсегда.

С «класснухой» нашей,

Что с годами

Нам стала ближе и родней.

И с тем мальчишкой,

Что когда-то

Косичку дергал у дверей.

У всех сегодня слезы счастья,

И в жизни столько перемен.

И нет уж школьной той тетрадки,

Звонков, уроков, перемен.

А планы строятся большие,

И взрослой жизни звездный счет.

Что ждет меня за поворотом?

Судьбы экзамен и зачет!

Позади выпускные экзамены, кончилась школьная пора. Все подруги Иринкины и друзья разъехались в другие города поступать в институты. Вот и Андрей уехал в Ленинград поступать в Высшее инженерно-морское училище.

Иринке совсем стало тоскливо, когда она проводила его утром на вокзале, ей тоже хотелось куда-нибудь уехать, хоть и готовилась на иняз в местный педагогический институт.

Вечерним поездом уезжала подруга в Москву и отдала Иринке книжечку со всеми ВУЗами СССР, она принялась ее штудировать и быстро поменяла свое решение по поводу пединститута.

– Мам, я решила ехать поступать в Свердловск, в Институт народного хозяйства, на экономиста, – решительно она сказала Алевтине, пришедшей с работы днем.

– Ирин, раз хочешь, то поедем, я завтра напишу заявление на отпуск без содержания, и поедем вместе.

– Мам, ну наши все как-то одни поехали, ведь взрослые мы уже!

– Ну, они там как хотят, а я тебя одну боюсь отпускать, ты вон какая красавица у меня. Нет, нет, только вместе!

Поезд уходил поздно вечером, билеты мама доставала через знакомых, плацкарт и верхние полки, большое счастье, потому что все ехали, кто в отпуск, кто определялся в этой жизни с учебой.

На перроне провожали их папа и Лиличка.

По Иринке пробежал какой-то холодок по телу, стало почему-то так тоскливо и грустно, как будто что-то оторвалось внутри, слезы выступили из глаз, и не хотелось никуда уезжать, промелькнула за мгновение вся ее детская и юношеская жизнь в родном доме с родителями и с любимой своей маленькой сестричкой.

У Володи блеснули глаза и стали такие тоскливо-синие, неистовой красоты, грустно-прозрачные. Иринка поняла, как она ему дорога и любима, как он ей дорог, и как она его любит. Он провожал свою старшенькую во взрослую неведомую жизнь и, в то же время, не хотел отпускать, это чувствовалось, потому как держал младшую на руках и прижимал к себе обеими руками к груди.

«Я помню папины глаза»

«Хулиганьем» меня ты называл,

И на руках везде с собой носил,

Тайком мы пробирались средь кулис,

К Любви Орловой на чудесный бенефис.

Она мне подарила монпансье

И пожелала всем нам долго жить.

Своей «шнурупочкой» меня ты называл,

Со всей округи я несла тебе болты.

Тебе я песни напевала про любовь,

Ты слушал их и хлопал от души.

Я покидала отчий дом,

Учиться уезжала я тогда,

Всегда я буду помнить тот перрон

И твои синие отцовские глаза.

Смотрел ты с грустью,

Провожая мой вагон,

Как будто чувствовал,

Что расставались навсегда…

С какой-то гордостью, наверно,

за меня,

С переживаньем, лаской и тоской.

Любил ведь по-отцовски ты меня,

Как жалко, что так рано ты ушел,

Мне в жизни не хватает так тебя,

Всегда я помню твои синие глаза.

Отцы! Смотрите чаще вы

С любовью на детей!

Они запомнят ваши добрые глаза!

Поезд тронулся. Душа у Иринки просто скулила, ей хотелось обратно, к сестренке, домой.

Но обратной дороги нет, так ее воспитывали, и не поступить в институт, это было бы поражением и трагедией для семьи! Володя был уверен, что дочь поступит, потому что не умела пасовать и добивалась всегда задуманного. Так ее воспитали, так и выпустили из домашнего гнезда!

Глава 8

Всем абитуриентам полагалась кровать в общежитии на время поступления. Иринку поселили в комнату еще с одной девушкой из Копейска, она была одна, без мамы. Алевтина калачиком с Иринкой ютилась на односпальной кровати в маленькой, два на три, комнатке. Ходила с Иринкой в институт на консультации и экзамены. Переживала и радовалась за сданные экзамены, даже шпаргалки писала для нее по сочинениям в тоненькие гармошки, сшила потайной карман на замке под юбкой, в надежде, вдруг пригодится.

В ночь перед сочинением Иринке приснился вещий сон, как в кино по роману Шолохова «Мать», образ матери-революционерки.

Каково было удивление, когда на доске она увидела эту тему. Ручка, как будто сама, все написала за нее. Когда после двух дней ожидания на доске вывесили первые результаты экзамена, и Алевтина увидела отличный результат, эмоции переполнили ее, слезы радости хлынули из ее глаз.

– Какая ты у меня молодчинка, умничка! – обнимая Иришку, сказала она.

Алевтина не могла долго быть в Свердловске – работа и Лиля. Не хотелось ей уезжать, хотелось поддержать дочь и быть рядом, это чувствовала Ирочка.

– Мам, ты не переживай так, я справлюсь, я поступлю, – обнимая маму, говорила Иринка на перроне, – На вот, передай конвертик Лиличке.

В конверте была открытка с изображением двух сестренок, которые нежно обнявшись, сидели на полянке среди синих васильков, и подпись «Сестрички».

Ирина на обратной стороне этой открытки написала: «Я тебя люблю, моя милая Лиличка!»

Глава 9

Осень в Свердловске совсем отличалась от осени на Южном Урале, в ноябре здесь уже лег снег, и солнышко совсем не баловало своими лучами. Мокрый снег летел Иринке в лицо, и рваный ветер срывал с головы капюшон от пальто, который она то и дело поправляла. Идти было не совсем удобно, потому что снег падал и под ногами ложился густой мокрой кашей.

Дома стояли какие-то серые и мрачные в этом холодном городе. Иринке казалось все чужим, и люди тоже мрачные и неразговорчивые. Уже как три месяца здесь, а привыкнуть никак не могла, уж очень скучала по дому. Только сейчас Ирина понимала, как дорога она своим родителям, как они ее любят, и, видимо, все недопонимания и обиды, которые были в ее юной голове, это отголоски переходного возраста, который проходит каждый ребенок, пока растет в отчем доме. В голове постоянно были думы о сестре: «Как там она?», «Что сейчас делает?», «Мама на работе во вторую смену, а она там как?»

Папы не стало в этот сентябрь. ДТП, трагическая смерть – и все это не давало покоя Иринке. Воспоминания о доме просто комом подкатывали ей к горлу, и очень хотелось плакать.

Наконец-то она добрела до почты.

– Можно упаковать бандероль? – спросила она почтальона.

– Что у вас там? – забирая сверток, поинтересовалась женщина в окошке.

– Мандарины и детское платье, – улыбаясь, ответила Иринка.

– Надо же! Люди где-то мандарины еще достают, может, угостите хоть одним?

– Да там их всего-то десять штук, возьмите одну мандаринку, если вас это устроит, – продолжала улыбаться Иринка.

Бандероль была упакована и отправилась своему адресату. Иринка вышла из почты и пошла обратно в студенческое общежитие, совсем не замечая, что снег летит ей в лицо и на улице промозглая погода. Она шла довольная, потому что отправила подарочек своей любимой единственной младшей сестренке, которая младше ее на семь лет. Как она будет радоваться мандаринам и платью, возможно, оденет его в свой день рождения. Как это приятно получать бандерольки с подарком в этот день, вспоминала Ирочка. Ведь к каждому ее дню рождения обязательно она получала бандерольку от ее любимой тетушки из Челябинска – Люсеньки. Это было завораживающе сказочно, сюрпризно, и даже если посылка приходила на день или два раньше, Иринкина мама, Алевтина, прятала ее и утром в праздничный день подкладывала под подушку спящей имениннице. Ирочка, проснувшись, просовывала свою ручонку под подушку и обнаруживала там целый клондайк подарков. «Замечательное детство!» – подумала она, вспоминая с улыбкой.

За платьем Иринка простояла в очереди часа три в универмаге, в который поехала специально, чтобы что-то купить для своей сестренки. Платье было польского производства, белое шелковое и с мелкими кружавчиками на груди, стоило целых двенадцать рублей. Да, да, целых двенадцать! Для Ирины это были большие деньги, потому что она была студенткой института. Вечерами или рано утром перед занятиями подрабатывала в своем же институте уборщицей и получала за это шестьдесят рублей.

А вот с мандаринами все было не совсем правильно, за это она себя мысленно очень ругала, но и как-то оправдывала. В комнате общежития Иринка проживала с четырьмя девушками, две из которых родом были из солнечной Армении, и им присылали посылки с цитрусовыми и всякими другими вкусностями. Прилавки в магазинах Свердловска, да в прочем как и во всех городах нашей России в семидесятые годы того века, были практически пусты. Молоко, творог, яйцо, килька в томате, морская капуста в консервах, крупы. И то о гречке приходилось только мечтать. Конфеты, только карамель или помадка вида три-четыре, а уж если появлялась колбаса или шоколадные конфеты, то выстраивалась очередь человек в сто, и давали по полкило в одни руки.

Так что Рита и Роза были всегда с продуктами, которые им высылали родители. Почему-то и колбаску сервелат из братских республик могли прислать, и рассказывали, что очередей за продуктами нет и сгущенное молоко со сливками совсем не редкость, а наоборот, украшение витрин всех молочных магазинов. Иринка слушала их рассказы и удивлялась.

Рядом с ее родным Орском, где она родилась, в пятнадцати километрах начиналась граница с Казахстаном, и жители Оренбургской области частенько на автобусе да и на поезде отправлялись в находившийся вблизи город Актюбинск по магазинам. В такую поездку однажды Иринка отправилась с мамиными знакомыми на машине, такое впечатление, как будто попала в другую страну, а это же единая большая страна СССР.

Content

Марина Бурлакова
Доброе сердце

У неё доброе сердце

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Молочные реки

Пролог

Глава 1

Глава 2

Старшая сестра

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9