Сергей Вольнов

Зона Посещения. За миг до рассвета

Любое использование материала данной книги, полностью или частично, без разрешения правообладателя запрещается.

Серия «СТАЛКЕР» основана в 2012 году.

© С. Вольнов, 2017

© ООО «Издательство АСТ», 2017

***

Посвящается мечте о единстве землян…

Воин знает, что если он ничего не сделает для мира, то никто больше этого не сделает…

Пауло Коэльо

Всю жизнь последовательно идти к цели можно, если она постоянно отодвигается…

Станислав Ежи Лец

Сделай шаг, и дорога появится сама собой…

Стив Джобс

Вступление

…Сталкер выбрался на кромку вертикали. Последний раз оттолкнулся ногой от выступа, подтянулся на руках и перевалился через край. Распростёрся на долгожданной горизонтальной поверхности… И протяжно, надрывно застонал. Не столько от боли и даже не от жуткой усталости.

На самом деле это вырвалась победным криком радость от того, что он совершил только что. Теперь крадущийся уже смог себе позволить роскошь истратить на стон крупицу остатков сил.

Восхождение состоялось. Подъём из третьего круга позади. Пропасть зияла там, за спиной поднявшегося из неё человека. Отвесная скала более чем в километр высотой. Причём это была самая короткая и лёгкая из трёх стен, которые сталкер одолел по пути в эту точку. А ещё горизонтальные участки пути, которые только в сухих цифрах – полтора, плюс семь, плюс восемь с половиной, – кажутся не широкими. На самом деле в каждом преодолённом километре бесконечность смертельных ловушек: разного рода изменений физического пространства, мутированных растений и животных, следов человеческой цивилизации, превратившихся в западни, капканы, приманки… болей и страхов, ложных просветов и тупиковых троп.

Вопреки всему сталкер рвался наверх, чтобы наконец-то позволить себе лежать и стонать.

Здесь и сейчас, в эту минуту, он ещё не верил, что достижение всё-таки случилось в реальности. Что лежать и стонать от радости – не плод его воспалённого воображения, не морок, насланный тьмой, из которой он чудом выполз.

Но застыть в неподвижности и громогласно радоваться сталкер позволил себе не больше минуты. Первой и единственной после того, как перебросил себя через край перепада. Грузно, неуклюже, кряхтя, измождённый человек поднялся на ноги, чтобы продолжить движение, которое – жизнь. В Зоне – буквально, без всяких переносных смыслов.

Идущий не оборачивался и вниз не посмотрел. Что пройдено, то пройдено. Удача улыбается лишь тем, кто движется вперёд.

Поэтому имеет значение только всё, что ждёт впереди, важно лишь то, какие ловушки подстерегают. Там – тридцать с чем-то километров до Периметра. Горизонтальная территория второго уровня, за ним первого; между ними подъём, перепад, который после вертикалей, оставшихся за спиной, покажется всего лишь тренировочной стеночкой скалолазов в спортзале.

Да, конечно, сталкером уже пройдены нижние круги Трота, узкие, в сумме не шире любого внешнего, зато неизмеримо более опасные. Но расслабляться нельзя ни в коем случае. Удача – она такая капризная дамочка… Проще простого споткнуться и утонуть в луже возле порога своего дома, вернувшись из экспедиции по донному погружению в глубины Тихого океана.

Российская Зона Посещения – это ступенчатый котлован с пятью уровнями, и человеку ещё долго быть в пути. Выжил, сумел, выбрался из нижних кругов Недоада.

Однако ходка продолжится, курс – обратно к Периметру.

Сталкер обязан добраться живым, чтобы донести людям бесценное знание, которое обрёл в эпицентре. Он понятия не имел, смог ли кто-нибудь ещё из людей после Мегазахвата и Нашествия спуститься в пятый круг и, главное, подняться оттуда обратно живым и неповреждённым… А затем добраться сюда, к внутренней кромке одного из двух внешних кругов. Тех, в которых находится львиная доля немутированных людей, обитающих сейчас в Троте. Значит, появился шанс передать хабар, добытый в центре Зоны.

Если никто не смог спуститься, тогда он первый и единственный за многие годы. Как это ему удалось, человек будет вспоминать и ужасаться потом. Отлёживаясь и бездельничая на заслуженном отдыхе, если захочет уйти на пенсию.

Сталкер, поднявшись на ноги, сразу пощупал левую сторону груди. Там, за пазухой, он спрятал контейнер, в котором содержится невероятная добыча.

Сделал первый шаг от края и вспомнил, что начиная с этой линии уже действуют правила хождения, установленные людьми для людей… Улыбнулся ностальгически. Поневоле возникло ощущение, что побывал как минимум на другой планете. И вернулся с небес на Землю.

Что в принципе очень и очень недалеко от истины.

Главное – вернулся. Живой.

Пролог

Бывает только неправильный путь, но не бывает безвыходных положений…

Китайская пословица

…Человек прыгнул вовремя. Проём выхода на краткое мгновение очистился от серого тумана и выпустил его на свободу.

Он уходил прочь, шагая по настоящей зелёной траве. Сверху припекало настоящее солнце. Впереди просматривалось скопление деревьев. Та самая роща, в которой ему нестерпимо хотелось оказаться… За спиной уходящего, на западе, больше не было ничего, кроме такого же заросшего травой поля. Никакой стенки, никакого забора с калитками или окошками. Исчезло всё. У человека не осталось даже возможности добровольно вернуться.

Двигаясь по направлению ко всему, что ещё совсем недавно было его заветной мечтой, он окончательно поверил, что даже в хаотическом безвременье обязательно существуют некие закономерности.

Но бурлящий хаос остался позади. Что ждало впереди? Зачем человек шёл сейчас по этому полю?..

В архивах внешнего мира его уже наверняка давным-давно занесли в статистику пропавших без вести. Здесь он стал одним из сотен тысяч бесследно исчезнувших. Население планеты не имеет понятия, куда люди реально пропадают, во все времена, из всех регионов.

Что остаётся тому, кто знает куда? Тому, кто воскрес и вернулся. Только искать новую цель, чтобы не пропасть окончательно, не остановиться…

Идущий был настолько погружён в собственную боль, что, когда его окликнули, даже не сразу понял, что слышит голоса людей. Хотя боевой опыт должен был сработать и напомнить, что при встрече с незнакомыми существами нельзя терять ни единой секунды. Чтобы не оказалось, что потерянная была последней в этой жизни.

Говоривших было двое. Они почему-то удивились тому, что он ходит голым, полностью без одежды, и спросили, кто такой и откуда здесь взялся…

– Я? – растерянно спросил он. И по инерции чуть было не сказал правду, «освободился», но всё же успел собраться и понять, что такой ответ в любом случае не годится для первого знакомства.

И вдруг один из голосов исторг неприкрытую угрозу…

Человека пронзила мысль: вот была бы злобная ирония! Ни за что ни про что отдать жизнь, с таким трудом сбережённую в смертельно опасных испытаниях. Злой, насмешливый сарказм в духе хаоса, из которого он вырвался.

Вот она, секунда, когда человек очнулся после прыжка. Об этой секунде грезил он с тех самых пор, как узнал, что выпрыгнуть можно, что это вполне реально.

Послепрыжковая секунда. Надо же, сумел вырваться! Из постапокалипсиса… в постджамп. Вот каким словом он мог бы назвать всё, поджидающее его впереди.

Просто прыгнуть и суметь перепрыгнуть – не одно и то же. Но ему удалось совершить и то, и другое.

Однако перед прыжком он совершенно не думал о том, что ждёт его, когда вернётся домой… Ведь тот, кто однажды исчез из этого мира, и тот, кто сюда опять впрыгнул, – не один и тот же человек, даже если и зовут их вроде бы одинаково.

Грех, за который попал в хаос безвременья и «многомирья», искуплен, раз удалось вернуться оттуда, но сможет ли этот новый человек жить дальше, не совершая новых грехов? И кто знает, если будет он их совершать, не случится ли вдруг так, что за какое-то из деяний снова исчезнет однажды, чтобы погрузиться в…

Да, жизнь прожить – не поле перейти. Не по степи на бронемашине рассекать. Грехи подстерегают на каждом шагу, только и успевай вовремя останавливаться, чтобы не согрешить невзначай.

Но разве это значит, что человек должен позволить убивать его какой-нибудь твари с ножевым клинком, блеснувшим в ручонке?!!

Вот ведь. А он только-только начал подумывать о том, чем займётся после освобождения, по какому адресу в постджампе отправится первым рейдом. Помогло зажатое под левой подмышкой письмо, которое вдруг явственно напомнило о себе. Каким чудом оно там спряталось, непонятно, ведь удачный прыжок, оказывается, в секунду отобрал всё, что было на нём и при нём. Одежду, вещи, снаряжение, оружие. Человек действительно голый, у него ничего нет! Кроме собственного тела, собственных чувств, собственной памяти о пройденном пути и этого бумажного конверта, уголками настойчиво колющего левую подмышку…

– Ну, вот я и дома! – удовлетворённо произнёс человек. – Допрыгался.

Выпрямившись, он расправил плечи и сразу стал гораздо выше ростом. Цепкие глаза уже оценивали дистанцию, которая разделяла его и парочку враждебных существ, перехвативших потенциальную жертву в тени древесных крон той самой вожделенной рощицы. До чего же страстно он желал попасть в неё! Часами выстаивал перед дверным проёмом Рубежа, жадно разглядывая поле, солнце и деревья, мелькавшие в просветах… Раз за разом они, открываясь в сером тумане на секундочку, манили совершить прыжок.

Сгореть в лучах смерти – или вернуться домой.

Но не для того же, чтобы остаться в этой траве и пойти на корм этим деревьям!

Ведь на самом деле он выпрыгнул не голым нищим бродягой, а истинным богачом. У него осталась собственная жизнь, главная добыча, отвоёванная у запредельного хаоса.

Значит, путь всё ещё продолжается, и прожить суждено больше чем одну секунду. Даже если придётся заплатить за продолжение двумя трупами, оставленными за спиной.

Цена за билет в обратную сторону? Да, конечно. И придётся переступить через трупы, чтобы идти дальше…

***

Автобус пылил на просёлке, оставляя за собою длинный серый клубящийся шлейф. Мужчина, выбравшийся на остановку из перелеска, козырьком приставил ко лбу ладонь и пронаблюдал за приближением раздолбанного агрегата.

– Вопрос тот ещё, сколько времени прошло между изъятием и возвращением в большой мир, – пробормотал он, опуская ладонь и оглядываясь по сторонам, будто желая найти подтверждение или ответы. – Судя по виду этого рейсовика, я вернулся чуть ли не в тот же самый день. Но если допустить, что время утекало синхронно, тогда здесь прошло столько же лет, сколько и там… По идее, я не должен встретиться с самим собой… э-э-э… понятия не имеющим, что в одну далеко не прекрасную ночь, завалившись дрыхнуть, проснуться можно не в своей уютной кроватке, а в какой-нибудь вселенской жо…

Обыкновение разговаривать вслух с самим собой, вероятно, выработалось у мужчины там, где у него долго не имелось других собеседников. А быть может, это было привычкой разговаривать с кем-то, постоянно находившимся рядом, делиться соображениями, впечатлениями и постоянно обсуждать происходящее. Так или иначе, при виде автобуса человек озадачился вопросами, которые его волновали, и озвучил их, пользуясь тем, что на пустой остановке нет случайных свидетелей, с которыми не стоит делиться сокровенным.

В дальнейшем ему придётся привыкать к тому, что с самим собой вслух лучше не беседовать. На то и большой мир, полный нормальных, так сказать, людей.

– А было бы забавно посмотреть на свою обалдевшую рожу, ха! – ухмыльнулся человек, скривив губы, но веселья в этой гримасе не просматривалось ни на йоту.

Мужчина на остановке снова приставил ладонь ко лбу и всмотрелся в будущее, куда ему предстояло отправиться с этой точки. Погода стояла ясная, позволяя видеть далеко. Смотрел он с надеждой, что там, за горизонтом, ждёт его дорога без кровопролития и убийств, о которой мечталось, когда «отбывал срок» в ЗОНЕ. Той, название которой пишется именно так, четырьмя заглавными буквами.

И сейчас ему даже верилось, что эта дорога никогда не повернёт обратно.

Он ещё не знал, что истинное будущее скрывалось в этой чистоте не хуже, чем в мутном непроглядном тумане. Таилось не менее надёжно.

В этот миг из списка теоретически возможных человек жирно крест-накрест вычеркнул саму мысль о том, что окажется способен испытать желание вернуться на эту остановку. Что для него реально возможной станет другая секунда возвращения. В обратном направлении.

И вновь продолжение рейда:«…к звёздам!..»

Реальность – это то, что остаётся, даже когда вы перестаёте в это верить…

Филип Киндред Дик

…десят первый раунд

Оставив эпицентр позади, Несси выбрал направление строго на юг, и они с Ангелом продолжили путь. Проводник увёл напарника к внешнему краю первого круга Трота.

По дороге, конечно же, не обошлось без проблем.

Идущим по Зоне при всём желании невозможно полностью избежать ударов и последствий испытаний, которые подстерегают буквально на каждом шагу. Этого не сумеют сделать даже те, кто способен воспринять эхо процессов, творящихся внутри необъяснимой сверхсущности.

Но они оба прекрасно знали, как прокрадываться посреди сонма монстров и локальных изменений, превращающих нормальное пространство в смертоносный хаос. Уж им-то дорого пришлось заплатить за умение снижать степень вероятности вариантов, наиболее опасных для жизни. Поэтому напарники успешно преодолели все неожиданности, и ходка привела их в сектор, издавна прозванный «Венерой».

Спираль совершила виток и возвратила ведомого в первый круг, только с противоположной стороны. Именно в первом Ангел, вернувшийся в Зону и уже получивший другое имя Реверс, встретил бродягу Графа и его сестру, девушку с глазами цвета пасмурного дня. А ещё раньше его тропа пересекла вектор движения загадочного Каракурта, с немалой долей вероятности ни человеком, ни даже бывшим человеком не являвшегося… То существо, убитое на болотах в укромном лагере странных заторможенных «псевдобоевиков», наверняка имело прямое отношение к сути явлений, из-за которых два далеко не простых сталкера пришли сюда, завершая ходку на крайнем юге.

Венера представляла собой скопление мусора, наваленного бесчисленными кучами. Свалка шириной около полукилометра начиналась у внешнего края, совсем близко от Периметра, и далее тянулась на север по территории первого круга. Локация была очень старой и считалась хоженой-перехоженой вдоль, поперёк и наискосок. Здесь всегда было очень жарко, небо постоянно затягивали плотные облака, и часто выпадали кислотные дожди. Такой Венера стала давным-давно, в годы, которые сейчас казались «веком расцвета» сталкеров Трота. Впрочем, ситуация с тех пор особенно не изменилась.

И теперь она такая же. Огромная мусорная свалка, скопление всего и вся. Отрадно, что по-прежнему никакой живой материи, только изначально мёртвая. Органику Зона вбирает в себя без остатка, не складирует; вполне возможно, чтобы использовать как биомассу для «конвейерного» порождения всяческих тварей, которых принято называть мутантами, хотя по большей части они новые произведения, а не отредактированные копии старых.

Как образовались эти отвалы и терриконы – некоторые из груд достигали высоты пятиэтажного дома, – достоверно не известно никому. Самая популярная гипотеза предполагала, что некие процессы, действуя внутри Зоны, смещают объекты, по каким-то причинам ставшие для неё лишними. Выдавливают излишки наверх, к краю, к самой границе. И каким-то совершенно необъяснимым образом весь оттеснённый «осадок наоборот» концентрируется в одном секторе. Возможно, для того, чтобы когда-нибудь разом быть выметенным восвояси.

Правда, за всё время с момента появления российской отметины Посещения подобных выбросов не случалось… Поэтому скопление увеличивалось и увеличивалось. Росла высота куч, удлинялась захламлённая полоса, тянулась всё ближе и ближе к кромке перепада, отделяющего верхний, самый неглубокий уровень, от следующего круга Трота.

Несси и его новый напарник сейчас двигались в южной части Венеры, дольше всего существующей. Попали они сюда с западной стороны. Поначалу всё шло привычно. Проводник давненько здесь не бывал, но особой разницы не заметил. Как и раньше, в жарком секторе наблюдалось множество «изменёнок», искажённых инородным влиянием участков пространства; и достаточно часто попадались зонники, как сталкеры издавна зовут ИО. Некоторые в буквальном смысле слова валялись под ногами. Хотя стоило признаться, что подлинные Инопланетные Объекты отсюда давно выгребли. Теперь сплошь «новоделы», сработанные Зоной уже в ходе её существования на отвоёванной у Земли территории, а не аутентичные странности, свалившиеся с неба в ту самую дату Посещения.

Мысленно проводник предпочитал воспринимать ведомого как Ангела-Хранителя, это имя из прошлого больше соответствовало той миссии, которая им обоим предстояла в будущем. Хотя в разговорах тот предпочитал своё сегодняшнее прозвище – Реверс. Однако для Несси дополнительным мостиком между ними служило старое прозвище, когда-то данное Витьку, юному новичку, незабываемым Сомом. Пусть даже Сом к тому моменту и сам уже звался Тигром. Очень даже помогала не забыть о том, кто его спас, вытащил обратно в жизнь, отметина на облысевшей голове. Несси мог бы убрать жуткий шрам, но не стал. В память о тогдашнем их противостоянии с необъяснимостью…

Часа два Несси и Ангел просто бродили посреди груд и куч мусора, иногда, не удержавшись, подбирали хабар – принуждал к этому наработанный сталкерский рефлекс. Они искали и находили проходы между плотно расположенными участками изменённого пространства и двигались дальше… Настоящий честный труд для обычного сталкера, добывающего зонники и тем живущего.

Неприятности начались, когда они углубились в дебри крайней южной части локации. Туда, где мусор когда-то начал скапливаться. Дальше на юге, всего через две-три сотни метров, тянулся невысокий обрыв, обозначающий внешнюю границу первого круга с ещё очень слабым эффектом перехода при её пересечении, затем примерно километровой ширины полоса «ничейной» земли, подступы к внутренней стороне Периметра, и сам бетонный Вал, ограждающий Трот от большого мира, но отсюда его не разглядеть.

Напарники выбрались к исполинскому навалу вещей и обломков, не просто высокому, а ростом с пирамиду какого-нибудь древнего хотепа рангом помельче, но расползшуюся в стороны, оплывшую. Настоящая мусорная гора.

И от этого несусветного нагромождения изломанных вещей несло гнилостным смрадом.

Как будто громадный конус образовался из гниющих пищевых отходов. Чего на территории Венеры раньше не бывало и в принципе быть не могло[1].

Сталкеры присмотрелись и заметили вверху, почти у вершины, нечто вроде чернеющих входов в норы. Из этих пещерных зевов выдавливалось нечто движущееся, словно комки слепленных обломков отделялись от основной массы. На первый взгляд так и показалось… Но очень быстро удалось распознать, что движущиеся комки – живые существа. Живые, пусть и похожие на сгустки протоплазмы, в которые вросли куски этого самого мусора: лохмотья плёнок, фрагменты пластмасс, металлические прутки, детали механизмов… Фактически из нор вылезали мобильные мусорные холмики. Оттуда, от них, и несло гнилью.

Это был мусор из мусоров! Низшая степень хлама, отторгнутая даже здешней средой. Абсолютно ненужные, категорически не пригодные к использованию ресурсы. Каким-то образом они мутировали, благодаря воздействию абнормальности обрели квазижизнь. Оставалось только предполагать, чем этот оживший хаос здесь питался… Человеческой плотью ничуть не брезговал, поэтому закономерно, что Ангел и Несси превратились в объекты охоты.

Напарники без труда отбились, избежав участи жертв мусоромутантов. Эти несусветные комки не обладали изощрённым интеллектом и не имели достаточной физической силы. Куцый опыт охотничьих вылазок и отсутствие командной слаженности свели на нет их численное превосходство. Поэтому сталкерам не пришлось рвать жилы и напрягать извилины, чтобы с ними разделаться.

Впрочем, серьёзные проблемы подстерегали дальше. Несси обнаружил свою цель. Чуйка вела его именно туда. Причём ведомый тоже ощутил это, и они даже невольно переглянулись с целью удостовериться, что им не мерещится. Обоим померещиться одновременно могло, но вряд ли.

Цель ходки находилась по ту сторону громадного террикона, и толком разглядеть её пока не удалось, мешали кучи поменьше, сложенные бог весть из чего. Там было нечто, излучающее синевато-серебристый свет, бьющий лучом вдоль склона мусорной горы и выше её оконечности… и порождающее вибрацию. Поверхность под ногами напарников периодически подрагивала. Скорей всего источник дрожи тоже находится именно там, в районе источника светового луча, бьющего в небо, к которому напарники и пробирались через половину Трота, как выяснилось в эту минуту.

Вот только вплотную к цели не удалось приблизиться без проблем. Территория по ту сторону исполинской горы обломков, послужившей «муравейником» для квазижизни, неожиданно оказалась многолюдной. Подходы к загадочной штуковине контролировались целой толпой вооружённых бойцов, агрессивно, враждебно настроенных ко всему, что покажется им на глаза. Ещё и насторожившимися, само собой, после того, как услышали выстрелы. Ошибки быть не могло – этот отряд сосредоточился непосредственно вокруг источника свечения и вибрации.

Охранники. Да не разномастный сброд, а все из одного клана. На лицах маски, изображавшие одно и то же – звериную оскаленную морду, шакала скорей всего.

История Трота знала нечто подобное. Но именно подобное, не совсем такое. Те, другие фанатики сражались яростно, жертвовали жизнями безоглядно, только бы оградить пятый круг от вторжений. Эти же, несмотря на сходство, отличались – в них не ощущалось фанатичности, присущей людям пусть и обработанным идейно, но побуждаемым к действиям чувствами.

Эти сражались обезличенно; собственные жизни не щадили вовсе не потому, что жертвовали ими во имя какого-то идеала. Они просто действовали как детали общего механизма. Без малейших заминок неслись навстречу пулям и сами не прекращали огонь. Некоторые из них превращались буквально в камикадзе; чтобы уничтожить врага, атаковали со взрывпакетами наперевес… Здесь напарники столкнулись с фанатизмом как таковым. Охранники больше не были личностями. Двум сталкерам противостояли боевые биороботы, зомбированные особи, переделанные из людей специально, чтобы задерживать и не пускать к источнику света на мусорной горе.

Несси при всём своём опыте не ожидал проблем такого уровня. К тому же «шакалы» ухитрились застать врасплох, напали первыми. Несколько минут боя показали, что выступать в открытую, сражаться против множественной боевой машины для проводника и его ведомого равнозначно самоубийству, какими бы супербойцами они ни являлись.

Вынужденные отступить напарники спрятались за подходящей кучей хлама, чтобы обороняться против стражей.

Что называется, вляпались по самое не могу!

Чтобы продвинуться вперёд, необходимо было изменить тактику. Старший напарник предложил Ангелу разделиться. Ведомый займётся снайперским отстрелом бойцов со взрывчаткой, а сам Несси будет сдерживать всех остальных. Младший поможет ему в том случае, если врагов подтянется слишком много…

И только они приготовились рассредоточиться, как пуля ударила проводника в левое плечо. Он дёрнулся, отпрянул и сменил положение. Стреляли откуда-то сверху.

– Реверс, снайпер! – крикнул младшему. – Убери!

Но очередной залп со стороны охранников заставил Ангела вжаться в землю за укрытием. Поэтому сразу приступить к выполнению приказа командира он не смог, и это ему удалось только после того, как стих шквальный огонь. Воспользовавшись паузой, он чуть высунулся из-за укрытия, чтобы убрать стрелка. Только в окружающем хаосе попробуй ещё найди цель сразу! Стрелявший мог засесть где угодно… Ещё одна пуля срикошетила от мусора, совсем рядом с высунувшейся головой Ангела. Сквозь общий шумовой фон в эту секунду пробился звук – короткий, «чпокнувший», будто из бутылки шампанского вылетела пробка. Вероятно, это и был тот снайпер, убрать которого Несси скомандовал. Напарник метнулся в сторону и нырнул за другое укрытие; теперь от Несси его отделила соседняя груда мусора, и проводник больше не видел Ангела.

Бой с охраной источника разводил сталкеров в стороны.

***

Совокупность особых способностей, которые Несси привык звать зонной чуйкой, пока что ещё, увы, не включала телепатию в чистом виде. А может быть, не увы, а к счастью. Ведь приходилось постоянно балансировать на кромке между нормальным и сверхнормальным. Чтобы оставаться человеком; несмотря на все соблазны, подсовываемые абнормальностью, не превратиться в «супермена», которому уже будет по фиг, что станется с теми «менами», кто не «супер»… Если пространство разделит его с напарником, придётся рассчитывать на рации, которыми они разжились, пока сюда шли. Можно будет состыковаться при помощи связи. Только бы связь была… Но радиоканал хотя бы оставляет шанс.

С этого момента у каждого из них отдельный маршрут ходки. И в очередном раунде противостояния биться придётся одному. Что ж, ему не привыкать. На то у него и зонное имя такое пророческое, чтобы ускользать и выживать подобно легендарному одинокому чудовищу из шотландского озера. Про Несси слышать-то все слышали, но видел ли хоть кто-нибудь с гарантированной достоверностью…

Продолжая ощущать и частично отслеживать, как неподалёку прорывается уже невидимый глазам напарник, он примерялся к тактике боя между мусорных куч и успешно противостоял. Но через некоторое время оказался в ситуёвине, несомненно, хреновой: к нему двигалась цепь стражников, и среди них – трое камикадзе, обвешанных взрывчаткой…

В этот момент, будто специально подгадав, ожила рация. Ангел вызвал старшего напарника голосом.

– Орёл, тут небольш-шая задерж-жка получилась, – осипшим, посаженным голосом выдавил он. – Ты как там?..

– Бывало лучш-ше, – передал он на «тот конец» канала связи, и голос у него самого был не менее охрипшим. – Тут ко мне в тыл заш-шли… Я пока их подержу, а ты за мной не возвращ-щайся, не надо… Прорывайся сразу к этой светящейся… – велел своему ведомому.

– Ага, счас! – без колебаний отринул младший предложение.

– У тебя нет другого вых-хода… Их слишком много… Я подержу их… и сваливаю. Для тебя выиграю время, выполни задание… – Слова с трудом продавливались сквозь иссушённую глотку.

– Раз так, тогда принято. – Ангел-Реверс по справедливости счёл крайний довод неопровержимым и пожелал: – Удачи тебе, напарник…

– Не дождутся, падлы… – заверил его Несси.

– Что? – переспросил ведомый.

– Это означает… увидимся вновь… Я тебя…

Дальнейшие слова почти заглушил грохот выстрелов. Стражники вновь атаковали.

И Несси не был уверен, действительно ли разобрал слова, или ему послышалось, что с того конца исчезающей ниточки, связавшей на недолгие секунды напарников, донеслось:

– Увидимс-ся… Надеюс-сь…

Какие события произойдут с ними обоими уже через секунду, обречённый быть сталкером не имел понятия. Слишком много вариантов, но о себе он точно знал одно: в стороне от грядущей войны, разразившейся за передел этого мира, не останется. Так или иначе, деваться ему из этой Зоны некуда. Пусть и чужаком он сюда попал, но теперь здесь его дом. На то и сталкер.

У каждого бродяги свой путь, складывающийся из ходок. И только Зоне, по которой он прокрадывается, ведомо, которая из них станет последней. А сейчас, похоже, даже ей не разобраться что к чему. Потому что заполучила коварный удар в спину. И ему необходимо сделать всё от него зависящее, чтобы помочь ей выстоять.

Да уж, каждому сталкеру предстоит выбрать, на чьей он стороне. Начиная от «сверхветеранов» и заканчивая самыми слабыми, «зелёными» новичками.

Если уж очутился в Зоне, значит, ходка продолжается…

***

Дурной пример заразителен. В справедливости этого вывода довелось убедиться по полной программе.

(К слову, Она много чего подхватила у общечеловеческой «сферы разума», в том числе и формулирование с использованием афоризмов, поговорок, пословиц, слоганов, идиом, закавыченных фраз, прочих максим и «крылатых выражений».)

Но в данном случае вывод относился не к прискорбному факту, что Она порой начинала мыслить с использованием примитивных информационных приёмов – слов, образов и ассоциаций.

Теперь пришлось констатировать, что спрятавшаяся в Ней залётная «беженка» оказала и продолжает оказывать слишком мощное влияние, хотя и находится в полной стагнации. Никуда не стремится, просто существует, удовлетворённая самим фактом, что выжила. Вопреки концу света, наступившему в исчезнувшем слое реальности. Воспользовалась случайно открывшимся «окном» сюда и ускользнула от тамошнего ничто-нигде-никогда. Взяла и запряталась здесь без Её позволения. Она, конечно, обнаружила непрошеную гостью, но не вытурила беглянку. Дала приют, выделила крохотный уголок для искорки чужой энергии. Заполучила на свою голову, используя ещё одну человеческую формулировку.

С момента, который Ей пришлось для конкретизации назвать «Секунда Рождения», сверхсущность (у-у-у, ещё одно привязчивое словечко, которое Она подцепила в терминологии человеков!) много всякого разного черпала в окружающей среде, где пришлось вынужденно оказаться.

(Зачем оказалась, каким способом и почему именно в этой точке пространства, она старалась не часто воспоминать. Этому она тоже научилась у человечества – смотреть в будущее. Подхватив вредные «вирусы» самих понятий линейности времени и объёмности пространства.)

Так вот, залётная искра выжившей сверхсущности заразила Её пагубным желанием найти и выбрать только один разум.

Перебрать, «перешерстить», перелопатить, просеять, выудить из сонма потенциальных собеседников, наёмников, добровольных и вынужденных помощников, фанатов, адептов и так далее, в общем, из множества особей человечества, сохранивших индивидуальность, но связавших судьбы с Нею, так или иначе контактирующих… вычленить единственный элемент. Наиболее подходящий.

Беглянка принесла с собой память о том единственном, кто был с нею там, в исчезнувшей реальности. И эти воспоминания питали её желанием жить, надеждой, что встретится снова. Верой, что её человек не сгинул в ничто-нигде-никогда и обязательно найдётся… Залётная убеждённо звала эту неисчезающую память самым неудобопонятным человеческим словом «любовь».

(Скорей всего рано или поздно спасшаяся от небытия «родственница» захочет выйти из стагнации. Погонится за возрождённой мечтой, приняв кого-нибудь из людей за того самого «единственного», разыскавшего её в переплетении мировых реальностей и временных периодов. Судя по тому, что удалось узнать, он стал далеко не обычным индивидуумом, впитав энергию сверхразума, с которым угораздило его сочетаться…)

Что ни говори, беженка оказалась слишком похожа на Неё, родственна по происхождению и параметрам сущности, потому и повлияла настолько сильно.

Да, и ещё потому, что в момент обретения человекоподобного разума сверхсущность среди прочих людских слабостей «по умолчанию» получила и едва ли не самое нелогичное и ошеломляющее свойство, присущее человеку, – способность желать «чего-то большего».

Это было почти невозможным, однако, увы, свершившимся фактом. Дурной пример воистину заразителен…

***

Жаждущий крови мутант крался, готовый в любую секунду среагировать и схватить добычу. Голову его обтягивал изодранный противогаз, казалось, к ней приросший. В круглых стёклах-линзах отражалась апокалиптическая картина мира: разрушенные городские постройки, низкое серое небо, унылые улицы, захламлённые мусором.

Чмошник чуял запах пищи и поэтому сейчас двигался по следу намеченной добычи. Правее, совсем близко от него, поблёскивала золотыми искорками опасная абнормаль. Выродок находился на территории давным-давно не функционировавшей древней бензозаправки. Немного впереди и слева высились насквозь ржавые топливные баки, из них словно щупальца доктора Октопуса торчали дырявые резиновые шланги, которые уже вряд ли сгодились бы для того, чтобы по ним прогонять топливо; справа же, за абнормалью, находились остатки одноэтажного бетонного сооружения для заправщиков.

Выстрел из дробовика, произведённый практически в упор, сшиб бывшего человека с ног и отбросил назад. К сожалению, траектория его полёта пролегла мимо абнормальной локалки. Картечь просто разворотила напрочь грудную клетку мутанта, и зрелище предстало неприглядное, но чмошника, на удивление, не убило – шмякнувшись наземь, он зашевелился и даже вознамерился подняться.

Но второй выстрел, раздавшийся через короткий интервал, разнёс башку мерзкой твари. Она бабахнула, подобно тому, как взорвалась бы водяная «бомбочка», только напичканная не водой, а кровью или густой красной краской.

Фигура стрелка, который уделал монстра, возникла на фоне тёмного провала окна. Это оказалась женщина. Если бы не экипировка и снаряжение, она могла бы похвастаться стройным силуэтом, но в Зонах показ мод и силуэтов сводится не к тому, у кого более надёжный комплект защиты и убойней модели оружия. Красота сталкера не во внешней привлекательности, а в крепости мышц, духа и разума.

Она притаилась под этим самым окном, готовя западню для мутанта, шедшего по её следу. Американский дробовик «Murder-999», название которого сталкеры переиначили в «Мародёра», что неудивительно, являлся добротным оружием ближнего боя. Он мог почти со стопроцентной вероятностью пробивать походные бронекомплекты лёгкой и средней степени защиты и уступал по этому параметру разве что пулемёту. В пользу удобства данного оружия свидетельствовали также относительно нетяжёлый для его класса вес и тот факт, что пауза между выстрелами требовалась совсем недлинная.

Помимо дробовика за спиной сталкерши виднелась ещё и полноценная автоматическая винтовка, намеренно или по совпадению, но тоже американская, из кондового семейства «M».

Голова её была скрыта под навороченным шлемом, и с первого взгляда не каждый наблюдатель смог бы определить, что это женщина. Разве что приподнимающий камуфляж бюст выдавал в этой фигуре принадлежность к слабому полу. Ну и пропорции несколько отличались от мужских, но всё это можно было бы рассмотреть только вблизи. Хотя бы на расстоянии выстрела, а на эту дистанцию объект предполагаемого наблюдения вряд ли безнаказанно подпустит предполагаемого наблюдателя. Не зря же эта особа находилась в глубине Зоны, достаточно далеко от внешних границ, чтобы добрести сюда случайно. Не заходят случайные бродяги аж досюда…

Добив мутанта, сталкерша продолжила движение. Куда она шла, известно было лишь ей самой. Она-то была твёрдо уверена в том, куда хочет дойти. Даже если пока и не знала, где находится её цель, даже не предполагала, что именно та собой представляет. Зато она знала наверняка, что только движение вперёд приведёт её в точку финиша ходки. Главный принцип неизменен для любого «отчуждённого» Ареала.

Пусть она и не совсем разобралась пока во всех отличиях этой Зоны от тех, в которых долго и плодотворно строила «сталкерскую карьеру». Ходила до того, как отправилась на заслуженный отдых, обзавелась семьёй, родила детишек, жила-была счастливо и спокойно, чтобы… в итоге «карьера пенсионерки» кончилась в одночасье траурным маршем на похоронах, прикрывших её вынужденное возвращение в сталкеры.

Говорят, что сталкерами не рождаются, ими становятся. Может, и не рождаются, но если уж ты сталкер, обречён и рискуешь не перестать им быть даже смерти вопреки. В случае с её жизненной ходкой, изобилующей неожиданными поворотами, это подтвердилось в буквальном смысле…

А сейчас впереди нарисовалась «изменёнка», как в Зонах этой реальности прозвали аномалии.

Привычная ей Быль такой не имела в арсенале ловушек, там другие разновидности преобладали, но сталкерша за время, что провела в двух отчуждёнках этого мира, подобные образцы несколько раз встречала.

Это локальное ИФП, как по-научному звались аномалки здесь, относилось к тем, что вполне различаются, видны невооруженным глазом. Она представляла собой область пространства высотой чуть выше человеческого роста и шириной около метра, заполненную полупрозрачным голубым сиянием. Опытной сталкерше не понадобилось бросать тестовые снаряды, чтобы определить границу локализации изменения нормальной физической природы. Имелась возможность определить параметры с помощью зрения.

Однако ей всё равно не следовало расслабляться. Быть начеку – всегда шанс увидеть следующий рассвет. Хорошо видимые аномалии зачастую специально притягивают к себе внимание бродяг, маскируя располагающиеся поблизости другие, менее заметные ловушки. Хитроумная пакость как этой Зоны, так и прочих. Кто ходил в разных Зонах, подтвердит, что между ними, по сути, много общего. При всей разнице деталей.

Так получилось и на этот раз. Однако сталкерша подстраховалась, проверила пространство вокруг и определила, что в паре шагов от светящейся голубизны затаилась коварная «плешка», с виду банальное переплетение трещин на асфальте, но при активации образовывается жадный, поглощающий всё живое разлом.

Пригнувшись, чуть ли не на цыпочках женщина осторожно пробиралась мимо ловушек. Она семенила короткими шажочками, и такой способ движения помогал ей лучше ощущать почву под ногами. Ведь каждый шаг нужно было выверять до миллиметра и при этом напрягать до предела своё шестое или двадцать шестое чувство, то самое, что зовётся сталкерской чуйкой. Чтобы не допустить фатальную ошибку.

Будучи совсем молодой, когда ещё только начинала ходить по Зоне – конечно, по Зоне совершенно другой, совсем не этой, где прокрадывалась здесь-сейчас, – она однажды стала свидетельницей того, к чему приводит непростительный промах. Один из её первых напарников, прямо на её глазах успешно преодолев поляну аномалий, позволил себе расслабиться. Он непроизвольно переступил с ноги на ногу и поставил правую на каких-нибудь двадцать сантиметров правее, чем подошва находилась до этого. Его тотчас вздёрнуло и резко подбросило. С места, где стоял, он мгновенно взмыл на высоту метров тридцати и грохнулся обратно, переломав себе множество костей. Напарница с ещё одним напарником тащили его до лагеря, тащили сколько могли, но бедолага умер по пути…

Конечно, сейчас идущей вглубь некогда было об этом вспоминать, она сама занималась преодолением смертельно опасной полосы. В обход «плешки» проползти не удалось, там дорогу блокировали две соединившиеся в симбиозе неизвестные ей, но с виду и по подсказке чуйки неприятные электрические аномалии. Пришлось миновать голубизну с другой стороны, благо там проходик обнаружился, хоть и узенький.

В течение следующих нескольких часов сталкерша преодолела три весьма длинных квартала бывшего города. Один раз она устроилась на привал в уголке, показавшемся ей условно безопасным. Это было на углу двух улиц, где один дом свалился на другой, образовав вместе с одной опорной стеной нечто вроде навеса. Там подход защищался бродячей аномальной областью, энергетическим сгустком из тех, что в этом мире люди придумали называть «неверными», но ИФП курсировала поодаль широкой дугой и в нишу под домами не забредала. Хотя, поверни она вдруг под углом в девяносто градусов, забившаяся в глухой угол сталкерша оказалась бы в тупике. Но внутренний голос ей подсказывал, что этого не должно произойти в ближайшее время. Хотя уверенность могла оказаться ложной, и женщина поплатилась бы за неё. Только вот другие фрагменты пространства в округе показались ещё менее подходящими для убежища…

Путница сняла рюкзак, оружие – дробовик и винтовку – положила на бетонный пол. Груз приходилось нести немалый, но женщина вполне свободно, без напряга, передвигалась по Зоне и ухитрялась совершать необходимые для выживания действия.

Когда сталкерша сняла шлем, под ним обнаружилось лицо уже далеко не молодой женщины. С виду ей было за пятьдесят, хотя на самом деле могло оказаться как сорок с небольшим, так и далеко за шестьдесят. Люди в Зоне выглядят совершенно иначе, чем оставшиеся на большой земле, не подверженные прихотям чужеродности. Некоторые сталкеры могут выглядеть двадцатилетними, а на самом деле старше на пару-тройку десятков биологических лет. И наоборот. Время жизни здесь измеряется не годами, часами и минутами, а переменами, происходящими с человеком.

Но эта женщина не казалась молоденькой, вне зависимости от внешности. В ней ощущался громадный опыт, словно она в Зоне не десяток-два годичных цикла провела, а все сто… При этом она не выглядела слишком накачанной, совсем не напоминала мужеподобных женщин-качков, каких развелось полным-полно за пределами Зон, да и внутри них встречались. Только в ней чувствовалась другая, не физическая, скрытая сила, наличие которой способно помочь человеку в уже далеко не юном возрасте выполнять все эти необходимые для выживания перекаты, ползки, прыжки и прочие кульбиты – в общем, все действия и движения, неизменно наполняющие ходку. Конечно, для этого необходимо было и неплохое физическое состояние, но определяющим является не оно.

В Зоне вовсе не обязательно гора мышц преодолеет расстояние большее, чем очкарик-ботан, с виду ещё вчера сутками просиживавший в кресле перед экраном терминала, зависавший в соцсетях и геройствовавший исключительно в компьютерных игрушках.

Постелив на усыпанный мусором бетон свой каремат, сталкерша уселась в позе лотоса и принялась нарезать копчёную колбасу, добытую из недр рюкзака.

Да уж, в этой женщине и вправду содержалась впечатляющая сила, она прямо лучилась из её глаз, читалась в чертах волевого лица, почти не тронутого удручающими признаками старости, всё ещё красивого, многие молодые девушки обзавидуются. А ведь должен же быть, наверное, где-то в мироздании единственный мужчина, который мечтает поцеловать именно эти губы…

Возможно, сама Зона приняла и питала её энергией, направляя, подталкивая к обретению нужной дороги, помогая обходить встречающиеся на пути ловушки и справляться с опасностями…

Перед тем как продолжать путь в направлении, которое ей подсказывала чуйка, сталкерша привычным движением крутанула крышечку одной из двух своих фляг и сделала три больших глотка. Судя по аромату, внутри было что-то вроде водки, а не вода или чай. У женщины, для которой в порядке вещей употреблять крепкое спиртное, наверное, и голос может быть хриплым, таким, что не сразу и отличишь от мужского… Собравшись и нацепив обратно рюкзак, она подхватила оружие и покинула импровизированное укрытие.

Семеня потихоньку мимо «неверного» сгустка, кивком поблагодарила его за то, что не беспокоил.

…десят второй раунд

Разговор с напарником прервался, и Реверс вернул рацию в подсумок. Кровь текла из раны на ноге, и сталкер ничего не мог с этим поделать; аптечка вместе с рюкзаком далеко позади, за той кучей, где он схватился с тремя зомби и замаскировался под «шакала». Путь к ней отрезан.

У него осталась одна-единственная возможность, спасающая от истечения кровью: добраться до снайпера, убить того и воспользоваться его аптечкой. Если таковая найдётся. Но о том, что произойдёт при худшем варианте развития событий, он даже не думал. Может быть, потому что существовала непременная третья дорога – вмешательство непредвиденного фактора. В Зоне любой следующий шаг порой способен привести совершенно не туда, куда ступал. Непредсказуемость – синоним необъяснимости, а Необъяснимость – другое имя Трота.

Реверс понимал это по умолчанию и больше не потратил ни секунды на выбор пути. Пересиливая жуткую боль, он стал продвигаться по направлению к башне. Картина мира, которую он видел перед собой, теряла чёткость. Всё смешалось: прошлое и настоящее, боль и азарт, целеустремлённость и злость. Сколько же раз в течение сталкерской жизни его ранили? Он и сам не помнил. На теле осталось множество отметин.

Башня, только бы попасть в башню… Внутреннее давление выталкивало кровь из дыры в ноге. Реверс держался, кое-как пробираясь к цели. Он хватался руками за слой спрессованного годами мусора, который заменял здесь почву, и волочил собственное тело, оставляя кровавый след. Что-то нужно изобрести… Слишком долго ползти, кровопотеря будет слишком велика… Но что тут ещё придумаешь?

Вернуться и покопаться в месиве, оставшемся от взорванного камикадзе, надеясь, что какие-нибудь медикаменты уцелели? Нет, безнадёжно, ничего там не найти.

Реверс оторвал рукав, чтобы приспособить его в качестве жгута. Теперь бы ещё наложить негнущимися, скользкими пальцами… В глазах двоилось. Только бы не задело самую важную артерию… Сталкер придавил пальцем примерно там, где располагалась бедренная. Кровь не останавливалась. То ли зажал не там, то ли недостаточно сильно. А как тут зажмёшь нормально, если даже от малейшего касания ногу пронизывает острая боль… Реверс затянул жгут как смог. Материя мгновенно промокла. Ладони покрылись кровью. Блин горелый, попытка улучшить положение успехом не увенчалась… только напрасно две минуты потеряно. Остаётся уповать на то, что он всё-таки не совсем обычный человек и не истечёт кровью раньше, чем… или на то, что всё-таки артерия не задета. Так, жгут наложен, теперь вперёд, вперёд!..

Пуля вонзилась в бесформенный шмат бетона совсем рядом. Реверс, едва дыша, вжался в россыпь грязного мусора. Железный лист, к которому он прильнул, проржавел капитально… и тут за ним что-то зашуршало. Сталкер дёрнулся и увидел, что из-за листа высунулась чёрная голова без глаз, носа и всего остального. Скорей это была даже не голова, а округлый кончик тела. А потом оно, чёрное и склизкое, принялось выползать полностью. Нечто вроде червя, очень длинного червя, толщиной в пожарный шланг, извивающееся…

И в следующую секунду Реверс позабыл о боли, как смог вскочил и побежал, да, побежал с пробитой ногой! Лучше уж поймать пулю, чем… У снайпера на башне наверняка программа дала сбой от неожиданного забега жертвы, потому что первые секунды он даже не стрелял. А потом Реверс уже не позволил бы в себя попасть.

Окружающий мир для него превратился в сплошное отчаянное движение. Он кувыркался, дёргался, перекатывался, бежал зигзагами, то разгонялся, то замедлялся… Он почти не соображал, что делает, впал в пограничное состояние, когда уже всё равно. Он адаптировался к боли, организм выплёскивал потайные резервы энергии, и только одна мысль билась в черепной коробке: «Бежать! Бежать!! Бежать!!!»

А эта длинная чернотень сзади вдруг заняла собой как-то чересчур много пространства и стремительно загородила проход. Реверс вовремя унёс ноги. Уши бегущего распознали наконец звук пробки, вылетающей из бутылки. Снайпер торопился наверстать и выстрелил. Знакомый «чпок» на этот раз прозвучал необычно, он словно растягивался, продирался сквозь неимоверно сгустившуюся атмосферу. Сознание Реверса тоже затормозилось, вязло в какой-то мутной гуще. Но его тело, будто войдя в режим автопилотирования, выполняло всевозможные движения, отчаянно стремясь удалиться от смертельной опасности. Сталкер перешёл в неимоверный, гиперактивный режим, и все его мышцы работали с удвоенной, утроенной силой.

Но слишком долго так продолжаться не могло. Хотя, конечно, ему точно было не до предположений на тему, сколько это будет продолжаться. Он боролся, сражался с мутью, пытался вытянуть своё сознание из сумрака, в котором оно вязло. А тело неслось к цели – снайперу на башне… Оно совершило очередной пируэт-кульбит, комбинацию сальто с винтом. Реверс ощутил, как подошвы ударились о землю, но визуальная картинка ещё оставалась вверх ногами… А потом перевернулась, и Реверс от неожиданности замедлился.

Его отбросило метра на два назад, он даже не понял, что именно произошло, но без промедления вскочил, гонимый диким, первобытным страхом прочь, прочь от чёрной извилистой жути, струящейся сзади… Пробежал ещё несколько шагов, и появились новые странные ощущения. Только сейчас он заметил, что в его груди – огромная дыра. Она оказалась до того большой, что даже не верилось, что он продолжает двигаться. Неужели снайпер в него всё-таки попал ещё раз?!

И тут раздался щелчок – раздался на многие километры вокруг, по крайней мере Реверс услышал его так, словно щёлкнули перед самым его носом… Этот хлёсткий звук неожиданно протрезвил, вытолкнул бегущего из прострации, и он рванул, теперь уже напрямую, не виляя, держа курс на основание башни. Пока снайпер перезаряжается, сталкера ничто не остановит.

Кроме абнормальной локалки! Пробудившаяся сталкерская чуйка внезапно забила тревогу, и он буквально швырнул себя в сторону. В последний миг успел, если б не соскочил, угодил бы точно в участок гравитационной ИФП. Теперь он растянулся на земле… Чёрт, ему уже не встать, слишком долго… Сейчас его настигнет контрольная пуля. Реверс замер.

Но нет, пробка не вылетела из горлышка. Он толкнул себя вперёд и побежал, чувствуя, как со лба течёт горячечный пот… Просто водопад пота, он заливал глаза и попадал в рот. Поэтому всё, что Реверс сейчас видел, размазала влага. Он замедлился и двинулся чуть ли не на ощупь, ни черта не разбирая перед собой.

Там, сзади, смерть. Спереди – тоже смерть.

Всё, что возникло мимолётно в этом непостижимом хаосе, улетит туда, откуда появилось. И всё рассыплется, исчезнет, не останется каких-либо категорий, и тождество континуума будет перемолото фрагментарной сумятицей, которая сомнёт одеяло мироздания и разломает эвристические системы, обратит механизм эмпиризма и смоет всё, абсолютно всё бесповоротной волной обнуления, за которым последует…

О чём это он?!

Башня. Вот куда ему нужно попасть. И любые мысли о другом – лишние!

Он знал, что у двери могут таиться мины, поэтому влез через окно. Сгрёб едкий пот с глаз. Поковылял к лестнице. Лестница была чахлая, непонятно, как ещё держалась, в отличие от более-менее неплохо сохранившихся кирпичных стен башни.

Реверс и сам не заметил, как добрался до верха. Здесь было пыльно, грязно и полутемно. Снайпер ждал его, винтовка с универсальным сканер-прицелом отложена в сторону. При таком освещении маска оскаленной морды шакала смотрелась зловеще.

– Впечатляет, впечатляет! – похвалил стрелок. Он повёл себя как полноценная личность, и даже не верилось, что он зомбирован. Несмотря на то что также носил маску и ничем с виду не отличался от других охранников.

Больше слов не прозвучало. Похвалив, он стремительно напал на Реверса. Делал быстрые и точные выпады, но это была ещё разведка, боец изучал тактику боя сталкера. Да, это была только подготовка к настоящей схватке, Реверс безошибочно понял, что в полную силу противник не бьётся. Он просто узнаёт, на что способен Реверс.

Несмотря на ранение и истощение организма, Реверс сумел дать достойный отпор. Сталкер «махался» так напористо, что будучи здоровым сам себе позавидовал бы.

Его соперник выдержал ответный натиск и отступил, взял передышку. Отскочил на несколько шагов назад и замер, готовый, если что, увернуться от атакующего удара.

А ещё через миг он поступил совсем неожиданно. Снял с себя маску. Точнее, сдёрнул и отбросил в сторону.

Это был элементарный отвлекающий манёвр, и Реверс нежданно-негаданно купился на него, прямо как малоопытный новичок! Он машинально повернул голову, поведя взглядом вслед за маской… А противник тем временем, прыгнув яростной кошкой, метнулся в нижний контакт, схватил Реверса за ноги в полёте и снёс его. Прижал к полу, в полную силу заработал кулаками. Реверс сквозь кровавое марево пытался различить черты лица врага… Что-то они ему напомнили, отдавали чем-то знакомым…

Положение лица врага позволило рассмотреть черты. Его голова оказалась настолько близко, что даже льющаяся кровь не застила… И это было его собственное лицо! Не стрелка, охраняющего подходы к цели, а – Реверса.

Да, снайпер с лицом, которое Реверс иногда видел в зеркале, когда выдавалась оказия посмотреться, или в отражении на водной поверхности.

В точности такое же, ещё и растянувшееся в издевательской ухмылке…

Сталкер не колебался ни мгновения. Он натужно приподнял от почвы свою голову и вцепился, как ворона клювом в заветный кусок сыра, зубами прямо в нос врагу. Тот замычал, застонал, задёргался, схватил Реверса за горло и судорожно сдавил – но подмятый, распростёртый сталкер не размыкал челюсти, держался до последнего… Откушенный нос оторвался, и заоравший от боли охранник ослабил хватку, что позволило лежавшему внизу перехватить инициативу, оттолкнуть врага, сбросить с себя.

Откуда только силы взялись! Освободившийся Реверс подскочил и тотчас воспользовался оружием. Выстрелил раз, другой, отшагнул на лестницу… И вдруг она не выдержала – провалилась, и вместе с нею он тоже куда-то провалился… Отчётливое ощущение свободного полёта… За что боролся, на то и напоролся…

Реверс открыл глаза и неожиданно обнаружил, что всё ещё сидит, прижавшись к насквозь проржавевшему листу железа.

Судя по ощущениям, он только что едва не окончил свою жизненную ходку раз и навсегда. Но словно бы что-то помешало и вернуло его сюда, в эту точку. Реверс, кряхтя, поднялся и осторожно двинулся вперёд, избегая подозрительных участков, перемещаясь от одного скопления мусора к другому… А снайпер, часом, ему не приснился?! Нет, снайпер реальный, снайпер ждёт в башне. И нога прострелена по-настоящему.

Хотя лучше бы всё случившееся оказалось бредом. И без того всё какое-то спутанное и невразумительное…

Реверс ворвался в башню, снова позорно проколовшись, совершенно позабыв, что за дверью может быть поставлена растяжка. Точнее, он вспомнил о ней, когда уже вышибал плечом створку. Поэтому, если бы там действительно была растяжка, отсрочка получилась бы совсем незначительной…

Но в реальности растяжка поджидала дальше, у лестницы. Реверс с облегчением преодолел ловушку. Но почти сразу пришлось перескакивать её в обратном направлении и постараться отлететь как можно дальше назад.

По собственной воле. Потому что если не отлететь по доброй воле, отлетишь от взрывной волны. По ступенькам скатилась граната. Реверс не успел удрать далеко, он лишь прилип к стене под оконным проёмом.

Стены расфигачило, жар злобно выпихнул воздух в окна, в разные стороны разлетелся рой визжащих осколков. Но сталкера, к счастью, задели только совсем мелкие. От лестницы же вообще ничего не осталось.

И только-только успел Реверс рассмотреть последствия разрыва – за гранатой подоспел тот, кто её бросил. С верхнего этажа спрыгнул враг. Тёмная фигура вырвалась из клубов дыма.

Противник атаковал, и сталкер, защищаясь, вступил в схватку.

В рукопашном бою снайпер, как выяснилось, тоже поднаторел, у него даже имелось некое подобие собственного стиля, он совмещал ужимки восточных боевых искусств со славянской борьбой, европейскими единоборствами и классической боксёрской техникой…

Но у Реверса открылось второе или какое там по счёту дыхание, и он показал врагу, что такое стиль и опыт бойца-ветерана.

Он вышиб из врага дух. Надо отдать тому должное, не в два счёта, будто новичка разделывал, однако и не особенно долго возился. В процессе Реверс использовал болезненные приёмы, стремясь ломать конечности, повреждать ткани, в общем, калечить.

Получилось. Воздав по заслугам, переступил через очередной труп.

Аптечка, если она есть, в снаряжении побеждённого врага. Только вот Реверсу, чтобы до неё добраться, придётся исхитриться. Снайпер не случайно устроил сталкеру горячий приём внизу. Чтобы, если его одолеют, победивший не смог беспрепятственно добраться до его вещей и завладеть трофеями. Рюкзак и снайперка остались наверху. А подняться без лестницы, ещё и с простреленной, почти отнявшейся ногой, шансов нет. Во всяком случае, покойный охранник так думал. Но Реверс очень хотел. Ещё бы, в такой ситуации захотеть не очень!

Сталкер буквально, в прямом смысле чувствовал, как у него становится всё меньше и меньше крови. Несколько минут, и точно амба… Без лестницы карабкаться пришлось бы, сохраняя равновесие, по стене – на ней кое-где видны выступы. Лезть на высоту трёх этажей, чтобы в конце концов попасть на самый верх. С учётом раны этакий вариант отметался.

Поэтому Реверсу пришлось действовать другим образом. Покинув башню и оказавшись снаружи, он обогнул подножие и заприметил, что с одного боку к сооружению почти вплотную примыкает мусорная куча. Высотой несколько метров, но с достаточно пологим внешним склоном, по которому можно с разбегу заскочить на вершину. Затем сталкер пошарил среди завалов и добыл нечто подобное шесту – трубку из металла.

Реверс не был уверен на все сто, что задуманное удастся осуществить, но других подходящих идей не нашлось. И от этого прыжка фактически зависела его жизнь. Когда-то давно, в позапрошлой жизни, он смотрел по телевизору (о-го-го, вдруг вспомнилось, что существует этакая штуковина!) спортивные соревнования по лёгкой атлетике. Там вытворяли что-то похожее, хотя в целях соревновательных. Сталкер тоже боролся за победу, но за победу иную. В его случае победить – это всё-таки синоним выжить. Увиденное на телеэкране подсказало как. По сравнению с обычными людьми сталкеры-ветераны могут показаться сверхчеловеками, но бывают моменты, когда им остаётся разве что завидовать киношным суперменам…

Он ухватил импровизированный шест поудобнее, примерился, постарался забыть о боли в ноге, разогнался, взбежал было на кучу… и упал. Это случилось непредвиденно, просто изнурённый организм дал сбой, судорога свела мышцы, и нога подкосилась. Туловище накренилось, опрокинулось, и Реверс снова оказался внизу. Расплатой была ужасная боль, но даже больше, чем больно, было обидно. Из глаз буквально брызнули слёзы, и он опять перестал что-либо видеть. Ему всего лишь несколько раз в жизни бывало по-настоящему обидно, и сейчас к недлинному списку дат прибавилась ещё одна.

Но сталкер сумел заставить себя подняться. Времени оставалось в обрез, минута, две – и количество растраченной попусту крови перевалит за критическую черту. Он отошёл, покачиваясь и весьма смутно различая что-то перед собой. Опять – старт, пошёл! Реверс рванулся изо всех остатков сил и сделал несколько длинных прыжков.

На этот раз никаких сбоев. Вот он заскочил на кучу с мусором. Воткнул кончик шеста, оттолкнулся – и отправил своё тело в свободный полёт… И сумел броситься в неизвестность с такой силой, что долетел до стены на нужной высоте и кое-как схватился, отпустив шест. Переставляя руки, подтягиваясь, сместил себя к прямоугольнику окна, ведущему на заветный третий этаж.

В голове пронеслась шальная мысль: «Я ещё не сдох?!.»

Наконец-то пальцами он достал до нижней грани оконного проёма… повис, дотянулся второй рукой. Всё, предел, последняя линия. Попробовал подтянуться рывком. Не получилось, мышцы ослабли вкрай, и он чуть не свалился… Что же делать? Сейчас он висел на высоте третьего этажа и раздумывал над почти неразрешимой дилеммой: если снова попробует подтянуться, то почти наверняка упадёт, а просто висеть нет смысла – тоже упадёт, руки не выдержат.

Пришлось произвести над собой не просто физическое усилие. Пришлось поверить, что получится! А вера усиливает импульс энергии. Но была не была, он уверовал, и отчаянным броском толкнулся наверх, и… подтянул тело, влез, перевалился через кромку, проскочил в проём. Победа!!!

Праздновать некогда. Вот она, цель восхождения.

Реверс лихорадочно разворошил пожитки снайпера, чей труп остался внизу. Вот, вот! Есть! Вожделенный инъектор блеснул в глубине аптечки.

Он вколол содержимое ампулы в самый последний момент, уже впадая в переходную стадию от жизни к смерти. Можно сказать, ему посчастливилось.

Здесь нашлись и бинты, которыми он затянул рану, и всё такое прочее. Но всё это было потом, потом.

Реверс несколько минут валялся без движения. Искал стимулы, которые могли помочь встать и идти дальше, и не находил их, однако в голове прояснялось, и он вспомнил, что должен.

Выплывшее из мути воспоминание об оставленном внизу Орле заставило его подняться. Ощущая, как в тело возвращается энергия жизни, подаренная чудодейственным снадобьем, одним из полезных подарков Трота, сталкер завершил обработку раны. Потерянная кровь восстановится, спасибо Зоне. Будем жить пока что.

Наложив экспресс-повязку, Реверс воспользовался рацией, но по ту сторону канала связи слышались только обычные звуки «пустого» эфира. Ни ответа, ни привета.

Он подобрался к оконному проёму и посмотрел через прицел винтовки. «Шакалов» отслеживать было нелегко, они постоянно перемещались туда-сюда. Ещё и потому, что мусор то там то тут отслаивался от куч, сползал вниз. И можно было попасть под завал. Трое охранников опасно приблизились к башне, и Реверс пристрелил их на подходах. Ничего так снайперка в трофеи досталась.

Вовремя же он сюда влез. Ну, что ж, немного пересидеть на башне, очухаться, осмотреться, и надо спускаться… Пора разбираться, из-за чего весь сыр-бор.

Светящаяся штуковина, цель.

Реверс принялся за исполнение намеченного, когда ощутил, что силы достаточно восстановились, благодаря целебному зоннику. «Пушку», которую прежде отобрал у одного из «шакалов», он оставил на башне. Вместо неё прихватил снайперскую винтовку.

Винтовка досталась ухоженная, практически без единой царапины. Видимо, предыдущий владелец очень бережно к ней относился.

Странно, но определить систему и модель Реверс не сумел и клейма с номером и лейблом никакого не обнаружил.

Тускло-серое оружие, прихватистое. Звук выстрела почти не слышен даже вблизи, отдача практически никакая.

Сталкер вытряхнул из рюкзака поверженного стрелка всё лишнее, по его мнению, и забрал его с собой. Шмотки врага и какие-то коробочки, баночки отправились на пол. Внутри осталось лишь самое необходимое: аптечка, провизия, патроны. Сильно порадовало обстоятельство, что к рюкзаку была приторочена верёвка. Она избавила Реверса от необходимости долго и нудно слезать по стене, рискуя сорваться или получить возобновление кровотечения – слишком мало времени прошло, рана толком не успела затянуться.

Он ловко соскользнул вниз по верёвке, один конец которой привязал наверху. Достигнув земли, немного постоял. Бойцы в масках не показывались. Недобитые, прячутся между куч. Их, по идее, должно остаться немного, меньше десятка. Перегруппировываются? Или поняли, что им не одолеть?..

А Орёл исчез. Может быть, ему всё же удалось добить врагов, и поэтому зомбированные стражники все как один запропастились?..

В лицо потянуло ветром. Дуновение было тёплым, как поток воздуха из обогревателя. Здесь, на Венере, всегда было жарко.

Ну что, пора смотреть на эту штуковину. И он пошёл. С каждым шагом земля под ногами вздрагивала всё отчётливей и вот уже словно вознамерилась колотиться в припадке. Это всё вибрации, создаваемые светящейся хренью. Реверс понимал, что цель уже совсем рядом…

Вот пуля в ноге напрягала. Кусочек металла там и остался, вытащить его Реверсу пока не по силам. Он даже толком не закрыл рану. Ничего, займётся, когда покончит с заданием.

И он упорно делал шаг за шагом, стремясь исполнить заданное…

В кольце из обломков разного калибра, посередине площадки возвышалась ОНА. Реверс протянул руку…

И тут опять что-то пошло не так. Залежи неорганического мусора будто взбесились, оторвались от земли и полетели в Реверса. Их подняла в воздух воля какого-то телекинетика, или… ай, чёрт, какая-то железяка врезала по башке! Реверс просто не успел ретироваться от такого количества снарядов, и его снесло с ног.

Он упал, покатился, но сумел зацепиться. Остановился и встал на ноги, но стоило ему выпрямиться, как пришлось совершить отчаянный прыжок, метра на три вбок, не меньше. Прямо туда, где он только что находился, обрушилась огромная металлическая… клешня.

Но на этом сюрпризы не закончились. Справа возникли два каких-то совершенно невнятных образца машинерии, нечто вроде ходячих электропил. И они явно были не прочь распилить человека на части, иначе не следовали бы за ним столь настойчиво. Реверс выстрелил, ещё раз, ещё, но пули отскакивали от лезвий пил. А по левую руку в воздух уже взметнулась та самая клешня, которая чуть не расплющила сталкера, и к ней добавилась другая такая же, невесть откуда взявшаяся. От них обеих тянулись суставчатые конечности в большую груду мусора. И теперь эти хреновины составили компанию пилам и азартно пытались поймать Реверса.

Но главная опасность исходила не от них.

Сталкер почуял, что вся эта свистопляска – только чтобы пустить ему пыль в глаза. Он полез на другую кучу, высокую, хоть и шаткую, и неуклюжие пилы не смогли последовать за ним. Удачно, прицельно брошенная человеком с вершины граната разметала их на детали и вогнала в разбросанный повсюду мусор. Шаткий конус зашевелился сильней и начал оплывать, норовя распасться на составляющие. Реверсу ничего не оставалось, как покинуть горку, и он запрыгнул на клешню. Клешня принялась активно болтаться туда-сюда, и в итоге Реверс не удержался на ней. Соскочив, он сменил тактику. Точные выстрелы из снайперки в ключевые узлы – и слабые места поражены; грозные клешни превратились в груду металлолома.

И вот сейчас он ощутил, что за ним кто-то пристально наблюдает. Сталкер прикрыл глаза, сосредоточился и попытался определить источник внимания. Чуйка подсказала направление, он резко обернулся – и посмотрел прямо на зачинщика мусорного бедлама.

Сталкер не увидел его самого, но знал, что смотрит в верном направлении. Тот, на кого он смотрел, засел между мусорными холмиками и тоже смотрел на него.

Сложенное из деталей машин существо, похожее на робота-трансформера из киношных блокбастеров. Телекинез – детская шалость. Вертящиеся пилы и щёлкающие клешни – для разогрева. Настоящее веселье начнётся только сейчас.

Он выскочил из укрытия. Реверс едва успел его разглядеть, и угловатый силуэт исчез за другой кучей мусора. Реверс сделал кувырок и принял позицию стрельбы с колена, контролируя пространство перед собой через оптику. Давай же, покажись, мысленно призывал он. Я успею, выстрелю на опережение!

Но стрелять покамест было не в кого, эта металлическая пакость появилась и сразу же скрылась. Реверс решил, что медлить больше не стоит, стартанул и побежал к тому повороту, за которым канул враг.

И нарвался!!! Удар, грохот, рёв, боль – и картина мира пропала… Реверс пришёл в себя в нескольких метрах от того места, где по неосторожности наступил на «пузырь», оставленный роботом… Сюрпризец удался! Лопнувший зонник, нечто вроде вакуумной мины, не убил, но здоровски подкинул человека и затем шмякнул оземь. Голова трещала, как после удара ломом. Реверс кое-как поднялся и встал сгорбленный, шатаясь. По счастью, он успел рефлекторно зажмуриться, так что вспышка хотя бы не ослепила его. А вот слухом ему в ближайшее время не воспользоваться. Этот взрыв куда оглушительней, чем когда была подорвана лестница.

А ведь до чего же глупо прокололся! Банально не посмотрел под ноги. Если бы робот заложил не эту имитацию, а настоящую мину – ба-бах стал бы последней ошибкой, допущенной Реверсом в этой жизни. По сути, ему дали пинок под зад, как мальчишке. Пришлось признать, что в этот раз он недооценил противника.

Но живой, это главное. Нужно покончить с врагом как можно быстрее. Где бы ни запрятался этот трансформер, найти и разделаться. Только бы тот не успел разделаться с Реверсом первым… Сталкер вышвырнул ненужные мысли из головы и сосредоточился на схватке. Тело само всё сделает, ведомое чуйкой.

Пули встряхнули мусор вокруг него. Реверс стремительно ушёл из-под обстрела и бросил гранату. Робот покинул свою позицию и выскочил на открытое пространство. Реверс использовал снайперку как орудие ближнего боя – благо солидный приклад позволил. Враг, пародия на человеческую фигуру, ростом был не выше Реверса. Он уклонялся и делал ответные выпады, пытаясь покромсать Реверса ножами-конечностями.

Столкновение превратилось в фехтование. Реверс блокировал несколько ударов, выставив винтовку поперёк смертоносных лезвий. Ему пришлось отступить, а робот, наоборот, усиливал натиск. Но Реверс ухитрился достать его прикладом по башке.

Этот удар врагу не понравился. Словно именно там, в уродливой голове, была спрятана «игла» его жизни. Противник отскочил и удрал, скользнул в лабиринт мусорных куч.

Реверсу ничего не осталось, как следовать за ним, в максимальном напряжении высматривая и ощущая. Но вот незадача – у него же закупорены уши после взрыва! А именно слух сейчас помог бы определить, где скрывается враг… Чутьё не успело сработать, робот воспользовался этим и напал сзади. Клинок конечности задел сталкеру грудину, затем скользнул к голове… Лезвие норовило рассечь, ударить по глазам… и ударило! Сталкер заскрежетал зубами, зарычал и из последних сил совершил невозможное – оттолкнул собственную, почти неминуемую смерть. Руки человека ухватились за голову, рванули и… отодрали угловатую конструкцию!

Реверс отшвырнул башку, и она стала просто одной из составляющих мусорных завалов Венеры.

Человек, почти ничего не видя залитыми кровью глазами и совершенно ничего не слыша, побрёл к цели… И тьма, которая норовила его вобрать в себя, отступила. Вспышка – и воцарился всепоглощающий голубой свет. Он охватил всё вокруг. Пространство вокруг установки раскручивалось, превращаясь в гигантский вихрь.

И эта воронка засосала Реверса…

***

У Неё, само собой разумеется, имелось великое множество вариантов выбора, с кем установить контакт и взяться за него, а кто и даром не надобен. Множественность вообще являлась Её стержневым, основным параметром, и даже когда она «суживалась» до необходимости побыть как бы человеком, одновременно держалась за мириады нитей, тянущихся к другим слоям, существам и сущностям.

Но некоторые из возможных друзей привлекали внимание сильнее, чем остальные. Возможно, в этом проявлялось «дурное влияние», и Она подыскивала пресловутого человека, который станет Единственным.

Нелёгкая задача. Уж слишком богат и широк у Неё выбор. Бесконечный спектр соблазнов. Попробуй остановись на ком-то одном…

Впрочем, даже если Она ещё не выбрала, это отнюдь не значит, что «под шумок» кому-то или чему-то позволено своевольничать и прямо у неё из-под носа выхватывать потенциальных фаворитов.

Вот этот, например, норовит выскользнуть из удерживающих объятий Её усиленного внимания. Прорвать оцепление и отдалиться.

Ладно бы самовольничал, такие потуги случаются порой и даже умиляют Её. Так нет же, какой-то посторонний влияющий интерес пытается выхватить и уволочь!..

Для Неё такая беспардонная наглость определённо явилась неожиданностью. Не впервые, само собой, какие-то силы извне пытаются навредить Ей. Взять тех же «аборигенов», они стараются с самого момента Её прибытия. Приходилось признать, что им даже удавалось успешно пресекать многие поползновения и этапы развития. Как в нормальной для них пространственно-временной среде обитания, так и в том локализованном плацдарме природы, что нормальна для Неё, а для них совсем наоборот.

В сложившейся ситуации они даже испытывают иллюзию, что обуздали Её, загнали за ограду, держат и не пущают. Но знали бы человечки, что причина приостановки экспансии совершенно иная.

Она перестала активно воевать с ними под дурным, заразительным воздействием залётной беженки, из-за которого внезапно начала «очеловечиваться»…

И потому, что процесс зашёл достаточно далеко, Ей уже не всё равно, что станет с потенциальным фаворитом. Этого своенравного потенциала придётся спасать!

Она ничему и никому не собиралась отдавать за здорово живёшь одного из самых перспективных кандидатов в Единственные. Возможно, способного понять Её по-настоящему, услышать и ответить. Установить диалог равных, тот самый, о котором Она узнала от беглянки, а узнав, вдруг чисто по-женски позавидовала.

И в свете происходящего определённо пора уже во главу угла (вот ещё одно подхваченное человеческое словосочетание!) поставить это наглое вторжение чужой силы. Как бы не доставило оно Ей проблем куда больших, чем аборигенное человечество, к которому Она как-то уже притерпелась. Вреда даже больше, чем «соплеменники», вместе с которыми Она попала сюда, в этот «пиксель» космоса. Те самые «компаньонки», с которыми не повезло очутиться в одной «повозке», преодолевшей разность между точкой отправки и точкой прибытия. Тот факт, что изначально остановка здесь не планировалась, они не собирались «высаживаться», и тем более факт, что, высадив их, повозка отправилась по «звёздной дороге» дальше, теперь уже не суть важен. Они здесь и вынуждены это принять как данность…

Все эти образы и понятия, ясное дело, являлись лишь опосредованным отражением, конвертацией свершившегося к смысловым уровням, которые способен уразуметь человеческий разум. Человека планеты Земля, если уточнить.

Объяснять, как происходило в действительности и зачем Она в компании с «сородичами» здесь очутилась, словами невозможно. Это вообще чудо (до чего же странное это человеческое слово), что Она уцелела! Как-то сорганизовалась, соорудила себе ареал выживания в исключительно враждебной среде обитания, каковой является природа этого «пикселя». В мироздании, бесконечно разнообразном, существуют неисчислимые варианты среды, но здешняя для Неё и таких, как Она, всерьёз вредоносна.

Возможно, именно по этой причине Она и решила адаптироваться, перерождаться. Для начала понять, каково же это – быть земным человеком…

Её «компаньонки» тоже предпринимали и предпринимают попытки сотворить посредников для коммуникации с человечеством и материальной субстанцией, которую аборигены зовут «Земля». С разной степенью успеха и разными методами пытаются.

Но им тоже скорей всего придётся со всей серьёзностью отнестись к факту появления чужеродного влияния. Чуждого как для них, так и для Земли с её человечеством. Особенно той, которая до собственно планеты Земля немного не «долетела», натолкнувшись на планетарный спутник.

Не то чтобы Её так уж волновало, что происходит с недолетевшей. «Товарок по несчастью» Она, мягко говоря, не особенно-то и жалует. Тем не менее связь с той компаньонкой фактически исчезла. И это было угрожающим фактом по той причине, что только у той, что не достигла Земли, имелся шанс установить связь с «повозкой», позабывшей их всех здесь.

В самых общих чертах случившееся с ними выглядело примерно так в переводе на человеческое понимание.

Земляне, при всей их сравнительной примитивности и «однолинейности», каким-то чудом почти угадали суть. Некоторые из них вообще полны загадок, как выяснилось.

***

…Через какое-то время сталкерша встретила коллег, движущихся встречным курсом. Она не почуяла враждебного отношения, поэтому не отвернула в сторонку, и контакт получился мирным, подтвердив ожидания.

– Удачной ходки, бродяги, – поприветствовала их женщина, не снимая шлема. Прозвучавший из-за маски голос и вправду мало был похож на высокий, женский.

– И тебе, братан, – ответил один из троих сталкеров. Судя по их виду и разномастной экипировке, не из какого-то клана мужики. Вольные, сбившиеся во временную группу.

– Как там ситуёвина? – показал «братан» в том направлении, откуда встреченные коллеги пришли. – Чего деется?

– Да не очень, но пройти можно, – поделился тот же сталкер, видать, лидер тройки. – А там как, горячо? – спросил он о кварталах, которые сталкерша преодолела по пути в точку рандеву.

– Та же фигня. «Неверные» есть, – предупредила мужчин, – будьте осторожны.

– Спасибо, постараемся!

– И вам спасибо, – поблагодарила идущая. – Удачи!..

***

Трое бродяг ушли их дорогой, а она – своей. Между домов, изъеденных временем и Зоной, вдоль оконных проёмов и уцелевших окон, выстроившихся шеренгами словно в ожидании чего-то… Между мёртвыми зданиями, превратившимися в серые тени самих себя, продвинулась ещё шагов на сто, лавируя между встречающимися аномалиями, которые пока что определяла, к счастью, без осечек…

Вдруг на очередном шаге сталкерша остановилась и призадумалась. Там, где оканчивалась эта улица, разветвляясь на две другие, начинался туман. Он вроде не выглядел таким уж густым, но чем-то определённо не устраивал идущую. Только она пока не могла понять, чем именно настораживает мутность. Продвигаться в ту сторону всё же после паузы продолжила, но крайне осторожно, если можно так выразиться в случае с матёрой сталкершей, всегда держащейся настороже. Мало ли что может таиться за следующим поворотом…

И вдруг её буквально снесло с ног – не ударом или телом прыгнувшего зверя, а волной звука!!! Ушами она не смогла бы уловить её в полной мере, зато ощутила по полной программе, поверхность под ногами завибрировала, как будто под ней заработала какая-то гигантская сверхмощная установка, и пульсация воздуха отшвырнула женщину назад. Если б на ней не было шлема, порвало бы на фиг барабанные перепонки. Повезло, внезапный всплеск частично был заглушен, сталкерше достался «белый шум», похожий на радиопомехи.

Конечно, встроенный бортовой комп забил тревогу, выводя на внутреннюю сторону забрала шлема сообщение о критическом воздействии извне.

Источник воздействия не заставил себя ждать. Из тумана выдвинулся «ходульный кричун». Монстр этот водился только в остатках городских застроек, на открытых пространствах не встречался, насколько она знала. Вот так встреча! А ведь, казалось бы, только что здесь прошли и остались живыми трое бродяг… Такая тварь представляла собой настоящую боевую машину примерно вчетверо выше человека ростом. Передвигалась с помощью пары очень длинных ног, занимавших около двух третей общей длины. Увенчивало ходули серо-коричневое туловище, круглое, как мяч, из которого по окружности торчали ещё две конечности, «руки». Ещё более длинные и при этом гибкие, как щупальца. Одна рука оканчивалась большой «ладонью», предназначенной для хватания, а другая метровым острым когтем – очевидно, для добивания.

Головы как таковой у монстра не имелось, «рот», издающий адские звуки, прорезал «шишку» на макушке, верхней части «мяча», там же располагались и органы зрения-слуха, рваные дырочки по окружности, позволяющие контролировать все триста шестьдесят градусов обзора. Вдобавок ко всему у твари на средней части туловища имелись отверстия, испускавшие во все стороны нечто вроде раскалённых газов. Просто пук это или полноценные испражнения, одной Зоне известно… Кожу мутанта брала далеко не всякая пуля, а единственная более-менее уязвимая область располагалась там, где ноги состыковывались с туловищем. Пах, традиционное слабое место мужчин, даже настолько бывших. Хотя никакого подобия половых органов не наблюдалось и в помине.

Да, когда-то это существо было человеком, мужчиной, горожанином…

В момент падения, а затем и подъёма обратно на ноги после переката в голове женщины крутились разнообразные ругательные выражения, только часть из которых вырвалась наружу и слетела у неё с языка. В этом отношении архетип её поведения в подобных обстоятельствах не отличался и не мог отличаться от мужского. Вмиг сообразив что к чему, сталкерша припустила прочь по кривой, чтобы уклониться от выпущенной вслед струи сжигающего газа. Направо, к какому-то более-менее уцелевшему зданию, похожему на заводской цех.

Уже на бегу швырнула за спину гранату без чеки, не глядя, но выверив силу броска в соответствии с желаемой дистанцией.

Граната должна была упасть и подкатиться прямо под ходули кричуну, затормозив его взрывной волной и по возможности зацепив осколками то самое уязвимое место. Главное, чтобы фора для убегающей была выиграна.

И расчёт оправдался! Она оторвалась, успела. Без этой форы кричун настиг бы её сразу, в считаные прыжки. А так оставалось бежать на спринтерской скорости и молиться, чтобы успеть в последнюю секунду достичь укрытия, чтобы не подвернулась какая-нибудь дрянь на пути. До этого сталкерша приметила в той стороне две видимые глазом локальные ИФП, но замеченное могло быть далеко не всем, что имелось там.

Фу-ух-х, таки успела!.. Не влипла в «изменёнки». Нырнув в пустое окно первого этажа здания, женщина осмотрелась. Кучи железа, в дальнем углу на потолке помещения люк, и лестница, ведущая на второй этаж. Туда! Кусок стены слетел и обрушился, это настигающий разъярённый кричун вынес его ударом своего лезвия. Сталкерша проскочила мимо нехорошего вида маслянистой лужи и буквально взлетела наверх по приделанным к стене скобам. Одна из которых оказалась настолько ржавой, что рухнула вниз прямо под её ногой…

Ходульный тем временем не спеша пробрался на первый этаж. Он знал, что добыча где-то здесь и не должна ускользнуть. Уровень потолка в здании был высоким, и мяч на ходулях вполне помещался. Сталкерша же засела фактически прямо над ним. У неё имелся козырь в рукаве, точней, в рюкзаке. Выудив из него тёмно-зелёный цилиндр, она добыла изнутри штуковину, смахивающую на обрезок трубы, и ещё что-то похожее на колпачок, присоединила трубу с одной стороны цилиндра, а колпак с другой. После этого засунула внутрь маленький шарик, который вынула из кармашка разгрузки, и пристроила получившуюся конструкцию на себе.

Затем вылезла из окна и по наружной стене, цепляясь за едва различимые выступы и трещины, соскользнула вниз.

Очутившись прямо за спиной у кричуна, лишь секунду потратила на прицеливание и привела собранное устройство в действие. Раздался резкий хлопок, из отверстия на том конце, который был направлен в сторону кричуна, вылетел комок пылающего огня, и когда он достиг пространства между высоченных ног монстра, рвануло так, что мутанта разнесло на куски, ещё и завалило рухнувшим потолком первого этажа. Плазменный сгусток исполнил требуемое.

Само собой, «умный» шлем сталкерши защитил её глаза от яркого света и пыли так же успешно, как и от звука.

Управившись с монстром, женщина разобрала свой плазмомёт, наверняка сработанный кем-то из умельцев этой Зоны, затем вернула элементы в рюкзак. По отдельности они не представляют ничего угрожающего, но будучи собранными, скомпонованными превращаются в страшное оружие, стоит лишь присовокупить заряд и выстрелить, направив точно в цель.

Идущая развернулась и вознамерилась было идти к развилке улиц, но посмотрела туда и не сдвинулась с места. Пока она отвлекалась, туманная завеса, оказывается, распространилась и укутала почти всю улицу, а теперь подбиралась к сталкерше, ещё несколько секунд – и туман неизбежно накроет её… Бежать поздно, оставалось встретить неизвестность лицом к лицу, что бы она ни сулила.

И туманная взвесь накрыла женщину. Вначале всё вокруг стало настолько белым, что нельзя было различить ни землю под ногами, ни небо, ни какую-нибудь часть городского руинного пейзажа. Потом пропало ощущение пространства – р-раз, и она больше не знает, где вперёд, где назад, где влево и вправо и даже где верх и где низ… И вот уже парит, парит неизвестно где, во власти неизвестно чего, в сплошной белизне. Разум женщины осознавал только сам себя, потеряв связь с телом, но даже этим остатком осознания не понимал, как воспользоваться…

Туман льётся потоком, туман уносит её из прошлого в будущее, память распадается на тысячи отдельных фрагментов, каждый фрагмент – это воспоминание, какой-то этап пути, и каждый теперь существует сам по себе, в своём времени, а единая связующая цепь тает, тает, тает… Она пытается вернуть всё назад, но пока ей удаётся связать одни воспоминания, другие распадаются на ещё более мелкие частицы; всё это месиво закручивается в неистовый вихрь и уносит, уносит… остановите это, я не могу больше быть никем в никогда и нигде… но рта нет, чтобы кричать, а рук нет, чтобы схватиться за границу уплывающей реальности, и нет ног, чтобы побежать и вырваться из засасывающего водоворота, тянущего туда, откуда нет возвра-а-а-а…

Она открыла глаза – и узрела свет. В уши прорвались звуки, рот судорожно втянул глоток воздуха, вернулись руки и ноги, куда-то отлучавшиеся, и она ошарашенно обнаружила, что валяется на раскрошенном, растрескавшемся асфальте и пялится в небо.

А туманная взвесь уже отползает прочь, мутная стена отодвигается с каждым мгновением, словно её что-то теснит, и она, испугавшись, что развеется, бросила добычу недоеденной…

Вот это да! Подверглась воздействию аномалии, но вырвалась как-то, живая, не отвернулась удача. Сталкерша приподнялась на локтях, осмотрелась и с удивлением констатировала, что по-прежнему в городе, но развалины вокруг совсем не те, и она понятия не имеет, где находится. Но главное, в материальном мире, а не в какой-то белёсой пустоте…

– Лежать! Не вставай!

Внезапный крик настиг её, когда она попыталась сесть на асфальте. Сталкерша вздрогнула, обернулась в сторону источника голоса и застыла в полунаклоне, не успев толком усесться, не то что встать.

Сзади, метрах в двадцати, стоял и целился в неё из автомата боец в форменной одежде одного из нескольких ключевых кланов этой Зоны.

Во всех отчуждённых территориях, где появились люди, подобные группировки обязательно возникают рано или поздно. Человеки стремятся к власти даже в нечеловеческих условиях и объединяются в стаи, чтобы разделиться на «наших» и «не наших» и бороться за ресурсы и влияние. Седьмая Зона не исключение.

Женщина не была уверена, что успеет уйти с линии выстрела до того, как неизвестный стрелок нажмёт на спусковой крючок, к тому же у него могут обнаружиться товарищи, также взявшие её на прицел, поэтому… Она подняла руки. И оказалась права – из укрытий показались другие бойцы, и к ней направилось полдесятка униформированных. Что ж, теперь осталось уповать разве что на Зону – даст или не даст выбраться из очередной передряги…

Ярчайший зелёный луч, высверкнувший сверху, с крыши одной из сохранившихся пятиэтажек, ударил внезапно для всех – и для охотников, и для жертвы.

Голова ближнего к ней кланового бойца, приказывавшего ей лежать и не вставать, превратилась в обугленную головешку. Второй высверк – и голову ещё одного из подкрадывающихся боевиков постигла та же участь. Третий, четвёртый… Пятый успел сориентироваться и попытался улепетнуть, но безжалостный лучевой удар настиг его в спину и не просто сжёг, а ещё и рванул что-то мощное в рюкзаке, так что из последнего бойца получились кровавые ошмётки, часть из них пролетела прямо над головой сталкерши, застывшей посреди трупов. Живой сталкерши.

Она ждала, что следующий луч достанется ей, и, судорожно сцепив зубы, повернула голову к пятиэтажке, посмотрела вверх и приготовилась встретить зелёную смерть лицом к лицу.

Но увидела, как с крыши полетел трос и по нему спускается какой-то большой, громоздкий сталкер в полном боевом облачении, увешанный оружием и снаряжением, с тяжёлой «пушкой» на вид совершенно фантастической модели, заброшенной за спину, как только он оказался внизу…

Её он убивать не собирался, по крайней мере пока что. Поэтому она решила не дёргаться, не хвататься за своё оружие и не испытывать судьбу.

– А не фиг! Думали перехватить мою долгожданную красотку! – воскликнул он, подходя к ней. – Я тут старайся туман отгоняй, а они на готовенькое явились, и здрасьте-пожалуйста…

Она даже не нашлась что ему сказать. Только смогла наконец-то сесть на асфальте и в эту секунду ощутила, как у неё болят напряжённые руки, на которых держался вес полусогнутого тела.

– Ты, конечно, личность загадочная и неуловимая, тебя даже любящий мужчина не смог найти, как ни старался, – продолжал сталкер; он остановился шагах в шести и смотрел на сидящую сталкершу сверху вниз.

То есть она предполагала, что смотрит, ведь лица не видела под чёрным забралом шлема скафандра, обеспечивающего полную автономию дыхательного цикла. Голос доносился из ретрансляционного динамика и был ей совершенно не знаком. По меньшей мере точно мужской.

– Но раз уж ты оказалась далеко от дома и от мира, который условно считаешь своим родным, и бродишь сейчас по этой Зоне, которую здесь прозвали седьмой рукотворной, потому что сами невзначай её породили из осколка корейской три-восемь… Хе-хе-хе, – послышался из динамика ироничный смешок, – они думают, что Ареалов Визита изначально всего шесть! О, эта неистребимая самоуверенность человечья! Если я о чём-то не ведаю, значит, его и нету…

Сталкерша по-прежнему не знала, что сказать в ответ. Да и горло перехватило спазмом, забыла, как дышать. Откуда он всё знает?! Да, она попала в этот мир через «окно» в лесу за собственным домом, которое берегла вместе с мужем, отцом детей; таким же сталкером, но в отличие от неё не пытавшимся делать вид, что бывший, продолжавшим ходить! Решилась уйти за ним, и вот получилось так, что в Трот этот здешний переместилась, а потом перебралась сюда, в так называемую седьмую… А для того, чтобы уйти и замести следы, организовала свои похороны, использовав артефакт для дублирования тела. Чтобы никто её не нашёл. Даже собственные дети…

Она честно пыталась быть «домохозяйкой на пенсии», но, как выяснилось, перестать быть сталкером невозможно, и её ходка всё ещё не окончена.

Вот почему она должна, должна вернуть ТУ Зону, оживить единственную, где по-настоящему и ЖИЛА. Потому что только там удастся отыскать человека, которого по-настоящему любит, которого не смогла забыть.

Поэтому она здесь и сейчас! Ходка продолжается. ТА Зона спряталась в седьмой, возможно, она и есть на самом деле то, что здесь считают седьмой! Замаскировалась под «рукотворную», но, чтобы это доказать, необходимо добраться в эпицентр и…

– Шутка, увы, ты ошибаешься. Чёрная Быль не седьмая, – вдруг, будто прочитав её панически мечущиеся мысли, прервал свои философские рассуждения и сменил тему незнакомый сталкер. – Но ты права, она в этом мире. Там, где ты была, внутри Трота, просто глубоко спит. Ты мимо пробежала, не приметила, её коварная сверхсущность российской Зоны прикрыла, а тебя отправила сюда, в седьмую, местную украинскую рукотворную Чернобыль[2].

Он наклонился и подал сталкерше руку, приглашая подняться, чтобы продолжить движение. Она колебалась, глядя в чёрное зеркало щитка его шлема на своё застывшее отражение, но вздрогнула, встрепенулась, вышла из оцепенения и протянула руку навстречу руке спасителя, в буквальном смысле свалившегося сверху. А огромный мужчина, легко, как пушинку, подхватив её с асфальта и поставив на ноги, вдруг сочувственно произнёс:

– М-да, сыграла с тобой злую шутку, извини за игру слов… Но ничего, ничего, сестра-сталкерша, твоя чуйка почти не ошиблась. Идём, Шутка, я помогу тебе добраться к любимому. Так уж вышло, что для этого будить и возрождать Чёрную Быль не понадобится… Ну, то есть в твоей с Лучом затянувшейся истории любви она точно третья лишняя. Если уж её будить, то для совсем другого любящего и ждущего человека.

…десят третий раунд

Несси проводил Реверса взглядом и снова перетёк в состояние боевого транса. Горячий пот струился по телу, указательный палец постоянно оставался на спусковом крючке. Несси расстреливал врагов, дырявя руки, ноги, туловища. Но в основном выцеливал головы. Так вернее.

Схватка происходила в бешеном темпе, Несси не предоставлял «шакалам» пауз, в течение которых они могли организованно перегруппироваться. Скорость реакции сейчас главное, что позволяло ему не упускать инициативу. Кровавым торнадо проносился он сквозь позиции противника.

Отправлена в полёт граната, за ней другая… Ревущее пламя сжирает бойцов, превращает в пепел, словно их и не было, словно прах случайно складывался в причудливые человеческие фигуры, а теперь вернулся в исходную ипостась. Волна огня вздымается к небесам, будто норовя достать нависший полог плотных облаков. Южный край Венеры содрогается от сдвоенного взрыва.

Буйство пламени вынудило Несси мимолётом вспомнить другой огонь. Языки костра…

Костёр – единственное, что хоть немного освещает ночь. Его развели бандиты. Их трое, и Несси прикончить их – три раза плюнуть. Но он решил обойтись без кровопролития.

Поэтому змеёй подползает к одному из бандитов. Тот под воздействием наркотического кайфа, не видит и не слышит ничего вокруг. Ткань перчатки касается воронёного ствола. Несси умыкает двустволку и исчезает в ночи…

И вот Несси заканчивает заливать файлы фотографий в телефон. Извлекает носитель, возвращает всё на место как было. Может, это слишком? Ведь очевидно, что истинному чистильщику не нужны фотографии целей в телефоне. Может, и слишком, но теперь поздно сомневаться. Остаётся лишь рассчитывать, что тому, кто идёт по его следу, застит глаза внезапный шанс…

Ему до сих пор гадко от того, что он тогда сделал. Встретил будто случайно одного из коллег-чистильщиков на узкой зонной тропке. Воспользовался добрым отношением, чтобы подойти… улыбался, как улыбался и тот в ответ, радуясь, что встретил старого знакомого.

А потом Несси убил коллегу из двустволки. Своё оружие использовать было нельзя; за долгий период времени арсенал у него подобрался особенный, и существовал вариант, что заинтересованные лица потом могли установить, чьих рук дело. Да и вообще любое убийство соратника в глазах этих лиц будет выглядеть подозрительно, не как обычная смерть. А наименее странные из вариантов – те, что выглядят наиболее случайными. Поэтому он и разыграл бандитский гоп-стоп, воспользовавшись охотничьей «пукалкой». Собственно, для этого её и стащил, добыв реквизит для очередного эпизода в многоуровневой постановке. Скоро придёт в нужное место Реверс, найдёт труп, обнаружит пароль, спрятанный в якобы секретном местечке… Так он и вырулит на чистильщиков.

Затем Несси беспощадным огнём валит самку винни-пуха и её детёныша. Для этого пришлось забраться прямо к ним в берлогу. Зайти в гости на пути к холму. Потому что троицу винни-пухов испытуемый не потянет. Мутированная медведица кричит, размахивая лапами, с каждым выстрелом теряя жизнь. Закончить здесь – и спрятаться в схрон. Ждать… Этот этап поворотный. Если Реверсу удастся справиться, значит, можно двигаться дальше.

…Уже вместе. И вот костёр горит между Несси и Реверсом.

Реверс оказывается весьма надёжным парнем. Долгожданным. Как-то само собой получается, что они начинают разговаривать, и Несси раскрывается, даже формулирует словами то, что более чем сложно выразить вслух. Реверс постигает всё больше и больше, глубже и отчётливей – ещё какое-то время, и можно будет заканчивать спектакль. И отправляться в Путь.

…Вновь свет. Ласковый, притягательный; правда, Реверс пока что непривычен к нему. Это самое удобное место для разговора, вне пространства и времени, в созданной Несси, прорезанной им «щели», где-то в промежутке между двумя самыми нижними кругами Трота. Реверс осознаёт, что всё предыдущее было подготовкой, прелюдией к настоящему походу. Оставшееся за спинами можно было назвать тренировочной ходкой. И он реагирует донельзя правильно, а значит, Несси нашёл того, кого нужно. Действительно, долгожданный.

А затем началось долгое и упорное продвижение к цели. Полное опасностей, полное непредсказуемости. Теперь они поднимаются наверх. Теперь Реверс не ведо́мый, не просто второй, а полноценный напарник. Для этого и нужна была столь серьёзная подготовка. Теперь они действуют заодно. У Несси снова есть настоящий напарник…

Сталкер, временно принявший сейчас имя Орёл, вспоминает переломный момент, случившийся с ним в этой Зоне. Тогда он схватился с мутаволками возле заброшенной фермы. Той ночью, под проливным дождём, едва не свершился смертный пир. У него не было ни единого шанса – матёрые звери против одного измотанного, загнанного… но отчаянно хватающегося за жизнь. И тогда он услышал то, что для краткости назвал Голосом. Он услышал, что ему требуется делать, и стал действовать именно так, как ему подсказывало нечто… и каким-то образом умудрился выкрутиться. Разделался с мутантами, забившись в подходящий угол, куда они не могли прорваться скопом. Монстры появлялись по одному, и Несси убил всех голыми руками. Хотя в тот момент он, конечно, ещё не носил имя Орёл…

Канал открылся. С той ночи он неотступно следовал советам Голоса. Прямой канал связи и стал источником его легендарной везучести в Троте. Как раньше, как в другом мире, он сумел связаться и научился слышать отзвук разума одной из сверхсущностей, чьё незримое присутствие пронизывает территории, людьми этого мира прозванные Ареалами Визита или Зонами Посещения. Взаимосвязь позволяет ему наперёд знать расположение ловушек, отслеживать активность монстров; необходимо лишь не терять состояние, в котором возникает способность прислушиваться. Использовать имеющийся потенциал для себя. И конечно, постараться не вспоминать, что из контакта с живой сверхсущностью может возникнуть нечто большее. То, что случилось однажды, и не в этом мире, пусть останется там, и… в самых потаённых уголках его памяти. Забыть не получится, но запретить себе вспоминать – вполне возможно…

Затем был другой момент. Он уже присоединился к чистильщикам, как называли себя здесь, в Троте, аналоги ловчих желаний. Неизбежно возникшие и здесь, люди, с разной степенью отчётливости способные слышать голоса Зон… Казалось, он вновь обрёл привычную стезю и занялся привычным, любимым делом: обучал подающих надежды новичков, избавлял Зону от лишних бродяг, желающих её «научить плохому». Опять перестал быть неприкаянным сталкером-одиночкой, обрёл братьев по духу и будто вернулся в ностальгически щемящее сталкерское прошлое. Пускай и не имеющее прямого отношения к Зонам этой реальности…

Но в одном из рейдов ему был преподнесён сюрприз. То ли подарок, то ли проклятие. Прошлое возвращалось по полной программе. Он сумел ответить Зоне. Вновь получилось не только слышать Голос, но и самому говорить с ним. Полноценный Собеседник на то и Собеседник, что уж роптать, от судьбы не уйдёшь…

И когда это случилось, тот, кто теперь звался Орлом, ушёл от чистильщиков. Забился вниз, в самое нутро этой Зоны, где его почти никто из людей не тревожил, где он мог полностью посвятить себя диалогу. Чем дальше он продвигался в общении, чем дольше оставался в недрах Трота, тем лучше и яснее получалось говорить и слышать.

При этом он не хотел себе даже признаваться, чего именно ждёт и на что надеется… Но ведь «жизнь слишком длинна для одной любви», не правда ли? Так однажды выразился незабвенный наставник, процитировав какого-то писателя. Правда, сам он что-то не торопился забывать свою любовь, сгинувшую в круговерти событий, канувшую в неизвестность той, нездешней Зоны. Всё искал следы любимой женщины, искал, искал…

У Несси хорошо получалось учиться общению с этим сверхразумом, людьми прозванным Тротом. Он ведь на самом деле не с нуля приступил к учёбе, а вспоминал «пройденный материал», ведь с ним такое случалось раньше, было уже, в другой Зоне… точней, с другой Зоной.

Обучился беспрепятственно входить-выходить, покидая отчуждённую территорию и возвращаясь в неё, и с ещё большим успехом обрёл возможность при необходимости экстренно перемещаться в любую точку неё. Энергии приходилось тратить немерено, но игра стоила свеч, он заполучил способности, в полном объёме недоступные другим здешним сталкерам.

Набравшись уверенности, он даже дерзнул попытаться установить контакты с другими Ареалами. Но попытки провалились. Это была сфера знания, куда новая Собеседница его не допустила. Или он просто не сумел расслышать то, что Она ему сообщала на эту тему. Всё-таки между ними так и не возникло запредельной близости. Истинного родства, которое родилось и реально существовало у него с Любимой. ТОЙ, первой в его жизни Зоной…

Быть может, незабвенный наставник всё же не зря отверг реализацию шанса на «вторую любовь»!.. Не просто так категорично и напрочь отказывался предавать память о Шутке, своей любимой женщине, единственной…[3]

А Реверса, вновь идущего в Трот, Несси почуял сразу же. В точности как в своё время и его предшественника, стоило тому выбраться из автомобиля и оказаться на пятачке перед закрытыми воротами в Зону. Новоприбывший буквально лучился желанием, неутомимой энергией поиска. Настолько, что Несси решил помочь новоявленному возвращенцу в достижении желаемого.

Хотя Несси тогда ещё не предполагал, что им придётся идти по одной дороге вместе. Однако сразу почуял, что ко входу в Зону явился человек, исполненный светлых помыслов. Невероятно сильный в своём стремлении, обладающий громадным потенциалом… но запутавшийся в себе. Долг, который он на себя взвалил, мог придавить его, вместо того чтобы служить путеводной звездой.

Но сталкер, вернувшийся в Трот, постепенно смекнул что к чему. Не без помощи Несси, подбрасывавшего намёки и знаки. Незримо сопутствуя, именно он давал Реверсу призрачную надежду, но ускользал до поры до времени; так требовалось для того, чтобы убедиться – «должник» не остановится. Несси делал это, чтобы проверить силу желания возвратившегося сталкера найти ответ на вопрос: что повлекло за собой изменения? Незримо ведя Реверса, ветеран испытывал на прочность его стремление распознать новый фактор, который влияет на абнормальность и людей, обитающих в ней, до такой степени, что они становятся другими…

И Несси помог ему приподнять завесу, когда Реверс созрел для познания ответа. Ответ же на главный вопрос содержался в самой необходимости изменения. Зонам нужно было меняться, чтобы выжить. Чтобы не оказаться, с одной стороны, выдавленными «нормальной» средой планеты Земля, которую они потеснили своим появлением, и с другой стороны – не пасть под натиском другой внешней силы. Той, что явилась «на готовенькое» и теперь стремилась занять отвоёванное пространство, использовать подготовленные плацдармы в своих целях.

Всему приходится изменяться, чтобы не перестать быть, – в этом заключена эволюционная подоплека сущего…

Воспоминания о том, что было, не мешали воевать. Несси, известный напарнику как Орёл, прицельно стрелял, укладывая врагов одного за другим, выбивая их точными попаданиями. Движение, движение, движение! Выстрел, бросок, прицелиться, выстрел, перебежка… Но зомбированные стражники как будто возрождались, не позволяя оружию взять паузу, раскаляя стволы и угрожающе сжирая боезапас.

Небо нависало тяжко, землю заливала кровь. Несси понимал, что до бесконечности не будет играться здесь в войнушку. Надо пробираться на помощь напарнику, в одиночку тот может не справиться. И ветеран, не переставая стрелять, скользнул между кучами мусора в направлении башни. Однако преодолел всего лишь несколько метров, как левая нога за что-то зацепилась…

В последний миг он успел взглянуть вниз. Наткнулся на растяжку. Невероятное свершилось, ошибка глупейшая, но!..

Именно на таких вот дурацких мелочах и способны проколоться, отвлёкшись на посторонние мысли, даже лучшие бойцы, до этого прошедшие все круги ада.

Взрыв отбросил и повалил наземь истерзанное осколками туловище сталкера. Мощности зашвырнуть в свинцовое небо не хватило, а то бы так и случилось.

***

Вторжение в Её континуум, с таким трудом отвоёванный у Земли, стремительно набирало мощь, и Она всерьёз озаботилась.

Чужое влияние избрало тактику перехвата и норовило забрать у Неё потенциальных кандидатов в Собеседники. Да не одного, а многих, причём сразу, одновременно, везде, где только сумело проникнуть.

Она лишь готовилась дать отпор, собиралась с силами, расставляя исполнителей, но процесс резко ускорился, когда обнаружилось, что чужаки добрались до потенциала, очень сильно напомнившего Ей того Собеседника, о котором поведала залётная, заразившая Её «вирусом желания». Единственного, памятью о котором беглянка жива осталась. В Ней обнаружился разительно похожий, но всё-таки не тот, о ком вспоминала беженка.

Этого человека Она давно заприметила и скрупулёзно вела его, наполняя симпатией к себе, опасаясь спугнуть, надорвать раньше времени, перегрузить ещё не созревшего… Можно сказать, любовно воспитывала, исподволь готовила для полного контакта.

А тут заявляется наглый вторженец и позволяет себе такое, что уже никак безнаказанным оставить невозможно, что требует экстренного реагирования.

Решать, кому жить, а кому умереть, внутри Неё позволено только Ей!!!

***

…Сталкер и сталкерша покинули базу своей организации. Перед уходом он передал командование начальнику штаба, второму в иерархии. Её же ничто не привязывало к месту, и это состояние не менялось с самой юности. Она ни к кому и ни к чему не хотела привязываться; так решила когда-то и придерживалась принципа неукоснительно. Слишком велика, практически невосполнима оказалась потеря, которую она тогда пережила, привязавшись и полюбив одного-единственного.

Пока в этом мире не появился новый сталкер. Так уж вышло, что ей, единственной во всём Троте, стало известно, откуда он попал сюда на самом деле. И кем был до того, как появиться здесь. В качестве знака взаимного доверия она поделилась с ним сокровенными воспоминаниями, рассказала, с кем ей когда-то довелось повстречаться и кого полюбить. Поэтому напарник знал, кто был её любимый, утраченный в хаосе зонной необъяснимости.

Незабываемый мужчина, с которым она, похоронив своего родного старшего брата, бредуна по имени Граф, рассталась и больше никогда не виделась…

Теперь эти двое были вместе, ветераны разных Зон, объединённые главным, что должно быть в душе у настоящих сталкеров. Чувством долга по отношению к отчуждённой, обложенной со всех сторон врагами территории, ставшей им домом.

И сейчас они выступили в самую, быть может, главную ходку своих жизней.

У неё и у него в прошлом имелись свои непростые и неоднозначные, мягко говоря, истории, но сейчас они объединились, чтобы творить совместную историю будущего.

Сталкерша и её напарник уходили в глубь российской Зоны Посещения, после того как она, лучшая из разведчиц, принесла главе перехватчиков угрожающую весть. Выуженную информацию о том, что перемещенец не погиб и что сталкерша Рута, отправленная ловить, вместо того чтобы перехватывать, встала на его сторону.

Теперь этим двоим, далеко не молодым уже охотникам предстояло найти и обезвредить молодых и чрезвычайно сильных потенциальных врагов Трота и людей, которым не всё равно, что будет с этим Ареалом Посещения.

Крайт и Рута должны быть перехвачены во что бы то ни стало.

Во имя памяти о любимом мужчине сталкерши. Во имя других героев прошлого этой Зоны, которые принимали её сторону и спасали в жесточайших противостояниях…

Сталкеры-ветераны стремились догнать, найти, искоренить тех, кого сочли врагами сверхсущности, которая стала им родной. Увлечённые своей охотой, они не могли даже заподозрить, что за ними тоже кто-то целенаправленно охотится.

Само собой, каждый идущий в Троте ни на секунду не забывает, что может стать жертвой, вожделенным призом для тысяч желающих полакомиться человечиной во всех смыслах, плотском, информационном и энергетическом. Далеко не пройдёт тот, кто забыл. И меры принимаются постоянно, все возможные.

Только вот охотник, идущий по следу разведчицы и главного перехватчика, способен на невозможное. Он может оставаться незамеченным в любой среде, опережать движущихся с любой скоростью и не ведает усталости в привычном смысле. Уж не говоря о том, что этапы охоты проводятся им не только в этой Зоне и не только в этом времени…

Он по праву мог бы назвать себя Сверхчеловеком, если бы ему это пафосное имечко казалось нужным. Однако продолжал называть себя крайним сталкерским именем, заслуженным кровью, по́том и болью, ну или просто Сборщиком. Ибо давно избавился от тщеславия, гордыни, личной корысти, как и от прочего хлама, совершенно лишнего груза на той дороге, которую выбрал…

Оставил сочувствие, чувство долга, жертвенность. Без них никак не пройти дальше. Просто нет смысла. Бережно сохранил во имя той цели, ради которой превратился в идеального охотника, чтобы разыскивать, ловить, собирать.

Сейчас ловчий, неотвратимо настигавший напарников, искренне сопереживал мужчине и женщине, которых скоро остановит и не пустит туда, куда они стремятся. Уж он-то понимал, насколько оно шокирует: наметил ты себе цель, стремишься к ней, преодолевая и рискуя жизнью, летишь, как стрела, выпущенная в центр мишени, и тут тебя р-р-раз – и сбивает на лету другая стрела или разящий удар меча или втыкаешься в щит, коварно подставленный…

Эти стрелы ещё не знают, что коварный «щит» скоро перекроет им нацеленную траекторию и остановит рейд. Мало того, воткнувшиеся в него стрелы не сломает, а бережно унесёт, чтобы переправить в новый, совершенно неожиданно расположенный арсенал и присовокупит к другому оружию, накопленному там.

Однажды его самого, устремлённого в цель, сбил на лету предательским ударом соратник, которому верил, кого выпестовал и обучил, готовил себе на замену, чтобы дело всей жизни продолжалось, чтобы путь не оборвался… Не этот путь. Предыдущий. Диаметрально противоположный этому.

Вот ведь как получилось нежданно-негаданно, пришлось сначала умереть, чтобы выйти на верную дорогу жизни…

– Не балуйте, – наставительно сказал охотник мутаволкам, которые подстерегали за корявым, искривлённым стволом бывшей груши, превратившейся в растительного мутанта.

Вслух, понятное дело, он выразился по привычке, основной «воспитательный посыл» отправился по другим каналам воздействия. О, много чего умел теперь Сборщик, по мере надобности применяющий благоприобретённые в новой жизни средства и свойства. И готов был на всё во имя победы!

Хотя облик по-прежнему сохранял вполне человеческий. Даже нарочито брутальный, грязноватый, как и положено бродяге, чей дом – дорога. Но, конечно, увешанному оружием и снарягой бродяге, чья дорога пролегает не где-нибудь, а в отчуждённых Зонах…

Волчары вздрогнули, ощерились и отступили, поджав хвосты. Оскал показали для сохранения реноме, а как же. Сильные звери, но испугались, как щенки. Ещё бы, кто ж не испугается, когда вместо проходящего мимо человека на тропе вдруг оказалась образина размером со слона, похожая на помесь тигра, динозавра и жирафа. С соответствующими мерзким запахом, агрессивным биополем и всеми прочими атрибутами злобной твари. Тут и двамеды отступятся, не то что пара волков!

Расстояние, отделяющее суперохотника от сталкеров, на которых он нацелился, предполагало не больше пяти минут навёрстывания. Можно было ускориться ещё больше, нагнать их за полторы минуты и сойтись, но в данном случае встреча не должна вызвать проблем. Эти двое лично его не знают, хотя наверняка слышали о легенде, прототипом коей он был до того, как пришлось умереть.

Текущее «здесь и сейчас» проистекает в не таком уж далёком, но будущем по отношению к годам, когда легенда рождалась.

Однако сталкеры опытные, убедить их без применения «спецсредств» вполне реально. А если не сложится беседа, можно и применить. Благо на выбор широкий ассортимент. От простого удара кулаком до направленного ментального прокола.

Они всё-таки до сих пор остаются слишком человеками. Чем больше разница между чисто человеком и тем, кто испытал влияние чужеродности, тем сложней рекрутировать. Больше потенциальных неожиданностей. Хотя бывало по-всякому, кое-кто из истинно сильных предвидел встречу и просто сидел, ждал появления ловчего, понимая его неотвратимость…

«Неверную» абнормаль веретенообразного подвида Сборщик просто развеял по ходу. Смахивающий на маленький дирижабль белёсый сгусток бодренько порскнул к нему, но заполучил в энергетический центр ювелирно нацеленный «тычок» и распался на рой вспышек.

Догоняющий сталкеров озаботился, чтобы те не увидели внезапный свет позади, и погасил разряды незримым стирающим «обесточиванием». Не стоит настораживать раньше времени. Он им вот-вот и так кайф обломает, пусть насладятся крайними минутами вольной ходки…

– Ты знаешь, а я до сих пор иногда, когда просыпаюсь, сразу щупаю рядом рукой… – делилась сокровенным с напарником сталкерша. – Вдруг мне приснилось, что его больше нет, а он вот же, рядышком…

– Так он и есть рядом. Пока ты его помнишь, он живой. Мне когда-то первый наставник об этом говорил, я молодой был, сути не улавливал, а с возрастом понял, насколько был прав учитель… Он, кстати, в моей памяти не растаял. Значит, живой, я верю.

Преследователь усмехнулся. Не привязанный к линейности времени, он тщательно, неторопливо собирал информацию по каждому рекруту и перипетиям его судьбы, составленным им досье могли бы обзавидоваться лучшие спецслужбы мира. Сейчас Сборщику даже захотелось вслух громогласно подтвердить, что бывший ведомый «первоход» абсолютно прав в своей уверенности. Для этого и кричать уже не понадобилось бы, а просто чуток повысить голос. Но он промолчал. Пускай ещё минутку идут куда шли, им есть что досказать друг дружке в столь важном разговоре.

Они прокрадывались мастерски, ничего не скажешь, далеко не все, кто ходил по Троту, могли бы рассчитывать на оценку пять и тем более пять с плюсом от наблюдателя, скрытно преследующего легенд Трота. Эти двое заслужили пять с тремя плюсами. И если бы их догонял кто-то другой из сталкеров, даже самых легендарных, приближение почти наверняка обнаружилось бы на дальних подступах.

Но Сборщик не стал бы кандидатом, по всем статьям подходящим для взваленной на него тяжкой миссии, если бы не мог подбираться впритык. Вот и сейчас он подкрался настолько близко, что буквально наступал на пятки, дышал в затылок, слышал их разговоры «невооружёнными» ушами, видел скользящих вперёд…

Только они не ощущали близкого «дыхания». Разве что Касатка пару раз рывком, резко обернулась, словно ощутила пресловутый взгляд в затылок. Обычно у людей это побуждение иррационально, но не в этот раз и не у неё. Замечательная сталкерша, едва ли не самая-самая! Улавливает на пределе зонной «чуйствительности» отголосок постороннего присутствия. Может ведь, может до такой степени расширить горизонты, что станет воистину мощной, под стать Сборщику. Только вот нет времени ждать, надо выдёргивать прямо сейчас, а не через несколько лет. Потому что в этой реальности эта женщина, если продолжит рейд намеченным курсом, погибнет.

Суперохотник уже бывал вынужден сталкеров этой «параллели» выхватывать незадолго до смерти, тем самым ненавязчиво «подрихтовывая» историю. В тех случаях, когда их аналоги в других параллельных реальностях по какой-либо причине не годились в качестве элементов для сборки, которые он подбирал по временам и мирам с такими мучениями, нечеловеческими усилиями и терзаниями, скользя по кромке лезвия бритвы.

Победа, от которой зависят и судьбы других реальностей, должна свершиться не где-нибудь, а в этой…

Подслушанный разговор подсказал идею, с чего начать встречу. Упоминание общих знакомых – всегда хороший повод для первого знакомства, которое может перерасти как в задушевную беседу, так и в принудительную экспроприацию, ознаменованную схваткой или побегом[4].

Выиграет поединок, естественно, он, собиратель избранных; но крутые сталкеры обычно не ведают неизбежности, унизительной для них, когда бросаются в атаку или пытаются сбежать. Так же как и того, что он не для того явился, чтобы убивать. Совсем наоборот – провести спасательную эвакуацию.

Сборщик ускорился, чтобы не нападать со спины, по дуге обогнул идущих и выступил из-за древесного ствола им навстречу. Широко развёл руки, показывая пустые ладони, и сказал прямо в чёрные зрачки мгновенно нацелившихся на него автоматных стволов:

– Ловкач, хочешь верь, хочешь не верь, но у тебя появился реальный шанс поблагодарить Клина за науку.

…десят четвёртый раунд

Сталкер открыл глаза, осознал, что открыл их, продолжил ассоциативный ряд, внезапно понял, что у него есть глаза и он может их открыть, и обескураженно обнаружил, что – живой.

Живой!!!

Открытие факта, что условно бренное бытие не завершилось, отняло массу времени; секунды три точно. И только на четвёртую-пятую он констатировал: не только живой, но и более того – находится не в глубине Свалки, а в… недрах метрополитена! Ну или сабвея.

Да, больше всего окружающее пространство смахивало именно на станцию подземки. Помещение представляло собой просторный, хорошо освещённый зал с мраморными стенами и с чистейшими, зеркально отдраенными полами.

Платформа перрона ограничивалась с двух сторон железнодорожными колеями в углублениях, и уводили эти рельсовые пути в туннели квадратного сечения. Правда, название станции почему-то нигде не просматривалось. Здесь имелись пластиковые скамьи со спинками, но на них никто не сидел; стояли урны, но в них не было мусора. Вообще ничего и никого вокруг не было, ни единой человеческой души, и даже звуков никаких не слышалось, только шелест шагов самого человека раздался, когда он сдвинулся с места.

Со стен глазели и таращились разноцветные барельефы и статуи в нишах, причудливые изгибы форм и переливы красок изображённых-изваянных фантастических существ одновременно поражали воображение и вызывали недоумённый вопрос: зачем этакое химерное страхолюдие лепить здесь-то?!.

Шаркая и горбясь, как измождённый долгой жизненной дорогой старик, зонный бродяга подгрёб к самому краю платформы и посмотрел вниз, на рельсы.

И словно дождавшись этого изучающего взгляда, вдруг раздался гул. Станция сотряслась, и справа в туннеле нечто взрезало сумрак ослепительно-мощными жёлтыми огнями. Вслед за этим из квадратного зева выкатилась грохочущая металлом сочленёнка поезда… Душераздирающе скрежеща тормозами, состав остановился. Двери с лязгом распахнулись, один из открывшихся проёмов – как раз напротив человека, отпрянувшего от края платформы. Явно намекая на приглашение в недра вагона… Человек, не колеблясь ни мгновения – а куда ещё деваться! – шагнул внутрь и сразу же опустился на ближайшее сиденье. Ноги предательски ослабели и не держали.

Сомкнув дверные створки, поезд тронулся, набрал скорость и унёсся во тьму. За окнами промелькивали огоньки, значит, можно было предположить, что там не инфернальное ничто-нигде, а какие-никакие стены с приборами освещения. Что не могло не воодушевлять, ибо вселяло надежду, что окружающая среда материальна. Не какой-нибудь там виртуальный «загробный» мир. Даже если надежда мнимая…

А когда поезд выкатился из подземки и оказался снаружи, за окном обнаружилось небо. Небесная бесконечность, которую не описать никакими словами, и по ней величественно проплывали белые облака форм, которым могли бы обзавидоваться барельефные химеры. Прекрасное зрелище сопровождалось обычным звуком движения колёс по рельсам, и это банальное постукивание даже могло бы показаться неуместным сейчас, но единственный пассажир поезда от всей души наслаждался тем, что вырвался из-под земли. Он просто ни о чём не думал в эту минуту, и ему совершенно не хотелось загружаться какими-либо мыслями вообще.

Но пришлось. Состав снизил скорость, опять скрежет и визг тормозов, остановка… Человек перевёл взгляд ниже и обнаружил, что невероятный поезд не замер на рельсах, а висит в небесах. Распахнулись двери вагона – с другой стороны, не те, через которые пассажир совершал посадку с перрона отправки.

Снова приглашение. Что ж, деваться некуда. Сталкер с трудом поднялся на слабые ноги и медленно вышаркал на перрон прибытия.

Эта платформа, чего и следовало ожидать, зависала прямо в небе. И с неё никуда не вело никакой лестницы, никакого эскалатора, пандуса или моста, ни вверх, ни вниз. Озадаченно хмурясь, прибывший пассажир оглянулся на дверной проём… Вагон ему ничем не поможет – створки прямо на глазах с безапелляционным лязгом сдвинулись, отрезая путь назад. Хотя поезд продолжал зависать, не тронулся в дальнейший путь, будто здесь-сейчас у состава конечная станция и пора «на отстой».

Обречённо вздохнув, бродяга отвернулся, сделал три шага к самому краю узкой мраморной чисто отдраенной платформы и всмотрелся в нескончаемую неописуемую бездну…

Настоящий сталкер не ходит назад по той же дороге. Только вперёд.

Человек на краю позволил себе лишь секунду помедлить перед решающим, точней, завершающим шагом. Прежде чем шагнуть и ринуться в пропасть, он набрал в лёгкие побольше воздуха и вытолкнул громогласные звуки:

– Несси, мля!!!

Затем переступил через кромку. И в следующую секунду уже мчался вниз, а может быть, вверх, не разобрать, да и не важно. Главное, что с невероятно высокой скоростью; никогда прежде ему не доводилось перемещаться в пространстве настолько быстро. Он нёсся, словно пылающий метеор, рассекая небеса. А бесконечность пропускала его – вперёд, только вперёд!

Всё ещё живой Несси продолжал движение, и фантастические облака вокруг него внезапно начали обретать знакомые очертания и силуэты.

Теперь он совершал ходки по российской Зоне. Сталкер будто бы проходил заново тропы, которые уже прошёл, но в обратном порядке. Только в этом небесном отражении Трота было совершенно безлюдно, бродяга как будто видел декорации, установленные на сцене, которую ещё не наполнили сюжетным действом актёры. Или уже ушли, отыграв все акты до финального занавеса.

Вот руины города, где его с напарником задержали неизвестные враги. Стоило продвинуться дальше, и вот лес, в котором они бились с Бабаищем. Чуть погодя – Весы… Наблюдая картины пройденного пути, Несси испытывал странное ощущение, будто перечитывал заново книгу, основательно подзабытую. Воистину, он оказался в павильоне киностудии, где недавно проводились съёмки, но сейчас закончились, а декорации разобрать ещё не успели…

Картины появлялись высверками, обрывочно, словно компьютерная «мышка» прыгала по полосе прокрутки видеоплеера, вынуждая перескакивать из эпизода в эпизод фильма.

Но память неумолимо восстанавливалась. Вот храм, в котором их с Реверсом припёрли полчища монстров. Ещё немного продвинуться, и вот место, где они спасли Зубра от справедливой кары. Дали ему ещё шанс, чтобы убедиться: таким, как он, дать шанс – это всё равно что не дать. Точнее, Несси тогда дал, и случившееся позволило преподать урок Реверсу, который на тот момент не ведал полной картины происходящего и думал, что они поступают благородно. А ведь стоило посмотреть немного шире… перебрать варианты… Ведь Несси тогда всамделишно, без дураков рисковал – потому что не мог прерывать процесса обучения. Вполне и погибнуть мог. Наверное…

Тут они бежали от молний. Да уж, втопили тогда!.. А если бы не дожали, хотя бы секундочку… Но выбрались, спасибо зонной Удаче.

Он прокрадывался там, где заходит солнце – только теперь в обратном направлении.

Здесь они с напарником шли и мило беседовали. А вот тут случилось у них столкновение с «цирком уродов». Вспомнилось, как схватился с самым что ни на есть «жонглёром».

Продвинуться во времени обратным курсом ещё немного – здесь они мылись в речной воде…

Влажная береговая почва продолжилась полем. Речные волны перелились в море волнующейся травы. И постепенно сгущалась тьма, из которой на Реверса наваливались его персональные кошмары.

Зато у Несси как-то обходилось без кошмарных снов. Поэтому во тьме его не подстерегали страхи. Скорей всего оттого, что он в реальности навидался таких ужасов и пережил настолько убийственные потери, что любой страшный сон проиграет в сравнении…

Безысходная осень четвёртого круга постепенно сменяется летом третьего, третий переходит в невинную весну второго, однако и второй постепенно засыпает серебристой зимою… И в финале Несси приходит к костру.

Костёр горел посреди абсолютной темноты, и возле него никого не было. Просто костёр. Сталкер остановился и поднял лицо вверх. Ответным взором на него смотрели звёзды. Они сверкали и переливались, необычайно яркие и манящие. И фоном им служил неохватный космос. Эх, сколько же раз Несси рассматривал вот такое зрелище и мечтал о том, чтобы оторваться от земли и отправиться в небо! А теперь он сумел, действительно вознёсся к звёздам. Потому что…

Всё есть круг. В итоге его путь зациклился. Он возвратился. И круг замкнулся.

Для того чтобы узнать, где находится искомое Реверсом, и начать настоящую ходку к цели, им тогда пришлось всё заново переосмыслить. Пережить все приключения, которые они испытали. Восстановить в памяти все эти фрагментики. Найти решение для ребуса ребусов.

И лишь тогда они смогли засечь, определить, что искомая цель находится на территории Венеры. Не зная, что это, как оно выглядит и как поможет им, они двинулись туда. Ведь Реверсу следовало попасть туда, куда он должен был прийти.

А его спутник Несси попал в круг. Замкнутый, бесконечный круг… Но разве не должно быть выхода?!. Ведь всегда находился выход, правда? Даже тогда нашёлся, когда исчез весь мир, в котором Несси был рождён. А сам он остался.

Живой. С памятью о тех, кого любил. Верней, кого любит. Пока он помнит, и они – живые.

Всегда есть выход. И сейчас рождённый в ином мире человек тоже отыщет способ разорвать зацикленность и выйти из круга. Обязательно! Без вариантов. На то он и проводник легендарный, сталкер из сталкеров. Несси, мля.

…Для этого пришлось снова всё перебирать. Чуйка не подводила его и сейчас подсказывала, что ответ вновь содержится где-то в пройденном. Скрывается в памяти о прошлом. И сталкер прокручивал, просматривал, перебирал воспоминания о ходках, которые совершал раньше.

Пока не нащупал. Город! Тот самый, по которому они просачивались с Реверсом. В этом городе было что-то важное, оно ускользнуло тогда от внимания Несси. Теперь же он начинал понимать… Хотя если понял неправильно, всё просто исчезнет. Однако если получится – он вырвется из замкнутости, в которую угодил, и очутится вне круга, сам по себе. Вольный идти куда пожелает, а не куда поведут.

Вспомнено – сделано! Несси перенёсся в город на волне памяти. Дальше он скользил по тротуарам. Вокруг множество огней, толпы прохожих, и небо скрывается за огненными сгустками горящих фонарей и густыми переплетениями уличных проводов и ветвей деревьев.

И наконец-то преследователь увидел двух бородатых мужчин… Орла и его младшего напарника, идущих плечом к плечу.

На глаза попался автомобиль, припаркованный у обочины, и план родился мгновенно. Угнать машину заняло считаные секунды. Но вот ударить мгновенно и разом покончить с задачей не получилось. Орёл и его спутник Реверс, опытные игроки со смертью, почувствовали опасность спинным мозгом и успели отскочить. Авто, коварно нёсшееся с тыла прямиком на их спины, в результате протаранило стену некоего здания. Грудную клетку Несси, управлявшего подвернувшимся под руку средством убийства, а точней, «самоубийства», от расплющивания спасли ремни безопасности. Хотя водителя приложило не слабо, он оцепенел и секунд пять таращился на смятый, задымившийся капот угнанной тачки.

Но дольше паузу тянуть нельзя! САМОубийца выскочил в окно и набросился на… себя и своего спутника.

Расширившиеся глаза жадно вбирали образ Орла-тогда. Такой узнаваемый, такой зеркально похожий… Но с ним жизненно необходимо покончить. Чтобы получилось быть Несси-сейчас.

Поэтому Несси-сейчас больше не допускал пауз, он с ходу выстрелил в Орла-тогда. Мишени не хватило половинки мгновения, чтобы соскользнуть с линии выстрела, ведь стрелок вскинул руку с пистолетом моментально, а тот, кому предназначалась пуля, замешкался, увидев над чёрным зрачком пистолетного дула… своё собственное лицо!

Выстрел был одиночным. Сразу после этого Реверс вышиб оружие из руки стрелявшего.

Спутник жертвы и убийца сошлись в смертельном поединке, хотя Реверс совершенно не понимал, что вообще происходит. У напарника Орла даже не имелось огнестрельного оружия. Несси попытался пробить ему ногой в грудь, чтоб наверняка, но Реверс успел отскочить. Взамен попробовал резануть ребром ладони по горлу нападающему, но убийца блокировал его руку и резким движением головы саданул лбом в подбородок Реверса.

Это на миг дезориентировало младшего. Обычно такой удар как минимум нокаутирует, но бывалый бродяга Реверс – противник более чем серьёзный. Впрочем, Несси воспользовался его секундным замешательством сполна и обрушил на Реверса связку из трёх сильнейших ударов, которые тот пропустил, затем схватил за плечо и приложил физиономией об стену.

Однако Реверс не вырубился, каким-то чудом он извернулся и достал Несси локтем в нос. После этого ухитрился обхватить, оттолкнуться ногами, навалиться всем своим весом и сбил убийцу Орла наземь. Падающий Несси в долгу не остался, вогнал колено в живот противника, разорвал хватку и попытался скинуть Реверса с себя. Но тот вцепился убийце в лицо, пытаясь выдавить ему глаза…

Несси сжал правую руку напарника и сломал её. Затем обрушил беспощадные кулачные удары, намереваясь сделать из Реверса отбивную. Младший защищался отчаянно, пытаясь контратаковать резкими выпадами, вот только Несси не позволил этого сделать, отбивал атакующие руки и молотил, молотил, не снижая темп…

Пока не выполнил задачу.

Реверс прекратил сопротивление и обмяк без движения.

Несси поднялся на дрожащие ноги, сделал шаг в сторону, поднял валявшийся на дороге пистолет, передёрнул затвор и добил напарника. Двумя выстрелами – в сердце и в голову. Чтобы наверняка.

Как всегда и случается, исход дела решила ключевая секунда. Тот самый миг, который Реверс потерял после удара Несси лбом.

Вернулись звуки. Донёсся звук полицейской сирены. Поодаль маячили силуэты каких-то людей, видимо, случайных прохожих. В лужах крови под ногами убийцы лежали два мёртвых тела. Переступив одно, затем другое, Несси-сейчас просто пошёл прочь. Туда, куда пару минут назад стремились Орёл-тогда и Реверс-тогда. Чтобы гарантированно не вернуться, придётся сжечь все мосты и отрезать все пути отступления. Уничтожить даже намёк на возможность возвращения. Уничтожить себя…

Даже если это и произошло во сне Реверса, а не наяву. Кошмары для тех, кто их видит, могут быть реальней яви. Вот почему их лучше не допускать в реальность. А дойдя до края, главное – решиться на крайние меры. Тогда выход найдётся.

Все люди бегут по кромке, только вот кому-то на ней суждено удерживаться, а кому-то – нет.

Проводник покидал замкнутый круг, чтобы продолжить движение по раскручивающейся спирали.

Освободился. На то и Несси.

***

Экстренно перераспределив усилия, она вступила раньше, чем предполагалось. Что ж, «человек только предполагает, а располагает бог», есть такое выражение.

Противостояние началось. Обратного хода нет.

Полумерами не обойтись. Позиционная, сродни шахматной партии, кампания не решит проблему. Если уж искоренить, то так, чтобы полностью перекрыть саму возможность проникновения без спросу. Сокрушительным победоносным нападением, ураганным сбрасыванием с игровой доски всех вражеских фигур сразу.

«Чтоб неповадно было» в будущем воспользоваться новым шансом.

Единственное, с чем Она была не властна сладить в этом линейном времени, с главенством коего пришлось смириться, очутившись тут, – это предопределённость будущего. Враждебная среда навязала ограничение. Выводы здесь проистекали из предпосылок. От того, что сделаешь вчера и сегодня, зависит, каким станет завтра. Не хочешь получить нежелательный сюрприз, тогда не ошибайся в текущих действиях.

Да, Ей не дано знать, что произойдёт в будущем времени относительно каждого текущего мгновения. Даже внутри самой себя не дано. Всё-таки Она – не Бог. Увы, не. Поэтому над временем не всевластна в отличие от пространств, изменять которые у Неё куда больше прав.

Всё, что Ей удалось и удаётся творить, не выходит за рамки того, что было даровано изначально. Не здесь. Там, откуда Она и Ей подобные низверглись сюда.

Но туда не вернуться и консультаций у истинного Творца не запросить. Отставшие от «повозки» обречены на локальность и отчуждение. Позабыты. И вынуждены выкручиваться как сумеют, применяясь к обстоятельствам, чтобы выжить.

Зато Она могла помочь своим сторонникам оказываться в разных моментах линейности, даже будущих, до определённого предела. То, чего Ей от природы не положено делать самой, попытаются сделать они.

Совокупность движений творит путь таким, какой желаешь. Только надо загодя правильно рассчитать точное мгновение.

***

…Подсознание наконец решило поделиться с сознанием. Он понял, что время остановилось. И как только эта констатирующая мысль прозвучала в его голове, перед ним вдруг появилась змея. Та самая. Из детства.

– Время, мой старый друг… Неужели приш-шло то самое время? – вкрадчиво, растягивая каждое слово, произнесла она. – Ты даже не представляеш-шь, как я ждала этого момента!

– Кто ты? Что тебе нужно? – Крайт внимательно смотрел на змею, готовясь к любым неожиданностям.

– Я теперь буду хозяйкой этого мира! – пафосно заявила змея. – А ты – тот, кто поможет мне исполнить желания!

– Что за бред?! Это галлюцинация?! Я уже мёртв?!

– Ты не мёртв, мой бесценный друг. Пока что…

Крайт молчал. В голове метались сотни вопросов и мыслей, но рот не открывался, а мозг не желал перевоплотить мысли и вопросы в удобную для восприятия форму.

– Ты уникален. Ты – именно тот, кого я ждала и на чью помощь надеялась! – продолжала разглагольствовать змея. – В тебе моя новая сила… В прошлом, когда пыталась захватить власть, я проиграла, но теперь возьму реванш, обязательно, с твоей помощью…

– Я?! – искренне удивился Крайт. – Что ты несёшь?

– Твои родители… Твоя мутация… Твоя судьба… – Змея свернулась в кольцо. – Всё сходится.

– Проваливай отсюда, тварь! – рявкнул Крайт. – Дай мне спокойно умереть!

Змея приоткрыла пасть, высунула язык и затрясла головой. Да она смеётся!

– И кого ты пытаешься обмануть? – поинтересовалась змея. – Ты же не хочешь умирать. Потому что жаждешь совсем другого – вернуть память, вернуть себя… Будешь спорить?! – спросила она торжествующим голосом победительницы. – Я даю тебе шанс. Подумай хорошенько и поскорее решайся.

– Раз ты такая могущественная, значит, остановка времени – твоих рук дело?

– Скорее уж моего хвоста, – поправила змея.

– Чего тебе от меня надо, а? – уже по-деловому, но ещё с настороженностью в голосе спросил Крайт.

– Я хочу, чтобы ты кое-что для меня сделал. Скажем, помог мне изменить картину этого мира. А чтобы ты был в состоянии помогать, я сначала помогу тебе, авансом. Исцелю, верну память, добавлю тайных знаний, стабилизирую новообразования в твоём организме. Они станут твоим оружием и защитой.

– Изменить картину мира? Но как? Внедрять в него такие же… э-э… чёрные пиксели? – Крайт, мягко говоря, не обрадовался.

– Ты же видел этот мир. Видел его обитателей. Имеешь представление о господствующих здесь ценностях и порядках. Тебе нравится такой мир? – Змея распрямилась и подняла голову так, чтобы её глаза находились на одном уровне с глазами Крайта. – Человечество пребывает в сумрачном неведении, а мы наполним его светом понимания… Начнём историю с чистого листа!

– Но… эта чернота во мне…

– Да, когда ты сюда попал сейчас, то заразился. В тебя вторглись… назовём их чёрными вирусами. Но как оказалось, нам это только на руку! Так получилось, что мой подарок, который я тебе сделала ещё при нашей первой встрече и который всегда оставался с тобой, нашёл с этой чернотой общий язык. Теперь они слились и составляют единое целое, – обстоятельно объясняла змея. – Вирусы уже не будут стремиться подчинять твоё естество. Я сделала так, что чернота не завладеет тобой… Она перенаправится вовне и сможет захватывать других через тебя. И так будет, пока я не забрала подарок, пока я с тобой… Выбирай, друг мой. Или мы помогаем друг другу, или я ухожу, оставляя тебя истекать кровью.

Неудивительно, что Крайт крепко задумался. Перед ним наконец открылась истина. Но за неё пришлось заплатить горьким осознанием…

Что же выбрать? Да и есть ли из чего выбирать? Разве у него осталось что-то настолько ценное, чтобы бояться потерять? Разве остался у него кто-то настолько важный, чтобы ради него отказаться от обретения самого себя и собственного предназначения…

Крайт ощутил, насколько же он одинок. Ни дома, ни близких, ни друзей, ни стремлений… Абсолютная пустота. Чего тут раздумывать-то? Ответ очевиден! А там – будь что будет. Главное, хуже точно не станет.

– Я согласен, – просто сказал он.

– Ты умный человек. И хороший друг, – похвалила его змея. – Я знала, что ты сделаешь правильный выбор.

***

…Сборщик, подкравшийся в нужное время нужного места нужной реальности, намеренно подождал, пока соблазняемый посулами согласится. Чтоб потом, когда перевербует рекрута на свою сторону и откроет ему глаза на истинную природу змеи-искусительницы, у того было с чем сравнивать. И посыпа́ть повинную головушку пеплом сгоревших надежд от осознания, что фактически превратился в коллаборациониста. Предателя-сепаратиста, точнее.

Чувство раскаяния – очень хороший союзник чувства долга.

Почти наверняка «сепар» потом, угодив во вражий стан, и сам бы допёр, что натворил, но тогда ему уже будет поздно пить боржоми.

Встреча со змеёй-соблазнительницей и соответствующий ей антураж, понятное дело, являлись производной проекцией от особенностей восприятия рекрутируемого, но суперохотник решил не выдёргивать Крайта из милых его разуму декораций. Полез прямо туда, в виртуальное рандеву змеи и змея, и появился из тени в подобранном под стилистику происходящего легендарном образе мангуста-змеелова.

– Хрен тебе на рыло, змеюка подколодная, а не нашего спецагента Коршуна! Добивали мы тебя, добивали, да не добили, видать…

Употреблённый лексикон, может, и диссонирует с избранным анималистическим стилем, но раз уж тут пресмыкающиеся ничтоже сумняшеся общаются на российском, то почему бы людским языком не заговорить млекопитающему!

– Пойдём, боец, отсюда, – позвал он «незапланированного» героя, известного в узких кругах посвящённых как Коршун, сын двух Шу. – Твоя настоящая армия ждёт тебя. А здесь вербовали в наёмный иностранный легион, который не впервые жаждет оккупационным корпусом быть[5].

Вражина-змея вздыбилась под потолок, оскалила острейшие смертоносные зубищи, источающие яд, выбросила из пасти колющее оружие, вилку раздвоенной язычины, и угрожающе раздула вмиг отросший капюшон…

– Ты это, кобра недобитая, не вынуждай копьё доставать и приёмчики змееборца применять! – посоветовал Сборщик, бесстрашно прикрыв собой молодого сталкера. – А то я могу, легко! Хоть в этом мире и этом историческом периоде говорят не на русском, а на российском, повторяю на нём, родимом… Пошла ты нах!!!

Коршун затаённо улыбнулся, услышав идиому «родной речи».

Наш человек он и в параллельных мирах наш, пусть даже покамест и подзабыл малость об этом.

Посреди рейда: «Солнце идущих»

Никто не возвращается из путешествий таким, каким он был раньше…

Китайская пословица

…десят пятый раунд

Реверс стоял на балконе отеля с бокалом шампанского в руке. Напиток некрепкий, праздничный и солнечный. Внизу простиралась ночная страна. Мужчина чувствовал дуновения ветра, слышал несущуюся снизу шумиху карнавала, доносящийся издали шёпот больших гор, шелест пальм и пляжей, обрамляющих широкое, тёмное, бурлящее море…

На его плечо легла тёплая ладонь. Справа, чуть позади него, появилась девушка в лёгком синем платье. Искрящиеся светлые локоны сбегали по её прекрасным плечам… Реверс всмотрелся в пронзительные зелёные глаза, поставил бокал на поручень балкона и обнял свою женщину немного ниже талии. Сам он был одет в белую футболку, светло-серые шорты и сетчатые летние туфли. Подбородок гладко выбрит, глаза по-прежнему цвета небесной лазури…

Правда, теперь их лазурность искусственна. Такова была цена за то, что он попал сюда. За то, что воссоединился с ней, с девушкой, которая была причиной его возвращения в Зону. Сейчас он находился рядом с ней, но взамен навсегда остался в темноте. Хотя теперь ему было всё равно где…

Глазами ведь ничего не увидишь. Со временем он понял, что оптическое зрение лишь отвлекает. Истинно зрячим способно быть лишь сердце.

Их губы соприкоснулись в раскалённом поцелуе.

Он подхватил её и на руках отнёс в спальню номера. Бережно опустил на белые простыни, начал аккуратно снимать платье. Она ладошкой нащупала что-то приятное в его шортах. То, чему явно было тесно в одежде, и она освободила это что-то, стянув шорты. Локоны её волос рассыпались по белому свежему постельному белью… Они занялись любовью, неторопливо, смакуя друг друга, отбросив всю остальную вселенную от себя. Их вселенная на двоих теперь сосредоточилась на ложе, неподалёку от распахнутой двери на балкон. Где осталось не допитое шампанское…

Основательно проверив кровать на прочность, они дали ей отдохнуть и отдохнули сами, понежившись в смятых простынях, а затем решили отправиться на прогулку.

Девушка надевала платье неторопливо, томно. Мужчина в считаные секунды вернул на себя одежду, от которой избавился перед тем, как погрузиться во вселенную на двоих. Неистребимая привычка, въевшаяся на уровне инстинкта. Невзирая на смену среды обитания, он оставался бродягой, неизменно готовым ко всему. Постоянно идущим.

Он и здесь, за пределами Зоны, не останавливался дольше, чем на ночной привал. Вместе со своей спутницей всё время путешествовал, познавая новые места. Они совершали ходки по миру вдвоём, открывая всё больше и больше. В любви, в туризме, в творчестве.

Сейчас, в эту ночь, они выскользнули из старой роскошной гостиницы и смешались с карнавалом. Здесь кружились тысячи танцующих, пёстрых масок, костюмов различных цветов, продавцов всякой всячины, влюблённых парочек, просто сумасшедших… Карнавал был словно ожерелье из мириада мельчайших камушков. Каждый в нём сам по себе, неповторим и индивидуален. Но тем не менее в совокупности все становятся единым целым, необузданным, ликующим, движущимся. Сплошной бурлящей средой.

И Реверс со своей любовницей влились в эту среду. Он крепко держал её за руку, чтобы не упустить…

Потом они завернули в какую-то лавчонку на углу одного из неисчислимых перекрёстков. Посовещались насчёт того, какие виды экзотического чая купить. Заодно взяли лепёшек себе на ужин.

И возвратились в номер. На самом деле постоянная смена обстановки являлась не чем иным, как намеренным бегством от рутины. Реверс слишком хорошо понимал, насколько обретённая спутница важна для него, и пуще зеницы ока хранил ощущение счастья, продлевая его, холя и лелея.

Хотя иногда, во снах, к нему всё ещё приходила та, из прошлого, с глазами цвета пасмурного дня. Это был бесплотный призрак, который начал исчезать, таять, когда Реверс преодолел пролёт между третьим и вторым кругами Трота. И окончательно растворился, когда сталкер нежданно-негаданно покинул Трот, на Венере прорвавшись к загадочной светящейся штуковине…

Просто призрак. Сейчас рядом с ним была другая, не такая. В какой-то момент она показалась ему подходящей. У неё даже волосы на ощупь были такими же. И день рождения – шутка ли! – как выяснилось, выпадал на ту же дату. Действительно, шутка, дьявольская шутка судьбы… Яркий искусственный свет, источник которого находится совсем рядом, приглушает сияние далёких звёзд.

Реверс встал под утро, включил ноутбук и принялся вводить текст. Печатать он научился на ощупь. Теперь он зарабатывал на жизнь не добычей зонников, а добывал хабар литературным творчеством; оказалось, у него имеются к этому кое-какие способности.

Сначала он обратился в редакции с реалистическими рассказами – теми, сюжеты которых помнил наизусть, ведь планшет с записями исчез вместе с остальными вещами сталкера, которые были при нём, когда его захватила и вышвырнула монструозная установка. И несколько удивился, когда его тексты отвергли. Оказалось, что в наступившие времена, когда чтение буквенных текстов превратилось в совершенно не обязательный элемент бытия, не пользуется спросом и почти не публикуется «некоммерческая», жизненная литература современных авторов. В основном издаются проза и поэзия тех, кто раньше успел заработать так называемое литературное имя. У них пока что оставался шанс не затеряться в сонмище новоявленных «пейсателей» и «поетов», изливающих свои опусы в мировую сеть.

Реверс изучил расклад, ознакомился с параметрами, подучился – и принялся выдавать фантастические историйки о бравых сталкерах, бороздящих Ареалы Визита, пачками кладя монстров, гребя артефакты лопатами и по ходу дела спасающих либо губящих всё и вся. Причём фантастические – без всяких кавычек. К реальным Зонам и реальным сталкерам эти повести имели весьма опосредованное отношение. Постоянным центральным персонажем его сюжетов стал зонный бродяга по кличке Кодекс, эдакий вездесущий и неутомимый супергерой. (Автора популярных в большом мире книжек не слабо утешало, что настоящие сталкеры, выживающие в невыдуманных Зонах, время и возможность для чтения вряд ли найдут, и ему не «икается»!)

Подобные тексты раскупались не хуже пресловутых горячих пирожков. Читатели предпочитали верить в то, что Зоны – такие, как в книжках, как в кино и как в играх. Настоящая Зона слишком дурно пахнет, слишком неприглядная, слишком грязная и при всём при этом так же далека от романтики, как несвежий труп в морге. И ходки в ней очень мало похожи на приключения неубиваемых «персов» из игровых квестов…

Вот и сегодня Реверс дописал крайние страницы очередной истории. И снова, когда закруглил повествование, у него возникло ощущение, что совершает чуть ли не предательство по отношению к братьям-сталкерам… Но ему нужны были деньги для передвижений в большом мире, и он продуцировал то, что гарантированно продавалось. Осесть в одной точке ни в коем случае нельзя. Для него это смерти подобно. Он точно не знал почему, однако был абсолютно уверен, что остановка ни к чему хорошему не приведёт.

Пробудилась и встала с кровати напарница по путешествию. Помахав ему изящной ручкой, скрылась в ванной комнате. Потом был утренний полёт во вселенную на двоих, своего рода празднование явления в мир нового завершённого текста романа, и только часа полтора спустя они собрали вещи и покинули номер. Проследовали по гостиничному коридору, в котором звучала тихая музыка, в холле вызвали лифт. Внизу попрощались с сонным портье, вышли на улицу.

Теперь здесь было отнюдь не многолюдно. Везде валялись использованные хлопушки и презервативы, всякие разноцветные клочки и обрывки, стаканчики, бутылки и банки, напоминающие о ночном разгуле и веселье. То там, то тут упившиеся вдрызг гуляки дрыхли, прислонившись спинами к стенам домов или растянувшись на газонах и тротуарах.

Реверс и его зеленоглазая девушка взяли напрокат машину и поехали в сторону гор. Здесь ярко светило солнце, и над головами раскрылось восхитительное сиреневое небо. Они взобрались на вершину одного из предгорных холмов, пробравшись по его лесистому склону, по пути искупавшись в ручье, надышавшись прелестным чистым воздухом. Затем спустились и отправились к океану.

Песок на пляже словно сахарная пудра – такой же мягкий и белоснежный. Они до вечера ныряли в волнах и нежились под солнечными лучами, а вечером пили коктейли и зажигали на вечеринке под энергичную музыку, затерявшись в толпе смеющихся, танцующих людей, заполнивших пляжный бар.

И была ночь на океанском берегу, и вселенная на двоих переместилась с кровати на горячий песок…

А следующим утром Реверс и его напарница уехали в аэропорт, сели в самолёт, взмыли в воздух и отправились в новый тур путешествия. Лыжный курорт, лабиринт Минотавра, фруктовый пылкий Неаполь… Во Франкфурте-на-Майне один байкер подарил ему свою шикарную чёрную куртку за то, что Реверс обогнал его на мотоцикле. И однажды, несколько недель и десяток туров спустя, путешественник-писатель именно в этой куртке вышел из номера очередного отеля проветриться.

Притомившись, он забрёл в какое-то заведение. Здесь в воздухе разливалась неспешная релакс-музыка, посетителей было мало, и единственный парень-официант успевал ко всем… Реверс устроился за столиком, сделал заказ и в ожидании смотрел через оконный проём на незнакомую улицу очередного города, а когда повернул голову к стойке, вдруг обнаружил, что к нему по проходу между столиками приближается девушка…

Не та, другая, которую он оставил в гостиничном номере, уходя прогуляться в одиночестве. Эта, незабвенная.

Он даже не удивился. Подсознательно он ждал чего-то подобного. Поэтому ни секунды не сомневался, кто именно к нему пришёл.

Она же как ни в чём не бывало остановилась перед ним, протянула руку и пригласила его на танец. И двое смотрели друг дружке в глаза, и снова лазурное небо соединилось с пасмурным днём. Если это сон, то самый желанный, в котором всё как во сне…

Они танцевали медленно, плавно, совпадая со звучащей мелодией. Её локоны рассыпались по плечам. Родной, незабытый запах проникал в жадно раздувшиеся ноздри. Женские губы почти коснулись его уха.

– Я знаю, ты помнишь меня… – прошептала она. – И хочешь…

– Тебя сейчас… нет… – срывающимся голосом исторг Реверс. – Ты осталась в прошлом… А прошлое поди попробуй… изменить…

– Но ведь ты любишь меня! – Вожделенные губы коснулись его щеки, жаркое дыхание опалило кожу.

– Да, да, я люблю тебя! – отчаянно признался Реверс и ощутил, как из глаз начинают струиться слёзы. Это были его собственные глаза, настоящие, и сейчас он хватался за каждое мгновение, когда мог смотреть ими и быть с той, кого уже нет. – Я люблю тебя, но ты привидение! Ты осталась в прошлом. Ты невероятно важна для меня, ты бесценный опыт, который я никогда не забуду, – торопливо зачастил он, испугавшись, что в любую секунду его что-нибудь прервёт. – Но я-то иду дальше! В будущее. Ты со мной туда не идёшь. А возвращаться мне никак нельзя, ведь…

И опасение, что сокровенному суждено быть недосказанным и доведётся поставить точку на полуслове, оказалось не беспочвенным.

Дремотная истома схлынула. Реверс рывком поднял голову от столешницы, к которой приник, уткнувшись лицом в сложенные руки. Он опять видел не то, что было бы, если. Не то, что хочется, а всего лишь то, что есть.

Истинный лик мира он видеть не способен. Как слепой. Желанная встреча ему просто-напросто приснилась.

Хотя кто знает, может, если бы он согласился вернуться, «совпадая с именем», то остался бы там, с ней?..

Но выбор сделан. Реверс, «имени наперекор», идёт вперёд. В будущее. На то и сталкер.

Подоспел официант с заказанным чаем. Послевкусие у сна будет иметь чайный оттенок…

Сталкер опять шёл по городу. Уходя всё дальше и дальше от места привала, где не поддался соблазну вернуться.

Когда всё переменилось, уловить не удалось. Но внезапно похолодало, и вокруг будто разлилась сумрачная поволока. Холодно. По-настоящему.

Он поёжился, ощутив, что замёрз без дураков в своей достаточно плотной байкерской куртке.

И в эту секунду его окликнул грубый, басовитый голос:

– Эй, бр-ратан! Давай к нам!

Как выяснилось, это байкеры. И на улице, и в баре. Реверс проходил мимо, и его приняли за своего из-за куртки. Хочешь не хочешь, пришлось соответствовать. Он присоединился к компании, намереваясь побеседовать «за жизнь» и нешуточно налакаться пивом.

Возникло и не покидало стойкое ощущение дежавю. Он вспомнил, что это за бар. И вообще что за город. В своё время им с Орлом на извилистой тропе их беспрецедентной совместной ходки по Троту довелось перенестись в большой мир. Вот прямо здесь, в этой точке, вроде бы случайно они угодили в перестрелку с байкерами. Тогда. А сейчас этот бар работал, и в нём находилось много пьяных байкеров… Может, Реверс ошибся, но уж очень недоброе предчувствие появилось.

Неужто он теперь движется не по спирали, а попал в замкнутый круг? Вот-вот должны появиться напарники и разгромить этот бар к чертям мутасобачьим. По ходу бойни его, Реверса «сейчашнего», прикончат. Он же как слепой, не видит истинного лика мира, и у него мало шансов разделаться с двумя истинно видящими – Орлом и тогдашним Реверсом.

Самое хреновое, что бежать некуда. Потому что судьба. Предопределено…

И потому что всё – круг. Зона водит кругами. Реверс обречён. Реверс-тогда его не узнает, ведь за годы писательских путешествий Реверс-сейчас постарел, изменился, даже бороды почти не осталось, так, лишь пятисуточный или недельный намёк на неё. Вдобавок куртка у него байкерская. Поэтому его убьют.

А убив, Реверс-тогда вместе с Орлом покинут реальность зонного сна, который не совсем сон или даже не сон вовсе, и пройдут по Троту ещё немного, до руин, в которых их атакуют бойцы, так и оставшиеся не идентифицированными… После чего напарники пройдут ещё один этап пути, по окончании которого Орёл погибнет на Венере, а Реверса засосёт та светящаяся хрень. После чего он перенесётся сюда, в это здесь-сейчас, и будет путешествовать, писать и любить спутницу, пока… не заведёт его дорога в байкерский бар снова.

В эту секунду идущий осознал фатальную неизбежность, замкнутость и безнадёжность затянувшейся ходки. Понял, что движение закончится – и начнётся вновь, и так без конца. Не по спирали. По зацикленному кругу.

Реверс схватил кружку с пивом и залпом отправил содержимое в глотку, до дна. Испил чашу… Роковое мгновение приближалось. Реверс чуял приближение, хотя предпочёл бы не чувствовать и не знать. Вот сейчас, буквально через несколько грёбаных, бессмысленных секунд появятся напарники, ещё ни о чём не ведающие Орёл и Реверс.

Он смотрел в окно, через улицу, на угол, из-за которого должны были вынырнуть двое сталкеров…

Но из-за угла вышел только один. Улыбаясь до ушей, Орёл рассёк толпу, добрался ко входу в бар, проник внутрь и проследовал к нужному месту, сопровождаемый удивлёнными взглядами байкеров. Живых-здоровых, не подозревающих, какой участи избежали.

– Ты-ы?.. – выдохнул Реверс, когда старший напарник воздвигся прямо перед ним.

– Я нашёл способ разорвать круг, мы уходим из сегодня, – молвил Орёл. – Как у меня получилось, это уже другая история.

– Да-а-а уж, – протянул Реверс. – Завтра наступило ни дать ни взять.

– Точно! А ты чего такой… э-э… пасмурный? Радуйся! – Улыбающийся, мало похожий на себя обычного, Орёл с размаху хлопнул Реверса по плечу, едва не снеся вновь обретённого напарника с ног. И, перекрывая гул байкерских голосов, крикнул усатому крепышу, колдующему за стойкой: – Бармен! Налей усталым путникам, нам выпало насладиться вполне заслуженным привалом…

***

Возвращая «под своё крыло» выпестованных фаворитов, Она обнаружила, что выиграть поединок, отбить их обратно удалось, лишь прикладывая огромные усилия. Потеря энергии даже образовала брешь в защите от привычного противостояния с окружающей земной средой.

Недооценка новоявленного противника могла выйти боком (очередное странное выражение, подхваченное у человеков!).

Этот раунд не проигран, а вот следующие?..

В том, что они будут, сомневаться больше не приходилось.

Ну что же, деваться некуда, чтобы выжить, воевать надо без дураков, в прямом и переносном смыслах. Не пронесёт. Уже не пронесло. Вот-вот грянет.

Поэтому Она принялась готовиться к объявлению всеобщей мобилизации, продолжая устанавливать и укреплять старые и новые союзнические связи.

Ранее подобранные фавориты везде, во все ключевые точки и моменты, не успеют. Для выступления широким фронтом, вытеснения и победного одержания – мысля категориями землян, по-человечески, – необходима целая армия. Что не отменяет факта, конечно, что есть специальные боевые операции. Для них подходят не все подряд, лишь тщательно отобранные.

А есть и задания, исполнить которые способны только воины, единственные в своём роде. Такого неимоверно повезло найти, переманить из рядов привычной вражеской армии, и он уже вовсю действует.

Для других тоже нашлись стратегически и тактически важные цели, которыми они занимаются, оттягивая на себя внимание врага. Позволяя выиграть время, жизненно необходимое для формирования «армейских соединений».

Для нормальных земных сущностей это считаные часы и сутки, но для Неё должно хватить. Сейчас сверхсущности не хватало именно времени. Чуть-чуть, но ведь и одна секунда может предопределить исход.

Всех, кто «под рукой», Она уже задействовала в спецоперациях. Чтобы успеть…

***

…Идущую за ответом не покидала уверенность, что, пока она будет помнить о героях, их путь продолжается! Может быть, вот так же не забудут усилия Руты и те, кому суждено отправиться в ходку после неё. Не так уж много для бессмертия человеку и надо-то – просто должно быть, кому помнить о нём… Пока соблюдается этот главный закон, человек остаётся человеком, и человечество уцелеет…

– О, знакомые всё лица!

Точно такую же фразу девушка могла и сама сказать. Но первым произнёс её он. Скиф! Кто бы он там ни был. Для неё – «стадионный» с семигранной гайкой на шее.

Рута встала как об стенку ударенная. Она, конечно, ожидала чего-то подобного, но всё же умозаключения – это одно, а реальный результат – совсем другое.

– Добралась наконец! Я в тебе не сомневался, ты девочка сообразительная. Ну что, понравились мои подсказки? Ты увела его в совершенно противоположном направлении от намеченного места встречи, пришлось корректировать, чтоб вы к бункеру в деревне повернулись…

– Ты же его отец? – уточнила девушка, желая услышать ответ. Как будто произнесённые вслух слова имели принципиальное значение.

– Я, я, кто ж ещё… – ворчливо подтвердил сталкер; он приподнял левую руку, край рукава сместился, открывая на внутренней стороне запястья татуировку: стилизованный значок радиационной опасности, над ним нероссийские литеры «stalker», а под ним – слово или аббревиатура «ШУНТ» российскими буквами. – Застрял, понимаешь, в вашем мире по самое не могу, никак не выбраться… Между прочим, у аналога моего сына здесь в большом мире папа кто угодно, только не проводник в Зоны. Ты уж мне поверь, я подыскал подходящее окошко в прошлое и за ним наблюдал периодически. Да и сам он… женился, остепенился, детишек народил, потом внуки пошли; в общем, Трот ему до лампочки. Не все пацаны вашего мира, играющие «в Зону» пока маленькие, потом жаждут в неё попасть в натуре. Присутствие на планете реального доказательства того, что человечество не одиноко во вселенской бесконечности, отнюдь не превращает человека в гражданина Вселенной.

– И что теперь? – растерянно спросила Рута.

– О, вот теперь мы с тобой поторопимся дальше, спасать твой любимый Трот. Время поджимает.

– А то я не знаю… – сталкеру в тон ворчливо отозвалась перехватчица.

Она пристально всмотрелась в щуплого, выглядящего далеко не богатырём мужчину, в котором внезапно почуяла отблеск той самой МОЩИ, знакомой по близости с Крайтом…

– Но почему вам это важно? – спросила она. – Вы же нездешние.

– Потому что ходка ещё не окончена. И раз уж мы с моим сыном попали в Зону этого мира, значит, мы её сталкеры. Вот, возьми. – Он вдруг протянул ей какой-то гаджет, похожий на записывающее устройство; оказалось, и вправду оно. – Это рекордер. У меня к тебе просьба, – попросил отец Крайта, – потом послушаешь, что в его памяти содержится, там ответы на многие вопросы. И продолжай вести записи, пополнять память, кому-то обязательно нужно продолжать хронику, чтобы не закончилось всё жирной точкой, а снова и снова продолжалось многоточием…

– Поч… чему я? – голос Руты дрогнул. Этот сталкер будто прочитал её мысли!

– Сама знаешь. – Он улыбнулся и многозначительно посмотрел ей в глаза. – Кто, если не ты. Происхождение подходящее.

Она ответила взглядом же. Знаю. Не только потому, что я не способна забывать. Ещё из-за того, что больше всего на свете не хочу, чтобы прервалась эстафета тех, кто помнит…[6]

– Знаешь, я иногда думала о том, что реальностей бесчисленное множество, – взяв у мужчины рекордер, призналась девушка вслух, – и у меня прямо дух перехватывало… Даже когда сама побывала в иных параллелях, не переставала удивляться и с трудом поверила, что это реально, не понарошку.

– Ага, и это ещё речь не зашла о других планетах в пределах одной реальности, – сыпанул на раны соль пожилой сталкер.

– О нет, нет, я об этом стараюсь даже не думать! И так ощущаешь себя крохотной песчинкой, затерянной в береговых дюнах бесконечного пляжа…

– Как-то так. Причём песчинки только издалека кажутся одинаковыми, слившимися в однородную массу. На самом деле, приглядевшись к любым отдельно взятым, обнаруживается, что разные, разные, и размерами, и формами. Вот, например, взять этот твой мир и тот, из которого переместились мы с сыном… или те миры, в которых я был ещё раньше, из которых попал в тот, где родились мои дети. Зоны везде есть и вроде бы похожи по сути, но в деталях сильно разнятся. Не удивлюсь, что где-то когда-то в каких-то реальностях Зон Посещения вообще нет, и существуют они только в воображении.

– Неужели такое возможно? – спросила девушка, которая родилась и всю свою жизнь провела в Троте, покидая его пределы эпизодически и ненадолго.

– Уж чему меня жизненная ходка научила, так это тому, что возможно абсолютно всё… Прикинь, где-нибудь Зона есть, но только одна, и при этом не Ареал вторжения некой чуждой Земле природы, а нечто вроде… э-э… концентрированного хранилища энергии непостижимой сверхсущности. Рождённой в результате ядерного взрыва или подобного масштабного катаклизма…

– О, а где-нибудь Зоны похожи на наши, – воодушевилась Рута, – но расположены совсем в других регионах планеты… м-м-м… в районе Новосибирска, к примеру, или Питер угораздило накрыть, а может, где-то и Москве пришлось наконец отдуваться за всю Россию.

– Ага, ага, и даже Межреченска как такового может не оказаться на картах в каких-нибудь других реальностях… Сообразительная ты какая, – похвалил мужчина, – маму свою напоминаешь.

– Тебе доводилось пересекать тропы с ней?! – жадно вопросила девушка, рождённая в племени «озёрных» старожилов Трота.

– Было дело, – лаконично признался Скиф. – Мать ведь персона известная… э-э… в наших кругах. Ну, ты-то в курсе.

Девушка промолчала. Не говорить же сейчас о том, что именно ей предстояло со временем заместить Мать Озёрных на троне, но принцесса взбунтовалась и ушла из родного клана водяных в организацию перехватчиков…

– Может, у местного аналога твоего внука или правнука получится услышать зов, который не услышали его предки? – почему-то захотелось ей сменить тему и вспомнить о различиях между деталями реальностей.

– Даже и не знаю, пожелать ему этого или наоборот. – Скиф отвернулся и посмотрел на поверхность ядовитого, смертельно опасного раствора, наполняющего бетонный желоб, бороздящий землю, разрезая лесной сектор.

Рута и сталкер, до этой встречи ранее известный ей как Скиф из группировки «стадионных», находились сейчас на берегу Кислотного, потому не случайно ей в голову пришло сравнение с пляжем. Хотя здесь песка как такового не наблюдалось. Тропы, по которым они сюда добрались, вывели к Горбатому мосту через канал. Вон там, в полуминуте ходьбы, вход в ржавую трубу, которую не миновать, если хочешь быстро попасть на другую сторону. Кто и когда перекинул через Кислотный кривую трубень полутораметрового диаметра, в памяти сталкеров не сохранилось. Но все благодарили, потому что иначе доводилось топать и топать в обход. Вплавь-то жижу не преодолеть! Этот переход по негласной договорённости никто не использовал для засад. Нарушители, правда, случались пару раз, но были жестоко наказаны. Хорошо хоть Зона до сих пор щадила трубу, не превратила её в какую-нибудь «мясорубку» или «фанфару».

Девушка тоже посмотрела на зелёную, мутную, покрытую плёнками стоячую жидкость, до щеми в сердце напомнившую ей родимые болота, и ей вдруг остро захотелось обернуться и принять земноводный облик…

Нельзя! Пора миновать мост и на той стороне искать человека, которого полюбила. Теперь, когда она объединилась с его отцом, в сердце родилась вера, что удастся спасти Крайта от него самого и той силы, что обуяла…

Из зарослей на той стороне вдруг вынырнула крупная прямоходящая фигура и направилась к торцу изогнутого металлического цилиндра. Какой-то с виду сталкер, прилично экипированный, увешанный оружием, прокладывал свой маршрут оттуда сюда. Скиф и Рута, пусть и стоявшие в отдалении от Горбатого, напряглись и на всякий случай приготовились стрелять. Вроде человек, не монстр, и в одиночку идёт, но мало ли что.

Незнакомец скрылся в трубе и с грохотом полез по ней. Хотя для такого верзилы шум продвижения получился ещё и не таким уж громким, видать, не привыкать бродяге к трудностям дороги. Проскрежетав и прогромыхав на этот берег, сталкер выполз на бетонный парапет канала, распрямился во весь немалый рост, отряхнулся, «первичное» оружие навесил обратно на плечо, и…

Вскинув обе руки, приветственно замахал девушке и мужчине, застывшим в нескольких десятках шагов от него, и радостно вскричал:

– О-о, какая долгожданная встреча! Вот вы-то мне и нужны, коллеги!

– Это ещё что за кусок дерьма из кишки? – пробормотал себе под нос Скиф.

– Не зна-аю… – растерянно прошептала Рута. – Ещё не знаю, – добавила, узрев вспыхнувшую перед внутренним взором картину.

Она ощутила внезапный прилив уверенности, что этот сталкер резко изменит цель намеченной ходки. Увиденное показало, что ни она, ни Скиф не пойдут искать захваченного вторгшейся новой силой Крайта, а оба окажутся в каком-то большом помещении вместе с множеством других людей, но перехватчица категорически отказалась поверить собственному предвидению.

Хотя уж у кого у кого, а у неё, дочери такой матери, имелись все основания относиться всерьёз к проявлениям сверхчеловеческих способностей.

…десят шестой раунд

Бр-р-р-р-р! Что это было?!

Реверс проснулся, резко сел в яме, разметав хвойные лапы, и ошалело завертел головой. Увидел то, что обреталось вокруг, унюхал, услышал, почуял, ощутил и впитал.

Лобовое столкновение всех чувств с окружающей зонной реальностью окончательно убедило в том, что встреча с утраченным на Венере напарником случилась не наяву, а в сновидении.

Ох-хо-хо, приснится же такое! Вот это сон… Более того, сон во сне… Хотя в Зоне может случиться всё, даже то, чего не должно случаться в принципе.

Спуск из первого круга Трота произошёл без особых приключений. Реверс всего-то и подстрелил парочку каких-то летающих мутатварей незнакомой разновидности, пытавшихся атаковать его при спуске. Благо высота перепада между первым и вторым кругами относительно небольшая, сталкер отбился и спустился успешно. Но, углубившись по горизонтали во второй круг по направлению к эпицентру, Реверс очень скоро ощутил, что смертельная усталость одолевает его. Организм заполошно сигналил, что нуждается в срочном отдыхе, потому, недолго думая, бродяга подыскал относительно защищённое углубление в почве, натаскал сосновых веток, забился в ямку, накрылся «лапами» и вырубился.

Справившись с первым шоком возвращения в суровую явь, он «протестировал» своё состояние и почувствовал, что организм восстановился. Сейчас над Тротом вовсю светило солнце, и это был хороший знак. Даже несмотря на то, что вокруг простирался второй уровень, не самый глубокий, и мировое светило не так уж редко отсюда наблюдалось. Видеть солнечный свет в Зоне – по-любому хорошо. Учитывая, что лунный свет над Тротом давно не появляется по загадочным причинам, – тем более.

Выбравшись из временной берлоги, Реверс направился дальше. Он не собирался задерживаться во втором круге. Хотя планировать, что начнёт спускаться в третий уровень до окончания следующего дня, он не хотел, в Зоне планирование сроков вообще дело последнее.

Примерно намечать можно было разве что подходящее место ближайшего привала, если участок территории был знакомым, ранее хоженным. Этим Реверс и занимался, перемещаясь от точки до точки по ломаной кривой траектории. Пока не добрался в локацию, расположенную в непосредственной близости от края уровня. Спасибо Зоне, без серьёзных проблем. Да и солнце в этот день продолжало радовать своим присутствием.

Оставалось около часа пути. От кромки сталкера отделял лесной «язык», тянущийся от массива Дятловой Чащобы, расположенной дальше к югу, и открытая полоса пересечёнки за ним.

С этим сектором Реверс тоже был знаком не понаслышке и, углубившись в заросли, через некоторое время сообразил, что сбился с курса. Скорректировался, заложил дугу, чтобы исправить тропу, однако, выбравшись на просторную поляну, застопорился. Потому что заметил в густой кроне с виду обычного дуба нечто странное – мёртвого парашютиста. Тот банально запутался в ветвях и стропах, но по какой причине помер и, главное, как попал в эту крону, было непонятно.

Сначала Реверс хотел пройти мимо от греха подальше, но пять секунд размыслил по поводу и понял, что не зря сбился и сюда попал; значит, этот горе-парашютист должен что-то ему дать. Сталкер ловко взобрался на дерево и через пару минут, отсекая стропы и ветви, обрушил парашютиста наземь. Спустившись к мертвяку, исследовал тело и обнаружил несколько входных и выходных пулевых отверстий. Этот прыгун, по ходу, явно был не зонный бродяга, но зачем и откуда сиганул, спрашивается, да ещё с двумя парашютами?! Более чем загадочно.

Судя по ранениям, а опытный боец Реверс, ясное дело, знал в этом толк, парашютист был подстрелен не более шести часов назад. Попаданий около десятка, но только одно из них без вариантов смертельное. Пуля угодила в подбородок и вышла через макушку, пробив шлем изнутри. Также сталкер обнаружил дюжину смятых пуль, застрявших в экипировке и пластинах бронекомплекта. Судя по увиденному, стреляли минимум четверо, и все они вели огонь из разного оружия. Скорее всего этот вывод исключал возможность участия в расстреле армейских патрульных. Мужика просто изрешетили, роскошно разнесли башку, будто пространство здесь было хорошо пристрелянным. И чуйка нашёптывала, что прыгуна укокошивали вполне целенаправленно.

Реверс, обоснованно рассудив, что этого бедолагу могут искать конкуренты расстрельщиков, решил поскорей ретироваться. Но обыскать мертвеца – железное правило Трота, и в данном случае нет оснований для исключения. Тем более что обыск много времени не занял. Проверив на наличие взрывных устройств и вообще всего, что может рвануть, сталкер приступил к делу. Шустро вывернув карманы комбеза и очистив кармашки разгрузки, Реверс осмотрел награбленное на предмет нужности. Хотя справедливее было бы сказать: приобретенное имущество. Ограбить в Троте можно только живых, если по какой-то причине перед этим не убьёшь.

Каких-либо документов парень при себе не имел, зато один из карманов распирала внушительная пачка налички. Годный трофей. Три новеньких контейнера для хабара были тотчас экспроприированы. Две полные и одна початая пачка сигарет также сгодятся. Съестных припасов мертвец не прихватил, но четыре гранаты и калашовские «рожки», набитые патронами, – приобретение полезное. Свой автомат парашютист, похоже, выронил при падении, искать его нет смысла. В оружии сталкер пока не нуждался. Больше взять в качестве трофеев нечего, вернее, оставшееся не требовалось Реверсу.

Крутая и снова новёхонькая, как вчера из магазина, электроника не заинтересовала сталкера. Бронекомплект и обувка сейчас также не понадобятся, к тому же у мертвеца нога размера на три меньше, чем надо, но вот… запасной парашют? Поколебавшись пару мгновений, идущий решил-таки забрать парашют с собой. Перед возможным использованием его, конечно же, придётся разложить и сложить заново. «Свой парашют сложил сам». Святое правило, но с этой задачей предстоит разбираться позже, при удобной оказии.

– Чую погоню, – пробормотал он вслух.

Хотя пока что вокруг была только безлюдная чаща. Сталкер, набросив лямки парашюта на плечо, просочился в заросли и начал прокрадываться дальше. Достаточно быстро, благо только второй круг. Здесь относительно немного анормальностей, да и зонное зверьё лютует не слишком в сравнении с обитателями более глубоких уровней. Но главное, сейчас день всё-таки, не ночь, пусть в этих дебрях видимость и сильно ограничена. Повинуясь внутреннему импульсу, Реверс даже перешёл на подобие бега, ускоряясь, когда позволяли рельеф, растительность и расположение попутных абнормалей. Благодаря этому оперативно добрался до противоположного края лесной полосы. Тормознув, залёг среди деревьев на опушке.

До вертикальной стены, обрывающейся в третий круг, считаные сотни метров, но участок совершенно открыт. Голая почва, изрытая и обожжённая то там, то тут следами абнормалей, и редкий чахлый кустарник. Спрятаться фактически негде. Если за ним кто-то увязался, могут догнать и попросту «щёлкнуть», как мишень в тире. К тому же поди полазь по вертикали, когда сверху враждебный недоброжелатель… На перепаде между первым и вторым и то вполне можно в блин расшибиться, сверзившись, а со второго в третий проваливается настоящая, без кавычек, пропасть.

Реверсу предстояло сделать труднейший выбор. Что делать дальше? Выходить на открытую местность слишком рискованно. Но просто сидеть и ждать непонятно чего тоже не вариант… Оставляя труп парашютиста на поляне, он заминировал его и теперь прислушивался, ждал заветного взрыва. Тишина ещё больше тревожила неопределенностью. Хотя, если взрыва нет, это не значит, что погони тоже нет. Чутьё твердило обратное.

Наконец глухой разрыв, донёсшийся издалека, разрядил обстановку. Реверс с облегчением убедился, что преследование всё-таки будет, и теперь от него необходимо оторваться. В том, что на его след сядут, сталкер не сомневался. Более того, он был уверен, что это уже произошло. Вряд ли тёмные делишки в этом секторе обстряпывают зелёные новички. Оставалось уповать на то, что у них другие приоритеты, и он в итоге мирно отправится своей дорогой. Вдруг пронесёт? Такой вариант возможен, почему нет. Ничего эксклюзивного, единственного в своём роде, он с трупа не взял. Даже парашют не выглядит хабаром, ради которого деловым бродягам стоит отвлекаться на случайного грабителя…

Сквозь подлесок почти ничего не удавалось разглядеть, поэтому сталкер сосредоточился на слухе. Лес наполнял уши скрипами и шорохами, но все они были обычными для зарослей, пока хруст сломанной ветки, раздавшийся справа, не дал понять, что не пронесло, увы.

Его скорее всего берут в клещи и логично отжимают к открытой полосе и обрыву за ней. А ведь для такой операции нужно как минимум несколько бойцов. Там целая группа?.. Сколько человек ведут погоню, он не знал и не понимал пока, что в этом лесу произошло и почему он стал для преследователей приоритетной целью.

Но в том, что их достаточно много, сталкер уже не сомневался, и щелчок затвора, донёсшийся слева, лишь подтвердил опасный вывод. Самое хреновое, что Реверс даже не догадывался, какие кадры там, в лесу, крадутся. Может, и не люди вообще… А вдруг они настроены не воинственно, что маловероятно, но всякое случается…

Рванувшая закладка подгаживала робкой надежде на мирный исход. Хотя, с другой стороны, труп мог заминировать кто угодно, не обязательно он.

Как бы там ни было, но общаться с преследующими его существами Реверс не имел ни малейшего желания. По одной простой причине – их много. С группой он может не справиться.

Что было бы, не натолкнись он первым на парашютиста? Тогда и погоня не увязалась бы? Или корень проблемы не в том, что он был свидетелем последствий расстрела…

Конец разброду мыслей положила чуйка, забившая тревогу. Всплеснулось острое понимание: медлить больше нельзя!

Судорожно втянув воздух, сталкер вскочил и принялся натягивать на себя запасной парашют, спереди, потому что со спины на нём и так слишком много навешано амуниции. Захлестнув все ремни и защёлкнув крепления, стартанул вперёд, припустив по открытой пересечёнке к границе уровня.

Добрая половина дистанции осталась позади, когда его заметили и открыли огонь по бегущему. Пули автоматных очередей просвистели мимо, Реверс тотчас прекратил бег и рухнул, залёг. Не стоило рисковать, можно стать мишенью снайпера. Он продолжил двигаться ползком, и ему везло, пули не задевали, а когда до края уровня оставалось шагов пятьдесят, настала пора использовать «дымовую завесу». К счастью, у него в запасе имелся зонник, адекватно подходящий ситуации. На слух, палили в него минимум из семи стволов, но Реверс ни разу не обернулся.

Активировав подвергшийся абнормальному воздействию бывший баллончик «Терена», теперь способный заполнить внушительную кубатуру атмосферы облаком зелёной дымяры, не пробиваемой ни взглядами глаз, ни сенсорами приборов, он вскочил на ноги. Напрямую спуртовал к кромке, спринтерски, за считанные по пальцам одной руки секунды домчался и без паузы с разбегу выпрыгнул в пропасть. Вперёд, только вперёд!!!

– Су-у-ука, не подведи-и… а-а!!! – орал в полёте.

Исторгая крик в качестве внешнего проявления яростного желания, чтобы парашют оказался в порядке и принёс ему больше пользы для выживания, чем предыдущему хозяину.

Пора дёргать кольцо!.. И спасительное крыло раскрылось над головой сталкера, породив горячую волну неподдельной радости.

«Не дождётесь! Полетаю ещё, поживу-у!..»

Хотелось закричать, но слова не выпустил, чтобы сказанное вслух не услышали демоны, строящие козни и засады. Их в Зоне полным-полно, как нигде на планете, и незачем облегчать им задачу, делясь планами.

Реверс предполагал, что преследователи вскоре доберутся на кромку, обогнув облако зелёного дыма, и попытаются снять его в полёте. Так оно и получилось, однако – опоздали! Беглый парашютист почти успел скрыться в туманной взвеси, клубящейся над третьим уровнем, и остервенелые очереди смахивали скорей на разочарованные вопли вдогонку, реальной опасности для ускользнувшего беглеца не представляя.

Намертво вцепившийся в стропы человек криво ухмыльнулся, слушая автоматные завывания, а в следующий момент его губы жутко искривились, и рот разверзся уже по иной причине – изнутри неудержимо попёрло, и спускающегося человека бурно вырвало.

Абнормальные симптомы перехода между уровнями дали о себе знать. Вроде бы адаптировавшийся к зонной ирреальности Реверс давненько не корёжился «по-взрослому», повисшее на стропах тело выжимало как мочалку, судороги и конвульсии одна за одной выворачивали и сотрясали конечности, он чуть было не отрубился совсем. Хорошо ещё, в обратном направлении пищеварительная система не опорожнилась, ограничившись рвотой.

Но вопреки адской боли необходимо было оставаться в сознании и вовремя сгруппироваться, чтобы приземлиться как положено, не расшибиться. И кое-как он сумел преодолеть симптомы. Посадка произошла не совсем мягко, но главное, не превратилась в катастрофическое шмяканье оземь…

Он живой, а ушибы и повреждения не считаются. На то, чтобы дать себе передышку и оклематься, времени нет, здесь уже третий от верха уровень ступенчатой ямины Трота. Игрушки закончились.

Выпутавшись из строп и смятого купола, Реверс осмотрелся. На голой скалистой пустоши, где он приземлился, никого живого не наблюдалось. Наверху во втором светило солнце, а здесь поливало сильным дождём, и видимость оставляла желать лучшего, мягко выражаясь. Верный сканер также определял, что вокруг никого, и сталкер, пользуясь паузой, решил припрятать парашют на случай чего. Брать трофей с собой не стоит, повторить трюк на границе четвёртого круга вряд ли удастся. Но и бросать просто так «крыло», только что спасшее от смерти, не хотелось. Из чувства благодарности, вероятно.

Но быть спрятанным парашюту не пришлось. Как только Реверс начал стягивать в кучу складки синтетического материала, показался мерцающий сгусток, и сталкер опознал движущуюся абнормаль. Общее название для нестабильных областей изменённого физического пространства было кратким: «неверные».

Человек бросил парашют, прятанье которого вмиг утратило актуальность, согнулся в три погибели и устремился в противоположную от угрозы сторону. Отдалившись на сотню шагов, с краю пустоши, там, где начинался склон, он приметил характерное тёмное образование, которое могло быть входом в пещеру либо в сооружение искусственного происхождения. Глянув назад, сталкер отметил, что «неверный» завис над брошенным парашютом. Это очень плохо, абнормаль засекла жертву и потащится следом. На открытой местности некоторые сгустки энергии имеют гнусное обыкновение разгоняться, порой до впечатляющей скорости…

Другого варианта нет. До входа в подземелье недалеко, человеку необходимо убежище, толща земли прикроет от обнаружения. С «неверными» лучше не шутить. Люди от них стараются или убежать, или скрыться куда получится.

Вот и проём. Просканировав ближайший отрезок узкой норы, Реверс надвинул на глаза «очки» ПНВ, пригнулся, чтобы не биться головой о свод, и шагнул в темноту…

С каждой секундой он углублялся всё дальше и дальше. Лаз в толще скалы ощутимо забирал вправо и на восемьдесят шестом шаге закончился.

Коридор вывел в просторную овальную ёмкость, возможно, выпаленную камнежогом. На противоположном конце просматривался ещё один проём, но ходу дальше не было. Тот лаз завалило камнями.

– Тупик, ё-моё!! – не удержавшись, вслух громогласно констатировал Реверс. – Во попал!

Эха его восклицание не породило. Только в естественных пещерных образованиях оно бывает. В искусственных подземных – нет, стены поглотили отзвук слов. Да, эта овальная полусфера чем-то выдолблена или вырезана, но не камнежогом точно. Скорее всего поработала какая-нибудь спецтехника. На гладких поверхностях заметны параллельные канавки от резцов. Машина выгрызла эти пустоты? С какой же целью?

Вопросов накапливалось всё больше, неудивительно, что сталкера заинтриговало обнаруженное. Пусть даже интерес носит чисто академический характер, потому что в его намерения отнюдь не входит желание отгадывать попутные ребусы Зоны.

Верный сканер ничего подозрительного не фиксировал, да и чуйка сталкера не предвещала беды. Он прошёлся до заваленного прохода и после осмотра сделал вывод, что завал можно разобрать и проём освободить. Судя по всему, здесь кто-то заложил заряд и обрушил фрагмент каменного свода. Достаточно оттащить несколько обломков с самого верха, и можно будет пролезть дальше. И что же там скрывается?.. Любые экстраполяции могли оказаться как правдой, так и полной чушью. В Троте полным-полно различных подземных дырок, туннелей и проходов, причём самого различного происхождения. Но изучать эту пещеру Реверсу нет никакого смысла. Он переждёт и выберется на пустошь, чтобы продолжить движение к эпицентру.

Куда именно идёт, он ещё не понимал, но обескураженный неудачей и утратой проводника Реверс покинул Венеру, где ответов на главные вопросы не нашлось, с абсолютным убеждением, что искомое знание скрывается в самой глубине Трота. Не туда его водил старший напарник, эх, не туда! Надо было не к внешнему Периметру прогуливаться, а совсем наоборот, правдами и неправдами, любой ценой прокрадываться к Бездонному Колодцу.

Видимо, теперь для Реверса наступила пора осуществить почти невозможное – совершить снисхождение в пятый круг. Получится или нет, лишь Зоне ведомо, но попытаться ведь ему никто не запретит, даже она…

В этой выгрызенной машинами дыре ему терять время незачем. Переждёт и обратно… Но когда абнормальное мерцание осветило каменный лаз, по которому сталкер сюда попал, он вынужденно изменил намерения. Расчёт на убежище оказался ошибочным, «неверный» не потерял след и попёрся за ним в нору.

Времени практически не оставалось, и сталкер метнулся к завалу – разгребать. Хорошо, что загодя осмотрел камни, и не требовалось раздумывать что к чему. Как знал!

Открылась щель достаточного размера, и сталкер протиснулся дальше. Нестабильный сгусток вплыл в большую пещеру, но человека там уже не было. Просканировав видимый участок дальнейшего хода, он улепётывал прочь. После себя Реверс оставил ещё один взрывпакет (в Зоне так называли не имитационное пиротехническое устройство, а энное количество взрывчатки, упакованное в тару из-под какой-нибудь провизии и снабжённое средствами подрыва), таймер сработает, когда беглец достаточно отдалится, чтобы не пострадать.

Новый обвал запечатает проход. Остаётся лишь надеяться, что конкретно этот представитель племени «неверных» не относится к тем весьма немногочисленным сгусткам, которые способны пробиваться сквозь материю, не растворяя при этом собственную энергетическую сущность.

Абнормаль теперь не сможет преследовать его, но и для него остался единственный путь: только вперёд по этому тоннелю. Конечно, можно было выдержать долгую паузу и вернуться, аварийно допустив исключение из правила, что сталкеры не возвращаются той же дорогой. Попытаться снова расчистить завал и выбраться на поверхность, но… где гарантия, что проклятущая энергохрень не зависнет там надолго, поджидая ускользнувшую жертву. От зонных порождений чего угодно жди, самой гнусной подлянки, не ошибёшься.

Нежданно-негаданно впереди забрезжил свет, и Реверс, ещё не зная, воодушевляться этим фактом или настораживаться, прибавил темпа.

Каменный туннель вывел к длинной естественной пещере; в её потолочном своде виднелись проломы. Сквозь них наружный свет и проникал под землю. Так же как и потоки дождевой воды, разнокалиберными водопадиками стекавшие сверху. Воды в пещере натекло по колено, но могло быть гораздо больше. Жидкость отсюда просачивалась куда-то ещё. Сканер показывал, что явной опасности нет, чуйка не сигналила, и Реверс, чтобы продолжить движение, вступил в тёмную жидкость…

Посреди водяного слоя, покрывающего пол пещеры, что-то зашевелилось, вода вспухла горбом, и сталкер, мгновенно отреагировав, послал туда автоматную очередь. Мутант выметнулся из-под воды и яростно атаковал. Это был поганец. Скорей всего выполз он с нижнего горизонта, из другой пещеры, куда уходила вода. Небольшой ещё, диаметром с метр, но от этого не менее ядовитый, к тому же приспособившийся плавать под водой. Размер паукообразного гриба решил исход поединка. Реверс точными очередями, опустошившими магазин, буквально расколошматил тварь на куски, превратил в осклизлый винегрет.

Через дыры вверху не выбраться, но для Реверса предпочтительно как можно скорее покинуть мокрую пещеру. Пока что его больше никто не атаковал, но эта идиллия ненадолго, и он прогрёбся по мутной воде, с каждым шагом рискуя провалиться в нижний горизонт, к лазу на противоположном конце длинной ёмкости.

Нырнул в проём и снова двинулся по каменной норе в неизвестность. На этот раз «кишка» привела его в новый тупик, но зато здесь имелось неоспоримое свидетельство присутствия людей – наглухо закрытая металлическая дверь. Тщательно осмотрев возникшее препятствие, Реверс отметил, что стальная плита очень старая. Ржавчина безжалостно изъела листовую сталь, а в одном месте, между дверной рамой и стеной, образовалось углубление. Даже не дыра, и что там, за дверью, сталкер разглядеть не смог.

Но эта выемка позволяла правильно заложить заряд.

Сталкер расковырял углубление лезвием ножа. Вставил между рамой и стеной две гранаты. Кстати, трофейные, из четырёх отобранных у мёртвого парашютиста. Взрывпакетов больше не было, так что кстати вдвойне.

Готово! Реверс принял удобное положение для старта, выдернул сразу обе чеки и бросился со всех ног по коридору в обратном направлении. Благо извилистый лаз почти сразу загибался влево, и когда грянул сдвоенный взрыв, сталкер находился вне зоны прямого поражения. Вернувшись к подорванной двери, Реверс с сожалением обнаружил, что заложенного заряда было мало. Преграду покоробило вместе с рамой, но плита всё ещё преграждала проход. Зато в раскрывшуюся щель уже был виден такой же туннель, всё так же уводящий в темноту неизвестности.

Заложив другую пару гранат парашютиста, Реверс снова проделал фокус с выдёргиванием колец и спринтерским бегом. Осколки снова посекли не его, а стены туннеля, и когда человек вернулся, искорёженная дверь практически упала, хотя на одной петле ещё держалась. Но щель уже стала вполне приличной. Реверс снова прежде всего просканировал туннель и только потом полез вперёд. Сталкер рассчитывал, что громкими подрывами вряд ли выдал своё присутствие. Эти коридоры, соединяющие пещеры, рукотворные, они не рождают настоящего эха. Поэтому искривлённый подземный переход поглотил звуки взрывов, как сухая земля воду.

Следующий коридор оказался более низким и узким. Реверсу это не слишком нравилось. Но почему-то он чуял, что находится не слишком глубоко под землёй. Наверное, эти лазы соединяли какие-то укрепрайоны или позиции. Поэтому шансов выбраться оставалось достаточно много. На сто двадцать шестом шаге проход немного расширился, и в потолке появились отверстия. Реверс поднял руку и сразу почуял движение воздуха.

– Вентиляционные каналы! – обрадованно констатировал он вслух, снова двинулся вперёд, а шагов через десять ноздри уловили запах…

Слабо тянуло какой-то химией, и с каждым шагом вонь становилась всё сильней, а в какой-то момент превратилась в удушающую. Реверс натянул фильтрующую маску, проверил свой автомат и продолжил шагать. Через полминуты ход стал совсем прямым, превратился в настоящий туннель, и сканер запеленговал присутствие электротока где-то там, в глубине этой прямой. Судя по показаниям прибора, дальше большое помещение, и в нём работают на электричестве какие-то установки.

– Вот я и выбрался обратно к людям, – пробормотал Реверс, и следующий его шаг едва не стал последним; ботинок замер в миллиметре от проволочки, едва не разорвав неоспоримое доказательство возвращения в мир людей.

Растяжка. Банальная донельзя! Граната и тонкая проволока. Вот позорище для матёрого сталкера было бы – подохнуть настолько глупо…

Обезвредив ловушку, Реверс забрал её с собой. Мысленно горячо поблагодарил за напоминание, что монстров коварней и опасней человека и его производных в Зоне не сыскать. Идущий усилил бдительность и вскоре был вознагражден за это.

Неподалёку от выхода в помещение Реверс уловил что-то неладное. Казалось бы, всё чисто, и электроника не сигналит обычными предупреждениями, но сканер как-то странно зафони́л, и Реверсу не понравился такой звучок. Сталкер остановился и подробно, сантиметр за сантиметром, осмотрел пространство перед собой. При этом он переключал различные режимы прибора, и эта осторожность принесла свои плоды. В одном из диапазонов привлекла внимание необычная деталь.

На небольшом участочке каменных пола, стен и потолка, перед самым выходом в зал, буквально в шаге от остановившегося человека, нет пыли. Сканирование подтвердило: да, этот кольцевой фрагмент туннеля имел очень гладкие, буквально отполированные пол, стены и потолок. Неспроста?.. Поверхности здесь на удивление чисты, хотя мелкая пыль наслоилась повсюду.

Пыль отсутствовала только на узкой полосе, не шире полутора метров. Реверс поразмыслил и достал из своего рюкзака небольшую баночку с цветочной пыльцой родом из четвёртого круга. Он купил этот зонник у барыги за кругленькую сумму, но товар стоил того. Говорят, что цветы, с которых собирают эту пыльцу, растут только в четвёртом, и их более чем непросто найти. К тому же цветут они только неделю в году.

Пыльца могла показать скрытые от глаз и чувств вещи. Абнормали она проявляла в первую очередь.

Реверс набрал немного порошочка на кончик ножа, резко дунул, чтобы распылить над загадочным участком. Цветочная пыльца засветилась сказочным снегопадом, и Реверс разглядел на полу спарку зонников. Один безобидный прятал второй, убойный. Аккуратно поддев ножом «сетку-невидимку», Реверс обнаружил под нею «ёжика противотанкового». Артефактище по-настоящему смертоубийственный. Аннигилятор запредельного уровня.

Сделай человек следующий шаг, от него не осталось бы даже следов. Как от пыли, например.

Разъединив, деактивировав и спрятав зонники в трофейные контейнеры для хабара, Реверс, особенно тщательно сверяясь с показаниями сканера и вслушиваясь в собственные предощущения, преодолел оставшиеся шаги и вступил в зал.

В нескольких метрах от него в полу расположились вентиляционные решётки. Смрад истекал из них. Оттуда же слышался шум работающего оборудования.

***

Она двояко воспринимала тот факт, что у Неё есть «компаньонки», находящиеся в том же незавидном положении, что и Она.

С одной стороны, сосуществовать с ними мирно не стремилась, потому что незачем и чревато. Но с другой – как ни крути, «ближе и родней» у Неё на этой планете изгнания никого нет и быть не может. Пока не найдётся Единственный человек. Если найдётся вообще.

Заглянув как-то в некоторые параллельные «этажи мироздания», Она обнаружила, что Её аналоги примерно так же относятся к ситуации, и успокоилась, так сказать. Приняла за аксиому.

Но аллергическая несовместимость со сверхсущностями, тоже отставшими от «повозки», уехавшей дальше, отошла на второй, если не на третий план по важности.

Никто из «товарок по нечастью» за Неё не вступится, по идее. Пусть Её поражение и грозит им быть следующими жертвами экспансии.

К тому же главная возможность как-то пообщаться, компаньонка «недолетевшая», обращающаяся вокруг планеты и потому способная передавать всем и принимать от всех, находится вне доступа, и этот шанс не получится использовать для того, чтобы хоть попытаться переговорить с другими.

Ну что ж, каждая сама за себя.

Потом не обессудьте, если по ваши души (ох уж эти человеческие формулировки!) придёт враг, с которым не совладаете.

И была ещё одна причина, по которой Она не стремилась к тесной компании.

Пока что самой не удалось разобраться досконально, однако, похоже, у Неё осталась тоненькая ниточка, тянущаяся к ушедшей безвозвратно повозке. Образно, по-человечески, говоря.

Только вот найти подходящий ключ, который откроет нужную дверь и поможет Ей проверить, не оборвана ли связующая нить, до сих пор не получилось. Крайний из тех, кто годился исполнить роль ключа, попытался, но развернулся перед самой закрытой дверью и вернулся обратно в Неё.

Один из лучших, сильнейших помощников, но увы, не смог расстаться с Ней, открыть, чтобы покинуть и уйти.

Может, именно он сильней всех Её любит?..

***

Шестым, по порядковому номеру обнаружения, прозвали американский Ареал Визита. Первоначальный, ещё не распространившийся вширь его невадский «зародыш» был найден позже других плацдармов вторжения чуждой природы. Потому что располагался в самом сердце комплекса ядерных полигонов. Он был отчуждён, как положено, по полной программе, шестым по счёту. Отчуждённой зоной тамошние территории являлись и до того, как случилось Посещение…

Но шестой по количеству и качеству доставленных и доставляемых хлопот скорей являлась эта Зона, хотя и была обнаружена раньше. Самая маленькая по площади суши, самая малодоступная и потому наименее опасная из всех в силу своего местонахождения и наименее проблемная в результате.

Хотя вполне могло статься и так, что её засекли бы позже всех, если бы границы пролегли на десяток километров восточнее, и она полностью «ушла» под воду.

Первые места списка по угрозам планете и человечеству, периодически меняясь, делили другие Зоны. Эта же тридцатикилометровой протяжённости отметина всегда с даты Посещения оставалась сравнительно тихой и спокойной, если эту характеристику вообще возможно применить к ненормальной природе. По крайней мере в той части, которая пришлась на островную сушу.

Периметра здесь не было, на океанских просторах его не возведёшь, в толще открытой воды никакие сетки долго на месте не удержатся. А по суше строить ограждение не было смысла; на неширокой полосе между границей плацдарма вторжения и западным берегом острова фактически не осталось жителей, и случайные люди туда теоретически не попадали. На этой «ленте» шириной не больше километра и длиной около пятнадцати базировались сводная команда интернациональных патрульных, немногочисленный обслуживающий персонал, и находилась дисклокация объектов научной экспедиции. Особых успехов за прошедшие десятилетия не накопилось. Даже толковые артефакты в «провинциальной» Азорской Зоне давным-давно скорей исключение, чем правило…

Потому сталкеров здесь практически и не осталось со временем. Хотя в первые десятилетия водились, пачками приплывали и разбивали лагеря на берегу или на кораблях-катерах-яхтах, но и тогда в основном стремились охотиться в подводной толще. Сушу забросили, истоптав центр и восток острова вдоль и поперёк, отчаявшись найти годный хабар и бросив это безнадёжное предприятие.

Но в океане обильный хабар если и был, то гораздо глубже, на дне и в придонных слоях, ниже, чем уровень доступности водолазов и дайверов. Две-три предпринятые попытки заслать в донные воды субмарины и несколько большее число попыток использовать глубоководные аппараты помельче не привели к удовлетворительным результатам.

Уже в нескольких километрах от берега уровень дна резко обрывался вниз, и глубины исчислялись начиная с тысячи метров. Да и ближе к береговой линии почти сразу даже не десятками, а сотнями.

С виду и «на ощупь» фрагментарно исследованные акватории казались обычными, и выжившие представители флоры и фауны в них вначале не отличались от известных раньше подвидов, хотя признаки абнормальности стабильно присутствовали и проявлялись.

В основном они относились к параметрам свойств воды и воздуха. Волны также вели себя необычно, попадая в пределы. Птицы либо падали в воду и тонули, либо начали облетать стороной, от греха подальше, чуя неладное. Океанские животные и растения тоже или не совались, или постепенно мутировали, превращаясь в тех ещё уродцев. Но достаточно скоро их осталось немного в абнормальных водах, по крайней мере так близко к поверхности, чтобы оставаться в пределах визуального наблюдения. Утверждение, что акватория кишит выродками, не соответствовало бы реальному положению дел.

Их присутствие документировалось на протяжении расстояния примерно в тридцать морских миль. Эта дистанция и была обозначена как водная граница Зоны к востоку, северо-востоку и юго-востоку от Флориша.

Самое важное: не оправдались страшные первоначальные опасения, что всякая инородная зараза расплывётся по Мировому океану, не сдерживаемая никакими рамками. Люди с ужасом ждали водного нашествия, придавленные невозможностью эффективно отлавливать и не выпускать.

Но океанической экспансии по необъяснимым, как и всё связанное с Зонами, причинам не произошло и пока что не происходило. Тихая водная Зона закрылась сама. Да, фактически всё живое, что внутрь попадало, в ней и оставалось. Гибло либо видоизменялось. Но обратно не выпускалось.

Сталкерить здесь уж если и стоило, тогда на батискафах каких-нибудь, при поддержке мощных надводных средств. Но кому оно надо, шарить вслепую на дне глубокого колодца, да ещё рискуя в любой момент нарваться на «кусок» воды плотностью твёрже гранита или, наоборот, разреженной настолько, что катер моментально канет в пучину, команда и ойкнуть не успеет. Когда накопилось достаточное количество прецедентов, плавсредства уже не рисковали заходить внутрь границы тридцатимильной зоны.

Надводный сектор приходился на территорию острова Флориш. Нетронутой осталась лишь малая часть площади. Поверхность гористая, с сильно изрезанным рельефом, не разгуляешься. Скальные берега, удобных выходов к воде почти нет. На западной кромке так вообще раз-два и обчёлся.

Эти островные группы – фактически верхушки девяти подводных гор Срединно-Атлантического хребта.

Людей от силы две-три тысячи здесь постоянно проживало на момент Посещения. В Зоне оказались дома примерно половины из них. Португалия быстро эвакуировала своих граждан, когда началась абнормальная «катавасия». Пара десятков посёлков и ферм опустели.

Чуть позже забрало своих людей французское правительство, у которого по договору с португальцами на острове имелся полигон для ракетных снарядов.

Увезли почти всех, кроме горстки не то смельчаков, не то безумцев, не пожелавших бросать свои родные очаги, в основном обитавших на центральном нагорье острова.

Мутированных монстров в сухопутной части этой «скромной» Зоны возникло относительно немного. Мутировать особо не из кого было, с животными, насекомыми и птицами посреди Атлантики всегда было скудновато. Абнормальных ИФП в ней тоже появилось не густо, и зонников соответственно. Чуть ли не единственным по-настоящему интересным хабаром из обнаруженного и распознанного являлся полумифический «реинкарнатор», о котором шёл завистливый слушок, что способен, дескать, воскрешать из мёртвых, да не в качестве зомби, а в полной целости и сохранности. Но полдюжины реально найденных экземпляров, о которых стало доподлинно известно, сгинули бесследно. Официальная версия – переданы на изучение научникам. А потом об этих артефактах как-то позабылось…

Прочие Азорские фрагменты суши Зона не затронула.

Архипелаг складывался из трёх групп островов, и Флориш относился к западной, наименее населённой и малочисленной, хотя сам остров был не таким уж малым по азорским меркам, почти сто пятьдесят квадратных километров. Соседнему, расположенному неподалёку к северу островку Корву крупно повезло, граница Зоны пролегла южнее. А центральная группа, наиболее многочисленная, пять островов, и два восточных, самых густонаселённых острова располагались достаточно далеко на восток и юго-восток, за сотни километров. Мадейра, Канары, африканский материковый берег и западная береговая линия Пиренейского полуострова континента Европа – за многие сотни. Около полутора тысяч. В западном направлении, до берегов Северной Америки и Карибских архипелагов, – такие же полторы тысячи.

Самая серёдка Атлантики. Поди доплыви! А издавна пролегающие неподалёку, оживлённые морские пути можно и перенести севернее или южнее.

Таким образом, островной сектор не представлял интереса, а подводные сектора захватили акваторию слишком недоступную, чтобы люди имеющимися средствами её прощупывали, и что творилось там, под водой, удавалось разузнать эпизодически и бессистемно. Даже в жуткой малодоступной, нашпигованной адскими монстрами, как гнилое мясо личинками, гобийской Зоне и то предоставлялось на порядок больше возможностей сталкерить и добывать что-то имеющее ценность и полезность.

А здесь, на северо-западном отрезке берега обезлюдевшего азорского острова Цветов (непонятно за что так названного), спустя без малого сто лет после даты Посещения о сталкерском прошлом в частности и вообще о востребованном людьми прошлом более всего напоминали разве что руины древнего китобойного комбината. Давным-давно сей промысел процветал в Атлантике, и, наверное, очень хорошо, что китов в здешних водах не осталось даже в помине. Непредсказуемая мутация самого большого млекопитающего планеты уж точно лишняя. Категорически! Вдруг бы дошло до того, например, что получившийся монстр обрёл способность летать…

…десят седьмой раунд

Десятком шагов дальше Реверс оказался рядом с боковым проходом, из которого струился тусклый свет. Сунувшись в проём, сталкер увидел под собой металлическую решетку. Там, внизу, какая-то химическая лаборатория.

И в ней двое людей, облачённых в противогазы и костюмы химзащиты, что-то мутили. Один насыпал из мешков какой-то порошок в чан, другой контролировал показания приборов. Множество разнообразных ёмкостей, колб и агрегатов, соединенных между собой шлангами, сердито кипели и булькали. Кроме того, необходимое для проистекания процесса охлаждение обеспечивала шумная холодильная установка.

Общались эти типы жестами, и Реверс сообразил, что нет смысла стоять, наблюдать и ждать. Всё равно ничего не услышишь. В принципе шум, производимый работающим оборудованием, был ему на руку. Реверс достал «режик». Годный артефакт, сталкер добыл его по случаю. Кромки этого алюминиевого уголка, подвергшегося воздействию зонной необъяснимости, легко справлялись с материалами и покрепче стали, и Реверс без проблем справился с металлическими скобами, словно те были бамбуковыми или соломенными.

Дальше в ход пойдут свежие трофеи. Сталкер аккуратно приподнял напольную решётку, раскупорил контейнер и вытряхнул из него «ёжика». Пока убойный зонник летел в лабораторию, Реверс отпрянул, уводя себя из зоны поражения, а вот химикам внизу не подфартило. Что бы они тут ни химичили, по всему ясно, что ничего хорошего их продукт не принесёт.

Звуков артефакт-убийца не породил, наоборот, внизу стало гораздо тише. В зоне поражения «ёжик» аннигилировал всех и всё. Реверс спрыгнул в разгромленную лабораторию сквозь дырень, образовавшуюся вместо решётчатого пола коридора.

Часть оборудования не попала в зону поражения, уцелела, но разорванные связи привели к тому, что химический процесс прервался. Едкие пары стремительно заполняли помещение… Дышать стало попросту нечем, фильтры защитной маски могли не справиться с перегрузкой. Реверс побыстрей пересёк зал, и… снова упёрся в наглухо запертую бронедверь.

Всплеснулась паника, что он вскоре задохнётся к чертям, но через пару секунд идущий взял себя в руки и обнаружил, что дверь, к счастью, закрывается с этой стороны… Переместившись по ту сторону, Реверс закрыл за собой тяжёлую плиту, отрезав вредные испарения. Новый туннель уводил в сумрак, но в этот раз по наклонной вверх. Добрая новость, ничего не скажешь!

Проход вывел в ещё одну большую пещеру, из которой уже можно было выбраться наружу – вон за тем проломом явно открытая атмосфера, звёздочки мерцают, – но здесь подстерегала проблема. Выглядела она как банда громил. Не менее шести штук, все на подбор – шкафообразные. Реверс спрятался за ящиками, которых тут имелось более чем достаточно, и скрытно наблюдал, соображая, что делать дальше.

Он появился из глубины, откуда не ждали, и в этом заключалось серьёзное преимущество. Головорезы в шикарных армейских бронекомплектах охраняют тех, кто химичил в лабе, от вторжений извне. Другие варианты объяснения не стоило и в мысли пускать. Сейчас четверо «быков» возлежали вокруг костерка, распаленного прямо посреди пещеры. Дым плыл волнами, слоился под сводами, однако, так или иначе, утягивался наружу через тот самый, широкий пролом. К звёздам.

Да, снаружи уже чернела ночь. Реверс вспомнил о том, что собирался дотемна много чего успеть. Но Трот есть Трот, что-то планировать наперёд – самое неблагодарное занятие. Реалии есть реалии. Возле пролома, служившего выходом из пещеры, была навалена баррикада из камней, оборудованная двумя станковыми пулемётами. Причём один из них спаренный с гранатомётом, прозванным в народе «собакой». Соответственно, двое бойцов находились на позициях возле тяжёлого оружия.

Дефицита боеприпасов и оружия у банды нет. Навалом. Реверс также отметил баллоны с водой. Не говоря уж о штабелях ящиков с провиантом и чем угодно ещё. Ничего не скажешь, эти ребятки устроились на широкую ногу, такой склад в нынешнем Троте не просто целое состояние, а сказочное богатство. Сталкер на секундочку пожалел, что рановато использовал «ёжика», но тут же одумался и понял, что поступил совершенно правильно. Аннигилятор угробил бы большую часть припасов. Кощунство! Содержимое ящиков сослужит добрую службу другим сталкерам. Надо лишь передать информацию. У Реверса своя миссия, мало похожая на привычный сталкерский уклад, но почему бы не сделать коллегам подарок…

Во сколько обошлось громилам всё это приобрести и, главное, затянуть сюда, можно было только догадываться.

– Сколько получим с этой партии? – проговорил один из четверых, лежащих у костра, и Реверс сосредоточился, чтобы не упустить ни словечка.

– Миллионов тридцать, – буркнул верзила, мысленно обозначенный Реверсом как «второй», по порядку вступления в разговор. – Хотя нет, больше… – добавил он раздумчиво.

– Вход под стражей, – заметил ещё один, – хотя кто сюда на фиг ломанётся… Давайте закинемся, братаны.

– Погоди, – обрезал первый, – тебе бы только кайфануть. Потерпишь, пускай доварят.

– Кто после трёх на дежурство станет? – уточнил второй.

– Ты и станешь, хе-ех! – третий хихикнул.

– Я прошлым утром был, – отрезал второй, – теперь не моя очередь.

– Хорош грызться! – обрезал первый. – Ты опять в утреннюю смену стоишь, Панда, – сказал он второму. – Как самый дотошный. Утром охранять надо внимательней всего. А сейчас давай спи. Во, бери пример с Веника. – Он показал на четвёртого, который растянулся по ту сторону костра и в разговоре не участвовал. – В паре с ним и будете сторожить…

– Гы-гы-гы! – третий весело прокомментировал выбор главного в группе, которым, видимо, являлся первый.

– А чего тут особо охранять? – проворчал второй, Панда. – Мы уже две недели киснем, никто сюда не заглядывал.

– Потому что так и нужно! – обрезал его вожак. – Главное, место толковое, варщики в восторге, именно здесь происходит нужная реакция… Да, сюда никто не заглядывает, но по-любому осторожность в Троте прежде всего. Осторожность и уважение. Перестанешь уважать Трот – он тобой подотрётся.

– Понял, баран? – вставил третий.

– А ты не вякай, Наждак! – осадил его первый по праву главного. – Тебе сегодня продукт у варщиков принимать. Если опять ошибёшься, я тебе палец отрежу. Понял меня?

– Значит, я тоже с утреца? – вдруг подал голос четвёртый.

– Ты, ты, – подтвердил лидер.

– И смотрите в оба, – не удержался третий, – не то вытрет Трот вами свою ужасную жопу.

– Тобой, я вижу, подтёр уже, – сказал Панда, – и не только жопу.

– О, это интересно! – Четвёртый даже привстал и уселся. – А ну-ка признавайся, в какие места у него ты ещё залезал?

– Во-во, расскажи, что ещё тобой подтирали? – поддержал Панда; они с четвёртым, Веником, явно пребывали в оппозиции к Наждаку. – А может, Трот – это баба?! Ха-аха-ха! – уже откровенно захохотал он. – И совала тебя в свою…

– Хватит!! – снова прекратил перепалку первый. – Можете хоть сейчас не молоть чушь? У меня от вашего трёпа уже башка пухнет.

– Да ладно, командир, тут же просто нечем заняться, – примирительно сказал Наждак. – Вот бы привести сюда пару девочек, всё веселей станет…

– Клоун! – прокомментировал Панда.

– А чего такого! – возмутился Наждак. – Спустили бы их в третий, а дальше завязали глаза и привели сюда. Тем более что из этой пещеры им-то в натуре деваться некуда.

– Ну, это ты когда свой бизнес откроешь, тогда и наладишь, как захочется, – осадил его лидер. – Будешь кого хочешь спускать и подымать. Хоть сам вверх-вниз катайся.

– Только сначала найди другую локальную абнормаль, в которой искажённые законы природы позволяют из зерновой муки, сахара и любой другой органической фигни варить муть забористей крэка, – проворчал Панда.

– Не звизди, – огрызнулся Наждак. – Ну, бабы ладно, хлопот с ними, да и глаз у них червивый, – согласился он и обратился к главному: – А с какого перепугу ты карты запретил брать? Даже кости, и те выкинул. Нам чего, в натуре, резаться в «камень, ножницы, бумага»?

– Завтра нужно товар в условленную точку доставить, – перевёл тему первый. – Наверх во второй с грузом лезть. Вот о чём думать на твоём месте надо. А игры я у вас потому и отнял, что вы в них всю удачу просрёте, а когда из пещеры выйдете, Трот вас сожрёт. Если не понимаешь, Наждак, что с азартными играми тратишь свою внутреннюю силу, то и хрен с тобой. Но товар мой, и он может за компанию сгинуть.

– Ну, не я же здесь эту локалку нашёл! – возразил третий. – А чем глубже в Трот, тем выше риск потери товара по окружающим причинам…

– Что ещё расскажешь, умник ты наш? – съязвил Панда. – Тебя послушать, проблема в том, что мы тебя не слушаем и не делаем, как ты предлагаешь. Так выходит?

– Не знаю, как там выходит, – отмахнулся третий, – я не за это базарю… Неужто выше нету подходящей локалки? – вопросил он.

– Ты всерьёз думаешь, – снова включился в разговор четвёртый, Веник, – что найти место для варки проще простого? Или мне показалось?..

– Ничего тебе не показалось, – стоял на своём третий. – Я сразу говорил, что лабу нужно во втором размещать. Там хоть спутниковую антенну можно наладить. Электричество тоже не проблема. Во втором кабелей под напругой валом. Если что, всё рядом, всё что хочешь и в любое время… И локалка такая не одна же на весь Трот, в натуре! Найти можно, если постараться.

– Ага, и с рейдами тоже без проблем, – иронично поддакнул Веник. – Жди кого хочешь и в любое время. А сюда действительно хрен кто полезет. Баб нет? И фиг с ними, подождут. А за ходки по вертикали ты и получаешь вертикально, так какого чёрта трындеть!

– К тому же всего десять дней осталось, – добавил Панда. – Вполне можно…

– Это тебе осталось! – перебил его третий. – Ты вообще случайно в дело встрял! А я не хочу закругляться, тут можно варить и…

– Смотри, доваришься, что отсюда не вынесешь, – на этот раз не дал договорить четвёртый.

– Ничего, ничего, вынесем, было бы что выносить, – сказал лидер, позволивший подельникам выговориться.

Пара бойцов, охраняющих вход, весь этот разговор, конечно же, слышала. Более того, они могли бы в нём поучаствовать, но не встревали. Дозор есть дозор.

Возникало ощущение, что все они, кроме Наждака, из армейских. Бывшие или действующие. В отпуске, например.

– Ты вообще слышал, что я говорил про азартные игры? – спросил первый, кличка которого до сих пор вслух не прозвучала. – Или я воздух сотрясал?

– Да врубаюсь я во всё, врубаюсь, – пошёл на попятный Наждак. – Раз уж мы в третьем и у тебя лаба круто налажена.

– Ладно, хрен с тобой, хитрожопый ты наш, давай лучше поговорим о том, куда друг наш в отпуск собрался, – сменил тему первый. – Это интересней слушать, чем нытьё.

– Почему в отпуск, – буркнул третий. – Я дом куплю и осяду после увольнения. Обрыдла мне эта гнусная абнормальность. Хочется света, моря и тепла. Хотя пара-тройка девочек совсем не помешают…

– Хорошо, пройдёт месяц, другой, и потом что? – спросил первый. – Осточертеет же всё. И море, и тёлки, и пляж, и бабло с пальмами и кокосами.

– Потом видно будет, – поступило возражение, – а пока план такой.

– Поверь моему опыту, – назидательно проговорил вожак, – Трот начнёт манить тебя обратно, и пресная жизнь большого мира станет для тебя удушливой блевотиной.

– Поживем – увидим, – не согласился третий. – Поманит, тогда подумаю. Меня, кстати, ждёт одна милашка, у неё грудь что у мичуринской козы. Прихвачу, и в тёплые края…

– А ты чего, и вправду в Таиланд рванёшь? – спросил четвертый.

– Не, я на острова. На Бали куда-нибудь или в окрестности. Всегда мечтал, но ни разу не был. А фотки и видео оттуда просто песня…

– Ничего там прикольного, – мрачно прокомментировал третий, – куча узкоглазых, куча насекомых и куча ужратых туристов. Все норовят тебя поиметь, но каждый по-своему. И всё это зажарено невыносимым солнцем и залито охреневшей влажностью. Запарено, короче.

– Ну, каждая свинья свою лужу ищет, – философски заметил четвёртый. – Эх, сейчас бы пельмешек тазик, вот бы дело было! – мечтательно добавил он.

– Я бы тебе сказал, тазик чего получишь, – отреагировал первый, – но не буду. Грех на жратву жаловаться, я на этой старой базе обеспечение организовал что надо, любой в Зоне обзавидуется. Вот посажу тебя на галеты с водой, тогда посмотрю, как…

– Ладно, ладно, Прапор, – примирительно ответил Веник. – Мы же в курсе, что ты не деспот…

Реверс, терпеливо пускавший в уши разглагольствования подельников, к этому моменту уже получил достаточно информации. Он был голоден и не видел смысла в дальнейшем ожидании. К тому же за спиной, совсем близко, пусть и закупоренная тяжёлой дверью, бурлила ядовитая жуть. Пора уходить дальше.

«Планировать в Зоне – самое бессмысленное занятие, уж извините, мужики, за напоминание!»

Он мог бы крикнуть это вслух, но лишь подумал.

Без промаха стрелять с двух рук из пистолетов он научился ещё в молодости, во время своей первой «жизни» в Троте, когда звался Ангелом-Хранителем. Подражая незабвенному старшему напарнику… Шесть выстрелов, по одному на каждую мишень. Образцово-показательная серия.

Он мог бы ранить, не убивать, но! Два фактора склонили весы зонного правосудия в пользу смертной казни.

Продукт, который эти бизнесмены из армейских потащили бы вверх, попадёт в большой мир и превратит какое-то количество людей не просто в наркоманов. Отведавшие эту жуть превратятся в латентных носителей абнормальности. Как минимум. А как максимум начнут заражать инородностью окружающих.

И ещё. Покойный вожак «деловаров» абсолютно прав был. В Зоне жить – по-зоньи выть. А уж Реверсу отсюда больше никуда не деться. По-любому. Его миссия слишком эксклюзивна, чтобы окончиться хеппи-эндом.

Он в буквальном смысле переступал через трупы, рыская по пещере в поисках новых трофеев. Благо выбор здесь оказался богатым, спасибочки хозяйственному Прапору.

Снабдившись по высшему разряду, полез в пролом. Думал было ускоренно навёрстывать время, но прямо перед выходом из подземелья обнаружился внушительных размеров «гравитационный столб». Прокидывая камешками зону действия абнормали, Реверс начал определять траекторию безопасного курса.

Гравитационка имела вектор направленности вниз. Попавшие в зону её воздействия предметы моментально вдавливались в землю. Дальше, за «столбом», насколько отсюда можно было рассмотреть, дыру входа в пещеру скрывали огромные валуны. Поэтому и абнормаль, и пролом находились как бы в яме. Верная электроника подтверждала, что вокруг навалом локалок. Но отсюда сталкер мог рассмотреть и просканировать немногое, нужно было выбраться наверх, расширять горизонт, так сказать.

Теперь стало понятно, что подразумевалось у костра, когда прозвучало, что сюда никто не сунется. Найдя эту базу, Прапор вытащил офигенный козырь из колоды Зоны: локальная абнормаль в недрах земли, доступ к которой охраняют абнормали наземные. Только вот не просчитал, что с заднего хода, вроде бы надёжно закрытого, может подкрасться амба.

– М-да, я бы сюда тоже не полез ни за какие коврижки, – прокомментировал сталкер вслух.

«Конечно, если бы не знал наверняка, что под ногами великолепный схрон», – мысленно завершил комментарий.

А дымок от непогашенного костра всё ещё продолжал тянуться из пролома наружу. Словно напоминая о развеявшихся по ветру мечтах и планах…

Обогнув гравитационку и выбравшись из ямы, Реверс оценил со стороны. Теоретически он стал владельцем отличного схрона. Но можно ли надеяться, что об этом убежище никто, кроме него, уже не знает? Местечко почти идеальное. Снаружи этот проход практически невозможно обнаружить. Его скрывают огромные каменные обломки, наваленные здесь почти круглым кольцом.

– Возможно, камешки накидали? – спросил он себя вслух. Сразу же возникал следующий вопрос. Кто? За Прапором стоит куда более солидная сила, чем может показаться с первого взгляда…

Но главным прикрытием служат абнормальные участки, причём «гравитационный столб» далеко не самое опасное ИФП из них. Две овальные локалки «буржуйка» тихонько поджидали, кого бы зажарить по-быстрому. Попадись кто в зону их действия, конечно. Сверившись с приборами, Реверс определил, что эти области изменённого пространства полностью перекрывают подход к пещере с севера. С юга торчал «столб», и рядом с ним оставалась единственная узкая полоса, по которой можно просочиться в смертоносный круг и пронести на базу какие-нибудь грузы. С востока просто-таки исполинская по площади «мухобойка» угрожающе пощёлкивала разрядами. Эту локальную область ИФП довольно легко заметить невооружённым глазом, но вот пройти сквозь неё и даже рядом с ней вздумается разве что полностью ополоумевшему индивиду. А вот с запада вальяжно раскинулись три тени «пылевика». Абнормаль, известная не только в этой Зоне, но от этого не ставшая менее смертоносной. Попавших в эту едва заметную тень всасывает, и вырваться нереально. Даже если попытаться отрубить увязшую конечность, это ничего не даст.

Реверс как-то был свидетелем, когда сталкер, угодив рукой в тень «пылевика», вырывался, но безуспешно – влип. Затем бедолага отсёк себе клинком руку ниже локтя. После этого побежал прочь, но кровь, вытекавшая из его изувеченной конечности, растягивалась длинной красной нитью за ним, намертво связав его с абнормалью. Кровавая нить всасывалась в «пылевика», а человек на глазах исчезал, начиная с отрубленной руки. Его распускало слой за слоем, будто вязаный комбинезон. Получилось, что тот сталкер лишь усугубил свои муки, ведь развоплощение продолжалось долгие минуты. Если бы он не рубанул себе руку, то секунд за пятнадцать всосался бы…

В общем и целом это убежище выглядело неприступным. Практически. Чутьё подсказывало Реверсу, что когда слишком уж хорошо складывается – что-то здесь не так. Эти абнормали, или часть из них, появились здесь намеренно. Очень уж загогулистая компоновка ИФП в одном месте, зашторившая вход. Вдобавок наваленные каменюки. В общем-то логично, он бы и сам так поступил. При условии, что у него есть необходимая сила, чтобы инспирировать создание локалок и выстраивать кольцом огромные валуны.

Но у кого-то или чего-то же они есть! И это что-то постаралось, чтобы в лоб эту шхеру взять не получилось. В буквальном смысле требуется просачиваться по одному между скальной стенкой и смертоносной «изменёнкой». Но вот пройти по этой узкой тропке под пулемётным огнём, ведущимся из пролома, уже нереально…

А вот о «заднем проходе» позорно не позаботились в достаточной степени. Это позволило ему попасть в схрон непрошеным вторженцем. Да, конечно, лучший друг тех, кто хочет спрятать, – неизвестность. Мало кто знал об этом схроне, и это лучше любых преград и уловок скрывало его от непрошеных посетителей.

Но вот ведь, от случайности застраховаться не получилось. И в качестве «случайного попадания» выступил он, проходивший мимо бродяга. Обострённая подозрительность в Зоне – не худший фактор выживания. Было ли это случайностью? Вот в чём вопрос.

А если его заманили намеренно, то может ли он себе позволить воспользоваться убежищем хотя бы на одну ночь? Привал будет фатальной ошибкой или, наоборот, вознаграждением за то, что не прошёл мимо?

– А вот утром и узнаю, если буду жив, – проворчал сталкер и вернулся в пещеру.

Ему настоятельно требовалось отдохнуть. Он всё-таки живой человек, хотя и не стоит надеяться, что по этой причине Зона ему часто будет делать скидку.

Не обращая внимания на трупы, Реверс по укоренившейся зонной привычке страховаться всеми доступными методами завалил ящиками вход из глубины и заминировал его трофейными взрывпакетами. Также он заминировал, причём дважды, узкий проходик между гравитационной локалкой и каменной стеной. После чего ещё раз осмотрел пещеру и только после этого присел у недогоревшего костра, для чего пришлось оттянуть трупы Панды и Наждака, при жизни споривших, а теперь мирно лёжащих рядышком… Смерть примиряет всех, вот ведь вечный парадокс.

Подкинув дровишек в угли, Реверс поставил три банки консервов для разогрева. На глаза попалась бутылка без этикетки, явно со спиртным. Сталкер откупорил крышку, понюхал и улыбнулся. Винцо, однако, красное.

Запрокинув голову, из горлышка всосал солидную порцию, довольно крякнул, вслух посетовал:

– Ну что за несправедливость, теперь собутыльников не хватает!

И снова приложился к горлу бутылки.

Пламя костра разгоралось с новой силой. Реверс вытащил из костра консервы. Третий раз глотнул вина и с наслаждением принялся за горячую еду. Когда покончил с третьей банкой, бутылка уже опустела более чем наполовину. А жрать всё ещё хотелось.

Пошарив в ящиках, Реверс набрал еды. Сыр, ветчину в банках, сок в тетрапаках. Даже колбасу длительного хранения, и сюрприз – шоколад и сгущённое молоко в банках, так любимые сталкерами. Даже одноразовые тарелки и стеклянные стаканы нашёл.

– Ничё се подфартило! – Реверс искренне обрадовался и устроил себе настоящий банкет.

Вино в бутылке закончилось, он нашёл и откупорил вторую и снова принялся насыщаться. Жрал зверски, как будто сбежал из клиники, где лечат голоданием. Однако наступил момент, когда ощутил, что набит едой под завязку, как подушечная наволочка пером. Тяжко выдохнув, развалился на чужих рюкзаках и достал портсигар, отобранный у покойного лидера. Внутри обнаружились шесть сигар, и Реверс, срезав ножом кончик одной из них, раскурил настоящую «гавану».

Что ни говори, а снабжение базы Прапор наладил сказочное. Или та сила, что за ним стоит?.. О том, что сейчас творится за бронедверью, в удушливой атмосфере, он не думал. Подождёт до утра, которое вечера мудренее.

Заодно он выбросил из головы до утра мысли о том, что если сюда попал и устроил здесь привал, значит, так надо. Хотя и кажется совершеннейшей случайностью.

– Контровую! – провозгласил Реверс вслух, наливая остаток вина в найденный стакан. Глянул на трупы, посреди которых теперь восседал и пировал. Добавил: – Пускай вам… там повезёт больш… ше… мужики… – Язык уже заплетался, но он героически завершил озвучивать мысль: – Хоть и были в-в… вы при жизни сволочи… пос… собниками вражины… растас-скивали зараз… зу по миру…

Через минуту его уже свалил мертвецкий сон. И вряд ли сейчас его тело с виду сильно отличалось от трупов, рядом с которыми залегло. Разве что лишней дырки в голове не было и кровью с мозгами каменный пол не забрызгало.

Выпавшая из пальцев разожжённая сигара тлела рядом с костром, пытаясь присовокупить слабенькую лепту к дыму, утекающему на свободу, под звёздное небо, на удивление ясное в эту ночь. Словно глаза вселенной захотели пристально всмотреться в Зону.

***

Помощи от «соплеменниц», таким образом, Она не ждала и не факт, что приняла бы, поступи соответствующие предложения. Слишком неподъёмную потом расплату Ей бы предъявили.

Лучше уж с Землёй объявить перемирие, прекратить вражду и объединиться. Для этого, собственно, необходимо только Её желание. Взять и перестать агрессивно вторгаться в окружающую среду, не изменять физическую природу под себя и свои представления о нормальности. Соответственно, на противостояние с землянами энергии меньше тратить, в перспективе – найти общий язык (о, эти человеческие выражения!).

Это же в их интересах – не допустить захвата и порабощения силой, которую отчуждением и огораживанием периметрами не остановить. Пусть земляне пока что и не особенно поняли, какая катастрофа надвигается. По сравнению с которой ночь, названная ими Датой Посещения, может показаться началом развлекательного шоу в квест-комнате.

***

Чтобы встретиться с настоящими азорскими сталкерами, понадобится оказаться в прошлом, чуть ли не в первых годах после даты Посещения. Тогда ещё сталкеры на Флорише и рядом с ним были, и в немалом количестве.

Первыми в них превратились аборигенные жители острова Цветов, из той горстки смельчаки-безумцы, что не покинули родину, спрятались от португальских эвакуаторов. К ним добавились пришлые, сначала немного, а потом за короткий период обильным косяком привалили. В основном обезбашенные аквалангисты, как тогда чаще всего звали дайверов. И некоторая толика профессиональных водолазов. Ещё не знали, что в этом тихом омуте особо нечего ловить.

Береговые сооружения китобоев уже тогда были почти заброшенными. Расцвет промысла, когда расположенный в самом центре северной Атлантики остров был удобнейшим пунктом сбора, подзаправки, выгрузки и первичной обработки добычи, миновал.

Складчатый рельеф внутри острова достаточно быстро после ночи Посещения начал изобиловать продуктами мутаций растительных форм земной жизни. Прямо на камнях вырастали целые поля диковинных, порой жутковато выглядящих цветов… Что любопытно, немногочисленные деревья и кусты сперва будто сопротивлялись насильному изменению, зато цветы, лишайники, травы массово и обильно трансформировались, пёрли в рост. Гористая местность покрылась разноцветной абнормальной «шкурой».

Растительные мутации, словно оправдывая название Флориш, буквально за несколько месяцев завоевали практически всю поверхность острова, за исключением полосы вдоль западного берега, по необъяснимой прихоти не тронутой абнормальным воздействием. Ну, по крайней мере явно не тронутой. Как будто специально было оставлено земной природе и людям немного пространства для того, чтобы корабли могли хоть куда-то причаливать, и возможность разбить лагерь на суше, а не в океане, имелась. Чем и воспользовались азорские сталкеры.

Мутанты-цветы и прочая изменённая флора на людей, идущих среди них и по ним, не нападали и не давали отпор. Изредка случались стычки с первыми мутантами-животными, это да, и в локальные области ИФП островные охотники за хабаром вляпывались по незнанию. Прямо на ходу учились быть осторожными и распознавать опасности. В чём-то поднаторели и даже разработали местные, эндемичные способы преодоления абнормальных участков и поиска зонников.

Хотя основная охота велась не здесь, а в подводных секторах. Но самые первые бродяги, из аборигенов, упорно не желавших признавать, что с их родиной произошла несовместимая с нормальной жизнью перемена, приспосабливались выживать именно там, в глубине сухопутного сектора… Им повезло, что уровень чужеродного противодействия на острове не шёл ни в какое сравнение с теми массированными фронтами наступления на земное естество, что развернулись в других Зонах.

Причину «тихого» поведения этой отметины Посещения установить не удалось. Островок размерами пятнадцать на двенадцать километров, не представлявший особой ценности ни с какой точки зрения, затерянный где-то посредине океана, источником мировых сенсаций не пожелал быть.

И люди, в своём привычном стремлении закрыть глаза на «вялотекущие» проблемы, фактически оставили в покое эту Зону. Она не трогает, и мы трогать не будем, что ж поделать… Правда, за десятки прошедших лет периодически раздавались тревожные голоса журналистов или учёных, напоминавших, что как бы в тихом омуте не завелись самые одиозные черти. Однажды вдруг поднимутся со дна, вылезут из воды или из-под скал на острове и вжарят по самое не хочу!..

Однако на фоне войн, катастроф и отчуждений, свалившихся на планету и людей стараниями других Ареалов Визита, воображаемые черти выглядели ну совсем бледненько. Они могли представлять интерес разве что для писателей-фантастов, пожелавших воплотить сюжеты об океанских сталкерах и жуткой Азорской Зоне, притаившейся до поры до времени в засаде под водой…[7]

Титанические усилия пришлось прикладывать на этом этапе поиска, но Сборщик справился. Он даже испытал подлинное удовольствие, разыскивая Последнего Азорского Сталкера.

Нечто подобное он испытывал нечасто. Роскошной в плане детективной составляющей получилась эпопея с экспроприацией американского сталкера, отнюдь не за красивые глазки прозванного Невидимкой. Старшую Алину, мать, едва не упустил, и пришлось попотеть, мягко говоря, чтобы разнюхать, где таится местечко, в котором «приныкали» взятый заложником организм другана юности Артура, со временем превратившегося в Нормандца. Да и маленькую шуструю перемещенку из иной реальности, отчаянно пытавшуюся вернуться туда, откуда выпала и оказалась отрезанной от обратного выхода, учуял и зацепил просто чудом. Бонусом к этому приобретению явилось предвкушение, каким для неё сюрпризом станет долгожданная возможность вернуться обратно, чтобы продолжить свой собственный поиск! Но это уже когда… и если… они победят.

Хотя, когда собранные окажутся там, куда не доберётся ни один вражеский соглядатай, и начнётся инструктаж перед началом операции, далеко не один бонус его порадует!

И конечно, неподдельный восторг суперохотник испытал, когда удалось разыскать того ветерана хармонтской Зоны, который первым из людей добыл артефакт и вынес его в большой мир. На фоне дальнейших легенд Хармонта сталкер как-то потерялся, не отсвечивал, не лез в популярные герои. Но весь смак ситуёвины в том, что этот безвестный бродяга, в отличие от них оставаясь в тени, ходил и ходил в Зону, ухитряясь избегать как внимания тех, кто не пускал в неё, так и происков чужеродной силы, которая норовила не выпустить обратно. По сути, его можно назвать самым удачливым сталкером всех времён и народов, с учётом того, что с хармонтской Зоной вообще всё очень непросто даже по сравнению с Тротом и другими Ареалами.

Она среди них как бы особняком стоит, можно сказать. Насколько Сборщик сумел понять, при отсутствии некоторых ключевых фрагментов информации для остальных табу даже «думать» о ней и «упоминать всуе». Впрочем, он мог и ошибаться. Всё-таки он человек, а не Зона, и абсолютно всё о них знать не то чтобы не может… а скорей не хочет. Наверное, должна оставаться доля загадки и для него, возможно… чтобы не разочароваться?

Причём этого хармонтского теневого героя удалось перехватить буквально в шаге от абнормали, которая в сталкерской мифологии зовётся «Золотым Шаром» и якобы исполняет желания. Безымянный даже не подозревает, что его удача как раз в том и состоит, что за долгие десятилетия хождения в Зону он впервые добрался к этому артефакту. Да, в натуре исполняющему, не мифически. Только вот мудрый вывод: «Бойтесь истинных желаний, они иногда исполняются!» – как раз о нём…

Да уж, Сборщику есть что вспомнить об этапах поиска и улавливания. Но путь продолжается, и извилистая тропа ходки привела суперохотника на Азорские острова.

Можно было бы перехватить азорца в прошлом, но тогда он ещё только-только начинал набираться опыта. Уникальный безвылазный рейд в Зоне непрерывной длительностью почти сто лет! Сдаётся, в этой беспримерной ходке без «реинкарнатора» никак не обошлось. Как-то не верилось, что азорские сталкеры все до единого уникальные зонники взяли и безропотно продали правительствам и корпорациям.

Вот ведь до чего же сильна может быть у человека любовь к родному дому! Не отогнала от очага даже Зона… пожалела или не смогла, вот в чём вопрос заключался. И когда Сборщик получил ответ – не смогла, как ни старалась! – он однозначно вписал имя этого домоседа в список желаемых рекрутов…

Сложенный из каменных блоков, замшелый, с глиняной черепичной крышей двухэтажный старый дом с торчащей сверху заметной трубой, из которой струился дымок, был похож на рисунок с рекламного плаката фэнтезийного кино. Находился он на площадке, расположенной в одной из самых высоких точек острова. Сборщик прокрадывался снизу, от прибрежной кромки, узкой полосы большого мира, куда прибыл на рейсовом катере, доставлявшем припасы на военную базу местных стражей Зоны. Идти по сухопутному сектору Азорской Зоны было воистину прогулкой по сравнению с ходками по другим Ареалам Визита. Но и тут совсем уж расслабляться не стоило, о чём недвусмысленно напоминали встреченные мутанты-уродцы местного розлива и экзотические, не встречающиеся в других Зонах разновидности локальных абнормалей. Азоры здесь тихие, но Зона есть Зона.

Совершив восхождение почти к цели, он остановился и посмотрел на океанский простор, заметный почти из любой точки внутреннего нагорья. И уж тем более отсюда, с вершины, открывались потрясающие перспективы. Под бесконечным небом бескрайняя вода, вода, вода! На западе и юге – нормальная, на востоке – ненормальная. А с виду и не скажешь, кажутся совершенно одинаковыми…

Он в общем-то даже рад тому, что людей-сталкеров нет и быть не может у настоящей седьмой Зоны, не рукотворной, а действительно существующей. Той, что в дату Посещения угодила на дно в десятикилометровой глубине Тихого океана. Той, что является «дыркой от выстрела», завершающей пресловутую «плавную кривую», в одночасье начертанную на земном глобусе.

По крайней мере в этой реальности – нет. Поэтому не придётся нырять и охотиться на тихоокеанском дне.

Сборщик отвернулся от бескрайних просторов и сосредоточился на доме. Возможно, секретом успеха, позволившим сталкеру продержаться настолько долго, является огонь, который ни разу не погас за всё это время. По крайней мере так гласила легенда. Труба никогда не прекращала выпускать дым, по наблюдениям со стороны.

Самого Цветочного Старика люди Большой земли уже давно не видали, он спускался примерно два раза в год к западной границе, оставлял в известном месте хабар и забирал доставленные в обмен припасы; как и когда, засечь не удавалось, и уже давно никто не пытался. Даже стариком его называли, руководствуясь привычной логикой. Не назовёшь же парнем того, кто с самой даты Посещения всё ещё живой!

О том, что живой, по дыму определяли и по тому, что зонники продолжали периодически появляться в «обменнике», а съестные припасы, оставленные в уплату, – исчезать. Приносимые им немногочисленные артефакты, по большому счёту, особой ценности не представляли, но сердобольные люди из персонала базы и научного центра не прекращали традицию отслеживания статуса условленного места и снабжения Последнего Сталкера провизией, передавая из поколения в поколение эстафету.

Передвижение его по Зоне визуально и локаторами не фиксировалось. Он вроде бы как есть, а вроде его и нету… Поэтому возникал закономерный вопрос: человек ли Старик до сих пор??? И лишь Сборщик, спокойно приближающийся к порогу дома, чуял наверняка, что – человек. Не человек ему и даром не нужен.

Дверь с уютным скрипом приоткрылась, когда он приблизился на расстояние нескольких шагов.

«Ei, podes entrar! – послышался изнутри голос, говорящий по-португальски, отнюдь не старческий, вполне крепкий, зрелый мужской баритон. – Até que em fim, alguém atreve vir cá. Diz-me, será que eles têm medo de mim? É isso?»

«Cumprimentos, colega, – ответил гость и улыбнулся. – Não exactamente o medo, antes um certo distanciamento. E sabes bem, não sem fundamento».

«Que pena. Sei tanta coisa interessante sobre a Zona. Podia-lhes contar tudo…»

«Por isso eu cá estou, – заверил Сборщик. – Não deve desaparecer sem o rasto esse tesouro, a tua memoria»[8].

Без малейшего скрипа дверь распахнулась настежь, лучше всяких слов приглашая войти.

Редкий случай, но суперохотник понятия не имел, как выглядит его «добыча» и кем сейчас является. Впрочем, он охотился вовсе не за трофеями, которые можно повесить на стенку и демонстрировать гостям, бахвалясь экзотическими достижениями. Хабар, который ему требовалось добыть и приобщить, сокрыт внутри. «Упаковка» может быть выдержана в какой угодно «стилистике».

…десят восьмой раунд

Когда Реверс очнулся, он первым делом почувствовал, что больше не один живой здесь. Неудивительно, что оцепенел, вместо того чтобы зашевелиться и встать.

Валялся он всё в той же пещере, вокруг громоздились ящики, баллоны, контейнеры и трупы, но, кроме того, добавилось присутствие другой жизни… Проснувшийся сталкер продолжил лежать как лежал, внешними признаками шевеления не выказывая своего пробуждения. Даже глаза не открывал, пользуясь лишь внутренним взором, так сказать; пусть и далеко ещё не суперострым, но только с его помощью он в данную минуту узревал окружающее. Конечно, слух, обоняние, осязание также вносили долю восприятия, однако именно чуйка определяла, что новоявленный «компаньон» один и настроен не враждебно. Уши и нос добавляли, что костёр снова разожжён, а божественный для Трота аромат жареного мяса старательно пытается перекрыть запах дыма. Сюрприз, однако! А минуту спустя уши преподнесли сюрприз на порядок больший!!!

– Хм, я смотрю, ты классно устроился, – услышал Реверс.

И голос, произнёсший эти слова, был до боли знакомым. До такой степени, что Реверс усомнился в факте своего пробуждения и невольно заподозрил, что спит и видит, точней, слышит голос во сне. Совершенно закономерное подозрение, несмотря на то, что мёртвым обладателя этого голоса он не видел, только почему-то уверовал, что утратил безвозвратно. Потому и сменил диаметрально курс движения, решился штурмовать эпицентр в одиночку, не найдя искомого близ внешнего Периметра. Там, куда его завёл говорящий вот этим самым голосом. Проводник…

– Орё-ол, ты-ы… – исторг он, распахивая глаза и рывком принимая сидячее положение – проверять, сновидение или всё же наяву. А может, просто видение? Похмельное…

– Он самый, собственной персоной! Думал, так просто от меня отделаешься? – весело говорил напарник. – Ага, ага, щаз! Не дождёшься, нам ещё за ответами ходку продолжать.

Всё-таки наяву… Не сгинувший, не утраченный, не убитый. Жив.

Они, конечно, могли броситься в объятия, поиздавать восторженные, малочленораздельные звуки, хлопая по спине, плечам, и добрых пять минут заниматься чем-то подобным, разряжая напряжение, но – взглянули друг другу в глаза и, как настоящие мужчины, внешние проявления радости предпочли бурно не демонстрировать. Достаточно того, что каждый в глазах друга увидел яркий отсвет внутренних проявлений.

Встретившиеся сталкеры крепко-накрепко пожали руки, и в это сцепление ладоней влилось больше энергии, чем в любые объятия, хлопанья и восклицания.

Присаживаясь к костру, Реверс вдруг забеспокоился. Этот день начинался чудесно, а поскольку накануне удача в итоге очень даже проявила благосклонность, основание для тревоги серьёзное. По сравнению со старшим товарищем Реверс ещё недоразвитый, но и он далеко не первоход зелёный, а сталкер заматерелый, и главные правила Зоны вошли в его плоть и кровь. Если в подарок получаешь желаемое, жди испытания соответствующего.

За всё платить надо, так или иначе. За прошлые ошибки уже заплачено – ошибочным курсом, потерей драгоценного времени и утратой напарника. Чем-то придётся платить за возврат Орла. Аванс уже внесён, вот они, трупы неубранные…

Реверс посмотрел на коротенький «бычок» сигары, дотлевшей почти целиком, вскочил, схватил за ноги ближайший из трупов, кажется, Веника, и потащил в сумрак дальнего конца пещеры. Отвергая соблазн выбросить наркодельцов наружу, чтобы гравитационка раскатала в кровавые блины. Не стоит привлекать внимание случайных прохожих. Не далее как прошедшей ночью он сам реализовал роскошный пример, что случаи всякие с тыла могут подкрасться. И без того риск есть – дымок, тянущийся в пролом…

С шестью туловищами он справился минут за пять. Орёл не помогал и ничего не говорил. Старший выполнял обязательный сталкерский долг – следил за входом и посматривал по сторонам, пока напарник трудился. Случаи в Зоне непредсказуемы и появиться могут в любой момент, откуда угодно, хоть из ниоткуда.

Заодно он довёл до готовности импровизированные котлеты, для формирования которых использовал свиной паштет и ещё пару-тройку мясных консервов. Сковородка, позаимствованная в пожитках убиенных наркодельцов, позволяла баловать себя блюдом, несвойственным для полевых условий.

– Сам понимаешь, меня удивить – задачка та ещё, но ты сумел. Как сюда попал-то? – первым спросил старший, когда младший покончил с грузопереносками.

– Это ты спрашиваешь? – Реверс вернулся к костру. – Встречный вопрос – каким образом ты очутился в этой нычке? Уж где-где, а здесь мы точку встречи не назначали.

– Что с лабораторией? – не ответив, невпопад проявил вдруг широкую осведомлённость Орел.

Чему Реверс, по большому счёту, не удивился.

– Понятия не имею. Когда я закрывал эту дверку, – он посмотрел на закупоренную бронеплиту, – там после взрыва ещё клубилась химическая хрень, способная удавить всё живое. Как-то не до изучения диспозиции было.

– Вот это зря! – Орёл огорчился, у него даже лицо вытянулось. – Научников не стоило кончать, к ним имелись вопросы.

– Круто! – опешил Реверс. – Что-то я не помню, чтобы ты мне рассказывал об этих пещерках и предупреждал не кончать научни…

– Чтобы рассказать тебе всё, что я знаю и помню, понадобится…

– Понял, понял, не продолжай!

Они оба замолчали, взгляды их скрестились, и в этот момент Реверсу отчаянно захотелось спросить Орла о том, какие напарнику снились сны, пока они ходили поодиночке. Но уразумел, что полученный ответ может породить ещё больше вопросов, и промолчал на эту тему. Не время ещё.

– О том, какими тропами ты сюда шёл, понадобится куда меньше, – резонно заметил вместо этого.

– Я эту шхеру давно под присмотром держу, – пояснил Орёл. Он разложил котлеты по тарелкам и протянул одну из них напарнику.

– По какой причине? – уточнил Реверс, принимая тарелку, от которой исходил густой аромат жареного мяса.

– По совокупности нескольких. И чтобы растолковать доходчиво, понадобится уже гораздо больше рассказать… Коротко говоря, я бывал здесь раньше, – продолжил старший, – и когда потерял тебя среди мусорных гор, а потом не смог нащупать и засечь, прикинул несколько вариантов дальнейших… э-э-э… путей. И отправился по тропе, ведущей сюда. Рад, что не ошибся в выборе, чуйка не подвела. Теперь ты мне скажи, как сумел попасть сюда?

Задав вопрос, Орёл принялся за еду.

– Как бы это ни прозвучало иронически, но совершенно случай… – Реверс замолк на полуслове и после раздумчивой паузы поправился: – По крайней мере пока стараюсь верить, что случайно. Кроме этого парадного входа, там есть и другие подземные норы. В одну из них меня и загнало «неверное» порождение Зоны… А лаборатории больше нет. Я использовал «противотанкового ёжика», сам понимаешь, это полный песец.

И он тоже приступил к своей порции котлет, поддев одну из них настоящей вилкой из арсенала рачительного Прапора.

– Да, без вариантов, эх-хе-хе, – тяжко вздохнул Орёл. – Я всё-таки опоздал… А здесь что творилось? – спросил он, посмотрев в глубину пещеры, куда младший сволок трупы.

– Ничего особенного, – конструкция бронекомплекта не способствовала пожиманию плечами, но Реверс как-то ухитрился ими пожать, – это же Трот, что убил, то моё.

– Я тщательно собирал информацию, ох-хо-хо-о, – Орёл опять вздохнул, ещё более горестно, – а ты одним махом стёр целую позицию списка…

– Кто бы знал. – Младший снова пожал плечами. – Я ещё учусь, мне до твоей осведомлённости далековато.

Вторая котлета отправилась вслед за первой. Горячее перемеленное мясо наполняло тело давно забытым, нездешним уютом.

– Сюда долго и нудно тягали оборудование для лаборатории. Я хотел узнать что к чему, поэтому надо было выждать, когда тут всё запустится. Проблема в том, что не удалось установить, какая именно организация скрывается за кулисами конкретно этого проекта. С прежними хозяевами этого схрона я когда-то водил знакомство и точно знаю, они не имеют отношения к тому, что творится нынче.

– Куда ж они подевались? – спросил Реверс.

– Тоже вопрос, на который хотелось бы получить ответ. Только вот задавать его больше некому.

– Ну, извини, я просто хотел выжить. – Реверс поймал себя на попытке пожать плечами третий раз.

– Кто бы спорил, – согласился Орёл.

После этого обмена фразами они молча набивали рты, пока не опустошили тарелки.

– Я бы выпил за то, чтобы ответы от нас не прятались, но с утра заливаться – это уже алкоголизм, – проворчал Реверс.

– Да, с утреца лучше покушать на славу! – Старший напарник наконец повеселел, словно горячая пища согрела и разморозила что-то внутри него.

– Особливо когда есть, что есть… – попытался скаламбурить младший.

– И что интересно, – продолжал Орёл, – я долго пас эту берлогу и уже почти сообразил, как вскрыть этот сейф. Но встретил тебя, и мы… ну, ты знаешь, чем занимались. А вот же ж, вернулся-таки… Трот круглый, однако.

– Как же, если не секрет?

– Конечно, секрет. – Орёл заухмылялся в бороду. – Ладно, это уже не актуально. Скажу только, что должно было случиться несколько иначе. Этих деляг, – он бросил взгляд в глубь пещеры, – я бы тоже пустил в расход, но лабораторию громить пока что не стоило. Здесь любопытная каша заваривалась.

– Может, я что-то не так понял, – поделился выводом Реверс, – но они тут суперскую наркоту из подручных исходников мутили. Там внизу вроде особые физические условия, в которых проистекает уникальный процесс. А потом они эту муть на Большую землю переправляют, чтобы…

– Хе-хе, лихо завернул сюжет! – опять разулыбался старший. – Романы бы тебе писать.

– Почему нет? Если вдруг что… – Младший вдруг запнулся; в памяти мелькнуло нечто бередящее, но довспоминать он не решился, словно на запретную территорию шагнул и тотчас отпрыгнул взад, чтобы не увязнуть. – Был бы талант, а область применения найдётся, – завершил он туманной формулировкой.

– Из того, что ты насочинял, ближе всего к этой реальности крайний пункт. Это действительно предназначено для переправки за Периметр… – Орёл потянулся, взял бутылку минералки из припасов низвергнутых Прапора и Ко, свернул крышечку, длинным глотком опустошил ёмкость наполовину, снова издал тяжкий вздох, в упор глянул на Реверса и выдал: – Я просчитался. Как-то не предвидел, что именно ты можешь быть использован, чтобы мешать мне в поиске ответов.

– В смысле? – Реверс нахмурился. Неудивительно, что ему не понравился такой поворот в развитии темы.

– Брат, тебе не подфартило побыть слепым орудием, направляемым могущественной силой, – «обрадовал» Орёл.

– Тоже мне удивил. А то я не в курсе, что с нами Трот играется, как с…

– С тем, что нами играет ирреальность Трота, мы согласились изначально. Но сейчас в игре не она.

– Тоже не новость. Ирреальности других Зон влезают в игру, уж кто-кто, а мы с тобой на собственных шкурах… – Реверс осёкся и продолжил, прокрутив в памяти пройденные дороги, смекнув, на что намекает старший напарник: – Или ты о том, что…

Суровый взгляд Орла подтвердил худшие опасения.

– Именно. Пока не ясно, с чем мы имеем дело. Остаётся надеяться, что ключевое слово всё же «пока».

– Сила, которая всё это куролесит, не исходит от Зон Посещения? – на всякий случай уточнил Реверс, озвучив очевидное; будто хотел, чтобы сказанное вслух услышали демоны Трота.

– Угу, – мрачно буркнул Орёл; от его недавней весёлости не осталось и следа. – И в этой разборке мы союзники Трота.

Реверс оценил мягкость формулировки «союзники», употреблённой вместо «рекруты», «марионетки», «наймиты». Хотя бы иллюзию самостоятельности ой как не лишне сохранять, чтобы не превратиться в безвольные придатки. Как в той поговорке, «дурак, который понимает что он дурак, уже не совсем…».

– Свой своему поневоле брат. – При всей сомнительности применения характеристики «свой» к Троту Реверс всё-таки решился сказать так. – И куда нам теперь двигаться, по-твоему? Долго торчать на одном месте нельзя, точно, в неподвижную мишень попасть куда легче…

– Скоро двинем. Ты уясни главное. Эта сила, которая вторглась в привычный расклад, не просто могущественна… Может статься, что даже Троту она не по зубам.

– Не было печали, так черти накачали, – буркнул Реверс.

– Во-во. И эти черти способны управлять живой и мёртвой природой. Всем без разбора. Людьми, животными-мутантами, выродками всех мастей. Находят слабину и перехватывают контроль. Да, абнормальные локалки Трота им пока не подчиняются, но они способны создавать свои собственные. И ключевое слово – опять «пока», только со знаком минус.

– Понятное дело, Троту не нравится, что у него забирают игрушки без спросу, – развил мысль Реверс. – Кому ж понравится!

– А уж мне-то как не нравится, – покачал головой Орёл.

– Я всё-таки не до конца понимаю, как вписываются в ситуацию этот схрон и барыги, которых я зачистил. С чего ты уверен, что неведомая новая сила причастна?

– Подозреваю кое-кого, – пояснил Орел, – в том, что переметнулся. К исчезновению прежних хозяев и организации лаборатории этот тип имеет непосредственное отношение.

– Я, конечно, был в курсе, что ты бродяга информи-ированный… – с оттенком зависти протянул младший.

– Ну, дык, давно брожу, – удовлетворённо ответствовал старший и продолжил объяснять: – Блин, пытался к нему подобраться, но закавыка в том, что он также чует, кто я… Мне приходилось наблюдать крайне осторожно и держаться подальше, чтобы не спугнуть совсем. Теперь, получается, я напрасно не перехватил первые партии продукта из лаборатории… Хотя, с другой стороны, вряд ли это привело бы к чему-нибудь толковому.

– Почему?

– Борьба с последствиями, даже успешная, не принесёт победу над причинами… Противник нас пока опережает по всем статьям. Неудача на Венере, где мы точно могли раскопать кое-что важнейшее, – свежий пример. Тебя и меня взяли за шкирку и не пустили к источнику знания. Вышвырнули вон, закрутили по обманной траектории.

– Ну, мы всё ж таки не первоходы, выкрутимся, – убеждённо проговорил Реверс.

– Да уж, выкручиваемся на полный вперёд. – Орёл посветлел лицом, снова улыбнулся. – Встретились вот, не разминулись. Противник использовал тебя, но в итоге просчитался, привёл обратно ко мне. Одна голова хорошо, а две…

– А то! – усмехнулся и младший. – Двумя головами можно врезать врагу не просто в лобешник, а сразу с двух сторон, в височные доли. Чтоб наверняка, не просто отключить, а проломить и вырубить.

– Сообразительный какой, – одобрительно откомментировал Орёл. – Короче, давай собирайся. Я пока гляну, что там в лаборатории после твоего героического наезда…

– Да я всегда готов, трофеями укомплектовался для ходки ещё ночью, – заверил Реверс. – Но ты глянь, глянь. А я покуда здесь пошарюсь ещё раз, вдруг упустил что ценное.

В ожидании напарника он и вправду произвёл новую ревизию припасам. Более углублённую. Хотя мало что добавил к уже экспроприированному ночью. Всякие деликатесы «на работу», так сказать, брать не следовало, оно лишнее. На привале можно себе позволить расслабиться и погурманствовать. В рейде ничего лучше стандартных походных рационов и консервов не изобрести. По весу они меньше, по энергетической ценности – больше.

Когда вернулся проводник, Реверс расправился с костром и пребывал на низком старте.

– Ну как там, картина шедевральная? – вопросил он старшего.

– М-да, после тебя ничего не подрисуешь, – был ответ. – Правда, вентиляционные каналы уцелели, и в них сохранились остатки дряни, которую варили научники. Есть образцы.

– Я думал, там всё покрылось этой мутью, когда ядовитое облако осело…

– В облаке в основном исходные ингредиенты, а нам интересен готовый продукт. Ладно, что пройдено, то пройдено… Задний туннель я зашифровал и запечатал, – оповестил Орёл, – теперь оттуда никто не пролезет.

– Каким образом, интересно? Те, что запечатывали раньше, тоже полагали, что никто не…

– «Тупая пробка», – обнадёжил Орёл. – Вход не замаскирован и не завален, он просто перестал существовать.

– Ты потратил забойный артефакт на ту нору? – удивился Реверс. – Неужели этот схрон настолько важ…

– Типа того. Вполне может понадобиться, несмотря на то, что враг знает о нём. Точней, именно поэтому может… Ну, не зря же ты тут всех приканчивал… Вперёд? – подытожил Орёл.

– Ха! Да я уже весь обзаждался, – съязвил Реверс. – Вон, костёр притушил, как положено, помочившись.

– Тогда двинули, – кивнув, согласился напарник. – То-то я теряюсь в догадках, что за свеженький аромат появился… Это важная причина не задерживаться.

Они выбрались наружу, пролавировали между смертоносными локалками, и вскоре младший сталкер крался в паре шагов позади от старшего по зарослям, которые начинались совсем неподалёку от кольца камней, наваленных вокруг тайного пролома в подземелье. Солнце, по идее, поднялось достаточно высоко, но уровень освещённости в третьем круге был традиционно паршивым. Вдобавок деревья и кусты застили видимость, ухудшая просмотр окрестностей. Реверс, конечно, полагался на суперзоркого во всех смыслах напарника, но и сам неустанно лоцировал обстановку на местности вокруг. В том числе и сканером, который показывал отнюдь не ободряющие данные.

Они передвигались осторожно, но куда быстрей, чем обычный темп, на который обречены сталкеры в ходках по кругам ниже первого и особенно в третьем и четвёртом.

В пределах сотни метров по ходу движения кишело полным-полно всякой мутной живности. Деревья через одно являлись ядовитыми, абнормалей тоже хватало с избытком. Но вся эта инородная жуть как бы в упор не замечала пробирающихся сквозь чащу сталкеров. Ведомый понимал, что Орёл способен ладить с местными флорой и фауной. Если уж он, как никто, ладит с самим Тротом… по крайней мере время от времени точно с ним на короткой ноге. Как сейчас.

Они преодолели немалое расстояние в экстренном режиме, как внезапно ведущий резко остановился. Реверс увидел, что проводник указывает ему на дерево. Одна из разновидностей мутированного дуба. Растение не самое опасное, вот только жёлуди в период созревания взрываются облачками нейротоксичного газа. Но сейчас не сезон, и опасаться в принципе нечего. Что же там?.. Приглядевшись, младший заметил, что на могучем древесном стволе возникли какие-то наросты. Словно ноздреватые комки блевотины кто-то наляпал, проходя мимо, «струганул» и дальше почесал.

– На первый взгляд и нюх кажется, что грибы-паразиты, – сказал Орёл, – но уже на второй чуется, что совсем не из этой оперы. Самое стрёмное, что даже я не знаю, из какой. Эти организмы не порождение Трота.

– Какие соображения? – спросил Реверс, разглядывая пакость повнимательнее, сканируя наросты на всех доступных частотах. Ничего сверхнеобычного он пока что не определял.

– А такие, что это начальная стадия развития, – поделился Орёл. – Они как рыбья икра, которая паразитирует на деревьях. Но когда икринки нажрутся, то преобразуются… э-э-э… в головастиков, а затем, надо полагать, во взрослых особей.

– Ты их видел?

– Головастиков видал, – поделился Орёл.

О взрослых он не упомянул. Либо не видел, либо не уверен, что видел конечную стадию развития именно этой «икры».

– И что оно такое?

– Прыгучий такой слизняк, небольшой, с птичье яйцо. Эти твари проникают в живое существо и затем паразитируют уже на движущихся формах жизни. При этом слизняки, условно говоря, могут обладать некоей коммуникацией между собой и со временем, захватив контроль над своими жертвами, вынуждают их действовать коллективно…

– Кру-уто! Фью-ю-ю! – Реверс аж присвистнул. – Пацаном я бы сказал, прям как в кино.

– Это кино у нас перед носом, мы в нём снимаемся. Хотим или не хотим, нас не спросили… Нужно уничтожить эту дрянь.

– Как?

– Срежем, затем сожжём.

Через минуту политые «огневушкой» из баллончика «грибы» полыхали синим пламенем.

– Дыма не глотни, – предостерёг Орёл. – Пошли, тут нам нечего больше делать.

– Искать очередное дерево?

– Пока да, – подтвердил напарник и снова увёл младшего в абнормальную глушь, оставив синее пламя гореть под дубом. Для неведомой «третьей силы» не больней щипков за задницу скорей всего, но хотя бы так.

– А вдруг лесной пожар… – задумчиво проговорил Реверс.

– И не надейся, – возразил Орёл. – Вообще не помню, чтобы в Троте лесной пожар хоть раз случался. Растения-мутанты на другом уровне развития, пожара не допустят. А не тронутых инородным воздействием не так уж и много осталось.

– Чтоб уж совсем не тронутых – вряд ли вообще осталось, за столько-то десятиле… – начал было делиться соображением Реверс, но не успел договорить.

– Чую! Вон там! – махнув рукой, резко бросил ведущий и, не скрываясь, шумно, как лось, ломанулся сквозь заросли в указанном направлении.

Реверс бросился вслед, стараясь не сильно отставать; разрыв между напарниками и так составлял добрый десяток шагов. Мчаться за сталкером, который гораздо сильней слился с ирреальностью, задача не из лёгких. Орёл на игровой доске Трота – фигура куда более высокая, чем он, «молодой».

Но и собственного сталкерского опыта у Реверса столько накопилось, что позволяет не считать себя пешкой. И с высоты как минимум «офицера», если взглянуть на происходящее, становится ясно, что Орёл не сошёл с ума, одержимый идеей противостояния некоей третьей силе. Он – супергерой. Без всяких кавычек. Под стать цели, к которой стремится.

Настоящий сталкер будет ровно тем, кем нужно быть в настоящий период времени. Если надо быть безумным, он будет безумным. Если понадобится быть старым и беспомощным, он будет таковым. Причём не понарошку. Это не актёрская игра, а истинное перевоплощение. Вернее, игра, но не актерская. В Троте ставки наивысшие, на кону всегда жизнь, и главное отличие от театра, что никто из играющих не обращает внимание на зрителя. Все эти трансформации необходимы для того, чтобы человеческий разум сумел выйти за горизонт устоявшихся представлений и норм и при этом не утратить рассудок, а по-иному воспринимать картину мироздания. Всё остальное вторично.

Соответственно, Орёл вёл беспрецедентную игру, на полном вперёд ввязываясь в расследование. Лучшее, что Реверс способен сделать для поиска ответов на свои собственные вопросы, – помогать ему. Ладья ферзю как напарник вполне сгодится. Только бы не сильно отстать от ведущего, выдерживать взятый темп…

В этот момент старший остановился, припал к земле и приложился ухом к плоскому камню, выступающему из почвы. Сосредоточился и принялся что-то внимательно выслушивать. Даже закрыл глаза и неподвижно замер, распластавшись. Реверс невольно подумал, что если сделать фото, то может показаться, что проводник спит, используя серый камень в качестве подушки.

Так продолжалось довольно долго, Реверс успел хорошо рассмотреть и отсканировать окружающее пространство.

Первым делом младший определил, что они уже прилично отдалились от убежища, устроенного в искусственной пещере, и на данный момент переместились в другой сектор Трота. Солнце давно миновало полуденный зенит и клонилось к закату, в редкие моменты, когда его свет пробивался сквозь нависшие сумрачные облака, возникали тени, и они существенно удлинялись, значит, вечер и ночь не за горами.

Орёл эффективно не подпускал живность, что обреталась в ближайшей округе, но как обстоят дела с чмошниками, Реверс не знал наверняка. Разумные мутанты всё-таки сильней и умней животных. Скорее всего большая часть из них подобно мутному зверью не захочет связываться с носителем суперсилы, но в случае с бывшими человеками повышается шанс на то, что найдётся образчик, возжелающий искусить судьбу.

От спутника Реверса силищей веяло немереной. Словно мощный ветер потоком струился, и дуновение улавливали те, кому дано, обладающие, условно говоря, «зонными» сверхвозможностями хотя бы в слабой степени. Сам Реверс ощущал это энергетическое давление превосходно, ведь находился в непосредственной близости от источника. Но ему-то не стоит опасаться. Орёл с ним по одну сторону баррикад, а вот враждебные чмошники трижды задумаются… В том, что мутные нелюди чуют мощь его проводника, Реверс не сомневался. Значит, совершить нападение может или кто-нибудь, не способный чуять, или тот, кто посчитает себя достаточно, соразмерно сильным.

Правда, возможен ещё вариант использования наведённых бойцов, подконтрольных «кукловоду». Орёл, например, упоминал о том, что прыгучие слизняки, паразитирующие на живых организмах, способны захватить контроль над телами. К тому же они связаны меж собой в некий коллективный разум…

Если это так, а скорее всего да, не станет же Орёл байки травить, не с руки ему такой ерундой заниматься… значит, ситуёвина смердит масштабным заговором. Они нашли самое редчайшее гуано из всех, что может преподнести в подарочек неземная абнормальность, и вляпались в него. А чего ещё ожидать от суперского сталкера такого масштаба, как Орёл. И Реверс, как и положено напарнику, втянулся, увяз. Что ж, это его путь, ставки уже сделаны. Прямо в эпицентр событий свезло десантироваться. За этим и вернулся в Трот. На то и Реверс.

– Ложис-с-сь! – вдруг зашипел лежащий Орёл.

Ведомый рухнул и припал к земле; длинная, щедрая очередь просвистела мимо, пули поразили толстое дерево, росшее позади двух прижавшихся к земле сталкеров, осеняя место их странной остановки.

– Стрелок один, – ровным тоном вымолвил Орёл следующие слова, не убирая голову с камня-подушки, – и уже убегает. Мы не будем гнаться за ним, но знай, он за нами увязался после того, как мы уничтожили наросты. События сцепляются в единую цепочку… Мы уничтожили частицу вражеской системы, и она сразу ощутила. Потому защищается и гонит ближайшие элементы нейтрализовывать угрозу.

«Ого, куда ощутимей, чем щипок за ягодицу! – подумал Реверс. – Чувствительная какая гадина!»

– И что мы теперь, будем всё время ждать, когда нас эти подконтрольные элементы системы окружат и прикончат? – спросил Реверс. – Вызвали огонь на себя, и…

Ощущение того, что минуту назад он только чудом остался жив, властно заполнило его.

– Стрелок остановился! – громко перебил Орёл и резко принял сидячее положение. – Теперь он будет ждать, когда двинемся мы, и увяжется следом. А если мы направимся к нему, он снова отодвинется на безопасное расстояние.

– Что предлагаешь? Разделимся? – спросил Реверс; он тоже приподнялся и сел на земле.

– Нет, слишком долго, – покачал головой Орёл, – он станет лавировать, и кошки-мышки затянутся до завтрашнего утра.

– Так что же делать?

– Мы не сдвинемся с места, – неожиданно сообщил проводник.

Реверс не нашёлся, что сказать, и промолчал; он понял, что напарник что-то задумал.

Орёл вынул из рюкзака сферический контейнер размером с апельсин, раскупорил, и оттуда ему на ладонь выпал… паук размером с куриное яйцо. Тонкие лапки обвились вокруг тельца, будто арахнид внутри контейнера замерзал и пытался согреться.

Реверс вздрогнул и поневоле отодвинулся. Орёл же как ни в чём не бывало взял двумя пальцами неподвижную тварь, поднёс к лицу и дунул, будто помогая согреться… Реверс на миг даже решил, что весь этот паучий цирк ему мерещится, но уж больно реалистичными выглядели манипуляции напарника… в результате которых паучище зашевелил лапками, расправил их, приподнялся…

– Убей, – коротко приказал Орёл, и мутант тоненько пискнул, свалился с человеческой ладони, затерялся в траве. Едва слышное шуршание просигналило, что тварь скрылась в зарослях.

– Неожиданный у тебя питомец, – оценил Реверс только что увиденное.

– Надеюсь, ты понимаешь, что настоящие команды я ему не голосом отдаю. Это для тебя, чтоб легче сообразил…

– Да уж конечно, – подтвердил младший, – не вчера в Трот пришёл. Команды голосом собачкам в большом мире отдают, в Зоне контроль иначе осуществляется… Справится? – озвучил он своё сомнение.

– Уж будь уверен. Нужно только немного подождать, и сбросим этот хвост, а другие пока не подтянулись.

– Выкрутив винтик, весь механизм не остановить. Сдаётся мне, что система слежения посерьёз…

– Напоминаю, противник вынужден действовать не на своей территории. Его марионетки скрываются от защитного воздействия Трота, постоянно преодолевают его, а уж он-то пожёстче любых сталкеров, даже нас. И подозреваю, что не так уж много этих марионеток успело расплодиться. В общем, прорвемся, – обнадёжил Орёл.

Неожиданно человеческий крик пронзил окрестности. Предсмертный крик, почуял Реверс.

– Паучок справился, хех, – хмыкнул Орёл.

– Теперь что? – вслушиваясь в лес, спросил Реверс.

– Ясный пень, дождёмся, когда восьмилапый спецназовец вернётся. Это не сразу случится, ему надо попировать на законном основании.

– В смысле? – не понял Реверс.

– Охота увенчалась удачей. Яд такой сильный, что прикончит и тело-носителя, и паразита-слизняка в нём. Дальше паучок изопьёт кровушки, преобразованной его же ядом, и потом вернётся. Этот ритуал даже мне неподконтролен.

– Скажи честно, ты не боишься, что он выйдет из-под контроля и тебя цапнет?

– Цапал уже, – коротко бросил Орёл.

Реверс спохватился. Ну да, ну да, супермен на то и супермен, у него свои противоядия супротив убийственных поползновений мироздания прикончить и оборвать путь.

– Ты это… Смотри, держи выродка на коротком поводке, вдруг он моей кровью перекусить захочет, – съёжившись, попросил Реверс.

– Не получится, – покачал головой напарник. – И вовсе не потому что я ему не дам.

– В смысле? – опять недопонял младший; но тотчас спохватился: – Или ты хочешь сказать, что я…

– Вот-вот. Брат, ты порой тормозишь, но всё-таки успеваешь навёрстывать.

– С кем поведёшься, от того и наберёшься, – проворчал Реверс, наблюдая, как мутированный арахнид, шурша на грани слышимости ушей, выползает из травы, вползает на левый башмак своего сидящего на земле контролёра, вбегает на штанину и… вздыбившись на все восемь лапок, начинает трястись, затем припадает брюшком к армированной материи, конвульсивно ёрзает, будто у него сильно чешется, и снова вздымается на все восемь лап!

– С ним что-то не так, – вдруг зловеще изрёк Орёл. И скомандовал Реверсу: – Прочь, быстро!

Исполняя команду, ведомый мгновенно переместился, бороздя задницей землю, вскочил на ноги и дальнейшее наблюдал уже с приличного расстояния в несколько шагов. При всём желании паук вряд ли перепрыгнет досюда.

Старший нашлёпнул ладонью мелкого мутанта, прикрыл его куполом перчатки.

– Мой гадёныш не справился, – сказал Орёл. – Принёс заразу обратно.

– Раздави его! – посоветовал Реверс.

– Нет, – отрезал старший. – На всякий случай не приближайся, я разберусь.

Реверс смотрел, как напарник, приподняв перчатку, схватил паука другой рукой, выхватил нож и кончиком клинка принялся отковыривать с его спинки какой-то чёрный комочек. Отделив, сунул восьмилапого в контейнер для артефактов и закупорил.

Сгусток черноты, срезанный с арахнида, продемонстрировал Реверсу на раскрытой ладони.

– Полюбуйся на врага воочию, – предложил.

Ведомый не меньше минуты разглядывал чёрный желеобразный сгусток величиной с крупную вишню.

– Тварь великовата, – заметил Орёл, – как для моего паучка, но, видать, другой поблизости не оказалось, пришлось бросать в атаку эту.

– Ты же говорил, что яд убьёт и слизняка в теле жертвы, – напомнил Реверс.

– Так это другой слизняк. Похоже, когда паучок кормился, его и оседлали. Повезло, что мой посланец вовремя сообразил, что надо ко мне улепётывать, не то совсем беда с ним приключится.

Орёл наконец-то поднялся на ноги и выпрямился во весь свой впечатляющий рост.

– Весёлую картину ты обрисовал, бр-р-р! – Реверс аж вздрогнул. – Тебе контейнер дать для твари, или сожжёшь?

– Ещё подумаю, как лучше поступить.

– Интересно, они все такие чёрные или бывают разные…

– О, мне самому интересно! Брат, наверняка мы сейчас формулируем первые вопросы длинного списка.

– И чего теперь? Скоро стемнеет, нужно искать укрытие на ночь.

– Что ты, что ты! – махнул свободной рукой проводник. – Наконец-то ночь! Нам очень поможет ночь.

Реверс хотел было тяжко вздохнуть, но воздержался. Так же как и от недоумённого пожимания плечами. Всё-таки для человека в бронекомплекте – отнюдь не самое удобное занятие.

Слизняка в контейнер они не спрятали. Сожгли от греха подальше…

Идущие отправились в сгустившуюся темноту. Дальше.

***

Да, компаньонок у Неё на самом деле больше, чем известно землянам. Недоступно им со всеми соприкоснуться. Среда обитания, пусть и нормальная по их представлениям, препятствует. Покорение водной и ближнекосмической затормозилось, во многом из-за того, что на Земле появились Она и подобные Ей.

В принципе оно и к лучшему. Для них. Если встать на их сторону фронта, разделяющего нормальное и ненормальное, и посмотреть оттуда сюда, это станет предельно ясным. Только они не в курсе пока, откуда куда и на что смотреть. В курсе лишь некоторые из человеков, которых Она отобрала и посвятила. Ради выполнения задачи, на них возложенной, полного информирования не удалось избежать.

«Недолетевшая» и «полностью погрузившаяся» компаньонки, таким образом, остаются вне информационной сферы, доступной познанию землянами. Да и та, которую они воспринимают в качестве «тихой», – по большей части тоже.

Знало бы человечество, что собой представляют эти три «бестии» и чем занимаются, что готовят, избавленные от необходимости противостоять враждебному окружению в полной мере, как приходится делать Ей и другим четырём, которым меньше повезло с местами «приземления»… И ещё этой, которая плюс одна, отпочковавшаяся.

Каждая из восьми-плюс-одна сверхсущностей (о, это привязчивое человеческое слово!) занималась своим делом. Земле несказанно подфартило, что они не склонны объединять усилия.

Такова уж у них натура. Скорей пожалеют животного или человека, чем себе подобных. Слишком жёсткая конкуренция царит там, в их нормальной среде обитания, из которой они сюда выпали.

Но всё-таки допустима единственная точка соприкосновения, которую не проигнорирует ни одна из восьми. Шанс на возвращение «повозки», вдруг обнаружившей потерю части пассажиров. Если Она сама ухитрится убедиться в реальной возможности возвращения и убедит в этом компаньонок…

Но для того, чтобы было кому убеждаться и убеждать, сначала нужно уцелеть в единоборстве. Никто из товарок по несчастью Ей не поможет. Разве что одна, и то лишь потому, что недолетевшую удалось уговорить дать приют «партизанскому отряду». За это придётся пожертвовать частью фаворитов, но войн без потерь не бывает.

Во всяком случае, Она надеялась, что договор о приюте выполняется. Проверить не получается, прямая связь временно отсутствует.

Причём возобновление связи, буде таковое случится, ознаменует победное окончание войны.

***

…Он снова оглянулся и настороженно всмотрелся в лесную чащу. Никакого результата от этого взгляда по-прежнему не было. Преследователи маскировались, сливаясь с зарослями, и продолжали уверенно идти за ним. Ему никак не удавалось оторваться от погони.

Человек, одетый в грязную пятнистую куртку с капюшоном, сделал глубокий вдох и моргнул, стряхнув пот с ресниц. Затем в очередной раз перебежал к следующему дереву. Ещё парочка рывков, и он окажется на опушке…

Неподалёку раздался отчётливый треск сломанной ветки, и в небо, серое, затянутое плотными тучами, взмыла стая ворон. Птицы, рассерженно каркая, наматывали круги над верхушками деревьев. Они будто переговаривались, сетуя о том, что вот ведь, сидели себе, никому не мешали, и вдруг кто-то нагло вторгся, напугал их, вынудил покинуть облюбованные посадочные места.

«Действительно, разве это правильно с их точки зрения? Нет, конечно… Но здесь, похоже, таких понятий – правильно и неправильно – просто не существует. Здесь и земные природные законы не обязательно работают как надо… Хотя нет – один действует исправно, без исключений. Один-единственный закон. Подлости…»

Прижавшийся к стволу дерева человек, отогнав непрошеные и лишние сейчас мысли, несколько секунд всматривался в густой подлесок. В том направлении, откуда донёсся звук сухой ветки, треснувшей под подошвой крадущегося врага. Но глаза не сумели распознать точное местонахождение закамуфлированных преследователей. К сожалению или к счастью? Точный ответ человек, прильнувший к древесной коре, не знал. Впрочем, этот вопрос и не был для него главным.

«…Пять! – отсчитал он, беззвучно шевеля губами, и плавным, кошачьим движением переместился за очередное дерево. – Ещё один раз остался!» – не забыл мысленно подметить. Дальше, за следующим толстым стволом, покрытым заплесневелой буро-зелёной корой, пространство уже было открытым. Спасительные заросли оканчивались…

И в этот миг участок леса, расположенный метрах в пятнадцати слева, зашевелился: кусты затрещали, трава всколыхнулась, из почвы забили фонтанчики пыли; стволы, раненные пулями, брызнули кусочками древесины. Упорные преследователи открыли стрельбу – не прицельно, просто чтобы беглец, удирающий от них, не расслаблялся.

«Везёт некоторым! – с понятной завистью отметил человек. – Когда же и у меня случится немереный боезапас?!» Этот вопрос в здешних условиях был, конечно, по умолчанию безответным. Одним из тех, что неизбежно возникали у каждого, угодившего в тиски между желаемым и действительным. Самым популярным из них традиционно являлся отчаянный: доберусь ли я до утра живым?.. Почти так же часто возникал и недоумённый: за что я вообще сюда попал?!

Настороженные до предела уши беглеца сумели различить характерные звуки перезарядки оружия, и он тотчас коршуном метнулся к следующему дереву. Совершив последний рывок и вновь слившись с древесным стволом, что-то извлёк из мешочка, прикреплённого к поясу. Фигурка, напоминавшая игрушечного человечка, была слеплена из камешков различных форм и цветов. Беглец лихорадочно потёр кончиками пальцев ножки фигурки и сунул штуковину в нагрудный карман куртки. Затем изо всех сил побежал к хижине, видавшей виды. Откуда здесь, на опушке дикого леса, взялось это подобие дома – оставалось загадкой. Одной из бесчисленных, разгадывать которые не стоило и пытаться…

До стены оставалось ещё немалое расстояние, когда убегающий ощутил серию коротких тычков в спину. Началось воздействие композиции камешков, которую он достал из поясного мешочка. Эти подталкивающие «пинки» главным образом пришлись по бёдрам и пояснице. Они словно приподымали человека, когда он отрывал ноги от земли, и уже на лету придавали ему дополнительное ускорение. Благодаря этому бегущий длинными скользящими прыжками гораздо быстрее достиг цели – подобия дверного проёма.

Внутри строения обитала темнота, пахло сыростью, плесенью и гнилью. Идеальное местечко для логова какой-нибудь жуткой твари. И эта самая жуткая тварь, по безотказно действующему закону подлости, уже поджидала незваного гостя.

Две мерцающие точки, похожие на загоревшиеся хищным огнём волчьи глаза, светились в глубине… Наполнявшая помещение смрадная атмосфера сыграла на стороне твари. От режущей вони глаза человека заслезились, и он был вынужден инстинктивно зажмуриться. Всего лишь на долю секунды. Но этого краткого мгновения вполне хватило.

Подняв веки, незваный гость уже не засёк светившихся огоньков. В следующее мгновение что-то изменилось. То ли произошло резкое движение густого воздуха, то ли… Человек не глядя, навскидку, выпустил автоматную очередь. Не было никакого смысла что-то пытаться рассмотреть там, где ни черта не видно. В патовой ситуации остаётся надеяться лишь на чутьё и, конечно же, на удачу.

В лицо человеку хлестала обжигающая кровь, утробный крик боли вонзался в уши, терзая барабанные перепонки… Оборвался этот вопль агонии одновременно с последним выстрелом. Жуткий монстр издох. Огненноглазому не повезло самую малость – воспользовавшись невольной заминкой визитёра, зверь успел подкрасться к нему почти вплотную. Но человек имел навык, которому люто позавидовали бы многие. Он чуял смертельную опасность на миг раньше, чем она появлялась.

Почти перерубленное пополам щедрой очередью из старого, но всё ещё безотказного автомата звериное туловище рухнуло на пол. Прямо в грязищу, что за долгое время скопилась на досках. К ней прибавились свежая кровь и вывалившиеся внутренности…

Человек, расстрелявший зверя, удовлетворённо произнёс вслух: «Ага!» – и без промедления поднялся на чердак строения. Сделал он это, воспользовавшись до странности чистой, новенькой, будто только что установленной лестницей. Можно было задать вопрос, откуда она в этой удручающей дыре взялась, такая девственная… Однако не имело смысла задавать его, по умолчанию безответный. В ненормальном пространстве, где иногда воскресают мертвецы и обычные люди, бывает, становятся способны повелевать стихиями, бесполезное занятие – сушить голову попытками понять, зачем оно так, а не иначе. Пользуйся тем, что есть, и радуйся, если оно тебе на руку.

Наверху преследуемый рукавом куртки вытер кровь и пот, залившие лицо в результате схватки – молниеносной, но отобравшей у него много нервов. И встал так, чтобы его нельзя было заметить снизу. Сам же он с этой позиции помещение под собой мог просматривать и контролировать без проблем. Снаружи послышался быстро приближавшийся топот многих подошв, человек в куртке с капюшоном плотно сжал губы и приготовился к бою. Патронов у него оставалось совсем немного, поэтому спастись можно было, лишь следуя принципу: ни одного выстрела мимо цели.

Посланцы смерти, упорно идущие по его следу, неотвратимо приближались. А он приготовился сражаться, чтобы отвоевать своё право быть здесь и продолжить ходку…

Защищаться и выживать во враждебном окружении когда-то учил его дедушка, который воспитывал внука вместо рано умершего отца. Затем обучение и работа продолжались в частной военной корпорации. Служить правительству дед категорически запретил. Старая неприязнь у него имелась к силовым органам.

Как и деда, внука прозвали Коршуном. Дедуля, конечно, со времён бурной молодости, проведённой им в каких-то секретных войсках, больше никуда не рвался. Обустраивал родовой дом и вёл образ жизни примерного семьянина, обожал бабушку Дарину, детей и внуков… Именно среди них нашёл того, кто станет продолжателем, кто не забудет, кто подхватит и понесёт сокровища памяти дальше… Старший распознал в Коршуне-младшем тот огонь, который его самого когда-то жёг, но так и не разгорелся до небес. И передал ему наследие, все стремления, умения и навыки, которые сохранил, не прекращая тренироваться всю жизнь. Словно готовился к походу, в который так никогда и не решился отправиться.

Но внук знал, что рано или поздно его собственный жизненный путь не разминется с дорогой в Трот. Российская Зона Посещения увлекала его с детства. Он старательно изучал доступные источники информации, закалял тело и дух, изучал матчасть, накапливая знания об устройстве оружия, механизмов и машин. Кроме российского, выучил несколько иностранных языков, вникал в компьютерные технологии, взламывал и проникал в запретные ресурсы, впитывая суммированные знания о мутациях, ИО и локальных ИФП; усваивал азы североамериканского, франкского и прочих популярных языков и в первую очередь зонное наречие, образованное в основном из российского… И всё пытался понять, чем же Зона столь неодолимо манит людей? В неё продолжают стремиться, несмотря на все опасности и ужасы, несмотря на строжайший запрет входить и почти невозможность выйти обратно. Что находят в ней сталкеры такого? Что потом без этого уже не могут жить…

Пройдя многие дороги и преодолев немало испытаний в большом мире, в конце концов Коршун-младший отыскал способ, как проникнуть в Трот, обманув систему контроля Периметра. Государству он не служил никогда, ни дня, но заградительная сеть, охраняющая границу от самовольных перемещений, приняла его за «своего» и пропустила.

И он попал в российскую Зону Посещения, чтобы на себе испытать прикосновение, взгляд и дыхание Необъяснимости. Прочувствовать, понять и разобраться, почему сталкеры её так беззаветно любят…[9]

Прадедушка Шунт гордился бы таким потомком. В этом Сборщик не сомневался ни на йоту.

Проводник научил бы младшенького, передал бы ему свой бесценный опыт, накопленный в Зонах разных миров. Память о пройденных дорогах не растворилась бы в небытии… Но в той реальности, где он остепенился на время, женился на боевой подруге и стал отцом двух детей – сына и дочери, – события развивались иначе. А наблюдения за местным аналогом Коршуна-сына разочаровали сталкера.

Знал бы он, что зов Зоны услышит даже не внук, а правнук, и он проберётся в Трот примерно в то же время, когда здесь окажется другой Коршун, получивший зонное имя Крайт…

Сборщик знал всё. Ну или почти всё, что фактически приравнивается.

А этого Коршуна и в Зоне продолжали звать Коршуном. Завидная стабильность. Держится корней сталкер!

Но вот прямо сейчас ходка его может оборваться. Он попал в тупик. Преследователи приближаются, и помочь ему сможет разве что неожиданный фактор, вмешавшийся в происходящее. Тот, что в драматургии и литературе называется «бог из машины» из-за унаследованного от древних греков приёма – в мистериях на верёвках прямо сверху спускали олицетворения богов, и они вмешивались в запутавшиеся делишки смертных людей. Позднее римляне присвоили термин, как и очень многое эллинское, но перевели, по своему обыкновению, на латинский.

– Что ж, не привыкать мне выступать в амплуа деус-экс-мачина! – Суперохотник потянул из-за спины своё орудие главного калибра, верный лучевик, трофей из реальности, где энергетическое оружие давным-давно не выдумка из фантастических книг и фильмов. – А настоящему герою Коршуну пособить выпутаться… хе-хех, сам бог велел. Во каламбур!

Сборщик специально подгадал к патовому моменту. Благодарность за спасение от верной смерти – мощный стимул хотя бы внимательно выслушать, что предложит спаситель.

…десят девятый раунд

С наступлением ночи Орёл и вправду будто начал подзаряжаться откуда-то извне. «Ветер», которым от него веяло, ощутимо усилился. Он целеустремлённо углублялся всё дальше и дальше в дебри. Ведомый изо всех сил старался не отставать. По ходу Реверс приметил, что они и близко не придерживаются разведанных маршрутов, обычно здорово облегчающих сталкерам ходки. Тем не менее старший передвигался чрезвычайно уверенно, как по комнатам собственного дома, и уводил всё дальше, к местам, которые слыли непроходимыми. В сектора, где они сейчас проходили, вообще мало кто осмеливался соваться. Мутантов здесь чересчур много расплодилось, да и заблудиться в сложном рельефе – на раз-два. А толку для добытчиков мало. Хабара толкового не найдёшь, зато приключений на пятую точку – запросто.

Гарантированно обретённые злоключения как пить дать будут выглядеть дюжиной или двумя зубастых рыл, желающих выпустить тебе кишки. А кроме клыкастых и когтистых, ещё мутированные образчики флоры. Ядовитые и веткастые. Многие растения в лесных массивах уже давно обладали целым рядом защитных средств, о которых их собратья за границей абнормальности и мечтать не могли. Если вообще мечтать в состоянии, чего не скажешь о деревьях-мутантах Трота. Нередко они являли собой в каком-то смысле разумные существа, очень агрессивные и умеющие за себя постоять в прямом смысле слова. С ночи Посещения миновал не один десяток годичных циклов, и времени имелось для пагубных воздействий более чем.

Да, суть в дозах абнормального «облучения», которые растения успели накопить в себе, прорастая здесь. Далеко не все деревья, конечно, подверглись столь сильной мутации, но мутантов хватало и становилось всё больше и больше. Причём сами ветвистые выродки изменялись с течением времени до неузнаваемости. Многие из них сложно или невозможно идентифицировать, распознать и определить, чем они росли изначально.

Кроме прочего, образцы растительности одного вида вовсе не обязательно мутировали одинаково. Можно было найти множество экземпляров, абсолютно не похожих друг на дружку, но выросших фактически из одной шишки. Всё это заставляло сталкеров держаться подальше от некоторых скоплений зарослей. От таких, как этот лес, известный под названием Кожурина Чаща, – в первую очередь. Да уж, кожура у многих плодов здешних едучая, врагу не пожелаешь притронуться.

Но что Реверсу оставалось делать? Жизнь ведомого в нехоженых краях Трота напрямую зависима от проводника. Такой расклад в Троте обычен, и, к счастью, проводник у него лучший. Так что младший особо не парился и молча торопился вслед.

В какой-то момент дошло до того, что толпа всевозможных зубастых и клыкастых буквально протекла мимо них, словно живой поток огибал небольшой островок с двумя человеками на нём. Реверс прекрасно отдавал себе отчёт в том, что мутанты не атакуют исключительно по причине присутствия Орла. Он сумел как-то научиться контачить с Тротом и его порождениями. Мутное зверьё расступалось, отваливало в стороны и могло наблюдать вслед, но агрессию не проявляло. Напарник никак не отреагировал на происходящее. Для Орла в порядке вещей, что у него сейчас перемирие с Тротом. Реверс понимал это и был рад этакой данности, но всё равно расслабляться сталкеру непростительно.

Потому что оставались непредсказуемые, обладающие толикой собственной «вольности» чмошники, активно действующие автономные участки изменённой природы, и, главное, появились существа, подвластные пресловутой «третьей силе».

Он верил Орлу, не было причин не верить, и сей аргумент перевешивал все остальные, и всё же Реверс предпочитал оставить за собой право на мнение, отличное от утверждений Орла. Младший понимал, что харизма и авторитет проводника неимоверны, и он навяжет свою точку зрения кому угодно, но Реверс был готов к этому. И хотел оставаться личностью, имеющей личный взгляд. Даже если он полностью совпадает с решениями Орла, участие ведомого должно оставаться добровольным, а не превращаться в подневольное…

Орёл тем временем снова изменил вектор движения и направился к узкой отвесной скале, торчащей посреди леса, как башня исчезнувшего замка.

Что у проводника в голове? Что он учуял? Реверс терялся в догадках… К этому моменту он зверски вымотался и решился подать голос.

– Скоро полночь, – послал он напоминание в спину Орлу, – может, остановимся? Отдохнуть не помешало бы. Мне – точно…

– Мы почти на месте, – услышал он в ответ; проводник даже не повернул голову.

– А что за место? – уточнил Реверс.

– Однажды я здесь влетел в абнормаль, – всё так же, не оборачиваясь, сказал Орёл.

– Какую именно… из мириада, хе-хе, ты имеешь в виду? – Реверс даже ухмыльнулся, хотя лицевые мышцы от напряжения едва поддались эмоции.

– Ту самую, которая зафутболила меня в иной Трот, – туманно ответил Орёл.

– Ты сегодня очень многословен на пояснения, – сыронизировал Реверс. Ухмыляться снова он не стал, лицо от усталости деревенело, как и всё тело. В спринтерском темпе стайерскую дистанцию одолевать даже для закалённого и тренированного сталкера не прогулка…

– А ты хочешь, друг мой неугомонный, чтоб я в деталях расписал то, что очень скоро и без рекламы на своей шкуре испыт…

– Ладно, стой! – осадил его Реверс.

– Что такое?! – даже удивился проводник, на ходу поворачивая голову.

– Ничего особенного, просто мне нужно отлить, – честно признался младший сталкер, – человек я, не робот, забыл? Подождёт твоя абнормаль минутку.

– Давай-давай, – согласился Орёл и наконец-то остановился, после чего соизволил развернуться к ведомому, – это дело нужное. А то мало ли, враг навалится, а тут конфуз! Стыдно небось станет…

– Ого, какой сюрприз, ты за меня переживаешь, – огрызнулся Реверс, справляя нужду под кустик, кажущийся не плотоядным.

– Не-е, чего мне за тебя переживать, ты дядя взрослый, даже самостоятельный иногда. Я больше переживаю из-за того, что ты после такого конфуза начнёшь убирать свидетелей, и я попадусь под горячую руку, ха-ха-ха! – Орёл хохотнул.

По какой причине старший вдруг заюморил и развеселился, Реверс не понял. Возникло впечатление, что Орёл принял некий растормаживающий препарат. Или это эффект от подпитки, которую проводник невесть откуда заполучил с наступлением ночи? Разобраться бы откуда. Ночью разве что луна подсветит путь, однако ночного солнца и в помине не видать, да и сказки это всё – влияние полнолуния, волки-оборотни, то, сё, пятое, десятое. В чужеродной необъяснимости свои сказки, норовящие прямо на глазах обернуться былью. Чёрной…

Реверс смертельно устал, но держался на остатке силёнок, понимая, что всё происходящее – испытание. Ответы задаром не даются. Их заслужить вначале надо…

– Ну, тебя я, так уж и быть, по-дружески не уберу, – спокойно сказал он Орлу. – А сейчас давай поищем твою обещанную локалку.

– Кто поищет, тот найдёт, – назидательно изрёк напарник, развернулся и снова припустил по ему одному известному маршруту. – Теперь не отвлекай меня разговорами на ходу, – добавил, уже не оборачиваясь.

Реверс, сцепив зубы, устремился за ним. Но финальная перебежка оказалась действительно недолгой. Максимум через десять минут Орёл остановился и показал рукой вперёд. Реверс ничего не видел. Там, куда указывал старший, земля скрывалась под густой порослью кустарника, вроде бы малинника. Не опасно и вполне проходимо. Что за кипой кустов, видно не было, и сканер не обнаруживал ничего интересного в пределах своей досягаемости. Дальше электроника не брала, но дальше и не надо было.

– Чуешь её? – словно охотничья собака, полунаклонился и струной вытянулся Орёл.

– Не-а, – честно признался Реверс, – ни я, ни мой гаджет…

– Этот будильник на батарейках используй по назначению, – бросил Орёл, – больше ни на что надеяться в твоём гаджете не стоит.

– Да ладно, – с трудом скривил губы в ухмылке Реверс. – Есть ещё тетрис и куч…

Договаривать он не стал, Орёл резким жестом велел ему замолчать.

– След в след! – приказал Орёл и ломанулся через заросли малины.

Реверс, привычно оглянувшись по сторонам, скользнул за ним, приготовившись к долгому разгребанию лиственно-ветвистой массы, но кусты неожиданно быстро закончились, и они с ведущим выломились на… окраину какой-то деревни. Впереди громоздился крайний дом, перекошенный деревянный столб перед ним увенчивался фонарём. Уличным фонарём, в котором светилась электрическая лампа!

– Твоя электроника, – Орёл говорил шёпотом, – как я понимаю, этот абнормальный участок считает вполне нормальной природой и даже не фиксирует?

– Бли-ин, да. – Обалдевший Реверс сверился с показаниями и допустил, что ему мерещится. – Но ведь тут не может быть никакого населённого пункта, – так же шёпотом, проникшись значимостью момента, продолжил он, – ни одна карта не показыв…

Ведомый осёкся и замолчал на полуслове. Сотворённые человеческим разумом приборы могут грешить в показаниях, иной раз не зафиксировать изменения параметров физической природы. Бывает, бывает. Но обычно с участками не особенно масштабными. Не определять же настолько крупную абнормаль?! Уже нечто из ряда вон выходящее.

Сомнения в том, что перед ними абнормальная область, сталкер отбросил. Локальным участком язык не повернётся назвать, вот именно что целая область! Он рассмотрел уже, что фонарный столб не один, и за ним виднеются ещё и ещё, а домов – полноценная улица. И ведёт цепочка огней к берегу реки. Которая на картах очень даже значится.

– Не ломай голову, – услышал младший шёпот Орла, – я тоже в прошлый раз вот так шёл, шёл и нарвался. Крадусь себе по малинке, знаю, что кустиками заросло до самой речки, и вдруг бац, как будто круг на сцене провернулся, и декорацию сменило.

– Но я сейчас вижу село? – уточнил Реверс.

– Я заметил, как ты вытаращился. Так и я село вижу. А когда-то здесь ходил, и была сплошная малина до самого бережка… В этой области ИФП не просто исказилось пространство и время. Что-то более кардинальное в ней случилось.

– Это чтобы жизнь малиной не казалась, – проворчал Реверс. – А может, тут дырка в параллельный мир? – высказал он гипотезу. – Я слышал о межвременных и межпространственных областях искажений, почему не случиться межмировой…

– Может, вполне, – согласился проводник. – Или портал в перпендикулярный. Ткань мироздания протёрлась до прорехи, из которой начала выпирать к нам плоть и кожа сопредельной реальности.

– Как бы оно ни было… ты же не собираешься туда идти? – Младший даже запнулся, прежде чем высказать жутковатую догадку.

– Конечно, собираюсь, – безжалостно просветил Орёл. – А ты пойдёшь со мной. Именно это искажение непосредственно относится к явлению «третьей силы», как мы условно назовём неожиданного врага. Она там, впереди, и нам туда же.

– Ох, не знаю… В таких абнормалях можно заблудиться и бродить годами, – напомнил Реверс. – Помнится, у костра на привале один мужик рассказывал, что…

– Сам напомнил, это Зона, в ней всё что угодно имеет шанс быть, – согласился проводник. – Однако наш случай, я склонен верить, не настолько запущенный.

– Поделись уверенностью, – попросил Реверс. – Я вот что-то совсем не…

– Наш враг ещё слаб, – напомнил Орёл. – Чую, мы сейчас сильнее, а значит – что?..

– Ты хочешь сказать…

– Да, ты понял. Бей первым, Витёк. Нужно нападать, и прямо сейчас. На этом инструктаж закончен. Вперёд, боец!

…Когда они вступили на деревенскую улочку, Трот, через который они только что шли, исчез. И дело не в том, что пропали из поля зрения деревья-мутанты и все остальные видимые атрибуты лесного Трота, включая вертикальную скалу на берегу реки. Да, всего этого не стало видно, но главное, изменилось небо. Реверс увидел вверху не клубящуюся муть, а полноценное звёздное небо. Без непроницаемых туч и ядовитых туманов и прочих пакостей Зоны.

– Ну и где это мы? – скорей сам себя, чем Орла, спросил он, шагая мимо покосившегося забора крайнего домохозяйства.

– Уверен, что в Троте, брат мой, всё ещё в Троте. Но скорей всего в прошлом. Эта деревенька была здесь в момент Посещения. Вторжение чуждой природы только-только накрыло её… Потом она достаточно быстро исчезнет и даже на картах сотрётся.

– Подожди, подожди, – врубился Реверс, – ты хочешь сказать, что если я выйду сейчас из Трота, то попаду в годы, когда был молод мой… м-м-м… прадедушка?

– Точно, – спокойно согласился Орел. – Только это может оказаться не твой прадедушка. В здешней реальности появишься другой ты, и не факт, что в будущем занесёт тебя в сталкеры.

– А как мы обратно попадём?! – с закономерным опасением оглянулся Реверс на линию, где улочка начиналась. – Надеюсь, в твой план не входит, что мы останемся и будем закладывать азы сталкерского искусства? Советские бредуны, конечно, неотъемлемая часть героической истории Трота, но быть одним из…

– Заманчивая перспектива, – высказался Орёл. – Но в мой план она не входит, успокойся. У нас есть несколько часов.

– Часов до чего?

– До того, как взойдёт солнце в НАШЕМ Троте, – проводник выделил голосом ключевое слово. – Оно влияет на энергетические взаимосвязи, абнормаль днём схлопывается, уступая место малиннику, и мы в натуре можем застрять здесь и сейчас. В следующую ночь дыра откроется уже в другой деревне. С виду вроде похоже, однако иное время, иная реальность. Солнце, оно такое, прячется, делает вид, что не при делах в Зонах, а тем не менее влияет по мере сил… Короче, оно за нас, только вот в данном конкретном случае может сыграть злую шутку.

– Давай поторопимся, – напомнил Реверс. – Скажи хоть, что мы ищем. Я глух и слеп. Ты один чуешь, где цель этой наглой ходки.

– Ты не глух и не слеп, просто на другой волне пока принимаешь… Я тебя обрадую, цель недалеко. А в этой хате никого нет, она брошена, – ткнул он перчаткой назад, в крайний дом, мимо которого они уже прокрались.

– Зачем тогда на улице фонарь горит? Он же кому-то освещает…

– Тут кто-то есть, однозначно, и нам нужно быть осторожными. А фонари, как видишь, вдоль всей улицы горят, через один, правда, но горят же.

– Ну и что такого? – не понял Реверс.

– А то, что ты подзабыл реалии большого мира, сталкер. Уличное освещение не относится к отдельным домам. Где-то просто подали питание на цепь уличного освещения, и все лампы, что уцелели, соответственно горят. – Высказавшись, Орёл вдруг уселся на деревянную скамейку у ворот второго от края домохозяйства.

Эту скамью, установленную здесь когда-то хозяевами заброшенного дома, давно никто не навещал. Она придушенно скрипнула под полутора центнерами веса. Реверс, присевший на корточки рядом, мысленно прикинул, что Орёл в полном боевом весит ну никак не меньше. И хотя сиденье было длинным, вполне могло приютить пару-тройку седоков, младший сталкер поостерёгся; если он сядет рядом, подгнившее дерево может не выдержать и сломаться.

– А на хрена они горят? – спросил он. – Если честно, я уличное освещение в Троте ни разу не видал.

– Ещё бы, ещё бы, – закивал головой Орёл. – Напоминаю, мы в прошлом. Человеческая инфраструктура на территориях, захваченных чужеродной природой, ещё не совсем отмерла.

– Не пойму, откуда такая уверенность? – парировал Реверс. – Почему в прошлом, а не, скажем, в реальности, где изначально Трот получился совсем другим, и сто лет спустя эта деревня…

– Без разницы, если отражается проекция прошлого, то прошлое и есть. Для нас наверняка.

– Нет-нет, – не согласился Реверс; возникшее предположение властно заполнило мысли. – Разница огромна!

– Да ну? – удивился Орёл. – Обоснуй.

– Разница в последствиях, – сказал Реверс. – В параллельном мире наши действия в этом прошлом не вызовут последствий в нашем настоящем.

– Ты уверен в этом? Интересно, на основании чего скоропалительный вывод. Бьюсь об заклад, из-за того, что ты не можешь себе представить, чтобы отражение в зеркале могло влиять на оригинал.

– Вероятно, я сделал вывод, используя представления, внушённые с детства научными теориями о мироздании, – оправдался Реверс. – Даже годы в Троте не разрушили до основания физические догмы… По правде говоря, я над такими материями особо-то и не задумывался.

– Ты разве не слышал о людях, у которых воруют отражение в зеркале?

– Слышать-то я много чего слышал… Ты лучше просвети, чем наезжать. Тем более, как я понимаю, немного времени у нас есть. Ты же не зря присел, ждёшь чего-то?

– Жду знака, – признался Орёл. – Пока что сам не до конца разобрался, что мы тут должны делать. Вот, послал запрос, теперь жду ответ… И да, могу кое-чем поделиться.

– Я весь внимание, – одобрил Реверс.

– Попробую образно передать суть… Само по себе зеркало ничего не стоит, и ты можешь рассматривать себя в нем хоть до осатанения. Фокус в том, что, если между тобой и зеркалом пропустить ещё какую-нибудь среду, зеркало сработает как конденсатор энергии, и ты сможешь открыть проход в соседний мир.

– О чём конкретно идёт речь?

– Та же вода очень даже подойдёт. Но только бегущая вода. Нужна динамика, тогда появится избыточная сила, которая и будет собираться в зеркале. Другими словами, если положить зеркало на дно реки и смотреть в него, ты сможешь открыть проход. Грань между мирами очень тонка, и ты для открытия потратишь совсем немного энергии. Но проблема в том, что, когда проход откроется, твоё отражение никуда не исчезнет. Оно как бы материализуется в другом мире, и его могут утащить… э-э-э… аборигены с той стороны. Поэтому открытие подобных проходов занятие слишком опасное, и без опытного проводника не рекомендую…

– Ничего, вот вернёмся в наш мир, ты мне покажешь как. Зеркало, думаю, найдём, а вот подходящий ручей в Троте придётся поискать. Скорее всего надо в первый круг лезть. Но то, что ты мне рассказал сейчас, меня заинтересовало, оно того стоит.

– Вода совсем не обязательна, – успокоил Орёл, – дорожка из зеркал делает то же самое.

– Какая дорожка?

– Если поставить два зеркала друг напротив друга, – терпеливо пояснил старший, – тогда в отражении появится так называемая зеркальная дорожка. В данном случае энергия мира, отражаемая одним зеркалом, попадает в плен другого и снова отбрасывается на первое. Так возникает тот же избыток силы, и ты, посмотрев в отражение, сможешь открыть путь. Конечно, вся эта возня с зеркалами понадобится только вначале, потом овладеешь умением и без всяких подручных средств справишься. Как пишется в книжках, усилием воли…

– Но этот рейд при чём? Где бы мы ни были – в параллельном мире, или в отражении, или в реальности… Названий много, но суть одна.

– Правильно мыслишь, – закивал головой Орёл. – А теперь представь себе, что мы те самые аборигены, только своего мира, и мы материализовались в этом, чтобы тут что-то изменить. А изменение в этом отражении неминуемо повлияет на оригинал. И прошлое или будущее совсем не важно. Ты же знаешь, что время – это миф, – перефразировал старую сталкерскую поговорку Орёл. – Всё взаимосвязано, где бы, когда бы, с кем бы ни происходило. Завершая ряд, добавлю – в какой бы из параллелей…

– И что мы должны изменить?! – нетерпеливо перебил Реверс, вскакивая с корточек. По укоренившейся сталкерской привычке он не переставал машинально отслеживать окружающую обстановку, но в этот момент пристально, в упор уставился на сидящего напарника.

Тот, конечно, тоже не переставал сканировать окружающую среду, и не только глазами, точней, не столько глазами. Но и он в этот момент сосредоточился на собеседнике… Через пару секунд они расцепили скрещенные острые взгляды и вернулись к всегдашнему, обычному для сталкеров поглядыванию по сторонам.

– Вопрос у тебя элементарный, как у новичка, чес-слово, – усмехнулся Орёл. – Ты лучше скажи, что вон на том заборе написано.

Старший вытянул руку и указал пальцем вдоль улицы. Реверс сконцентрировался на указанном направлении, подстроил свои «очки», всмотрелся и действительно обнаружил на заборе дома, расположенного дальше по улице, на её противоположной стороне, предупреждающую надпись.

– Заражено. Не входить, – вслух прочитал он.

– Отлично, нам туда. – Орёл мгновенно перетёк из сидячего в стоячее положение. – Это по-нашему, по-сталкерски, – лезть, куда запрещают…

– Но если там действительно заражение, не стоит ли принять какие-то меры предосторожности…

– Наши бронекомплекты вполне справятся. – Орёл опустил забрало шлема, скрывая лицо под защитной маской.

Реверс последовал его примеру, перейдя на автономный цикл дыхания, и, в бессчётный раз проверив оружие, по сталкерскому же обыкновению, напарники двинулись к новой цели.

Подобрались ближе, и стало видно, что участок, огороженный забором с надписями, довольно большой. За дощатой оградой позади просторного двора просматривалось длинное одноэтажное здание, напоминавшее казарму. Площадка внутри не освещалась, она была пустынна; кроме колючей проволоки вдоль верхушки деревянного забора, препятствий не наблюдалось. Если «колючку» можно было считать препятствием.

– Сельская больница, – констатировал Орёл, – ворота трогать не будем.

Несмотря на вес, габариты и дополнительный груз, проводник легко перемахнул через забор. При этом «колючка» ему, похоже, вообще не помеха. Реверс почти не отстал и оказался по ту сторону ограды.

– Никого живых, – поделился он соображением с напарником.

– Не совсем. Давай за мной.

Ведущий, пригнувшись, метнулся к зданию в глубине двора. Реверс последовал за ним. Орёл первым очутился возле двери и что-то сделал с навесным замком. Дверь открылась, и старший первым ступил внутрь. Реверс, держа наготове автомат, прикрывал тыл. Пройдя узкий коридор, они попали в большое помещение, и ведомый обалдел от увиденного.

Длинный, вытянутый зал с окнами по обе стороны. Проёмы закрыты деревянными щитами. Вдоль окон рядами тянулись больничные койки, на них – свежие трупы. Чем были больны покойники при жизни, не разобрать, но с виду некоторые разительно смахивали на зомби, основательно потаскавшихся по Зоне. Другие на вид были обычными людьми. Реверс обратил внимание, что все они мужского пола и все привязаны ремнями, верёвками или пристёгнуты наручниками за четыре конечности к своим койкам.

И все они расстреляны из автоматов. Недавно. Кое-где кровь ещё цедилась и капала на пол, присоединяясь к испятнавшим дряхлый вытертый линолеум тёмным лужам.

Реверс справился с секундным замешательством и, присмотревшись, кроме луж, увидел на полу кровавые следы. Сталкерский разум машинально принялся распутывать следовые цепочки. Убийц было четверо, определил он. Все в армейской обуви. Судя по многочисленным гильзам, раскиданным по полу, использовались старые добрые «калаши». Хотя, если это время примерно в начале Посещения, тогда ещё совсем новые; сейчас прошла лишь пара десятилетий с того года, как они были приняты на вооружение в Советской Армии.

– Одна койка пуста, – услышал Реверс и встрепенулся.

– Что? – переспросил он.

– Пустая койка. Вопрос, где пациент?

– Он сбеж-жал? – послышался вдруг хриплый голос, откуда-то справа.

Сталкеры бросились туда и обнаружили на полу едва живую женщину. В белом халате, из медперсонала. Пулевых отверстий на ней видно не было, но врачихе заехали прикладом в голову. Волосы окровавленные, лежит в луже своей и чужой крови на полу между кроватями с трупами.

Орёл взял её за руки, бесцеремонно вытащил в центральный проход между рядами коек и принялся обрабатывать рану на голове. Женщина вроде дышала, но снова впала в беспамятство. Реверс с того момента, как сканер опозорился, «прошляпив» целую деревню, почти не сверялся с показаниями прибора, но тут посмотрел и обнаружил, что докторшу лоцирование определяет как неживой предмет. Попросту как труп. Чуйка тоже подсказала, что нет живых, кроме него и напарника, в этой палате, превращённой в морг.

– С ней что-то не то, – высказал он опасение напарнику, промокающему рану.

– Будь иначе, я бы удивился, – не оборачиваясь, ответил Орёл. – Когда расстреливали инфицированных на койках, эта женщина пыталась как-то помешать. Получила удар в голову, но её не добили, значит, был приказ расстрелять только больных. Она упала на залитый заражённой кровью пол с разбитой головой. Через рану на голове инфекция попала в её организм и размножилась.

– Значит, ей всё равно хана, – удручённо констатировал Реверс.

– Нам нужна информация, – напомнил старший, – а она ещё способна говорить, не окончательно трансформировалась.

Реверс согласно кивнул и дальше молча смотрел, как Орёл, поколдовав над раной с помощью какой-то мази, извлечённой из кармашка разгрузки, привёл защитницу пациентов в чувство.

– Кто вы такие?! – испуганно спросила она, переводя взгляд с одного на другого. Реверс сообразил, что они-то её рассматривают с помощью ПНВ, а вот она каким образом может их видеть? А женщина видела.

– Мы здесь, чтобы разобраться, – успокаивающе ответил Орёл, – нас прислали из Москвы. Расскажите, что произошло.

– На севере, недалеко отсюда, открылся разлом в земле, – слабым голосом, но уверенно и связно заговорила женщина, которой, не иначе, внушила доверие магическая формула «прислали из Москвы разобраться». – Трещина такая, как в кино про вулканы. По стечению обстоятельств в неё провалилась машина с солдатами. Они все выбрались наверх, но внизу чем-то заразились, по всей вероятности. Ребят привезли к нам… – Она замолчала, но собралась с остатками сил и продолжила после мучительной паузы: – Потом больные стали буйными, их пришлось привязывать к кроватям. А вчера один заражённый умудрился сбежать. Приехали какие-то люди в чёрной одежде, я такой и не видела, форма непонятная, у военных и милиции другая. Они начали стрелять… больше не помню.

Героически отчитавшись, докторша снова потеряла сознание. У Реверса мелькнула почти паническая мысль, что из этого морга нужно срочно делать ноги. Вся эта история с заражением и расстрелом ему ну очень не нравилась. Казалось бы, в таких переделках побывал раньше, а сейчас его прошиб озноб, по спине когтями драло от страха…

– Более-менее прорисовывается, – сказал Орёл, – осталось найти последнее звено.

– Я пока ничего не понял, кроме того, что тебе может понадобиться беглец. Надеюсь, мы не станем по округе шастать и ловить этого гудини?!

– Конечно, станем, – развенчал надежду жестокий проводник.

– Но он же давно смылся, за это время можно было уйти очень далеко! Тем более его наверняка ищут, и для поиска задействовано много людей и техники.

– Не уверен, – стоял на своём Орёл. – А даже если какие-то особо секретные спецгруппы и посланы, подозреваю, что ищут не там, где надо.

– Что-то я совсем перестаю понимать…

– Найдём загадочный разлом, с которого всё нача… – заговорил ведущий, но окончить не успел.

Помещение неожиданно залил яркий свет фонарей. Ослеплённые «очки» в шлемах сталкеров не успели компенсировать резкий перепад уровня освещённости, и оба вмиг ослепли, а когда приборы справились и перенастроились, сталкеры уже находились под прицелом автоматов.

Стволы, ещё новые «калаши» образца середины прошлого века, направили на них четверо. Бойцы в чёрных неясного образца комбинезонах, неуловимо напомнивших бронекомплекты, в которых будут рассекать Зону их дети и внуки. Лица скрывались под допотопными армейскими противогазами, головы – под армейскими же касками.

– Стоять, руки вверх, – внушительно, не очень даже громко приказал один из четвёрки.

Реверс поднял руки. Орёл уже стоял с поднятыми, даже не попытавшись оказать сопротивление.

– Спокойно, парни, мы свои, – сообщил старший бойцам в чёрном.

– Разберёмся, – заверил тот же, что командовал подымать руки, а другой шагнул вперёд, забрать у Орла его «первичку», дальнего потомка недавно принятых на вооружение в СА «калашниковых».

Третий забрал автомат Реверса. В это же время четвёртый переместился к женщине в белом халате, испачканном кровью, склонился и попытался привести её в чувство. Хлёсткая пощёчина использовалась им как средство приведения… И обеспамятевшая очнулась, но она уже не была человеком. Нечто, во что обернулась врачиха, вцепилось бойцу в руку – по-звериному, зубами, и с хрустом прокусило запястье.

– Твою ма-ать!!! – истошно завопил он и прямым сокрушительным ударом второй руки отбросил заражённую.

Один из его товарищей изрешетил бывшую женщину очередью из «калаша», но для этого ему пришлось снять с прицела Орла. Тот не преминул воспользоваться моментом, выхватить «вторичку» из кобур и синхронно, с двух рук, пристрелил того, кто держал на мушке Реверса, и того, который убивал врачиху. Обе пули попали в головы, противогазы сдержали разлёт мозгов, но круглые очковые стёклышки окрасились изнутри. Реверс не тормозил, в нём словно включился режим форсажа, он прыгнул вперёд и связкой безжалостных ударов вырубил того, который командовал поднять руки. Остался лишь укушенный, но этот не успел сориентироваться в резком изменении диспозиции, и Орёл продырявил ещё одну башку в противогазе.

Реверс всегда ненавидел карателей, под каким бы флагом они ни действовали. Взвод расстрелянных тел, прикованных к металлическим койкам, прав для ненависти к «чернокомбезным» предоставил более чем.

Орёл особо не церемонился, он стянул с командира группы противогаз и привёл в чувство самым безжалостным образом, выкручивая уши и нос. Очнувшийся боец попытался закричать, но получил в морду и захлебнулся собственным криком. Валяясь на полу, он злобно зыркал снизу вверх и шёпотом матерился, с трудом шевеля расквашенными губами.

– Зачем вы убили солдат? – спросил его Реверс.

– У-у… у нас был приказ-з… – выдавил пленный.

– Беглеца поймали? – продолжил допрос «языка» Орёл.

– Н-н… нет, каж… жется…

– Его тоже приказано уничтожить? – уточнил старший напарник. – Живым не брать?

– К-к… конечно… Заразит же ж… уйму народу, многих придётся зачищать, – последовал ответ. – Наверху решили убрать… следы все… Не убивайте, братцы! – взмолился вдруг «чёрный» и даже голосом окреп. Дошло наконец, в какой переплёт угодил.

– Где разлом, с которого началось? – спросил Орёл.

– До конца улицы и налево, по дороге метров шестьсот… – зачастил пленник, торопясь выслужиться и заработать пощаду. – Не убивайте! – снова взмолился он.

– В деревне ещё есть живые? – включился в допрос Реверс.

– Никого! – замотал головой пленный. – Гражданские давно эвакуированы. Вы можете спокойно уйти, я ваших лиц всё равно не видел… Не убивайте, мужики!

– Сам не знаешь, о чём просишь. Лучшее, что мы для тебя можем сделать, это убить. Ведь ты уже заразился, кагэбэшное отродье.

Орёл не дал чистильщику ни секунды на ответ, пуля быстрее слова. Всегда была и есть.

«Снова в голову, не зря Орёл им выносит мозги, – подумал Реверс, отворачиваясь от трупа четвёртого карателя. – Выводит организм из строя наверняка, чтобы «починить» уже не было возможности…»

Хотя в абнормальности «чинили» и не такое, вспомнилось Реверсу. Правда, чинить-то чинили, но вот что-то не слыхать, чтобы изначальный вариант получался в итоге. «Чудища Франкенштейна» какие-то воскресали.

– Уходим, – велел старший.

При выходе сталкеры обнаружили канистры с бензином. Их притащили каратели, но использовать не успели. Не говоря ни единого слова, напарники сразу поняли друг друга. Подхватив по две ёмкости каждый, вернулись внутрь здания.

Топливо потекло по полу, смешиваясь с кровью…

Орёл шёл первым. На этот раз сталкеры прошли сквозь ворота, которые открыли чистильщики. Пожарище позади разгоралось с каждой секундой, политая бензином старая древесина весело полыхала. Напарники миновали «бобик», на котором приехали расстрельщики, и устремились по улице, освещённой фонарями. Последний привет человеческой цивилизации, стремительно исчезающей с захваченной чужеродностью земли…

Дома закончились, и они вышли на дорогу, в которую превратилась улица.

– Что мы там будем делать? – поинтересовался по ходу Реверс.

– Ещё не знаю, – признался Орёл.

Дальше шли молча, быстро. Через несколько минут добрались до широченной трещины, разверзшейся прямо посреди дороги. Словно лезвие вырвалось из-под поверхности и вспороло асфальтовое покрытие, разбросав обломки и комья почвы во все стороны. Шириной метра три и длиной вдесятеро больше. Глубиной в человеческий рост. Ничего себе траншея!

Самое то, чтобы целиком влетел грузовик с солдатами, упомянутый врачихой. Самого грузовика не видать. Утащили, а может, и своим ходом выбрался. Не сразу же люди взбесились.

Реверс решил близко не подходить к ямине, остановился, а Орёл, напротив, двигался к самому краю. Неожиданно из ямы, как чёртик из табакерки, выбросилось что-то и полетело в старшего. Реверс, по причине ночной поры наблюдающий мир через «очки», сразу получил информацию на боковом дисплее, что появившийся снизу объект не идентифицируется как живое существо.

Орёл сработал чётко. Он успел шагнуть вбок, развернулся и выпустил в нападавшего, который проскочил мимо, автоматную очередь. Беглый гудини умер окончательно.

– Поисковые группы уже услышали выстрелы и направились сюда, – сказал Орёл. – Нам пора обратно. Этого сожгут чистильщики.

– У меня есть немного молекулярной кислоты, говорят, из хармонтской Зоны дрянь, – высказал идею Реверс. – Пару капель, и органику сожрёт за минуту без малейшего остатка.

– Давай, – коротко согласился напарник, отошёл в сторону и принялся что-то разглядывать в деревьях.

Реверс скинул рюкзак, порылся в нём и нашёл нужный «сохранник». Капнув светящейся жидкости на труп, спрятал колбочку обратно. Кислота принялась за дело, и труп начал корёжиться, точно пластмассовый манекен на огне.

– Порядок, – отрапортовал старшему.

– Уходим, – лаконично завершил Орёл операцию, и они отправились обратно.

Реверс молчал, следуя за проводником, вопросы крутились на языке, но пока что там и остались. Проскочив деревню в обратном направлении, сталкеры вернулись «домой».

В Троте зарождалось утро, и нужно было решать новые проблемы. Проводник без привала и малейшей остановки пробороздил малинник и снова направился в чащу в одному ему известном направлении. Ведомый прилагал все усилия, чтобы не отставать.

Хотя теперь задумчивый, сосредоточенный на своих мыслях Орёл «летел» вперёд гораздо медленней.

***

Потому что связь прервана в результате происков врага, и восстановление сопряжено с пресечением этих поползновений.

Если же война будет проиграна, то и связь не понадобится. Ничего не понадобится. Ничего уже не будет.

Её – не станет. Заодно и залётная приживалка-беглянка сгинет.

И Ей эта констатация факта активно не нравилась, но пришлось признать, что уже далеко не всё зависит от Неё.

Запущенный с Её подачи процесс частично осуществляется без контроля, и остаётся лишь надеяться, что исполнитель не подкачает (ох уж эти неожиданные выражения человеков!).

Да, пришлось констатировать, что исход во многом зависит от единственного человека. От того, сумеет ли он справиться с возложенной миссией. Правильно ли подберёт и расставит ударные силы.

Без успешного результата, достигнутого им, шансы победить существенно снижаются. Уж очень быстро и эффективно распространяется тайное влияние нового врага.

***

…Дан чувствовал, как указательный палец нажимает на спусковой крючок. Делов-то – один выстрел промеж глаз.

Глаза перемещенца вмиг стали тёмными и блестящими. Глазные яблоки, радужка, зрачки… всё стало однородно-чёрным, словно лакированным.

Его рот перекосился, голова запрокинулась назад, руки в широком размахе вдруг разошлись в стороны… Всё это произошло прямо на глазах у Дана[10].

А когда из глотки обезумевшего от боли перемещенца вырвался крик, Дан увидел на стволе своего автомата… тонкое чёрное щупальце. Краем глаза он заметил, что в точности такие же щупальца протянулись к его боевым товарищам… Секунда – и вот их душераздирающие крики заполнили помещение. Капитан получил мощнейший удар по рёбрам и уже в полёте успел заметить, что его оружие, ухваченное чёрными отростками, тянущимися из рук недобитого перемещенца, осталось у преследуемого… Шваркнувшись об пол, Дан провалился во тьму.

…Очнувшись, капитан попытался ощупать себя на предмет наличия переломов. У него получилось, но только одной рукой. Вторая была сломана, как и рёбра, минимум три нижние пары. А вдобавок появилась рваная рана на левом боку.

Стискивая зубы от боли, пограничник с трудом сел на полу и долго боролся с головокружением. Наконец победив, осторожно повёл головой, чтобы оглядеться.

Все бойцы его группы были здесь. Изуродованные, разорванные тела, покрытые пятнами чёрной маслянистой жидкости. Их убил проклятый перемещенец… Безжалостно и издевательски. Ни один солдат не заслуживает такой смерти.

Кое-как поднявшись, выживший командир поджал сломанную руку, а другой принялся шарить по комнате. Он искал обезболивающее и какое-либо средство для связи. Причём связь – приоритетная задача. Потому что ситуация критическая. Появления настолько сильной фигуры, как этот выродок, никто не ожидал. И это значило, что, чем дольше ему позволят жить и действовать, тем тоньше будут становиться нити мироздания, связующие людей с небесами. Когда они станут такими тонкими, что начнут лопаться, этот мир будет потерян для Звёзд.

Таким представлял себе свершившееся эмиссар «третьей силы». Не допуская и тени подозрения в том, что фатально заблуждается. Ему и в голову пока что не приходило, что источником, порождающим чернейшую тьму, способен быть ярчайший свет.

В качестве воина, принимавшего присягу оберегать человечество от вторжения инородных сил, названных Зонами Посещения, он выполнил долг пограничника до конца и настиг нарушителя. Но одновременно он стремился выполнить тайную миссию, о которой знать не знали бойцы его группы, ведать не ведали его вышестоящие командиры.

На самом деле этот образцовый борец с чужеродным влиянием действовал в чужих интересах и давно боролся с Тротом не ради человечества.

Сборщик шёл по следу «незапланированного» героя, понимая, что, настигнув и перевербовав Крайта, выхватив того из-под носа у подколодной змеи, ему заодно придётся избавляться от капитана Данилова. И до самого момента схватки с «коброй» его бередила эта необходимость, ведь пограничник казался честным офицером, истово верящим в то, чему посвятил себя. Он не успокоится, не даст без боя забрать рекрута, а значит, стычки интересов не миновать.

Каково же было удивление суперохотника, когда он уже на месте противостояния выяснил, на чью сторону перетянут Дан! Настолько глубоко законспирированным агентом являлся этот оперативник.

Причём сознательно он сам не знал, что уже заражён чёрным воздействием. До самой последней минуты не знал, что его ведёт чужая сила, направляя нужным курсом.

Попался в капкан образцовый зоноборец, соприкоснувшийся где-то в ходке с чёрной тварью. А ведь мог быть великолепным дополнением в команду. Не ради Трота, а во имя человечества.

Враг выдёргивает подходящих. Только успевай перехватывать…

Отныне капитан Данилов сознательно свято уверен, что служит настоящим посланцам Звёзд, которые жаждут победить гадкие Зоны и освободить человечество, чтобы повести его сияющей дорогой в небеса, где землян ждут с распростёртыми объятиями. А Зоны, с-с-су-уки, не пускают! Намеренно не позволяют…

Этого уже не спасти, опоздал. Только зачистить.

Потеря пограничника была одной из очень немногих, однако не первой неудачей в этапах сборки. Но ударила по чувствам особенно болезненно. Может быть, потому что в каком-то смысле Дан – бывший сослуживец.

…тый раунд

Они прокрадывались по Троту большую часть дня. Осторожно, в небыстром темпе, и всё-таки преодолели немалую дистанцию к тому моменту, когда Орёл привёл напарника в убежище. Сколько у него схронов в Зоне, знал только сам проводник, Реверсу было достаточно осознания, что местечко для отдыха всегда найдётся.

Возвращаться в роскошный пещерный комплекс было нельзя. Там в любой момент могут появиться посланцы силы, которая курировала лабораторию. Безопасно там было лишь в первые сутки после учинённого Реверсом разгрома, пока информация о случившемся не прошла «по инстанциям». Каждый последующий час убавлял степень безопасности.

Бункер, в котором они с проводником оказались сейчас, был далеко не таким просторным и укомплектованным, как пещерная база, однако по крайней мере не имел никакого отношения к таинственному противнику. Тому, кто распространил свои происки, как выяснилось, не только в настоящем, но и в прошлом и, возможно, в будущем. Если в Зонах реально возможны межвременные и межпространственные искажения, то почему бы им не иметься в распоряжении «третьей силы»…

Вскоре хозяин «нычки» раздувал огонь в спиртовой горелке. Чтобы сначала разогреть консервы, затем чайник, наполненный водой из пластиковой бутылки. Напарники уже долго не разговаривали, и как-то не хотелось. О чём думал Орёл, вопрос, конечно, интересный, но Реверс после интенсивной ходки жутко утомился и хотел только поесть побыстрей и спа-а-ать…

– Живые, и… слава Зоне, – с запинкой прошептал он, глядя на сгорбившегося у горелки проводника, думы которого убрели в неведомые степи. Пауза понадобилась, чтобы выбрать, по какому именно адресу отсылать славословие.

– Вот не идёт у меня из головы, – заговорил вдруг старший; он по-прежнему смотрел на синий огонёк горелки, к младшему не повернулся, – мерзкое подозрение, что Трот нас использует, как ибисов.

– Это как? – даже встрепенулся полузаснувший Реверс.

– Крупные животные допускают мелких птиц, чтобы те им шкуры очищали от паразитов, – пояснил Орёл. – Нас типа используют по тому же принципу.

– Ну, что в этом неожиданного? Мы представители второй силы, так сказать, вступили в союз с первой, чтобы противостоять третьей… Добровольно, позволь заметить, вступили.

– Так-то оно так… Однако проблема в том, что чистильщик не видит всю картину целиком. Только ближайший участок шкуры. А нам, чтобы выжить и справиться с задачей, требуется быть на шаг впереди. Но, повторяю, при таком положении дел нам вперёд не вырваться.

– Ох-хо-хо, – вздохнул сокрушённо младший, – ты абсолютно прав, но не многовато ли хочешь…

– В мелкой игре и смысла кот наплакал.

– Ага, ага, слышал я! – с иронией произнёс Реверс. – Чтобы жизнь не оказалась прожитой зря, в повседневности достаточно желать малого, но в целом путь должен устремляться только к великой цели…

– Не согласен? – повернул голову и посмотрел на младшего Орёл.

Синий отсвет пламени горелки превратил его бородатое суровое лицо в лик языческого божества, требовательно вопрошающего.

Реверс не нашёлся, что ответить. Сам факт того, что он здесь, а не в безопасности Большой земли, уже служил ответом. Так что не стоило иронизировать. Тут уж третьего не дано: или уходи в рейд без возврата и соглашайся собой жертвовать во имя, или сиди дома, не гуляй. Возвратиться в Зону и теперь подвергать сомнению смысл событий, в которые ввязался, не третий путь, а тупик.

Орёл и не требовал ответа. Он отвернулся, снял горячие банки с огня, и сталкеры навалились на заслуженную пищу.

– Чайком зальёшь, и на боковую, – проворчал старший.

– Хорошо, – согласился Реверс, даже для виду не пытаясь предложить себя в качестве первого дежурного; когда сталкер ходит не один, а в группе, ночные дежурства обязательное правило. – Разбудишь меня, когда моя очередь сторо…

– Не надо, я установлю «охранку», – покачал головой проводник. – Дежурить никому не придётся, ляжем спать оба.

– Не слишком рискованно? – больше для поддержания разговора уточнил Реверс. Беспробудно в любом случае настоящие сталкеры не спят, краешек сознания всегда настороже. Кто дрыхнет без задних ног, в Зоне дольше первых ходок не проживёт.

– Ничего, рискнём. Сейчас нужно восстановить силы. Какой дальше расклад случится, неизвестно, может статься, что спать будет просто некогда.

– Выспимся, – согласился Реверс, – а утром что?

– Сходим прогуляемся, только в другую сторону, – приоткрыл завесу над своими намерениями Орёл.

– В другой стороне полно хоженых маршрутов, – предупредил Реверс, хотя прекрасно понимал, что старший в курсе, – там наверняка до фига народу шастает.

– Спасибо, что напомнил, человек человеку в Троте чаще враг, чем друг.

– Мы кого-то искать начнём?

– То, что мы кого-то встретим, не сомневаюсь. Но будет ли этот кто-то именно тем, кто нам нужен…

– Ну, всё как всегда, – нашёл Реверс силы шевельнуть лицевыми мышцами в улыбке, – идём туда, не зная куда, ищем то, не зная что.

– Дорога она вообще такая, загадочная, всегда полна неожиданностей. Зато не скучно. – По интонации младший понял, что напарник тоже улыбается.

– Ладно, давай, чтоб сны не утомили, а порадовали, – пожелал он ему.

– Это да-а! Сейчас только утомительных снов не хватает. Иногда такое приснится, что наяву меньше нервов…

Орёл умолк, не договорив. Понял, что коснулся полузапретной темы. Они оба понимали, что сновидения в Зоне – категория далеко не простая, верней, по всем параметрам сложная, и если углубиться в тему – уже не до сна станет.

Сталкеры доели содержимое банок, и Реверс принялся снимать с огня закипевший чайничек.

– На, заваришь вот этого, – неожиданно предложил Орёл.

Он полез в свой рюкзак, порылся там, вытащил кисет; с набором сушёных трав, как выяснилось.

– Я сам собирал, – сказал он, сыпанув по горсточке в две железные кружки. – Заливай, братан.

Реверс наполнил ёмкости кипятком, и Орёл накрыл кружки пустыми консервными банками.

– Пускай настоится.

Они молча подождали, когда заварится чаёк. Реверс слишком устал, чтобы говорить, а Орёл не посчитал нужным сейчас что-либо добавлять. Спасибо хоть, частично приоткрыл дальнейший курс…

Горячая душистая жидкость растеклась внутри, наполняя почти забытым ощущением домашнего уюта.

– Эта ходка в параллельный мир… ликвидация инфицированного, – всё-таки не удержался, продолжил разговор Реверс спустя три добрых глотка чая, – изменит что-то сейчас и здесь, думаешь?

– Последствия этой вылазки покажет время, – ответил Орёл. – Пока что только об одном результате можно говорить определённо. Кустарник следующей ночью протянется до самой реки, деревня его не застит.

– Как это?

– Да вот так и есть. Чую, закроется межмировая абнормаль. Считай, мы пресекли один из путей инфильтрации.

– О, так давай искать другие проходы и гадов душить! – выдвинул идею Реверс. – Туда-сюда в прошлое и обратно, всех и переду…

– Если бы у проблемы имелось такое простое решение… – отрицательно замотал головой Орёл и шумно хлебнул чайку.

– А не закурить ли нам по сигаре… – Реверс чуток взбодрился чаем и вспомнил о коробке отличных сигар, из которой позаимствовал парочку.

– Почему нет, – согласился напарник. – Кто знает, когда ещё у нас такой привал случится! Война грозит разыграться не на шутку.

Реверс извлёк две сигары. Как чувствовал – понадобятся. Кончики отрезали ножами, и ароматный сигарный дым поплыл по убежищу. Реверс, с наслаждением пыхтя скрученной табачной палочкой, заметил, что проводник, сидящий напротив, похож на лохматое чудовище в клубах белого дыма.

– У нас ещё не все карты на руках, – продолжил разговор Орёл. – Пазлы собирать и собирать.

– Ничего, – выпустив дым колечками, ответил Реверс, – соберём.

– Конечно, соберём, – согласился Орёл. – Планида у нас такая. Раз уж ввязались… Ладно, допивай чай, и отбой.

Реверс снова ощутил, что веки наливаются свинцом. Словно напоминание старшего активировало желание спать, приутихшее было. Он затушил сигару, укоротившуюся совсем не намного, и пробубнил:

– Спасибо за чаёк… Спок ночь, короче.

– Давай, давай, я за тобой. – Орёл усмехнулся и тоже затушил сигару.

Едва дотащившись до своего спального места и приняв горизонтальное положение, Реверс вырубился, как будто в мозгу щёлкнул выключатель.

Сон ему приснился ужасный. Когда-то в детстве, ещё в той, позапрошлой жизни на Большой земле, он вместе с друзьями забрался на охраняемую территорию. За ними погнались собаки, мальчик Витя бежал, бежал что было сил, но злобный пёс неотвратимо догонял. Убежать тогда не удалось, и собака сильно покусала его. Этот кошмар потом ещё долго преследовал, гадил в памяти.

И вот во сне Реверс снова бежал. Он опять был маленьким мальчиком и мчался что было сил, но злобный пёс догонял, и чем больше беглец прилагал усилий, тем сильнее его душило чувство, что всё зря, и чудовище неизбежно догонит. От понимания того, что с ним дальше будет, Реверс начал задыхаться и сбиваться с отчаянного ритма бега… но страх неожиданно исчез.

Реверс снова почувствовал себя Реверсом.

Он сталкер, с многотрудным опытом ходок в Зону. Он понял, что слабый маленький мальчик, не способный защитить себя, не заслуживает жалости. И мигом позже Реверс ощутил, что он снова бежит, только теперь он не убегает, а догоняет.

А впереди перед ним – беззащитный человечек, в которого он собирается вцепиться и искусать за то, что посмел вторгнуться. Ведь Реверс теперь смотрел на мир глазами преследующей собаки.

Но это видение длилось недолго, промелькнуло раскалённым метеором, после чего сталкер проснулся в холодном поту. В ноздри, раздувающиеся от частого, возбуждённого ужасом из сна дыхания, ударил запах свежеприготовленного кофе.

– Вставай, вставай, мы и так дрыхли непозволительно долго, – услышал он голос напарника.

Реверс позволил себе паузу для приведения в норму дыхания, прежде чем отозвался. Стараясь говорить спокойно, поприветствовал Орла, затем встал, сделал вид, что умылся и привёл себя в порядок.

Старший тем временем приготовил всё для трапезы, и сталкеры молча принялись за еду. На этот раз поели быстро, и сразу после того, как опустошили кружки с кофе, проводник сообщил ведомому о прояснении ближайшего этапа рейда.

– Моя соображалка во сне не теряла времени даром, – поведал он Реверсу.

– Как-то даже в этом не сомневался, ха, – хмыкнул Реверс.

– В общем, мне более-менее ясно, – продолжил Орёл, – куда нам сегодня направляться, но судьбоносные встречи произойдут не в этот день. Достаточно скоро, но пока не стоит уточнять вслух.

– Ладно, – согласился Реверс. – Двигаем.

Сказанное вслух слышат демоны Зоны и строят козни…

Через пару минут он уже прикрывал напарнику спину, пока тот устанавливал ловушки на тропинке. Утро в Троте только начиналось, и чуйка подсказала Реверсу, что с этого момента взят верный курс, и – рано ли, поздно ли – ответы на его собственные вопросы всё-таки найдутся. Теперь его жизнь пойдёт именно туда, к ответам, в этом сталкер испытал твёрдую уверенность.

И пусть даже вновь ошибался, как бывало, это выяснится со временем, а пока что развеявшиеся без следа сомнения унесли с собой груз неизвестности, и на душе здорово полегчало.

Напарник справился с установкой и повёл Реверса дальше. Через час ходьбы в крейсерском темпе Реверс отчётливо уловил запахи костра и чего-то мясного, жареного.

– Постой, – обратился он к Орлу.

– Что такое? – обернулся тот на зов.

– Запах, – привлёк внимание Реверс, – там кто-то решил побаловать себя жареным мясцом.

– И что?

– Здесь должен быть снайпер, – развил тему Реверс, – мы можем попасть в сектор стрельбы, и нам снесут головы вместо того, чтобы сказать «доброе утро».

Этот вариант был вполне реален. Ходящие в Троте люди принимают горячую пищу на открытом воздухе, как правило, под вооружённым прикрытием. То есть позволяют себе такую роскошь обычно группы, но не одиночки или пары.

– Ты что, решил мне правила сталкерского поведения напомнить? Вот спасибочки за заботу. Но ты не учёл одного…

– Чего же?

– Я на этот запах и иду, – просветил Орёл, – нам туда и надо. А снайпер у них наверняка выставлен. Вон там на дереве ныкается, я его уже срисовал. И пока с тобой политесы разводим, как бы он нас тоже не срисовал.

– А где он, где? – завертел головой ведомый. К своему стыду, он стрелка заметить не сумел.

– На восемь часов, наверху, – ответил Орёл, – но сейчас он к нам спиной.

– Снимем по-тихому? – проявил инициативу Реверс, которому понадобилось полсекунды, чтобы распознать цель в указанном направлении.

– Ни в коем случае, – отрезал Орёл. – Не бушуй, мы идём разговаривать, а не убивать.

– Разговаривать? – реально удивился Реверс. – То есть политесы разводить, как ты выразился?

– Ага. Там твои друзья, чистильщики Трота, – «обрадовал» Орёл. – Надеюсь, что Патрон со своими нынешними напарн…

– Ну, во-первых, они больше твои друзья, чем мои, – скривившись от воспоминаний, напомнил Реверс. – Во-вторых, меня с ними особо общаться не тянет. Да и Патрона твоего я точно не знаю, как и его…

– Скоро познакомишься. На ветках зависает… м-м-м… Джокер, да, – проинформировал проводник, – с Патроном должны быть ещё двое, Балу и Мачта. Я с ними не знаком, но знаю, что эти двое в кваде тяжёлая артиллерия, по их части гранатомёты, огнемёты, мини-ганы и так далее.

– Почему ты решил, что там именно они? Я, конечно, не сомневаюсь, что ты наделён многими шикарными способностями, однако очень надеюсь, что не телепат и не…

– Есть множество подтверждений тому, – перебил Орёл, – но объяснять я не буду, нет времени. Придется поверить мне на слово.

– Куда я денусь, поверю… Что со снайпером делать будем? – конкретизировал задачу Реверс.

– Подойдём ближе, я его бесшумно сниму, шоковым зарядом. Его отключит на пяток минут. Мы, конечно, можем пройти нагло, размахивая флагом над головой. Но мне как-то не по чину кажется, да и должны же мы им носы утереть.

– Он с дерева свалиться может, – высказал опасение Реверс, рассматривая снайпера через зум своего сканера. – До цели сто двадцать четыре с половиной метра, – доложил он напарнику.

Сканер вроде пришёл в себя и больше не врал и не ошибался. Хотя, с другой стороны, если он чего-то не заметил и сам Реверс незамеченное пропустил – как узнать, гаджет работал исправно или глючил?..

– Не свалится, – пообещал Орёл, – а когда очухается, мы будем уже сидеть у костра.

– Хорошо, давай попробуем, – согласился Реверс. – А свалится, и хрен с ним, они парни деревянные, особо не ушибётся.

– Ты, я смотрю, их с некоторых пор сильно любишь? – спросил Орёл, присоединяя глушитель к своему «первичному» оружию.

– А чего мне симпатизировать чистильщикам? – вопросом парировал ведомый. – Они застряли на одной и той же стадии развития… Вот интересно, ты-то с чего вдруг жёстко к ним относишься? Раньше вроде в кентах был, а они так вообще тебе через одного в рот заглядывали. Особенно когда ты им умные речи толкал о месте человека в обществе и всё такое…

– Да, было дело, – согласился старший, заряжая специальным патроном автомат. – Было, но прошло. Ты на удивление точно сформулировал, они закоснели, побоялись совершить следующий шаг в развитии, и мне с этими недоделанными ловчими жела… э-э-э… с чистильщиками Трота не по пути. – Сухой щелчок, с которым он передёрнул затвор, будто поставил точку.

– А что ты у них сейчас хочешь узнать? – не унимался Реверс. – Если они такие тормоза, зачем…

– Сгодится всё, что получится выудить о происходящем в Троте… С ними у меня, брат, тогда вышло как в шахматах. Нельзя постоянно играть со слабыми противниками. Уровень слабого, конечно, поднимется, но твой при этом опустится. Взаимодействуя с ними, я познал всё, что они могли дать. Увы, прискорбный вывод, что в этой Зоне организованная компания её собеседников похожа на куст, с которого все цветы сорваны, а следующего урожая не будет. Пустоцвету осталось лишь дотянуть до конца сезона и засохнуть… Если ты, конечно, понимаешь, о чём я.

– Я понимаю, – подтвердил младший, – в Троте оно так, каждому своё. Получишь ровно столько силы, сколько окажешься способен принять и унести.

– Вот-вот. Но это не значит, что не стоит даже пытаться добавить чуток… Ладно, давай вперёд, приближаемся. Я снимаю снайпера, ты прикрываешь тыл.

Старший бесшумно ускользнул в ближайшие заросли. Будто и не был громилой двухметрового роста и более полутора центнеров весом. Реверс, оглядываясь по сторонам, прокрадывался следом, так же бесшумно; габаритами он был поменьше, и это давалось ему легче. Вокруг царило условное спокойствие. Видать, не зря чистильщики именно этот участок выбрали для привала. Запах костра становился всё отчетливей, а вот Орёл растворился в зарослях. Когда проявился вновь, продвинувшийся дальше Реверс застал его за прицеливанием. Тишайший, на грани слышимости хлопок, и когда младший догнал проводника и встал рядом, дело было сделано.

– Один готов, – оповестил старший. – За мной, пошутим чуток над мужиками…

– Смотри, как бы чего не вышло, – предостерёг Реверс, – мужики могут сначала очередей напускать пуль в пятьсот, а потом уже посмеются, хотя дошутить до конца и не успе…

– По-моему, ты сегодня не с той ноги встал, – осадил его Орёл. – Скепсисом так и сочишься. Ну что ты всё ноешь, ноешь? Веселей давай, а то весь кураж сбиваешь бубнением под руку.

– Весело, это если бы мы их резать шли, тогда да, – парировал Реверс. – На кой с ними болтологию разводить, не пойму… хотя тебе виднее.

– Ага, ага, тебе дай волю, ты бы им сначала в костёр «ёжика» подкинул, – подначил Орёл, – но сейчас у нас, братан, другие планы. Я смотрю, одичал ты, пока в одиночку шастал по снам и явям… Настоящий социопат стал.

– Прикольная была бы встреча. Пат-рон и социо-пат. Кто победит? Победитель «ёж» в костер…

– Ладно, топай уже, разговорился тут… Совсем рядом они, я чую.

– А вдруг мин насовали по периметру?..

– Угомонись ты!.. Не-е, им незачем, они же крутыми себя считают. И по большому счёту, для условий этой Зоны вполне обоснованно…

– Прикинь, если мина с задержкой тайминга будет, – упрямо гнул свою линию Реверс, его почему-то так и подмывало, – первый проскользнёт, а оно ба-бах между первым и вторым. В итоге подорвался бы только передний, а так два трупа.

– Блин, с тобой сегодня явно что-то не то, – уже серьёзно, без тени иронии заметил Орёл. – Может, ты бы здесь подождал, что ли. Отлежись, помедитируй…

– Если я начну медитировать, потом мало не покажется, – тоже вполне серьёзно высказался Реверс. – Пошли уже, а то все сосиски слопают или чем они там балуются.

– Вот это другое дело. Держись в трёх шагах и гляди, чтобы за нами никто не увязался. Снайпер пока в отрубе, верхний горизонт никто не прикрывает.

– Угу, сильно твой снайпер что-то прикрыл, – проворчал Реверс, но старший уже ушёл вперед, и ему осталось лишь последовать за ним.

Прокрадываясь мимо скопления красных кустов, когда-то бывших ежевикой, Реверс установил растяжку, запускающую сигнальную ракету. На всякий случай. Несколько таких «сигналок» он прихватил в качестве трофея из пещеры приснопамятного «алибабы» по прозвищу Прапор и его разбойников. Пускай одна ракетка притаится здесь, скорее всего без толку, но вдруг…

Старший вёл не прямо, а по дуге, точней, извилистой дуге, и вышли они к укромному уголку без кавычек, образовавшемуся между стволами двух поваленных накрест деревьев. Огромные, прямо исполины, по неведомой причине рухнувшие сосны хорошо защищали с трёх сторон, создав природную баррикаду. Но подход с четвёртой стороны, восточной, был свободен, и именно оттуда Орёл, прекрасно знакомый с местностью, зашёл вместе со своим младшим напарником, скользящим в кильватере.

– Ничего не говори, помалкивай, – предупредил негромко старший и ступил из тени на открытое пространство.

Их появление, ясный пень, не по-детски переполошило сталкеров. Чистильщики сидели себе спокойненько вокруг костерка, предвкушали грядущий пир, вкусные кусочки от которого оставят для снайпера, а тут гости незваные выперлись из лесу. Бойцов, как Орёл и предполагал, было трое. Снова не ошибся. Как почти всегда. Вот что значит – не побоялся человек в своё время сделать следующие шаги и раздвинуть горизонты восприятия и способностей!..

– Ох, ё-моё-о-о! Ты-ы? Живо-ой?! – вмиг оказавшись на ногах, протянул один из чистильщиков, жестом обеих рук опуская книзу стволы мощных «пушек», которые направили на новоявленных гостей двое других и вправду «тяжёлых» бойцов, тоже вскочивших на ноги. Тот, что справа, габаритами даже Орла перещеголял. Мачта, наверное.

– И тебе здрасьте-пжалста, Патрон, – поприветствовал Орёл. – Не дождутся, если кто ждал!

– Опускайте, опускайте, – словами подкрепил жесты предводитель квада. – Присаживайтесь, парни, это наш друг… Правда, ты же нам по-прежнему друг?

– Ну, уж ты-то в курсе, коллега, со своими врагами я не здороваюсь.

– Да, да, я-то в курсе, – торопливо, будто боясь не успеть, подтвердил чистильщик. Он явно был в курсе не понаслышке и понимал, что с этим нежданным гостем шутки плохи.

– Напарник мой, – представил Орёл ведомого. Зонное имя не назвал, и Реверс понял, что на эту тему стоит помалкивать.

– Проходите, проходите, – суетливо проговорил чистильщик, словно приглашал в дом. – Чем рады, тем поможем… Кушать будете?

Двое «тяжёлых артиллеристов» послушно присели и с недоумением взирали на происходящее, они явно не ожидали от вожака подобного стиля поведения. Но молча повиновались приказу. При этом недоумение чистильщиков (ведь они из всё ещё считающихся человеками, а не чмошниками чуть ли не самые крутые в Зоне!) отнюдь не убавлял тот факт, что незваные гости прошли совершенно незамеченными. Ни снайпером, ни их собственными чуйками, ни приборами, на худой конец…

– Нет, спасибо, мы не голодные, – убил Орёл мечты Реверса о жареных сосисках, и младшему волей-неволей пришлось смириться.

Он держал ухо востро, не понаслышке зная, чем в Троте подобные посиделки порой заканчиваются. Орёл тем временем продолжал втираться в чужой коллектив.

– Чем там Джокер занят, куда он смотрел… – не сдержавшись, пробубнил объёмистый, но не такой высокий Балу, поглаживая гранатомёт, пристроенный обратно на колени.

– Стрелок наш, думаю, отдыхает, – «успокоил» осведомлённый Патрон.

– Верно, старый кореш, – согласился Орёл, присаживаясь на корточки, чтобы стать вровень с собеседниками, – но он живой и скоро будет с нами. Хотя по снайперскому мастерству я ему даже не два балла ставлю, а кол.

– Мы тоже поставим, – басом буркнул Мачта. Прозвучало действительно грозно.

– Я ему очки вокруг глаз вырежу, чтоб видел лучше, – вторил ему увалень по кличке Балу.

– Ладно, не наезжайте, – вступился за снайпера «экзаменатор», – вам бы я баллов не больше, чем ему, поставил.

– Это ещё надо посмотреть, – огрызнулся Мачта.

– Не советую, брат, ох, не советую, – покачал головой Патрон, мужчина невысокий и тощий; рядом со своими крупными напарниками он смотрелся придатком, однако на деле всё наоборот, это они скорей исполняющие приложения к «операционной системе» в его голове. – Без шансов, сделает всех нас.

– В это я точно не верю, – махнул лапищей гигант Мачта, – мы с Балу кого хочешь нахлобучим.

– А твоё, мля, верю или не верю без разницы, – с какой-то даже залихватской весёлостью продолжал троллить собственных бойцов Патрон. – Потому что, когда ты поверишь, в следующую секунду уже будешь мёртв, и напоминаю повторно…

Реверс с интересом выслушивал «базар», устроившись на обломке одной из толстенных ветвей поваленного дерева, лежавшего справа. Дальше под этим же стволом восседали монументальный Мачта и громоздкий Балу. Патрон и Орёл расположились напротив, облокотившись на ствол матёрого дерева, что лежало слева. Реверс прикинул, что от этих троих беды пока ждать не стоит, но снайпер уже должен очухаться, и что будет потом, вот ещё вопрос.

– …Орёл честно ведь предупредил, что с врагами не здоровается, – завершил троллинг вожак квада.

Реверс, глядя на пляшущие язычки огня, подумал, что этакий неожиданный пикничок на обочине ходки получается. Вот бы ещё сосисочку жареную зацепить. Аж слюнки текут от дразнящего аромата! Чёрт, про сосиски забыли, могут и сгореть, пока «светский раут» развивается…

– Пат, это Джокер! – вдруг зашуршал динамик портативной радиостанции, прикрепленной у главаря квада на плече. – Меня кто-то достал шокером. Что у вас?! Я вижу каких-то двоих… Приём!

– Ну, хоть правду сказал, – усмехнулся Патрон, после чего нажал кнопку переключателя рации и проговорил в микрофон: – Джок, фальстарт. У нас нормально, оставайся на позиции. Приём, – сказал и отпустил кнопку.

– Не понял. Приём, – снова захрипел динамик.

– Мачта с Балу забились на спор, и Балу тебя уложил, – снова нажимая переключатель «уоки-токи», сочинил объяснение вожак, чтобы не пускаться в долгие дистанционные разжёвывания. – Приём. – И снова отпустил кнопку.

– Что-о?! – заверещал динамик в ответ. – Чтоб эти толстожопые носороги подобрались ко мне и не свалили при этом пару деревьев! Да вы там что, прикалываетесь…

– За толстожопых ответишь! – прокричал с места Балу, но снайпер, конечно, не услышал, кнопка на рации Патрона была не нажата. – Стрелок хренов!!

– Орёл?! – вдруг дошло до Мачты, и верзила вытаращился на легендарного проводника, о котором наверняка знал понаслышке, в первую очередь от сотоварищей по организации чистильщиков.

– Тут Орёл в гости нагрянул, тебе привет передаёт, – нажав кнопку, снова вышел в эфир Патрон и с каким-то даже наслаждением продолжил троллинг: – Сказал, что учил тебя, учил, но так ничему и не научил. В общем, он тебе один балл ставит. Приём.

– Это Орё-о-ол?.. – выдавилось из динамика изумлённое. – Не верю… Хотя если это он меня подловил, поверю… Приём, – запутавшись в «верю – не верю», завершил речь горе-снайпер, не найдя ничего лучшего, чем передать слово.

– Хорош, не будем засорять эфир, – ответил Патрон. – Ты там сиди пока и усваивай свежий урок, полученный у Орла. Отбой.

– Вот так-то, коллега, – продолжил он, уже обращаясь к Орлу. – Ты учил когда-то, теперь я пытаюсь учить этих бестолковых, честно, они меня уже замучили. Но раз уж всё еще живы и ходят по Троту, зачищают по мере силёнок, значит, хоть какой-то толк есть, не зря мы…

– Да уж, толк – он такой, – усмехнулся сквозь бороду Орёл, – всегда есть, даже когда покажется, что его нет.

– Это точно, – усмехнулся Патрон в ответ.

– Ты Орёл?! – В этот момент дошло наконец и до квадратного крепыша Балу, хотя он ростом вроде был куда ниже жирафа, чем его высоченный кореш Мачта. – Тот самый?!

– Он Орёл, Орёл, – заверил вожак квада, – самый-самый. Помолчите покуда, оба… Чем обязаны внезапному явлению, старый друг? – Голос Патрона моментально сменил интонацию и из весёлого стал напряжённо-ожидающим. – Не снайпера же ты нашего потренировать пришёл… Чем промышляете, коллеги, если не секрет? Что-то напарник твой совсем не разговорчивый, прямо как Васяня, помнишь Васяню Вохрого?..

– Я-то помню. – Орёл пристально посмотрел в глаза Патрону. – Я всех помню, даже тех, кого давно нет, – добавил, когда чистильщик не выдержал его взгляда и понурился, опустив лицо.

Суть этого короткого диалога была понятна только им двоим.

– Нет, – отвернулся и Орёл, посмотрел теперь на Реверса, – он просто с неделю назад гнилого воздуха хватанул на Леркиной Пади, вот ему по голосовым связкам и долбануло. Хорошо ещё, что легко отделался, могло быть хуже. А говорил я ему, надень маску сразу, защитись. Так нет же! Вот он, результат, говорить пока не может совсем.

– Пройдёт, братан, – ободряюще хлопнул Реверса по плечу Мачта, сидящий ближе всех к нему, – ты, главное, не бзди! У меня тоже было такое после ходки на Людово Болото, дык прошло. А связки – то такое… Молчание даже украшает мужчину.

Мысленно скривившемуся от боли после дружеского хлопка гиганта «онемевшему» Реверсу ничего не оставалось, как покивать с озабоченным видом, поминая мысленно же Орла за его выдумку. Однако немой так немой, не очень-то и хотелось.

Предварительные «политесы» завершились. Орёл начал переводить разговор в деловое русло; Реверс старался не пропустить ни словечка из беседы, завязавшейся на этом «пикничке на обочине», случившемся невзначай.

– Ты что-то знаешь про отряд Пластуна? – после нескольких обменов вопросами-ответами на всякие разные темы спросил Орёл у вожака чистильщиков.

– А-а-а, тебя тоже зацепил слух о том, что Пластуна видели живым-здоровым? – хитро, искоса глянул на собеседника Патрон. – Не думал, что заинтересуешься подобной сплетней… Но многого я тебе рассказать не смогу. Точно скажу одно: когда Пластун умер от неведомой лихорадки, мы его похоронили. Я лично присутствовал при погребении. Был он мёртвый, безо всяких фокусов.

– Нужно раскопать могилу, и конец трындежу, – вставил Мачта.

– Да ну? – усмехнулся вожак. – А то без тебя никто не допёр! Мужики ходили, пытались, но говорят, что Захват, а может, и не один, там постарался. Полностью сместился тот участок, и теперь могилу уже не сыскать.

– С мёртвым Пластуном ясно, что ты знаешь о живом, расскажи, – напомнил Орёл.

– Ну, из разных источников слышал, что сталкер, мля, как две капли воды похожий на Пластуна, вроде топчет Трот. Более того, он типа суровый волкодав теперь, и при нём целый отряд крепких бойцов, гораздо больше квада…

– Так, а что стало с напарниками из его старого квада? – спросил Орёл.

– Пропали они все, – пожал плечами Патрон, – в разное время и из разных мест. Я слышал, что Вовчика Мутанта кончили в пьяной драке где-то в верхних кругах. Уркин просто сгинул в ходке при неизвестных обстоятельствах. Третий…

– А что с Матросом? – перебил Орёл. – Он вроде самый башковитый был в четвёрке.

– Так вот Матрос и есть третий, – продолжил чистильщик; и все, собравшиеся вокруг костра, напряжённо вслушивались в его байки. – Его давно никто не видел, но был слушок, что он скрылся на Бесконечной Лестнице. А там его искать, сам понимаешь, нет смысла.

– Интересно-интересно, – загадочно прокомментировал Орёл.

– Я тебе так скажу, – отреагировал матёрый чистильщик, – если Пластун и вернулся с того света, это уже точно не Пластун, а просто что-то на него похожее. Я со своими бойцами при случае его зачищу в момент. Да и тебе советую.

– Оно так, – согласился Орёл, – но мне хочется знать, кто поднял его из могилы и зачем.

– А чё, чё, есть мысля на ентот счёт?! – жадно вопросил Патрон, хитро щурясь правым глазом, повёрнутым к собеседнику.

– Почему Пластун? Вот как надо правильно ставить вопрос, – скорректировал формулировку Орёл. – Образно говоря, допустим, что кто-то вывел Пластуна из игры, чтобы завладеть его мёртвым телом. Лично я уверен, что он действительно был мёртв. Если бы тебя, Патрончик, не в обиду, конечно, кто-то мог бы обмануть, то ты далеко не один такой был бы на тех похоронах…

– Это да! На похороны Пластуна сошлось больше двадцати бредунов, – припомнил Патрон.

– Вот-вот, и насколько мне известно, народ собрался не слабый, – продолжил Орёл. – Элита, без кавычек, сталкерская. Почуяли бы подвох, если что. Выходит, Пластун в натуре зажмурился. Затем уже жмуром, зато в целости и сохранности, он и попал к… э-э-э… назовём это неведомым злом. Если зло, оживившее тело Пластуна, способно также восстановить его память… Пластун знал много такого, что кому попало знать попросту не стоило.

– Пластун старый бродяга, он знал пятый круг Трота вдоль и поперёк, – подтвердил Патрон. – Когда ещё до эпицентрального Колодца можно было вообще добраться, хоть теоретически… Он в своё время даже с проклятыми «инферновцами» дела имел, по их подземному лабиринту гулял, как у себя дома.

– Более того, коллеги, по секрету сообщу, что Пластун стоял у истоков ордена «Инферно», – огорошил вдруг Орёл присутствующих. – Уже потом он разошёлся во мнениях с Баалом… ныне также покойным. Верховный заправлял единолично, но у Пластуна имелось кое-какое влияние на членов ордена вплоть до ночи, когда почти все они были уничтожены. Делаем вывод – его память не просто ценный, а бесценный приз в нашей игре. Зло стремится к самым лакомым кускам информации о Троте…

– Не-не, Орёл, – Патрон покачал головой, – это ваша игра, не наша. В стратегию не лезем, мы тактики. Сейчас вот снова пойдём на локальную зачистку, у нас свои задачи. Действуем медленно, но верно, что бы ты по этому поводу ни думал… Я помню, что ты говорил, когда уходил из чистильщиков. Не всем, как тебе, Орёл, летать в высших сферах. Группы очищения – оружие ближнего боя. Мы ищейки, терьеры, бульдоги, мы ходим по следу, ищем, где бродят или куда забились вредные элементы, находим, хватаем и не пускаем.

– Ну, как знаете, – проводник, повернув голову, в упор рассматривал вожака квада, будто впервые увидел диковинную зверушку, – не то я бы предложил шикарное дельце, закачаешься… Что ж, на нет и суда нет. А что чистить собираетесь, есть наколка? Может, подсобить вам по старой памяти, или сами справитесь?

– Твоя помощь никогда лишней не будет, но думаю, сами справимся.

– Как знаешь. Так чем займётесь?

– Наша разведка обнаружила пару странных муталосей, – уже чуток расслабившись, осознав, что внезапно свалившийся на голову «великий стратег» ни в какие мутные дела не втянет, сообщил Патрон. – Сдаётся, зверюгами нечто управляет. Муталось – выродок мощный, его под контроль хрен возьмёшь. Вот мы и решили проверить что к чему. А там по ходу зачистим контролёров любых мастей…

– А кто агент, если не секрет? – внаглую спросил Орёл, пользуясь расслабленностью организованного чистильщика.

– Один сталкер, ты его не должен знать. Он с нами уже некоторое время сотрудничает. Зоне зла не желает, совсем наоборот. Короче, наводит на всякую мразь, помогает в рейдах и всё такое. Странноватый мужик, на лесного чмошника похож, но я с ним плотно общался, обследовал, вроде человек, однако к нам идти не хочет. Сам на деревьях живёт. Сосны металлические, ты знаешь, чего они вытворяют, если что… Так вот, он с этими деревьями как-то контачит, они его слушаются и охраняют его нычки покруче любых церберов.

– Нормальный человек, говоришь? Ну-ну, – скептически отозвался Орёл. – Я смотрю, в этих краях появился редкий экземпляр…

– Движение с севера, – неожиданно снова затрещала рация, – по ходу, муталось! Приём.

– Не будем мешать. – Орёл мгновенно перетёк из положения сидя в положение стоя. – Удачной вам охоты!

– И вам удачи в ходке. – Патрон тоже поднялся на ноги и с сожалением посмотрел на исходящие соком, капающие на огонь жиром сосиски, о которых в пылу общения все позабыли. (Только не Реверс, но ему слова не дали, увы.)

– Уходим, – бросил Орёл, шагая мимо ведомого. И совсем тихо, чтобы услышал только ведомый, добавил: – Как же, сдались вы нам в намечаемом дельце, тактики зонорощенные.

Реверс и без приказания понял. Он молча поднял руку, сжал её в кулак на прощание, встал и последовал за своим вожаком. Трое чистильщиков замахали руками им вслед, но в эту секунду затылок идущего Орла уже опять стал для Реверса основной точкой ориентира. Собрав все мысли, он устремился следом.

А ему было над чем подумать. Хотя, конечно, в эту минуту он мог лишь догадываться, какие встречи подстерегают их с напарником вскорости, с кем придётся столкнуться за ближайшим поворотом тропы, так сказать. Предчувствовал ли ба-альшой сюрприз проводник, уходя от костра чистильщиков? Тот ещё вопросец.

Участок дороги между пикничком на обочине и будущей судьбоносной встречей Реверс особо и не стремился запечатлевать в памяти, это была обычная сталкерская рутина. В итоге которой они очутились внутри экзотичного схрона, устроенного прямо в кроне гигантского мутированного дерева, чтобы дождаться там появления хозяина «домика»[11].

Ходка, какие множество раз приключались в его сталкерской жизни. С того момента, как он впервые попал в Трот наивным восемнадцатилетним пареньком по имени Витёк…

Сколько их осталось за спиной Витька, затем Ангела-Хранителя, который после возвращения в Зону много лет спустя получил имя Реверс, сталкер не считал. Распоследнее занятие для идущего в неизвестность – вести точную бухгалтерию пройденного в прошлом. Если приспичит систематизировать набранный опыт, можно обойтись общими формулировками: «пяток», «десяток», «…надцать», «…десят такой-то», «сотый с чем-то».

Помыслы должны занимать дороги, которые ещё не пройдены. Ведь единственное истинное желание настоящего сталкера – не останавливаться, продолжать движение. Иначе и незачем было делать первый шаг в Зону. Как бы пафосно эта истина ни прозвучала для людей, которые никогда не испытывали желания шагнуть в смертельно опасную, чужеродную необъяснимость.

***

Позволить на себя влиять чьему-либо мнению – чревато. Превращается в пагубную привычку.

«Дурное влияние» беженки сказывалось, да и другие собеседники по крупице подтачивали Её самоуверенность. С кем поведёшься, от того и наберёшься (и снова эти прилипчивые выражения человеков!).

До того как отстать от «повозки», она никогда никому, кроме Творца (у-у, это примитивное человеческое слово!), не позволяла влиять на себя. Ни равным, ни тем более низшим.

Но, по большому счёту, раньше Она и не попадала в настолько враждебную среду обитания, где буквально всё и вся ополчились против. Раньше Ей в основном приходилось держать в узде низших и бороться с равными (следствием этого противостояния явилось нежелание «обниматься» с компаньонками по несчастью).

Теперь сложилась иная ситуация. Здесь низшие – иные. И местная равная – иная. Всё перепуталось, вот и пришлось находить новые критерии расстановки по уровням. Вследствие чего оказалось, что не все казавшиеся низшими так уж недостойны стать равными.

И вот «докатилась», приютила беглянку, позволила разжалобить себя. Дальше – больше. Наслушалась россказней «о чём-то большем». Позволила себе допустить, что не является единственной лучшей среди равных!

Очеловечивание становится привычкой, и она заразная.

***

…А вот эта кандидатка преподнесла сюрприз!

Он собирался с ней встретиться после того, как найдёт, проверит и привлечёт Макара Надежду, широко известного в Троте бродягу. В первую очередь потому, что сам себя назначил летописцем Зоны и собирал повсюду истории сталкеров, литературно обрабатывал их и регулярно запускал в локальную сталкерскую сеть выпуски альманаха «Лицом-в-Торт». Читали литературные портреты разнообразных зонных «лиц» и стражи Периметра, конечно, и не только по долгу службы, а потому что Надежда действительно обладал талантом рассказчика. Уже от них истории расходились в мировой сети Большой земли.

Этого добровольного хроникёра Сборщик наметил перехватить в восточном сегменте третьего круга, в районе Посёлка Костей, как вдруг она сама нашла охотника, не дожидаясь.

По меркам людей с Большой земли она без вариантов мутантка. По меркам Зоны её разум остановился на грани. Не переступил черту, после которой уже нет возврата. Хотя тело пошло дальше, кто бы спорил, но определяет всё-таки не оно. Слишком человек, чтобы претендовать на статус чужеродной чмошницы. И не слишком человек, чтобы по праву зваться земной женщиной.

Для Сборщика это обстоятельство пусть и было важным – безнадёжных нечеловеков он отсеивал! – однако в её случае не определяющим.

Она поразила суперохотника тем, что сама нашла того, кто захватывает сильных сталкеров. Не стала ждать, пока он до неё доберётся. Поняла, что время не ждёт.

Беседа у них получилась долгая и плодотворная, и предоставленная информация в дальнейшем ему помогла справиться с некоторыми рекрутами, а кое-кого он добавил в список благодаря «наводкам».

А начался разговор с того, что она без предисловий, в лоб сообщила, что раскусила, чем он занимается и с чьей подачи. Она прекрасно осведомлена о том, что в этой Зоне переплелись нити множества параллельных реальностей, и если этот узел не развязать, а разрубить, то всем мало не покажется. Сюда попадают из других параллелей, миров, даже с других планет и из других времён. Проходы, окна, порталы, не суть как называть, появлялись и раньше, но встречались редко, и найти подобную абнормальную локалку являлось настоящим событием. Но теперь они множатся неудержимо, как инфекция. Словно что-то с недобрым умыслом запустило цепную реакцию.

По своим каналам благодаря установленным связям, рассказывала она, ей удалось собрать разрозненные факты и сложить целостную картину происходящего.

В этот Трот повалили из «смежных комнат» мироздания непрошеные визитёры, по большей части случайные, провалившиеся ненамеренно. «Понаехали» из всяких там московских, новосибирских, фукусимских, калькуттских, томфордских и так далее Зон. Из больших миров тех реальностей тоже попадаются. Из других времён, даже из будущего.

Постепенно накапливается критический комплекс накладок, увеличивается неразбериха. Люди появляются и исчезают, а следы их здесь остаются. Личные вещи, одежда, фотографии и так далее. И наоборот, отсюда вываливаются сталкеры и попадают в параллельные Зоны…

Она сделала паузу, чтобы перевести дыхание, и в этом месте Сборщик вставил:

– Вот-вот. А там какой-то сталкер может найти фотку девушки, влюбиться, но так никогда и не встретить её. Потому что она была нездешней, побывала эпизодически и канула обратно в неизвестность. А он ищет её приметы во всех знаках дороги и вынюхивает следы повсюду…

– Полный бардак! – поддакнула она. – Точно, с помощью фотографий можно кое-что узнать. Вот взять моего дедушку. Похоже, он сюда тоже попал из другой реальности, но гораздо раньше. А звали его до перемещения странновато – Малдин. Недавно из той же реальности попал к нам его товарищ по боевой молодости. Таким образом, он переместился из прошлого той реальности… Я сделала этот вывод, увидев на старой фотке их обоих. Неожиданный поворот сюжета, а? И вот, суммировав знания и ощущения, пришла к выводу, что есть некая сверхзона. Этакая живая сверхсверхсверхсущность. С которой увязаны остальные сверхсущности, в том числе и наш Трот, и параллельные Троты.

Подобный вывод для Сборщика явился полной неожиданностью. А ну-ка, ну-ка, что по этому поводу мыслит собеседница, одна из сильнейших в Троте лидеров, которые пока ещё позиционируют себя относящимися к роду человеческому? Если уж своим умом почти добралась до истины, то в какой же форме восприняла?..

Она по этому поводу думала, что супер-пупер многажды-сверхзона – нечто вроде вселенского перекрёстка. И от него расходятся во все стороны пути, нити, лучи, каналы, не важно, как назвать. И по ним как-то проецируется энергия, и другие Зоны – это проекции, отражённые в той или иной среде, встреченной по дороге. Намеренно, целенаправленно или как бы случайно отражаются – опять же не суть. Само собой разумеется, попадая в ту или иную среду, спроецированные отражения той, главной сверхсущности как-то обустраиваются, приспосабливаются, чтобы выжить там и тогда, где очутились. Со всеми вытекающими и втекающими последствиями и проблемами.

Очень интересно, очень, похвалил он с задумчивым видом, будто впервые допустил такую возможность в мысли.

А после этого собеседница заговорила о том, что сделала следующий вывод: в проекцию сверхзоны, которая известна как здешний Трот, некогда вторгалась какая-то посторонняя напасть и норовила оттяпать себе пространство для жизни. Вот против этой напасти и необходимы силы, чтобы защититься там, в прошлом. Чтобы сегодня по-прежнему был мир.

– И как эта хрень укладывается в тему о вселенской сверхзоне? – спросил он. – Она же вроде резко враждебна не только к Земле, но и к тем проекциям, что мы зовём Зонами Посещения?

– Ну, никто не давал гарантии, что вселенский перекрёсток только один, – поделилась соображением собеседница.

Вот же сообразительная какая, спасу нет! Уж кто-кто, а она по полному праву заполучила строку в рекрутском списке…

Но рассказанного оказалось мало. Собеседница поделилась и третьим выводом, к которому собственными силами добралась, вот ведь умница.

Она сообщила, что в Троте, дескать, до сих пор есть и ещё одно постороннее образование. Разумные мутанты и некоторые посвящённые человеки зовут это Блуждающим Зародышем. Есть вариант Спящий Зародыш, но чаще всё-таки подразумевается, что блуждающий, потому что стабильной точки привязки сия непонятность вроде не имеет. То там, то тут «прикорнёт». Что эта чужая энергия не является составной частью Трота, известно достоверно. Тем не менее Трот её терпит, не изживает из себя. Может, потому что инородное «вкрапление» маленькое, ведёт себя скромно, типа дрыхнет, закапсулированное. В отличие от той наглой посторонней силы, которая предположительно относилась к другому (другим?) вселенскому перекрёстку…

На эту тему собеседница особо не распространялась по причине обрывочности и малочисленности сведений о «спящей»[12].

Зато в постскриптуме она огорошила роскошным выводом (на секундочку, опять же собственными силами раздобытым!), что, кроме известных человечеству, на самом деле есть ещё одна Зона, не на Земле, а в ближнем космосе. И в отличие от сверхсущностей, которым не посчастливилось угодить на планету, гораздо комфортнее себя чувствует, потому что спроецировалась в среду обитания, не настолько враждебную.

– Я предполагаю, именно туда ты переправишь меня и вернёшь назад в прошлое, – спокойно поделилась соображением собеседница. – А кроме меня, других туда поднимаешь… Многих собрал, если не секрет?

– Достаточно, чтобы надеяться на то, что не зря ввязался. – Он не видел смысла отпираться.

– Я пока не спрашиваю, что конкретно придётся делать для того, чтобы…

– Даже если бы и спросила, я бы не ответил. Это зависит от того, какую часть общей задачи ты на себя возьмёшь, и…

– Судя по всему, противостояние агрессивному вторжению получилось удачным, это без альтернативы, раз у нас сейчас после войны тишь да гладь, временное затишье, а вот дальше есть варианты, – не унималась сообразительная донельзя. – Что, в конце-то концов, лучше? Освободить этот мир от Зон вообще. Или дать победить какой-то одной из них… А может, взрастить этот зародыш и позволить ему родиться?

– А может, чтобы всё оставалось без изменений? – вопросом на вопрос отреагировал он.

– Нет! Чтоб всё, как прежде, – не вариант. Мне даже не пытайся дезу подсовывать. Это моя дочь где-то бродит, пытаясь найти для себя ответ, а я уже нашла. Для меня важней всего, какое изменение возобладает.

– Какой же из вариантов для тебя лучший?! – с неподдельным интересом вопросил он.

– Не сейчас, – отрезала она. – Сначала я должна попасть туда, куда ты деваешь захваченных…

– Я предпочитаю называть собранными.

– От названия суть не меняется… Таким образом, лишь в одном я уверена стопроцентно. Наш Трот превратился в какой-то… м-м-м… – Она замялась, подыскивая формулировку, видимо, ещё не все мысли оформились у неё чётко. – М-м… суперузел, скажем так, переплетение, в этом смысле не просто проекция, а суперпроекция той главной, перекрёстной сверхсущности. На моём родном Троте сошлись интересы многих сил. Вот почему лезла и лезет сюда всякая чисть и нечисть…

Она помолчала, и он уже было решил, что выводы и гипотезы кончились, но нет, сообразительная продолжала шевелить мозгами вовсю.

– А может, дело не в Троте как таковом, а в том, что под ним скрывается, внутри Земли? – поделилась она очередным соображением. – Свалившейся с небес именно здесь сверхсущности просто повезло или, наоборот, не повезло очутиться именно на этой территории. Почему-то же тянет её вниз? Неспроста котлован углубляется и углубляется, вначале был совсем мелкий, а сейчас, гляди, уже террасы на километры в глубину ушли… Торт наоборот, не просто так ведь! А в самом центре бездонный Колодец. Вот там, под землёй, куда ведёт вертикальный туннель, в котором никто из живых людей не побывал, чтобы вернуться и рассказать… Что-то же там должно быть, раз уж Колодец существует?

Она сделала паузу, перевела дыхание, посмотрела вверх, на хмурое по обыкновению небо Зоны, потом опустила взгляд и снова вперилась глазами в землю.

– Зачем-то же оно тянуло туда живых? – ткнула рукой вниз. – Хотя… – Она подняла глаза, но не на небо, а на собеседника, и спросила: – Может, это и не Трот вовсе тянул? Вот сейчас Захваты прекратились, значит, ему удалось остановить углубление. Потому уровень и не понижается больше… Эх-хе-хе, – тяжко вздохнула она и снова уставилась себе под ноги. – Да, но другие Ареалы Визита по какой-то же причине Трот не жалуют. Даже бросили его на растерзание, когда вторжение «третьей силы» началось… Зачем, спрашивается, вторгаться? Чтобы заполучить возможность попасть туда, куда ведёт Колодец?

Он молча внимал, понимая, что любой репликой может сбить ход мыслей собеседницы. Пусть выкладывает до донышка, чтобы знать всё, до чего додумалась.

– Вполне обоснованная причина для вторжения. Но вопрос, нужно ли туда нам? Может, как раз эта дорога человеку и даром не нужна. Не для нас она. Для них, которые плацдармы захватили, чтобы такой вход заиметь в собственность. Но повезло-то именно нашей Зоне, она оседлала скважину и никого к ней не подпускает! Ни людей, ни нелюдей, ни сверхсущности, ни сущности… И даже ту, сверхсверхсверх, – не подпускает!

Она до того распалилась собственными умозаключениями (прозрениями!), что подняла загоревшийся взгляд на Сборщика и повысила голос:

– Тогда вопрос, что именно охраняет?! Колодец от нас, от вторжения извне? Или нас от того, что на дне Колодца, если оно там есть?!!

На самой высокой ноте женщина умолкла и требовательно вперилась горящими глазами в собеседника. Теперь он промолчать просто не смог бы, даже если бы и захотел.

– А ты рассмотри вариант, что и не охраняет вовсе. Необъяснимость на то и необъяснимость. Все наши гипотезы и уверенности могут быть ложными… э-э-э… спроецированными только нашими представлениями об алгоритмах, по которым существует вселенная.

– Ого! – Требующее ответа полыхание в её взгляде внезапно сменилось на огоньки веселья. – Ты повторил бы слово в слово моей дочери. Она уж как поверит во что-то одно свято! И упрямо начинает отбрасывать варианты…

– Твоя дочь тоже в списке, – проворчал он, поневоле тоже улыбнувшись. – Как же без Руты в такой важной кампании…

– Я как-то даже и не сомневалась, собиратель! Вся в меня, просто молодая ещё…

– Скорей Соединитель. Это по смыслу больше мне подходит, опять же совпадает с переведённой на русский язык фамилией, с которой я родился…

– Русский язык? В смысле? – Теперь уже в глазах засияли огни интереса исследовательницы, привыкшей поглощать фантастически объёмные для уровня обычных людей массивы информации.

– Да, да, я тоже не в этой реальности родился, – проворчал он, – но моё происхождение на суть дела не влияет. Так вышло, я оказался в нужном месте в нужное время, и… ну и… в общем, стало ясно – если не я, то кто?

После этого он неожиданно для самого себя разоткровенничался, рассказал чуток правды о себе и крутых поворотах своей без преувеличения уникальной ходки судьбы. Хотя делился инфой скорей иносказательно. Мать Озёрных, почуяв искренность, тоже поделилась с ним ещё россыпью ценнейших сведений.

Диалог их состоялся в укромном, малодоступном уголке, расположенном на скальной терраске в локации Зорянов Яр. Оттуда Соединитель и отправился дальше, перед уходом отправив маму Руты в нужное время в нужном месте. Точней, за миг до нужного времени…

В секунду сборки.

Завершение рейда: «Знак полной луны…»

Всё всегда заканчивается хорошо. Если всё закончилось плохо, значит, это ещё не конец…

Пауло Коэльо

…ть первый раунд

…Сталкер, первым ступивший в домик на дереве, где поджидали хозяина незваные-нежданные гости, не сумел удержать растерянную улыбку.

– Не-е-е, – натужно выдавил он, – вы мне мерещитесь…

Что ни говори, сталкерская жизнь горазда преподносить людям внезапные повороты тропы, но в этот раз сюрприз оказался мало того что обоюдным, так ещё и ошеломительным.

– У-уф, даже не буду спрашивать, как вы сюда попали, не будучи Изначальными. Сохраните этот секрет при себе, не то у меня комплекс неполноценности разовьётся.

– Хм-м… а ты спроси, – замявшись, сумел Несси предложить. Он тоже растерялся и выдал первое попавшееся, что на ум пришло.

– Не-не-не, ни за что! – замотал головой хозяин схрона, устроенного на металлической сосне.

Реверс в этот момент наверняка поневоле себя остро ощутил Ангелом-Хранителем. Он развёл руками и точно так же покачал головой, будто скопировал движение. Сидели они оба на лавке ожидания без шлемов, и вся гамма чувств, отразившаяся на лицах, прекрасно стала видна человеку, только что взобравшемуся в древесный дом.

– Ну, ты чего застрял на пороге? – из проёма входа послышался ещё один мужской голос, незнакомый.

– Подымайся, нас тут живые сюрпризы дожидаются, – позвал хозяин. – Только если никого не увидишь, кроме меня, скажи обязательно! А то я заподозрил, что моя память заслала в гости призраков прошлого…

Несси, к счастью или к сожалению, до сих пор не обрёл способность телепатически считывать мысли в буквальном смысле. Однако обычным человеком он, мягко выражаясь, давным-давно не был. Поэтому без особого труда воспринимал то, что испытывал Сом… э-э-э… Тигр… а может, лучше Феникс… или всё-таки Пёс… с той секунды, когда осознал, что встретился со своим первым наставником, которого до сих пор помнил, конечно же, как Бороду.

Бывший ученик неукоснительно верил, что однажды они встретятся. Да и бывший учитель не забывал о брате-сталкере, благодаря которому остался жив когда-то. А чтобы напоминать самому себе, что memento more, намеренно не избавлялся от жуткого шрама в полголовы, хотя давно мог произвести коррекцию внешности.

Ещё в далёком прошлом, когда они ходили в Троте вместе, Сом привык, что его проводник появляется и вновь исчезает весьма неожиданным образом. Хотя, конечно, вряд ли смог бы угадать, что снова доведётся встретиться при таких обстоятельствах…

Тем не менее вот он, самый что ни на есть Борода, человек, который вывел когда-то в настоящие сталкеры неуклюжего, казавшегося обречённым на скорую смерть первохода. Старший напарник, который однажды едва не отдал за Сома свою жизнь. Благодарный ученик затем сделал всё возможное и невозможное, чтобы вытащить Несси-Бороду с того света после жуткого ранения… И это лишь пара эпизодов их общей истории. Этапы совместного пути, первыми всплывшие из памяти.

Но каким бы сильным ни было изумление от сюрприза, который получил Сом, или же Пёс, его явно ухитрился потеснить шок, испытанный, когда он узнал второго человека, дожидавшегося здесь хозяина дома на дереве. Этой встречи хозяин «нычки» даже теоретически предполагать не мог. Чтобы в компании с незабвенным наставником заявился ещё один человек из прошлого…

Это не просто изумило, а поразило Пса в буквальном смысле. Хотя, казалось бы, ему давно следовало принимать как нечто само собой разумеющееся, что в Зоне имеет равные шансы на реализацию абсолютно всё. Ничуть не в меньшей степени то, о чём и в бреду не примерещится.

Несмотря на изменение черт лица по причине возраста, хозяин домика на дереве сразу признал Витька, пускай в своё время и ходил с ним слишком мало, чтобы считать его своим полноценным напарником. Да, узнал уверенно и почуял, что этот ныне матёрый сталкер отличается от тогдашнего новичка, как кусок необработанного металла от готового убивать автомата.

Люди меняются по мере того, как идут вперёд, по дороге получая новые сути, лица и имена, отражающие сущность перемен. Уж кто-кто, а Сом-Тигр-Феникс-Пёс на своей шкуре это неоднократно испытал… Коренная трансформация тела, разума и духа присуща пути, который они все избрали, покинув большой мир и придя в Зону.

Ещё Несси прекрасно понимал, что для Пса в данной ситуации очень важен факт, что бывший Витёк пришёл в спарке с ним, Бородой. Легендарный проводник абы кого в напарники не возьмёт.

В общем и целом встреча старых друзей получилась что надо. Мечта, а не встреча. Заветная мечта сталкера, потерявшего напарника, вновь с ним встретиться на тропах Зоны… Но кое-что внесло диссонанс в победное, торжественное звучание радостной оды. Это случилось в момент, когда поднялся по древесному стволу и влез в дом на ветвях четвёртый сталкер. Нынешний напарник Пса, как выяснилось.

Несси не подал вида, что тоже подметил и странность, и то, что Пса встревожила едва заметная деталь в поведении этого, как его… Удава.

Удав вздрогнул и застыл на месте, уставившись на него, Несси. Его глаза расширились, дыхание участилось, словно он испугался… или узнал?! Но встречаться с ним Несси раньше никак не мог; он бы точно запомнил настолько примечательного, под стать ему самому габаритами и ростом бродягу. К тому же этот пришлый впервые попал в Трот совсем недавно, судя по тому, что о нём было сказано.

Да, Несси, без сомнений, не знавал раньше Удава. Поэтому его тоже задела реакция большого сталкера, однако для виду он отнёсся к появлению четвёртого спокойно, как и положено относиться к появлению не угрожающего жизни незнакомца, увиденного впервые. Тем более что, кроме этой заминки при входе, напарник Пса ничем не проявил какой-либо особый интерес к новоявленному сталкеру по имени Орёл, которому не уступал размерами.

Но прояснить, в чём суть случившейся реакции, было необходимо в обязательном порядке. Потому что раздухарившаяся, исходящая предупредительным тревожным томлением чуйка наполнила Несси-Бороду-Орла внезапным, но совершенно уверенным осознанием.

Вот она, встреча, ради которой он не должен был сдохнуть ни в коем случае, которой должен был дождаться во что бы то ни стало. За которую обязан был заплатить всем тем, что довелось испытать, всеми болями, разочарованиями и страхами, которые перенёс, чтоб прийти…

Именно сюда, в эту точку и в эту секунду, вела дорога.

Добрался. Вероятно, в самую главную секунду не только этой, но и всех предыдущих жизней в неземных отчуждёнках как этого, так и другого миров. Всей беспримерной ходки, начавшейся с того самого первого шага, который сделал в Чёрную Быль санкт-петербургский паренёк Серёга, в ту минуту ещё ни сном ни духом не ведавший, что при взгляде на плывущую в речной воде субмарину-перевозчика вырвется у него однажды судьбоносное удивлённое восклицание, из которого родится имя, куда более короткое, чем «Питерский Бронебойник». С шага туда, где он обрёл и потерял свою единственную любимую Зону…

Но тревоги и переживания покуда оставались внутри. Внешние проявления сюрпризной встречи начались с хорового разнобоя голосов. Прозвучали первые растерянные фразы, и трое сталкеров, в прошлом знакомые и ходившие вместе, заговорили все одновременно, и сказанное слилось в неразборчивую какофонию.

Четвёртый молчал. Он оставался на пороге, вклиниться в рандеву старых друзей у него не получилось бы при всём желании…

Так же одновременно, как начали, три сталкера перестали говорить; в сказанном всё равно никто из них ничего толком не разобрал.

– Нам, суровым мужчинам, обниматься не к лицу, – прервал паузу Пёс. – Будем считать, что уже обнялись, прослезившись на радостях. – И на правах хозяина дома представил ведомого, застывшего у входного проёма, за которым открывался многометровый провал: – Знакомьтесь, это Удав. Сами видите, имя дано по существу, парень спокойный. – Он отвернулся от бывших напарников, чтобы посмотреть на нынешнего, и начал ему объяснять: – А эти бродяги…

О том, что бывшего ученика теперь зовут Пёс, Несси узнал позже, так же как и о других его легендарных именах, но как только узнал, сразу решил в мыслях и вслух называть его не Сомом, а Псом. Ему тоже придётся привыкнуть к тому, что Борода теперь отзывается на другое имя.

– Приветствую, Удав! Меня зовут Орёл, а его Реверс. – Не дав Псу договорить, проводник ткнул локтем своего бородатого ведомого меньших размеров, стоявшего слева от него; они оба уже встали, поднявшись с лавки, на которой сидели до появления хозяина схрона и его здоровенного компаньона. – Понимаешь, мы как-то не ожидали встретить твоего напарника здесь, он для нас тот ещё сюрприз! В разное время мы оба тоже с ним ходили, так что…

– Пёс, я вижу двоих, – вдруг произнёс Удав, и это были его первые слова после появления, – и они не призраки.

– Пёс? – не завершив фразы, переспросил Несси-Орёл.

Краем глаза он отметил, что Реверс вертит головой: тот перевёл взгляд с Пса, находящегося ближе к выходу, на задавшего вопрос Орла, стоящего слева от него, и затем снова уставился на Пса.

– Я знал, что ты вернёшься… Пёс, – добавил он с заминкой таким же ровным, без бурлящих эмоций тоном. – Верил, что встретимся однажды.

В этот момент в его восприятии Сом и превратился в Пса. Относиться к этому пока ещё малознакомому сталкеру по-старому ни в коем случае нельзя. Новое имя поможет дистанцироваться от ностальгических воспоминаний.

– И я доволен, что ты не сдался. Здорово, бродяги. Вот и свиделись.

Пёс, судя по его напускной сдержанности, также решил, что это оптимальная линия поведения. Хотя Несси отчётливо чуял, что в хозяина древесного дома закралось опасение: не приведёт ли к неожиданным последствиям сведение в пространстве нынешнего и бывших напарников?..

Всё же, несмотря на сомнение, бывшего Сомика переполняла неподдельная, искренняя радость, и эта эманация мощной волной исходила от него. Возможно, он и забыл уже, что способен на такое чувство. Решение, что бывшие напарники сейчас ему не враги, он принял сразу, как только увидел, кто именно пожаловал в схрон. Для кого-нибудь другого в Троте это могло оказаться фатальной ошибкой, но уж кто-кто, а этот сталкер давно не был обычным человеком и выводы делал не просто так, а с помощью способностей, приобретённых здесь.

Ещё одного способного человека с удовлетворением внёс в список российский плацдарм чужеродной необъяснимости. Один из шести Ареалов Визита, благодаря своей ступенчатой террасной форме напоминающий «торт наоборот» стокилометрового диаметра, вдавленный в толщу планеты.

Тот, кто сейчас звался Псом, окончательно стал неотъемлемой частью этой Зоны подобно самому Несси. Никуда из неё не денется больше, пытался, да не смог. Потом выяснилось в разговоре по душам, бывший Феникс признался первому наставнику, что даже к звёздам не ушёл, когда была возможность рвануть в точку на небе, известную всем как Радиант Пильмана… Он признался, какого уровня мог бы достичь, но вернулся. У какой двери побывал и не открыл её. Рассказал Несси, единственному человеку в этом не лучшем из миров, с кем он смог поделиться воспоминанием о таком…

Да уж, неудивительно, что прошедший уникальными тропами сталкер захотел с каждым из бывших напарников повспоминать былое. В частности, узнать, сумел ли Витёк, который теперь почему-то именуется Реверсом, выполнить данное ему старшим товарищем задание. Удалось ли Ангелу хранить от напастей девушку Алину, оставленную в Зоне легендарным сталкером Тигром, вынужденно ушедшим обратно в большой мир…

– Будем знакомы.

Четвёртый многословием пока не отличился. Тем не менее Удав первым шагнул вперёд, поднимая руку. И сталкеры по очереди обменялись приветственными рукопожатиями.

Собственно, что ещё оставалось. Суровым мужчинам при встрече с друзьями обниматься, во всей сталкерской экипировке, более чем неудобно. В любом случае сами испытанные чувства важнее, чем их внешние проявления.

– У-уф! – отступив к лавке и опустившись на неё, шумно выдохнул Несси. – А вот теперь, мужики, самое время попуститься, принять по стопочке и обстоятельно поговорить за жизнь.

– На то и привал, – резюмировал Реверс, расслабленно откинувшись спиной на стенку жилища.

Именно в эту секунду наконец-то состоялась встреча. Они оба тщательно сканировали Пса, прощупывали всеми доступными им каналами восприятия и убедились, что он именно тот человек, а не подсунутая Зоной марионетка, например. Конечно, стопроцентно быть в этом уверенным не смог бы никто, даже он сам, однако уверенность проводника и его младшего напарника теперь находилась на уровне, близком к ста процентам.

Удава они тоже «обнюхали» и, несмотря на пока что не разъяснённую странность, сочли достаточно не опасным, чтобы подпустить к себе. Никто стволов друг на друга не направлял, держа дистанцию в первые минуты, но это ничего не значило. Самое угрожающее скрывается внутри, и у людей, сильных по-настоящему, в зонном, абнормальном смысле этого слова, главное оружие не то, которое мечет пули, лучи, гранаты, разряды и такое прочее…

– У-уф! – вторил Пёс, вместе с воздухом шумно выпустив остаток первоначального напряжения. – Гуляем, братаны, я угощаю.

Он подвинул связанный из жердей, лиан и распластанной коры столик к длинной лавке, на которой сидели Несси и Реверс. Приставил к столу «сидушку», сработанную из выкорчеванного пня, и приглашающе показал на неё Удаву. Повод предполагал празднование, и хозяин достал бутылку водки из «шкафа», когда-то бывшего продолговатым ящиком для бронекомплектов. Большую, литровую. Консервы, сухари, пакеты, вода в темпе перемещались на столешницу, и очень быстро роскошное угощение покрыло её. Пёс широко повёл над снедью рукой и сказал:

– Чем богат, тем и рад!

– Ты же хозяин, тебе и краснеть за неудавшееся застолье, – откликнулся Несси.

– А то! – Пёс ухмыльнулся, присаживаясь на другую «сидушку» – ящик с протеиновым концентратом, – доставайте ваши кружки, коллеги.

– Не грех выпить за встреч… кх-кх, встречу старых друзей, – послышался голос Удава. Посередине предложения он сорвался, непонятно, по какой причине кашлянул и не сразу смог договорить. Вряд ли от смущения, что оказался лишним на встрече старых друзей.

Гости закивали, соглашаясь, и четыре кружки тотчас наполнил водочкой хозяин.

– С горячей пищей проблемка, сами понимаете, – сказал Пёс, – огонь здесь разжигать не стоит. Но могу соорудить конструкцию из кастрюли и термального зонника, получится что-то вроде микроволновки…

– Сойдёт и так, – заверил Несси. – Я всё же хочу ответить на твой вопрос, даже рискуя развить комплекс неполноценности…

– Не-не-не! – снова запротестовал Пёс. – Основные варианты ответа мне ясны и понятны, и каждый из них вгонит в депрессию, вынудив почувствовать себя слабосильным.

– Уверен, что все ясны? – спросил Реверс, опередив старшего напарника.

– Если ты здесь, значит, в той же школе учился, что и я. А наш друг бо… э-э-э… Орёл, – Пёс запнулся, ему тоже требовалось привыкнуть к новому имени проводника Бороды, – в ней учительствует. Я не забыл его уроков. Хотя с момента нашей последней встречи чего только не довелось узнать, у кого только не поучиться…

Хозяин дома испытующе всматривался в Реверса, которого когда-то оставил в Зоне малоопытным новичком, наверняка ощущая, что теперь от бывшего Витька веет настоящей Силой.

– Господа сталкеры, – поднял кружку и обратился к присутствующим Удав; этот сталкер с каждой минутой и с каждым произнесённым словом всё больше вписывался в атмосферу, переставал быть четвёртым лишним, – давайте выпьем за успех, чем бы он ни обернулся!

Молодец какой, мысленно одобрил Несси. Неписаное правило знает мужик: нельзя пить за зонную Удачу, открытым текстом упоминая её.

– Главное, чтобы всё, что случится, обернулось успешно, – поправил напарника Пёс.

– Остаться в живых – это уже успех, – присовокупил Реверс.

– Братья-сталкеры, да мы просто обречены на успешный исход, понять бы, в чём именно, – подытожил Несси.

Все поняли, конечно, о чём этот тост.

На этом преамбула закончилась, после звучных соприкосновений боками кружек водка канула в глотках, а после неё и закуски отправились туда же. Каждый из сидящих вокруг стола сам открывал себе консервы, пакетики, коробочки и насыщался.

Пёс налил в кружки ещё водки.

– Кажись, с тостами хватит, – решил пошутить Несси. – Не то прирученное дерево твоё подумает, что мы сюда набухаться залезли.

– Ага, от вас дождёшься, – проворчал Пёс. – Наверняка по ужасно важному поводу лезли.

– И тебе не отвертеться от познания ответа на вопрос зачем, хе-ех, – ухмыльнулся Реверс.

– Тоже мне сверхсекретная тайна! – парировал Пёс. – Но выпьем сначала, негоже заставлять водочку томиться на свежем воздухе.

Сдвинув над столом четыре кружки, чокнулись, выпили, и закуска снова пошла в ход, и только когда первые откупоренные банки и пакеты опустели, сталкеры более-менее утолили голод.

– Изначальных вы искали, ясный пень, – сказал Пёс.

Конечно же, он сложил два и два и понял, зачем было непосвящённым лезть в схрон на ядовитом дереве. Только вот он недопонимал ещё, по какой причине союзникам Трота не менее сильным, чем он сам, понадобились полумифические аборигены эпицентра…

– Моя школа! – с удовольствием похвалил Несси. – Неудивительно, что ты сумел к Изначам примкнуть… Вы чистильщикам настучали на лосей, управляемых чьей-то силой, не поддающейся идентификации? – резко сменив тему и тон, задал он прямой вопрос. Посмотрел в упор сначала на бывшего ученика, а затем на его нынешнего напарника.

– Это я шепнул по каналам лесной почты, – признался Пёс. Удав при этом несколько удивлённо на него глянул. Четвёртый пристроился сбоку, в торце стола.

– Чистильщики получили весточку, – сказал Реверс. – А вы-то каким боком к тем лосям?

– Это из-за меня. Рогатые за мной ещё раньше увязались, – сказал Удав.

Он вертел в пальцах свою ложку и напряжённо, внимательно вслушивался в разговор, поводя глазами справа налево и обратно, по мере того кто именно говорил.

– И что было дальше? – спросил у него Реверс.

– Ну, одного мы с Псом уделали… – начал рассказывать большой напарник Пса.

– Про другого можете забыть, – прервал его Несси. – Ему хана, а вот то, что управляло им, так и осталось не идентифицированным.

– Вы охотитесь на тех, кто балуется с контролем? – спросил Пёс, переглянувшись с Удавом.

Происходящее закручивалось в пружину, всё более и более тугую. Радость от нечаянной встречи старых напарников отступала в тень. Сталкеры есть сталкеры, важней всего Зона, человеческие взаимоотношения лишь приложение к ней.

– Не только. Но да, ты правильно понял, мы в охотничьем рейде… Контролируемые мутанты – это одна из ниточек, которые ведут в неизвестность, – открытым текстом выкладывал инфу Несси. – Управление происходит, это факт, но в данном случае нет поблизости привычного в нашем понимании существа-контролёра. Управляемый есть, а руководителя нет. Все подконтрольные создания в нашем случае объединены в единую сеть посредством крохотных паразитов, которые проникают в мозги жертв. Тварь подкожная выглядит как слизнячок, но этот комок студня способен прыгать, как заправский шарик для пинг-понга, при появлении подходящего объекта. Все жертвы подсадок соединены в единую энергетическую систему, но что ими самими управляет, что стремится овладеть мутантами и человеками, чтобы подчинить своей воле и заставить служить… Вот главный вопрос на повестке дня. Выйти через мозги управляемых созданий на силу, которая ими движет, не получается. Я пробовал, и не раз, но подсадившаяся особь слизняка обязательно самоуничтожается, становясь бесполезным сгустком протоплазмы неизвестного происхождения.

Несси закончил говорить, ощутил, что в горле пересохло от длинной речи, и потянулся за пластиковой бутылкой с минеральной водой. Отхлебнув добрую половину содержимого, вернул ёмкость на стол, развёл руками и покачал головой.

– И как думаете распутывать этот клубок? – спросил Удав. – У вас же есть соображения насчёт…

– Есть. Движение по обратному вектору, – давая речевому аппарату старшего отдохнуть, продолжил Реверс. – Необходимо разобраться, откуда, собственно, берутся паразиты. В результате поисков удалось установить, что контролёры, перед тем как внедриться в жертву, просачиваются из чёрных образований на деревьях. Но это лишь выглядит как наросты, на самом деле там нечто вроде приёмо-передающих порталов. Сами деревья, на которых вспухают подобные наросты, болеют и усыхают. Жизненные соки растений служат подпиткой для слизняков, которые затем ищут и находят движущихся существ, чтобы распространять влияние дальше и шире. Но каким образом появляются эти бугры на деревьях, выяснить не удалось.

– Тоже мне тайна! Меня бы спросили, я расскажу, – выслушав, выдал Пёс. Несси и Реверс синхронно уставились на него. – Их прилепляют летучие ежи. Твари такие, похожи на воздушные шарики с редкими иголочками по поверхности, это типа выхлопные сопла для передвижения в атмосфере… Большую часть инфы о них я почерпнул у лесавок, и они говорят, что шары с иглами, дескать, никогда не коснутся земли. Что под этим подразумевается, неясно, разве что… э-э… в том смысле, что не внизу появляются, на территории, а сверху сваливаются… Лесавки часто говорят загадками, попробуй догадайся.

– Что ещё известно?! – жадно поинтересовался Реверс. Несси пока промолчал, раскладывая поступившую информацию по полочкам в мозгу.

– Ну-у… Бывают разных размеров, высыпаются из чёрных туч, которые наваливаются на Трот перед Захватами. Ёжики эти одноразовые, так сказать, поэтому их почти никто и не видал. Они шустро лепят своё дерьмо на стволы деревьев, а затем Захват уничтожает их, подчищая все следы. Но кто-то из кикиморов, я слыхал, вроде ухитрился словить одну тварь. Пока в лапах держал, она вырывалась, исцарапала его своими колючками, а когда попытался прижать к земле, лопнула и в клуб вонючего газа превратилась… Лесавки с кикиморами якшаются, видать, знают что-то ещё, только не говорят… Да! Ещё лесные чмошницы почему-то уверены, что летучие ежи как-то связаны, имеют отношение к аморфным пузырям, о которых вы, я думаю, должны были слышать. Эти монстры появились не очень давно, но уже успели наделать шороху в лесной почте…

Реверс посмотрел на Несси, и проводник, повернув голову, ответил ему понимающим взглядом.

– Пузыри, м-да… – задумчиво протянул ведомый.

– Да, да, – подтвердил Несси, мысленно прокручивая картины с мерзкими чуждыми «пузырями», которых им довелось навидаться в предыдущих ходках. – Даже в необъяснимой реальности ничего случайного не бывает… Наливай, – мрачно велел он Псу. – Выпьем не чокаясь. А потом надо идти к твоим кикиморам. Я о них только слыхал, встречаться не доводилось. Там, где мы искали раньше, такие не возникли. Недавно появилась мутная порода?

– Типа того. После Мегазахвата. – Пёс поднял наполовину опустошённую бутылку. – Кикимор в принципе как человек, только сливающийся с природой и… м-м-м… ну, короче, одичалый и гораздо лучше приспособленный к обитанию в дикой местности. Чмошники эти предпочитают рыскать в сырости, на болотах. С немутированными людьми обычно стараются не пересекаться.

Рассказывая, хозяин схрона наполнял кружки, но не успел разлить, как Удав извлёк из «сохранника» для артефактов и выложил на столешницу наконечник самодельной стрелы.

– Эта железка спасла мне жизнь, – сказал он. – А досталась она мне после стычки с кикимором, который напал на меня без причины. Я отбился, и отравленная стрела досталась мне как трофей. Потом сильно пригодилась.

– А сам ты не знаешь, с чего бы это одичавшему человеку нападать на тебя? – спросил Несси.

– Я тогда обоснованно решил, что он мной захотел пообедать, – поделился соображением Удав.

– Ещё когда увидел эту заточку впервые, я подумал, что жаль, не вся стрела, оперения нет, – заметил Пёс, разлив уже всем и ставя бутылку не в центре стола, а с краю, чтобы не мешать рассматривать наконечник. – Древко бы мне целиком.

Трое сталкеров вопросительно уставились на него.

– По виду оперения я бы узнал кикимора, который покушался на тебя. А по наконечнику не получится. Я ж говорю, они во многом как люди, даже вот разноцветные пёрышки подбирают… Я их потому и не трогаю, это ж как шимпанзе или горилл убивать.

– Но ты знаешь, где можно встретиться с дикими родственничками? – спросил Реверс, ухватив свою кружку и держа её в сомкнутых ладонях.

– А прямо здесь. Вот только свяжусь с почтой, дальше передадут. Подтянется кто-нибудь, они меня уважают.

– Звучит так убедительно, что аж не верится, – неожиданно сфилософствовал Удав.

– Потому что и тебе надо уважать ведущего, – назидательно молвил Пёс. – Короче, смотри, неверующий.

Напарник всех троих сталкеров, прошлый и нынешний, встал из-за стола, развернулся и подошёл к единственной сплошной стене домика. Три стены, пол и потолок были собраны из жердей, лиан, веточных плетёнок, жгутов сухих листьев и травяных снопов, но четвёртая ни щелей, ни просветов не имела. Морщинистая, чуть выпуклая «глухая» поверхность. Кора. Фрагмент ствола гигантской сосны, к которой и прилепился схрон, основанием опирающийся на две почти горизонтальные, близко расположенные толстые боковые ветви.

Пёс прильнул к стене и застыл без движения. То есть в прямом смысле раскинул руки крестом, уткнулся в стену лицом и прижался к ней всем телом…

Тот разговор, который начался у него с момента подключения, нормальное человеческое ухо услышать не способно, процесс общения глаз не увидит, осязание не уловит, нюх не ухватит. Даже сверхвосприятие, далеко отошедшее от параметров нормального, не сможет не распознать. Этот способ соития доступен лучше всего Изначальным, дольше всех контактировавшим со сверхсущностью того необъяснимого пространственно-временного явления, что позже назовут Тротом…

Этот «прямоточный» способ Реверсу пока не был доступен по собственному желанию, Зона его подключала эпизодически по своей прихоти, и потому он с восхищением и даже завистью наблюдал во все глаза. Несси покосился на младшего напарника и чуть было не улыбнулся снисходительно, но всё-таки сумел удержаться.

О чём Пёс говорит с лесными жителями, он намеренно не «подслушивал». Более того, закрылся, заблокировал доступ. Чтобы не вносить помехи и чтобы не тратить силы. Очень уж тяжёлое это занятие – выворачивать наизнанку человеческую сущность, стремясь проникнуть в нечеловеческую…

Когда Пёс наконец отключился и развернулся к ним, взгляд его посветлел, из него утекала мутная пелена отрешённости.

Несси проворчал:

– Силён, однако, от твоего крика у меня внутренний слух… – Он запнулся, подыскивая адекватную формулировку, и ограничился простым: – Позакладывало.

Так он напомнил, что уровень силы у него и Пса выше, чем у напарников. Что без вариантов означало: вся ответственность за успех предстоящей схватки с абнормальным врагом, чем бы она ни оказалась, ложится на них двоих.

Мастера – они двое, остальные – подмастерья. Их неоценимая роль – прикрывать спины ведущим, но атаковать им не придётся… В том, что Пёс и его напарник не останутся в стороне от назревающего, Несси не сомневался. С первой секунды этой столь ожидаемой и столь внезапной встречи бывший Сом, увидев учителя, сразу понял, что каша заваривается крутая. На то и лучший ученик, ему по умолчанию положено схватывать на лету. А теперь Несси специально подтвердил, что способен воспринимать энергетические каналы, которые используются наследником Изначальных, и что впечатлился мощью. Значит, доволен обретением настолько сильного соратника.

Сомнения и тревоги проясним потом, решил Несси. Особенно по части этого большого Удава. Какая-то в новоявленном сталкере загадка… Он странный, но не враг, это точно, иначе придётся признать, что потеряна чуйка. Напрочь.

– Когда мне надо заслать письмецо лесавкам, и не только, в общем, движущимся созданиям, – присаживаясь обратно за стол, проговорил Пёс вслух, для Реверса и Удава, ведь Несси и так всё понимал, – мне помогают большие и малые… э-э-э… неподвижные приятели. Ближайшая к нам лесавка скоро будет здесь. Так что соображайте по-быстрому, что спрашивать, подготовьтесь. Не тормозите, она и так сделает мне одолжение и снизойдёт к нашему замедленному темпу бытия.

– Тормозить не получится в любом случае, скоро опять Захват, – пробормотал Реверс. – Что-то Трот зачастил вытряхивать из нас души…

– Да это понятно, чуем все, – сказал Пёс о близящемся Захвате, – но пока что деваться некуда, надо принимать как данность, как… – он опять замялся, подыскивая формулировку, – э-э… обычное явление абнормальной природы, как бы парадоксально это ни прозвучало.

– Наш общий друг пытается избежать провозглашения вслух невесёлой очевидности, что новая волна перемен уже вздымается над нашими многострадальными головушками, – сказал Несси, зацепил со стола протеиновый батончик и продолжил: – И давайте-ка выпьем сосуд до дна, ознаменовав окончание всего, что было раньше, а затем уберём всё со стола в знак того, что мы готовы перевернуть лист и начать с чистой страницы записывать очередную главу хроник… Главное, чтобы летопись не оборвалась. К тому же лесавки, насколько я знаю, могут любой акт поглощения пищи расценить как провокацию, не будем дразнить их причудливое эстетическое…

– И всё-то ты знаешь, – сказал Пёс, разливая остатки водки. – Да, если кому надо чем-то пополниться, не стесняйтесь, – предложил он и показал на ящики и коробки, разложенные на полу. – Патроны и всё такое. Потому как очень скоро нам будет не до дружеского застолья, в укрытие рванём.

– Я знаю не всё, эх-хе-хех… – Несси тяжко вздохнул. – Пусть и стал реальным суперменом с точки зрения нормальных представлений, я всё-таки остаюсь человеком, как и вы, поэтому мы всё ещё не можем обойтись без костылей и подпорок… без оружия, боеприпасов, еды, воды, необходимости потолковать с кем-то за жизнь… Но нам ведь никто не даст скидку на человечность, правда? Ничто не примет во внимание наши слабости, это чисто наши проблемы. Какие есть, такими и отправляемся в ходку на поле боя.

– Особенно радует в кавычках, что противник не относится ни к одной известной нам абнормальной силе… – озвучил суть главной проблемы Реверс. – Скучать не придётся точно, экстрим гарантирован!

– Ладно, братцы, хватит рефлектировать, у нас гостья, – обратил внимание Пёс.

В дверном проёме как ни в чём не бывало застыл невесть откуда взявшийся мохнатый комок.

***

«Приземлившись» на этой планете, Она столкнулась с сопротивлением Её присутствию. В разные периоды степень противостояния менялась. От ожесточённости до настороженной нейтральности.

До появления третьего фронта, открытого против наглого вторжения, неизменными были два фронта противодействия. Сверхсущность самой Земли и совокупность сущностей, называющихся человечеством. Ох уж эти земляне, переменчивые и непостоянные!..

Сталкеры, внедрявшиеся в Неё, тоже не были однородными в своём отношении к факту появления ареалов природы, чуждой для них. От восторженного обожания до яростной ненависти простирался спектр испытываемых ими чувств.

Внутри компаньонок творилось нечто подобное, насколько Она могла судить. За исключением тех двух, которые совсем избежали появления внутри них внедрившихся разумных земных организмов, и той, в которой они бывали слишком эпизодично, чтобы оказать мощное влияние.

Планета в отличие от переменчивых человечков сопротивлялась неустанно. Просто слабее оказалась и вынужденно смирилась, отдала плацдармы.

О том, каково приходилось Зонам без сталкеров, Ей становилось известно, хотела Она того или нет. Поэтому вначале даже им завидовала, но потом перестала.

Полноценна ли Зона без сталкеров, или, наоборот, лишь отсутствие помех в виде сущностей, пытающихся подняться до прямого контакта, означает полноценность? Вот в чём вопрос.

Чем являются земляне – паразитами, симбионтами или… собратьями по разуму, способными стать вровень?..

***

В процессе сборки случались досадные неудачи.

Позиций в списке, напротив которых не удалось поставить «галочки» выполнения, было очень немного. Но совсем без этого не обошлось, увы.

Хотя лишь один проигранный раунд принёс подлинное разочарование.

Открывающий «окно» артефакт, обнаруженный и позаимствованный у Руты, перестал действовать. Оперативница перехватчиков Пума вместе с Алёной, сестрой Коршуна-Крайта, младшей дочерью Шунта и Шутки, остались в реальности, отрезанной от всех каналов сообщения[13].

Самое мерзкое, что мог испытать Сборщик, обладающий почти всесильными способностями, это полнейшее бессилие. Наиболее обескураживающее напоминание, что вот именно – почти. И горечь разочарования дополнительно усугублял тот факт, что девушка, изображённая на фотографии с надписью «Эйли», не попадёт в секунду сборки. А могла бы…

Но сталкер, который искал её по всему Троту, лишится возможности встретиться с оригиналом изображения.

…ть второй раунд

На пороге древесного схрона бесшумно появилась и сидела на корточках лесавка. Выпрямившись, это зонное создание будет выглядеть человекообразной фигурой, засунутой в снайперский маскировочный комплект по типу ходячей груды листьев и травы. Только это не лохматые одеяния из обрывков верёвочек, сеточек, лоскутков и крашеных бинтиков, а стебли и листочки растений-симбионтов, спутавшиеся в сплошной защитный покров, способный скрыть, растворить в лесу. Не одежда, а неотъемлемая часть тела.

– А я-то сижу, гадаю, сколько мне ещё томиться, пережидая ваши нудные сюсюканья! – звонким, совершенно девчачьим голосочком сообщила гостья.

– Замечательно, что ты была поблизости, Арва! – обрадовался ей Пёс. – Залезай, эти люди не опасны. Они хотят помочь и сами ищут помощи.

– Нам нет дела до желаний обычных людей, мы не для того от них отдалялись, чтобы сейчас проникаться. – Совершенно человечески звучащий голос в сочетании с обликом монстра по контрасту впечатлял невероятно. – В расчёт мы берём только тебя.

– Нас также мало заботят желания обычных людей, – парировал Несси. – Мы к ним не относимся. Вы нам куда ближе.

По большому счёту, подавляющему большинству обычных людей наплевать на желания других, и это всем производным от человека тварям по наследству от них досталось…

Несси решил избрал тактику «своего парня», поэтому встал в нарочитую позу существа, тоже не входящего в человечество. По одобрительному взгляду Пса понял, что правильно поступает. Великим предком всех существ, преобразованных из людей, показываться нельзя. За такое отношение ребятки из лесного народца могли в лучшем случае послать куда подальше, а в худшем – атаковать.

Осталось надеяться, что разговор получится результативным. Только бы Удав или Реверс не проговорились, ляпнув что-нибудь не то. Но Удав помалкивает, молодец, а Реверс тоже не по книжкам учился вести себя в Зоне, подставить не должен.

– Забавно ты, человек, рассуждаешь. – Лесавка сверкнула гляделками из-под края растительного «капюшона». – Получается, что ты не доволен тем, что ты есть. Но ты всё ещё человек и можешь ходить только тропами людей, хочешь того или нет.

Сказав это, она издала булькающий звук. Может быть, так лесавки смеются? Своё зелёное волокнистое личико мутированная чмошница не показывала, просматривались только серебристые пятна-кругляшки глаз, полностью лишённых зрачков. После появления она даже ни разу не шевельнулась.

– Ты ироничная, – похвалил собеседницу Несси, внутренне приоткрываясь ей ровно настолько, чтобы не сомневалась в чистоте помысла. – Я люблю иронию.

От лесной обитательницы повеяло в ответ эманацией удовольствия. Но вызвали реакцию не его слова. Преобразившиеся, но сохранившие полную разумность мутанты имеют иные критерии восприятия мира. Их крутой соперник не испугает, они не боятся вызовов, напротив, несказанно рады.

Энергетически сильные особи трансформированных из людей мутантов способны видеть внутренний лик живых существ, в том числе и людей. А среди паранормальных творений Зоны лесавки едва ли не самые сильные. Однако Несси рискнул раскрыться, снять защитные блоки и теперь выглядел тем, кем является по сути. Он показал истинное лицо, подлинную внутреннюю силу.

Несомненно, Арва прекрасно поняла, что перед ней не просто крайне матёрый сталкер, способный на зонную чуйку и эпизодическое взаимопроникновение с информационным полем Трота. Она отдала себе отчёт, что этот человек гораздо сильнее любого из присутствующих, если не вообще любого из человеков, с которыми ей доводилось сталкиваться в жизни. Арву удалось заинтриговать, теперь она дослушает до конца.

Если нет открытого противостояния, лучше всего убедить в том, что честен и открыт. Не сыскать лучшей тактики, когда хочешь потенциального партнёра привлечь на свою сторону во что бы то ни стало. При этом кое-что припрятав за этой впечатляющей честностью…

– Ты рассуждаешь верно, но с точностью наоборот, – намеренно неторопливо, обстоятельно продолжал Несси. – Я горжусь тем, что остаюсь человеком, более того, тебя я также считаю человеком. Просто ты попала на ту дорогу, где ради познания необходимо было кардинально измениться. Меня поражают жертвы, которые вы приносите на своём пути, и восхищает ваше упорство. И я уверен, ты лукавишь, отзываясь о тропах людей как о чём-то таком… ущербном, что ли. Уж тебе-то, Арва, как никому известно, что в этой абнормальной круговерти никто не имеет такого богатого разнообразия выбора дорог, какое есть у людей.

– Мне нравится, что ты говоришь, – ответила лесавка. – Я сразу поняла, что ты крут, и не ошиблась.

Несси многозначительно покивал собеседнице. Но главное показал внутри: мы с тобой одного поля ягоды, и это замечательно.

– Если ты считаешь себя таким же, как мы, – продолжила Арва, – а я чую, что ты действительно так считаешь, тогда мы отнесёмся к тебе как к одному из нашего племени. Мы поможем. Что нужно?

От Пса исходила волна одобрения, хотя он старался внешне не показывать своего глубокого удовлетворения результатом переговоров. Договориться с девами леса почти невозможно! Несси был в курсе, что даже непримиримые Изначальные выдерживали нейтралитет с лесавками, не стремились уничтожить. Не то чтобы узаконили право на существование, но признали равными себе.

– Расскажи о круглых летунах, которые портят деревья, – попросил Несси. – Откуда они взялись? Нам очень нужно знать, что за сила их направляет.

– Этот враг может оказаться не по зубам даже тебе и твоим помощникам. – Лесавка наконец соизволила пошевелиться. Она подвинулась с порога внутрь и плавно перетекла из положения сидя на корточках в положение сидя на полу. Не далее чем в полуметре от входа. Ближе к человекам не захотела находиться.

– И всё же поделись тем, что тебе известно, – мягко настаивал Несси. Уговорил. Сильная не проигнорировала просьбу сильного.

– Наросты на деревьях, летучие ежи, подкожная слизь в животных, – заговорила она, – загадочные ловушки, которых не определить, пока не вскочишь в них, и аморфные пузыри, которые жрут наше пространство… Всё это порождения врага. Он вторгся извне, он проникает и расползается, и мы не знаем, каким оружием с ним бороться. Нам по силам только убивать его тварей и надеяться, что отец наш Трот как-то справится, наведёт порядок.

– Если бы… – Удав прокомментировал очень тихо, и услышать его мог бы только Пёс, сидящий ближе остальных. Однако даже обычные органы чувств у Несси на порядок сильнее воспринимают, когда он хочет не пропустить ни звука, ни дуновения, ни кванта света… Он услышал. Но пока что просто поставил отметину в «личном деле» неразгаданного бродяги.

Вслух же обратился как раз к нему:

– Покажи отравленный наконечник.

Тот вынул из «сохранника» и протянул переделанное для стрелы лезвие ножа.

– Очень далеко от ближайшего болота на него напал кикимор, – вставил Пёс, когда лесавка взяла обломок из руки Удава. Человек и лесавка не соприкоснулись пальцами, но в момент, когда произошла передача предмета, кусочек железа их связал на миг материально, и Арва дёрнула головой, сверкнула на большого серебристыми гляделищами, а затем перевела их на Пса.

Что-то озадачило Арву, и она внутренне обратилась к наиболее знакомому здесь существу. Хорошо хоть, не возбудило в ней ощущение опасности, иначе реакция была бы молниеносной и отнюдь не такой мирной.

– Стрела Триза, – вслух сообщила лесавка, пока что не дав хода озадаченности. – Он стал жертвой слизняка, его разум ему не принадлежит. Где это произошло?

– Я шёл по первому уровню, – ответил Удав. – Отсюда прямо на восток.

– Ничего себе Триз потерялся, к границе большого мира его понесло! Спасибо за наводку, мы найдём его и попытаемся освободить из плена.

– А такое уже случалось? – вставил Несси, услышав интересную деталь.

– Случалось. Если вовремя заняться подконтрольным и выгнать слизняка…

– Ты точно уверена, что это возможно? – перебил Пёс.

Кроме него, никому из присутствующих не стоило задавать лесавке вопрос такого рода, подвергая сомнению её слова. Но это было необходимо. Чмошники, бывает, искажают смысл, и то, что в их понимании свершившийся факт, на поверку оказывается лишь намерением.

– Да, – коротко подтвердила Арва. – Если ты решил сражаться с этим врагом и собираешь бойцов, – продолжила она, уже обращаясь к Несси, – тебе дорога в один конец, обратного пути не будет.

В этот миг раздалась ещё одна реплика потихоньку, но уже от Реверса. Одно короткое словечко. «Уже…»

– И в чём этот путь, по-твоему, должен выражаться? – спросил Несси.

– Трот самый сильный, – ответила Арва, – он сильнее чужака. Но чужак скользкий и подвижный, он может увиливать от ударов Трота. Становиться нераспознанным. Используя ваши человеческие ассоциации, они находятся на разных диапазонах бытия. Необходимо нащупать волны вражеского диапазона, запеленговать и сообщить их Троту… Конвертировать, скажем так. Далее уже сила отмщения сметёт захватчика. Всё вернётся на круги своя. С окружающим миром и его человечеством мы так и будем противостоять, но это уже другая история.

– А если получится наоборот, и враг снесёт Трот? – спросил вдруг Удав, и все посмотрели на него; пользуясь общим вниманием, он продолжил: – Вы прикидывали, как это повлияет на остальной мир?

У Несси возникло ощущение, что Удава на самом деле интересует вторая часть вопроса, о возможном следствии. Причина, поражение Трота, ему до лампочки. Он пристально всмотрелся в большого бродягу. Этот загадочный незнакомец вынуждал задумываться о себе всё сильней и сильней.

– Исключено! – отрезала Арва. – Но тебе я даже не буду пояснять почему. Ты ещё слишком человек, твоей личной силы недостаточно, чтобы усвоить это знание. Ты совсем недавно перебрался через границу, и я пока не спрашиваю зачем.

– Уж извини, какой есть, – буркнул Удав.

– Погоди, до этого вопроса доберёмся чуть позже, – быстро сказал Пёс.

– Мы всё, что можем, делаем для ареальности, Арва. – Несси поспешил отвлечь лесавку от дерзкого новичка. – Но сейчас нам нужна помощь.

– Скажи, – лаконично ответствовала лесная дева.

– Ты верно заметила, – продолжил Несси, – что новый враг не по зубам никому из нас, обитающих в Троте. Более того, мы не одолеем вторжение, даже если выступим против него все вместе. В этом нет ничего позорного, это факт, который стоит признать. Я это понял ещё в начале пути… А от карающей длани Трота посланцы чужака пока что ускользают, он их если и подмечает, то боковым зрением, так сказать, опосредованно, с помощью нас и таких, как мы, и не успевает развернуться, чтобы прихлопнуть…

– Образно и нудно, как любите рассусоливать вы, медленные человеки, но верно, – согласилась Арва. На лесном языке всё сказанное действительно заняло бы гораздо меньше времени: серия щелчков, скрипов, трелей, писков – и готово.

– Спрашивается, а что делать, когда врага тебе самому одолеть не под силу? Нужно врагу найти такого врага или врагов, которые смогут с ним справиться.

– Почему нет, – согласилась лесавка. – Главное, чтобы враг твоего врага не сожрал тебя самого после победы.

– Вот именно! Понятно без лишних слов, что раз уж мы здесь, то обязаны Троту тем, какие есть и какими будем. Но сущность его безжалостна и ненасытна. Он словно огонь, греет и спасает от холода, но если подойти слишком близко, может сжечь…

– Ты ударился в человечью болтовню, – перебила его лесавка. – Что конкретно предлагаешь?

– Станьте посредниками между Тротом и всем остальным миром, – выложил карты Несси. – Я шёл к Изначальным с предложением, но теперь понимаю, что они слишком нетерпимы к конкурентам в борьбе за любовь Трота. Болезненно ревниво относились к соперникам, поэтому не годятся, хотя и первыми из всех нас встали на путь преобразования из обычных людей в любимчиков необъяснимости.

– Я не ослышалась? – спросила лесавка. – Ты предложил это нам, монстрам, выродкам, чмошникам, тварям, уродам?

– Не ослышалась. Только все вместе, по-настоящему вместе. Но для того, чтобы человечество вступило в союз, необходимо людей оградить от посягательств Трота на время войны до победного… Что будет после, посмотрим после победы. А вас Трот не станет карать, вы уже его часть, его дети. Но и придётся вспомнить, кем были раньше.

– Как же, позабудешь об этом… Я слушаю, слушаю, продолжай.

– Подключите меня, внедрите в суть. Только так я смогу обозреть всю картину вторжения целиком, и…

– То есть речь идёт о получении возможности контактировать с каждым элементом? – уточнила лесавка.

– Да, именно. Что для этого нужно? Если нужно куда-то пойти с тобой, идём…

– Ты думаешь, что человеки годятся в такие союзники Трота, которые способны устрашить врага?

– Я в это верю.

– Ты думаешь, мы согласи-и-имся?!.

Высокий звонкий голосок превратился чуть ли не в ультразвук.

– А вот на это я могу лишь надеяться, – твёрдо ответил Несси.

– И при этом ты думаешь, что такое человечество достойно спасения? То самое, которое навыдумывало себе миллион правил, каждое из которых миллиард раз нарушается? То самое, которое состоит из противоречивых сущностей, сломя головы бегущих по кромке между добром и злом, и часто кажется, что злейшего врага человеку, чем он сам, изобрести невозможно… – Арва, явно иронизируя, выдавала образные периоды, получалось это у неё, как у самой настоящей человеческой особи.

– А я люблю его, какое есть. Любовь – она такая необъяснимая, вопреки всему и вся. Постараюсь для людей в судьбоносный момент, а уж потом буду решать, стоило ли корячиться ради сборища эгоистичных сволочей…

– Идти никуда не понадобится, достаточно установить контакт со мной, – призналась лесавка, и в этот момент голос её внезапно снизился, стал почти контральто, зазвучал бархатисто и многообещающе.

Несси без колебаний сдёрнул перчатку и протянул руку открытой ладонью кверху. Сделал древний как мир людей жест, символизирующий отсутствие оружия.

Его рука зависла. Лесавка не сразу протянула руку в ответ. В эту минуту и решалась, возможно, судьба всех людей и бывших людей мира.

Лесавка наверняка, не сходя с места, связалась с теми, кого условно можно было назвать элитой «человечества Трота». Можно было только попытаться представить, какой неистовый множественный крик сейчас ураганом проносится в лесной «почте»…

Несси мог бы тоже подключиться по своему желанию и услышать, но не стал делать этого. Ему в отличие от Арвы требовалось очень большое усилие для проникновения. Слишком человек, она ведь права, лесная чертовка…

Решающая минута завершилась. Лесавка выпростала из вороха стеблей и волокон тонкую ручку. Голую, тоненькую, трогательно-девчачью… Это был символ особого доверия – стебли-симбионты сдвинулись и обнажили часть тела, подвергнув риску внешней агрессии.

Мужчина от человечества большого мира и женщина от Зоны.

Мужская, заскорузлая, мозолистая, широкая и большая ладонь встретилась с узкой, хрупкой, изящной женской ладошкой, и они сомкнулись…

– Достаточно, – тонкая зелёная конечность разомкнула контакт и скользнула обратно, спряталась под защитой, – скоро наш творец полыхнёт языками огня, как ты выразился, и чтобы Захват не утянул нас раньше, чем мы поможем костру не угаснуть, давайте спрячемся от отцовского буйства… Мы подключим тебя. Только будь осторожен, враг коварен и способен подобраться вплотную, а ты и не заметишь предательского клинка, двинувшегося для удара в спину.

Она не сверкала очами, но у Несси почему-то возникло видение, что Арва покосилась, так сказать, на Удава и словесно предупредила не его, а Пса. Захотела, чтобы об этом узнал именно он, напарник новичка, давний союзник лесного племени.

После чего дева леса просто выпрыгнула из своего положения сидя, спиной вперёд, совершила кувырок в проём и канула за ним, скрылась в металлизированных ветвях дерева-мутанта.

– Мы достигли поставленной цели? – первым решился спросить Пёс после долгой мучительной паузы, в течение которой никто не решался заговорить.

– Надеюсь, – коротко ответил Несси. Надо же что-то ответить.

– Скоро Захват, у нас есть где переждать? – спросил Реверс, возвращая спутников с небес на землю, к ближайшим насущным проблемам.

– Да, спускаемся.

– Встретимся внизу, – бросил Удав, успевший по ходу разговора полностью экипироваться, и последовал за лесавкой. Сталкер не прыгнул, конечно, он воспользовался креп-тросом.

Трём старожилам Зоны понадобились считаные минуты, чтобы завершить экипирование перед ходкой. Никто не произнёс ни слова, все разговоры ждали впереди. Один за одним они покинули схрон и тоже ушли вниз. Пёс спустился последним, чуть задержавшись наверху; наверное, напоследок осмотрел внутренность домика. Возможно, у него могло возникнуть ощущение, что в последний раз…

– Куда? – спросил Реверс, когда все спустились и собрались у основания дерева.

– Вон туда. – Пёс указал направление. – За мной.

– Зверушки, – сказал Реверс, сканирующий окружающую местность, – уже начали прятаться.

– Сколько до Захвата? – поинтересовался Удав. – Я уже чую, но пока не могу определиться с оставшимся временем…

– Часа два есть, – заверил Несси. – Веди, должны успеть.

– Вперёд, сталкеры! – бодро скомандовал Пёс; на правах проводника он выступил в авангарде и повёл группу к ближайшему известному ему убежищу.

Пёс выбрал средний по трудности и протяжённости маршрут. Несси тоже бы так поступил. Короткие пути обычно излишне сложные, а длинные отнимают слишком много времени. Откровенных опасностей на пути следования он не наблюдал и не улавливал. Сталкеры шли, действуя в отработанном до автоматизма крейсерском режиме.

Несси шёл замыкающим. Он понимал, что Пёс по ходу напряжённо обдумывает полученную информацию. Реверс и Удав тоже, само собой, усиленно шевелят извилинами, но сейчас именно размышления Пса представляли наибольшую ценность. Почти наверняка старый друг встречался и с пузырями, и с наростами на деревьях, и со слизняками… Только знать не знал, что это всё фрагменты одной и той же мозаики…

Попытки разобраться в думах Пса пришлось прекратить. Несси обнаружил, что за ними увязался «хвост». Целая группа, вооружены до зубов. Он приотстал, отпуская спутников вперёд, спрятался в кустах, высмотрел, определил, пересчитал.

Догнав своих, передал по цепочке, что за ними увязались преследователи. Реверс, шедший перед ним, проинформировал Удава, а уж тот – проводника Пса.

Они о чём-то коротко переговорили, и Пёс прибавил темп. Они четверо и без того почти бежали, а теперь движение стало бегом стопроцентно. Собственно, перед Захватом бегать даже удобней, чем красться, мутанты и люди заняты поисками убежищ, а не охотой.

Относительно лёгкий участок миновали без осложнений, и проводник увёл ведомых в дремучую чащу. В густых дебрях только знающим открыт путь, зато очень удобно оторваться от преследования…

Углубившись на сотню шагов, Пёс решил дать им передышку.

– Почему встали? – спросил Несси, поравнявшись с Псом, Удавом и подтянувшимся к ним Реверсом.

– Да хочу удостовериться, что обнаруженный тобой «хвост» не потянется за нами сюда, – ответил Пёс.

– А если пойдут, что тогда? – задал вопрос Реверс, настраивая свой сканер для отслеживания возможной погони. Ох уж эта наивная надежда Реверса на помощь техники!

– Тогда плохо будет, – угрюмо посулил Пёс. – Для них, конечно, хех, – хмыкнув, уточнил он. – Кончать придётся, иначе в схрон залезать слишком стрёмно.

– Это почему? – спросил Удав. – Может, они тоже знают о том убежище и просто хотят спрятаться…

– А ещё очень даже может, что они следят за нами, ну или за кем-то из нас. Мы добровольно влезем в каменный мешок, им останется только прихлопнуть там, как вискунов каких-нибудь. Выжгут на хрен, и все наши грандиозные намерения пойдут прахом.

– Не нагоняй жути, – осадил его Несси, – кто ж им даст прихлопнуть! Спрашивается, мы сталкеры или где? К тому же, насколько я чую, они повернули, пошли доступным маршрутом и в заросли за нами не попёрлись.

– Получается, они действительно шли не за нами, – подал голос Реверс, высмотревший местонахождение несостоявшихся преследователей. – Правда, углубляются в заросли там, дальше, и куда сейчас ломятся, непонятно. Мы-то знаем, где укрыться, но получается, что эти тоже имеют схрон поблизости… Проследить бы за ними.

– У нас другие задачи, – напомнил Несси.

– Тебе что, одного схрона мало? – спросил Удав.

– Как может быть много схронов в Троте? – парировал Реверс.

– Много не может, а лишнее брать не стоит, – стоял на своём странный бродяга.

– Извечная дилемма всех игроков, – сказал Реверс, продолжая сканирование. – Подфартило, что делать? Остановиться или на волне удачи снять банк…

– Когда в казино пойдёшь, там расскажешь, – усмехнулся Пёс.

– Я бы не прочь сходить, но только в Лас-Вегас, – поделился желанием Реверс.

– Там сейчас тоже не разгуляешься по игровым залам, – напомнил Удав.

– Вот-вот, – согласился Реверс, – зато, говорят, в этих заброшенных залах можно толковым хабаром разжиться.

– А при чём тут это? – удивился Удав.

– Я слыхал, – просветил Реверс, – что аура многолетних игр, миллионов выплесков азарта, очень устойчива, и она по-своему изменила абнормальность в залах. Теперь такие места притягивают к себе толковые артефакты, и они периодически появляются там. Может, шестой Ареал тоже любит покрутить колесо фортуны, заразился азартом.

– Досужая болтовня, – обрезал Несси, которому надоело в который раз слушать популярную байку, – поверьте, я там бывал, и никакой особой ауры нет и в помине. Груды хлама, разломанные столы и автоматы, и толпы одержимых бросаются на всё, что движется.

– Я слышал, что эти одержимые есть только в Вегасе и что они вовсе не мутанты, – сказал Удав.

– Правда, – согласился Несси, – но, как всегда, неполная. Одержимые – это люди, которые попали под облучение американского Ареала в тот злополучный день, когда первоначальная абнормальная отчуждёнка выплеснулась и захватила огромные территории вокруг себя. Звёздно-полосатые вояки решили поэкспериментировать и распылили над городом вирус. В итоге одержимые – то, что вышло после эксперимента.

– Люди приехали поиграть и остались в столице развлечений до конца дней своих, – задумчиво отозвался Удав. – Многие из них, наверное, об этом мечтали, но не таким способом.

– Бойтесь заветных желаний, они иногда сбываются, – философски прокомментировал Реверс и сообщил: – Я посчитал, в группе четырнадцать чмошников.

– Многовато для обычной группы сталкеров, – сказал Удав.

– В другой ситуации мы бы выясняли что к чему, но не сейчас, – напомнил Несси.

– Пёс, идём дальше, – Удав с опаской посмотрел на небо в просветах между древесными кронами, – а то застигнет нас…

– Не ляпай языком, и всё будет хорошо, – проворчал Пёс.

– Далеко до схрона? – спросил Реверс, тоже поднимая взгляд, но смотря через сканер.

– Мы почти на месте, – заверил Пёс, – давайте за мной.

Но квад успел пробежать от силы десяток метров. Несси вдруг почувствовал жутчайшую боль, она пронзила его насквозь, от макушки до пяток, одновременно его сдавило со всех сторон, будто в сеть попал! Обездвиженный, на ходу подсечённый, он издал короткий сдавленный вскрик и рухнул, как подстреленный очередью в упор. Сознание при этом не потерял совсем, хотя окружающую действительность заволокло мутной пеленой, словно ветром принесло дым от пожарища. Он помнил себя, понимал, что происходит, пытался рассмотреть сквозь мглу, расслышать, однако не мог ни на миллиметр сдвинуться, не мог издать ни звука, ни пальцем шевельнуть, ни веками дрогнуть…

Он слышал, как Реверс окликнул бегущих впереди, и трое сталкеров нырнули в траву, залегли в ней. Что произошло, никто из них не понял. Они могли только экстренно подползти к Несси, что и сделали.

– Что с… ним?.. – испуганно выдавил новичок. Из троих спутников именно он больше всех испугался, что Несси может сдохнуть вот так, прямо на бегу окочуриться.

– Поди догадайся! – зло бросил Реверс. – Бежал – и брык, отрубился. Хорошо хоть, жив…

Он шарил рукой где-то под бородой Несси и, видимо, нащупал биение пульса.

Младшего напарника Несси случившееся привело в ярость. Он шёпотом, но очень злобно и витиевато начал материться.

– Хватайте под руки и тащите за мной, – распорядился Пёс, – до схрона недалеко, там разберёмся. Вперёд.

– А что с ним может быть? – не унимался Удав.

– За мной, я сказал! – велел проводник.

Несмотря на своё состояние, Несси ухитрился сообразить, что без внимания Пса не осталось, что новичок резко забеспокоился. Но разбираться старый друг будет потом, а первым делом ему надо установить, что стряслось с учителем. Для этого требовался детальный осмотр, а сделать это можно, вначале обезопасив себя от угрозы попасть в загребущие лапы Захвата.

Пёс почти без петляний довёл квад к укромному схрону. Это убежище давно не использовалось, однако наследник Изначальных явно не сомневался, что здесь порядок. Деревья-мутанты оберегали тайник от посторонних.

– Дерево, под которым вход, страшно ядовитое, – сказал Пёс двум ведомым, с натугой тащившим тяжеленного Несси (основную часть нагрузки взял на себя Удав, взваливший тело на спину, Реверс в основном придерживал ноги, чтобы не волочились), – и нам по-любому надо использовать дыхательные маски. Но только на входе, внутри дышать можно свободно.

– Ты что, с ним не дружишь? – спросил Удав, натягивая маску.

– Не в этом дело. Прекратить выделять ядовитые пары оно просто не в состоянии. Все остальные степени защиты я, скажем так, отключил.

Реверс сначала закрыл фильтрующей маской лицо обеспамятевшего Несси, а потом и сам защитился от вредных примесей в атмосфере.

– За мной! – скомандовал Пёс.

Вход оказался ещё одной подземной норой, по которой требовалось продвигаться ползком или на четвереньках. В узком пространстве Удаву как наиболее физически сильному из оставшихся при памяти троих сталкеров пришлось тяжелее всего. Он тащил за ворот Несси… Но большой сталкер справился, и все четверо, преодолев лаз, очутились в подземном схроне.

Несси очень хотелось поблагодарить новичка, но тело по-прежнему оставалось недвижимым, как каменная статуя. К счастью, основные внутренние процессы всё же проистекали, огонёк жизни тлел.

– Круто! – похвалил Реверс, посветив вокруг. – Это же подвал многоэтажки, – определил он, осмотрев стены и потолок. – Откуда здесь?

– Да хрен его знает, – пожал плечами Пёс, разжигая пару фонарей и разнося их в разные стороны; установил источники света на полу, в трёх шагах друг от дружки. Несси спутники положили между ними, недалеко от западной стены и ногами в сторону эпицентра, об этом Пёс позаботился. Не хватало ещё, чтоб элементарно макушкой приложился, когда начнётся Захват.

Удав изнеможенно опустился на пол; он переводил дух и молчал.

– Я думаю, что это подвал жилого дома, – продолжил Пёс, – который стоял в одном из населённых пунктов, накрытых Зоной Посещения. Надстройка над землёй канула один Трот знает куда, а подземная часть, как видите, уцелела.

– Что будем делать с Орлом? – спросил Реверс.

– Надеяться на чудо, – буркнул Пёс.

– У меня есть кое-что из другого Ареала, – вдруг предложил Удав. – Можно дать Орлу. Яд, энергия или что там в него вторглось, нейтрализуется, организм очистится… Может быть. Я на себе пробовал, сработало, живой, как видите.

– Вот именно, может быть. Нет, обойдёмся без подарков других Зон, – категорически не согласился Реверс. – Раз на раз не приходится.

– Он прав, что-то давать Орлу без его ведома слишком опасно, – присоединился к мнению Пёс.

Правильно, правильно, старый друг, отозвался мысленно Несси; он уже почти ничего не видел, но продолжал слышать.

– Что с ним, что? – с возрастающим беспокойством твердил Реверс; теперь он перехватил эстафетную палочку волнения за жизнь учителя. – Пёс, что с ним, как ты дума…

– С ним всё будет хорошо, – убеждённо ответил Пёс. – Должно быть.

Он попросил у Удава третий фонарь и зажёг его. Склонился, внимательно изучая неподвижное тело бесчувственного наставника.

Выглядел Несси явно не ахти, почти трупом. В поле зрения неподвижных глаз на миг попало лицо Пса, и выражение его не предвещало ничего хорошего. Он зачем-то поднял руку неподвижного тела, и вдруг…

– Бли-ин, мы придурки! Это ж его начали подсоединять, как Арва обещала!

Пёс в сердцах смачно выматерился, опуская руку Несси на пол.

– А повременить не могли?! – раздражённо выкрикнул Реверс. – Или в их мохнатые головёнки не влазит, что у человека может сдать организм, а если ещё приступ наложится на воздействие Захвата…

– Не вздумай ляпнуть что-то в таком духе при лесавке, – сказал Пёс. – Слабость – это порок.

– Да уж постараюсь! – нервно отреагировал Реверс. – Спасибо, что напом…

Договорить он не успел. Начавшийся даже раньше предчувствованного срока Захват накрыл всех. Да так мощно, что лишил сознания трёх спутников Несси.

Ещё три тела повалились на пол, а потом, вместе с четвёртым, уже распростёршимся, покатились, устремились к западной стене, чтобы впечататься в неё. И улетели бы в эпицентр как миленькие, не в силах противиться неумолимому притяжению «биомагнита»… не будь преграды в виде толщи бетона и земли между ними и пятым кругом.

Пока они тут заключали тактические союзы в её же интересах, Зону Посещения колбасило и расшатывало всё яростней и беспощадней. Она-то вела свою бесконечную войну без привалов и перерывов. Как-то не до каникул и отгулов сверхсущности, обложенной со всех сторон и вдобавок угрызаемой изнутри…

Что самое странное, Несси сознание не потерял. Это было необычно, мягко выражаясь, но разум человека, почти полностью утратившего контроль над собственным телом и не чувствовавшего даже боли, оставался при ясной памяти.

Чего нельзя было сказать о мутной, затемнённой картине мира, которую пусть с неимоверным трудом, но продолжали улавливать неподвижные немигающие глаза.

***

Без сталкеров Ей не удалось бы справиться с врагами.

Этот безжалостный вывод Она сделала, сумев остаться честной сама с самой. Он одновременно и сбрасывал с небес на землю (ох уж эти человеческие выражения, порой столь точные…), и открывал новые горизонты.

Для себя Она окончательно решила, что полноценней Зоны, у которой ЕСТЬ сталкеры, не бывает и просто быть не может.

Вот только ещё никак не могла определиться, кто Ей залётная беженка. Человеческое слово «подруга» не совсем отражало суть. «Гостья» – тоже. Может быть, «сестра»?..

Сама концепция сестринства, братства, подлинного родства для Неё была раньше неприемлемой, учитывая, где и кем Она существовала до того, как отстать от «повозки». Заботиться о ком-то, кроме себя любимой, – как такое непотребство вообще возможно?!

Но с кем поведёшься…

***

…Первым у него над головой с душераздирающим воем пронёсся мутаволк. Зверь отбился от стаи, не нашёл, куда закопаться, или нору, чтобы в неё влезть.

Началось. С этой секунды в эпицентр понесутся не только отламывающиеся куски растений, но и живые существа, по каким-то причинам не успевшие спрятаться, схорониться, зашхериться. Одним словом, поставить между собой и пятым кругом непреодолимый барьер, лишить своё тело возможности поддаться биомагнитному притяжению.

Надрывный рёв хлестнул Антею по ушам. Сорвавшийся винни-пух практически катился по земле, набирая разгон, перед тем, как взлететь. Тяжеленный мутант пытался за что-нибудь уцепиться, но безуспешно. Захвату вес его многотонной туши нипочём, биомагнит с корнем огромные деревья выдёргивает, случается и такое.

Антей отпрыгнул, убираясь с траектории разгона мутанта, чтобы не угодить под ревущий живой каток. Ещё живой. Ненадолго. Даже сорванные от внешнего края, выхваченные у самого Периметра трофеи проскакивают полсотни километров за десяток минут, ускоряясь с каждой секундой полёта. Этот подготовительный предзахватный цикл, нарастание и зарождение урагана, занимает часы. В течение которых, к счастью, можно успеть спрятаться или закрепиться. Сам Захват длится минуты, ураган яростен и жуток, однако недолог.

Да уж, «немагнитному» объекту, не подверженному притяжению Трота, более чем непросто уцелеть, лавируя в разразившемся хаосе. Антей не подвластен силе Захвата, в эпицентр против воли не сорвётся, но разминуться с живыми разгоняющимися «пулями»… тот ещё безумный танец.

Причём большие, «крупнокалиберные», не так опасны, как те, что помельче массой и размерами. Вроде маленькие, зато скорость! Стайка крохотных птичек способна сбить летящий реактивный самолёт не хуже пулемётной очереди, а во время короткого, но интенсивного «обстрела» при Захвате все эти очереди, одиночные, залпы и серии «выстрелов» порождают такую канонаду, такой массированный рой «снарядов», свистящих в сторону эпицентра, что артиллерийским системам и не снилось.

Потому от мутированного медведя увернуться гораздо легче, чем от мутакрысы или жука-грызунца, например. Хорошо хоть, что мелкие твари куда более изобретательны в умении прятаться, да и больше у них вариантов вовремя найти вожделенный «барьер».

Коротко говоря, даже если удаётся от влечения эпицентра экранироваться, куда-нибудь в убежище, от греха подальше, всё равно лучше бы забиться. Да поглубже, чтоб не отбегать, не скакать, не отпрыгивать… Но в этот раз просто нет возможности. Необходимость находиться в нужном месте в нужное время вынудила Антея подвергаться риску. Зато у него появилась эксклюзивная возможность собственными глазами наблюдать, что творится на поверхности при Захвате. Воочию лицезреть смертельную жатву, противопульным зигзагом проскальзывая между когтями ураганного ветра, хватающими всё, что плохо лежит. Хотя такой жуткий бардак лучше б глаза и не видели…

Только деваться некуда, глаз да глаз нужен, чтобы уворачиваться, прыгать, пригибаться, вжиматься в землю и снова вскакивать. Залечь в углубление – не вариант, сверху может свалиться сломавшийся ствол или прокатиться живой камень или мутированная туша. Антей, хоть и поднабрался сил и способностей, чтобы противостоять давлению необъяснимости, всё-таки не пожелал превратиться в неуязвимое сказочное чудище, и шанс погибнуть всегда остаётся, хоть и гораздо меньший, чем для обычных людей… Так что «танцуй, если хочешь жить», а танцевать сподручней под музыку, и Антей напевал.

Чтобы помочь себе выдерживать ритм или чтобы подбодриться. Факт, что он неподвластен Захвату, не отменил другого факта, что вокруг бурлит смертельная опасность.

Воздух пронзают разной величины летящие, рушащиеся, скачущие объекты, и столкновение с любым из них грозит фатальными последствиями. У выписывающего пируэты Антея возникло ощущение, что он превратился в мишень для множества расстрельных команд одновременно, и потому он запел быстрей и громче:

– Солнце моё, взгляни на меня! Моя ладонь превратилась в кулак! И если есть порох, дай огня! Вот так!

Сейчас эта незабытая песня «Кино», группы Виктора Цоя, точнее всего отображала состояние его духа. К началу Захвата Антей прокрался поближе к цели этого перехода, возможно, апофеозного в череде эпизодов его беспримерной рекрутинговой операции. И сейчас, после начала, держался поблизости, чтобы не упустить. Захват кончится, и четыре сталкера, забравшихся в убежище, не задержатся в спасительном схроне. Они могут покинуть нору тотчас же. Тем более где-то поблизости схоронилась целая группа бродяг, и есть риск столкновения с ними. Те, из большой банды, перед Захватом могли засечь четвёрку, ускользнувшую в дыру у основания дерева, ведущую в недра.

Да уж, сейчас там, под землёй, настоящее сокровище! Богатейший улов. Четверо великих сразу. Как раз те самые недостающие «элементы», увенчивающие компоновку. Другие части «сборки» подведут и закрепят их в нужной точке, а им четверым предстоит непосредственно обхватить и держать «резец», который изменит параметры реальности…

О том, сумеет ли он справиться со всеми, охотник не думал. Это для Антея не проблема. На порядок сложней было пеленговать и разыскивать. Но любые трудности оправданны, когда обнаруживается и изымается хабар, ценнейший во всех Зонах.

Люди в массе своей слишком эгоистичные создания. Получив силу тем или иным способом, они предпочитают применить её для того, чтобы получить власть над другими, слабыми. Исключение – человек, способный приобретённую силу не применять против слабых, а употребить во благо. Использовать её только против равных себе, сильных.

Такой сильный не обидит слабого, потому что, кроме силы властвования, существует для него ещё кое-что, не менее, а то и более важное.

Совесть. Редчайшее на самом деле человеческое свойство. Объяснять, в чём его суть, бесполезно тем, кто им не обладает. То есть большинству людей.

Потому неудивительно, что попробуй отыскать человека сильного, но имеющего совесть… И всё же они есть, к счастью для человечества. А если больше одного разыскать? И собрать их, таких, вместе…

УСП. Универсально-сборные приспособления.

Это название Антей сам избрал, чтобы обозначить термином задачу поиска. Позаимствовал аббревиатуру из собственной памяти. Тогда же и начал мысленно называть себя Сборщиком.

Вполне можно было обойтись без слов, но эти напоминали о детстве. Тогда они звучали удивительно таинственно, с особым значением. Технологический, специальный набор элементов, различные конфигурации которых компоновались с единственной целью: установить заготовку в единственно верной, нужной точке или нужном объёме пространства для обработки и получения готовой детали.

Система УСП применялась в машиностроении для производства нестандартных деталей. Кроме обычных, не требующих дополнительной фиксации станочных работ, существуют куда более сложные операции; и заготовку необходимо как-то подвести к резцу, фрезе, сверлу или другому инструменту, а голыми руками ведь не удержишь кусок металла в необходимой позиции. Отход от стандартных схем требует уже не простого следования заданным технологиям, а неповторимых решений. Каждая сборка по этой причине превращается в уникальный акт творения. Из одних и тех же стандартизированных элементов требуется создавать совершенно разные приспособления, в зависимости от текущей задачи.

Отец будущего Антея, инженер-конструктор от бога, с уникальным талантом загодя видеть, что должно получиться в итоге, и способным с лёту изобрести, как именно воплощать желаемое в реальность, всю жизнь отдал этому творчеству.

Верой и правдой служил папа избранному раз и навсегда делу. Незаметному вроде бы, но на поверку абсолютно незаменимому там, где у станочников возникает необходимость сотворить нечто более сложное, чем втулка, винт, пластина, гайка или стержень. Подросший сын не понимал увлечённости отца, по юношеской глупости считая, что тот занимается чем-то скучным, рутинным. И только когда папы не стало, осознал, насколько ошибался. Вот тогда он больше всего на свете пожалел, что утрачена возможность сказать об этом человеку, которого любит.

Истинная безнадёжность – не успеть договорить с человеком, которому действительно нужно было услышать тебя, но – не дождался… Судьба позже ещё раз наказала за глупость и недальновидность, когда второй раз не удалось успеть, вовремя поговорить с мамой.

Слишком поздно он понял, что они не обыватели, закопавшиеся в быту, а добрые, светлые люди, честно прожившие нелёгкие жизни, со своими мечтами и надеждами. Выросшие «на земле» и лишь потом уехавшие учиться в вузах и жить в городе, они сохранили любовь к земледелию, поэтому, когда появилась возможность, большую часть года проводили не в квартире, а в посёлке неподалёку от железнодорожного вокзала.

Дача стала вторым домом, благо располагалась совсем недалеко от первого. Можно было съездить на трамвае туда-обратно за час с небольшим; сорвать зелени, чтобы бросить в борщ, оставленный на плите вариться… А мимо домика по стальным рельсовым путям колёсами постукивали поезда, на которых родители не уезжали, оставаясь на своём участке земли, но могли бы уехать, и звуки дороги постоянно напоминали об этом. Папа и мама довольствовались тем, что имели, и любили то, что им было отмерено судьбой… но, возможно, мечтали о чём-то большем?

Ещё и потому Антей, когда появилась развилка вероятностей, избрал именно такой путь. Помогло желание получить шанс на что-то большее – не только для себя одного.

Чтобы ходка человечества не прервалась, была удачной, каждый из идущих должен вносить свой вклад в дорогу. Только одному, как папе, выпало всю жизнь металлические элементы совмещать в единственно верном варианте. Другой судилось вкладывать сердце в больных детей, как маме, учительнице-дефектологу вспомогательной спецшколы, чтобы эти разумы, обделённые от рождения, потом окончательно не превратились в овощи, смогли прожить хотя бы относительно полноценные жизни.

А вот их сыну суждено было превратиться в сборщика человеческих душ. Он понял, как организовать необходимую комбинацию силы. Чем и занимался, компонуя уникальную сборку не артефактов, но людей; как слесарь высшей квалификации, инструментальщик, выполнял точнейшую, прецизионную работу. Руководимый инженером-конструктором замысла, воплощал в реальность с целью смастерить единственное в своём роде оружие, способное одолеть противника.

Да, секрет успеха – в точности. Чтобы сошлись все частицы компоновки. Без которой не достичь цели. Эх, кто бы подсказал ему в детстве, что выросший мальчик однажды вспомнит три слова, складывающих эту аббревиатуру, чтобы обозначить ими апофеоз дела, которому он сам посвятит свою жизнь… Теперь он «слесарь», которому предстоит сработать «ключ», способный закрыть и открыть «замок» врат, ведущих в нужное место в нужное время.

Для тех, кому предстоит стать частью команды и открывать врата, его появление, конечно, становится полнейшей неожиданностью. Они прокладывают собственные маршруты для продолжения ходки, а тут вдруг столь резкий поворот!..

Но оставалось лишь верить, что поймут и примут. Потому что и они к человечеству испытывают чувства не менее сильные, чем он сам. Потому что им не всё равно, что будет с людьми. Им не плевать, удастся ли уцелеть в этом противостоянии сверхсущностей, в круговерти космических сил… Ну, даже если поймут не сразу, придётся вначале рекрутировать против воли. Тот самый случай, когда цель воистину оправдывает любые средства. За исключением одного. Но об этом никто никогда не узнает.

Про себя самого он точно знал, что ему лучше не оказываться в ситуации, когда встанет выбор между защитой и нападением. Поэтому для себя им был обозначен главный, определяющий признак. Человек становится сильным в тот миг, когда впервые испытывает чувство долга перед другими людьми. Особенно перед теми, кого любит и кто не может сам за себя постоять.

Истинная сила защищает, а не нападает. Вот по какой причине себя он не считал сильным по такому критерию. Но вот что он оказался способен сделать, так это разыскать, собрать и скомпоновать воистину сильных.

Пока хотя бы у одного человека заветным остаётся желание отдуваться за всех и спасти человечество, оно не исчезнет с лика Вселенной. Не дождутся.

…крайний раунд

Пока его многострадальное тело валялось трупом рядом с тремя обеспамятевшими спутниками, непогашенная память унеслась в неподвластные стирающей силе забвения дали.

Очень давно, когда даже зонное имя Несси таилось в неведомом будущем исчезнувшей реальности, он ещё был не сталкером, а юным студентом университета и среди прочего изучал теорию о том, что вокруг космических «чёрных дыр» существует некая орбита, где время останавливается. Эта область безвременья получила от учёных мудрёное, но красивое название: горизонт событий. В какой именно горизонт событий попало сейчас сознание Несси, он понятия не имел. Да оно и не важно, в какой именно.

Главным стал сам факт, что вокруг царило безвременье. Как он понял это, тоже не суть важно, вот понял, и точка. Различить ничего не удавалось, все привычные органы, изучающие мир, сейчас не работали. Он затерялся в полнейшей тьме, которую невозможно было пощупать или услышать. Он угодил в то, что человеками принято называть расплывчатым словечком «пустота».

И в ней его сознание, не утраченное, но переполненное страхом от уверенности, что увеличивается слабость, а это означало: где-то пробой, и утекает энергия. Терять остатки Силы нельзя! Так и память может уступить желанию прекратить борьбу, раствориться в пустоте безвременья.

Память должна усиленно работать. Вспоминать, вспоминать! Несси, полностью замкнутый на себя, с разумом в автономном режиме, предавался воспоминаниям о событиях и повторно анализировал их. Сопротивляясь небытию, отгоняя его мыслями, заблудившееся сознание медленно, но верно найдёт дорогу обратно, выползет из пустоты.

События набирали оборот с геометрической прогрессией, сталкер не сдавался, думал, думал, тяжко трудился, полностью оправдывая смысл выражения «шевелить мозгами». Ведомый Силой доберётся до цели ходки, главное – не потерять её благосклонность. Сила капризна, и Несси хорошо знал это, поэтому чётко и беспрекословно выполнял все правила, чтобы не спугнуть и не обидеть своего всегда могучего, но и всегда неведомого покровителя, позволяющего черпать из источника Силы.

Несси скрупулёзно, буквально до малейших подробностей вспомнил тот момент, когда он зашёл в тупик в этой истории с загадочной «третьей силой» и напрямую попросил помощи. Миновало немало времени, пока его запрос дошёл по назначению и был услышан, и наконец-то в ответ начали происходить конкретные действия.

А это означало, что заключённый с безымянным стражем источника Силы негласный договор не расторгнут. Это замечательно, Сила поможет ему, успех достижим. Но имелось одно «но». За предоставленную помощь надо расплачиваться, неизменно потребуется что-то отдать взамен. И плату не попросят, даже не потребуют, просто возьмут, и всё.

Неожиданно в памяти всплыло воспоминание о Луче… А вернее, о давнем разговоре с ним, ещё в ту пору, когда Несси был совсем зелен и юн и непродолжительный период ходил по той, другой Зоне, именуясь другой кличкой, придуманной им самим.

– Сделки с Силой непредсказуемы, – как в записи, услышал он голос незабвенного мастера, с которого в дальнейшем всегда старательно брал пример, обучая своих ведомых, – и главный подвох в том, что принцип обмена нам неизвестен. Ты можешь просить у неё всё что угодно, и если она возьмется за исполнение, то плата за её услуги может быть самой разнообразной.

– В каком смысле? – услышал Несси себя самого.

– Можно попросить самое невероятное и получить это, – пояснил Луч, – а Сила возьмёт за это какой-нибудь пустяк. Например, ты проиграешь в карты, ну или еда вокруг тебя будет пару дней протухать. Как будто Сила заговорила тебя. С другой стороны, один мой друг попросил огня, чтобы распалить костёр в непогоду. В ответ молния с неба зажгла дерево недалеко от него. Он, конечно, согрелся, но за это, уже на следующий день, попал в сопредельную с нашей тёмную реальность и пробыл там почти восемь лет. Для него при этом от силы пару недель прошло, а в нашей Зоне миновала целая эпоха.

Произнося последние фразы, голос Луча начал удаляться, стихать, и с последним словом совсем исчез. Несси буквально оглушило навалившейся тишью.

«Луч, Луч! Где же ты, первый и лучший напарник?! – отчаянно подумал Несси. – Сейчас бы твоя помощь совсем не помешала…»

– Или прошу слишком многого?!! – уже слышал Несси свой собственный крик.

Сила повела его по кругу для того, чтобы он смог собрать отряд. Команда подобралась ударная. Сначала встретился Ангел, ученик Тигра. Правда, он уже сменил имя на Реверс, но в этом не было ничего необычного. В любом случае Витёк, уже Реверс, пребывал в отличной форме, прекрасно соображал, и Сила просто вливалась в него потоком. Так Несси, известный уже как Орёл, обрёл напарника, и за это пришлось заплатить, буквально не отходя от кассы.

Реверс отделился от него и походя, как бы случайно, зачистил подземную лабораторию, к которой вёл след «третьей силы». Несси собирался сам штурмовать пещеры, но Сила взяла своё. Ниточка оборвалась, но зато появился Реверс. Подходящий напарник бесценен, и Орёл принял потерю. За что вскоре был вознаграждён.

Ему приснился вещий сон, в котором он увидел квад своих давних знакомцев-чистильщиков. Во сне он отчётливо видел лица и узнал всех до единого. Сон явно потребовал встречи наяву, и Орёл реализовал это. В итоге удалось выйти на след ещё одного эксклюзивного сталкера Трота… Ба, знакомые всё человеки! Оказалось, это бывший напарник Реверса, ранее известный как вечно не спящий сталкер Тигр… А в период ещё более давний – как Сом, сталкер «в спящем режиме», и нарёк его сокращением от латинского «сомниум» не кто иной, как тогдашний напарник Борода. Он же Несси, он же Орёл… Круг вновь замкнулся, когда выяснилось, кто теперь скрывается под именем Пёс.

Трот круглый, вот и приходится кружить. По прямой не пройдёшь.

Однако категорически не вписывался в замкнутую цикличность этот большой сталкер по имени Удав. По поводу него Несси по-прежнему испытывал самые противоречивые чувства. Плохого Троту пришлый человек не желает, это точно, но при этом готов принять как данность возможное поражение Трота в войне – не с человечеством даже, а с врагом, неожиданно для всех просачивающимся извне.

Вопрос: насколько велика вероятность, что Удав – агент врага, обманувший бдительность и чуйки, не поддающийся идентификации в качестве агента?

Причину его странноватых реакций Несси выяснить не успел. Напрашивался вывод, будто он не сталкер Трота, а только играет роль, и порой, когда его, как любого актера, покидает на минутку муза, он делает ляпы, несвойственные сталкеру.

Но прежде чем приговаривать, требовалось тщательно проверить… Не менее закономерный вопрос: а настолько ли ценен этот Удав, чтобы с ним возиться? Пустить в расход на всякий случай, и вся недолга.

«Лучше поверить врагу, чем не поверить другу», – всплыло в памяти.

На этот вопрос ответ нашёлся сразу.

Появление этого непонятного «сталкера» в момент, когда новая война переходит в активную фазу, не случайно. Несси почуял это сразу и просто так отказаться от неожиданного союзника не имел права теперь…

Найдя ответ хотя бы на один вопрос, он вспомнил скорчившуюся на пороге мохнатую-лохматую фигурку лесавки, вызванной Псом. Она что-то высвистывала тоненьким голоском, только вот Несси долго не мог уловить смысл сказанного. И только когда замолчала, он почему-то начал различать отдельные смысловые единицы свиста, но общий смысл всё равно ускользнул от понимания.

Обратиться к чмошникам лесного народца с просьбой о прямой связи с Зоной было своевременной идеей, но это было проще сказать, чем сделать. Такие мутанты являлись особой кастой, заполучить их доверие можно было лишь по уникальному стечению обстоятельств. Которые, собственно, и стеклись в необходимом сочетании в момент обретения нового-старого друга.

Вступить в контакт, пусть и через посредников-коммутаторов, жизненно необходимо. Это даст возможность наблюдать картину боя целиком, к тому же позволяет обладать на порядок более мощным набором средств противостояния и методов сдерживания.

Думая о лесавках и прочих разумных обитателях Трота, Несси подкорректировал свой разум и уловил наконец-то нужную «волну». Его сущность, уже самостоятельно следуя по энергетическим каналам, достигла требуемого слоя, в котором и состоялось слияние со связующим разумом.

– Ты не должен бояться, – услышал Несси незнакомый голос, и сообразил, что стоит на лесной поляне, а напротив него, на высоком пне, восседает незнакомая лесавка. Не Арва. Это он тоже моментально уловил, сам не ведая как. Научился их различать, ого!

«Да я и не боюсь», – хотел было ответить человек, но понял, что сейчас не в состоянии произносить слова вслух. Зато мысленно – вполне.

– Когда я открою пробный канал, – продолжила говорить лесная женщина из-под своего «маскхалата», схожего с одеянием Арвы, – тебя ошарашит то, что ты почувствуешь. Постарайся ничего не воспринимать, кроме информации, которая нужна тебе. Иначе твой разум будет погребён под лавиной бесчисленных знаний обо всём происходящем сразу.

«Я готов», – подумал Несси.

– Для начала я приоткрою на краткий промежуток времени, – продолжала лесавка, – но этого будет достаточно, чтобы ты смог настроиться. В дальнейшем ты сможешь связываться, когда нужно, но канал всё равно будет поддерживаться через мой разум. Для этого я постоянно буду находиться в состоянии особого транса, в которое меня специально для тебя ввели. Лицом к лицу ты не можешь собеседовать с Тротом, пока остаёшься человеком. Сгоришь, каким бы сильным ни был. Человек может слышать отзвуки, эхо речи Зоны, но не саму речь. Тут уж или согласись перестать быть человеком, чтобы не сгорели мозги от невыносимой нагрузки, или смирись с посредничеством… – Связная замолчала и продолжила после паузы, позволившей Несси проникнуться трагизмом ситуации: – Помни, что я в таком состоянии долго не выдержу, максимум пять суток. Это всё, что у тебя есть.

Она спрыгнула с пня и, не достигнув поверхности земли, исчезла прямо в прыжке, а на её место в сознание Несси вползло нечто огромное и страшное. Это тёмное и липкое высасывало жизнь из всего, с чем соприкасалось, и сталкер вновь ощутил пронзающую всё тело вселенскую боль, от которой… очнулся!

Он лежал на полу схрона. Неподалёку валялись всё ещё горящие фонари, а соратники, все трое, валялись в отключке кто где. Захват миновал, но его последствия ещё давали о себе знать.

Тело пока не слушалось, но глаза уже могли шевелиться, благодаря этому Несси сумел пусть ограниченно, но осмотреться. Покосившись вправо, он уловил взглядом лежащего Удава и призадумался. Стоит ли изучать новичка на предмет наличия слизняков или чего-то ещё подозрительного? Нет. Почему-то Несси очнулся с уверенностью, что в этом смысле здоровяк чист. В чём же его загадка?..

Начало подавать признаки движения тело Пса. Вскоре все не замедлят очухаться.

Первым тем не менее вернулся в себя Удав. Кряхтя и скрежеща зубами, он перевернулся на бок, упираясь руками и ногами, приподнялся и наконец сумел сесть, опираясь спиной на западную стену. В сторону эпицентра живых уже не тянуло, и сидеть получилось.

Пёс и Реверс пришли в себя минутой позже, а Несси всё так же валялся, покойник покойником с виду. Что шевелятся и моргают глаза, можно было определить лишь при ближайшем осмотре, только осматривать пока было некому. Несси не шевелился, пока что не мог, но был уверен, что силы двигаться дальше вот-вот вернутся и он выйдет из трупоподобного транса, поэтому не парился по этому поводу.

Полное подключение разума человека к «стандартам» сверхсущности даром не пройдёт, энергии высосано до фигища и больше.

Что-то при этом было получено. Несси знал, что в его памяти появилась информация, содержащая некоторые долгожданные ответы, но пока что не разобрался, в каком уголке приобретённых воспоминаний её нащупать.

– Эх-хе-хе, братья-сталкеры, – вздохнул Удав, начавший двигаться и говорить первым из четверых, – чую я, заждалась нас там снаружи судьбина, полная дорожных приключений… Полезу-ка я в разведку на всякий случай, а случаи всякие бывают.

– Ты теперь у нас покровитель стр-ранствующих и путеш-шествующих? – откашлявшись и прочистив горло, хрипловато отозвался Реверс. – От великого человеколюбия на рожон полезешь? Я тоже чую, что нами снаружи кто-то сильно интересуется…

– Он самый, – криво улыбнувшись, подтвердил Удав, вызвавшийся в разведку боем.

Загадочный сталкер чего-то недоговаривал и не случайно хотел покинуть нору первым.

– Я вылезу первым, – убеждённо заявил Пёс, приподнимаясь на локтях. – И это не обсуждается. Я на данный момент плотнее всех соприкасаюсь с глубинной сутью необъяс…

– А вот с этим я мог бы поспорить, но не буду, – произнёс тот, кто очнулся первым, и посмотрел на распростёртое тело четвёртого, про которого они думали, что он по-прежнему без сознания.

«…Им ни в жизнь не догадаться, насколько ироничное замечание о человеколюбии попало в десяточку, что в этой шутке только небольшая доля шутки в буквальном смысле… Когда-то меня загнала в ту, запредельную ЗОНУ любовь, и она же из неё выгнала, чтобы потом снова позвать обратно. Ох уж это всевластное чувство, на что только не толкает человека, норовя сунуть в неумолимые тиски между двумя взаимоисключающими желаниями – быть любимым и любить…»

Это прозвучало в голове лежащего Несси совершенно неожиданно, однако отчётливо, без помех, словно прямая ретрансляция.

«…Да и пассаж про покровителя странников тоже в тему. Не пора ли снять мысленный запрет и вспомнить своё изначальное имя? Николай… И другие имена тоже вспомнить. Наташа, Сержант, Несси… Сергей… А Несси-то Серёжей звался в юности, там, на островах его родимой северной столицы, ещё до ухода в Зону…»

Невероятная трансляция продолжалась, и теперь Несси, лежащий на полу, застыл в квадрате, так сказать. Не только потому, что не владел ещё собственными мышцами, но и по причине полного ошеломления. Ещё бы!!! Такое узнать…

«Знаки дороги привели по назначению. Предложенная наставником миссия, исполняемая мной в роли «эмиссара извне», миссия, от которой не смог отказаться, вот-вот подойдёт к своему ключевому моменту…»

Удав смотрел на распростёртого на полу Несси, точней, на жуткий шрам, искорёживший полголовы. Прямо на макушку сейчас направлен свет одного из фонарей, и отметина из прошлых ходок наверняка прекрасно видна…

«Этот проводник очнётся, и его ждёт сюрприз тот ещё – послание «от самого себя» из других реальностей, которое я доставил для него… Ничего не скажешь, этому другому Несси здесь досталось на полный вперёд, не по-детски, и если получится, потом надо бы узнать, как такое стряслось. Они тут, в этом ключевом Троте, нескучно живут, что да, то да. Закрутилось лихо… Теперь понятно, зачем мой проводник Несси заслал меня из запредельной ЗОНЫ сюда, к ним…»

Да, да, это оказалась прямая трансляция ни больше ни меньше, а мыслей человека, которого идущие вместе с ним знали как сталкера Удава!!!

– Я просто выйду первым, – добавил Удав вслух. – Ты же не будешь стрелять мне в спину, друг человека?

«Но перед тем как выйти наружу и встретиться с ожидающим там посланцем судьбы, придётся открыть им часть правды. Их чуйка, конечно, уже звонит во все набатные колокола. Подозревают меня, странного пришельца, во всех смертных грехах… Так пусть уж лучше выберут один грех и на нём сосредоточатся!»

Несси, лежащий на полу, пока что не сообразил, о каком-таком «самом себе» из какой-такой «запредельной Зоны» идёт речь, но упоминание о доставленном послании обнадёживало обещанием, что этот Удав… Николай?.. откроет все карты и даст ответы на вопросы.

«Да уж, пришло время рассказать, почему здесь и сейчас нахожусь, чтобы поняли, я прислан сюда не просто так, а с целью разобраться, в каком направлении продолжиться рейду…»

Мысли «покровителя странствующих» подтверждали обоснованность надежды.

«Принципиально не выходя из «режима человека», мне предстоит добиваться того, что вроде бы полагается творить богам… Что же выбрать… Помочь этой Зоне в её противостоянии с другими? Или в союзе с «третьей силой» уничтожить Зоны вообще? А может, способствовать тому, чтобы одолела всех прочих «рукотворная», как бы седьмая? Та, что людьми невзначай образована в окрестностях столицы Украины… И таким образом привести всю эту войну к победному финалу… Но в чём она, победа, самому бы разобраться… Понять бы, какой из путей…»

В этот момент лежащий Несси искренне поблагодарил своё тело за то, что не сразу вернулось под управление разума, продолжило прикидываться трупом. А вот кого или что благодарить за телепатический бонус – связную лесавку или напрямую Зону? В которой сбывается лишь то, чего действительно хотелось… Кстати, телепатия всего лишь «пробник» или станет его способностью?

«А для этого надо бы уяснить, зачем Трот подсунул мне ложку. Ложка для человека предмет очень интимный, чуть ли не ближе всех к нему. Ложкой отправляется в рот пища. Она соприкасается с тем, что поддерживает жизнь, с тем, из чего состоит организм, по сути. Трудно придумать более подходящую вещь, способную сохранить суть человека и передать её другим людям. Например, тому, кто примет и будет помнить…»

Несси озадачился. Это ещё что за ложка такая?! Кроме собственно мыслей о ней, он сумел воспринять и образ; из чего разобрал, что некая ложка спрятана сейчас в потайном местечке экипировки Удава-Николая.

А посланец «запредельной Зоны» перевёл взгляд на чернеющее отверстие выхода, за которым подстерегала неизвестность, и подумал:

«…появился ещё один фактор, требующий безотлагательного прояснения. Вот вернётся в себя здешний Несси, уже подключившись к Троту напрямую, и вместе с ним прикинем, что за невидаль такая блуждает… Подозреваю всё сильней, что блуждающий зародыш, упомянутый лесавкой, непосредственно относится к главнейшей причине, по которой я послан сюда с миссией – помочь разобраться и принять решение. Из-за него я, сталкер иной ЗОНЫ, преодолевая все стены, барьеры и расстояния, рубежи, прыжковые секунды и прочие преграды, очутился здесь и сейчас. Идущего в неизвестность человека на что только не способна подвигнуть любовь…»

А вот это уже приглашение присоединиться к военному совету. Пора «воскресать», решил «здешний» Несси и наконец сумел пошевелить пальцами. Зато сразу обеих рук.

– Ты же не шакал какой-нибудь, а Пёс, – завершил обращение Удав, намеренный выйти первым.

– Кха-кх-кх… И снова… здра… авствуйте, коллеги. Кх-хк-кх! – прокашливаясь, с трудом проталкивая звуки сквозь иссохшее горло, возвестил он о своём возвращении.

И желающий выйти наружу посланец из неведомой Зоны застыл без движения, буквально на полушаге, чуть ли не с поднятой ногой.

– Ты справился! – резко принимая сидячее положение и вытаращившись на Несси, радостно поприветствовал заговорившего проводника Пёс.

– Я что-то упустил? – прикинулся незнайкой сталкер, «очнувшийся» крайним из четверых.

– Да, в общем, ничего особенного! Ты прямо на бегу типа чуть не помер, и мы тебя притащили волоком. Я не сразу сообразил, что с тобой, просто не ожидал, что лесавки так подсуетятся, найдут связь и всё-таки успеют к этому Захвату… Если кто не в курсе, инициация с Зоной возможна только во время Захвата. Ты себя как чувствуешь, Орёл?

– Не дождутся, – заверил Несси и продолжил говорить, запинаясь, но с каждым словом чувствуя себя всё лучше. – Меня из игры фиг выведешь… Скоро буду опять… бодрый, как зайчик с новым энерджайзером.

– У-у-у, зараза, этот сучий Захват, ы-ы-ы, – подал голос Реверс; кряхтя и ворча, он тоже поднялся на ноги.

– Похоже, ты из тех, кто любит поспать, понежиться в постели, – съязвил Удав; он уже не хотел выходить первым, о чём недвусмысленно подумал. – Спорим, даже умереть планируешь в собственной кроватке.

«А вот это перебор, брат! – так же мысленно обратился прямо к нему Несси. – Настоящему сталкеру такое просто не суждено!»

Но мысленное обращение по адресу не дошло. «Телепание» явно происходит в одностороннем порядке… Оно и к лучшему.

– Не-е, он просто из тех бойцов, которые, получив нокдаун, во время отсчёта отдыхают, лежат до девяти, – вступился Несси за Реверса; к счастью, голосовой аппарат уже полностью вернулся под контроль разума, да и конечности вполне исправно шевелились. – Сталкер что надо, а в отключке долго был, потому что… – Несси запнулся и всё же продолжил откровенничать: – Он сновидящий.

– Да ну! – не сдержавшись, удивился Пёс вслух и от всей души выразил сочувствие: – Соболезную!..

О чём он при этом подумал, можно было только догадываться.

Вдобавок к односторонности мысли Реверса и Пса уловить не получалось. Видимо, способность избирательна. Ах, ну да, безымянная связная же говорила, что разум должен выбрать из неподъёмного массива информации то, что интересует в первую очередь. Подсознание справилось, избрало наиболее насущное, и открылся канал прямого доступа к источнику… А что может быть прямолинейнее непосредственного знакомства с мыслями!

Хотя уж кто-кто, а Несси и без гаданий представлял что. Он-то прекрасно знал, что тема сновидений в Троте и про Трот Псу близка как никому. Для бывшего Сома путь в Зону начинался со снов о ней. Приманила, в спящем режима завела… Недаром бывший Тигр позже вынужден был научиться не спать, чтобы больше их не видеть. И фантастически дорого расплатился за выход из Зоны, любимую девушку вынужденно оставил…

Пёс будто догадался, о чём сейчас вспомнил Несси, и проворчал:

– Спать иногда вредно для жизни.

Несси невольно улыбнулся. Да, у них с Псом общие, на двоих воспоминания, которых и врагу не пожелаешь…

«А себе? – вдруг спросил себя Несси. – Если я «здешний» Несси, то где же этот… запредельный?»

После этого он принялся вставать. Руки-ноги вроде двигались нормально, но тело, будто свинцом налитое, тянуло книзу. Однако он, сцепив зубы, чтобы не стонать и не кряхтеть, кое-как поднялся. Голова не кружилась, перед глазами не плыло, и то ладно. А минуту спустя и свинец изнутри начал утекать, возвращая привычную лёгкость движений и реакций. Замечательно! И вправду как будто новая батарейка подзаряжала энергией.

Удав не вмешивался в разговоры старых напарников. И ни о чём сокровенном не думал, просто прислушивался к словам спутников. Главное, что он уже не стремился уходить, теперь его и палкой из схрона не выгнать. По крайней мере пока в подвале находится оживший и способный вести диалог Несси. Здешний.

Ведь посланец явился установить контакт именно с ним, не так ли?

Но в этот момент Удав включился в разговор. Он вдруг сообщил:

– Коллеги, я вот почему первым выйти хотел… Перед тем как очнуться, я кое-что уловил. Сновидение или галлюцинация, можете принять это за бред… но я пообщался с каким-то сталкером в чёрном балахоне… Он предупреждал, что на выходе отсюда ждёт засада.

Когда большой пришелец заговорил, Несси попытался определить, что он при этом думает, но обескураженно обнаружил, что… мыслей Удава больше не воспринимает! Пробник «кончился», или эпицентр информационного интереса переместился… Тогда чьи же мысли получится считывать?..

– Ничо се ты глюки ловишь! – отозвался Реверс, копавшийся в недрах своего рюкзака. – Прямо так и сказал – засада?

– Определённо! – подтвердил Удав.

– Это можно проверить! Я же говорил, что буду первым, – сказал Пёс, устремился к норе выхода и скрылся в ней.

– А твой друган в балахоне не пояснил, кто там пасёт? – расспрашивал Реверс.

– Нет, – покачал головой Удав. – Он только сказал, что наша чуйка не сможет распознать тех, кто подстерегает. Потому что никто из нас раньше с подобной угрозой не сталкивался. Сила, ведущая их, здесь чужая – и для человечества, и для сущностей Зон Посещения. Мы ещё не научились распознавать её. В общем, я сделал вывод, что речь шла о той самой «третьей силе», против которой…

Удав замолчал, не договорив, и прислушался. То же самое сделали и Несси с Реверсом. Уши и чуйки напряжённо ловили признаки опасности. Несси при этом старательно пытался расслышать чьи-нибудь мысли, но не получалось. Только очень-очень глубоко, на грани мысленной слышимости, он вдруг распознал чьё-то присутствие и понял, что связная лесавка не оставила его, и он по-прежнему подключён. Просто его собственный внутренний целеуказатель пока что не разобрался, к чему именно подключаться…

– Там наверху действительно зас… ада, – наконец послышался голос из дыры, через пару секунд сам Пёс выбрался обратно в подвал и вытянул «первичное» оружие, которое тащил за собой. – Удав, если б не твоё предупреждение, мы бы налезли… Коллеги, там сверху я видел каких-то тварей… э-э… зашифрованных. Их даже электроника как неживую природу идентифицирует. Зомбаки и то поживей них.

– Может, на них какие-нибудь суперские маскировочные комплекты? – раздумчиво подал идею Удав.

– Не-не-не, они в натуре неживые, – покачал головой Пёс.

Выглядел он спокойным, однако Несси уловил, что старый друг всерьёз обеспокоен. Не боится, нет, для сталкера страх – первый шаг в могилу, но и отдавать жизнь задарма никто не пожелает.

– Деревья мне подсказали, что это те самые, что шли за нами до Захвата, – продолжил Пёс, – и насколько я помню, тогда они воспринимались нормальными. Но теперь с ними что-то произошло. Во время Захвата, так сказать, модифицировались.

– Трот здесь ни при чём, – прошептал Несси скорей сам себе, не для того, чтобы быть услышанным напарниками.

– «Третья сила» нас засекла? – спросил Реверс. Он услышал.

– Скорее всего так и есть, – согласился Несси, – только нам от того, что идентифицировали, не легче, даже наоборот.

– Во попали, – констатировал Пёс.

– Воистину, – вторил Удав.

– А из этой берлоги другого выхода точно нет? – спросил Реверс.

– Увы, – разочаровал Пёс.

– Заднего выхода нет, но его можно по-тихому проделать, – предложил Удав, – у меня есть подходящий артефакт, щель прорежет, как горячим ножом по маслу. А пока можно выпустить летающий глаз и осмотреться. У меня припасён гаджет. Миниатюрный, корейский, под стрекозу сработанный…

– Запасливый ты наш, – то ли одобрительно, то ли саркастически прокомментировал Реверс.

– Выпускай, – сказал Несси, переглянувшись с Псом.

– Слушай, Удав, а у тебя раньше случались такие вещие встречи с подсказчиком в балахоне? – несколько запоздало продолжив тему, поинтересовался вдруг Реверс.

«Действительно! – подумал Несси. – Уж не тот ли запредельный Несси помогает своему эмиссару? Как-нибудь связывается с ним, во сне или в видениях наяву…»

– С этим нет. Бывало всякое во снах, но этого сталкера я раньше не видел. Тем не менее не обманул же!

В эту секунду Несси получил откуда-то из глубины себя подсказку: «Не врёт». Спасибо, безымянная лесавка!

– Орёл, помнишь того слизняка, что нацепился на твоего паучка? – спросил Реверс уже у Несси, пока Удав возился со своей шпионской штуковиной, готовя её к полёту.

– Конечно, помню, а что?

– Я вот подумал, – поделился соображением Реверс, – слизняка мы отцепили и сожгли, но… он же какое-то время управлял твоим боевым арахнидом. Вдруг какой-то след остался в пауке и теперь маячит, наводит на нас преследователей.

– Орёл, у тебя с собой есть что-то, чем управлял слизняк?.. – недоверчиво переспросил Пёс.

Он с таким осуждением посмотрел на Несси, что легендарный проводник чуть ли не под землю захотел провалиться от стыда. Такой прокол!!! Вот так, на элементарных деталях, и можно спечься. Выпестовываешь стратегические замыслы, холишь и лелеешь победоносные интриги и обманные удары, а тактическая ошибка – бац, – и пускает под откос ключевой поезд с резервом, спешившим на передовую…

– Ты прав, – стараясь говорить абсолютно ровно, спокойно, признался Несси, – целиком и полностью. Моя вина, только моя. Самоуверенность подвела, возомнил себя супергероем.

– Не только маячок, но и нечто вроде подслушивающего жучка, – добил Пёс, – и враг может быть в курсе всего, о чём мы говорили… Плохо, очень плохо.

– В любом случае сперва нужно кончить всех, кто явился по наши души, а потом будем рассуждать, что хорошо, а что плохо, – за Несси рьяно вступился Удав. – Я вот думаю, что промах можно и нужно превратить в наш козырь. Так бы мы ещё долго таскались туда-сюда в поисках подходящего варианта. А оно ба-бах, и само решилось, на нас охотятся… Это объявление войны. Лично мне аж легче стало.

– А ты пра-ав! – протянул Реверс и как-то даже восхищённо покрутил головой.

Ответом ему было шуршание. Электронная стрекоза, трепеща крылышками, поднялась с рукава Удава и канула в черноте выходного проёма. Несси подтянул к себе свой рюкзак и порылся в нём; достал нужный контейнер, раскупорил, вытряхнул несчастного арахнида, попавшего под раздачу, и уничтожил сначала мутанта, затем сам контейнер. «Императорской кислотой», другим зонником из своих запасов. Осталось лишь надеяться, что предательский след слизняка не распространился каким-то образом, излучаясь или просачиваясь, на все вещи в рюкзаке и на самого хозяина…

Тем временем Удав, нацепивший на один глаз специальный окуляр, а на пальцы правой руки контактные датчики, управлял своим разведчиком. Совсем скоро он начал докладывать о том, что видит наверху.

Посланец преобразился. Стал чётким, ясным, собранным. Он уже воевал. Выбор сделан, а на войне как на войне.

И только читавший его мысли Несси понимал, почему и насколько Удаву стало легче теперь, когда выбор пути совершён.

– Нападающих большая группа, – информировал оператор летающего глаза, – сколько точно, пока не вижу, но их передовые бойцы уже совсем близко от нашего дерева. В оптическом диапазоне их ничто не берёт, ни тепловизор, ни ультразвук, ни пульсационное эхо, ни сквош-локатор, зато обычный микрофон фиксирует без проблем, шум они производят, двигаясь. Обычный микрофон, коллеги! Так что не такие уж они неуловимые и невидимые. Запах тоже наверняка от них исходит, невозможно уничтожить запахи без остатка…

– А как, вы думали, я их учуял, – проворчал Пёс, – когда на разведку первым лазил…

– Анализируя шумовой фон, можно говорить как минимум о дюжине нападающих, – продолжил рапортовать Удав, – но я не всех могу засечь. Они окружили дерево и, похоже, собрались штурмовать.

– Давай-ка займись экстренным выходом, – сказал Несси. – Примерно определил траекторию?

– А то! – подтвердил Удав.

– Тогда сажай корейскую стрекозу на веточку, – сказал Пёс, – и сверли дырку. Засиделись мы тут, пора сваливать. У тебя в заначке «винторогий бур», я правильно понял?

– Совершенно верно! – энергично ответил Удав. – И главное, крупный, трубу в метр диаметром пробьёт, иначе мы с тобой, – он глянул на Несси, – хрен пролезли бы.

– Повезло вам, братья-сталкеры, – выдал Реверс. По интонации не совсем ясно, сыронизировал ли от нервного напряжения, или от всей души за них порадовался.

Несси промолчал. Ему, виновнику прокола, который мог стать фатальным, сейчас лучше не отсвечивать. Несмотря на то что все свои и почти все старые друзья. В другой группе другие напарники за такое могли бы и оставить в подвале, попытаться не пустить в дыру. Он бы всё равно не позволил с собой так поступить, но то была бы совсем иная история.

Активированный зонник запасливого Удава исполнил своё предназначение, погрузился в толщу земли, как штык в мясо. Необходимый вектор направления был задан в момент запуска. В дальнем от входа углу этого чудом сохранившегося подвала появилась новая дыра.

– Я иду первым, – предупредил Пёс.

В этот раз ему никто не возразил.

– Реверс, давай ты вторым, – предложил Пёс, уже взявшись за кромку круглой норы, – а Орёл с Удавом в арьергарде. Мы там, как выберемся, начнём вырезать их по окружности, а вы подтягивайтесь…

– Разберёмся, – пробурчал Реверс, подхватил оружие и рюкзак и нырнул в проём вслед за Псом.

Употреблённую почву «винторогий» каким-то непостижимым образом аннигилировал, за собой не «насерал», так что труба, которую он оставлял позади, была чистой, холодной и гладенькой. Выйдя на поверхность, он быстро умрёт. В воздухе двигаться вперёд не сможет, а жрать ему что-то надо, метаболизм невероятно быстрый у этого крохотного создания Трота, бывшего мучного червяка.

Через какое-то время двое меньших сталкеров выползут наверх. Большие пока остались, чтобы держать основной вход, если штурм начнётся раньше, чем аварийный будет прогрызен до воздуха. А пока суд да дело, Удав снова надвинул на глаз окуляр управления летающим шпионом.

Несси подумал было, что вот сейчас удобная оказия показать свою осведомлённость и хотя бы коротко переговорить с эмиссаром с глазу на глаз, но успел только открыть рот, чтобы заговорить…

– Эй, там двое подбираются к самому входу, и у них какая-то зажигательная хрень! – вдруг закричал Удав и заполошно взмахнул левой рукой, свободной от датчиков управления.

– Понял! – крикнул Несси и ринулся к выходу.

– Маску надень!!! – заорал ему вслед посланник запределья. – Там дерево отравляет воздух! Не хватало ещё, чтоб ты по-глупому сдох сейчас, когда я тебя нашёл!

«Он действительно проговорился в запале?! – успел подумать Несси, опустив забрало шлема и влезая в нору. – Или мне послышалось?»

Через секунду ему уже было не до посторонних мыслей.

Поджигателей он перехватил вовремя. Высунулся из дырки, уводящей под корни, и скосил обоих длинной автоматной очередью. Распознавать их как-то особо и не понадобилось, вот прямо перед носом силуэты, отличные мишени, не скрываются, решили, что уже достигли цели…

Пули попали также в «зажигательную хрень», о наличии которой Удав непонятно как узнал или догадался, и Несси едва успел спрятаться от взметнувшегося с рёвом огня. Напалм, что ли?!

Из своего окопа он высунулся спустя минуту, не меньше. Огненная жижа полыхала перед входом, как огромный костёр, но в саму нору не попала и огненным потоком вниз не полилась, он в натуре вовремя скосил поджигателей.

Несси поднял свою «первичку» и шарахнул наугад гранатой из подствольника, так как целей совершенно не видел, только знал, что они там где-то подкрадываются, сволочи. Слепой выстрел получился удачным – судя по истошному воплю, он задел кого-то из преследователей. Звуки выстрелов из кустов, левее огненного «цветка», выдали ещё чьё-то расположение, и сталкер тотчас заслал в ответ очередь. Ответный шквал пуль сбил обломки веток и куски коры ему на голову, и Несси снова нырнул в окоп, чуть отполз назад. Очень кстати! Перед входом в нору раздался взрыв, граната не долетела совсем чуть-чуть, и вместо осколков сталкер получил по голове всего лишь комьями земли.

Он высунулся опять, рискуя получить выстрелы в упор, но пошёл на риск, чтобы оценить диспозицию; оказалось, что снова вовремя. Кто-то из нападавших метнулся справа, намереваясь впрыгнуть в нору, но был атакован самим деревом. Его истыканное иголками тело рухнуло наземь, корчась от боли, и Несси осталось лишь добить его одним выстрелом. А боль они всё-таки чувствуют, не окончательно превратила их в бездушных марионеток контролирующая сила…

Новый разрыв гранаты вынудил его занырнуть обратно. Гранатомётчик опять промазал, взял левее входа, но главное, благодаря этому выстрелу Несси засёк, откуда стреляют, высунулся и послал в ответ гранату из своего подствольника. Взрыв, и там стихло.

Пара автоматных очередей, и стрельба прекратилась. Несси, впрочем, уже и так решил не искушать судьбу, вернуться вниз, а здесь, у основания дерева, будь что будет. Может, оно само пока справится, если огнём не зальют… Внутри схрона всё было затянуто дымом и ядовитыми испарениями, хлынувшими в подвал, однако Удав никуда не делся, натянул маску и стоически ждал его возвращения, по-прежнему управляя своей стрекозой.

И тут в проёме новопрогрызенной норы появился Пёс, призывно машущий большим напарникам рукой.

Подхватив рюкзаки, они полезли вслед за ним по наклонной, градусов тридцать подъём, «трубе». Приходилось упираться всеми конечностями в стенки, чтобы не съезжать обратно.

– Мы кончили всех, – доложил Пёс, как только все оказались наверху, отползли подальше от круглой дырки, выведшей на поверхность в добрых пятидесяти метрах от дерева над подвалом, и стянули маски.

– Пленных не взяли? – спросил Несси.

– Шутишь?! Они вояки хреновые, к нашему счастью, но жизнью ни черта не дорожат. Боюсь, что с пленными в этой баталии сильная проблемка будет… Да и не думаю, что им удалось бы развязать язык. Они ведь пешки, тупые и беспрекословные.

– Ладно, проехали, – Несси отмёл в прошлое схватку с «болванчиками», – главное, все целы. Уходим к границе четвёртого, – снова взял он командование на себя. – Пёс, ты ведёшь, я замыкаю.

– Замётано, – выдохнул старый друг, совсем не запыхавшийся, несмотря на горячий бой и ползанье по норам, поднялся на ноги и скользнул вперёд, на запад. От ближайшего ствола отделился Реверс, прильнувший там в тени, и последовал за ним.

Квад скрылся в лесной чаще. Сталкеры прокрадывались в сторону центра Трота, и оставалось лишь надеяться, что «жучков» при них больше нет и враг пока что не выследит.

Места были совсем безлюдные, даже мутантов раз-два и обчёлся. Лишь в одном месте по ходу попалась растяжка. Проволока на примитивном взрывном устройстве совсем проржавела, кто и когда оставил этот «горячий привет прохожим», можно было только гадать. Пёс разрядил подарочек, чтобы не оставлять проволоку ржаветь до своего часа.

– Орёл, не мешало бы сделать привал, – напомнил Реверс. – Все вымотались, особенно мы с Псом после рукопашки.

– Как увижу безопасное место, отдохнём, – пообещал Несси.

– Только без фанатизма, я тебя прошу!

Несси и сам понимал, что напарникам, да и ему самому, не помешает отдых, однако он чуял, что надо спешить и уйти подальше от места первой битвы в начавшейся войне с «третьей силой».

И как назло, сразу же учуял приближение «неверного». Блуждающие абнормали обычно самые опасные разновидности ИФП, к их появлению нужно относиться более чем серьёзно. Хоть они четверо и ближайшие союзники Трота, порождающего все эти искажения нормальной природы, но ведь генералиссимус вполне может быть не в курсе, чем там занимаются в местах дислокации его многочисленные подчинённые.

Деревья вокруг заметно поредели, и справа в отдалении, между тёмных стволов, что-то хлопнуло. Несси засёк туман, который растёкся по земле плоским блином. И это пятно диаметром несколько десятков метров начало двигаться.

Несси отдал команду «Лежать!» и сам залёг за ближайшим деревом. Он хорошо знал эту разновидность «неверного». Туман на самом деле вязкий, как клей. Стоит попасть в него, и уже не вырваться. Абнормаль завернёт добычу в псевдотуман и сожрёт, как паук муху. Хуже всего то, что локалка способна шустро перемещаться.

Поэтому Несси и велел залечь, рассчитывая, что искажённый участок пространства не нащупает их присутствие, просто уплывёт восвояси, а они проследуют дальше. «Неверный» пока не заметил их, расчёт оправдался, и это было очень хорошо, но вот никуда уплывать что-то не собирался.

Он кружил по лесу, описывая замысловатые зигзаги, до их расположения не добрался, но мог. Очень даже мог. Бежать было поздно, а уходить по-тихому, ползком, скрываясь в траве, слишком рискованно. Оставалось лишь ждать.

Прошло минут пять тревожного ожидания, и вдруг абнормаль прекратила вихлять и метаться, нацелилась прямо в их сторону и ускорилась. Таки заметила, хотя они почти слились с поверхностью и не двигались. Влипли…

Несси вскочил, повернулся спиной к «неверному» и крикнул:

– Бежим!!

И в этот момент Удав, вместо того чтобы подчиниться команде, встал и кинулся прямо к движущейся локалке, на ходу выхватывая что-то. Оказавшись в непосредственной близости, запулил выхваченное в туманный блин толщиной около метра. Там, где упало брошенное Удавом, вспух пузырь, больше всего похожий на «бульбу» газа, вырвавшуюся из плена жидкости.

После этого туман задымился по всей поверхности, резко остановил движение, сделался ярко-розовым, сжался, утончаясь прямо на глазах, и резко сконденсировался опадением тёмной жидкости на землю.

С «неверным» было покончено. Удав снова показал себя на высоте. Он среагировал чётко и зонник подходящий имел под рукой. С порождениями Трота лучше всего бороться другими порождениями Тро… стоп, других Зон?!

– Это чем ты его уделал? – Ход мыслей Пса шёл параллельно мыслям Несси – неудивительно, для лучшего ученика-то!

– Это «моисей», – первым дал ответ Несси. – Артефакт из Зоны в Хармонте.

– Да, – не отпирался Удав, – этот хабар имеет и такое название.

Эти шарики облучённой хармонтской гальки превращают в безобидную жидкость любое скопление абнормальной энергии.

Пикантность ситуёвины в том, что Трот может отторгнуть артефакты других Ареалов Визита, и они не сработают так, как ожидалось. Точней, почти всегда не срабатывают, более того, способны навредить своему владельцу, даже не будучи активированными. Но сейчас очень даже оправдали ожидание Удава и спасли сталкеров от непредсказуемой, своенравной локалки.

Трот смирился с необходимостью союза с кем угодно? Хоть с человечками Земли, хоть с другими Зонами…

– Ну-ну, в ход пошла тяжёлая артиллерия, – отреагировал Пёс. – Жаль, что зря. Липкий туман локалка, конечно, неприятная и довольно шустрая, но у неё есть слабое место.

– Какое же, если не секрет?! – спросил Реверс. Он стоял сзади Несси, и старший не видел выражения лица, но по голосу понял, что младший нервничает. Что-то его сильно обеспокоило в развитии событий, будто не оправдались надежды, и происходящее начало страшно раздражать.

– Нужно взобраться повыше, туман за тобой не поднимется, – спокойно ответил Пёс. – Вместо того чтобы бежать, залезли бы на деревья метров на десять вверх…

– Ага, ага, давай дальше, – с улыбкой подстегнул Несси.

– Правда, у этого варианта есть недостаток, – тут же сознался Пёс.

– Какой же? – продолжая улыбаться в бороду, спросил Несси.

– Липкий туман – он липкий во всех смыслах, – сказал Пёс. – Я к тому говорю, что он бы просто так не утёк, и мы могли бы просидеть на ветках с неделю-другую, пока «неверного» кто-нибудь не отвлечёт… Мой знакомый бродяга как-то из-за липкого тумана одиннадцать дней на дереве сидел. Жратва как жратва, а вот водичка у него закончилась, и он слизывал утреннюю росу с листьев. Хорошо ещё, что дерево было не очень токсичным, и у него только опух и почернел язык. Но, в общем, выбрался, туман отвлекло стадо мутасвиней.

– Ты, брат мой Пёс, с годами стал любителем сталкерские байки травить, – заметил Несси, выслушав рассказ.

– А чего сразу байки? – деланно возмутился тот.

– Фигня это всё, – раздражённым тоном произнёс Реверс. – Вот был у меня в молодости кореш, Вася Артист. Мы с ним как-то от туманного ковра полчаса драпали, как угорелые марафонцы. Артист в результате неудачно подвернул ногу, и мне его пришлось бросить, дальше сам бежал. А он полез на дерево, как ты советовал, Пёс… Артист был парень крепкий, даже очень. Несмотря на повреждённую ногу, ловко закинул канат на ветку ближайшего дерева и подтянулся на одних руках, как гимнаст-чемпион, мать его!

– И что дальше? – спросил Удав.

– А догнал его туман, и всё тут! – почти выкрикнул Реверс. – Прямо по стволу дерева за ним наверх потянулся. Я сам видел, как завернуло Васю в липкое покрывало прямо на ветке, как гусеницу какую, и всё, амба.

– А вот это, по-моему, байка, – не согласился Пёс, – ну или ветка, на которую твой Артист взобрался, слишком низко была. Выше надо, выше! Повторяю, липкий туман стелется только над землей, высоко не поднимается.

– Или то была другая разновидность тумана, – резонно заметил Удав. – Наученная стремиться ввысь…

– Ладно, будет вам, – развёл Несси спорящих напарников. – Уходим!

– Не пора ли привал устроить? – снова заныл Реверс. – В натуре пора бы уже…

– Оторвёмся на безопасное расстояние и устроим, – пообещал Несси.

– От кого оторвёмся? – не понял Реверс.

– От возможных преследователей, – расплывчато ответил Несси и повёл квад дальше. Теперь он шёл впереди, вернув себе функцию проводника.

Подробно отвечать на вопрос Реверса он не пожелал из-за того, что слишком много возможных преследователей намечалось. Сталкер как никто понимал, насколько их четвёрка сильна, но противник будет стягивать наперерез им нешуточные силы. Расклад намечался суровый, но, с другой стороны, Несси, по опыту своей долгой сталкерской карьеры предполагал основную схему, по которой будут разворачиваться надвигающиеся события.

Всё свидетельствовало о том, что в ближайшее время проблем навалит немерено, но зато прояснится расположение сил. Главное, устоять на ногах, выдержать напор.

Известный враг, каким бы сильным ни был, не так опасен, как неизвестный, пусть и гораздо более слабый. Непредсказуемость и внезапность – страшное оружие…

С неба заморосило сначала мелким дождичком, а затем ливануло всерьёз, и ведущий решил-таки устроить привал. Тем более что неподалёку виднелось местечко, вполне подходящее для этого. Добравшись туда, сталкер остановился, и ведомые им напарники подтянулись, окружили лидера.

– Здесь можем устроиться на привал, – обрадовал он. – Чисто, я чую.

– Чистое место, да, – согласился Реверс, – но уже ливень начался, пока ты решался. А здесь укрыться негде.

– А зачем тебе укрываться? – с усмешкой поддел Несси.

– Блин, даже и не знаю, как ответить на твой вопрос, – озадачился Реверс.

– Я знаю недалеко укрытие, – вмешался Пёс. – Снова, к вашему сведению, домик на дереве.

– Действительно недалеко или это растяжимое понятие? – справиться с раздражением Реверс даже и не пытался.

– Веди, брат, – сказал Несси Псу, обрывая перепалку.

Ему очень не нравилось, что Реверс словно с цепи сорвался.

Похоже, предстоял не один, а два судьбоносных разговора с напарниками. Отдельно с Удавом и отдельно с Реверсом. Почему младший недоволен, он в принципе догадывался, но пока что не мог ему помочь.

У Реверса имелись свои собственные вопросы, на которые он пока не нашёл ответы. И эти вопросы не всегда совпадали с теми приоритетами, которые поставил во главу угла Несси.

Реверс ведь вернулся в Трот, ставя перед собой определённую цель, а сейчас получалось так, что она больше не имеет значения в свете надвигающихся потрясений и сражений.

Реверс на самом деле ещё не сделал выбор между целями, личной и общей. Хотя и понимал, что обречён подчиниться общей, потому что предателем стать не сможет. Неудивительно, что не смог сдерживать, дал прорваться раздражению. До чего же некстати! Важнее всего предстоящий разговор с Удавом. От которого слишком много зависит, чтобы его откладывать на завтра. Сегодня, обязательно сегодня… Ради этого, собственно, Несси и согласился на привал.

Они растянулись в цепочку, Пёс в авангарде, за ним остальные. Но не успели пройти и десятка шагов…

Из-за ствола толстенной мутагруши, прямо навстречу кваду, выступил высоченный, мощный, экипированный по высшему разряду, увешанный оружием сталкер. Он поднял вверх открытые ладони и без предисловий-приветствий заявил:

– Меня с собой возьмите, братья-сталкеры!

***

Она всецело погрузилась в борьбу с неожиданным врагом. Задействовала все возможные средства и приняла всю предложенную помощь. От исхода войны на третий фронт зависело, будет ли у Неё завтра. Проиграть и затем каким-то образом продолжить существование – Ей такая жалкая эмигрантская перспективочка не подходит.

Она точно не готова сбежать куда-нибудь как-нибудь и превратиться в эмигрантку. Пережидая, «залечь» до лучших времён, всецело завися от «принимающей стороны», соизволившей дать приют.

Во-первых, потому что у Неё есть «собственная гордость» (ох уж эти человеческие формулировочки!), во-вторых, Ей пока нету ради кого спасаться любой ценой, и в-третьих, Она меньше всего хотела бы превратиться в «приживалку», с которой могут поступить так, как пришлось поступить с беглянкой.

Да, да, лично Ей невыносимо было даже предположить, что по отношению к Ней поступят так же, как решила поступить Она со своей спящей подругой. Даже невзирая на то, что уже относилась к той по-сестрински.

А пришлось Ей сделать так, не иначе, вот почему.

Когда внезапно почуяла, что внутри Неё появилось нежданное (но вполне «гаданное», ведь теоретически возможное) послание для беженки, Она обрадовалась и огорчилась одновременно.

В роли весточки выступал человек. Он прибыл извне, но не из какой-либо Зоны-компаньонки. Вообще из другой реальности. Это само по себе для Неё необычным не было. Взять ту же беженку, которая отнюдь не в этой параллели до своего побега существовала, ещё будучи полноценной абнормальной Зоной. И других перемещенцев и провалившихся хватало.

Однако вот именно у этого залётного бродяги Она уловила острый, ведущий его в поиск интерес к тому, чтобы разыскать и встретиться не с кем иным, а именно с нею, спрятавшейся сестрой-сверхсущностью. Причём это не был человек, ради которого беглянка старалась выжить, чтобы дождаться. Чувством, которое вызывал ТОТ, сестра с Ней поделилась (именно в тот момент и заразив желанием быть любимой…), поэтому Она узнала бы ТОГО сразу.

В этом же человеке проступало отражённое присутствие. Он был сюда послан ТЕМ, чтобы найти беглянку. Сам ТОТ по какой-то причине пробраться не мог, но продолжал искать. Для чего и привлёк человека, пришедшего в роли посланника.

Да, ТОТ самый, единственный спящей подруги Чёрной Были, тоже выжил, где-то как-то, в иных мирах, и не забыл свою любимую, искал её…

Конечно, Она могла бы разбудить беглянку и позволить той принять весточку. Но сделала иначе. Не разбудила. Оставила в спящем режиме. Не позволила почуять посланника и встретиться с ним наяву.

Сочла, что во время войны две сверхсущности в активном поиске любимых – это перебор. В пределах одного пространства противостояния место только одной. И этой одной быть Ей, но не беженке. Не хватало ещё, чтобы разгоревшиеся после «любовного письма» страсти помешали главной победе.

В том, что беженка «разгуляется» не на шутку, узнав о том, что любимый жив и ждёт, Она не сомневалась. Успела досконально узнать и изучить сестрицу.

Потом, после войны, если что, пусть ищет своего человека.

Поэтому Она ограничилась тем, что не выбросила, приняла послание для беженки. Позволила человеку, принёсшему письмо, остаться. Хотя могла вышвырнуть или уничтожить. Более того, позволила ему присоединиться к своей армии.

А сестрица-беглянка… Разгуляется ещё, время придёт. Почует того, кто не перестал искать.

Но сейчас реально не до её любовных терзаний. Не удастся спастись Ей – и у сестры не останется ни шанса, хоть когда-нибудь в будущем, встретиться с любимым.

Без сомнений, если враг победит, он столь беспрецедентно толерантным не будет, беглянка «попадёт под раздачу».

И ещё. Тогда же, после войны, Она, быть может, поделится с сестрой ощущением, что внутри Неё уже давно присутствует некий человек. Очень и очень напоминающий ТОГО, о котором спит и видит сны беженка, ухитрившаяся сбежать из исчезнувшей реальности.

Очень и очень напоминающий, чуть ли не идентичный. Но другой.

Интересно, на ТОМ путь сталкера оставил такие же шрамы, как на этом? Или пощадил «красавчика»?..

Этому досталось в Ней, что да, то да. Давно появился, много чего успел. Даже преданность доказал и стал фаворитом, одним из самых перспективных кандидатов в Её любимые человеки.

Похоже, Она под влиянием сестры развила в себе схожий вкус…

***

…Там, под землёй, настоящее сокровище!

Богатейший улов. Четверо великих сразу. Как раз те самые недостающие «элементы», увенчивающие компоновку. Другие части «сборки» подведут и закрепят их в нужной точке, а им четверым предстоит непосредственно обхватить и держать «резец», который изменит параметры реальности…

О том, сумеет ли он справиться со всеми, охотник не думал. Это для Антея не проблема. На порядок сложней было пеленговать и разыскивать. Но любые трудности оправданны, когда обнаруживается и изымается хабар, ценнейший во всех Зонах.

К тому же один из них – давний знакомый. До того давний, что мог и позабыть, но есть способ напомнить. Спросить, удалось ли доставить письмо Сержанта по адресу, указанному на конверте…

В общем, проблемы могли доставить разве что сопутствующие обстоятельства из окружающей среды, но не сами рекруты.

Так и случилось.

Антей намеревался встретиться с четырьмя сталкерами на выходе из схрона под деревом, где они пережидали Захват. (Да, в этом периоде времени Трот ещё сотрясался от приступов углубления…) Точнее, на некотором отдалении от выхода, потому что сталкер, выползающий из-под земли, всегда ждёт «подсеры» ужасной от мутантов и конкурентов, и лучше не подкатываться в первые минуты.

Однако не получилось подкатиться ни в первые, ни во «вторые» минуты.

Часы миновали, прежде чем настал удобный момент. И уже затерялся далеко позади выход из убежища, где Антей собирался перехватить четверых.

Столько раундов там же, позади! Настолько разные были они… Даже не верится, что крайний! Заберёт великолепную четвёрку, и пора на инструктаж собранной армии… Пусть и помогли ему абнормальные силы стать сверхчеловеком, чтобы справился с задачей, хоть и способен он перемещаться в разные даты, но линейность времени никто не отменял.

Для него ходка превратилась в последовательный многораундовый бой. Ради того бился он и будет биться, чтобы рекруты, которых он забирал в будущем, действительно пожили в периоде послевоенном.

Чтобы у поневоле оказавшегося между дерущимися слонами человечества было оно вообще, мирное завтра…

И вот наконец Соединителю пора завершать сборку.

Он не влезал в стычку, разгоревшуюся вокруг дерева. Справятся! Сталкеры они или кто?

К тому же третий фронт ещё только разворачивается сейчас, и вражина хватает всех, что под руку попадутся, без разбора, поэтому качество порабощённых бойцов, за редким исключением, не ахти пока. Вот чтобы не допустить до захвата тех, кто ахти, он и стал тем, кем является здесь и сейчас, сидя на этом камне.

Он позволил себе остаться в сторонке и подождать. Коллеги выиграют первую битву начинающейся войны и уйдут дальше. А он их нагонит чуть позже. Чтобы призвать на главную битву за выживание землян.

Антей присмотрел удобное местечко возле сосны, почти сохранившейся в первозданном виде. Под нею нашёлся камень неожиданной формы – две плиты, лежащая и стоящая, под прямым углом соединённые. Очень похоже на скамью или стул, самое то для человеческой анатомии! Он присел на это услужливо подставленное сиденье со спинкой и позволил себе на пять минуток никуда не стремиться.

Всячески заслуженный привал перед крайним этапом рекрутирования и соответственно перед грядущим сражением, которое должно прикончить едва начавшуюся войну. Да, в будущем случатся рецидивы, но с «остаточными» партизанскими вылазками и норовящими взять реванш подпольщиками «под мирным небом» справляться куда сподручней, чем в ходе тотального противостояния всех сил, прущих стенка на стенку…

Сидящий на земле Антей посмотрел вверх, туда, где за непроглядной мглой должно находиться ночное солнце Земли, и почти неслышно, одними губами стал напевать песню «Луна», совпавшую с его настроением:

Кончился дождь за шторами век

Осень потухла, на Землю пал снег.

Я смотрю в календарь, на пороге зима…

Я разложил хлеб на столе,

Я разлил вино тебе и себе,

И в квадрате моего окна появилась Луна.

Завершив первый куплет, он опустил взгляд к земле и с особым ностальгическим чувством продолжил припевом:

Подожди, Луна, мне пока не до сна,

Дай мне время на песни, дела и на каплю вина!

Да уймись ты, тоска, не дави на меня,

Дай мне время, подожди до утра…

Второй куплет дался ему тяжелей, он даже ощутил, как слезинки в уголках глаз появились, но упорно шептал:

Свет фонарей, и всё та же Луна.

Верны компасу дороги, и прохожим не беда.

Но не найти покоя мне, не уснуть до зари…

На столе стынет чай, дающий телу тепла,

А за спиной прошедший день ушёл, как с крана вода.

Ещё всё впереди, не уснуть до зари…

И второй раз припев, с ещё более защемившей в области сердца ностальгией по безвозвратно оставшемуся позади на безжалостной линейке его собственной ходки жизни:

Подожди, Луна, мне пока не до сна!

Дай мне время на песни, дела и на каплю вина!

Да уймись ты, тоска, не дави на меня!

Дай мне время, подожди до утра…

Эта песня для него была особенно памятной. Встречались миры, в которых её вообще не было в списке творений Виктора Цоя. Бывали и такие, где она становилась известна как подделка под «Кино». Или в качестве дани уважения памяти Цоя.

Но как бы там и тут ни было, Цой мог бы написать именно такую песню, а остальное не важно. Редкий случай, когда суть скрывается не в деталях, а в значимости итогового результата.

Для него «Луна» была настоящей песней Виктора Цоя. Потому что и он сам тоже не в этой реальности родился. А реальности в деталях не во всём совпадают, иначе не были бы иными, разными.

Допев «Луну», он закончил пятиминутку перерыва. Встал и шагнул прочь от сосны и каменного «кресла». Не оглядываясь больше на оставленное позади.

Знаком, что пора заканчивать сборку и пускать в бой готовую компоновку, для него явился предпоследний раунд. Поимка сталкера, который ухитрился в пятый круг спуститься, когда в эпицентральную глубину Трота хода не было никому из людей. Да не просто залезть, но и выбраться из ямы обратно. И не с пустыми руками, а утащить оттуда убедительное свидетельство, которое гарантированно подтвердит, что все гипотезы о происхождении и сути необъяснимой чужеродности не стоят выеденного яйца. Всё совершенно не так. И что Зоны Посещения люди пытаются объяснить, исходя из своих представлений.

Этого допустить нельзя.

Сталкер не значился в списке рекрутов, но Антей его присоединил.

После этой абсолютно незапланированной встречи осознал, что баста, пора закругляться. Что в условиях Зоны, где рекрутинг завершится, выглядело тем ещё каламбуром!

…Четверо растянулись в цепочку и по всем сталкерским правилам отважно прокрадывались в неизвестность.

Он выступил из-за толстого ствола дерева, когда-то начинавшего жизнь грушей. Шагнул навстречу воинам, увенчивающим его поисковый рейд, поднял вверх открытые ладони и с ходу предложил главное:

– Меня с собой возьмите, братья-сталкеры!

О том, что более адекватной является формулировка: «Я возьму вас с собой, братья-сталкеры!», он им позже объяснит и популярно растолкует, по какой причине.

Вместо эпилога: «Секунда возвращения»

Храни эти воспоминания.

Они делают нас нами.

Без них мы только потерянные души…

Абсолютная истина, в разных формулировках встречающаяся во многих литературных произведениях

Автобус приближался к остановке, оставляя за собою длинный, серый, клубящийся шлейф поднятой пыли. Метров за пятьдесят он начал сбавлять скорость и затормозил у навеса, жалобно скрежетнув тормозами. Двери с шипением пневматики раздвинулись, из салона выбрался единственный пассажир, который прибыл в этот пункт назначения. Он спрыгнул на сухую, изжаренную солнцем землю, и дверные створки тотчас схлопнулись. Дизель автобуса натужно взревел, и рейсовик укатил дальше по просёлку.

Мужчина, выбравшийся на остановку из машины, козырьком приставил ко лбу ладонь и пронаблюдал за удалением раздолбанного, дряхлого средства передвижения.

– Надо же… а тут ничего не изменилось, – прокомментировал он. – Как будто я только вчера поле перешёл и через рощу сюда выбрался…

В голосе прибывшего на старом автобусе пассажира проскользнула нотка ностальгии. В этом месте он побывал явно не вчера, а годы и годы тому назад. Возможно, не меньше десятка.

На вид мужчине было лет сорок пять. Большой, ростом чуть ли не два метра. Для таких габаритов он сохранил отличную форму, не расплылся и не обрюзг. Сильное, тренированное тело не могла скрыть даже мешковатая, свободного покроя походная одежда. Возраст, по сути, выдавало только лицо. Суровое, потемневшее от ветра и солнца, изборождённое морщинами. Глаза привычно щурились, готовые в любой миг либо смотреть в прицел, либо прятаться за веками от вспышки. Этот человек мало радости в своей жизни повидал, и пережитые им невзгоды оставили отпечатки.

Осмотрев обшарпанный, давно не знавший краски павильон, он больше ничего не сказал. Обогнул коробку из листового, покрытого пятнами ржавчины железа и вошёл в скопление деревьев, начинавшееся сразу же за остановкой.

Следующим пунктом, удостоившимся комментария вслух, была:

– Ну, здравствуй снова, та самая роща, в которой мне так хотелось оказаться.

Человек миновал скопление деревьев и отправился дальше. Он шёл к западу, на заходящее солнце, через заросшее травой поле.

Впереди не просматривалось ничего, кроме травяного покрывала земли. Никакой стенки, никакого забора с калитками или окошками.

Он шёл, шагая по зелёной траве. Ощутимо пригревало закатное солнце, словно хотело оставить о себе побольше напоминаний перед тем, как скрыться за горизонтом.

Поле казалось бескрайним, но мужчина шагал уверенно и явно знал свою цель.

Так он и шёл, пока на очередном шаге не остановился. Внимательно посмотрел под ноги, влево, вправо, вперёд, снова под ноги. Развернулся, постоял, раздумчиво смотря туда, откуда пришёл, словно вспоминая о чём-то или прикидывая на глаз расстояние до рощи.

Решительно повернулся и сделал шаг, точней, прыгнул вперёд, в сторону ярко-рыжей полоски, макушки почти скрывшегося светила.

Если бы на этом поле оказались случайные свидетели, их изумлённым взорам предстала бы воистину невероятная картина.

Прыгнувшего не стало. Он просто исчез. Мгновенно. Вот он был, и вот уже поле опустело.

Чтобы совершить прыжок в неизвестность будущего, человеку понадобилось совсем немного времени…

Да, человеку понадобилось одно-единственное мгновение. Его прыжок занял даже меньше секунды. Прыгнул он удачно и приземлился живым.

Только оказался уже не посреди чистого поля, под открытым небом, а в совершенно иной среде обитания. Над головой просматривался низкий бугристый свод, сложенный из грубо обтёсанных камней. Справа и слева тянулись неровные серо-бурые стены, наспех сработанные из разновеликих блоков.

До них было рукой подать в буквальном смысле. Под ногами тоже каменная поверхность, кое-как разглаженная. Туннель, прорытый в толще земли.

Вряд ли прорубленный в скальной породе, судя по тому, что стены, потолок и пол не сплошной камень, а поверхности, составленные из глыб. Спереди и сзади от замершего человека, растерянно крутящего головой, коридор исчезал в перспективе, конца и края ему не видать. Точней, проход плавно изгибался, поэтому просматривался лишь его отрезок, и всё, что там дальше, таилось в неизвестности.

Рассмотреть окружающее пространство перепрыгнувшему удалось, потому что здесь был свет. К счастью.

Да ещё и какой!

По своду тянулся пунктир светильников, вделанных в камень. Не лампады, не свечи, не факелы какие-нибудь, уж они-то органично вписались бы в атмосферу. А вполне электрические агрегаты: люминесцентные лампы с автономными аккумуляторами.

Расстояния между ними были приличными, и освещение они давали не так чтобы яркое, но и далеко не тусклое. Достаточное для того, чтобы разогнать тьму, которой по умолчанию положено было бы царить в этой узкой каменной «кишке».

– Ничего себе, как тут всё изменилось! Ё-моё! – с чувством выразился человек.

Неудивительно, что он отпустил комментарий по поводу настолько резкой смены окружающей среды.

Торчать на месте смысла никакого не было в любом случае. Оперативно осмотревшись и выразившись, человек сделал первый шаг и отправился в путь. Курс долго не выбирал; не разворачиваясь, просто пошёл в ту сторону, куда стоял лицом. Вперёд. Крадучись, бесшумно, настороженно.

Но далеко уйти не успел. Буквально через минуту резко остановился, замер, прислушался, всмотрелся. С той стороны, куда он направлялся, послышался… звук шагов?

Да, именно.

Уже через полминуты – отчётливый, мерный. Нарастающий. Подошвы твёрдо соприкасались с каменным полом. Источник этого шума не скрывался и не крался.

Звук шагов неотвратимо приближался.

Человек прижался боком к правой стене, полусогнул ноги и руки в боевой стойке, готовый в любой миг выпрыгнуть на врага. Никакого оружия у него при себе не имелось, но сдаваться просто так, за здорово живёшь, – выбор не для него. Без сомнения. Седобородый мужчина, уже не молодой, но высокий, широкоплечий и мощный, приготовился встретить опасность, грозящую прервать его путь.

– Оу, оу, расслабься, большой! – послышалось впереди неожиданное. – Свои!

Сгустившись из размытой перспективы, в туннеле показался силуэт… Приближался ещё один высокий, мощный и широкоплечий мужчина. Полностью экипированный для походной жизни, увешанный оружием и подсумками, отягощённый внушительным рюкзаком.

– Несси?.. – с сомнением в голосе, как говорят люди, не верящие своим глазам, спросил остановившийся безоружный путник.

– Были варианты? – послышалось от приближавшегося вооружённого путника.

Голова его скрывалась внутри боевого шлема с опущенным забралом, но прижавшийся к стене человек как-то узнал вооружённого. Скорей всего по голосу. Или по параметрам фигуры. Или каким-то шестым чувством.

– Честно, не ожида-ал… – выдохнул седобородый мужчина.

– Ха! А кто ж тебе проход обеспечил, помог впрыгнуть обратно? Проводник я, спрашивается, или где…

– Ты… чуял меня? – запнувшись, спросил безоружный, отлипнув от стенки и опуская руки. Драться с бойцом в шлеме он точно не намеревался.

– Скорей уж это ты почуял, что срочно нужен мне… Ну как оно там, за рубежом? Что-нибудь изменилось?

– Э-э-э, как бы помягче… – замялся новоприбывший, сразу не подыскав, что ответить, но всё же нашёлся: – Люди везде люди, коротко говоря.

– Ха-ха-ха! – человек в шлеме, названный Несси, хохотнул. – Кто бы сомневался! Иначе б и не возникла вся эта мозаичная хрень подонков, натащенных изо всяких миров, в которой мы с тобой сейчас…

– Да, где это мы? – перебил седобородый. – Что-то в упор не похоже на счётчик у бункера. Я думал, что прыгну и вернусь в…

– Та же фигня, только другой сегмент. Нечего тебе там делать, у бункера… Вспоминай, вспоминай зонные правила! Ты сталкер или кто? Не ходить по одной тропе дважды, не возвращаться тем же путём, по которому…

– Точно, я сталкер или где. – Новоприбывший до того расслабился, что даже разулыбался. Настолько он доверял встретившему мужчине в шлеме. Хотя их дороги явно разошлись очень и очень давно.

– А то! Бывших сталкеров не бывает, – удовлетворённо констатировал Несси, встретивший его в каменном, тускло освещённом туннеле, невесть откуда и куда тянущемся.

Ну, проводнику виднее.

– Здорово, брат! – Перепрыгнувший сюда мужчина шагнул к бойцу в шлеме, протягивая руку. – Не поверишь, но я до жути рад видеть тебя… Честно, не думал, что свидимся.

– Поверю, поверю, – проворчал встречавший и снял шлем.

Он тоже оказался основательно заросшим, но в отличие от новоприбывшего седина не тронула чёрную бороду. Хотя молодым лицо не выглядело. Зато она щедро посеребрила волосы шевелюры, всё ещё густой, как у юноши; ни малейшего намёка на лысину.

Их руки наконец-то встретились, чтобы сомкнуться в крепком мужском рукопожатии. И в этой встрече ладоней чувств содержалось не меньше, чем в горячих объятиях.

– А уж я-то как рад, что ты жив-здоров и вернулся! – удовлетворённо произнёс Несси. – Там, понимаешь, амба подкрадывается, без твоей помощи никак. В тебя верю, знаю, что положиться могу… Коротко говоря, есть ключевой мир, от которого зависит всё. Но в нём… э-э-э… такое дело, понимаешь, я в ту ячейку не сумел пробраться. Как ни странно это звучит из моих уст… – Он замолчал и в упор, испытующе посмотрел на только что вернувшегося сталкера. И после многозначительной паузы коротко изрёк, как приговорил: – Поэтому ты пойдёшь вместо меня.

– Разве я… справлюсь? – нерешительно спросил впрыгнувший в секунду.

– Ты – справишься, – убеждённо заверил Несси. – Хотя не столь важно, достигнешь ли поставленной цели…

– Это почему?

– А потому что само твоё присутствие там уже победа. Считай себя ключевым словом в формулировке, благодаря которому она приобретает смысл. Связующим элементом, на первый взгляд не обязательным, однако на поверку без него конструкция развалится и работать не станет, что бы ни думали по этому поводу конструкторы, корпя над предварительным замыслом.

– Эта задача скорей для тебя.

– Не спорю. В таких подкожных операциях я лучший спец. Вот почему меня и не пропускает туда, блин… Но если получится, я постараюсь с тобой дистанционно связаться и подсказать что-нибудь, во сне или видении каком-нибудь явлюсь.

– Выходит, я козырный туз из твоего рукава?

– Как-то так, да. Но я бы выразился иначе, ближе к теме: ты секретное оружие диверсанта.

– Детонатор в подложенной свинь… то есть мине.

– В точку! Так и назовём операцию – «Троянский мин»! Ты внедришься, и течение реакции изменится.

– Тогда уж стержень графитовый, как в реакторе, чтоб не рвануло, а операцию мы назовём «Святой Николай», я настаиваю…

– От скромности не помрёшь, Большой! Ха-ха! – Несси прямо-таки лучился радостью и предвкушением.

– Ага, и без неё навалом причин помереть, – буркнул Большой. В отличие от проводника он пока что особой радости не ощущал. Может, потом, когда окончательно проникнется, и его торкнет – вернулся! Настоящая ходка! Я – сталкер!

– Ты, как всегда, не оптимист, а реалист, – прокомментировал его мрачность Несси.

– А то. Я хотел спросить… – Новоявленный «диверсант» замялся, но нашёл силы продолжить: – А вдруг повстречаю там…

– Понял, о чём ты. Нет, там с ней ты не встретишься стопудово. – Несси посерьёзнел. – В другом слое можешь, но не там.

– Откуда знаешь? – быстро спросил Большой.

– Не знаю. Верю, – отрезал Несси. – И ты верь, – посоветовал. – Сбудется, если истинное, сам знаешь, – напомнил.

– Зна-аю. Так сбудется, что мало не покажется.

– Где-нибудь как-нибудь когда-нибудь мы обязательно встретимся с теми, кого любим, – убеждённо, без малейшей тени сомнения отчеканил сильнейший проводник по ЗОНЕ, в имени которой все буквы заглавные.

Кому именно он это сказал, было не совсем ясно. Не только напарнику скорей всего, но и себе напомнил. Чтобы не забывать ни в коем случае.

***

Она спала, позволив себе не беспокоиться о защите под эгидой той, что дала ей приют. Приняла беженку, спасшуюся в последний миг бытия того мира, которого уже нет.

Сбежать от ничто-нигде-никогда ей удалось.

В спящий режим она впала не потому, что особенно этого хотела, а по той причине, что не стоило излишне напрягать «хозяйку», и без того настороженную от самого факта её присутствия.

Вот почему лучшей тактикой было делать вид, что не имеет отношения к местным «разборкам» и не собирается становиться ни на чью сторону.

Во сне она многим поделилась с приютившей её сверхсущностью в благодарность за приют. Попутчик в дороге развлекает водителя «байками».

Но самое сокровенное, естественно, оставила при себе, только для себя.

Пока спит, разные случались сновидения. Вспоминала о том, как жила Чёрной Былью, как очеловечилась и познала, что такое любить и быть любимой. Как боролась за право жить и быть такой, какой хочет.

И сны о том, с кем рассталась не по своей воле…

Однажды увидела сон, в котором он живой и ходит где-то рядом, уже в этом мире, где она спит.

Но не проснулась.

Сон, всего лишь сон, каким бы прекрасным ни был! Он или просто человек, до боли его напоминающий…

Может, когда-нибудь в будущем это станет чудесной явью. Ради возрождения которой она выжила и живёт. Ради неё согласна на всё, даже застыть в спящем режиме ожидания…

Стратегия выживания проста.

Вера, надежда, любовь.

Вера привела её сюда. Надежда позволяет ждать.

Пробудит и оживит…

***

…Теперь этот сталкер имел единственное настоящее желание – добраться до Периметра живым, чтобы сберечь и принести людям бесценное знание, обретённое в эпицентре Трота.

Человек совершил почти невозможное! Первым за долгий период времени спустился в пятый круг и, главное, поднялся оттуда обратно. После чего добрался к внутренней кромке одного из двух внешних кругов. У него появился реальный шанс передать хабар, добытый им в центре Зоны.

Поднявшись на ноги, он пощупал левую сторону груди. Там у него за пазухой спрятан контейнер с бесценной добычей.

Он вернулся живой и принёс ОТВЕТ на вопрос. Быть может, наиболее часто задаваемый людьми с даты Посещения…

Ответ, который ни в коем случае не должен стать достоянием всего человечества.

Поэтому сталкера, выбравшегося из эпицентра, пришлось перехватывать.

Антей заберёт его с собой. Хабар, который «молодой да ранний» добыл, – зонник, посредством которого можно, кроме прочего, нащупать Лунную Зону и распознать, что там происходит.

Соединитель совершенно случайно его засёк. Без предварительного досье. Шустрый паренёк ухитрился проскользнуть мимо всевидящего ока Трота. Мимо всех охранных систем человечества.

Что-то в нём есть, ещё непонятное, но… И хотя в сборке компоновки он может оказаться «лишним винтиком», но проходить мимо такого потенциального сокровища непростительная ошибка.

Только надо правильно направить энергию.

Пока что парень рвётся спасать человечество от Зон Посещения. Не понимает, что человека спасать не от Зоны уже надо, а от самого человечества.

Недаром эмиссары нового врага легко, играючи проникают во многих людей. На подготовленной, удобренной почве долгими десятилетиями контакта с инородной необъяснимостью чёрные ростки всходят моментально.

Сами того не желая, Зоны Посещения подготовили и землянам, и себе, и Земле бесславный апокалипсис, после которого никакого «пост» может и не случиться…

Послесловие

Любить человека или любить человечество. Это же не одно и то же, правда?..

Вопрос, которым рано или поздно задаётся любой человек, зашедший по дороге жизни достаточно далеко…

Пространство, в которое каждый из них был переправлен через секунду после того, как решился вопрос о присоединении к сводной армии человечества, было смоделировано специально, для того, чтобы не отвлекать воинов на «антураж», помочь им сосредоточиться на подготовке к грядущей битве. Более-менее привычное, обоснованно по-человечески выглядящее.

Они ведь из тех, кто не захотел перешагивать границу, отделяющую человека от уже не…

О том, как выглядит Лунная Зона без маскировки, им знать не нужно. Уже хотя бы потому, что не стоит заострять внимание на пункте сбора, где бы он ни находился и чем бы ни являлся.

Пусть они останутся в уверенности, что их собрали в некоем ангаре, сооружённом на поверхности верной спутницы Земли. За иллюминаторами с одной продольной стороны помещения «плывёт» в бархатной черноте такая близкая и такая труднодостижимая голубая планета, а с другой стороны во всей красе собственно бархатная чернота, усеянная искорками звёзд.

Собравшиеся – между «небом и землёй».

В одном из торцов продолговатого купола широкий панорамный иллюминатор, за которым издырявленная кратерами классическая лунная поверхность, в другом же, единственном «глухом», но с большим экраном, сейчас погашенным, находился он. Вербовщик, инструктор, командир. Собиратель тел, разумов, душ…

– Кое-кто обо мне слыхал раньше и даже встречался в своё время, для тех же, кто нет и у кого непосредственное знакомство со мной ограничилось моментами переброски сюда, представлюсь, пожалуй… Зовут меня Сергей Анатольевич, позволю себе назваться по отчеству в силу своего положения. Другие мои имена в основном короче и однословней…

Он сделал паузу и медленно повёл взглядом по лицам рекрутированных сталкеров, рассаженных перед ним на рядах сидений, заполняющих почти всю площадь ангарного пола. В мягком, но достаточно мощном свете потолочных панелей многие десятки человеческих голов почти не двигались. Все как одна глазами направлены к оратору, никто не отвернулся.

Сидят на стульях, внимательно слушают. Некоторых так и подмывает вскочить, но пока не делают этого.

– Кто-то меня может помнить как полковника российской армии начальника Службы Защиты Реальности, – продолжил он, – самой секретной на планете конторы, чьи агенты пролезали во все уголки межреченской Зоны и яростно боролись с ней. Кто-то знавал меня в совершенно другом амплуа и под другим званием, так сказать, хотя бывает, что, если тебя зовут Сержантом, это вовсе не значит, что ты не выполняешь функции генерал-полковника как минимум… Меня тут одна из коллег назвала Соединителем. Ухватила суть, что ей присуще в полной мере…

Он посмотрел на Мать, сидевшую во втором ряду по центру, и тут же повёл взглядом вправо, где в пятом ряду с краю сидела Рута. Он им даст секундочку перемолвиться словом и обняться, но позже. Пока что все они находятся под присмотром, все уверены, что он попросил настойчиво, так, что невозможно отказать, сидеть здесь и прослушать речь целиком, а уже потом позволить себе побурлить эмоциями и поделиться впечатлениями.

– Но я всё же предпочитаю зваться крайним зонным именем, оно отражает не только суть этой миссии, но и моё жизненное кредо. Поэтому и вы зовите меня Антей… Да, да, тот самый истребитель сталкеров, по глазам вижу, вы слышали обо мне всякое, много чего… И да, большую часть предыдущей жизни я посвятил борьбе с плацдармами чуждого вторжения в земную природу, которые мы привыкли для краткости звать Зонами. В частности, ожесточённой борьбе с вами, сталкеры… Теперь я прилагаю все усилия, чтобы во что бы то ни стало спасти всё то, с чем неистово боролся. Потому что в образовавшемся на Земле сплетении сил нашим единственным шансом выжить становится тесный союз с Зонами Посещения. Нельзя позволить им исчезнуть[14].

– Нашим? – раздался скептический голос. Неугомонный Реверс! Даже настоятельная просьба не удержала в состоянии сосредоточенного вслушивания.

– Да, нашим. Я о выживании биовида человек земной, – ответил Антей. – Договорю, ладно?

Он попросил Реверса помолчать персонально, и тот, буркнув что-то неразборчиво, кивнул, соглашаясь не влезать пока.

– Я понимаю, каково вам сейчас. Для любого из вас произошедшее выглядит так: только что встретился или встретилась со мной в определённых, иногда патовых обстоятельствах. Только что были в привычных вам Зонах, и вдруг всё вверх тормашками, и вы уже находитесь невесть где и когда, получили персональный стул в каком-то зале с пейзажем за иллюминаторами, в ненарисованность которого трудно поверить… Шли, шли себе по какой-то из абнормальных отчуждёнок, а теперь сидите посреди толпы малознакомых, а по большей части незнакомых людей… Ах да, извини, брат-проводник, очень даже знакомых тоже!

Взгляд Луча, сидевшего в первом ряду справа, плечом к плечу с Бедламом, был настолько укоризненным, что проигнорировать никак не получилось. Спасибо ему, хоть промолчал.

– И ещё. Некоторые из вас встретятся здесь с родными людьми. Кто-то с людьми, которых искали. Кому-то даже повезёт вновь обняться с теми, о ком думали, что те погибли. Я кому-то обещал встречу – я выполнил обещание…

Он выдержал многозначительную паузу, позволив просьбе немного побыть чуть менее настоятельной, что позволило тем, кто ждал и верил, завертеть головами и взглядами поискать обещанные родные лица среди рядов слушателей.

– Также гарантирую, что у вас будет секундочка, фигурально выражаясь, для того, чтобы обняться, посмотреть друг дружке в глаза и сказать самые долгожданные несколько слов. На это паузы хватит, успеете… Но не более. У нас фактически остался миг до рассвета. А на рассвете Луна уступит небосвод Солнцу, и мы начнём. Рассвет над Тротом – сигнал к нашему выступлению…

Он помолчал немного, а потом вновь повысил степень серьёзности просьбы слушать внимательно. Не отвлекаясь.

– Позволю себе маленькое философское отступление, концентрированно напоминающее, во имя чего мы все здесь собрались… Только когда каждый человек начнёт заботиться о дальних так же, как он печётся о ближних, слово «человечество» перестанет быть абстрактным понятием или в лучшем случае обозначением совокупности особей одной и той же разновидности представителей фауны. Пока этого не произошло – человечество обозначает не семью, не сплочение сущностей, которое невозможно разделить и властвовать. Лишь разрозненных можно выхватывать и порабощать… Старо как мир, но по-прежнему верно – спасёт нас любовь, но для этого, чтобы она из сказки стала былью и соединила не на словах, придётся отбить нападение врага, который уверен, что легко раздерёт человечество на составляющие и поставит под свои знамёна.

Антей сделал паузу, чтобы слушатели поразмыслили над сказанным. Продолжил, когда по глазам понял, что согласны, ещё и как согласны!

– Мы скрываемся на Луне, в ночи. Но мы все сейчас, повторяю, за миг до рассвета. Именно для этого вы и собрались, чтобы рассвет наступил. Чтобы завтра было лучше, чем вчера…

– А что такое лучше?!

Ох уж этот неугомонный Реверс! Вывернулся, сумел отбросить запрет и ввернул вопросец.

– Однозначного ответа не стоит даже хотеть. Окончательные ответы только смерть даёт. Конец пути, – преспокойно вступил в разговор не связанный просьбой Валентин Пильман, напоминая Антею ненавязчиво, что уж он-то здесь добровольно в полном смысле. – А мы живём, значит – идём. Более того, подхватываем эстафету у тех, кто шёл до нас, а значит, и за них идём. Запутываясь в параллельных реальностях и вероятностях, увязая в том, что есть, и в том, что могло бы быть, если… Блуждая в лабиринтах снов и явей. Зона путает следы и переплетает тропы, заводит в ложные маршруты и вынуждает пропускать настоящие.

Произнеся это, легендарный доктор посмотрел на Антея и кивнул, возвращая ему слово.

– Идём вперёд, – подхватил эстафету единственный сейчас стоящий на ногах человек в этом ангаре, – сквозь зыбкую необъяснимость, непостижимую отдельным человеческим разумом. Но ведь одна голова хорошо, а много голов – лучше! Гуртом и батьку побить можно, и мамку вразумить…

– Сталкеры назад не ходят не потому что нельзя, а потому что, даже когда идут назад, на самом деле идут вперёд, обретая вновь и вновь другой шанс, и не могут останавливаться. – Удав-Большой легко растянул и аккуратно отвёл узы просьбы, напомнив, что уж он-то здесь и сейчас по своей воле, если не хотел бы сидеть на этом стуле, его вообще не было бы, даже в этой реальности. – Выживаем, остаёмся навсегда, если сохраняется память о нас. Если будет кому помнить о наших победах и поражениях, о наших ходках, то мы будем жить…

– Да, если кто-то, устроив привал на обочине дороги, вспомнит тех, кто шёл раньше, – подхватил Несси-Орёл, который возле мутагруши сразу всё понял и обрадовался, что ему и его спутникам наконец пришла «повестка из военкомата»; если бы он сам не захотел здесь быть, никакой просьбой не удержать всепроницающего проводника, даже на подключение к Зоне решившегося, чтобы не остаться обделённым, воспринимая лишь часть общей картины мироздания. – И почтит память прежде, чем пикник окончится и вспомнивший отправится дальше… А потом будут те, кто идёт позже, и они вспомнят на следующем пикнике…

Конечно, всё это можно было и не озвучивать, это и так все понимали. Но ключевые слова должны быть произнесены, не важно, в каком порядке, и наиболее сильные воины помогали Антею договорить «инструктажную» речь.

Истинный инструктаж при этом проистекал, само собой, без всяких слов. Ангар и являлся на самом деле «зарядным устройством», информационным и энергетическим…

Вождь по праву сильнейшего тоже мог бы многое сказать о том, что всё возвращается на круги своя, что не впервые подкралась к человечеству амба, что было это уже, было… но промолчал. На то и хранитель мудрости тысячелетий. Уж кто-кто, а он в курсе насчёт эстафеты поколений.

– Дорога наш дом, и так будет всегда, – без пафоса, не повышая тона, закруглил инструктаж Антей. Главное не форма, а содержание.

Теперь все они полностью заряжены и в курсе, что именно кому предстоит выполнить в сражении.

– Я обещал секундочку на лирическое отступление. – Командир улыбнулся и развёл в стороны руки жестом, предшествующим объятиям. На самом деле – выпустил из объятий незримых.

Просить никого уже ни о чём не надо. Все просьбы доведены до собранных и вот-вот начнут исполняться.

…Не в силах стереть тёплую улыбку с лица, он смотрел, как обнимаются учитель и его ученик – Луч и Несси. И Бедлам, рядом стоящий, обоих по спинам с энтузиазмом хлопает…

Как сразу после этого в ещё более горячие объятия Шутка захватила Луча… Наконец-то!!!

Как увидели друг друга Касатка, дочь Алины, и Реверс…

Как распознались среди лиц Алина и Тигр…

Вот бы сейчас попалась ему на глаза Эйли, девушка из будущего, которую он, будучи Сомом, видел только на фотографии…

Может, оно и к лучшему, что не напомнила о себе. Ведь Тигру было суждено потом встретить совсем другую девушку мечты… а Феникс так вообще чуть не отправился на небеса, в погоне за другой мечтой… но вернулся, не дойдя единственного шага до заветной двери, не решившись ступить…

Антей отвёл от Пса глаза, предательски заслезившиеся, и увидел, как обнимаются Ловкач с Шунтом-Клином…

И как Шутка, увидев Шунта, машет ему через весь зал руками, призывая пробираться к ней и Лучу…

Вон там вместе на одном стуле сидят, тесно прижавшись, наконец-то свидевшиеся Марьяна и Капитан Грэй, советские бредуны, виртуозно тягавшие хабар из будущего Трота и отсидевшие за это полновесные «червонцы»…

А совсем рядом Коршун, воочию узревший «покойных» маму и папу, водит ошалевшим взглядом туда-сюда, не выбрав ещё, к кому из них ринуться…

Надо бы познакомить Коршуна-внука с аналогом прадеда и деда, но, увы, просто некогда.

Сумрачная и насупленная, как всегда, особняком держится хармонтская сталкерша Лимба…

Кореец Ан Зон Ан, проводник из три-восемь, напротив, энергично взмахивая руками, что-то втолковывает «перековавшемуся» Вольфу…

Валентину Пильману есть о чём перекинуться парой слов с БлэкДиром. Вождь рядом, но молчит невозмутимо, по своему обыкновению… Че Гевара тоже внимательно прислушивается к тому, о чём говорят «старшие»… К диспуту не прочь присоединиться патрульный Данилов, ему есть что сказать о враге… И Цветочный, о котором с виду и не скажешь, что старик, что-то для себя интересное в их беседе услышал…

Шустрый покоритель эпицентра явно чувствует себя не в своей тарелке, мягко выражаясь, но отчаянно храбрится, старательно пытаясь выглядеть взрослым среди взрослых…

О-го-го, а Рута-то каким взглядом пожирает Крайта, которого она, вначале полностью поглощённая тем, что говорила ей Мать, только-только распознала в бурлящей толпе!..

Посоперничать с ней может разве что взгляд Маленькой, которая узрела Большого… который занят разговором со здешним Несси и даже не успел её различить в общей массе, вот и ладно…

Жизнь бурлила. Люди ходили, обнимались, целовались, разговаривали, садились и опять вставали… Шум голосов, смех, громкие восклицания наполняли «вокзальный» ангар ожидания, в который с одной стороны заглядывали звёзды, с другой Земля, с третьей Луна, а на четвёртой висел «пустой» экран, который на самом деле непрерывно транслировал и внедрял то, о чём «просил» и рассказывал инструктор.

А Комета и Несси не распознали друг друга…

Почему – Антей давно знал. Несси – не тот…

И этот факт впрямую взаимосвязан с тем, что эмиссар Большой наконец-то улучил секундочку поговорить с этим шрамированным, облысевшим Несси. В традиции письма, чудом вынесенного из ЗОНЫ, передал ему другую весточку. Сообщение от густоволосого то ли брата-близнеца, то ли брата-клона, которому удалось избежать жуткого следа ранения чуть ли не на всю голову…

А вот у него самого с Нормандцем этой секундочки не случится, хотя друзьям детства есть что вспомнить… Ну, общие дела Серёжи с Артурчиком вообще отдельная тема. Главное, свиделись, переглянулись, не забылись…

Что да, то да, ему ли не знать, что к чему насчёт перекрёстков миров. Впечатляющая часть его жизни пришлась на ходку в ЗОНЕ, где он звался Сержантом…

Когда-нибудь, где-нибудь, как-нибудь все идущие сойдутся на одном перекрёстке. Пути должны окончиться.

Для того чтобы вновь начаться…

Эта великая армия победит в войне, он загодя ведает. Наступит рассвет, и завтра лучшие из лучших сталкеров сделают то, ради чего собрались. Рекруты, призванные в будущем, об этом прекрасно знают. Поэтому столь безоглядно соглашались на всё, чтобы не нарушилось уже свершившееся мирное состояние, не изменилась история…

Но во всём этом воинстве, наполняющем ангар, сооружённый Лунной Зоной по просьбе Трота, единственный воин понимает, что вся эта кампания противостояния с «третьей силой», несмотря на её важность, не последняя, и шанс землянам будет завоёван не в ходе неё.

Да, без сражения не обойтись, но старо как мир: выиграть битву не значит выиграть войну. Ту войну, в которой армией не победить.

И человечеству, отсиживающемуся по углам и предпочитающему смотреть на войны через экраны, не победить.

Только человеку.

Но сообщать об этом солдатам, идущим умирать, Антей не станет. Такое не говорят перед боем. Каково им будет идти на смерть, сознавая, что они лишь обманный манёвр, прикрывающий основную операцию? Не ключевая битва, а всего лишь кампания прикрытия. Которую позже, как свидетельствует условно мирное будущее, миллиарды восторженных человечков назовут Спасительной.

Ох уж это человечество с его вечными заблуждениями об истинной подоплеке реального, смешанными с всегдашним обыкновением отсидеться, пока какие-нибудь там, как всегда, вовремя вызвавшиеся подыхать герои-спасители отдуваются за всех!..

Выхватив пристальный взгляд на себя из множества глаз, Антей единственный раз переглянулся с человеком, который уйдёт отсюда по другому маршруту.

Никто из собранных соратников не подозревает, что, когда армия отправится в рассвет, когда туда же устремится и он, командующий, ангар почти опустеет…

Вот именно, почти. Потому что один из тех, кто сейчас обнимается и радуется, уйдёт на другую войну, безвариантно ночную.

Выполнять задание, с которым только он в состоянии справиться. Отряд камикадзе не заметит потерю бойца, разве что верный напарник с недоумением обнаружит, что в бою некому прикрывать спину, и женская слеза прольётся скупо – эта сталкерша не позволит себе рыдания! – по поводу очередного исчезновения мужчины.

А ему там, в одиночном рейде, войско не нужно, наоборот, категорически противопоказано.

Исход земных войн уже давно определяют не конные сшибки, не танковые сражения, не бряцание ядерными угрозами, не столкновения морских армад и даже не битвы звездолётов, буде таковые в некоторых реальностях успевают появиться раньше, чем их сотрёт неумолимый враг, норовящий искоренять человечество.

Для врага незаметно идущий на смерть отдельной тропой проберётся в нужное место в нужном времени. Там и тогда нанесёт ключевой удар.

Уж он-то шагнёт решительно, не остановится. Оттого, что единственный здесь, кроме Антея, понимает ответ на вопрос, который ни в коем случае нельзя дарить человечеству за просто так.

А пока что истинный герой этой войны виду не подавал, что отделится от армии, он бурлил и радовался, как другие.

Но крайний миг перед рассветом вот-вот завершится…

Соединитель, некогда создатель и первый командир Службы Защиты Реальности, проводил суровым взглядом человека, скрывшегося среди бойцов ударного отряда смертников, готового к бою ради очередного акта спасения человечества.

Всё, что Антей мог главному герою взглядом сказать, уже сказано, когда они переглянулись.

Подбодрил как смог, напомнил.

Сталкер, в Дороге не прощаются! Встретимся…

г. Николаев (Украина), Старый Юг; 2016 год

Благодарности

СЕРГЕЙ А. ВОЛЬНОВ (СТУЛЬНИК) БЛАГОДАРЕН всем многочисленным читателям, которые вместе с ним совершали труднейшие рейды по страницам многокнижной, эпической истории о ловчих, и по-прежнему исполнен надежды, что в историях, повествующих о судьбах героев и героинь различных Зон во всех реальностях, все желающие постепенно для себя находили и находят свои личные ответы на вопросы, поставленные ещё в самой первой книге, «Ловчий Желаний»…

И ОТДЕЛЬНОЕ СПАСИБО вам – Елена, Александр, Анатолий и Валентина Стульник, СинАнТим, Макар Костюк, Вячеслав Сулик, Алиса Данилушкина, Евгений Калинов, Эль. С., Андрей Андреев, Марина Д., Степан Близнюк…

«Иных уж нет, а те далече», однако ВЫ продолжаете идти, преодолевая все испытания, и не пожелали сдаваться, разделив Путь…

Примечания

1

Эта книга из авторского цикла Сергея А. Вольнова о «ловчих желаний»; хронологически – основное и сопутствующие действия в ней происходят параллельно с событиями романов «Калибр памяти (Рождённые помнить)» и «Режим Человека (Универсально-сборные)», а также до и после них.

Происходящее напрямую взаимосвязано с сюжетами других романов о Троте, российской Зоне Посещения: «В спящем режиме», «Плата за выход», «Заложники небес» и «Должник», – которые также обязательно понадобится прочитать. Для понимания сути происходящего, во избежание недоумения и досадующего «ничего не понятно!» (все перечисленные книги – издательство АСТ, серия СТАЛКЕР, цикл [Зона Посещения]).

К тому же для улавливания всех деталей сути необходимо узнать содержание романа «Прыжок в секунду [Зона будущего]» и ознакомиться с героями и событиями романов об американском, шестом Ареале Визита: «Предел желания [Радиант Пильмана]» и «Испытание силой [Зона Посещения]» (все – серия СТАЛКЕР издательства АСТ).

У читателей, не знакомых с общей предысторией событий, имеется ещё и возможность в подробностях узнать обо всём, что происходило с некоторыми ключевыми персонажами ещё раньше, из книг «Ловчий желаний», «Zona Incognita» и «Режим Бога» (серия «S.T.A.L.K.E.R.» издательства АСТ).

И конечно, всем, кто ещё не успел, непременно следует прочесть книгу братьев Стругацких «Пикник на обочине». Чтобы не теряться в догадках по поводу некоторых фактов и обстоятельств. Да и просто потому, что эта легендарная повесть более чем заслуживает прочтения.

В написании некоторых романов принимали участие соавторы. (Порядок публикации и чтения книг цикла: 1. «Ловчий желаний»; 2. «Zona Incognita»; 3. «Режим Бога»; 4. «Предел желания»; 5. «Прыжок в секунду»; 6. «В спящем режиме»; 7. «Плата за выход»; 8. «Испытание силой»; 9. «Заложники небес»; 10. «Должник»; 11. «Калибр памяти (Рождённые помнить)»; 12. «Режим Человека (Универсально-сборные)»; 13. «За миг до рассвета»; 14. …)

2

Для тех, кто всё-таки не читал цикл о ловчих с самого начала: с предысторией жизни сталкерши Шутки можно познакомиться в первой книге цикла, «Ловчий желаний», и других книгах начальной трилогии, «Zona Incognita» и «Режим Бога»; также эту линию дополняют деталями некоторые другие части цикла, в особенности книга «Калибр памяти (Рождённые помнить)».

3

Тем читателям, которые до сих пор не ознакомились с предысторией ловчих желаний и всего, что с ними связано, автор ещё раз напоминает: обо всём этом повествуется ещё в первых трёх книгах цикла, «Ловчий желаний», «Zona Incognita», «Режим Бога», и в последующих прямых и непрямых продолжениях изначальной трилогии.

4

Историю сталкерши Касатки можно освежить в памяти, перечитав книгу цикла «Должник» и книгу «Калибр памяти (Рождённые помнить)», а историю проводника Ловкача (Ивана, Егора) – книгу «Режим Бога» и также «Калибр памяти»; там же можно почерпнуть напоминание, кто такой сталкер Клин и под какими другими именами он известен.

5

Историю «перемещенца» Крайта можно освежить в памяти, перечитав книгу цикла «Калибр памяти (Рождённые помнить)», а предыстории его легендарных родителей – книги начальной трилогии цикла, «Ловчий желаний» – «Zona Incognita» – «Режим Бога» и также «Калибр памяти (Рождённые помнить)», в которой упоминается о том, что с ними произошло много лет спустя, в будущем тех реальностей, которые они в итоге избрали для продолжения ходок.

6

Историю сталкерши Руты, встретившейся с переместившимся Коршуном, «незапланированным героем», ставшим Крайтом, можно освежить в памяти, перечитав 11-ю книгу цикла о ловчих «Калибр памяти» (авторское название «Рождённые помнить»), а предыстория её спутника Штриха (Гробокопа, Шунта, «Клина», Скифа), одного из легендарных родителей Коршуна-Крайта, содержится в книгах начальной трилогии цикла («Ловчий желаний» – «Zona Incognita» – «Режим Бога»); также в тексте книги «Калибр памяти» становится известно, что с ним произошло много лет спустя, в будущем реальности, которую они с женой в итоге избрали для продолжения пути.

В этой связи напоминание: «зонная» часть действия сюжета «Калибр памяти» происходит в будущем по отношению к основному повествованию книги «За миг до рассвета», и это ключевое обстоятельство не стоит упускать из виду. Книги «Режим Человека» (авторское название «Универсально-сборные») и «За миг до рассвета» – в каком-то смысле дилогия-приквел «Рождённых помнить» (где не случайно упоминается о прошлой войне с «третьей силой»).

7

Упомянутые ранее в книжном цикле Сергея А. Вольнова пять Зон Посещения, появившиеся в этом варианте реальности: Американский Ареал, корейская три-восемь, азиатская пустыня Гоби, российский Межреченск (Трот), европейский Хармонт… а где же пресловутая шестая по счёту??? Вот и ответ на этот вопрос: посреди океана, на Азорском острове и в его акватории. В других реальностях могут существовать другие варианты – возможно всё, до чего способен додуматься разум, иначе бы просто не додумался! – но об этом повествуется в книгах других авторов.

8

Авторизованный перевод с португальского: «А, можешь входить! Наконец хоть кто-то решился здесь появиться. Ты мне скажи, меня там боятся, что ли?» – «Приветствую, коллега. Это не то чтобы страх, скорее сохраняют дистанцию. И ты хорошо знаешь, что у них есть основания». – «Очень жаль. Я столько интересного знаю о Зоне… Мог бы всё это рассказать». – «Поэтому я здесь. Не должно пропасть без следа такое сокровище, как твоя память!»

9

Сталкер Коршун-внук – местный аналог внука Виталия Воскресенского, жившего в этом мире, но не ставшего сталкером. В этот мир переместился другой Коршун, ставший Крайтом. А так как переместился тот не только в иную реальность, но и во времени, то оказался здесь примерно в тех годах, когда взрослым стал бы его внук, если таковой у него родился бы в родной реальности.

Сталкер-внук начинает и завершает «зонную» линию повествования о будущем в книге «Калибр памяти (Рождённые помнить)». В Трот он пришёл, как все местные, через Периметр из большого мира (в котором говорят на российском языке, не на русском), а не сквозь «окно» между параллельными реальностями, как упомянутый «перемещенец».

Его появление подчёркивает взаимосвязь с происхождением матери и предков сталкерши Руты и загадочными деталями-подсказками (фотография с надписанным именем Эйли, совпадения имени Алина у разных женщин в различных временных периодах и тому подобное), встречающимися в событиях этой дилогии-приквела и других книг цикла.

10

В «зонной» линии книги «Калибр памяти (Рождённые помнить)» патрульный офицер Данилов упорно преследовал «незапланированного» героя, переместившегося в этот мир и получившего имя Крайт.

11

Некоторые подробности этой ходки уже описаны в предыдущей книге «сталкерского» цикла Сергея Вольнова о ловчих желаний, «Режим Человека»; поэтому вновь необходимое напоминание тем читателям, которые по каким-либо причинам не знакомы с предысторией: книга «За миг до рассвета» является лишь частью общей эпической истории, и чтобы узнать все подробности, в обязательном порядке требуется прочесть остальные части цикла.

В этой связи также примечание, относящееся к некоторым эпизодам этой книги: они могут показаться более чем знакомыми всем, кто следил за развитием истории ловчих в предыдущей книге, но вчитайтесь повнимательнее, чтобы уловить некоторую разность точек зрения на одни и те же события. Дьявол, как всегда, скрывается в деталях…

12

Множественные реальности не идентичны. Например, в этом, ключевом мире говорят на российском языке, не на русском, и при всей разительной похожести он несколько иной.

В эту реальность и открывается сыгравшее фатальную роль «окно», через которое проникали туда и обратно Коршун-Крайт, его родители Шутка и Шунт, а также другие сталкеры и сталкерши; встреча с некоторыми из них ещё впереди, в этой книге.

В этой связи важное напоминание: в том мире, из которого сюда «просочились» упомянутая беглянка, а также Луч и Бедлам, главные герои, с которых всё начиналось, Чёрная Быль, как известно, исчезла в результате описанных начальной трилогией цикла событий. Её там больше нет, и они воистину беженцы.

Отсюда, из реальности, в которой все эти истории оживают лишь на страницах книг о ловчих желаний…

13

Подробности того, что случилось с сестрой Коршуна, описаны в книге «Калибр памяти»; там же содержится информация о пришедшей через «окно» из будущего перехватчице, для которой эта миссия была далеко не первой…

14

Антей – гигант, сын Посейдона (бога морей) и Геи (богини земли). Обычно в единоборстве он побеждал всех своих противников, поскольку в трудный момент касался земли, своей матери, и так черпал новые силы для борьбы.

Content

Сергей Вольнов
Зона Посещения. За миг до рассвета

Вступление

Пролог

И вновь продолжение рейда:«…к звёздам!..»

…десят первый раунд

…десят второй раунд

…десят третий раунд

…десят четвёртый раунд

Посреди рейда: «Солнце идущих»

…десят пятый раунд

…десят шестой раунд

…десят седьмой раунд

…десят восьмой раунд

…десят девятый раунд

…тый раунд

Завершение рейда: «Знак полной луны…»

…ть первый раунд

…ть второй раунд

…крайний раунд

Вместо эпилога: «Секунда возвращения»

Послесловие

Благодарности

Примечания