Роман Бубнов

Гелиос. Жизнь после нас

Легенда

Шесть дней на краю Вселенной

Все и всегда мы выбираем сами. Отвечаем за последствия, прокладываем течение жизни. Главное – действовать правильно. Ведь другого шанса может уже и не быть.

* * *

– Бабушка Нэт, расскажи интересную историю! – семилетний Грег отказывался засыпать и требовал развлечений.

– Какую ты хочешь? Может быть, легенду про девочку Элли и большой космический корабль? – женщина улыбнулась и по-доброму певуче протянула каждую гласную.

– Да! – мальчишка восторженно подпрыгнул, вскинув руки вверх. – Мою любимую! Про гигантскую жабу, злых монстров и всевидящего Ангела…

– Хорошо-хорошо, устраивайся удобнее. И обещай заснуть!

– Держусь за красное, бабушка Нэт, – Грег по-детски ущипнул разрисованный кончик воротника с эмблемой «Эспайер» и с треском плюхнулся на деревянную кровать, прижавшись спиной к соломенной стенке шалаша.

За окошком послышались первые раскаты грома. Намечался затяжной тропический ливень.

– Тогда слушай внимательно! Много-много лет назад, когда твой дедушка Тайрон Вилкокс был еще совсем молодым подающим надежды ученым, часть людей сумела покинуть умирающую Землю и устремилась в открытый космос в поисках Нового дома…

Колонисты поневоле

Отдав голосовую команду, Элли перевела Клипер в режим «полный газ».

Транспортный челнок резво обогнул систему лабораторных модулей и чуть не врезался в боевой истребитель, неожиданно появившийся из-за окруженной противометеоритными панелями складской платформы.

– 29-й, снизьте скорость до ноль-восемь-ноль! Повторяю, ноль-восемь-ноль! Как поняли? – в наушнике зазвенел нервный голос диспетчера.

– З-зануда! – Элли неодобрительно «щелкнула» голографическим тумблером связи. – Контроль, вас понял. Снижаюсь ноль-восемь-ноль.

Это был ее первый самостоятельный вылет в открытый космос, ведь лицензию пилота она получила всего пару дней назад, причем не из-за выдающихся успехов в учебной группе, а благодаря протекции полковника Файервуда, возглавлявшего военный блок. Говоря откровенно, инженерное дело давалось ей куда лучше, чем мастерство пилотирования.

Что касается Самсона Доминика Файервуда – он был невозмутимым, жестким и решительным человеком. Военачальник шефствовал над девочкой и заменял ей в некотором смысле отца, которого она никогда не знала. Институт семьи на станции был официально упразднен, а рожденные дети воспитывались в группах с назначенными кураторами. Эти меры способствовали лучшим полезным показателям каждого члена экипажа в отдельности, и как итог – суммарной эффективности команды в целом.

Новенькая бежевая униформа ей очень шла. Пилотный шлем был раскрашен в красно-синий цвет. Четко по центру красовался бельчонок, похожий на зайца, а может, наоборот. Неважно. В бездушном и молчаливом космосе больше всего Элли не хватало питомца – друга, которому можно было бы доверить секреты и пооткровенничать по душам.

Следом за челноком кое-как поспевал полуавтоматический буксир, пилотируемый Чаком Маклафлином, чуть более старшим одногруппником Элли:

– Ты куда торопишься, Лиз? Это не имитация, если разобьешься – то уже насовсем.

– Слизняка тебе на глаз, Чак. Не наговаривай! Если что и случится, то скорее с тобой, зубрила. Вы, отличники, только нудите и усложняете все по жизни. Вам первым на ту сторону дорога…

– 29-й! Не засоряйте эфир! – нервный диспетчер снова напомнил о своем тяжелом характере, испорченном нелегкой работой.

Элли улыбнулась, довольная сказанными гадостями, и восхищенно раскрыла рот.

Зрелище захватывало дух!

Огромная незнакомая зеленоватая планета словно застыла перед глазами, оставаясь при этом далекой, таинственной и даже опасной. Межзвездный Эспайер с одиннадцатью тысячами членов экипажа на борту вот уже несколько дней безмолвно висел на орбите, никак не решаясь приступить к долгожданной колонизации.

Это была самая большая удача 22 века!

Люди беспомощно дрейфовали в открытом космосе сорок три года подряд. Истощенные морально и физически, они сумели достигнуть границ созвездия Кита в южном полушарии звездного неба. На одной из пяти экзопланет со стабильной, близкой к круговой, орбитой, вращающейся вокруг солнцеподобной звезды Тау Кита, они обнаружили разумных существ и атмосферу, более-менее пригодную для жизни.

Планете дали имя Гелиос.

Облака его прекрасно отражали свет, придавая планете «яркий» и заметный окрас. Этот фактор стал одной из причин, почему дроны-разведчики ее так быстро нашли. И пусть Гелиос был намного меньше Земли, у него было два крупных естественных спутника, которые вращались по пересекающимся орбитам и влияли на смену климатических циклов, затяжные тайфуны и грозовые бури.

Гелиос представлял собой царство гигантских тропических заболоченных лесов. Горячее ядро вместе с высокой концентрацией болотного газа в атмосфере отлично удерживали тепло у поверхности, обеспечивая устойчивый жаркий климат.

Само по себе название «Гелиос» было обусловлено высоким содержанием гелия в природном газе, который преобладал в гористой части планеты и вырывался наружу в виде громадных фонтанов из пара. В горах концентрация гелия во вдыхаемом воздухе могла вызвать головокружение, тошноту и потерю сознания у человека. Поэтому крайне важно было, находясь в местах гейзерной активности, держать при себе портативный кислородный ингалятор или защитную маску.

В постепенно разраставшейся вокруг южного полюса пустынной части Гелиоса беспечно дремал тысячелетний Супервулкан, имевший поразительные размеры: девять километров в высоту и более трехсот – в диаметре.

Местное население, по предварительным данным, представляло собой слаборазвитую расу долговязых аборигенов гуманоидного типа. Полуобнаженные неорганизованные дикари с темно-зеленым маскировочным окрасом тел, которые промышляли ловлей летучей рыбы и собирательством болотных грибов и корений.

Экипаж Эспайера находился в приподнятом состоянии духа.

На ежедневных утренних инструктажах все чаще демонстрировались «свежие» панорамные фотоснимки «шалашей» и «хибар», полученные с беспилотников, а также видеофайлы неудачных контактов с недовольными зелеными аборигенами, записанные с аэроподвижных роботов телеприсутствия. Задачей последних был анализ местного диалекта и систематизация словарного вокабуляра для обеспечения перевода незнакомой речи на язык людей и обратно.

Пассажирский шаттл с приветственной делегацией на борту убыл на Гелиос в сопровождении нескольких военных кораблей еще сорок восемь часов назад. Но никаких новостей с этого момента так и не поступило. Как все прошло – хорошо или плохо, можно было только догадываться.

Все с нетерпением ждали отмашки к старту процесса колонизации.

Каждый член экипажа внимательно следил за обновлениями телетекста, который транслировался на дисплеях оповещения в жилых и промышленных коридорах. Однако вся информация была посвящена кислородно-обогатительной фабрике, которую экстренно настраивали и подготавливали к транспортровке на поверхность.

Элли не верилось, что какой-нибудь месяц или два – и люди будут ходить босиком по земле, запускать воздушных змеев и строить планы на будущее. Ей это было непонятно. Тем более она уже привыкла называть «Эспайер» не «Станцией», а «Домом».

Девочка родилась на борту, поколением спустя с момента запуска с Земли[1]. Межзвездный космический корабль, способный к длительной экспансии за пределы Солнечной Системы, действительно стал «домом» для лучших ученых умов, по крупицам собранных со всех уцелевших уголков Земли. Его единственной целью было продолжение человеческого рода и поиск пригодной для колонизации планеты.

Эспайер снабдили специальными эмбрионально-биологическими лабораториями и высокотехнологичными системами жизнеобеспечения, которые вырабатывали кислород, воду и даже органическую еду. Для «нежелательных» встреч и подавления возможной инопланетной угрозы был укомплектован передовой военный блок с первоклассным вооружением, тяжелой боевой техникой, скорострельными комплексами высокой точности и ядерными ракетами. Именно его возглавлял полковник Файервуд, благодаря чему и имел вес и преимущественное право голоса во всех административных и организационных вопросах.

Клипер сильно затрясло.

Задумавшись о чем-то личном, Элли не заметила, как динамик системы предупреждения опасного сближения издал характерный чавкающий сигнал, а на радаре замигали беспокойные красные точки:

– Вот з-зараза!

Резкий крен вправо позволил Клиперу чудом увернуться от столкновения с эскадрильей тяжелых боевых истребителей.

Куда они спешат?

Кто отдал приказ?

Почему?

Стараясь лечь на прежний курс, Элли покосилась в сторону, заметив показавшуюся из-за солнечных батарей флотилию вооруженных штурмовых кораблей Эспайера.

Массивный флагманский крейсер-ракетоносец возглавлял строй боевого маневрирования, занимая атакующую позицию. Намечалось что-то однозначно нехорошее.

Неужели на Эспайер напали?

Но кто?

Наушник буквально разрезало пополам сдавленным криком Чака.

– Маклафлин? Прием? – Элли побелела от страха. – Чак?

Но динамик мертвецки затих. Руки задрожали. Диспетчер тоже молчал и на запросы не реагировал.

Будучи заводилой-задирой среди мальчишек и не по годам решительной и храброй, девочка все равно по-детски растерялась и теперь не знала, что ей делать в этой ситуации.

Радар сбоил. Элли продолжила выполнять намеченный разворот в сторону грузового ангара, как неожиданно кабина Клипера наполнилась переливающимся фиолетовым свечением, рождающимся словно из воздуха.

Стало невыносимо жарко и больно дышать!

Элли мельком глянула на датчик вентиляции кабины и потянулась к кислородной маске.

Ей почти удалось застегнуть застежку и сделать спасительный полный вдох, как вдруг со стороны боевого флагманского крейсера сверкнула ослепляющая белая вспышка, и осознание происходящего будто сжалось в бесконечно малую точку, бесследно исчезнув в безбрежном океане тягучего времени.

JA22

Глаза никак не хотели открываться. Сладкая истома сна, сменившаяся возвращением в реальность, вызвала прилив острой боли.

– М-м-м! – простонала Элли, нащупав обмотанную вокруг головы прохладную повязку. Придя в себя, она недоуменно уставилась в открытую зубастую пасть засушенной головы аллигатора с десятком глаз на стене. – Ну и махина. Где это я?

Девочка огляделась. Место больше всего походило на просторный высокий шалаш овальной формы, сплетенный из жердей, палок и покрытый ветками, дерном, корой и толстым мхом. Безусловно, он прекрасно защищал от сильного ветра и мокрых осадков. По углам были расставлены корзины, тюки с вещами, деревянная кровать, устеленная спрессованными крупными листьями, а также настенный открытый «охотничий шкаф» с креплениями для копий, сменных рукояток и различных заостренных наконечников.

Рядом с кроватью стояла каменная полупрозрачная чаша с тонкими обточенными стенками, внутри которой пульсировал мягким желтоватым светом круглый шаровидный предмет.

Что это может быть?

Никогда ничего подобного Элли в своей жизни не видела.

Здесь же, в полушаге от кровати, на обитой «крокодиловой» кожей тумбе лежал треснутый шлем со знакомым ушастым зайцем. Или белкой. Какая разница, когда вокруг такая жуть. Что, если это берлога людоеда? А если здесь живут эти самые аллигаторы, а тот, что на стене, чей-то прадед.

Вряд ли. Чутье подсказывало Элли, что она попала в хижину зверолова, и ей не хотелось с ним встречаться ни при каких обстоятельствах.

– Надо валить, – умозаключила девочка и сделала попытку снять повязку и встать.

– Пожалуйста, не снимайте, – в открывшуюся дверь вместе с ярким дневным светом влетел потрепанный робот с выцветшей краской на корпусе. – Компресс обеспечит вам обезболивающий и противоотечный эффект.

Элли прочитала аббревиатуру на корпусе дройда – «JA22». Вспомнив, что она значила, девочка немного успокоилась.

Коммуникационный аэроподвижный робот телеприсутствия, модель Jet Air 22. Дистанционно управляемая модель со встроенным модулем памяти самообучающегося искусственного интеллекта. Способен собирать и обрабатывать данные в полностью автономном режиме без подзарядки до шести месяцев. Благодаря откалиброванной антигравитационной устойчивости и двум добавочным боковым винтовым двигателям обладал лучшей живучестью и маневренностью при действии на потенциально опасной местности.

С первым же разведывательным шаттлом Эспайер десантировал около дюжины таких дройдов. Предполагалось, что вступление в осмысленный контакт с аборигенами упростит процесс колонизации.

Неужели людям все-таки это удалось?

– Где я?

– Успокойтесь, Элизабет Уорд, вам ничего не угрожает, – пока девочка была в отключке, вероятнее всего, робот просканировал чип с именного бэйджа на ее униформе.

– Слушай, гений на батарейках, зови меня просто Элли. Ладно? Где все?

– Принято, Элли. Все скоро будут. Вы можете звать меня JA22, – механизированный голос не отражал ни единой эмоции, а жаль. Именно сейчас, в этой ситуации, больше всего ценилось бы сочувствие и поддержка.

– Давай просто Джазз, идет?

– Принято. Я рекомендую вам сохранять постельный режим еще минимум сутки.

– Ладно, не зуди. Скажи лучше, где я? Ничего не помню.

– Вас в бессознательном состоянии вытащили из упавшего транспортного челнока три дня назад. Говоря языком статистики, чудо, что вы выжили. Вы что-нибудь помните?

– Последнее, что я помню, – Элли поморщилась, нахмурив лоб. – Эспайер на орбите. Я лечу в грузовой ангар. Истребители. Крик Чака. Потом этот странный свет. О, моя голова.

– Записи бортового журнала с Клипера А29 подтверждают ваши слова, Элизабет Уорд. И это необъяснимо.

– А тут и нечего объяснять. Мы на Гелиосе, верно?

– Подтверждаю. Микробиологические показатели атмосферы находятся в допустимых пределах. Я использовал медицинскую аптечку из вашей летной кабины и сделал вам криоозоновую инъекцию. Ваша кровь будет обогащена вспомогательным кислородом следующие сорок восемь часов, потом…

– Да, да, я знаю принцип действия. Очень мило, огромное спасибо, – Элли нащупала покрасневший след на плече.

– Разрешите дать несколько инструкций. Первая. Не рекомендую физических контактов с шарообразными плодами пирамидальных деревьев. Теми, что имеют желтое биолюминесцентное свечение. Вторая. Не рекомендую спускаться на нижний лесной ярус. Длительное вдыхание паров разлагающейся местной органики может привести к удушью. Болотные газы токсичны для человека. Третья. Грибы…

– Постой. Какие еще грибы, какие болотные газы. Ты о чем, Джазз? Где полковник? Где Чак? Где экипаж?

Но девочка не договорила. В помещение вошел худощавый абориген с папоротниково-оливковой кожей. Точь-в-точь один из тех дикарей, которых показывали на мониторах во время последнего собрания. Его тело было полностью оголено, за исключением набедренной свисающей накидки. В длинной жилистой, мускулистой руке он сжимал крепкое наточенное копье. Самодельный каменный нож с рукояткой выпуклой формы крепился в чехле на боку плотного кожаного пояса. Ниточное ожерелье из трубчатых бусин обрамляло шею, заканчиваясь круглым медальоном правильной формы. На предплечьях и ногах свободно расположились кольчатые браслеты. Видимые части тела были усеяны бороздками шрамов и маскировочными татуировками.

Судя по морщинам на лице, абориген был почтительного возраста. Его взгляд был спокойным – незлым и неагрессивным. Гуманоидные черты угадывались во всем. Нормального размера рот, заостренные скулы, плоский нос и почти незаметные мочки ушей. Волос не было совсем. Глубоко посаженные, черные как уголь глаза, казалось, видели тебя насквозь.

Воин не спеша оглядел девочку, потом обратился к дройду:

– Бахаса Сухачи!

Робот подлетел и поприветствовал зеленого незнакомца. В спокойной дружественной манере они обменялись несколькими короткими фразами на чужом непонятном для Элли языке.

– Это Споук, – дройд представил местного жителя. – Он помог принести вас сюда. Это его дом.

– Здравствуйте, – Элли не знала, что еще сказать.

Пауза неловкого молчания затягивалась.

– Сухачи! – с веселым криком в комнату вбежала низкорослая девочка-абориген и обняла робота. По тембру голоса и внешнему виду Элли показалось, что они были примерно одного возраста, тринадцать-четырнадцать лет.

«Сухачи» – это, вероятнее всего, имя Джазза с учетом местного наречия. Всяко лучше, чем Jet Air 22. Кто вообще придумывает такие идиотские названия.

– Это Кирки, – робот вошел в роль агента по знакомствам. – Она помогала ухаживать за вами. Это она сделала вам повязку.

– Бок Сану Баркай![2] – девочка-абориген подняла правую руку и показала открытую ладонь.

– Привет! Большое человеческое спасибо, – Элли тоже показала ладонь и постаралась улыбнуться, но вышло так себе. А потом полушепотом добавила. – Джазз, кто все эти фрики? Где экипаж?

– Учитывая ваше нестабильное состояние, я дам разъяснения позже.

– Колиим Ниду Дага Сам? – пробубнил Зеленый.

– Как вы себя чувствуете? – Джазз вспомнил суть своего предназначения и активировал функцию автоматического синхронного перевода. Судя по скорости и точности построения предложения, дройд полностью изучил речь местного населения и сформировал электронную версию словаря. Быстро он сработал!

– Бывало и лучше. Спасибо, что спасли меня. И что притащили сюда! – Элли наконец-то опустила ноги на пол и уселась на край кровати.

Джазз по громкой связи синхронно выдал непонятную тарабарщину.

– Мы тебе рады! – Кирки произнесла уже на ломанном английском с жутким акцентом.

Откуда она знала язык людей? Невероятно!

– Пять тысяч двести часов практики! – Джазз утолил удивление Элли.

– Что значит пять тысяч? – Элли практически впала в ступор.

В дверях возникла и тут же исчезла высокая женщина-воин. Элли даже не успела толком ее рассмотреть. Она услышала только короткую фразу.

– Вас зовет Джаггора, – перевел Джазз.

– А кто такая Джаггора?

– Великий Джаггора, вождь племени Ма-Лай-Кун. Его требование непрекословно, и мы обязаны подчиниться, – Джазз включил боковые винтовые двигатели и вылетел вон.

Кирки заметно разволновалась. Она помогла Элли встать, и, держась друг за друга, девочки вышли из хижины.

* * *

Первое, что увидела Элли, – острые лучи яркого света, играючи прорывающиеся сквозь массивные кроны гигантских заросших деревьев. Крупные красивые разноцветные птицы, похожие на попугаев, разом закричали что-то наперебой друг другу, когда бойкий обезьяноподобный прыгун согнал их с изогнутой длинной ветки.

Ствол каждого дерева был настолько толстым, что потребовалась бы минута, чтобы обойти его. Или больше. Элли задумалась, интересно, а можно ли залезть на самый верх? Потребовался бы десяток длинных лестниц. На Клипере была раздвижная полуавтоматическая электронная стремянка, но толку от нее в этой ситуации – ноль. Не достать даже до нижних сучков.

Наверно, Элли слишком сильно задрала голову вверх, и у нее резко помутнело в глазах. Она была еще очень слаба. Кирки удержала спутницу от падения и помогла опереться на поручни перил.

Не может быть!

До корней оставалось еще большее расстояние, чем до верхушек. Метров пятьдесят или около того. Хижина, из которой вышли девочки, будто бы «повисла в воздухе», где-то посередине между землей и небом, закрепившись вдоль окружности ствола крепкими несущими бревнами, переплетенными лианами и ветками.

Действительно, если посмотреть вдаль, то каждое гигантское дерево было окольцовано комплексом жилых и хозяйственных построек, соединяющихся друг с другом подвесными веревочными мостами.

Внизу же твердой почвы не было видно совсем. Она была скрыта под слоем мутной мышино-серой грязной воды.

– Иав-Фадам – Жидкая земля! – Кирки старалась произносить каждое слово медленно и правильно.

Джазз поспешил перевести:

– Это болото. Оно покрывает почти всю поверхность планеты. Источник жизни для местного населения.

– Ты шутишь, правда?

Нет, дройд не шутил.

Джазз постарался как можно проще объяснить, что болотная органика твердела и превращалась в торф, который трансформировался потом в каменный уголь. Уголь использовали для приготовления пищи и поддержания огня. Торфом же приманивали, кормили и приручали скаковых болотных жаб. Кроме того, с заросших пней собирали вкусные и питательные грибы, полезные травы и даже ягоды. Что касается болотной руды – после прокаливания на огне она превращалась в губчатое железо, идеально подходившее для наконечников стрел, копей и механизмов креплений для Авионов.

– Я ни слова не понимаю, Джазз!

– В Ма-Лай-Кун верят, что весь мир родился из «жидкой земли», то есть из болота. Что Болото – мать всего живого.

– Это просто Топь и все. Глупости!

– Как вам угодно.

Внимательнее приглядевшись к стволу дерева, можно было заметить многочисленные, вырубленные друг над другом пазы в коре, которые суммарно вместе образовывали лестницу, убегавшую вверх и исчезавшую где-то там, далеко, в гуще крон. Сорваться и разбиться – раз плюнуть.

Элли была поражена увиденным. Настоящая охраняемая подвесная деревня с продуманной системой коммуникаций. Намного интересней, чем вентиляционные шахты на станции, в которых она играла с мальчишками в прятки.

– Нас уже ждут, – сильно обеспокоенная Кирки кивнула в сторону площадки на соседнем дереве, полном возбужденных нервных аборигенов.

Что так пугало и волновало ее?

Неужели Элли нужно было бояться за свою жизнь?

Вождь Ма-Лай-Кун, стоя на выпирающей части дерева, покрашенной в рубиново-красный цвет, в присутствии всего племени гневно отчитывал скучающего посреди круга старика. Элли сразу узнала в нем того самого охотника, Споука.

– Элизабет, разрешите представить. Бесстрашный Джаггора, хозяин Ма-Лай-Кун, защитник и страж Элигер-Сильварум, гроза топтунов и небесных варваров. А это Масу Аминчи, его верная супруга, – Кирки указала взглядом на женщину-воина, стоявшую рядом.

Это она позвала их из хижины.

Расступившаяся толпа окружила девочек, которые остановились рядом со Споуком. Джазз молча парил рядом и не подавал никаких признаков активности. Может, он перегрелся? А может, у него со страха замкнуло контакты?

Джаггора, вождь племени Ма-Лай-Кун, был намного сильнее и мускулистее любого из собравшихся аборигенов. Его лицо украшал характерный боевой раскрас, а на груди, стукаясь друг о друга, покачивались ценные трофейные артефакты из камня и кости.

Нервозность и опасение у Элли вызывал длинный и увесистый каменный молот с насечками и бордовыми подтеками, который стоял вверх ногами, и на рукоять которого Джаггора опирался как на спинку трона. Это было грозное и пугающее оружие, способное раздробить в кашу вражескую голову. Очень весомый аргумент против того, кто захочет с вождем о чем-то поспорить.

– Что тебе от нас нужно? – перевел Джазз басистый рык вождя.

– Ничего не нужно, – последние капли смелости вместе с потом сбежали по спине Элли.

– Кто тебя послал к нам и зачем?

– Никто не посылал.

– Ты пришла убить нас? Это твоя цель? – Джаггора заводился и накручивал сам себя.

– Нет, это не так.

– Говори правду, или мы вырвем ее из твоей плоти! – Джаггора сделал шаг вперед и достал из ножен боевой клинок.

Беззащитная Элли попятилась назад и упала. Даже Кирки испугалась и не удержала ее.

– Довольно! – сильным и волевым движением выступила вперед Масу Аминчи.

Джаггора нехотя спрятал нож и вернулся назад на возвышение.

– Как тебя звать, небесное дитя? – Масу подошла вплотную и помогла Элли встать.

– Элли, э-э… Элизабет Офелиа Уорд.

– Откуда ты, Элизабет Уорд?

– Я с межзвездной станции Эспайер. Я инженер. И пилот.

Как только Джазз перевел, аборигены разволновались и начали перешептываться. Они знали намного больше, чем Элли, и что-то в ее ответе им совсем не нравилось.

Масу Аминчи выдержала паузу и продолжила:

– Ты действительно не похожа на других небесных варваров. Глаза чистые. Нет злобы. Нет страха и отчаяния.

– На каких других?

– На таких же людей с неба, как и ты. Только диких, злых, тех, что хотят нас жечь и убивать.

– «Дома» никто никого не убивает. Мы хотим мира. Мы хотим с вами жить.

– Мира?! – снова взревел Джаггора. – Вы хотите здесь жить?

По рядам аборигенов прокатилась волна негодования. Элли снова сказала что-то не то. Раздались первые гневные выкрики. Кто-то бросил ей в лицо комок острой соломы. Эмоции у аборигенов зашкаливали и, по всей видимости, назревала кровавая расправа.

– Укроти свою ярость, великий вождь, – Масу Аминчи обратилась к супругу, положив руку ему на плечо. Это подействовало. Он мгновенно «остыл», и вслед за сменой его настроения успокоились и аборигены.

– Не бойся, Масу Аминчи не даст тебя в обиду, – на ухо прошептала Кирки.

– Можешь мой шлем себе оставить, – Элли ответила по инерции. Она уже не верила в счастливую развязку.

Между тем супруга Джаггоры громко и четко, чтобы ее услышали все собравшиеся, обратилась к Споуку:

– Ты уверен, что это именно тот самый небесный человек из твоих снов?

– Да, мудрая Масу, я уверен.

– Да будет так. Я позволю девочке исполнить волю Даббара, если такова наша судьба. Но мы не станем ей вредить, какую бы роль она во всем этом ни играла. Пока что у нас нет причин относиться к ней враждебно.

Аборигены эмоционально зашумели.

– Без приказа Джаггоры ни один воин племени не тронет дитя неба! – закончила речь сильная властная женщина.

Джаггора угрожающе смерил Споука взглядом и постучал пальцем по шее:

– Отвечаешь за нее головой!

– Я подчиняюсь, мой вождь, – Споук послушно наклонил голову.

Собрание официально подошло к концу, и жители начали расходиться. Застывшая в полулежачем положении и потрясенная произошедшим, Элли еще долго не могла встать.

Ее безопасность и судьба отныне висели на тончайшем, выпавшем из дурной головы, волоске.

Клипер А29

Уже к следующему утру самочувствие Элли значительно улучшилось. Ночью прошел короткий тропический ливень с яркими очередями вспышек молний и грохочущими раскатами грома. Идеальная погода для крепкого оздоравливающего сна.

Девочка нашла общий язык с несколькими Ма-Лай-Кунцами, жившими по соседству и, вопреки недовольству многих, быстро сдружилась с шустрой и боевой Кирки, которая пришлась ей сразу по нраву.

Джаггора продолжил держать дистанцию, и, встретившись на рассвете на мосту, одарил Элли бездушным и испепеляюще надменным взглядом.

Тоска по дому и страх поутихли. Несмотря на неприятный запах, поднимающийся от Болота, и неоднозначность перспектив, в обществе Кирки и Споука девочка чувствовала себя желанной и нужной. По иронии судьбы, эти незнакомые и чужие «пришельцы» вытеснили из сердца одиночество и безнадежность, настойчиво преследовавшие и угнетавшие ее на переполненном людьми Эспайере.

Джазз прокипятил внутри себя дождевую воду, собранную с листьев болотного кустарника, и добавил в нее порошок азотнокислого серебра, таким образом полностью подготовив ее для безопасного питья. Получилось слегка пресновато, но все же намного лучше, чем соленый дистиллят с металлическим привкусом, которым поили на станции.

Завтрак из грибной похлебки был более чем скромным. Не беда! Во второй половине дня Кирки обещала взять Элли с собой и показать, как Ма-Лай-Кунцы охотятся с Авиона, воздушного летательного аппарата типа дирижабля или воздушного шара, если считать перевод Джазза более или менее точным. В случае успешной вылазки племя ожидал вкусный и сытный ужин.

В сопровождении Джазза, ступая по скрипучим мокрым перекладинам извилистого деревянного моста, Элли молча шла за Споуком и озиралась по сторонам. Они отошли от деревни на почтительное расстояние. Гигантские деревья сменились на более низкорослые среднего и нижнего ярусов. Лес становился все более и более плотным, со смыкающихся крон свисали и касались тины длинные, но прочные лианы и эпифиты. Обросшие мхом коренья были облеплены жужжащими насекомыми и многоножками.

– Ханна! – Споук замер, подняв вверх сжатый кулак, и указал острием копья в сторону на мелкие пузыри на поверхности болотной топи. – Матара-Торон!

В племени это слово использовалось для обозначения кровожадного крупного аллигатора, который под покровом мутной цветущей воды мог бесшумно подплыть и напасть, застав ничего не подозревающих путников врасплох. Охранные патрули, как правило, отгоняли и не пускали их на прилегающую к деревне территорию, но этот хитрый разбойник все-таки умудрился всех обмануть и проскочить.

Элли вспомнила хижину Споука и засушенное чучело на стене. Перед глазами всплыла картина раскрытой пасти с двумя рядами острых как бритвы зубов.

Жесть!

По спине пробежали мурашки.

Стараясь не издавать лишнего шума, команда пошла дальше.

Не меньшую опасность в водах Иав-Фадама представлял Кибокко Мкали – помесь гиппопотама и сома. Он зажимал жертву в большой пасти и утаскивал на дно, чтобы задушить.

Где-то за пределами периметров охраняемых жилых деревень можно было встретить еще и бродящих топтунов, Кута-Мамачи – переродившихся безобразных чудовищ. Элли до конца не поняла суть их происхождения, связанную с мутацией, но всем нутром желала никогда и ни за что с ними не встречаться ни в этой жизни, ни в следующей.

– Концентрация токсичных паров превысила допустимый уровень, – Джазз провел экспресс-замер образцов воздуха. – Рекомендую….

– О'кей, босс, – Элли послушно достала из кармана заранее приготовленную многослойную респираторную маску с клапаном.

В военной аптечке, принесенной с Клипера, было много полезного содержимого. В частности, химический порошок для дезинфекции питьевой воды, кислородосодержащие медикаменты, органический клей для заживления глубоких порезов и обычная спиртовая салфетка, которой Джаззу протерли запотевшие и замасленные оптические датчики.

Времени было немного. До обеда нужно было успеть побывать на месте крушения Клипера и вернуться назад, чтобы прокатиться на Авионе. Элли попросила показать ей корабль, чтобы забрать с него многоканальную рацию и попытаться связаться с другими людьми на Эспайере.

Оставаться в деревне было опасно.

Джазз перевел рассказ Споука о том, что в его снах «небесное дитя», похожее на Элли, появлялось среди аборигенов ровно за шесть дней до страшной катастрофы, которая уничтожала все живое. А значит у нее оставалось два, максимум три дня, чтобы покинуть деревню. Впрочем, сны могли быть неточными, а за катастрофу для аборигенов сошел бы и рядовой пожар или нападение роя пчел.

Проверять эти гипотезы совершенно не хотелось.

Куда важнее сейчас, по мнению Элли, было разобраться, что за отряды людей и по чьему приказу атаковали деревни жителей Гелиоса. Рано повзрослев, она привыкла доверять интуиции и полагаться во всем только на себя. Сейчас нутро подсказывало ей, что нужно попасть к Клиперу.

Казавшаяся до этого бесконечной, деревянная полузатопленная дорожка закончилась. Святой Водолей! Там сидело оно!

– Дже кома, Квадо-Туна! – Споук поднял вверх копье, поприветствовав пограничный патруль.

– Бок Сану Баркай! – показал открытую ладонь старший из трех аборигенов в ярко-малиновой накидке, восседавший на запряженной гигантской болотной Жабе. Ростом три или даже четыре метра, она была окрашена в песочно-пихтовый цвет с неряшливыми темно-сланцевыми пятнами.

Один за другим члены патрульного экипажа освободили седалищные подушки и спешились. Последний спрыгнувший передал вожжи Споуку, покосившись на Элли и пробормотав что-то злое и невнятное. Джазз не стал переводить, видимо, информация была лишней и бесполезной.

– Круто! – Элли не могла скрыть восторг. – Мы поедем верхом?

Споук утвердительно кивнул, и вместе с «малиновой накидкой» они помогли Элли встать в стремя и подняться по крылу в сборное многоместное седло.

Споук достал из вещевого мешка ломоть торфа и подбросил его прямо в пасть Жабе, которая с удовольствием его проглотила, зажмурив глаза от наслаждения.

Вскочив в упряжку, Споук по-хозяйски уселся посередине кожаной покрышки, погладив болотную громадину по затылку.

– Я рекомендую вам держаться крепче, – зависнув сбоку, Джазз, словно рефери, предупредил о начале старта заезда.

Элли вцепилась в поводья.

– Тцаньа![3] – прокричал Споук и дернул поводья.

Услышав голосовую команду, Жаба прыгнула на значительную длину и одним махом преодолела сразу половину широченной лесной опушки. Окатив брызгами все вокруг, оставляя облако водяной пыли, она галопом понеслась в чащу леса.

Учитывая разнообразие опасностей, таящихся в мутных водах местных заболоченных лесов, и вариантов умереть самыми неприятными способами, гигантская жаба, пожалуй, лучшее средство передвижения, которое только можно вообразить. Быстрая, маневренная, с твердой уплотненной кожей, которую просто так не прокусишь.

Самым сложным было удерживать равновесие на поворотах и уклоняться от свисающих лиан, так и норовящих тебе вмазать по лицу.

Наполненные песком седалищные подушки кое-как справлялись с ударами при приземлениях, и через минуту-другую попа закипела так, что Элли показалось, будто ее капитально отшлепали. За что?

Как по приказу, мелькающие стволы среднего леса поредели и расступились.

«Жабий экспресс» снес густой труднопроходимый плодовый кустарник и с грохотом плюхнулся в застойную болотистую низину, расплескав в разные стороны высоченные волны. Испуганно перекрикиваясь, кто куда, в разные стороны разлетелись разноцветные красивые птицы, похожие на африканских попугаев.

– Хур-ро![4] – Споук потянул вожжи на себя.

– Приехали! – без помощи синхрониста догадалась Элли.

Сзади из кустов вылетел мокрый насквозь до шестеренок, дергающийся вверх-вниз Джазз. Правый винтовой двигатель-корректор захлебывался. Движению пропеллеров препятствовал обрубок ветки.

– Дуй сюда, Джазз, – Элли выдернула прут из кольцевого обтекателя и дружеским хлестким ударом по корпусу сбила с робота все налипшие крупные капли. – Вот так!

Зрелище поражало масштабом и производило сильное впечатление. Запутавшись в прочных вьющихся лианах, словно собираясь нырнуть, кабиной вниз висел целый и невредимый транспортный челнок внушительных размеров. Клипер А29. Кружась и искрясь в пробивающихся лучах света, с верхних крон плавно слетали вниз оторвавшиеся листья.

– Как?.. Как вы меня оттуда достали?

– Споук использовал веревочную лестницу. В кабину пилота попали через грузовой отсек. Декомпрессию и разгерметизацию выполнили с помощью аварийного гидравлического наружного механизма, – дройд сразу исчерпывающе ответил на все вопросы, так что больше было спрашивать нечего.

– Джазз, ты можешь дистанционно подключиться к центральному бортовому компьютеру?

– Минуту, – из конусного выступа верхней крышки выехала штыревая антенна, и на мониторе Джазза пробежали столбики цифр командной строки. – Сделано!

– Запусти автоматическую подачу сигнала бедствия.

– Выполнено!

– Просканируй все доступные частоты. Найди хоть какую-то активность.

– Выполнено! Тишина.

– Проведи предполетный осмотр всех систем. Сообщи полученные сведения.

– Начинаю анализ данных!

Как по взмаху волшебной палочки вспыхнули и замигали бортовые аэронавигационные огни. Раздался набирающий силу и мощь рев реактивного двигателя. Включилось и выключилось освещение в кабине. Клипер словно проснулся после долгой спячки.

– Шуру, шуру![5] – Споук похлопал по затылку свою болотную любимицу, которая слегка забеспокоилась.

Рули высоты и элероны пришли в движение, отклоняясь туда-сюда на максимальный угол от исходного положения. Створки шасси раскрылись, выпустив и убрав назад колесные амортизационные стойки.

И вдруг все разом погасло и стихло!

– Все нормально? – Элли обеспокоенно вглядывалась в Джазза, ожидая новостей.

– Докладываю результаты предполетного осмотра. Утечка охладителя. Повреждение руля высоты в хвостовом оперении посторонним предметом. Отказ антигравитационного модуля. Отсутствие тяги в воздухозаборниках. Трещина в боковом иллюминаторе…

– Так. Стоп. Подожди Джазз, не гони кабанчика. Успокойся. Очисти оперативку, продуй процессоры, посмотри мне в глаза и ответь на один простой вопрос, – Элли вытянула руку и ткнула указательным пальцем в сторону Клипера. – Полетит или нет?

– Отрицательно. Без исправного антигравитационного модуля при попытке взлета корабль рухнет в воду. Попадание жидкости, в этом случае, полностью выведет из строя компрессоры турбин. Последствия…

– Хорошо, хорошо. Ты сможешь починить этот модуль?

– Не могу гарантировать стопроцентный результат. Я способен перенастроить систему ввода-вывода, обновить драйвер и операционную утилиту. Если присутствует аппаратная поломка, требующая физической замены сгоревших частей микросхем, то, боюсь, я бессилен. У меня нет подходящих запасных частей подобной функциональности.

– Ладно, не грейся! – Элли понимала, что логика в словах Джазза присутствовала. – Модуль я беру на себя. Что с остальными поломками?

– Все прочие неисправности поддаются ремонту. Моих квалификационных возможностей достаточно, чтобы закончить ремонт своими силами.

– Конечно. Вытащить корягу из пневматики сможет даже Споук.

Услышав свое имя, Споук вопросительно повернулся.

Элли виновато улыбнулась, опасаясь, что старик обиделся, поняв смысл.

– Сколько нужно времени, чтобы полностью подготовить Клипер к полету?

– Даю оценку: примерно тридцать часов, при условии наличия исправного антигравитационного модуля.

– Действуй!

Ответы на все вопросы можно было найти только на орбитальном Эспайере, но чтобы до него добраться, нужен был исправный космический корабль.

Поднявшись на Клипер, Джазз демонтировал из системного блока неисправный антигравитационный модуль и принес его Элли.

Размером не больше скатанной в рулон тряпки для мытья стекол, он представлял собой защищенную цилиндрическим корпусом плату с микросхемами. На лабораторных занятиях инженеры неоднократно разбирали, программировали и собирали такие устройства.

В силу универсальности эти модули одинаково подходили ко всем типам кораблей на Эспайере, будь то спасательный челнок или флагманский ракетоносец.

Элли также потребовала принести из грузовой кабины ремонтный чемодан с паяльной станцией, набедренную сумку с инструментами и наплечный рюкзак с личными вещами. В конце концов, какой она инженер, если не может починить сломавшуюся железяку.

– Не общайся с незнакомыми крокодилами! Если пойдет дождь – залезай внутрь, не мокни! – оставив материнские напутствия для новоиспеченного разнорабочего Джазза, Элли попросила Споука поспешить назад в деревню.

Девочка очень боялась опоздать к началу воздушной охоты, так что старик «прибавил скорости», и Квадо-Туна вернула их в Ма-Лай-Кун чрезвычайно быстро.

Авион

Взлетная площадка была аккуратно выложена из толстых бревен с уплотняющим настилом из плетеного тростника, образующих палубу. Один из краев удерживался над поверхностью воды толстыми подпорными деревянными сваями, врытыми глубоко в дно.

Конструкция казалась Элли в меру устойчивой, хотя нагрузку от веса Клипера она едва бы выдержала и опрокинулась. Элли попыталась провести в голове математический расчет, и ее сомнение лишь усилилось. Грунт под опорами был слишком мягким и, в случае чего, мог запросто сдвинуться и «поплыть».

С обратной стороны основания дерева размещались хозяйственные сарайчики. Вероятно, в них хранились сменные детали и топливо. Здесь же стоял шалаш с сонным охранником и подъемный кран хитрой рычажной конструкции. По всему периметру площадки в прикрученных высоких полупрозрачных чашах лежали мерцающие плоды дерева Ду. Очень предусмотрительно на случай ночной посадки.

В ожидании обещанной прогулки на Авионе Элли стала жертвой атак навязчивых голодных москитов и пробирающейся в волосы армии тли.

– Вот гадина! – метким хлопком она раздавила всмятку очередного присосавшегося к шее мелкого кровососа. Бесчисленное множество насекомых сбивалось в облака и мигрировало туда-сюда в беспорядочном направлении. Здесь, на ровной широкой взлетно-посадочной площадке, укрепленной на корнях дерева Ду, прямо у воды, их было особенно много.

– Помажь вот этим, – Кирки протянула на кончиках пальцев бурого оттенка мазь, скорее всего репеллентного свойства.

– Здесь легко можно было бы сыграть в футбол или в «горячий пирожок»! – Элли решила завести разговор на приятную тему.

– Это как?

– Можно? – Элли указала на чашу.

Кирки обернулась на сонного в полудреме охранника и заговорчески шепнула:

– Можно!

Элли вынула из чаши мерцающий плод. Ей давно хотелось это сделать, вопреки запретному наставлению Джазза.

По весу и размеру плод походил на крупную спелую грушу. Торчащий хвостик напоминал, что его недавно сорвали. Внутри хорошо просматривалась спиралевидная сердцевина, которая как раз светилась желтым теплым светом. На ощупь он был очень приятным, выпускать из рук никак не хотелось.

Каким-то непостижимым образом деревья Ду были способны поглощать бьющие в них разряды молний во время ночных грозовых ливней, впитывать энергию неба и заряжать электричеством свои плоды. Джазз адаптировался подзаряжать свои батареи похожим способом.

– И что дальше? – вмешалась Кирки, прервав все волшебство этого чудесного момента.

– Ой, горячо, лови! – Элли изобразила приступ паники и подбросила плод.

Приняв подачу, Кирки с лету уловила суть игры. Она положила копье, и, подыграв растерянность, резко бросила «горячий пирожок» назад к Элли.

Забыв обо всех трудностях и проблемах, девочки втянулись в процесс, ловко кидая и отбивая передачи. Воцарилась воистину непринужденная атмосфера, и по площадке разнесся громкий веселый детский смех.

– Тау-Нресс![6] – послышался крик проснувшегося в окошке шалаша стража.

Элли испуганно нырнула за спину Кирки, и та, извинившись, вернула плод священного дерева Ду на место в чашу.

И вдруг стемнело.

Нет, не так, как бывает по вечерам. Площадку, на которой играли девочки, и все окружавшее пространство поглотила могучая тень. Элли озадаченно задрала голову вверх и, ошеломленная от увиденного, застыла камнем, раскрыв рот.

Заслонив почти всю свободную область в шахте кроны, на площадку плавно спускался управляемый летательный аппарат.

Авион оказался ничем иным, как комбинацией мягкого аэростата с парусной установкой, дополненной курсовыми винтовыми двигателями. Дирижабль на легком газе, с открытой гондолой и полностью ручным управлением.

Гелий собирался и удерживался в резервуарах, соединенных прочными клапанами. Что-то вроде органических баллонов, сшитых из тканей легких летающей рыбы-пузыря Кабара-Мулли. Благодаря вдыхаемому природному газу, крупные небесные создания, типа Даббара или Кабара-Мулли, были способны удерживать в воздухе свой огромный вес и, не взирая ни на что, свободно парить над облаками.

Наружные стенки мягкой оболочки аэростата уплотнялись промасленной тканью, а по всему периметру нашивались вертикальные и горизонтальные силовые ленты для предотвращения разрыва при перегрузках.

Резервуар приобретал форму и относительную жесткость только после закачки гелия под высоким давлением. Его чуть приплюснутая спереди эллипсовидная форма добавляла аэродинамическую подъемную силу для Авиона и снижала сопротивление боковому ветру. Носовое усиление защищало от повреждений при возможных столкновениях.

Гелий был одним из наиболее распространенных элементов во вселенной. В силу своей чрезвычайной легкости и негорючести, он идеально подходил для заправки и создания подъемной силы у воздухоплавательных судов. Элли читала об этом в краткой истории Земли. Неудивительно, что жители Гелиоса смогли обуздать мощь природного газа и направить ее на служение хорошему и полезному делу.

В открытой гондоле, напоминающей крупную лодку, размещался экипаж, полезный груз или провизия. Строили каркас, как правило, из тростника и лозы. Только таким образом гондола смогла бы остаться целой при экстренной жесткой посадке, например, во время шторма.

Операторское место оснащалось рулем управления и простейшей системой стабилизации по тангажу и крену как для полетов на большой скорости, так и для пассивного дрейфа. Благодаря небольшому расстоянию между оболочкой и гондолой достигалась лучшая устойчивость при маневрах. Вдоль продольной и поперечной оси были расставлены дополнительные грузы и тяжелый балласт.

По бокам с каждой стороны размещались поворотные деревянные винтовые двигатели, приводившиеся в движение через передаточный механизм мускульной силой.

Устройство причаливания представляло собой гайдропы – двадцатиметровые тросы, некоторые из которых заканчивались мощными крюками с каменными вставками. Каждый Авион был снабжен веревочной лестницей для смены караульных и патрульных групп, несущих вахту по периметру прилегающих к деревне территорий.

Привязанный к причальной мачте поверх крон деревьев, Авион был способен вести наблюдение за дальними рубежами. Он мог провисеть над деревней без дозаправки несколько недель. Его главным достоинством считалась абсолютная бесшумность, а главным недостатком – опасность потерять управление и разбиться во время ночного тайфуна.

К счастью, Ма-Лай-Кунцы научились предугадывать начало ураганов по поведению птиц и всегда успевали вовремя приземлять аппарат, крепко закрепляя оболочку на площадке причальными тросами.

Раньше Авионы использовались исключительно для охоты и грузоперевозок. Но теперь их эксплуатировали и в военных целях. Два встроенных гарпунных орудия на носу и на корме гондолы прямо говорили об этом.

Авион, как старинный парусный корабль, был не сильно маневренным и всецело зависел от ветра. Но благодаря скоростным воздушным потокам на Гелиосе он мог покрывать значительные расстояния и летать с невиданной прытью.

Некоторые жители деревни, преимущественно женская ее часть, выстроились вдоль висячих мостов и наблюдали за приземлением. Даже повторяясь в миллионный раз, эта величественная картина отдавала упоительной грацией, демонстрирующей профессиональную подготовку экипажа, и вызывала стойкий и неподдельный интерес, особенно у детей.

Из сарая выбежали несколько аборигенов из команды причаливания. Когда Авион снизился до необходимой высоты, они схватили сброшенные с гондолы тросы, и, используя катушечный механизм, притянули аэростат к точке посадки в самый центр площадки.

Хорошо, что новая подруга успела оттащить зазевавшуюся Элли, пропустив сходящую на платформу команду во главе с капитаном Авиона, грузным аборигеном с повязкой на голове, прикрывающей один глаз.

Точь-в-точь, пират из старых графических историй!

Тело его было сильно обожжено, а на левой кисти отсутствовали несколько пальцев. Ему здорово от кого-то досталось.

Просеменили еще несколько рабочих и слаженно погрузили на специальный мостик на корме широкую многослойную рыболовную сеть. Рядом бросили набитые до отказа, упакованные хозяйственные свертки из той же ткани, что и мешки, развешанные снаружи вдоль бортов гондолы.

Интересно, а что было в них?

Прозвучал сигнал. Девочки прошагали на борт в составе уже новой команды из четырех представителей племени Ма-Лай-Кун и все того же одноглазого капитана.

Причальная команда отцепила парковочные тросы, но Авион продолжал упрямо стоять на месте. При посадке из резервуара стравили значительное количество гелия, уменьшив подъемную силу, поэтому, чтобы снова оторваться от поверхности и взлететь, необходимо было сбросить балласт, то есть уменьшить вес судна.

– Тапа Симула![7] – прокричал капитан.

Матросы, как их условно обозначила Элли, засуетились, отвязав с каждого борта по тяжелому пузатому мешку.

Бах!

С грохотом мешки обрушились на площадку и Авион взмыл вверх.

Самый маленький вспотевший абориген, юнга, переволок куль с твердым грузом на нос, выравнивая центр тяжести судна для лучшей устойчивости. Еще двое матросов, один сутулый, а второй со странными графито-белыми раковинными бусами, по очереди подкручивали в разных направлениях ручки передаточных ременных механизмов, приводящих в движение кормовые пропеллеры. Авион довольно быстро преодолел высоту крон деревьев, не задев ни единой ветки.

Открывшийся панорамный вид привел Элли в неописуемый, сбивающий с ног, восторг.

Так вот ты какой, Гелиос!

С высоты птичьего полета планета, словно нарисованная масляной кистью, казалась добродушной и миролюбивой. Бескрайний, полный величия Элигер-Сильварум, гигантский лес, растворялся в полуденной дымке далеко за линией горизонта. Над головой между облаками лавировали уже знакомые пестрые длинные «попугаи», самых причудливых форм и расцветок.

Какие там аллигаторы и болотные жуки. Вместе с неприятным запахом прелой тины и мха, они остались где-то там, далеко внизу, в совершенно другой жизни.

Авион поднимался все выше и выше, пока деревня полностью не слилась с поверхностью леса. Единственным ориентиром оставалась причальная мачта, возвышающаяся над деревом Ду, мимо которой они пролетели всего несколько минут назад.

Капитан что-то рявкнул, и сутулый развязал бант конца веревки, закрепленный на грот-мачте.

Авион расправил фронтальные треугольные паруса и, продолжая набирать высоту, увеличил скорость до крейсерской, пройдя сквозь плотный слой хрустальных облаков.

– Скорее сюда, – позвала Кирки, стоя в центре гондолы.

Не сразу сообразив зачем, Элли послушно подошла к основанию мачты и встала рядом.

– Держись! – Кирки схватилась за один из свободных на мачте поручней и кивком предложила Элли сделать то же самое.

– Кама Аши! Гуммук Валл Ханзари![8] – чуть не порвав глотку, заорал капитан. По его манере изъясняться Элли никак не могла различить, когда все было хорошо, а когда все плохо. Может, он больной. А может, просто псих.

Матросы, отчаянно раскручивающие винтовые пропеллеры на корме, и помогавшие им матерый боцман и юнга побросали дежурные посты и рассредоточились по бокам гондолы, обмотав себя вокруг пояса прочными привязными лямками.

Намечалось что-то интересное. Элли вцепилась в мачту и затаила дыхание.

Сначала судно несколько раз хорошенько тряхнуло.

Потом по всему корпусу пробежала нарастающая вибрация.

И вдруг Авион со всей мочи словно ударился о невидимый стеклянный потолок.

Мгновением позже, будто получив волшебный пинок, Авион ускорился и моментально набрал невероятную скорость.

Быстроходные небесные потоки на Гелиосе были естественной частью планетарной системы воздушных течений и циркуляции атмосферы. Они участвовали в глобальном переносе тепла и влаги и представляли собой устойчивый, дующий в одном направлении, сильный ветер.

– Классно! – восторженно поделилась Элли своим настроением.

Станция Гейзерная

Авион легко обогнал летящего в попутном направлении Драка Нага, похожего на небольшого хищного дракона-орла. Тот лишь успел повернуть серую пупырчатую голову и прокричать вслед какое-то птичье недовольство. Драки редко спускались ниже уровня деревьев, так что большая часть аборигенов, из тех, кто не летал на аэростате, их никогда не видели вблизи.

Вот это удача!

Примерно через полчаса на горизонте появились расплывчатые мутные очертания ледяных шапок быстро приближающихся острых холмистых гор.

Капитан нажал на рычаг газового дозатора и спустил часть гелия из резервуара. Аэростат опустил нос и, с грохотом проломив нижнюю стенку воздушной трубы, очутился в свободном полете на замедляющейся скорости.

– Даббар! – заорал Капитан.

Прямо по курсу навстречу Авиону из облака вынырнул гигантский небесный кит и полностью преградил путь своим телом. Если бы он раскрыл пасть, то проглотил бы их, даже не моргнув глазом.

Столкновение было неизбежным. И парашюта в багажной корзине, естественно, не было.

– Рува Уган![9] – Капитан выкрутил вправо до упора рулевое колесо и спустил ручку выпуска гелия. Матросы развернули дополнительный плоский парус и кучей навалились на левый борт, чтобы гондола не заваливалась при маневре. Боцман и Юнга приложились к винтовым двигателям, пытаясь хоть как-то сохранить стремительно падающую скорость.

В последний миг Авион чудом разминулся с Даббаром, избежав надвигающейся беды.

– Некислый у вас трафик, прямо как на Эспайере, – Элли попыталась побороть мандраж, вспоминая свой первый полет.

На ломаном, но понятном языке Кирки объяснила, что Ма-Лай-Кун и другие племена почитают Даббара, называя его «Защитником из-за облаков». Легенды, которым в племени часто предавались у костра, рассказывали о том, как много лет назад во время варварского вторжения небесных людей в Акан-Люкар, самую восточную деревню гигантского леса, именно Даббар спустился с небес и спас их народ.

Если верить Кирки, хитрые и подлые «пришельцы» убили вождя, нескольких жителей Акан-Люкара и подожгли дерево Ду, связав и попытавшись превратить оставшихся членов племени в рабов. Небольшой, сумевший выскользнуть и выбраться из окружения, отряд аборигенов разнес весть о случившемся по всей округе.

На следующий вечер произошло крупнейшее в истории Гелиоса кровавое сражение за Акан-Люкар, объединившее девять крупнейших деревень Элигер-Сильварума. Живыми вернулись единицы. Те, кто уцелел, уже позже вспоминали, как в неравной битве их мощное войско освобождения из тридцати тысяч воинов было бескомпромиссно и жестоко разбито и уничтожено.

Не оставалось ни единой надежды на победу, когда из облаков выплыл Даббар. Небесный защитник мира и хранитель справедливости, он изрыгал спасительный свет и с неистовой яростью бил парящие в воздухе машины небесных людей огненными шарами и молниями, из-за чего те угасали и мертвецки обрушивались в воды Иав-Фадама.

С тех пор небесных людей долгое время никто не видел. Пока несколько месяцев назад кто-то не напал на одну, а потом на вторую из четырех оставшихся деревень в этой части планеты.

Пытаясь проанализировать ход описанных событий, Элли все больше склонялась к версии, что задолго до Эспайера на Гелиос приземлились другие люди.

Кто они были, с какой станции, из какой вселенной, из какого времени – сложные и недоступные для осмысления вопросы, которые не удерживались в голове и растворялись в сознании, как солодовый сахар в кипятке.

Хотелось как можно быстрее во всем разобраться и разгадать тайну мистических варваров, похожих на людей. Элли была на сто один процент уверена, что на Эспайере никогда бы не отдали приказ уничтожать аборигенов и тем более превращать их в рабов. Перед глазами вспыхнула и пронеслась каскадом воспоминаний сцена космической суматохи и флагманский крейсер в боевом маневрировании. Но все это больше запутывало, чем помогало.

– Будем садиться! – Кирки показала на расчищенную площадку возле компактного сооружения, возведенного на краю глубокого ущелья у подножья скалистых гор. Конструкция представляла собой сложный механизм, с навесом от дождя и крупной, свисающей в обрыв трубой из толстого тростника. Вокруг площадки возвышались стасканные и уложенные аккуратными кучками мелкие и крупные камни.

Капитан стравил очередной десяток кубометров гелия из аэростата, и вся команда слаженно обеспечила плавную и точную посадку. Юнга первым спрыгнул и закрепил причальный трос за каменную глыбу.

Матросы развернули хозяйственные свертки, оказавшиеся стопками балластных мешков, и поспешили наполнить их до отказа крупным щебнем и гравием, которого вокруг было разбросано в избытке. Они очень торопились – готовые кули сразу перебрасывались на палубу гондолы цепочкой друг через друга.

Боцман прикрутил к газовому пусковому мульти-клапану выносной кожаный шланг от громоздкого крытого механизма. И тут Элли осенило.

Не может быть!

Это же настоящая газозаправочная станция.

Землю зашатало. Юнга, дежуривший у обрыва, что-то прокричал и отбежал. Матросы закончили грузить мешки и перепрыгнули назад через борт.

Из ущелья вырвался огромный плотный столб папирусно-белого матового газа. На фоне фонтана Авион показался бы игрушечным и местечковым. Боцман повернул распределительный вентиль по часовой стрелке и потом сразу же вернул его в исходное положение назад. В мгновение ока оболочка аэростата раздулась и заскрипела от сильного натяжения по швам. Если бы боцман промедлил хотя бы на долю секунды и перекрыл впуск позже, резервуар просто напросто бы лопнул, и тогда конец веселью.

Мастерство бесценно.

Юнга отцепил причальный трос и кое-как успел запрыгнуть в рванувший ввысь Авион.

– Кто все это придумал? – начала было произносить Элли, но из-за легкости гелия, переполнившего здешнюю атмосферу, колебания воздуха в ее голосовых связках прошли с излишне высокой частотой, и поэтому вопрос прозвучал по-мультяшному пискляво.

Девочки рассмеялись.

Путь назад занял намного больше времени, ввиду того, что плыть пришлось в обычном режиме на своих парусах.

Настроение было отличное. Сразу после взлета Авион в буквальном смысле врезался в массивную стаю летучей рыбы Муя-Най-Тцесс. Благодаря гелию эти маленькие серые путешественники умудрялись совершать затяжные парящие полеты на десятки километров. Одна часть угодила в расставленную сеть, другая, одуревшая от столкновения, усыпала всю палубу.

Мелкая оглушенная рыбица упала прямо на Элли. У нее была тупая морда, вытянутое темно-алюминиевое тело с узкими грудными крыльями-плавниками и острые, как скальпели, зубы. Элли хотела поднять и потрогать ее, но Кирки строго-настрого запретила – безобидная летучая малышка могла в один миг откусить и проглотить фалангу пальца целиком.

Где-то на середине пути на аэростат напал Драк Нага, пытаясь порвать сеть с летучей рыбой и по-разбойничьи отхватить себе часть добычи. Но Боцман ловко прогнал его, припугнув прицельным выстрелом из лука. В итоге Драк остался целым, хотя и голодным.

* * *

На Гелиосе всегда очень рано темнеет. Но в этот день пастельно-оранжевый закат окутал лес как-то особенно неожиданно.

Авион приземлился на посадочную платформу, подсвеченную плодами дерева Ду, когда уже полностью стемнело.

Сытный ужин в общем кругу у костра порадовал и согрел всех обитателей деревни. Даже Джаггора, смолотивший несколько самых крупных рыб, подобрел, излучая мирный настрой.

Ночной гость Ма-Лай-Кун

Стоя возле хижины Споука, Элли смотрела по очереди то вниз на Топь, то вверх на Звезды.

Удивительная планета – этот Гелиос. Мрачное, вонючее, смертельно опасное болото внизу. Красивый и захватывающий микрокосм вверху. И между этими двумя разными и непохожими друг на друга мирами – жители Ма-Лай-Кун. Конечно, в отличие от Элли, аборигены любили и грязь, и небо. Это как раз то, чему можно и нужно было у них поучиться. Видеть во всем не только плохое, но и хорошее.

Где-то вдали вверху мимо смотрового дупла по веревочной переправе из чащи леса возвращался патрульный отряд.

Так называемые скоростные «канатные дороги» соединяли некогда все деревни восточного Гелиоса друг с другом. Но после дня Великой войны почти все они обветшали и разрушились. Ходить по ним стало некому.

Зайдя в хижину Споука, Элли прогнала от себя эти грустные мысли и, аккуратно достав из инженерного ящика инвентарь, расставила на столе инфракрасную паяльную станцию, вакуумный пинцет для извлечения микросхем, набор крючков и многофункциональный тестер для измерения тока. Рядом она положила системную плату из открученного с Клипера неисправного антигравитационного модуля.

Одну из подсвеченных хрустальных чаш Элли водрузила рядом с собой на край стола.

– Джазз, дюралюминиевый засранец, накаркал ведь, – прозвонив контакты, Элли сразу поняла, что дройд был прав насчет аппаратной поломки. Требовалась замена микросхемы ввода-вывода. Она была расположена в своем стандартном разъеме, и ее легко можно было вытащить вакуумным пинцетом.

Но вот вопрос – где же ей найти замену? Джазз никогда бы не справился с этой задачей, разве что только разобрал часть своего собственного встроенного модуля. И потом до конца срока службы батареи, утратив возможность летать, перемещался бы вплавь на инвалидной лодочке или костылях на колесах. Споук бы наверняка помог их смастерить.

Девочка улыбнулась, представив себе все это.

А решение, между тем, было очень простым. В рюкзаке с личными вещами давно уже болталась без дела старая игровая портативная приставка.

Идея была в том, чтобы разобрать ее, после чего выпаять, перепрограммировать и использовать похожего типа микросхему уже в антигравитационной плате. Более чем логичная, и вполне выполнимая миссия.

Элли увлеченно засиделась и совершенно не заметила, как время убежало далеко за полночь.

Дело спорилось, и вся работа близилась к завершению.

Неожиданно в хижину ворвался Джаггора в окружении нескольких нервных воинов. Выбив соломенную дверь и не сказав ни слова, он «подлетел» к столу и разом обрушил свой здоровенный молот аккурат на инструменты и подставку с пайкой.

Все разлетелось на мелкие кусочки. От стола не осталось ни намека на прежнюю форму. Спаянный и почти отремонтированный модуль расплющился всмятку.

Джаггора прорычал какую-то неразбериху, и его помощники выволокли Элли наружу. Оттащив за край хозяйственных построек бросили и заперли ее в темной халупе без единого окна.

* * *

– Что я сделала? Почему он взбесился? – шмыгая носом, прошептала Элли.

В мрачной понурой лачуге столбом стоял трупный мрак, пронизывало сыростью. То и дело в вырезы и швы одежды пытались залезть и отложить под кожу свои яйца невидимые мокрицы и многоножки. Воздух переполнился парами зловоний – по всей видимости, где-то рядом был отстойник.

Со стороны центральной костровой площадки продолжительное время доносилась какая-то возня и крики, но сейчас все стихло. В какой-то момент Элли даже почудилось, что она слышала речь взрослого человека.

Из-за двери задрожал шепотом голос Кирки:

– Прошлым утром сожгли Якиа Инката, соседнюю деревню. Мы следующие. Сны Споука сбываются.

– Подожди, кто сжег? Причем тут я?

– Небесные люди. Ваши небесные люди. Беженцы с Якиа Инката привели с собой одного пленного.

– Человека?

– Да. Я видела. У него такой же значок на груди, как у тебя. Имя Аарон Виллер. У них в пустыне база, откуда и нападают.

– Я могу с ним поговорить?

– Не получится. Его бросили в яму к Матара-Торону, – Кирки захлебнулась. – Джаггора хотел и тебя скормить ему следом. Но Масу Аминчи заступилась и попросила подождать с решением до рассвета.

– И что же мне делать? Сидеть и ждать смерти?

– Я не знаю. Правда, не знаю.

– Подумай, Кирки, прошу тебя. Должен же быть какой-то выход.

– Прости, – послышались первые всхлипы. – Утром тебя бросят в яму, а Джаггора отправится на Авионе в Долину Красного леса, чтобы позвать на помощь одичалые племена.

– Плохой сценарий. Сколько он будет туда добираться?

– Примерно четыре световых дня, если повезет с ветром, и если не придется каждую ночь останавливаться на время шторма.

– У вас нет столько времени. Ты же веришь в видение Споука?

– Верю, – грустно отозвалась Кирки и заревела навзрыд.

– Если бы только Клипер был на ходу. Я бы за час долетела до этой базы в пустыне и рассказала людям, что вы не хотите войны. Может, они меня послушают, – Элли запнулась. – А может, и нет.

– Постой! – вдруг ожила Кирки. – Что, если я уговорю старика Споука отвезти тебя на Квадо-Туна к твоему кораблю?

– Это бессмысленно, Кир. Джаггора сломал модуль управления гравитационной стабилизацией.

– Что сломал?

– Устройство такое, механизм. С его помощью можно поднять в воздух наши летающие машины. Это что-то вроде резервуара с газом для Авиона.

– Авиона, – Кирки задумалась и добавила. – А на других ваших машинах есть такие устройства?

– Конечно, на каждой.

– По-моему, у меня есть план.

– ??? – Элли даже перестала дышать.

– Я знаю место, где есть много ваших летающих машин. Споук может отвезти тебя в Акан-Люкар.

– В ту самую легендарную деревню, погибшую первой?

– Да! – Кирки вопросительно замерла в ожидании ответа.

– Хм, – голос Элли наполнился надеждой. – Ты знаешь, а ведь это может сработать! Кир, ты молодец. Сколько туда лететь?

– Чуть меньше одного светового дня.

– Значит нам нужно в Акан-Люкар! Вытаскивай меня отсюда!

– Я попробую убедить Масу Аминчи в том, что это верный выбор.

– Спасибо, Кир! Возвращайся скорее…

Элли обвила руками согнутые в коленях ноги, уткнула в них закрытую капюшоном голову и постаралась вздремнуть.

Путь убийцы

Приближалось утро, а вместе с ним и новый день, который не сулил ничего хорошего и мог стать для Элли последним. Закончить жизнь в тринадцать лет в брюхе Матара-Торона, окруженного мокрой канавой, пропитанной смертью и ужасом всех, кто попадал к нему раньше, было тоскливо и грустно.

Ей снился Аарон Виллер, совершенно незнакомый человек, которого она никогда не знала и уже не узнает.

Девочка словно вернулась назад во времени и, стоя лицом к лицу с ребенком, будущим убийцей, размышляла о его печальной судьбе.

Мальчик мог стать кем угодно, пилотом, медиком, ученым, поваром. Но он выбрал мрачный, устеленный трупами, путь. Путь разбойника, сеющего вокруг страдания и боль. Очень гнусный выбор. Что же побудило его сделать?

В темноте, словно из ниоткуда, зажглись страшные красные глаза аллигатора и в раскрывающейся рычащей пасти блеснули острые зубы.

Кошмар!!!

Элли вздрогнула и проснулась.

Узкие лучики рассвета украдкой пробрались сквозь тонкие щели в заваленных покосившихся стенах. Сколько убежало времени? Кирки не было, наверное, часа два или три. И никаких новостей. Оставалось надеяться, что разгневанный Джаггора не скормил и ее свирепому и кровожадному аллигатору.

– Выходи! Быстро! – дверь широко распахнулась. На пороге стояла Масу Аминчи, с боевой накидкой из агатово-серых жемчужин на плечах, вооруженная луком и стрелами. Она была настроена решительно, и спорить не было никакого смысла. – За мной!

Что будет дальше? Неужели все закончилось, так и не успев начаться?

Быстрым шагом Элли и Масу поднялись на средний ярус, но повернули не в сторону костровой арены, а вниз к мосту в сторону площадки, на которой стоял снаряженный и готовый к взлету Авион. Тот самый, который готовили к отплытию в Долину Красного леса для вождя.

Подойдя ближе, Элли увидела рядом с судном Кирки и, чуть позже, Споука за штурвалом капитана.

Получилось!

На удивление, кроме них, вокруг не было ни души. Даже сонный охранник в шалаше волшебным образом куда-то испарился. Вероятно, по приказу Джаггоры, все свободные руки были брошены на укрепление обороны и патрулирование дальних границ деревни. Или Масу сумела убедить всех помочь. Или приказала не мешать. Или, может, она усыпила всех болотным зельем.

А может Элли вообще все это снится и сейчас ее спящую несут к яме с разъяренной рептилией?

Освобожденная пленница снова ушла в глубокие размышления и фантазии.

– Эй! – радостно закричала Кирки из Авиона.

Девочки обнялись.

Масу отвязала причальный канат и вспомогательный противоветровой крепеж, после чего каким-то резвым лягушечьим прыжком она очутилась сразу на палубе.

– Помоги скорее! – Кирки подозвала Элли, изо всех сил раскручивая ручку ременного привода для правого кормового пропеллера. – Вращай левую, только в обратную сторону.

Авион начал выравниваться точно по центру свободного пространства между деревьями.

– Куйма Ату![10] – злобно закричал какой-то абориген на подвесном мосту.

– Аминчи! – выбежал из массивной постройки Джаггора. – Тума Мая Дох![11]

Несмотря на нависшее напряжение и угрозу атаки наблюдателей со смотровой вышки сверху, никто ничего не предпринял, и Авион беспрепятственно взмыл в небо, протаранив ветви дерева Ду, осыпая сверкающими плодами и обломками веток всех, кто стоял внизу.

Подготовка молодых корабельных юнг, Кирки и Элли, явно требовала дополнительных часов усиленной тренировки.

Набрав нужную высоту, Авион развернул нос на юго-восток и, поймав скоростной северный ветер, устремился на всех парусах к намеченной цели. Настроение у команды было пасмурным, как гранитовая туча, несмотря на солнечный яркий день.

Масу занималась своим могучим усиленным луком, смазывая маслом деревянные петли в местах наибольшего трения тетивы, добытой и перекрученной из сухожилий Драка Нага. Всю жизнь она использовала его только для охоты, но теперь ему предстояло стать грозным оружием для защиты своего племени.

Споук молча курил длинную изогнутую трубку. Из всего племени Ма-Лай-Кун вместе с одноглазым капитаном они были единственными, кто прошел через битву за Акан-Люкар и вернулись живыми. Старик не любил вспоминать те далекие события, никогда не говорил о войне и старался держаться обособленно от других.

Кирки, как матерый воздухоплаватель, рассказала Элли всю терминологию, принятую на Авионе, и показала, как управляться с парусами. Например, как правильно обернуть концы тросов, на которых поднимается парус, вокруг деревянных гвоздей. Так чтобы по команде их можно было быстро «отдать» – то есть отпустить.

Слишком сложно? Как бы не так! Элли схватывала все налету, и через какое-то время некоторые движения у нее выходили даже быстрее, чем у Кирки.

Пролетевший незаметно день плавно пошел на убыль. Вместе с кораллово-красным закатом Звезды приступил к снижению и Авион.

– Акан-Люкар! – взволнованно прошептал Споук.

Элли и Кирки рванули на нос гондолы.

Густой, полный красоты и энергии, Элигер-Сильварум разом оборвался в выжженную пустынную залысину, укутанную пепельной тиной. По лесу как будто прошел огненный великан, разрушая и сжигая все живое на своем пути.

Из болотной коросты торчали обугленные пни, фрагменты упавших Авионов и надводные части сбитых военных штурмовых кораблей.

Будучи в прошлом прекрасной мирной деревней, Акан-Люкар стал огромной братской могилой для обеих воюющих сторон. Гиблое проклятое место, от которого смердело ужасом, болью и страданиями.

Кута-Мамачи

Очень некстати и совершенно не вовремя заморосил прохладный, пронизывающий до кишечных сосочков, подлый дождь. Наблюдая за тем, как приближается изуродованная Топь, Элли поежилась и накинула капюшон. Кирки подбадривающе ткнула локтем ей в плечо и подмигнула:

– Прорвемся! Держись меня и, главное, ни при каких обстоятельствах, не ступай в воду!

Девочки ничего не ели целый день. Не было аппетита. Кто знает, может быть, на ближайшей трапезе в качестве блюда будут они сами. Бесконечное болото Иав-Фадам было полно самых страшных и смертельно опасных сюрпризов, которые земному человеку даже трудно было представить.

– Алмура-Суру![12] – Споук извлек из вещевого отсека светящийся плод с дерева Ду и вставил его, словно лампочку, в ручной фонарь, напоминающий старинную керосиновую лампу.

Пространство внутри гондолы наполнилось играющими тенями с оттенками желтоватого цвета, и на душе у Элли стало чуть теплее.

Споук «поддал газу», и Авион прекратил снижение, зависнув в десятке метров над лежащим вверх тормашками массивным боевым кораблем. Вдали в полумраке мелькнули какие-то силуэты, а может, Элли просто показалось.

На поверхности стали различимы бледно-голубоватые, слабо мерцающие огоньки, выписывающие непонятную траекторию.

Их можно было наблюдать в Топи только во время ночных дождей. В племени Ма-Лай-Кун их называли «зрачками смерти», призраками «небесных людей, которые захотели украсть у соседей землю». Считалось, что в качестве наказания душам умерших суждено было бродить в болотах вечно. В поисках прощения и твердой земли.

Масу аккуратно спустила крюк и зацепилась за заросшее мхом, торчащее над болотом шасси. Она подтравила трос так, чтобы Авион спустился еще ниже и чтобы при желании с него можно было спрыгнуть на сухой фюзеляж. Добрая его часть выступала над водой, сбоку под крылом торчала покореженная кассетная бомба. Сколько жизней она могла унести в тот роковой день, если была бы сброшена.

Без сомнений – это был бомбардировщик с Эспайера.

Военного арсенала на станции было достаточно, чтобы вычеркнуть из истории все коренное население Гелиоса и погрузить Планету во мрак скорби на несколько столетий вперед.

Что вынудило людей с таким остервенением истреблять мирное неагрессивное население? Зачем? Места хватило бы всем. Жили бы мирно, делились секретами медицины, вместе бы охотились на стаи летучих рыб.

Откуда эти корабли здесь взялись? Неужели их послал полковник Файервуд? Но когда он успел? И почему экипаж об этом ничего не знал?

Элли было грустно размышлять об этом, но терзания ее души вовремя прервала Кирки:

– Я первая, ты сразу за мной, – она ловко перемахнула через борт гондолы и, используя парковочный канат Авиона как направляющий трос, очутилась точно на брюхе мертвого бомбардировщика. Глухой стук голых ступней о металлическую обшивку эхом разнесся по всей округе.

– Лири![13] – рявкнул сверху Споук. Его беспокойство было обоснованным. – Матата-Суке![14]

Элли выудила из мешка припасенные заранее инструменты и закрыла их на пуговицу в набедренном кармане брюк. Протянув руку, Споук помог ей спуститься тихо и почти бесшумно.

– Что дальше? – прошептала Кирки.

– Этот здоровяк не подойдет, он лежит вверх ногами, – Элли переместила защитную повязку от болотных газов с шеи на рот. Вытянула руки и сделала круговое движение соединенными ладонями. – Антигравитационный модуль, который мы ищем, располагается сверху, ближе к кабине летчика. Здесь мы его точно не достанем, разве что ты хочешь нырнуть и вытащить его из-под воды.

– Не смеши мой седой ус, – парировала сказанную в ее адрес шутку храбрая Кирки.

– Седые усы. Не смеши мои седые усы. Правильно говорить так, – Элли оставалась серьезной, как на экзамене. – Видишь ту развалину?

Сразу за массивным кустарником, над частью выступающего над водой ствола поваленного дерева виднелась расплющенная кабина истребителя. Вероятно, во время атаки он врезался и повалил его. Как бы там ни было, верхняя часть фюзеляжа была доступна, а значит, вероятность того, что удастся найти модуль, была выше нуля.

А это уже что-то!

– Нам надо туда, – Элли показала рукой в нужном направлении.

– Хорошо. Я проведу тебя по кочкам. Только тихо. Давай «на три». Раз. Два…

Внезапно сверху их окрикнул взволнованный, с хрипцой в голосе, Споук:

– Кута-Мамачи! – он вытянул копье в сторону. – Кута-Мамачи!

Кута-Мамачи в буквальном смысле означало «мертвое зло». Выделяемые болотом газы были токсичны для людей. Кирки предупреждала о топтунах. Высокое содержание в газах кислот разложившихся растительных веществ вызывало мутации клеток и бактерий на поверхности кожи человека, отчего его тело дубело и изменялось до неузнаваемости.

Агрессивные и голодные, они рыскали по болотам в поисках живого мяса и топтали полезные ягоды, грибы и растения. Отсюда и название – топтуны. Глаза Кута-Мамачи, если их не выклевал Драк Нага, блестели и отливали голубоватым оттенком.

Топтуны дышали болотными газами, кислотные пары которых активировали в них агрессию и «живучесть». Но именно поэтому мертвяков нельзя было встретить, например, на пустынной и гористой части Гелиоса.

Кута-Мамачи были зависимы от Топи, как системные наркоманы, и почти никогда не покидали ее границ. Крайне редко на равнинах можно было наткнуться на высохшие скелеты развалившихся топтунов.

– Зубастые язвы! – Кирки неодобрительно зыркнула вдаль, где в нависающей темноте абсолютно отчетливо виднелись два высоких худощавых силуэта, напоминающие людей. Свет фонаря отражался в их глазах мертвым стальным блеском. Страх от предстоящей возможной встречи пробирал Элли до мурашек.

Кирки молча схватила Элли за руку и спрыгнула вниз на выступающую над тиной кочку. Нельзя было терять ни минуты. Едва удержав равновесие на влажном от мха и гнили земляном выступе, девочки чуть не упали в воду.

Короткими прыжками, стараясь избегать шума и всплесков, девочки поспешили к разбитому истребителю. Они шустро обогнули куст и почти мгновенно забрались на остатки ствола мощного дерева, оказавшись лицом к лицу с расплюснутой кабиной военного корабля. Под ногами захрустело разбитое лобовое стекло.

Дождь, навивающий тоску, прекратился, но его мерзкую работу продолжил едкий, хотя и не сильно густой туман.

Казалось, мрак окутал все это место зловещим одеялом, усиливая троекратно ужас каждой проведенной здесь секунды.

Элли достала из набедренного кармана инженерную хемилюминесцентную палочку и надломила ее. Благодаря химической реакции – свечения фосфора при медленном окислении – это простое и безопасное устройство было способно генерировать в течение длительного периода времени много света, даже под водой. Элли часто использовала такие палочки в качестве резервного освещения на Эспайере во время аварийных ремонтных работ.

Яркий насыщенный зеленый свет в руках Элли озарил кабину. Кирки вздрогнула от неожиданности, и обе девочки отпрянули от увиденного. Пристегнутый поясными и плечевыми привязными ремнями, прямо перед ними в остатках кабины находился мумифицированный труп пилота со склоненной вниз головой. Ноги и руки ему зажало спрессованным покореженным металлом, целой осталась только часть от пояса и выше. Кожа головы была усеяна чешуйками и глубокими рытвинами, как будто смазанными гнилой пузырчатой слизью. Во впалых пустых глазницах ничего не осталось. Вероятнее всего, глаза пилоту выклевали полоумные птицы.

– Бедняга, – выдохнула Элли.

– Так ему и надо! – поправила Кирки.

Элли забралась по ржавым перегородкам кабины, как по ступенькам, очутившись на крыше:

– Я быстро!

Света от инженерной палочки было достаточно, чтобы отыскать нужный люк на корпусе. Используя специальный полуавтоматический портативный резак, Элли плавно вынула по направляющим небольшой цилиндрический блок, потянув его на себя за специальное углубленное ушко.

– Ну как там? – Кирки стояла все там же, у кабины раздавленного пилота, на цыпочках, пытаясь разглядеть, что же делает ее новая подруга.

– Почти все! – Элли сняла защитную клемму с цилиндра и обнажила сердечник, сигарообразный антигравитационный модуль для калибровки подъемной силы, который обеспечивал балансировку корабля при вертикальном взлете и посадке. Схемы и узлы модуля были в отличном состоянии, так что не было ни единого сомнения, что он полностью функционален.

– Аааааа! – Элли поскользнулась на мокрой после дождя обшивке и почти сорвалась в гадкое болото. Зеленый фонарик играючи подпрыгнул несколько раз и скатился вдоль изгиба реактивной турбины, упав в воду. Элли поднялась на колени, пододвинулась к краю корпуса и посмотрела вниз.

– Дуку Саб Лафхай![15] – Масу Аминчи уже успела отсоединить крюк от шасси бомбардировщика, а Споук вовсю крутил ручку механических винтов, медленно разворачивая Авион в сторону девочек.

– Ты чего? – Кирки одной ногой встала на штурвал, точнее на торчащий обрубок, который от него остался, и вытянулась как кошка, чтобы увидеть, что происходит наверху.

Элли словно ошпарили кипятком.

Там, внизу, в мутной опаловой тине, подсвеченной зеленым светом, что-то зашевелилось. А потом это что-то встало в полный рост, показавшись из воды. Топтун! Скрюченное животное с наросшим панциревидным горбом, перепонками между пальцев и жабрами на шее – в нем с большой натяжкой можно было узнать человека. Мелкие и острые глаза-бусины устрашающе блестели во тьме.

А вот Кирки не могла его видеть. В этот самый момент, видимо, проснувшись от крика, протяжно застонав, зарычал и зашевелился раздавленный в кабине пилот. Кирки ошарашенно перевела взгляд в кабину. Ее голова и голова пилота, которую тот уже успел приподнять, оказались друг напротив друга. Зажатый, но живой, топтун дернулся и зашипел, раскрыв огромную, полную острых зубов пасть, которая неестественно разделила надвое все его лицо.

Кто-то больно схватил Кирки внизу за ногу и сильно дернул так, что она, ударившись о ствол дерева, кубарем упала вниз в воду.

Два топтуна окружили Кирки с разных сторон. Она оказалась по пояс в мутной серой воде и суматошно озиралась по сторонам, готовая отразить атаку любой приблизившейся на расстояние удара твари. Длинное, заостренное копье придавало ей уверенности.

Первый пошел! Кирки блокировала хлестким ударом шатающееся слева существо, после чего сильным боевым выпадом проткнула голову топтуна спереди. Протяжно зашипев, словно загнанная в угол змея, он развел руки в стороны и повалился навзничь, как мешок со старым окаменевшим торфом.

В тот же миг рядом с местом его падения, один уродливей другого, три новых безобразных мертвяка почти одновременно выросли из мерзкого чрева тлетворной Топи.

Копье выписывало в воздухе замысловатые фигуры, скользя в различных направлениях и по окружности тела. С невиданной концентрацией Кирки наносила точные удары, пронзая грудные клетки и отрезая конечности топтунам.

Один жирный ревун, покачивающийся, с четырьмя длинными тонкими руками, поднялся бесшумно прямо позади Кирки. Плесень и грибки обволокли ему голову, глаз не было видно, очевидно, что ориентировался он только по слуху. Вывалившийся, как у толстяка, коростный живот вдруг распахнул крупную уродливую пасть с острыми как бритва зубами. Слизь и остатки текучей тины с чьей-то непереваренной плотью вывалились из нее наружу.

– Есть! – как следует прицелившись, Элли бросила жирдяю в затылок свой инженерный резак. Мгновения, на которое отвлекся ревун, хватило, чтобы Кирки обернулась и завалила его набок метким косым ударом, раздробившим кость и разрезавшим мягкие ткани ноги.

Из-за коряги показался еще один подгнивший топтун.

– Мамачи! – крикнула Масу. Выпущенная ею стрела навечно припечатала волосатого монстра с черепашьим рылом и перепонками между пальцев к заросшему грибами массивному пню. Она попала ему точно в глаз, не позволив сделать последний шаг, отделяющий его от Кирки.

Авион медленно парил над полем брани в сторону истребителя. Свет фонаря Споука отражался в воде, создавая несвойственную этому зловещему месту красивую желто-синюю окраску.

Десятки пар горящих дьявольских глаз со всех сторон окружали девочек. Кровь стыла в жилах от невыносимой необратимости приближающейся катастрофы.

– Прыгай ко мне! – ударив несколько раз разъяренно дергающегося зажатого пилота, Элли смогла засадить ему металлический цилиндр поперек пасти, сломав при этом несколько зубов и блокировав способность к укусу.

Кирки ухватилась за протянутую спасительную руку Элли, и та одним махом затащила ее на корпус корабля. Стонущие и шипящие страшилища скучились вокруг кабины и, наступая друг на друга, полезли наверх.

Авион медленно «подплывал» к атакованному кораблю, в какой-то момент Кирки и Элли показалось, что спасение близко.

Неожиданно сверху кустарника нарисовался скрюченный топтун и подобно лягушке бросился на борт гондолы, зацепившись за него длинными цепкими когтями. Тут же по нему, как по натянутой перекладине, на борт поползли другие крупные чудовища.

Авион накренился вбок и ударился о воду, сбив кормой увесистую кучу ревущих диких тварей.

Казалось, время замерло. Будто в дурном замедленном фильме девочки наблюдали, как Споук и Масу пытаются дать отпор обезумевшему стаду, хлынувшему в гондолу, подобно течи в отсек во время пробоины судна. Жестокая, полная ненависти и боли, схватка.

Споук сражался врукопашную, размахивая и ударяя топтунов по головам тяжелым балластным мешком с камнями. Масу использовала судовой мачете для экстренного обрубания парусных тросов.

В какой-то момент Споук высвободился из толпы и ударил сразу по двум спусковым ручкам кормовых гарпунов. Тяжелые толстые копья разом продырявили и отбросили значительное количество скопившихся у заднего борта тварей, так что обороняться стало легче.

Но, оказалось, эта атакующая волна была только началом.

Первые ловкие ревуны к этому времени успели уже забраться со стороны расплющенной кабины на корпус истребителя, на котором спасались девочки.

– Это конец? – пробормотала Элли.

– Не дождешься! – бесстрашная и переполненная боевым духом Кирки ринулась в атаку.

Каким-то чудом Споук сумел растолкать топтунов и отвязать сразу несколько балластных мешков. Вес гондолы мгновенно упал, уступив приоритет подъемной силе. Авион резко взмыл ввысь.

– Нав-Пара![16] – Масу сбросила комок легкой и компактной веревочной лестницы. Благодаря запасу разматывания она какое-то время оставалась в зоне возможного прыжка с крыши штурмовика. Даже с учетом того, то Авион продолжил подъем.

– Ты первая! – Кирки защищала подругу со стороны кабины.

Максимально ускорившись, с разбегу Элли прыгнула и ухватилась за «едущие вверх» деревянные ступени. Вместе с движением Авиона и самой лестницы она сразу же начала тоже подниматься вверх. Вокруг нее, прямо с неба, проносились и шлепались о воду вытолкнутые с гондолы остатки ревунов.

– Нав-Пара! – закричала Масу.

Копье Кирки застряло в брюшной пасти очередного топтуна, пытающегося забраться на корпус истребителя, и никак не хотело выходить наружу. Храбрая зеленая девочка уперлась ногой в нетронутую пастью область ближе к грудине и что есть мочи толкнула страшилу в ревущую толпу. Копье последовало вниз вместе с телом.

Кирки развернулась и начала ускоряться, чтобы с разбега достигнуть наибольшую горизонтальную длину прыжка. В самый последний момент она оттолкнулась ногой от края фюзеляжа и пулей полетела навстречу лестнице. Но не достигла ее.

Рваный отвратный ревун прицепился к веревке, и Кирки, врезавшись прямо в него, кубарем отскочила вниз, в лоно шипящего стада.

– Кирки! – Масу перекинула ногу через борт и собралась было спрыгнуть вниз в это месиво. Споук остановил ее. Авион уже был слишком высоко и продолжал стремительно подниматься вверх. Масу скорее всего бы разбилась об острые коряги или торчащие железные углы листов потрепанной обшивки корабля.

Медленно поднимаясь по веревочной лестнице, Элли с трудом могла различить, что происходит в удаляющейся темноте внизу. Ей показалось, что Кирки бросилась на топтунов с кулаками. Количество обступивших ее ревущих и шипящих тварей все увеличивалось. Несмотря на проигрышный расклад сил в этой битве, зеленая девочка отчаянно сопротивлялась и давала мощный отпор.

На мгновение все затихло. А потом Элли услышала жуткий, пронзительный вопль. Это кричала Кирки. От нестерпимой боли и ужаса.

Топтуны разрывали ее на куски и ели заживо.

* * *

Масу сидела, отвернувшись от всех, на дальнем конце гондолы и ревела. Элли трясло от страха. Споук сверялся со звездами, чтобы проложить оптимальный курс назад.

В голове все путалось и никак не могло сойтись в одну точку.

Кирки.

Веселая и жизнерадостная.

Одна из тех немногих в племени, кто принял Элли с теплотой и заботой. Кирки, которая смогла выучить чужой язык, и которая так ловко разбиралась в азах воздухоплавания.

Ее больше не было.

И такой, как она, никогда уже не будет.

Была ли оправдана ее смерть?

Так ли уж был нужен этот ненавистный антигравитационный модуль, чтобы из-за него погиб человек? То есть абориген. На этом слове Элли запнулась в размышлениях и бессмысленно уставилась в пол.

Ржавые доспехи

В это время в племени Ма-Лай-Кун обычно готовили обед. Женщины суетились у костра, ожидая ночные смены «голодных» патрулей. Мужчин в деревне практически не наблюдалось – все были заняты охраной периметра, втрое усиленного с восточной части. Все шло своим обычным размеренным чередом и не предвещало ничего дурного.

Первый тихий, едва различимый, хлопок, который донесся из глубины леса, остался в деревне без внимания. Второй, куда более громкий и четкий, раздавшийся следом уже ближе, заставил женскую часть племени испуганно вздрогнуть. Через мгновение весь Ма-Лай-Кун в прямом смысле замер. Дети закончили играть, взрослые перестали разговаривать. Переглядываясь, жители молча вставали и подходили к перилам пешеходных площадок и краям подвесных мостов, всматриваясь вниз.

– Йанна! Йанна! – вдоль болотной глади пронеслась одна, потом вторая снаряженная экипажем Квадо-Туна. Еще несколько групп аборигенов-лучников пересекли по мосту опушку в сторону, откуда только что пришел звук.

Где-то вдали между деревьями вспыхнуло облако огня, и за ним последовала новая, теперь уже громкая отчетливая и объемная звуковая волна.

– Камена Инья![17] – прокричал выскочивший на мост Джаггора, и в тот же миг десятки воинов, мужчин и женщин бросились за ним в сторону боевых действий.

Среди оставшейся части племени началась паника. Кто-то пытался спрятаться, кто-то хватал подручные средства и рвался вслед за вождем. Суматошно спотыкаясь, сверху по деревьям спускались высотные стражи с причальных мачт, спешащие на помощь к основным силам.

Рубеж сражения приближался все ближе и ближе. Воздух наполнялся запахом гари, скомканными криками и все увеличивающимся грохотом.

На опушку выпрыгнула обугленная, вся в огне, ошалевшая Квадо-Туна. Вслед за ней врассыпную выбежали остатки отступающего отряда раненых аборигенов.

В центр поляны, прямо к главному дереву Ду, на шести согнутых железных ногах выползла ржавая шагающая бронемашина пехоты. Прикрываясь в тени ее корпуса от непрекращающейся лавины стрел и копий, по мосту семенили солдаты в потрепанной и облезлой форме с нашивками «Эспайер».

* * *

– Ма-Лай-Кун! – Споук заметил издали поднимающийся дым в районе причальной мачты. Масу подбежала к нему вплотную на нос гондолы и стала всматриваться вдаль, пытаясь рассмотреть хоть что-то.

Близорукий вечер плавно перетекал в слепую ночь. Ничего конкретного с такого расстояния увидеть было невозможно. Но все было ясно и без бинокля.

Беда…

Вероятнее всего, они опоздали и уже ничего не изменят.

– Лану Нгалава! – Споук решительно шагнул к Элли и показал на лес в стороне.

– Что?

– Твой корабль, – с трудом выговорив английские гласные, тяжело выдохнул Споук.

Масу извлекла из трюма уже знакомую веревочную лестницу и закрепила ее на борту. Споук самостоятельно развернул треугольный парус, стравил достаточное для начала спуска количество газа и изменил курс судна на юг.

Элли обмотала антигравитационный модуль найденной на палубе тряпкой и аккуратно спрятала вглубь инженерной набедренной сумки. Взявшись за моток лестницы, она напряженно наблюдала, как Авион продолжал снижение.

На фоне набухающих тяжелых сумерек где-то на кроне одного из деревьев отчетливо вспыхнула искра и начала быстро приближаться к Авиону. Очень быстро. Все ближе и ближе.

– Ракета, – онемев, пробормотала Элли и, тут же придя в себя, заголосила во всю глотку. – Ракета!!!

Маневр уклонения все равно бы не удался. Самонаводящаяся ракета земля-воздух врезалась точно в оболочку. Взрывная волна выбросила Масу Аминчи далеко за пределы гондолы. Элли лишь услышала, как ее тело поглотила плотная листва верхушек деревьев.

Споук успел схватиться за свисающий с основного паруса трос, а девочка соскользнула с накренившегося борта наружу и повисла на вывалившейся веревочной лестнице.

Авион неуправляемо понесся вниз, все сильней и сильней закручиваясь по спирали. В момент удара гондолы о дерево Элли не удержалась на сломавшейся ступеньке, сорвалась и с размаху плюхнулась в вязкую теплую воду.

Оглушительный шум ломающихся веток и разлетающихся фрагментов аэростата в одночасье переросли в еще более жуткую и пугающую звонкую тишину.

Глубина топи в этих местах была чуть выше колена. Илистое чавкающее дно то и дело намеревалось засосать не только ботинок, но и ногу целиком.

Страшнее было не утонуть, а стать полуночной добычей для голодного аллигатора Матара-Торона, который мог уже притаиться в первой ближайшей канаве или овраге.

Что же делать? Куда идти? Выжила ли Масу? Куда делся Споук?

Девочка нацепила защитную маску. В полутьме между кустами и деревьями замелькали пучки от фонарей и послышался людской гомон.

Приближались солдаты.

– Уку Бверра![18] – словно из другого мира, слева из-за крючковатой коряги вынырнул Споук. Он сильно прихрамывал, опираясь на свое верное длинное копье, и прикрывал глубокую рану на животе.

Элли подбежала и крепко обняла старика.

– Твой корабль, – Споук указал в сторону. – Иди.

– А как же вы? Пойдемте вместе!

– Иди, – Споук оттолкнул Элли.

Старик был прав, надо было уходить, встреча с человекоподобными чужеземцами могла закончиться трагично, даже несмотря на то, что Элли была того же биологического вида, что и они.

Лес погрузился во мрак. Темно, хоть глаз выколи. Звезды были скрыты дождевыми облаками, так что свету в этих местах просто неоткуда было взяться. Одежда была липкая, мокрая и пахучая.

В одиночку Элли ни за что не выбралась бы из этих мест. Либо ее догнали бы и убили агрессивно настроенные люди, либо ее выследил и съел бы Матара-Торон. Но аллигатор хотя бы хищник, и это его работа. Поужинав девочкой, он стал бы сытым и довольным.

Элли поморщилась. Дурные мысли могли прийти в голову только в дурном месте. Жаль, больше не осталось зеленых палочек.

Шаг за шагом, Элли потрусила на ощупь в сторону, указанную Споуком.

Сзади послышалась потасовка со сдавленными криками. Видимо, это солдаты наткнулись на старика, точнее – наткнулись на его грозное копье. Краткая очередь из автоматической штурмовой винтовки оборвала возню и сразу все стихло.

Девочка испуганно попятилась и, запутавшись в колючем подводном вьюне, покрытым смолой и слизью, камнем свалилась на спину в болото.

Хуже ситуации не придумаешь.

– Скорее поднимайтесь, – Джазз появился очень кстати. Он включил светодиодный прожектор и помог перерезать крепкий стебель.

– Джазз, как я рада тебя видеть!

– Клипер полностью готов к взлету. Не хватает только исправного модуля антигравитационной стабилизации. Я засек ваше падение и очень сильно разволновался.

– Ты молодец, Джазз. Показывай скорее, куда идти.

– За мной!

– Стоять! Замерли оба! – злобным басом рявкнул солдат, появившийся из-за высокого кустарника. – Долбаный Меркурий! Ты еще что за кикимора? – боец направил подствольный фонарь прямо в лицо Элли, явно собираясь нажать на курок.

– Я…

Огромный аллигатор молниеносно атаковал солдата резким прыжком сбоку. Хруст сломанного позвоночника исчез в захлопнувшейся пасти уже под водой. Боец не успел даже вскрикнуть.

Элли оцепенела.

Бежать?

Или не бежать?

Замереть?

Карабкаться на ближайшее дерево?

– Рекомендую вам срочно покинуть это место! – Джазз вернул парализованную девочку в чувства.

Она бежала изо всех сил, стараясь не запнуться о подводную рухлядь. Дройд летел впереди, подсвечивая путь. За спиной послышались хлопки. Это подоспевшие солдаты закидали болотного владыку, грозного и гордого Матара-Торона, гранатами.

Вот тебе и страж Топи. Самое опасное живое существо во Вселенной – все-таки человек.

– Хватайтесь за меня!

Элли крепко сжала в руках рычаги-манипуляторы Джазза, и он поднял ее к Клиперу.

Спустя пару минут, один за другим на опушку высыпал небольшой отряд солдат. В темноте никому даже в голову не пришло посмотреть вверх, туда, где висел запутавшийся в лианах Клипер А29.

Посадочные яркие прожекторы заслепили их прямо в лицо. Рев турбинного двигателя разогнал ночную тишину и умчался на десятки километров вглубь леса. Солдаты на какое-то время впали в ступор, как если бы они увидели проход в иное измерение.

Между тем корабль неспешно выровнялся относительно поверхности, и, задрав нос, развернулся к ним реактивными соплами.

Вырвавшаяся из двигателей мощная ударная волна сбила солдат с ног, опалив им кожу и волосы, и отбросив в жесткий колючий кустарник.

Набирая скорость, Клипер стремительно устремился прочь от этого безнадежного мрачного места.

Элли не хотела разделить судьбу Масу Аминчи, Споука и всего племени Ма-Лай-Кун. Но если бы не вовремя пришедший на помощь Джазз, Иав-Фадам стал бы для нее последним пристанищем.

Навеки и посмертно.

* * *

Элли сидела молча напротив Джазза на небольшой ровной полянке на самом краю высокого скалистого холма. Рядом стоял Клипер с включенными в ночи габаритными огнями. Спокойно и задумчиво в тишине потрескивал небольшой костер. Рядом сушились вещи.

По бокам и сзади их окружали отвесные неприступные каменные стены. Забраться в стихийно развернутый «лагерь» не смог бы ни человек, ни Кута-Мамачи, ни уж тем более Матара-Торон.

Впервые за несколько дней Элли почувствовала себя в полной безопасности. На горизонте намечался ранний рассвет в алых желтовато-розовых тонах. Каждую минуту в его нарастающем отблеске листья на кронах гигантских деревьев Элигер-Сильварума меняли оттенки цвета от патинового до люминесцентно-зеленого.

Красиво!

Можно было бы сделать фотографию и повесить в кабине, рядом с основным приборным дисплеем. Или просто полюбоваться моментом.

Но не получалось.

Панораму то и дело заслоняли застрявшие в мозгу воспоминания о последних событиях. Как-то глупо все вышло. Элли винила себя во всем, что произошло. Надо было остаться в деревне. Кирки была бы жива. Может, даже Джаггора успел бы позвать одичалые племена.

Хотя, чего лукавить – это было невозможно.

На Гелиосе только один летающий аппарат был способен преодолеть такое длинное расстояние за полдня. Это Клипер. А его починка была однозначно и всецело заслугой Кирки.

На глаза навернулись слезы. Элли снова почувствовала себя совершенно одинокой и брошенной во всей Вселенной.

– Я могу предложить способ поднять вам настроение? – нарушил тишину Джазз.

– Ну…

Дройд включил громкий динамик, и на всю округу разнеслись мотивы старой грустной гитарной песни, еще со времен Земли.

– Спасибо, Джазз. Ты настоящий друг. А теперь выключи, пожалуйста, эту хрень.

На краю Вселенной – пустыня Забытых Надежд

Голографический индикатор воздушной скорости застыл на отметке 440 км/ч. Элли выжимала из Клипера почти максимум, на который он был способен в условиях атмосферы.

Довольно длительное время за стеклом кабины проносилась бесконечная скалистая гряда. Клипер протаранил бешеную стаю летучей рыбы, наглотавшейся гелия, и продолжил полет как ни в чем не бывало. Элли почему-то вспомнилась охота и обожженная спина одноглазого капитана с Авиона.

– Предупреждаю о входе в турбулентную зону и опасность попадания в течение гейзера, – Джазз снова начал канючить. – Рекомендую сбавить скорость и набрать высоту, чтобы избежать внезапного сваливания.

– Джазз, отстань, – Элли мягко положила правую руку на сдвоенный рычаг управления двигателем, и, уверенно вытянув руку вперед, переместила его в положение «форсаж», увеличив силу тяги на максимум.

– 460…480…510! Пилотирование в этой местности на такой скорости опасно для жизни! Клипер сообщает…

– Не бухти, Джазз, сколько нам еще лететь?

– Плановый навигационный прибор показывает отклонение от курса на семнадцать градусов. Расчетное время прибытия в случае поправки – не более девяти минут.

Огромный фонтан гелия вырвался наружу прямо перед носом корабля. Элли молниеносно отреагировала креном влево, используя ручку управления, расположенную между ног. Клипер изящно, по касательной, обогнул гейзер. Джазз ударился о боковую стенку:

– Автомат сигнализации только что сообщил мне о перегрузках!

– У тебя в транзисторах перегрузка, – без энтузиазма парировала Элли. У нее было скверное настроение. Желание пререкаться с роботом отсутствовало.

Используя пилотную технику рыскания, поворачивая корпус корабля в горизонтальной плоскости то влево, то вправо, используя незначительные крены и тангаж, Элли легко и пластично огибала фонтаны гелиевых гейзеров.

Траектория была похожа на нитку, которой собираются в один стежок зашить весь покрой. Указатель пространственного положения будто взбесился, но дройд предусмотрительно молчал и не вклинивался со своими наставлениями.

– Не может быть. Смотри, Джазз!

Короткая равнина открывала вид на тысячелетний супервулкан Свардау. И вдруг, прямо по курсу неожиданно появился Эспайер. Точнее, не сама станция, а то, что от нее осталось. Крупные обломки, каждый из которых был размером с многоэтажный дом, были разбросаны по всей пустынной долине. Ржавые, занесенные песком и пеплом, мертвые остатки былого величия, канувшие в небытие.

– Это наш Дом. Что с ним стало, Джазз? Ответь мне? – Элли скатывалась в истерику.

Из глубокого кратера вдали на горизонте возвышалась заваленная часть главного купола Эспайера, более-менее сохранившаяся из всех упавших фрагментов. Остальные обломки покоились в хаотичных воронках поменьше. А их между тем, здесь было изрыто бесчисленное множество.

Не нужно было быть ученым, чтобы понять, что Эспайер по какой-то причине сошел с орбиты и упал на поверхность Гелиоса.

Но как? Когда? По чьей вине?

Мертвая, выжженная земля цвета серого бетона когда-то была живым и красивым лесом. Теперь это лишь бледные умершие поля, покрытые песком, гарью и пеплом.

Взрыв в атмосфере падающей станции разбросал огромное количество людей, живых и мертвых, по всей долине. Не удивительно, что многие упали в болото, мутировали и превратились в Кута-Мамачи.

«Бродят по лесам, маются», – Элли вспомнила слова Кирки. – «Дышат болотными газами, дуреют и нападают на местных жителей».

Племен в этой части Гелиоса не осталось. Так что бродить им суждено было вечно. Жаль, аллигаторы их не ели.

Неприятный высокочастотный треск радиометрического прибора на верхней панели вернул Элли в реальность, сообщив об остатках активного фона.

– Радиация, опасно, я знаю, – оборвала Элли собирающегося сказать что-то Джазза. – Мы улетаем.

Клипер выполнил крен вправо, и, глядя на отдаляющиеся обломки Эспайра, Элли грустно заметила:

– Все бы отдала, чтобы ничего этого не было. Какой-то дурной сон. Хочу поскорей проснуться.

– Сообщаю, что моя программа не способна на такую помощь.

– Лучше спроси у Клипера, сколько осталось горючего и подготовь корабль к посадке.

– Датчик контроля уровня топлива сообщил, что мы не сможем вернуться назад в деревню. Поплавковый механизм…

– Мы знали, что это билет в один конец, когда стартовали, главное, чтобы хватило до базы.

– Хочу заметить, что лично я этого не знал и на такое не соглашался!

– Я тебя умоляю, Джазз. Не сейчас.

* * *

Клипер плавно приземлился возле импровизированного жилища выживших после крушения людей. Оно находилось на стыке низкого леса и пустыни, на невысоком холме. Собранная из уцелевших обломков Эспайера, контейнеров и поваленных деревьев, она вызывала смешанные чувства. По периметру базы была разбросана ржавая, уже нефункционирующая техника: несколько танков и машин пехоты, турельные гнезда.

Поваленный забор, насаженные на пики отрубленные головы аборигенов, широкая воронка, до краев наполненная бытовым мусором, и целая сеть костровищ с высохшими горами обугленных тел, – все это говорило Элли о том, что они прибыли по адресу.

Чуть позади «жилого» комплекса, на возвышении холма, в три шеренги выстроились ряды солнечных батарей, с битыми фотоэлементами и сломанными опорными стойками. Кто-то пытался сохранить цивилизацию. Кто-то продолжал верить и на что-то надеяться.

Жуткое место. Но однозначно – та самая база, про которую говорил казненный солдат Аарон Виллер. Было время, когда это построенное человеком сложное сооружение хорошо охранялось и здесь кто-то действительно жил.

Грузовой люк опустился на землю. Элли и дройд вышли на поверхность. Несмотря на сгустившиеся облака, стояла невыносимая жара. Сразу захотелось пить.

– Что показывает сканирование, Джазз?

– Внутри, в десяти метрах от входа, есть источник биологической активности. Очень слабый, но…

– Достаточно, за мной!

Осмотревшись по сторонам и убедившись, что ни людей, ни живых топтунов нет в зоне видимости, Элли подошла ко входу и смело открыла дверь. В лицо ей сразу ударил неприятный запах. Так пахнут разлагающиеся органические тела и старые лежачие больные люди, которые гниют и испражняются прямо под себя.

– Фууу, – Элли зажала нос большим и указательным пальцами. По сравнению с этим, запах с Топи был приятным ароматом цветов.

– Согласно анализу веществ, опасные газы и соединения отсутствуют. Атмосфера в норме.

– С такой нормой можно ласты склеить в два счета.

– Согласно предполетной инвентаризации, на Клипере отсутствуют ласты и прочая подводная амуниция. Только клей.

– В генераторе ионов у тебя клей, Джазз. Согласно всей этой занудной болтовне, которую ты постоянно разводишь. Тихо!

Вдали раздался глухой металлический звук. Где-то там, в темноте, за развалинами шкафов, разбросанными канистрами и бесчисленными ветхими тряпками, в окошке двери просматривалось четкое пятно света.

– Сканируй еще раз!

– Источник биологической активности прямо перед нами.

Девочка осторожно, шаг за шагом, приблизилась к проему и отодвинула дверь. Перед собой она увидела ярко освещенную просторную комнату, похожую на лабораторию учебного класса – оборудование для электрохимических анализов, причудливых видов колбы, разноцветные реактивы и образцы, разбитую посуду, медицинские инструменты, пару книг и прочую утварь.

В углу, негромко, сам с собой тарахтел электрогенератор, напоминающий дизельный, но переделанный под работу от плодов дерева Ду. Над верхней крышкой располагалась полость для закладки плода, к которому подводились кабели с контактами из электроигл. Так аппарат питался, то есть высасывал энергию плода.

Рядом располагался огромного размера контейнер, в котором должны были храниться запасные заряженные плоды. Но сейчас он был практически пуст. Провода от генератора неуклюже тянулись к потрепанной промышленной установке с крупной надписью Oxygon 3000. На Эспайере это чудо технического прогресса участвовало в производстве кислорода и питьевой воды.

Канистра с нацарапанной аббревиатурой H_2O, в которую спускался направляющий шланг, подтверждала этот факт.

Кто-то закашлял. Нет, это была не Элли. И конечно же, не Джазз. Старый хриплый кашель взрослого человека донесся откуда-то сбоку.

Девочка обернулась.

– Кто ты и что здесь делаешь? – женщина, вооруженная боевым пистолетом, еле-еле стояла на трясущихся ногах и с трудом удерживала свой вес, облокотившись на дверной проем. Второй ладонью она прижимала кислородный ингалятор ко рту. Убрав на секунду маску, она снова тяжело закашляла.

Элли внимательно вгляделась в лицо женщины, ее черты показались ей до боли знакомыми. Светлые волосы, болезненные, но умные глаза, мелкие рубчики на коже. Одетая в военную униформу, она выглядела серьезно настроенной, недружелюбной и даже опасной.

– Согласно физиогномическому анализу лица, с вероятностью 69,9 % этот человек… – Джазз не закончил.

С громким, отразившимся звонким эхом от стен, выстрелом, разрывная десятимиллиметровая пуля расколола его на несколько частей. Ударопрочный корпус дройда рассыпался на несвязные куски. Устройство блок-схемы памяти было разворочено до неузнаваемости. Конденсаторы вытекли наружу, а большинство токопроводящих цепей навсегда перегорели.

– Это ты. То есть это я, – женщина поднесла маску и сделала глубокий вдох. – Не надо никаких гребаных вычислительных анализов, чтобы разобраться, кто есть кто, бестолковая железка. Другой вопрос, – она сделала шаг вперед, чтобы лучше рассмотреть Элли. – Как такое возможно? И возможно ли вообще?

– Зачем вы так с Джаззом? – Элли опустилась на одно колено и подняла фрагмент дымящегося корпуса.

– Да брось ты эту дрянь! – Женщина шагнула вплотную и больно ударила Элли по руке. Кусок операционной платы Джазза выпал на грязный пол. – Либо это какой-то новый фокус зеленых клоунов, либо у меня начались галлюцинации.

– Я не галлюцинация. Меня зовут Элли… Элизабет Уорд. Я инженер третьей боевой эскадрильи межзвездной космической станции Эспайер. Я выполняла задание, а потом все это случилось. Сама до конца не понимаю, что произошло.

– Уорд, – женщина сухо хмыкнула и оскалилась. – Давно я не слышала это имя. Пристально осмотрев униформу девочки, она задержала взгляд на именном бэйдже и добавила. – Выходит, все так и есть. Все, как твоя железяка сказала.

– Как есть?

– Я тоже Элизабет Уорд. Я тоже с Эспайера. Только я намного старше тебя.

– Но вы не похожи на меня. И это глупо. Может, в лаборатории клонирования у нас Дома…

– Нет больше никакого Дома! Сбили его! Упал он с орбиты на эту поганую планету. Зеленые выродки сбили много лет назад, девочка. Неужели ты не понимаешь? Месть – это все, что осталось у людей. Кровавая беспощадная месть.

– Ма-Лай-Кунцы не сбивали Эспайер. У них нет такого вооружения. Как вы, такая взрослая, этого не понимаете?

– Это ты не понимаешь. Зеленые гады никогда не хотели видеть в нас соседей. Не хотели вместе ходить на рыбалку, сидеть по выходным у костра.

– Я слышала, что самую первую деревню люди разграбили, а всех аборигенов сделали рабами.

– Чушь! – резко оборвала ее женщина.

– Все, что я помню – фиолетовое свечение в кабине Клипера. Потом я уже очнулась здесь.

– Свечение. Фиолетовое. Ах, да! Я тоже его помню! Сразу после него и произошла атака на станцию. Вспыхнул флагманский крейсер. Взрывная волна расколола Эспайер надвое, обесточила и сбила с орбиты. Пфф! – женщина помотала головой. – Жуткое было зрелище, похлеще первобытного Титаника из Земной истории. Уцелели самые везучие и сильные. А потом было много трудных и пасмурных лет, очень много.

– Я точно уверена, что это не жители Гелиоса. Они нам не враги.

– Дура, тебе мозги промыли? – женщина замахнулась, чтобы дать Элли подзатыльник. – Кто же еще? Гигантские жабы или, может быть, думающие грибы?

– Не могу поверить, что я вырасту такой злой и поверхностной.

Девочке было сложно «сложить в уме» этот паззл.

Встреча с женщиной, утверждавшей, что она из будущего, обломки космической станции, бывшие ей домом и последней надеждой на спасение, гибель деревни Ма-Лай-Кун, видение Споука про шесть дней – все это начинало так или иначе сходиться в одну точку. С другой стороны, самым главным вопросом оставалось – а что же дальше? Как теперь жить?

Остаться с этой сумасшедшей на базе? А может, лучше вернуться в деревню? Вдруг Масу Аминчи выжила и сейчас уже там? Сколько солдат до сих пор остается в лесу? Хватит ли горючего хоть на половину обратного пути?

Элли стало дурно и ее стошнило на пол.

– Не помню, чтобы я была такой слабой! – оскалилась женщина.

– Вы – это не я. Я никогда не стану такой злой.

– Я бы посмотрела, как ты организовала сопротивление, как наладила производство воды, как научила бы людей добывать еду в этом адском пекле. Какой бы ты стала после Конца Света? После того, как на твоих глазах погибло человечество?

– Я не видела ничего такого.

– Еще бы. Поэтому ты такая бойкая. Ты не видела, как люди голодают, как едят друг друга. Как сходят с ума на болоте и превращаются в диких тварей. Как без воды и кислорода твои товарищи теряют остатки рассудка. Все, что мы смогли вытащить из обломков, этих полезных запасов на всех не хватило. В первые пять лет от радиации умерло больше людей, чем от стрел твоих сосновых любителей ягод за все нынешнее время. Сейчас нас осталось мало, но до последнего вздоха мы будем делать то, ради чего живем, – мы будем мстить.

Здание сильно затрясло, стеклянные колбы полетели на пол звонкой россыпью.

– Болотные черти! – выругалась хозяйка базы, оглядываясь по сторонам.

Воспользовавшись заминкой, Элли изо всех сил толкнула опешившую незнакомку так, что та ударилась о стену. Несущая поперечная балка соскочила с потолка и рухнула на постаревшее тело, оторвав размякшую кисть, сжимающую пистолет.

Девочка еще раз с сожалением глянула на остатки Джазза, переступила через оглушенное тело стонущей особы и выбежала наружу.

Голос Свардау

Вдали готовился проснуться и начать извержение грозный многовековой Свардау. Огромное облако дыма медленно поднималось над жерлом. Вулкан собирался взорваться и накрыть Гелиос тяжелым облаком смога и золы. Растрескавшуюся поверхность лихорадило и трясло.

– Стоять! – несколько изможденных тощих вооруженных солдат окружили Элли вплотную.

Откуда они взялись?

– Синий, а может, съедим ее напоследок? – чертыхаясь, рявкнул старший и направил на девочку острый штыковой нож.

И вдруг стало тихо!

Тихо настолько, как может быть, только если жизнь подошла к финалу, занавес закрылся, и зрители уже давно разошлись.

Кончик штыкового ножа, направленный в лицо Элли, начал плавиться, стекая крупными тянущимися каплями на землю. Вслед за лезвием потекла вниз рука солдата. Сначала кожа, оголяя мясо, сухожилия, а потом и кость. Лицо солдата перекосила гримаса боли и ужаса. Он был жив, чувствовал и видел все это, кричал. Но Элли не слышала ничего. Товарищей людоеда постигла та же участь.

Сцена напоминала ситуацию, как если бы художник, недовольный своим нарисованным акварельным рисунком, плеснул бы на него водой, отчего краски размокли бы и потекли вниз.

Вскоре от солдат остались только кровавые лужи. Элли испуганно осмотрела себя и свои руки. Все на месте!

– Здравствуй, Элли! – из воздуха, как на барельефе, выдавился прозрачный контур, похожий на человека.

В абсолютной тишине Элли слышала только этот вкрадчивый низкий голос:

– Я давно наблюдаю за тобой. Ты очень храбрая.

– Я умерла?

– Нет! Ты жива, и все, что происходит вокруг, – все по-настоящему.

– А вы кто? Создатель? Бог?

– Не уверен, что это верные слова! – по-доброму отозвался голос. – Я, скорее, лишь наблюдаю.

– Что случилось с солдатами? Это вы с ними сделали?

– Да, я. Они бесполезные идиоты, и они это заслужили, ты не находишь?

– Со мной вы тоже так сделаете?

– Конечно же нет. Пожалуйста, не бойся меня.

– Вы можете сказать, кто эта женщина на базе? – Элли показала рукой в сторону ломающихся и падающих друг с друга контейнеров.

– Это была ты, Элли. Ты, 20 лет спустя.

– Но как такое возможно? Я в будущем?

– Теперь это настоящее. Я хотел, чтобы ты увидела своими глазами, что случится с этим миром, то есть что с ним сделают люди.

– И для этого вы погубили мой Дом? Сбили Эспайер с орбиты?

– Я ничего такого не делал. Уверяю тебя, Элли.

– А что тогда произошло? Как такое получилось, как вы это допустили?

– Люди не хотели мира на Гелиосе. Они хотели подчинить его. А когда не смогли, решили использовать оружие, которое дало сбой и обернулось против них самих.

– Хотите сказать, это какая-то случайность? Сами себя взорвали?

– Увы, это правда, Элли. Короткое замыкание в торпедном отсеке и самоподрыв ядерной боеголовки.

– Вот так все просто?

– Пойми главное. Люди на Эспайере и племена Гелиоса – вы были последними двумя разумными расами в этой галактике. В Моей Подотчетной Галактике, за которую я отвечаю наверху. И вас больше нет.

– Что теперь будет с Гелиосом?

– Планета погибнет. Падение Станции запустило вулканическую активность. Остались считанные минуты.

– Если бы только я могла все исправить.

– Ты можешь, Элли. Поэтому я здесь. Я нарушаю десяток правил, разговаривая с тобой. Но ты познала ценность инопланетной жизни. Увидела, куда привел рок ошибочного выбора людей. Я хочу тебе предложить вернуться назад и уговорить полковника не открывать огонь и не нападать на племена. Ты это сможешь?

– Даже не знаю.

– Знаешь! Всегда и все мы решаем и выбираем сами. Сейчас выбираешь ты. Подумай и ответь «Да» или «Нет».

Элли кинула взгляд на базу, внутри которой, по всей видимости, лежала на грязном полу, корчась от боли, и стонала ее постаревшая, озлобленная на несправедливую судьбу копия из будущего. Глянула на Свардау, безмолвно изрыгающий взрывом первые мегатонны раскаленной магмы и расползающееся мрачное черное облако угарного газа и пепла. Подумала о Кирки, Споуке, Джаззе, Масу Аминчи, капитане Авиона и даже Джаггоре. Как было бы здорово снова оказаться вместе и жить в мире и доброте.

Крепко зажмурив глаза, Элли повернулась к незнакомцу, улыбнулась и четко произнесла…

– Да!!! – заорал во всю глотку маленький Грег.

– Обманщик, – нахмурилась бабушка Нэт. – И кто обещал мне заснуть?

– Я буду храбрым, как Элли. Буду наказывать плохих людей.

– У тебя есть все шансы для этого. Ты родился свободным человеком в свободном обществе. Ты можешь стать кем захочешь, когда вырастешь!

– Даже Джаггорой-бесстрашным?

– Да хоть Масу Аминчи, мой маленький выдумщик.

Бабушка поцеловала мальчика в лоб, приглушила свет ночника и вышла наружу. Жаркие капли ночного дождя монотонно чеканили по соломенному навесу. В воздухе отчетливо улавливался запах серы. Рабочие в мокрой униформе в спешке заканчивали сварку опор фундамента на корнях гигантского дерева.

Женщина поправила седой свисающий локон и прикоснулась к пересохшим от длинного рассказа губам. Легенды имеют свойство повторяться снова и снова в разное время с разными героями. История колонизации Гелиоса только началась, и все самое сложное и опасное еще оставалось впереди.

Часть 1. Эффект Приона

Прион – инфекционный агент, вирус, размножающийся внутри здоровой бактериальной клетки, встраиваясь в ее ДНК. Большинством уважаемых радиобиологов признан самостоятельной формой жизни…

Гелиос. 20 лет спустя

8:06 RT

Шестой тропосферный ретранслятор

Неподалеку от северной границы огненного леса Пирос-Эрдей

4-е астрономические сутки после глобального сбоя в работе системы спутников

Стойки строительных телескопических ходуль заскрипели так громко, что по коже Эзры Грина, командира отделения связи, пробежали мурашки. Он помог сыну потуже затянуть потертые шнуровочные ремни вокруг стопы:

– Никаких капканов не надо. От такого шума вся тварь разбежится сама по себе, верно, Оз?

– Ненавижу болото, – поморщился молодой парень в легкой полевой униформе, включающей в себя серые пятнистые брюки, черные ботинки на шнуровке и светло-серую майку. – Неделю потом отмываться от этой вонизмы.

– Ты же сам напрашивался сюда с момента прошлогодних учений. Я и так рискую, взяв тебя с собой.

– Ладно, отец. Извини.

– Вы, молодежь, сами не знаете, чего хотите. Проверь еще раз остаток заряда в аккумуляторах. И убери исподнее. А то ты как взъерошенная уборщица, надышавшаяся хлоркой.

Шел четвертый день пребывания отделения Эзры Грина на объекте.

Узел связи представлял собой 120-метровую ураганно-устойчивую мачту с антеннами, жилой комплекс на девять койко-мест, посадочную площадку для грузового транспорта и низковольтную электрощитовую.

Здание комплекса возвышалось на трехметровых сваях над подсушенной болотной поверхностью и практически не давало усадки. На его крыше мирно и безразлично пустовало гнездо, в которое, по идее, должна была быть установлена поворотная тумбовая пулеметная установка М-4.

За много лет тренировок, ввиду отсутствия прямой и явной угрозы, обязательная процедура монтажа и оснащения боекомплектом М-4 спустилась в нормативной таблице в самый низ, с корректировкой статуса установки как «опционально». Мало кто вообще помнил, как и в какой последовательности устанавливать этот пулемет.

Аппаратная часть и электроустановка базировались на гусеничном шасси полноприводного бронированного тягача, который доставили сюда вместе с инженерной группой связи.

Большую часть года объект пустовал, ржавел и зарастал колючими вьюнами.

Видимо, что-то не поделив, перекрикивая друг друга, с мачты на крышу здания слетели две пестрые крупные попугаеобразные птицы – Ара-Папиги, одна с ярко-голубым, а вторая с ярко-красным оперением. Грудки и живот у них были желтыми с оранжевым оттенком.

Пару лет назад точно такая же пара цветных Ара-Папигов умудрилась свить гнездо на вершине мачты. И все бы ничего, но постоянная потребность этих птиц что-то грызть вкупе с острым клювом могли запросто привести к порче кабелей и фидеров. Пришлось срочно переносить гнездо на крону соседнего дерева, пока птицы кормились где-то на удалении.

Капитан Грин взял с собой сына впервые на военно-тактический объект. Подобные действия не запрещались по уставу, но и не поощрялись.

Тем более причина была подходящей.

Дело в том, что по невыясненной причине, отказала глобальная сеть Extranet и все тринадцать геосинхронных спутников связи Globus-А на орбите Гелиоса одномоментно вышли из строя.

Все это случилось четыре дня назад.

Чтобы сохранить информационное взаимодействие между поселениями и подразделениями, по всей планете была оперативно развернута трехмерная сеть связи, состоящая из шести тропосферных ретрансляторов и четырех беспилотных летательных аппаратов QR-1 Panther.

Почувствовав хруст под подошвой ботинка, Эзра безразлично стряхнул остатки случайно раздавленного жука-дровосека.

С высадкой на Гелиос он, как и многие другие, ждал кардинальных перемен, в частности – нового качества жизни и дополнительного времени отдыха.

Военная модель управления, укоренившаяся на Эспайере, долго бойкотировала эти настроения, и лишь спустя четыре года после старта колонизации, смелой инициативной группе, набравшей стремительную популярность за короткое время, удалось достичь официально задекларированного разрешения на свободу выбора места и образа жизни.

Движение «Дайте колонии шанс» возглавил тогда престарелый 88-летний ученый Тайрон Вилкокс, рожденный еще на Земле. Благодаря своим многочисленным научно-исследовательским заслугам на Эспайере и уважению в Объединенном Совете, ему удалось в те неспокойные времена «протолкнуть наверх» идею свободомыслия и добиться значительных послаблений для экипажа.

Именно в то «перестроечное» время, Эзра Грин, будучи еще молодым лейтенантом, заместителем командира небольшого отделения связи, со своей женой Рут и годовалым сыном решили, что остаться на службе под централизованным содержанием Системы, будет благоразумней.

Так и поступили.

Пятнадцать лет пролетели незаметно: сменяющиеся казенные комнаты, подъемы по тревоге, не всегда адекватные приказы, надбавки за выслугу, редкие отгулы.

Ничего примечательного.

Главной ценностью и смыслом жизни для Эзры стало воспитание Освина. Именно в этом он увидел свое истинное предназначение.

Даже сейчас, глядя на сына, Грин-старший испытывал целый купаж чувств из упоения, волнения и счастья.

Заправив майку за ремень, Освин вытер со лба испарину. Жара была настолько изнуряющей, что отец не посмел бы заставить сына нацепить еще и куртку:

– Оз, пилюли выпил свои?

– Не волнуйся за меня так, пожалуйста.

– Да или нет?

– Да, выпил.

Стоит напомнить, что из-за высокой концентрации в болотных газах активных кислот разложившихся растительных веществ Иав-Фадам оказался смертельно опасной угрозой для людей.

Без специальных мер защиты надышавшийся перебродившей органикой человек довольно быстро терял сознание, впадая в анабиоз. Далее, если верить Намгуми, «болотный дух принимался за свое дьявольское ремесло» и в течение предельно короткого промежутка времени человек мутировал в агрессивное голодное животное, рыскающее по топи в поисках свежей крови. Мозг окончательно отмирал, отдавая управление организмом в руки нового существа.

Кислотные пары, содержащиеся в болотных газах, в некотором смысле активировали «жажду голода», и тело, дышащее ими через раскрывшиеся поры и выросшие жабры, поддерживало таким образом в себе «жизнь».

Намгуми прозвали их Кута-Мамачи, «переродившимися в чудовищ», или просто «топтунами» – глупыми медленными животными, портящими растения, разрушающими грибницы и ягодные кусты.

Время от времени на бескрайних просторах гигантского леса Элигер-Сильварум патрули колонистов, аборигены и обычные странники натыкались на то, во что превратились те несчастные, кто по своей глупости заблудился, погиб в схватке с хищниками или просто забыл принять антидот.

Как бы там ни было, многолетний анализ феномена «реактивной мутации» зашел в тупик, оставив открытым главный вопрос – случайным ли оказался тот факт, что вирус был хорошо адаптирован под иммунную систему человека, зная наверняка все его бреши задолго до прибытия Эспайера на Гелиос.

Освин старался обо всем этом не думать.

Щелкнув тумблерами, он активировал электроусилители хода и гидростабилизаторы высоты, выпрямился во весь рост и, благодаря раздвижному механизму ходуль, «вырос» на полтора метра над помостом:

– Как вернусь, надо будет тщательно промазать стыковочные тросы и пружины! Иначе это старье рано или поздно сломается.

Он был совсем еще подросток, но, как и многие его современники, очень смышленым и подающим большие надежды.

На лестнице возникла фигура Ноа Диксона, старшего инженера смены, вытирающего на ходу шею влажным полотенцем:

– Душевая проржавела окончательно. Предлагаю переделать тягач под умывальню. Кто со мной?

Ноа был пожизненным оптимистом, никогда не унывал, постоянно улыбался.

На этапе знакомства такое радушие всегда подкупает. Но, общаясь с человеком год за годом, начинаешь принимать «веселость» за «странность» и в глубине души подозревать человека в дебилизме.

Эзра считал также:

– Ты бы лучше радисту помог, шутник.

– Нормально все, шеф! – Диксон недоверчиво прищурился, рассматривая старые ходули. – Он не слишком юн у тебя для таких задач, Эзра? Может, пустим дройда?

– Надо же когда-то расставаться с юношеством и становиться мужем. Тебе бы тоже не помешало!

Ноа подошел ближе, поскоблил ногтем по отколупывавшейся антикоррозийной краске на опорном стержне левой ходули, прокашлялся и заметил:

– Шеф. Вы меня хорошо знаете. Какой есть – такой есть. Давайте, я закажу на Яме пару банок эмали?

– Да, заполни заявку на резерв с Глиницы. Спасибо.

Сбоку, из поросшего мхом торфяного биотуалета, донесся громкий баритон электрика:

– Эй, Дикс. Бумаги нет. Выручишь, брат?

– Брось, Стивенс. У тебя что, майка короткая? – отшутился Ноа.

– Да пошел ты…

Эзра пропустил содержательный диалог мимо ушей. Поднял со скамьи лазерный резак-секатор и передал его Освину:

– Повтори задачу, сын.

– Дойти до северной пробоины в заборе, поправить радиолучевой сигнализатор.

– Молодец. В случае опасности?

– Пап, ладно тебе. Какая здесь может быть опасность. Сканер молчит сутки напролет. Мы тут одни…

– Надеюсь, ты прав. Докладывай обо всем, что увидишь.

С надстроенной площадки Освин сделал шаг вперед в воду и тут же провалился почти на метр в мутную болотную воду. Телескопические стабилизаторы справились «на отлично», и он не упал.

– Не бойся, герой, – снова начал шутить Ноа. – Мы будем отслеживать твои показатели по биометрическим датчикам. Если тебя съедят – мы узнаем это раньше тебя.

Эзра больно ткнул коллегу локтем под дых.

– Сын, добавь высоты, и будь осторожнее.

– Буду осторожнее! – парень перевел кулачковый переключатель в соседнее положение. Жаль, что сенсор беспроводной связи был сломан, иначе можно было бы отдавать управляющие команды голосом.

Ходули вытянулись вверх на еще один метр, так что Освина теперь не достал бы самый голодный Сауккой, помесь плотоядного бобра и выдры.

Пройдя несколько десятков шагов вперед, «герой» почувствовал усталость в ногах. Двигательные электроусилители работали неважно. Прикрепленные ступени для ног разболтались до такой степени, что намеревались вот-вот отвалиться окончательно.

Идею создания строительных ходулей люди позаимствовали в Акан-Люкар, одной из самых развитых деревень Намгуми. Местные аборигены учили своих детей с пятилетнего возраста ходить на деревянных ходулях, чтобы безопасно перемещаться вместе со взрослыми в случае затопления наземных пешеходных мостов во время сильного паводка.

Освин надвинул на нос легкие, прозрачные, многофункциональные очки дополненной реальности Advanced Holographic Navigation. Среди мешанины из деревьев и кустарников сразу обозначились голографические метки, значки-пиктограммы сторожевого оборудования, которое команда разместила три дня назад, сразу по прибытию на объект. Замаскированные сейсмические и подводные радиосигнализаторы, смонтированные на деревьях инфракрасные камеры, радиолучевые ловушки, капканы на аллигаторов и заградительные сетки.

Час назад сработала ловушка на дальнем участке повалившегося забора.

Нужно было разобраться, в чем дело. Едва ли это был громадный аллигатор Матара-Торон, в противном случае его засекли бы соседние сейсмические датчики. Вероятнее всего, сигнализатор потревожила Гупуга, красная болотная птица с белой головой.

Гупуги строили себе плавучие гнезда из отмершей растительности, питались водорослями и гниющими растениями. Их здесь было пруд пруди.

Грин-младший сымитировал в воздухе прикосновение к метке сработавшего сигнализатора, и тотчас рядом с ней развернулась интерактивная таблица вспомогательных параметров, включая дальность в метрах, сведения об остатке заряда батареи и график последней активности.

Учитывая немалый радиус периметра узла связи, вдоль которого много лет назад было построено заграждение, запомнить нужную точку и тем более найти ее по памяти было проблематично, особенно во время ночного шторма.

Обойдя несколько крупных деревьев и высокий ягодный кустарник, сын Эзры Грина достиг края покосившегося ржавого забора.

Облако длинноусых москитов врезалось в лицо.

Эх!

Портативный отпугиватель с нагревающимися репеллентными пластинами остался в кладовой камере хранения.

– Ну конечно! Только тебя мы и ждали. На ужин.

Заваленный заградительный столб и фрагменты плетеного каркаса плотным хватом сжал Куску-Нуокк – массивный темно-зеленый водяной удав, с двумя рядами больших продолговатых бурых пятен.

Освин логично заключил, что тот и стал виновником аварийного срабатывания системы. Приготовленное на огне, богатое минеральными веществами и белками мясо болотного удава было в разы питательнее и вкуснее сублимированного супа и галет из сухого пайка, выданного каптером на время несения вахты.

В воде неподалеку забегали пузыри.

Активировав резак, парень приблизился к удаву. Мощности лазера было достаточно, чтобы разрезать Куску-Нуокка вместе со столбом.

Наметив вектор удара, Грин-младший замахнулся.

– А-а-а! – со стороны базы донесся сжатый скомканный крик и последовавший за ним выстрел.

Освин обернулся.

Жуть!

Кричал отец. Такое ни с чем не перепутаешь.

Парень замер, прислушиваясь к звукам недружелюбного леса.

Руки вмиг ощетинились выпрямившимися волосками словно иглами ежа.

Внутренности сжались в тугой болезненный узел:

– П-п-пап? Как меня слышно?

Одного единственного слова в ответ было бы достаточно, чтобы спокойствие мягко обволокло все тело. Но динамик переговорного устройства предательски молчал.

В один миг Освин ощутил всю нестерпимую необратимость момента, а также свою подростковую незрелость и беспомощность, перемешанную с отчаянием.

Со стороны комплекса донесся новый выстрел, вслед за которым из-за деревьев вывалилась целая стая Ара-Папигов и огалдело пронеслась над головой будто спасаясь от разъяренного хищника.

Дрожа от страха, парень сжал секатор покрепче и осторожно зашагал вперед.

Владыка бездны

15:14 UGT

Воздушное пространство ИВК, в ста километрах к северо-востоку от деревни Гайар

4-е астрономические сутки после глобального сбоя в работе системы спутниковой связи

Разрезав молчаливые облака, навстречу алеющему закату выплыл гордый и грациозный Авион.

– Хур-ро! – прокричал кто-то с гондолы.

Гул электрических силовых агрегатов оборвался в пронзительную тишину. Оба турбовинтовых двигателя, размещенных на корме гондолы, прекратили работу и Авион почти моментально замер на месте. Инерционность воздушного судна в столь плотной атмосфере равнялась практически нулю. Три фигуры на палубе – члены экипажа, еле удержались за поручни грот мачты, чтобы не вылететь вон.

Илиокрийцам, «познавшим силу природного газа», северной расе разумных обитателей Гелиоса, чьи деревни вошли в состав Интегрированного Военно-производственного Конгломерата (ИВК) на окраине Элигер-Сильварума, «посчастливилось» подвергнуться технической модернизации и переоснащению.

Так, например, на многие Авионы вместо ремневых ручных были установлены газотурбинные винтовые двигатели, системы радиосвязи и оповещения о надвигающемся шторме, механизмы для отлова и транспортировки летучей рыбы Муя-Най-Тцесс в промысловых количествах и даже компактные спасательные парашюты.

Под огороженную высоким пятиметровым забором-стеной территорию ИВК в общей сложности попали три деревни: трудолюбивая и мирная Аликадэ-Ици, община собирателей из Гайар и небольшое поселение воинов из Риккама-Кейтеки.

В некоторые жилища было проведено электричество. Оборудованы пункты медицинской помощи, пожарные расчеты. Всем желающим предлагалась работа.

– Три тысячи триста шесть метров, – чуть не вывалившись за борт аэростата произнесла симпатичная девушка, всматриваясь вниз.

Звали ее Сэм.

Полное имя – Саманта Роуз Уорд – произносилось вслух исключительно редко, причем только одним человеком и в воспитательных целях, ее влиятельным отцом – генералом Самсоном Файервудом. Самым влиятельным должностным лицом в ИВК.

Девушка ненавидела официальный тон, как и иные проявления канцелярита, и требовала обращаться к ней никак иначе, как Сэм. Неделю назад ей стукнуло шестнадцать. Она была очень милой. С правильными чертами лица, большими наивными бирюзовыми глазами, полными жизни и энергии, тонкими губами и слегка задранным носом.

Экран на запястье показывал не только высоту, но и десяток других не менее важных параметров, таких как остаток заряда аккумуляторной батареи, давление в газовом баллоне, разреженность воздуха и прочее.

Сенсорный блок управления был частью экосистемы портативного антигравитационного снаряжения SOAR-H, который использовали инженеры Эспайера для высотных промышленных работ на стратегических объектах Гелиоса без страховки.

Подобный комплект оборудования находился под многоуровневым складским контролем за десятью формами строгой отчетности. Но Сэм умела находить общий язык с любыми служащими, а в случае упорного «сопротивления» не пренебрегала административным рычагом.

Попросту говоря, запугивала клерков грозным именем отца, чтобы получить свое, во что бы то ни стало.

Антигравитационный комплект SOAR-H, новейшее чудо техники, был спроектирован учеными и опробован на практике уже здесь, на Гелиосе. Он включал в себя легкий супертонкий вытянутый ранец с управляющими элементами, а также набор из пояса, наколенников и налокотников со встроенными компенсаторами веса.

Блок управления вместе с батареей, шестиосным гироскопом и акселерометром размещался за спиной. Кроме того, во внутреннем отсеке ранца крепился небольшой баллон со сжатым природным газом для свободного аэродинамического маневрирования и экстренного торможения в случае общего отказа системы. Выхлопные трубки подводились к локтям вдоль туловища, а химический выброс струй газа приводился вручную контактными клавишами, встроенными в наладонники специальных smart-перчаток.

– Если снова закоротит, Люка, я тебя вместо Матара-Торона на сапоги для офицеров пущу. Отец подпишет все бумаги, не сомневайся, – Сэм угрожающе погрозила указательным пальцем и ткнула прямо в нос нагому долговязому зеленому аборигену с круглой татуировкой на лбу, склонившегося перед ней на одно колено.

Трясущимися руками он медленно вставил крепление в фиксирующее кольцо на поясе Сэм и щелкнул застежкой.

– Начита! – зеленый жестом рапортовал о готовности.

– Я шучу, Люка, ты же знаешь…

Зеленый улыбнулся в ответ.

Сэм расправила складку на своем новеньком обтягивающем черно-белом комбинезоне для скайдайвинга и фрифлая. Сшитый по точному раскрою из высокотехнологичных тканей, он подчеркивал плотную посадку и смотрелся отлично на молодой спортивной фигуре.

– Проверь еще раз электрический преобразователь!

Люка обошел сзади и внимательно вгляделся в показания информационного жидкокристаллического табло на крышке ранца. Вытянул большой палец вверх.

– Если что не так, соскребете меня со скал лопаткой прямо в балластовый мешок. Может, пригожусь еще.

На самом деле, девушка была уверена в исправности SOAR-H. Использовала она его часто, сама проводила техосмотры и конкретно под себя значительно доработала эргономику жестов. Инженерный талант передался ей при рождении от матери Элизабет, отношения с которой сильно испортились несколько лет назад, во время очередной вспышки ее «великой депрессии».

Сэм ввела код команды на сенсорном экране. В ранце послышался нарастающий звук заряжающихся конденсаторов.

Вытянув вперед руку, она соединила пальцы. Яркой синей молнией между подушечками вспыхнул и пробежал электроразряд. В кончики перчатки были вмонтированы высоковольтные импульсные контакты, превращавшие ладонь в мощный электрошокер.

– Запомните меня молодой и красивой! – девушка забралась на самый край борта, повернулась к аборигенам лицом и тотчас опрокинулась вниз за борт.

Активация системы компенсации веса сработала полуавтоматически, с задержкой чуть больше одной секунды. «Не годится. Надо будет еще раз подкрутить», – первое, о чем подумала Сэм.

Магнитные гасители гравитации, встроенные в наколенники, налокотники и центральную пряжку фиксирующего пояса, полностью экранировали девушку от воздействия гравитационного поля Гелиоса и целиком и полностью обнулили ее вес.

Сэм почувствовала невероятную легкость во всем теле и ощутила эффект свободного парения в воздухе.

Подобного балансирующего результата глубоководные дайверы добиваются, управляя погружением и подъемом с помощью грузового пояса и обжимания воздушной камеры жилета у гидрокостюма.

– Это круто! – прокричала она смотревшим сверху аборигенам.

Для илиокрийцев подобные «чудеса» оставались за пределами логического понимания. Но Богами людей никто не считал.

Сэм активировала короткий скоростной выброс сжатого газа из локтевых креплений и удалилась на несколько десятков метров от аэростата.

Слоисто-кучевые облака сгустились в пышное бескрайнее одеяло, так что ни единого участка поверхности в зоне видимости не осталось. Только плавно тающее над горизонтом «новое Солнце людей», розовато-песочная звезда Тау Кита, придавала воздушному океану динамику уходящего дня и легкие нотки романтичного настроя.

Больше всего в этот момент Сэм захотелось отключить SOAR-Н и нырнуть «щучкой» в воздушно-капельные «взбитые сливки», чтобы уже не вынырнуть назад никогда. Слишком тяжелые иногда в голову приходили мысли, и никакие компенсаторы не облегчили бы их и не исправили бы мир вокруг.

Левой рукой Сэм нащупала в кармане комбинезона и извлекла наружу миниатюрный бордовый самодельный свисток. Она сама вырезала и выточила его из гигантского дерева Ду, одного из сотен спиленных бульдозерами ИВК для сооружения и укрепления оградительных периметральных заборов. В ее понимании, маленькая креативная поделка хоть как-то оправдывала десятки тонн напрасно загубленной древесины.

Подумайте сами. Зачем строить стену, если врагов нет?

Девушка поднесла манок к губам и, выдохнув изо всех сил, подала им длинный громкий сигнал. Потом еще раз. И еще.

Где-то вдалеке очень тихо и почти незаметно прокатилась серия раскатов грома. Надвигался шторм. А может, просто показалось.

– Тафи Комайя Мин! – с Авиона забеспокоился Люка, призывая вернуться.

Сэм просто проигнорировала его.

Она набрала полную грудь для нового свистка, но выдохнуть не успела.

Откуда-то снизу спереди, из нутра облаков, раздался оглушающий протяжный рев, и будто из туманной дымки, во всей красе, резво и величественно вынырнул гигантский небесный кит Даббар. Покачивая телом, плавниками и играя развивающимися щупальцами, он завис, уставившись на Сэм.

Это был половозрелый самец, по меркам Гелиоса чуть больше средних размеров. Около двадцати метров в высоту и шестидесяти метров в длину.

Другой бы на месте девушки испугался или, может, даже умер от разрыва сердца, но только не Сэм. Смелая по природе, она хладнокровно посмотрела в глаза Владыке небес, выдержав его суровый, недоверчивый и проницательный взгляд, подняла руку и громко дунула в манок.

Даббар раскрыл пасть и прорычал так раскатисто и так сильно, что вылетевшие крупные капли слизи, насквозь пропитанные рыбным духом, как вакса намертво припечатались к комбинезону.

Только бы не оглохнуть! А одежду потом можно будет сдать в химчистку. Это всего три-четыре дня ожидания.

Даббар поднырнул к девушке, но та успела согнуть руки и с помощью выброса газа мгновенно отдалиться на несколько метров:

– Нет-нет! Так не годится! Вот еще, попрошайка! – наставнически она погрозила киту.

Сэм подняла руку и снова подала сигнал.

Даббар как будто задумался на мгновение, а потом вдруг взял и повернулся на бок, приподняв вертикально вверх огромные плавники.

– Така Нутика! – комментируя искусность девушки, Люка пробубнил второму, крепкого сложения аборигену, ошарашено раскрывшему рот.

– Умница, Рыбина! – Сэм не скрывала радости.

Шла девятая неделя так называемой дрессировки и первый настоящий измеримый успех, в который она искренне верила с самого начала.

Приступая к «тренировкам», Сэм сразу поняла, что принцип исключения наказания будет доминирующим. Кнут, крик или даже оружие в дрессировке дикого и властного животного не помогут. Страх или боль использовать было бесполезно. Ответная агрессия могла привести к непредсказуемому печальному финалу.

В легенде, рассказанной в детстве матерью, Даббар уничтожил целый боевой флот людей, когда те продемонстрировали неоправданную жестокость.

Что же делать?

По правилам дрессировки – с помощью свистка можно сформировать нужное действие, обозначив правильность поведения. Но важнее всего – закрепить новый условный рефлекс желанным и ценным вознаграждением.

Ведро рыбы? Благодарность?

Даббар вернулся в исходное положение и снова приблизился необъятной устрашающей мордой к Сэм. Если бы он раскрыл пасть, то проглотил бы хрупкую девушку, даже не прожевав ее.

Сэм нажала несколько клавиш на сенсорном экране и протянула вперед правую руку. Животное медленно и очень аккуратно прикоснулось нижней губой к ладони.

Сильный треск электроразряда неприятно отозвался в ушах.

Тело Даббара покрылось изящными узорами, которые вспыхнули синим светом и погасли. Кит отставил морду и удовлетворенно заревел, раскрыв источающую голубоватый свет хищную пасть.

Здесь нужно упомянуть следующее. Путешествуя по заснеженной горной цепи Мапири-Экселис, Сэм много раз наблюдала по ночам, как небесные киты играют с молниями и буквально заряжаются энергией, светясь причудливым каскадом оттенков во время штормов.

Тогда она и загорелась идеей приручения Даббара с помощью «условного якорения» рефлексов электрическими разрядами, которых днем найти в ясном небе было невозможно.

Сэм подняла руку вверх и приготовилась повторить экзамен, чтобы закрепить успех.

Даббар повернул голову в сторону, словно почуял чужаков, и решительно провалился в гущу облаков. В то же мгновение откуда-то сбоку на большой скорости вынырнул беспилотный автоматический летательный аппарат QR-1 Panther.

Еще на заре колонизации Гелиоса эти модели БПЛА были модифицированы под сельско-хозяйственные и гражданско-патрульные цели.

Разведывательно-ударное оснащение было демонтировано и упразднено. Много лет «Пантеры» достаточно активно использовались в ИВК для разгона облаков и предотвращения ливневых дождей. Но после перехода на интенсивное использование йодистого серебра для «засеивания грозовых туч» стало очевидно, что вмешательство в глобальный гидрологический цикл приводит к значительному снижению популяции промысловой летучей рыбы Муя-Най-Тцесс и регрессу аграрных качеств почвы в радиусе полутысячи километров.

Практику разгона облаков прекратили. На модель QR-1 Panther повесили гигапиксельные цветные телевизионные камеры, увеличили топливный бак и жесткость конструкции, добавили ретрансляционный блок и приемо-передающую антенну для тропосферной связи. Аппараты легко поднимались на высоту до четырнадцати тысяч метров и «висели» там без дозаправки по трое суток.

– Отец! – Сэм с несвойственной ей тревогой начала нервно озираться по сторонам.

Вслед за дроном из поднебесной пены «выстрелили» три разноцветных небесных хищника Драка Нага. Встречая на своем пути беспилотные аппараты, они всегда принимали их за кровных врагов и атаковали с яростной одержимостью. Догнать дрон – задача, конечно же, невыполнимая, а вот напасть и разодрать безоружного скай-дайвера было плевым делом.

Отстающий от собратьев красно-коричневый Драк заметил Сэм и сменил направление движения.

Что делать?

Сэм услышала нарастающий гул турбин Авиона и как кричит Люка.

Нет, они не успеют.

Драк уже сложил крылья и в смертоносном пике стрелой мчался прямо на нее.

Последний раз так жутко было, когда, убежав в знак протеста, Сэм заблудилась в окрестностях Ма-Лай-Кун, потеряла сознание и чуть не погибла в трясине Иав– Фадама.

Но в тот раз, благодаря инфракрасному спутниковому сканированию, отец смог быстро отыскать ее. Поисково-спасательный отряд вернул девушку домой целой и невредимой, вопреки законам вероятности.

Может, и сейчас он придет на помощь? Отцы всегда сердцем чуют неприятности своих детей и умеют возникать из ниоткуда в нужный момент.

Сэм ввела команду, компенсаторы отключились, и она камнем рухнула вниз, на доли секунды разминувшись с острыми клыками голодного хищника.

Скрыться в толще облаков не удалось. Сэм падала на предельной скорости, вытянув руки вперед и дополнительно ускоряя себя выбросом сжатого газа. Но Драк догонял.

В какой-то момент он настиг ее и больно схватил за ногу.

Сэм почувствовала, как одежда намокла от крови. Свободной ногой она извернулась и что было сил ударила Драка по морде, так что он разжал пасть и выпустил ее.

В мутной пелене тяжелых многоярусных туч разобрать происходящее было очень сложно. В какой-то миг Сэм показалось, что Драк отстал. И что она спасена.

Но она ошиблась.

Хищник предательски атаковал сбоку.

В этот раз Драк вцепился в ранец, прорезав зубами корпус баллона. Взрыв сжатого газа разбросал экипировку в разные стороны, повредив центральный управляющий процессор. От травмы Сэм спасла только прилегающая к спине металлическая пластина с внутренней стенки ранца. Неужели, кто-то одаренный на этапе конструирования смог предвидеть и предусмотреть такой поворот событий?

Хищник быстро пришел в себя и продолжил атаку.

А отбиваться было нечем. SOAR не работал. Газ закончился. Электрошокер не реагировал на контакт. Не было даже парашюта.

В фантастическом фильме такая сцена обязательно бы закончилась победой героя. Он бы непременно оседлал Драка и победоносно спустился на его шее на землю. Потом они стали бы друзьями. Герою прикрепили бы ножной протез, а зверю вставили бы акриловые зубы.

Нереально.

Драки слишком дикие, волевые, ведомые базовыми основополагающими инстинктами. Они никогда не станут делать то, чего не захотят. А уж возить кого-то на себе…

Драк уже успел цапнуть Сэм за вторую ступню, когда, поредев, облака закончились, и «парочка» увидела, куда же она падает.

Прямо перед ними вращались лопасти огромного промышленного ветрогенератора, одного из многих установленных на поверхности летающей тарелкообразной Северной Станции, сердца ИВК.

Дело в том, что все жизненно важные сооружения и стратегические объекты, включая командный пункт, медицинский центр репродуктивной генетики, пищевой блок и резервный военный ангар с кислородной установкой размещались на подвижной, сплюснутой, круглой платформе, диаметром с три футбольных поля. Настоящий парящий город, способный подниматься в воздух и перемещаться по всей планете.

На «улицах» Северной Станции кипела жизнь. Можно было разглядеть рабочих в электрокарах, охранников в пулеметных вышках и даже нескольких детишек, запускающих летучего змея на искусственном газоне.

Через секунду-другую Сэм врезалась бы в башню ветряка. Почувствовав всем телом жесткий, словно тисками захват, она потеряла сознание и провалилась в небытие.

Зачатие торговой эпохи

9:39 WT

Селение Ос-Фау-И-Авука

4-й день после глобального сбоя в работе системы спутниковой связи

За последние восемнадцать лет это место превратилось в настоящий выгребной компост, рассадник тунеядства, воровства и проституции.

Большая смердящая помойка посреди чистого светло– зеленого Гелиоса.

Из крохотной пастушьей станицы туземцев, Ос-Фау– И-Авука мутировала в размашистые пустынные трущобы, разросшиеся как воспаленный аппендикс к Заводу по сжиганию мусора и бывшему Центральному Кладбищу.

До появления Глиницы сюда ссылали на исправительные работы всех арестованных за проступки и неповиновение членов ИВК, а также радикально настроенную «молодежь», дезертиров и разбойников мелкого пошиба. Попробовав вкус свободы, возвращаться под военную диктатуру уже никто не хотел.

После «реформ пятого года», в частности обнародования декларации об индивидуальном праве выбора образа и места обитания, практика принудительных ссылок была окончательно упразднена.

Тем не менее в Ос-Фау-И-Авука ежедневно приезжали колонисты со всего полушария, как свободноживущие, так и находящиеся в отгулах офицеры различных рангов из ИВК и ЮКЛ – чтобы расслабиться, насладиться искушениями, купить или продать запрещенные препараты, сделать ставки на постановочных боях с пойманными Кута-Мамачи.

С послабления командования гарнизонов Совет Общественного Права, переименованный позже в Объединенный Совет, закрыл глаза на происходящее, и селение в некотором роде негласно получило статус «вне закона». За некоторыми исключениями.

Официально запрещено было:

– торговать боеприпасами, мощностью класса «А» и выше;

– участвовать или содействовать браконьерству (по избранным категориям);

– разрабатывать любые виды и формы химического или биологического оружия;

– совершать преступления против личности;

– заниматься работорговлей, в каких бы то ни было проявлениях;

– формировать радикальные группы, направленные против военной системы, мира и безопасности колонии.

В качестве гаранта исполнения закона «на местах», в селении действовал автоматизированный полицейский патруль прямоходящих дройдов. В случае фиксации правонарушения, наказание применялось незамедлительно. Расстрел.

Постоянное население Ос-Фау-И-Авука, согласно устаревшей переписи, состояло примерно из четырехсот колонистов, пары сотен аборигенов-кочевников Алрейцев и нескольких десятков Зэрлэгов, диких жителей Красного леса Пирос-Эрдей.

В соломенной полуразвалившейся хибаре, под завязку забитой как полезной, так и абсолютно бессмысленной ветхой утварью, было пыльно, душно и чрезвычайно жарко.

Сломанный кондиционер четвертого поколения, работавший на гелиевом хладагенте, безжизненно висел на стене. Их перестали выпускать на Гелиосе еще двенадцать лет назад.

Пришедшие им на смену системы туманообразования были намного экологичнее и мощнее, особенно при работе под открытым небом.

В торговой лавке такого устройства не было. Зато было полно куч выцветшего потрепанного барахла.

Последствия продолжительного пребывания в замкнутом пространстве на Эспайере, унификация потребления и невозможность накапливать и обладать имуществом привели многих к состоянию, пограничному с патологическим накопительством. Люди бессистемно несли в жилища и сваливали в кучу всевозможные вещи обихода, но большую их часть не использовали никогда.

В ход шло все, так или иначе представляющее ценность: одежда, украшения, защитные доспехи из кожи и металла, патроны, медикаменты, очищенная питьевая вода, работающие платы с микросхемами, самодельные дройды, средства передвижения, аккумуляторные накопители, спирт, запчасти катеров и даже фрагменты найденных упавших беспилотников.

* * *

Трое беспокойных аборигенов уже несколько раз пытались вклиниться в жаркий спор между тучным потным хозяином лавки и посетителем с «азиатскими» чертами лица. Но каждый раз слышали в ответ лишь недовольный крик. Они очень спешили, но вынуждены были дождаться своей очереди.

Странник-азиат, больше похожий на охотника-отшельника, пытался принудить торговца к сделке на своих условиях:

– Я говорю тебе, Стикс. Это хороший бартер. Упырь в идеальном состоянии, громкий, с характером, третьей стадии разложения, – странник пнул пошевелившийся деревянный ящик на полу, похожий на гроб. – Тише, горгулья!

– Ты пойми меня, Юанджун, – возразил пузатый хозяин, невысокого роста с шрамом на пол щеки. – Ты хочешь слишком много. Твой «друг» не стоит того, что ты за него просишь.

– Хорошо, шеф, твоя правда. Я добавлю к сделке вот что, – Юанджун вынул из кармана обернутую в полиэтиленовый пакет отрубленную фалангу пальца аборигена Намгуми. – Чистый нал. Тут около трех-четырех тысяч маки-мани[19].

– Тише-тише! – начал озираться по сторонам толстяк, а потом подмигнул отшельнику. – У железок слух, сам знаешь какой. Этой чернухе тут не место, я в такое не залажу, ты меня знаешь.

– Будет тебе, старик, все законно. Этот простофиля задолжал мне на тотализаторе, – азиат перешел на полушепот и вытащил из-за пазухи завязанный на узел мешочек. – Ладно, вот. Золотой жемчуг. С самых глубин мертвого моря.

– Ты псих, Юанджун. Где ты это берешь? Хотя нет, не хочу знать! – Стикс смахнул ладонью-лодочкой «контрабанду» к себе за стойку. – Хорошо, я согласен! Только в будущем мне это добро здесь не выкладывай. Есть специальные шумонепроницаемые комнаты.

Довольный сделкой хозяин скрылся в подсобке.

Странник повернулся к Намгуми:

– Сегодня мой день, чучела ряженые. Мой день! Ничего вы не понимаете, – отшельник плюнул в пол и махнул на аборигенов рукой.

Прилагая значительные усилия, торговец выволок из кладовой тяжелый сгусток металлических трубок:

– Твоя часть сделки, Юанджун.

– Превосходно! Все работает? Не глючит?

– Нормально. Сломается – сдашь по гарантии в пункт металлолома.

– Остряк! Помоги лучше примерить.

Толстяк помог контрабандисту нацепить Panzer 300 – давно уже снятый с производства мобильный экзоскелет верхних конечностей средней весовой категории. С активным источником энергии эти устройства интенсивно эксплуатировались на Эспайере во время демонтажных и сварочных работ. В военных целях на Гелиосе экзоскелеты не нашли своего применения, и их быстро списали, сняв даже исправные действующие образцы с сервисной поддержки.

– Зачем он тебе, ума не приложу?

– Если я тебе скажу, Стикс, нам обоим «кирдык», – азиат провел пальцем по горлу.

– Другого от тебя я и не ждал.

С помощью голосовой команды странник включил питание, поднял экзоперчаткой с приемной стойки железный звонок-колокольчик и молниеносно сжал его в комок. Металлический хруст заставил хозяина занервничать:

– Слышь, друже, полегче!

Азиат не по-доброму рассмеялся и выбежал вон. Хозяин пришел в себя и обратил внимание, наконец, на аборигенов:

– Парни, что вы хотели?

Несколько секунд Илиокрийцы стояли неподвижно. Затем тот, что самый худой, не говоря ни слова, выудил спереди из набедренной повязки сложенную белую бумажку и вручил ее торговцу.

– Эй, ты ее откуда там достал? Хоть не из причиндал своих?

Развернув спрессованную втрое записку, толстяк прочитал написанный от руки на английском языке текст: «Бета-Лактам № 10».

Дешевые, но сильнодействующие высокоэффективные антибиотики пенициллиновой группы, выпускавшиеся ИВК в форме пахучих полосок-блокаторов на воротники верхней одежды, аэрозоля для помещений и упаковок для приема внутрь по 10 таблеток в каждой.

– Ага, – хозяин лавки сразу уловил подоплеку дальнейшего диалога. – Заболел кто?

– Лекарства! – с едва понятным акцентом произнес худой, потом снова вытащил из-за пояса еще один сложенный уже в трубочку лист и протянул Толстяку.

– Земляк, у тебя там склад, что ли? – почесав шрам, торговец высыпал из листа на ладонь несколько переливающихся красивых полупрозрачных камней.

– По рукам! – не скрывая восторг, хозяин мигом потряс протянутую зеленую руку своей маслянистой пятерней. – Один момент!

Выдав пыльную завалявшуюся упаковку медикаментов, хозяин толчками живота выгнал аборигенов на улицу:

– Все парни, лавочка закрыта! С вами приятно иметь дело! Обязательно приходите еще!

Хусма Мастрина, худощавый долговязый Намгуми, откупорил упаковку «Бета-Лактам». Ровными неподвижными рядами «сидели» вдавленные в фольгированную пластину десять шаровидных таблеток со скошенными краями.

Он и его соратники по деревне, Вовет По и Тернак Чурвачи, были охотниками по духу и друзьями по жизни.

Отправиться в торговое селение их вынудила необходимость. Кинята Мастрина, жена Хусмы, подхватила от «залетных» рыбаков устойчивый к отварам воздушно-капельный вирус и слегла с тяжелой лихорадкой.

Знакомая семья свободноживущих колонистов из Уа-Сиаб-Сенним посоветовала Хусме раздобыть лекарство в Ос-Фау-И-Авука и написала название на бумаге.

Именно для этой задачи он пригласил в поход своих закадычных друзей из Хали-Акупса, чтобы совместными усилиями повысить шансы задуманного предприятия на успех. Для опытных Нойрами речного пояса тысячекилометровые сплавы по Муфула-Кумчиниа были привычными и посильными.

Но на этот раз, в условиях острой нехватки времени, предстояло совершить невозможное.

На пике волнения и тревоги, Хусма Мастрина был решителен как никогда:

– И-ик Тарак-си. Лан Па Ве-ес![20]

Нужно было торопиться. Предстоял опасный, изнурительный многодневный марш-бросок по реке до дому. Каждая минута промедления могла стоить Киняте жизни.

Хаос в яйце

01:21 UGT

Медицинский блок для высокопоставленных лиц при командном пункте ИВК в двухстах километрах к югу от месторождения гейзеров

4-е астрономические сутки после глобального сбоя в работе системы спутниковой связи

Голосовая команда запустила голографический видеоролик, снятый с камеры наружного наблюдения.

На широкоугольной панорамной картинке точечный объект, двигающийся на большой скорости прямо в центр ветрогенератора, за мгновение до удара был схвачен с догоняющего Авиона пучком рыболовной сети и подброшен вверх.

– Полный улет, отец! Можно я скачаю себе в профиль и ребятам скину через Экстранет в южный лагерь? – Сэм по-детски посмотрела в глаза седовласому статному мужчине с идеальной военной выправкой, стоявшему рядом с ее койкой-кроватью.

В окрашенной в белый цвет медицинской палате находились четверо: одетая в легкую сорочку полусидячая девушка, генерал Файервуд, главный военврач и роботизированный хирургический дройд-ассистент Garvey-009.

– Озвучьте результаты сканирования при поступлении пациента! – Самсон Доминик Файервуд не сводил глаз с девушки. Ни единый мускул на его лице не говорил ровным счетом ничего о его настроении. Злился он или нет – непонятно.

Человек он был холодный, расчетливый, умеющий подчинять других и отстаивать свой авторитет. Его ум был остр, а слово – крепким. Люди ему верили и шли за ним, сначала на Эспайере, а теперь и на Гелиосе.

– Легкое сотрясение мозга, – как по приказу рапортовал военврач, очень молодой, но юркий, на вид лет тридцати – тридцати пяти. – Перелом большеберцовой кости, повреждение пяточного сухожилия, разрыв икроножной мышцы, разрыв подколенной вены, разрыв сгибательных сухожилий…

– Достаточно! – низким басом сухо оборвал его генерал, а после, приподняв руку со сжатым массивным кулаком, словно разъяренный джинн, вырвавшийся из лампы, заполнил гневным криком весь кабинет:

– Долго мне еще мириться с твоими выходками?! Ты же меня перед всем личным составом позоришь!

Военврач побелел от страха, хотя он был ни в чем не виноват. Дройду было все равно.

– Отец, прости, я не специально, – Сэм потупила взгляд и сделала губы бантиком, как маленькая девочка, нарочно манипулируя родительской жалостью.

И да, это сработало.

Срабатывало раньше и будет срабатывать еще много раз. Такова человеческая природа. И неважно в какой звездной системе и в каком веке ты родился.

Самсон Файервуд сразу обмяк и подобрел, сам от себя того не ожидая, а после спокойно и ровно уточнил:

– Текущее состояние пациента?

– Стабильное, удовлетворительное. Все необходимые манипуляции проведены в соответствии с типовым регламентом. Угроза жизни и здоровью отсутствует. Пациент полностью здоров. Протокол…

– Спасибо, майор. Вы свободны.

Военврач приставил ногу к ноге, вытянулся и счастливый, что легко отделался, пулей умчался вон.

Уровень медицины существенно поднялся за время колонизации Гелиоса. Почти втрое улучшились показатели скорости выращивания био-синтетических тканей. Вирусологи совершили прорыв в изучении токсического воздействия органических паров Иав-Фадама и выработали противоядие[21].

Вот и сейчас. Прошло всего 4 часа после жестокого нападения Драка, а все последствия этой неприятной встречи уже канули в прошлое.

Столешница с инструментами едва заметно подпрыгнула, разбавив идеальную тишину звоном соприкоснувшихся разноцветных бутыльков. Сэм напряглась:

– Землетрясение?

– Нет, мы еще в воздухе. Шторм нагнал полчаса назад.

Файервуд присел на кушетку, и девушка наклонила голову ему на плечо:

– Отец, я очень испугалась.

– Сэм, пойми, я переживаю за тебя. Очень сильно. Не хочу однажды опоздать и увидеть то, к чему не готов. Ты слишком часто и слишком напрасно рискуешь.

– Но ты же спасешь меня? Всегда-всегда?

– Всегда-всегда.

– Можно мне копию файла, чтобы похвастать ребятам?

Генерал медленно встал, обошел кровать, приблизился к двери:

– Спутниковый Экстранет «висит» уже четыре дня. Ты сама прекрасно знаешь. Теперь, что касается видеозаписи – ее ты не получишь.

– Но…

– На следующей неделе ты собиралась отправиться в палаточный спортивный городок в ЮКЛ на соревнования. Так вот, – Файервуд сделал паузу. – Ты никуда не поедешь. Ты наказана на месяц.

– Но…

– Это мое решение и оно не обсуждается. Я тебя очень люблю. А ты держишь меня за марионетку, которую за веревочки можно дергать, чтобы прощения сыпались. Вырастешь, будут свои дети, поймешь меня. Это все.

Генерал хлопнул дверью и вышел. Немного зависнув, но тут же придя в себя, Сэм уставилась на робота:

– А ты, кофеварка на колесах, никогда этого не поймешь. Не будет у тебя детей.

Но дройд так и не подал ни единого признака жизни. Он точно знал, когда лучше промолчать.

* * *

Быстрым шагом Файервуд преодолел лабиринт извилистых коридоров. Встречавшийся на пути персонал официально приветствовал высокого начальника. Те, кто сидел, – вставали со стульев, кто шел навстречу – кивком головы и фразой «генерал, сэр» провожали его взглядом.

Авторитет командующего был непререкаем. Подчиненные уважали его за смелость в принимаемых решениях, ответственность, которую он всегда брал на себя, за справедливый подход и холодный расчет в конфликтных ситуациях.

Именно по его приказу, много лет назад была проведена внеплановая инспекция флагманского боевого крейсера и выявлена неисправность в электропроводке запуска баллистических ядерных торпед, чудом не унесшая тысячи жизней.

Благодаря Файервуду на пятом году после высадки на Гелиос экипаж Эспайера пережил период смуты и всеобщую колониальную депрессию. Именно генерал составил и утвердил декларацию об индивидуальном праве выбора образа и места обитания для каждого колониста.

Кто хотел сохранить место в военной системе – остался. Те, кто мечтали жить обособленно, устали от иерархии, металлических стен и запретов на свободу деторождения, – были уволены со службы.

Общество разделилось, но сохранило лицо.

Главное, генералу удалось избежать гражданской войны.

В рамках стимулирования полезного труда и предотвращения утечки мозгов была реализована балльная экономическая кредитная модель – так называемая система услуг и технологичных поощрений Metropolis-2147.

Каждый колонист или Намгуми, зарегистрированный в базе данных ИВК, мог выполнять значимые для Центра поручения: организовывать промысловый отлов и последующую обработку летучей рыбы, трудиться на строительстве и ремонте периметральных ограждений, патрулировать территорию, обслуживать ветряной парк и прочее.

В зависимости от объема и ценности выполненный труд тарифицировался по ранжированной модели премирования.

Виртуальные баллы – квалификационные кредиты – начислялись в электронную личную карту на удаленном командном сервере, а снимались по приложенному к сканнеру отпечатку пальца в едином обменном центре.

Баллы можно было тратить на сервисные услуги и препараты, бесконтактную стоматологию, помощь при родоразрешении, пищевые добавки и эко-витамины, упаковки антидота Citoсhrom-X, питьевую воду, батареи, запчасти, детские принадлежности, а в особых случаях – паже на оружие и боеприпасы.

За кредиты можно было приобрести практически все, включая кибернизированного секс-дройда. Но популярностью они не пользовались. Более того, официально были зафиксированы случаи спаривания людей с Намгуми. Разумеется, без деторождения.

Двое вооруженных постовых охранников расступились, и, пройдя через автоматически открывшиеся двери, генерал очутился в оживленном помещении командного пункта с большими панорамными окнами и десятком сидящих операторов, уставившихся в моргающие экраны.

Сильный ливень безжалостно хлестал по тонированным стеклам, то и дело вспыхивали цепочки молний.

– Офицер на мостике! – прокричал первый заметивший полковника человек.

Все как по команде встали со своих мест.

– Вольно. Алисия, какого черта у вас тут творится?

Первый помощник, Алисия Джералдин Берк, подошла к генералу вплотную. Ей было пятьдесят пять лет. Родилась она вместе с Файервудом на Эспайере, с разницей в несколько месяцев. Они одновременно закончили офицерские курсы, вместе углублялись в тактическую специальность, а позже вдвоем проходили переподготовку по дисциплине «Навигация и военная стратегия в условиях колонизации и контактов третьей степени».

Алисия была влюблена в Самсона. Много лет они встречались. Но, как это часто бывает в жизни, однажды он ушел к другой, более молодой и независимой.

В 39 лет, еще будучи тогда полковником, Файервуд подписал регистрационный акт вступления в официальные отношения с 16-летней девушкой Элизабет Офелией Уорд. Через год, в обход строжайшего запрета на естественное оплодотворение, у них родилась Саманта. Генерал ждал сына, но дочь полюбил без памяти.

Надо отдать должное Алисии, как мужественно она пережила этот разрыв. И как она смогла найти силы продолжить службу под началом когда-то дорогого ей человека, совершившего, по ее личному мнению, предательство.

Но и здесь не все так просто.

Институт брака на Эспайере был замещен практикой пятилетних контрактов с правом пролонгации по обоюдному согласию. Подобная модель крайне положительно себя зарекомендовала в плане прочности и, одновременно, гибкости отношений, которые, в случае увядания, не сохранялись, вопреки здравому смыслу или групповому порицанию, во что бы то ни стало.

Самсон Доминик Файервуд считал, что их отношения с Алисией себя изжили, и по истечению срока контракта, сполна исполнив все свои обязательства, продолжил строить личную жизнь за пределами распавшегося союза. Это было среднестатистической нормой.

– Генерал, сэр. Разрешите доложить. Очень сильная турбулентность. И еще, – она помедлила, не решаясь выпаливать плохие новости все сразу. – Мы потеряли один ветрогенератор и вспомогательную подстанцию.

– Жертвы среди личного состава, раненые?

– Никак нет!

– Что произошло? Удар молнии?

– Так точно!

– Вольно, – генерал подошел к рулевому оператору, «колдующему» над сенсорными виртуальными рычагами. – Гомер, что со стыковкой, почему так долго?

Очередная воздушная яма сильно встряхнула всю платформу. Парящая Северная Станция зависла в нескольких десятках метров над посадочной площадкой и в данный момент аккуратно, метр за метром, снижалась, чтобы идеально совместить при контакте все функциональные точки и узлы с сервисными помостами и дебаркадерами на поверхности.

Громадная взлетно-посадочная площадка представляла собой жесткую амортизационную конструкцию высотой несколько метров, установленную на вычищенной равнине у самого подножия горного хребта Мапири– Экселис, усеянного огромными ветрогенераторами.

Идеальное с точки зрения географии место для выработки энергии, в котором преобладала ветреная погода. Ведь именно здесь, в нескольких десятках километров от скопления гейзерных источников, заканчивались несколько скоростных воздушных потоков, разбивающихся о скалы.

Установленный на станции термоядерный двигатель Рубакова-Эддингтона, один из трех, некогда снятых с Эспайера, вышел из строя и починке не подлежал. Его должны были вот-вот заменить на привезенный с южного лагеря действующий аналог, но процесс демонтажа «с той стороны» всячески затягивали.

В случае враждебной атаки аборигенов, потопа или землетрясения мобильность Северной Станции обеспечивала выживаемость центра репродуктивной генетики, запасов яйцеклеток и части военной мощи.

Перемещения по воздуху осуществлялись редко, в основном в тренировочных целях, а во время ночных ураганов взлет был запрещен и вовсе.

Пара слов о командовании.

Большинство членов руководящей элиты получили себе отдельные дома в Never Utopia[22] – так называемом поселке повышенной комфортности, построенном у горного озера Амсу. Примечательно оно было тем, что на него часто наведывались Даббары, а процесс купания и питья воды небесными китами завораживал даже видавших виды самых чопорных «солдафонов».

Чуть западнее поселка биологи вырастили участки модифицированного невысокого хвойного леса, полностью пригодного для отдыха и времяпрепровождения, а также декоративные папоротниковые и оливковые рощи.

Здесь же, вдоль озера Амсу, проходила южная граница ИВК.

Оставшаяся по другую сторону озера деревня Паривара-Фарлига, с добродушными и безобидными Илиокрийцами, совершенно безразличными к людям, в состав Конгломерата войти наотрез отказалась.

«Отдыхать на отпуск» летали на остров Армастан, также известный среди колонистов, как Остров Любви. Внимание привлекали не только рельефный колоритный пейзаж, бунгало и проплывающие мимо айсберги, со спящими на них полярными животными и кричащими пеликанами и чайками. Главной достопримечательностью считалась растрескавшаяся исполинская каменная голова с туловищем, похожая на бюст агрессивного существа человекоподобного типа, с рогами и крупными ноздрями.

Немногие знали, что в переводе с языка Намгуми «Армастан» означал «Остров смерти» и пользовался среди коренных аборигенов дурной славой.

По старинной легенде, еще во времена двух океанов крупное скопление древних плебеев между заливом Питто-Пун и проклятыми горами Мапири-Экселис, насчитывающее сотни тысяч семей, было разбито более сильным неизвестным врагом. На порабощенных жителей устраивали регулярные облавы. Детей забирали, чтобы съесть. Пойманных мужчин ссылали на остров, как на каторгу. Никто не возвращался.

Вымирающая Нкау-Уас-Гита осталась единственной в левом полушарии деревней, жившей в вечной многовековой скорби и не вступавшей ни в какие контакты с внешним миром.

На мгновение все экраны погасли, но сразу заработали вновь. Молния ударила в громоотвод башни Командного Центра.

– Гомер, черт бы тебя драл, сажай уже нас, – выругался генерал.

Усатый полноватый оператор с длинными волосами произвел несколько движений вдоль голографической модели сигнальной цепи устройства подъемной тяги:

– Готово!

Желудком генерал ощутил чувство легкости, как если бы он опускался в скоростном лифте.

Платформа обрушилась вниз, вгоняя все свои цокольные выступы в соответствующие им углубления, и благодаря силовому укреплению амортизаторов, плавно затормозилась и закрепилась на площадке.

Файервуд не скрывал восторга:

– Отличная работа, Гомер. Я проставляюсь. Внимание, вахта! Группа связи остается на своих местах, остальные свободны.

Народ быстро покинул свои рабочие позиции. Генерал подошел к инженеру связи:

– Лейтенант Эдвардз. Соедините меня с ней.

– Простите, сэр, с кем? – растерялся совсем еще молодой прыщавый специалист.

Самсон недовольно нахмурился:

– С моей бывшей женой, шутник.

Черный космос

01:33 UGT

Геосинхронный спутник дальней связи Globus-А 213

К западу от космической обсерватории Эспайер

4-е астрономические сутки после глобального сбоя в работе системы спутниковой связи

Миллиарды звезд в сотнях недосягаемых галактик на бесконечном темно-синем небосводе. Сколько нужно жизней, чтобы посетить и изучить хотя бы, скажем, число планет, кратное количеству пальцев на руках?

За 43 года межзвездного дрейфа Эспайеру удалось собрать и систематизировать больше полезных данных, чем за два века интенсивных космических наблюдений и исследований с поверхности Земли.

Так, например, подтвердились гипотезы об отсутствии пригодных для колонизации массивных планет в ближайшей звездной системе Проксима Центавра, которая была расположена примерно в четырех световых годах от Земли.

Ее «соседи», Бернард, Аль-Садира, Луман 16 и Росс 154 оказались еще более безжизненными и холодными.

Другое дело – солнцеподобная звезда Тау Кита, расположенная в южном полушарии звездного неба на расстоянии примерно двенадцати световых лет от Солнечной системы. Гелиос оказался наименьшей из пяти экзопланет, вращающихся вокруг нее на стабильной, близкой к круговой орбите.

Возникновение здесь жизни ученые связывали с версией ударного столкновения с крупным массивным объектом, которое произошло миллиарды лет назад. Радиоизотопный анализ двух естественных спутников – люди присвоили им имена Франциско и Фердинант – относил их по возрасту примерно к тому же временному периоду.

Но все равно эта гипотеза оставалась пусть и точной, но догадкой.

Люди действительно преуспели во многом – поняли Ньютоновскую физику, вывели теорию относительности, опустили черпак любопытства в чашу с квантовой физикой, квантовой гравитацией.

Но двери к самым главным вопросам так и остались закрытыми.

Почему? Кто? Зачем?

Ученые Эспайера верили в теорию Большого взрыва, случившегося из некоей начальной сингулярности. Но кто, почему и зачем его запустил?

Чтобы «пощупать» другие галактики, нужно было кардинально менять существующие технологии. Термоядерные импульсные двигатели на станции могли развивать максимум одну третью скорости света, не более 77 тысяч километров в секунду.

И если путь до звездной системы Тау Кита занял чуть больше сорока лет, с учетом полугодового торможения, то до ближайшей к Млечному Пути галактики Андромеды путешествие продлилось бы минимум девять миллионов лет.

* * *

Каждый раз, глядя на «дом детства», она задумывалась об этих абстрактных и непостижимых вещах. После капитального демонтажа большинства технических модулей и жизненно-важных узлов, Эспайер превратился в орбитальную обсерваторию, с оптическими, рентгеновскими, ультрафиолетовыми и гамма-телескопами, выполнявшую проекты научного назначения.

Закончив размышления, Элизабет выдохнула так глубоко и протяжно, что стекло скафандра запотело:

– Ты издеваешься, Джазз? Поставь нормальную песню из коллекции Ретро-4 или Классика-1, не надо этой отсебятины!

В наушнике зазвучала певучая романтическая мелодия.

Находясь в открытом космосе девятый час подряд, она никак не могла определить причину отказа командно-телеметрической антенны для приема наземных сигналов.

Гермокостюм девушки крепился страховочной лебедкой к кольцевому поручню на Клипере А29.

Температура на орбите колебалась на несколько сотен градусов в течение дня. Элизабет очень не хотелось «проспать» точку невозвращения на корабль и замерзнуть насмерть.

– Эй, балагур, ты там не уснул?

– Я здесь! Продолжаю сканировать в реальном времени все данные с бортового навигационного комплекса. Уровень сигнала по-прежнему ноль децибел на ватт.

– Член Сатурна!

Сигнальная красная лампочка внутри шлема ожила, и скафандр наполнился премерзким тревожным писком.

– Джазз, умоляю, выключи.

Шум стих.

– Я рекомендую возвращаться на корабль, Элизабет. Вы исчерпали запасной лимит времени работы за бортом, – механическим голосом выпалил дройд.

Русско-китайский скафандр, произведенный в далекие незапамятные времена еще на Земле, а позже доработанный на Эспайере, модель TZW-2[23] «Ястреб», был рассчитан на работу в вакууме в течение максимум 11 часов, из которых 30 минут отводилось в качестве резерва «на возврат» в шлюзовой отсек и еще 30 минут «про запас».

В отличие от более старой модели TZW-1, он воплощал собой «транспортную» концепцию будущего, будучи монолитным, а не разборным. Кольцевой гермозамок, соединяющий в талии верхнюю и нижнюю части отсутствовал, перчатки и шлем были несъемными.

Сзади скафандра располагался люк, сквозь который пролезал астронавт, как в кабину самолета. Внутри функционировала автоматизированная система терморегулирования и регенерации углекислого газа с активным его насыщением молекулами кислорода. Самый настоящий мини-корабль.

В остекление шлема был встроен защитный светофильтр от яркого солнца, голографическая консоль и светильники для работы в темноте. Все управление осуществлялось голосом.

Элизабет попробовала вогнуть спину:

– Ой… Вот это боль!

В невесомости позвоночник вытягивался на несколько сантиметров, и ощущения при этом были не самыми приятными. Безынерционная отвертка сделала очередную попытку проколоть перчатку. В случае разгерметизации и декомпрессии подобная мелочь могла закончиться летально.

– Вам входящий звонок с командного пункта ИВК, – заосторожничал вдруг дройд.

Девушка-астронавт немного помедлила:

– Он?

– Он!

– Ладно, соединяй.

В шлем ураганом ворвался лихой и властный знакомый голос:

– Ты хоть знаешь, что на этот раз вычудила твоя дочь?

– Остынь, Моня! Это и твоя дочь. Не забывай, пожалуйста.

– Я же просил так меня не называть! – недовольно рявкнул Файервуд.

– Ты просил «остаться друзьями». Чем тебе не дружеский тон.

– С текущим любовником ты также любезна?

– Самсон, в чем вопрос?

– Сэм чуть не разбилась. Снова со своими зелеными друзьями в небе развлекалась.

– Ей всего шестнадцать. Она умная, хваткая, следует за своим любопытством и мечтой и не боится плевать на прописные правила. Дружит с теми, с кем хочет, а не с кем можно или нужно. Это нормально.

– Через семь дней соревнования в пустыне. Я ее наказал и запретил их посещать.

– Придется разрешить!

– Что???

– Послушай. Ей шестнадцать лет. Столько же было и мне, когда ты меня… В общем, ты понял. Так что скажи спасибо, что у нее хотя бы есть выбор и она ни перед кем не отчитывается. Завтра извинишься и озвучишь, что передумал.

– Хорошо. Что там с «глобусами»?

– Странная картина. Все настройки сбиты. Программные коды не грузятся. Но на вирус не похоже. Я взяла несколько плат, изучу в лаборатории повнимательнее.

– У меня новая просьба.

– Сначала спутники, теперь еще что? – возмутилась Элизабет.

– Сегодня утром была потеряна связь с шестым ретранслятором.

– А кто его обслуживает?

– Эзра Грин и его парни, – генерал помнил наизусть имена всех «своих» людей.

– Тогда не о чем волноваться. Ты знаешь, Эзра – инженер от Бога. Дай ему время.

– Времени как раз нет. Пару часов назад наш беспилотник упал в озеро Вассэ. Мы полностью отрезаны от «юга».

На фоне разговора отчетливо послышались раскаты грома. Элизабет позволила себе отклониться от сути:

– Штормит?

– Уже стихает.

Наклонив голову вниз к поверхности Гелиоса, Элизабет увидела крупное воронкообразное завихрение облаков, образующее ураган. Как раз над хороводом белых шапок горной гряды Мапири-Экселис, где и базировался ИВК.

– Вижу. Идет на убыль. Ничего страшного. На завтра метеозонды обещали спокойную и звездную ночь.

– Бэсс, я могу на тебя рассчитывать? – вернулся к цели звонка Файервуд.

– Может, сами?

– Я прошу тебя лично слетать на объект и помочь Грину восстановить связь. Обещаю в течение месяца больше не беспокоить.

– Хорошо, большой босс. Ради Сэм. И пожалуйста, не вмешивай больше свое раздутое эго в ее подростковую независимость.

– Принято, конец связи.

Дыхательная смесь действительно заканчивалась. Элизабет поняла это по ставшим глубже напряженным вдохам, требовавшимся, чтобы насытить легкие кислородом:

– Сворачиваемся, Джазз. Встречай меня.

* * *

Перемещаясь вдоль лебедки как по канату, Элизабет приблизилась к открытому люку в круглом шпангоуте. Она ловко ухватилась за кольцевые поручни и втолкнула себя в отсек.

Люк закрылся, ужав безграничную наикрасивейшую космическую панораму до крохотного портретного стоп-кадра в тонированном иллюминаторе, диаметром меньше тарелки.

П-ш-ш-ш. Камера наполнилась кислородом. Громкоговоритель забасил голосом Джазза:

– Давление выровнено до одной атмосферы. Соотношение азота и кислорода соответствует параметрам атмосферы планеты.

– Дуй сюда и помоги раздеться!

Перегородка с грузовым отсеком Клипера А29 разделилась на два полукруга и скрылась за краями прохода.

Придерживаясь одним из манипуляционных рычагов за поручень, в отсек влетел довольный и лихой Джазз. Привычными движениями он с ходу отщелкал предохранители всех девяти газовых крепежей на спине скафандра, который послушно открылся и сразу выпустил астронавта «на волю»:

– Ну и жара! Какой умник сократил в новой версии экипировки литраж питьевого мешка? Я чуть не засохла там, – Элизабет протерла шею полотенцем и расстегнула молнию на своем сетчатом костюме водяного охлаждения.

Пронизанный трубками, он предназначался для вспомогательной терморегуляции тела. Удивительно, что за всю историю космонавтики вопрос с обогревом не поднимался ни разу, а вот проблема охлаждения оставалась актуальной и по сей день, уже несколько веков подряд.

Оставшись в соблазнительном нижем белье, Элизабет отодвинула дверку вещевой полки и первым делом откупорила бутылку питьевой воды.

Скафандр весил без малого килограмм сорок. Даже в невесомости его непросто было кантовать и утрамбовывать для обратной транспортировки. Но это пришлось сделать.

Переодевшись в высотно-компенсирующий летный костюм, девушка проследовала в кабину пилотирования через пустой грузовой отсек:

– Надо было вместо плат сюда весь спутник засунуть. Место зря пропадает.

– С точки зрения целесообразности этого не требуется.

– Верно. Требуется доработка алгоритмов распознавания юмора. Какая библиотека сегодня загружена?

– Общепринятые шутки и каламбуры. Тома с первого по тридцатый.

– Подгрузи сборник пародий и антологию черного юмора. Перемешай и добавь в автоответы.

– Выполнено.

– Молодец. Пометь в своем операционном журнале почистить тебе память, как вернемся на базу.

– Сожалею, но я потерял этот журнал, мэм.

– Мэм? Перемешай-ка библиотеки еще раз.

Попав в кабину управления, Элизабет тут же заняла место пилота. Правым боком Джазз встроился в гнездо штурмана и, подключившись к центральному компьютеру, начал предполетную подготовку корабля:

– Клипер сообщил мне об обнаруженной неполадке в системе пожаротушения.

– Активируй прогрев двигателей. С пожаром, если случится, разберемся в свое время. Кондиционирование в интенсивный режим. Скорректируй газовыми рулями горизонтальный тангаж относительно центра инерции. Просчитай траекторию торможения до посадочного аэродрома в ЮКЛ.

– Разве мы летим не на Северную Станцию?

– Напомни мне, пожалуйста, когда ты стал капитаном?

– Выполнено. Маршрут до ЮКЛ построен.

Девушка одела защитный шлем и натянула на лицо маску.

Кислород хранился на Клипере в специальных баллонах в жидком виде. Один литр жидкого кислорода давал примерно восемьсот литров газообразного.

Включая на проекционной имитации приборной панели один голографический экран за другим, Элизабет скомандовала властным и важным тоном:

– Начинаю отсчет до ускорения. Пять! Четыре…

– О, мои бедные микросхемы, – Джазз трусливо прогундосил сзади. Слишком часто он летал с Элизабет.

– Три! Два! Один!

Струи разогретых газов вырвались из сопел ослепительными яркими вспышками, создавая мощнейшую реактивную тягу. Словно снаряд, Клипер выстрелил под острым углом вниз к поверхности Гелиоса.

– Перегрузка 5G. Сообщаю об отказе системы планирования. Рекомендую…

– Не бухти, гений. Угол 40 градусов. Мощность максимум.

– Есть мощность максимум.

– Еще! Дополнительное ускорение!

Пронзив стратосферу, высокоскоростное трение о воздух начало нагревать Клипер. Краснее, краснее, пока защитное покрытие обшивки не начало обугливаться и гореть.

– Баллистический тормоз!

– Выполнено.

– Деактивируй автопилот. Беру управление на себя.

Миновав облачную гряду, через остекление кабины наконец-то можно было рассмотреть поверхность. Сумерки в этой части планеты только начали сгущаться и поверхность хорошо просматривалась.

Лесное покрывало, словно вышедшее из-под кисти художника, быстро сменилось на пустынный пейзаж, и на берегу широкой морской глади, рядом с гористым возвышением, показались долгожданные многочисленные огни. В динамике чуть ниже окна кто-то неожиданно «проснулся»:

– Клипер А29. Видим вас на радаре. Сообщите цель визита.

– Элизабет Уорд, личный номер E23331. Запрашиваю разрешение на стоянку и дозаправку в центральном военном ангаре.

– Минуту. Инженер Уорд. Вам разрешена посадка только на общей полосе.

– Повторите.

– Посадка разрешена вам только на общей полосе.

– Вот же мерзкая свинья! Извините, это я не вам, – на душе было неспокойно, и Элизабет скорее мрачно, чем бодро добавила уже Джаззу, – этот подлец Виллер получит у меня. Хорошо хоть успеваем на ужин!

В клешнях смерти

10:36 WT

Река Муфула-Кумчиниа, в трехстах километрах к западу от селения Ос-Фау-И-Авука

5-е астрономические сутки после глобального сбоя в работе системы спутниковой связи

Муфула-Кумчиниа считалась одной из крупнейших рек Элигер-Сильварума по размеру бассейна, полноводности и длине речной системы. Русло было судоходным, от озера Мин до поселка Уа-Сиаб-Сенним активно развивался водный рыболовный промысел.

В лесах, окружающих реку, обитало более трех тысяч видов всевозможных млекопитающих, птиц, беспозвоночных, насекомых и растений. Подавляющее их большинство было не изучено и даже не задокументировано.

В шестиместном облегченном каноэ активно налегали на лопатовидные весла трое жителей Хали-Акупса – Хусма Мастрина, Тернак Чурваччи и Вовет По. Эти деревянные открытые лодки считались популярными средствами передвижения вдоль рек и озер у Нойрами, аборигенов речного пояса.

Перепрыгивая с ветки на ветку, вдоль берега их сопровождала дюжина Маймунов – четвероруких приматов с длинными стоячими ушами.

Предстояло трое суток пути с короткими перерывами на сон.

Тернак был опытным следопытом и сильным соперником в рукопашном бою. Он в совершенстве владел копьем и кинжалом, а после того, как выменял у группы зверобоев свой костяной амулет из клыков Драка-Нага на блестящий стальной мачете, стал все чаще отдавать на охоте предпочтение именно ему.

Его старый друг и сосед, Вовет По, славился искусным плетением простой тетевы из животных волокон. Еще он хорошо пел и был любимцем у местных женщин. Пару раз ему крепко досталось во время очередного «приключения», в котором разгневанная дама откусила ему пол-уха. А еще он был сильно болтлив.

– Ин-тара, ва-ска матэ-каас! – Вовет По подбадривающе намекнул Мастрине, что они непременно успеют вернуться.

– Тоу-Серра, Хо Киа Саката, – философски поразмыслил Хусма Мастрина о предопределенности судьбы, сжимая упаковку Бета-Лактам, которую он выменял для своей больной жены Киняты.

– Хамара Ду Ами Джит! – Тернак положил весло на колени и показал рукой вперед на «знакомого чужака».

В воздухе запахло неприятностями.

Навстречу каноэ на достаточно высокой скорости приближался Аэроглиссер – так называемый малый воздушный катер с открытой кабиной на винтовой тяге.

Судно преследовало то и дело выныривающего детеныша Кибокко-Мкали, который, хоть и был еще крохой, уже весил под тонну и мог при желании перевернуть аэролодку. Скорее всего, его либо отогнали от матери, либо подстерегли, пока он был без внимания.

Возбужденный Юанджун, тот самый хамоватый азиат из лавки торговца, экипированный в экзокостюм и пристегнутый электролебедкой к небольшому подъемному крану-манипулятору, истерично выкрикивал что-то своему напарнику в защитной маске.

К каждой экзоруке браконьеры уже успели приварить по массивному позолоченному крюку с закругленными острыми жалами.

Детеныш гиппопотама замедлил ход. Он действительно устал и выдохся – сил на затяжные многокилометровые марафоны у него не было априори. Кибокко-Мкали вообще двигались мало, а на сушу если выходили, то только чтобы поесть травы.

Азиат воспользовался моментом и, ускорившись в два коротких шага, выпрыгнул из лодки, оседлав вымотанного погоней детеныша сверху. Используя увеличенную физическую силу, Юанджун вогнал жала крюков так глубоко под кожу животного, насколько только смог.

Детеныш взвыл от боли и на несколько секунд ушел под воду.

– Тащи нас на борт! – вынырнув обратно, наездник явно вошел в раж. Напарник пустил в ход электролебедку, конец троса которой был прицеплен карабином к лямочному предохранительному поясу Азиата.

Охота на Кибокко-Мкали была официально запрещена. Согласно исполнительному регламенту Объединенного Совета, за подобное правонарушение предусматривалась высшая мера наказания – расстрел.

– Кья Кар, Рахе Руут! – Хусма замахал руками и закричал, пытаясь остановить произвол.

– Ба Как Тсон Матцонэ, – Вовет опасливо попробовал убедить его и не вмешиваться.

Тернак Чурваччи первым из аборигенов навалился на весло, и каноэ подплыло к катеру почти вплотную.

– Назад, папуасы! – тот, что в маске вскинул короткоствольный дробовик и сделал предупредительный выстрел поверх голов неожиданных защитников порядка.

– Кончай этих клоунов и повалили на берег, пока все мясо снизу не выжрала рыба, – обозлился Азиат.

Но вес гиппопотама был слишком большим, двигатель задымился и затих.

Не выпуская добычу из безжалостной сцепки, Юанджун окончательно рассвирепел и вышел из себя:

– Чего ты ждешь? Стреляй, твою мать!

Напарник направил дуло обреза в лицо Хусме и неуверенно потянул курок на себя.

Бах! Крупная стая пестрых Ара-Папигов взлетела с веток ближайшего берега.

Сеченая дробь кучно снесла Мастрине правую половину лица, обезобразив его до неузнаваемости. Бездыханное тело замертво плюхнулось в воду.

С завидной реакцией, Тернак выхватил мачете и произвел уверенный выпад в сторону убийцы, отрубив по локоть его вытянутую руку.

– А-а-а! – завопил напарник.

Словно подводный взрыв, опрокинув и катер и каноэ, раскидав всех участников конфликта в разные стороны, на поверхность вынырнул громадный Кибокко-Мкали. Это была мать, пришедшая на помощь своему крохе.

Наглотавшись мутной воды и всплыв на поверхность, Тернак Чурваччи кое-как залез на скользкое днище перевернутой лодки и, озираясь по сторонам, начал искать взглядом своего друга и соседа Вовета По. Он надеялся, что тот еще жив.

Но его нигде не было.

Азиата тоже не было видно, как и его напарника в маске. Видимо, все они уже обрели вечный покой на дне.

Захлебываясь и дымя, под воду в последний путь медленно ушел корпус Аэроглиссера.

Стало аномально тихо.

Зловещая могильная тишина окутала этот «пятачок брани», словно под стеклянной пленкой воды украдкой затаилась сама смерть.

Судя по всему, трясущийся Тернак Чурваччи стал единственным выжившим свидетелем жестокой развязки, которой окончилась эта случайная утренняя встреча.

Мимо лодки безучастно проплыла пачка «Бета-Лактам» и начала тонуть. Тернак протянул руку, чтобы схватить ее, но в ужасе отпрянул.

Над бордовой, окрашенной кровью липкой поверхностью воды приподнялись титанические глаза гиппопотама-матери.

Какое-то время они смотрели друг на друга: перепуганный до смерти, ни в чем не повинный худой абориген, вытянувшийся на днище лодки, и могучий разгневанный родитель-зверь, готовый сплюснуть и задушить обидчика, как соплю.

Протокол Виллера

12:21 ST

Оперативно-тактический парящий Суперавианосец «Адмирал Фемистокл»

Недалеко от юго-восточного побережья огненного леса Пирос-Эрдей

5-е астрономические сутки после глобального сбоя в работе системы спутниковой связи

Полифоническая трель оповещения о входящем видео– звонке в динамиках настенного монитора конференцсвязи, как ни старалась, не могла перекричать страстные стоны и вздохи, раскалившие томлением и похотью без того жаркую полуденную атмосферу в спальне офицерской каюты Аарона Виллера.

Он возглавил военно-командный гарнизон в ЮКЛ всего пять лет назад. Славился жесткостью и горячим нравом, граничащим с самодурством и безумием.

Политика Виллера сосредоточила максимальные усилия на освоении природных богатств и полезных ресурсов западного побережья высыхающего моря Морта-Сагара, бывшего когда-то океаном.

Сначала появилась алмазная шахта Глиница. Через год был запущен плавучий морской инженерный комплекс, предназначенный для бурения подводных скважин и добычи углеводородного сырья.

С расцветом промышленной индустрии и развитием сырьевых месторождений окончательно испортились отношения с Зэрлэгами, местными жителями огненного леса Пирос-Эрдей. Уничтожение прибрежной лесополосы с вынужденным «вытеснением» этого самобытного населения вглубь однажды закончилось кровавым конфликтом.

Но прежде, несколько слов о самих Зэрлэгах.

С точки зрения систематизации и классификации популяции Намгуми как уникального биологического вида на Гелиосе, жители Пирос-Эрдей своим уровнем развития представляли собой низшую расу, дикую и в чем-то первобытную. Характерными признаками для них были морщинистые угрюмые лица с отсутствующей мимикой и глубокими острыми складками, длинные, свалявшиеся в патлы, сальные грязные волосы, большие грубые губы и впалые глазницы с мелкими глазами-бусинами, надменные или безразличные взгляды.

Несколько подтвержденных случаев каннибализма, отсутствие сложных технических средств добычи пищи, религиозно-мистические обряды и ритуалы – все это свидетельствовало об отставании в развитии от остального мира Намгуми.

Людей в Красный лес не пускали ни под каким предлогом. В рамках разведывательной операции один из роботов телеприсутствия JA24, до того, как его обнаружили, поймали и сожгли, передал фотографии из одной из пещер, на которых были запечатлены кости и черепа тысяч аборигенов, насильственно убитых в жертвенных целях.

Зэрлэги натирали кожу пеплом и грязью, а лица покрывали ровным слоем быстрозасыхающей красной глины, как штукатуркой. Им казалось, что «теряя» самих себя таким образом, они становились единой безликой массой, способной умилостивить гнев и ненасытную жажду Бога Смерти. В подтверждение этой версии, каждый вечер племена Пирос-Эрдея устраивали шумные хороводы и танцы.

Отдельным интересом у Зэрлэгов пользовалась тяга к собиранию и курению пыльцы дурманящих наркотических растений. Наряду с бесплодностью процветало деторождение с отклонениями: карликовость, физические уродства, олигофрения и еще много чего.

Выше Зэрлэгов по иерархии находились кочевники Алрейцы, мастера разведения верховых буйволов Булл-Бауна и перегонщики скота в бескрайних прериях Кемпу-Каду. Затем шли Нойрами, заслуженные умельцы по скоростным речным сплавам. И следом – северо-восточные Илиокрийцы, покорившие гелий и познавшие искусство воздухоплавания, по степени цивилизованности закрепившиеся в самом верху «пирамиды рас» Намгуми.

Примечательно, что упомянутый ранее седой инициатор движения «Дайте колонии шанс» Тайрон Вилкокс после самовольной изоляции был неожиданно принят в общину Зэрлэгов, активно агитируя их сопротивляться невежеству небесных людей и незаконному захвату принадлежавших аборигенам территорий.

В многочисленном племени Пирос-Эрдея он стал символом борьбы и главным идейным советником.

Теперь самое время рассказать о конфликте.

Во время одного из последовавших восстаний, обезумевшая группа Зэрлэгов разломала бульдозеры, а также забила костяными булавами до смерти нескольких рабочих Глиницы.

Несмотря на извинения Вилкокса, инцидент был расценен как акт враждебной агрессии, и Виллер не упустил шанса ответить «террором на террор».

В рамках наземной операции «Слепая Немезида» третья и шестая роты штурмового десанта при поддержке усиленной бронетанковой группы уничтожили две примыкающие к Глинице деревни аборигенов на площади свыше ста сорока гектар.

По самым осторожным официальным подсчетам погибло порядка двухсот Зэрлэгов. На самом деле количество жертв исчислялось тысячами.

В тот мрачный день все смелые революционные настроения Вилкокса были бесповоротно раздавлены и втрамбованы в окропленную бурой кровью чавкающую глину.

ЮКЛ продемонстрировал военную огневую мощь и торжество технологий. Виллер укрепил свой авторитет, ввел собственную геральдику и сделал первый шаг к созданию автономного города-государства, неподконтрольного ИВК и Файервуду.

Тот день вошел в историю под названием «Кровавая вязь», а судьбоносный приказ о наступлении – никак не иначе, как «Протокол Виллера».

Зэрлэги ушли глубоко в лес и их редко кто видел впредь вообще.

Данные с беспилотных дронов показали, что основная масса краснолицых дикарей рассредоточилась вокруг крупной каменистой деревни Сойа-Вакуда и живописного пещерного сада Ледрит с глиняными скульптурами чудовищ, богов и сфинксов, а также легендарной Алеей Тысячеликого Вождя.

Если верить вольному толкованию преданий, перевираемых Илиокрийцами уже много столетий подряд, во главе Зэрлэгов стоял бессмертный жрец, направляющий племена по дороге тьмы, а не света.

Доказательств не было, и Виллер считал все это обычными байками, которыми можно было пугать разве что детей перед сном.

* * *

Из положения «сверху» нагая девушка без сил шлепнулась на матрас, изобразив на лице блаженную истому. Она была чертовски аппетитна и хороша собой. Молочная кожа, правильный овал бедер, слегка набухшая, словно гроздь перезрелых плодов локвы, грудь.

Атлетического телосложения мужчина, с вживленными прямо в позвоночник композитными круглыми экзостимуляторами силы, соскочил с постели и, прикрыв стыд скомканной офицерской сорочкой с погонами, вальяжно подошел к видео-глазку и запустил режим ответа с помощью жеста.

Трель умолкла и в воздухе появилась объемная 3D модель лица напряженного молодого юноши с нервно бегающим взглядом:

– Полковник Виллер, сэр!

– На меня смотри! – Аарон понял, что рядовой заметил на постели девушку через широкоугольную камеру. – Если это не новость о найденном золотом руне – получишь палубный наряд вне очереди. А еще лучше – два!

– Сэр. Вы приказали сообщить о доставке груза с ИВК. Докладываю. Инженерное оборудование прибыло.

Аарон бросил взгляд вбок в изогнутое тонированное окно «в пол».

На посадочную палубу авианосца, на которой базировались несколько десятков истребителей, штурмовиков, дозаправщиков и самолетов-разведчиков, только что совершил вертикальную посадку многоцелевой грузовой летательный аппарат. Андройд-парковщик с помощью ярких сигнальных фонарей уже направлял его к воротам ангарной палубы.

Названный в честь исторической фигуры – земного афинского стратега, жившего в шестом веке до нашей эры – крупный парящий ударный суперавианосец повышенной живучести «Адмирал Фемистокл» был оснащен термоядерной двигательной установкой Рубакова-Эддингтона, расширенным запасом авиатоплива и авиавооружения. Он был способен покрывать значительные расстояния и нести на борту одновременно десятки единиц воздушной боевой техники.

Вытянутый массивный нижний килевой выступ словно плавник летучей рыбы рассекал водную гладь.

– Да, вижу, рядовой. Груз на «Цаплю» Маклафлина. Свободны!

– Есть!

По приказу полковника Виллера капитанскую VIP-каюту специально оборудовали на верхнем этаже палубного «острова», в командном центре рядом с флагманской рубкой управления, ходовым мостиком и рубкой обеспечения полетов.

Из окна открывался изумительный вид на разгонную полосу. Каждой клеточкой тела чувствовался градус власти и могущества живущего здесь человека.

Пожалуй, эта черта Виллера и импонировала Элизабет больше всего. Ей вообще нравились влиятельные сильные мужчины, способные красиво ухаживать и окружать женщину сопутствующими мирскими благами. Или она просто привыкла к этому после продолжительного брака с генералом Файервудом.

Все мы от кого-то зависим. Почему бы и нет?

Роман продолжался уже несколько лет, но при этом Элизабет с Аароном никогда не жили вместе долгое время. Только встречались. Никто не форсировал, не давил, и все всем нравилось.

Суперавианосец охранял ЮКЛ – южный город, развивающий и «выращивающий» молодежь.

Представлял он собой вертикальную систему многоэтажных зданий, подвешенных на стальных штифтах к прибрежной отвесной скалистой гряде.

Здесь же базировался военный гарнизон, рыбоперерабатывающее предприятие, кислородная установка, Центр сейсмического мониторинга, автоматизированные линии химической и легкой промышленности, загонные пастбища для разведения Булл-Бауна, злаковые гидропонические теплицы, зоопарк и многочисленные образовательные и спортивные сооружения.

Основной упор делался на физическое воспитание детей: лазание по скалам над водой, парашютный фристайл, экстремальный пещерный фридайвинг, спортивное ориентирование, многоборье и прочие интенсивные активности.

Виллер натянул штаны и обратился к Элизабет:

– Файервуд прислал твои передатчики и кабели. Группа сопровождения готова. Можешь лететь туда, куда ему надо.

– Ты как всегда очень романтичен. Может, составишь компанию? Мне будет спокойнее.

– Нет. Со своими людьми разбирайтесь сами.

– Это и твои люди тоже.

– Все мои здесь, Лиззи. А генералу пора научиться решать проблемы самостоятельно.

– Ты бываешь очень противным иногда. Напомни, почему я с тобой?

– Тебе хорошо со мной в постели, – Аарон по-хозяйски подошел и властно подразнил Элизабет, проведя сухой теплой рукой по внутренней стороне увлажненного, еще не остывшего бедра. – Подвинься!

Девушка перевернулась на живот, прикрыв аккуратно подстриженное лоно скомканной простыней. Покрутив пальцем по ободу одного из механических имплантов на спине Аарона, она по-женски, как бы невзначай, поинтересовалась:

– Зачем ты заблокировал мой доступ к центральному ангару?

– Точно. Вот почему ты со мной, я и забыл.

– Засранец! – Элизабет больно ущипнула Аарона за бок.

– Шучу, детка. Я распоряжусь, вернут тебе доступ. Не переживай, – мужчина практически полностью одел военную офицерскую униформу, которая заметно прибавила ему стати. Встал и подошел к двери.

Элизабет по-кошачьи зевнула. Ее доставили на авианосец поздно ночью на скоростном челноке. Она совсем не выспалась. Девушка поправила волосы и осторожно спросила:

– Мы увидимся, когда я вернусь?

Виллер на секунду задумался и, перед тем как выйти, нетвердо и с пассивным равнодушием бросил:

– Посмотрим…

Дверь захлопнулась, и снова она осталась одна.

Ступая нагишом по натуральному меховому ковру, девушка неспешно подошла к панорамному окну. Где-то вдалеке между джетпак-дроном и эсминцем ударной группы из воды вынырнул Драк-Нага с добычей в зубах и победоносно взмыл вверх.

Персонал на палубе суетливо мельтешил туда-сюда между самолетами – на подвески в бомболюках крепили двухсоткилограммовые авиационные бомбы и зажигательные снаряды, заправочные тягачи еле успевали сменять друг друга, то и дело скрываясь в воротах.

Наверно, очередные учения.

Элизабет вспомнила о Джаззе. По ее просьбе, его еще вчера увезли на палубу трюма в блок сервисно-диагностического обслуживания для чистки и подзарядки.

Надо было срочно забрать его, чтобы успеть на посадку. Самолет до шестого ретранслятора отбывал с минуты на минуту.

К горлу подкатил комок беспокойства и тревоги. Предчувствие страшной беды на объекте Эзры Грина не покидало ее с самого пробуждения. Вылазка предстояла опасная, но нарушить данное генералу слово и не полететь Элизабет не могла.

Побег из рая

13:59 UGT

Аэродром гражданского назначения при ИВК

5-е астрономические сутки после глобального сбоя в работе системы спутниковой связи

Вечерело.

Удобно разместившись на борту багажной телеги, прицепленной к автокару, Саманта безмятежно болтала ногами и увлеченно печатала что-то на своем портативном коммуникаторе.

Рядом сбоку она посадила на прищепку проводную антенну для увеличения радиуса действия сигнала.

Неподвижный автокар со спущенным колесом не подавал признаков жизни – водитель давно закончил свою смену и ушел домой.

Рядом в десяти метрах, на парковочной стоянке аэродрома величественно спал тяжелый пассажирский авиалайнер AST Porky Whale, способный разгоняться до сверхзвуковых скоростей[24]. Именно на нем через несколько дней должны были отправить группу детей на пустынные соревнования в ЮКЛ.

Чуть дальше расположились ряды высоковольтных линий с красными авиационными заградительными шарами-маркерами и длинный прозрачный трубопровод на опорах, по которому только что пронесся поезд.

Высокоскоростная «железная дорога» NITS[25], чудо инженерной мысли, представляла собой шестикилометровую «трубу», из которой как ядро из пушки выстреливал левитирующий цилиндрический реактивный поезд, несущийся далее по идеально прямолинейной траектории по вырезанным подгорным тоннелям.

NITS соединяла два ключевых объекта ИВК: поселок Never Utopia и сервисные ангары Северной Станции вместе с оружейным заводом.

Питание состава и корректировка отклонений движения осуществлялись бесконтактными электромагнитными кольцами, повторяющимися каждые пятьсот метров. Чрезвычайно эргономичный и экономичный способ передвижения.

Молодой парень приблизился к автокару на скоростном парящем байке. Заглушив мотор, он снял шлем и лихо спрыгнул на землю:

– Привет, Сэм.

– Привет, Том.

Томас Флинн не был ее официальным парнем, хотя с его стороны романтический флирт чувствовался за сотню миль. Он был одет в военную полевую форму и отвечал за безопасность топливного склада, в частности за целостность молниеотводов и заземлителей.

– На следующей неделе соревнования, ты со мной? – Томас попытался поцеловать Сэм в губы, но та успела повернуть голову так, чтобы вышел безобидный чмок в щеку.

– Отец запретил, никуда теперь я не поеду. Хочу поскорее смыться отсюда.

– К матери? – парень протянул карманный кислородный ингалятор с дозатором.

– Спасибо, что привез, Том. Да, мать прислала сообщение, что хочет встретиться и помириться.

– Ну а ты?

– Ну а я, если честно, уже забыла причину нашей ссоры.

– Может, попросить мать напомнить?

Сэм нахмурила брови, и Томас виновато улыбнулся:

– Извини, я не это имел в виду. Во что играешь? – кивком на монитор Том благоразумно сменил тему.

Динамическое изображение на экране коммуникатора действительно напоминало аркаду – в окне моргали строки кода в командной строке и мутная черно-белая картинка с помехами, словно снятая видеорегистратором движущегося автомобиля. Наконец, на ней можно было уверенно различить AST Porky Whale, стоявший рядом.

– Подожди минуту, ты… – Томас не договорил.

На стояночную площадку въехал и остановился большой роботизированный самосвал, предназначенный для загрузки, транспортировки и выгрузки мусора, только с выключенными фарами.

– Ты взломала интеллектуальное управление? – пролепетал парень с отвисшей челюстью. – Тебя за это…

– Ничего мне за это не будет. Всегда есть те, кому ничего ни за что не будет. Поспорим? – Сэм отщипнула антенну, утрамбовала в комок провод и бросила все это в рюкзак.

– Нашла дурачка, Сэм. Сама с собой спорь.

Девчонка бойко запрыгнула во вместительный боковой отсек самосвала, предназначавшийся для запасной сменной батареи:

– Если отец спросит – ты меня не видел.

– Он меня высечет за ложь, если узнает, – фыркнул Томас.

– Не узнает. Я еду к Кирки. Она меня подберет у Риккама-Кейтеки. Хочешь, приезжай на выходные на Фестиваль духов!

– Ты собралась в Ма-Лай-Кун? Сейчас?

– Точно!

– Я никуда тебя не отпущу! – Томас больно схватил ее за руку и потянул на себя.

– Отстань, Том!

– Покидать базу в ночное время – небезопасно, – парень был жесток и не по годам невозмутим.

– Я сама решу, – Сэм сильно укусила Флинна за запястье так, что он тотчас его отдернул, – что опасно для меня, а что – нет.

– Ну и катись колбаской, а я буду готовиться к соревнованиям. Надеюсь, ты хотя бы их не профукаешь!

– Отец меня ни за что не отпустит, – печально бросила в ответ Сэм.

– А если я за тебя попрошу? – Флинн обеспокоенно сглотнул, поняв, что переборщил с храбростью.

Но Сэм лишь криво ухмыльнулась и гордо захлопнула за собой крышку отсека.

Уже наедине с собой она чуть не заплакала. Меньше всего ей хотелось ссориться с Томасом, ведь он действительно ей сильно нравился.

Тем временем на улице окончательно стемнело, а надо было двигаться дальше, в самую чащу мрачного и бескрайнего Элигер-Сильварума Генералу однозначно не понравится очередной подростковый «выкрутас» дочери.

Но сомневаться уже было поздно. Фары самосвала ожили, и мусоровоз повез девушку прочь из ненавистного ИВК.

Родительские напутствия отца и товарищеские ограничения Томаса Флинна лишь подстегивали ее тягу к познанию границ дозволенного и поиску всевозможных способов нарушения рамок установленных правил.

В конце концов, какая она бунтарка, если будет со всеми соглашаться и строго следовать регламентам.

Глиница

12:21 RT

Глиница

Юго-восточное побережье Пирос-Эрдей

5-е астрономические сутки после глобального сбоя в работе системы спутниковой связи

Преобладающий оттенок грунтовой поверхности огненного леса Пирос-Эрдей – красно-бурый. Обусловлен этот факт был вымыванием из почвы оксидов железа.

Здесь практически не было болот. Лишь супесь, перемешанная с глиной и твердыми каменистыми породами.

После событий «Кровавой Вязи» Зэрлэги сосредоточились в двух основных поселениях – широкой каменистой деревне Сойя-Вакуда и мистическом пещерном саде-лабиринте Ледрите.

Мумифицированное тело престарелого ученого Тайрона Вилкокса, умершего три года назад, каждое утро выставлялось на общее обозрение в центре Сойя-Вакуда. Вся деревня, проходя мимо, считала своим священным долгом ему поклониться. В некотором смысле фигура революционера благодаря его заслугам при жизни, была обожествлена и причислена к лику «святых».

Зэрлэги избегали появляться на прибрежных территориях и – тем более – рядом со злосчастной алмазной шахтой.

Глубина, на которой располагалась выработка месторождения, составляла порядка двух километров.

На поверхности рядом с «входом» в Глиницу возвышался террикон – искусственная насыпь из извлеченных подземных пород. Также в полную силу здесь функционировал хорошо охраняемый перерабатывающий комбинат.

Раз в день проводилась капитальная дегазация и вентиляция шахты, а также полный осмотр всей задействованной техники.

Алмазная добыча велась в интересах производства полупроводников и развития ядерной энергетики. Популярность драгоценных камней в качестве альтернативы квалификационным кредитам возникла как побочный эффект с приходом к власти Виллера.

Закованные в наручники, наголо бритый Клеменс Чапман и его тучный и вечно потный приятель Дуайт Кэннинг стояли на падающей вдоль шахтного ствола антигравитационной платформе, являющей собой вертикальный транспортный лифт.

Прямоходящий человекоподобный робот-надзиратель Passer 2L спрятался за их спинами сзади.

Точнее говоря, он их караулил.

Отбывавшие наказание арестанты были свободноживущими колонистами из Ос-Фау-И-Авука. Осужденные неделю назад за оскорбление патрульного дройда, они получили по двести часов исправительных работ.

В рамках «перевоспитания» Чапман каждый день управлял ковшовым гусеничным погрузчиком, а Кэннинг – подземным думпером. Они работали в паре – свозили раздробленные слои пород к конвейерным вагонеткам, которые в свою очередь, опрокидываясь, сваливали все в цистерны подъемного устройства.

Среди рабочих множились слухи о консервации шахты.

Много раз Дуайт и Клеменс своими глазами замечали в лифте исследовательское лабораторно-медицинское оборудование и людей в противогазах и белых халатах.

Вероятнее всего, концентрация взрывоопасных газов превысила допустимую норму, а может, что-нибудь похуже.

Платформа в автоматизированном режиме замедлила скорость спуска, но все равно резко ударилась о дно. Синтезаторным мультяшным голосом робот скомандовал:

– За работу! Быстрее!

Каторжники обошли тарахтящие погрузочные машины с нагребающими лапами и несколько самоходных буровых установок, накрытых полиэтиленом как бы «про запас». В шахте пахло сыростью, потом и нездоровой прохладой. С непривычки, после многолетнего пустынного зноя, у Чапмана обострилась ангина.

Приятели были совершенно не похожи друг на друга. Крепкий и высокий Чапман, усеянный, как зебра, всевозможными татуировками, заметно выделялся на фоне пузатого, лысеющего и похожего на беспризорного примата-бомжа Кэннинга.

Они познакомились около года назад во время бума тотализатора на боях с Кута-Мамачи. Физически крепкий Клеменс участвовал в качестве бойца. А толстопуз Дуайт ставил на него мутные необработанные алмазы и никогда не проигрывал. Прибыль делили пополам.

Запасом камней, к слову, Кэннинг разжился здесь, на Глинице, во время первой «ходки» два года тому назад.

Но в этот раз все было иначе. Пузача и его «друга» сгубила патологическая ненависть к дройдам. К безликим топорным машинам, обеспечивающим стабильность мирового порядка и навязывающим всем подряд чужую волю и влияние.

Нет. Этих двоих нельзя было назвать закоренелыми преступниками. Просто люди, которые хотели жить по своим собственным правилам, из принципа противопоставляя себя сложившейся системе.

Заняв рабочие места, приятели приступили к работе.

Погрузчик оглушительно затарахтел и скрипучий трясущийся ковш зачерпнул первый кубометр породы.

* * *

– В сторону! Быстрее! – казалось, словарный запас дройда можно было ограничить вообще одним словом.

Дуайт кое как отпрыгнул назад и мимо троицы шумно пронеслась тяжелая вагонетка с полными опечатанными медицинскими баллонами с надписью «Poison» и порванными в лоскуты фиксирующими ремнями. Неприятный холодок пробежал вдоль спинного мозга. А если хотя бы один из них разобьется?

Форточку не открыть. За пять минут сложный лабиринт извилистых пещер не проветрить. Здесь в сердце шахты подобным опасным химикатам было безоговорочно нечего делать. Кто-то занимался противозаконными исследованиями, а может, Кэннинга вместе с Чапманом в конце трудового наказания ждала газовая камера. И их вагонетка была следующей.

Электризованным прутом робот-надзиратель больно уколол в спину здоровяка Клеменса, держащего в руках шахтерскую каску.

– Эй! Полегче, палач, не мясо ведешь, – выругался здоровяк.

– Быстрее. Идите быстрее!

Получасовой перерыв на обед был настоящим ежедневным праздником. Событие, которое радовало приятелей снова и снова словно выигрыш на родном тотализаторе.

Но впечатленный собственными ужасными домыслами и страхами от увиденного толстяк решил вместо спокойной трапезы реализовать бойкий и взрывной план, который они с подельником задумали еще два дня назад. И все не решались исполнить по причине отсутствия подталкивающего фактора.

Теперь причин действовать решительно прибавилось с достатком.

Завернув за плохо освещенный поворот, скрытый из виду от остальных рабочих групп, Дуайт сымитировал вывих ступни и упал на бок на грунт.

– Быстрее. Поднимайтесь быстрее! – робот наклонился и попробовал поднять его рывком на себя.

Воспользовавшись моментом, громила Клеменс нащупал в темном углу заранее приготовленный и присыпанный галькой горный топор, напоминающий молотильную кирку.

Хорошенько замахнувшись, он сосредоточил всю силу удара на голове дройда. Но тот машинально развернулся и, отпустив прут, остановил механической рукой кирку в полете:

– Нападение на сторожевого офицера! – все также мультяшно отчеканил робот.

Оказывается, он мог строить предложения без слова «быстрее».

Passer 2L шагнул к Клеменсу, потянул кирку на себя и второй свободной кистью схватил его за лицо. Сжав коротким движением пальцы, он раздробил здоровяку челюстной сустав, сломав нос и прорезав глазное яблоко.

Мощный и накачанный Чапман не успел даже закричать, только прошипел что-то невнятное и рухнул вниз, хватая себя за пузырящееся в районе лица кровавое месиво.

В полумраке тоннеля на глубине нескольких десятков метров предсмертные хрипы товарища ощущались еще более жутко и зловеще.

Следуя инстинкту самосохранения, трусливый по природе Кэннинг решительно атаковал сзади.

Он воткнул дройду оброненный им же электрический прут в область «мозжечка» и, непрерывно жаря током, ждал момента, пока центральный микрочип полностью не перегорит и не выключится:

– Сдохни, сдохни, гадина! – визжал вспотевший и обезумевший от страха толстяк, как бородатый североморский баклан Бурказан.

Когда плата памяти окончательно умерла, Кэннинг наконец опустил прут.

Дройд замер в застывшей позе и не шевелился.

Клеменс Чапман, игрок, боец и смельчак по жизни был уже мертв.

– Прости, брат. Здесь наши пути расходятся. Дальше я один, – Дуайт извлек из карманов бездыханного товарища пару припрятанных камней.

На потасовку никто не явился. В шахте было достаточно шумно, чтобы услышать какие-то крики, так что можно было смело и без оглядки продолжать реализацию плана по спасению.

Толстяк вытер рукавом пот со лба, заправил рубаху в штаны, проверил остаток заряда в пруте. Подобрал с пола запачканную кровью каску Клеменса, притопил ее на самый лоб и неспешно выглянул из-за угла.

Ма-Лай-Кун

03:08 UGT

Независимое гибридное мирное поселение Ма-Лай-Кун

6-е астрономические сутки после глобального сбоя в работе системы спутниковой связи

– Хур-ро! – Кирки потянула вожжи на себя, остановив мчащуюся галопом жабу Квадо-Туна.

В свои тринадцать с хвостиком Кирки была смышленой не по годам и сообразительной девочкой-Намгуми. Она уверенно говорила на английском, в совершенстве владела копьем, умела вязать морские узлы. Носила бусы из раковин и втайне от всех собирала фигурки животных, вырезанных из дерева.

Миновав внешнее оградительное кольцо ИВК, Сэм отправила мусорный самосвал назад на автомаршрут, а сама пересела на скаковую жабу Квадо-Туна, на которой ее встретила Кирки. Благодаря способности амфибии видеть в темноте, девочки ни разу не врезались ни в одно дерево и быстро домчали до места назначения.

Ма-Лай-Кун представлял собой гибридное независимое мирное поселение из Намгуми и свободноживущих колонистов.

Совмещая в себе лучшие традиции аборигенов и продвинутые технологии людей, в силу непосредственной близости и защите ИВК, деревня переживала свои лучшие годы, находясь в зените социокультурного процветания.

Ночь выдалась спокойной, сухой и безветренной. Деревья Ду мерцали бледными огоньками. Все остальное освещение было выключено в разумных целях экономии электроэнергии. На подвесных мостах не наблюдалось ни души.

Через час или меньше должен был начаться рассвет, а вместе с ним прийти долгожданное «завтра», вдали от навязчивой родительской опеки и надоевшего потока морали.

– Поздно уже. Пойдем спать? – осторожно спросила Кирки.

Бросив в пасть Квадо-Туна комок торфа, Сэм улыбнулась:

– Давай за мной!

Поспешно оббежав дерево Ду по винтовой лестнице, девочки наконец достигли первого горизонтального жилого уровня.

Сэм перепрыгнула через металлическое ограждение и начала карабкаться по вырезанным в коре ступеням еще выше, на самый верх, прямо в гости к размашистым кронам. Кирки послушно следовала по пятам.

Забравшись на вершину, Сэм подняла руки и, закружившись, воскликнула:

– Я на вершине мира! Какая красота!

Кристально чистое небо украшали перемигивающиеся звезды, ну и конечно же, главные ночные светила, яркие силуэты-полумесяцы – Франциско и Фердинант.

Сэм потеряла равновесие и чуть не сорвалась вниз.

Неудивительно.

Технический помост-перешеек представлял собой крохотную треугольную площадку точно посередине трех сваренных широких горловин огромных алюминиевых емкостей для сбора и хранения дождевой воды.

По вертикали баки имели форму усеченного конуса и достигали в верхнем диаметре шести метров каждый. Сэм вытянула шею и заглянула в отражение, чтобы увидеть себя:

– Ну и лохудра. Надо исправить.

– Похоже, нам опять попадет, – на уверенном английском добавила Кирки.

Сэм сняла ботинки и сбросила с себя верхнюю одежду:

– Ненавижу хламовозы.

Расстегнув облегающий лиф и спустив трусики, она ощутила легкие нотки возбуждения, отозвавшиеся теплом где-то внизу живота. Наливные ягодицы покрылись гусиной кожей, и по юному телу пробежало прерывистое дыхание ночной прохлады.

Сэм аккуратно свесила носки стоп с края кромки обода, так что большие пальцы коснулись отстоявшейся за день воды, и вдруг совершенно непринужденно нырнула щучкой в дождевой бак. В единственный из трех, до сих пор оставшийся полным.

– Давай ко мне! – вынырнув, она громко начала звать подругу.

– Тише, Сэм. Накажут.

– Не накажут. В основании столько экофильтров очистки, можно канистру керосина добавить – никто не заметит.

Сэм подплыла к мигающему оранжевым цветом буйку, отпугивающему птиц, и положила на него руки. Вокруг все было настолько безмятежно и умиротворенно, что казалось, этой ночью спали даже беспокойные сверчки и сумасшедшие мошки.

Столько звезд. Столько миров. Столько всего интересного.

Жаль, что нельзя прожить несколько жизней, чтобы своими глазами увидеть намного больше. Гораздо больше, чем это только возможно.

Где-то вдали плыл Авион. Скорее всего, это Люка.

Он еще легко отделался, что ушел без наказания. Пусть отец был адекватным и мудрым, но порой очень строгим, даже слишком.

В последнее время Люка пребывал в бесконечном стрессе, словно креветка, готовящаяся к погружению в раскаленное масло. Хотя если быть откровенным, от кого ему больше доставалось – от непоседливой девчонки или от командующего ИВК, еще можно было поспорить.

На этих размышлениях Сэм улыбнулась, глубоко вздохнула и задрала голову ввысь.

Будучи дочерью Элизабет Уорд, она как и мать любила ночную перекатывающуюся тишину леса. Волшебное уединение лицом к лицу с загадочной и непостижимой природой, возможность отложить тревоги и заботы до утра и хоть какое-то время не думать ни о чем.

Глядя на игольчатые перемигивания звезд, Сэм представляла себе, как где-то там, далеко, в пучине неизвестности, точно так же смотрит в небо другое разумное существо и возможно сейчас тоже думает о ней.

И вдруг стало грустно.

– Пойдем, Ихтиандр, – окликнула ее Кирки. – Я должна тебя познакомить со стариком-провидцем.

– В такой-то час? Нет, не хочу, – в воде было слишком приятно, чтобы вылезать наружу так быстро.

– У него для тебя очень важная информация. Вопрос жизни и смерти.

– Так бы сразу и сказала… – иронично протянув всю фразу, Сэм постаралась изобразить натянутый интерес.

Девочки дружили очень давно, учились в общей школе, всегда приходили на взаимовыручку и безоговорочно друг другу доверяли. Для связи у них была припасена авиационная коротковолновая рация, которую Сэм бессовестно украла на военном складе. Они делились секретами, сочиняли мелодии песен и даже однажды придумали дерзкий план побега на другую планету.

Кирки помогла подруге забраться на помост:

– Ты никогда не слушаешь меня, вечно летаешь в своих фантазиях. Я тебе еще на прошлой неделе говорила про провидца.

– Я прекрасно все помню, просто сейчас в голове есть мысли поважнее, – Сэм постаралась выразиться как можно взрослее.

Ей нравилось казаться «старшей» и более «умудренной».

Наброшенная на мокрое тело белая футболка вмиг прилипла к спине и груди, и пропитавшись крупными каплями, стала практически прозрачной.

– И как мы в таком виде пойдем теперь вниз? – Кирки неодобрительно покачала головой, указывая взглядом на рвущиеся через влажную ткань твердые и острые как кончики лимонов соски.

– Так и пойдем! Если кому-то станет неловко, может отвернуться.

Надевать потное и несвежее нижнее белье не было никакого желания, и Сэм на полном серьезе собралась совершить откровенное дефиле по Ма-Лай-Кун.

Ничего не скажешь. Сама себе на уме – вся в мать.

– Эй, вы чего там делаете? – с причальной мачты на соседнем дереве Ду кто-то посветил в них довольно мощным фонарем. По всей видимости это проснулся задремавший охранник.

Застигнутые врасплох девочки суматошно похватали разбросанные вещи и, одевая Сэм на ходу в четыре руки, спотыкаясь и визжа, трусливо поспешили вниз.

Ящик Пандоры

16:34 RT

Шестой тропосферный ретранслятор под управлением отделения связи Эзры Грина

К северу от границы огненного леса Пирос-Эрдей

5-е астрономические сутки после глобального сбоя в работе системы спутниковой связи

Разница во времени между красным и универсальным гейзерным часовым поясом составляет чуть больше 6 часов.

Скрывшаяся за горизонтом Тау Кита отправила в историю еще один прожитый день и все, что в нем произошло.

Специальный транспортный конвертоплан Airgrette V-80 «Цапля» едва не задевал брюхом кроны высокорослых деревьев.

Судно, забитое доверху приемо-передающими блоками и сменными антенными узлами, через несколько минут должно было совершить посадку возле шестого ретранслятора.

Экипаж конвертоплана насчитывал четыре человека: пилот третьего класса лейтенант Чак Маклафлин, ремонтный инженер Элизабет Уорд, младший капрал Джаспер Эванс и сержант морской пехоты Роджер Мортон. Последних двоих, скрепя сердцем, Аарон Виллер послал на случай непредвиденных осложнений.

Да, и еще с ними летел Джазз.

В отсеке было очень шумно, для переговоров использовались беспроводные авиационные монофонические гарнитуры.

– Ставлю десятку кредитов, что связисты просто забухали! – шутливо выпалил Мортон.

Старший по званию капрал Эванс ударил по протянутой пятерне сержанта:

– Есть, конечно, еще вариант, что ночью в комплекс залез аллигатор и всех повыжрал!

– Кто знает! «Северяне» те еще лопухи, – сержант поймал хмурый взгляд Элизабет и сразу поправился, – извините, мисс.

При помощи Джазза она только что закончила анализ платы, припасенной с неработающего спутника Globus-A 213:

– Все. Кажется, я разобралась, в чем дело.

Внезапно запищала и замигала лампа красного, словно тяжелое дубовое вино, цвета.

Молодой сержант ЮКЛ радостно воскликнул:

– Наконец-то веселье! Доставайте ваши лучшие наряды – и добро пожаловать на бал!

В динамике задребезжал язвительный голос пилота:

– Парни, хватит засорять эфир. Две минуты!

Капрал Эванс тут же мобилизовался, прожевав довольную улыбку, и сменил праздный тон на командный:

– Сержант Мортон, проверить магазины, осветительные фонари. Стрелковое оружие в боевое положение.

Пилот нажал кнопку автоматического открывания бокового аварийного выхода.

В лицо ударили струи холодного ветра. Сумерки еще не окончательно переродились в ночь, но уже было довольно темно.

– Вот она! – радостно закричал придурковатый сержант.

Элизабет и Эванс прильнули к открытому люку. Уши заложило так, что неслышно было даже сирену.

В сумеречном мелькании размашистых крон четко выделялась особняком искусственно расчищенная площадка.

В туманной дымке, как в старинных фильмах ужасов, зловеще и тревожно стоял леденящий кровь темный комплекс базовой станции. Никаких признаков жизни. Свет в окнах выключен. Ни единого человека в зоне видимости.

Эванс уставился в бинокль ночного видения и прижал пальцем микрофон к губам:

– Маклафлин, сделай-ка круг.

Конвертоплан снизил скорость и плавно облетел по окружности вдоль всего периметра базовой станции.

Ничего!

– Что на сканерах, лейтенант?

Пилот покрутил колесико на мониторе:

– В инфракрасном и ультрафиолетовом пусто. Датчики движения улавливают слабые волны внутри комплекса.

Даже Элизабет, повидавшей много чего в жизни, стало тревожно, не по себе:

– Болотные черти! Куда же делись Грин и все его люди?

Версия технического сбоя вместе с ироничными предположениями сержанта медленно улетучились.

Что могло произойти?

Территория базы была хорошо укреплена. Ни Алрейцы, ни Нойрами, ни блуждающие племена Зэрлэгов сюда никогда не заходили.

Конечно, могла проскочить какая-нибудь тварь, но группа охраны была хорошо вооружена. К тому же в этом случае остались бы хоть какие-то следы борьбы.

Может, они ушли? А может…

Лавину предположений остановила резкая команда Эванса:

– Садимся!

Двигатели синхронно приняли вертикальное положение, и самолет, разгоняя вихрями нападавшую листву и пыль, сел на обозначенную заглавной буквой «H» площадку. Посадочные лапы плавно сжались, обеспечив мягкость касания.

Капрал обратился к группе:

– Я думаю, внутри Матара-Торон. Как он туда забрался, разберемся позже. Сейчас важно другое – будем проверять комплекс или возвращаемся за подкреплением?

– Убьем его сами! – сержант сделал упор на слове «сами» и мотнул дулом штурмового автоматического карабина с раздвижным прикладом.

– Эта твоя «пукалка» здесь погоды не исправит, – капрал кивнул на винтовку.

– Что же делать?

– Есть у меня идейка, – Эванс покосил взгляд на напольный амуниционный шкаф.

Раскрыв дверцы, сержанту предстал тяжелый нормобарический водолазный скафандр UI-BB[26]. Он был очень старым, с потертостями, сколами и облезлой краской.

Джазз подлетел к Элизабет:

– Я бы хотел попробовать подключиться к антеннам напрямую и проанализировать характер неисправности.

– Лети, малыш, только будь осторожен на высоте.

* * *

Луч фонаря неспеша проскользил вдоль стены и упрямо уставился на стеклянную открытую банку с недоеденной пищей, опрокинутую посреди обеденного стола. Несколько глазастых насекомых, похожих на стрекоз, беспокойно разлетелись, прервав так и не начатый многообещающий пир.

В жилом комплексе было настолько темно и тихо, что даже заброшенные пустынные склепы в проклятых горах Асири-Гунунга по сравнению с ним показались бы первоклассными отелями.

Облаченный в тяжелый водолазный костюм с эмблемой ЮКЛ капрал Эванс уверенно сжимал в руках кронштейн массивного триммера[27] с растопыренными ножами. Наплечный ремень слишком сильно сдавливал ламповый фонарь, едва не срывая его на пол.

Палец то и дело касался чувствительного пускового крючка, приводя в движение наточенные лезвия ножей.

– Пока чисто! Ни самого Грина, ни его парней, – рапортовал по рации капрал.

Под прикрытием сержанта Мортона, Элизбет держалась возле конвертоплана. Пилот заглушил двигатели, но был готов взлететь по первой же команде.

Джазз закончил диагностику антенны на вершине мачты, отсоединил вилочный штекер и рывками спустился вниз к самолету:

– Модулятор сломан, вероятнее всего сгорел. Но есть хорошая новость – я смог настроиться на кратковременный прием с Северной Станции. Для вас, Элизабет, есть срочное персональное сообщение из центрально штаба.

– Давай чуть позже, Джазз. Здесь что-то нехорошее происходит. Чую, нас с тобой снова засасывает прямо…

– В задницу? – уточнил Джазз.

– В эпицентр неприятностей. Но шутка почти получилась, молодец!

– Вам бы обоим в кружке самодеятельности выступать, – не выдержал сержант.

Рация на его груди ожила голосом Эванса:

– Осталась ванная комната.

Капрал тем временем аккуратно приоткрыл перемычную дверь, ведущую в банный отсек:

– Мы опоздали…

Оцинкованный пол душевого предбанника с двумя открытыми кабинами был покрыт вязкой светлой субстанцией, похожей на слизь, устланной сваленными вразнобой выпотрошенными человеческими кишками и отрубленными конечностями. Всего пять или шесть трупов.

– Что там, командир?

Омерзительное зрелище.

Эванс с большим трудом сдержал рвотные позывы, чтобы не испортить переваренной пищей внутренность шлема:

– Отделение Грина здесь. Точнее, то, что от них осталось.

– А тварь? – сержант неловко глянул на Элизабет.

– Похоже, ушла.

Попятившись к двери, капрал уже собрался покинуть это богомерзкое место, чтобы навсегда забыть, как кошмар, но неожиданно сзади…

От боковой стены душевой, измазанной толстым слоем глины и грязи, отклеилась рука, сжимающая трубчатый боевой томагавк.

Резким ударом клинок пробил кислородный баллон, размещенный в ранце водолазного снаряжения за спиной.

Начиная поворот корпуса, Джаспер Эванс запустил вращение ножей триммера. Длинные острые лопасти порвали застрявшую в грязи фигуру агрессора в кровавое тряпье, раскидав по всему помещению ошметки плоти. В остекление шлема брызнули крупные капли крови с фрагментами и клочьями вен.

– Засада! Родж, немедленно увози ее отсюда! – закричал по рации капрал.

Сержант молниеносно схватил Элизабет за шкирку и буквально впихнул в самолет:

– Быстро на борт! Маклафлин, взлет!

Развернувшись, он немедленно ускорился на помощь к капралу. Джазз влетел в распахнутый вход отсека, и вместе с нарастающим гулом двигателей пришли в движение винты конвертоплана.

Сержант Мортон не пробежал и нескольких шагов, как схватился за шею и рухнул мешком на площадку. Стреляли откуда-то из леса из темноты.

* * *

Сапоги водолазного костюма Эванса забуксовали в светлой жиже:

– Чтоб тебя! – капрал вдруг понял, что уровень гущи рос выше и выше.

Свистящий кислород под высоким давлением вырывался из пробоины поврежденного баллона.

– Отец Юпитер! – капрал всмотрелся в темный угол, разобрав очертания топливного бака, снятого с бронированного гусеничного тягача.

Заправочная крышка была открыта, и топливо активно стекало на пол. Канистре здесь явно было не место.

С обратной стороны из-под наваленной кучи потрохов приподнялась еще одна фигура.

Эванс заметил ее не сразу. К тому же триммером до нее было не дотянуться.

Незнакомец извлек из поясного мешка горсть какой-то присыпки и метательным движением руки бросил ее в капрала. Почти мгновенно порошок воспламенился, и огненный смерч проглотил их обоих.

Конвертоплан только начал взлетать, когда огромное облако огня, разбивая стекла, вырвалось из окон комплекса.

Стало светло как днем.

Пытаясь уклониться от взрывной волны, пилот принял вправо, но задел лопастями металлическую опору мачты. Самолет сильно затрясло, и, накренившись, вышка начала заваливаться прямо на него.

– Прыгай! – заорал Маклафлин, пытаясь развернуть нос конвертоплана.

Элизабет оперлась ступней о порог и уже собралась было броситься вниз, как многотонная мачта с грохотом обрушилась на фюзеляж самолета, вдавливая его в болотную топь вместе с зажатым внутри экипажем.

Откровение о будущем

08:48 UGT

Гибридное поселение Ма-Лай-Кун

6-е астрономические сутки после глобального сбоя в работе системы спутниковой связи

Кирки беззаботно раскачивалась на двенадцатиметровых подвесных качелях, наблюдая за суетой вокруг.

Этим утром жители Ма-Лай-Кун не просто проснулись, они буквально выпрыгнули из своих кроватей навстречу только начавшемуся дню. Предстояла подготовка к намеченному на послепослезавтра Фестивалю Духов – главному празднику традиционной культуры, искусств, танца и музыки Илиокрийцев.

На церемонию окуривания и главный аттракцион развлекательной программы, инсценировку рукопашной борьбы с Матара-Тороном, должно было съехаться по меньшей мере несколько тысяч Намгуми, преимущественно из аутентичной Якиа-Инката и крупнейшей самобытной деревни Акан-Люкар.

Сын престарелого вождя, основной претендент на трон, Джаггора Бесстрашный, перед взором всевидящих духов предков собирался продемонстрировать собравшимся, что он достаточно отважен и храбр, чтобы возглавить племя и достойно вести его за собой в трудные часы, когда они придут. Аллигатора держали голодным в яме несколько дней, так что он представлял для смельчака четкую и осязаемую опасность.

Все куда-то спешили.

Ма-Лай-Кун был похож на самый настоящий мегаполис, и Кирки находила эту суету забавной.

Необычный и безумно красивый гибридный поселок Ма-Лай-Кун, спустя всего три года после принятия декларации об индивидуальном праве выбора образа и места обитания, негласно стал седьмым по счету Чудом Света Гелиоса.

Наряду с Оазисом Путри в Кемпу-Каду. Руинами древнего города Трор в проклятых горах Асири-Гунунга. Гигантскими гейзерами в Мапири-Экселис. Аллеей Тысячеликого Вождя в западном Ледрите. Исполинской монолитной статуей-идолом на острове Армастан. И Элигер-Сильварумом с его светящимися деревьями Ду.

В отличие от Гайара, Аликадэ-Ици и Риккама-Кейтеки, которые добровольно примкнули к территории ИВК и навсегда утратили самобытность, став рабоче-сырьевыми придатками Северной Станции, Ма-Лай-Кун за поразительно короткий срок из крупного развитого автономного поселка аборигенов превратился в современную процветающую высокоразвитую гибридную деревню с исключительно экологичной инфраструктурой.

Интересный нюанс.

При освоении колонистами деревни первым под реформу попал Центральный отстойник, из которого раз в неделю вывозились нечистоты на телегах и подвергались захоронению в находящемся неподалеку глубоком овраге. У Илиокрийцев были даже специально обученные специалисты – Ререгеды, «везущие зловоние».

Острая вспышка холеры не оставила устаревшему обычаю ни шанса. Отстойник был перестроен в бытовую систему трубопроводов с насосной системой откачки стоков и локальным очистным септиком. Причем для дождевых стоков оставили отдельные коллекторы.

Вторая волна модернизации коснулась электрификации жилых помещений.

Плодов деревьев Ду было явно недостаточно для привыкших к достаточному свету и комфорту небесных людей.

Для этой цели был придуман, изготовлен и смонтирован парящий гелиевый надувной ветряк-аэростат Vigman, названный в честь немецкого ученого Отто Вигмана, создавшего когда-то его прототип. Представлял он собой два слепленных полых цилиндра – бублика, внутри центров которых на тросах были закреплены турбовинты. По бокам ветряка были приклеены крылья, а сверху торчал плавник для большей устойчивости.

Полезная мощность с избытком покрывала нужды всей деревни, включая ветхий хворостовый курень с работающим день и ночь самогонным аппаратом.

Третий этап модернизации коснулся реконструкции воздухоплавания. Авионы туземцев были оснащены электротурбинами и крановыми механизмами для подъема и спуска рыболовных сетей. На посадочные площадки оборудовали заправочные устройства с баллонами сжатого газа. Появились даже расчищенные пустыри для приземления парашютистов и летная школа, вмещающаяся в просторный сарай.

Лес в деревне остался при этом в целости и сохранности, в отличие, например, от территории внутри ИВК, где деревья подверглись массовой вырубке в промышленных интересах.

Экоархитектура гибридного поселения просматривалась во всем. Опоясывающие круглые дома на деревьях были выполнены из природных материалов. Так же, как и винтовые лестницы, террасы, декоративные фонтаны, беседки для чаепития с окошками со скошенными переплетами, и даже съемные чехлы. Все они никоим образом не губили и не загрязняли окружающую среду.

Останавливаясь в Ма-Лай-Кун, Сэм как правило ночевала в мобильном домике, привезенном и подвешенном за массивную ветку в кроне дерева Ду. Это были «апартаменты» ее матери Элизабет, которая предпочитала спонтанно переезжать снова и снова – бесконечное количество раз. С помощью Клипера она поднимала всю конструкцию целиком и путешествовала по бескрайнему Элигер-Сильваруму с комфортом и удобствами.

Снаружи темный, изнутри белый, домик напоминал Элизабет о Доме, по которому она не переставала скучать никогда – по станции Эспайер. В качестве домашнего питомца, о котором она мечтала все детство, а также для успокоения души она держала в круглой клетке со сломанной не закрывающейся дверцей задорного и подвижного поющего Птака – мелкую птицу с тонким вытянутым клювом, способную летать вперед и назад. Птак издавал повторяющиеся свисты и щелканья, составляющие в совокупности что-то наподобие песен.

Окруженная щедрыми гроздьями светящихся по ночам плодов, постройка с балконом и гамаком скорее походила на большую плетеную корзину с наклонной крышей от дождя, чем на полноценное жилище.

Забраться в «апартаменты» можно было только по приставной лестнице, которую Сэм зачем-то прятала в углублении трещины массивной ветки.

Нет, ее никто бы ни за что не украл. В Ма-Лай-Кун не было преступлений. Все знали правила, строго их соблюдали и жили в добрососедских отношениях, считая это нормой. Показатель развитого общества. Индикатор Цивилизации.

Корпоративно-милитаристская культура в ЮКЛ и ИВК могла только позавидовать этому успеху, безрезультатно пытаясь искоренить элементы коррупции, зависть представителей низшего класса по отношению к элите, бунтарство и склонность молодежи к тунеядству и апатии.

Ма-Лай-Кун был свободен от злобы.

Например, в той же Never Utopia на озере Амсу, прибрежное жилье на первой линии домов выдавалось за заслуги, а отбиралось за проступки. Или запросто передавалось другим семьям, ожидающим в порядке живой очереди.

Именно поэтому после принятия декларации большое количество нормальных и личностно зрелых успешных людей решило образовать собственную общину и переехать подальше от разлагающейся системы.

Ма-Лай-Кун стал эпицентром признания личностных свобод и вольномыслия, впитывая, как губка, утекающие «мозги» как из ИВК, так и из ЮКЛ.

К чести Генерала Файервуда хочется отметить, что он по собственной инициативе поддержал новообразованную общину и безвозмездно помог с первичным техническим обеспечением – дождевыми баками, строительным инвентарем, лифтовыми монорельсами и электроникой.

Он способствовал появлению многих инноваций, в частности компактных висячих садов с ночной подсветкой для поглощения бензолов и токсинов, а также обогащения деревни кислородом.

* * *

Сэм поморщилась и прикрыла глаза.

Неприятный скрип от трения частей изношенной ходовой части раздражал слух. Рука, держащаяся за перила у поворотной двери посадочной площадки, вибрировала в такт всей кабине. Она старалась пользоваться лифтом как можно реже и предпочитала для спуска винтовую лестницу. Но сегодня ноги сами собой занесли ее в лифт – и все.

Подъемные канатные пассажирские лифты открытого типа были стандартными транспортными средствами для повседневных перемещений и немногими конструкциями в деревне, выполненными с использованием металлов.

– Привет, Кир! – Сэм поприветствовала подругу поднятой верх открытой ладонью, как было заведено у Намгуми. Понятный жест, символизирующий безоружность и мирные намерения.

– Привет, Сэм! Готова?

– К чему?

– Нас ждут в гости. Старик-провидец, забыла?

Накануне ночью Кирки вместе с Сэм настойчиво стучались в какую-то хижину, но им так никто и не открыл. Решили попробовать утром. Кирки спрыгнула с качелей:

– Ну что? Пойдем?

– А может, не надо? – Сэм все еще сомневалась.

– Надо! – твердо отчеканила Кирки.

– Как его зовут хоть, твоего провидца?

– Споук.

Встретив по пути веселого юношу по имени Грег, влюбленного, к слову, сразу в них обеих, девочки ускорились по винтовой лестнице сначала на первый, потом на второй ярус и оттуда по подвесному наклонному мосту весело поспешили на другой конец деревни.

Дважды постучав по плотной двери плетеной хижины, Кирки отступила.

– Бок Сану Баркай! – на пороге возник обычный худощавый темно-зеленый абориген, судя по морщинам под глазами, значительного возраста, но жилистый и крепкий, как раннее дерево.

В ножнах плотного кожаного пояса, служившего еще и ремнем для набедренной накидки, опасно сверкнул самодельный каменный клинок с выпуклой удобной рукояткой. Шею старика украшало ниточное ожерелье из трубчатых бусин, заканчивающееся круглым медальоном. Каждый сантиметр тела был усеян маскировочными татуировками и шрамами, а на предплечьях и лодыжках красовались плетеные браслеты-кольца.

Доброжелательно отведя руку в сторону, известный деревенский прорицатель пригласил «в дом». Первой внутрь проскользнула Кирки, а недоверчивая Сэм еще мгновение поколебалась, и, только поймав повторный вопросительный взгляд подруги, последовала за ней в шалаш.

Приглушенный свет создавал в неэлектрифицированном помещении поистине волшебную первозданную атмосферу. Как будто и не было никогда этого десятка лет проживания бок о бок с людьми.

Обстановка напоминала музей антиквариата.

Несущая стена была декорирована засушенным чучелом головы аллигатора с раскрытой пастью. Ручной работы деревянная кровать, устеленная крупными спрессованными лопухами, стояла поодаль. Тут и там вразброс валялись сплошные тканевые корзины с развалистым верхом, с торчащими из них вещами. Напольный открытый «охотничий шкаф» с ножами, копьями и луком украшал дальний угол. В многочисленных крепежах покоились побывавшие в ходу сменные рукоятки, заостренные наконечники, колья и пики.

Жилище настоящего охотника.

Бледный, потускневший за ночь плод дерева Ду лениво покоился в каменной полупрозрачной чаше из хризолита, гордо красующейся на обитой крокодиловой кожей тумбе.

Усевшись на пол на согнутых коленях в центре хижины, старик поманил Сэм к себе:

– Куза Ас Куса!

Переведя по смыслу, Кирки скривила губы и мотнула головой, мол, «иди».

– Аннабчи. Алле Сеси Дуниа.

– Он точно не маньяк? – смущенная Сэм подошла к Споуку поближе.

– Нет, он мудрец. Говорит, что день завтра уже начал сбываться сегодня. Споук – самый умный из всего племени. Масу Аминчи, супруга Джаггоры, верит, что Споук предвидит грядущие события. Твоя мама тоже ему верила, когда жила здесь. Они много общались.

– Допустим. Что он говорит?

Старик начал бормотать сам с собой, зрачки закатились за веки, оголив раздраженные глазные яблоки. Кирки нахмурилась:

– Очень странные вещи. Не могу разобрать некоторые слова.

– А ты включи смекалку и попробуй.

– Что включить?

– Переводи уже, Кир!

– Значит так. Старик говорит, что видел тебя в своих снах. Дальше что-то про пророчество, что ты обретешь новое тело и спасешь мир вокруг.

– Глупости какие. Скажи ему, что он путает. Это моя мать – избранная в пророчестве. Это она спасла Мир в другой жизни.

– Фу, какая ты резкая. Старик…

– Старик твой грибов переел, Кир, поэтому всю ночью пролежал в отключке и нас не слышал. А сейчас его, видимо, отпустило, вот и бредит.

– Сама ты бредишь. Слушай! Очень интересно. Говорит что-то про трех непохожих друг на друга воинов, пришедших из разных миров. Они думают, что обманули смерть, но ошибаются. Их ждет встреча со страшным демоническим великаном, изрыгающим огонь и белое одеяло, останавливающее слезы живородящих матерей. Кошмар.

– Может, пора позавтракать, Кир?

– Ладно, пошли. Я спрошу потом у Масу Аминчи, что все это значило.

Споук никогда не ошибался. Если предрекал беду, значит та была уже где-то в пути.

Испуганная Кирки взяла за руку застывшую задумчивую Сэм и напряженные от увиденного подруги выбежали прочь.

Поздняя доставка

08:18 DT

Деревня Хали-Акупса, к северо-востоку от скалистого полога Асири-Гунунга

8-е астрономические сутки после глобального сбоя в работе системы спутниковой связи

Подмяв под себя очередной небольшой кустарник, малый патрульный катер Aqua Beetle с флагом ЮКЛ, мотнуло в сторону так, что он чуть не врезался в стоящее по соседству дерево Ду. Управлять им было непросто. Нужны были навыки и, как минимум, хороший практический опыт.

Aqua Beetle был экспериментальным поисково-спасательным судном на двух винтовых движителях и на динамичной камерной воздушной подушке. В экстренных ситуациях можно было активировать антигравитационную тягу и поднять транспортное средство целиком на высоту до полутора – двух метров.

На пассажирском диване, прямо перед сетчатым ограждением мощных воздушных винтов, скромно расположился Тернак Чурваччи.

Это была его первая поездка на железной машине «небесных людей», и он увлеченно то и дело барабанил кулаком по упругому фартуку воздушной подушки чуть ниже корпуса лодки.

Тремя днями раньше чернокожий водитель Ральф Моррис со своей помощницей-мулаткой Келли МакКинзи подобрали его с перевернутого каноэ вблизи поселения Ос-Фау-И-Авука. Они проводили плановое техобслуживание патрульных дройдов и возвращались к месту дислокации ЮКЛ вдоль реки Муфула-Кумчиниа. Услышав выстрел, они нашли перепуганного аборигена и взяли его на борт.

Ральф Моррис был коротко стрижен. Через затылок плотно сидели старинные изогнутые сарделевидные smart-наушники Parley Assistant для синхронного одностороннего перевода с языка Намгуми.

Чурваччи рассказал все подробно: про инцидент, про гибель товарищей, про бешеного азиата, про Кибокко-Мкали и даже про таблетки.

Моррис принял решение помочь бедняге добраться до Хали-Акупса. МакКинзи его поддержала.

В судовой аптечке бесцельно покоилась тройная упаковка Бета-Лактама. Совершенно безвозмездно всю ее сразу же отдали в руки Тернаку для спокойствия его души. Словно ребенку, мечтавшему о заветной конфете.

– Приближаемся, – Моррис сверился с компасом.

Позиционирование и навигация по сломанным спутникам не работали, триангуляция по базовым станциям и дронам была временно недоступна. Оставался только компас. Твердый, крепкий, который никогда не подведет. Можно было ориентироваться по небу, в частности по звезде Тигардена, шафранового цвета, указывающей всегда на запад.

Но компаса было достаточно.

Ральф Моррис объяснялся с Чурваччи простейшими жестами и с помощью бумажной карты. Особых бесед не предполагалось – большую часть времени все многозначительно молчали.

Милая розовощекая мулатка Келли МакКинзи была поставлена напарником Морриса по распоряжению ЮКЛ месяц назад в рамках обычной ротации персонала.

Вопреки запретам на межличностные контакты во время несения службы, и, безусловно, вследствие личной харизмы Морриса, новоиспеченные коллеги стали близки в первую же ночь.

* * *

Словно на погруженной в раствор проявителя фотографии, утренняя дымка рассеялась, обнажая очертания частокола и размытые контуры подвесных мостов, натянутых где-то там, далеко и высоко над болотистой гладью.

– Фунго Ла-Ум Косута!

– Что он говорит? – без энтузиазма уточнила Келли у Морриса.

– Говорит, вроде как, запах беды, что он ему не нравится, – Ральф помял мягкую губчатую кнопку точной настройки на наушнике. – Да, все верно. На южном диалекте такой же перевод. Или пора это старье выкидывать и садиться за словари.

Справа между деревьев сама себе на уме, отчужденно поигрывая желваками, стояла флегматичная Квадо– Туна.

Тернак вскочил на ноги и нервно начал что-то бормотать и указывать куда-то вдаль.

Он родился в этой деревне и прожил здесь всю свою жизнь. Каждая ветка, каждое дерево – он знал здесь все.

Первым его беспокойство заметила МакКинзи:

– Смотри, кэп. Черный дым!

Действительно, либо пожар, либо кто-то бросил в костер комок смолянистого торфа. Девушка подошла ближе и испуганно взяла напарника за предплечье:

– Чувствуешь запах?

– Да, черт побери. Проверь связь.

В воздухе отчетливо угадывался ни с чем не спутываемый аромат горелой плоти.

Что бы это ни значило – дело определенно шло не к добру.

Келли схватила микрофонно-телефонную гарнитуру многоканальной рации и просканировала частоты:

– Говорит лейтенант МакКинзи. Патрульное судно 2-0-99. Кто-нибудь меня слышит, прием? Повторяю…

– Лейтенант, отставить. Оружие из кобуры. Проверить боекомплект. Снять с предохранителя.

Келли была новичком во всех смыслах слова. Она не участвовала ни в одной боевой операции, всю практическую часть учебы провела в тренировочных ангарах, и никогда ни в кого не стреляла. Кроме разве что небольшой стычки с пустынным Аягом[28], который ее напугал больше, чем она его.

В каком-то смысле МакКинзи была ветреной и размякшей, как и большинство солдат и офицеров в ЮКЛ. Слишком уж мало чего происходило за пределами лагеря. Главной ее отрадой была спортивная работа с детьми и всевозможные командные мероприятия.

Моррис опустил рычаг скорости до упора вниз. Заглохнув, катер не торопясь въехал на территорию деревни.

– Что это может быть? – Келли крутила головой во все стороны. Деревья были настолько высокими, а плетеные дома туземцев так далеко вверху, что разглядеть что-либо было не так уж и просто. – Ничего не вижу!

Множество подвесных мостов, натянутых между основаниями тысячелетних тропических гигантов на различной высоте, создавали эффект хитро скроенной паутины.

В отличие от таких гибридных поселений, как Ма-Лай-Кун, деревня Хали-Акупса осталась одной из немногих, сохранивших первозданный колорит и самобытный ход жизни.

Влияние человека здесь не ощущалось совершенно. Все средства передвижения были натурального происхождения. В качестве ночных источников света использовались исключительно чаши с заряженными плодами дерева Ду.

Население деревни было очень скромным и составляло по последним данным не более тридцати-сорока семей, преимущественно зрелого возраста. С появлением небесных людей – вся молодежь перебралась в Ма-Лай-Кун по той простой причине, что там было интереснее.

Как только лодка коснулась чуть заваленного от старости помоста, первым с борта соскочил Тернак и без оглядки рванул наверх по винтовой лестнице.

– Стой. Куда? – сжимая в руке облегченный компактный пистолет Light Gun, МакКинзи выпрыгнула вслед.

Кэп снял с крепления на стенке малозарядный боевой дробовик и, передернув затвор, начал догонять остальных.

Забравшись на третий или четвертый ярус, группа обнаружила на ступенях первые пятна крови и следы борьбы. Неприятный паленый запах мертвечины сгущался все сильнее и сильнее.

В какой-то момент напарники отстали и потеряли бывшего пассажира из виду. Тернак подал им сигнал ярусом выше, громко крича и размахивая руками, как бы зазывая к себе.

Увиденное не понравилось никому.

В груде неказистых головешек, бывшими когда-то чьей-то просторной хижиной, четко просматривались многочисленные фрагменты обугленных тел и костей аборигенов. Самая настоящая братская могила.

Судя по перекошенной входной балке, вероятнее всего, всех их сожгли заживо. Вопрос только, кто и зачем.

Часть ствола дерева, к которому крепился поперечный фундамент сгоревшей постройки, был покрыт иссиня-черным слоем сажи и гари.

– Пошла прочь! – Ральф спугнул темно-серую птицу с длинным острым клювом, выковыривающую мякиш с одного еще дымящегося тела.

По щеке Тернака покатилась первая слеза:

– Кинята, – он снова сорвался с места куда-то в сторону.

Добежав до небольшой запертой хибары, Чурваччи выхватил мачете и стихийным ударом ноги высадил дверь.

Подоспевшая к «штурму» Келли вошла в хижину сразу за аборигеном:

– Кэп, двигай сюда!

В затемненном углу халупы, на полу, прижавшись друг к другу сгрудились охваченные страхом женщины, один ребенок и несколько старух. Келли отстегнула с пояса фонарь и осветила их перепачканные лица:

– Святые небеса…

Горный перевал Асири-Гунунга

13:11 DT

Горы Асири-Гунунга, недалеко от границы леса и деревни Хали-Акупса

8-е астрономические сутки после глобального сбоя в работе системы спутниковой связи

Жутко ныла правая щека, ноги онемели, и, в целом, было ощущение, будто тело дважды переехал каток. Глаза заслезились от яркого полуденного света.

В помутнении ей мерещился дикарь с красным лицом, пару раз наслюнявивший словно вымазанный в чайной мяте палец и вытерший его о ее скулу.

В полубредовом состоянии девушка простонала:

– Я умерла?

– У вас закрытый перелом голеностопа, множественные порезы и незначительная кровопотеря, Элизабет. Но до свадьбы все это заживет, – радостно протараторил знакомый синтезированный голос.

– Джазз, какая свадьба? Тебя опять закоротило?

– Хотите, я ему центральный блок управления вырву? – встрял в диалог надменный и нахальный мужской баритон, принадлежащий потному Дуайту Кэннингу.

– Я тебе яйца левой рукой вырву, раздавлю и через рот в задницу запихну, если хотя бы пальцем тронешь моего дройда, – девушка произнесла хоть и с запинками, но доступно и четко.

– Спокойно, сеньорита! Я просто пошутил.

– Помогите мне встать. Какого болотного лешего здесь творится?

Элизабет приподнялась. Острая боль откуда-то из кости ноги ударила кипятком в голову, чуть не отключив сознание.

Трое незнакомцев сопровождали ее на запряженной Буллом-Бауна четырехколесной телеге сквозь страдающий от эрозии горный каньон Асири-Гунунга.

Они уже трижды за сегодня делали продолжительные перевалы, а предыдущие две ночи тоже прошли в пути.

Первая – рядом с окаменелыми останками громадного скелета Даббара, а вторая – в развалинах засыпанного песком храма древнего города Трор.

Из-за сильных электромагнитных помех и особенностей рельефа все воздушные операции над горами Асири-Гунунга были строжайше запрещены. Здесь неоднократно случались авиакатастрофы, пропадали разведотряды и не возвращались обычные залетные «туристы». Горы не зря прозвали проклятыми.

Один из сопровождающих повозку был молодым парнем в военной экипировке Эспайера, второй – толстым истекающим потом дегенератом, а третий – самым настоящим Зэрлэгом. Измазанный пеплом полуголый одичалый абориген из Пирос-Эрдей со слоем красной «штукатурки» на лице.

Все трое были вооружены: абориген – топором, копьем и вытянутым метровым панцирным щитом, жирдяй сжимал сальной клешней надзирательный прут-электрошокер, а парень – заплечной винтовкой и лазерным строительным секатором.

Путники еле волочили ноги, шатаясь от усталости. Песчаная пыль то и дело напоминала о себе, забивая колючими частицами прищуренные глаза.

Булл-Бауна был облачен в защитные кожаные доспехи, предотвращающие, помимо прочего, термоожоги. Зэрлэг вел его под уздцы, остальные плелись сзади повозки.

Если бы не Джазз, обездвижено лежащий рядом, Элизабет, скорее всего, точно бы испугалась:

– Куда мы направляемся?

– Мы идем к ближайшей деревне. И кстати, меня зовут Освин. Освин Грин.

– Элизабет. Элизабет Уорд, – отозвалась она в том же духе.

– Да, дройд рассказал, кто вы. Вы жена генерала Файервуда.

– Была когда-то. А ты сын Эзры Грина?

– Да, – парень неожиданно поник и замолк.

– Что случилось на базе? Где пилот Маклафлин? Сержант Мортон? Что с членами отделения связи?

– Мы извлекли вас из-под обломков самолета, – уклончиво издалека начал парень. – Вас и JA22. Подоспели как раз после огненной вспышки.

– Кто – мы?

– Я и Арл.

– Кто-кто?

– Арл Эрак, – Освин мотнул головой в сторону Зэрлэга. – Благодаря ему вы живы.

– Что с остальными?

– Пилота спасти не удалось. А больше никого не было.

– А пехотинец на посадочной площадке?

– Никого больше не видели. Если кто-то и выжил, скорее всего, их забрали и съели.

– Не поняла.

Парень тяжело вздохнул, набирая полную грудь воздуха:

– На базу напали. Хорошо подготовленное войско дикарей из Красного леса.

– С чего им на нас нападать? Все разногласия давно в прошлом.

– Войско спустилось сверху с деревьев. Хорошо вооруженное, решительное.

– Сколько их было?

– Я видел дюжины две. Сколько на самом деле, наверняка не знаю.

– Как тебе удалось выбраться?

Голос Освина задрожал, пытаясь сохранить остатки мужественности:

– Я струсил. Спрятался внутри кустарника и не вылезал, пока не стемнело.

– Все мы иногда боимся и ведем себя не так, как могли бы. Ты не виноват. Что дальше?

– Базу застали врасплох. В разгар обеда. Гребаный Сатурн! Я слышал их крики внутри. Как их режут, – парень сглотнул и заплакал. – Но мне было настолько страшно – я не мог даже пошевелиться. Мой отец…

– Возьми себя в руки.

– Я побрел в сторону берега. Потом, когда заклинило ходули, заночевал на камнях. Утром наткнулся на Эрака.

– А он почему тебя не убил?

– Он сам по себе. Один из нападавших – его брат, – ответил за краснолицего Грин. – Эрак хочет догнать войско, чтобы уговорить брата одуматься и вернуться.

Элизабет вытерла рукавом пот со лба:

– После случившегося, мне кажется, поздновато для семейных разговоров по душам. Почему они напали на базу?

Освин пожал плечами:

– Непонятно. Судя по тому, что мы узнали от Арла, походное войско готовили на протяжении нескольких месяцев. Среди инструкторов – люди в военной униформе.

– Кто-то из «наших»?

– Да, кто-то из ИВК. Эрак узнал эмблему Эспайера, – Освин ткнул пальцем на геральдический знак на груди майки и подтвердил, что у людей в тренировочном лагере была такая же.

Повозка остановилась, и Булл-Бауна издал громкий протяжный вой. Сбоку от укатанной дороги из холмистой пещеры выскочило несколько Аягов и бросилось к повозке.

Парень выхватил из-за спины винтовку и выстрелил в воздух. Раскатистым эхом звук несколько раз экранировал от скалистых выступов, и это подействовало – Аяги развернулись и трусливо убежали в укрытие.

– Назад в нору! Свое дерьмо нюхать! – победно заорал Дуайт, словно это он отпугнул животных.

Но дела обстояли намного хуже.

Спугнув пустынников, грохот привлек более опасного врага – крупного коричневатого Драка-Нага.

– Стреляй в эту тварь! – Кэннинг, как обычно, возбужденно завопил первым.

Драк закружил вокруг повозки, видимо, собираясь полакомиться самыми слабыми и беззащитными – Элизабет и Джаззом. Он был очень крупный, намного больше среднестатистической особи.

Грин прицелился и нажал спусковой крючок. Пуля оцарапала брюхо хищника, даже не ранив его.

– Берегись! – Освин вместе с остальными едва успел отпрыгнуть в сторону.

Если бы не Арл, стащивший Элизабет на песок, она бы погибла.

Промахнувшись по опустевшей телеге, Драк схватил лапами беспокойного Булл-Бауна и поднял его ввысь, раздробив оглобли и хомут.

Джазз вывалился из перевернувшейся повозки и ударился о камни. Задрав добычу, Драк бросил ее в отдалении и развернулся по касательной, чтобы зайти на новый пикирующий круг. Почуяв вкус свежей крови, он захотел еще.

Прикрываясь щитом, сделанным из панциря ядовитой черепахи Кипкон-Камэ, Эрак помог Элизабет подняться. Девушка была очень слаба и сильно прихрамывала на одну ногу. Она не могла самостоятельно за себя постоять.

Завидев брешь и путаницу в защите незваных гостей, из пещеры подло повысовывались Аяги и, один за другим, организованной стаей бросились в активное наступление. Десятка два голодных плотоядных убийц.

– Нам всем конец! – завизжал Дуайт.

– Он прав! – подключился Освин. – У нас не больше минуты. Все за мной в пещеру!

Группа устремилась к песчаному холму, контратакуя лохматых рычащих собак. Перезаряжая на ходу, Грин метко завалил сразу трех зверюг. Он успел сделать еще пару точных выстрелов, пока затвор карабина окончательно не заклинило.

Выбросив винтовку, Освин достал из-за пояса и активировал сложенный строительный секатор.

Дуйат практически не отставал от парня, стараясь держаться за его спиной. Эрак с Элизабет кое-как поспевали позади.

Стая на полном ходу врезалась в группу.

– Жри это, дрянь! – насадив через горло и отбросив по линии нападения одного из Аягов, Кэннинг ловко вырубил электрошоком в голову псину, вцепившуюся ему в ногу.

Придерживая за пояс беспомощную Элизабет, Эрак кое-как в последнюю секунду блокировал щитом сразу два опасных укуса и насадил на копье сразу трех тварей, словно мягкий зефир на горячий шампур. Не имея возможность сбросить туши с оружия, он сменил копье на костяной томагавк, отважно разбивая черепа скверным кровожадным существам.

Грин отчаянно размахивал лазерным резаком, отрезая псовым варварам конечности.

К чести Аягов стоит заметить, что бились они слаженно и до последнего вздоха.

Липкий песок, перемешанный с кровью, напомнил Эраку о доме, о глиняной бурой земле. Он и его спутники победили.

Наклонившись, Арл залез в пещеру последним, чудом избежав цепких когтей лапы свирепого Драка.

Впопыхах Джазза так и оставили лежать на раскаленных камнях под палящим белым «Солнцем» рядом со свежей мясорубкой.

В берлоге у зверя

09:12 DT

Оперативно-тактический суперавианосец «Адмирал Фемистокл», недалеко от юго-восточной границы Пирос Эрдэй

8-е астрономические сутки после глобального сбоя в работе системы спутниковой связи

Горизонт выцвел в серые неживые полутона, до отказа наполнив горькие облака черной гарью и разукрасив лес оттенками палого пепла.

Верховые неуправляемые пожары в Пирос-Эрдей принимали катастрофические масштабы. Десятки тысяч гектар леса, не меньше, были охвачены огнем.

Возобновляющиеся снова и снова бомбардировки продолжались третьи сутки подряд с перерывами на дозаправку, обеды и ночное пережидание непогоды. Прошлой ночью ливень успокоил и затушил все последствия вчерашних возгораний, но утренние вылеты возобновили пожары вновь. Из-за сильного ветра средняя скорость распространения огня достигала семидесяти метров в минуту.

Атаки проводились с суперавианосца поочередно двумя экипажами сменяющихся боевых звеньев, каждое из которых состояло из трех стратегических бомбардировщиков-торпедоносцев Ghost AL-200 «Призраков».

В качестве боеприпасов для бомбардировок с воздуха использовались зажигательные снаряды с трифторидом хлора и фугасные объемно-детонирующие бомбы.

Глиница со всеми техническими сооружениями и комбинатом, а также примыкающая к ней береговая линия были стерты с лица Гелиоса начисто. Крупнейшая каменистая деревня Сойя-Вакуда была безвозвратно уничтожена. Фокус атак вот-вот должен был сместиться на пещерный сад Ледрит.

Мирная и спокойная Солтум-Ату, аутентичная колыбель надежды и веры в Бога Добра Намгуми, принимала непрекращающийся поток беженцев, раненых, обожженных, искалеченных взрослых и детей. Благодаря северо-восточному ветру, пламя пожаров двигалось в основном в южном направлении. Это и спасло деревню Солтум-Ату от случайной гибели. Стремительное истребление хоть и эксцентричного, но в целом тихого и неконфликтного своебытного народа Зэрлэгов стало для них полной неожиданностью.

Являясь относительно молодой деревней, Солтум-Ату образовалась почти сразу после высадки экипажа Эспайера в предгорье Мапири-Экселис, как отчаянный шаг некоторых семей Нойрами спастись от бушующей эпидемии Атипичной «Кипящей» Лихорадки, завезенной небесными людьми.

Северная Станция с ИВК уверенно пересекла бескрайние просторы Морта-Сагара на крейсерской скорости. Благодаря экранному антирадару и режиму «невидимости» удалось в значительной степени сохранить скрытность. В командной рубке было шумно. Небритый длинноволосый оператор станции подозвал Файервуда к центральному голографическому монитору, на котором в панорамном режиме видна была вся картина и масштаб учиненных бед:

– Мы атакуем Красный лес. Разве вы отдавали приказ, генерал, сэр?

– Неприкрытое самоуправство. Этот щенок Виллер совсем из ума выжил. Гомер, сбавь скорость, полная боевая готовность. Лейтенант Эдвардз, немедленно соединить меня с этими кретинами.

Прыщавый юноша чуть робко отозвался:

– Они сами только что вышли на связь, сэр. Требуют, чтобы мы немедленно развернулись.

– Ты что несешь, сынок? Информацию на главный экран, радиоэфир на фронтальные динамики.

На мостике в громкоговорителях зазвучало сообщение:

– Внимание, Северная Станция. Вы вторгаетесь в воздушное пространство «Адмирала Фемистокла». Повторяю. Вы нарушаете протокол РР3—19 о невмешательстве и непротиводействии внутриполитическому управлению делами ЮКЛ на подведомственных территориях. Немедленно смените курс, или группа охранения[29] будет вынуждена применить силу.

Тыча пальцем в мерцающую проекцию радара, Эдвардз осторожно добавил:

– Новые данные радиопеленгации: корабли прикрытия занимают оборонительную позицию. Несколько истребителей взлетели с авианосца и движутся в нашу сторону.

Файервуд рассвирепел, выхватывая радиомикрофон:

– Дай сюда говорильню! Генерал Файервуд на проводе. Я требую соединить меня с полковником Виллером.

– Северная Станция. Повторяю. Немедленно смените курс, или…

– Виллера на экстренную связь, тупоголовый ты Маймун. Даю 30 секунд. После этого всю вашу шарашку поджарю, как барбекю, – Самсон кивком подал сигнал невзрачному кудрявому офицеру в дальнем углу рубки с толстыми бакенбардами на обеих щеках. – У меня крылатые ракеты с двухфазными ядерными боеголовками. По пятьсот килотонн каждая. Мы готовы к залпу. Давай, сморкач, возьми меня за горло еще раз. Рискни усами. Посмотрю, как твои акриловые пломбы стекут в сапоги.

– Вы блефуете. – осторожно отозвались на том «конце провода».

– А ты проверь по монитору, молокосос. Заряды свежие, только с полигона. Еще «фонят». Время пошло!

В рубке воцарилась гробовая тишина, которая бывает разве что на похоронах или перед официальным присвоением новых званий.

Зная строгий и решительный нрав генерала Файервуда, никто не смел сомневаться в твердости его слова. В трудной ситуации уж чья, но его рука никогда не дрогнет. Даже если последствия будут страшными. Даже если это будет ошибкой.

Генерал был принципиальным и с лихвой доказал это в другой жизни, приняв схожее решение, закончившееся для мира ядерным апокалипсисом.

Пауза затянулась, и если бы не Гомер, радостно размахивающий руками у радара, у некоторых офицеров точно бы случился сердечный приступ.

Громкоговоритель в рубке зашипел голосом Аарона Виллера:

– Истребителям звена взять курс 090. Генерал, мое почтение. Какими судьбами в наших краях? Да еще и с такими горячими подарками. Я думал, мы утилизировали весь ядерный боезапас после страшных баек про Конец Света. Вы, как всегда, полны сюрпризов.

– Я прошу вас объясниться, полковник. Что у вас происходит? Что за боевая операция? Почему по-прежнему не функционирует тропосферная коммуникация? Что с инженером связи, лейтенантом Уорд?

– Боюсь, у меня очень плохие новости, генерал. Спускайтесь, я все вам объясню.

– Она жива? Что случилось? – Файервуд моментально вспотел.

– Я жду вас на авианосце, на своем капитанском мостике.

– С каких это пор он стал твоим?

– Прилетайте, Генерал. Воздушное пространство в вашем распоряжении. Конец связи.

Радиосигнал оборвался.

Эдвардз неодобрительно помотал головой:

– Это может быть опасно, сэр. Полковник ведет себя подозрительно.

– Спокойно, сынок. Все будет хорошо, надо разобраться. Подготовьте Цитадель и моего личного телохранителя. Я все улажу. Гомер, ты будешь старшим в мое отсутствие. Огонь открывать только в случае крайней необходимости, – Самсон снова кивнул невзрачному таинственному кудрявому силовику без погон с густыми бакенбардами на обеих щеках.

Цитадель была излюбленным летательным аппаратом генерала Файервуда. Тяжелый транспортный самолет Aigrette J-90, переделанный под бронированную крепость – летающую артбатарею на турбореактивной тяге с убойными гаубицами, скорострельными ракетными установками, пулеметами и лазерной нагревательной гипер-пушкой.

* * *

Подхваченная завихрениями ветра от струй раскаленного воздуха темно-синяя пилотка с белой эмблемой ЮКЛ слетела с головы немолодого сержанта прочь. Сопла всех четырех реактивных двигателей Цитадели были повернуты перпендикулярно взлетно-посадочной палубе, создавая подъемную тягу нереальной силы.

Благодаря усиленным амортизационным стойкам шасси воздушная крепость выполнила посадку мягко и бесшумно.

Встречающий сержант поспешил к кораблю, чтобы лично поприветствовать спускающееся по трапу высокопоставленное должностное лицо с Северной Станции и препроводить известного военного и политического деятеля в расположение полковника Виллера:

– Генерал Файервуд, сэр. Большая честь… – трудно было не заметить, что левый глаз мужчины был стеклянным, видимо, доставшийся в память об участии в «Кровавой вязи».

– Опустим церемонии, сержант. Веди к своему начальнику, – Самсон повернулся к следовавшему за ним бойцу. – Я возьму с собой Молчуна. Остальному экипажу держать корабль готовым к взлету. Без моей команды никаких самостоятельных «радикальных» движений не предпринимать. В контакт с местными службами не вступать. Открывать огонь только в ответ на прямую агрессию. Как поняли?

– Слушаюсь, сэр. Будьте осторожны! – вытянулся боец.

Молчун был усовершенствованным бронированным прямоходящим человекоподобным дройдом полицейского предназначения серии Passer 2L. Эти модели использовались для патрулирования Ос-Фау-И-Авука и для надзора за преступниками в Глинице. Именно такая машина изувечила Клеменса Чапмана в пучине подземных раскопок и чуть не убила Дуайта Кэннинга. Заплатка на директиву о непричинении вреда человеку превращала эти модели в умные и безжалостные машины-убийцы.

С трудом поспевая за быстрым и бойким «ветераном», Файервуд в сопровождении Молчуна спустились на грузовом лифте в шумный самолетный ангар. Затем, минуя госпиталь с операционным залом и находящиеся под ним помещения для отдыха экипажа, последовали сквозь нижнюю палубу во внутренний закрытый док, расположенный в поддонном килевом выступе-плавнике, опущенном в воду.

Секция представляла собой небольшую изолированную комнату ангарного типа с панорамным стеклянным полом и открытым бассейном. В свете мощных подводных прожекторов можно было любоваться щедрым разнообразием рыб, каракатиц и медуз.

Прямо над водой на направляющих кронштейнах был подвешен глубоководный самоходный батискаф Scuba Noah «Ной» – легкий двухместный подводный аппарат со сферической гондолой и гребными винтами.

Потолок ангара украшали отблески и преломляющиеся эффектные отсветы от поверхности сквозного бассейна.

Красивая, умиротворяющая и в некотором смысле волшебная обстановка, в которой хотелось задерживаться как можно дольше.

Из-за высокой паллеты с кислородными баллонами послышался строгий знакомый голос:

– Свободны, сержант. Возвращайтесь на свой пост! – вытирая замшевой тряпкой запачканные маслом руки, Виллер вырос словно из-под земли и как ни в чем не бывало подошел к Файервуду. – Давно не виделись, генерал. Добро пожаловать в мою обитель совести и души.

Правая щека его была измазана полоской ржавчины, рукава безукоризненной сорочки с погонами закатаны по локоть. На воротнике красовалась вышитая эмблема ЮКЛ. Виллер приветливо улыбался и, казалось, был настроен вполне дружелюбно.

Аарон любил вечерами уединяться в этом ангаре. Он мог часами смотреть на плескающееся в бассейне море, анализировал и решал в уме сложные задачи, искал политические ключи к трудным проблемам.

Тем временем офицер с покалеченным зрением, исполнивший роль конферансье, исчез в дверном проеме.

Файервуд подошел к Виллеру вплотную и, дыша ему прямо в лицо жестко произнес:

– Я прошу вас объясниться, полковник. Что это за цирк? Кто отдал приказ о начале боевых операций?

– Спокойно, большой босс, – Аарон отступил назад и приподнял руки, оголяя ладони. – Я все объясню.

– Ну так дерзай, удиви меня.

– Я бы предложил вам сесть, генерал, но, как видите, стульев тут нет. В общем, – Виллер сделал шаг в сторону и бросил тряпку в ведро. – Краснолицые с глиняного леса. Они сошли с ума. Переклинило их. Сожгли шестой ретрансляционный узел и перебили все отделение связи, возглавляемое вашим Грином.

Генерал изменился в лице:

– Элизабет?

– Боюсь, что она погибла, – сухо выбросил Аарон. – Конвертоплан с оборудованием, в котором она улетела, разбился. Мне правда, жаль.

– Я вижу, как тебе жаль. Лыбишься как красна-девица.

– Она мне не жена, чтобы горевать. Мы встречались. Было весело. Что ж теперь? Девка сама по себе, разве нет?

Расстроенный Файервуд оскалился и озлобленно шагнул вперед:

– Какая она тебе девка, анальный ты прыщ…

– Тише! – полковник угрожающе направил в лицо Самсону струйный баллончик с газом, предназначавшийся для самообороны.

Молчун встрепенулся и взвел карабин, защищая от атаки хозяина. Файервуд, в свою очередь, жестом остановил робота.

– Твоим языком, Виллер, только гальюн чистить. Что за номер собираешься исполнить?

– Нервно-паралитический газ. Моя авторская разработка, если позволите. Не только вы, генерал, держите козырей в рукаве. Я тоже способен на сюрпризы.

– Теперь понятно! Глиница! Организовал за спиной у Объединенного Совета подземную химлабораторию?

– Вы же оставили себе пару боеголовок? Зачем они вам?

– Если я и буду когда-то за это отчитываться, то только не перед таким мелочным мерзавцем, как ты. Зачем ты напал на Красный лес? Из-за кучки дурней с дубинами? Там семьи, черт тебя подери, дети, старики. Бродяги, которые едят траву и поклоняются дождю.

– Пусть знают свое место! Напомню им еще раз, кто здесь всем заправляет.

– Нет, дружок. Ты капитально обосрался. И с рук просто так это уже не сойдет.

– Что сделано – то сделано.

На поясе полковника Виллера завибрировала переносная рация. Продолжая защищаться баллончиком, он взял ее второй рукой и ответил:

– Что такое, сержант?

– Большое деревянное судно с гребцами на веслах движется на нас со стороны побережья. У них амбразуры с лучниками и пару катапульт. Плюс десятка три каноэ с вооруженными краснолицыми.

– Решились на ответный удар. Идиоты. Я сейчас поднимусь, испытаем на них новый фугас с горчичным газом.

– Смотрю, весело тебе?

– Кто-то же должен творить чудеса перед фараоном. И сожму яростно я в руке свой справедливый жезл, и станет он змеиным ядом. Ниспошлю я казни и муки всем неверным…

– Достаточно. Начитался старых книг. Крыша поехала? Ты же отдаешь себе отчет в том, что эта ересь и вся эта кровь теперь на твоих руках. Как ты будешь с этим жить?

– День за днем, как и всегда, генерал. Улики уничтожены, мятеж, считай, уже подавлен. Я наведу порядок в регионе, накажу виновных. Отомщу и за твою смерть. Меня ждет официальное повышение и абсолютная власть. Северная Станция будет моей. Как и твои секретные игрушки.

– Губищу закатай! – генерал выкроил момент, когда Виллер отвлекся, и, заломив в локтевом суставе его правую руку, попытался согнуть через шею любителя химических экспериментов враспор. Молчун прицелился, но, оценив риски задеть хозяина, благоразумно помедлил с нажатием на спусковой крючок.

Файервуд был физически крепок и не по годам ловок. Еще бы чуть-чуть и он задушил бы полковника. Однако биостимуляторы Виллера, придавшие ему дополнительную силу, помогли высвободиться от захвата и почти сразу перехватить инициативу.

Тем не менее, полковник с ужасом осознал, что если бы не искусственные нейроимпланты – он проиграл бы эту схватку в самом ее зачатии какому-то «седому хрычу, почти что на пенсии». Позорище!

Оставаясь незамеченной, к Молчуну бесшумно подкралась намагниченная подвеска с крюком. Она свисала с грузовой тележки, закрепленной под потолочным перекрытием на опорно-поворотном крановом рельсе. На полном ходу она врезалась прямоходящему дройду в спину.

Сменив вектор движения «резко вбок», кран протащил растерявшегося и выронившего из рук карабин Молчуна вперед на несколько метров и выбросил его, словно ненужный компостный контейнер с болтами и гайками, в открытый сквозной бассейн.

Не предназначенный для плавания, дройд камнем пошел ко дну.

А Виллер уже тем временем провел болевой контрприем – захват с удержанием и выкручиванием кисти. Также он отобрал у генерала табельный крупнокалиберный револьвер. Согнувшийся и опустившийся на одно колено Файервуд сквозь прозрачный пол сумел в последний раз зрительно попрощаться с падающим в бездну Молчуном.

Робот сделал пару барахтающихся движений и даже протянул руку к Самсону, то ли прося о помощи, то ли чисто инстинктивно. Крайне неприятное ощущение видеть, как погибает твой союзник, осознавая при этом, что ты – следующий.

В этот раз враг все-таки взял верх.

– Наконец-то, сержант! – Виллер самодовольно поприветствовал возникшего из-за контейнера «одноглазого» сержанта, сжимающего пятикнопочный пульт управления краном-балкой.

Генерал обернулся и с ухмылкой посмотрел Аарону в глаза:

– Меня тоже на корм Танцующему Дьяволу[30]?

– Что вы, генерал. Мы же не варвары. Отвезем вас на батискафе к вашим горячо обожаемым дикарям, а они уж сами выберут вашу судьбу. В рапорте укажем, что вы решили провести переговоры самостоятельно, но, как это бывает, не преуспели. Получите «пурпурного героя» посмертно, – спокойно объяснил Аарон, и после рявкнул уже на помощника. – «Ноя» к спуску!

– Есть! – мужчина подошел к краю бассейна и нажал на одну из потертых кнопок на пульте управления. Субмарина вдоль направляющих продвинулась чуть вперед.

Внимание Файервуда никак не отпускал бесхозно валяющийся заряженный карабин, который только что выронил Молчун. Виллер перехватил этот взгляд:

– Генерал, не будьте наивным кадетом. Просто смиритесь со своей судьбой и все. Учитесь проигрывать красиво.

Прямо под полом в лучах прожекторов проплыл широкий черный скат Куро-Акай – гигантское позвоночное животное отряда скатов. Грудные плавники вместе с головой образовывали ромб шириной около десяти метров. Обитали Куро-Акаи стаями, ведя пелагический образ жизни.

Когда громадина поравнялась с бассейном – произошло то, что никто в здравом уме не смог бы предположить. Откуда-то снизу, из-под крыльев ската отделились три темные фигуры и, как глубинные, оторвавшиеся от цепей, бомбы, всплыли в открытом бассейне.

– Твою мать! Зэрлэги!

Тот, что вынырнул первым, схватил не успевшего опомниться помощника Виллера за пах и скинул его в воду. Второй дикарь «принял передачу», вцепившись сержанту в волосы и раздробив ему яростными ударами томагавка сначала нос, а затем сонную артерию.

Вода окрасилась в бурый цвет.

Аарон отпустил выкрученное запястье генерала и, тщательно прицелившись из револьвера, выстрелил по нападавшим. Первая пуля попала точно в голову дикарю, что скинул сержанта в воду. Вторая вошла в плечо его поднырнувшему товарищу с топором, а третья и четвертая достигли того уже под водой, смертельно ранив в грудь.

– Твоих рук дела? – заорал Виллер. Обернувшись, он заметил, как генерал пятится к стене, намереваясь схватить газовый баллон. – Замри!

– Осторожно, сзади! – Файервуд вытянул руку в сторону бассейна.

Пространство под стеклянным ударопрочным устланным дном наполнилось оттенками крови и смерти. В красной жиже бассейна, из-за плавающего тела сержанта высунулся третий незнакомец и метнул в полковника звездообразный заточенный клинок.

Он воткнулся Виллеру точно в сердце.

Генерал подхватил обмякшее тело и, прикрываясь им как щитом, от еще одного запущенного лезвия, положил свою ладонь поверх руки, сжимающей револьвер, и точным выстрелом в лоб раскидал мозги меткого дикаря в разные стороны.

Полковник с пенящейся кровью во рту попытался что-то сказать, но так и осекся на полуслове.

– Ты идиот, Виллер, – с сожалением произнес Самсон закрывающему глаза полковнику.

Под полом проплыл еще один скат, а за ним сразу возник еще один.

Подкрепление! Вторая волна.

Действительно, несмотря на красноватую муть и слетевшуюся полакомиться свежатиной стаю серебристых рыб, можно было разглядеть еще несколько новых темных фигур Зэрлэгов.

Файервуд подбежал к карабину, снял предохранитель и, перемещаясь вдоль кромки бассейна, выпустил длинную очередь по еще не всплывшей атакующей братии.

Еще скат! И еще один!

Когда магазин опустел, Файервуд, не теряя самообладания и уверенности в своих действиях, поднял пульт управления краном-балкой и зажал нижнюю красную кнопку.

Батискаф отцепился от крепежей и рухнул в бассейн, расплескав высокие волны по всему ангару.

Все о чем думал в этот момент Файервуд, были кислородные загубники, которые прикусывали нападавшие. Эти специальные ресурсоемкие респираторы выделяли кислород из морской воды и позволяли дышать неограниченное время.

Откуда у дикарей эти военные разработки?

Как они узнали про ангар в килевом выступе?

Кто их навел?

Что вообще, черт побери, здесь на юге творится?

Прочь сомнения

02:42 DT

Горы Асири-Гунунга

Недалеко от деревни Хали-Акупса

9-е астрономические сутки после глобального сбоя в работе системы спутниковой связи

Как ни старалась Элизабет, приятная тишина внутри логова Аягов все равно не давала ей расслабиться в полной мере, как того хотелось. Несвежие объедки с душком разили плесенью, разбросанные тут и там кости напоминали о смерти, чье дуновение чувствовалось на коже до сих пор.

Ночью прошел короткий моросящий дождь, и всей команде удалось хоть немного отдохнуть и поспать. Было еще темно, и первые намеки на ранний рассвет только начинали витать в охлажденном грозой воздухе.

Перебинтовав укушенную руку чистой нательной тряпкой, Грин помог девушке потуже перетянуть шину вокруг ее стопы. Щека почти не беспокоила Элизабет.

Поллитровую флягу питьевой воды еще вчера вечером поровну разделили на всех. Голод неприятно отзывался урчанием желудков, но группа держалась мужественно и никто не ныл.

Кэннинг мучился с то и дело сползавшим жгутом чуть выше раненого колена. Эрак уже в третий раз смазывал ему икроножную мышцу в разорванных местах какой-то густой смолой, которую он извлекал каждый раз из одного из миниатюрных поясных карманов:

– Аакулу Микки!

– У-с-с. Что он сказал? – промямлил скалящийся от боли Дуайт.

– Что ты – не жилец. Эх, бедный Джазз, – поморщившись от запаха, снова вспомнила Элизабет.

Освин осторожно выглянул из пещеры. Драка Нага не было видно уже несколько часов. Полночи он кружил вокруг, смолотил наиболее крупные из разбросанных туш Аягов, и вроде как улетел окончательно.

– Как думаешь, он где-то рядом? – неуверенным голосом спросил Дуайт.

– Я думаю, нет. Он сытый, к тому же у него в заначке буйвол, почти целиком. Зачем ему мы?

Пещера была обыкновенной и невзрачной, за исключением нескольких интересных эскизов на стенах, напоминающих вытянутые фигуры Намгуми, поклоняющиеся полому воздушному силуэту невысокого человекоподобного существа. Наскальная живопись первобытных аборигенов из далекого прошлого, представлявшая безусловную археологическую ценность.

Вот бы ученых-геологов сюда. Проанализировали бы частицы красителей, из которых состояли рисунки, и попробовали бы по ним назвать точную дату появления набросков. Элизабет ушла в глубокие размышления о сотворении планеты, был ли на ней ледниковый период, жили ли здесь когда-нибудь динозавры, текло ли по рекам вино, было ли запретное яблоко или хотя бы кокос.

Острая боль быстро вернула ее в чувства. Девушка проверила на ощупь шину – вроде ничего не болталось:

– Кто-нибудь мне объяснит, зачем мы поперлись в горы? Почему не вернулись к побережью, к алмазному карьеру?

Дуайт посмотрел на Грина, потом на Арла:

– Ты же не в курсе…

– Не в курсе чего?

– Глиница уничтожена, все западное морское побережье охвачено огнем. Туда ближе чем на сто километров лучше не соваться.

– Что ты такое несешь, пузан? Перегрелся в пустыне?

– Я говорю правду, сеньорита. Еле-еле ноги оттуда унес. Самолеты разбомбили все подчистую. Я своими глазами видел, как они углубились в лес, и как дым повалил уже изнутри.

– Ты уверен?

– Чтоб из меня киборга сделали, – выставленными «козой» указательным и средним пальцами Дуайт ткнул себе в подбородок.

Грин решил вставить свое слово:

– Я думаю, что все так и есть. Мы пересеклись с толстяком недалеко от Солтум-Ату. Я видел раненых.

– Наверное, Виллеру доложили об обломках, и он решил отомстить за уничтоженный узел связи, – она запнулась, – или за меня. А шахту, видимо, случайно задели.

– Маловероятно. Серия ударов была очень последовательной. Думаю, все было четко спланировано, – возразил Дуайт.

– Да ты прям военный стратег. Случаем, не дезертир?

– Нет, сеньорита. Я свободноживущий, законопослушный гражданин. Почти…

Беседа заходила в тупик, и Элизабет обратилась к Грину:

– Какой у нас план?

– Со слов Эрака, переведенных твоим дройдом, войско движется на запад.

– Куда они идут? Хотят обогнуть горы и зайти с тыла в ЮКЛ? Мстят за бомбежку?

– Нет, дикари вышли в поход намного раньше. Чтобы они ни задумали, сначала будет выполнена атака на еще одну базовую станцию, – он нахмурился, явно что-то вспоминая. – У деревни Лерата-Грут.

– Слишком много эти краснолицые о нас знают. Кто-то болтлив.

– Вопрос в том, что мы можем сделать в этой ситуации своими силами.

– Если я правильно помню карту, от проклятых гор до второго ретранслятора примерно два-три дня пешего хода. Значит, мы отстаем минимум на три световых дня или того больше, – Элизабет старалась сохранять прагматизм.

– Сейчас мы недалеко от Хали-Акупса. Попросим у местных лодку и рванем вверх по реке в сторону Манома-Илми, где курсирует ретрансляционный дрон. Попросим JA22 связаться через него с ЮКЛ. Вызовем подкрепление и заодно предупредим базовую станцию. Вдруг успеем?!

– Неплохой план, Грин-младший, – Элизабет улыбнулась. – Сколько нам еще идти до деревни?

– Мы почти дошли. Надо торопиться, чтобы успеть до полуденного пекла.

– Чего же мы тогда ждем? В путь! Надо срочно остановить этих засранцев.

Группа покалеченных «беженцев» выбралась из укрытия, подобрала дройда и поковыляла на восток, в объятия едва различимой утренней зари, просыпающейся над кронами еще сонного леса.

Волчьи нравы

04:27 DT

Селение Хали-Акупса

Юго-западная граница Элигер-Сильварума и проклятых гор Асири-Гунунга

9-е астрономические сутки после глобального сбоя в работе системы спутниковой связи

Первые теплые лучи еще не согревали оптимизмом, а мокрые деревянные ступени после ночного дождя только холодили скользкими неоднозначными мыслями.

На окраине Хали-Акупса, из глубокого заболоченного оврага Тернак Чурваччи вместе с Ральфом Моррисом и Арлом Эраком вынимали тридцать шестое по счету тело убитого при штурме местного жителя, осмелившегося дать отпор вероломным захватчикам. Освин Грин и Дуайт Кэннинг помогали раскладывать их ровными рядами на сухой поляне.

Плачущие старухи омывали тела и оборачивали их лопухами, готовя к обряду погребения. Они рассказали, что боевики действовали очень жестко. Дерзких и непреклонных деревенских мужчин демонстративно заперли в хибаре и сожгли, женщин изнасиловали, убили и сбросили в кювет. В живых оставили несколько престарелых женщин, бледную и больную Киняту Мастрину и пару детей.

Используя технический инвентарь в Aqua Beetle, Элизабет вместе с доброжелательной и проявившей инициативу Келли МакКинзи продули рулевые винты Джазза и вычистили питающие контакты антигравитационного стабилизатора. Если так можно выразиться – «вернули ему крылья».

Склонившись над бумажной картой за столом в одной из осиротевших халуп, девушки обсуждали перспективу различных инициатив и пытались выбрать оптимальную.

– Мы не можем связаться отсюда с ЮКЛ. Горы отражают сигнал, – довольно сухо изложила мулатка. – И если уж откровенно, я с трудом верю в то, что ты рассказала про бомбардировку.

– Я тоже плаваю как в тумане, – спокойно продолжила Элизабет. – Но именно сейчас как никогда нужны твердые и взвешенные шаги.

– До второго ретранслятора около девятисот километров ходу, если наперерез. Стартуем сейчас на катере, и к вечеру мы окажемся уже там. Если повезет, мы обгоним боевиков, сообщим о них в Командный Центр и запросим подкрепление с Грумбриджа.

– Верно. До центрального ЮКЛ двигаться столько же, плюс время на объяснения, подготовку десанта. Но если Виллер действительно начал войну, я не уверена, что он вообще окажет какую-либо поддержку северному командованию. Жаль, что генерал не в курсе всего этого бардака.

– А этот ваш дикарь, краснолицый… – МакКинзи не смогла подобрать других слов.

– Арл?

– Арл. Он в курсе, что задумали его соплеменники?

– Более-менее. У него родной брат среди диверсант-отряда, так что он может пригодиться в качестве переговорщика, если до этого, конечно, дойдет. Топлива хватит, чтобы добраться до узла связи?

– Конечно.

– Тогда решено?

– Да. Надо сначала только согласовать это с кэпом.

Девушки вышли из хижины. Утренняя дымка к этому моменту полностью рассеялась, и в какой-то момент Элизабет показалось, что появилась надежда успеть ко второму ретранслятору и спасти хотя бы их.

Мужчины закончили хлопотать с перемещением тел и устало стояли на мосту.

«Перекур».

Одна из перепачканных выживших старух с тазом кровавой воды и тряпками в руках прошла мимо, смерив ненавистным презрительным взглядом Арла Эрака.

Моррис многозначительно выпалил:

– Вот и все, приятель. Ты, как и весь твой народ, теперь для них кровные враги до скончания веков. Понимаешь?

Конечно же Эрак не понял и унции из отвешенного набора умозаключений, но интуитивно все уловил без слов.

Элизабет окликнула мужчин с площадки возле катера:

– Идите сюда!

Заикающаяся темноволосая Кинята Мастрина чувствовала себя значительно лучше после приема таблеток «Бета-Лактам». Тернак все-таки успел!

Она подробно рассказывала, а Джазз синхронно переводил в обе стороны:

– Шесть, может, семь дюжин. Хорошо вооружены. С ними был капитан воздуха, который кричал на четырех воинов, несущих по очереди тяжелый деревянный ящик небесных людей.

– Тяжелый? Что было внутри? – поинтересовалась Келли.

– Я не знаю, – Джазз перевел ответ вдовы Хусмы Мастрины.

– Скорее всего, бомба. А может, что похуже. Откуда она у них, черт возьми?

– После того как нас загнали в дом, они забрали все лодки и уплыли вверх по грустной реке на восток, – микрофон Джазза забарахлил, но быстро починился. – Вероятно, их цель – деревня Уа-Сиаб-Сенним.

– Все сходится, – подытожила Элизабет, сверившись с картой и повернувшись к мужчинам. – Боевики доходят до Уа-Сиаб-Сенним. Учиняют там разгром. Оттуда наверх марш-бросок до второго ретранслятора. Потом, скорее всего, пойдут назад через Лерата-Грут. Учитывая наше отставание во времени, все это происходит прямо сейчас, если не произошло уже раньше.

– Эх! Нам бы сейчас боевой корабль или штурмовой десант. Мы бы им задали.

– У нас только катер с половиной бака, – Моррис обрезал крылья мечтаниям Келли. – И весьма ограниченный боекомплект.

– Давайте проголосуем: кто за то, чтобы двигаться в ЮКЛ за подмогой? – предложила Элизабет.

Руку поднял только порядком ослабевший и, как всегда, потный Кэннинг.

Элизабет продолжила и сразу подняла руку сама:

– А кто за то, чтобы догнать ублюдков у второго ретранслятора и навалять им по полные штаны?

Отозвались Грин, Моррис и МакКинзи. Эрак и Чурваччи никак не среагировали. Что творилось у них в мозгу – было никому не известно.

– Решено! А ты чего такая бойкая? Не боишься? – подколол напарницу Ральф.

– Конечно же страшно. Но это шанс сделать что-то стоящее…

– И проверить на зрелость внутренний дух! Именно так делается история. Молодец.

Элизабет обратилась к бледному сонному Грину с перевязанной рукой:

– Я хочу, чтобы ты остался здесь. Присматривайте с толстопузом друг за другом, пока вас не заберут. К тому же, если мы ошиблись, и войско вернется – вы дадите отпор и защитите оставшихся в живых женщин и детей. Договорились?

– Хорошо! А ты?

– Я поеду с остальными. Если будет возможность выйти на связь с ЮКЛ, я лично хочу пообщаться с Виллером и объяснить ему ситуацию. Он меня послушает и пришлет к вам помощь.

Прихрамывающий Кэннинг с распухшей и почерневшей ногой, облокотившись на Грина и Чурваччи, взглядом проводили «коллег по несчастью».

Погрузив запас провизии и наполнив фляги кипяченой дождевой водой, команда из Ральфа Морриса, Келли МакКинзи, Арла Эрака, Элизабет Уорд и Джазза заняла свое место на катере.

В режиме «форсаж» вращение винтов достигло пиковых оборотов, и, сдувая провожающих с ног мощными струями воздуха, перемешанными с водяной пылью, катер без оглядки умчался навстречу новым возможностям либо неминуемой гибели.

Как рождаются и умирают герои

16:48 UGT

Гибридное поселение Ма-Лай-Кун

9-е астрономические сутки после глобального сбоя в работе системы спутниковой связи

Оголенные ступни жгло так, что казалось, еще пара градусов, и утрамбованные следы в песке превратятся в стекло. Настолько силен был жар от могучих костровищ, возведенных по периметру круглой насыпной арены.

Сжимая кулаки, старший из наследников трона Ма-Лай-Кун, храбрый воин Джаггора Бесстрашный, по прозвищу Бадглид[31], шаг за шагом, пытался обогнуть врага, чтобы зайти ему за спину. Его соперником в этот вечер стал свирепый и безумно голодный Матара-Торон, длиной около пяти метров и весом чуть меньше тонны.

Еще не состоявшийся вождь буквально сверлил взглядом недруга, чтобы предугадать вызревающий замысел его следующей атаки.

Прошлая «коронация претендента» два года назад, закончилась неудачей, когда рептилия с первым же броском откусила старшему брату Джаггоры голову, а затем заглотила все тело целиком. Впрочем, праздник тогда никто прекращать не стал, а кто-то из гостей даже обрадовался внезапному зрелищу с садистским привкусом. Такова воля Богов – нечего горевать.

Быть вождем – главой родоплеменного общества Илиокрийцев – значило не только пользоваться привилегиями «знати» или получать дары от общинников. Это значило быть мудрым судьей во внутрибытовых конфликтах, сильным защитником от внешних врагов, храбрым авторитетным воином и примерным семьянином и родителем.

Фестиваль Духов, проводившийся одновременно с каждой второй большой миграцией кочующих желтоголовых карликовых сов, со времен первых песен считался ведущим традиционным праздником Илиокрийцев и исконно культурным наследием Великого Примирения, случившегося много веков назад.

По преданиям, в тот далекий судьбоносный день, когда тучи дождливого дня растаяли, пропустив теплый свет Кровавого Заката, девять отважных военачальников – вождей самых сильных и крупных окологорных деревень – испили из общей чаши священное драконье молоко и надломили печево, положив конец долгой изнурительной всесокрушающей межплеменной войне за равенство перед Деба-Де-Тойа – Богом Стихии в лике кита Даббара.

Даритель дождя и питьевой воды, а также всевидящий судья, он всегда спускался с небес в тяжелый час. В наскальной живописи Намгуми Деба-Де-Тойа изображали как пастуха, гонящего тучи, словно стадо быков.

Привычка собираться и подтверждать правило мира переходила от поколения к поколению, пока не стала доброй традицией. Вскоре этот день трансформировался в самый настоящий праздник, в рамках мероприятий которого решались в том числе и важные политические вопросы – наследники и правопреемственность на занятие ими тронов, спорные суды над совершившими проступки, обязательные межплеменные браки и союзы для укрепления всеобщей дружбы и доверия.

Гости с соседних деревень, местные небезразличные колонисты и просто собравшиеся поглазеть зеваки облепили каждый свободный метр вокруг арены, представлявшей собой амфитеатр сидений.

Скамьи были забиты до отказа, а те, кому не хватило места, – забрались друг другу на плечи и залезли на парапеты и сучья. Все подвесные мосты в зоне видимости были переполнены зеваками до такой степени, что было опасение, что веревки могут в любой момент лопнуть.

С общего хлебосольного стола зрителей угощали вином из забродивших ягод, молоком самок Булла-Бауна, отваром с сотами медоносных пчел, свежим мясом, орехами, похлебками из летучей рыбы, а также всевозможными ассорти из грибов, фруктов и ягод.

А посмотреть, к слову, было на что.

Законный наследник трона, Джаггора Бесстрашный, был на голову выше и на порядок сильнее и мускулистее любого из присутствующих Намгуми. Плоский лоб, нос с горбинкой, умный тяжелый взгляд. Его лицо и торс украшал характерный боевой раскрас из белых узоров, а вплетенные в волосы перья напоминали визитерам, что это был все-таки праздник, а не запланированная казнь. На груди покачивалось ценное ожерелье из морских раковин и трофейных артефактов из кости Драка Нага. Набедренная повязка и кожаные наколенники – вот и вся одежда.

В качестве оружия, которое, к слову, во время самого ритуала инициации на арене было строжайше запрещено, Джаггора, по обыкновению своему, всегда носил при себе увесистый каменный молот Нетр-Дара-Ясад – Крошитель. Больше походивший на ослоп, он применялся как на охоте, так и на сложных переговорах в качестве аргумента.

Бордовые неотмывающиеся пятна на каменном обухе и насечки на деревянной рукояти как бы невзначай напоминали собеседникам о количестве побежденных противников и их раскрошенных в щепки черепах. Против удара Крошителя не спасали ни усиленные доспехи, ни панцирные щиты Зэрлэгов.

Даже если удар приходился по телу, причиняемые им повреждения были несовместимы с жизнью.

Примечателен тот факт, что ни один из современников Бадглида, даже самый сильный, не мог поднять этот молот одной рукой. Только двумя. А у самого Джаггоры это выходило просто и непринужденно. Грозное оружие вошло в новые песни и мифы коренного населения Гелиоса, вознеся славу Бесстрашному по всему восточному краю Элигер-Сильварума.

Суть цели схватки заключалась в следующем. Так как объективно убить такого крупного хищника, как Матара-Торон, голыми руками было проблематично, достаточно было продержаться на «огненном манеже» несколько атак до того момента, как рептилия поймет, что противник ловчее и хитрее, и потеряет к потенциальной жертве интерес. Победой также считалась контрзащита с удержанием перевернутого аллигатора на спине любое количество времени.

В естественных диких условиях, подобные встречи в водах Иав-Фадама заканчивались смертельным исходом. Особенно это касалось случаев, когда аборигены или колонисты случайно забредали в места гнездования Матара-Торона в брачный период. Охраняя яйца, зрелые массивные самки проявляли ярко выраженную агрессию и атаковали первыми. Известен был случай, когда неподалеку от Майлам-Айлака в подобной схватке был уничтожен хорошо подготовленный, вооруженный штурмовой отряд.

Благодаря доверительным отношениям с Масу Аминчи, Сэм и Кирки получили билеты в «премиальном ложе», то есть в первых рядах. Из соображений безопасности, скамья, заканчивающаяся стеной-экраном, возвышалась над землей и уровнем арены и отстояла от пламени костров на несколько метров. Опорная сетчатая конструкция была выполнена из бамбуковых стеблей по чертежам вольноживущих в Ма-Лай-Кун инженеров с Эспайера.

Под покровом безветренной звездной ночи представление приобрело особый живой шарм. Череда лиц собравшихся зевак в желтом пляшущем свете огня смотрелась особенно энигматично.

Кучковавшийся на плоском широком пне оркестр из местных музыкантов играл протяжные красивые мелодии, создавая особо волнующую ауру, полную мистического настроения с нотками таинственности и возбуждения. Шесть Илиокрийцев важно расселись, держа в руках длинные духовые инструменты – Бабата, изготовленные из коры железного дерева и представлявшие собой вытянутые изогнутые трубы неправильной формы. Материал подбирался ремесленником таким образом, чтобы один конец был изъеден термитами, а другой обработан воском жука-прядильщика. Только в таком случае, звук получался по-настоящему глубоким, способным вогнать Намгуми в транс.

Двое музыкантов играли на ударных Тамбурас – склеенных полых плодах, напоминающих тыквы.

Еще один абориген отбивал длинными палочками ритм.

Аллигатор нанес неожиданный удар хвостом, чуть не сбив Джаггору с ног. Толпа взревела от негодования, кто-то даже взметнул вверх копье, а сидящая по соседству женщина прикрыла рукой глаза устроившемуся на коленях ребенку.

– Это нереально круто! – Сэм искренне «болела» за Бесстрашного, не щадя ладони для громких хлопков. – Не то что наши адские соревнования у черта на куличках.

– А я надеюсь, мне разрешат когда-нибудь с вами отправиться в пустыню.

– Я поговорю с отцом.

– Ты еще в прошлый раз обещала.

Сидящий сзади разукрашенный в бордово-зеленые краски абориген сложил ладони «в рупор» и прокричал:

– Бадглид, Табатар Рухох Н’Род![32]

* * *

Мимо «спрессованных» гостей кое-как протиснулся Люка и уселся рядом с Сэм на свободный пятачок, припасенный, впрочем, для Масу Аминчи. Девушка не постеснялась его тут же прилюдно отчитать:

– Слово пунктуальность для тебя до сих пор остается пустым местом. Сложно хоть раз прийти вовремя?

Извиняющейся мимикой старый знакомый с неуклюжим акцентом коротко объяснился:

– Прокол. Помощь. Посмотреть. Подшить.

– Когда ты уже научишься рулить по-человечески и не собирать все торчащие ветки в лесу? Может и правда, надо тебя пару раз высечь для ума?

– Плохой ремонт. Плохие руки, – Люка сострил в ответ, погрозив Сэм указательным пальцем. Похоже, за всю жизнь он избирательно выучил в основном человеческие слова на букву «П».

– Ах так! Плохие руки?! За такие шутки я тебе рот заштопаю самыми мохнатыми нитками. Молча полетишь в космос на своем дуршлаге.

В разворачивающуюся мелодраму вмешалась Кирки:

– Может, после праздника свое грязное белье развесите? Не здесь и не сейчас?

– Копаться в грязном белье, Кир. Не развешивать.

– Да кому какая разница. Смотрите вперед.

Словно взрывчатка, начиненная эмоциями, толпа сдетонировала и разразилась восторженным ревом вновь.

Кувырнувшись через голову, Джаггора уклонился от очередного смертельного выпада с громким захлопывающимся укусом и изловчился запрыгнуть на аллигатора сбоку, крепко ухватив его за шею и обвив ногами его туловище.

Градус волнения, кажется, достиг апогея, и кровь у самых впечатлительных зрителей закипела.

Гости повскакивали со своих мест и начали скандировать:

– Бад-глид, Бад-глид!

Используя поступательную энергию прыжка и вес своего тела, Бесстрашному удалось увлечь хищника за собой и выполнить в некотором роде, бросок через себя, повернув соперника вверх пузом на долю секунды.

Довольное неистовствование массовки и поздравительные возгласы как бы подытожили бой – победил храбрый воин!

Джаггора встал, отряхнулся от жалящих горячих песчинок и, подняв руку, поприветствовал ликовавших соплеменников и почетных гостей.

Неожиданно для всех, включая самого Бесстрашного, Матара-Торон каким-то невероятным отчаянным броском преодолел разделяющее их расстояние и, вцепившись ему в ногу, словно бездомный, вгрызающийся в сочную мясную мышцу, повалил наследника трона на раскаленный докрасна песок.

Бушующая буря страстей разом стихла.

По спине пробежал морозец, и Сэм стало по-настоящему страшно. Публика точно знала, что сейчас случится. Рептилия выполнит свое фирменное смертельное вращение и разорвет Бесстрашного на части. Освободиться из зубастых челюстей Матара-Торона было задачей невыполнимой ни при каких обстоятельствах и без каких либо оговорок.

Джаггора был обречен.

Как это ни грустно, иногда один твой поступок может изменить всю жизнь или оборвать ее навсегда. Главное, что Бесстрашный не побоялся выйти и сразиться с превосходящим его по силе соперником и подтвердил свое кровное право и твердое намерение занять трон после умирающего отца.

Людям еще предстояло многому поучиться у аборигенов, в частности процедурам избрания лидеров и публичному доказательству их достоинств.

Мотнув мордой в сторону, аллигатор уже было собрался исполнить, что задумал, как вдруг на арену буквально из ниоткуда выпрыгнула женщина. Вытащив из ближайшего костра длинное обугленное полено, она что есть силы ударила огненным концом рептилию по виску.

Рассыпавшиеся искры облаком взметнулись ввысь, дополняя зрелищностью коллективный тягучий «Ах!».

Это была Масу Аминчи, волевая, преданная охотница и искусная любовница Джаггоры, ставшая его законной супругой, несмотря на неимение кровного верховенства и низкий иерархический титул в племени Ма-Лай-Кун. Она была обычной женщиной, хотя и чрезвычайно красивой по меркам Намгуми.

Тонкая повязка, завязанная на спине и перекинутая через плечо, кое-как прикрывала приподнятую торчащую грудь. Передник из тапы – прессованного отмоченного луба тутового дерева – был похож на обрезанную сзади юбку и лишь подчеркивал крепкие оголенные бедра правильной овальной формы. Несмотря на кажущуюся изящность, руки ее были сильными, а походка уверенной. Прическу отважной заступницы украшал венок из редких и ценных голубых цветов.

Ходила байка, что одним только взглядом Масу Аминчи запросто разжигала пламя в самых холодных сердцах воинов и что в нее было влюблено по меньшей мере несколько тысяч мужчин со всего восточного Элигер-Сильварума от Аликадэ-Ици до Муа-Анзеру-Гури.

И тем удивительнее был тот факт, что Масу была категорически против добрачных свобод интимных отношений. Что, впрочем, и послужило первопричиной и источником конфликта между ней и Элизабет Уорд, горячей сторонницей «свободной любви». Последовавший разлад закончился тогда «бегством» из деревни последней.

Хищник разжал пасть, освободив искалеченную продырявленную плоть. Продолжая размахивать головешкой перед самым носом аллигатора, Масу удалось оттеснить рычащую громадину подальше от пострадавшего супруга, заслонив его своим телом.

Замолкли даже музыканты. Публика смиренно наблюдала за происходящим, сжигая ежесекундно миллионы нервных клеток.

Когда казалось, что опасность миновала и что ситуацию удалось нормализовать, Матара-Торон снова удивил всех своей решимостью и силой духа. Мощный прыжок с раскрытой пастью разломил бы женщину надвое, если бы не сверхмощный блокирующий удар Крошителя, впечатавший расплющенную голову рептилии в песок.

Масу Аминчи подхватила еле устоявшего на ногах Джаггору, спасшего теперь в ответ и ее жизнь.

Амфитеатр взорвался аплодисментами, выкриками и ликующим гомоном поглотившей всех бескрайней эйфории. На арене стоял Герой, точнее, чета победителей – и никто, никто не осмелился бы констатировать иное.

Первые ряды рванули к будущему вождю и подняли его на руки.

Заиграла громкая музыка, и вокруг поверженной громадины начался групповой танец Тари. Личные телохранители и члены доверенного братства Джаггоры, вооруженные палицами, благоразумно унесли своего предводителя промыть и заштопать раны. Двое колонистов-медиков поспешили вместе с ними.

– Я пойду к себе! – устало зевнула Сэм.

– Ты что, самое веселье только начинается, – удивилась Кирки.

– Не люблю, когда пляшут. И песни не жалую. А сначала я поднимусь с этим олухом, посмотрю, где он там у себя и что проткнул.

– Тогда я с вами!

– Пойдем.

* * *

Несмолкаемый гул шумной раззадоренной публики частично приглушал плотный слой размашистой листвы, разбросанной в кронах гигантского дерева Ду, на верхушку которого забрался Люка в сопровождении Сэм и Кирки. Лифт не работал, поэтому подъем занял значительное время, съев большую часть скудного остатка послепраздничных сил.

Здесь, в углублении паутины из жестких толстых веток, была сооружена квадратная взлетно-посадочная платформа, опирающаяся длинными балками на ствол, с хозяйственным сараем, малым погрузочным краном-стрелой, среднетемпературной холодильной камерой и стандартной причальной мачтой.

Привязанный парковочными тросами одиноко дремал Авион. Где-то в небе гудели винты запущенного ветрогенератора Vigman.

Уровнем ниже платформу окружал вытянутый ролл из стыковочных теплиц, напоминающий большую съедобную баранку, диаметром метров сорок.

– Показывай, что случилось, – запыхавшись, Сэм сгорбилась, упершись на колени.

– За мной! – Люка быстрым шагом устремился вперед.

Платформа была кое-как освещена, позавчерашние плоды дерева Ду, разложенные по прозрачным чашам, совсем потускнели. Новые положить, естественно, забыли из-за суматохи перед гуляниями. Электрические фонари монтировались не везде, и конкретно на этой запасной площадке они не предусматривались совсем. Или же они просто были выключены.

Высоко в стратосфере сгорел метеорит, оставив светлую полоску выжженного неба.

– Мое счастье! – по-детски улыбнулась Кирки, играючи присвоив себе за внимательность всю знаковость момента.

Из гондолы выглянул помощник Люки, чье имя Сэм так и не запомнила.

Откуда-то далеко снизу донесся радостный всплеск криков – народ веселился от души.

– Эй, ты куда пропал? – окончательно потеряв из виду растворившегося в полумраке знакомого, девочки достигли края борта Авиона.

Веселое настроение улетучилось, как пары молодого недобродившего вина. Стойкое ощущение опасности и инстинкт самосохранения участили сердцебиение и впрыснули солидную порцию адреналин в кровь.

– Баши Ко Хара! – позади прозвучал знакомый голос.

Сэм резко обернулась. Это был Люка.

– Ты зачем нас пугаешь?

Краем глаза девочка заметила начавшуюся сбоку возню. Послышалось сдавленное дыхание.

– Кир! – Сэм попыталась остановить помощника, схватившего Кирки сзади за шею, и помешать ему затащить брыкающуюся подругу в гондолу.

Она что есть мочи укусила его за запястье:

– Люка, помоги!

Острая боль в правом подреберье, словно длинная изогнутая игла, пронзила тело насквозь и затуманила взгляд. Из глаз брызнули слезы.

Абориген, которого Сэм считала много лет хорошим другом, предательски вонзил ей клинок в бок по самую рукоятку.

Так больно ей не было никогда.

Время снова замерло. Казалось, каждая клетка тела взбунтовалась, и теперь организм медленно входит в дьявольскую агонию.

В полуобморочном сознании Сэм с ужасом наблюдала, как переставшую сопротивляться отключившуюся Кирки втаскивают на борт, после чего ее саму куда-то тащат волоком и бросают умирать в холодный мокрый погреб, полный мокриц и скользких пиявок.

Последнее, что зафиксировал ее мозг, – как многострадальная тьма душила охвостки рассудка, окончательно стирая границы между реалиями и бредом.

Джексон и Кросс

14:03 UGT

Второй тропосферный ретранслятор, недалеко от поселения Лерата-Грут

9-е астрономические сутки после глобального сбоя в работе системы спутников

Что может быть сложнее, чем ручное управление патрульным катером на воздушной подушке, несущимся по пересеченной местности?

Судно то и дело заносило в дрифт, подбрасывало на высоких кочках, мотало из стороны в сторону. Массивные стволы деревьев превратились в бесконечный поток препятствий, в которые, как в кегельбане, можно было впечататься и намертво разбить себе голову. Правда, штрафные очки уже некому было бы тогда начислять.

По пути им встретился живой и активный Кута-Мамачи, который отрикошетил от натянутой твердой тканевой оболочки на несколько десятков метров, словно он и сам был сделан из упругого каучука.

От ударов и подпрыгиваний нога ныла так сильно, что в какое-то мгновение Элизабет чуть не потеряла сознание. Пытаясь хоть как-то отвлечься, она вдруг спросила:

– Так что было в том сообщении, Джазз?

– Ах да. Совсем забыл озвучить. Личное сообщение от генерала Файервуда. Получено в…

– Зачитывай уже, не нуди.

– Генерал пишет: Час назад из службы биометрического наблюдения доложили, что Сэм покинула пределы внешнего кольца ИВК. Я проверил – в командном пункте ее действительно нет. Думаю, она сбежала к подруге в твою любимую деревню, будь она трижды неладна. Направляю следом приставленного к ней Илиокрийца Люку Верберо. Ты его помнишь, он из местных. Как будут новости, сообщу. Постскриптум. Предлагаю всем вместе поужинать и нормализовать отношения. Я должен…

– Достаточно! – отрезала Элизабет. – Сотри сообщение и забудь.

Келли сидела рядом на диване и все слышала:

– Семейные хлопоты?

– Дочь-подросток – хитрая, как фургон обезьян. Молодежь рождается все дурнее и безбашеннее. Мы такими не были.

– Брось. Каждое поколение считает, что следующее доведет мир до ядерной или другой катастрофы. Так было и так будет всегда.

– А ты где такими мыслями загрузилась, в гарнизонной библиотеке?

Мулатка улыбнулась и игриво смерила кэпа взглядом:

– У кэпа набралась. С ним каждый день что-то новое.

– Понятно, – Элизабет заговорщически улыбнулась, по-женски уловив всю многогранность и двусмысленность намека.

Разместившись в соседнем с водителем кресле, Эрак за всю дорогу не обронил ни слова. Он задумчиво и неторопливо водил острием томагавка взад-вперед по доводочному плоскому камню для заточки и полировки.

Келли протянула соседке свой аккуратный LightGun:

– Он хорошо смазан, обойма полная. Держи, мало ли что нас там ждет.

– А ты? – Элизабет приняла неожиданный «подарок».

– Я возьму пистолет Ральфа. Он не будет против. Да, кэп?

Моррис вынул из кобуры и передал Маккинзи свое табельное оружие – точно такой же серийный LightGun, только с подствольным фонарем, закрепленным на подвесном кронштейне.

Элизабет недолюбливала «огнестрел», но понимала, что в сложившейся ситуации он был действительно необходим.

Кроме компактного сварочного инструмента, липкой ленты и светящейся «палки» в набедренной инженерной сумке у нее ничего не было.

Для «тяжелых и особо запущенных случаев» в обычной мирной жизни на Клипере А29 в спасательном ящике возле входа, много лет болтался без пользы портативный пневматический многозарядный гвоздомет. Она использовала его лишь однажды, чтобы намертво заколотить входную дверь в ангар, в котором застукала Виллера с наглой выцветшей бабенкой с коммутатора.

Кэп поднял руку, сжатую в кулак. Винтомоторная установка умолкла, лопасти как-то нехотя переключились в тихий режим, а изнуряющий шум наконец-то стих. Катер сбросил скорость, перешел в левитирующий режим и, поднявшись над водой, по инерции в парящем состоянии начал медленно закручиваться вокруг своей оси против часовой стрелки.

– Всем приготовиться. Подъезжаем, – Моррис пристегнул ремень к дробовику и накинул его на шею. – Тихо!

Крашеные в ядовито-лаймовый цвет крестообразные насечки на стволах деревьев предупреждающе сообщали всякому умеющему мыслить постороннему, что впереди него находится запрещенный для визитов объект.

Торчащий из воды еле заметный флажок сигнализировал о спрятанном под водой капкане или радиомаяке.

Кэп попробовал сманеврировать подкручиванием руля, но не смог. С задетого куста, в углубление декольте к Элизабет свалилась липкая мокрица-многоножка.

Ну и мерзость!

На данном участке леса было как-то шумно и неспокойно. Вверху, в кронах, перекрикивая друг друга, дрались пурпурные Ара-Папиги. Издалека откуда-то сбоку отчетливо доносился рев Матара-Торона. Сытый он или голодный – не разберешь.

День медленно шел на убыль. Через час с небольшим должен был начаться вечер, а потом, судя по обилию мошкары, его сменила бы дождливая и пасмурная ночь.

Прямо перед катером на высокой кочке у гигантского пня борзо расселся четверорукий ушастый примат – Маймун, жующий траву. Глядя друг на друга, немногословные прохожие продрейфовали мимо.

Над головами засвистели пули, и срезанные ими щепки хаотично осыпали палубу. Шипящий Маймун испуганно скрылся в гуще сорняков.

– Свои! – Моррис, будто зная или увидев что-то, чего не заметили остальные, выудил из шкафчика сигнальную однозарядную ракетницу, направил ее вверх и дернул кольцо.

Пиротехнический выстрел не сработал из-за влаги, зато удался на славу высокий факел с красным дымом, заполнивший поляну.

– Патруль! Не стреляйте! – снова закричал Моррис. – Выходим!

Не выпуская ракетницу из рук, кэп спрыгнул с корпуса и забрался на пень так высоко, как только смог.

– Джексон, пропусти их! – донеслось откуда-то издалека.

Ральф вернулся на сиденье пилота, опустил лодку на воду, запустил двигатели и, объехав пень, покатил дальше. Пассажиры молча повиновались его решению, не задавая вопросов.

Из-за поваленного дерева, наконец, показался угол контейнерного жилого комплекса, приподнятого толстыми опорами на несколько метров от земли. Второй ретранслятор был точной копией шестого.

В полном составе команда «спасения», чуть было не погибшая под дружеским огнем, плавно въехала на катере на расчищенный пустырь.

На крыше комплекса в гнезде тумбовой пулеметной установки М-4 хозяйничал бородатый крепыш, систематически вращая дулом в поисках цели. В разбитом окошке мелькнула чья-то тень, и мгновением позже, неспешно навстречу гостям по ступеням спустился поджарый стрелок в желтых smart-очках. В руках он сжимал автоматический карабин с подствольным гранатометом и оптическим прицелом. Широко улыбаясь, он как-то весело и беззаботно представился:

– Кори Кросс, старший группы усиления. Наверху в люльке – Боб Джексон.

– Я тут! – послышался сверху сильный и уверенный голос.

– Боб – наш герой и спаситель. А этот что, с вами? – улыбка сама по себе как-то сразу исчезла, когда Кори рассмотрел Эрака.

– Офицер патруля Моррис, – Кэп пожал протянутую крепкую жилистую лапу, параллельно представляя взглядом попутчиков. – Мой напарник МакКинзи. Наш гость Мисс Уорд и… Арл Эрак. Он вызвался помочь остановить отряд боевиков, который по нашим сведениям направляется прямо сюда. Робот тоже с нами.

– Вы опоздали больше, чем на сутки, голубчики. Ваш так называемый отряд боевиков напал на нас еще вчера, – сказал шутник совсем угрюмо.

– Что произошло? – Элизабет с помощью Эрака спрыгнула на помост, усеянный поломанными, отрикошетившими от прочных стен здания, стрелами.

– Сразу перед обедом. Здоровенное такое войско. Голов тридцать, может сорок, – Кросс погрозил пальцем на Зэрлэга. – Его краснолицых сумасшедших друзей. Если, земляк, выкинешь хотя бы фокус, повесим тебя вслед за корешами прямо на мачте.

– Не выкинет. Мы ручаемся за него, – заступилась Элизабет.

– Поддерживаю. Скажите, вы убили их всех? – уточнил Ральф.

– Мы не настолько хороши! Кончали с десяток, может полтора клоунов, и остальные отвалили. С нашей малышкой, – Кросс кивнул наверх, намекая на M-4, – разговор у них вышел короткий. Боб, ты красавец, мать твою!

– Спасибо, чувак! – вторил сверху невидимый голос.

– Боб всегда ставит этот чертов пулемет. Всегда! Сколько раз говорили ему – зачем, для кого? А может, не надо? Вот ведь как получилось. Если бы не Боб, нас уже бы съели всех.

– Вы здесь вдвоем?

– Да. Только мы с Бобом. Мой помощник лейтенант Райли, старший по связи, с остальными ребятами уехали вчера вечером за подмогой, – Кросс кивком мотнул налево.

Кэп оглянулся – стояночное место полноприводного бронированного гусеничного тягача пустовало.

– Далеко они на этом тракторе уедут?

– Наверх, до реки Ачча сутки ходу. На большее топлива все равно не хватит. Там они запустят гелиевый баллон-зонд и подадут сигнал SOS на седьмой ретранслятор.

– Вы сообщили статус ситуации на ЮКЛ?

– Видите ли, в чем загвоздка. Они не отвечают. Блокируют все наши сообщения. Как будто специально отключили прием.

– Странно.

– Мы с Бобом также думаем, да Боб? – прикрикнул в конце Кросс.

– Точно, чувак! – невидимый собеседник снова откликнулся как по команде.

– Это прямая и явная угроза, – начал Моррис. – Мы имеем дело с хорошо натренированными подготовленными боевиками. Они сожгли шестой ретранслятор, разгромили мирную деревню. Сейчас движутся куда-то еще. Вопрос – где их теперь искать?

– А вы сами у них можете спросить!

– Не понял. Как это?

– Давайте за мной.

Приезжие, возглавляемые Кроссом, просеменили между сваями под днищем комплекса и, обойдя пахучую хозяйственную постройку, совмещающую в себе одновременно туалет и сарай, увидели следующее.

Зацепившись ступней за сук, вдоль ствола небольшого дерева вниз головой висел один из нападавших диверсантов. Сук торчал достаточно высоко, так что голова дикаря болталась примерно на уровне глаз. Из проткнутой неестественно развороченной ступни мелкой струйкой сочила кирпично-каштановая кровь. Сначала по ноге, потом по испачканным черной сажей обнаженным яйцам и члену, далее вниз вдоль тела, и, наконец, капая с кончика носа и пальцев вытянутых рук на торчащие изо мха толстые ливерные корни. Лицо боевика было измазано красной глиной, глаза закрыты.

Вероятно, во время атаки горемыка сорвался с дерева и зацепился ногой за сук, ударившись головой и потеряв сознание.

– Он периодически приходит в себя. Дергается, но освободиться не может. Почти засох уже. Джексон хотел его пристрелить, но решили обождать. Мало ли.

– Сколько он здесь висит? – поинтересовалась Келли.

– Со вчерашнего обеда.

– Ублюдок, столько невинных жизней загубил, – крепко сжав пистолет, МакКинзи приблизилась к варвару вплотную и замахнулась, чтобы ударить.

Неожиданно, висячий дикарь приоткрыл залипшее от сукровицы веко и плюнул Келли прямо в лицо.

– Вот же гад!

Кэп подскочил к напарнице и оттащил ее назад. Эрак наклонил копье и сделал уже было шаг, как Кросс что есть мочи гаркнул на всю поляну:

– Не стрелять!

Вытерев с носа и губ тыльной стороной ладони неприятно пахнущую пурпурную слизь, Келли поморщилась:

– Вот зараза.

Первый же сдавливающий горло позыв начал беспощадно душить ее на полуслове.

– Что за хрень? – Моррис приобнял сползающую на землю напарницу за талию. – Аптечку из заднего ящика. Быстрее!

Кросс спринтерски метнулся в сторону катера.

– Держись, напарник, терпи! – Ральф подбадривающе взял МакКинзи за руку, не прерывая с ней визуального контакта.

С каждой секундой ей становилось все хуже. Она уже совсем побелела.

Кори прилетел, как метеор, на ходу доставая из судовой аптечки скорой помощи инъекционный аппарат, заряженный Цитохромом-Икс.

– Коли сразу два! – рявкнул Моррис.

Отточенными движениями Кросс скинул колпачок и уколол автоматическим шприцом МакКинзи в область сонной артерии. Потом еще раз. И еще.

– Я отнесу ее в дом!

* * *

На первом ярусе Элигер-Сильварума темнеет значительно раньше, чем, например, у подножия Мапири-Экселис или на барханах Темпу-Каду.

Настроение умиротворенного вечера было особенно тяжелым во всех смыслах этого слова. Принес ли уходящий день хоть что-то хорошее?

Душераздирающий пронзительный визг и вопли ужаса рвали тишь и блажь лесного вечера на части. Чистое небо и проявляющиеся на нем первые звезды, как ни старались, не могли сгладить тревогу и напряжение, окутавшее все вокруг тяжелым каменным полотном.

Арл Эрак «работал» с пленным диверсантом.

Кросс, сменивший Джексона в пулеметном гнезде, был начеку. Он как раз заканчивал замену перегоревшей фонарной лампочки, готовясь провести за турелью очередную бессонную ночь.

Все остальные члены группы осмотрительно укрылись в помещении комплекса.

Выжившего варвара сняли с дерева, перебинтовали рану, напоили водой и привязали к одной из опорных свай, после чего привели его в чувства.

Далее Эрак, оставшийся с соратником один на один, продолжил «разговор» по-свойски, используя все методы дознания, какие посчитал нужными. Острием копья он медленно расковыривал пленному рану, периодически щедро посыпая ее лазурной морской солью, специально выуженной для этих целей из одного из своих поясных карманчиков.

Что касается людей, пытать дикаря не было ни у кого ни малейшего желания, к тому же он оказался действительно крепким малым с нехилой силой воли, раз смог почти сутки удерживать во рту сгущенный болотный концентрат, вызвавший у МакКинзи приступ асфиксии.

Цитохром-Икс справился с ядом, и напарница Морриса чувствовала себя значительно лучше.

Инцидент был любопытным с точки зрения эволюции наступательно-оборонительной тактики дикарей. Военные неоднократно обсуждали случаи внутриплеменных разборок в Пирос-Эрдей, в ходе которых Зэрлэги в порядке вещей, набирали перед дракой полный рот раскаленных углей или перечного жгучего порошка.

Но откуда у боевиков синтетический концентрат болотной органики?

Эрак был прав. Однозначно, во всей этой заварухе были замешаны военные. Кто и с какой целью – следовало выяснить при первой же возможности.

Пленный завопил в последний раз и затих.

Входная дверь отворилась, и в комплекс зашел Арл:

– Им Хан Авлед.

– Джазз, не спим. Переводи! – шугнула сонного дройда Элизабет.

– Очень сложный диалект. Судя по всему, захваченный воин умер.

– Спроси, куда направляется войско.

Робот выдал длинный набор слов, после которых Эрак задумался, а потом произнес слово, которое Элизабет и все присутствующие поняли без переводчика:

– Ма-Лай-Кун.

Уставшие колонисты переглянулись:

– Что ты сказал? Ма-Лай-Кун? Точно? Ты уверен?

– Да, сейчас они держат путь до озера Фаха. Там их встречает вторая группа на Авионах, – пробубнил Джазз.

– Зачем, черт побери? – Джексон даже привстал.

– Вдоль «небесной стрелы» они выходят на Ма-Лай-Кун и атакуют его.

– Болотные черти! – Элизабет кое-что поняла и замерла, не дыша. Ей стало дурно и в глазах потемнело. – Сэм!

Позвоночник сковал страх. Боевики идут прямо на Ма-Лай-Кун, а там ее дочь.

– Зачем им мирная деревня? Спроси это у него, дройд! – Джексон искренне ничего не понимал.

Джазз обменялся с Зэрлэгом репликами и резюмировал:

– У них с собой боевое оружие массового поражения.

– Ядерная бомба?

– Я не могу разобрать точность формулировки. Взрывные камни из огня. И еще какой-то дар Богини Моря. Простите, лучшего толкования нет.

– Что еще за драная Богиня Моря, будь она проклята? – выругался Моррис, привставший с кушетки рядом с лежащей слабой напарницей.

– Это еще не все, – перебил Джазз. – Внутри войска есть особая группа, называющая себя избранными. У них одежда и амуниция для маскировки под небесных рыбаков. Цель группы – оружейный завод и месть за Красный лес.

Джексон подошел к Арлу, остановился рядом с ним и развернулся лицом к остальным:

– Народ, вы сечете? – он вытянул указательный палец в сторону Зэрлэга. – Если краснолицые нападут на Северную Станцию под видом зеленых, командование отдаст приказ о…

Элизабет подхватила мысль:

– О чрезвычайных контрмерах. Вот чего добивались эти таинственные военные в подземном пещерном лагере. Кто бы они ни были, они хотят развязать глобальную войну. Они хотят ввергнуть всех в хаос.

– Упоротые дикари. Эти дурни думают, что вершат правосудие, а их всего лишь просто-напросто используют.

Что же делать? Срочно двигаться в сторону мигрирующего озера Фаха с надеждой еще догнать боевиков? Попытаться добраться до деревни Лерата-Грут и попросить подкрепления? Возвращаться в ЮКЛ? А может, сразу устремиться на Ма-Лай-Кун?

Оставшегося в катере топлива хватило бы максимум на двадцать-тридцать километров. Поэтому все смелые идеи и тактические планы были бессмысленны.

* * *

Стемнело.

По крыше забарабанили звонкие капли дождя. Словно гром, с улицы послышался приближающийся нарастающий грохочущий гул. Сидевший до этого тихо Кори Кросс восторженно заликовал, словно он выиграл тысячу квалификационных кредитов в лотерею.

Ослепительно яркий холодный свет, исходящий откуда-то снаружи, залил помещение комплекса до отказа.

Джексон по-хозяйски поспешил к двери первым, остальные прильнули к разбитым окнам.

Тяжелый десантный корабль Night Bird с четырьмя турбореактивными двигателями завис точно по центру расчищенного пустыря, прощупывая блуждающими мощнейшими лучами прожекторов мрачный опустевший лес вокруг.

Словно орел, сжимающий в лапах пойманного зайца, корабль удерживал на грузовых кронштейнах бронированный двухместный шагоход Swale Thunder.

Вакуумно-пневматические грузовые фиксаторы корабля синхронно разжали поддерживающие шагоход крепежи, как бы намереваясь избавиться от многотонного удручающего груза.

Бронированный танк, точно налитый свинцом, громоздко обрушился на разросшийся сам по себе кустарник, полностью разломав его несущий ствол и центральные стебли. Ноги зарылись в трясине не меньше чем на метр.

Подвижный наплечный прожектор и нагрудный фонарь ударили в разные стороны. Верхняя турель и корпус развернулись в сторону комплекса, и шагоход легкими непринужденными движениями выкарабкался из топи и взошел на помост.

Размахивая руками на крыше комплекса, переполненный чувствами Кросс пытался перекричать гул реактивных двигателей, видимо, приветствуя ударную спасательную группу. Джексон первым вышел на улицу и высоко поднял правую ладонь.

Внешние громкоговорители с парящего корабля резонирующим приказным тоном вещали на весь лес:

– Мы просим всех лиц, находящихся внутри комплекса, выйти наружу. Повторяю, всем лицам внутри комплекса выйти наружу.

Ходячий танк приблизился к зданию, устремив лучи света и все вооружение на вход. Падающие россыпи дождя звонко отскакивали от железной брони.

Прибывшая ударная группа, вероятнее всего, ожидала самого худшего. Все внимание было сосредоточено вокруг спасения отделения связи.

Вслед за Робертом Джексоном на помост спустились Ральф Моррис и прихрамывающая Элизабет Уорд. Келли МакКинзи осталась лежать на кушетке – она были еще слишком слаба.

Как только в дверном проеме появилась красная броская физиономия Арла Эрака, напряжение «на сцене» подскочило, словно в банку с химическим реактивом опустили медный катализатор.

Бронетанк сделал шаг вперед. Направив дула в Зэрлэга, наводчик шагохода уже собрался превратить его в решето, надавливая пальцем на гашетку.

– Стойте! – Элизабет растопырила руки в стороны, запрыгнув вверх на пару ступенек.

Как они могли пропустить этот момент? Очень непредусмотрительно.

Девушка продолжила кричать так громко, как могла:

– Этот абориген с нами, все нормально! Он никому ничего не сделал.

Вращение стволов прекратилось, и дуло минигана опустилось вниз.

С разных сторон к транспортному кораблю слетелись несколько разведывательных аэродронов, видимо, запущенных чуть ранее. Из громкоговорителя донесся слегка отстраненный голос пилота, говорящего словно самому себе:

– Периметр чист. Садимся.

Сзади из-за навеса комплекса выплыли еще два летательных аппарата с включенными прожекторами – десантный самолет-конвертоплан и грузовой реактивный самолет-кран Hercules-1, несущий, словно пчела, грязный гусеничный тягач. Тот самый, на котором старший по связи лейтенант Пол Райли укатил с товарищами запускать аварийный зонд.

Конвертоплан опустился на посадочную площадку и, выплюнув десяток пехотинцев, улетел прочь. Его место почти сразу занял уставший от тяжелой ноши массивный десантный корабль, тут же выключивший все двигатели.

Самолет-кран плавно опустил тягач рядом с комплексом. В какой-то момент его накренило так, что казалось, он вот-вот снесет антенную мачту. К счастью, квалификации пилота хватило, чтобы выровнять перекосившуюся машину.

Несколько пехотинцев помогли отцепить лебедочные крюки от наружных петель на корпусе тягача, после чего самолет-кран поспешил удалиться.

Десантники разбрелись по периметру всей базы. Среди поднимающихся бледно-голубоватых болотных огоньков, бойцов выдавали только узкие полоски света из подствольных фонарей, а также зеленые индикаторы на боковых утолщениях шлемов.

Реактивный двигатель ходячего танка захрипел и замолк совсем. Руки-манипуляторы с подвешенными миниганом, ракетной установкой и струйным низкорассеивающим огнеметом безжизненно опустились вниз.

На пустыре снова стало тихо. Ничего кроме пения ночных цикад и крика напуганного шумом Ара-Папига. Только он напоминал собравшимся, что вокруг в темноте продолжалась невидимая глазу жизнь.

Кабина шагохода съехала вверх, обнажая кресло механика-водителя в сером термозащитном костюме. Сняв операторский шлем, мужчина выбросил выдвижную ручную лестницу и спустился по ней на помост.

Сверху сбоку из крышного люка вылез наводчик и, словно скалолаз, цепляясь по пазам и поручням, слез вслед за командиром.

Члены экипажа подошли к собравшимся, и первым заговорил, конечно же старший:

– Сержант Мэллоун. А это ефрейтор Литтлмун.

– Старший по связи Джексон. Там, наверху – лейтенант Кросс, – Боб собрался было представить остальных, как увидел знакомое лицо, поспевающее с взлетной площадки. – Райли, чувак!

Не скупясь на эмоции, Джексон от души схватил в объятия подбежавшего тощего очкарика в толстенных диоптриях:

– Чувак! Живой! У вас получилось?!

– Это была стремная поездка, разрази меня паралич. Не ели, не спали, мочились на ходу. Все ждали, что нас догонят и зарежут.

Кросс спустился с крыши, и все спокойно перезнакомились и обсудили ситуацию с диверсионным отрядом.

Эрак поначалу немного напрягся в присутствии столь большого количества военных и особенно шагохода. Все-таки, в свежих воспоминаниях его народа подобные машины ни с чем хорошим не ассоциировались.

Зато Райли спокойно отнесся к Зэрлэгу и даже потрепал его пыльную влажную ладонь. У него не было привычки срезать все под один корешок и судил он каждого по отдельности по конкретным поступкам.

Тягач припарковали на положенное стояночное место и размещенную в нем аппаратуру подключили к антеннам.

Элизабет первой залезла в кузовной отсек связи и начала передачу на ЮКЛ:

– Внимание Южному Лагерю. Говорит Элизабет Уорд. Личный номер E-23331. На связи второй ретрансляционный узел. У нас чрезвычайная ситуация. Узел атакован вооруженным отрядом, направляющимся из Пирос-Эрдей в Ма-Лай-Кун. Их конечная цель – оружейный завод в ИВК. Прием. Меня кто-нибудь слышит?

– Странно, да? – Райли снял наушники.

– Как будто блокируют сигнал. Они там вообще живы?

– Не могу знать. С Полигона уже отправили сообщение об инциденте на Северную Станцию. Они его однозначно получили.

– Генералу Файервуду доложили?

– Насколько я понял, он отсутствует. Его сейчас замещает Алисия Берк.

– Дремучий бардак! Сержант, как быстро мы долетим до Ма-Лай-Кун?!

– Примерно за четыре часа.

– Мэллоун, умоляю вас, как мать. Мы обязаны успеть туда быстрее боевиков.

Война и мир

05:44 UGT

Гибридное поселение Ма-Лай-Кун

10-е астрономические сутки после глобального сбоя в работе системы спутниковой связи

Убираться после окончания культурно-развлекательных массовых мероприятий сложнее, чем к ним подготавливаться. Горы мусора, пьяные тела, потерявшиеся плачущие дети, сломанная мебель и десятки мелких неприятных происшествий и оказий – и все это лишь в самом оптимистичном раскладе.

Воздушное пространство над деревней было перегружено хаотично маневрировавшей полусотней Авионов.

Всем им очень сильно повезло, что ночью не было шторма. В противном случае – парковочных зон и лебедок на всех бы не хватило, и к утру без крушений в итоге не обошлось.

Почти все гости специально встали пораньше, чтобы убыть еще до начала «пробок». Но, разумеется, как часто такое бывает, «умников» по факту оказалось больше, чем тех, кто позволил себе спокойно отоспаться. Отсюда и нервотрепка.

Фестиваль Духов завершился поздно ночью и прошел в целом без сюрпризов и пострадавших. Если не принимать во внимание гибель бравого Матара-Торона во время инсценировки «коронации» вождя.

Местные запрягали сытых Квадо-Туна, привязанных к стойлам возле гостевого лагеря. Те, кто приехал со стороны второго кольца ИВК, заряжали батареи своих аэроглиссеров от специальных удлинителей. В основном же, аборигены разбирали сваленные в кучу лодки.

Было даже несколько гражданских элитных кораблей из Never Utopia и один штурмовой конвертоплан с группой пехотинцев на самый крайний случай. Они улетели еще на рассвете.

Кто-то вообще добирался пешком по натянутым канатным дорогам.

Главное – мероприятие удалось! Все остались довольны.

Каждый был занят своим делом, поэтому в размеренной суете никто не обратил внимания на группу из шести Авионов, приблизившихся с запада.

Обычные мягкие аэростаты, без каких-либо отличительных знаков. Они спокойно вплыли в воздушную бухту деревни. По всем внешним признакам – это были рыбацкие судна. Двое из них отделились и продолжили путь на восток. Остальные разделились и замедлили ход.

Достигнув центральной площади Ма-Лай-Кун, загруженной лихорадочно собирающимися гостями, один из замедлившихся Авионов завис над алюминиевыми высотными баками, один из которых, резервный, был полным до краев позавчерашним дождем. Тот самый резервуар, в котором голышом плавала Сэм.

Житель деревни, ремонтирующий треугольный помост между горловин, поднял руку и приветственно помахал незнакомцам.

«Рыбаки» с гондолы поспешно вытряхнули в воду содержимое пяти грузных мешков – тяжелые крупные фуксинового цвета яйца[33] морского Куро-Акая с пятнами цвета неспелого мандарина.

Другой «рыбак» бросил вслед за скрывшимися в толще воды яйцами черный предмет, похожий на камень.

Отразившийся эхом по всей деревне мощный взрыв разворотил нижний свод резервуара, и тысячи кубометров кипящей жидкости, источающей ядовитые испарения, водопадом обрушились в ничего не подозревающую толпу.

Тех, кто случайно оказался на пути многотонного сброса, смыло с подвесных мостов.

Падающая бурлящая масса распылилась в воздухе на миллион крупных капель и ударила о землю увесистым шлепком, сбив с ног десятки перепуганных местных жителей и гостей. Плотное облако едкого грязно-желтого дыма моментально обволокло всю площадь вместе со вчерашней ареной, догоревшими кострами и еще не убранным телом побежденного Матара-Торона, заботливо укрытого тентом.

Кашляя и захлебываясь собственной кровью, аборигены и колонисты помогали друг другу подняться, пытаясь спастись из удушающего месива и выйти за пределы разрастающегося, убивающего все вокруг, смога.

Ма-Лай-Кун погрузился в ужас и панику. Всюду слышались стоны и душераздирающие мольбы о помощи.

Красивая и технологичная деревня вместе с ее висячими садами, мостами, лифтами и теплицами в одночасье превратилась в безобразный калейдоскоп скорби и братский склеп межрасовой дружбы.

Несколько экипажей недалеко улетевших Авионов с гостями развернулись, чтобы прийти на выручку хозяевам и организаторам Фестиваля. Они не могли не заметить и не услышать, что творится неладное.

Ближе к окраине поселения, в хозяйственном секторе вольноживущих переселенцев, прогремели новые взрывы.

С другого вражеского Авиона вылили несколько промасленных тюков с водородосодержащей горючей смолой, полученной из железного дерева с прибрежных низин Пирос-Эрдея, и смешанной с серой и прогоркловым маслом.

Так называемый «Жидкий огонь», печально известный Намгуми по легендам о падении Древней империи Асири-Гунунга. Во время осады города Трор первые племена Зэрлэгов в буквальном смысле залили улицы из длинных дальнобойных сифонов, превратив город в озеро прожорливых языков пламени, убивающих все живое. После чего Трор был разграблен, а уцелевшие – жестоко казнены.

Пара разорвавшихся гранат выбила сваи из фундамента и завалила многоуровневый дом второго яруса с еще спящими людьми.

Начался сильный пожар.

Вязкая загущенная смола прилипала к одежде и телу и продолжала гореть. Спасаясь от огня, люди выпрыгивали из полыхающих жилищ и без шанса на выживание разбивались о коряги и пни.

Вместе с клубами черного дыма, по поселку разносилась смердящая гарь спекшейся древесины с плотью, и устрашающий бледно-оливковый пепел.

В качестве символа поражения цивилизации и падения выстроенного годами мирного уклада жизни Ма-Лай-Кун – сам по себе в произвольном направлении улетел ввысь отрубленный от привязной мачты ветряк Vigman.

Нападение было отлично подготовлено и технически организовано. Враги действовали по точно спланированной схеме, знали наверняка, куда и чем бить, старались достичь максимальных потерь среди местного населения.

* * *

Характер личности определяют поступки, и первой отличительной чертой настоящего лидера считается умение сохранять холодный ум в стрессовых ситуациях, пока у других дрожат колени и немеет от страха язык.

Даже в атмосфере анархии и кромешного беспорядка, горстки бравых воинов объединились в активное сопротивление.

Вместе с боевым товарищем, Джаггора кое-как развязал запутавшийся узел балластового куля и, отпустив его, отдал очередной приказ, бросившись на помощь другому другу, раскручивающему ручку ременного привода на неторопливо поднимающемся Авионе.

Одиннадцать лучших племенных воинов, включая Бадглида – будущего вождя, являли собой нерушимое по силе и духу братство и на протяжении последних четырех лет служили первой линией обороны общины. До недавнего времени первенство возглавлял старший брат Джаггоры, Исхир, трагически погибший во время коронации на трон Ма-Лай-Кун.

– Тцехем Чикопа! – прокричал Джаггора, подняв над головой длинный массивный лук из белого дубового тиса, призывая беспощадно рубить самозванцам головы.

Нога его была хорошо перебинтована, хотя сквозь марлевую ткань уже проступили пятна темной крови. Специалисты Эспайера из штатного медпункта хорошо постарались ночью, сшив сухожилия и вены и заварив лазером рваные края полученных ран.

Авион преодолел верхний ярус и, наконец, взлетел выше крон деревьев Ду. В плотной куче восходящих «труб» дыма и копоти, среди неразберихи из стреляющих друг по другу визуально одинаковых аэростатов Джаггора тем не менее почти сразу без ошибки определил ближайшее к ним вражеское судно – то, что было со сломанной мачтой. Аэростат, что тащил за собой неподвижное тело аборигена, болтающееся в свисающей рыбацкой сети.

Скорее всего, это был лучник, выпавший из гондолы при резком маневре и запутавшийся ступней в веревках.

В своем суждении о выборе цели, Бесстрашный опирался на два определяющих фактора.

Первый. Оболочка резервуара на Авионе со сломанной мачтой была сильно спущена, и на борту не осталось ни одного балластового мешка, что говорило, скорее всего, о долгом предшествующем походе.

Второй. На пустой взлетно-посадочной платформе в верхних кустах второго от них дерева Ду стоял раненый стрелой в плечо человек, который без остановки палил из ружья именно по странному аэростату с пойманной в сети «добычей».

– Игала Луктум! – поднимая боевой дух перед рукопашной схваткой, прокричал Бадглид. – Алиб Чифундо!

Несколько воинов-матросов забрались к марсовым выступам на мачте, чтобы во время стыковки напасть сверху, с более выгодной позиции. Сам Джаггора вместе с двумя близкими товарищами подняли парковочные складные якоря, намереваясь использовать их как абордажные дреки для жесткой сцепки с бортом противника.

Вражеский Авион тем временем успешно отстрелялся от приблизившегося к нему аэростата, попытавшегося оказать бесчинствующим варварам хоть какое-то сопротивление. С пробитой оболочкой и усеявшими палубу телами погибших храбрецов, мертвый корабль пронесся мимо Бесстрашного на большой скорости по неуправляемой траектории.

Это было гражданское судно из Риккама-Кейтеки с турбовинтовыми двигателями. Врезавшись в парковочную мачту, оно завалилось на бок на посадочную площадку, смяв собой несколько людей и аборигенов, спасающихся в кронах от давки на земле. Разлетевшиеся осколки поврежденных винтов сильно ранили еще нескольких ни в чем не повинных жителей.

Переключив внимание на команду Бадглида, диверсанты выпустили по ним несколько стрел и, развернувшись кормой, ударили из гарпунного орудия. Зазубренное тяжелое копье прошило паруса и оболочку Авиона насквозь, застряв в грот-мачте. Зашипев, играючи посвистывая, гелий вырвался наружу.

Отвечая последовательным залпом из луков, братья Джаггоры схватились за дубинки-палицы и скораксы, похожие на миниатюрные косы для жатвы.

– Ад-Алар Ма-Лай-Кун! Мукаттэ Яки! – Бадглид напомнил товарищам о доме и о тех, кого они защищали, ради кого шли на смерть.

После недолгой погони Авион, наконец, нагнал удирающих вредителей и протаранил укрепленным носом корму, разворотив ее в щепки. Один из соратников Джаггоры закинул якорь, обеспечив надежную сцепку. Уклонившись от очередной партии выпущенных стрел, Бадглид с товарищами яростно ринулись в бой.

Пусть и одетые под рыбаков, со смытой с лиц красной глиной, вблизи враги все равно выглядели как типичные Зэрлэги.

Угрюмые лица, отсутствующие мочки ушей, рассеченные вертикально губы и прочие добровольные увечья, нетипичные демонические татуировки, глубокие вырезанные по всему телу ритуальные рисунки, обереги из засушенных ножек болотных уток и амулеты из вырванных зубов на подвесках, плетеных из кос и волос убитых ими жертв.

С каждой из сторон оказалось примерно равное количество участников битвы. Несмотря на хромоту, Джаггора бросился в центр вражеской массы вперед собратьев.

Блокировав рукой прилетевший сбоку косой удар томагавком, он использовал заранее извлеченное из мачты тяжелое гарпунное вражеское копье, на полном ходу сбив им с ног сразу трех врагов. Зазубренный наконечник застрял между ребер плешивого мерзавца с отрезанными губами, и оружие пришлось оставить.

Жаль, что под рукой не было любимого молота. От одного его вида диверсантов бы разбил страх. С другой стороны, для ведения боя в воздухе Крошитель был не самым умным выбором.

Братья Бадглида активно «работали» скораксами, срезая с нежитей ошметки кожи и мяса. Один из Зэрлэгов, с собранными в пучок сальными волосами, связанными шнурком на макушке в один узел, был одет в многокарманный строительный жилет Эспайера.

Будучи самым отчаянным и умелым, вероятнее всего, он был лидером в отряде. Метко выпущенными зазубренными клинками-линтанами он убил сначала одного, потом второго боевого товарища Джаггоры. Третьего воина Ма-Лай-Кун, поспешившего им на помощь, он насадил на длинное копье.

Бадглид пришел в бешенство. Шипованным полукруглым кастетом он выбил челюсть замахнувшемуся на него варвару, а другому, схватившему его сзади, он рассек сонную артерию длинным изогнутым кольцом-когтем. Фонтан грязной вишневой крови ручьем окатил Бесстрашного и пульсирующими струями начал заливать палубу, выкачивая из поверженного врага все запасы кровеносной системы.

Загнанных к носу ублюдков осталось всего трое.

Тот, что самый искусный с длинным копьем, и еще пара испуганных, но решительных сгорбившихся дикарей с томагавками.

Из братства же уцелело лишь шестеро, включая Джаггору. С налитыми ненавистью глазами, переступая через тела покойников, они шаг за шагом приближались к мучителям своего народа. У соратников Бадглида не было ни капли сомнений, что победа на этом проклятом Авионе у них за пазухой.

Прежде всего, они превосходили остатки отряда по численности, сражаясь на своей территории за хорошее праведное дело. И самое главное – с ними был Великий Джаггора, их бестрепетный героический лидер, за которым они готовы были прыгнуть хоть в жерло водоворота в цепкие клешни Богини Моря. Или даже в адское пламя Бога Смерти.

Главарь уцелевших диверсантов что-то рявкнул и, как загнанные в угол крысы, вся тройка безысходно бросилась в атаку в последний раз.

Удар длинного копья было несложно отразить. Развернув корпус тела, Бесстрашный пропустил смертоносный колющий выпад мимо бедра и, помогая движению врага вперед, вцепился левой рукой боевику в глотку мертвой хваткой. Боковым зрением, они оба заметили, как сопротивление Зэрлэгов на палубе окончательно иссякло.

Пальцами ног Джаггора почувствовал разрастающуюся лужу теплой рубиновой крови из раны только что упавшего рядом тела Зэрлэга.

Сжимая шею врага сильнее и сильнее, Бадглид придвинул его лицо вплотную к своему. Всматриваясь в покрасневшие белки и пенящуюся неестественным малахитовым цветом слюну, он хотел насладиться моментом, когда тот испустит дух.

Зэрлэг приоткрыл рот.

Истории и легенды, передаваемые из поколения в поколение у племенного костра Ма-Лай-Кун, неоднократно пестрили отсылками к подлым фокусам забытых народов Красного леса. Каждый воин с детства знал их и был к ним готов.

Вот и сейчас, дикарь пытался плюнуть в лицо будущему вождю арлекиновый яд, уже, впрочем, начавший реакцию в его собственном рту. Но хватка Джаггоры была настолько крепка, что, казалось, кадык врага уже вошел в позвоночник.

– Ину Танган! – стоявший возле Бесстрашного член братства схватил запястье дикаря, незаметно выудившего из-за спины какой-то предмет, продолжая сжимать его в кулаке. Скорее всего, камень или клинок.

Двое боевых соратников быстро помогли внимательному товарищу разжать вражескую руку, которая все еще была сильна.

Из раскрывшейся ладони Зэрлэга на палубу звонко брякнулась издающая подозрительный писк граната NIPPI-2[34] с вариативной задержкой детонации.

Джаггора видел подобные боеприпасы небесных людей во время одного из своих визитов на Северную Станцию, еще на стадии знакомства и согласования разрешений на этапы модернизации Ма-Лай-Кун.

– Ниглак-Ин-Прау! – заорал Бадглид, призывая братьев покинуть проклятое судно немедленно.

Спасаться особо было некуда. Сцепившиеся как брачующиеся лягушки два полуразрушенных Авиона зависли над плотными кронами дерева Ду, метрах в десяти над самыми верхними ветками.

Словно по команде «в воду», несколько воинов перемахнули через борт и, сиганув из гондолы, скрылись в гуще листвы. Джаггора прыгал последним. Мощный оглушительный взрыв, разворотивший останки грациозных аппаратов, сморщил гелиевые оболочки и превратил все в одну большую груду падающих щепок. Потеряв ориентацию в пространстве и отключившись, Бесстрашный растворился в бескрайней листве вслед за братьями.

* * *

Мы ничего не знаем о Вселенной, в которой мы живем.

Создаем законы, чтобы тут же их нарушать. Хотим доминировать, но не можем. Пытаемся проникнуть в сердце самопознания, но становится только хуже.

В конце концов, пора согласиться, что мы приходим в этот мир и уходим из него, так ничего и не поняв. Любые научные достижения, невероятные астрофизические открытия – все это меркнет перед нашей беспомощностью в глазах необратимой и суровой смерти.

Мы научились врачевать, выращивать органы, переливать кровь. Но пока не найдем ключ к бессмертию, так и останемся узниками крысиных бегов на выживание.

Сборище побитых судьбой стареющих кусков мяса с претензией на возвышенные роли в макрокосме.

Мысли эти сменил короткий сон, в котором она летала в облаках среди заснеженных горных вершин. В центре всей этой неописуемой красоты она наткнулась на возвышающийся незнакомый космический корабль, рядом с которым в окружении плачущих людей на фоне серых облезлых скал стоял и пристально смотрел на нее уставший и грустный отец.

Вспышка боли резко вернула ее к реальности.

Глаза слезились, руки не слушались, а окружающая тухлая вонь и поселившийся во рту стойкий горький привкус доводили до изнеможения.

Старыми перевалочными погребами для предварительной чистки и заморозки Муя-Най-Тцесс уже давно никто не пользовался. Находясь высоко в кронах деревьев Ду, они оказались слишком затратными в обслуживании и, к тому же, неэффективными в эксплуатации.

В яме было темно. Обглоданные рыбьи головы и разложившиеся подгнившие кишки стали домом и одновременно столовой для сотен червей, мокриц, многоножек и прочих богомерзких насекомых.

Нового квартиранта никто не ждал, поэтому прием оказался в прямом смысле холодным и бездушным.

Она пришла в себя около получаса назад. Почувствовав, как что-то крупное ползет по ноге, Сэм в первую очередь подумала о шершавом иглоногом пауке-скакуне Кеманге, пришедшем пообедать муравьями и жуками, и наткнувшемся на блюдо поинтереснее.

Но это был не паук. Девушка едва успела разглядеть светящееся изнутри существо, напоминавшее крупную луковицу на тончайших лапках-нитях, как оно тут же скрылось в крупной щели. Ничего подобного раньше она не видела.

А был ли этот «гость» вообще с Гелиоса?

В полумраке Сэм едва нащупала торчащий из грубой деревянной стенки сук, попыталась опереться о него и подняться. Ничего не вышло. После шестой или десятой попытки она сдалась окончательно и теперь просто лежала в этой зловонной куче компоста, ощущая ползающих под одеждой и в нижнем белье гадов. Значительная кровопотеря, острая боль в правом боку, сверхтяжелые мысли – и все это сразу на одной тарелке единой порцией.

Люка оказался предателем.

Жестоким и подлым.

Никогда бы никто о нем ничего такого не сказал и не подумал. Обычный абориген. С вечной грустинкой на лице. Нормальный работящий туземец.

Совершенно нетипичное поведение для представителя Намгуми.

Что она ему сказала или чем обидела, раз заслужила такую страшную смерть?

И куда они утащили Кирки? Что они с ней сделали? Она совсем еще девочка…

В толстой полоске света, идущей сверху, был отчетливо виден уплотняющийся, красиво завихряющийся замысловатыми узорами шелковый дым. С каждой минутой становилось жарче. Насекомые также чуяли беду, проявляя и без того неприятную суетливую активность.

Поначалу Сэм подумала, что кто-то поджег сарай. Но сейчас она точно поняла, что горело все гигантское дерево целиком. И, значит, она действительно в беде. Сквозь сон, в полубредовом состоянии ей чудились крики, доносившиеся издалека откуда-то снизу. Жаль, что никто не знает, где она. Никто не спасет ее.

Перспектива сгореть на костре судьбы в компании с рогохвостами, термитами и чешуйницами, измазанной с ног до головы гнусными рыбьими отходами, вызывала лишь раздражение и злость.

Нужно было придумать, как подать сигнал о помощи.

На крики сил не было – слишком мало их осталось. Цветной дым затерялся бы в плотном облаке смога. В набедренном отделении брюк было пусто. Стучать по бревну нечем.

Минуту! Что это?

Дрожащими пальцами Сэм выудила из нагрудного кармашка запутавшийся в комке пыли и ниток миниатюрный бордовый самодельный манок:

– Святые небеса, – прошептала она чуть слышно.

Приложив свисток к губам, девушка выдохнула, подав длинный громкий сигнал. Потом еще раз. Еще. Еще. И еще один.

Жгучая боль снова резанула под ребро, и Сэм, окончательно обессилев, провалилась в небытие.

Секунды превратились в часы, приумножая страдания становящегося нестерпимым кошмарного ада.

Тяжелая артиллерия

09:51 UGT

Гибридное поселение Ма-Лай-Кун

10-е астрономические сутки после глобального сбоя в работе системы спутников

Сидя в окружении восьми экипированных в тактические штурмовые бронекостюмы пехотинцев, а также Арла Эрака и Джазза, Элизабет думала о дочери. О том, что должно быть здорово, когда о тебе кто-то может позаботиться, когда ты кому-то нужен, когда тебя безвозмездно и искренне любят.

Ральф Моррис с ними не полетел. Он остался в жилом комплексе второго ретранслятора со своей напарницей и по совместительству любовницей Келли МакКинзи. Из содержимого привезенной конвертопланом аптечки, он лично снарядил ей капельницу с глюкозой, кофеином, мезатоном и норадреналином. Возможно, это было жгучее рвение опеки. Или просто заурядная трусость. Кто знает.

Мысли такого рода были неприятными и разили на весь отсек женским одиночеством, преследовавшим Элизабет на протяжении всей ее жизни.

– Две минуты! – из громкоговорителя прогундосил голос пилота. – Наблюдаю скопления дыма и угарного газа. В центре поселка компьютер фиксирует высокую концентрацию паров неизвестного ядовитого вещества третьего класса опасности.

– Одеть маски! – скомандовал Вернон Хэвис своим подчиненным. Все семь пехотинцев – бойцы второго отделения отдельной специальной приполярной роты воздушно-десантного батальона ИВК нацепили автономные дыхательные аппараты LS-55.

Night Bird, тяжелый многоцелевой десантный корабль, чудом удерживался в воздухе за счет четырех вертикальных турбореактивных двигателей, мощностью по двенадцать тысяч лошадиных сил каждый.

Камуфлированный двухместный бронированный шагоход Swale Thunder с экипажем из сержанта Мэллоуна и эфрейтора Литтлмуна, чуть покачиваясь, болтался на грузовых кронштейнах, как пойманная высокогорным орлом добыча. Взад-вперед, туда-сюда, в такт встречающимся на пути воздушным ямам.

Командир повернул голову к закрепленной на плече рации:

– Мэллоун, как вы там?

– Нормально! К нам тут снаружи обезьян прицепился, укачало его, сидит зеленый, как туземец.

– Смотрите, не скиньте его вниз случайно.

– Постараемся! Сэр, как вам данные мониторинга? Здесь внизу настоящее пекло! – прошипел в ответ прерывающийся голос сержанта.

– Приготовиться! Оружие к бою! – прокричал Хэвис следовавшим вместе с ним бойцам в грузовом отсеке. – Всем глядеть на 360 градусов. Двигаемся по двое. Прикрываем тылы. И без геройства! Чтобы к ужину каждый вернулся в расположение гарнизона живым. Как поняли, парни?

– Так точно, сэр! – воодушевились пехотинцы.

Мэллоун запустил двигатели танка. Вместе с нарастающим гулом прогрева камеры сгорания, в результате автоматической активации электроусилителей движений приподнялись тяжелые руки-манипуляторы с подвешенным на них вооружением.

– Эй, в башне?! Заместитель?! – разбудил по внутренней связи сержант наводчика-оператора Литтлмуна. – Аккуратнее с выбором целей. Слишком много гражданских. Будет боязно, одевай подгузник. Чтобы на голову мне ничего не текло. Включаю гасители!

Глухим басом из наушников донесся голос пилота, словно из самой преисподней:

– Мэллоун, сбрасываю вас. Три! Два! Один!

Элизабет услышала сквозь тонкую стенку фюзеляжа громкий щелчок. Вакуумно-пневматические фиксаторы груза синхронно разжали поддерживающие бронетанк кулачковые крепежи.

Громкоговоритель в грузовом отсеке снова ожил:

– Парни, десять секунд. Девять. Восемь…

– Что бы сегодня ни случилось, Джазз, держись рядом и будь молодцом! – натянув на затылок резиновый ремешок дыхательной маски LS-55, Элизабет поправила болтающуюся антенну на корпусе дройда. Ремонт был произведен впопыхах, и многие части держались на соплях.

Корабль сильно тряхнуло. При ударе о поверхность центр тяжести сместился в бок, и весь корпус накренило в сторону. Непристегнувшийся пехотинец кубарем скатился по полу, и его, словно калач, шлепнуло о стену.

Грузовой люк опустился, и группа десанта вместе с Арлом, Элизабет и Джазом покинули отсек.

Корабль оказался слишком грузным для деревянной посадочной площадки, сооруженной на корнях. Одна из опорных свай не выдержала веса транспортника и сломалась. Задняя левая опорная стойка шасси пробила бревенчатый настил, завалив весь самолет к краю.

Таким Ма-Лай-Кун никто никогда не видел. Деревня утонула в пучине хаоса, зарывшись в илистый слой беспросветной жути и отчаяния. Все куда-то бежали, кричали, спотыкались, падали, кашляли, снова поднимались. Гладкая пелена смога прочно закрепилась чуть выше уровня второго яруса, примерно посередине высоты деревьев Ду.

Пахло гарью и страхом. Завидев вооруженных людей и особенно Арла с его красным угрюмым лицом, текучая толпа аборигенов раздвоилась, словно родник, огибающий торчащий камень.

До чего ж обидно!

Они так торопились и старались, но опоздали. Совсем чуть-чуть. Войско боевиков с Ледрита опередило их всего на несколько часов.

Где-то вдали громыхнула канонада выстрелов. Бронетанк отмаршировал уже куда-то вперед, скрывшись из виду. Поправив стеклянный контур аппарата, Элизабет с сожалением отметила – маска сидела неплотно и пропускала дым. Она помогла подняться с колен изможденной женщине, прижимающей четырехлетнего ребенка к груди, затем повернулась к командиру:

– Я должна найти дочь!

– Мы поможем. Что нам делать? – отозвался Вернон.

– Предлагаю для начала следовать против движения толпы.

– Рядовые Стоун и Муха, охранять корабль! Остальные за мной – бегом марш!

С оружием «в пол», пехотинцы рысцой засеменили за Верноном Хэвисом, навстречу неизвестности, от которой нормальные живые существа, следуя инстинкту выживания, бежали прочь.

– Джазз, ты можешь засечь Саманту по биометрическому излучению? – Элизабет на бегу как-то непривычно тепло обратилась к дройду, как к старому другу.

– Уже пробую. Пока ничего.

Сжимая в руке заряженный Light Gun, Элизабет вместе с Арлом догоняла пехотинцев, оглядываясь по сторонам. По пути им встретились несколько сотен местных жителей, один полупьяный ряженый в перья довольный абориген, видимо еще не закончивший празднование, и четверо колонистов, двое из которых тащили за ручки левитирующую передвижную установку пожаротушения.

По спине забегали муражки.

Именно с Ма-Лай-Кун, с чучела головы Матара-Торона на стене, с холодного компресса на лбу, с доброты Масу Аминчи началось знакомство Элизабет с Гелиосом много лет назад.

Ностальгические чувства захлестнули эмоции, высвобождая приятные воспоминания. В памяти всплыл ужин у костра, игра «в горячий пирожок» на посадочной площадке, починка антигравитационного стабилизатора. Глаза Элизабет стали влажными от слез.

Толпа рассеялась, и стало пусто.

Но, похоже, они все-таки достигли своей цели.

Возле стоявшего вдалеке на широкой опушке гигантского дерева Ду происходило что-то значимое.

Используя в качестве прикрытия здоровенный пень и перевернутый длинный аэроглиссер, пара местных свободноживущих колонистов с арбалетами плечом к плечу с тремя воинами Намгуми, вооруженными луками, стоя по щиколотку в воде, отстреливалась от незримого врага, укрывшегося в темной массивной вытянутой расщелине ствола на высоте примерно двух метров. Между сопротивлением и основанием дерева Ду, в «дупле» которого засели диверсанты, образовалось расстояние не больше броска тяжелого камня.

Шагоход остановился рядом с баррикадой и «осел», сжал амортизационные пружины и согнул колени, соорудив надежный щит для подбежавшей и спрятавшейся за его спиной пехоты.

* * *

– Этот с нами, спокойно! – Элизабет снова пришлось заступиться за Эрака. – Что у вас за ситуация?

– В общем. Это не «наши», – начал вводить в курс дела сидевший на кочке немытый бородатый мужчина, больше похожий на одичалого седого хипстера в тугой бандане цвета коралловой зари.

– Ты про кого?

– В смысле, они одеты в рыбаков, но судя по рожам, – бородач крякнул, глянув на Эрака. – Похоже, что это дикари из красной долины. Ну, той, что у высыхающего моря…

– Да, я знаю, кто они и откуда. Дальше?

– Четверо или пятеро. Вооружены. С ними в заложниках несколько местных, сколько точно – не знаем. Наверно, прятались, пока эти говнюки к ним не залезли. Минут двадцать назад скинули вниз тело убитой девушки. Сейчас сидят тихо. Может, чего ждут.

– Сколько еще боевиков в деревне? – Элизабет поймала себя на мысли, что сильно разволновалась, подумав о том, что это могла быть Сэм.

– Не могу знать наверняка. Там за пнем лежит раненый дед. Я так понял, что он вместе с каким-то одноглазым капитаном покрошил с десятка-два этих сукиных котов.

Странное дежа-вю и полузабытый образ промелькнули на мгновение в голове у Элизабет:

– Капитан этот тоже здесь?

– Нет, он погиб. Здесь только дед. Поговорите с ним?

Согнувшись, Бородач провел Элизабет вдоль импровизированной баррикады мимо горстки храбрых «ополченцев». Джазз старался не высовываться и парил осторожно, почти касаясь воды.

Великая Мать Природа! Дедом оказался Споук.

Ему капитально досталось. Левая верхняя часть торса значительно обгорела, выставив красные налитые волдыри и пузыри напоказ. Множественные порезы и гематомы спускались с лица и до самых пят. Самую тяжелую рану, ту что на груди, зажимал чистой марлей сидящий рядом с ним волосатый мужчина в рваной майке и толстых льняных штанах.

Никому и никогда она не рассказывала, какую важную роль сыграл этот старый охотник в ее судьбе. Как в другой жизни он заступился за нее. Направил к свету в бесконечной чудовищной тьме. Как пожертвовав собой, он спас ее от смерти. Элизабет сняла маску, прикусила кулак от всей этой увиденной жути, заплакала и упала на колени:

– Споук!

Раненый дед приоткрыл веки, улыбнулся и, прежде чем отключиться, неожиданно веселым басом выдал:

– Сухачи!

– Он очень слаб. Наглотался дыма, выводя людей из всего этого чистилища, – Хипстер наспех составил что-то наподобие диагноза.

Сзади послышался крик Хэвиса:

– Стой! Куда?

Обойдя перевернутый катер, с копьем в руке, на залитую мутной водой поляну ближе к дереву вышел Арл Эрак:

– Уа, И-да Кун. Ка Фит!

Вытерев рукавом слезы и надев свою кислородную маску на лицо Споука, Элизабет поспешила к пехотинцам, на ходу интересуясь у Джазза:

– Что он там вещает?

Дройд перевел, что Эрак пытается образумить брата одуматься и сдаться.

– Пусть пробует. Не зря же его тащили с собой.

Эрак покричал свои слова повторно.

Благодаря исключительной реакции, в последнюю долю секунды он успел отклонить голову, отразив копьем отскочившую со свистом стрелу, выпущенную в него из чрева темного бесовского дупла.

Экипаж бронетанка не стал молча стоять в стороне. Шагоход ожил, подошел к Эраку. Рука-манипулятор прицелилась подвешенным миниганом. Аккуратная очередь легла четко по верхней кромке расщелины, отбивая от толстого слоя коры острые щепки. Мэллоун демонстрировал превосходящую огневую мощь.

Не сработало.

На этот раз в смельчаков полетела граната NIPPI-2.

– Арл, беги!

Взрыв поднял облако пара, разбрызгав сгустки тины и почвы по всей поляне. Эрак успел отпрыгнуть на достаточное расстояние, схоронившись в глубокой вязкой канаве. А вот экипажу Шагохода повезло меньше. Граната сдетонировала прямо рядом под ними, сильно оглушив.

Боевики были настроены решительно. В любой момент они могли взорвать себя вместе с заложниками.

Был ли смысл в переговорах? Нужно ли было начинать готовиться к самому худшему?

Догадки не рождали ничего, кроме ошибок.

* * *

– Что будем делать, кэп? – бородатый хипстер стянул с лица насквозь влажную от волнения повязку, демонстрируя прятавшиеся под ней густые щедрые белесые усы. Он был точь-в-точь Санта Клаус с выцветших старых открыток из музея Довоенной Истории и Памяти Земли.

Дышать можно уже было спокойно – Джазз только что это подтвердил. Ядовитые пары рассеялись, хотя дымка никуда не делась.

– Нас к такому не готовили, – попытался собраться мыслями Хэвис. – Терроризм был окончательно побежден еще в середине прошлого столетия.

– Нам не нужны талмуды, чтобы понять, что и как правильно, – вмешалась Элизабет. – Будем опираться на здравый смысл и интуицию. Если надо – рискнем. Если ошибемся – сделаем выводы и будем сильнее. Верно, Джазз?

– Верно, Элизабет!

– Ну так что? – все не унимался бородач.

– Спешки у нас нет, но и тянуть не надо. Джазз, что показывает инфракрасное сканирование?

– Девять четких силуэтов, из них четверо стоят. Еще двое сидят и трое лежат. У двоих из лежачих наблюдаю постепенное продолжающееся снижение температуры ниже допустимых значений. Могу предположить, что они умерли. Еще я фиксирую гравитационные аномалии…

– Про это потом, Джазз. Не сейчас.

– Ваш дройд прав! Пять, максимум семь уродов, – в рации прозвенел голос Мэллоуна.

Скорее всего, компьютер бронетанка после перезагрузки возвращался в нормальное рабочее состояние.

– Наша задача?

– Освободить заложников, не причинив им вреда. Ликвидировать боевиков и их лидера, – словно зазубрив наизусть, на одном выдохе выпалил Хэвис.

– На контакт банда не идет, – продолжила девушка. – Требований не выставляет. Мы вынуждены перейти к контрдействиям. Верно? Что мы можем?

– Дать им шанс сложить оружие и сдаться, – предположил командир.

– Нет. Никакой амнистии подонкам.

– Деморализовать, использовать газ панического действия, типа «Тетрапептида-П»…

– Нет, пока мы достанем газ, эти гады пророют траншею через корни вниз сквозь центр планеты назад в свою красную рощу.

– Тогда дадим им Авион и крокодиловый чемодан с грибами. Пусть валят, – нахмурился Вернон, уставший от критики.

– Стой. А ведь это отличная идея! – впервые улыбнулась Элизабет.

– Какая, с полным чемоданом грибов? – вдруг перевозбудился бородач.

– Нет, с траншеей.

– Ты шутишь? Будешь копать? – Хэвис поморщился и отмахнулся.

– Джазз, просканируй расщелину и сообщи толщину стены в самом узком месте.

– Выполняю! – помигивая диодным индикатором, Дройд отдалился в одну сторону, потом в другую и сразу вернулся. – Чуть подальше от входа, слева вверху – немного больше метра.

– Что ты задумала? – игнорируя сарказм, переспросил Хэвис.

– Джазз, мы же забрали лазерный секатор-резак со второго ретранслятора?

– Верно. Забрали.

– Ну и что? – потер запотевшие усы хипстер.

– Присоединим резак к ручке-манипулятору Джазза. Прорежем отверстие и выкурим их с тыла. Деморализуем, как предложил командир, и посеем панику. Они и так уже перепуганы.

– Доля логики здесь есть. Вряд ли они смертники. Тянут время. Значит, боятся.

– Подождите, братцы. А как мы их выкурим? – запинаясь, снова вмешался бородач.

– Используем брандспойт и мобильную установку пожаротушения пеной, – уверенно ответила Элизабет.

– Слишком сложно, – возразил Хэвис. – У нас есть светошумовые гранаты, их и применим.

– Нет! – обрезала Элизабет. – Нужно что-то более неожиданное.

И тут ее осенило. На какое-то время девушка застыла, вспомнив волосатого мужчину в рваной белой майке возле Споука. Все ее мысли сосредоточились вокруг мелькнувшей тогда перчатке из грубой кожи, торчащей из бокового кармана его толстых штанов:

– У меня есть решение. Мы пойдем к ним с Джаззом вдвоем.

– Если мой голос что-либо значит, позволю себе заметить, что это плохая идея, – попытался вывернуться дройд. – Моя программа…

– Успокойся, Джазз. Мы на войне. А значит, сражаются все. Если тебе страшно – это нормально.

– Они меня уничтожат. Я не приспособлен к такому.

– Не совсем так. Ты робот телеприсутствия, не забыл? И сейчас ты должен сделать свою работу. Вступить в близкий контакт с неприятелем. Большего от тебя никто не просит, – Элизабет подтащила за манипулятор дройда ближе к себе. – И да, Джазз, ты можешь погибнуть. Мы все здесь рискуем. Но подумай сейчас о том, что, возможно, там, в темноте, среди заложников сидит Сэм. Кроме нас ей рассчитывать не на кого.

– Хорошо, Элизабет. Я готов.

– Джазз, ты мой друг. И мысленно я буду с тобой, каждую секунду, обещаю.

– Может, я и искусственный, но я не балбес, – дройд выдержал паузу, словно вздыхая, собираясь с силами. – Что мне делать?

* * *

Прошло минут двадцать.

Эрак несколько раз высовывался и безрезультатно выкрикивал свой призыв к совести брата. Но никто не откликался. Неудивительно. Вероятность того, что в дупле среди оставшихся в строю живодеров прятался его родственник, была слишком ничтожной. К тому же пара под завязку загруженных преступниками Авионов убыла в сторону Северной Станции. О чем присутствовавшие даже не догадывались.

Думая о Сэм, больше всего Элизабет жалела, что они так мало общались в последние годы. Сейчас, по прошествии времени, ей было стыдно за истинную причину ссоры. Она вспылила из-за пустяка, дочь-подросток показала характер и по-взрослому ответила. Мать не захотела уступить и показала на дверь. В силу врожденной гордыни, обе стороны так и не решились на первый шаг примирения, чтобы по-человечески поговорить и попросить друг у друга прощения.

Может быть, в нашей природе заложена некая тяга к конфликтам. Неважно, к внутренним или внешним. Мы не умеем и не хотим жить мирно и спокойно. Нам нужно щекотать нервы, снова и снова бросать вызов, что-то доказывать себе и окружающим.

На поляне тем временем происходило следующее.

Вариант с «крокодиловым чемоданом» получил свой знаменательный шанс.

Джазз неторопливо парил в трех метрах над поверхностью воды, уверенно приближаясь к мрачной расщелине. Манипуляторами-руками он удерживал подвешенную снизу увесистую бутыль с чистой водой.

Элизабет шла следом по кочкам и разведенными руками демонстрировала «безоружность».

В любую секунду в них обоих могли выпустить стрелу, бросить копье, камень или даже метнуть гранату.

Из своих подохрипших динамиков Джазз на максимальной громкости в цикле вещал на примитивном языке Зэрлэгов примерно следующее:

– Отпустите невинных жителей. Для вас готовится Аэростат. Заправленный и с запасом пищи. Возвращайтесь в свой Красный лес. Достаточно жертв. Не стреляйте. Это питьевая вода для пленных. К вам идет врач, чтобы перевязать раны. Не делайте глупостей. Не гневите Богов.

Вытянутые лица переодетых под рыбаков аборигенов любопытно высунулись из-за обода дупла.

– Внимание! – негромко скомандовал в рацию Хэвис. – Приготовились! Стрелять на поражение.

Пехотинцы вместе с обороняющимися прильнули к баррикаде, целясь в область расщелины.

Очутившись во внутреннем полом пространстве, Джазз первым делом сбросил бутыль. Один из Зэрлэгов очень грубо и жестко ткнул его копьем в боковую стенку корпуса.

Имитируя отключение, дройд повалился на пол, открыв при ударе внешнюю крышку батарейного отсека. Вместо трех цилиндрических накопителей энергии был установлен всего один. Остальное неиспользуемое пространство было под завязку забито крупными роющими осами Зума Дараз.

Их еще называли «охотниками на термитов». Особи достаточно агрессивные, длиной с палец. Зума Дараз специально выращивали на огороженных пасеках, чтобы избавляться от вредителей и паразитов, уничтожающих древесину. Укус роющей осы был не смертелен, но вызывал сильнейшие опухоли и болезненные отеки.

– Не заденьте гражданских! – услышав возню в расщелине, уже громко скомандовал Хэвис.

То, что произошло дальше, напоминало театр смерти, смешанный с траурным тиром. Один за другим из дупла начали выпрыгивать кричащие от боли, размахивающие руками фигуры.

Первого же боевика в рыбацкой накидке, сжимающего копье, как только он поднялся на ноги после падения в воду, изрешетил десяток пуль. Клочья плоти вместе с кровавой пылью разлетались в разные стороны. Одна из коротких очередей пришлась на кисть, отшвыривая оторванные фаланги пальцев и разделив копье надвое. В довершение чья-то меткая стрела пробила глазницу и завалила дикаря навзничь.

Высунувшись из оврага, Элизабет быстро отстреляла всю обойму спрятанного до этого за поясом Light Gun.

Прыгнувшей женщине-Намгуми и следующему за ней спутнику дали убежать, не причинив вреда.

Еще трое боевиков вывалились почти одновременно и бросились врассыпную. Двоих настигла та же незавидная участь, а вот третьему практически удалось улизнуть. Если бы не Литтлмун. Скорострельный крупнокалиберный миниган в прямом смысле слова за считанные доли секунды превратил боевика в фарш, разорвав его туловище на лохмотья фрагментов костей и мяса. Чтобы его собрать вместе, теперь потребовалось бы не одно тысячелетие. Горе-диверсант стал кормом для гусениц, пиявок и плодожорок. Как того и заслуживал.

– Отставить стрельбу! – командир поднял руку.

Еще одна женщина-заложник выпрыгнула из дупла и с криком «Один еще внутри» бросилась наутек.

Диалог со смертью

13:02 UGT

Гибридное поселение Ма-Лай-Кун.

10-е астрономические сутки после глобального сбоя в работе системы спутников

Звонкий шлепок морщинистой ладони расплющил надоедливую осу о щеку. Свернув со скрипучих перекладин увиливающего в ненужную сторону деревянного моста, командующий ступил в чавкающую пахучую трясину, скрывшую по голеностоп высокий непромокаемый армейский ботинок.

– Генерал, сэр. Все верно. Следуйте за мной! – подбежал к нему козырнувший на бегу пехотинец.

В сопровождении отлично экипированной штурмовой группы Самсон Доминик Файервуд быстрым шагом прокладывал путь к месту событий. Его возмущению и ярости не было предела.

Война закончилась. Пункты экстренной медицинской помощи и мобильный чрезвычайный штаб были оперативно развернуты в Ма-Лай-Кун. По рации из ИВК был запрошен гуманитарный шаттл с медикаментами, оборудованием и врачами.

На поляне, до которой наконец-таки добрался генерал, было людно. Возле раскрытой кабины неподвижного бронированного шагохода сержант Мэллоун не торопясь перебинтовывал голову ефрейтору Литтлмуну, у которого из уха сочилась кровь.

Из выходных отверстий опущенного многоствольного пулемета минигана струился легкий безмятежный дымок.

Трем местным женщинам с сильно опухшими от укусов лицами, и одному мужчине, у которого началась аллергическая реакция с признаками удушья, оказывали посильную помощь – прикладывали холодные компрессы, вытаскивали из ранок жала, давали подышать кислородом в LS-55 и выпить несколько капель кардиамина.

От толпы, стоявшей возле перевернутого аэроглиссера, отделилась девушка и подошла к Файервуду:

– Привет, большой босс.

– Рад тебя видеть, Бэсс, – генерал тепло обнял ее за плечи. – Мы получили в ЮКЛ твое сообщение со второго ретранслятора. Извини, что поздно.

– Ты уже видел Сэм?

– Нет, мои люди ее везде ищут. Я уверен, что найдем. Здравствуй, Джазз, – мотнул он головой подлетевшему дройду.

– Там есть один выживший. Думаю, тебе будет интересно.

Вместе со спецотрядом, не отстающим от Файервуда ни на шаг, они проследовали в гущу толпы, в одночасье расступившуюся перед значительным гостем.

Опираясь спиной на торчащий изогнутый корень дерева Ду, сидел вытянутыми ногами вперед один из боевиков. Зэрлэг выглядел очень противно – со срезанным кончиком носа, растянутыми мочками ушей, с кровоточащими порезами. В момент атаки роющих ос он лежал обкуренный без сознания на полу, вместе с двумя мертвыми телами, может быть, поэтому они не тронули его.

Рядом с диверсантом склонился Арл Эрак, теребя его и что-то бормоча.

Невероятно, но урод оказался тем самым его братом!

– А это еще кто? – вместе с встрепенувшимися телохранителями удивился Самсон краснолицему незнакомцу.

– Его зовут Арл Эрак. Он очень много сделал для нас и для меня лично. Он не опасен.

– Допустим. А «обрезанный» почему еще дышит? Я так понимаю, это один из нападавших?

– Да, это так. Арл хочет с ним поговорить, что-то спросить. Это его брат. Я уговорила командира Хэвиса дать им час. В благодарность, так сказать, за сотрудничество. Услуга за услугу.

Откуда-то сзади, сквозь обступившую толпу стягивающихся любопытных зевак, проковылял сильно хромающий Джаггора Бесстрашный, опирающийся на плечо Масу Аминчи.

Самсон встретился с ним взглядом и уважительно медленно кивнул. Затем повернулся с капитану спецотряда:

– Мы не ведем переговоров со зверьем. Никакой пощады. Поднять эту мразь! – Самсон выхватил из правой набедренной кобуры самозарядный устрашающего вида крупнокалиберный револьвер Baby Jo, по размеру напоминавший Desert Eagle.

– Ай-Но-Оли![35] – поднялся отодвинутый пехотинцем Арл Эрак и, растопырив руки, шагнул в сторону Самсона.

– Ву-укира! – обозвав краснолицего предателем, взревел Джаггора и со всего размаху ударил Эрака по лицу.

Арл увернулся от ослабшей неуверенной атаки и сцепился вплотную с Бесстрашным.

Элизабет и Масу поспешили их разнять. Генерал не остался в стороне и тоже подключился к потасовке, защищая интересы бывшей супруги.

Всех растащили.

Джаггора озлобленно сверлил глазами Эрака, тот недоверчиво, с некоей долей обиды таращился на Файервуда, а Самсон неодобрительно глядел то на одного, то на другого, пытаясь сообразить, в какой момент он, верховный лидер, генерал армии, первый человек на Эспайере и Надежда всего Человечества, уступил инициативу и контроль над ситуацией простодушным и во многом еще примитивным аборигенам.

В образовавшейся паузе и тишине откуда-то из-за спин раздался негромкий голос лежащего Споука:

– Фири Ванкходо. Тцоголо Тикупида! Аннабчи Мгулу!

Народ расступился.

– Что бормочет старик? – Файервуд обратился напрямую к Джаззу.

– Говорит о только что случившемся пророчестве, о трех непохожих друг на друга воинах, которым суждено объединиться против самой смерти, – отчитался дройд.

– Не вижу здесь воинов. Сборище уставших пострадальцев, пропахших мочой и керосином, – генерал вновь продемонстрировал безупречное красноречие.

– Ты зря его не слушаешь, святой Доминик, – с неожиданной стороны донесся кашляющий голос. – Дед гораздо умнее и дальновиднее тебя, кислого обормота.

Кто из присутствовавших посмел разговаривать с вооруженным генералом в подобной манере? У кого хватило наглости дерзить уважаемому военачальнику с безупречным послужным списком и безграничной властью?

– Все тужишься и тужишься, как пионер на линейке? И без толку. Двадцать лет топчешься на болоте, прячешься за своей промокшей беспомощностью. Слабак. Не оправдал ты ни единой возложенной на тебя надежды, – и снова этот голос.

Кто?

Когда до Файервуда дошло, что происходит, он с трудом поверил своим глазам.

Приподнятый и удерживаемый за подмышки раненый безносый боевик с опущенной головой, тот самый «обрезанный» брат Арла Эрака, словно бредил, уставившись в свое отражение в тинистой воде. При этом изъяснялся он на чистом английском языке.

– Капрал, подними его! – рыкнул генерал.

Свободной рукой пехотинец развернул за волосы голову диверсанта лицом к генералу.

Боевик приоткрыл только один глаз. Второй опух и сильно заплыл от залипшей его крови. Довольная ехидная улыбка сделала оскал еще более зловещим:

– Видел бы свою рожу, святой Доминик. Красная, как у дикарей. Хоть морковь сажай!

– Что за чертовщина?! – выругался Самсон. – Кто, мать твою, ты такой?

– А ты не узнал меня? – закашлявшись, продолжил боевик.

– Только один человек осмелился так обратиться ко мне однажды. Но это был человек с именем и честью. И его давно уже нет в живых.

– С честью? Гнусный ты лицемер. Как и все вы. Ненавижу!

– Кого ненавидишь?

– Людей. Изгадили свою планету, теперь прилетели, чтобы уничтожить эту.

– Тайрон? Тайрон Вилкокс?

– А что, я так сильно изменился в этом теле?

– Как такое возможно? Я лично видел фото– и видеоотчеты с Сойа-Вакуда с твоим мумифицированным трупом. Что за фокус?

– Святой Доминик! Допусти же хоть раз, что границы нашего понимания законов Вселенной ничтожны. Мы, как острицы в кале, не догадываемся ровным счетом ни о чем, что происходит вокруг. Мы слепы, как новорожденные котята у рыси.

– Ты уклонился от моего вопроса. Как такое возможно?

– Аллея Тысячеликого Вождя. Это все правда.

– Что именно?

– Верховный Жрец. Ему несколько тысяч лет. Краснолицые владеют секретом бесконечной жизни.

– А ты тут причем?

– А я тоже плевался, когда попал в это паршивое смердящее тело, – Вилкокс заметил Арла, совершенно не понимающего сути происходящего и вопросительно озирающегося на всех вокруг.

– Допустим, – Файервуд сохранил хладнокровие и спокойствие. – Кто организовал атаку на станции дальней связи и на эту деревню?

– А пошел ты, святой…

– Не называй меня так! – вспыхнул генерал, приблизившись и надавив на заплывшую глазницу «обрезанного». Боевик закричал от боли, но Самсон продолжил вдавливать большой палец в глазное яблоко, пока не потекла кремовая гнойная жидкость. – Я не знаю, с помощью какого колдовства, или ягод, или танцев с маракасом ты залез в эту шкуру. Но сейчас ты в ней, свинья. Я могу держать тебя в сознании на стимуляторах долгие годы. Ежедневно буду срезать живьем с тебя кожу, и наращивать ее вновь. Каждый день, снова и снова, самым тонким лазером по миллиметру, пока этот волшебный маракас или ягода у тебя в заднице не вызреет, и ты мне не выдашь их вместе со всей информацией, что мне нужна. Говори!

Беспокойного Эрака снова сдержали на месте.

Вилкокс заметно поумерил пыл вместе с игривым и дерзким настроем. Генерал в гневе был страшнее, чем десять копий Джаггоры, поставленных в шеренгу.

– Это все голос, – продолжил уже ближе к делу боевик.

– Какой, где?

– Голос у меня в голове. Он говорил, что и как делать. А я подчинялся.

– Бред. Один бы ты ни за что не справился.

– Нам оказали полноценную техническую и военную поддержку…

– Я знаю. Виллер вам помогал. С вашими химическими реактивами и фокусами.

– Нет, это она… – поперхнувшись комком крови, Вилкокс опустил голову.

– Эй, на меня смотри. Кто она? Кто тебе помогал?

– Помощница твоя. Алисия…

– Берк? Ты врешь, – генерал собрался было выдавить боевику второй глаз.

Но раненый опередил его, злобно крича и брызгая липкой слюной:

– А ты проверь, голован!

– Проверю, – спокойно и невозмутимо ответил Файервуд.

Вилкокс прокашлялся:

– Я кое-что понял, генерал. Люди как опухоль. Уничтожили свою Землю. Теперь прилетели сюда. Заразили этот Мир своими проблемами и пороками.

– Мы живем, воплощая внутренние образы – и хорошие, и плохие.

– Вы? Ну уж нет. Вы, люди, никому не нужны. Обычные паразиты на обочине мироздания. Я говорил тебе это шестнадцать лет назад и говорю опять.

– У человечества еще остался запас прочности…

– Нет. Точка невозврата уже пройдена. Жена твоя знает, что я прав. Этот мир уже мертв. Дед ваш все это предвидел, и в этой и в прошлой жизни…

Взрывоподобный хлопок прервал шоу.

Генерал стрелял в упор. Пуля вошла аккуратным отверстием в лоб и вырвала половину задней части черепа вместе с мозгами и волосами. Обмякшее тело Вилкокса свалилось в грязь.

– Я освобождаю твою душу от терзаний и агонии, кем бы ты ни был, – Файервуд резко спрятал свой излюбленный револьвер Baby Jo в кобуру, закрыв ее на застежку.

Арл Эрак инстинктивно припал на колени рядом с телом брата. Разумеется, он не понял ни слова.

С «задних рядов» вперед выступил косматый пасечник в рваной майке:

– Старик умер.

Генерал развернулся к командиру штурмового отряда и к Дэвису:

– Капрал, взять под арест Алисию Берк до выяснения обстоятельств. Свяжите меня с ИВК. Хэвис, зачистить территорию, проверить каждый куст и овраг. Если хоть одна гнида жива, поймать, ослепить и сжечь заживо на центральной арене. И поторопите, наконец, этот чертов шаттл?

Со стороны деревянного моста прибежал запыхавшийся десантник:

– Генерал, сэр. Требуется ваше участие. У нас гость. Только он не обычный.

На секунду на поляне стало так темно, как будто щелкнули выключателем у звезды Тау Кита. Где-то там, над кронами деревьев, высоко-высоко над головами, покачивающийся из стороны в сторону и размахивающий плавниками и щупальцами, важно проплыл огромный темно-коричневый Даббар.

– Дай мне рацию, – генерал отобрал переговорный блок у нервно дышащего десантника. – Орел 009, как слышите? Орел 009?

– На проводе, командующий. Прием! – из динамика прозвучал голос пилота конвертоплана, патрулирующего периметр над деревней.

– Куда движется кит?

– Это странно, сэр. Он завис над вершиной горящего дерева, похоже, пытается обнюхать постройку у взлетно-посадочной площадки на вершине. Нам как-то реагировать?

– Животное не трогать ни при каких обстоятельствах. Подожди минуту, – и тут генерала словно окатили ледяной водой и отвесили пару пощечин. – Саманта.

– Генерал?

– Немедленно садитесь и проверьте эту постройку!

– Но там в дыму все…

– Выполнять!

Обеспокоенная Элизабет подбежала к Файервуду:

– Что случилось?

– Я не уверен пока.

* * *

Спустя несколько минут из рации вырвался восторженный ликующий крик:

– Здесь под полом девушка. Гребаный Сатурн! Генерал, сэр. Это ваша дочь…

Мученики Эспайера

16:02 UGT

Гибридное поселение Ма-Лай-Кун.

10-е астрономические сутки после глобального сбоя в работе системы спутников

Закаты на Гелиосе баснословно красивы, особенно если за ними наблюдать с высоты птичьего полета.

Угасающая заря, отбрасывающая от исполинских деревьев длинные тени, ветреная свежесть, сменяющая зной и духоту, ну и конечно же, завораживающее восхождение в небо ночных светил Франциско и Фердинанта.

Даббар давно улетел, а вот разговоры о том, как он забрался в такую глубину леса и как нашел девочку, скорее всего, утихнут еще очень не скоро.

На незанятой высотной площадке в кронах одного из гигантских деревьев Ду, возле медицинского шаттла с выключенными двигателями стоял немногословный и грустный Самсон Доминик Файервуд, тепло прижимая к себе Элизабет Уорд. Они уже долгое время молча смотрели на лежащую под аппаратом искусственного дыхания Саманту.

Без сознания, под капельницей, беззащитная и ранимая, она, не шелохнувшись, покоилась на левитирующих носилках в ожидании трансфера на Северную Станцию. Джазз бесшумно парил где-то сбоку.

Смахнув крупную соленую слезу, окропившую губы, Элизабет спросила:

– Она никогда никому ничего плохого не желала. За что ее так?

– Благочестивому человеку не место в гнилом окружении. Мы слишком долго пролежали в канаве и, в итоге, стали ее частью.

– Ты о чем?

– Сэм чище и невиннее всех нас вместе взятых. Поэтому и пострадала первой.

– Намекаешь на мученичество?

– Нет, на причины и следствие. Мы заслужили все, что произошло. Туземцы просто напомнили нам, что не нужно задирать нос.

– Считаешь, Вилкокс прав? – сменила тему Элизабет.

– В чем? В том, что у нас все это время под носом был философский камень?

– Нет, что мы, люди, как прионы, как вирусы. Мы всегда уничтожаем все вокруг, особенно то, что любим.

– Причины всегда внутри нас самих, Бэсс. Но если ты меня спрашиваешь, сможем ли мы измениться – я лучше промолчу.

– Тебе хорошо здесь? На Гелиосе? Что, если все и всегда стремится к одному единственному сценарию? Что, если, все уже спланировано задолго до нас? Что, если мы все здесь обречены?

– Думаешь, Гелиос – это наша черная дыра? Наша погибель? Не волнуйся. Переживем как-нибудь. Переродимся.

– Я тебе рассказывала про свои видения. Я чувствую, что случится что-то роковое, катастрофичное, жуткое.

– С чего бы это?

– Посмотри сам. Двадцать лет, и мы вернулись к тому же, от чего пытались уйти.

– ??

– Виллер стал подонком. Споука убили. Кирки тоже. Мы снова все воюем друг против друга…

– Во-первых, ты сгущаешь краски, Бэсс. Любовник твой просто заигрался и переоценил свои силы. Он свое получил. Девочку Кирки мы найдем. Этот прощелыга Люка, или как его там на самом деле, объявлен в розыск. Далеко от дронов не спрячется.

– А во-вторых?

– Во-вторых, ядерный реактор с авианосца демонтировали. Если мне не изменяет память, ты рассказывала, что все закончилось извержением вулкана, вызванного падением станции…

– Свардау в любую минуту может проснуться. Все эти годы я себя чувствую как на пороховой бочке.

– Если не помогать, не проснется.

– А если помогут?

– Кто? Очередные фанатики? – улыбнулся Файервуд по-отцовски. – «Обрезанные» на тысячу миль к вулкану не походят. Боятся его, как проказы. Да и на орбиту они не летают. Так что не драматизируй.

– Кстати, про орбиту. Я разобралась с неполадкой в глобальной связи. Все спутники и микросхемы в порядке, сбой случился в результате блокировки наших сигналов.

– «Глушилки»?

– Вероятнее всего.

– Частотный генератор гамма-помех. Виллер? Берк? – Файервуд почесал свободной рукой затылок.

– Я не думаю, что у нас есть такая технология.

– Намекаешь…

– Связь пропала сразу после фиксации многочисленных гравитационных аномалий. Я думаю, у нас гости. Просто они еще о себе не заявили.

– Ты начинаешь меня злить, – Файервуд произнес это мягко и по-отечески.

Неожиданно активировался и вмешался дройд:

– Извините, что прерываю. Хорошая новость. Только что заработала глобальная спутниковая связь!

– Починили! А ты про какие-то «глушилки», – иронично пошутил генерал.

– Очень странно, – удивилась Элизабет и обратилась к дройду. – Джазз, можешь соединиться с ЮКЛ, активировать удаленно автопилот на нашем Клипере и направить его сюда?

– Выполнено. Корабль уже взлетает.

– Шустрая ты, Бэсс!

– Ой! – задрожал дройд. – Боюсь, у меня плохая новость.

– Говори все сразу, – сухо ответил генерал. – Мы не в столовой, чтобы в нас порциями все запихивать.

– Очень плохая новость.

– Не томи!

– В пустыне засекли наземный сигнал бедствия. Похоже, что AST Porky Whale потерпел крушение в пустыне. Но есть группа выживших.

– О чем речь? – переспросила Элизабет.

– Тяжелый пассажирский авиалайнер, – перевел ей Файервуд. – Болотные черти! Сегодня же должны были везти детей на соревнования.

Элизабет зажала рукой рот:

– Дети. Друзья и подруги Сэм. И Том, ее парень.

– Томас Флинн? – генерал моментально побагровел от негодования, забыв обо всем остальном.

– Это еще не все, – перебил всех дройд. – Только что с обсерватории Эспайера было получено сообщение о визуальном контакте с неопознанным летающим объектом крупного размера. Он войдет в нашу атмосферу в течение нескольких минут.

– Началось! – прошептала Элизабет.

– Похоже, нас ждет интересная ночь, – скептически поразмыслил генерал.

Не говоря ни слова, Элизабет развернула Самсона за плечо в обратную сторону и, вытянув руку, указала пальцем на темно-синий сапфирового отлива шквальный грозовой фронт, простирающийся по всей линии горизонта:

– Вот о чем говорил Вилкокс!

Крича во всю глотку, над головой пронеслись обеспокоенные стаи Ара-Папигов и целые облака мелких птиц, похожих на стрижей. Файервуд сделал шаг вперед и, не глядя ни на кого, скомандовал на автомате:

– Дройд, носилки с девочкой в грузовой отсек. Люк закрыть! – после чего он наклонил голову к микрофону рации, закрепленной на плече. – Орел 009, вы это видите?

– Так точно, сэр. Фиксируем резкое падение температуры.

Переливаясь антрацитовыми, ультрамариновыми и базальто-серыми оттенками, плотная массивная тяжелая туча со вспышками молний, проглотила еще не пришедший в себя Ма-Лай-Кун, словно гигантское жуткое цунами.

В лицо ударил жесткий крутой ветер с мокрой ледяной крошкой, и через мгновение стало так холодно, как бывает в новой морозильной камере с выставленной на полные обороты мощностью. Листва окрасилась в бумажный цвет, и первые холмы градин выросли как на дрожжах в вихрях этой беспорядочной студеной вьюги, накрывая величественный Элигер-Сильварум серебристо-белым снежным одеялом.

Часть 2. Территория Холода

Земной физик и астроном Пьер-Симон Лаплас, живший в 18–19 веке, родоначальник теории вероятности и первый предсказатель черных дыр, был автором смелой теории, согласно которой вокруг всего сущего присутствует единый непостижимый пониманию разум, сведущий обо всем и способный в точности описывать прошлое и предсказывать будущее. Парадоксом Лапласа считалась гипотеза, что, независимо от множества вариаций движения частного во Вселенной, глобальная модель снова и снова стремится к одному единственному сценарию и поэтому поддается предопределению.

Странная находка

11:13 MT

Горный хребет Мапири-Экселис, к востоку от поселения Акале-Охон

– Ничего интересного здесь нет и быть не может в принципе! – переместив на лоб армейские затемненные горные очки, выругался заросший Дуайт Кэннинг. – Может, вернемся назад? Горбуны заметят – и все! Конец нашему турпоходу.

Толстяк снял левую перчатку и хлестким шлепком о ветрозащитную теплую куртку сбил прилипшие к ворсинкам обледенелые катыши.

– Я уверен, что они давно уже нас засекли, – сквозь кислородную маску парировал трусливое замечание совсем еще молодой Освин Грин. – Просто мы им не интересны, расслабься и не нервируй меня.

Парень освободил непослушную лямку заплечного рюкзака, то и дело застревающую в карабине страховочной веревки, прицепленной к пояснику.

Бородач ухмыльнулся:

– На кой черт тебе этот рюкзак? Ты бы еще пуховый спальник взял!

– Слушай, пузан. Я же не комментирую твою девчачью каску. Вырядился, как на своей шахте. Не утомляй меня пустой болтовней, хорошо?

– Ладно, остыли. Может, объяснишь еще раз, какого лысого нас сюда понесло?

Освин присел на ледяную, торчащую из стены глыбу, отстегнул мягкую прозрачную маску и снял очки, спасающие от ультрафиолета, изготовленные еще много лет назад под нужды испытательного полигона Грумбридж.

Яркий белый свет, отраженный от снега, ударил в глаза. Грин прищурился, нагрел и раздавил подушечками пальцев слипшуюся льдинку-слезу на ресницах, сделал глубокий вдох разреженного морозного воздуха и сверился с портативным компьютером.

Температура по Цельсию – минус два градуса. Высота – 4989 метров.

Они забрались на отвесную скалу и прошли по плотной снежной корке на краю обрыва не меньше пятидесяти метров.

Вдвоем.

С минимальным личным снаряжением и легкой страховкой. Марш-бросок не должен был получиться затяжным, поэтому баланс между весом и функциональностью сыграл в пользу компактного сорокапятилитрового рюкзака.

Освин огляделся. Красота!

Пологие холмистые спуски, укутанные матовым искрящимся снегом, и острые шапки горных вершин формировали поистине умиротворяющий пейзаж.

В крутом заснеженном склоне по соседству торчал оледенелый полукруг упавшей Северной Станции. Тарелка основания платформы буквально врезалась в гору и застряла в твердых породах, сохранив изначальную округлую форму. Технические постройки, летные ангары и командная рубка обрушились при падении. Но несущая опорная рама и даже несколько закрепленных на ней ветряков уцелели.

Сколько она уже здесь?

С момента неудавшейся контратаки, того самого грустного дня, прошло уже, наверно, месяцев пять. Или шесть.

Событие это стало историческим и получило печально известное название «Черный Буран».

Все произошло так быстро. Обрыв атаки, катастрофа с обесточиванием и падением станции, колоссальные потери среди авиации, позорное бегство и отступление войск. А потом эти непрекращающиеся стоны раненых солдат, чумазых, грязных, с лицами, перепачканными мышьяковой гарью и земляной пылью. Черные все, как после бомбежки.

Освин поморщился от ненавистных воспоминаний и посмотрел налево, в сторону первопричины всех бед, из-за которой вся эта трагедия и приключилась.

Там, за высокой скалистой грядой, на самой вершине пика Ацин-Речч, вертикально вверх поднимался массивный столб желто-оранжевого света, уходящего в бесконечное голубовато-молочное небо. Злополучный наимощнейший генератор холода, установленный пришельцами, который и погрузил весь Гелиос в непрекращающееся подобие полярной зимы.

Устройство Погоды, как его условно называли между собой колонисты, по всей видимости, работало по принципу гигантского термоизоляционного стержня. Оно засасывало холод из верхних слоев атмосферы, из мезосферы на высоте 50 км и выше, где начинались температуры минус девяносто градусов по Цельсию и ниже, насыщало его компрессионными активными частицами и выплевывало в форме самоделящегося и разрастающегося штормового фронта, покрывавшего всю поверхность планеты практически целиком. Потрясающая технология!

«Волны» накатывали друг за другом, примерно два-три раза в сутки. Колебания температуры воздуха в том же Элигер-Сильваруме варьировались от -25 °C до +3 °C, в зависимости от истекшего интервала времени с момента прохождения очередного грозового снежного облака и времени суток.

Освин размял подзамерзшую кисть:

– Странно, что тебя вообще оставили в ИВК. Болтаешься среди остальных, как каловая колбаса. Раздражаешь только.

– Оказался в нужном месте в нужное время. Спасибо судьбе. А тебе, брат, грех жаловаться! Я единственный, кто согласился составить компанию в этом морозильнике.

– Единственный, кого об этом попросили, – поправил его Грин.

– Как я мог отказать жене генерала?

Парень стряхнул рассыпчатую снежную крупу с теплой поларовой шапки:

– Я не могу логично это объяснить, Дуайт. Увидел ночью во сне это место. Понял, что обязан сюда попасть. Во что бы то ни стало.

– В последнее время с логичными объяснениями вообще беда. Все, что происходит вокруг, как наваждение. Может, тебя горбуны зомбируют?

– Не говори глупости. Если бы хотели, они нас раздавили бы еще тогда, – Освин мотнул головой в сторону диска Северной Станции. – Как глупых взъерошенных крыс. Наступили бы своим большим сапогом.

– Неудача – лишь подошва побед. Да, Файервуд переоценил себя. Но какая кому теперь разница.

– В смысле?

– Мы все равно сваливаем отсюда. Хотя, если откровенно, мне здесь нравилось.

– С чего ты взял, что тебя включили в список?

– На отлет? Элизабет обещала. У меня именной билет с номером 233.

– Вспомнил ее имя? – парень покашлял. – Досталось ей, конечно. Незаслуженно досталось. Больше, чем всем нам.

– Такова жизнь, брат. Бьет по щекам, только успевай детским кремом мазать. Ну так что, командор? Будем поворачивать назад?

– А ты чего трясешься-то? Замерз?

– Ага. Синтепоновое дурацкое это термобелье. Никуда не годится. У меня хозяйство уже вспотело и закоченело.

– Не надо подробностей. – Грин извлек из рюкзака термос с успевшим значительно поостыть чайным настоем из листьев бумажного дерева, который превосходно себя зарекомендовал как профилактическое средство при простудах и ознобах, ставших среди людей нормой. Налил полную крышку и передал Кэннингу. – Скажи спасибо, что хоть это дали. Сам знаешь, сколько наших замерзло насмерть.

– Знаю, брат. Дела…

Прямо над ущельем, в воздухе, намного выше уровня «туристов» не торопясь, справа налево прожужжал и пролетел, как шершень, в сторону Устройства Погоды легкий четырехвинтовой аэродрон-шпион.

Дуайт приставил руку козырьком:

– Этот наш. Куда он собрался? Здесь же запрещено летать.

– Плановая инспекция уровня опасности и враждебной активности в спорной зоне. Думаешь, мы зря приземлились за километр отсюда?

Спереди из пустоты прилетел звук, похожий на всплеск воды. Дрон потерял управление и вошел в пике, закручиваясь по спирали, и вскоре окончательно исчез из виду.

– Похоже, что не зря, брат! – пробормотал толстяк.

– У нас еще остались штыри? – Грин проверил прочность вязки узла на одном из концов веревки, которым он и напарник были привязаны друг к другу. Осмотрел ранты под кошки на тяжелых горных ботинках. – Слушай! Все! Соберись!

– Последний! – Дуайт помотал головой, вынув из кармана ветровки ледобур, и протянул его парню.

– Значит, дальше двигаемся по наитию.

– Это как?

– С верой в удачу под сердцем! – Освин прочистил проушину в металлическом сердечнике с резьбой, вставил в нее карабин с продетой веревкой и при помощи пневматического пистолета вогнал всю конструкцию в обледенелую скальную стену. – Мы почти на месте. Я это чувствую. То, что нам нужно, что бы оно ни было, – за этим поворотом.

– Знаешь ли! Думаю, ничего там нет. Готов поспорить…

– Не здесь, не со мной и не сейчас.

Мужчины вздрогнули от громкого раскатистого сигнала, напоминавшего смесь гудка парохода и эвакуационной сирены. Звук эхом отразился от скалистых уклонов, вызвав незначительный сход лавины на горе напротив.

Цвет луча Устройства Погоды изменился с медно-оранжевого на медово-желтый.

– Очередная штормовая волна! – Кэннинг вернул крышку термоса и надвинул на нос очки.

– Похоже на то. Вот-вот ударит! – Освин закинул за спину рюкзак. – Надо спешить. За мной!

Несмотря на недавнюю потерю отца во время дерзкого нападения диверсант-отряда Зэрлэгов на ретрансляционный узел связи, парень держался молодцом. Не ныл, не жаловался. Был всегда собранным, спокойным, сфокусированным на деле.

Случайно оступившись на довольно резком повороте, Освин чуть было не сорвался в ущелье. Его правая нога продавила снежную коросту, и белый ковер, устилавший тропинку, обрушился вниз, рассыпаясь на разлетающиеся в разные стороны комья и оголяя острые скользкие камни.

Кэннинг успел схватить парня под локоть и помог сохранить ему равновесие:

– Смотри!

Часть упавшего снежного покрова с отвесного края тропы оголила выпирающую из сугроба спину заметенного снегом человека.

Освин рванул вперед как ошпаренный:

– Гребаный Юпитер!

Кэннинг догнал Грина, и вместе они перевернули тело, отряхнув с его лица прилипший влажный снег.

Мужчина.

Полностью обнаженный.

И самое главное – живой!

Дуайт отщипнул со своей бороды колючую сосульку:

– Чертовщина какая-то! Откуда он тут? Ты его знаешь?

– Никогда не видел.

– Кто-то из пропавших без вести? Сбежал из плена?

– Нет, он не из наших. Смотри. У него нет ни перинатальных рубцов от обязательных внутриутробных вакцинаций, ни шрама от имплантированных биометрических датчиков. Странно…

– Может, его клонировали из нашей ДНК?

– И пустили пастись по горам? Без одежды? Смысл?

– Как он тут, в одном исподнем, еще не окочурился – никак не пойму.

– И следов нигде нет, откуда он сюда приполз. Или упал с неба?

– Руки-ноги целы, – Кэннинг поглядел вверх вдоль вертикальной отвесной скальной стены. – Высоко. Разбиться здесь раз плюнуть.

Освин наклонился и приложил ухо к слегка пошевелившимся губам обнаруженного незнакомца.

Дыхание было прерывистым и очень слабым.

Неожиданно мужчина дернулся и прошептал всего одно, но очень четкое и хорошо различимое слово:

– Элизабет!

Мужчины переглянулись. Толстяк растерянно потаращился вверх, потом назад на тропинку и удивленно спросил:

– Ну и что нам с ним делать?

– Достань из моего рюкзака баллон с гелием, стропы и зонд. И, пожалуйста, – Грин подозрительно широко улыбнулся. – Сними заодно свою теплую куртку!

Замерзшие термометры

17:33 UGT

Акан-Люкар – заброшенная восточная деревня Илиокрийцев

Ночь уверенно вступила в свои законные права, а крепчающий мороз смешал в воздухе смирение с щепоткой промозглого отчаяния. Очередная толика надежд на лучшее замерзла вместе с ушедшим в прошлое еще одним прожитым днем.

Рука-манипулятор робко приоткрыла дверь, и автономный снегоплавильный дройд-уборщик I-Wiper осторожно въехал на двух ведущих гусеницах в неосвещенную тростниковую хижину.

Покрытые ровным слоем изморози, словно усыпанные мелкими бриллиантами, предметы мебели по очереди отозвались в луче света поворотного прожектора переливающимися яркими блесками. Ворвавшийся ветер поднял небольшое облако инея и закрутил его вверх вдоль наклонной стены.

Дройд не торопясь «прощупал» всю комнату, задерживая внимания на интересных деталях вроде разноцветных бликов от преломленного в треснувшей хрустальной чаше света и свисающей с потолка вязаной игрушки в форме кита.

В самом дальнем углу на кровати показалась застывшая фигура окаменелого замерзшего трупа женщины– аборигена, свернувшейся калачиком, обнимающей словно сделанного из фарфора грудного малыша.

Сраженный увиденным, дройд вздрогнул от неожиданности, развернулся и выехал вон из жилища, превратившегося из некогда счастливого домашнего очага в промерзлый склеп.

Самобытную и величественную деревню Акан-Люкар было не узнать. Те, кто смог и успел, давно покинули ее границы. Действующих жителей здесь не осталось совсем.

Будучи крупнейшей по численности населения на востоке Элигер-Сильварума, Акан-Люкар одной из первых приняла на себя удар снежной штормовой волны. Стужа была настолько суровой и резкой, что застала врасплох даже самых стойких, храбрых и подготовленных воинов.

Накрывший неподготовленные лачуги полуобнаженных «дикарей» трескучий мороз за считанные минуты преодолел температурную отметку в минус тридцать градусов, не оставив сотням растерявшихся семей с детьми и надежды на спасение.

Кто-то замерз и окоченел, впопыхах убегая прочь из дряхлых продуваемых укрытий. Кто-то задубел насмерть, пытаясь согреться у быстро потухшего костра. А кто-то просто остался умирать дома.

Повторив собственную судьбу, случившуюся двадцать лет назад в альтернативном ходе истории, гордая, сильная и знающая себе цену Акан-Люкар снова приняла на себя разрушительный удар судьбы и проиграла, заплатив тысячами жизней.

* * *

Удобно откинувшись на спинку своего излюбленного кресла, Элизабет безмятежно дремала в кабине Клипера А29. Несколько часов назад корабль приземлился на расчищенную от снега посадочную площадку, возведенную на мощных извилистых корнях, и сейчас покоился без каких либо внешних признаков активности.

На несколько сотен, а может и тысяч километров вокруг, в этот поздний темный час не было ни души.

Довольно резкий сейсмический толчок привел стальную ложку внутри пустой керамической кружки, покоящейся на боковом пьедестале приборной панели, к звонким дрожащим колебаниям.

Девушка проснулась от громкого звука и, убрав со штурвала вытянутые ноги, удивилась:

– Землетрясение?

– Маловероятно, – в динамике переносной рации сильными помехами отозвался Джазз.

– Ты куда улетел, озорник?

Пространство внутри кабины было кое-как освещено мягко-оранжевым светом от аварийной светодиодной лампы на потолке.

Сквозь остекление снаружи ничего не было видно. Во-первых, иллюминаторы были капитально занесены выпавшим снегом, а во-вторых, за окном кроме кромешной тьмы ничего не предполагалось в принципе.

С началом климатического сдвига богатые на молнии ночные ливневые грозы безвозвратно закончились. Деревьям Ду стало нечем заряжать свои плоды. Каждый день, с заходом звезды Тау Кита, Элигер-Сильварум тонул во мраке усиливающихся холодов.

Девушка посмотрела на монитор, транслирующий видеосигнал от дройда-уборщика. По дергающейся белой картинке было не разобрать, куда он забрался.

– Наш горе-спасатель, похоже, опять провалился в сугроб. Ребята, вы издеваетесь надо мной?

Элизабет встала, наглухо застегнула молнию на комбинезоне, обошла кресло. Сквозь ржавые и облупившиеся щели двери, со стороны хвостового опускающегося грузового люка слышалось недоброе завывание метели.

Стоило Элизабет дернуть за ручку, как порыв ледяного ветра неприятно ударил ей в лицо. Кружащиеся снежинки весело ворвались в кабину и, словно артисты балета, выполняющие финальное аллегро, неторопливо осели на светящихся приборах, контрольных ручках и светодиодных информационных интерактивных датчиках.

– Джазз, засранец. Ты почему не закрыл отсек? – девушка захлопнула дверь и вернулась на место.

Но ей никто не ответил.

Индикатор входящего спутникового звонка замигал зеленым цветом. Элизабет небрежно поправила прическу, откорректировала направление фронтальной камеры и нажала на сенсорной приборной доске кнопку ответа в режиме видеосвязи.

– Прием! Бэсс, как слышишь меня? – в проекционной объемной картинке, висящей в световом потоке в воздухе, появилось расплывчатое изображение беспокойного Самсона Доминика Файервуда, прижимающего пальцем беспроводной динамик к правому уху.

Откуда бы ни вел трансляцию сигнала генерал, в этом месте было еще светлое время суток. Вероятнее всего, побережье где-то в северных районах. На заднем плане наблюдалась любопытная активность. Из неспокойной морской воды на небольшой айсберг запрыгивали волосатые грузные моржи, распугивая отдыхающих полярных розовоклювых пеликанов.

– Да, я здесь, большой босс. Ты где? – ровно ответила Элизабет.

– Мы на Армастане, проверяли данные разведки.

– Нашли ее?

– К сожалению, нет. Как сквозь болото в другое измерение ушла.

Речь, конечно же, шла о бывшей первой помощнице генерала с Северной Станции – об Алисии Берк. После нападения на девочек Сэм и Кирки в Ма-Лай-Кун и загадочного возвращения с того света Тайрона Вилкокса, подлец Люка вместе с Берк стали номерами один и два в списке особо опасных разыскиваемых преступников Гелиоса.

К несчастью, ни того, ни другого найти до сих пор не удалось. Кирки тоже пропала без вести, хотя Элизабет не оставляла надежду отыскать хотя бы ее тело. Слишком важна была эта девочка для нее и в этой, и в прошлой, и во всех будущих жизнях. Затормозить поиски и бросить все на самотек было равносильно оставлению в беде.

– У вас ночь? Ты на базе? – поинтересовался генерал.

– Я сейчас в центре Акан-Люкар. Здесь в самом разгаре буря, через несколько часов придет к вам.

– В этих краях холодом никого не удивишь.

Файервуд не лукавил. Животному миру океанского пояса не было необходимости приспосабливаться к низким температурам и затруднительному процессу добычи еды.

Владыки холодных земель, такие как земляной кабан и северный овцебык Булл-Бауна, чувствовали себя превосходно. С изменением климата полярные водяные крысы размножились рекордными темпами и рассредоточились по всей заметенной снегом планете.

Обитатели глубин Уджи-И-Мад тоже не ощутили перемен.

Светящийся стеклянный морской осьминог, знаменитый тем, что, вмерзаясь в лед, был способен долгое время оставаться живым; белый усатый окунь; зубатый хищный хвостокол; крылатый бородавочный ядовитый еж, способный отлеживаться на дне и голодать до шести недель; морской кот-вампир и даже гермафродитный фотосинтезирующий планктон – все они сохранили привычный уклад существования.

– Как твои успехи? – искренне спросил Файервуд.

– Тоже пока по нулям.

– Завтра с техниками направляюсь в ЮКЛ для демонтажа реактора. Полетишь со мной?

– Нет, не хочу.

– Бэсс, все будет хорошо. Потерпи. Недели три, четыре – и мы эту страницу перелистнем и все вместе двинемся дальше. Оставим все ошибки в прошлом.

– Ты прекрасно знаешь, что я не смогу покинуть Гелиос, не найдя Кирки. Я чувствую сердцем, как мать, что она жива.

– Как мать ты нужна Сэм, не считаешь? Только сообща, объединив наши усилия, ты, и я, и Сэм, только так мы сумеем преодолеть весь этот кошмар и снова стать…

– Семьей? Опять эта старая пластинка.

– Я рассчитываю на тебя, Бэсс. Пожалуйста, не подведи меня. Не подведи Сэм.

Корабль снова тряхнуло. Может, это лопаются ослабевшие корни? Надо было срочно проверить, пока опорные сваи не сломались, и платформа вместе с кораблем не улетела в глубокий многометровый сугроб.

– Все, конец связи. Увидимся в ИВК, – девушка взяла керамическую кружку и, освободив ее от ложки, перевернула вверх дном и накрыла ею линзу лампы проектора.

Изображение тотчас пропало.

– Бэсс, ты там? Бэсс? – в динамике слышался только голос Файервуда.

С самого начала вторжения, возобновившая функционирование глобальная спутниковая сеть Extranet демонстрировала относительно удовлетворительное качество связи.

По мнению ученых, спутники Globus-A не были уничтожены, потому что активно использовались пришельцами для отражения коммутационных сигналов с разрозненных кораблей в разных полушариях планеты. Соединение периодически пропадало, но не часто.

Элизабет провела пальцами по бровям, щелкнула тумблер активации голосового управления бортовым компьютером:

– Внимание, Клипер.

– Жду команды, – мозг корабля мгновенно отозвался женским сопрано.

– Выясни точные локационные координаты обоих моих дройдов, – Элизабет сняла со стенки поясную кобуру с полуавтоматическим пистолетом Light Gun, подаренным ей когда-то патрульным офицером ЮКЛ Келли МакКинзи. – Джазз, ну где ты, малыш?

* * *

Одетая в облегающую эластичную броню, девушка покинула кабину пилота и, минуя короткий перешеек, сразу очутилась в грузовом отсеке с опущенным вниз люком, изрядно заметенным снежной бахромой. На стене в специальном углублении крепился защитный пуленепробиваемый смарт-шлем и крупнокалиберная высокоточная боевая винтовка Montero X200 с увеличенным магазином и лазерным целеуказателем.

Хорошо экипировавшись, Элизабет спустилась по хвостовому грузовому трапу наружу и властным тоном отдала короткую голосовую команду по интерком-связи, встроенной внутрь шлема:

– Клипер, включить посадочные и габаритные огни!

Корабль озарил ярким, почти слепящим, светом безжизненную опушку леса.

Вьюга бушевала с неистовым остервенением, расшвыривая пушистые комки в разные стороны. Рядом с пустой, заваленной снегом охранной хижиной агрессивно таращился в пустоту налитыми злостью глазами грубый, выточенный их дерева идол, напоминающий высокий ритуальный оберег.

Панорамное изображение окружающего пространства внутри шлема было дополнено голографическими метками, подсвечивающими предполагаемые местоположения JA22 и I-Wiper.

Судя по всему, Джазз забрался поверх крон дерева Ду. Почему он не выходил на связь – не понятно. Может, просто помехи.

Из-за сильной метели разглядеть что-либо вверху было нереально. Лезть за ним по скользким, выточенным в стволе ступеням было добровольным самоубийством.

Дройд-спасатель, скорее всего, свалился при заносе с винтового спуска и застрял между корнями глубоко под снегом. Ударившись о платформу, он как раз и вызвал всю эту трясучку и разбудил ее. Вполне логично. Его метка была совсем рядом, метрах в двадцати.

Подойдя к краю площадки, девушка остановилась. Ее что-то насторожило.

Нет, это были не следы водяной крысы, совсем недавно пробежавшей по взлетно-посадочной платформе. Ей показалось, что внизу, у замерзшей болотистой поверхности Иав-Фадам, под толстым двухметровым слоем снега действительно кто-то есть:

– Активировать сканер движений и эхолот. Вывести на экран карту подснежного рельефа, предложить расшифровку объектов на поверхности.

Информация была обработана и предоставлена в виде диаграмм почти моментально, но результаты Элизабет не понравилось. Дройда-уборщика здесь не было. Только его фрагмент, рядом с которым словно затаился и чего-то выжидал крупный объект, размером с диван.

Жирный красный значок Danger перекрыл весь экран, и вместе с ним женский теплый голос доброжелательно озвучил для долгодумающих:

– Опасность! Обнаружен враждебный организм!

Как дельфин, выскакивающий за мячом на несколько метров вверх выше уровня бассейна, на Элизабет выпрыгнул и сбил с ног массивный гладкошерстный хищник, чем-то напоминающий помесь гориллы и барракуды. Девушка успела выпустить в него короткую очередь, но, вероятно, пули прошли мимо или ранили животное незначительно.

Шлем отлетел в сторону, а винтовка упала рядом, на расстоянии вытянутой руки. Опершись ладонью о хрустящий снег, девушка приподнялась и первым делом попробовала понять, куда делся зверь.

Ледяная крошка неистово хлестала и жалила лицо. Пар ритмично струился изо рта в свете посадочных огней.

Зверь был здесь же, на площадке, между полулежащей смелой путешественницей и Клипером. Он уже готовился к новому броску. Несмотря на слепящие глаза сильные фонари, Элизабет сразу узнала по очертаниям, что это был за монстр.

Тварь не «местная». Их завезли с собой с какой-то другой планеты и размножили уже на Гелиосе пришельцы в качестве сторожевых животных для охраны периметров своих объектов. В первую очередь, вышеупомянутого Устройства Погоды.

Крепкие, с выпирающими надутыми мышцами тяжелые лапы, вытянутый хвост, плавниковая гряда на хребте, тупая морда, две пары черных глаз и полная зубов челюсть.

Во время трагедии с падением Северной Станции у пика Ацин-Речч отступающие подразделения были беспощадно атакованы этими страшилами, появляющимися каждый раз внезапно, дерущими людей на куски и утаскивающими их под снег.

Порыв колючего ветра заставил на секунду зажмуриться, а когда Элизабет открыла глаза, монстр уже ускорился в ее сторону, преодолев несколько драгоценных метров.

Девушка схватила винтовку и, зажав спусковой крючок, не отпускала его до тех пор, пока не почувствовала грузный удар свалившегося на нее обмякшего мертвого тела.

* * *

– Элизабет, вы живы? Пожалуйста, вставайте, – настойчивый голос Джазза помог прийти в себя и вспомнить, что произошло.

– Где тебя носило?

– Я вам покажу кое-что, вы не поверите. Но сначала нужно срочно покинуть площадку.

Действительно, было подозрительно жарко, мокрый ствол дерева поигрывал отраженными оттенками желтого цвета, пахло жженым пластиком.

Это горел Клипер.

Очевидно, несколько выпущенных в зверя разрывных пуль прошли мимо и попали сквозь открытый люк в запасные кислородные баллоны в грузовом отсеке, вызвав возгорание всего корабля.

Голова монстра покоилась вплотную к лицу девушки так, что она чувствовала поганое смердящее зловоние, источающееся из его широкой слюнявой пасти.

– Помоги мне сбросить это мясо!

Мощности двигателей Джазза и сил Элизабет не хватало, чтобы скинуть тушу в сторону.

Используя лазерный секатор, припасенный еще со времен посещения второго ретранслятора, дройд с точностью до миллиметра выставил глубину резки и осторожно отрезал верхнюю часть туловища.

Теплая кровь залила бронированный костюм, но благодаря отличной герметичности внутрь не попало ни капли.

Оттолкнув совместными усилиями часть грудины зверя, Элизабет наконец-то смогла встать.

Корабль уже значительно был охвачен огнем, спасти его было невозможно. Вот-вот пожар должен был добраться до топливных баков, так что благоразумно было убраться куда подальше.

– Клипер… – с сожалением выдохнула девушка.

Вместе с Джаззом он оставался ей верным другом и помощником многие годы. И вот, наконец, видимо, пришло время проститься и расстаться навсегда.

В конце концов, вся жизнь – череда грустных расставаний, с какой стороны на это ни смотри.

Момент был печальным и очень эмоциональным. Элизабет еле сдерживала влажную накатывающуюся слезу:

– Спутники на связи?

– На связи.

– Посылай сигнал SOS. Запроси спасательный челнок и заодно сообщи на базу, что эти пучеглазые химерные глисты теперь шастают и в лесу. Вконец оборзели.

– Выполнено.

– Теперь показывай, что хотел.

Забравшись по расчищенной винтовой лестнице на верхний жилой ярус и пройдя на середину подвесного моста, чуть озябшая Элизабет отметила тот факт, что метель полностью стихла и снова стало спокойно.

Со стороны площадки громким хлопком выросло облако огня и, превратившись в дым, не торопясь поползло вверх к небу. Девушка проводила его взглядом:

– Святая Матерь Вселенная! Не может этого быть!

– Да, именно это я и хотел вам показать.

В ясном ночном звездном небе словно прибрежными накатами волн перетекало грациозными отливами ярко-сливовое фиолетовое сияние.

– Это то самое свечение, о котором вы рассказывали? – уточнил Джазз.

– Да, это оно, – с отвисшей челюстью ответила ошеломленная Элизабет, вспомнив свое невероятное путешествие во времени.

– И что это значит?

На мгновение задумавшись, она процедила сквозь зубы:

– Значит, будем молиться, чтоб этот гребаный Вилкокс ошибался.

– По поводу чего?

– По поводу необратимости судьбы.

– Я не понимаю. Наверно, у меня плата ввода данных замерзла.

– Если все настолько плохо, как я думаю – у нас есть ровно шесть дней.

– До чего?

– До точки невозврата.

– Ничего не понимаю.

– Нечего здесь понимать, Джазз. Дожидаемся челнок и срочно летим.

– Куда?

– В Ма-Лай-Кун.

Джонг Муха

09:59 ST

ЮКЛ – висячий наскальный город

1-е астрономические сутки после загадочного небесного сияния над восточной территорией Элигер-Сильварума.

Струи горячего воздуха растопили заметенные снежные пригорки на взлетно-посадочной площадке. По всей видимости, с момента первого снегопада ее регулярно чистили, иначе высота сугробов была бы равна нескольким метрам.

В сопровождении десантного корабля увесистая летающая крепость Цитадель флегматично приземлилась на ровный участок у обрыва скальной гряды, облепленной висячими экодомами.

Вместе с Молчуном и еще двенадцатью пехотинцами Файервуд спустился по трапу. Приправленная порцией зловредной интенсивной метели погода была пасмурной, скверной и удручающей.

Генерал прокашлялся:

– Ну и где же теплый прием?

– Принести вам пуховую накидку, сэр? – машинально поинтересовался Молчун с легкой озадаченностью.

Дройда подняли со дна моря Морта-Сагара, высушили и смазали. Вечером того самого дня, когда Зэрлэги на скатах напали на нижнюю палубу «Адмирала Фемистокла».

– Нет, не надо. Вроде бы зашевелились, – Файервуд недовольно вгляделся вдаль.

Навстречу прибывшей инспекции по проторенной колее юрко приближался крохотный гусеничный малогабаритный вездеход с прицепленной вагонеткой. Его было очень трудно разглядеть сквозь снежные завихрения.

Все вокруг было заметено, и ни единой живой души! Только несколько снеговиков под покосившимся тентом сломанного навеса.

Генерал потер быстро порозовевшие щеки:

– Смотрите, парни, море окончательно замерзло.

Действительно, несмотря на сильную соленость, Морта-Сагара в силу воздействия продолжительных морозов покрылось толстым слоем льда. Метель лишь подчеркивала контрастную линию бархатно-бумажного горизонта в открытом море.

– Доброго дня, генерал-сэр! – из вездехода вышел вооруженный ручным гранатометом высокий юноша в ватном тулупе.

Он был еще совсем юн. Под острым носом задиристо торчали юношеские усы-щеточки, пара выдавленных алых прыщей уродливо горели в центре лба. Перекинутая через плечо патронная лента гранатомета уже была наполовину пуста.

Интересно, в кого и когда он успел из него пострелять? Странный и небезопасный выбор стрелкового оружия для использования внутри помещения. Типичный тинейджерский максимализм.

– Спасибо, что хоть кто-то встретил! – лихо начал генерал. – Вы там скурили себе остатки мозгов?

– Я отвезу вас, пожалуйста, садитесь, – игнорируя критику, предложил парень.

– Ты бы еще на трехколесной люльке за нами прикатил, умник. Парни, грузимся! Кто не влезает – остаетесь у корабля.

Группа из четырех пехотинцев, Молчуна и Файервуда кое-как втиснулась в вагонетку. Еще двое бойцов составили компанию прыщавому юнцу в кабине вездехода.

Подышав на запотевшее инеем окошко, генерал расплавил теплой ладонью и размазал узор, чтобы можно было следить за тем, что происходит снаружи.

Сиденье было ледяным, воздух слегка спертым, а корпус сильно вибрировал в такт двигателю. Запахло соляркой.

Основательно застряв мыслями в ИВК, Файервуд предпринял попытку сменить вектор размышлений на проблемы ЮКЛ.

Практически никто из молодежи не изъявил желания улететь на строящемся в ИВК новом космическом корабле подальше от Гелиоса в поисках нового дома. Самое интересное, что объективная логика и здравый смысл в этом были.

Тех, кто верил в то, что нужно во что бы то ни стало улетать, были единицы.

Большинство рожденных уже на Гелиосе парней и девушек первой и второй популяционной очереди считали, что Судный день пришел и, независимо от дальнейших действий, всех ждала смерть. Проще всего было расслабиться, взять от жизни максимум, куражиться на полную. Так поступили в ЮКЛ.

Небольшая часть молодежи считала, что все само по себе рассосется. Что пришельцы пополнят запасы и улетят. Что нужно просто набраться терпения и подождать. Они держались особняком от всех и базировались в ИВК.

Самые отчаянные и храбрые молодые люди, решившиеся дать инопланетянам отпор, мигрировали в Ос-Фау– И-Авука, ставшей в некотором смысле центром боевого сопротивления и партизанщины. Со дня на день это вольное поселение планировало полномасштабную атаку на основной гигантский корабль пришельцев, приземлившийся у подножия Свардау. Генералу никак не удавалось убедить их передумать не ввязываться в войну.

Члены экипажа Эспайера, те кто постарше, кто еще не забыл холод, опустошение и безысходность космического дрейфа, – те вообще, в принципе, не видели смысла в путешествии. Тем более, что стратегических запасов пищи и энергии не хватило бы на длительную экспедицию.

И если уж положить руку на сердце, кто в здравом уме выбрал бы жесткую экономию кислорода, безвкусную воду, прелую протеиновую кашу и белково-липидную сыворотку, сотни запретов «практически на все» и угнетающее замкнутое металлическое унылое пространство при стопроцентной нулевой возможности найти обитаемую планету с пригодными для жизни условиями.

Уж лучше холод, свежий воздух и хоть какая-то свобода.

Таким образом, двести тридцать одно место на Astral Asylum[36] были пока что укомплектованы желающими неокончательно. Даже часть ученых с Эспайера, мигрировавших в стационарную лабораторию наблюдения на Фердинанте, отказались лететь, посчитав затею бессмысленной.

Каждый колонист был по-своему прав, и нельзя было выбрать единственно верную и логически непререкаемую модель поведения.

Дело лично каждого.

Что касается Элизабет – уже повидавшая в своих «снах» глобальный апокалипсис – она ожидала его повторения снова. При поддержке генерала именно инженер Уорд инициировала строительство Astral Asylum и спасательную миссию в бескрайний космос.

Файервуд думал обо всем этом и сильно нервничал.

Его переживания по поводу предстоящей встречи с новыми лидерами ЮКЛ не были лишены основания. Разговор предстоял напряженным, назревал конфликт.

Командующий собирался демонтировать ядерный реактор, отапливающий и питающий все жилые коммуникации, чтобы разместить его на космическом корабле Astral Asylum и обеспечить ускорение до близкой к световой скорости. Вряд ли, кто-то бы обрадовался этой новости в ЮКЛ.

Раздумья Файервуда оборвал высокий голос водителя, прозвучавший из динамика внутренней связи:

– Приехали!

* * *

По мере того, как лифт опускался все ниже и ниже, из-за дверей периодически доносились то громкая музыка, то нецензурная брань, то шум нетрезвых потасовок. Что и говорить – жизнь на ЮКЛ била ключом!

Первое, что увидел генерал и его свита, как только створки дверей распахнулись на минус 13 этаже, – это все видимые и невидимые признаки господствующей здесь анархии. Кучи мусора, исписанные знаками и лозунгами стены, несколько лежащих тел невменяемых обкуренных подростков.

Полуголая, полностью татуированная симпатичная юная девушка в черном нижнем белье с сигаретой в руке и длинном плаще-накидке встретила «делегацию». Темные, нарисованные тушью круги вокруг глаз, вензеля, змейки и иероглифы наверняка что-то означали, но кому какое было до них дело.

– Здравствуйте, вы к Джонгу? – ласково спросила она.

– К какому еще Джонгу? – переспросил генерал.

– Ну, к Джонгу Мухе, нашему лидеру? Вы же к нему прилетели?

– А что стало с управляющим комплексом, майором Лебовски?

– Его больше нет.

– Хм, – озлобился Файервуд. – Разберемся, девочка, веди!

Со смертью Виллера молодежь, предоставленная сама себе, не справилась с самоуправлением и стала заложником собственной незрелости. Разврат и безнаказанность привлекли в ЮКЛ многочисленных малодушных последователей нового неподконтрольного порядка из ИВК и Ос-Фау-И-Авука.

В итоге где-то на второй-третий месяц после вторжения в моральном укладе ЮКЛ напрочь оторвало нравственное днище, и фонтаны распутства, токсикомании, тунеядства, проституции и повального пьянства хлынули из вентиля вседозволенности.

Если бы не трагедия с падением Северной Станции во время атаки на Устройство Погоды с последующей болезненной реабилитацией всего личного состава, генерал ни за что бы не проморгал этот момент.

Но теперь менять что-либо было уже поздно.

Джонг Муха, талантливый многообещающий молодой снайпер с глубокими русско-азиатскими корнями, служивший у Файервуда еще на Грумбридже, стал одним из первых перебежчиков в погоне за сладкой жизнью.

Шагая по изгаженному отходами и объедками полу, генерал наступил на битое стекло. Постучав каблуком об пол, он устало сбил въевшийся в полиуретановую подошву стеклянный обрубок.

Двое вооруженных автоматическими карабинами молодых ребят охраняли покои своего «командира». При виде генерала один из них отставил бутылку с лаймовой жидкостью и напрягся. Разумеется, он узнал Файервуда.

Автоматические переборки разъехались в разные стороны.

– Прошу вас, – мило улыбнулась татуированная девушка.

Генерал, Молчун и сопровождающий эскорт молча вошли в светлое, сильно прокуренное помещение.

Посреди просторной комнаты стояла широкая, заваленная подушками и тряпками кровать. Получающий оральные ласки от совсем еще юной девочки, усеянной с головы до пят пирсингом и резными косичками-шрамами, Джонг Муха даже не заметил их. Рядом на простынях лежали без сознания еще четыре обнаженных женских тела. Сбоку на тумбочке дымился самодельный аппарат на треноге со стеклянным сосудом типа кальяна.

Вероятно, это было помещение бывшего тренажерного зала. К прикрученной к стене лестнице была подвешена и привязана веревками в неестественной позе красивая девушка с длинными вьющимися волосами и пирсингом в носу в виде штанги со звездами.

С кляпом во рту и синяками, она согласилась на такое явно не по своей воле.

– Сержант, снимите девчонку, – Файервуд обратился к одному из пехотинцев, не спуская глаз с Мухи.

– Эй, вы чего? – наконец юный самопровозглашенный лидер узрел неожиданных гостей и отпихнул подружку в сторону.

– Хорошо устроился, Джонг!

– Господин командующий, мое почтение!

– Развлекаешься? – генерал мотнул головой в сторону помощников, снимающих измотанную девицу.

– Так вроде как Конец Света на носу. Чего еще делать?

Файервуд подошел к виновато прикрывающему срам Мухе и с душой со всей силы отвесил ему тяжелый удар в челюсть. Парень отпрянул и еле выстоял на ногах:

– Эй! Держите дистанцию, генерал!

Вставив сустав на место, парень поспешно нацепил штаны и незаметно нажал несколько кнопок на голографическом пульте-подставке.

Генерал перешел к сути:

– Мы здесь, чтобы демонтировать реактор. Тебя должны были поставить в известность.

– Я получил сообщение. И у меня есть встречное предложение.

– Не дури парень, какое еще предложение?

– Ночью с Асири-Гунунга доставили груз, который вам будет интересен.

– Что за груз?

– Вам понравится. Предлагаю обмен – мы отдадим вам груз, а вы не заберете реактор.

– Две вещи, Муха. Первая. У вас есть механическая установка, пара кораблей на ходу и несколько ветряков. Энергию как-нибудь добудете. Вторая. Мне не нужен никакой груз. А реактор мы заберем в любом случае. Этот вопрос решен.

– Вы еще не видели груз, генерал! – Джонг растянулся в кровоточащей улыбке.

В открывшиеся двери ворвались десятка два вооруженных юнцов. Среди них Файервуд сразу приметил того самого прыщавого с гранатометом.

Но кое-что было странно и по-настоящему интересно.

Не может быть!

Люка! Полуживого, его придерживали под мышки двое крепких ребят, как две капли похожих друг на друга.

– Откуда он у вас? – генерал взбудоражено оглядел аборигена. – Где взяли? Что он успел рассказать?

– Его нашли кочевники из Цаварга, недалеко от места крушения пассажирского авиалайнера. До чего ж наглый гад! Сам нарисовался. Кстати, вместе с ним был Томас Флинн, мой старый приятель и еще две девчушки. Все числились пропавшими без вести. Парня этого, Томаса, вы наверняка знаете, он дружил с…

– Дружил с Сэм. Все, что мне нужно – я знаю. Вот только много за последнее время сюрпризов у нас, – Файервуд сразу вспомнил про неопознанного мужчину в медблоке, которого притащили с Мапири-Экселис Грин и Кэннинг. – Биометрику, пробы на крипто-вирусы сняли со всех? Радиационный фон?

– Вроде чисто…

– Вроде?

– Не напирайте, генерал. Все в ажуре. Флинн сейчас под капельницами этажом выше. Как оклемается, расспросим его. – Муха начал волноваться. – Ну так, что? Меняемся? Или постреляем, побыкуем?

Файервуд недовольно фыркнул. Читать нотации идиоту – даром тратить слова.

– Давайте-ка все на воздух, освежим мозги, – генерал еще раз опасливо потаращился на прыщавого ушлепка, дрожащими клешнями сжимающего гранатомет.

Одного его выстрела будет достаточно, чтобы разнести всю комнату с половиной присутствующих в пыль.

* * *

Спустя какое-то время вся новоявленная «элита» ЮКЛ вывалила наверх и рассредоточилась вокруг входа в лифтовой гриб. Бессознательного Люку вытащили за компанию.

– Отдайте реактор по-хорошему, и мы включим вас в списки на отлет, – невозмутимо продолжил стоять на своем генерал.

– А куда лететь? Кто нас там ждет? – Муха направил пистолет в небо.

– По-твоему, лучше похоронить себя здесь? Пришельцы сняли с упавшей платформы все ядерные боеголовки и отвезли их к Свардау.

– Даже если бахнет – вулкан слишком далеко отсюда, пронесет! Мы не высовываемся – нас не трогают. Нам нормально. Чем заняться – есть. Еды навалом.

– А это еще с чего вдруг?

– Мы не беспомощные клуни, генерал! – Муха бросил взгляд на кудрявого, худого сморчка. – Перепрограммировали дройд-батискаф. Он привозит по двести килограмм моллюсков, каракатиц и прочей съедобной травы каждое утро. Все в полном порядке.

– Бред плешивого маймуна! – сурово отчеканил Файервуд. – Главный корабль инопланетян вот-вот запустит вулканическую активность, и тогда всему Гелиосу конец.

– Не сгущайте краски. Не боимся мы ваших гастролеров. Ребята просто сделали остановку на дозаправку. Загрузят топливо, отвалят. А надумают зайти в гости, мы их встретим. Плюшки, напитки, пластиковые взрыватели, ракетницы – у нас хлебосольный прием. Всем рады!

Толпа восторженно загоготала, потряхивая огнестрельным оружием, поддерживая красноречивого молокососа.

– Вы ошибаетесь, ребята. И я искренне сожалею, что мы 43 года летели в такую даль, чтобы вырастить поколение подобной шелупони с тухлым мышлением.

– Что за оскорбления, мужик? – выкрикнул кто-то особо нетерпеливый из толпы.

Сохраняя спокойствие, Файервуд холодно осмотрел присутствующих. Прыщавые молодые щеглы с дрожащими коленками. Типичные надутые тинейджеры с показной бравадой. Такие всегда громки на словах, но жидки на расправу.

– Значит так. Мои люди остаются здесь, чтобы демонтировать реактор. Завтра я лично заеду за Томасом Флинном. Кто захочет присоединиться к нему, чтобы покинуть Гелиос до начала извержения вулкана, получит место в корабле.

– Но… – попробовал перебить Муха.

– Если кто не знает, что такое глобальная ядерная ночь, – чуть громче сухо продолжил Файервуд, – может почитать об этом в электронной библиотеке. Останетесь здесь – сдохните, как тля. Зеленого мы забираем с собой.

Среагировав на еле заметный кивок, Молчун ринулся к аборигену, чтобы выхватить его у двух закутанных в броню одинаковых юношей.

– Эй! Так не годится! – Муха подлетел к пленнику и приставил дуло пистолета к его голове. – Не было такого уговора.

Молчун замер на месте и вопросительно повернулся, чтобы увидеть реакцию хозяина.

В толпе послышались щелчки предохранителей – патрульные карабины и дробовики взметнулись в сторону генерала и его сопровождающих.

Пехотинцы ИВК примкнули к Файервуду и приняли оборонительные стойки, подбирая лучшие цели.

Напряжение подскочило до такой степени, что будь рядом дерево Ду, оно засияло бы перламутровыми огнями.

– Не было вообще никакого уговора! – все в той же спокойной манере продолжил Файервуд. – Но, если вы, мальчики, считаете, что стали взрослыми, вложив в руки оружие, будь по-вашему. С этого момента будем считать, что ваше детство закончилось, и мы будем говорить теперь на равных.

Со стороны обрыва послышался гул реактивных турбин, и из-за края скалы вынырнула Цитадель, угрожающе зависнув позади генерала. По бокам корпуса выдвинулись кронштейны с бронебойными снарядами и лазерная гипер-пушка.

Энтузиазм и решимость сопливой тинейджерской массы угас. Как только запахло жареным, на коростовую поверхность самонадеянности выступили предательские капли неуправляемого трусливого пота.

– Но это нечестно! – заскулил подавленный Муха, мигом потерявший преимущество огневой мощи.

– Мы забираем зеленого.

Неизвестно, что именно побудило Джонга Муху нажать на курок – отчаяние, беспомощность или злость, но он выстрелил.

Одетые в броню близнецы опустили труп Люки с продырявленной дымящейся головой.

Испугавшийся сам себя, Муха направил пистолет в генерала. Молчун инстинктивно шагнул вправо, закрывая собой Файервуда.

Одна за другой, пули отскочили от его металлической укрепленной груди. Молчун подошел вплотную к Мухе, выбил пистолет из его ладони, и, одной экзо-рукой подняв наглеца за волосы, а второй придерживая его за поясной ремень, развернулся и зашагал с ним в центр.

Генерал подал мысленную команду с помощью встроенного за ухом чипа. Передатчик постоянно сбоил, глючил и срабатывал через раз, но именно сейчас все получилось идеально!

– Мое предложение по поводу завтрашнего дня остается в силе. Каждый, кто захочет улететь, получит равноправный шанс, как и все остальные.

Вскинув боевой мини-огнемет, генерал активировал автоподжиг и окатил кричащего Муху вместе с роботом раскаленной струей пламени.

Сгорая словно факел в мертвой хватке дройда, истеричный молодой лидер, безжалостно кусаемый языками огня, еще несколько секунд боролся за жизнь, дергаясь в конвульсиях и размахивая руками.

Значительная часть горючей жидкости попала и на Молчуна, однако конструкция его брони предусматривала подобные температурные перегрузки. Генерал, конечно же, знал об этом.

Ни один из подростков не вступился за Муху. Сила духа Файервуда в этот момент была настолько показательной, что окружающие боялись посмотреть ему даже в глаза.

Наконец, обугленный лидер перестал шевелиться и рухнул мешком на грязный снег, почерневший от вспененной мочи и копоти.

Дройд вернулся к хозяину и встал сбоку сзади, образуя визуально непоколебимый и несокрушимый тандем.

Файервуд громко, но невраждебно обратился к собравшимся:

– Проводите моих людей к реактору и помогите им с демонтажем. Прошу по-хорошему.

Толпа опустила оружие и начала рассасываться в сторону гриба подземной лифтовой шахты. Несколько пехотинцев с инженерными ящиками проследовали за ними.

– Генерал-сэр, вам звонок с ИВК, – подбежал пехотинец. – Прямая спутниковая передача.

– Пусть перезвонят позже.

– Это ваша жена, сэр. Простите, бывшая жена.

Файервуд прикоснулся к имплантату беспроводной связи, вшитому чуть сзади за ухом:

– Что такое, Бэсс? Где ты?

– Я в спасательном челноке, – зазвенел знакомый и милый его сердцу голос. – Мы транспортируем на базу Клипер, найденный рядом с Ма-Лай-Кун.

– А ты причем тут?

– Нет, ты не понимаешь.

– Что именно?

– Мы подобрали упавший корабль. Это Клипер А29. Есть выживший.

– Говори прямо.

– Это я, Самсон. Я в 13 лет.

– Гребаный маймун. Как такое возможно?

– Круг замыкается. Судьба повторит написанный нами же сценарий. Через шесть дней планета погибнет и мы вместе с ней.

– Проклятье. Мы не успеем подготовить межзвездный корабль. Надо срочно всех эвакуировать на Фердинант к закрепленным лабораториям Эспайера. Я буду в ИВК через четыре часа…

– Подожди, есть еще новость.

– Святые кометы. Сколько может быть сюрпризов за один день?

– Поисковый дрон нашел Кирки в горах недалеко от устья Орлига. Ее перевели в медблок интенсивной терапии.

– Стартую немедленно.

Копатели смерти

02:02 RT

Глиница – юго-восточная береговая линия Пирос-Эрдей

1-е астрономические сутки после загадочного небесного сияния над восточной территорией Элигер-Сильварума.

Светящийся многочисленными огнями малый корабль пришельцев молниеносно пересек небо и резко завис над сводом конусовидного отверстия шахты, разрытого на месте разрушенной во время бомбардировки Глиницы.

Вертикальные летающие аппараты инопланетян прилетали сюда снова и снова, поднимали с помощью трек– луча со дна шахты утрамбованные сгустки породы, меняли вахтовых надзирателей и сразу улетали.

По самым скромным подсчетам, на объекте трудилось несколько тысяч Зэрлэгов из Пирос-Эрдей, порабощенных пришельцами и пригнанных сюда прямо с Ледрита.

В отличие от Илиокрийцев, Алрейцев и Нойрами, Зэрлэги лучше всех справились с морозами, укрывшись в своих глубоких пещерах-лабиринтах. Сырья для разведения костров и подземной живности было хоть отбавляй, а в случае сильного голода, не моргнув глазом, дикари съедали кого-то из своих.

Самых слабых и выдохшихся забирали на основной гигантский Т-образный корабль, окопавшийся у подножья Свардау. Вероятно, в качестве пищи.

Сержант Мэллоун и ефрейтор Литтлмун вторую неделю подряд сидели в засаде в землянке на возвышении холма неподалеку от Глиницы, укрывшись военным маскировочным тентом, отражающим любое электромагнитное излучение. Несколько дней назад их должны были забрать на ИВК, но самолет был подбит с неожиданно возникшего на горизонте вражеского корабля.

Пилот погиб, а пассажиры Ральф Моррис и медик Эмос Дэйлайт спаслись. Эмос был тяжело ранен и постоянно находился в отключке. Моррис выжидал интервалы отсутствия кораблей противника и два раза в сутки связывался по спутниковой связи с ИВК.

Технологии пришельцев были в разы более продвинутые, чем у людей. Они запросто засекали любую электромагнитную активность, будь то навигационные приборы самолетов или излучение карманного переводчика, и с помощью ионного оружия дистанционно выводили их из строя. Именно поэтому одного выстрела однажды хватило, чтобы обрушить хорошо защищенную многоуровневую Северную Станцию.

Стрелять по инопланетным кораблям не было никакого смысла, так как они в буквальном смысле всасывали снаряды, словно желе. Нагревающий гипер-лазер, снятый с обесточенного шагохода, пока не довелось опробовать в действии, и у Мэллоуна по этой части очень чесались руки. Батарею питания установки удалось отогреть и реанимировать при помощи заначки электроники, завернутой в «волшебный» тент. Несколько сгоревших предохранителей также заменили. Установка была полностью рабочей, но активировав ее, они бы сразу выдали свое местоположение и, едва ли успев ее использовать, непременно погибли.

Вросший в лед Бронетанк Мэллоуна и Литтлмуна попал под ионный обстрел еще двенадцать дней назад и теперь безжизненно стоял в полукилометре от места засады.

Вообще, если рассуждать глобально, развязывать межгалактическую войну было опасно. Шансы на победу, честно говоря, были нулевыми. А про высокотехнологичные козыри в рукаве у пришельцев можно было только догадываться.

Ритмичными движениями Литтлмун растер замерзшие пальцы:

– Сейчас бы горячей рыбной похлебки и кружечку спирта!

– Каждому! Завтра утром будет челнок, на базе отъедимся на годы вперед, – уставившись в бинокль на загрузку инопланетного корабля, равнодушно прокомментировал Мэллоун.

– А будут они, эти годы, кэп? Горбуны все копают и копают. Чую пупочной чакрой, что затеяли они неладное. На кой черт им этот уголь?

– Это не уголь. Это красная обогащенная руда. В зеленом луче этого не видно, но я уверен.

– Будут строить мегаполис?

– Вряд ли. Снаружи у вулкана изменений нет, значит, все это добро идет под грунт. Может, высверливают колодец к ядру. Или наращивают длину бура. Жена генерала говорила что-то про извержение и Конец Света, к которому все стремится.

– Вздор. Захотели бы нас кончать – управились бы за сутки. Мы же как черви для них. Плюнуть и растереть.

– Тише вы! Накликаете еще беду, – занервничал Моррис.

– Спокойно, мужик! – Литтмун улыбнулся. – Не слышат они нас.

– Предлагаю не тянуть и двинуться к точке утреннего забора. Все-таки пять километров идти по снегу, – чернокожий обратился к Мэллоуну, старшему в группе.

– Да, сейчас они свое добро погрузят и отвалят. А за ними и мы.

В хорошо освещенной и, по всей видимости, отапливаемой Глинице раздались панические крики и грохот. В разные стороны из углубления шахты врассыпную бросились взволнованные аборигены. А тем временем стражи с поверхности, наоборот, поспешили куда-то вниз.

Что могло их так сильно испугать? Докопались до магмы?

Зависший над шахтой корабль, напоминающий саблезубый медвежий клык, оборвал загрузочный конвейерный луч, и несколько массивных многотонных спрессованных комьев породы улетели вниз.

Накренившийся выхлопными соплами вниз корабль развернуло почти на 180 градусов и, заваливаясь по касательной, он начал быстро приближаться аккурат в точку засады Мэллоуна.

– Он падает! Что за хрень? – закричал Моррис.

– А пошло все. Сейчас или никогда! – сержант с помощью Морриса кое-как поднял с пола заметенную снегом тяжелую установку и, водрузив ее на плечо, активировал питание. Она не была предназначена для ручного использования и весила, наверное, килограмм девяносто. – Ефрейтор, калибровка расстояния до цели!

Отсоединив проводной дальномер, Литтлмун сверился с мигающим красным датчиком.

– Литтлмун, твою мать! – заорал Мэллоун.

Ударив блоком дальномера по руке и направив его на ускоряющийся и падающий на них большой летательный аппарат, ефрейтор дождался, когда лампочка сменит цвет с красного на зеленый:

– Готово!

Ярко-малиновый тонкий луч устремился из отверстия установки гипер-лазера в корпус надвигающегося лавиной корабля. Бледно-сиреневый сгусток энергии вырвался вдоль луча и попал летающему объекту в бок.

Сработало!

Яркий огненный взрыв осветил, словно салют, темно-снежное ночное побережье и изменил траекторию падения инопланетного корабля. Закружившись вокруг своей оси, многотонная махина обрушилась в глубокие сугробы.

– Оружие к бою, все за мной! – Мэллоун выхватил длинный тесак и пистолет.

Моррис и Литтлмун послушно подчинились.

* * *

Хрустящая толща снега неохотно поддавалась марш-броску. Пробираться к обломкам было бы проще в снегоступах, но под рукой их сейчас не было.

К своду черного как сажа, мышьяково-аспидного неба взлетали золотистые искры из горящей пробоины в фюзеляже инопланетной чудо-техники.

– Смотри, кэп, есть живой! – Литтлмун восторженно заметил барахтающегося в снегу раненого горбуна со светящимся воротником. Рядом с ним лежал еще один обгоревший труп пришельца, видимо, уже отдавшего концы.

Почему их называли горбунами?

Ростом выше двух метров, крепкие, мощные, атлетического сложения с увеличенными руками и длинными пальцами. Но при этом голова привычных для человека размеров как бы углублялась в отдельно сконструированный массивный торс. На воротнике-короне и усиленных наростом плечах покоились шаровидные, светящиеся бледно-голубым цветом бляшки, по две с каждой стороны.

Морда отдаленно напоминала гуманоидные черты. Нос приплюснут, жилистая челюсть лишь подчеркивала темные большие глаза в глубоких глазницах. Волосы отсутствовали.

Из гладкого черепа торчали то ли щупальца, то ли биошланги, то ли провода, уходившие внутрь воротника, будто врастая в него.

Литтлмун прищурился. Морда пришельца была очень похожей на лик исполинской треснувшей статуи на острове Армастан. Только «рога» оказались обрывками этих странных соединителей.

Из одной из треснувших бляшек, как из вылупляющегося яйца, выползло странное существо кремового цвета – полупрозрачная луковица на тонких, почти невидимых ножках.

– Не уйдешь! – Литтлмун резко раздавил существо подошвой ботинка. Капли светящейся субстанции брызнули в разные стороны. Луковица лопнула от давления стопы, словно новогодняя гирлянда, наполненная горячим светящимся фосфором.

– Осторожно, – одернул его Моррис. – Вдруг она ядовитая.

– А почему она? Может, это мужик…

Пришелец неожиданно забрыкался, и опешивший от внезапности Мэллоун инстинктивно пырнул горбуна длинным армейским зазубренным тесаком в область предполагаемого сердца.

Лезвие мягко вошло в упругие ткани и бесповоротно застряло. Двигая ручкой вверх-вниз, сержант расковырял отверстие в грудине.

Яркий шафрановый свет прямыми лучами ударил откуда-то изнутри разрезанной раны в теле пришельца.

Мужчины отпрянули назад, онемев от озадаченности и непонимания происходящего.

Словно стая сверчков, из раскрывшегося отверстия вырвалось облако желтых мерцающих огоньков и, взрываясь мелкими вспышками, безвозвратно растворилось перед ними в воздухе.

– Что это было? – первым очухался Литтлмун.

– Вот это поворот, – Мэллоун подошел к телу и без каких-либо усилий извлек нож из расширившейся прорези. – Астеройд мне в конус, парни, да он пустой внутри.

– Нужно немедленно проинформировать об этом командование, – вставил свое слово Моррис.

– Предлагаешь это «полено» тащить до точки забора? – удивился Мэллоун. – Литтлмун, неси сюда стропы.

– Что же все-таки случилось? – чернокожий покосился на шахту, из которой по-прежнему доносились сдавленные крики и шум.

– Мы никогда не узнаем, разве что…

Сержант не договорил. Отломив часть фюзеляжа, из пробоины выскочила трехметровая уродливая тварь и ринулась прямо на них.

Полгода назад во время бомбардировки вместе с Глиницей было засыпано и повреждено драгоценное наследие Аарона Виллера – его противозаконное секретное сокровище – биогенная химлаборатория.

Под действием сильнейших синтетических концентратов погребенные под завалами люди мутировали в сросшуюся в один гигантский «сиамский» гибрид нечисть. Татуированное лицо Клеменса Чапмана вместе с несколькими другими головами уродливо утыкали собой безобразное туловище, словно игольницу. Гримасы источали ужас и агонию.

Тварь терпеливо ждала своего шанса вырваться на поверхность, чтобы учинить здесь безумства, разрушения и смерть.

Вероятнее всего, ее подняли на борт вместе со спрессованными породами железняка. И уже на борту она проснулась и задала «грузчикам» жару.

Вот оно, самое совершенное оружие!

Чтобы убить монстра, нужен другой монстр!

Одной из трех длинных зубастых клешней чудовище сбило на снег Мэллоуна и начало засасывать внутрь. Медленно, пожирая сантиметр за сантиметром. Другой горловой лапой оно отшвырнуло Морриса, успевшего несколько раз выстрелить из своего короткоствольного дробовика.

Добежав до засадной ямы Литтлмун развернулся на выручку товарищам.

Но что он мог сделать. Расстояние было значительным. А его обычная винтовка не изменила бы в раскладе боевых сил ровным счетом ничего.

Сквозь помутневший взгляд и звон в ушах патрульный Ральф Моррис услышал крик отчаяния Мэллоуна, которому чудище уже обглодало ноги по колено.

Что-то нужно было сделать? Но что?

В пульсирующем бледно-желтом отсвете пожара, проваливаясь под своим тяжелым весом в глубокий снег, тварь неторопливо ступала в сторону чернокожего патрульного, волоком увлекая за собой теряющего сознание от болевого шока сержанта.

Длинный пупырчатый щупалец с клыками-зацепками плотно обхватил шею чернокожего Морриса и начал ее сжимать, в то время как зубастая горловая клешня уже тянулась к его голове, чтобы засосать ее внутрь.

– Моррис, убей меня, – из последних сил нечеловеческим высоким тембром выдохнул Мэллоун. – Убей нас всех.

Патрульный понял, о чем он. О японском карлике, о ручной противопехотной гранате NIPPI-2, которая болталась у него на груди.

– Сделай это, брат! – простонав, выжал из себя Мэллоун и отключился.

Рука-пасть уже подбиралась к тазу, раздробив и проглотив все, что было ниже. Страшная, жестокая и совершенно незаслуженная смерть.

В любой момент нашей жизни может произойти событие, которое перечеркнет все жирным крестом. Предугадать его невозможно.

Оглушающая ударная волна отбросила бегущего на помощь Литтлмуна назад.

Взрыв был настолько мощным, что разорвал монстра пополам, раскидав по чистому полю фрагменты голов и мутировавшей плоти, размазывая по белому снегу горячие красные пузырящиеся мазки.

Дергаясь в собственной луже крови, большая половина монстра на что-то еще надеялась. От Ральфа Морриса не осталось практически ничего – только ошметки рваной одежды и клочья фарша вперемешку с костями.

Сержант Мэллоун к этому «спасительному» моменту уже скончался от болевого шока.

На пятаке, подсвеченном горящими красноватыми искрами, ефрейтор выпустил весь магазин своего карабина в еще подающую признаки жизни тварь, развернулся и подошел к телу выпотрошенного сержантом пришельца.

Что бы ни случилось, еще борющегося за жизнь Эмоса Дэйлайта и труп «пустого» инопланетянина нужно было срочно доставить на базу.

Нести их на себе несколько километров по глубокому снегу было не разумным, поэтому ефрейтор мысленно уже решил использовать для этой цели маскировочный прочный тент как буксировочную основу.

Обернувшись на очередные истошные крики, донесшиеся из конуса шахты, Литтлмун поспешил убраться из этого проклятого места как можно скорей.

Сколько еще мутировавших тварей оставалось на дне, знать не хотелось совершенно. Но однозначным был следующий факт – к моменту прилета следующего корабля место крушения нужно было очистить.

Тем более, что сросшиеся огромные Кута-Мамачи могли высыпать на поверхность в любую секунду. Встреча с ними один на один была бы дохлой затеей.

Шесть дней

14:13 UGT

ИВК – внутренний периметр первого круга

1-е астрономические сутки после загадочного небесного сияния над востоком Элигер-Сильварума

Покинув скоростной воздушный поток, Цитадель вальяжно повернула направо в сторону новообразованной скученной базы-поселения, расположенной поблизости с медицинским центром, внутри первого периметрального заграждения.

Управляемый Молчуном корабль искусно выполнил маневр рысканием и обогнул гигантские ледяные столбы замерзших гейзеров. Пришельцы пролетали здесь всего один раз много месяцев назад. После того как в кратеры ими были сброшены какие-то реагенты, фонтаны мгновенно обледенели и превратились в громадные «сосульки».

Вместе с охраняемой пятиметровой стеной равнина стремительно сменилась предгорьем с замерзшими обледенелыми водопадами, и здесь, в углублении двух холмов, величественно возвышался сам Astral Asylum на 233 пассажирских места.

Кто-то предложил назвать этот «неприкосновенный ковчег завета» Икаром. Но Файервуду не понравилось название, так как оно ассоциировалось с метафорой предела, выше которого человек не мог подняться в принципе. Экипаж Эспайера уже был дальше, чем кто-либо до него, и во главе с генералом он был готов пойти даже туда, откуда, по умолчанию, не было билета назад.

Между тем в корабле Astral Asylum генерал видел Эспайер номер два – очередной Ковчег Спасения человечества. Именно на него должны были смонтировать ядерный реактор, снятый с промышленной установки в ЮКЛ. Без этого устройства развить околосветовую скорость было технически невозможно и путешествие де-факто загодя было обречено на провал.

Мусорные самосвалы и тягачи были переоборудованы под уборку снега. На базе кипела жизнь. На дорожках было людно, все куда-то спешили.

Военные ангары были наспех переоборудованы под жилые помещения с проведенным в них отоплением и прочими коммуникациями. Дройды работали очень быстро. Человек не мог с ними сравниться по мастерству и сноровке.

С момента вторжения пришельцев на Гелиос, ИВК принял под свое крыло более двух тысяч вольноживущих колонистов и аборигенов, прежде всего из Ма-Лай-Кун, Риккама-Кейтеки, Аликадэ-Ици и поселения Гайар. Джаггора и Масу Аминчи активно помогали с адаптацией сородичей на новом месте в непривычных условиях. Только территориальная близость к людям спасла туземцев.

Вместе с Арлом Эраком удалось эвакуировать несколько десятков семей Зэрлэгов из Солтум-Ату. В рамках гуманитарной помощи селению Хали-Акупса после нападения диверсант-отряда выжившим женщинам и старухам повезло вместе с Грином и Кэннингом вернуться в ИВК.

Койко-место или коридорный настил в ангаре можно было получить просто так. Квалификационные кредиты одномоментно стали бесполезными и вышли из употребления.

Погода начинала портиться.

Файервуд первым выскочил по трапу с приземлившегося корабля и устремился в сторону медицинского блока.

Дройд-уборщик I-Wiper весело поприветствовал Молчуна громким писком. И тот вроде бы ответил ему что-то по беспроводному протоколу.

Даже дройдам нужно общение.

Все постройки располагались кучно, что, конечно же, было небезопасно с точки зрения организованного нападения или внезапной бомбардировки.

Охрана периметра была усиленной, но в глубине души Файервуд считал ее абсолютно бесполезной против технологического превосходства пришельцев.

Почему они до сих пор не напали и не стерли их с лица Гелиоса – непонятно.

Может, все-таки боятся? Может, у людей есть оружие, но никто не понял, какое именно и как его использовать.

Бойцы охраны открыли тяжелые металлические двери, и генерал быстро прошел внутрь.

Медицинский корпус был под завязку забит пациентами с обморожениями, контузиями, морозной лихорадкой, а также ранеными пехотинцами в особо тяжелом состоянии еще со времен Черного Бурана.

Отделение интенсивной терапии представляло из себя овальную просторную комнату, в центре которой стояли три крупные стационарные прозрачные цистерны, чудом уцелевшие и продолжающие функционировать во всей этой неразберихе.

Стеклянные камеры были заполнены вязким эластичным гелем, получившим название Амилан. Разработанный на провитаминах, моноэтиловых эфирах и пахте из белков способных к гетероморфозу рептилий, он отлично тонизировал и стабилизировал весь организм, затягивал раны и обеспечивал быстрое восстановление ткани.

Все три камеры были загружены. В левой, зависнув в вертикальном состоянии, «плавал» мужчина. В средней, в позе младенца, – девочка, найденная у Ма-Лай-Кун. В правой – Кирки с опущенной вниз головой. Все трое «найденышей» были без одежды, с прикрывающими светлыми повязками.

Файервуд поцеловал Элизабет в щеку, и девушка не упустила шанс начать разговор первой:

– Они тут как огурцы в желе, не находишь?

Генерал всмотрелся в лицо найденной девочки:

– Похожа на тебя!

– Это и есть я.

– Меня проинформировали о свечении в атмосфере. Действительно странно.

– Нужно было мне верить, когда я рассказывала, – Элизабет недовольно отвернулась.

– Прошло много лет. Тебе тогда и так все поверили. Никого из зеленых не тронули, мирно высадились, спокойно обустроились. На китов даже криво не посмотрели.

– А по-твоему, надо было иначе? – девушка напряглась.

– Вариантов всегда больше, чем один, – генерал выдохнул почти безразлично. – Что с девочкой Кирки? Органы на месте? Следы насилия, инородные предметы, вирусы?

– Все дважды проверили. Чисто! – Элизабет нисколько не удивилась этому допросу.

– Ну и хорошо!

– Что хорошего, Моня? Ты же понимаешь. У нас остается ровно шесть дней. Шесть Дней! Потом все, конец.

– Придумаем что-нибудь. Попробуем убыстрить подготовку корабля или что-нибудь другое.

– Что другое? Переселимся на Фердинант?

– Не говори ерунду. Это не жизнь, – Файервуд вскипел.

– А что тогда?

– Не дави на меня, Бэсс. Я стараюсь изо всех сил. Что-нибудь придумаю.

– Может, начнем переговоры с горбунами? Вдруг они подобрели?

– Если будет надо – я лично поеду к ним на поклон. Не сомневайся.

– Нам некуда лететь, Самсон. Что нас ждет в космосе? Очередные сорок лет одиночества и безнадеги.

– …

– Мы обречены?

– Мы найдем выход, Бэсс, – Файервуд взял девушку за руку. – Обязательно найдем! Когда нас прижимают в угол, мы всегда показываем лучшее, на что только способны.

– Пойдем к Сэм.

Миновав вооруженную охрану, Самсон и Элизабет поднялись в бывшие личные покои генерала, переделанные в терапевтическую палату. Молчун не отставал ни на шаг.

На парящих носилках с подключенными проводами и системами жизнеобеспечения в коме лежала Сэм.

Она так и не пришла в сознание после ножевого ранения и отравления дымом.

Хирургический дройд-ассистент Garvey-009 первые пару месяцев давал негативные прогнозы на улучшение состояния, потом отрицательно лишь мотал головой. Теперь же на все вопросы попросту молчал.

Ничего не скажешь, самообучающийся адаптивный интеллект.

Перед лицом, казалось, обычного недуга продвинутая медицина ИВК оказалась бессильна, технологические достижения и самые прорывные революционные продукты полностью бесполезны.

На пороге 23-го века человек был по-прежнему научно слеп с практической точки зрения вопросов души, сознания, загадок мозга, тонких материй и тому подобных.

Можно было по щелчку пальца создать бомбу, которая уничтожила бы миллион жизней. А вот возвратить «назад» хотя бы одного – нет, этому так и не научились. Как и пять, и десять веков назад, все отдавалось на откуп случайности и везению.

Генерал много раз пытался выяснить личность напавшего на Сэм.

С помощью нано-ботов многократно пытались вытащить хоть какие-то изображения из снов девочки или вспышки воспоминаний.

Тщетно!

В итоге, опросив свидетелей из числа уцелевших жителей Ма-Лай-Кун и гостей Фестиваля Духов, сопоставив все собранные факты с записью наружных камер патрульного корабля, Файервуд остановился на версии, что нападал Люка с помощником, которые тем же вечером скрылись на Авионе в направлении северо-востока. Мотив аборигена был неясен, как и то, была ли его агрессия как-либо связана с диверсионными действиями первой помощницы генерала – Алисии Берк.

Размышления Самсона прервал сигнал входящего звонка, раздавшийся где-то внутри головы:

– Командующий! Пустынники из Ос-Фау-И-Авука вышли на связь. Хотят обсудить с вами совместную атаку на Вулкан.

– Я уже говорил, что мы не будем атаковать, – пробубнил генерал себе под нос. – Это безрассудный прыжок в мясорубку. Не разъединяйте связь, я буду через три минуты.

Тайные шпионы

10:10 WT

Кемпу-Каду, к юго-востоку от Ос-Фау-И-Авука

1-е астрономические сутки после загадочного небесного сияния над востоком Элигер-Сильварума

Твердая гористая поверхность растрескалась, обнажив выбоины и протоки, по которым раскаленными ручьями устремились потоки бурлящей бурой магмы.

Гигантский Т-образный корабль пришельцев, словно дюбель, вонзился в скальный пригорок у самого подножия великолепного девятикилометрового Свардау, из горловины которого невозмутимо валил клубами грязно-серый пар.

Вулкан медленно просыпался.

Еще со времен предыдущего извержения, случившегося, судя по радиоуглеродному анализу, двадцать – двадцать пять тысяч лет назад, в окружении Свардау скальные породы были сплошь и рядом пронизаны подземными полыми туннелями, по некоторым из которых поднимающаяся лава уходила вдаль на сотни километров, прежде чем остыть и затвердеть.

Из трещины одного из ответвлений такого туннеля, у остатков рухнувшего пассажирского авиалайнера AST Porky Whale, прямо возле возвышающегося вверх колесами массивного шасси, высунулись и спрятались под маскировочным тентом двое пехотинцев группы усиления, перебравшихся в Ос-Фау-И-Авука из ИВК – Боб Джексон и Кори Кросс.

Картина, которую они наблюдали через перископ, захватывала дух. Несмотря на установившийся холодный климат на Гелиосе, в районе Вулкана было по-настоящему жарко. В воздухе витал аромат горелого кварца и гранита. По бескрайним холмистым просторам кружили стаи Драков-Нага.

Их словно тянуло сюда.

Возле ведущего корабля пришельцев неторопливо парили гигантские клоповидные существа с треугольными головами и светящимися брюшками. Время от времени они хватали мельтешащих драконов и, разрывая их на части, тут же заглатывали без остатка.

Вот такая новая верхушка пищевой цепи на Гелиосе.

Собственно говоря, толп пришельцев и какой-либо безумной активности нигде не было видно. Ни летательных аппаратов с охраной, ни вспомогательных массивных построек и укреплений.

Ничего.

В перископ можно было разглядеть разве что несколько горбунов, неспешно прогуливающихся на возвышении рядом с корпусом корабля и крохотной ковшеобразной постройкой.

Но не стоило быть легкомысленными. Кажущееся внешнее спокойствие было мнимым.

Скорее всего, под ведущим Т-образным кораблем, под землей, творилось что-то неладное. Прилетающие со стороны Глиницы вертикальные челноки продолжительно разгружались при помощи трек-лучей и тут же улетали назад. Их сменяли все прибывающие и прибывающие новые корабли, снова и снова. Как никогда не устающие муравьи, этот конвейер работал круглосуточно и не прерывался ни на секунду.

Вытерев рукавом испарину со лба, Кросс недовольно выругался и обратился к компаньону:

– Надо было на базе остаться, чую, отхватим мы тут по полные щи.

– Да ладно тебе, чувак! – в привычной манере начал Джексон. – Сидеть и ждать ветра на берегу? Как генерал? У меня уже глаз начал дергаться от желания навалять этим засранцам.

– Файервуд – великий человек. Никогда не смей в таком тоне говорить о нем.

– Будет тебе, остынь…

– Завтра у нас у всех большой день. Стикс с командой и эти странные парни, кочевники, планируют атаку. Можем присоединиться.

– Мне не нравится их план, чувак.

– А твое мнение никому не интересно. Да-да, не смотри на меня так! – Кросс ехидно оскалился. – Тебя за шкирку сюда никто не потащит. Хочешь – дуй на север, готовь консервированные бобы, высушивай рыбу в полет.

– Я просто боюсь, что вся эта махина рванет. Как только мы подойдем. Горбуны ведь этого добиваются? – Боб неуверенно подкрутил колесико четкости на монокле.

– По данным геологической разведки, вулкан стоит на стыке двух тектонических плит. Корабль здесь неспроста, – продемонстрировал свои познания сержант.

– Бурят дыру к центру планеты?

– Скорее всего. Смотри, сколько добра разлилось уже! – Кросс намекнул на кипящие «капилляры», усеявшие поверхность.

– Слушай, чувак, а что будет, если все-таки эта махина рванет? – Боб многозначительно задрал голову, чтобы увидеть верхушку Свардау.

Вулкан был настолько колоссален и невероятен вблизи, что уже сам по себе внушал беспокойство и волнение.

– Ты шутишь? Кирдык всем нам, – Кросс провел пальцем по горлу.

– Да ладно, чувак. Я серьезно.

– Без юмора. Гелиос стал зоной повышенной опасности. Мы все тут как на бомбе.

– Да ну?

– Ты думаешь я шучу? Десятки тысяч кубических километров пепла и серы, миллиарды тон твердых пород. Все это попадет в атмосферу. Наступит кромешная тьма, необратимое общепланетарное похолодание и глобальная ядерная ночь, которая продлится три, может, пять лет.

– Ты преувеличиваешь, чувак.

– Ни капли. Ландшафт изменится, водоемы станут непригодными для питья. Температура опустится градусов на пятьдесят. То, что сейчас снежок падает, покажется всем нам детским кондиционером.

– …

– Плюс аномальные сухие пожары, пирокластические ураганы из газов, камней и пепла.

– Достаточно! – Боб фыркнул как ребенок, не желающий признавать правду.

– Я смотрел компьютерное моделирование в центре сейсмических наблюдений. Все будет именно так. Вулканы имеют свойство извергаться снова и снова.

Из брюшка подлетевшей к постройке цикады высыпалось целое море голубоватых огоньков. Двое горбунов тут же активизировались, принимая ценный груз.

– Что они, член Сатурна, вытворяют? Едят их испражнения? – Джексон снова поразил напарника красноречием.

– Это кладка. Эти здоровенные мухи кладут им яйца.

– На кой им эти яйца, чувак?

– Тебе формально или популярно это рассказать?

Заговорившись, пехотинцы не заметили, как прямо над ними в небе сзади вынырнуло такое же парящее клоповидное существо.

– Ах ты гадина! – словно ошпаренный закричал Кросс.

Боб выронил бинокль, и мужчины скатились в углубление ямы, ведущей в туннель. Включив фонари, они осмотрели друг друга. Лица чуть красноватые, руки обожжены.

– Что это было? – левой рукой Боб инстинктивно пошарил в промежности. Все на месте!

– Рядом с этими «мухами» словно в микроволновке. Еще бы секунд пять – и превратились бы в котлеты.

Пройдя пару десятков шагов по жаркому влажному полумраку, Кросс и Джексон уселись на ожидающий их парящий мотобайк и на огромной скорости умчались по извилистому туннелю прочь от этого места.

Выжить любой ценой

14:08 UGT

ИВК – внутри периметрального забора первого круга

2-е астрономические сутки после загадочного небесного сияния над востоком Элигер-Сильварума

Потирая слегка опухшие, покрасневшие глаза, Элизабет медленно вошла в Командный Центр.

Прохладно!

Она покрепче сжала в руках чашку только что налитого сладковатого горячего травяного чая.

– Как спалось, соня? – генерал поспешил приветствовать бывшую супругу и накинул ей на плечи теплый шерстяной плед. – Через час уже стемнеет.

– Более-менее. Спасибо. Что у вас тут опять за беготня?

– Сумасшедший день. ЮКЛ все утро не выходит на связь.

– Что-то с реактором?

– Нет, – Файервуд улыбнулся. – Его доставили еще на рассвете. Кстати, с инженерной группой прилетело семнадцать ребятишек, готовых улететь с нами на Astral Asylum.

– Семнадцать?! Вот это рекорд. Напомни, когда ты начал подростков любить?

– Не шути так. Я сейчас собираюсь забрать этого парня, Томаса Флинна. Ну, ты помнишь, с которым…

– Дружила Сэм, помню.

– Надо бы допросить его до кучи.

– О чем? – Элизабет сделала большой глоток горячего напитка.

– Как о чем? Он же первый официально выживший с борта 919.

– С авиалайнера?

– Да, с AST Porky Whale.

– И чего? – сонно протянула Элизабет.

– Чего-чего, – передразнил ее Файервуд. – ЮКЛ молчит. Чую я своими лакированными звездами, беда там у них.

– Брось, Самсон. Наверняка очередной сбой.

– А вот сейчас и узнаем, присаживайся! Группа захвата будет на месте через пару минут, – генерал подошел к группе голографических мониторов, транслирующих в потоковом режиме видеосигналы с лобовых HD-камер, закрепленных на смарт-шлемах бойцов штурмового отряда, сидящих в этот самый момент в грузовом отсеке десантного корабля. – Саливан, доложите обстановку!

– Генерал, сэр! – бодро отрапортовал Верджил Саливан, командир отряда. – Мы так и не смогли связаться с личным составом ЮКЛ. Они не отвечают ни по одной из принятых в радиодиапазоне частот. Визуально определить характер повреждений зданий и коммуникаций не удалось – здесь сильная буря. Волна прошла только-только. Снижаемся и начинаем спасательную операцию.

– Будьте осторожны, капрал. Если горбуны нас опередили, и они уже внутри, действуйте по усмотрению, но без необходимости огонь на поражение не открывайте! Только святой отец Юпитер ведает, что у этих пришельцев для нас припасено.

– Принято, сэр, – на покрасневшей от мигающей тревожной лампы картинке Саливан отвернулся от объектива и прокричал уже бойцам. – Парни, готовность тридцать секунд! Одеть маски!

Элизабет неспешно еще раз пригубила горячий напиток и прожевала засохший крекер, невесть откуда взявшийся в кармане:

– Спорим, все будет хорошо?

– Не разделяю твоей иронии, Бэсс. Кстати, где твой дройд?

– Джазз до сих пор на подзарядке, в сети очень слабое напряжение…

– Скажите спасибо, что оно вообще есть в этом хаосе.

– Он поблагодарит тебя лично, как только освободится.

Файервуд недовольно зыркнул на девушку, но никак не прокомментировал язвительную шутку.

– Заходим! – в динамиках прохрипел голос Саливана. – Мы внутри, в лестничном пролете лифтовой шахты! Запускаем разведдройда.

Весь Командный Центр прильнул к голограммам и жадно всматривался в дергающиеся объемные изображения видеокартинок, транслируемых с ЮКЛ через «глобусы» в прямом эфире.

– Пока ничего. Рядовой Датч, – не сбавляя бег трусцой, командир обратился к лейтенанту, – что на сканерах?

– Пусто, сэр. Ни единого движения. Инфракрасный анализ тоже по нулям.

– А рентген? – настойчиво продолжал уточнять Саливан.

– Стены толстые – не просвечивает, как надо.

Файервуд повернулся к Элизабет и почти шепотом произнес:

– Этих чокнутых тинэйджеров там по меньшей мере человек восемьсот. Куда они за одну ночь могли испариться?

Но девушка не ответила.

– У нас сильные помехи, – озвучил сидящий сбоку оператор связи, молодой краснощекий юноша, лет двадцати трех.

– Либо буря, либо наши новые соседи по параллельной линии разговаривают, – обосновал свою точку зрения Файервуд. – Сейчас «просрется».

Действительно, спустя минуту рябь с изображения пропала и картинки снова стали кристально четкими.

– Внимание, Центр. Дройд сообщает, что нашел что-то на нижнем этаже.

– Был я там вчера, действительно есть, на что посмотреть, – сам себе под нос пробубнил Самсон.

– Плохо слышу вас, Центр. Спускаемся по пожарной лестнице. Минус первый этаж… минус второй… минус третий… – в режиме реального времени Саливан продолжал информировать командование обо всех своих шагах.

* * *

Напряжение усиливалось, и каждый присутствующий в Командном Центре начинал про себя перебирать самые худшие предположения. Такова природа человека. Накручивать себя, фантазируя самое нелепое, маловероятное, но при этом самое жуткое и нестерпимое.

Ожидание кошмара всегда страшнее самого кошмара.

Элизабет встала со стула и ошарашенно подошла к Файервуду:

– Что это, мать его, такое?

– Вы это видите, Центр? – крупное, бликующее лицо Саливана в анфас в прозрачной маске возникло на одном из видеоизображений.

– Видим, командир, – Файервуд произнес это медленно, словно нараспев, глядя на соседний голографический монитор.

Ничего подобного никто в добром здравии ума ожидать не мог. В свете подствольных фонарей в самом низу обесточенной лестничной шахты, на минус тринадцатом этаже, завис разведдройд Jet Air 24, посылая сигнал о «находке». Рядом с ним, в дверях пожарного выхода застряла фигура человека. Нет, не между створками. А прямо в металлической поверхности самой двери. Оголенный по пояс торс молодой девушки с жуткой гримасой на лице. Ее будто вытаскивали из коченеющего желатина, пока она в нем окончательно не застряла.

– Что за чертовщина, Центр? – на видеоизображении Саливан приподнял указательным пальцем за подбородок лицо лысой девушки. Около ноздрей пустовали проколы-отверстия, как после пирсинга. Взгляд был стеклянным и переполненным ужаса.

– Я помню ее, – вдруг озвучил Файервуд. – Мы сняли эту девушку вчера со стены в комнате Джонга Мухи. Что стало с ее волосами, и куда делись украшения?

– А как она застряла «в стене», тебя не волнует? – подключилась Элизабет.

– Какая-то аномалия, – сухо бросил Файервуд.

– Мне бы твое хладнокровие, Самсон.

Наблюдая за растерянностью личного состава, генерал поспешил взять контроль за ситуацией в свои руки:

– Так. Всем собраться. Страх оставить «на потом», сейчас он никому не нужен. Капрал, оружие к бою, заходите внутрь.

Потрясенная увиденным, Элизабет вернулась на свой стул.

То, что скрывалось в недрах помещений нижнего этажа, – «понравилось» всем еще меньше. Тут и там была разбросана одежда, как если бы ее снимали целиком и сразу впопыхах. Под одной из таких «куч» бойцы наткнулись на мужское перекосившееся лицо, выступающее прямо из пола, а в другой комнате сверху с потолка свисали ноги с тазом и гениталиями.

Командный Центр снова наполнился голосом Саливана:

– Генерал, сэр. Они как будто проваливались вниз, сквозь перекрытия – вы видите?

– Похоже на то. Думаю, мы найдем все тела под зданиями на скалах или подо льдом в море, – умозаключил Файервуд.

– Есть новая информация, Центр! Дройд обнаружил в системе вентиляции остаточные признаки неизвестного токсина.

– Биологическое оружие, хитро… – Файервуд расстроенно уставился в пол.

– Какие будут указания, сэр? Я думаю, здесь мы уже ничего не сможем сделать.

Командующий замер, словно задумавшись о чем-то своем, и вдруг выругался на весь павильон, будто сообразив разгадку паззла:

– Гребаный маймун!

– Я не понял, генерал, сэр. Повторите! – зашипел голос Саливана.

Файервуд быстрым шагом прошел мимо пребывающей в шоке Элизабет и подал голосовую команду в сторону интерактивного планшетного модуля:

– Медблок! Срочно дать связь с медблоком.

– Что такое, Самсон? – девушка не на шутку испугалась.

– Никто не отвечает, сэр, – усатый офицер на экране планшета виновато пожал плечами.

Файервуд схватил со стены кислородную маску LS-55 и, расторопно нацепив ее на лицо, бросил:

– Бэсс, немедленно иди к Сэм. Саливану и команде срочно вернуться на базу и пройти карантин, – Файервуд выхватил Baby Jo и глянул на Молчуна.

Повинуясь принятой пси-команде, сжимающий боевой карабин Молчун бойко зашагал за хозяином вслед.

* * *

Неприятный запах серы резко ударил в нос.

Файервуд поморщился и подкрутил клапан маски. В медблоке было непривычно мрачно, зловеще, неуютно, а главное – тихо. Миновав пустой неосвещенный коридор с еще горящими «ночниками», генерал в сопровождении Молчуна и двух пехотинцев ворвался в отделение интенсивной терапии.

На первый взгляд – ничего не изменилось. Все также спокойно, предметы, аппаратура, мебель и цистерны на месте.

– Что-то не так, сэр? – сдавленным голосом сквозь LS-55 уточнил один из пехотинцев, тот, что пониже ростом.

– Еще как не так! Куда она делась? – Файервуд кивком указал на правую цистерну, в которой должна была находиться Кирки.

Не может быть! Цистерна была пустой!

В соседних камерах все также в подвисшем состоянии «плавали» найденная у Ма-Лай-Кун девочка и неизвестный мужчина с Мапири-Экселис.

– Стекло целое, замки на крыше тоже. Работы по извлечению не проводились! – пехотинец закончил визуальный осмотр места происшествия.

– Сюда! – позвал генерала другой, тот, что повыше.

Если присмотреться, можно было увидеть, как на полу отпечатались еле заметные скользкие детские липкие следы, ведущие от пустой правой цистерны куда-то за дверь в подсобку.

– Давай вперед! Мы за тобой, – генерал послал Молчуну мысленную команду, но по привычке дополнил ее голосом.

Вдоль цепочки следов вся группа под прикрытием Молчуна просеменила в подсобку, где за дверью их ждал неожиданный и неподдающийся логическому пониманию сюрприз.

– Что за хрень??? – пехотинец раскрыл рот и опустил ружье.

Полностью голая девочка-абориген лежала без каких-либо признаков жизни у напольной решетки вентиляции. Сморщенное тело ее напоминало сдувшийся резиновый матрас, из которого стравили воздух. Рука была вытянута, из вспоротого запястья в вентиляцию ровным постоянным потоком струились какие-то черные мушки.

– Сержант! – спокойно обратился к пехотинцу Файервуд.

– Сэр?

– Авиационный ангар, в котором мы разместили женщин с Хали-Акупса, – произнес Файервуд и на мгновение замолк.

– Да, ангар идет встык с этим блоком.

– Насколько я помню, у них общая вентиляция…

– Черт!

– Будь добр, проверь.

Пехотинец поспешил удалиться.

– Что будем делать с телом, генерал, сэр? – оживился второй сопровождающий.

Файервуд с сожалением подробно оглядел обезображенное и обезвоженное тело девочки, которая могла еще жить и жить. Черные дребезжащие мушки, словно ожившие эритроциты, ручейком утекали куда-то в недра вентиляции.

– Сжечь здесь все! – бросил Файервуд бойцу, затем развернулся и посмотрел Молчуну в глаза. – Общая тревога! Изолировать каждый жилой комплекс. Перекрыть периметр базы, усилить вдвое охрану. Вирусологов с Эспайера доставить сюда на базу. Кто откажется – расстрелять. Передать информацию об инциденте «пустынникам», предупредить, чтобы никого к себе не впускали.

Глядя на то, как рядовой обливает тело Кирки спиртовым раствором и поджигает его, Файервуд беспокойно закрыл глаза. Ему было дурно. Он чувствовал себя бессильным и абсолютно раздавленным. Во вживленном чипе-наушнике зашипел голос сержанта:

– Я в ангаре. Здесь пусто! Святые Кометы, никого, генерал! Только кучи одежды. Повсюду! Ни одного тела! Я нашел мачете Чурваччи и его ожерелье из древесного камня…

– Нас истребляют! Теперь мы все – папуасы.

В повисшей гробовой тишине в свете голодного огня, пожирающего плоть, еле слышны были странные щелчки. Словно лопались живые клетки, взрываясь от высокой температуры.

– Какие будут указания? – снова ожил пехотинец, тот, что повыше.

– Общий сбор в спортивном зале через десять минут. От «зеленых» и «красных» обязательно присутствие лидеров, – генерал помедлил. – Что там с Элизабет?

Голос Элизабет донесся из внутреннего уха, словно все это время ожидал этого вопроса:

– Да, я здесь, Самсон! Что такое?

– Сэм в порядке? – спросил Файервуд машинально. Судя по спокойному голосу бывшей жены, беспокоиться было не о чем. Но мало ли…

– Конечно, что стряслось?

– Точно в порядке?

– Однозначно. Стою рядом с ней.

– У нас чрезвычайная ситуация. Ты мне нужна будешь сейчас.

– Ты по поводу Литтлмуна?

– Нет, а что с ним?

– Ты не слышал? С Глиницы привезли тело пришельца. Готовят экстренную хирургию для вскрытия.

– Сумасшедший день! – выругался Файервуд.

– Генерал, сэр. Вы должны это видеть! – крикнул из-за двери пехотинец.

Самсон вернулся назад в отделение терапии. Мужчина в левой цистерне пришел в сознание. Открыв глаза, он кулаком долбил по стеклу изнутри, пытаясь привлечь к себе внимание.

– Вытаскивайте! – холодно и почти брезгливо бросил Самсон. – Помыть, одеть, взять анализ крови…

– А если он заразный?

– Скорее всего. Проведите полное сканирование и изолируйте его в моих покоях…

– В башне?

– Да, восточный ветряк. Это для него лучшее место. Подключите дистанционное видеонаблюдение, – Файервуд повернулся к Молчуну. – Дернется или начнет фокусничать, взорвем вместе с генератором к такой-то матери.

* * *

Пять круглых бестеневых хирургических светильников уставились на операционный стол. Одетый в белый халат ученый сверился с данными медицинской консоли, взял со стола скальпель и аккуратно разрезал твердую толстую внешнюю оболочку пришельца. Внезапно «тело» инопланетянина расщелкнулось на две независимые части, оголяя внутренности.

– Ого! Внутри действительно никого! – сквозь повязку восхищенно воскликнул ученый.

– Похоже на какой-то биомеханический скафандр, сдерживающий внутри плазму, – продолжил стоящий сзади бородатый мужчина.

В хирургии было тесно, людно, но очень холодно. По всей видимости, обогреватели окончательно сдохли. Прибывший на космическом челноке ученый Феликс Дорн и штатный военврач Грегор Коваль из ИВК проводили вскрытие на пару. Сзади «на галерке» сгруппировались зеваки: генерал Файервуд, ефрейтор Литтлмун, начальник охраны Мюнс, главный распорядитель базы – молодой бойкий парень – Макс Ваксман и пилот-инженер Элизабет Уорд.

– Кто бы ни управлял этой штуковиной, он делал это с помощью вот этих тканевых проводов, – Дорн взял зажим с зондом и приподнял отрезанный от головы горбуна шланг.

– Смотрите, – взял слово Коваль. – Сосочки-трубочки внутри подкожной прослойки тянутся от блях к внутреннему своду.

– Как для материнского молока! – выдал свое предположение Литтлмун.

– Верно! Скорее всего, тварь, которая была внутри, высасывала их энергию. Куда она делась?

– Просто улетучилась. Как гелий из аэростата, – оживленно вспомнил ефрейтор, но последовавшая мысль о Мэллоуне и Моррисе убавила прыти и энтузиазма.

– Если она сама сгусток энергии, – умозаключил Дорн. – Значит, и питается не материей, а энергией.

– Я раздавил одну такую светящуюся дрянь, – вмешался Литтлмун, – которую они «сосут». Она безобидна.

– Любопытно! – привлек к себе внимание Коваль. – Смотрите, кончик карандаша, которым я зачерпнул слизь, вымазанную по внутренней поверхности костюма.

– Что не так?

– Карандаш! Он тает! – Коваль не скрывал ребяческий восторг – даже сквозь маску по узким лучикам у глаз можно было догадаться, что он улыбается.

– Кислота? – настороженно уточнил Файервуд.

– Не похоже. Материя просто растворяется и все. Ни дыма, ни химической реакции.

Литтлмун подошел поближе. Действительно, кончик карандаша медленно растаял и полностью исчез.

– Может, стал невидимым? – почему-то спросил Дорн.

Коваль постучал карандашом по столу.

– Нет, его физически нет. Просто испарился.

– Чудеса! – выразил общее мнение Литтлмун.

– Руками ничего не трогать, даже в перчатках! – грозно приказал Файервуд. – Что с уровнем токсинов?

– Ничего существенного. Объект не опасен.

Дорн поправил осветительную лампу так, что яркие лучи устремились на голову горбуна:

– Уродливый сукин сын. И ведь правда, точь-в-точь копия статуи на Армастане.

– В любом случае структура оболочки тела достаточно стабильна.

– И ее легко пробить даже ножом, – сделал практический вывод Литтлмун.

– Вот только сами по себе они в открытую по Гелиосу не гуляют, – усомнился генерал в перспективности тактического применения этого знания.

– Мы бессильны. Их корабли поглощают и распыляют наши боеприпасы. Устройство Погоды окружено защитным полем, – начал наводить смуту ефрейтор.

– Гипер-лазер точно проходит сквозь их броню и наносит им урон. Ты это сам рассказал, – возразил Файервуд.

– Вот только лазеров этих у нас не густо!

– Один рабочий у меня на Цитадели, минимум два в нормальном состоянии здесь на ИВК и еще штук пять на бурильных шагоходах в Грумбридже.

– Маловато, – прокомментировал Дорн.

– Я бы не рассчитывал особо на них! – вдруг оборвал всех Самсон. – Сколько мы успеем сделать выстрелов, прежде чем они вырубят всю электронику? Один? Два?

В хирургию ворвался офицер в светлом защитном плаще:

– Сэр, вас срочно вызывают в командный пункт!

Файервуд еще раз посмотрел в глаза Дорну:

– Док, я хочу знать наверняка, как мы можем убить этих выродков!

– Выясню все, что смогу, командующий.

Генерал скинул белую накидку, смял ее, небрежно бросил Литтлмуну и нервно вышел из хирургии. Его уже с нетерпением ждали в Командном Центре.

На стыке миров

01:01 UGT

Командный Центр ИВК

3-ие астрономические сутки после загадочного небесного сияния над востоком Элигер-Сильварума

На широкоэкранный монитор вывели изображение, транслируемое из технической комнаты в башне восточного ветрогенератора. Генерал иногда оставался там ночевать, когда на душе было совсем тоскливо. После того как его покои были отданы Сэм, ему больше негде было сыскать уединения, чтобы остаться один на один со своими мыслями и болями.

Найденный недалеко от пика Ацин-Речч загадочный мужчина, сидящий на кушетке, ненасытно осушил полный стакан воды, потом наполнил его еще раз до краев и залпом снова опрокинул.

Файервуд сходу вступил в дистанционные переговоры, несмотря на сильное физическое истощение и дьявольское желание спать:

– Как меня слышно?

– Слышу вас хорошо, генерал, – вежливо и учтиво отозвался мужчина.

– Кто вы? Представьтесь. Какая у вас цель?

– Зовите меня просто Джон. У меня единственная цель – встретиться с Элизабет.

– Мне это доложили. Кем она вам приходится и зачем нужна?

– Как и вы, генерал, я знаю ее с самого рождения.

– Вы не зарегистрированы в базе данных Эспайера, – игнорируя хитрый и нагловатый тон, продолжил допрос Файервуд. – Но судя по возрасту, вы должны были родиться еще на станции. К какому роду войск вы принадлежите?

– Ни к какому, генерал. Я прибыл к вам издалека. У меня своя, особая миссия. Но о ней я расскажу только вашей жене. Простите, бывшей жене.

– У нас чрезвычайная ситуация. Все, кто приходят извне, представляют смертельную угрозу. Поэтому, Джон, скажу прямо – я готов в интересах всей колонии пожертвовать своим нетерпением узнать вашу истинную биографию.

– Но…

– Но сейчас мое благодушие официально заканчивается. Читайте по губам, у вас ровно пятнадцать секунд, чтобы все объяснить доступным языком. После этого мы взрываем башню. Вместе с вами, Джон. Вы сгорите заживо в обломках металла и фидеров. Вместе с вашей биографией, – Файервуд повернулся к неприметному кудрявому мужчине с бакенбардами и кивнул ему. – Активировать заряд!

– О вашей деловой хватке, генерал, не зря ходят легенды.

– 10 секунд…

– Хорошо, я сыграю в вашу игру. У меня есть полезная и нужная вам информация.

– 5 секунд…

– Я знаю точное местонахождение Алисии Джералдин Берк.

Файервуд ладонью остановил «кудряша», собирающегося ввести команду на радиопередатчике.

– Откуда эти данные? Почему мы должны им верить?

– У меня нет цели вас обмануть, генерал. Но как я уже озвучил ранее, всю информацию я передам только Элизабет лично.

– Кого ты из себя возомнил, черт тебя дери? – вышел из себя Файервуд.

– Я ваш ангел-хранитель.

– Бред!

– Если бы не я, вы бы сгинули в своем старом, ветхом, пропахшем экскрементами и потом корабле, – улыбнулся Джон.

– Хочешь произвести впечатление – дай мне больше!

– Ваша колония на пороге вымирания. Трое суток до судного дня, а вы не нашли в себе мужества прямо сказать об этом людям в лицо.

– У тебя острый язык, Джон. Кто ты на самом деле?

– Это он, – ответила вместо мужчины Элизабет. – Это его я видела, точнее, слышала в своем сне двадцать лет назад.

Никто в помещении не заметил, как девушка бесшумно вошла в разъехавшиеся двери и некоторое время молча стояла в темном плохо освещенном углу.

Элизабет сразу узнала знакомый голос – бархатистый, низкий, вкрадчивый. Голос, который невозможно спутать ни с каким другим.

– Ну, здравствуй, Элизабет.

– Здравствуй, Джон.

– Двадцать лет! И ты меня сразу же вспомнила и узнала.

– Такое невозможно забыть. Что тебе от меня нужно?

– Хочу помочь тебе спасти Саманту, – неожиданно выпалил Джон.

Файервуд удивленно покосился на Элизабет, но та хладнокровно продолжила:

– Зачем тебе это?

– Хочу сделать что-то хорошее до того, как умру.

– Говоришь, как человек, – недоверчиво ответила девушка.

– Да, теперь я в этом теле. Я – человек.

– Ты заодно с пришельцами? Зачем им Вулкан?

– Их задача запустить события, которые мы с тобой вместе предотвратили. Хотят синхронизировать разные континуумы версий этой реальности. И нет. Я не с ними.

– Поясни.

– Эта звездная система обречена на гибель. Через сотни тысяч лет. Но начаться процесс должен через три дня со смещения Гелиоса с орбиты.

– Орбиты?

– Суперизвержение, дестабилизация орбиты, нарушение баланса в системе, коллапс магнитной оболочки звезды…

– Хорошо. Пусть так. Зачем тебе спасать Сэм? – Элизабет скрестила руки на груди.

– Я уже объяснил. Мне повторить? – Джон держался очень уверенно и неагрессивно.

– Как нам остановить этих…

– Посланников смерти? Мне понравилось, как ты их внутренне сама для себя окрестила.

– Какие посланники, такая и смерть. Мы не верим в религию. Так что не увиливай. Мы обречены или нет?

– Скорее всего – да. Разве что не придумаете что-то по-настоящему невероятное и действенное.

– Почему я должна тебе верить?

– Потому что Сэм умирает. И потому что помочь ей могу только я, – Джон ответил нейтрально и почти равнодушно.

Файервуд, до этого сдерживающий эмоции, неистово закипел:

– О чем этот говорун лопочет?

– Скажи ему, – вмешался Джон. – Сегодня нам нужна хотя бы твоя решительность.

– Бэсс?

– Я не хотела тебя отвлекать, – оправдываясь, начала Элизабет, – от более важных решений…

– Это правда?

– Да, мозг Сэм умирает. Garvey сделал прогноз – неделя, может, две.

– И ты молчала? Как ты могла? – Файервуд растерянно развел руками.

– Прости…

– Друзья, – вмешался Джон. – Вы меня оба не услышали. Я здесь, чтобы помочь решить вам именно эту проблему.

– Какой смысл? Если, с твоих слов, всем нам конец? – рявкнул Самсон.

– Гморфы клонируют твердые породы и нагнетают давление между тектоническими плитами прямо в магматическую камеру под вулканом. Затем они используют ваши же ядерные торпеды, снятые с упавшей платформы, чтобы запустить извержение. У вас три дня, генерал. Три! Придумайте что-нибудь.

– Три дня… – повторил за мужчиной генерал.

– Три дня, чтобы совершить невозможное и обмануть судьбу.

– А если не получится?

– Тогда вам конец.

– Расскажи про гравитационный тоннель, из которого прибыли твои Гморфы.

– Это проход в мой мир. В мое измерение. Он закроется сразу, как только все завершится. Время в моей Вселенной течет задом наперед. Понять это невозможно, в это нужно просто поверить.

– Врата Чистилища… – Элизабет ушла в глубокие размышления наедине с собой.

– Да, темный длинный туннель, в конце которого свет, – шутливо произнес Джон.

– Что думаешь? – Файервуд ожидающе посмотрел на Элизабет, боясь поторопиться с какими-либо выводами.

Она собиралась уже что-то ответить, как вдруг гул автоматической вентиляции стих и освещение в Командном Центре полностью погасло.

* * *

Спустя десять минут в закрытой от посторонних глаз комнате было созвано экстренное совещание по дальнейшим шагам.

Из-за сильных скачков напряжения в сети – аварийные лампы на мгновение то вспыхивали, то затемнялись, как бывает при ясной погоде с быстро плывущими частыми облаками.

За круглым столом сидели семь военачальников и командиров расчетов во главе с генералом Файервудом.

– Обратим этого Джона в Кута-Мамачи и пустим вперед на Вулкан, – едко взывал мужчина в толстых очках.

– Нападать в лоб бессмысленно, – парировал генерал. – Они в два счета обрубят нам питание, связь и всю самоходную технику.

– Берем луки и стрелы? – спросил кто-то слева.

– Нет. По словам Джона, мы можем выиграть, только если сделаем то, чего от нас не ждут.

– Вырядимся в камикадзе? – продолжил язвить «очкарик».

– Не преуменьшай наши возможности! – яростно оборвал Файервуд. – Мы можем, например, зайти оттуда, откуда они никак нас не ждут.

– Из-под горы?

– Верно. Можем использовать бурильный шагоход и зайти снизу!

– Не получится, – хриплым голосом вставил умного вида старик, сидящий по правую руку от Самсона. – Даже если работать непрерывно и начать бурить с безопасного расстояния в шесть-семь километров, при скорости прохождения пять метров в минуту нам понадобится неделя, чтобы подобраться к этим хмырям.

– Согласен, – подключился худой офицер в камуфлированной плащ-палатке. – Плюс время на подготовку, плюс перезарядка батарей, финальная очистка туннеля для прохода вооруженной ударной группы.

– Используем ядерное оружие? – вмешался «очкарик».

– Вокруг Устройства Погоды щит, у материнского корабля, скорее всего, тоже, – возразил кто-то слева.

– Во-первых, у нас не осталось боеголовок. А во-вторых, если «да» – то что делать с радиацией? – с сомнением поинтересовался худой.

– У нас есть демонтированный реактор с ЮКЛ, его как раз сейчас устанавливают на звездолет. Можно, конечно, снять и попробовать его соединить с экспериментальным изделием, – вдруг задумчиво и неуверенно произнес Файервуд.

– С «Puffy Sow»?

– Я ничего о нем слышал, – раздраженно захрипел «очкарик». – Мне никто ничего не говорил.

– Сейчас говорю, – оборвал его Файервуд. – Три месяца назад в замороженных пришельцами гейзерах мы нашли несколько принципиально новых химических элементов, дополнивших нашу привычную периодическую таблицу. С помощью одного из элементов, мы его назвали Дорний, успешно синтезировали суперматериал. Вещество постоянно увеличивает массу, оно нестабильно и чрезвычайно опасно…

– Теперь понятно, почему вы прячете его от всех в космосе. Что оно нам даст? – ближе к делу подвел его худой.

– Кроме чистого ядерного взрыва в теории? Возможность нарастить скорость космических путешествий в сотни раз. Но это потребует дополнительного десятилетия исследований.

– Предлагаю не ждать столько времени, – жестко гаркнул худой. – Зарядим реактор этой дрянью. Имплантируем в брюхо кита и пустим на горбунов.

– Я думаю, стоит открыть окно. Мне кажется, вы долго были в духоте, – невежественно бросил «очкарик».

– А я «за», – вставил кто-то слева и поднял вверх руку.

– Реактор останется на Astral Asylum, а «Puffy Saw» на Эспайере, – неожиданно подытожил за всех Файервуд. – В интересах колонии я не позволю делать ключевую ставку на темную фигуру. У нас не будет дополнительного времени, не забывайте об этом.

– Вообще, странно все это, – неожиданно и отвлеченно протянул «очкарик». – Я всегда думал, что, когда произойдет встреча с пришельцами, они обязательно пригласят нас в космическое сообщество.

– Если бы человек не деградировал последние три тысячи лет, то, возможно, да. А так – вряд ли. Ты бы сам себя пригласил? – парировал ученый.

– Давайте вернемся к сути встречи! – вставил грозно старик. – «Пустынники» готовятся к атаке, мы пойдем с ними?

– Я по-прежнему не уверен в их плане, но и не буду препятствовать. Кто захочет к ним присоединиться – пожалуйста. Офицер МакКинзи, насколько я знаю, вчера убыла в их расположение.

– Генерал, я прошу вас четко озвучить решение, что нам делать дальше, – попытался подытожить «очкарик».

– Джон, или как его там на самом деле, натолкнул меня на следующую мысль. Раз уж все в этой жизни, с его слов, стремится к единственному сценарию, то мы сможем победить, только помогая задуманному свыше плану. Та же музыка, но на чуть других нотах.

– Расскажете присутствующим подробности?

– Я валюсь с ног. Затея – дерзкая и очень рисковая, будет состоять из двух этапов. Завтра я весь день на Фердинанте. Как вернусь, сможем обсудить «за» и «против» моего плана. А до утра прошу всех организовать наладку дополнительных жилых модулей и перевозку части продовольствия и кислорода для второй эвакуационной группы с детьми. Начальник штаба остается за главного. Надеюсь, хотя бы завтрашний день пройдет спокойно.

В западне

13:45 UGT

Внутренний периметр ИВК

3-ьи астрономические сутки после загадочного небесного сияния над востоком Элигер-Сильварума

Снежной грозовой волны не было атипично долго, так что на улице устоялась ясная и в меру приятная погода. Безветренно, температура около пяти градусов мороза. Казалось, еще чуть-чуть и начнется оттепель, побегут ручьи, проснутся и запоют птицы.

Автоматизированные снегоуборочные машины стояли неподвижно, взлетно-посадочные площадки и пешеходные дорожки были хорошо расчищены.

В целом, внутри первой периметральной стены было спокойно и миролюбиво. Некоторые колонисты вышли с детьми поиграть в снежки, даже кучка аборигенов в меховых накидках и теплых тряпках непринужденно дурачились на сваленном высоком сугробе.

Где-то высоко в горах за первой холмистой грядой сошла небольшая лавина. Возможно, это Даббар задел верхушку хвостом.

– Спасибо, что выпустила подышать, берлога генерала оставляет желать лучшего, – Джон казался доброжелательным и абсолютно безобидным. Он жадно всасывал ноздрями ледяной воздух и никак не мог насладиться моментом.

– Если командующий узнает, меня первой скинут в жерло Свардау, – шутливо отозвалась Элизабет.

– Доверяешь мне?

– Я тебя не боюсь, если ты об этом, – девушка кивнула на набедренную кобуру и Light Gun.

– Вы находитесь на пороге исчезновения и продолжаете сохранять оптимизм, – Джон прокомментировал игриво настроенные скопления людей и туземцев. – Я поражен.

– А ты хотел бы, чтобы все повторилось, как в прошлый раз?

– Нет, этот фильм мы уже видели. Не надо повторов.

– Ну и как тебе среди людей? – вдруг поинтересовалась Элизабет.

– В этом теле?

– А у тебя другие есть в кладовке?

Джон искренне и широко улыбнулся:

– Тело – так себе. Не фонтан. Я бы предпочел переродиться деревом или травой.

– Ты же всемогущий. Можешь, например, создать камень, который сам не сможешь поднять.

– Какой же я тогда буду всемогущий, если не подниму, – мужчина удивленно развел руками.

– А какой тогда ты всемогущий, если этот камень не создашь? – саркастично подколола его девушка.

– Древние называли это софистикой. Болтовней ни о чем, – поделился Джон.

– Почти вся жизнь человека – болтовня ни о чем. Такова наша природа.

– Ну да. Такими вас создали.

– Но зачем?

– Зачем что?

– Зачем мы, люди, нужны? Какая наша функция? Наша цель?

– Элизабет, ты с юных лет задаешь очень непростые вопросы. И взрослые не всегда к ним готовы.

Девушка остановилась, и Джон вынужденно встал рядом.

– Я не знаю, как было. Не знаю, как будет, – Элизабет набрала побольше воздуха. – Но сегодня ты наш пленник. Пистолет у меня. Так что отвечай, если тебе дорога твоя временная шкура.

– Когда ты строишь на берегу большой красивый песочный замок, рано или поздно осознаешь, что весь он бессмыслен без ползающих муравьев или плавающих в ограждении рыбок.

– То есть все мы – твои рыбки?

– Ты хотела ответ или отговорку? – добродушно расплылся в улыбке Джон.

– Ладно, – Элизабет смущенно улыбнулась. – Пошли, умник.

Джон был внешне очень привлекателен и физически хорошо сложен. Если бы завтра наступил апокалипсис, то большая часть одиноких женщин в ИВК непременно захотели бы провести последние минуты с таким, как он.

Сразу за вспомогательным ангаром, в котором размещались спасенные из Ма-Лай-Кун Илиокрийцы, сверху по прозрачному разгонному трубопроводу «железной скоростной дороги» NITS пробежало какое-то существо. Довольно крупное и шустрое. С разбегу оно спрыгнуло вниз и скрылось за крышей ангара.

Что это могло быть?

Ему здесь явно было не место.

– Стой здесь! – скомандовала Элизабет и, остановив Джона рукой и обнажив из кобуры пистолет, побежала вперед.

Она мельком заметила, как сбоку от ангара «непрошенный гость» нырнул под снег и, судя по приподнимающейся движущейся горке, устремился к аборигенам, дурачащимся в сугробе.

Надо было быть более внимательной.

В тот самый момент, когда существо выпрыгнуло из-под снега и на огромной скорости вцепилось в лицо одного из Илиокрийцев, повалив его на спину, Элизабет осенило – это же одно из охранных животных, окружавших ранее подножие пика Ацин-Речч!

Тварь оставила поверженное изувеченное тело в покое и в прыжке настигла другого аборигена, пытающегося спастись бегством.

Она выстрелила не менее четырех раз, прежде чем пуля попала в монстра и привлекла его внимание. Закончив расправу уже с третьим телом, он без оглядки бросился прямо на нее.

Элизабет присела на одно колено, спокойно и невозмутимо перезарядила новую обойму, передернула затвор, взвела курок, хорошо прицелилась и быстро отстреляла весь магазин четко в цель. Чудовище не добежало до нее нескольких метров и замертво проехало по инерции по снегу.

В эту же секунду раздались завывания оглушительной звонкой сирены.

Сверху над головами пронеслись несколько десантных кораблей, куда-то на запад, в сторону заградительной стены.

– Подождите! – Элизабет удалось привлечь внимание и на полном ходу остановить мчащийся по снегу катер на воздушной подушке.

– Мисс Уорд?! – поприветствовал ее одетый в бронекостюм офицер.

– Что происходит? – она попыталась перекричать сирену, но это было не просто.

– Чертовы твари. Пробили второй круговой периметр и несутся сюда. Судя по данным со спутника – их тысячи.

– Мы с вами, – Элизабет ловко запрыгнула при помощи подавшего ей руку пехотинца. – Джон, давай сюда!

– А это еще кто?

– Друг семьи. Неважно, двигай к стене!

* * *

На поверхности естественных спутников всегда тихо.

Мужчина в светло-сером скафандре астронавта TZW-2, с надписью Aspire на шлеме и крупной вышитой эмблемой на плече, долго всматривался в очертания ледников на отдаленной поверхности Гелиоса. Безоблачный северный полюс с этой точки обзора был живописен, как никогда в другом месте.

Через фотохромное остекление шлема необъятный яркий шар Гелиоса, словно подсвеченный изнутри сочной зеленоватой лампой, выглядел просто фантастично.

Не каждый день выпадает возможность полюбоваться видом планеты с высоты двух с половиной сотен тысяч километров.

Внимание мужчины привлекли проблесковые маячки и посадочные огни на приближающемся космическом корабле. Улыбнувшись, он вытянул руки в стороны и, словно птица, прыгнул с края девятнадцатиметровой отвесной скалы. Гравитация на Фердинанте в восемь раз уступала по силе ускорению свободного падения на Гелиосе. Астронавт медленно спланировал вниз на поверхность к подножию скалы.

Нет смысла доказывать обратное – человек не приспособлен к жизни в космосе.

Слишком уж чужеродна для него эта среда. У неподготовленных к длительным полетам лиц, как правило, в первые же часы пребывания в невесомости возникает дезориентация в пространстве, сопровождающаяся нарушением двигательной координации, угнетением психоэмоционального состояния, стойким чувством тревоги и опасности.

Не каждому дана выносливость и физические данные, чтобы адаптироваться к продолжительному пребыванию в замкнутом пространстве. Мало кто способен оставаться один на один с бескрайней пугающей пустотой непостижимого открытого космоса.

Это хуже, чем морская качка или фобия подводного плавания на субмарине. Все куда сложнее и серьезнее. Отсутствие гравитации, повышенная радиация, сублимированная и синтетическая пища, невозможность пополнить запас кислорода извне – эти факторы можно перечислять долго.

Конечно же, нельзя игнорировать и тот факт, что обеспечение жизнедеятельности группы людей в космосе обходится слишком дорого с экономической точки зрения.

Самсон Доминик Файервуд размышлял обо всем этом, рассматривая в боковой иллюминатор тысячи мерцающих огоньков. Звездная панорама из космоса выглядела совершенно иначе, чем преломляемая плотной атмосферой с поверхности Гелиоса.

Здесь отблеск каждой отдельной звезды имел собственный характерный цвет, от медно-персикового до золотисто-березового.

Генерал вспоминал долгие медленно текущие годы, проведенные за углепластиковой обшивкой Эспайера – этой чертовой «железной тюрьмы», чуть не ставшей могилой для всего экипажа. В глубине души он ненавидел станцию настолько же, насколько и любил.

Перспектива снова «переселиться в космос» и жить внутри четырех стен удручала и демотивировала. Перед глазами сразу всплыли образы клеток с замерзшими животными и рептилиями, которых не успели спасти из зоопарка ЮКЛ. Людей в некотором смысле ожидала та же участь, только в более замедленной прокрутке.

Увы, другого выбора у колонии не было.

Противник оказался куда могущественнее силы, опыта, возможностей, знаний и технических достижений человека, накопленных за 22 века осмысленной задокументированной истории.

Эволюция хрупка и конечна. Как и наша уверенность в своих силах.

Еще «вчера» люди были полны сил, энергии и надежды, а сегодня все человечество оказалась морально раздавленным и уничтоженным.

Корабль сильно тряхнуло.

Откуда-то сзади послышался плач младенца.

Все двенадцать рядов сидений в просторном грузовом салоне были заполнены людьми. В основном это была привилегированная элита из Never Utopia. Офицеры высоких чинов, представители административного аппарата, их жены и дети.

Красная аварийная лампа недружелюбно напомнила о себе прерывистым морганием, и в динамике зазвучал уверенный голос командира судна:

– Говорит командир корабля. Вниманию пассажиров! Мы готовы к посадке. Пожалуйста, убедитесь, что ваши привязные ремни застегнуты, что ручная кладь закреплена или убрана в багажные полки. Дети и дройды должны оставаться под присмотром взрослых до момента, как погаснет сигнальный свет. Спасибо за внимание. Экипажу занять свои места.

Просторный медицинский шаттл приступил к торможению и начал маневр разворота для стыковки с надувными обитаемыми цилиндрическими модулями, размещенными друг за другом у холмистого подножия на поверхности Фердинанта. Всего пять жилых помещений, вспомогательная капсула, целиком вырезанный с Эспайера аппаратный блок, стойка с солнечными батареями и полностью прозрачная лаборатория для работы ученых – все это было здесь в одном месте.

Рядом с «лагерем» в режиме охранения вертели камерами три джетпак-дрона WG-800 с управляемыми ракетами. Их починили и привезли сюда с поверхности замерзшего моря Морта-Сагара сразу после того, как ударная группа «Адмирала Фемистокла» в связи с гибелью Аарона Виллера была официально упразднена.

В сравнении с Франциском, вторым естественным спутником Гелиоса, Фердинант превосходил «собрата» по массе примерно на треть, и его поверхность не была столь изрыта кратерами и расщелинами. Как следствие, он лучше подходил для заселения и обживания.

Экспериментальные обитаемые модули были оснащены иллюминаторами, могли существовать автономно и, благодаря архитектурной особенности внешних разъемов, легко поддавались буксировке.

Изначально предполагалось, что сразу после старта, Astral Asylum подберет эти модули и будет их тащить за собой, увеличив таким образом максимально возможное количество спасенных членов колонии за счет внешних обитаемых ресурсов.

Шаттл с первой партией эвакуированных с ИВК колонистов приземлился здесь около девяти часов назад. Процедура стыковки и выгрузки людей прошла без форс-мажоров. Инопланетяне не вмешивались, хотя, безусловно, могли бы.

Три жилых модуля уже были заполнены под завязку. И у Файервуда начались опасения, что второму шаттлу придется частично вернуть несколько семей назад. Тех, кому не достанется места.

Генерал посмотрел на лица, полные надежды и веры в спасение, и не решился озвучить этот факт. Хотя это было бы честно.

Каждый модуль был рассчитан не более чем на 18–20 человек. Спальные вертикальные «мешки» были оборудованы преимущественно вдоль стен. На всю группу была предусмотрена беговая дорожка и тренажер для физических упражнений, одна душевая кабина, вакуумный туалет и общая комната отдыха.

Запасов кислорода должно было хватить на полгода при условии равномерного потребления.

Генерал первым втащил себя в уже заселенный модуль и, зацепившись за поручень в потолке, сразу заметил на стене детские рисунки корабля Astral Asylum:

– Как вы здесь, друзья? – поинтересовался Файервуд у ближайшего к нему взрослого мальчика, играющего вместе с девочками с висящей в воздухе крупной каплей воды.

– Здорово! – ответила вместо него рыжеватая хохотушка с хвостиками.

– Мясо безвкусное, – вдруг поканючил мальчуган. – Я хочу назад домой.

– Теперь твой дом будет здесь, – подлетел к нему генерал и продолжил вполголоса. – Будь сильным. Подавай хороший пример своим подружкам. Договорились?

– Договорились! – парень пожал здоровую «лапу» Файервуда. – А вы с нами останетесь, командующий?

– Нет, мне нужно будет вернуться назад.

Из имплантированного за ухом чипа прямо в мозг ворвалось голосовое сообщение с Командного Центра:

– Генерал, сэр, беда! На базу напали!

* * *

Неожиданно похолодало.

Укрепленный монолитный шестиметровый забор из толстых бревен вырубленных деревьев Ду благоразумно возвели еще в первый год колонизации, сразу после того как было точно выбрано место для основания базы ИВК и строительства платформы для Северной Станции.

Долгие двадцать лет он стоял бесцельно и в какой-то момент даже генералу Файервуду показалось, что его пора снести.

Осторожность еще никого не убивала. Только глупость.

На стене было шумно. Турельные гнезда и бойницы были забиты пехотинцами, стреляющими из всего чего только можно по кишащим наплывающим волнам пупырчатых тварей.

Элизабет забралась по лестнице в одну из башен с крупнокалиберным пулеметом М-4.

Зрелище, открывшееся ей по ту сторону стены, ошеломило так, что в горле тут же пересохло.

Это была самая настоящая мясорубка.

Два промышленных желто-коричневых бурильных шагохода с помощью лазерных лучей выжигали монстров стаями, оставляя в снегу длинные полые каналы с расплавленными краями.

Мусорный бульдозер со снегоуборочным ковшом расчищал область возле стены от сваленных трупов, чтобы не допустить нарастания «гор» и сохранить эффективную высоту заграждения.

– Член Сатурна! Никогда бы не подумал, что эта стена все-таки пригодится, – пехотинец дождался, пока пулемет чуть поостынет, и продолжил прицельную стрельбу.

Издалека, навстречу обороняющимся возвращались охранные корабли со стороны второй стены, которая пала под натиском живой массы тварей около двух часов назад.

Элизабет была поражена не столько тем, как быстро эти существа сумели расплодиться, сколько тем фактом, что они смогли организованно пойти на слаженную атаку.

Два камуфлированных еще со времен Грумбриджа бронетанка Swale Thunder «выпали» с тяжелых десантных кораблей Night Bird и сразу ринулись в бой.

Благодаря инфракрасным датчикам и постоянно подгружаемой со спутника информации, определить местонахождение монстров под снегом не составляло никакого труда. Вопрос был в ограниченном запасе боеприпасов.

За стеной также активно оказывали сопротивление несколько прямоходящих дройдов Passer 2L и дистанционно-управляемые лесозаготовительные гусеничные дроны с цепными пилами, сучкорезными ножами и шипованными вальцами.

Роботизированные двуногие тележки подносили к шагоходам модульные короба с боеприпасами для миниганов и ракетниц.

Самая настоящая маленькая война!

В какой-то момент на один из шагоходов выпрыгнула довольно крупная особь и, перекусив топливные шланги, завалила его на бок. Со всех сторон, словно стервятники, тут же сбежались десятки голодных тварей и начали отрывать от него зубами куски брони, объективы камер, насосы пневматики и выступающие компрессоры.

Вместе с неожиданным мощным взрывом, раскидавшим обугленные туши, произошло другое событие, чуть не ставшее роковым для Элизабет.

Пятившийся задом шагоход, отстреливающийся от нападающей стаи, подошел довольно близко к стене. Этого мгновения хватило, чтобы один из монстров использовал бронетанк как трамплин и запрыгнул по нему прямо внутрь башенной бойницы.

Джон оттолкнул Элизабет и кое-как сам успел пригнуться, прежде чем животное задело его когтями за плечо. Если бы не Джон, основной удар лапы пришелся бы ей точно в голову.

Удивительно. Джон рискнул ради нее своей жизнью. Она была действительно важна для него!

Пехотинцу за пулеметом повезло меньше. Чудовище в прыжке снесло его прочь с боевой позиции, откусив большую часть лица по подбородок.

Подоспевшие на помощь офицеры с подъехавшего катера на воздушной подушке расстреляли животное в упор, но пехотинец был уже мертв.

Элизабет поднялась в полный рост, оглядела рваную рану на плече Джона, повернулась и посмотрела за стену. Твари стекались к забору отовсюду, и с каждой секундой их становилось все больше.

В нескольких метрах от заграждения постепенно вырастала еще одна «стена» – из тел убитых монстров, тех, что оттеснял подальше бульдозер. Прибывающие чудища ловко перемахивали через нее, пытаясь достать в прыжке до бойниц со стрелками.

– Мы не продержимся еще и дня, – испуганно прошептала девушка. – Нам действительно всем конец.

Славная охота

16:28 DT

Кемпу-Каду, к востоку от поселения Ос-Фау-И-Авука

3-ьи астрономические сутки после загадочного небесного сияния над востоком Элигер-Сильварума

Практически вслепую, наперекор ледяной метели и бьющим в морду острым, словно иглы, снежинкам без оглядки несся северный овцебык Булл-Бауна. Позади в небе то появлялся, то исчезал в плотных порывах вьюги блеклый зеленоватый свет прожектора.

Десантный мобильный конвертоплан Aigrette-80 упорно преследовал свою добычу и не отставал ни на метр. Свесившийся наполовину из открытого отсека Алреец в меховой теплой накидке и военных желтых очках изо всех сил старался прицелиться как можно точнее из своего могучего лука по удирающему зверю.

Казалось, еще чуть-чуть – и он вывалится полностью наружу. Нет. Двое крепких военных придерживали его изнутри и подбадривающе что-то выкрикивали.

Наконец, замерзший от ледяного лобового ветра абориген разжал сжимающие тетиву мозолистые пальцы, и меткий выстрел пронзил насквозь голову овцебыка в области темечка. Животное на большой скорости нырнуло в снег, зарываясь в нагнетаемый сугроб.

Конвертоплан не торопясь обогнул еще теплого Булл-Бауна и спокойно приземлился.

Вьюга беспощадно била по глазам, а морозный ветер от быстро вращающихся пропеллеров то и дело прорывался за шиворот теплых пуховиков, пронизывая стужей до костей. Трое мужчин и двое Алрейцев выбежали из открытого бокового десантного отсека и при помощи дройда JA26 кое-как втащили мертвую тушу на борт.

– Погнали домой! – крикнул пилоту бородатый хипстер с крупным шрамом на всю щеку.

Словно большая голубая цапля, Aigrette-80 грациозно поднялся в воздух и, развернув винтовые турбины в горизонтальное положение, скрылся из виду, растворившись в плотной ненастной метели.

В последнее время устойчивый морозный фронт, приносимый снежными волнами, усилился многократно, будто кто-то переключил ползунок мощности в Устройстве Погоды на максимум. Порывы ветра достигали шестнадцати метров в секунду, обламывались крупные сучья деревьев Ду, идти против бури было очень тяжело. Столбик температуры пару раз опускался аж до минус тридцати трех градусов.

Сквозь сплошную стену осадков через остекление кабины наконец стали едва различимы желтые огоньки.

– Интересно, Келл приготовит свой фирменный грог? – поинтересовался у штурмана пилот.

– Девка мужика потеряла. Ты из какого болота вылез? Какой грог? – довольно грубо парировал вопрос краснощекий азиат в кресле наводчика.

– Все мы кого-то потеряли, лично я бы утешил ее, – вмешался штурман.

– Парни, вы совсем одичали! – пилот сохранил трезвость суждения.

– Получено разрешение на посадку! – сверился с показанием старого экранного монитора азиат.

– Выпустить шасси! Двигатель в режим «парения»!

Буря словно расступилась, и на равнинном пустыре отчетливо стали различимы очертания заваленного к носу «Адмирала Фемистокла», уходящего глубоко под снег. Его перенесли сюда, в пустыню, спустя месяц после старта вторжения пришельцев. С демонтажом реактора и замерзанием Морта-Сагара авианосец стал тактически бесполезен. Предприимчивые «пустынники» из Ос-Фау-И-Авука воспользовались моментом и убедили ИВК обеспечить переброску бесполезного корабля поближе к селению для его «обживания». Генерал Файервуд согласился, и с помощью технического оснащения Северной Станции «Адмирал Фемистокл» был перемещен на восток к горам Клиппам-Кале. Спустя примерно неделю после этого маневра произошли трагические события при «Черном Буране».

* * *

Внутри парковочного летного ангара было в меру тепло и уютно, на стене горело несколько факелов. Из-за наклона всего корпуса авианосца оба оставшихся внутри самолета съехали и перевернулись у нижней боковой стены.

– Выбирай все, что хочешь, – довольный Стикс открыл приваренную дверцу грузового отсека перевернутого на спину бомбардировщика. – Какой из них на тебя смотрит?

Келли МакКинзи озадаченно разглядела целую кучу сваленного разномастного оружия – автоматические карабины, дробовики, пушки, пулеметы, обоймы для винтовок, полные емкости с горючим и сами огнеметы, плазменные инновационные ружья, противопехотные вакуумные мины, подствольные гранатометы и еще много чего.

Лишившись Ральфа Морриса, Келли не могла думать ни о чем другом, как о жажде крови и мести. Сторонников такого настроения среди отшельников из Ос-Фау-И-Авука, бойцов из ИВК и даже уволившихся военных из Never Utopia было много, и все эти решительно настроенные смелые люди стекались на авианосец, словно голодные мошки на жирное сало.

– Может, этот? – мулатка еле-еле подняла длинноствольный светло-серый бронебойный пулемет с желтыми насечками.

– Не сильно тяжелый? – сомнительно почесал подбородок пузатый Стикс.

– Главное – огневая мощь, чем больше – тем лучше, – МакКинзи вскинула оружие к груди и попробовала прицелиться.

В проеме двери возник бородатый хипстер:

– Ужин готов! Вы идете?

– Наконец-то! – кашлянул пожизненный торгаш Стикс.

Придерживаясь за поручни и натянутые веревки-страховки, троица проследовала на верхнюю палубу со сломанным верхом – в жилой ангар.

Вокруг высокого жаркого костра, на котором на импровизированном вертеле, собранном из водопроводных труб, жарилась туша недавно убитого Булл-Бауна, царили в некотором смысле веселье и беззаботность. В непринужденной обстановке шумно общались с друг другом вольноживущие, отшельники, военные и представители местных аборигенов – Алрейцы – независимые и храбрые кочевники из Кемпу-Каду.

Озеро Путри, вокруг которого находилось их самобытное поселение Цаварг, замерзло одним из первых на Гелиосе. Кочевники достаточно легко справились с морозами и мигрировали, несмотря на снег и метели, к людям, которых хорошо знали – к своим деловым партнерам из Ос-Фау-И-Авука. После транспортировки к подножию Клиппам-Кале «Адмирала Фемистокла» временный Штаб сопротивления оперативно переехал на новое место.

Стикс пожал руку и обнял высокого крепкого бойца в камуфлированном пуховике и повязке с черепом, закрывающей всю нижнюю часть лица. Судя по выступающим на висках ожогах, маска была одета из эстетических соображений. Что было под ней – лучше даже не думать.

– Как в нашей станице? Все спокойно? – по-доброму начал толстяк.

– Был неприятный инцидент с альбиносом и теми тремя девицами…

– Это та группа молокососов, которых нашли в горах?

– Точно. В общем, всех сожгли еще вчера вечером.

– Ну а вообще? – все также спокойно продолжил Стикс.

– Вообще – бодрячком. Твой насос для сердца работает, как часы. Мамаша Розетта тебе горячий привет шлет! – голос из-под маски был тяжелым и натяжным.

– Бестия, помять бы сейчас ее караваи. Что с сюрпризом для горбунов? – толстяк прищурился.

– Варим. Слили из машинного отделения все, что смогли, – в общих словах ответил здоровяк.

– О чем это вы? – не выдержала Келли.

Откуда-то спереди у костра послышалось волнение:

– Я хочу поднять тост! – громко начал бородатый хипстер. – За Гелиос!

– За Гелиос! – послышались со всех сторон эмоциональные крики.

Кто-то отхлебнул сыросваренной браги, кто-то постучал стальной кружкой о стену, кто-то просто засвистел и выстрелил в отверстие в потолке, сквозь которое виднелось чистое звездное небо.

На следующее утро все эти смельчаки собирались прыгнуть прямо в пекло Свардау и встретиться лицом к лицу с захватчиками.

Влажные разговоры

04:09 UGT

Внутренний периметр ИВК

4-е астрономические сутки после загадочного небесного сияния над востоком Элигер-Сильварума.

Никаких гарантий, что злобные чешуйчатые монстры не прорвутся на территорию жилых ангаров и не устроят ночное месиво – не было. Поэтому засыпать было, мягко говоря, некомфортно.

Элизабет перевернулась на живот. В функциональной инженерной комнате башни ветрогенератора на высоте двадцати девяти метров над землей было душно и распарено.

Тело ее изнемогало от наслаждения вперемешку с болью.

Джон был очень груб и суетлив в постели. Этим утром он взял ее трижды, причем последний раз, не спрашивая разрешения, сразу в зад.

Переносной коммуникатор весело проиграл полифоническую мелодию.

– Ты где? – суровый голос Файервуда взорвался в тишине, как маленький вулкан. Увидев «фон» генерал продолжил с еще большими эмоциями. – Гребаный маймун, Бэсс! Ты с ним? С ума сошла?

– Прости, Самсон, я не обязана перед тобой отчитываться.

– Мы собираем третью партию эвакуации. Медики и ученые. Ты точно не полетишь с ними?

– Я воспользуюсь предложением Джона о помощи.

– Что этот говорун тебе наплел?

– Мы берем с собой Сэм, Арла Эрака и летим в Ледрит, – уверенно произнесла Элизабет.

– Свихнулась? – Файервуд искренне усмехнулся. – Тебя там съедят или еще что хуже. Прости, я не могу этого разрешить.

– Я прошу тебя довериться. У нас нет другого выхода.

– Чтоб тебя, – выдохнул Файервуд, понимая, что девушка права. – Я дам вам Цитадель и Молчуна. Только вернитесь живыми. Джон там? Он меня слышит?

– Все, я отключаюсь. Пожалуйста, не сердись. Увидимся, надеюсь, все вместе, – она произнесла это с неуверенностью. – Конец связи.

Элизабет смахнула коммуникационную панельку на пол и повернулась к Джону, открывая ему на обозрение свое все еще молодое и свежее тело – приподнятую грудь с крупными дразнящими сосками, впалый крепкий живот, длинную молочную шею.

– Мы, правда, обречены, Джон?

– Если смотреть на это статистически, то, скорее всего, да.

– Но ты поможешь Сэм?

– Я дал слово, оно крепкое, – Джон игриво укусил ее за плечо.

Элизабет поднялась пальцами вдоль волосатой руки мужчины и перешла к ключице:

– Зачем ты явился в облике человека?

– Меня изгнали. За самоуправство. Дали возможность умереть любым способом на мой выбор. Я выбрал путь простого человека.

– Ну и каково это? – девушка больно ткнула мужчину ногтем в грудь.

– Ожидал намного большего, если честно, – улыбнулся Джон.

– Мерзавец!

– Шучу. Я получил тебя, это самое главное. Я этого очень сильно хотел.

– Чего именно? – она беззаботно повернулась к нему спиной, демонстрируя округлые крепкие ягодицы.

– Попробовать тебя.

– Ну и как?

– Как клубника, – Джон рассмеялся.

– Что это? – Элизабет действительно не поняла.

– Узнаешь в следующей жизни. Тайрон Вилкокс был прав, когда говорил, что люди совершенно ничего не знают о мире вокруг.

– Интересно было подглядывать сверху за нами?

– Это было забавно, – Джон снова стал серьезным и сосредоточенным.

– А можешь ответить на самый главный вопрос?

– Любопытно. Какой именно?

– Откуда мы взялись? – Элизабет уставилась ему пристально в глаза, видимо, пытаясь уловить любые нотки вранья, если бы они последовали.

– Человек стал побочным эффектом от… эксперимента.

– Эксперимента?

– По экспонированию биологической жизни. Вы в самом зачатке эволюции. И ваша участь как вида – сгинуть, так и не познав истины.

– Неприятно такое слышать, – Элизабет ворчливо потянулась за одеждой.

– Ваша материальная Вселенная – конечна. Это просто небольшой полигон, в котором все время что-то создается, разрушается, тестируется. Самое интересное происходит в информационном измерении. В эфирной среде, которую вы не видите.

– Как нам засунуть пришельцев назад в ваш эфир?

– Гморфы вам не враги. Они делают свое ремесло и просто перестраховываются перед исполнением финального аккорда.

– Как их убить? – казалось, Элизабет готовилась к этому вопросу все утро.

– Они не могут поддерживать стабильное состояние вне скафандра.

– Что за маленькие луковицы живут в их костюмах?

– А! Это зародыши Янлингов из околополярной галактики Гиены. Гморфы используют их энергию для питания симбиотической связи с биомеханическими костюмами.

Элизабет успела уже одеть нижнее белье и застегнуть лиф. Бросив в Джона комок его смятой одежды, она сухо и безэмоционально бросила:

– Сейчас я хочу удостовериться, что ты сдержишь слово и спасешь Сэм. Нам пора собираться.

Ацин-Речч

13:09 MT

Внутренний периметр ИВК

4-е астрономические сутки после загадочного небесного сияния над востоком Элигер-Сильварума

После того, как третья эвакуационная группа успешно убыла на Фердинант, Файервуд продолжил курирование строительства корабля Astral Asylym. Дело шло из ряда вон плохо. Постоянно что-то ломалось, снова и снова случались короткие замыкания и обрывы в проводке.

Дройды-инженеры не справлялись с пуско-наладочными реакторными работами, перебои в электропитании стали уже нормой, комплектов SOAR-H для высотных работ с обшивкой также критически не хватало.

В лучшие свои годы ИВК был способен за сутки собрать полностью готовый боевой дрон, переделать корабль под новый функционал, изобрести и выпустить пилотный работоспособный экземпляр практически любого вида техники.

Но чтобы построить межзвездный космический многоместный челнок меньше, чем за месяц – с такой скоростью колонисты еще никогда ничего не создавали.

– Получено срочное сообщение из командного пункта, – в мозгу отозвался синтезаторный бездушный голос встроенного подкожного чипа.

– Проиграй!

– Краткий доклад от майора Ферриса. Аборигены забрались на аэростаты и следуют в квадрат 0003. С ними…

– Выключить! Этот идиот Джаггора совсем из ума выжил! – Файервуд яростно ударил железным стяжным ключом по ремонтной стойке.

Спустившись по строительным лесам, Самсон в гневе выбросил в сугроб свои перчатки. В чистом лазурно-голубом небе показались очертания быстро приближавшейся снежной грозовой волны.

Двое пехотинцев устремились за ним:

– Сэр?

– Ни слова, лейтенант!

Спустя несколько минут, преодолев порывы начавшейся бушующей метели, Файервуд ворвался в охраняемое помещение Командного Центра:

– Вывести картинку со спутника!

– У нас с раннего утра сильные помехи… – попытался оправдаться Гомер.

– Квадрат 0003. Не заставляй повторять дважды. Тактическую группу и начальника штаба ко мне немедленно.

В помещении тотчас началась возня и суета. Большой босс вернулся к большим делам.

На панорамном голографическом экране появилось спутниковое изображение горной цепи Мапири-Экселис. Пик Ацин-Речч можно было легко разобрать по яркому лучу. К тому же совсем рядом находились очертания упавшей Северной Станции, которые спутать нельзя было ни с чем.

– Где сейчас Малайкунцы? Увеличь масштаб и почисти изображение, или ты хочешь, чтобы я сам за тебя все сделал?

– Простите, генерал!

Немного остыв, Файервуд продолжил чуть спокойнее:

– Это ты меня прости, Гомер. Я не должен так с тобой разговаривать.

Вошли еще несколько военных.

Генерал сразу к ним обратился:

– Коллеги, у нас внештатная ситуация. Как нам только что стало известно, наши соседи аборигены приняли решение атаковать пик Ацин-Речч самостоятельно. В настоящий момент они пролетают мимо остатков сбитой платформы, – Файервуд показал рукой на трансляцию со спутника. – Через, предположительно, двадцать минут они войдут в контакт с заградительным расчетом пришельцев у Устройства Погоды. Мне нужны ваши тактические рекомендации и предложения, что мы можем предпринять.

– Мы не можем ничего предпринять. Пока наши корабли туда долетят – будет уже поздно, – начал первый военачальник, тот, что с подпаленными усами.

– К тому же, всю нашу летающую технику инопланетяне сбивают еще на подлете, – подхватил второй, крепкий и статный.

– Лететь не на чем, – опустил голову Самсон, – единственный корабль с гипер-лазером я отдал Элизабет.

– Значит, у нас нет вариантов…

– Меня не устраивает такой ответ, думайте. Нельзя бросить их там на смерть! – Файервуд присел, облокотившись на оперативный стол. – Что наши друзья с южного кладбища?

– По нашим данным, они уже убыли в организованный военный поход к подножию Вулкана, – отрапортовал тот, что покрепче.

– Бессмысленная затея, глупая…

– Есть одно решение, – вдруг ожил усатый. – У нас в Акан-Люкаре сейчас на боевом дежурстве Уолли-Джи[37].

– Погоди, Энтони, что он там делает? – Самсон снова встал и вытянулся во весь рост.

– Он выполняет ваше личное поручение, – чуть тише ответил военачальник.

– Ну конечно же, Берк. Я совсем забыл. Есть успехи?

– На текущий момент нет. Я думаю…

– Не сейчас. Аудит ситуации с поиском этой сволочи Берк проведем в другой раз. Как быстро крейсер сможет добраться на подмогу дирижаблям?

– Я бы настоятельно не рекомендовал этого делать.

– Энтони!

– Самсон…

– Это наши «люди», мой друг. Мы с Малайкунцами теперь вместе. Брат за брата. Одно нерушимое целое.

– На судне неполадки с антигравитационным компенсатором, поэтому, если грубо и с запасом…

– Ну? – генерал начал снова выходить из себя.

– Максимум полчаса! – выстрелил усатый.

– Командуй им выступать, живо!

* * *

Сначала корабль здорово тряхнуло, затем вся команда на мгновение ощутила всю прелесть и легкость свободного падения, после чего всю посудину тяжело и громоздко шлепнуло о снег. В итоге Уолли-Джи красиво и грациозно все-таки вылетел на пологий холм и пустился в свободный неконтролируемый спуск, поднимая за собой вихри снежных облаков.

Стояла ясная, солнечная погода. Яркий свет отражался от снежных шапок и слепил глаза. Где-то вдалеке оранжевый луч с пика Ацин-Речч выстреливал высоко в небо и пропадал за видимыми пределами атмосферы.

Громкая сирена, напоминающая пароходный гудок и электронный писк, разнеслась эхом по всей округе.

– Сейчас будет волна! – закричал Освин Грин в желтых смарт-очках, стоявший на мостике.

– Командир, Авионы! – другой вооруженный карабином боец вытянул руку в сторону.

Они подоспели как раз вовремя. Один аэростат по непонятной пока причине упал и дымился на снегу. Другие четыре Авиона двигались четко в сторону Устройства Погоды. С них доносились боевые выкрики аборигенов, и, судя по всему, самый громкий из них был голосом Джаггоры.

Откуда-то со стороны пика вылетело яркое светящееся образование, похожее на шаровую молнию, и направленно по кривой траектории устремилось в лоб одному из аэростатов.

За секунду до столкновения кто-то успел выпрыгнуть с судна. Но это его не спасло. Ударившись в нос, образование распалось на десятки маленьких молний, которые достигли каждого члена команды Авиона. Все без исключения аборигены на борту лопнули как переполненные кровяные пузыри. Даже тот Илиокриец, что уже летел в воздухе. Молния достала в падении и его.

– Ты это видел? – Дуайт Кэннинг изумленно схватил парня за плечо.

– Сволочи… – Освин не сдержал эмоции.

Невидимый сгусток ионных лучей попал точно в корпус Уолли-Джи. Двигатели разом замолкли, и все судно на полном ходу начало разворачивать по инерции вбок.

– Чего вы ждете? Стреляйте…

– Куда, черт побери? – на борту началась паника.

Пехотинец в переставших работать желтых очках, по-прежнему спасающих хотя бы от солнца, прицелился и выпустил несколько пуль по бьющему в небо лучу. Товарищи последовали его примеру. Минометный расчет сделал залп из главных орудий. Снаряды попали точно в склон Ацин-Речч. Часть снежного полотна с шумом обрушилась вниз.

Со стороны вершины показались еще несколько шаровых молний, устремившихся в сторону Авионов. На этот раз аборигены повыпрыгивали заблаговременно, и молнии никого не задели. Опустевшие от капитанов дирижабли продолжили свое движение в произвольном направлении.

Кто-то судорожно начал бить в рынду – судовой колокол:

– Всем покинуть палубу, немедленно!

Очередное светящееся образование теперь мчалось строго в бок Уолли-Джи. Пехотинцы перепрыгивали через борт, кто-то ударялся о надувную подушку, отскакивал и летел вниз лицом в снег. А кто-то не успел спастись вовсе.

С попаданием молнии в корпус крейсера, снег окрасился в красный от лопнувших бегущих по палубе и прыгающих в воздухе людей. Само судно никак не пострадало и продолжило на высокой скорости спуск вниз вдоль холма.

Отряхнув шапку от снежных горошин и вытащив из ботинка спрессованный колючий снег, Кэннинг подполз к Грину и испуганно промямлил:

– Что делать, брат?

Освин огляделся. Всего выживших и успевших спрыгнуть пехотинцев осталось не больше дюжины. Метрах в трехстах на этом же пологом холме на подмогу в их сторону бежали единым войском выпавшие из Авионов Намгуми во главе с Джаггорой.

Храбрецы, ничего не скажешь.

Парень только собирался что-то ответить пузану, как выпрыгнувшая из-под снега чешуйчатая тварь схватила одного из пехотинцев, спасшихся от шаровой молнии, и растерзала его в клочья.

Территория Гморфов

09:09 UGT

Недалеко от подножия Свардау

4-е астрономические сутки после загадочного небесного сияния над востоком Элигер-Сильварума

– Святые кометы, ну и жара! – МакКинзи выпила остатки питьевой воды во фляге и изможденно бросила ее в сторону. Ударившись о камень и издав громкий звон, тара отскочила в сторону.

– Эй, потише! – рявкнул на нее полноватый Стикс, бывший торгаш и заядлый игрок на тотализаторе. – Не привлекайте внимание раньше, чем потребуется.

Тоннель казался бесконечным.

Партизанская группа добровольцев из Ос-Фау-И-Авука насчитывала чуть больше пятидесяти человек. Полчаса назад они спешились со скоростных левитирующих мотобайков и сейчас неторопливо и осторожно продвигались по направлению к Свардау.

Для освещения пути использовались светодиодные лампы и снятые с бронетехники разведывательные прожекторы. Дройдов с собой не взяли по причине нецелесообразности их длительного применения.

Келли была настроена решительно. С гибелью Ральфа Морриса в ее сердце прочно засело тяжелое и колючее чувство мести и жгучее желание во что бы то ни стало отомстить Гморфам. Из неопытного и наивного патрульного офицера она превратилась в настойчивого и уверенного бойца.

Оружейный ремень натер ее шею до кровавых мозолей. Огромный длинноствольный автоматический карабин, инновационный скорострельный переносной пулемет с увеличенным магазином, своим тяжелым весом упрямо пытался надломить хрупкий торс пополам, но как ни старался – не мог.

– Я бы с радостью подсобил вам, но у меня у самого… – с брандспойтом пистолетного типа в руках, Роберт Джексон улыбался так широко, как только получалось, пытаясь изобразить непринужденность.

– Прекрати! – Кори Кросс дружески оттянул его за ухо, как бы намекая, что девушка только-только потеряла на войне мужчину и имеет право на уединенность.

– Ты чего, чувак?! – Боб незадачливо заскулил и нарочито извинился.

Мужчины были экипированы одинаково. Походная полевая форма, берцы на толстой подошве, бронежилеты. На груди у каждого болталась респираторная маска. Теплую одежду скинули и оставили на байках в зоне отступления, то есть «отхода».

У обоих за спинами располагались открытые жесткие ранцы с прозрачными цилиндрическими колбами, в которых бурлила зеленоватая светящаяся жидкость – высокотоксичный химический растворитель. Устройство подачи субстанции в брандспойт для последующего ее направленного распыления в форме текучего аэрозоля крепилось здесь же и представляло собой систему герметичных вентилей и шлангов, емкость со сжатым газом и предохранительный рычаг.

Никакой электроники!

По предварительным подсчетам, и судя по данным с компаса, отряд должен был с минуты на минуту достичь стенки корабля пришельцев. Но пока что этого не произошло.

Разведывательный расчет из двух человек убежал далеко вперед, и от них давненько не поступало ни весточки.

Едва сержант вспомнил о них, как спереди из туннеля донеслись хлопки и сверху с потолка посыпались комки проросшей почвы.

– Что за хрень? – Стикс поднял вверх сжатый кулак, и весь отряд замер на месте. – Ребята, вы оба давайте за мной! – обратился он к Кроссу и Джексону.

Сразу за поворотом, в слабо освещенном закутке, они наткнулись на мертвые, но еще теплые тела разведгруппы. В свете фонарей можно было отчетливо разглядеть их лица, окровавленные и перекошенные от боли и ужаса, с вытекшими глазными яблоками.

– Чувак, ты это видишь? – начал было делиться эмоциями Джексон, как тут же схватился за голову, закричал и упал на колени. Из глаз и рта ручьями хлынула кровь.

Кросс почувствовал резкую головную боль, словно сотня раскаленных игл впилась ему прямо в мозг, но догадался осветить темный угол, успев направить в него брандспойт.

Действительно. В темноте прятался Гморф. Высокий, мощный горбун, с атлетическим торсом и гладкими стеклянными бляшками.

Стикс заорал вслед за Джексоном, и словно травинка, скошенная косой, повалился на бок. То ли телепатическая, то ли акустическая – эта атака была молниеносной и по скорости обогнала бы любую самую быструю пулю.

Струя едко-зеленоватого аэрозоля окатила верхнюю часть туловища Гморфа прежде, чем тот успел направить вектор воздействия в полную силу на Кросса.

Головная боль тут же стихла. Секунду-другую пришелец удивленно рассматривал свою руку, на которую попали частицы концентрированного растворителя. Кожное покрытие, словно вязкая канифоль, плавилось и кипело.

Сначала совсем маленький, потом побольше, потом еще и еще – один за другим из пробоин скафандра выстреливали тонкие фонтанчики желтоватых искр. Полумрак тоннеля озарился теплым и доброжелательным золотым светом. Гморф перевел взгляд на Кросса и в окружении облака светящихся и переливающихся вспышек лопающихся янтарных огоньков безжизненно рухнул на пол.

– Получил свое, гнида, – Кросс успокоился и моментально перевел внимание на компаньонов.

Но Джексон и Стикс уже были оба мертвы.

– Вот и обрел ты свой беззаботный покой, скоро встретимся, – сержант накрыл протирочной тряпкой лицо Роберта, добавив в несвойственной ему, но привычной для Джексона манере всего одно слово, – чувак!

Сзади подоспел весь отряд. Видимо, услышав крики, решили не стоять и не ждать приглашения.

Ранец с зелеными колбами отстегнули от Джексона и водрузили на лохматого хипстера в вязанной теплой разноцветной бандане.

Такие, как он, всегда «за мир», всегда готовы первыми нажать на спусковой крючок.

– Предлагаю дать прикурить всем остальным ублюдкам, как и этому доходяге! – рассматривая подсвеченный пустой труп пришельца, выпалила МакКинзи.

– Чего же мы ждем? – угрюмо, но бойко ответил ей Кросс.

Жара стала нестерпимой. Все, что можно было с себя снять, давно уже сняли. Келли осталась лишь в одном плотно облегающем высокую грудь белом топе, скинув бронежилет. Судя по характеру атаки встретившегося им Гморфа, в этом «раздевании» не было ни крупицы необдуманного.

– Тихо! Пришли! – хипстер шепотом подал всем знак.

Тоннель закончился огромной полой высверленной сферической пещерой, внутри которой, словно на сталелитейном предприятии, вовсю кипела промышленная деятельность.

– Всю электронику немедленно выключить! – рявкнул Кросс.

Зрелище поражало воображение. В центре сферы, в вертикальном полупрозрачном столбе бежали друг за другом куда-то вниз под землю электрические разряды. С разных сторон, из отверстий внизу и вверху стен вытекала раскаленная лава, которая с помощью трек-лучей словно по направляющим устремлялась по касательной вверх на поверхность. Невероятная физическая аномалия.

Гул был стойкий, непрерывный и очень громкий, но ощущение жары перекрывало по дискомфорту все остальное с лихвой.

Гморфов было очень много, в основном они были сосредоточены вокруг полупрозрачного столба и нескольких технических сооружений возле него.

Сбоку непрерывно крутился вертикальный эскалатор, обеспечивавший сообщение между материнским кораблем и этими постройками.

– Вау. Что будем делать, кэп? – осторожно спросила Келли, прячась за каменный выступ. – Просто стреляем по всему, что движется?

– Эта техническая полость ничего не значит. Нам нужно забраться на тот эскалатор, чтобы попасть внутрь их главного корабля, – пояснил свою точку зрения Кросс.

– Взорвем там весь наш боезапас?

– Мне интересны их командиры, пилоты, организаторы и лидеры. Они вряд ли стали бы копать грязный грунт в такой духоте.

– Везде своя иерархия?

– А то! – Кросс глянул поверх МакКинзи, подмигнул хипстеру и во всю глотку закричал. – Шоу начинается, все, кто не трусит, за мной! В атаку! За Гелиос!

* * *

По покатому насыпному спуску толпа вывалила из тоннельного свода в сферический просторный зал.

Гморфы сразу же их заметили.

После наглядной смерти Стикса и Джексона медлить с превентивными выстрелами никто не захотел.

Келли вскинула свой инновационный бронебойный пулемет и выдала прицельную длинную очередь по кучкующимся у сменного «бура» горбунам. Ударная сила была настолько мощной, что их биомеханические скафандры буквально разворотило на части. Фонтанируя брызгами желтоватой искрящейся энергии, пришельцы тотчас отошли в другой мир.

– У них нет защитного поля! Вали гадов! – прокричал кто-то сбоку.

Люди бросились в атаку.

Инопланетяне фокусировали телепатические атаки на отдельных группах нападающих, но огонь был настолько плотным, что очень скоро почти все Гморфы были уничтожены. Тут и там вверх устремлялись мерцающие «души» поверженных завоевателей.

Что ни говори – пришельцы никак не ожидали нападения снизу, из-под земли. Не были готовы к такому повороту событий и никак не ожидали от сопротивления такой отчаянной прыти. Они все-таки недооценили людей и поэтому позволили застать себя врасплох.

– Каковы потери? – щедро окатив очередного Гморфа вспененным растворителем, прокричал Кросс хипстеру, неожиданно «вынырнувшему» навстречу из-за постройки.

– Харви с парнями, все отделение Дудича и еще десяток кочевников мертвы. Остальные более-менее целы, – ответил тот.

Остановившись у висящего в воздухе вращающегося эскалатора, сержант улыбнулся подбежавшей Келли МакКинзи:

– Ну, как, сестренка, готова надрать задницы по– важнее?

– Чертовски готова, – девушка перезарядила магазин.

Сверху раздался неприятный шум, и, словно из перевернутого мешка с горохом, вниз россыпью обрушилась лавина из мелких летающих жуков. Каждый размером не больше Птака. Ударившись о поверхность, «струя» из жуков разделилась на несколько «ручьев» и уже спустя мгновение твари заполнили всю сферу.

– Член Сатурна! Как жжет! – Кросс бежал, сам не зная куда, отмахиваясь от гнид. Жуки не жалили, но, находясь рядом, они создавали некое подобие микроволнового излучения, жарящее все тело изнутри.

Лицо Кросса уже начало пузыриться, руки вздулись. Сквозь узкие щелки заплывших глаз, через пелену боли и отчаяния он в ужасе наблюдал, как весь отряд корчится от страданий. Кто-то безрезультатно пытался отстреливаться по движущимся облакам-скопления мелких тварей.

– Держись! – из последних сил он приподнял за локоть закрывшуюся руками МакКинзи.

Ситуация была проигрышной при любом раскладе. Бежать было некуда. Прятаться бесполезно.

Прямо перед Кроссом светилось контейнерное устройство, по всей видимости, управлявшее зависшим высоко над ним трек-лучом, направляющим через всю сферу снизу-вверх довольно объемный поток вытекающей из стены раскаленной лавы.

Игнорируя боль, сержант выпустил в механизм длинную продолжительную струю аэрозоля. Резко щелкнув, аппарат затрясся и перестал издавать свечение.

Жуки словно почуяли неладное – в одночасье организованно разлетелись в стороны.

Многотонный поток кипящей магмы обвалился на внутренние постройки, погребая, расплавляя и уничтожая под собой все без разбору. Как будто кто-то убрал стеклянную горку, и водяная струя, текущая по ней, под собственным весом упала на землю, превратившись в ручей.

– Нам надо идти! – прихрамывая, Кросс поволок за локоть МакКинзи, держащуюся за почерневшее ухо.

Живой и невредимый Алреец, возникший словно из преисподни, подал руку сержанту и помог паре взобраться назад в тоннель, из которого они все только что спустились.

Уже будучи в углублении стены, Кросс еще раз мельком глянул на подземный зал.

Все до единого трек-лучи перестали функционировать. Вытекающая со всех сторон каленая лава заливала и наполняла собой все внутреннее пространство.

Словно батискаф, изрешеченный разъяренным зубатым хвостоколом, бесповоротно наполняющийся ледяной океанской водой.

Алреец мог бы их бросить и давно уже убежать вперед, но он следовал рядом и помогал им:

– Тури. Рут-Зурдэ!

– Да, надо спешить, я знаю!

До скоростных мотобайков путь должен был занять минут десять, может, пятнадцать. В свете фонарей вся троица еле успела доковылять до места, как вдруг вслед за сильнейшим толчком, своды тоннеля зашатало так, что потолок начал обрушиваться прямо на голову.

Извержение?

Тысячелетняя загадка Ледрита

09:09 RT

Пещерный сад Ледрит – сердце и душа огненного леса Пирос-Эрдей

4-е астрономические сутки после загадочного небесного сияния над востоком Элигер-Сильварума

Корабль ловко обогнал грозовую волну, несколько ослабевшую после прохождения двух с половиной тысяч километров от Устройства Погоды с пика Ацин-Речч.

Вход в пещеры был настолько сильно заметен снегом, что обнаружить его с высоты полета Цитадели было невозможно. Именно поэтому, несмотря на самоуверенные заверения Джона, Элизабет настояла на том, чтобы взять Арла Эрака с собой сопровождающим.

Пещерному саду Ледрит чрезвычайно повезло, что бомбардировщики с «Адмирала Фемистокла» не успели до него долететь в тот знойный ясный день полгода назад. А ведь судьба этого живописного и окутанного мистикой места висела на волоске, и его чуть не постигла участь поселения Сойя-Вакуда.

– Ос-хар! – Эрак махнул рукой, призывая следовать за ним.

– Охраняй корабль, – девушка обратилась к Молчуну. – В случае агрессии со стороны местных краснолицых открывай огонь первым. Можешь перебить всю деревню, если понадобится.

Молчун, разумеется, ничего не ответил, но по его спокойной реакции Элизабет сразу поняла, что он принял команду к исполнению.

Отношение девушки к аборигенам после предательства Люки ухудшилось до такой степени, что ей мерещилось лицемерие и лживость в каждом из них.

Эрака взяли с собой исключительно из практических соображений. Если потребуется от него избавиться, ее рука не дрогнет.

Файервуд предоставил свой военно-транспортный корабль и личного телохранителя для того, чтобы максимально обезопасить Сэм в этой экспедиции. Он не доверял Джону, но другого решения не было.

Порой надо просто закрыть глаза на логику и сделать шаг в неизвестность.

– Нет! – Джон мотнул головой в сторону JA22. – Ему туда нельзя.

– Я не оставлю Элизабет, – возмутился Джазз.

– Дружок, там настолько сильные электромагнитные поля, – объяснился Джон, – что как только все начнется, ты перегоришь, не моргнув окулярами.

– И все-таки я настаиваю…

– И все-таки, Джазз, – перебила его Элизабет. – Ты остаешься здесь и помогаешь охранять Цитадель.

– Я с этим железным балбесом и часа не протяну. Он уже битый час шлет мне непристойные сообщения по защищенному протоколу и пытается взломать мой брандмауэр.

– Ну, надо же! – удивилась девушка. – Даже у Молчуна есть тяга к общению. Вот и подружитесь.

– Нам пора! – удерживая на согнутых руках бессознательную Сэм, Джон нагнулся и исчез во тьме пещеры.

Элизабет шагнула вплотную к Джаззу, сняла винтовку с предохранителя и тихо прошептала:

– Если мы не вернемся до темноты, возвращайтесь на Astral Asylum и улетайте со всеми.

– Мы обязательно вас дождемся!

– Это приказ. Не спорь. Может, увидимся через миллион лет в другой жизни.

– Хорошо. Но раз уж я теперь за главного, сдам этого обормота в металлолом.

– Я рад, что ты научился шутить. Я тобой горжусь.

Проведя рукой по «щеке» дройда, Элизабет включила подствольный фонарь и юркнула в пещеру вслед за спутниками.

Темный, сырой и невыносимо холодный тоннель казался бесконечным.

Дорога постоянно шла под уклон, виляла снова и снова, и за каждым мрачным поворотом и очередным ответвлением в темноте мерещилась неприятная нечисть. Ледрит не зря называли пещерным садом. Система гротов и подземных ходов представляла из себя сложнейший лабиринт, настолько запутанный и непонятный, что Элизабет начала сомневаться, что они когда-либо вообще вернутся на поверхность.

С ее богатым воображением, она не любила темноту – не могла спать одна без света, просыпалась от каждого шороха. Что на Эспайере, что на Гелиосе. Только с появлением Джазза и птака она успокоилась, пусть и ненадолго.

Эрак деловито шел впереди, освещая путь зеленой хемилюминесцентной инженерной палкой. Помнил ли он дорогу наизусть или руководствовался какими-то подсказками на стенах – непонятно. Вслед за Зэрлэгом аккуратно ступал Джон, несущий на раненых руках Сэм, а замыкала «строй» вооруженная Элизабет.

Вылазка была спорной по содержанию, но оправданной по цели. Джон пообещал исцелить Сэм, а Эрак – показать дорогу к тайному убежищу Тысячеликого Вождя.

Учитывая фокус с реинкарнацией Тайрона Вилкокса, Элизабет разумно заключила, что шанс на повторение чуда имел место быть, и не испробовать его было бы преступным игнорированием очевидных возможностей.

Время от времени им попадались по пути врезы в стенах, из которых торчали головы и фрагменты конечностей замурованных мумифицированных тел аборигенов. Их бренные кости стали укрытием и домами для мокриц, улиток и слизней.

Ноги закоченели и постоянно буксовали в глиняной жиже.

Броня была герметичной и утепленной, но не спасала от долгих походов по ледяной вязкой грязи. Самочувствие оставляло желать лучшего. Ночь, проведенная с Джоном, напоминала о себе синяками, усыпавшими все тело, тянущей болью и тяжестью в промежности. Близость с мужчиной, назвавшимся Джоном, прошла на грани насилия. Элизабет вспомнила Аарона Виллера. Несмотря на его суровый и самодурный нрав, он был намного чувственнее и ласков с ней в постели.

– Доля женщины – она всегда с горчинкой, – умозаключила Элизабет, подытожив фонтан хаотичных мыслей.

* * *

И вдруг потеплело. Резко и значительно.

Пещера становилась все шире и шире, пока путники не вышли на пустырь, открывающий изумительный панорамный вид на подземное озеро, подсвеченное снизу фосфоресцирующими мириадами рачков, водорослей и причудливых организмов.

Мрачные своды подземелья переливались в отблесках поверхности воды, отбрасывая пляшущие тени от свисающих с потолка известковых наростов – сталактитов.

Без ученой степени стало понятно – они проникли в самое сокровенное, запретное, в самое сердце Ледрита.

– Лу-Тиб Йог-Резан! – выдохнул Эрак.

– Здесь начинается вторая половина путешествия, – озвучил Джон.

– Выучил язык Намгуми? – удивилась девушка.

– Нет, врожденная интуиция. Ты все равно не поймешь. Нам сюда!

Она и не заметила, что Арл уже спустился по искусственным ступенькам к воде и запрыгнул в каноэ, прятавшееся в темноте.

Вся команда забралась на борт, и как только Джон аккуратно уложил Сэм на сиденье – лодка тотчас отчалила от берега.

В полумраке пространства Элизабет восхищалась фантастической архитектурой и загадочной энергетикой этого мистического, скрытого от посторонних глаз места. В воздухе по странным траекториям кружилась искрящаяся пыльца водяных растений, напоминающих кувшинки.

Было совсем неглубоко, и в призрачном свете водорослей было отчетливо различимо каменистое дно, вдоль которого взад-вперед ускорялись серебристые рыбы и медузы.

Замерев от удивления, Элизабет встала во весь рост и открыла рот.

На проплывающей мимо стене возвышался выпуклый барельеф в виде лика могучего бога, обратившегося в камень. Из открытого рта водопадом текла вода, добавляя подземной тишине волшебные звуки всплесков и журчания.

На мгновение Элизабет показалось, что где-то вдалеке мелькнули желтые огни костров.

Эрак занервничал и тоже привстал:

– Чуру Йагон!

– Что там? – испуганно покосилась на Джона Элизабет, крепко сжав рукоятку винтовки.

– Мы на месте.

Лодка неожиданно врезалась в берег, который разглядеть было действительно нелегко.

Преодолев короткий проход сквозь стену, путники оказались в залитой светом факелов и костров просторной комнате.

На массивной десятиметровой вертикальной стене будто живые двигались узоры. Или это был просто оптический эффект от играющих языков огня.

Сбоку были свалены грудой обглоданные останки тел аборигенов. Их одежда и украшения были разложены рядом в аккуратные кучи.

В нос ударил спертый запах гниения и экскрементов.

Краем глаза Элизабет уловила движение сбоку. Она машинально вскинула винтовку и чуть было уже не нажала на курок.

– Станна! – закричал Арл.

В стороне, на пьедестале, напоминающем трон, кто-то сидел.

Элизабет присмотрелась. Какая мерзость!

Растолстевший, жуткого вида мерзкий и неприятный Зэрлэг. Настолько ожиревший, что лицо его плавно переходило в свисающее противное пузо. При всем при этом руки оставались худыми, длинные скрюченные пальцы заканчивались изогнутыми кривыми ногтями.

Арл шагнул вперед, поклонился и произнес что-то невнятное. Жирдяй рявкнул ему в ответ и махнул рукой, прогоняя вон. Затем он обратил свой взор на «гостей» и протяжно выпалил на чистом английском:

– Я ждал тебя, старый друг.

Элизабет ошарашенно уставилась на Джона:

– О чем это он? Это и есть Тысячеликий Вождь?

– Он самый, – Джон иронично уклонился от неловкого вопроса и уже громче обратился к тронодержцу. – Приветствую тебя, владыка темноты!

– Вынуждена прервать вашу милую беседу! – вмешалась Элизабет, глядя на Вождя. – Мне давно не терпится узнать, зачем вы направили вооруженный отряд на мирную деревню?

– Ах, да. Элизабет Уорд. Наша спасительница. Я видел тебя в своих снах.

Громкая полуавтоматическая очередь просвистела прямо над головой жирдяя, отсекая куски твердой породы из валуна.

– Я не буду повторять по два раза, мешок с салом, – девушка направила дуло в лицо Вождю и приготовилась выстрелить еще раз.

Вождь рассмеялся в полную глотку, а когда успокоился продолжил:

– Крепкий ты фрукт. Что произошло – то произошло. Все так, как было, и никак не могло быть иначе.

– Поясни!

– А ты спроси у своего спутника!

– О чем он?

Не отпуская из рук Сэм, Джон развернуто пояснил:

– Я лично подсказал Вилкоксу, куда и как ударить, чтобы деморализовать людей как можно сильней.

– Ах ты, ублю…

– Спокойно! – Джон глазами указал на Сэм, намекая, что истерика неуместна.

– Ты меня обманул! Ты меня поимел!

– По образу и подобию, Элизабет. Не забыла? Или ты ждала чего-то другого?

Девушка подошла к мужчине и со всей силы влепила ему пощечину.

– Не за что. Ты точно также использовала меня. Легла со мной исключительно ради дочери. Я не осуждаю.

– Свинья!

Арл все это время растерянно стоял в углу.

Отступив, Уорд передернула затвор и произнесла теперь уже совсем грозно:

– Ты меня обманул насчет Сэм…

– Исключено. Я сдержу слово и помогу ей, – Джон оставался спокоен.

– Как?

– Сегодня она получит шанс вернуться к тебе.

– Как?

– Оглянись!

Элизабет осторожно повернула голову, опасаясь, что это уловка и тактическая хитрость. Сзади не было ничего, кроме высоченной отвесной стены.

– На что я смотрю? – нервно бросила девушка.

– Это то решение, о котором я тебе говорил.

– Не понимаю.

– Стреляй в старого брюхана.

Элизабет оторопела:

– Что?

– Он твой заклятый враг. Стреляй. Система включается только тогда, когда его организм находится при смерти.

Жирдяй начал что-то испуганно бубнить, видимо, не ожидая такого поворота событий.

Следуя голым инстинктам и не пытаясь анализировать происходящее, Элизабет направила винтовку в сторону Вождя и нажала на спусковой крючок.

Словно камни, брошенные в желе, пули прошили текучее тело насквозь, расплескав слизь, перемешанную с кровью и подкожным жиром.

Тысячеликий застонал, закряхтел, наклонился и сполз с трона на пол вперед головой.

Как по мановению волшебной палочки, массивная каменистая стена утратила жесткость и, превратившись в волнообразные колебания, засветилась ярким янтарно-желтым светом.

Арл Эрак испуганно отбежал назад к лодке.

– Что это? Портал? – сохраняя твердость, спросила Элизабет.

– Нет, не портал, – улыбнулся Джон. – Правильнее сказать – лифт. Лифт в информационное поле. Вы еще называете его Астралом.

– Откуда он здесь у этого идиота?

– Механизм построили Гморфы тысячи лет назад во время освоения низших Галактик. А Вождь просто оказался в нужное время в нужном месте и разобрался, что к чему.

– И что дальше? – она бессильно опустила винтовку.

– На этом моменте нам придется расстаться, – равнодушно ответил Джон.

– Ты возьмешь Сэм с собой? – Элизабет подошла и сжала ладонь покоящейся девочки.

– Не совсем так. Мы отправляемся вместе. Но, как только окажемся по ту сторону, Сэм сама выберет свой путь.

– Ты впервые назвал ее по имени, – Элизабет тепло уставилась на девочку и с увлаженными глазами продолжила. – Прости меня, пожалуйста. Прости, что была плохой матерью.

– Пойдем с нами! – неожиданно произнес Джон. – Ты увидишь то, что не увидит никто.

– У меня еще будет шанс.

– После смерти?

– Осталось незаконченное дело. Скажи, где я могу найти Берк? Я знаю, что эта гадина еще жива.

– Нет. Эта информация погубит тебя.

– Прошу. Это же она виновата в том, что стало с девочками. Да?

Джон глубоко выдохнул и, удерживая на затекших руках Сэм, пошел к светящейся стене. Не дойдя одного шага, он вдруг остановился, повернулся и, прежде чем раствориться по ту сторону реальности, произнес:

– Армастан. Но она не одна.

Как только темные силуэты исчезли в пучине бурлящего света, стена снова стала монолитной, как будто ничего и не было.

Словно проснувшись ото сна, Элизабет пришла в себя. Вождь уже испустил дух и безжизненно лежал возле своего трона. Многовековая эпоха правления прервалась этим днем, и вспять этот процесс было уже не повернуть.

Пятки почувствовали дрожь, исходящую из глубин поверхности. Откуда-то сверху откололся и упал крепкий большой камень, разлетевшись на более мелкие фрагменты.

Землетрясение? Извержение?

Элизабет поспешила к обеспокоенному и машущему руками Арлу, чтобы как можно скорее покинуть это проклятое судьбой место.

Прыжок в неизвестность

14:14 UGT

Ацин-Речч

4-е астрономические сутки после загадочного небесного сияния над востоком Элигер-Сильварума

Расстреляв в упор охранное животное, бойцы заняли оборонительную позицию, прижавшись друг к другу спинами.

– Чувствуете вибрацию?

– Да. Как будто землетрясение…

– У меня четыре сменных магазина, не знаю, как вы, а я пойду до конца! – Освин был невозмутим и решителен.

– Мы с тобой, Грин! – одобрительно поддержал кто-то из пехотинцев.

– Я тоже с вами! – подал голос Кэннинг.

Запыхавшиеся аборигены, одетые в шкуры и тряпки, наконец подбежали к выжившим. Джаггора в окружении братьев по оружию что-то произнес на своем непонятном языке.

– Из-за вас, выскочки… – начал язвить один из пехотинцев.

– Прекрати немедленно! – осек его старший, больно ударив локтем под дых.

– Предлагаю всем вместе отступать назад, – Освин зачем-то растягивал гласные, видимо полагая, что туземцы в этом случае поймут его лучше. – Назад, – он вытянул руку в противоположное от Устройства Погоды сторону.

– Мы с вами! – на коверканном английском ответил ему Джаггора.

Осторожно и не суетясь, прикрывая тылы, вся куча чудом уцелевших смельчаков попятилась назад. Охранные животные больше не появлялись. Видимо, большая часть в этот момент нападала на ограждения ИВК или была уже уничтожена.

– Мататиза! – один из аборигенов заметно разволновался.

Было из-за чего.

Над пиком Ацин-Речч прямо из-под снега воспарил крупный пульсирующий красный шар, переливающийся оттенками кирпича и кармина.

– Сейчас будет волна! – прокричал Грин. – Одевайте маски!

Шар поднимался все выше и выше, расширяясь и уменьшаясь, словно набирая максимальную силу.

Из-за острой горной шапки показались два вертикальных Т-образных корабля и устремились в сторону горстки «повстанцев».

– У нас гости. Боевое построение! – отдал команду старший, и бойцы послушно заняли оборонительные стойки. – По моей команде, – он приподнял руку, готовый начать финальный бой не на жизнь, а на смерть, – Огонь!

Сзади из-за горы неожиданно вынырнул огромный Даббар и, не останавливаясь, в полете проглотил красный шар. Крайне нетипичное и опасное поведение для кита.

Засияв ярко-фиолетовым светом он, не меняя траектории, нагнал Т-образные корабли пришельцев и, прикоснувшись к ним своими щупальцами, устремился высоко вверх. Вражеские боевые челноки словно потеряли питание и почти одновременно рухнули камнем в снег.

– Невероятно! – Грин не скрывал радости, как и остальные.

Голоса наполнились радостными нотками, и в воздухе зазвучали победные возгласы.

Но не тут-то было.

Вокруг пика возникли еще четыре Т-образных корабля. Но они полетели не к группе Грина, а куда-то прочь.

– Ха! Испугались? – истошно закричал Дуайт.

Вместо восторженных эмоций на холме повисла гробовая тишина. Вибрация стихла.

Все всматривались куда-то высоко в небо.

– Эй, братаны, вы чего? – пузан никак не могу понять, чего все притихли. Он задрал голову почти вертикально и наконец увидел!

Прямо на них мчался метеорит. Или астероид. Горящая, быстро приближающаяся точка из самого космоса.

Один из бойцов достал бинокль и прильнул к линзам:

– Чтоб из меня сапоги сделали. Это Эспайер!

– Дай посмотреть! – Освин взял передачу и, прищурившись, прокомментировал. – Действительно, Эспайер. Идет точно на нас!

– ИВК все-таки решились обрушить его. Бегом отсюда, быстро! – завопил старший на оцепеневших зевак.

Все происходило как в замедленном фильме.

Вся группа выживших бойцов с Уолли-Джи вместе с уцелевшими аборигенами успела забраться на верхушку соседнего холма.

Словно смертоносная сокрушительная комета, огненный Эспайер врезался четко в середину пика Ацин-Речч и вместе с последовавшим изнутри взрывом «Puffy Saw» разрушил всю колоссальную гору полностью, раскидав по всей округе гигантские фрагменты и куски скал, будто они были слепленными из песка.

Мощные лавины сошли со всех окружающих возвышений. А грохот и треск разнеслись на десятки километров во всех направлениях.

Пика Ацин-Речч не стало. Как будто его никогда и не было.

Грину и всем, кто был с ним вместе, удалось уберечься от взрывной волны и шальных обломков.

Межзвездная станция должна был упасть еще двадцать лет назад. Генерал Файервуд принял непростое, но дерзкое решение, направив ее сверху на неприятеля.

Линия мировоззрения

16:10 UGT

Внутренний периметр ИВК

5-е астрономические сутки после загадочного небесного сияния над востоком Элигер-Сильварума

– А вы точно не галлюцинация? – еще раз робко переспросила закутанная в теплый плед маленькая Элли с чашкой горячего настоя в руках.

В челноке, на котором ее доставили, было довольно прохладно и сыро. Девочку до сих пор сильно знобило после пребывания в цистерне с Амиланом. Свесив ноги, она неуверенно сидела на оружейном столе-островке и упрямо таращилась в пол.

– Нет, я не галлюцинация, – Элизабет поправила на лбу Элли растрепанную влажную прядь волос.

– Меня зовут Элизабет Офелиа Уорд. Я – инженер третьей боевой эскадрильи, получила лицензию пилота всего…

– Пару дней назад. Я знаю, Элли!

– Все это походит больше на дурацкий сон. Я не верю, что попала в будущее. И что вы – это я.

– Тебе придется свыкнуться с этим на том простом основании, что это правда.

– Я бы очень хотела вернуться домой. Вы же меня отпустите? – осторожно уточнила девочка.

Нахмурившись, Элизабет подвинулась чуть ближе и, чтобы придать большего веса предстоящим словам, забрала и отставила теплую кружку в сторону:

– Посмотри на меня. Эспайера больше нет. Твой дом теперь здесь. На Гелиосе. С людьми и аборигенами. Чем быстрее начнешь привыкать, тем лучше для тебя.

– Да, я видела их через окошко. Они намного дружелюбнее вблизи, чем на мониторах в бортовых новостях.

– Послушай, – Элизабет наклонилась вплотную. – Я скажу, а ты запомни. Никогда не доверяй зеленым. Они ничуть не лучше людей. Предадут, обманут. Держи оружие заряженным, – Элизабет достала и аккуратно спрятала под лежащее на столе влажное полотенце свой Light Gun, – и будь всегда начеку.

– А ваш дройд мне сказал другое, – смутилась девочка. – Что я смогу на них рассчитывать. Что они нам не враги. Очень странно…

– Что именно?

– Не могу поверить, что я вырасту такой злой и поверхностной.

– Да, где-то я это уже слышала.

– Мне тяжело вас понять.

– Поймешь. Твое время повзрослеть еще придет. Обязательно. Мир за стенкой этого корабля, эти развалины, которые мы тебе оставили, – отныне это твой дом, твоя судьба. Распорядись своей жизнью мудро и не повтори моих ошибок.

– То есть не выходить замуж за командующего?

Элизабет рассмеялась:

– Джазз и это тебе рассказал, болтун. Я уж забыла, когда последний раз улыбалась.

Со стороны кабины в отсек вошел офицер:

– Госпожа Уорд, вы просили сразу же сообщить – Клипер А29 отремонтирован и готов к полету.

– Полковник… то есть генерал Файервуд сказал, что вы отправляетесь за очень злым и нехорошим человеком.

– Да, это правда.

– И что, вы можете не вернуться?

– Вероятно, – спокойно ответила Элизабет. – С учетом последних событий я и не жду ничего другого.

– А вы можете этого не делать?

– Я не могу этого не сделать, Элли. Таковы «принципы». Только они и отличают взрослых от детей, людей от аборигенов.

Девочка насупилась и чуть слышно шмыгнула носом:

– Значит, пришло время прощаться?

– Ты очень смышленая! Обещай мне только одно.

– Да?

– Обещай, что вырастешь хорошим человеком.

– Думаю, это будет легко!

– Ну да, конечно, – улыбнулась Элизабет-старшая, холодно поцеловала девочку в щеку, подмигнула и вышла на поверхность.

Слезы сами собой ручейками заструились из глаз.

Разговор с юной копией себя заставил ее вспомнить о Сэм. Где она теперь? Сдержал ли Джон данное ей слово? Что в итоге стало с дочерью?

Покачиваясь от усталости, Элизабет рухнула на технический выступ и закрыла обеими ладонями лицо.

Сэм. Им так и не удалось пообщаться.

Столько лет они игнорировали и избегали друг друга, и столько усилий вложили, чтобы каждая смогла настоять на своей собственной правоте, что теперь проведенные последние несколько суток «вместе» и без вражды стали самыми дорогими и в тоже время последними воспоминаниями о семье, которую она безвозвратно и навсегда утратила на этой злой и беспощадной планете.

Могло ли все сложиться иначе?

Почему конфликт является сердцем нашей природы?

Сколько ошибок мы должны совершить, чтобы научиться мудрости?

Стерев влагу с покрасневшей щеки, Элизабет, словно по нажатию кнопки на пульте управления, вмиг стала собранной и решительной:

– Все готово?

Подлетевший со стороны ремонтного ангара Джазз заметил ее настроение сразу:

– Я наверно не ко времени?

– Все нормально, малыш. Скажешь что-нибудь хорошее?

– Со вчерашнего дня никаких изменений. После гибели Устройства Погоды материнский корабль пришельцев взлетел над вулканом и завис. Сегодня он начал медленное вращение. Спутники просчитали, что оно имеет характер ускорения.

– Значит, завтра все-таки бахнет, – как бы успокаивая саму себя процедила Элизабет сквозь зубы.

– Клипер считает, что вероятность этого….

– Отдай Клиперу команду на прогрев двигателей. Завтра у нас свое собственное задание со своей собственной вероятностью. Я попрошу тебя обрубить все внешние коммуникации, чтобы нам никто не мешал. Сделаешь это для меня?

– Уже выполнено, Элизабет.

Суровый обет

04:54 WT

Испытательный полигон Грумбридж

6-е астрономические сутки после загадочного небесного сияния над востоком Элигер-Сильварума (Судный День)

– Поторапливайся, Джазз! – Элизабет смахнула щеткой остатки снега с остекления кабины. Видимо, он подтаял рано утром и упал со стрелы нависшего над Клипером грузового крана.

Корабль маленькой Элли был полностью исправен, за исключением реактивных турбин, в которые попал снег, и вышедшего из строя антигравитационного модуля. Понадобилось совсем немного усилий, чтобы привести его в надлежащее функциональное состояние.

Погода на Грумбридже стояла солнечная и жизнерадостная. Звонкая капель весело сигнализировала о начале весны, если таковой можно было обозвать климатические изменения последних суток. Всюду красовались проталины, журчали ручьи. На всем острове в радиусе десятков километров не было ни единой души.

Элизабет сделала здесь запланированную посадку, чтобы подлатать техническое состояние корабля и переночевать.

Предстоял непростой, опасный, а может и вовсе роковой день. Предугадать, чем он закончится, виделось невозможным, и в этом было свое очарование. Подобные дни вызывали в Элизабет ощущение взлета и падения. Рождали дух приключенчества.

В конце концов, один такой день мог стать лучше и интереснее, чем годы или даже десятилетия однотипного унылого существования.

Джазз облетел кабину и, увернувшись от крупных падающих капель, завис рядом с девушкой:

– Клипер только что подтвердил, что все системы подготовлены к взлету, топливные баки заполнены, аккумуляторные батареи заряжены.

– Молодец. Запускай двигатели! Нам пора…

Нарастающий, усиливающийся гул реактивных турбин оживил пустующую взлетную площадку. Элизабет спрыгнула с носового выступа и, шустро преодолев всю длину корабля под крылом мимо шасси, юркнула в закрывающийся грузовой люк. Джазз кое-как поспешал за ней – еще бы мгновение – и он остался бы «за дверью».

Перепуганный розовоклювый пеликан в ужасе устремился прочь от поднимающейся в воздух громадины. Несмотря на относительную компактность челноков класса А, Клипер все-таки оставался внушительным и достаточно громоздким транспортным судном.

Стабилизатор компенсации гравитации при вертикальном подъеме выключился одновременно с выстрелом струй раскаленного газа из задних реактивных сопел.

С грохотом, не уступающим раскату штормового грома, Клипер, словно пуля, рванул на запад.

– Оптимизировать автопилот под поисково-спасательный режим, – рассматривая и вращая в руках детский шлем, произнесла сухо Элизабет.

Чуть треснувший, с надписью Эспайер, спереди которого была изображена белка. Или заяц. Неважно.

Это был ее пилотный шлем. Рисунок Элизабет нанесла самолично, еще будучи стажером в летной группе. Приятные воспоминания о межзвездной станции, на которой она родилась, о своем «доме» и мечте о том, как все могло сложиться иначе, – захлестнули воображение. Девушка вспомнила кислую протеиновую кашу, догонялки вдоль узких коридоров и прятки в вентиляционных шахтах, задиристых мальчишек из спортивной группы во главе с Аароном Виллером, тот радостный день, когда всему экипажу объявили об обнаруженной в зоне досягаемости и пригодной для колонизации планете.

Но потом перед глазами предстал сначала один Конец Света, в котором Кута-Мамачи разорвали ее подругу Кирки возле Акан-Люкар, а потом и второй Конец Света, в котором Кирки, а теперь и Сэм, погибли страшной незаслуженной смертью от рук скверных и подлых пришельцев.

Глаза стали мокрыми, и чтобы хоть как-то оторваться от негативных эмоций, девушка грозно произнесла:

– Сообщи наши координаты.

– 49 градусов северной широты и 2 градуса восточной долготы.

– Расстояние до острова Армастан?

– Чуть меньше четырех тысяч километров.

– Предположительное время полета?

– С учетом текущих метеоусловий не больше двух с половиной часов. Разрешите вопрос?

– Давай.

– По данным спутникового мониторинга, на острове отсутствуют признаки пребывания человека.

– Да, Файервуд был там неделю назад, ничего не нашел. Так в чем вопрос, умник?

– Не будет ли целесообразнее повернуть в сторону ИВК, чтобы успеть к отлету на Фердинант?

– Отвечу односложно. Нет.

– Генерал Файервуд считает вашу затею рискованной. Я с ним согласен.

– Джон думал также. Но я не отступлю. Только не сейчас, когда я уже на полпути.

Глубокие темно-лазурные воды бескрайнего океана Уджи-И-Мад проносились где-то снизу с огромной скоростью. Вопреки логике минимизации сопротивления воздуха и экономии топлива, Элизабет сделала поправку в автопилоте и запретила ему поднимать Клипер выше пятисот метров над уровнем воды.

Справа по курсу в кристально чистом воздухе четко просматривались бумажные очертания белоснежного и загадочного ледника Кусас-Утерра, «по уши» увязшего в густом непроглядном тумане.

– Интересно, если бы пришельцы захотели нас не заморозить, а утопить, они бы растопили ледник. Гелиос ушел бы в таком случае под воду?

– Вероятнее всего, нет. Мне нужно время для более тщательных расчетов. Если вам это важно, Клипер полагает, что Гелиос исчез бы под водой без оговорок.

– Хорошо, можешь с ним подискутировать на эту тему.

Откупорив бутылку с питьевой водой, Элизабет махом осушила ее без остатка. Она пыталась собраться с мыслями и подготовиться эмоционально к встрече с Алисией Берк. Версия, что именно по ее приказу Люка пытался убить Сэм, была приоритетной. Хотя однозначно никто на этот вопрос так и не ответил, бегство с Северной Станции, косвенные намеки от Джона и слова, сказанные Тайроном Вилкоксом, – все это вело к ней как к исходной точке отсчета всех бед и несчастий.

О чем стоит спросить ее в первую очередь?

Что если она невиновна и все теории – пустые бестелесные домыслы?

Что если она окажет сопротивление и погибнет, оставив историю без ответов?

И что, член Сатурна, имел ввиду Джон, когда сказал, что «Берк не одна»?

Можно было часами ковыряться в догадках, но главным, ключевым и самым важным вопросом был на самом деле всего один – а где же ее искать?

По началу у Элизабет была только одна теория – что Берк закопалась где-то глубоко под землей, куда не просвечивают сканеры со спутника и не могут пролезть поисковые дроны. Потом Джазз предложил безумную гипотезу про перестроенный крейсер под подводное перемещение.

Как пострадавшая мать, Элизабет нутром чуяла, что все это глупое и бесцельное тыканье пальцем в небо. Что правда где-то в другом месте.

И тут ее осенило!

– Джазз, запроси с Глобуса картографическое изображение острова и выведи на монитор.

– Выполнено!

На голографической, зависшей в воздухе проекции в реальном времени отобразился сарделевидный и непримечательный «остров любви» Армастан.

– Увеличь масштаб, – отдав голосовую команду, Элизабет откинулась на спинку и откупорила еще одну бутылку воды.

Картинка зуммировалась, и рядом с очертаниями суши в воде можно было наблюдать множество айсбергов, малых и крупных.

– Мы ищем что-то конкретное? – Джазз попытался уточнить детали задачи.

– Присвой каждому плавающему в радиусе ста километров объекту порядковый номер, проанализируй характер и траекторию движения каждого в разрезе несоответствия направлению естественного океанического течения.

– Мы ищем аномалии в дрейфовой плавучести?

– Да, Джазз. Ищем то, что выходит за рамки естественного. То, что может иметь искусственную природу.

– Выгружаю данные в Экстранет, запрашиваю дополнительные мощности из Оперативного Центра для вычислений.

– Подождем!

Не прошло и нескольких минут, как возбужденный и взъерошенный Джазз шумно оповестил:

– Есть информация!

– Не томи!

– Айсберг под номером 1—19. В одиннадцати километрах к северо-западу от береговой линии. Полностью подходит под параметры запроса.

– Ну конечно же! Джон не сказал – «На Армастане». Он просто намекнул, в какой стороне надо искать. Хитрый сукин сын.

– Мне скорректировать точку назначения?

– Не надо, беру управление на себя. Клипер, отключи автопилот!

* * *

Завидев на горизонте Клипер и приняв его за Драка-Нага, моржи поспешили ретироваться со льдины и скрыться поскорее под водой.

Корабль молниеносно преодолел длину всего острова Армастан, замедлившись разве что над исполинской статуей существа, теперь уже напоминающего конкретно Гморфа, а не абстрактного рогатого гуманоида.

Одно из семи Чудес Света, теперь уже навсегда ассоциирующееся с бедой и катастрофой.

– Включить антиракетный радар, подготовить спецсредства для экстренной посадки на воду и мой спасательный жилет.

– Разрешите напомнить, что модель JA22 не приспособлена для нахождения в воде.

– Человек тоже не приспособлен к ледяной северной воде, Джазз. Пожалуйста, соберись. Я могу на тебя рассчитывать сегодня?

– Конечно же можете.

– Будь готов ко всему, малыш, – Элизабет прикоснулась губами к сложенным вместе среднему и указательному пальцам и передала этот поцелуй дройду, дотронувшись до его корпуса.

– Клипер уточняет, будем ли мы садиться на лед?

– Скажи Клиперу, что, если он не знает ответ на этот вопрос, я его лично перепрограммирую под ноль, – девушка становилась нервозной на глазах. – Мы спешимся над поверхностью айсберга, после чего Клипер вернется на остров, найдет место для временной посадки и будет ждать нашей команды на эвакуацию.

– Информация передана. Вопросов нет.

– Смотри! Вот он! – Элизабет привстала с кресла, чтобы получше разглядеть место назначения через лобовое остекление кабины.

Прямо по курсу на горизонте к ним плавно приближалась заснеженная ледяная глыба. Довольно массивная, высотой примерно с авиалайнер, достаточно широкая, чтобы на ней можно было свободно сыграть в бейсбол. Отвесные, вертикальные стены, небольшой пологий холм и задранный вверх острый нос, словно бушприт у судна.

– Мои сканеры ничего не видят, – Джазз попытался в очередной раз хоть как-то отговорить от задуманного свою упертую хозяйку.

– Они и не должны. Этот вопрос уже пройденный, причем не раз.

– Визуально на поверхности отсутствуют постройки и углубления.

– Внимание, Клипер! Передаю управление. Сразу после нашего спуска улетай на берег и жди дальнейших указаний, – Элизабет встала с кресла и уже направилась к двери.

– Команда принята, – приятным женским голосом отозвался Клипер А29.

Попав в грузовой отсек, девушка первым делом накинула бронежилет, взяла со стены винтовку и, проверив боекомплект, закинула ее за спину с помощью трехточечного ремня.

Сняла пустую набедренную кобуру и бросила на пол:

– Гранаты, я думаю, тоже брать не стоит, а то еще расколем эту льдину надвое.

Клипер аккуратно завис прямо над центром айсберга, и Джазз с девушкой спокойно спрыгнули с опустившегося грузового люка на ледяную поверхность.

Ступни тотчас нащупали скользкую и холодную толщу льда под тонким слоем рыхлого снега. Элизабет прикрыла лицо рукой, когда корабль развернулся и, подняв завихрения из ледяной крошки, не торопясь улетел к невидимому берегу.

Куда ни посмотри, со всех сторон айсберг окружал лишь мрачно-синий неспокойный океан Уджи-И-Мад. В случае чего, бежать было некуда. Только вплавь.

– Мне кажется, я что-то засек! – оживился Джазз.

– Что именно?

– Чувствую вибрацию и тепло, исходящее откуда-то снизу. Не могу понять, откуда именно.

– Девяносто процентов массы айсберга скрыто ниже уровня воды. Там целая космическая станция может поместиться, – неторопливыми шагами девушка уже прокладывала путь в сторону холмистого снежного настила.

Под утепленным ботинком послышался неожиданный и несвойственный льду хруст. Элизабет нагнулась и отряхнула запорошенный край синтетического материала:

– Маскировочный экран! Банально, предсказуемо, неоригинально, – в голосе девушки послышались первые нотки разочарования. – Хватайся за край и тяни!

Словно повар, распечатывающий банку с килькой, Джазз отвернул сшитые сплошным одеялом эластичные распашные военные смарт-тенты. Прямо в центре образовавшегося гладкого пустыря, под углом 45 градусов вниз, в углубление глыбы уходило гладкое идеально круглое отверстие. Ледяные ступеньки были врезаны настолько филигранно и удобно, что им подивился бы самый требовательный и искусный архитектор.

* * *

– Ты был прав, Джазз.

– Вы о чем, Элизабет?

– Все это время она пряталась от нас под водой. А не под землей.

– Позволю себе заметить, что в некотором смысле мы оба оказались правы.

В свете прямых лучей подствольного фонаря прозрачные ледяные стены казались особенно таинственными, будто скрывающими в своей толще какие-то секреты. Спуск был исполнен по принципу зигзага и очень быстро оборвался в плохо освещенную резную комнату.

Представлявшая собой то ли подсобку, то ли чулан, она имела строго вертикальные стены высотой около двух метров и идеально горизонтальный пол. Кто-то усердно попотел, чтобы смастерить подобное инженерное чудо.

В углу были свалены пустые топливные канистры от струйного подвесного огнемета для Swale Thunder, отработанные вытекшие батареи, куча смятой пластиковой обертки от сухпайков и пустые консервные банки, сменные резервуары для вакуумного биотуалета, предназначенного для использования в невесомости, и разобранный корпус нерабочего дройда JA26.

Виток проводов неряшливо спускался вниз в трехдюймовое цилиндрическое отверстие в полу. Судя по отсвету фонаря, его глубина составляла десятки, а может, и сотню метров.

Если бы отверстие было сквозным – их бы, вероятнее всего, уже затопило. Элизабет прекрасно помнила техническую суть закона сообщающихся сосудов, и в данной ситуации он мог в любой момент сыграть с ней злую шутку.

Если там внизу бомба, то их с Джаззом затопит в миг. Не успеют даже послать сигнал SOS Клиперу на берег. Не спасут ни датчики, ни сенсоры, ни два облегченных пистолета.

Сразу за предбанником следовал просторный и красивый зал. Высокие потолки, самый настоящий ледяной диван, покрытый теплой шкурой моржа, столик со стоящей на нем прозрачной статуэткой в форме Эспайера и вырезанная сбоку в отдалении прозрачная скульптура, изображающая аборигена, протягивающего вперед руку.

Черты лица были выполнены на высочайшем мастерском уровне, и в них без труда угадывался Люка.

Прямо напротив дивана в устройстве, похожем на левитирующий камин с газовым котлом горел мягкий желтоватый огонь.

Отделяющую жилое пространство от океана стенку сделали максимально тонкой, словно стекло, так что сквозь нее отчетливо просматривалась линия поверхности воды, заканчивавшаяся чуть выше панорамного «окна». Падающий сверху естественный свет добавлял непередаваемую мирскую атмосферу спокойствия и тишины. Элизабет положила теплую ладонь на «стекло» и сразу почувствовала, как под ней начал плавиться лед. По ту сторону «стены» к ладони приблизилось неясное очертание крупной вытянутой рыбы.

– Кто ты и что здесь делаешь? – раздался сзади охрипший женский голос.

Элизабет резко повернулась, защищаясь винтовкой.

Облокотившись на проем импровизированной двери, еле удерживая на ногах свой вес, стояла Алисия Берк, вооруженная пистолетом. Второй рукой она прижимала ко рту кислородный ингалятор. Убрав маску, она неприятно и болезненно закашляла:

– Госпожа Уорд! Здравствуй.

Элизабет прокручивала эту вероятную сцену встречи множество раз, репетировала слова, но вдруг неожиданно для себя повела себя так, как предугадать и не могла.

Выстрел стал сюрпризом для всех, включая Джазза, когда пуля пробила мягкие ткани плеча не успевшей даже ахнуть женщины, та выронила пистолет и, упав на корточки, в ужасе попятилась назад.

– Здравствуй, Алисия.

Упершись спиной к стене, Берк подняла окровавленную ладонь:

– Подожди!

– Прежде чем я разряжу тебе в лицо всю обойму, скажи мне только одну вещь. Почему я? За что?

– Я не понимаю…

– У тебя есть шанс умереть достойно. Объяснись. Это ты заставила Люку убить Сэм? За что? Хотела отомстить мне?

Берк приложила маску ко рту и сделала несколько глубоких затяжных вдохов. Шмыгнула носом, прокашлялась и продолжила:

– Проклятый насморк! Слишком много ты на себя берешь, девочка. Ты последняя, о ком я бы вспомнила в этой жизни.

– Говори!

– Ты обычная наглая потаскуха, прыгаешь из койки в койку к тем, кто тебе нужен. Неужели ты думаешь, что твое мнение и твои чувства хоть кого-то по-настоящему волнуют?

Элизабет почувствовала себя неловко, и это не осталось незамеченным.

С кривой ухмылкой Берк подытожила:

– Все дело в Файервуде. Я не могла просто так простить его предательство. Как женщина женщину ты должна меня понять.

– И поэтому надо было нападать на дочь? Ты хочешь, чтобы я как женщина и как мать поняла именно это?

– У Люки были свои счеты с ней. Мы просто сошлись во мнении и выбрали подходящий момент.

– Не могу понять только одно, когда, черт побери, вы успели с ним спеться?

– Завидуешь чужому счастью?

– Какому еще счастью? – Элизабет впала в ступор, перемежающийся с недоумением, и не заметила, как сзади раздался шорох.

– Осторожно! – Джазз в последнюю секунду успел предупредить об опасности.

Шагнув вправо и развернувшись вполоборота, девушка увидела самого неожиданного и непредсказуемого визитера за всю свою жизнь. Казалось бы, после появления «Создателя» в облике Джона удивляться было уже нечему, но нет!

В проеме возник прямоходящий полусинтетический медицинский робот Care Sitter, технологически продвинутый кибернетический симбиоз Garvey-009 и Passer 2L. За двадцать лет генно-молекулярных исследований и научно-технического прогресса на Гелиосе, эта модель оставалась прототипом в единственном числе и никогда не использовалась по назначению.

В районе живота выпирал прозрачный акриловый мультифункциональный био-инкубатор для имитации внутриутробной микросреды и полного замещения беременности и вынашивания ребенка.

Сквозь фотохромное прочное стекло можно было наблюдать движения живого плода, окруженного смоделированными прозрачными внутренними органами. Сверху пульсировало искусственное сердце, а кормление и обмен веществ осуществлялись через присоединенный к пуповине отводной шланг.

В руках медицинский робот сжимал активный лазерный секатор-резак.

– Брось немедленно! – Элизабет вскинула винтовку и сделала предупредительный выстрел поверх его головы.

Робот послушно деактивировал лезвие и выронил секатор.

Плод в био-инкубаторе повернулся лицом и прижался вплотную к стеклу.

– Яйца Плутона. Что у тебя здесь творится?

Ребенок был не простым. Он имел странные, отталкивающие и очень грубые черты лица! Это был самый что ни на есть гибрид Намгуми и Человека. Именно так.

– Я тебя спрашиваю, – Элизабет снова нацелилась на Берк. – Чем ты тут занимаешься?

– Мы с Люкой долго не могли завести ребенка, хотя очень хотели. Виллер помог достичь результативного оплодотворения, – Алисия с нежностью и теплом посмотрела на синтетика. – Прошу, пощади малыша!

– Зачем все это?

– Что может быть важнее семьи? Но ты снова пришла, чтобы отобрать у меня все, – с грустью продолжила Берк.

Элизабет направила винтовку точно в центр инкубатора.

– Умоляю, не надо! – заплакала Алисия.

– Как мать матери, как равная равной. Что бы ты сделала на моем месте?

Повисла невыносимая тишина. Берк прекрасно понимала, что она находится в проигрышной ситуации и что правда на стороне Элизабет. Та имела полное моральное право убить их троих.

Но на самом деле в тот тяжелый момент в сердце не осталось ничего, кроме опустошения. Столько загубленных жизней – и все из-за человеческой зависти, злобы и мстительности. Противно было даже думать об этом.

– Ты же не чудовище! Прости меня… – Берк кое-как выговаривала слова, а кровотечение тем временем усиливалось с каждым ее вдохом.

– Как ты вообще собиралась с этим жить? – инженер Уорд кратко мотнула винтовкой в сторону синтетика. – Ты понимаешь, что тебе пришлось бы рассказать своему ребенку правду? О том, что его отец был душегубом, хладнокровным убийцей детей. О том, что ты сама лично готовила боевиков, которые уничтожали деревни и жгли заживо соплеменников. Надеюсь, ты довольна результатом. На нас всех возлагали большую надежду, а мы ее в итоге взяли и спустили в унитаз.

Раненая женщина молча потупила взгляд и уронила голову на грудь. Ну вот и все. Элизабет подумала о дочери и почувствовала, как кровь с новой силой пульсирует в висках, как палец сам собой тянет на себя спусковой крючок. Бах! Словно камень, брошенный в аквариум, пуля легко пробила прочное стекло инкубатора. Бах! Бах! Амниотическая жидкость, перемешанная с кусками рваной плоти и осколками, вылилась на ледяной пол. Бах! Пуля яростно вгрызлась в корпус синтетика словно голодный короед. Бах! Опешивший «нянь» пятился до тех пор, пока не уперся в холодную стену. Крышка в районе его ключицы отпала сама по себе, и в ту же секунду послышался звук заряжающихся конденсаторов.

– Берегитесь! – Джазз молниеносно заслонил собой девушку, когда синтетик выстрелил ей в голову двумя миниатюрными гарпунчиками с привязанными сверхтонкими проводами.

JA22 заискрился и неестественно задергался, как только напряжение ударило по его корпусу.

– Джазз!

Дройд закружился в агонии вокруг своей оси и по неуправляемой траектории врезался в газовый котел, снеся стойку с топливным баллоном.

Яркая вспышка отразилась в толщи ледяных стен, и в один миг красивая голубая комната вместе с диваном и статуей утонула в огне.

Билет в один конец

15:09 UGT

Внутренний периметр ИВК

Стартовая площадка Astral Asylum

6-е астрономические сутки после загадочного сияния в небе над востоком Элигер-Сильварума (Судный День)

Вечерело. Яркое «Солнце» клонилось к горизонту, и на небе в этот миг не было ни единого облака.

Днем произошло чудо, которое математически никто предугать не сумел бы даже на суперкомпьютере.

На космодроме было непривычно людно. Почти все выжившие после событий последних дней пришли сюда, чтобы проводить в путешествие своего уважаемого лидера и командующего генерала Самсона Доминика Файервуда. Недостроенный корабль Astral Asylum был тем не менее готов к полету. Сваленные в кучу строительные леса даже не старались оттащить или убрать.

Целью миссии значилась межгалактическая вылазка за пределы нашей реальности с подрывом термоядерного реактора Рубакова-Эддингтона на «вражеской территории».

Твердым шагом Файервуд прошел мимо собравшихся и обратился к ефрейтору:

– Литтлмун, у нас все готово?

– Так точно, генерал, сэр. Жду вашей отмашки.

– Хорошо, еще пару минут, – как-то печально выдавил из себя Файервуд.

– Вы все еще надеетесь, что ваша жена прилетит попрощаться?

– Я даже не знаю, сынок, жива она или нет. Упрямая оторва. О дочери тоже нет вестей. Я просто хочу верить…

– Я уверен, что все хорошо, сэр. Вы всех нас спасли.

– Брось. Я просто посеял панику среди захватчиков и помог им наступить на старые «злополучные грабли».

– Вы о взрыве материнского корабля у Вулкана?

– Всех, кто рискнет использовать против Гелиоса ядерное оружие, ждет фатальный рок. Это судьбоносная закономерность, которую невозможно обойти. Гморфы поспешили использовать наши торпеды, и те снова дали самоподрыв, как и двадцать лет назад.

– Старая легенда стала новой легендой! А все мы – ее свидетелями!

Сбоку приблизился офицер и передал трубку спутниковой рации. Голос командира десантного звена звучал бодро и восторженно:

– Генерал, сэр. Мы облетаем Вулкан. Здесь что-то невероятное творится. Вся гора Свардау буквально раздвоилась. Разъехалась на две гигантские части. Внизу из расщелины бьют потоки магмы, но не сильно. Я не верю своим глазам! По всей округе разбросаны обломки инопланетного крейсера.

– Извержение?

– Никак нет. Наземный ядерный взрыв. Фиксируем радиационный фон. Что прикажете делать с летающими светящимися насекомыми? Их здесь море…

– Убить всех! И без компромиссов! Вернем планете нормальный вид. Напишем собственную историю.

По направляющим помостам из корабля вышло несколько инженеров и техников.

Маленькая Элли, стоящая сбоку, осторожно спросила:

– Может, все-таки не стоит? Неизвестно, что вас ждет по ту сторону тоннеля.

– Как сказал Джон – свет, ничего кроме света, – генерал наклонился и поцеловал Элли в щеку. – Я хочу лично убедиться, что этот «Бог», Верховный Гморф, Главный Создатель или как он там еще себя называет, не надумает вернуться сюда с подкреплением. Никогда. Хочу быть спокоен, что у вас все будет хорошо. Это мое предназначение как вашего лидера.

– Но ведь портал закроется. Как вы вернетесь назад?

– Возможно, это билет в один конец. Но ведь шоу стоит потраченных кредитов, – Самсон подмигнул Литтлмуну. – Внесем в Эфир столько жаркого материала, что мало не покажется никому. «Новости» о нас они запомнят на миллионы лет вперед…

– Или назад! – поправил его Литтлмун, вспомнив слова Джона про течение Вселенной.

– Я буду скучать, – хныкнула девочка.

– Молчун присмотрит за тобой, Элли. Береги его и много с ним не болтай. Заодно попросите туземцев помолиться, чтобы мы вернулись. Давай смотреть на все философски, попробуем прожить жизнь в поисках истины.

Девочка обняла Файервуда и заплакала.

Рядом с кораблем упрямо завис Даббар, тот самый поцарапанный с пика Ацин-Речч, и уже продолжительное время внимательно разглядывал происходящее внизу, время от времени удивленно наклоняя на бок голову.

Поправившийся медик Эмос Дэйлайт снял съехавшую на лоб повязку и прокомментировал:

– Этот кит довольно странный, почему он никак не улетает?

– Значит, пока не хочет! – сухо ответил за него Кросс. – И с чего, между прочим, ты взял, что это он? Может, это она, и прилетела сюда тоже попрощаться с командующим.

– Кит действительно ведет себя нетипично, – вставил Файервуд. – Когда я смотрю на него, у меня почему-то в мыслях возникает образ Сэм.

Пожав руку и обменявшись теплыми словами с Джаггорой, Келли, Грином и Арлом, Файервуд поспешил к шлюзовому люку и спокойно спросил у идущего сбоку ефрейтора:

– Ну что, дружище, в путь?

– В путь!

Они решили лететь вдвоем.

Файервуд и Литтлмун. К тому же все жилые отсеки были не пригодны для вспомогательного персонала.

Прозвучал тревожный сигнал.

Публика едва успела отойти на безопасное расстояние, как великолепный, мощный, но еще недостроенный корабль Astral Asylum начал бесшумно подниматься вертикально вверх. Благодаря компенсации веса он воспарил легко и беззаботно, словно пустотелый мыльный пузырь.

Достигнув высоты пары сотен метров двигатели взревели и, изрыгнув отработанное топливо, унесли корабль прочь из поля зрения.

– Центральный Компьютер, проложи оптимальный курс до гравитационной «норы», – Файервуд удобно разместился в кресле навигатора. – Подготовь груз к детонации, удостоверься, что торпедный отсек исправен.

– Я думаю, в третий раз осечки не случится, – довольно бойко и весело вмешался Литтлмун.

– Надеюсь!

– Сэр, разрешите вопрос?

– Давай.

– А вы верите в предопределенность и необратимость судьбы?

– Все, что нам дано, – это время. Мы вправе лишь выбирать, как с ним поступить.

Лампочка на радаре замигала зеленым цветом, и кабина наполнилась синтезаторным голосом:

– Приближается корабль!

– Вражеский?

– Нет. Судно догоняет нас с Гелиоса.

– Мы что-то забыли? – ефрейтор почесал затылок.

– Просканируй сигнатуры двигателей этого корабля и запроси данные маячка, – генерал покрутил несколько висящих в воздухе голографических ползунков.

Компьютер словно завис, но тут же ожил:

– Выполнено. Это транспортный челнок класса А. Номер 29. Запрашивает разрешение на стыковку.

– Элизабет…?

Об авторе и книге

Роман Бубнов – маркетолог, продюсер, сценарист, автор деловых и художественных книг.

По образованию – инженер-связист, по духу – новатор и революционер.

Программирует мобильные аркады. Мечтает поднять с колен российское кино и написать международный бестселлер.

«Гелиос. Жизнь после нас» – это трансмедийный мир с перспективой экранизации и переработки в консольную 3D игру.

Если вы хотите помочь перенести историю на большой экран или ее геймифицировать – пишите на romanbubnovbook@gmail.com

Автор благодарит Алексея Андреева за иллюстрацию «Сэм и Даббар» к обложке романа и приглашает читателей на официальный сайт художника: alexandreev.com

Потрясающие картины с дополненной реальностью и не только – ждут вас.

Отдельное спасибо

режиссеру Николаю Лебедеву за вдохновение,

писателю Нику Перумову за критику и правки,

фантасту Алексею Пехову и Елене за советы,

компоузеру Михаилу Ершову за дополненную реальность,

а также издательству Селадо

и всей команде фокус-группы:

Светлане Черница, Дмитрию Иванову, Ирине Афонасенко, Павлу Николаеву, Ивану Никитину

и моей замечательной супруге Анне;

консультантам

Александру Томилову, Станиславу Тимакову,

Станиславу Черница.

И специальное спасибо от души Анне Николаевой за внутреннее оформление и яркие красивые ч/б рисунки концепт-арты.

Примечания

1

Год запуска —2099. Историческая дата, ознаменовавшая пик эпидемии ДНК-криптовируса «Эвери», скосившего почти 90 % населения Земли, 12,2 млрд человек.

2

Приветствую от души, от всего сердца – (перевод с языка Намгуми).

3

Пошла! – (перевод с языка Намгуми).

4

Стой! – (перевод с языка Намгуми).

5

Спокойно! – (перевод с языка Намгуми).

6

Хулиганки! Прекратите! – (перевод с языка Намгуми).

7

Увеличить тягу! – (перевод с языка Намгуми).

8

По местам! Приготовиться к ускорению! – (перевод с языка Намгуми).

9

Право руля! – (перевод с языка Намгуми).

10

Беглецы! – (перевод с языка Намгуми).

11

Своевольная и гордая! – (перевод с языка Намгуми).

12

Смеркается! – (перевод с языка Намгуми).

13

Тихо! – (перевод с языка Намгуми).

14

Не беспокойте мертвых! – (перевод с языка Намгуми).

15

Торопись, старец! – (перевод с языка Намгуми).

16

Хватайтесь! – (перевод с языка Намгуми).

17

Проклятые варвары! – (перевод с языка Намгуми).

18

Дитя, следуй ко мне! – (перевод с языка Намгуми).

19

Просторечное выражение, переигрывающее на слух сокращение «КК», образованное от «Квалификационных Кредитов».

20

Поспешим. Нас ждет длинный путь! – (перевод с языка Намгуми).

21

Антидот Citohrom-X удалось синтезировать из бронхов жабы Квадо-Туна.

22

Несбыточная Мечта.

23

Tiānkōng zhī wáng – Король неба.

24

Свыше 1 числа Маха = 1,23 тыс. км/час.

25

Nymph In The Snorkel – Личинка в Трубке.

26

Комплект Underwater Idler (Подводный Бездельник) для работы на большой глубине. Использовался для сервисных работ на дне моря Морта-Сагара.

27

Стандартные подводные циркулярные ножницы для срезания водорослей и подводного кустарника.

28

Дикая гладкошерстная собака, живущая в Кемпу-Каду. Охотится стаями на стада Булл-Бауна, не пренебрегает падалью, любит таскать яйца Драка-Нага.

29

Ракетный крейсер, эскадренный миноносец прикрытия и джетпак-дроны WG-800 на водометной тяге с управляемым ракетным оружием.

30

Куалле-Криста – танцующая крупная медуза-охотник, более известная как «белый дьявол-душитель».

31

Здоровяк – (перевод с языка Намгуми).

32

Открой теням прошлого свой духовный стержень! – (перевод с языка Намгуми).

33

Подскорлупная околобелковая камера была наполнена концентрированной азотной кислотой. При надкусывании хищником и контакте с водой запускалась химическая реакция с выделением ядовитого желтого дыма.

34

Nip Pigmi – Японский Карлик – ручная противопехотная осколочная граната. Была разработана еще на Земле, в Японии во время старта третьей мировой войны в 2065 году.

35

Это ошибка! – (перевод с диалекта Зэрлэгов).

36

Звездный Приют.

37

Уолли-Джи (Wall-Eyed Grizzly – свирепый гризли) – быстроходный боевой десантный крейсер-амфибия на воздушной подушке с тремя крупными винтами.

Content

Роман Бубнов
Гелиос. Жизнь после нас

Легенда Шесть дней на краю Вселенной

Колонисты поневоле

JA22

Клипер А29

Авион

Станция Гейзерная

Ночной гость Ма-Лай-Кун

Путь убийцы

Кута-Мамачи

Ржавые доспехи

На краю Вселенной – пустыня Забытых Надежд

Голос Свардау

Часть 1. Эффект Приона

Гелиос. 20 лет спустя

Владыка бездны

Зачатие торговой эпохи

Хаос в яйце

Черный космос

В клешнях смерти

Протокол Виллера

Побег из рая

Глиница

Ма-Лай-Кун

Ящик Пандоры

Откровение о будущем

Поздняя доставка

Горный перевал Асири-Гунунга

В берлоге у зверя

Прочь сомнения

Волчьи нравы

Как рождаются и умирают герои

Джексон и Кросс

Война и мир

Тяжелая артиллерия

Диалог со смертью

Мученики Эспайера

Часть 2. Территория Холода

Странная находка

Замерзшие термометры

Джонг Муха

Копатели смерти

Шесть дней

Тайные шпионы

Выжить любой ценой

На стыке миров

В западне

Славная охота

Влажные разговоры

Ацин-Речч

Территория Гморфов

Тысячелетняя загадка Ледрита

Прыжок в неизвестность

Линия мировоззрения

Суровый обет

Билет в один конец

Об авторе и книге

Примечания