Валерий Петрович Брусков

Метаморфоза

Зачем же гнаться по следам того, что уже окончено.

Михаил Булгаков

Глава № 1

В природе царила поздняя, уже основательно отощавшая зеленью осень. Или ранняя зима, пока не набравшая для пробы даже щепотки первого снега. Окоченевшие деревья корчились от холода, скрючив жалкие в своей наготе ветки, лишённые одежды из родной листвы…

Их несчастный вид провоцировал на сочувствие. Очень хотелось задрожать вместе с ними от мороза, тут же напялить на себя шубу, валенки и шапку-ушанку, и только после этого накрыть бедные растения тоже чем-нибудь тёплым…

…— «Какого чёрта?!. — навязанный пейзажем озноб стряхнул с Олега короткое оцепенение. — Какая зима?!. Август на дворе!!. Самый что ни наесть серединный август!»

Солнце взошло полчаса назад, сонно и медленно всплывая над крышами далёких домов; свет его был ещё неполноценен, и оттого облезлые деревья на самом деле выглядели жертвами бесснежной зимы. Аллея тополей тянулась к центру города, и, насколько хватало его дальнозоркости, Олег не увидел на деревьях ни одного листочка.

Ни единого!

В этом было нечто противоестественное. Ни град, ни даже ураганный ветер не способны на столь высокую чистоту обработки природы. Прошедшей ночью кто-то лазал по веткам и усердно обрывал с них всю зелень? Листочек за листочком?..

И трава на газонах сквера… Трава ли?.. Зелень её осталась почти прежней, но это уже было больше похоже на мох или плесень. Олег сошёл с дорожки на обочину, присел и, не рискнув своим пальцем, потрогал ЭТО сухой веточкой, которая тут же стала зелёной.

Что-то сегодня тоже было не так с этой зеленью.

Слизь… Зелёная слизь, кое-где уже основательно подсохшая, и ставшая таким же непонятным зелёным порошком.

Олег встал и с интенсивно растущим интересом огляделся.

…Родной город уже потихоньку впадал в зачаточную панику. Редкие ранние прохожие бродили по тротуарам и дороге, стараясь по возможности не прикасаться к пугающей жидкой зелени. На ближайшем перекрёстке стояли три яркие пожарные машины, две «скорые помощи», и тревожно мигающий синим огоньком одинокий полицейский УАЗ-ик. В одну из неотложек санитары поспешно засовывали носилки, на которых кто-то пугающе неподвижно лежал. Группа утренних зевак, ещё пока не превратившаяся в многолюдную толпу, провожала жадным вниманием…

Кого она провожала?.. Жертву?.. Жертву чего?.. Испуга?.. Зелёной плесени?..

…«Скорая», истерично гудя и добавляя тревоги в и без того ставшее слишком беспокойным утро, умчалась, разбудив новых свидетелей происходящего. Улица высасывала людей из переполненных дремотой домов, как мощный пылесос.

…Взрёвывая могучими дизелями, из укромного переулка на широкий проспект медленно выползла колонна бронетехники. Олег не увидел в ней танков, и это его немного успокоило, если так можно было выразиться. Как он понял, серьёзных боевых действий здесь пока не предвиделось, а всё остальное без особых усилий относилось на счёт архаичных учений по гражданской обороне с ограниченным применением пестицидов, гербицидов, или как они там ещё называются…

Все эти абстрактные и весьма умозрительные выводы были сильнейшей натяжкой, и это сразу бросалось в глаза даже дилетанту. Какой смысл был в демонстративных отрыжках давно канувшей в бездонную Лету «холодной» войны?..

Олег уже понял, что в городе сегодня произошло НЕЧТО, из ряда вон далеко выходящее. Поле пока глубоко скрытой от него, но уже косвенно проявлявшейся пугающей информации слегка задело его своим острым краем, выводя все человеческие органы чувств почти на природный предел их срабатываний.

Он ВИДЕЛ…

Он СЛЫШАЛ…

Он ОБОНЯЛ…

Он ОЩУЩАЛ…

И всё это было ему НЕЗНАКОМО…

И всё это было ему ЧУЖДО…

…Перекликаясь сиренами и буквально распихивая уже разрастающуюся толпу зевак, пролетели сразу несколько перепуганных неотложек. Они останавливались, забирали кого-то на носилках, и тут же увозили, торопливо уступая место другим машинам. Бронетранспортёры, пока инертно пыхтевшие как-то особняком, точно сориентировавшись, наконец, в обстановке, или получив долгожданную нужную команду, стали целенаправленно расползаться по широкой улице, оттесняя людей от центральной аллеи к стенам ближайших жилых домов. В броне машин открылись люки, выпуская из их хорошо защищённых внутренностей вооружённых солдат в противогазах и костюмах высокой химической защиты. Народ нехотя потеснился, лениво смекая, чем тут может пахнуть дело, если не достаточно безобидным керосином, а солдаты быстро рассредоточились, и через минуту все сюрпризы утра были ими наглухо оцеплены.

…— ВНИМАНИЕ!!!..НИМАНИЕ!!!..ИМАНИЕ!!!..МАНИЕ!!!..АНИЕ!!!..НИЕ!!!..ИЕ!!!..Е!!! — Мегафоны, по-видимому, были установлены на всех бронетранспортёрах, и близкие звуки, смешиваясь с опаздывавшими дальними, создавали мощнейший эхо-эффект… — ПРОСЬБА КО ВСЕМ СОХРАНЯТЬ СПОКОЙСТВИЕ!!! РАСХОДИТЕСЬ ПО СВОИМ ДЕЛАМ!!! ВСЁ НОРМАЛЬНО!!!

Эхо ещё усердно повторяло концы громогласных фраз, а Олег уже понял, что военные вряд ли добьются чего-то путного такими смехотворными заявлениями. Всё было ими наскоро шито гнилыми белыми нитками. Народ уже успел усвоить слишком много информации, несущей в себе явную угрозу, чтобы поверить в этот младенческий лепет наивных в своей уверенности генералов. Он уже увидел и пожарные машины, и полицию, и суетливых врачей над неподвижными телами. Армия была всего лишь последней каплей в переполненную чашу, и этот невразумительный крик над просыпающимся городом больше походил на тревожный вой сирены…

Трудно предсказать сиюминутную реакцию толпы. Мегафоны, призывавшие к порядку, добились, по сути, обратного, спровоцировав лишь ждавшую подходящего повода зародышевую панику. Люди, с раннего детства приученные в этой стране к тому, что военные появляются на сцене только в самых критических ситуациях, мгновенно оценили степень опасности обстоятельств. Достаточно было одному человеку чуть дёрнуться, как началась цепная реакция…

Олег тоже был живым человеком и, как и все прочие, ему подобные, также располагал слишком ничтожной по своему объёму информацией, чтобы не поддаться на невольную провокацию недальновидных военных.

…Его толкнули: раз, другой, третий… Четвёртого раза не было, потому что Олег уже сам кого-то толкал и отпихивал в стороны, освобождая дорогу для своей личной паники.

Родной дом был совсем рядом, и он с некоторым облегчением влетел в свой подъезд.

Лифт почему-то не захотел работать. После нажатия на кнопку он лишь всхрапнул где-то в поднебесье коротко и тихо, после чего тут же сработала блокировка, включившая на пульте управления не гаснущую красную лампочку запрета всему.

— «И этот туда же! Ну и утро!» — Прыгая через ступени, запыхавшийся Олег взлетел на свой этаж. Ключ в нервно дрожащей руке долго не хотел попадать в замочную скважину; вторая рука, пришедшая на помощь, не скоро изменила ситуацию к лучшему. Потом взбрыкнулся сам замок, не желавший подчиняться хозяину квартиры.

И входная дверь… Всего час назад она открывалась и закрывалась достаточно легко, а сейчас её точно перекосило. Олег буквально выбил её, серьёзно отшибив себе правое плечо, но закрыть обратно уже не смог, так и оставив чуть приоткрытой.

Мир откровенно и неуклонно сходил с ума прямо на глазах. В нём что-то происходило, пока неясное и не осознанное, но на инфра или ультра-уровне в ждущий мозг уже приходили первые сигналы SOS. Ещё трудно было понять их источник и главную суть, но травмированная уже виденным психика, упреждая возможные события, реагировала на них раньше слишком уж медлительного сознания.

Олег прошёл к себе в кухню, сел на стул и сжал руками взмокшую от волнения и пробежки голову. Кровь торопливо колотилась в виски, сбивая с ног суматошные мысли.

ЧТО-ТО ПРОИЗОШЛО… Олег вполне явственно чувствовал это, но не мог пока отождествить увиденное и понятое ни с чем из привычного ему и известного.

Кислотный дождь? Но ночью не было осадков, а о кислотной росе перед хорошей погодой ему пока слышать не приходилось.

Что-то по ошибке нахимичили ночью сами военные? Но, насколько Олегу было известно, ни одна из квартировавших в городе войсковых частей не располагала химическим оружием, и даже не занималась его теоретической разработкой.

Утечка с химического склада? Скорее всего. И такое уже однажды случалось. Других идей в голову не приходило, поэтому Олег взял единственную за основу.

Что же будет дальше? Военные в респираторах, значит, в принципе возможен новый сброс. Или вероятны остаточные явления уже свершившегося события.

Что остаётся делать? Если ядовитый газ тяжёлый, можно отсидеться дома — так высоко ему не подняться. Если газ лёгкий и его много — шансов на спасение гораздо меньше. Разве что частично обезопаситься от него, наглухо закрыв форточки и двери квартиры.

Дублирующих вариантов самозащиты не было, поэтому Олег поспешно вскочил со стула и нервно шагнул к окну.

Форточка упорно не закрывалась. Он почти истерично оглянулся на незапертую входную дверь, и вдруг услышал… скрип… Скрипело окно, скрипела непослушная дверь, жалобно скрипели сами стены… По полу застучали крошки бетона, падавшие с потолка…

Землетрясение!!! Землетрясение?!! Где, на равнинной России?!. Повинуясь древнему и мудрому инстинкту, гнавшему его под открытое небо, Олег невольно качнулся к выходу, и тут его взгляд случайно нырнул сквозь стёкла кухонного окна…

…Городской пейзаж за ним, уставленный высотными домами, плавно елозил… Вправо… Влево… Вверх… Вниз… Было такое впечатление, будто дом качается на мелких волнах.

И стёкла в окне… Они пучились, они впадали, они мутнели буквально на глазах…

Землетрясение!!! В равнинной части России!!! Думать об абсурдности такой вещи было уже некогда, нужно было как можно быстрее активно действовать.

Олег шарахнулся из квартиры, почувствовав, что в ближайшее время находиться здесь будет гораздо опаснее, чем на отравленной загадочной зеленью улице.

Полу-прикрытую входную дверь заклинило окончательно. Он упёрся ногами в дверной косяк и обеими руками с несвойственной ему, почти озверевшей природной силой, рванул очумевшую дверь на себя.

…С треском дерево неожиданно легко уступило, и он весьма болезненно рухнул на пол, стискивая в окостеневших пальцах кусок доски. Олег лежал и растерянно смотрел на её жёлтый излом, на котором медленно выступали зелёные капли…

Забыв о боли от ушибов, Олег далеко отшвырнул от себя это непонятное и пугающее, на четвереньках выполз в сотворённый им только что пролом, и только на лестничной площадке смог обрести, наконец, почти вертикальное положение.

В подъезде оказалось ещё беспокойнее, чем в покинутой квартире. Лифт всё так же не работал, поэтому по качающимся, жутко скрипящим, крошащимся лестницам, спотыкаясь, часто падая и безжалостно ступая по лежащим, обезумевшие от страха люди сбегали вниз своим ходом. Они проползали через узкие щели непослушных дверей; кто-то безуспешно бился о них изнутри, оказавшись в западне собственной квартиры, своими воплями лишая других остатков разума.

…Где-то, почти у самой земли, когда сознание близкой свободы чуть ослабило инстинкт самосохранения, Олега окончательно привёл в чувство отчаянный крик.

Кричала женщина. Судя по голосу, молодая. Она билась телом о капкан закрытой двери и звала кого-нибудь на помощь.

Олег окончательно отрезвел от всеобщего сумасшествия.

— Отойдите!!! — крикнул он, стукнув кулаком в нужную дверь. — Я её сейчас вышибу!!!

Женщина замолчала. Олег не стал терять время на выяснение того, выполнила ли она его команду. Он не был уверен, есть ли у них на это хотя бы минута; он инстинктивно чувствовал, что уже и без того слегка подзадержался со своими обязательными действиями. Выждав, когда лестничная площадка опустеет, он разбежался на её крохотной территории, и врезался во вросшую в косяки дверь чужой квартиры плечом.

…То ли изменилась сама структура дерева, то ли сил с перепугу у Олега стало с избытком, но дверь вылетела целиком. Он упал вместе с ней на пол, покрытый цветастым линолеумом, и тут же по его спине к выходу болезненно промчались чьи-то ноги в туфлях.

Он поднялся с побеждённой двери. Квартира была пуста — спасённая им сбежала, не сказав ему на прощание даже обязательное спасибо. О, эти коварные женщины!

На лестничной площадке уже почти не было людей, но крики о помощи не стихали. Кто-то всё ещё сидел в западне.

Впитанный с молоком матери или даже наследственный коллективизм погнал на спасение других людей, но тут с потолка упал огромный кусок бетона, чуть не угодив в преступно расслабившегося Олега. Дом жутко раскачивался, грозя рассыпаться и похоронить под своими обломками всех, слишком нерасторопных. Это был уже не третий, а четвёртый или даже пятый звонок для самых бестолковых и глухих.

Олег вырвался на затопленную до краёв ужасом толпы улицу и тут же шарахнулся обратно, под прикрытие, как оказалось, менее опасного дома. Улица бурлила, она напоминала бешеный горный поток, и она грозила смести на своём пути всё и всех…

…Пока Олег находился в доме, ситуация в городе коренным образом изменилась в худшую сторону. Деревья и зелёная плесень на аллее остались, но они были уже не главнейшими действующими лицами, а всего лишь массовкой. Акценты сместились и на сцену событий вышли жилые дома. В микрорайоне преобладали многоэтажки, и они теперь стали напоминать гигантские деревья под ураганным ветром. С их крыш сыпались оставшиеся от прошлого телевизионные антенны; балконы и лоджии обрушивались вместе с теми, кто на них находился, падая на головы тех, кто оказался в этот момент под ними… Уже никто не думал ни о раненных, ни о погибших. Инстинкт самосохранения живых высокой бетонной стеной отгородил их от гуманизма, коллективизма и всех прочих ИЗМОВ, исключающих ЭГО…

Выбор у Олега был более чем небогатым. Или-или… Или сидеть в доме, дожидаясь, когда он рухнет, превратив его в фарш своими обломками, или нырять в этот живой безжалостный поток, надеясь, что тот не расшибёт его о камни и асфальт…

…Поток захлестнул и понёс. Олег по жёсткому приказу инстинкта самосохранения послушно тёк вместе с ним, старался не отвлекаться и не спотыкаться. Чтобы не опрокинули, чтобы не втоптали в землю, чтобы другие не ступали по его дёргающемуся в агонии телу, как он сам ступал сейчас по чему-то или кому-то мягкому, сочащемуся жидкостью, захлёстывающей низкие бортики туфель…

Но он всё видел… Как раскачивались безлистые деревья рядом с тротуарами и в сквере, энергично шевеля бывшими своими ветками, теперь больше похожими на щупальца… Как эти щупальца, удочками забрасывавшиеся в плотный живой поток, выхватывали из него людей… Как в стволах этих тоже бывших деревьев распахивались широкие клыкастые пасти, жадно заглатывавшие все, что попадалось в длинные щупальца… Поток нёс Олега мимо всего этого кошмара, и он видел торчащие из пастей в стволах руки, ноги, головы со слепыми неподвижными глазами и синими языками в оскаленных окровавленных ртах…

Олег совершенно не слышал криков несчастных. Слух, уже уставший от непрерывных воплей, криков и визга, почти намертво заблокировался, щадя уязвимую психику. Он только выдел. Видел потому, что не мог закрыть глаз, боясь потерять ориентировку, и не имел возможности от всего этого отвернуться…

Глава № 2

…БТР он увидел издали. Живой поток быстро тащил его по проспекту Труда, посреди которого над головами толпы сиротливо и даже как-то несуразно торчала мощная бронированная машина. По внешнему виду это был, скорее всего, восьмиколёсный плавающий БТР-80 с тридцатимиллиметровой пушкой, спаренной с пулемётом калибра 7,62 миллиметра. На крыше армейского вездехода и вездеплава одиноко стоял солдат в форме защитного цвета, с автоматом, висящим на ремне на шее, и, отчаянно размахивая руками, что-то кричал оглохшей от самой себя толпе, но звуки его голоса безнадёжно тонули в рёве всеобщего ужаса. Судя по яростному выражению его лица, солдат чего-то требовал, однако толпа сейчас реагировала лишь на инерцию собственного бегства. БТР был неподвижен, а она пока видела спасение только в непрерывном однонаправленном движении…

А Олег вдруг поверил, что солдат может предложить ему нечто, отличное от ассортимента поступков обезумевшего человеческого табуна. Ему очень хотелось в это верить. Толпа была бесперспективна по своей сути, ибо управлялась инстинктами, а не разумом. Разум буквально растворился в её ужасе, как ложка сахара — в озере, и его концентрация в полученной смеси была слишком мала, чтобы играть в поведении толпы хоть какую-то роль…

Олегу стоило немалых усилий сместиться в быстром людском потоке таким образом, чтобы главным течением быть вынесенным на БТР. Его чуть не раздробили об уже окровавленные бронированные борта, но он заранее поднял вверх обе руки, и изо всех сил горла заорал что-то нечленораздельное, демонстративно сигнализируя о своём желании попасть на этот стальной обитаемый остров.

К счастью, солдат его увидел. С радостным лицом, он резво нагнулся, нависнув над живым потоком, и выхватил из него Олега одним коротким, мощным рывком. Силёнкой его природа явно не обделила.

— Привет!!! Зовут как?!! — крикнул он спасённому в самое ухо, чтобы не соревноваться в горлодёрстве с толпой.

— Олег!!!

— А меня — Костя!!! Стрелять умеешь?!!

Олег испуганно посмотрел на беззащитный людской поток, мчавшийся куда-то у их ног.

— В кого?!! В них?!.

— Из автомата?!! — продолжал интересоваться Костя, поморщившись от его бестактности. — Из пушки?!! Из пулемёта?!!

— Умею!!! — уступил его напору Олег. — Из всего!!! Был в армии десантником!!! Учили когда-то этому!!!

— Нормалёк!!! — обрадовался Костя. — Тогда отобьёмся!!! А то одному несподручно!!!

— От кого это мы с тобой отобьёмся?!! — опять переполошился Олег и показал рукой на уже истощавшийся поток человеческого безумия. — От них, что ли?!!

— От всех!!! — крикнул Костя, пока не конкретизируя.

Парень был явно не в себе. Скорее всего, от волнения. С кем это он собирался тут воевать? С ополоумевшими от страха людьми?.. С ожившими деревьями?.. С рушащимися домами?..

— Ты один здесь?!! — Олег заглянул в люк, пытаясь разглядеть в бронемашине других солдат.

— Бросили все!!! — коротко ответил Костя с нескрываемой злостью. — Я механик-водитель!!! Ждали приказа, а тут эти как налетели!!! И связь сломалась!!! Гляжу, а уже и нет никого!!! Один я остался!!! Тоже хотел слинять подальше, да сквозь них разве пробьёшься!!! Одного затопчут, а на машине — сам многих передавлю!!! Пережидал!!! Потом опомнился и понял, что на этой штуке и драпать, и отбиваться гораздо сподручнее!!! Только не одному!!! Хотя бы вдвоём!!! Чтобы один вёл, а другой отстреливался!!!

— Ага!!! — поддакнул Олег, чувствуя, что парень определённо не в себе от сумасшедших событий, и лучше не вступать с ним пока в слишком серьёзные разговоры. Ладно, толпа рано или поздно иссякнет до безопасной концентрации, а там видно будет. Хотя из плотно стоящих, теперь раскачивающихся, как бамбук, и цепляющихся друг за друга небоскрёбов, все рвались на эту дорогу, почти недосягаемую для падающих домов и живых деревьев, но не может же это продолжаться бесконечно!

Сколько жителей в этом микрорайоне? Сто тысяч? Двести? Триста? Сколько бы их ни было, рано или поздно его покинет последний живой…

…Скорость обтекавшего БТР потока увеличилась за счёт того, что сам он заметно поредел. Люди уже не так кричали, старательно переступая через тех, кто лежал на окровавленном асфальте, не шевелясь, и даже иногда помогали тем, кто пытался подняться. Деревья в сквере были уже окончательно не растениями, а хищниками, беспорядочно размахивавшими своими щупальцеобразными ветками, не доставая до ставших значительно осторожнее людей, и некоторые из них, переключившись на задавленных и затоптанных мёртвых, очищали пространство вокруг себя. Они подтаскивали их поближе, и запихивали себе в зубастые пасти, раскрывавшиеся в стволах… Зелёная плесень, смешавшаяся с человеческой кровью, покрывала уже не только газоны, но и асфальт.

Костя и Олег теперь вдвоём пытались крикливыми предложениями набрать добровольцев в своё стихийное войсковое подразделение, но люди предпочитались спасаться самостоятельно. После трясущихся домов бронированный склеп боевой машины, очевидно, вызывал у них пароксизмы клаустрофобии. И еще их, видимо, отпугивала неподвижность БТР-а, которую они априорно связывали с поломкой, хотя во всеобщем столпотворении движение такого монстра могло лишь увеличить количество случайных жертв не угасающей паники.

Олегу, в конце концов, надоело уговаривать обедневших от страха рассудком людей, и он переключился на другое.

…Двенадцатиэтажный дом, стоявший рядом с проспектом, медленно оплывал, как тающая в микроволновой печи свечка… Он оседал, точно плавясь от жары, на глазах теряя форму и острые углы.

В окне пятого этажа Олег увидел отчаянно мечущихся людей. Окно было уже не квадратным, а почти овальным, и стёкла его странным образом трансформировались в упругую, мутневшую прямо на глазах, плёнку. Люди, замурованные в своей квартире, бились об неё, прогибая наружу, и видя в окне последнюю надежду на спасение, но плёнка была сильнее…

— Дай автомат!!! — Олег нервно рванул с шеи не сопротивлявшегося Кости «калашников» и навёл на дом. Люди испуганно отпрянули от окна, но Олег сейчас только этого и добивался. Кричать им, чтобы отошли, было совершенно бесполезно.

Он дал очередь по верхней части окна. Не очень отчётливо, но были видны появившиеся на плёнке дырки от пуль, которые почти мгновенно затянулись. Олег дел ещё одну очередь, но результат был тем же.

Бесполезно… Люди опять прилипли к непроницаемому для них окну, прощально глядя на мир, в который они с яростью смертников стремились из преддверия АДА, уже видевшегося им за их спинами… На лицах обречённых был такой ужас, такое отчаяние, что Олег не выдержал. Он отпихнул в сторону такого же беспомощного в возможности помочь гибнущим людям Костю, повесил на него, как на чугунную вешалку, его же автомат, и решительно нырнул в распахнутый люк БТР-а.

Память ещё достаточно хорошо держала основные навыки управления подобными машинами. Олег повернул маленькую башню, опустил ствол пушчонки, торопливо прицелился, закрыл глаза, и со звериным рычанием согнул на спуске указательный палец…

…БТР коротко вздрогнул от оглушающего с непривычки выстрела — в стволе пушки уже был снаряд.

Олег стиснул зубы и заставил себя смотреть…

…В окне взрывом разнесло нижний угол, вырвав заодно часть стены текучего дома, пятый этаж которого был уже на уровне второго. В образовавшуюся дыру никто не лез…

Костя, дико матерясь, нагнулся над башенкой, и стал за волосы вытягивать Олега из БТР-а.

— Убью, сволочь!!! — орал он в запале. — Застрелю, падла!!! Ты что наделал, падаль?!! Ты в кого стреляешь, гад?!!

Он выволок Олега наружу, уронил на броню, и принялся неумело пинать его ногами в тяжёлых ботинках.

— Ты же людей угробил, подонок!!! Живых людей!!! Да тебя за это убить мало!!!

Олег с трудом перехватил его ногу и опрокинул Костю на спину. Автомат громыхнул по броне — было уже почти тихо. Сильно поредевшая толпа продолжала куда-то утекать из ставших опасными домов города по его не менее опасным улицам, боязливо обходя множество неподвижных тел на асфальте. Деревья изгибались, размахивая бывшими ветками, но уже не могли достать ни живых, ни мёртвых.

Олег сел на непрерывно ругающегося Костю верхом, и прижал его руки коленями к рубчатому металлу брони.

— Успокойся! Я их не убивал! Я кого-то избавил от страданий быть съеденными заживо! Они должны были бы быть благодарны мне за это!

Костя мотал головой, будто не слыша.

— Гад!!! Гад!! Гад! Гад. Гад… — нервная вспышка медленно гасла в нём, уступая место такой же нервной расслабленности.

…БТР качнуло… Олег вскочил, отпустив уже успокоившегося Костю, и глянул с высоты бронемашины вниз.

…Асфальт под ними шевелился. Он терял свои неровности и шероховатости, разглаживаясь, как шкура необъятного зверя, готовящегося к последнему прыжку…

— Уходить нам с тобой надо… — сказал Костя почти шёпотом. Он стоял рядом, и было уже совсем тихо. — Если только успеем… И если нам это позволят сделать…

— Ты сможешь ехать по этому?.. — Олег кивнул головой на улицу, ведущую от площади, усеянную неподвижными и неестественно плоскими телами в лужах кровы, которые медленно, но явственно проседали в разжижавшийся асфальт…

— По газону… — прорычал в ответ Костя. — Там сейчас некого давить, кроме чужих…

Олега будто ударило электрическим током.

— Точно!!! Костик, с меня бонус! Потом…

— Вместе пить будем. Если успеем закусить…

Они спрыгнули на размягчающуюся, пружинящую под ногами землю, оттащили в стороны мёртвых, расчищая себе путь на газон сквера.

Забраться в бронетранспортёр, было секундным делом.

— Ты кто был в армии? — спросил вдруг Костя.

— Старшиной.

— А я, как видишь, сержант. Контрактник с этого года. Но как нынешний действующий военнослужащий, а не давнишний дембель, вроде тебя, беру командование на себя.

— Слушаюсь, товарищ сержант! — не возражал Олег.

— Соберись, старшина!

— Куда?.. — невпопад спросил Олег.

— Сам соберись!

— Уже!

— Тогда попробуем пострелять.

Дизель могуче взревел, дёргая тяжёлую машину с места. Костя повёл БТР, а Олег завертел башней, нацеливая пушку.

…Коротко рявкнуло, и от ближайшего бывшего дерева остался только излохмаченный, фонтанирующий мерзкой зеленью короткий пенёк. Многотонный вездеход с ходу подмял под себя лежавший теперь отдельно ствол с яростно извивающимися щупальцами — ветками, и под её днищем отвратительно и, слышно даже за работой двигателя, зачавкала раздавливаемая живая плоть…

— Есть один! — восторженно крикнул Олег. Его почему-то жутко обрадовала уязвимость хищных деревьев. Враг имел слабые места, и это давало им с Костей некоторый шанс на спасение.

…Пушка говорила короткими звонкими репликами, вырубая в сквере просеку. На броню влажно шмякались куски, которые трудно было назвать ветками или щепками. Они шевелились, царапая металл, и от тряски сваливались на землю.

После очередного суматошного выстрела снаряд прошёл мимо, и бронетранспортёр, не успев увернуться, на полном ходу врезался в одно из плотоядных деревьев. Его толстый ствол разорвался в метре от земли; щупальца — ветки оплели остановившуюся от неожиданности машину. Жуткий смрад заполнил её обитаемое нутро. Костя, выругавшись, завертел БТР на месте, стряхивая с неё копошащуюся мерзость.

— Тарань их, гадов! Тарань!!! — истошно крикнул Олег, ныряя внутрь бронемашины, и захлопывая люк. — Побережём пока снаряды! Я развернул пушку и пулемёт, чтобы не забило стволы!

— Погнали! — тут же подхватил идею Костя. — В нас почти пятнадцать тонн живого веса, триста лошадиных сил, и морда острая! Будем их перерубать и топтать!

…Вырывая из протараненного уже не дерева клочья, бронемашина попятилась, готовясь к решающему броску, разогналась, и, набирая возможную в такой ситуации скорость, стала разносить попадавшиеся ей на пути деревья-осьминоги почти в брызги. Воздух наполнился диким визгом непонятного происхождения; в щели-бойницы БТР-а потоками полилась вонючая жидкая зелень. Костя пошарил свободной рукой где-то у себя под ногами, вросшими в педали управления, кинул Олегу через плечо малогабаритный армейский противогаз, и на ходу с немалым трудом нацепил на себя второй такой же.

Не видя того, что происходит снаружи, Олег попытался ориентироваться по ударам. Он помнил, что между деревьями в сквере когда-то было метров двадцать пять. Превратившись в чудовищ, они остались на своих местах, поэтому как-то можно было ориентироваться в пространстве. Десять таранов — это две с половиной сотни метров. Сто таранов — два с половиной километра. И так далее…

Олег не досчитал и до пятидесяти. Неимоверная тряска и оглушающий рёв двигателя совершенно не способствовали умственной деятельности, поэтому он скоро начал путать местами цифры в числах.

…Двадцать один — вместо двенадцати… Семьдесят два — вместо двадцати семи… Девяносто три — вместо тридцати девяти…

Поняв бессмысленность своей затеи, Олег бросил это безнадёжное и бесперспективное дело, целиком доверившись Косте. Тот что-то видел сквозь смотровое окно, и в перископ, и этого было вполне достаточно.

…Неожиданно сильный, отличавшийся от всех прежних удар жёстко и больно приложился головой Олега к мягкой внутренней обивке бронетранспортёра. Могучая машина вдруг резко свернула вправо; её несколько раз подбросило, и она плавно понеслась уже по ровному, быстро набирая скорость.

«— Съехали со сквера на дорогу… — понял Олег. — Это уже о чём-то говорит. О том, что на дороге нет трупов, и что её не перегораживают брошенные машины…»

Он не задавал Косте отвлекающих вопросов. Пока едет молча, можно не волноваться. Если что будет не так, он и сам прокомментирует…

Глава № 3

…Бронетранспортёр резко снизил скорость, остановился и заглушил двигатель.

— Вылезай, старшина! — звонко в наступившей тишине приказал Костя, который был уже без противогаза.

— Куда, сержант? — не понял Олег, снимая свой.

— Наверх! Я приду позже!

— Зачем?!.

— Ориентироваться будем! Масштабно! А то у меня тут слишком ограниченный обзор.

— Но там же…

— Нет там никого! Давно нет! Последнее, что я таранил, было уже нормальным деревом! А от него мы уехали километров на пять.

— Понял, сержант! Есть, сержант! — Олег открыл люк, и в затхлое нутро броневика, пропахшее соляркой и горячим железом, водопадом хлынул свежий утренний воздух.

Олег выбрался на крышу боевой машины, и на уже успевших слегка отвыкнуть от ходьбы ногах для разминки побродил по ней, оглядываясь по сторонам.

Вокруг был сплошной частный сектор, и это означало, что они далеко уехали от центра.

Через минуту рядом стоял и Костя.

— Где мы? — спросил Олег. — Я в городе живу недавно, и ещё не успел его хорошо изучить.

— Это уже окраина. Район «Светлое». Если поедем по этой же дороге и дальше, то через три километра начнётся южное междугороднее шоссе. Сразу в его начала слева будет АЗС. Там заправляются дальнобойщики, так что мы точно найдём себе солярку.

— У тебя её, что, мало?

— Четверть бака залили перед выездом. Сказали, что этого хватит.

— А что вам ещё сказали? На ушко? Про всё это?..

— Чушь собачью! Что мы будем следить за порядком на учениях по гражданской обороне! Приехали, спокойненько встали в своей заданной точке, но там вдруг началось такое! Связь поломалась, а мобильники у нас у всех отняли ещё перед выездом. Чтобы ничего не разглашали, как я понял…

Костя вдруг хлопнул Олега по плечу.

— А ты у нас связной?

Олег понял.

— Сотик у меня с собой, да только связи-то нет. Это я ещё там, в центре обнаружил.

— А сейчас?..

Олег достал из кармана мобильный телефон.

— Видишь, мы не в зоне покрытия. Непонятно, почему. Связь должна быть и в пределах города, и даже на каком-то расстоянии от него.

— У тебя там радио должно быть… — намекнул Костя. — Как у всякого нормального телефона…

— И даже телевизор! — похвалился Олег.

— Вот ты и послушай… И посмотри…

— Точно! — обрадовался Олег. — Это ведь тоже — неплохой источники информации! Особенно — в наши времена! В обход властей и даже военных! Свобода слова!

Он проверил сначала радио, потом телевидение.

— Полный мрак… — сказал Олег огорчённо.

— Эвакуировались… — констатировал Костя. — Все…

— Дело даже не в этом, — мрачно ответил Олег. — Я автоматически просканировал и теле, и радио-эфир. Не запомнился ни один канал!

— И что это значит?

— Нет несущих частот.

— Вывод?.. — торопил Костя.

— Там всё обесточено… Все радио и телеканалы, разбросанные по городу… Спешная эвакуация — это одно, а весь город, лишённый электричества, — совсем другое…

— Отключили подстанции?..

— Да. Если это ещё подстанции, а не что-то с щупальцами…

— Влипли… — обречённо сказал Костя.

Олег с тревогой посмотрел на небо.

— Меня больше всего пугает то, что нет самолётов, вертолётов, и даже беспилотных дронов. Спутники на нас сейчас точно смотрят из космоса, но отсутствие хоть чего-то над городом — это уже намёк…

— Бомбить будут?..

— Скорее — обстреливать. Минами, снарядами и ракетами. И всё равно, не могу понять, по каким таким объективным причинам пустует небо… Что тут вообще происходит, и почему ни в чём нельзя разобраться?!

— Как же мы это так?.. — огорчённо сказал Костя. — Похоже, эвакуировали всех, кого смогли, а остальных просто смешают с землёй. Сопутствующие потери. Ты, да я, да мы с тобой. И прочие…

— У нас машина в броне… — напомнил Олег. — И горючка ещё есть. Мы вырвались из пекла, значит, в этом Аду есть какие-то тропы! Куда мы можем стихийно податься?

— В шестидесяти километрах от города по правую руку южного шоссе будет большая военно-воздушная база. Там армейские точно есть, и они нам хоть что-то объяснят.

— Так чего же мы стоим?!.

— Погоди-ка… — Костя положил руку Олегу на плечо.

— Кого и чего?..

— Кричит, вроде, кто-то…

— Кто?!. Где?! — оживился Олег.

Костя торопливо снял со своей шеи полевой бинокля, и стал обозревать окрестности.

— Вижу! — радостно сообщил он.

— Где?!.

— Да вон там! — Костя показал рукой. — Идёт к нам по улице!

Олег тоже кого-то заметил.

— Это кто там, такой же тормозной, как и мы?

— Девушка… Лет семнадцати… Короткая стрижка… Высокая… Красивая… В безрукавке… В шортах и в кроссовках… Машет нам рукой… — Костя уже, похоже, забыл, в какой они ситуации.

— Странно она как-то идёт…

— Хромает на правую ногу. Щиколотка перемотана бинтом. Опирается на палку.

— Надо её взять к нам в компанию, — сказал Олег решительно. — Согласен со мной, сержант? У неё одной здесь нет никаких шансов! Через час или два здесь будет Преисподняя каннибалов… А на машине мы можем куда-то уехать. Подальше…

— Не вопрос! — Костя нырнул в люк, а Олег крепко ухватился обеими руками за поручни на башне.

Бронемашина нетерпеливо взревела двигателем, шустро развернулась, и резво понеслась на перехват. Не доезжая метров пятидесяти до пока незнакомки, которую Олег успел хорошо рассмотреть в чужой бинокль, Костя остановился, лихо развернул БТР мордой уже в обратную сторону, и заглушил мотор.

К девушке, которая, остановившись, ждала, они подошли бок о бок.

— Привет, мальчики! — радостно воскликнула она тонким, ещё совсем девчоночьим голосом. — Я — Снежана, а вы кто у меня тут?

— Константин! — Костя лихо отдал честь. — Сержант!

— Олег Николаевич… Бывший старшина… — слегка смущённо представился Олег, которому действительно красивая и стройная девушка по возрасту годилась почти в дочери.

— Какие наши годы! — поняла и отмахнулась Снежана. — Просто Костя и Олег! И можно — Снежка!

— Ты откуда тут, чудо утреннее?.. — спросил Костя.

Снежана оглянулась.

— Там наш дом. Вчера вечером была на дискотеке, и неловко подвернула ногу. Приехала домой на такси, а она как разболелась! Полночи пила анальгины, делала всякие примочки, потом перебинтовала, выпила снотворное, и отключилась…

Утром просыпаюсь, а тут всё как-то не так… Телик и радио не работают, сотик — тоже не дышит. И людей вокруг нет… Никого! Что хоть случилось-то?.. Куда все подевались?

— Долго рассказывать… — хмуро сказал Костя. — И времени на это нет. Не сейчас. Ты одна там жила, что ли?

— С родителями, конечно. Но они сейчас в отпуске и уехали к моей старшей сестре в Москву.

— Тогда поедешь с нами!

— Куда это?.. Зачем это?.. — с лёгкой тревогой в голосе спросила Снежана, уже что-то заподозрив.

— Подальше от города. Пока. А там видно будет. В чистом поле…

— Мальчики, вы меня пугаете… — Снежана готова была заплакать.

— Мы сами уже заикаемся от страха… — жёстко сказал Костя. — Но уезжать из города — это сейчас — самое первое дело!

Олег соединил из рук свою половинку сиденья для дамы. Костя понял, и закончил конструкцию.

— Прошу, принцесса… — сказал он галантно. — Трон готов…

Снежана удивлённо оживилось.

— О, мальчики, какая прелесть! У меня такого ещё не было! — восхищённо воскликнула она, слегка замешкавшись с мешавшимся костылём. — Один кавалер уже носил меня на руках, но чтобы сразу двое… И без драк…

Они подсадили её на крышу бронемашины.

— Нет, это не карета для Золушки! — сказал Костя. — Хуже тыквы! Жёстко! И внутри она задохнётся! Я сейчас!

Он торопливо нырнул в распахнутую калитку двора ближайшего дома, сначала деликатно постучал в запертую дверь, потом просто выломил её мощным ударом тела, исчез ненадолго внутри покинутого всеми жилища, и возник на крыльце уже с двумя большими подушками.

Костя положил их у ног сгорбленной Снежаны, которая, щадя больную ногу, держалась обеими руками за поручни для наружного десанта.

— Понимаю, что украл, — виновато сказал он, — но обстоятельства меня вынуждают. Потом, когда всё кончится, я возмещу им убытки, если они мне их не простят…

— Что кончится?.. — с новой тревогой спросила Снежана, делая себе мягкое сиденье сразу из двух подушек, под которыми она запасливо спрятала свою палку.

— Потом, красавица, потом! А сейчас — погнали! — самому себе скомандовал Костя, ныряя в люк. — ПОГНАЛИ!!!

Олег пристроился в башенке, ближе к пушке и пулемёту.

— Держись покрепче… — предупредил он ещё наивную и несведущую Снежану — Золушку. — Костя у нас каскадёр на восьми колёсах. И пока едем молча. Машина у Кости громогласная, поэтому придётся орать. Сорвём голоса, и головы заболят. Поговорим, когда за город выедем.

Снежана согласно кивнула.

…Через полчаса они вылетели на окраину города. Здесь асфальт тоже был ещё надёжен. Трупов в округе не наблюдалось: тут либо всё обошлось малой кровью, либо кое-кого успели убрать. Странным было не отсутствие людей, а полное не присутствие военных… Людей, понятно, эффективно эвакуировали, но вместо гражданских здесь просто обязаны были появиться многочисленные люди с оружием! Ладно, земля стала по какой-то причине опасной, но небо… Есть же, наконец, у нашей армии вертолёты и самолёты! Было такое впечатление, что всё тут попросту бросили на произвол судьбы. Так военные могли вести себя только в одном случае. В случае полного отсутствия контроля над ситуацией…

…Взмыленный БТР остановился на шоссе, напротив обещанной авто-заправки, заглушив, наконец, свой громогласный двигатель, от которого у Олега с непривычки начала пухнуть голова.

Костя вылез из душной железяки на пустынный асфальт шоссе. Уже немилосердно жгло солнце, но после натурального пекла вонючих внутренностей броневика это была почти мартовская прохлада.

— Вы тут посидите пока, — сказал Костя решительно, повесив себе на грудь автомат. — Не очень близко… На всякий пожарно-безопасный… А я схожу туда на разведку. Вдруг что будет не так, у вас есть пушка и пулемёт. Прикроетесь. А там и я прибегу на подмогу. Тут должна быть солярка, а нам она очень даже нужна. Если есть, развернёмся вон там, заправимся, а потом снова вернёмся на эту дорогу к югу.

Косте перелез через заграждения на обочинах обеих сторон шоссе, и медленно пошёл к зданию заправочной, выставив вперёд ствол автомата. Вокруг стояли деревья, но это на вид были нормальные растения, а не те самые жути…

— Так что, всё-таки, случилось?.. — напряжённо спросила Снежана, гладя в спину Косте. — Вы обещали объяснить. А то то, что я вижу и слышу, меня всё больше пугает…

— Посмотри на город… — коротко сказал Олег.

— И что? — спросила она, оглянувшись.

— Ты видишь высотки?..

— Нет… — уже испуганно ответила она.

— Вот это и есть то самое — что… Бомбёжек не было, землетрясения — тоже. Выводы делай сама…

— Какие?..

— Опасность. Угроза. Там что-то непонятное… Дома превратились в плотоядную биомассу, деревья — в хищных осьминогов…

— Ужас какой-то… — испуганно сказала Снежана. — Вы что, так шутите?.. — спросила она уже недоверчиво. — Хотя, куда делись небоскрёбы?..

— Мы с Костей от этого ужаса отстреливались и из пушки, и из пулемёта. А потом просто таранили бронемашиной, сохраняя боезапас…

— И что теперь?..

— Будем прорываться. Подальше от города. Через степи, где нет потенциально опасных деревьев и домов… Если есть карантинная зона, по её периметру должны находиться военные. А ещё Костя знает недалеко отсюда военно-воздушную базу. Поедем к ней.

— А нас не расстреляют?.. — осторожно спросила Снежана. — Как потенциальную угрозу?..

— Не должны. Угрозой для них могут быть чудовища, а не люди.

— НЕ ЗАРАЗНЫЕ люди… — почти ледяным голосом сказала Снежана. — Или не переносчики смертельной заразы…

Она опасливо посмотрела на зелёный порошок, забившийся в щели брони БТР-а.

— Они будут уверены в нас? А мы — в себе?.. Вы же, как я поняла, толком не знаете, что там, в городе, и как оно развивается и распространяется…

— Не драматизируй прежде времени, Снегурочка! — осадил её Олег. — И, тем более, — не кошмарь!

— Не знаю, как там у мужчин с их пространственной ориентацией, а моя женская интуиция подсказывает мне, что на нас от города наползает что-то именно кошмарное, и делает оно это всё быстрее…

— Мы сейчас поедем. Скорее, чем оно ползёт, — попытался Олег успокоить впечатлительную девушку.

— Если Костя сейчас не найдёт свой бензин для танков, ваше такси где-нибудь там, в чистом поле, встанет уже намертво. И нам придётся идти пешком. А ходок из меня — плохой. — Снежана почти с ненавистью посмотрела на свою забинтованную ногу.

— Давай посмотрю, — неожиданно для себя самого предложил Олег. — Вдруг да помогу тебе не быть хромой уточкой.

— А ты это даже умеешь?.. — спросила Снежана с лёгким недоверием в голосе.

— В армии когда-то был десантником, а нас там учили оказывать первую медицинскую помощь сослуживцам. После дембеля в походах иногда выручил уже друзей. Помогало.

— Погнали! — сдалась Снежана. — Как говорит наш Костя! Жёстче мне всё равно уже не будет! Допрыгалась, мягко говоря, девонька… На танцульках… Как всегда — не вовремя…

Олег сначала снял с правой ноги девушки кроссовку, а потом осторожно размотал бинт.

Щиколотка была опухшей и местами синеватой. Олег, глядя на страдальческое лицо Снежаны, мягко помассировал пальцами опухоль, ориентируясь.

— Руки у тебя хорошие… — странным тоном сказала Снежана. — Таким хочется довериться…

— Кто бы мог подумать… — смутился Олег.

— Женщины в таких вещах не ошибаются, — добавила Снежана. — Руки — это часть души мужчины. Как и женщины…

Олег, слегка покраснев, не ответил на закреплённый чужой комплимент.

— Это не разрыв связок, не растяжение, и не перелом, — закончив ориентироваться в травме, поставил он диагноз. — Так что успокойся и не комплексуй. Элементарный вывих.

— И что мне с ним теперь делать? — спросила Снежана. — Элементарным, но для меня уже почти хроническим?

— Сейчас вправим твою лапку на место. Как учили.

— Это будет больно?.. — осторожно спросили Снежана.

— Да, но кратко.

— Это будет ОЧЕНЬ больно?..

— У каждого человека свой персональный уровень восприимчивости к боли. Если будет очень, ори. Можешь даже врезать мне рукой по спине. Некоторым это помогает восстановить психологическое равновесие.

— Я не такая! — гордо возмутилась Снежана. — Я не бью мужчин, которые меня гладят…

— Посмотрим… — сказал Олег многозначительно. — Ну, что, действительно, — погнали?..

— Ну не сидеть же!

Олег поудобнее взял двумя руками длинную и узкую ступню Снежаны, удивившись тому, что она ему нравится с эстетической точки зрения. Он когда-то слышал, что голливудский кинорежиссёр Квентин Тарантино тоже обожал ступни у своей кино-музы Умы Турман. Чёрт его знает, может, действительно есть в этом некий шарм?..

— Ты готова?.. — спросил Олег.

— Уже почти в бессознанке. Заблаговременно…

— Тогда! — Олег резко дёрнул ступню девушки, убирая её сустав с не природного своего места.

— А-А-А-А-А-А!!!!! — дико, но как-то наигранно, будто с запасом, коротко заорала Снежана.

— Всё уже! — сказал Олег, подняв вверх руки. — Убивать меня слишком поздно!

Снежана недоверчиво сверху вниз посмотрела на свою многострадальную ножку.

— И что дальше?..

— Через пару часов спадёт опухоль, а к вечеру тебе можно будет снова идти на дискотеку, — пообещал Олег. — Но надо ногу пока перебинтовать. Для закрепления.

— Валяй, костоправ… — смилостивилась Снежана. — О! — сказала она уже весело. — Бежит наш неугомонный Костя! Переполошили мы его.

— Ты переполошила… — поправил Олег, глянув через плечо на Костю, который спешил к ним, перепрыгивая через дорожные ограждения. — Ты бы ещё завизжала…

— А ему это, похоже, без разницы. Были бы звуковые эффекты…

…— Что у вас тут?! — воскликнул Костя, подбегая. — Отчего такой базар?!. Кто на кого напал?!.

— Он — на меня… — Снежана обиженно показала пальцем на Олега, который смирно бинтовал ей ногу.

— Старшина, это как понимать?.. — не поверил Костя.

— Вправил я ей тут без тебя вывих, — признался Олег. — Хотя и болезненно. Зато теперь из неё получилась полноценная боевая единица, а не какая-то там простая дробь…

— Уже лучше, — сказал Костя, утирая со лба пот рукавом гимнастёрки. — Но вы меня всерьёз напугали. Я от волнения подумал и на мародёров — грабителей, и на то, что город до нас добрался.

— А как там у тебя дела? — спросил Олег, возвращая ноге Снежаны кроссовку.

— Дохлый номер… — Костя залез на крышу броневика, и стал смотреть куда-то в свой любимый бинокль, который ему вернул Олег. — Заправочная обесточена, а выкачивать из подземных хранилищ горючку с помощью медицинского шприца меня не научили. И зря…

— Что будем предпринимать?

— У нас ещё есть запас километров на сто, а до авиабазы — вдвое меньше. И будем ехать в экономном режиме.

— Полста в час?

— Примерно так. Но мне почему-то кажется, что заправимся мы очень скоро…

— На дороге?

— Да. Там, впереди, видны мощные заторы из легковушек и грузовиков. Всё брошено, и, как я подозреваю, народ убегал налегке, а не с канистрами. Когда мы ехали по городским улицам, там тоже были кинутые авто, но у меня тогда инстинкт самосохранения был сильные житейского прагматизма. Я не предполагал, что дела наши настолько плохи с самого начала…

— У мужчин противнейшая особенность усугублять любые обстоятельства, — едко сказала Снежана. — Чтобы преодолевать плохое, ориентируясь на гораздо худшее…

— Именно так! — согласно сказал Костя. — А теперь — погнали!

Он залез к себе в кабину водителя, подождал, когда Олег устроится в люке башенки рядом с пулемётом и пушкой, и двинул БТР вперёд пока на малой скорости.

Глава № 4

Через несколько километров они действительно доехали до масштабной автомобильной пробки, которая намертво перегораживала дорогу, захватив даже кюветы и часть пространства степи, находившейся за ними. Костя опять заглушил мотор, забрался повыше на крышу своего броневика, и в очередной раз занялся изучением в бинокль того, что было у них впереди. Снежана сама сползла на землю, и пока суть, да дело, разрабатывая починенную ногу, стала, по инерции прихрамывая, ходить вокруг БТР-а.

Броня вездехода была в зелёных потёках, и будто присыпана в своих укромных местах мельчайшим изумрудным порошком, который не сдуло ветром при движении. Косясь на эту непонятную и пугающую зелень, Костя нервно закурил. Олег когда-то увлекался этим нездоровым с его теперешней точки зрения делом, бросив его после двадцати лет, но сейчас взял у него предложенную сигарету, и тоже затянулся, не найдя другого способа расслабить свои, взыгравшие от увиденного, нервишки. В груди действительно почти перестало дрожать.

— Как ты думаешь, это на самом деле было химическое оружие?.. — спросил вдруг Костя после долгого молчания.

— Не знаю. Может быть. Но больше всего это напоминало биологическое, какого-то принципиально нового типа. Деревья превратились в хищных живых существ, да и дома, похоже, тоже перестали быть рядовыми жилищами…

— Бр-р-р!.. — скривился Костя. — Какая, всё-таки, страхолюдина… Напридумывали на свои головы! И как можно изобретать что-то такое, не делая одновременно и противоядия! Плохо всё-таки, что мы без связи. У меня в машине была хорошая рация, но сломалась в самый ответственный момент. Я всё думаю, почему мои меня одного бросили? Может, получили приказ ракетой уходить, сказали и мне, да я просто их не услышал в суматохе?.. Они были снаружи, а я сидел внутри. И стучали по броне почти все подряд. Из тех, кто куда-то бежал…

Они молча посидели, свесив с бронемашины ноги и пуская вялые дымки. В стороне покинутого ими города поднимались над горизонтом разноцветные столбы. Что и почему там так горело, узнать, скорее всего, было уже не дано, а потому особого интереса почти не вызывало. На пустынной дороге в беспорядке валялись разбросанные беженцами вещи; в кювете кверху колёсами лежала безжалостно смятая легковушка без стёкол. Асфальт шоссе был покрыт многочисленными следами гусениц.

— Танки проходили… — тихо, чтобы не услышала ползавшая внизу Снежана, сказал Костя, нервно косясь на мёртвую машину в кювете. Что-то в ней ему определённо не нравилось, но он старался не думать о том, что именно. На уцелевшем переднем колесе легковушки сидела большая жирная ворона, и сыто чистила о резину свой грязный клюв.

— Вижу, что они тут были… — Олег отбросил обедневший никотином окурок. — А куда шли?..

— В городе я их что-то не видел… — угрюмо ответил Костя. — Пока мы там носились, они тут гражданских давили… — Он покосился на ворону, которая отдыхала на колесе после явно сытного завтрака.

— Сволочи… — сказал Олег устало. В нём уже не было ни злобы, ни страха. Как быстро человек утомляется от любых ужасов, и привыкает даже к самому кошмарному. Ещё вчера он мог упасть в обморок от одного вида человеческой крови, а сегодня ему приходилось делать такое, на что он не решился бы прежде даже под действием сильных наркотиков. — Защитники наши, мать их… Где-то сейчас охраняют собственные обделанные задницы…

— Бросили, значит… — Костя отшвырнул в сторону и свой отощавший окурок. — Всех и всё… И куда же мы теперь? В одной стороне уже были, остались ещё три…

— Только не обратно! — Олег оглянулся на разноцветные дымы, запахи которых уже чувствовались даже здесь.

— А если обратно теперь везде?.. — мрачно предположил Костя. Он спрыгнул с БТР-а на шоссе, поднял с обочины увесистый камень, но ворона на остатках автомобиля не стала дожидаться последствий этого угрожающего поступка. Она тяжело свалилась с насиженного колеса, и почти над самой землёй полетела прочь.

— Не каркай, ворон… — вяло сказал Олег, провожая взглядом её, и всё-таки брошенный Костей камень. Он не сразу, но разглядел тех, кто был в машине. — Надо же нам, беглым, куда-то причаливать. Если назад нельзя, значит, стоит попробовать вперёд.

— Горючего у нас осталось максимум — на сотню километров… — продолжал ворчать пессимистичный Костя, возвращаясь к броневику. — Что потом?..

— Пойдём вплавь… — попытался Олег перенастроить своего случайного попутчика и соратника на оптимистический лад. — Или полетим по-пластунски… Но, скорее всего, найдём себе другой транспорт. Правда, уже не бронированный, и не вооружённый…

Костя скептически скривился.

— Программа минимум. Утешительная где-то. Но давай сначала кое-что поищем тут, рядом…

На броню довольно уверенно забралась уставшая от своих пеших подвигов Снежана.

— Развлекаетесь от нечего делать?.. — насмешливо спросила она, имея в виду инцидент с камнем. Она в то время была по другую сторону БТР-а и не видела деталей.

— Да летают тут всякие… — сказал Костя. — И каркают нам на Судьбу…

Он посмотрел на завал из автомобилей.

— Я опять двинул на разведку, — сказал он. — Горючкой я тут точно разживусь, и даже в канистрах. Парочки нам хватит на первое время, а там сориентируемся в последствиях. А вы тут сидите на пулемёте и пушке, и отдыхайте вместе с нашей лошадкой. Как обычно, прикроете наш мобильный плацдарм, если вдруг что не так… Охраняй даму наших сердец, старшина! — шуточным приказным тоном сказал Костя, слегка оживившись.

Он решительно пошёл вперёд, быстро затерявшись среди брошенных машин, а Олег залез в башенку.

— Можешь слегка позагорать, — великодушно сказал он. — Это у нас с ним — не меньше, чем на полчаса. Ему там придётся хорошенько рыться, а посторонних здесь и поблизости — гарантированно нет. Но даже если и появятся, мы снова от них сможем удрать. С горючим и на транспорте…

— Какой тут может быть загар! — почти возмутилась Снежана. — У меня вся кожа — в пупырышках от страха! Такая даже не обгорает!

— Тогда ждём. — Олег стал медленно делать в башенке круги вместе со своим оружием, обозревая окрестности.

…Костя вернулся через двадцать минут, нагруженный двумя полными канистрами. Он снял крышку с бензобака боевой машины, и стал по очереди сливать в него содержимое обеих принесённых ёмкостей.

— Прямо нам уже не проехать, — сказал он, закончив своё дело, и бросив в кювет опустевшие канистры. — Там просто кошмарный заворот кишок из машин… Ехать придётся по степи параллельно дороге. Или просто срежем путь напрямую к базе вон через тот холм. Но трясти будет основательно… — сообщил он, посмотрев на Снежану. — Как ты к этому относишься, принцесса на горошине?..

— Не рассыплюсь… — важно сказала она. — С моими-то пышками…

Она взбила обе свои, уже грязные, подушки, и демонстративно выбросила в кювет некогда любимую клюку, давая всем понять, что считает себя равной с ними в любых обстоятельствах.

— Значит, едем на блины? — спросил Олег, вылезая на почти раскалённую броню. — Незваными гостями?..

Ему сейчас было уже всё равно, куда и как ехать, лишь бы не стоять без дела на месте, дожидаясь, когда необъяснимые события сами до них доберутся.

— Как получится… — Костя уже лез в люк. — Людей на базе, скорее всего, уже нет. Похоже, людей теперь вообще нет нигде… На многие километры… Только ты, да я, да мы с тобой…

— И я… — добавила Снежана напряжённо.

— Да, конечно… — смутился Костя. — Как же нам теперь без тебя, снежинка. Ты теперь — член нашей семьи. Сестрица Алёнушка и два братца — Иванушки. Дурачки…

— Ты не очень гони, — попросил Олег, чувствуя, что тоже заряжается отрицательной энергией Костиного пессимизма. — Я тут наверху посижу, рядом с нашей Снегурочкой, проветрюсь слегка, а то у тебя там жара — хуже кочегарки! Про вонь от солярки я тоже не молчу… В чистом поле видно далеко, так что успею добраться до оружия в любом случае.

— Ладно… — разрешил Костя, скрываясь в люке. Голос его стал глухим. — Вы только меня не бросайте, ребята, коли что… Хорошо?.. Не оставляйте меня одного… Нельзя мне быть одному… А вам я ещё пригожусь…

— Что это с ним?.. — деликатно и тихо спросила Снежана. — Какой-то он уже не такой. Не погнали. И всё больше…

Олег грустно усмехнулся.

— Милая моя, он сегодня насмотрелся такого ужаса, какого мы с тобой не смогли бы даже вообразить. Он находится в авангарде, а мы — в его тылу. Я прятался в брюхе броневика, когда он прорывался из города, воочию видя всё то жуткое, о чём я мог только догадываться. Сколько ему? Двадцать с копейками? Чуть больше, чем тебе, вчерашней школьнице…

Снежана понимающе наморщила свой высокий и чистый лобик.

Олегу было уже ясно, что Робинзон из Кости получится лишь при наличии на необитаемом острове Пятницы. И по возможности — не одной… А Олегу сейчас хотелось только молчаливого одиночества. Это и было главной причиной его желания остаться наверху. И ещё присутствие рядом пусть даже неслышной, но видимой Снежаны, дарило ему какое-то хлипкое, однако так важное для него сейчас, душевное равновесие…

Он, в который уже раз, огляделся.

Вокруг были пустынные степные поля, в которых ещё пели птицы, жужжали пчёлы, летали разноцветные бабочки, и стрекотали, как ни в чём не бывало, безмятежные кузнечики, но за всей этой пасторальной идиллией уже чётко просматривались уродливые контуры неумолимо надвигающегося нового бытия, несущего в себе лишь смертельную угрозу всему живому. И степная трава в стороне покинутого ими в панике города из привычно жёлтого, выжженного летним зноем цвета, становилась всё более яркого ядовито-зелёного…

Или Олегу это казалось в соответствии со сценарием событий?..

…БТР, рыча в унисон настроению Кости, чтобы ненароком не сбросить своих наездников, отпихивая мешавшиеся гражданские автомобили, осторожно тронулся в поисках удобного переезда через кювет. Олег сел на обрез люка и стал смотреть вперёд. Ветер был горячим и жёстким, но здесь хоть не так тошнотворно воняло соляркой.

Косте внизу было гораздо хуже. Бросая короткие взгляды в люк, Олег иногда натыкался им на его красные, воспалённые глаза. Тот действительно всерьёз опасался, что случайные спутники теоретически могут его оставить в чистом поле одного.

Что-то шевельнулось у Олега в душе. Этот ещё почти мальчишка в форме воина, похоже, не демонстративно, но всецело доверял ему как старшему; он определённо чувствовал себя зависимым от него. Олег вдруг подумал, что мужчину делает мужчиной, прежде всего, ответственность за чьи-то судьбы, что полнее всего реализуется в коллективе или в семье. Костя ещё не созрел для полноценной ответственности за других, и пока нуждался в чьей-то ответственности за себя…

— Сворачиваем! — крикнул Костя из люка, и Олег вместе со Снежаной обеими руками вцепился в поручни.

БТР перебрался всё-таки через глубокий кювет, съехал на просёлок, и полез на высокий холм, свирепо гудя сотнями лошадиных сил своего двигателя. Чёрный шлейф дыма из выхлопной трубы, сносимый лёгким ветерком, накрыл машину.

Олег закашлялся, но деваться было некуда, поэтому он прикрыл рот рукавом рубашки, и обречённо полез в люк. Судя по выражению лица Снежаны, и её зажмуренным глазам, она вообще задержала на время дыхание. Это было инстинктивное, но правильнее решение.

— Что там?!. — спросил встревоженный Костя, с перепугу решивший, что против них начаты какие-то крупномасштабные боевые действия, и прибавил газу.

— Дышать совсем нечем! — успокоил его Олег. — Развонялся, понимаешь! Душегубка! Даму пожалел бы!

— А!.. — радостно улыбнулся Костя утешительной для него новости. Он был умилительно и обаятельно чумаз. — Это минутное дело! Снесёт это всё на скорости!

БТР наконец-то перевалил через вершину холма. Костя подался вперёд, к смотровой щели, чтобы сориентироваться, громко свистнул от удивления, и остановил своего бронированного коня на полном скаку. Двигатель машины от испуга заглох.

Заинтригованный Олег, контролировавший их тылы, обернулся, и чуть сам тоже не засвистел.

…Аэродром был — как после основательной и прицельной бомбёжки. Взлётно-посадочная полоса, изуродованная глубокими воронками, напоминала великанское поле, подготовленное к посадке их гигантской картошки. В одной из воронок догорал узкокрылый скоростной истребитель. Поодаль от него огромный грузовой вертолёт лежал на боку, воткнувшись гнутыми лопастями в землю. Были видны и трупы.

— Вот этого я уже совершенно не понимаю! — воскликнул Костя, выползая вслед за Олегом на броню, к оцепеневшей от испуга Снежане. — С кем это они тут так воевали до победного конца?!. До города ведь далеко! Или здесь тоже появились чужие?..

— Со страхом… — объяснил ему Олег элементарную вещь. — Самые кровавые битвы происходит именно с ним. Тут, похоже, произошли какие-то нестыковки, и свои слегка посражались со своими. А чужие, появившиеся здесь, первым делом полакомились бы трупами…

— Тогда нам — почти гарантированное хана, братан… — снова приуныл Костя. — Раз армия дезертировала почти без боя, раз тут такое было, значит, от ЭТОГО нет спасения. Они это ЗНАЮТ…

— Может быть, ты и прав… — мрачно согласился Олег. — Но, надеюсь, не во всём. Что же такое творится-то на белом свете?.. А вам хоть что-нибудь говорили, когда гнали туда? Или хотя бы намекнули?

Костя грустно махнул рукой.

— Да так, пороли всякую ерунду для успокоения. Я тебе соврал в городе про учения, потому что давал подписку о неразглашении. Сейчас все эти мои клятвы уже не имеют никакого значения. А сказали нам, что был случайный выброс химического оружия, и надо предупредить возможную панику среди мирного населения. Бредятину, в общем!

— А что на самом деле?

— На самом деле солдатам ничего не говорят! — вдруг озлился Костя. — Чем меньше солдат знает правды, тем он послушнее и исполнительнее! Уяснил, гражданский?!

— Понятно… — сказал партикулярный Олег со вздохом. — Значит, мы теперь так ничего и не узнаем. До самого последнего момента…

— Слушай, ты!!! — сорвался Костя, нервно крутя головой. — Заткнись, остряк доморощенный!!! И без тебя тошно!!! Лучше бы сказал, куда нам теперь деваться!!! И как?!! На БТР-е, если земля и здесь превратится чёрт знает во что, далеко не ускачешь! Проглотит! У меня практический военный опыт — всего три месяца, а у тебя жизненный — лет тридцать с лишним!

— Мальчики, а вы можете внятно, и по-мужски?!. Без бабских истерик?!. — взмолилась Снежана. — Что нам делать?

— Я думаю, что нам надо вон к тому ангару, — показал Олег рукой. — Мне кажется, там для нас кое-что есть…

— Самолёт, что ли?.. — Костя приложил грязную ладонь козырьком ко лбу. — Ты умеешь его водить?..

— Я умею рулить всё, — сказал Олег. — Всё, что шевелится от ручек управления. А в ангаре, сдаётся мне, ВВП… Во всяком случае, во времена моей службы они именно в таких и хранились…

— Иди ты… — не поверил Костя, но торопливо нырнул в люк. — Ну, если ты не врёшь, братан… Тогда с меня тоже бутылка! Тогда нам на них на всех классно начхать!

Глава № 5

…В ангаре действительно стоял вездеход на воздушной подушке. Десантный, хорошо оборудованный, но обезоруженный. Тем не менее, заправленный под завязку, и с дополнительными ёмкостями под горючее. Они тоже были полнёхоньки. Костя перетащил в него из БТР-а автомат, пулемёт, и гранатомёты, которыми никто в городе так и не воспользовался.

— Приготовили и бросили, — сказал Олег, осматривая их нового коня. — Улетели на чём-то с большей скоростью. А нам подарили шанс…

Костя нежно погладил ладонью горячую броню, прощаясь с родным БТР-ом.

— Спасибо тебе, соратник! — сказал он растроганно, чуть не пуская слезу умиления. — Выручил ты нас сегодня, ой как выручил! Если бы не ты… Если бы не ты!

— Не распускай слюни, солдатик, — проворчал для порядка Олег, хотя и понимал парня. — Что за телячьи нежности?

— Если выберемся из этой заварухи живыми, — сказал Костя, карабкаясь к Олегу и Снежане в летающий вездеход, — поставлю ему золотой памятник. Мы все у него — в неоплатном долгу.

Олег хотел в ответ чёрно пошутить относительно того, что им самим в случае чего мраморных памятников и даже деревянных крестов, скорее всего, не видать, но передумал. И даже не ради Снежаны, которую они оба, хотя и коряво, но всё-таки пытались оберегать от стрессов. У Кости с чувством юмора от рождения было явно напряжённо. Критические ситуации одних делают острее на язык, а других напрочь лишают понимания шуток.

Порывшись в новой их машине, Олег сел в её водительское кресло. Костя пристроился рядом.

— Странный у нас сегодня какой-то день… — растерянно сказал Олег.

— Чем ещё, кроме всего прочего?.. — хмуро поинтересовался Костя.

— Хроническим отсутствием связи… — Олег сунул руку в дыру на пульте управление ВВП.

— Рацию не успели поставить, или успели забрать… — сказал Костя, не скрывая огорчения. — Как же нам выйти на внешний мир?

— Надо попробовать обойти преграды нестандартным методом…

— А у нас есть обходные пути?

— Они есть всегда! — Олег выпрыгнул наружу.

— Что ты там забыл? — не понял его поведения Костя.

— Антенна осталась! Активная! Мы сейчас подключим её к моему сотику, и просканируем его снова! С такой антенной он должен схватить и наши телеканалы-радиостанции, и зарубежные! До границы уже ближе, чем до покинутого нами города!

— Действуй, старшина! А мы посмотрим, что у тебя из этой лихой затеи получится!

Снежана перебралась в отсеке десанта поближе к кабине, и заглянула к мужчинам.

— Что у вас тут, мальчики? И почему мы никуда не летим, и даже не едем туда же?..

— У Олега есть контактная идея. С внешним миром.

— Интересно… — оживилась Снежана. — Хотелось бы увидеть и услышать ещё кого-то, кроме нас троих…

Олег вернулся в кабину и достал из кармана мобильник.

— У моего есть телескопическая антенна для радио и телевизора. От рации ВВП остался антенный провод с соединительным лепестком. Мы сейчас подсоединим его к антенне моего сотика, и почти точно получим и телевидение, и радио! Хотя бы с помехами! У нас, или за границей!

— Здорово! — восхитилась Снежана. — Вот почему я чужие мужские мозги люблю больше, чем свои, женские!

Олег подсоединил внешнюю антенну, потом просканировал у своего телефона и радио, и телеканалы.

— Что я говорил! — радостно сообщил он. — Есть пять теле, и двенадцать — радиоканалов!

— Тогда погнали! — нетерпеливо сказал Костя.

Олег сначала прошёлся по телеканалам, но там были слишком сильные помехи. Тогда он перешёл на радиодиапазон.

Первой же станцией оказалась зарубежная.

— Сейчас мы всё узнаем! Олег включил на своём телефоне трансляцию, и в кабину вездехода ворвалась торопливая речь на чужом языке.

— Это что за волна? — оживился, совсем упавший было духом Костя.

— Соседская, — пояснил Олег. — Граница ведь недалеко.

— Ты наших лови! — потребовал раздухарившийся Костя. — Наших! Тут всё равно ничего не понятно!

— Да помолчи ты! — осадил его Олег. — Дай послушать! Наши могут традиционно всё скрывать! А я немного знаю английский!

— И я тоже! — подхватила Снежана. — Чуть-чуть…

Олег напряжённо слушал, а Костя впился взглядом в его лицо, обладавшее выразительной мимикой, пытаясь прочесть по нему приговор или помилование…

Олег буквально на глазах мрачнел, Снежана быстро бледнела, и Костя всё понял.

— Плохо?.. — спросил он чужим, каким-то уже почти загробным голосом. — Совсем плохо?..

— Да… — сказал Олег. — Очень… Это началось где-то у нас в городе, и теперь с жуткой скоростью распространяется во все стороны. Это не органика, а что-то родственное ей. И это не наш самстрой. На Земле ЭТО просто не из чего было бы сделать. Говорят, что это занесло к нам из дальнего Космоса. Всё, что есть в арсенале современной земной науки, против этой космической гадости совершенно бессильно. Земля очень быстро превращается в живое и хищное существо, а ожившие дома и деревья — это как бы волосы Медузы-Горгоны. В небе никого и ничего нет потому, что с заражённой поверхности идёт мощное излучение до высоты почти пятидесяти километров, которое трансформирует всё и там. По радио говорят, что атмосфера Земли скоро станет совершенно непригодной для дыхания всего местного. Все растущие на ней деревья превратятся в хватательные органы, которые будут охотиться на животных и людей. Океаны и моря… Они пока не знают, во что превратится вода — этого ещё никто не видел…

— И что дальше? — глухо спросил Костя. Он был сер лицом и как-то неестественно спокоен.

— Дальше они пошлют сюда мощные термоядерные заряды, чтобы прижечь пока маленькую, но смертельно опасную язву на теле Земли. Они ещё надеются, что это поможет…

— Когда это будет?

— В ближайшее время… — Олег чувствовал, что и в него тоже вползает холодное вселенское равнодушие. — Всё уже готово к пуску ракет, ждут только команды сверху…

— А как же мы?..

Олег откинулся на водительском сиденье и закрыл глаза.

— Большое количество людей эвакуировано, а остальные куда-то просто исчезли, точно растворились, или поглощены преобразившейся землёй… Есть свидетели того, что спасавшиеся люди будто проваливались сквозь неё прямо на ровном месте. Какие-то хищные, замаскированные ловушки… Мы проскочили, видимо, потому, что у вездехода много колёс и большая площадь опоры. В зоне будущего поражения остались лишь погибшие, ещё не съеденные, да редкие случайные бродяги вроде нас с тобой, и не ходячей Снежаны, которым просто неслыханно повезло, или наоборот… Стоит ли думать о каких-то ногтях на гангренозной руке? Чем скорее сделать ампутацию, тем меньше отрезать, и тем больше шансов выжить всему организму…

Костя вдруг нервно хмыкнул.

— Выходит, мы не спасались, а тупо копошились в самом что ни наесть пекле?

— Мы действовали вслепую… — Олег сейчас пытался убедить в этом не столько товарища по несчастью, сколько себя самого. Он мог бежать из города вместе с толпой, тогда, возможно, был бы сейчас в безопасной зоне, но сознательно избрал казавшийся ему наиболее удачным вариант, и ошибся в своём выборе.

Это была Судьба, к которой Олег не имел никакого отношения, но, к сожалению, они выбрали одну Судьбу на троих…

— А если это не поможет? — сипло спросил Костя. — Обстрел?..

— Тогда ты в любом случае не будешь должен мне бутылку… — Олег замолчал.

Снежана вдруг в голос зарыдала.

— Ну, чего вы тут сидите, и болтаете, как ещё живые покойники?! Мужчины называется! Да делайте же хоть что-нибудь! И как-нибудь! Я не хочу глупо умирать в самом начале жизни! А вы что, уже оба сдались?! Тогда передайте командование мне!

— Бери… — обречённо сказал Костя. — Наши мозги выработались, может, твоя интуиция поможет…

— Это военная база! Здесь есть бомбоубежище, в котором можно спрятаться?!

— Есть! И я в нём бывал!

Костя выпал из кабины, и с болтающимся на груди автоматом куда-то побежал, обогнув ангар.

— Ну, наконец-то, сдвинулись с мёртвой точки… — желчно сказала Снежана. — В очередной раз…

— Женщина лучше подготовлена к жизни, чем мужчины — даже к смерти… — сказал Олег тоскливо, но уважительно.

…Костя понуро выбежал из-за ангара, и это уже было ответом.

— Так всё взорвано… — сказал он понуро. — И завалено… Не разобрать, и не спрятаться…

— Где тут ещё есть что?! — уже не отдавала Снежана перехваченную у скисших мужчин инициативу.

— На берегу моря… — вяло ответил Костя. — Километров тридцать отсюда. Там высокий обрыв, и в нём — древний пещерный город. Глубокий…

— Давай туда, старшина! — отчаянно крикнула Снежана уже Олегу. — Быстро!!!

— Есть, генерал!..

Олег, лишившись инициативы, был непонятно для него самого спокоен. Руки легли на рычаги управления, ноги упёрлись в педали…

…ВВП с шумом поднялся на воздушную подушку, плавно выплыл из родного ангара, и, резво набирая скорость, помчался на юг, в противоположную от города сторону, к не слишком далёкому берегу моря. Облако пыли за кормой скрыло разбомблённый аэродром, и Костя перестал на него затравленно оглядываться.

Высохшая и пожелтевшая за лето степная трава уже ложилась на землю и густо зеленела. Олег оцепенело смотрел прямо перед собой туда, где находилось море, и думал о том, что скоро здесь будет, и от чего они наивно пытаются как-то спастись, убегая по шоссе от несущегося по нему гоночного автомобиля. Он ещё невидим за горизонтом, но очень скоро будет здесь…

…Вездеход, стремительно летевший над поникшей степной травой, доехал до её края, резко снизил скорость, мягко приземлился, и обречённо затих двигателем. Костя уныло сидел в соседнем с Олегом кресле: сгорбленный, с остановившимся взглядом. Снежана испуганно жалась у него за спиной.

— Проблемы? — спросил Олег. — Личные или общественные?

Костя смолчал.

— Все вместе… — каким-то старушечьим голосом выдавила из себя Снежана.

— Тогда посидите здесь, а я пока сориентируюсь на местности.

Олег выбрался из вездехода, и подошёл к краю обрыва над морем, к которому они, непонятно для него самого, зачем-то летели-ехали…

Обрыв шёл в обе стороны вдоль берега моря. Он был метров двадцать высотой. Море подступало к нему почти вплотную, оставив лишь двухметровую галечно-песочную полоску.

Было уже как-то не по живому тихо: не кричали чайки, не жужжали насекомые. Всё либо вымерло в зараженной зоне, либо было съедено, либо покинуло опасные места.

Олег вернулся к вездеходу.

— Приплыли! — сказал он. — До пологого спуска к морю у нас может и не хватить времени, поэтому придётся на верёвках сползать прямо здесь.

— А если спрыгнуть прямо на вездеходе? — вяло спросил Костя. — Если хорошенько разогнаться, то можно условно спланировать на воду, а там — на максимальной скорости — к горизонту…

— Убьёмся! — уверенно сказал Олег. — Тут два десятка метров по вертикали. Без необходимой балансировки машина или клюнет мордой, или перевернётся. Даже в самом удачном случае при падении на воду с такой высоты будут приличные ударные перегрузки, а у нас нет ничего компенсирующего… Кто-то из нас не выживет, а кто-то серьёзно искалечится… Ради чего? Чтобы так же гарантированно убиться, можно просто спрыгнуть с обрыва, и даже не вниз головой…

— Ты прав… — тяжело вздохнул Костя. — Это я так, паникую…

— Надо без паники спуститься на верёвке к берегу, — сказал Олег. — А там — посмотрим на твой пещерный город. Чем он глубже в обрыве, тем у нас будет больше хотя бы чисто условных шансов…

— Зачем?.. — вяло спросил Костя, но полез в ящик за верёвками. — Какой от этого прок?.. Ты же не хуже меня всё знаешь и понимаешь…

— Прок есть только от активных действий, которые способны украсть хотя бы один шанс у миллиарда! — жёстко сказа Олег.

Снежана сидела на месте десантника и молча смотрела широко открытыми раскосыми глазами то на одного, то на другого. Почти неподвижная маска на её лице, появившаяся полчаса назад, не исчезала, и не менялась.

Глава № 6

Они привязали длинную верёвку к скобе на боку вездехода, и сбросили её вниз с обрыва. Первым должен был спуститься Костя, чтобы подстраховал внизу хрупкую Снежану. На плече у него висел автомат.

— Зачем тебе «калаш»? — вяло спросил Олег. — Воевать здесь не с кем. Кроме нас со Снежаной…

— Это так, на всякий случай… — мрачно отбился Костя. — От чертей в Аду отстреливаться…

— А в Раю?..

— Не знаю, как вам, а мне Рай стопроцентно не светит… — уже каким-то умирающим голосом сказал Костя. — Что дальше Рая?.. Или ближе Ада?..

— Не дальше и того, и другого — уже где-то близко… — жёстко сказал Олег. — Поэтому нам нужно спешить…

Он дождался, когда Костя и Снежана спустятся на берег, вернулся в ВВП, и включил импровизированное радио.

Там уже не говорили, и даже не кричали, а истерично верещали на английском языке. Олег заторможено послушал всё это словесное сумасшествие минут пять, потом переключился на отечественный канал, который тоже запомнился. Услышав самое для них теперь важное, он посмотрел на часы, и наморщил лоб, просчитывая перспективы, потом морщины разгладились.

— Зря! — сказал он с отчаянием. — Всё — зря!! НЕНАВИЖУ!!!

Он тяжёлым бесформенным мешком вывалился из кабины, доковылял до обрыва, и спустился к морю на почти непослушных руках.

— Что теперь?.. — с надеждой спросила Снежана. — Зачем мы здесь? Где обещанный пещерный город?

— Я не помню конкретного места… — виновато ответил Костя. — У нас была морская экскурсионная прогулка. На катере…

— А ты что думаешь, Олег? — к Снежане вновь вернулась её женская надежда на старшего и сильного мужчину.

— Я только что слушал радио… — жёстко начал Олег, садясь на большой камень, и равнодушно глядя на морскую, почти штилевую даль. — Последние новости. Мы — не дети, поэтому распишу всё без купюр. Сюда уже отправлены десять баллистических ракет с термоядерными зарядами. Одна мегатонна эквивалента — каждая. Зона гарантированного зачищающего поражения — сто на сто километров. Десять тысячи квадратных.

— Это слишком много?.. — дрожащим голосом спросила Снежана. — Для нас?..

— Выше крыши… — уже не живым, а каким-то трупным, гниющим голосом прокомментировал Костя.

…— Они все взорвутся на высоте трёхсот метров от земли синхронно, с точностью до миллионных долей секунды, иначе взрыв одной из них может помешать взрывам остальных, испортив запланированный эффект, — продолжил Олег.

— Ад… — глухо сказал Костя, и поправил автомат на груди. — Я это чувствовал, поэтому и взял…

— У нас есть шанс?.. — пульсирующим голосом спросила Снежана. — Хотя бы мизерный?..

— На вездеходе был бы полный нуль. На сотни километров вокруг — и у нас, и за границей — уже почти никого не осталось. Только в наглухо замурованных бомбоубежищах. Мы бы на суше никуда просто не успели… В открытом море смесью ударных волн нас и на вездеходе разнесло бы в пыль. Даже за горизонтом. А здесь…

Олег бросил короткий взгляд на обрыв.

— Вон в том гроте можно продлиться жизнью на несколько мгновений. Но не более того…

Он посмотрел на часы.

— Через двенадцать минут с секундами…

— Что?.. — неестественно деревенеющим голосом спросила Снежана.

— Первым при взрывах будет световое излучение и проникающая радиация. От них нас спасёт ниша, — отчуждённо сказал Олег. — Потом придёт сверхплотная сверхзвуковая ударная волна. Она пролетит высоко над нами, оглушит, и умчится в открытое море. Возможно, и она нас пощадит… На десерт будет адская смесь из десятка уже полновесных ударных волн. Они тоже пронесутся над нами, но под ними возникнут чудовищные высокотемпературные завихрения, которые с лёгкостью выдуют нас из грота, и распылят на атомы. Даже предположив фантастический вариант, в котором мы сможем пережить всё это пекло, нас потом всё равно быстро убьёт радиоактивное заражение местности, которое породят ударные волны. Тысячи рентген… А люди здесь появятся очень не скоро. Сначала — спутниковый обзор, за ними — беспилотники, потом робкие самолёты и вертолёты на большой высоте. И это только в случае успеха бомбёжки, а то возможна и повторная ковровая обработка заражённой местности новыми термоядерными зарядами. Кто станет разворачивать серьёзную и максимально рискованную спасательную операцию ради троих облучённых и обречённых?..

— Куда ни кинь, везде — кранты… — сказал Костя почти зло.

— Нам просто фатально не повезло, — сказал Олег. — Так же не подфартило, как и тем, кто уже погиб в суматохе, отсиживается сейчас в городе, надеясь на что-то, или бродит где-то поблизости…

— Статистические потери… — ещё злее процедил Костя сквозь сжатые зубы. — Чтоб их всех…

Снежана уже каменным изваянием стояла рядом: с совершенно белым лицом, и остекленевшими глазами.

— Кого винить? — Олег сочувственно посмотрел на совсем сдавшего морально новобранца. — Это же не тяпляповские учения со случайными жертвами. Это прилетело из дальнего Космоса, и заранее быть готовыми к таким невероятным вещам просто невозможно…

— Утешил… — уже прорычал Костя, но не смог скрыть этим отчаяния в голосе. — Моих родителей, и мою невесту…

— Чем могу…

— Всё — яснее ясного… — Костя вдруг отвернулся от всех, и пошёл куда-то по берегу. Олег только проводил его взглядом, не попытавшись остановить голосом. От Жизни у них оставалось всего около десятка минут, и каждый имел полное право приготовить себе из них любое последнее блюдо…

…Метрах в пятидесяти от товарищей по случайному несчастью Костя резко остановился, и сорвал с шеи автомат.

Прозвучал частый, непродолжительный и глухой стук…

Короткая очередь опрокинула Костю на камни берега. Шальные пули, прошившие его тело насквозь, просвистели над головами уже почти равнодушных к любым событиям людей, и утонули в обрыве.

Снежана ахнула и зарыдала в голос, а Олег заторможено смотрел на дёргавшееся у кромки моря в агонии тело.

— «Дур-р-рак! — беззлобно и без зависти подумал он. — Трус…»

Когда Олег подбежал и наклонился над ним, Костя ещё дышал, хотя кровь фонтанчиками била из его издырявленной груди.

— Что же ты наделал?.. — с просил Олег с болью. — Ты же просил не бросать тебя, а сам…

Костя разлепил посиневшие губы. Алая струйка тут же вырвалась наружу и потекла по щеке.

— П-р-о-ос-т-и-и-и, бра-а-ату-у-уха-а-а… — ему было неимоверно трудно говорить. Кровь уже заливало лёгкие; он надсадно и страшно кашлял, закатывая бегающие глаза, и всё пытался ещё что-то сказать, видимо, в своё оправдание, но слова больше не прорывались из его умирающего тела…

Олег сжал руками его дрожащую ладонь, которая силилась и не могла ответить на рукопожатие, скрипя зубами, и жмуря слезящиеся глаза, дождался, когда кончится непродолжительная агония, потом отпустил расслабившиеся пальцы, закрыл Косте глаза, и пошёл к Снежане. Автомат остался лежать на земле, рядом с мёртвым телом.

…— Зачем он так?.. — с мукой в голосе спросила Снежана, когда Олег вернулся. — Почему?..

— Он когда-то просил нас с тобой его не бросать, а сам только что бросил нас. Ему стало страшнее, чем нам… Так бывает и с сильными. Иногда… Не будем его осуждать за это… — Олег нежно погладил плачущую девушку по голове.

— А ты меня не бросишь, Олежек, родненький мой?.. — Снежана снизу вверх заглянула своими огромными голубыми глазищами в глаза Олега, достав этим взглядом Надежды до самого дна его души. — Ты не бросишь меня, как нас бросил Костя?.. Я не смогла бы сделать, как он… Только до последнего мгновения, и никак иначе… Но я боюсь!.. Одна боюсь, но не с тобой…

От её спонтанно искренних и сокровенных слов тело Олега потрясло до последней его клеточки.

— Как можно, девочка моя… Никогда, и ни за что, моя снежинка…

Снежана обняла Олега за пояс и утонула лицом в его груди.

— Спасибо вам… — глухо сказала она. — За всё… За те часы жизни, которые вы мне подарили… ТАМ меня уже давно бы не стало… Спасибо… За вашу мужскую дружбу ко мне, больше похожую на любовь… Спасибо, мальчики… Что бы ни случилось… Это уже навсегда со мной — и в этом мире, и в другом, если он существует…

— И тебе спасибо… Просто за то, что ты есть, и была с нами эти полдня… Ты сохраняла в нас нужное равновесие. Пойдём в грот… — сказал Олег по возможности обнадёживающим голосом. — Остальное — в руках Судьбы или Рока…

Всхлипывая, Снежана сделала шаг назад, кивнула головой, стараясь не смотреть на уже неподвижно тело между обрывом и морем, закинула руку на шею Олегу, и они забрались с грот.

Это была земляная ниша высотой в человеческий рост и глубиной всего метра в три. Только-только для того, чтобы укрыться от дождя и ветра. Но не от десяти мегатонных бомб…

Снежана села, опершись спиной о самую дальнюю глиняную стену грота, и свободно вытянув ещё нывшую ногу. Олег опустился на земляной пол напротив девушки, и нервно посмотрел на наручные часы.

— Сколько?.. — спросила Снежана с таким лицом, точно всё ещё могли отменить.

— Чуть больше пяти минут…

— У тебя есть семья?.. — неожиданно спросила она.

— Была. Я в разводе.

— А дети?..

— Сын Алёша. В первый класс должен пойти осенью…

— Они здесь?.. — странным тоном спросила Снежана.

— К счастью, нет… — Олег облегчённо вздохнул. — Они в тысячах километрах отсюда, и я надеюсь, что там нет такого же ужаса… Во всяком случае, в радиопередачах об этом речи не шло. Эпицентр эпидемии метаморфоз находится здесь, и они хотят не допустить её распространения.

— А я вот так ничего и не успела… — с тоской в голосе призналась Снежана. — Ни настоящей любви, ни детей, ни всего остального… Только школу закончила…

— Ты верь, что у тебя будет иная жизни, или реинкарнация, как это называют, и что у тебя ещё всё впереди… Пусть всё это сказки — но лучше всего в них поверить. Именно сейчас…

— Тебе сколько лет?.. — опять спросила Снежана.

— Тридцать шесть, — машинально ответил Олег. — А что?..

— Девятнадцать лет разницы… — задумчиво проговорила Снежана. — Сущие пустяки…

— Ты это к чему?..

— Я бы вышла за тебя замуж, — твёрдым голосом сказала она. — Зная тебя сегодня всего несколько часов, завтра — не раздумывая, и безоговорочно! И нарожала бы тебе детей. Дочерей — красивых в меня, и сыновей — сильных, как ты. Твоя бывшая жена — полная дура! Она тебя просто не разглядела в упор! Ты надёжный, умный, добрый, и заботливый. Большего в мужчине быть просто не может ничего. — Семнадцатилетняя девчонка за минуты перед своей смертью обрела Мудрость зрелой женщины.

Что-то сжалось в душе Олега. Снежана своими стихийными откровениями сделала его немного слабее перед тем, что требовало от него максимальных усилий воли. И ещё его ошеломило сознание того, что они думали сейчас об одном и том же…

Олег снова нервно посмотрел на часы.

— Всё — пора!

— Что?.. — не поняла Снежана.

— Подожми обе коленки к груди! — приказал Олег.

Он встал на свои колени перед девушкой, закрыв её широкой спиной от убийственного входа пещеры, обнял Снежану, и без предупреждения поцеловал в сухие пылающие губы.

Она не проронила ни звука, одарив его ответным первым, и, возможно, последним поцелуем их общей Жизни, которая, похоже, уже заканчивалась, так и не начавшись, и он не увидел в её глазах даже удивления…

…— Теперь уткнись лицом мне в грудь, и не смотри на то, что будет за моей спиной! Ослепнешь!

Она послушалась, и он прижал её гибкое тело к себе — сильно, но не больно.

— Ничто не кончается, снежная моя звёздочка! — сказал Олег, и добавил уже шёпотом. — Я люблю тебя… Навечно…

— Я люблю тебя… — вырвалось из неё, точно ждавшее его сигнала. — Навсегда…

…Когда стенка грота перед его глазами из жёлто — коричневой стала однотонно белой, Олег закрыл глаза, и начал мысленный отсчёт:

…— «Один…». Бомбы взорвались, распыляя, выжигая и убивая излучением всех убегающих и атакующих…

…— «Два…». Сверхзвуковые волны понеслись во все стороны, сметая всё на своём пути.

…— «Три…». Десяток гигантских грибов, выращенных Апокалипсисом, тянутся в небо.

…— «Четыре…». Следом за сверхзвуковой идёт раскалённая волна из плазмы и материи. У неё меньше скорость, и она чуть отстаёт…

…— «Пять…»… — Олег оглох от жуткого звукового и воздушного удара в ушные перепонки, а Снежана так вжалась в него, что они слились воедино, став одним целым. С потолка грота на них обрушились пласты грунта — первая волна прошла над толщей земли, защитившей их. Возникшее разряжение потащило их наружу, но у него не хватило на это сил…

…— «Шесть…». — Олег был уже слеп и глух, но ещё жив, и, изнемогая от непонятного счастья, всем своим влюблённым до безумия телом и существом ощущал частое сердцебиение самой дорогой ему сейчас из всех женщин, живущих на Земле…

Он ждал, когда придёт вторая, основная ударная волна, до которой было ещё несколько секунд одной их Жизни на двоих…

…— «Се…

Свет перед горизонтом не так притягателен, как Тьма

— за ним…

Content

Валерий Петрович Брусков
Метаморфоза

Глава № 1

Глава № 2

Глава № 3

Глава № 4

Глава № 5

Глава № 6