Валерий Петрович Брусков

Склеп

Нельзя говорить «мы», когда стоишь в стороне.

Антуан де Сент Экзюпери

То, что несколько десятков тысячелетий назад, скорее всего, было идеальным шоссе, давняя катастрофа и последовавшее за ней многовековое активное время нещадно потрепали, превратив в скопище присыпанных пылью и мусором ухабов, которые хронически трясли вездеход, совершенно дискредитируя его рессоры и амортизаторы.

Карпов, уже заученно поглядывавший поочерёдно сквозь лобовое и боковое стекло машины, о чём-то вдруг запоздало вспомнил, глянул на её приборный щиток, и положил руку на плечо Брюснеру.

— Да, sir!.. — водитель вездехода, смотревший вперёд, не повернул головы, и даже не нагрузил свои слова интонациями вопроса.

— Мы сегодня ездим по этим развалинам бывшего мира уже больше шести часов, Донован, — сказал Карпов. — Сколько мы намотали по тому, что когда-то было здесь городом? Сто километров есть, или у меня слишком плохой глазомер?

Брюснер посмотрел на спидометр.

— Около девяноста миль, sir!..

— Значит, почти сто пятьдесят, если перевести с английского на русский! И за это время мы сделали всего лишь две короткие остановки с выходами из вездехода.

— Да, sir!

— Мораль такова, Донован! Наш вездеход жадно доедает последние резервы своих аккумуляторов, а я уже успел забыть, из которого места у меня растут ноги…

— Да, sir?.. — Брюснер неохотно дошёл, наконец, и до вопросительных интонаций.

— Что — да?..

— Что прикажете, sir?!

— А что тут приказывать, когда нужно сразу делать! Если мы будем продолжать в том же духе, что и с утра, то заряда аккумуляторов на обратную дорогу не хватит гарантированно, и тогда нам придётся или ночевать посреди чистого поля, или вызывать винтокрыл для нашей эвакуации на базу, а потом возвращения нас на нём к вездеходу завтра утром.

— С винтокрылом будет и сложно, и даже накладно, sir… — согласился Брюснер.

— То-то и оно. А если наши светлости никуда не увозить, то придётся нам спать в этом вездеходе. Ты у нас бравый спартанец, а я вот избалован своей мягкой начальственной постелькой, и мне в ней это делать нравится значительно больше, чем вот на этом жёстком сиденье…

— Да, sir!

— Диалоги у нас — высший сорт! — похлопал Карпов в ладони. — На корабле мы не так много разговаривали, Донован, и я как-то не замечал особенностей твоей речи…

— Я наследственный офицер, sir! — чётко сказал Брюснер. — У меня в крови — генетическое понимание того, что в условиях длительного мирного времени для желаемого продвижения по службе нужно как можно чаще говорить: «- Да, sir!», «- Есть, sir!!», и «- Как прикажете, sir!!!!» Вы — General, а я — пока major, и мне хотелось бы стать хотя бы полковником — lieutenant colonel в не слишком отдалённой временной перспективе… Да, мой майор — это первая ступень старшего офицерского состава, но ваш генерал-майор — первая ступень уже высшего командного…

— Ну, тут ты особо можешь не переживать, major, — успокоил его Карпов. — Когда мы вернёмся домой с этого древнего кладбища, то за открытие и исследования пусть даже погибшей цивилизации тебе в обязательном порядке дадут подполковника, а мне — генерал-лейтенанта. В столь высоких званиях такие, как я, уже не шляются по Космосу, значит, мне предложат руководящий пост в Центре, а ты автоматически попадёшь в список потенциальных кандидатов на должность капитана моего корабля.

— Многообещающе звучит, sir!.. — сказал Брюснер с нескрываемым воодушевлением.

— Дальше будет звучать ещё мажорнее, будущий Капитан Донован. — Я служу с тобой на моём корабле уже шесть лет, весьма тебя ценю, поэтому собственноручно напишу рекомендательное письмо руководству, в котором намекну, что хотел бы именно тебя видеть в качестве своего преемника на моей «Омеге»…

— Звучит ещё лучше, sir!!.

— Тогда при гарантированно благоприятном решении ты, Донован, весьма скоро получишь и внеочередное звание полковника! После первого же самостоятельного полёта и с любыми его конечными результатами!

— Великолепно, sir!!! — Карпов впервые видел Брюснера почти впадающим в эйфорию.

— А потом у тебя будут новые полёты, новые открытия, и новые звёзды на погонах — уже по заслугам Капитана!

— Звучит, как музыка для души, sir!!!

Карпов не выдержал и рассмеялся.

— Просто великолепно, Первый Помощник! Благодаря тебе, Донован, я понял, что служить с солдофоном до мозга костей — это нечто!

— Да, sir! — Брюснер даже не улыбнулся. — Какие будут приказания и указания, sir?!.

— Все формальности — потом, а пока нам следует размяться!

Брюснер, ошеломлённый уже неизбежными перспективами карьеры, оцепенел в своём кресле.

— Да, сэр?.. — спросил Карпов.

— Yes, sir! — очнулся Брюснер.

— Тогда — стоп машина!

— Я всё понял, sir! — Донован остановил усталый вездеход, открыл щиток управления его энергосистемами, и запустил механизмы световой подпитки аккумуляторов.

Машина закачалась, когда на её крыше сначала встал вертикально, а потом начал раскладываться комплект солнечных батарей.

Минут пять шла установка, и точное ориентирование батарей на местное светило.

— Вездеход уже обедает, sir! — доложил Брюснер.

— Я рад и за него, и за нас. Часа два он будет питаться, а мы с тобой пока погуляем и разомнёмся.

— Да, sir, — не возражал Брюснер.

— Ты меня всё больше умиляешь своим профессиональным лаконизмом, Донован, — усмехнулся Карпов. — Ты так отвечаешь, что у меня не возникает к тебе никаких вопросов!

Он надел шлем, проверил вместе с Брюснером герметичность скафандров, и Донован стал стравливать из кабины вездехода воздух.

Брюснер с чем-то слегка замешкался, поэтому Карпов оказался снаружи первым.

Полевой командир по рождению и призванию, Донован легко выпрыгнул из вездехода, пятясь, сделал несколько шагов от машины, и оценивающе посмотрел на эффектную двадцатифутовую конструкцию из их транспортного средства и солнечных батарей на его крыше.

Слыша по радио возрастное генеральское пыхтение, Брюснер обошёл вездеход, и стал слегка насмешливо наблюдать за тем, как замотанный тяготами рейса, в который его командира никто не звал и даже не гнал, но он вызвался сам, тот с кряхтением разминает своё онемевшее тело.

Карпов пыхтел недолго, сделал под занавес несколько приседаний, и слегка смутился, увидев зрителя.

— Так-то вот… — сказал он назидательно.

— Понимаю, sir… — деликатно сказал Брюснер.

— А чего тут понимать? Тридцать пять твоих — это далеко не пятьдесят пять моих. Рано или поздно, дружище Донован, марафон жизни переходит с прыжков с одного стула — на падение в другое кресло…

— Кресло мягче стула… — намекнул Брюснер.

— Но только не для головы!

— Я не разумею двух вещей, sir, — сказал Донован. — Почему мы с вами вдвоём полетели на эту полудохлую планету, и какого дьявола приехали на вездеходе именно сюда?! Мы халатно и почти преступно оголили в ближнем Космосе командный состав нашего корабля, когда его капитан и первый помощник покинули свои боевые посты ради непонятной авантюры! Зачем? Куда?

— Отвечаю на вопросы по списку майор. Тебя я с собой не брал, а ты сам какого-то лешего настойчиво за мной увязался.

— Это был мой офицерский долг, sir! Как Первого Помощника!

— Всё ясно с тобой, подхалим в погонах… Теперь отвечаю на второй вопрос. Риск нашей парной отлучки более чем минимален, учитывая геологическую, метеорологическую и биологическую пассивность планеты.

После давней катастрофы она угомонилась во многом. За три месяца нашего пребывания здесь на ней пока не зафиксировано ни одного землетрясения, извержения, урагана, или чего-то подобного из неприятных для нас вещей.

Биологически тут тоже почти штиль. От микроорганизмов нас защищают скафандры, а из зверья здесь есть только мелюзга не больше наших мышей. Да, ещё в разрежённой атмосфере с трудом летают невзрачные птички размером с земных колибри. В чём риск?

— Форсмажоры иногда получаются и из миноров. Мы ведь даже по этому вроде бы могильнику передвигаемся с оружием…

— В кино и во сне такое происходит. И оружие нам с тобой полагается. Это как пистолет у пехотного офицера, и кортик — у морского.

— А аварии?

— Чего? Если сломается вездеход, за нами тут же прилетит дежурный винтолёт.

— Убедили, sir! А третий ответ?

— Интуиция, майор… Она меня сюда привела и потащила по пока слепому для меня маршруту. Когда ты дорастёшь до генеральской звезды, у тебя к тому времени тоже разовьётся определённого уровня наитие. И ты тоже однажды поймёшь, что лучше прислушаться и ошибиться, чем воспротивиться и потом жалеть об этом…

— Перекормили вы меня информацией, sir. До икоты…

— Хлебни водички. Это помогает. — Озираясь по сторонам, Карпов почти бесцельно побродил вокруг насыщающегося энергией вездехода, потом встал столбом, и стал смотреть на далёкую гору, в которую упирались развалины города. Уже полностью утратив интерес к окружающему, он глянул на следы, оставленные вездеходом в местной пыли.

— Намотали мы сегодня по этому погосту основательно… — сказал он печально. — И конца развалинам не видно…

— Мегаполис, sir. Тут их жили десятки миллионов.

— От которых остались останки лишь миллионов скелетов… — мрачно добавил Карпов.

— На Земле тоже когда-то были такие многолюдные супер-образования, — сказал Брюснер. — Лос-Анджелес. Нью-Йорк. Париж. Лондон. Токио. Пекин. Шанхай. Москва. Сейчас они срослись в единые гигаполисы с населениями целых государств.

— И чего им здесь не пожилось в своё цивилизованное удовольствие? Мы открыли около ста обитаемых миров, и на двадцати восьми из них жизнь погибла вместе с разумными их обитателями.

— Зато шестьдесят семь ещё живут и процветают.

— До каких пор? Как удалось понять, погибшие цивилизации развивались на своих и ближайших к ним планетах своей звезды. Всё было, казалось бы, довольно спокойно, а потом они начинали синтезировать антивещество для полётов к другим звёздам, и тут происходили глобальные, убийственные для них всех катастрофы. Им что, некий сверх-разум не давал выходить на галактические просторы? Они что, могли там кому-то помешать?..

— А мы?.. — спросил Донован.

— Мы, похоже, оказались исключением, или чьим-то недосмотром. Или всё-таки любимчиками? По каким таким параметрам?

— А где же тогда любители нас?.. Sir, мы облетели уже прорву миров, но пока не нашли в них никаких следов тех, кто нас опередил.

— Тогда получается, что нам на определённом этапе нашего эволюционного развития просто неслыханно повезло! Прочие цивилизации натыкались на некие губительные мины, а мы в них промахнулись!

— А, может, дело не в промахе, а в самом нашем переходе на антивещество как горючее для межзвёздных полётов? Может быть, создавая его на своих планетах, другие цивилизации просто что-то недоглядели, и случилось непредсказуемое взаимодействие накопленного ими антивещества с атмосферами их планет? Здесь вот когда-то было даже больше кислорода, чем в атмосфере Земли, а потом осталось меньше пяти процентов. Сейчас он за счёт выживших наземных растений, которые разрастаются, и океанических водорослей уверенно движется к десяти процентам.

— За тридцать тысяч лет кислорода стало только на четыре процента больше… — сказал Карпов пессимистично.

— Дальше дело пойдёт энергичнее, sir! — уверенно сказал Брюснер. — Есть ведь тут и микроорганизмы, и насекомые, и даже мелкие животные. По мере увеличения процентного содержания кислорода, жизнь на планете начнёт всё быстрее эволюционировать.

— Подождём миллион лет… — мрачно сказал Карпов.

— Я считаю, sir, что нам следует больше думать не о возрождении почти погибшего мира, который и сам рано или поздно реанимируется, а о том, как уберечь от возможных катастроф развивающиеся…

— Миссия… — сказал Карпов.

— Да, sir. Ответственнейшая миссия! И мы не имеем права проглядеть чужие ошибки, которые окажутся и нашими!

— Пока можно предположить лишь то, что всё дело — в анти-материи, которую категорически нельзя синтезировать и накапливать на своей планете.

Только вовне! В открытом космосе или на других, безжизненных планетах. Желательно подальше от себя!

— Наверное, именно в этом всё дело! — предположил Донован. — ГДЕ?! Существует множество гипотез, внятно или хотя бы призрачно объясняющих гибель трёх десятков этих несчастных планет, но для меня конкретного по-настоящему привлекательна лишь одна из них.

— Чем же она так очаровала нашего закоренелого холостяка?.. — насмешливо спросил Карпов.

— Луной, sir…

— Луной? Спутником? Но ведь у половины мёртвых планет естественные спутники присутствуют, как и у этой тоже, а у другой половины их нет. В чём связь?

— Дело, собственно, не просто в наличии или отсутствии, и я попытаюсь объяснить свои выводы.

Мы сейчас находимся на планете, у которой есть естественный спутник. Астероид размером в двести миль и с очень вытянутой орбитой.

— Десять тысяч километров минимального удаления, и почти два миллиона — максимального.

— Судя по орбите и бесформенному внешнему виду, это местный астероид, случайно захваченный планетой при его пролёте мимо неё десятки миллионов лет назад.

— Чем он плох? Или хорош?

— Честно говоря, sir, я не вижу в нём ничего хорошего в плане посещения, и уж тем более — заселения. На минимальном расстоянии от планеты он слишком быстр, а на максимальном — слишком далёк. Полтора миллиона миль — это, условно говоря, почти полёт на другую планету.

— Но ведь они запускали к нему свои исследовательские аппараты. Мы нашли на нём пока восемь таких, и некоторые из них даже пришпилены к астероиду пенетраторами. И там ещё есть одна, возможно, некогда обитаемая база…

— Малая и почти пустая в плане технического оснащения. Или её так и не заселяли, или по каким-то причинам быстро покинули. Следов пребывания на ней её создателей не видно.

Сложный для работы объект. Слишком мала сила тяжести на его поверхности, ослабляющаяся ещё больше быстрым вращением астероида. В принципе, если сильно оттолкнуться от него сразу обеими ногами, то можно приобрести его вторую космическую скорость, и улететь с него насовсем. По нему следует очень осторожно передвигаться, да и особого смысла в постоянной базе на нём почти нет. Во всяком случае, с научной точки зрения. Быстрое вращение сводит на нет астрономические наблюдения, а до промышленной разработки на нём природного сырья они так и не дожили…

— Наша Луна, конечно, в этом смысле гораздо удобнее…

— Несравнимо, sir! Земля и Луна — это, по сути, двойная планета! Луна всего в четыре раза меньше Земли диаметром, и в восемьдесят раз — массой. Сила тяжести на её поверхности лишь в шесть раз меньше земной, вторая космическая скорость — миля в секунду. Это скорость пушечного снаряда!

Добавим к этому и то благоприятнейшее обстоятельство, что наша Луна находится почти на круговой орбите в двухстах пятидесяти тысяч миль от Земли, и то, что она обращена к нам всегда только одной своей стороной. Благодаря этому, на её обратной стороне есть масса научных станций, которым подолгу не мешает наблюдать небо и Солнце тоже.

— Теперь всё свяжи воедино… — попросил Карпов.

— Конечно, sir. Сейчас — о главном. Когда мы на Земле научились синтезировать и накапливать антивещество, возник вопрос, где это лучше и безопаснее делать. Мы тогда ещё не знали, что анти-материя имеет некую критическую массу, разную для каждой из планет, после чего она начинает спонтанно диффундировать сквозь магнитные ловушки в атмосферу планеты, и включать её в вялотекущую аннигиляцию, что и произошло на всех погибших планетах, населённых её разумными обитателями.

Думали мы не особо долго. На Земле — опасно, на стационарной орбите — и рискованно, и сложно. Только одна десятая расстояния до Луны, и всё оборудование и конструкции по сборке нужно доставлять с Земли.

Расчетливо выбрали Луну, тем более что до неё мы добрались ещё в двадцатом веке. Когда возник вопрос о межзвёздных полётах, мы уже имели основательные обитаемые базы и на Луне, и в поясе астероидов. А на Луне мы понастроили десятки баз с довольно развитой инфраструктурой, и даже каким-то промышленным производством. Нужно было всего лишь выбрать на обратной стороне нашего естественного природного спутника достаточно пустынную территорию, и использовать для строительства ускорителя богатейшие подножные ресурсы.

Просто! Удобно! И в максимальной степени — безопасно! Если что случится, при аннигиляционном взрыве излучение не достигнет Земли, вспышка не ослепит её жителей, а все обломки улетят в противоположную от нашей планеты сторону.

Там мы всё и построили. Атмосферы нет, диффузия невозможна, мы порционно накапливали антивещество, и отправляли его в пояс астероидов, где строили наши межзвёздные корабли.

— У наших братьев по разуму аналогичной Луны не было изначально. А спонтанную диффузию заранее не просчитать… — добавил Карпов.

— А азарт межзвёздных полётов нарастал! Они хотели малыми частями производить анти-материю прямо на своей планете с перспективами создания удалённого ускорителя. Но чуда не случилось. Ни с кем…

— Мы перешагнули через минное поле Природы, на котором они все подорвались…

— Точно так, sir! И это действительно накладывает на нас серьёзную миссионерскую ответственность.

— Осторожно провести живые, но азартные миры, через минное поле Природы…

— У нас на это ещё есть время, пока они там копошатся вблизи своих планет, и на них самих.

— Помочь им построить ускорители-базы на достаточном удалении от их домов…

— Мы на это уже способны, sir. Малых планет и астероидов в их системах хватает, поэтому используем их.

— У нас в поясе астероидов была Церера диаметром в тысячу километров. Она даже имела сферическую форму, поэтому называлась карликовой планетой. Прорва строительного материала, который мы уже использовали! У других, известных нам обитаемых миров, нет в активе не только нашей Луны, но и нашей Цереры. Повозиться нам с их строительной мелочью придётся основательно. Тем не менее, мы ещё можем позволить себе и работу даже с таким материалом. Ни одна из известных нам цивилизаций пока не приблизилась к критическому пределу.

— Я рад, sir, что был достаточно убедительным.

— У тебя всё получилось довольно просто и гармонично, майор. Это отличительный признак истинности. Я полагаю, тема вполне заслуживает и докторской степени. Когда мы вернёмся в Центр, я буду не прочь увидеть твою защиту. Капитан моего корабля, да ещё — доктор наук! Это звучит и тянет даже на досрочного полковника!

— Не могу не согласиться, что звучит прекрасно, sir! Как и всё прочее сегодня…

— Ещё с одним блюдом мы тоже разобрались. Остался десерт.

— Вы это о чём, sir?

— Переваривай перспективы, Донован, пока ты ещё майор, но уже с бонусами, а я, пожалуй, слегка прогуляюсь. Устрою себе тут небольшой моцион по-вашему.

— Не со мной, что ли?..

— А ты-то мне зачем?

— Ну, как же, sir? Вы же всегда говорите, что я — правая рука вашей левой ноги. Что, пойдёте с одной рукой и на одной ноге?..

— Именно потому, что ты административно — часть меня — тебе и надлежит остаться здесь.

— Почему? Зачем?

— Сторожить. Бдить.

— Кого и что?

— Ценнейший вездеход!

— От кого? От чего? От местных тараканов, или колибри?..

— На этот счёт версий несколько, поскольку на вездеход могут напасть, чтобы уничтожить, и его могут похитить, чтобы разобрать на части… А ещё он сам может от нас удрать!

— Аргументируйте все версии, sir! Только без funny.

— Мы сейчас находимся на планете, некогда обитаемой высокоразвитыми разумными существами… — таинственным голосом сказа Карпов.

— Но, sir, это же было тридцать тысяч лет назад! За время, прошедшее после катастрофы, их косточки уже даже и истлели.

— И всё-таки… — Мы тогда ещё бегали в шкурах, охотились на мамонтов, жили в пещерах, и с трудом разводили огонь… А они уже умели делать сложных боевых роботов…

— Мы видели ту ржавчину, которая осталась и от них тоже…

— Это демонстративное то, что лежит на поверхности, Донован. Но я вовсе не исключаю, что где-нибудь под останками этого города находится стратегическое хранилище хорошо законсервированных боевых машин. А если несколько из них по непонятным причинам вдруг активируются, вылезут на поверхность, и наткнутся на наш вездеход?.. Они с перепугу могут принять его за врага и уничтожить, или разобрать на запчасти. Второе у них гарантированно не получится по причине нестыковки наших технологий, а вот первое — вполне…

— Убедили с этими версиями, — согласился Брюснер. — А как же экзотическая — с побегом?

— А это уже почти легендарная и вполне реальная вещь. На одной из исследуемых планет вездеход того же типа, что и у нас, вот так же стоял на автономной солнечной подзарядке. В какой-то момент в его энергосистеме произошёл случайный скачок тока, компьютер заблокировал свою базовую программу, сам переключился на одну из аварийных, захлопнул под замок обе двери, сложил на крыше солнечные батареи, и рванул в одному ему известном направлении…

— А экипаж?

— Экипаж на тот момент, как и мы, был снаружи, и на достаточном удалении, чтобы не успеть перехватить взбесившуюся машину. На радиокоманды вездеход не реагировал, и тогда перепуганные ребята вызвали винтолёт поддержки.

Тот подобрал экипаж, догнал вездеход, и высадил обоих ему на крышу. Они попытались что-то сделать с взбесившимся механизмом извне, но у них ничего из этого так и не получилось.

— И что, ускакал резвый мустанг непонятно куда?.. — насмешливо спросил Брюснер.

— Да кто ж ему позволил бы такое самовольство! В команде экстремальных ситуаций сидят ушлые профессионалы. Другой винтолёт привёз и высадил на крышу вездехода уже хорошего спеца по компьютерам. Тот отстыковал разъём солнечных батарей, через него каким-то образом вышел на центральный процессор, отключил вирусную программу, и перезагрузил компьютер.

— И что?

— Вездеход так дал по тормозам, что все трое с лёгкими травмами слетели с его крыши на землю, а он открыл двери, и спросил: — Куда изволите?..

— Убедили окончательно, sir… — сказал Донован. — Вполне. Особенно последним вариантом угрозы. Sir, я остаюсь, как вы выразились, бдить! Только вы делайте ваш motion не слишком далеко от меня, чтобы в случае чего поддержать огнём при первых двух гипотетических вариантах…

— Да я буду совсем рядом, Донован. На самой верхушке вон того огрызка бывшего небоскрёба. Там метров сто пятьдесят высоты, или пятьсот ваших футов, поэтому сверху должна открыться прекрасная панорама.

— Зачем это вам, sir? Вам ещё не надоели эти однообразные пейзажи? Мы вдоволь насмотрелись на этот гигантский некрополь и с орбиты, и с винтолётов. Тут только развалины и развалины в степени.

— Многое чужое нужно разбавлять и некоторыми своими личными впечатлениями, майор. И тянет меня что-то на эту крышу, Донован… Как мартовского кота…

— Это ещё зачем?..

— Да просто помявкать с высоты…

— Это юмор такой, sir?..

— Да, славянский.

— Подыгрываете своей интуиции?.. — догадался Брюснер.

— И ей — тоже. Как же без неё-то…

— Только вы поосторожнее, sir… Лифты там точно не работают, а лестницы если уже не обвалились, то только и ждут подходящего для этого момента в виде вас, например. Желаете рискнуть?.. Но мне не хотелось бы экстремально становиться и подполковником, и капитаном вашего корабля… Я к вам так привык, сэр…

— Ну и шуточки же у вас, янки… — буркнул Карпов. — Сплошной чёрнокожий юмор… Funny-funny… Ладно уж, не буду рисковать своей высокопоставленной персоной. Воспользуемся простым и надёжным способом, достаточно хорошо проверенным.

Карпов подошёл к багажному отсеку вездехода, достал оттуда реактивный ранец с парашютом, и стал надевать их на свой скафандр.

— Отличный ход, sir! Это лучше любого лифта, — согласился Брюснер. — И тем более — быстрее лестниц. Только вы с этим делом там, наверху, тоже подстрахуйтесь. Дом выглядит ещё крепким, но, кто знает, что его может вдруг обрушить…

— Разумеется! Здесь каждый шаг должен быть выверен и обдуман! Сейчас я отойду подальше, а то запылю солнечные батареи, и испорчу аппетит нашему мустангу…

— Желательно бы для всех, sir. Чтобы у нас тут не получилось затяжной остановки…

Карпов ушёл от вездехода метров на триста, определил по метеостанции, встроенной в его скафандр, направление ветра, глянул вверх, и включил двигатели ранца.

…Четыре реактивных струи ударили в землю, всклубив густую пыль, но Карпов с небольшими перегрузками уже уходил в небо. Он по дуге поднялся на две сотни метров, и стал плавно заходить на посадку на то, что у развалин здания теперь можно было условно назвать крышей.

Площадка размером примерно пятьдесят на двадцать метров была просто идеальной, но он стал осторожно опускаться в самом её центре, проверяя на прочность.

Пыли было на удивление мало — на этой высоте уже неплохо работали постоянные атмосферные воздушные потоки.

Встав на ноги, Карпов выключил ранец, и установил на нём режим автоматического срабатывания при неожиданном возникновении ускорения свободного падения. Парашют он ещё на земле тоже озаботил программой принудительного выброса и раскрытия при схожих обстоятельствах.

— Как вы там, sir? — спросил снизу Брюснер. — Старт у вас был эффектным, а вот посадка — не очень…

— Гуляю… — сказал Карпов. — И комментирую. Донован, это был жилой или рабочий этаж. При аннигиляционном взрыве фасадную и противоположную стены, которые, похоже, были стеклянными, снесло под корни вместе с мебелью и оборудованием помещения, а вот от боковых остались огрызки около полутора метров высотой. Пятифутовые.

Он подошёл к изломанным взрывом остаткам той стены, за которой был их вездеход, и выглянул.

Брюснер сидел в нем с открытой дверцей водителя.

— Майор, ваша звёздочка отсюда выглядит лейтенантской…

— Ваша, генерал, с такого расстояния тоже не тянет даже на мою майорскую… Вы оттуда что-то увидели, как этого хотели?

— Пока ничего интересного, Донован. Похоже, на этот раз моя интуиция дала лёгкий сбой. Значит, что-то важное находится не здесь, а где-то в другом месте. Или даже в других…

— Тогда я вас жду, sir! Наш вездеход уже демонстрирует первые симптомы сытой отрыжки…

— Лечу! А то он ещё умотает от меня вместе с тобой…

— Намёк понял. Держу палец на его пульсе…

Карпов не стал рисковать и выбрал для взлёта уже проверенную точку своего финиша. Он встал на неё, машинально глянул себе под ноги, и вдруг обнаружил то, на что изначально не обратил внимания.

Карпов опустился на колени и провёл по шву пальцем.

— Донован! — сказал он. — Ты мне нужен.

— Где?..

— Здесь, на крыше.

— Sir, но вы же знаете, что я же боюсь высоты…

— Придётся немного потерпеть…

— А как же вездеход?

— Да пошутил я!

— Во всех случаях?..

— Да, исключая лишь последний…

— Я так и понял. А зачем я вам там, sir?

— Я кое-что нашёл…

— Интуиция?

— Очень может быть…

— И что это?

— Люк в полу. Закрытый… Где-то полтора метра на метр. Пять футов на три.

— Так откройте его!

— Люк местами заплавлен, а ручку снесло взрывом.

— Что требуется от меня, sir?!

— Плазменный резак и монтировка.

— Вырезать и поднять?

— Да, точно так!

— Понял, sir! — Брюснер уже громыхал в багажнике вездехода. — Нашёл я и то, и другое! Сейчас нацеплю ранец, и вылетаю!

— Живее!..

…Через десять минут быстрый во всём Брюснер был уже на крыше. Карпов специально отошёл к остаткам дальней стены, чтоб дать помощнику большее пространство для посадки, но майор сел не в центре, как он, а рядом с другой, памятуя о том, что командир этот участок уже испытал бОльшим собственным весом.

Он выключил свой ранец, проделал с ним стандартные страховочные процедуры, и нетерпеливо подошёл к генералу, который уже вернулся в нужно место. На груди у Донована были закреплены портативный лазерный резак и короткий ломик.

— Показывайте! — заинтересованно спросил он.

— У вас под ногами, майор.

Брюснер глянул вниз и опустился на корточки.

— Это неспроста… — сказал он таинственно. — В сейфах всегда что-то хранится… Что-то интересное…

— Вот это мы сейчас и выясним.

— Вырезать по шву?

— Можно даже чуть с запасом.

— Хорошо… — Донован включил резак и пошёл лазерным лучом по профилю контуров люка, делая примерно дюймовый припуск.

Карпов отошёл подальше от раскалённых искр, которые могли закоптить шлем скафандра, и стал наблюдать.

Донован завершил большой овальный разрез, погасил резак, потом вставил лезвие ломика в получившееся углубление.

— Сейчас мы всё увидим, sir! — весело сказал он, и нажал на ломик.

…Последовал сильнейших хлопок, от которого вздрогнул пол под ногами; вырезанная крышка сейфа взлетела метров на десять вверх; там её перехватил местный ветер, после чего она, кувыркаясь, ушла в сторону, и рухнула за краем здания.

Оба оцепенели от неожиданности, и смотрели друг на друга, пока далеко внизу громко не грохнуло.

— Надо посмотреть… — Донован вскочил на ноги, подбежал к остаткам стены, ближайшей к вездеходу, и выглянул.

— Цел?.. — спросил Карпов.

— Упало далеко. Но следует быть осторожнее со всеми такими делами, а то придётся возвращаться на базу пешком. Что это было?

— Мы с тобой не учли разницы в давлении, майор. Внутри сейфа — старая атмосфера, а здесь — в несколько раз разрежённее. Потому и стрельнуло. Оттуда — сюда.

Донован вернулся, и они почти одновременно заглянули в образовавшийся люк.

— Oops! — сказал изумлённо Донован. — Скелеты…

— Мумии… — поправил его Карпов.

— Двое…

— Тот, кто когда-то был мужчиной, и та, которая была женщиной…

— Сросшиеся вместе на период репродукции…

— Их тела покрыты почками-детьми. Такое у них наступало через три наших недели. У них это уже был предродовой период…

— Sir, но как они здесь оказались?..

— Думаю, интимно не прятались. У них это было не так укромно, как у нас…

— Наверное, когда тут рвануло, они успели отреагировать, и забиться в ближайшее убежище. И закрыться в нём изнутри.

— А потом пришла ударная волна, всё оплавилось, и их тут замуровало. В таком тесном объёме они смогли бы дышать всего несколько минут, пока не израсходовали весь кислород, и не умерли…

— А кислорода осталось лишь на то, чтобы они мумифицировались, но не сгнили…

— Надо срочно вызывать сюда биологов!

— Sir, это роскошный подарок Случая! — сказал Донован. — Или всё-таки вашей интуиции?..

— Мы здесь не случайно…

— Мне бы такое наитие!

— Когда ты станешь генералом, как я, майор, к тебе уже тоже придёт нечто подобное. Чаще всего это связано с ростом по службе и стажем.

— Я вижу на них два десятка почек, а всего их может быть даже полсотни! Их потомков, которые так и не родились…

— Мы их всех оживим, Донован. И родителей, и их детей. Это первый дееспособный генетический материал, который мы обнаружили на планете, и мы достаточно скоро возродим их цивилизацию! Мы выведем и вырастим из них тысячи новых обитателей планеты, и устроим для них колонии под искусственными колпаками! Какое-то время они поживут в резервациях, пока мы хорошенько поработаем над их планетой. Мы активизируем тут растения и водоросли для ускорения восстановления былой атмосферы!

— Такое мы уже экспериментально пробовали, и у нас это получится всего за несколько столетий. Пока только в плане восстановления популяций. Но однажды надо начинать восстанавливать и сами планеты.

— Это первый погибший мир из трёх открытых нами десятков, который мы реально в состоянии возродить из праха.

— Нам повезло с вашей интуицией, sir…

— Наверное, Донован, правильнее будет сказать, что с моей интуицией повезло им…

— Каковы наши последующие действия, sir? Что дальше?

— Дальше тут будет шумно и весело, майор. Я сейчас вызову биологов, пусть они тут ориентируются и забирают наших крестников. Я здесь со всем и со всеми разберусь сам, а ты идёшь в вездеход, и ждёшь.

— Сторожить его от атак, похищения и бегства?.. — спросил Донован с иронией. — И всё, что ли?

— Нет, просто отдохни. Тут сейчас начнётся рутинная работа с ожиданием, эксгумацией, консервацией и прочим… Всё интересное будет происходить уже на базе, и не без твоего участия. А сейчас ты отключи в вездеходе рацию, разложи топчан, и элементарно поспи. У тебя будут на это гарантированные четыре часа. Пока они собираются, пока прилетят, пока мы тут будем копаться… Считаю, что нам будет необходимо осмотреть и остальные этажи. В других местах мы пока ничего такого не находили, а тут сама архитектура здания может предполагать наличие таких же сейфов на всех этажах. Сомневаюсь, что мы имеем дело с изначальными убежищами, но ещё кое-что интересное может быть найдено в качестве бонусов.

— Любопытно, конечно, — сказал Донован. — А почему мне на самом деле нельзя принять во всём этом непосредственное участие?..

— Ты мне ещё потребуешься, майор! Потом, когда выспишься…

— Не понял…

— Они все улетят, а мы с тобой поедем до нашего опорного пункта, переночуем там, а оттуда вернёмся на Базу. Уже другим путём, а не по своим следам…

— Интуиция?! — изумился Брюснер. — Сколько ж можно?!

— Да… Мы уже нашли нечто сенсационное, но она у меня так и не дала отбой… Я не чувствую, что она удовлетворилась найденным и угомонилась, насытившись… Значит, возможно ещё что-то…

— Ну и дела! Я в восхищении, sir! С вами весьма выгодно быть рядом! — улыбнулся Донован. — Если мы отыщем ещё что-то, вам сразу дадут маршала, а мне — генерала!

— Учись и настраивайся, служака! В случае новой находки ты прямо здесь возьмёшь у меня бразды правления моим кораблём, а я уже решил, что мне делать в моей отставке.

— И что именно?

— После того, что я недавно нашёл здесь, этот мир уже стал моим почти детищем, моим ребёнком. Я хочу лично присутствовать при его полноценном возрождении…

— Возглавите фронт работ?

— Да. Пока биологи реанимируют эту пару и их детей, пока запустят конвейер восстановления популяции, мы развернём и мощные работы по оживлению самой планеты. Выведем новые растения, интенсивнее выделяющие кислород, то же самое сделаем и с теми, что обитают в океане. Естественным образом тут всё восстанавливалось бы не менее миллиона лет, а мы сократим эти сроки до нескольких столетий.

— Интересная у вас начнётся служба, sir.

— Больше всего мне хотелось бы вживую поболтать вот с этими двоими. Как мы знаем из раскопок, у их вида развита генетическая память, поэтому они многое нам расскажут о своей былой жизни. А мы позаботимся о будущей, уже без повторения их роковых ошибок.

— Хорошие перспективы, — сказал Донован. — Думаю, и у меня они будут не хуже. Во всяком случае, в качестве будущего командира вашего корабля я уже не успокоюсь, пока тоже не найду нечто эпохальное.

— Я в тебя верю! — Карпов похлопал майора по плечу.

— Мы потом ещё поговорим об этом, а пока я выполняю вашу команду, sir! Вы уж тут разбирайтесь без меня, леди и джентльмены, а я пошёл туда, куда меня официально послали!

— Без обид, Донован. Есть ещё одна причина твоей временной отставки. Дом старый, он может в любой момент неожиданно рухнуть, и уничтожить нашу драгоценную находку. Всё-таки сто пятьдесят метров и тысячи тонн веса. Разнесёт их в пыль, и завалит остатки обломками. Ищи потом… И что?..

— Нужно быть предельно осторожными.

— Я об этом тоже подумал, майор. Дом выдержал нас двоих, поэтому от этого мы и будем отталкиваться. Ты сейчас уйдёшь, прилетит винтолёт, и на крыше станут работать максимум двое. Или я помогу одному из спустившихся с него биологов, или заберусь в винтолёт, а они вдвоём всё тут обставят.

— А потом можно будет и рискнуть…

— Да, конечно. С винтолёта на тросе спустим наблюдателя, и вдоль стены здания будем снижать его поэтажно.

— Это точно надолго, — сказал Брюснер.

— Именно поэтому мне потом нужен будет свежевыспавшийся водитель вездехода.

— Понял, sir! Есть, sir! Разрешите выполнять, sir?!

Донован прощально заглянул в люк, потом несколькими быстрыми шагами дошёл до края здания, и без паузы просто прыгнул вниз, как самоубийца экспромтом…

…Карпов был настолько не готов к чему-то подобному, что от неожиданности чуть не подавился собственным языком, и просто оцепенел с перехваченным дыханием, но через секунды, услышав работу реактивных двигателей, успокоился и расслабился.

Он нервно и звучно стукнулся лбом о стекло своего шлема, и подошёл к нужным ему остаткам стены.

…Донован пыльно приземлялся около вездехода, который, пообедав, уже сложил на крыше свои солнечные батареи.

— Ну, ты и каскадёр! Камикадзе! — сказал Карпов сердито. — Отчаянный джампер… Ты хоть анонсируй свои авантюры, а то я тут чуть за тобой не сиганул.

— А что не так, sir? Самый короткий путь… — парировал Донован, снимая с себя лётную амуницию, и складывая её в багажное отделение вездехода. — И это я так, под влиянием обстоятельств. Как вы называете такое: с барахты — бухты! Вот я и бух… Заодно и автоматику испытал, чтобы не ржавела. И адреналина хлебнул — это основа основ и интуиции тоже. Я об этом где-то даже читал. Может, потом я буду уже не просто водителем вашего вездехода, но и…

— Увидим… Я понимаю, что ранец или парашют сработают в любой ситуации, но в следующий раз предупреждай. Или просто такого не делай. А если бы?..

— Обещаю!

— Что именно?

— Не прыгать, или предупреждать о том, что прыгать не буду…

— Американский юмор?

— Нет, уже синтетический. С вашей помощью, sir.

— Парашют! А если бы и он?..

— Тогда ваш второй помощник, sir, стал бы вам первым…

— А моё согласие на это, что, уже не требуется?

— Да ладно вам, sir! Риск был минимальнее минимального — это я вам как инженер говорю!

— Ну-ну… — ворчливо сказал Карпов. — А за тобой, оказывается, нужен глаз да глаз…

— Funny! — сказал Донован, закрывая багажник. — Пойду я отдыхать, sir. От всех и от всего.

— Набирай очки, служивый!

Донован хмыкнул и полез в вездеход.

Карпов встал над склепом, широко расставив ноги, и включил глобальную связь.

— База, ответьте!

— Слушаю, Евгений Александрович! Дежурная Голованова на пульте!

— Привет, Надежда!

— Есть вопросы, капитан?

— Нет, уже дела! Где там у тебя сменная команда биологов?

— Играют в волейбол. Очень шумно режутся!

— Собери-ка ты их, и в срочном порядке — ко мне! Готовьте саркофаг, винтолёт, и пусть летят ко мне по радиопеленгу. Тут в нескольких сотнях метров от нашего вездехода остатки небоскрёба, так вот я — на его крыше! При их подлёте я посигналю ракетами, чтобы не промахнулись!

— Вы что-то нашли?..

— Не поверишь! Очень многое, Наденька! Мумифицированная семейная пара бывших хозяев планеты в стадии активной репродукции. Оба покрыты уже развитыми почками. Тут генетического материала — просто прорва!

— С ума сойти! А вы не шутите?

— Да какие теперь могут быть шутки! У меня включена видеокамера, сама посмотри!

Эфир десять секунд ошеломлённо молчал.

— Как вам это удалось?..

— Да как-то так получилось почти само… С помощью секрета фирмы. Потом поделюсь деталями, а пока гони-ка сюда наших оголодавших ребят! Толпой!

— Не задаю лишних вопросов, и запускаю экстренную программу действий! Всё, ждите, капитан! Когда винтолёт вылетит, я вам сообщу!

— Мы тут все — в нетерпеливом ожидании.

Надежда переключилась на внутреннюю связь Базы, а Карпов посмотрел на ту часть горизонта планеты, откуда мог появиться винтолёт.

Он прикинул время. Час — сборы, два с лишним часа перелёта на шестьсот семьдесят километров. Быстрее не получится, учитывая разрежённость планеты. Значит, почти четыре часа. Утомиться можно от ожиданий.

Он подошёл к пролому в полу этажа здания, в котором прежде, видимо, размещались лифты и лестницы.

— «Нет, рискованно тут лазить… Рухлядь… Лучше посидеть и подождать…»

…— Капитан?! — появилась в эфире Надежда.

— Я! Вы что, уже собрались? Так быстро?

— Нет, и даже наоборот! Евгений Александрович, мы переиграли для оперативности! Мои биологи будут ждать во всеоружии, а вот мобильная группа в городе, узнав о произошедшем, уже летит к вам. С саркофагом!

— Браво, Надион! С меня шоколадка!

— Коньяк потом вместе будем им закусывать! Завтра! А пока — дела! Через двадцать минут максимум биологи будут уже у вас! Мы понимаем, что дорога каждая секунда!

— Отличный подарок! А то я тут уже собрался долго маяться от ожиданий. Откуда они будут?

— С северо-востока. Они уже видят ваш небоскрёб.

Карпов повернулся в нужную сторону, увидел чёрного жука в небе, и тут пол под ним тряхнуло…

…Мгновенно осознав, что за этим последует, Карпов упал перед склепом на живот, совершенно инстинктивно обеими руками просто выдернул оттуда обе сцепленные вместе ставшей для них почти вечной Любовью, иссушённые временем, показавшиеся ему почти невесомыми, мумии, перевернулся на спину, чтобы в случае чего своим телом при падении с большой высоты максимально смягчить для них удар о землю, и тут небоскрёб рухнул…

Пол просто провалился, чуть опередив самого Карпова…

…Руки, которыми Карпов прижал к груди скафандра мумии, были заняты, мучительно долго тянулись секунды ожиданий, но автоматика сработала показательно чётко.

Ранец, не имея нужного положения в пространстве, заторможено не включался в поисках запасных вариантов, но парашют оказался на высоте во всех отношениях… Он мимо уха Карпова выстрели в зенит вытяжной, который поставил Капитана вертикально, и уже потом раскрылся сам.

Карпов слегка рвануло, но не так сильно, как ожидалось, и он повис на стропах в воздухе, видя под собой катастрофическое обрушение остатков небоскрёба.

Внизу было гигантское облако пыли, которое жадно поглотило финальную сцену гибели здания. Грохот был не особенно сильным.

Карпов глянул через плечо.

Вездеход, который и без того находился на безопасном расстоянии, задним ходом во весь опор мчался ещё дальше.

— «Браво, майор! — мысленно похвалил Карпов помощника. — Реакция у тебя хорошая и во сне!!»

…— ЧТО?!! — заорали в эфире сразу несколько голосов.

— Да целы мы! Целы! Все целы! — громко отозвался Карпов, нежно поглаживая на своей груди два скрюченных тела…

Он опускался на пыльную, заваленную обломками планету, и, глядя на уже близкий винтолёт, с удивлением осознавал, что дважды стал сегодня и отцом, и спасителем.

Если бы не сейчас, значит, уже никогда… Дом без свидетелей рухнул бы через день или неделю, и тогда — всё…

ИНТУИЦИЯ!!! Её Величество — Интуиция! Именно она в нужный момент выгнала с корабля и погнала в нужное место! В нужные!!!

— «Есть только Миг между Прошлым и Будущим! — с пафосом подумал Карпов. — И мы этот Миг не упустили!»

…Парашют достаточно мягко опустил Карпова в толстый слой пыли, и потащил его, повинуясь упорному ветерку, а капитан уже сознательно плавно упал на спину, чтобы случайно не покалечить своих ещё не родившихся детишек…

Винтолёт шумел на подлёте. Краем глаза Карпов видел бегущего к нему опрометью Донована — наверняка с аптечкой в руках, — а сам смотрел в серое небо, и, счастливо и глупо улыбаясь во весь рот, заторможено думал о большой планете, которой он только что не позволил лишиться даже минимального шанса вновь обрести своих былых хозяев…

— «Всё уже позади, ребятки… Безвозвратно! Ничего плохого с вами больше не случится… Я позабочусь об этом… Теперь вы — мои детки… Мои Адам и Ева… У меня никогда не было семьи и детей, но теперь у меня будут и внуки… Куча внуков — ваших детей! Через год вы станете уже как новенькие, и мы будем общаться, и делать общие дела… Спасибо вам за то, что вы меня дождались…»

Будущее сравнимо с Прошлым, если между ними не стоит знака вычитания…

Content

Валерий Петрович Брусков
Склеп